Когда-то, в далёком-далёком будущем…

Меган Юлия

Ген молодости

Глава 1

Шарлин сидела на нулевом этаже высотного здания и смотрела в окно. Это была обычная многоэтажка из стекла и бетона, типичная для архитектуры Главного города. Количество этажей в ней равнялось числу лет, проводимых человеком в интернате. Арифметика простая: до момента, когда ребёнку исполнится один год, он пребывает на нулевом этаже, до двух – на первом, и так далее. Вообще-то, Шарлин полагалось находиться на четырнадцатом этаже – ведь ей было четырнадцать лет. Но она сидела на нулевом. Девочка дожидалась очень важного, на её взгляд, события, которое происходило ежемесячно, в точно определённое время. Наблюдать за ним лучше всего было как раз из окна нулевого этажа.

– Может быть, кто-нибудь из них заплачет, – предположила Шарлин, обращаясь к Спуни. – Представляешь? Мы услышим самый настоящий плач. Я специально открыла для этого форточку. Тебе нравится звук плача?

Спуни кивнул.

– Мне тоже, – согласилась его хозяйка. – Этот звук такой резкий и громкий! Его ещё называют «крик младенца». Здорово, правда?

Спуни снова кивнул. Он был голографической игрушкой – маленьким привидением, нарисованным в пространстве. Шарлин придумала ему смешную рожицу и голубой светящийся плащ с капюшоном. Чистая классика, никакой экстравагантности. Жаль, что Спуни не умел говорить – в кластере, который висел на руке его хозяйки, отсутствовали динамики. Их убрали специально, чтобы не провоцировать детей на шумные игры.

– Сколько минут осталось? – спросила девочка. В глазах у привидения мгновенно засветились цифры. – О, уже немного! – обрадовалась она. – Семь минут, и мы всё увидим. Их машина никогда не опаздывает!

Шарлин напряжённо посмотрела туда, где асфальтовая, прямая, как стрела, дорога скрывалась за горизонтом. По её обочинам зеленела густая, аккуратно подстриженная и невероятно яркая трава. Это был селекционный газон, за которым очень тщательно ухаживали, ревностно удаляя любые сорняки. Ведь сорняки – это опасность. Их семена могли быть занесены ветром с востока, а там… Даже страшно подумать, что могло быть там, на востоке.

Но девочку сейчас занимало не это. Она ждала машину.

Вокруг, насколько хватало глаз, высились многоэтажки. Интернат, наверное, был здесь самым низким зданием. Его стеклобетонных соседей по праву можно было называть небоскрёбами. Пятьдесят, шестьдесят, семьдесят этажей. Где-то на юго-западе, слышала Шарлин, есть и стоэтажные здания – непомерно высокие, угрюмые и пустые. Многим из них было по двести-триста лет. Они стояли, как напоминание о тех временах, когда в Главном городе жило очень много людей.

– Долго ещё?

Шарлин изнывала от нетерпения. Она уже начала раздражаться, как будто привидение было в чём-то виновато. Спуни зажёг в глазах новые цифры.

– Господи! – вырвалось у его хозяйки. – Прошло всего три минуты, а мне кажется, что я жду уже целую вечность!

Вокруг высотных зданий были разбиты большие, красивые клумбы с пышной растительностью. Растения специально подбирали таким образом, чтобы они цвели непрерывно, с ранней весны до поздней осени, пока не скроются под снегом. Трогать и нюхать цветы было категорически запрещено. Да собственно, они и не пахли – это тоже было сделано специально.

Между зданиями пролегали разноцветные, яркие пешеходные дорожки. В разные цвета их выкрасили просто так, для веселья. Автомобильная дорога была всего одна – серая, строгая и очень прямая. Просто как мисс Иден. Шарлин боязливо оглянулась: нет ли её поблизости? Но Спуни сделал рукой успокаивающий жест. Он всё время сканировал окружающее пространство и в случае приближения воспитательницы обязательно предупредил бы свою хозяйку. Девочка облегчённо вздохнула.

И тут на горизонте появилась чёрная точка.

– Вон они! – закричала Шарлин во весь голос. – Вон они едут!

Спуни сделал страшные глаза и предостерегающе приложил палец к губам, но девочка не отреагировала на его жест. Она прильнула к окну, жадно вглядываясь в движущийся предмет.

– Они едут, Спуни! – вопила Шарлин, захлёбываясь от восторга. – Ура! Мы дождались! Здорово, здорово!

Девочка радостно захлопала в ладоши. Привидение отчаянно замахало руками, стараясь успокоить хозяйку, но не тут-то было!

– Быстрее, быстрее! – кричала Шарлин в открытую форточку. – Ну что они так долго тащатся?!

Спуни чуть не заплакал. Он маячил возле левого уха хозяйки и умоляюще заглядывал ей в глаза, пытаясь заставить замолчать. Шарлин сердито от него отмахивалась. Привидение окончательно расстроилось и обречённо опустило руки.

В Главном городе стояла гробовая тишина. В этом не было ничего удивительного – тишина обычно воцарялась в послеобеденное время, когда все жители отправлялись отдыхать. Шум подъезжающего автомобиля был ещё не слышен, и голос Шарлин разносился на всю округу. Из открытых окон стали выглядывать удивлённые, раздосадованные лица. Спуни, предчувствуя неприятности, закрыл лицо руками.

Машина приближалась, шум мотора уже был явственно различим. На самом деле он не был таким уж громким, но в абсолютном безмолвии улицы казался просто грохотом. Люди в окнах стали раздражённо морщиться и нервно смотреть на часы. Однако, всё было по предписанному регламенту – автомобиль с младенцами прибыл к дверям интерната в строго определённое время. Шарлин замерла, с трепетом ожидая начала процедуры.

Машина представляла собой длинный, высокий фургон, в стенках которого были сделаны прорези для поддонов с контейнерами. Поддон вытаскивался наружу при помощи специальной ручки, входить внутрь фургона для этого не требовалось. В кабине сидели двое мужчин с довольными улыбками на лицах. Они были одеты в лёгкую, воздушную одежду светло-зелёного оттенка.

Машина припарковалась к подъезду, мужчины покинули фургон и прошли в интернат. Вскоре они вернулись, везя перед собой бесшумно движущиеся каталки. На свет появился первый поддон. На нём стоял прозрачный пластиковый контейнер, внутри которого лежал спелёнутый младенец. Начался процесс разгрузки.

Шарлин вся подалась вперёд, затем подпрыгнула, забралась на подоконник и попробовала просунуть голову в щель форточки. Попытка не увенчалась успехом – щель была слишком узкой. Тогда девочка пристроилась так, чтобы наружу торчали хотя бы часть головы и одно ухо. Спуни взвился под потолок, с тревогой поглядывая на хозяйку.

– Сейчас кто-нибудь из них закричит, – сказала ему Шарлин. – Обязательно! Не могут же они всё время молчать!

Привидение вздохнуло и сокрушённо покачало головой.

Но первый младенец молчал, второй тоже. Мужчины, улыбаясь, вытаскивали один поддон за другим, ставили их на каталки и завозили в подъезд интерната. Окружающую тишину нарушал лишь едва различимый шорох их шагов.

Шарлин начала нервничать.

– Что происходит? – спросила она Спуни. – Почему никто не плачет?

Привидение пожало плечами.

– Они что – все спят? Все-все? – недоумевала девочка. – Не может такого быть! Их же тревожат, трясут, переносят с места на место. Почему никто из них не закричит?

Спуни растерянно развёл руками – он не знал, что могло случиться с младенцами.

– Надо бы мне посмотреть на них поближе! – заявила Шарлин, слезая с подоконника.

В глазах голографической игрушки появился испуг.

– Не бойся, нас не заметят, – успокоила его хозяйка и уверенно зашагала к выходу.

Привидение, заламывая руки и закатывая глаза, последовало за ней.

Шарлин шла по очень широкому, абсолютно пустому, залитому светом коридору. Свет проникал сквозь огромные окна, на которых висели жемчужно-серые портьеры. Солнечные лучи острыми клинками разрезали свежий, пахнущий озоном воздух, в котором не было ни пылинки. Стены коридора украшало голографическое маковое поле. Яркие, объёмные цветы выглядели абсолютно натуральными. Они шевелились, как будто их тихонько качал ветер.

Кластеры, рисующие голографические обои, были вмонтированы в оконные рамы. Картины на стенах менялись каждый день, в зависимости от погоды, геомагнитной обстановки и астрологической конфигурации на звёздном небе. Вчера, например, это было морское побережье, сегодня маковое поле, а завтра будет что-то ещё. Правда, иногда воспитатели мошенничали и программировали кластеры сами, против всех правил, выставляя на стенах картины по своему вкусу.

Шарлин приблизилась к большим, белым, двустворчатым дверям, отделяющим коридор от холла. Двери покрывала изысканная лепнина, выкрашенная в золотой цвет. Чуть-чуть приоткрыв одну из створок, девочка посмотрела в образовавшуюся щель.

Её взгляду открылось огромное помещение, обустроенное лучшими дизайнерами Главного города. В отличие от коридора, в холле не было окон, и солнце не било в глаза своими лучами. Под высоким, в несколько ярдов, потолком висела люстра, выполненная в виде виноградной лозы. Она давала приглушённый, мягкий свет. Посреди холла беззвучно плескался прозрачными струями голографический фонтан, вокруг которого располагались статуи греческих богов и богинь. Гладкий пол тускло поблёскивал. Полукруглые арки, покрытые, словно кружевом, тонкой резьбой, анфиладой направлялись к лестнице, ведущей на верхние этажи. Кабины лифтовых подъёмников, выполненные из цветного стекла, переливались отшлифованными гранями. У стен стояли бордовые диванчики с загнутыми, золочёными ножками.

Как раз рядом с дверьми, за которыми притаилась Шарлин, находилась одна из кабин лифта. Именно в неё мужчины-транспортировщики загружали каталки с малышами. Лифт ехал вниз, на цокольный этаж – туда, где располагался медицинский отсек. Там младенцев осматривали, брали у них какие-то анализы, делали уколы, и только после этого детей отправляли обратно на нулевой этаж заселяться на постоянное место жительства.

Сейчас двери лифта были закрыты. Человек в зеленоватой одежде стоял перед ними, придерживая каталку. Он ждал, младенцы молчали. Шарлин видела только детские макушки в светленьких шапочках, а надо было разглядеть и личики. Но как?

Мужчина стоял боком к девочке, вперив задумчивый взгляд в пространство. Он и не подозревал, что кто-то наблюдает за ним; лёгкая улыбка не сходила с его лица.

Спуни неслышной тенью промелькнул перед глазами хозяйки. Привидение явно намекало, что пора бы оставить дурацкую затею и вернуться в свои апартаменты, но девочка лишь метнула на него рассерженный взгляд.

Двери лифта бесшумно распахнулись. Мужчина очнулся от задумчивости и, везя перед собой каталку, зашёл внутрь. Так же бесшумно двери закрылись.

Проклятая тишина! В этом безмолвии нельзя было ничего сделать незаметно. Шарлин закусила губу. Ей обязательно нужно увидеть лица младенцев! Она должна понять, почему они не кричат. Девочка повернула голову, взглядом подзывая Спуни. Привидение тут же очутилось перед своей хозяйкой.

– Что нам делать? – одними губами спросила Шарлин. – Спуни, миленький! Придумай что-нибудь!

Девочка умоляюще сложила руки, отпустив при этом дверную створку. Та мгновенно встала на место. Спуни наморщил лоб, затем на его мордашке появилась решимость. Знаком он показал хозяйке, чтобы она снова приоткрыла дверь.

Возле лифта уже ждал другой человек, перед которым стояла каталка с младенцами. Взгляд у него был такой же отсутствующий, как у его коллеги.

Спуни выскользнул в дверную щель и повис перед глазами мужчины. Тот с недоумением уставился на внезапно возникшую у его носа голограмму.

– Ты кто такой?

Спуни скорчил рожицу и показал язык. Человек усмехнулся:

– Брысь!

Он попытался отмахнуться от привидения, но его рука прошла сквозь голографическую картинку, даже не пошевелив её. Шарлин старалась, чтобы лазерный луч кластера проникал точно в дверную щель, не преломляясь створкой. Мужчина махнул рукой ещё раз. Спуни оставался висеть перед его глазами. Человек повернул голову в одну сторону – привидение мгновенно переместилось туда же. Он повернул голову в другую сторону – кластерная игрушка не отставала. Мужчина завертел головой. Спуни чётко следовал его движениям, загораживая обзор. Взрослый дядька принялся прыгать и махать руками, пытаясь отогнать назойливую голограмму. При этом ему даже не пришло в голову найти источник, тот самый лазер, рисующий в пространстве странную картинку. Шарлин давилась от смеха.

Бесшумно подъехал лифт. Двери его открылись, замерли на некоторое время и снова закрылись, не дождавшись пассажиров. Спуни метался что есть мочи. Поглощённый погоней человек перестал замечать, что происходит вокруг.

Момент был самый подходящий. Шарлин опрометью выскочила из-за двери, подбежала к каталке и заглянула в лица младенцев. То, что она увидела, повергло её в шок, но, быстро совладав с собой, девочка бросилась назад. Как только створка двери за ней закрылась, безумная погоня утихла.

– Да что такое?! – Человек в зеленоватой одежде был обескуражен. Он остановился, чтобы передохнуть, и с непониманием взглянул на голографическое привидение. – Что тебе от меня надо?

Спуни пожал плечами и хитро подмигнул. Двери лифта открылись, в его проёме появился второй мужчина, занимающийся разгрузкой младенцев. В отличие от своего напарника, он мгновенно оценил ситуацию.

– Наверное, у кого-то из детей игрушка сломалась! Кластерный вирус. Надо позвонить руководству.

Пока запыхавшийся служащий набирал номер мисс Мередит, Шарлин пыталась прийти в себя от увиденного. Спуни всё также висел перед лицом транспортировщика, который уже отчаялся отделаться от надоедливого привидения.

И вдруг голограмма исчезла. Раз! Как будто растворилась в воздухе. Шарлин поправила на руке кластер. Всё-таки здорово, что она сама разработала программу для любимой игрушки – уроки объёмной анимации не прошли для неё даром. Девочка зашагала по коридору. Отойдя, как ей казалось, на безопасное расстояние, она снова включила кластер. Спуни послушно поплыл рядом.

– Они заткнули им рты! – возмущённо сообщила ему Шарлин. – Эти взрослые совсем сошли с ума! Я видела на лицах детей что-то вроде масок с затычками!

Привидение сделало большие глаза.

– Видите ли, они не хотят слышать резких звуков! – продолжала девочка. – Ничего, что может их раздражать и нарушать покой! Ничего! Даже криков младенцев!

Спуни согласно кивал, едва поспевая за своей хозяйкой. Высокая, худенькая, и оттого кажущаяся очень хрупкой, с дерзко вздёрнутым подбородком, она размашисто шагала по коридору и яростно сверкала глазами. Её густые, светлые волосы были собраны в хвост.

– Мисс Шарлин Вайлоу! – раздался сзади требовательный голос.

Девочка вздрогнула и остановилась. Больше всего на свете ей сейчас не хотелось встречаться с тем, (вернее, с той), кто её позвал.

– Мисс Шарлин Вайлоу! – снова прозвучал тот же голос.

Девочка бросила укоризненный взгляд на Спуни. Привидение должно было предупредить свою хозяйку о приближении опасности, но не сделало этого. Скорее всего, при повторном включении кластера функция сканирования окружающего пространства не активизировалась.

«Надо доработать программу», – мелькнуло в голове у Шарлин.

– Мисс Вайлоу!!!

Девочка обречённо обернулась. Перед дверьми, отделяющими коридор от холла, стояла её воспитательница. Это была очень худая, коротко стриженная мулатка средних лет. Звали её мисс Иден. Она застыла в дверях с каменным, но улыбающимся лицом. Только персонал интерната мог так улыбаться – с каменными лицами.

– Пожалуйста, подойдите ко мне! – приказала женщина.

Шарлин вздохнула и отправилась в обратный путь. Перепуганный Спуни последовал за ней.

– Я сразу догадалась, что это вы! – объявила мисс Иден. – Кто ещё может разгуливать по интернату в компании отбившейся от рук кластерной игрушки?

Воспитательница говорила ровным, спокойным голосом, лишь небольшая тень укора проскальзывала в её интонации. Тем не менее взгляд женщины был жёстким и колючим.

– Простите, мисс Иден. – Шарлин придала лицу как можно более невинное выражение. – Но разве это запрещено?

В кластере девочки сработали и тревожно замигали датчики личного пространства. Она остановилась, чтобы не подходить слишком близко к воспитательнице. Женщина мгновенно среагировала на этот сигнал и отступила на шаг назад. Датчики погасли.

– Нет, конечно, милая, – произнесла мисс Иден. – Это не запрещено. В пределах здания интерната вы можете ходить, куда угодно и с кем угодно. В свободное от занятий время, разумеется. Я не это хотела сказать…

– Тогда в чём дело? – оборвав её на полуслове, распахнула глаза девочка. В них одновременно читались скрытый вызов и хорошо подделанное недоумение.

Эта бесцеремонность возмутила мисс Иден, но она постаралась справиться с собой.

– Ни в чём, дорогая, – ответила женщина. – Если бы вы не нарушали права других людей, не было бы никаких проблем.

Не могло быть ситуации хуже, чем та, когда воспитательница начинала говорить о правах. Шарлин внутренне напряглась, Спуни настороженно застыл.

– Надеюсь, вы понимаете, о чём я? – продолжала мисс Иден.

– Не совсем, – хлопнула ресницами девочка.

Женщина растянула рот в улыбке настолько широко, насколько позволяли губы.

– А мне казалось, вы прекрасно успеваете на уроках законодательства!

– Так и есть, мисс, – подтвердила Шарлин. – Я всегда набираю по законодательству больше девяноста баллов.

– Тогда перечислите мне, пожалуйста, основные права человека в нашем государстве.

– Зачем?

Момент для проверки знаний был не самый подходящий, однако мисс Иден изогнула бровь так, что, волей-неволей, девочке пришлось подчиниться.

И она монотонно завела:

– Право на жизнь, право на образование, право на получение медицинских услуг, право на экологически чистую среду, избирательное право, право на защиту прав…

Спуни еле заметно кивал головой, подбадривая хозяйку.

– Я подскажу вам, – остановила её воспитательница. – Я подскажу вам, что я хочу услышать. Каждый человек в нашем государстве имеет право на тишину и покой!

Взгляд Шарлин стал тоскливым.

– Да, конечно, мисс, – пролепетала она.

– А вы сегодня нарушили это право, – раздражённо продолжала женщина. – Причём несколько раз! Мало того, что вы сами, совершенно безобразным образом, кричали в форточку, так вы ещё и провоцировали других людей на создание шума. В том числе и меня! Почему я должна надрывать голосовые связки, пытаясь добиться вашей реакции? Вы же прекрасно слышали, что я вас зову! Тем не менее вы заставили меня окликнуть вас целых три раза! А по поводу вашей выходки с транспортировщиком младенцев, я даже не нахожу слов! Взрослый человек из-за вас создавал шум и суету в течение нескольких минут. Это просто недопустимо!

Шарлин скосила глаза на Спуни, тот лишь сокрушённо вздохнул.

– Я не… – попыталась возразить девочка.

– Не спорьте! – осадила её мисс Иден. – Все ваши выходки были зафиксированы кластерными видеокамерами. К тому же жители соседнего дома позвонили мисс Мередит.

Шарлин понуро опустила плечи.

– За сегодняшний день вы совершили целый ряд проступков, – подвела итог воспитательница. – И я, как человек, несущий за вас ответственность, должна знать причину этого. Будьте добры, дорогая, объясните мне, во-первых, зачем вы кричали в форточку?

Девочка не ответила.

– Ну?! – поторопила её женщина. – Что, милая? Я жду.

Шарлин насупилась. Она хмуро посмотрела на свои ноги в ярких кроссовках, потом на растерянного Спуни, затем на маковое поле на стене.

– Я жду, – повторила воспитательница. – Объясните мне, пожалуйста, зачем вы кричали?

– Я не буду объяснять! – выпалила девочка. – Я имею право на молчание! Я буду говорить только в присутствии своего адвоката!

Глаза мисс Иден превратились в два сверлящих буравчика. Ей хотелось сровнять дерзкую девчонку с землёй, но датчики личного пространства ревностно оберегали каждого ребёнка в этом здании.

– Да, конечно, – стараясь держать себя в руках, произнесла она. – Естественно, вы можете молчать и не отвечать. Вы имеете на это право.

Несмотря на внешнее спокойствие, женщина была раздражена до предела.

– Ну, так что? Будете вызывать адвоката? – въедливо поинтересовалась она.

Шарлин лихорадочно соображала. Конечно, вполне можно было закусить удила, вызвать школьного юриста и продолжить разбирательство на официальном уровне. Но тогда придётся подключать мисс Мередит, без конца таскаться в её кабинет, подписывать электронные протоколы… Девочке была знакома вся эта волокита – к сожалению, проступки она совершала не в первый раз. И закончится всё наверняка общешкольным порицанием с занесением в личное дело. Но ведь можно повиниться перед мисс Иден прямо сейчас и избежать всех этих неприятностей.

– Пожалуй, нет, – покачала головой Шарлин. – Не буду я никого вызывать. Я виновата, простите меня, мисс Иден.

Сердце женщины слегка оттаяло. Всё-таки она растила своих воспитанников с раннего детства и по-своему их любила.

– Хорошо, – произнесла мисс Иден. – Хорошо, на этот раз я вас прощаю и не буду выпытывать причины такого безобразного поведения. Зная вашу несдержанную натуру, мисс Вайлоу, в какой-то мере я могу понять вашу тягу к мелким хулиганским проступкам. Радует и тот факт, что вы способны признать собственную вину и попросить прощения. Значит, вы ещё не совсем отбились от рук! Однако, ваша выходка с транспортировщиком младенцев всё-таки не на шутку меня встревожила. И я хотела бы знать вот что.

Женщина строго посмотрела на свою воспитанницу. Улыбаться при этом она не переставала – отступать от этикета учебного заведения было нельзя. Девочка опустила голову.

– Я хотела бы знать, случайно это было сделано или намеренно?

– Конечно, случайно, – торопливо забормотала Шарлин. – Случайно, а как же? Наверное, какой-то сбой в программе. Или вирус…

– Вы сами программировали игрушку?

– Да, мисс.

– Так я и думала. – Воспитательница вздохнула, на секунду стерев улыбку с лица. – Хорошо, мисс Вайлоу, можете идти на свой этаж, – разрешила она. – Я попрошу системного администратора проверить ваш кластер.

Спуни метнулся из-под потолка вниз, глаза его округлились от страха.

– Не нужно ничего проверять! – воскликнула Шарлин, загородив собой любимую игрушку.

– Тише, мисс Вайлоу! – Воспитательница приподняла брови, снова нацепив на лицо хищное подобие улыбки. – Мы только что обсудили ваше поведение, и вот опять… Тише, не кричите!

Девочка сжала кулаки.

– Почему, почему я не могу кричать? – сдавленно спросила она.

– Потому что право на крик не прописано в Конституции нашего государства, – спокойно пояснила мисс Иден. – Только поэтому.

– Это и есть та причина, по которой вы заткнули младенцам рты? – сверкнула глазами Шарлин.

– Что-о? – Женщина выпрямилась так, что, казалось, её позвоночник сейчас лопнет. – Что вы сказали, мисс Шарлин Вайлоу?

Она сделала шаг вперёд, датчики в кластере девочки тревожно замигали. Спуни высунул из-за спины хозяйки перепуганную физиономию, моргнул и юркнул обратно.

– Ничего.

Шарлин снова уткнула взгляд в носки своих кроссовок.

– Нет, вы сказали!

Улыбка исчезла с лица женщины. Датчики личного пространства мигали, как сумасшедшие, но мисс Иден, казалось, этого не замечала.

– Повторите, что вы сказали?!

Девочка подняла глаза, в них явственно читалась решимость.

– Я видела младенцев, которых сегодня привезли! – выпалила она. – Им заткнули рты! Чтобы они не кричали и не раздражали старикашек, живущих вокруг!

Мисс Иден облегчённо вздохнула.

– О боже, какая глупость! – Вымученная, натянутая улыбка снова появилась на её лице. – Какая глупость!

Женщина, наконец, обратила внимание на мигающие датчики и отступила назад, чтобы они погасли.

– Во-первых, – произнесла мисс Иден, – что это за отвратительное слово: «старикашки»? Я запрещаю вам его употреблять! Где вы, вообще, его услышали? Оно является оскорбительным по отношению к пожилым людям, которые, заметьте, в нашей стране составляют большинство населения. В ваших же интересах выбросить его из лексикона, если вы не хотите серьёзных судебных разбирательств.

Воинственности у Шарлин сразу поубавилось.

– А, во-вторых, – продолжала женщина, – мисс Вайлоу, пройдёмте со мной.

– Куда? – исподлобья взглянула на неё девочка. – Зачем?

– Пройдёмте, не бойтесь. – Воспитательница сделала приглашающий жест рукой. – Я вам всё покажу.

Шарлин оглянулась на Спуни, тот пребывал в замешательстве.

– Идёмте вместе с вашим привидением!

Мисс Иден открыла створку двери и шагнула в холл. Девочка неуверенно двинулась за ней.

В холле не было и следа от недавней суматохи. Бесшумно плескался фонтан, человек в зеленоватой спецодежде ждал лифт, придерживая перед собой каталку с младенцами.

– О, это вы, мисс Иден! – приветственно воскликнул он. – Ну как, нашли хозяина взбесившейся игрушки?

– Конечно, – ответила та, бросив выразительный взгляд на Шарлин. – Я же сразу сказала, что знаю, кто это.

– А, ну да! – Мужчина заметил выглядывающее из-за спины девочки привидение. – Это он и есть. Как дела, братец? Опять будешь маячить у меня перед глазами?

– Нет, он больше не будет, – пообещала воспитательница. – Да, мисс Вайлоу? Или всё-таки вы хотите, чтобы ваш кластер проверил системный администратор?

Девочка снова насупилась.

– Так это твой проказник? – усмехнулся мужчина.

– Это её привидение, – ответила за воспитанницу мисс Иден. – Мисс Вайлоу! Может быть, вы хотите извиниться перед мистером э… э…

– Мистер Уильямс, – подсказал своё имя человек в спецодежде.

– Перед мистером Уильямсом?

Девочке, действительно, ничего больше не оставалось.

– Извините, мистер Уильямс, – пробубнила она. – Это вышло случайно… Видимо, сбой в программе…

– Всё в порядке! – добродушно махнул рукой мужчина. – Я здесь неплохо повеселился, когда пытался отделаться от твоего друга. Последний раз так настойчиво добивалась моего внимания лишь моя нынешняя подружка!

Улыбка мисс Иден стала снисходительной. Она показала, что оценила шутку.

– Но мы здесь не только затем, чтобы принести вам извинения, мистер Уильямс, – сказала женщина. – Нам бы хотелось ещё кое-что у вас уточнить.

Воспитательница повернулась к каталке, на которой стоял поддон. На поддоне умещалось три контейнера, в каждом из них лежал младенец. Двое детишек спали, один таращил глазёнки; во ртах у всех троих торчало что-то вроде затычек. Странные штуки придерживались на своих местах с помощью ремешков, скреплённых между собой поперечными лентами. Вид был такой, как будто к лицам младенцев прилипла паутина с пауком на том месте, где должен находиться рот.

– Покажите нам с Шарлин вот эту вещь!

Палец мисс Иден упёрся в «затычку». Повисла пауза. Подъехал лифт, его двери бесшумно открылись и застыли в ожидании. Взгляд мистера Уильямса стал стеклянным. Двери лифта закрылись.

– Это не входит в мои обязанности, – тихо, но безапелляционно заявил мужчина.

Шарлин впилась глазами в его лицо. Оно стало таким же каменным, как у мисс Иден.

– Что именно? – уточнила воспитательница.

– В мои обязанности не входит ничего никому показывать, – пояснил мистер Уильямс.

– Да, вы правы, – согласилась женщина. – Тогда, может быть, вы разрешите нам самим посмотреть эту вещь?

– Я должен загрузить младенцев в фургон, привезти их из родильного дома в интернат, выгрузить и доставить в медицинский отсек. За это мне платят деньги. Ни за какой показ мне деньги не платят!

Мистер Уильямс демонстративно отвернулся. Посчитав данную тираду за разрешение, мисс Иден подошла к каталке с малышами и принялась развязывать чепчик на том из них, который не спал.

– Я бы не советовал вам этого делать, мисс, – предостерёг её мужчина. – Если он сейчас закричит, неизвестно, кто потом подаст на вас в суд за нарушение права на тишину.

– Я сама со всеми разберусь, – успокоила его воспитательница. – Мне нужно показать эту вещь мисс Шарлин Вайлоу, иначе, учитывая её характер, последствия могут быть ещё более плачевными.

Справившись с завязками, мисс Иден аккуратно приподняла головку младенца и сняла чепчик. Затем женщина стянула с лица малыша то самое нечто, напоминающее паутину. Затычка выскочила изо рта ребёнка, в его глазах отразилось удивление, но плакать он не стал.

– Посмотрите, мисс Вайлоу! – Женщина показала затычку Шарлин. – Это просто соска! Обычная пустышка, которой «затыкали», как вы выражаетесь, рты младенцам испокон века. Можете убедиться.

Девочка не знала, как она должна убедиться. Шарлин понятия не имела, как выглядит соска.

– Раньше младенцы кричали, – пробубнила она.

– Малыши кричат, когда случайно выронят пустышку изо рта, – пояснила воспитательница. – А это приспособление, – она растянула на пальцах ремешки, напоминающие паутину, – это приспособление не даёт им её потерять. Вот и всё.

Девочка смотрела на подозрительные ремешки с недоверием – очень уж устрашающе они выглядели. Спуни сложил руки на груди и тоже внимательно разглядывал странные штуки. Взгляд мистера Уильямса оставался стеклянным.

На пороге интерната появился второй транспортировщик младенцев, везущий перед собой каталку.

– Опять здесь что-то происходит? – проворчал он, приближаясь. – Что за собрание? Почему дети до сих пор не внизу? И зачем вы отняли у младенца соску?

Малыш, с личика которого всё ещё не сходило удивлённое выражение, вдруг сморщился, собираясь заплакать.

– Он сейчас закричит! – вдруг запаниковал вошедший мужчина. – Я не переношу резких звуков! Я подам на вас в суд за нарушение моего права на тишину! Заткните ему рот!

– Успокойтесь! – властно приказала мисс Иден, засовывая пустышку обратно в рот младенцу. – Видите, я уже всё уладила, малыш не закричит.

– Если бы он закричал, вы бы дорого мне за это заплатили! – пригрозил человек в спецодежде. При этом он умудрялся улыбаться.

– Простите, что лишила вас заработка! – хмыкнула в ответ воспитательница.

Это было очень странное противостояние двух конфликтующих, но улыбающихся людей. Шарлин растерянно переводила взгляд с одного человека на другого.

– Вы закончили? – спросил мистер Уильямс, нажимая на кнопку лифта. – Могу я отправить малышей вниз?

– Да, конечно, – кивнула мисс Иден. – Спасибо вам!

– Пожалуйста, – пожал плечами мужчина. – Мне это не нужно. И я не понимаю, зачем это нужно вам.

– А вам и не надо понимать!

Никак не отреагировав на выпад, мистер Уильямс вместе с младенцами скрылся за дверьми лифта.

Глава 2

В кабинете директора интерната сработал кластерный селектор.

– К вам мисс Иден! – сообщила секретарша тихим, бархатным голосом.

Мисс Мередит улыбнулась. В данный момент этот голос она любила больше всего на свете.

– Да, конечно, впустите её, Кейт, – разрешила директор. – И пожалуйста, приготовьте нам два кофе.

– Латте с сахаром?

– Да, дорогая.

Мисс Иден появилась на пороге. Неожиданно в нос ей ударил запах мокрой овечьей шерсти. Не понимая, в чём дело, воспитательница огляделась.

Помещение было огромным и скорее напоминало зал, чем кабинет. Толстые, резные колонны из венерианского хрусталя подпирали высоченный потолок; невесомый, почти призрачный, стол как будто парил в воздухе; стулья, вереницей расставленные вдоль стен, красиво дополняли интерьер. Мисс Мередит сидела в кресле с изящно выгнутыми подлокотниками и высокой спинкой. Кресло, как и вся мебель, было сделано из керциниума и создавало оптическую иллюзию полёта. Кстати, керциниум явно был марсианским, а не вулканическим, как пыталась всех уверить директор. Мисс Иден в этом разбиралась.

На столе начальницы лежал её личный кластер – прибор, выполненный в виде морской звезды и украшенный стразами Сваровски. Когда мисс Иден переступила порог кабинета, то успела заметить, что кластер излучал вогнутую зеркальную поверхность. Однако через мгновение зеркало превратилось в компьютерный экран, в который с умным видом уставилась его хозяйка.

«Конечно, чем ещё заниматься на рабочем месте, как не рассматривать свои старческие морщины!» – злорадно подумала мисс Иден. Тем не менее на её лице расцвела слащавая улыбка.

Взгляд воспитательницы упал на стены кабинета. На секунду она впала в ступор – на стенах паслось голографическое стадо белых и чёрных овец. Сразу стало понятно, откуда взялся этот отвратительный запах мокрой овечьей шерсти. Видимо, кластер мисс Мередит был оснащён генератором запахов. Неужели ей нравится подобная вонь?

«Обалдеть!» – хмыкнула про себя мисс Иден. – «Осталось ещё обрядить Кейт в пастуший чепчик и фартук с оборками. Интересно, а кофе секретарша принесёт в корзинке?»

– Присаживайтесь! – пригласила директор, кивая на стул. Тон её был благодушным и даже немного ласковым. Чувствовалось, что мисс Мередит находится в приятном расположении духа. Воспитательница послушно села и стеклянным взглядом уставилась на свою начальницу. Слащавую улыбку с лица она так и не стёрла.

Квадратная фигура мисс Мередит среди воздушной мебели смотрелась абсолютно нелепо. Глядя, как она сидит в кресле, можно было подумать, будто кто-то набросал булыжников в изящную хрустальную вазу.

«Хотя костюмчик на ней ничего. – Мисс Иден ревниво оглядела дизайнерский наряд начальницы. – Впрочем, на её фигуру что ни надень, всё будет смотреться уродливо».

Вошла Кейт с двумя чашками кофе. Пастушьего чепчика на ней не было, корзинки в руках тоже. Мисс Иден даже слегка удивилась. Секретарша поставила угощение на стол и тут же покинула помещение. Мисс Мередит глотнула кофе, воспитательница последовала её примеру.

– Полагаю, вы пришли доложить мне ситуацию по поводу сегодняшних инцидентов с Шарлин Вайлоу?

Директор произносила эту фразу медленно, лениво и без особого интереса.

– Именно, – кивнула мисс Иден.

Кофе был очень хорош. Настолько, что хотелось только наслаждаться его вкусом и не думать ни о каких проблемах с Шарлин Вайлоу. Но расслабиться на рабочем месте воспитательница не могла, её глаза выражали готовность к действию.

– Итак? – со вздохом приподняла брови мисс Мередит. – Надеюсь, оба инцидента исчерпаны?

«Говорит, как будто это само собой разумеется», – раздражённо подумала мисс Иден. – «Как будто все вокруг обязаны работать вместо неё. А она будет только свою Кейт обхаживать».

Но вслух она произнесла совсем другие слова:

– Сегодняшние инциденты, действительно, исчерпаны. Жители соседних домов согласились, что не стоит наказывать девочку и подавать на наше заведение в суд. Транспортировщик младенцев тоже претензий не имеет. Но я не исключаю возможности возникновения новых инсинуаций со стороны мисс Вайлоу. Она очень беспокоит меня своим поведением.

Мисс Мередит слегка поморщилась. Ей явно хотелось услышать что-нибудь более оптимистичное.

– Что именно не так в её поведении?

Начальница глотнула ещё кофе.

– Всё! – категорически заявила мисс Иден. Директор вздрогнула и недовольно посмотрела на свою подчинённую.

– Избегайте резких звуков в своей речи, пожалуйста.

Хозяйка кабинета поставила чашку на стол и демонстративно приложила указательные пальцы к ушам.

– Простите.

Воспитательница виновато потупила взгляд.

– Итак, что вы имеете в виду под словом «всё»? – Улыбка мисс Мередит выражала одновременно лёгкое раздражение и полное внимание. – Приведите конкретные примеры, пожалуйста.

Мисс Иден покосилась на стену. Одна из овец отбилась от стада, подошла к воспитательнице совсем близко и принялась рассматривать её пустым, бездумным взглядом. Шерсть на животном завивалась ровными, чёрными, какими-то даже гламурными кольцами. К запаху мокрой шерсти мисс Иден, видимо, уже привыкла и почти его не ощущала. А может, запах кофе перебил его. Но от овечьего взгляда ей опять стало не по себе.

– Можно убрать эту милашку?

Воспитательница постаралась, чтобы в её голосе прозвучало как можно больше добродушия.

– О да, конечно!

Из кластера мисс Мередит тут же возник пульт управления. Одно движение пальцем – и надоедливое животное моментально ретировалось обратно в стадо.

«Кто только пишет эти программы для голографических обоев?»

Мисс Иден внутренне содрогнулась, но, собравшись с мыслями, принялась излагать свои соображения:

– Что я могу сказать про мисс Вайлоу? Как вы уже поняли, девочка обожает резкие звуки, причём как слушать их, так и издавать. Это странность номер один. Она предпочитает реальный мир виртуальному. Это странность номер два…

– Почему вы решили, что она предпочитает находиться в реальном мире? – озабоченно перебила её мисс Мередит.

– Она очень редко проводит время в кластерных очках, – пояснила воспитательница.

– Действительно? – Хозяйка кабинета нахмурилась и откинулась на спинку кресла. Было видно, что эта новость ей неприятна. – А что же она делает в свободное время?

– Гуляет по интернату.

– Гуляет? По интернату? – Начальница сцепила пальцы рук, что было признаком сильного беспокойства. – Это действительно странно. Что может быть интересного в прогулках по нашему зданию?

– Сама не понимаю, мисс, – пожала плечами воспитательница. – Но кластерные видеокамеры постоянно фиксируют изображение девочки, сидящей на подоконнике, катающейся в лифте или просто бродящей по пустым коридорам.

– Она гуляет одна?

– В компании голографической игрушки.

– Это фирменная игрушка?

– Нет, и это тоже меня беспокоит. Она создала её сама, заложив в голограмму свои запутанные программы. В случае чего избавиться от неё или остановить её действия будет очень сложно. Сегодняшний инцидент с транспортировщиком младенцев – тому подтверждение.

– Действительно, странная воспитанница.

Хозяйка кабинета встала и принялась медленно расхаживать по кабинету. Голографические овцы почему-то сбились в плотную кучу и стали следовать за ней по пятам.

– Вы правы, поведение девочки вызывает опасения. Игрушка меня не беспокоит. У нас немало талантливых детей, которые способны напрограммировать бог знает что. Разберёмся, если понадобится, с её кластерными писульками. Но вот прогулки по интернату меня настораживают… А почему вы мне раньше об этом не рассказывали?

Директор повернулась к мисс Иден. На её лице была написана гримаса, призванная выразить недоумение.

– Раньше вам было это не нужно, – последовал мягкий, но решительный ответ. – Если вас интересует какой-либо воспитанник, я вам сразу же докладываю о его поведении.

– Да, конечно. – Мисс Мередит остановилась и опустила голову. Толпа овец резко притормозила. – У нас слишком много воспитанников, чтобы каждому уделять моё внимание. Ещё какие-нибудь странности у девочки есть?

Мисс Иден покосилась на овечье стадо и заявила:

– Да, есть. Несколько дней назад мисс Вайлоу была замечена на двадцать четвёртом этаже. Она подсматривала за воспитанником мужского пола.

На лице директора появилось облегчение.

– Ну, в этом-то как раз нет ничего предосудительного, – улыбнулась она. – На двадцать четвёртом, говорите? Подсматривала за голым мальчиком? Это самое обычное проявление сексуальности, типичное для подросткового возраста. За кем именно она подсматривала?

– Разве я сказала слово «голым»?

Мисс Иден подняла на собеседницу внимательный взгляд. Свою фразу она произнесла очень медленно, чтобы смысл её наверняка дошёл до начальственных ушей.

– А разве нет? – растерялась мисс Мередит.

– Нет, я вас уверяю. – Улыбка воспитательницы на секунду превратилась в ухмылку. – Слова «голый» я не произносила. По моим наблюдениям, мисс Вайлоу не привлекает зрелище обнажённого мужского тела.

«И женского тоже», – хотела добавить она, но сдержалась.

– Тогда каким же он был?

Начальница всем своим видом пыталась показать, что никакой оплошности она не допустила. Овцы, сбившиеся в кучу, смотрели в пространство немигающими глазами.

– Он просто сидел в кластерных очках.

Мисс Мередит, совершенно сбитая с толку, часто заморгала.

– А в кластерных очках он сидел э…э… одетый?

Директор опустилась обратно в кресло и машинально отпила совершенно остывший, и видимо, уже противный кофе.

– Да, он был одет.

Подчинённая рассеяла последнюю надежду начальницы.

– Тогда зачем она за ним подсматривала?

В голосе мисс Мередит было столько недоумения, что мисс Иден даже стало неловко.

– Не могу ничего сказать по этому поводу, – произнесла она и потупила взгляд.

– Так… так… – Директор в замешательстве побарабанила пальцами по столу. Овцы на стене задрожали. – Всё это плохо, дорогая мисс Иден, – вынесла она вердикт. – Это не просто плохо, это очень плохо.

Услышав слово «дорогая», мисс Иден насторожилась. Начальница крайне редко применяла этот эпитет, и ничего хорошего он не предвещал.

– Ну, собственно, в возрасте Шарлин Вайлоу совсем не обязательно испытывать сексуальное влечение, – осторожно заметила подчинённая. Её несколько удивила столь негативная реакция мисс Мередит. – Романтические чувства тоже являются вполне нормальными. Ели вы не забыли, Департамент образования в последнее время призывает нас развивать в детях духовность. Мы же вводим в учебную программу уроки романтического общения… Вряд ли стоит бить тревогу, если ребенок не проявляет положенной по возрасту сексуальности. Может, это как раз плоды наших усилий? Мисс Вайлоу решила воплотить в жизнь полученные на уроках знания?

– Да-да, конечно, – рассеянно согласилась начальница. – Наверняка вы правы. Но дело не в этом.

– А в чём?

Мисс Мередит тяжело вздохнула.

– Дело в том, что сегодня утром из городского органа опеки и попечительства к нам в интернат поступила заявка.

– Какая заявка? – опешила мисс Иден. Она даже представить себе не могла, что бы это могло быть.

Директор немного помедлила, как будто собираясь с духом. Воспитательница с тревогой на неё смотрела. Наконец, мисс Мередит решилась:

– Некая миссис Эмили-Джейн Вайлоу подала официальный запрос на налаживание контакта со своей дочерью, мисс Шарлин Вайлоу.

Судя по выражению лица начальницы, ничего хорошего эта новость не предвещала. Сердце воспитательницы опустилось из груди в район желудка.

– Я не совсем понимаю, о чём вы, – осторожно произнесла она. – Как вы сказали? Запрос на что?

– На налаживание контакта со своей дочерью, – многозначительно повторила хозяйка кабинета. – Мать хочет общаться со своим ребёнком! И как назло, этот ребёнок – странная воспитанница по имени Шарлин Вайлоу.

– Общаться? – Мисс Иден впала в замешательство. – Общаться с ребёнком? Это значит что? Что она хочет с ней делать?

– Говорить, наверное, – пожала плечами начальница. – Говорить, гулять… Что ещё мать может делать со своей дочерью?

Воспитательница сложила руки на коленях и удивлённо уставилась себе под ноги. Чувствовалось, что ей сложно усвоить полученную информацию. Мисс Мередит терпеливо ждала.

– Кейт, принесите нам что-нибудь перекусить! – попросила директор, нажав на кнопку кластерного селектора. Видимо, она решила скрасить затянувшуюся паузу.

От звука её голоса мисс Иден встрепенулась.

– Простите, я никак не могу поверить в то, что вы сказали, – моргнула она. – Такая новость! Как обухом по голове…

– Я вас понимаю. – Мисс Мередит на секунду прикрыла глаза. – Я сама была шокирована. За мою более чем шестидесятилетнюю практику, это первый случай.

«Шестидесятилетнюю практику?» – Мисс Иден бросила на начальницу едва заметный, оценивающий взгляд. – «Сколько же тебе лет? Девяносто? Девяносто пять?»

Но реакция её была совершенно иной.

– О! – мгновенно воскликнула подчинённая, решив, что директор напрашивается на комплимент. – У вас такой большой профессиональный опыт! И замечательный пластический хирург!

– Спасибо! – Польщённая начальница поправила причёску. – Так вот, в нашем заведении это первый случай. Более того, я никогда не слышала ни от кого из моих коллег о чём-либо подобном. Похоже, нам предстоит стать первопроходцами!

– Ужасно! – Мисс Иден решила, что негативная реакция в данном случае будет более уместна, чем позитивная. И она не ошиблась.

– Полностью с вами соглашусь, – вздохнула мисс Мередит. – Но ничего не поделаешь, нам придётся это пережить.

Стуча каблучками, в кабинет вошла Кейт. Звук эхом прокатился по огромному залу. На этот раз на секретарше действительно были надеты пастуший чепчик и фартук с оборками. В руках она держала корзинку, из которой аппетитно пахло ванилью.

«Господи, где она это всё взяла?» – вытаращила глаза мисс Иден. Приглядевшись, женщина поняла, что и одежда, и корзинка были напечатаны на 3D-принтере. Издававшее запах ванили печенье, слава богу, оказалось настоящим. Кейт принялась выкладывать его из корзинки на тарелку, мисс Мередит наблюдала за ней с лёгкой улыбкой.

– Кошмар! – Воспитательница сделала вид, что не интересуется ничем, кроме темы разговора. – Но… Но как? Как этой матери, как её там зовут…

– Миссис Эмили-Джейн Вайлоу, – подсказала директор, с удовольствием надкусывая хрустящую выпечку.

– Ещё и миссис?! – Подчинённая была поражена до глубины души. – Поначалу не обратила внимания… Она что, состоит в браке? С кем?

– Не знаю. В заявке об этом не говорилось. – Мисс Мередит жевала печенье, едва не жмурясь от удовольствия. – Угощайтесь! – предложила она, придвигая воспитательнице тарелку. – Вкус потрясающий. Спасибо, Кейт!

Секретарша сделала глубокий реверанс, забрала корзинку и ушла. Мисс Иден, уже успевшая засунуть в рот угощение, от неожиданности чуть не подавилась.

«Чёрт бы вас побрал с вашими ролевыми играми!» – раздражённо подумала она. Овцы на стенах хмуро взглянули на неё исподлобья.

– Как этой миссис Эмили-Джейн Вайлоу удалось добиться разрешения на заявку? Она что – Господь Бог?

Воспитательница всё-таки облекла в слова мучившие её мысли.

– Спросите лучше – зачем ей это нужно? – поджала губы мисс Мередит. – Этот вопрос меня волнует намного больше.

– Действительно – зачем? И как? И кто пропустил заявку в наше учебное заведение? И… И… Я ничего не понимаю!

Начальница сочувственно на неё посмотрела.

– Я тоже сегодня утром ничего не понимала, – произнесла она. – И задавала себе те же самые вопросы, пока не додумалась открыть базу персональных данных. Хотите, покажу, что я там нашла?

– Что? – Мисс Иден даже немного побледнела.

– Не волнуйтесь вы так! Чрезмерное нервное напряжение укорачивает жизнь, – предостерегла её директор. – Позвать Кейт? Она принесёт успокоительное.

– Нет, не нужно. – Воспитательница принялась дожевывать печенье. – Я в порядке.

– Вы уверены?

– Да, конечно. – Мисс Иден стряхнула с рук крошки. – Я в полном порядке. Итак, что вы нашли в персональной базе данных?

Хозяйка кабинета прикоснулась к своему кластеру. В воздухе тут же возник мерцающий дисплей с пустым окошком посередине. Выдвинув голографическую клавиатуру, мисс Мередит набрала в окошке надпись: «Вайлоу, Эмили-Джейн, Mrs». Обычно после этого на экране появлялась вся официальная информация о нужном человеке: имя матери, название интерната, в котором он воспитывался, данные о здоровье и образовании, психологический портрет, друзья, хобби… В случае с миссис Вайлоу не возникло ничего, а сама надпись окрасилась в фиолетовый цвет и тревожно замигала.

– Что это? – напряглась воспитательница, действительно начиная волноваться. – Что означает этот фиолетовый цвет? Она судима?

– Нет, – покачала головой мисс Мередит. – Имена людей, имеющих судимость, окрашивают в коричневый цвет. Да и личную информацию о них не закрывают.

– Тогда что? Она сотрудник Департамента госбезопасности? Обладает секретной военной информацией? Имеет доступ к оружию массового поражения?

– Нет, – снова покачала головой директор интерната. – Их имена окрашивают в красный.

– Она сотрудник космической отрасли? Имеет отношение к межпланетным контактам?

– Мимо, – вздохнула мисс Мередит. – Их цвет белый.

– У меня закончились версии…

В глазах мисс Иден заплескались непонимание и страх.

– Читайте!

Начальница ткнула пальцем в текст, набранный мелким шрифтом внизу экрана. Глаза воспитательницы забегали по строчкам.

«Фиолетовый цвет означает десятую (максимальную) степень важности персоны. Обычно указывает на принадлежность самой биологической структуры человека к областям, имеющим наивысшую степень государственной важности и/или засекреченности».

Мисс Иден прочитала текст один раз, потом второй. Прочитав третий раз, она беспомощно посмотрела на мисс Мередит.

– Я ничего не поняла, – с растерянной улыбкой произнесла воспитательница. – Что означает это пояснение?

Директор интерната выразительно на неё посмотрела.

– Это означает, дорогая, что мы вляпались в такое дерьмо, из которого нам придётся выбираться очень и очень долго, – ответила она.

Месяцем ранее.

Фиолетовые перья кружились в воздухе. Откуда-то сверху сыпались фиолетовые конфетти, а зеркала вокруг сверкали фиолетовыми отблесками. Женские глаза, обрамлённые фиолетовыми тенями, взглянули на Эмили призывно и страстно. Губы, накрашенные фиолетовой помадой, приоткрылись.

– Первое стриптиз-шоу новой королевской династии, – вкрадчиво произнесли они. – Прямая трансляция из Букингемского дворца. Невиданная феерия бурлеска, страсти и животной похоти. Количество доступов ограничено…

В следующую секунду вместо губ перед Эмили появилась женская грудь внушительного размера.

– Доступ к трансляции можно приобрести здесь, – раздался страстный шёпот.

На груди высветился адрес Кластернет-сайта. Эмили сильно вздрогнула и проснулась.

«Чёрт бы вас побрал! Проклятые рекламщики! Не сон, а сплошной спам! Надо подать на них в суд!»

Всё существо женщины затрясло от негодования.

Она лежала на широкой, высокой кровати, застеленной бельём из лунного шёлка. Материал был серебристым, с едва заметным жёлтым отливом, напоминающим отблески далёких звёзд. Когда ночью на кровать из окна падал свет луны, бельё начинало мерцать мягким, загадочным сиянием. Это было потрясающе красиво. В полнолуние Эмили специально раздвигала шторы и, засыпая, грезила, что летит по Млечному пути. Умопомрачительное ощущение, абсолютно оправдывающее запредельную стоимость этого белья.

Немного придя в себя, миссис Вайлоу влезла в тапочки, накинула халат и с хмурым выражением лица потопала в ванную.

Стены, пол и потолок ванной были отделаны самым дорогим в мире, голубым мрамором, отшлифованным до такой степени, что он казался похожим на стекло. Этот дизайнерский приём расширял до бесконечности и без того огромное пространство помещения. Огни рожковой люстры, миллионы раз преломлённые и отражённые от стен, освещали его причудливым светом. Заходя сюда, Эмили как будто погружалась в толщу залитой солнцем морской воды, и это страшно ей нравилось.

Вот только поскользнуться она всегда боялась.

Вздохнув, женщина принялась рассматривать своё отражение в большом антикварном зеркале, обрамлённом золотом и россыпью бриллиантов. Этому зеркалу было более четырёхсот лет. Когда-то оно принадлежало человеку, которого называли «нефтяной магнат». В отличие от всех, ныне живущих, миссис Вайлоу знала, что такое нефть и зачем она была нужна. Нефтяные магнаты были очень богатыми людьми и могли себе позволить такую красоту. Эмили любила это зеркало и, когда ей приходилось переезжать из одних апартаментов в другие, всегда забирала его с собой.

Ну что ж, мимические морщины, конечно, были видны. Особенно раздражали две вертикальные складки на переносице. Носогубные складки тоже проглядывали, но они всегда прятались за улыбкой, поэтому внимания на них можно было не обращать. То же самое и с «гусиными лапками» – бог с ними. Но вот тонкая, паутинная сеточка морщин, покрывающая всё лицо, тревожила не на шутку. Эмили растянула пальцами кожу лица – «сеточка» исчезла. Она отпустила кожу – «сеточка» вернулась на место. Женщина расстроено вздохнула.

А ещё ей жутко не нравился собственный цвет глаз. Ну почему с возрастом глаза становятся блёклыми, как полинявшая простыня? Выцветают на солнце, что ли? Интересно, а если всю жизнь носить тёмные очки, такого не будет?

Эмили усмехнулась собственной глупости. Ладно, глаза – не проблема. Кто там в них сейчас заглядывает, в конце концов?

На очереди были волосы. Ни о какой седине, конечно, речи не шло – женщина регулярно и аккуратно её закрашивала. Но от пышной шевелюры, которая была когда-то, мало что осталось. Волосы выпадали. Не помогала даже короткая, почти мужская стрижка, не помогали многочисленные пилюли, капсулы и таблетки для роста волос. И косметические процедуры тоже не помогали. Эмили попыталась повернуться к зеркалу так, чтобы видеть хотя бы часть затылка. Слава богу, до лысины ещё дело не дошло! Женщина облегчённо вздохнула. Парик для неё был, как смертный приговор. Парики носят только глубокие старухи, а она…

Миссис Вайлоу снова усмехнулась. Она упорно не считала себя старухой.

Зубы можно было не рассматривать, с ними у неё всегда всё было в порядке. Тем не менее Эмили показала зеркалу свой оскал – просто так, чтобы убедиться, что не зря отдаёт бешеные деньги своему стоматологу.

На поверхности зеркала высветилось время. Однако, пора было ехать! Совершив утренние процедуры, женщина оделась, нацепила на руку кластер и пошла к выходу.

«Да что я так расстраиваюсь?» – думала она по дороге. – «Дурной сон, что ли, из колеи выбил? Подумаешь, немного постарела! Мужчинам я всё равно нравлюсь. К тому же старость не вечна, скоро всё опять встанет на своё место».

Покинув апартаменты, миссис Вайлоу оказалась на лестничной площадке. Окинув взглядом дверь ещё одной, находящейся здесь квартиры, она привычно отвела глаза. В соседних апартаментах уже давно никто не жил, за дверью располагалось пустое помещение. Хотя слово «давно», пожалуй, было здесь неуместно. Эмили не знала, жил ли здесь вообще кто-нибудь когда-либо. Может быть, апартаменты пустовали со дня постройки этого здания? Жители дома редко выходили на улицу и почти не общались друг с другом. Женщине было неизвестно, есть ли хоть кто-то этажом выше и этажом ниже, или она уже осталась одна во всём подъезде. Да нет, вряд ли. Тогда бы управляющая компания предложила ей переехать в другой подъезд, а этот отключила бы от электроснабжения.

Эмили попыталась вспомнить, сколько квартир, подъездов и домов она сменила за свою долгую жизнь и, конечно, не смогла.

Стоять на лестничной площадке было очень приятно. В ожидании лифта миссис Вайлоу залюбовалась на голографические перламутровые орхидеи, украшавшие сегодня стены. Воздух был напоен ароматом тропических растений, значит, стенные кластеры всё-таки оборудовали генераторами запахов.

«Наконец-то!» – ворчливо подумала женщина. – «Муниципалитет выделил деньги на генераторы ещё месяц назад! А установить их удосужились только сегодня. Не управляющая компания, а сборище аферистов и мошенников!»

Бесшумно подъехал лифт.

Эмили вышла на улицу. Взгляду её снова открылись невероятно красивые цветы, сплошным ковром покрывающие клумбы. Клумбы были большими, причудливо изогнутыми и тянулись от одного дома к другому, занимая почти всё свободное пространство. А вот их женщина не любила. Цветы, растущие здесь, были живыми, но смотрелись, как искусственные. Не цветы, а имитация жизни. Орхидеи на стенах лестничной клетки тоже были имитацией: чересчур красивые и слишком яркие. Но и чего от них ждать? Это всего лишь голограмма. А вот когда на клумбе растёт нечто глянцевое и похожее на пластик, невольно начинаешь думать, что перед тобой какие-то жуткие мутанты. К тому же цветы не пахли и были напрочь лишены пыльцы. Эмили брезгливо сморщилась, но спохватилась и рефлекторно растянула губы в улыбке. На улице надо улыбаться всегда! Если потеряешь контроль над собой и перестанешь улыбаться, любой случайный прохожий может заподозрить в тебе что-то неладное. А излишнее внимание женщине было совсем не нужно.

У подъезда под тентом стояли сегвеи. Миссис Вайлоу на несколько мгновений задержалась возле них, раздумывая, воспользоваться или нет данным транспортным средством. Приняв решение в пользу второго варианта, она зашагала по яркой, радужной дорожке в сторону метро. Лучше уж прогуляться пешком, размять мышцы, тем более что погода к этому располагала.

Ехать ей предстояло в центр города.

В подземке было светло и тихо, несколько пассажиров стояли на вымытой до блеска платформе. В ожидании поезда Эмили слегка задумалась и чуть не пропустила состав – настолько бесшумно он подъехал. Пассажиры прошли в практически пустой вагон. Уютно примостившись в мягком, бархатистом кресле, миссис Вайлоу настроила кластер так, чтобы он не дал ей проехать нужную остановку. Поезд неслышно тронулся, за его окнами поплыли голографические снежные вершины. На информационном табло вагона высветилось: «Сегодня 5 августа 2517 года».

Эмили слегка удивилась: надо же, какое совпадение. Она опустила спинку кресла, приняв полулежачее положение.

Да, именно пятого августа, много лет назад всё и началось.

* * *

Миссис Вайлоу помнила это метро совсем другим. Тогда стены подземных тоннелей представляли собой серые, бетонные, наводящие тоску конструкции, а поезда ходили на обычных воздушных подушках и не были столь бесшумными. В ту пору Эмили было шестьдесят лет. Недавно она родила ребёнка, отдала его в интернат и испытывала огромное облегчение от того, что эта пытка – беременность – наконец, закончилась. Долг перед государством был выполнен, и теперь женщине полагалось неплохое пенсионное обеспечение. Она как раз ехала в пенсионный отдел, когда её смартфон пронзительно засигналил. Да-да, тогда все ещё ходили с этими допотопными, прямоугольными смартфонами, которые вечно надо было придумывать, куда засунуть, чтобы не потерять. К тому же они издавали резкие, неприятные для уха звуки.

Итак, смартфон просигналил, и Эмили принялась искать его в сумочке. Сумочка была набита всякой всячиной: ключи, кошелёк с кредитками, расчёска, помада, зеркало, влажные салфетки… Женщина содрогнулась, вспоминая, сколько барахла приходилось ей таскать с собой. И ведь всё это действительно было нужно! Смартфон, как всегда, оказался где-то, на самом дне треклятой сумки.

Это было сообщение, обычное SMS, рекламная рассылка.

«Лаборатория антивозрастных исследований приглашает добровольцев в возрасте от 60 лет опробовать новейший препарат для омоложения организма. Заинтересованным лицам необходимо обращаться по адресу: 469, 7-я авеню, 16-й этаж. Справки по телефону: 212–663–2301».

Если бы приглашали опробовать что-то другое: зубную пасту, духи или крем для лица, Эмили тут же бросила бы смартфон обратно на дно сумки. Но лаборатория антивозрастных исследований была серьёзным учреждением, и слова «препарат для омоложения организма» звучали интригующе.

Женщина набрала указанный номер.

– Аллоу! – ответил на том конце щебечущий женский голос. – Меня зовут Роксана, чем я могу вам помочь?

Эмили принялась задавать вопросы.

– Нет, это не косметический препарат, – отвечала собеседница. – И не таблетки. Инъекции? Да, это инъекции. Да, протестирован на животных. Эффект… м-м-м… эффект потрясающий. Нет, никто ничего вам за это не заплатит. И вы платить не должны, конечно! О чём вы говорите? Это рекламная акция…

Лаборатория располагалась в одном здании с пенсионным отделом. Если бы не данное совпадение, Эмили, скорее всего, всё-таки не попалась бы на рекламную удочку. Но судьба распорядилась иначе.

Шестнадцатый этаж, на удивление, был полон народа. Распахнув глаза, женщина разглядывала толпу. Лица людей выглядели возбуждёнными, все они вполголоса о чём-то переговаривались. Странно, но двери всех офисов были закрыты. Не звучала привлекающая внимание музыка, не кричали зазывалы, нигде не было видно столиков или стендов с товаром. Какая-то нетипичная рекламная акция…

– Что здесь происходит? – обратилась Эмили к полной, чернокожей женщине, оказавшейся неподалёку. Женщина стояла, прислонившись плечом к стене.

– Сама хотела бы знать, – лениво, как будто нехотя ответила та. – Вообще-то, я была в пенсионном отделе. Получила SMS, решила заглянуть сюда по дороге. Всё, что я увидела – как один чувак вышел из одиннадцатой комнаты, походил здесь между людьми, пялясь каждому в лицо. Потом он кое-кого пригласил внутрь, закрыл дверь. Больше ничего.

– Как – больше ничего? – удивилась Эмили.

– Так – больше ничего.

– А почему здесь стоят все эти люди?

– Не знаю.

– А вы чего ждёте?

– Не знаю. – Женщина, видимо, устав подпирать стену плечом, принялась подпирать её спиной. – Постою ещё пару минут, да и пойду восвояси. Если, конечно, больше никто не выйдет.

Эмили растерялась. Она ожидала всего, чего угодно, только не этого.

– А если кто-нибудь выйдет? – решила она продолжить допрос.

– Подожду. – Незнакомка немного наклонила голову. – Вдруг меня тоже пригласят в одиннадцатую комнату!

– А что там?

– Да говорю же – не знаю!

Чернокожая женщина шумно втянула ноздрями воздух.

– Тогда зачем вы хотите туда попасть? – не унималась Эмили. Она уже понимала, что задаёт слишком много вопросов и, тем самым, ведёт себя невежливо. Но прирождённое упрямство заставляло её выяснить всё до конца.

– Просто интересно, – терпеливо ответила незнакомка. – SMS уж больно интригующее. Препарат для омоложения и всё такое…

Эмили поморгала, собираясь с мыслями.

– Вообще, это свинство! – возмутилась она.

– Что именно? – удивлённо посмотрела на неё собеседница.

– Присылают людям сообщения, куда-то приглашают! Мы приходим, а тут ничего нет!

Эмили почувствовала, как внутри неё закипает раздражение. В такие минуты лучше ей под руку было не попадаться. Она приняла воинственный вид и стала прикидывать, кому бы можно было пожаловаться на сложившуюся ситуацию. Чернокожая незнакомка наблюдала за ней со спокойным любопытством.

– Вы приехали специально? – спросила она.

– Нет, я тоже зашла мимоходом из пенсионного отдела… – Эмили не поняла, к чему этот вопрос.

– Тогда что же вас возмущает? – хмыкнула женщина. – Можете идти мимо, как шли.

Эмили открыла рот, но тут же поняла, что не может ничего возразить на такой, казалось бы, простой аргумент. Всё её раздражение сдулось, как проколотый воздушный шар. В глазах чернокожей собеседницы появилась насмешка.

– Ну так что – уходите? – подняла брови она.

Эмили застыла в нерешительности.

– Пожалуй, я останусь…

Всё-таки что-то притягивало её в этом сборище и не позволяло удалиться восвояси…

– И чего же вы будете ждать? – прозвучал ехидный вопрос.

– Того же, чего и вы! – ответила Эмили, проигнорировав вызов.

«Чуда», – пронеслось у неё в голове. – «Я буду ждать чуда».

Незнакомка понимающе улыбнулась.

– Грета, – представилась она. – Грета ван Мейер.

Эмили внимательно на неё посмотрела.

– Эмили Кенельман.

В этот момент распахнулась дверь офиса номер одиннадцать, людской гомон затих. В коридор вышел мужчина. Выглядел он обычно: джинсы, поло, аккуратная стрижка. Вот только взгляд… Даже на приличном расстоянии от мужчины веяло чем-то… Мисс Кенельман попыталась найти определение этому чему-то. От него веяло холодным безумием – вот чем! Да-да, именно так…

Эмили опустила глаза. Ей уже не хотелось быть приглашённой в комнату номер одиннадцать, ожидание чуда сменилось смутной тревогой. Интуиция подсказывала, что от этого странного человека надо держаться подальше. Чёрт с ним, с омолаживающим препаратом! Уж лучше домой… Мисс Кенельман покосилась на Грету, чтобы понять, разделяет ли та её чувства. Но мисс ван Мейер выглядела абсолютно спокойной – стояла себе и подпирала спиной стену.

Мужчина стал ходить между притихшими людьми.

«Только бы он прошёл мимо! Только бы мимо!» – пронеслось в голове у Эмили.

Собственно, она могла прямо сейчас повернуться и уйти, никто её не держал. Но женщина почему-то не могла сдвинуться с места.

«Чёртова рекламная рассылка! Чёртово любопытство! Почему я стою? Что это? Массовый гипноз?» – лихорадочно соображала она.

Тем временем мужчина ходил, никому ничего не говоря и никого никуда не приглашая. В воздухе медленно нарастало напряжение.

– Мисс? – вдруг дотронулся он до руки Эмили. Та вздрогнула и похолодела от страха. – Не хотите ли пройти со мной?

«Не хочу!» – запротестовало всё существо женщины. – «Нет! Не трогайте меня! Я пойду домой!»

Но вместо того, чтобы озвучить свои мысли, она почему-то подняла глаза и кивнула.

– Я так и думал.

Мужчина просто сверлил Эмили взглядом. Первый раз в жизни её рассматривали настолько пристально. Этот человек как будто прикипал глазами к какой-нибудь части её тела и оценивал, оценивал, оценивал… Мисс Кенельман показалось, что на ней образовалось несколько десятков дырок.

– Вы как раз то, что нам нужно.

Мужчина мягко, но настойчиво потянул Эмили за руку. Она растерянно оглянулась в поисках хоть какой-нибудь поддержки. За спиной оказалась только Грета. Мисс Кенельман посмотрела на неё с таким отчаянием, что новая знакомая не смогла удержаться.

– Она одна не пойдёт! – выкрикнула мисс ван Мейер и схватила Эмили за другую руку. – Только со мной!

– Почему? – Мужчина слегка удивился.

– Мы всегда ходим вместе! – заявила Грета. – С самого детства. Мы лучшие подруги, почти близкие родственницы. Она без меня никуда, и я без неё тоже!

– Правда? – Мужчина переводил удивлённый взгляд с одной женщины на другую. Казалось, он раздумывает. – Вы точно без неё не пойдёте? Дело в том, что афрограждан мы уже набрали достаточное количество…

– Достаточное количество для чего?! – запальчиво вздёрнула подбородок Грета.

– Для полноты эксперимента.

Но мисс ван Мейер всем своим видом выражала готовность сражаться до конца.

– А кто определяет эту полноту?!

Оценив ситуацию, мужчина предпочёл не идти на конфликт.

– Хорошо, – согласился он. – Пройдёмте и вы тоже.

В полной тишине обе женщины проследовали в офис номер одиннадцать. Дверь за ними захлопнулась, оставив остальных страждущих стоять в коридоре.

Через приёмную их провели в полутёмное помещение, похожее на конференцзал. Там, на стене висел белый экран, а перед ним, вокруг длинного, овального стола, стояли стулья. Эмили села на один из них, Грета пристроилась рядом. Больше свободных мест не было. Пожилые люди примерно одинакового возраста, обоего пола и всех цветов кожи собрались здесь.

– Давайте, начинайте уже! Сколько можно ждать! – послышались недовольные возгласы.

Мужчина, который привёл Эмили и Грету, встал перед аудиторией и поднял руку, призывая всех к тишине.

«Он похож на Гитлера!» – с ужасом подумала мисс Кенельман. – «Ну да, на Гитлера, только без усиков и в другой одежде. Именно таким его изображают в учебниках истории – безумец с поднятой рукой. Господи, что я здесь делаю?»

Женщина огляделась вокруг, но никто, похоже, её настроения не разделял. Эмили немного успокоилась.

– Здравствуйте, уважаемые дамы и господа! – произнёс мужчина. – Меня зовут Джон Хьюз. Я доктор психологических наук, профессор, имеющий психотерапевтическую практику. Я заведую лабораторией антивозрастных исследований, которая сегодня пригласила вас сюда для проведения определённого мероприятия.

Множество пар глаз внимательно уставились на него.

– Начнём с того, что наша лаборатория осуществляет свою работу по заказу и под эгидой Департамента здравоохранения страны. Мы проводим исследования в области функционирования ДНК и занимаемся этим уже около ста двадцати лет. Проблему омоложения организма человека исследовали многие учёные из разных стран. Но лишь когда их усилия были объединены в одно целое не только наукой, но и политикой глав государств, образовавших западный геополитический и экономический союз, появился настоящий результат.

– Что он несёт? – озадаченно прошептала Грета.

– Что-то про политику, – пожала плечами Эмили.

– А когда будет про препарат?

– Наверное, скоро.

– Итак, – продолжал мистер Хьюз. – Сразу хочу сказать, что все, присутствующие в этой аудитории, были отобраны нами не случайно. Я говорю вам это для того, чтобы вы поняли исключительность своей миссии и не спешили разочаровываться. Я хочу объявить вам здесь и сейчас, объявить со всей ответственностью заведующего лабораторией антивозрастных исследований, со всей ответственностью человека, работающего под эгидой Департамента здравоохранения, что нами создан реальный, стопроцентный и не имеющий аналогов в мире препарат для омоложения человеческого организма.

Профессор сделал эффектную паузу. В этот момент тень безумия на его лице проявилась настолько явно, что Эмили снова поёжилась.

Послышались жидкие аплодисменты, переросшие в неплохую овацию.

– По-моему, это какая-то афера, – снова зашептала Грета. – Развод для лохов. «Не имеющий аналогов в мире!..» Такие заявочки надо делать по телевизору, на всю страну, а не в каком-то зале для пары десятков случайных прохожих.

Мисс Кенельман кивком выразила согласие.

– А теперь немного предыстории. – Глаза мистера Хьюза засияли. По всей видимости, он приступил к любимой теме. – Позвольте рассказать вам, уважаемая аудитория, как мы шли к этому результату, и как мы его добились.

– Всё ясно, – еле слышно пробурчала Грета. – А теперь желающие могут поспать. Так бы сразу и сказал.

Но последующая информация не только не дала уснуть мисс ван Мейер, но и поразила всех присутствующих до состояния шока…

– Как вы думаете, нас не разыгрывают? – взволнованно прошептала Эмили.

– Если страховая компания действительно заключит с нами договора на ту сумму, которую он озвучил… Похоже, что нет, – пробормотала Грета. Даже она, с её скептицизмом, была выбита из колеи.

Джон Хьюз обвёл аудиторию торжествующим взглядом. Эмили не удержалась:

– Вам не кажется, что он псих? – тихо спросила мисс Кенельман, наклонившись к уху Греты.

– Псих? – вздёрнула брови та. – А что, может быть… Но это только подтверждает его гениальность. Покажите мне хоть одного нормального гения! А судя по тому, что он нам здесь рассказал и показал… – Грета выразительно посмотрела на свою собеседницу. – Гением его можно считать с полным правом!

Эти слова добили Эмили окончательно.

Но кое-кого из присутствующих представленный материал, видимо, всё-таки не впечатлил – некоторые слушатели стали покидать аудиторию. Профессор провожал их взглядом, не выражавшим совершенно никаких эмоций. Впрочем, ушедших оказалось немного. Остальные принялись заполнять необходимые для участия в эксперименте бумаги. В их числе были и Эмили с Гретой.

– Они хотят знать, есть ли у меня в организме искусственные импланты, наполнители или инородные тела! – возмущённо зашипела мисс Кенельман. – С какой стати я должна им признаваться?! Это информация личного характера!

– Не хочешь – не пиши! – бормотнула Грета. Она старательно заполняла анкету, то и дело вытирая платком потеющие ладони. – Вон – таких, как ты, этот чувак отсеивает, не моргнув глазом.

Эмили поглядела в сторону профессора. Тот действительно тыкал пальцем в бумагу, принесённую одной из женщин, и указывал ей на дверь. Мисс Кенельман застыла, наблюдая за сценой. Червячок сомнения шевельнулся в её сознании. А может быть, всё-таки уйти? Она смотрела на удаляющуюся женскую фигуру, вслушивалась в затихающий стук каблуков… Ведь ещё не поздно, договор ещё не заключен, подписи не поставлены. Ещё можно от всего отказаться и вернуться…

Вернуться куда?

Эмили сидела, как истукан, с ручкой в руке. Она представила, как выйдет из этой комнаты, спустится на лифте вниз, сядет в метро… Как она приедет в свою квартиру, включит телевизор, сварит кофе, позвонит подруге Стефании… Как они обсудят события сегодняшнего дня… Стефания начнёт жаловаться на своего друга Раймонда, а Эмили поведает ей об отсутствии сексуальной жизни после чёртовых родов… А потом наступит другой, ничем не примечательный день, а за ним третий, четвёртый… Женщина посмотрела на лежащий перед ней лист анкеты и твёрдой рукой принялась заполнять все необходимые пункты.

Для участия в эксперименте были отобраны всего двенадцать человек – шесть мужчин и шесть женщин, по четыре представителя белой, негроидной и монголоидной рас. Все они были в возрасте шестидесяти лет и старше, в их организмах отсутствовали импланты и инородные тела. Каждый из участников получил страховку жизни и здоровья на один миллион долларов. Каждому было назначено явиться на следующий день по определённому адресу, к семи часам утра. Эмили Кенельман и Грета ван Мейер вошли в их число.

Вернувшись домой, Эмили не стала включать телевизор, варить кофе и звонить подруге Стефании. Ей едва хватило сил, чтобы добрести до кровати и завести будильник. Толком не понимая, что с ней происходит, женщина провалилась в глубокий сон.

Глава 3

Первым в расписании значился урок общения. Шарлин поёрзала на стуле из бархатного полигердалия и с тоской оглядела класс. Сегодняшняя настенная голография изображала радугу и была призвана повысить настроение учащихся. Но воспитанникам было всё равно, радуга на стенах или хмурое осеннее небо. Им хоть фабрику полигердальной мебели перед носом изобрази – каждый из них предпочитал проводить оставшиеся до урока минуты в своём виртуальном мире. Все, кроме Шарлин, сидели в кластерных очках. И только когда их кластеры одновременно выключились, оповещая своих хозяев о начале урока, подростки нехотя принялись выныривать в реальность.

Преподавательница общения мисс Дефоссе с приветливой улыбкой впорхнула в класс.

– Здравствуйте, мои дорогие ученики! – чётко проговаривая не только каждое слово, но и, казалось, каждую букву, провозгласила она. Её лёгкое, лазурно-синее платье с широкой юбкой отлично гармонировало с переливами голографической радуги.

Ответом ей была тишина. Подростки угрюмо молчали. Их было девятнадцать человек: девятнадцать хмурых лиц, девятнадцать пар глаз, равнодушно глядящих на стоящую перед ними женщину. Непонятные, странные характеры и души, всё ещё бродящие где-то в закоулках компьютерного пространства. За короткие сорок пять минут их надо было встряхнуть, вывести из оцепенения и заставить говорить.

– Нет, дети, так дело не пойдёт! – В голосе преподавательницы послышалась тень укоризны. – А ну-ка, давайте улыбнёмся! Почему вы такие серьёзные? Посмотрите: за окном голубое небо, ярко светит солнце, в классе у нас радуга. Вон какая цветная, красивая радуга! Давайте-ка посмотрим на радугу… Поставим её посреди класса…

Мисс Дефоссе подошла к окну, проделала в районе рамы некую манипуляцию, и радуга действительно переместилась в середину класса.

Девятнадцать пар глаз разом уставились на разноцветное коромысло, замаячившее у них перед глазами.

– Смотрим на радугу и улыбаемся! – скомандовала преподавательница. Видимо, она решила покончить с уговорами. – Все меня хорошо слышат? Смотрим и улыбаемся. Улыбаемся!

Подростки нехотя начали растягивать губы в улыбки.

– Улыбаемся! – внушала мисс Дефоссе. – Тот, кто к концу года не научится хорошо улыбаться, не будет допущен к экзамену.

– Хорошо – это как?! – выкрикнул кто-то из учащихся.

Преподавательница замерла, цепким взглядом всматриваясь в лица. Конечно, это был голос воспитанницы по имени Шарлин Вайлоу, кого же ещё? Вон она сидит, вызывающе вздёрнув подбородок. Не ребёнок, а… В общем, с ней одни проблемы.

– Хорошо – это значит правильно, – невозмутимым, менторским тоном пояснила женщина. – И предваряя ваш следующий вопрос, мисс Вайлоу, могу сказать, что правильно – это так, как требуют нормативные документы.

– А… – открыла было рот Шарлин.

Мисс Дефоссе бросила на неё испепеляющий взгляд.

– Нормативные документы требуют, – продолжала она, упредив вопрос девочки, – чтобы рот был растянут не менее, чем на одну треть длины губ. Предпочтительно, чтобы был виден верхний ряд зубов. Поощряется, если проглядывает и нижний. Выражение лица как минимум должно быть вежливым, приветствуется радостная или счастливая мимика. Вам всё понятно, мисс Вайлоу?

Если бы сейчас девочка выдала ещё какую-нибудь дерзость, то точно была бы отправлена к директору. Шарлин интуитивно это почувствовала.

– Да, – покладисто ответила она. – Мне всё понятно.

Хватит с неё и вчерашних инцидентов.

– Ну, вот и славно, – кивнула мисс Дефоссе. – Итак, смотрим на радугу и улыбаемся. Улыбаемся! А теперь хором: «Здравствуйте, наша дорогая преподавательница!» Ну? Не слышу!

– Здравствуйте, наша дорогая преподавательница… – раздалось нестройное, многоголосое бормотание.

– Плохо. Улыбаемся, и на счёт «три»! Только не орать во всё горло. Громко, но ровным и спокойным тоном. Раз, два, три!

– Здравствуйте, наша дорогая преподавательница!

– Вот так намного лучше.

Мисс Дефоссе удовлетворённо вздохнула и обвела взглядом класс. Подростки все как один таращились на радугу, растянув рты в искусственных, резиновых улыбках.

«Ну, ничего, к тридцати годам научатся делать всё по инструкции», – мысленно махнула рукой женщина. – «А сейчас и так сойдёт».

У Шарлин внутри всё клокотало. Она терпеть не могла эту дрессировку. Что может быть хуже принудительного улучшения настроения? Но пытка была ещё не закончена.

– А теперь время для мантры! – объявила мисс Дефоссе. – Кто-нибудь хочет зачитывать?

Желающих, естественно, не нашлось.

– Ну, смелее, – приглашала преподавательница. – Кто лучше всех помнит текст?

Ученики натянуто улыбались и молчали.

«Господи, память у всех куриная!» – раздражённо подумала женщина. – «Или это они из вредности молчат?»

– Ну хорошо, тогда зачитываю мантру снова я, – вздохнула она.

Мисс Дефоссе встала посреди класса, прямо под радужным коромыслом, сложила ладони, сцепив пальцы рук, и затянула:

– Мы живём в самой лучшей стране мира…

– Мы живём в самой лучшей стране мира… – не стирая с лиц улыбки, в тон ей, нудно загудели подростки.

– Наше государство самое справедливое, щедрое и гуманное…

– Наше государство самое справедливое, щедрое и гуманное…

– Оно даёт нам кров, пищу и воду…

Шарлин спрятала обе руки под парту и нашарила на кластере кнопку включения. Только Спуни мог сейчас спасти её от этой скуки. Привидение не замедлило появиться, зевая спросонья. Протерев глаза, он поглядел на крышку парты над своей головой и понимающе подмигнул хозяйке. Девочка подмигнула ему в ответ, на её душе стало легче.

– Мы свободны в своих мыслях и высказываниях…

– Мы свободны…

* * *

Кластер на руке Эмили бесшумно завибрировал, оповещая, что она подъезжает к нужной остановке.

В центре Главного города не было такой удручающей пустоты и тишины, как на окраинах. Здесь работали офисы, ждали посетителей магазины, рестораны и развлекательные центры. По улицам, не спеша, передвигались улыбающиеся люди. Кто-то шёл пешком, кто-то ехал на сегвее. Людей было немного, совсем не те сумасшедшие толпы, которые текли по тротуарам двести лет назад. К тому же все прохожие находились уже в почтенном возрасте и, в принципе, не могли создавать суету. Миссис Вайлоу огляделась по сторонам. Да, вокруг были только пожилые лица. Это и не удивительно: молодёжь сейчас находится на работе, детям вообще запрещено появляться в центре города – от них слишком много шума. Без дела гуляют по улицам лишь одни пенсионеры.

Тишина и покой считались самой большой ценностью не только Главного города, но и всей страны. Это были два основных, непоколебимых права человека, прописанных в Конституции и ревностно охраняемых правительством. Любой источник шума гневно и незамедлительно подвергался опале со стороны граждан государства.

Шумный наземный транспорт давно ликвидировали. К тому же земные запасы нефти были почти исчерпаны, цена топлива зашкаливала за все разумные пределы. Автомобилей в городе не было. Товары в гипермаркеты доставляли по подземным путям в специальных электрических вагончиках. Для переездов в пределах городской черты жители пользовались метрополитеном, на короткие расстояния перемещались на сегвеях, по стране путешествовали на бесшумных самолётах или флаерах. Говорили, правда, что где-то, на окраинах всё ещё используют фургоны для перевозки младенцев из родильных домов в интернаты. Какое-то время назад миссис Вайлоу лежала в родильном доме, но ничего подобного не заметила. Хотя, может быть, ей тогда просто было не до этого… При воспоминании о родах Эмили содрогнулась.

Во всём городе давно сменили асфальт на робений. Ходить по этому покрытию было одно удовольствие. Он не был ни скользким, ни шершавым, на него не влияли погодные условия. Робений не трескался, не разрушался. Дождь или снег моментально впитывались в него, не образовывая ни луж, ни наледи, ни сугробов. Каблуки в него не проваливались и не стучали. Поверхность покрытия немного пружинила, чтобы человек меньше уставал при ходьбе. К тому же робений красили во все цвета радуги, и краска никогда с него не слезала.

На память о былых временах жителям города оставили лишь одну асфальтовую дорогу. Серая и прямая, как стрела, она пересекала всю страну с востока на запад. Именно так – с востока на запад, а не с запада на восток. Считалось, что начинается эта дорога на границе с восточной частью континента и заканчивается на берегу океана. Это был символ. Серое, асфальтовое напоминание всего неприятного, негативного и даже страшного, что может прийти с востока.

Эмили поднялась по ступенькам, ведущим к подъезду знакомого офисного здания. Каждый год, примерно в одно и то же время она должна была являться сюда. Ничто не могло послужить причиной для уклонения от этого посещения: ни погода, ни болезнь, ни плохое самочувствие. Приходить в это здание было её главной жизненной обязанностью на протяжении огромного количества лет.

Женщина взглянула на радужные пешеходные дорожки, на цветочные клумбы, разбитые вокруг, на островки подстриженных газонов. Вздохнув, она приложила кластер к замку, открыла дверь подъезда и вошла внутрь.

Внутри здание постоянно претерпевало изменения. Его ремонтировали, перекрашивали, меняли планировку и интерьер, закрывали и опять открывали этажи. Не трогали лишь шестнадцатый этаж.

Джон Хьюз уже ждал её. Каждый раз, увидев профессора после разлуки, длиною в год, Эмили почему-то задавалась одним и тем же вопросом: интересно, а как называли его в детстве работники интерната? Джон Хьюз-младший? Или Джон Хьюз младший после младшего? А может быть, Джон Хьюз-младший в третьей степени? Как бы там ни было, он был удивительно похож на своего прапрадеда, и точно так же от него веяло холодным безумием.

– Миссис Вайлоу! – воскликнул профессор. – Рад вас видеть. Проходите, располагайтесь!

– Здравствуйте, мистер Хьюз, – сдержанно отозвалась женщина. – Как ваши дела?

– Спасибо, хорошо. Отдохнёте с дороги? Или сразу приступим?

– Да я, собственно, не устала, – пожала плечами Эмили. – Ездить сейчас одно удовольствие, не то, что в стародавние времена. И ходить тоже.

– Да-да, понимаю… – последовал неопределённый ответ. – Тогда пройдёмте в лабораторию?

– Конечно.

Миссис Вайлоу не стала откладывать процедуру в долгий ящик.

* * *

– Итак, мои дорогие, – обратилась к классу мисс Дефоссе, – сегодня мы с вами будем учиться общаться в парах. Вам всем недавно исполнилось по четырнадцать лет. Сексологи утверждают, что это возраст романтических отношений.

Ученики хмуро молчали.

– А что такое «романтичные отношения»? – не преминула встрять Шарлин.

Спуни укоризненно покачал под партой головой, но мисс Дефоссе, как ни странно, не рассердилась.

– Романтичные отношения – это прелюдия любви, – терпеливо пояснила она. – Так же, как любовь – прелюдия секса. Романтика включает в себя несколько составляющих. Вот основные из них: романтическая обстановка, подарки, любовная лирика и, наконец, романтическое общение.

Из кластеров, висящих на запястье каждого ученика, разом возникли светящиеся белым светом экраны. По ним змейкой побежал текст лекции.

– Романтическая обстановка – это среда, способствующая развитию романтических отношений, – принялась вещать мисс Дефоссе. – Подобного рода обстановка должна расслаблять, успокаивать и отвлекать от деловых мыслей. Иными словами, настраивать на романтический лад. Приведём примеры романтической обстановки. Первый пример: замкнутое безлюдное помещение, где нет яркого освещения и звучит тихая музыка. Второй пример: замкнутое безлюдное помещение, где на стенах изображён голографический природный ландшафт. Третий…

– Господи, какая тоска! – прошептала Шарлин, подперев подбородок рукой. Спуни согласно кивнул.

– Мисс Вайлоу! – моментально отреагировала преподавательница. – С кем вы там разговариваете?

И как она только успевает всё замечать?

– Ни с кем.

Шарлин моментально выключила Спуни. Головы одноклассников тут же повернулись в её сторону, бегущая строка на кластерных экранах остановилась.

– Неужели? – вздёрнула брови мисс Дефоссе. – Значит, мне показалось?

– Я не знаю.

Девочка выпрямила спину, сложила руки на коленях и широко распахнула глаза.

– Раз вы у нас такая общительная, – улыбка преподавательницы приобрела оттенок иронии, – может быть, вам и лекция не нужна?

– Нет, мисс, нужна.

Шарлин продолжала таращиться, хлопая ресницами.

– Ну, а если нужна, извольте слушать!

Женщина раздражённо скривила губы.

– Я слушаю!

Девочка покорно уставилась в кластерный экран.

– Итак, я привожу примеры романтической обстановки, – с недовольным выражением лица возобновила лекцию мисс Дефоссе. – Третий пример: замкнутое безлюдное помещение с изображением космического неба…

Бегущая строка на кластерных экранах продолжила своё движение.

* * *

Эмили прошла в помещение лаборатории и огляделась. Здесь всё было так же, как и десятки лет назад: те же белые стены, плотные шторы на окнах, микроскопы, пробирки в штативах… Всё, как при жизни Джона Хьюза-старшего. Миссис Вайлоу знала, что эти приборы давным-давно устарели, и никто ими не пользуется. Их оставили на своих местах в память о нём – величайшем гении человечества. Со стен смотрели его фотографии, на полках стояли написанные им книги.

«Это ведь бумажные издания», – отметила про себя женщина. – «Они сейчас стоят огромных денег. Да им цены нет!»

Столы и стулья тоже располагались на своих старых местах. Сделаны они были из самого настоящего дерева. Многие из нынешних коллекционеров, не торгуясь, отдали бы за эту мебель нешуточные суммы. Эмили внимательно посмотрела на стоящего перед ней праправнука гениального учёного. Интересно, а он знает, какое богатство сосредоточено в этом помещении?

Джон Хьюз-«младший в третьей степени» повернул к Эмили улыбающееся лицо. Заметив её взгляд, он вопросительно приподнял брови.

– Что-нибудь не так?

Женщина не стала торопиться с ответом.

– Эмили? Что такое?

– Да так, ничего.

Миссис Вайлоу раздумывала, стоит ли вообще затрагивать эту тему.

– Вы так странно на меня смотрите. – Мистер Хьюз оглядел свою одежду. – Я в чём-то испачкан?

Эмили ещё немного помедлила, но потом всё-таки решилась.

– Эта мебель, – сказала она. – Эти книги… Вы когда-нибудь обращали внимание? Из чего они сделаны?

– Ах, это! – Всем своим видом Джон дал понять, что такой пустячный вопрос мало его интересует. – Даже не знаю. Вернее, не помню. По-моему, то ли дед, то ли прадед говорили мне, как называется этот материал, но у меня вылетело из головы. Скорее, вы должны знать об этом, а не я.

Улыбка мистера Хьюза была широкой и открытой, как у кандидата в Президенты. Эмили заглянула в его глаза: врёт или нет? В глазах были холод и отчуждение. Такой же неприятный тип, как и его прапрадед.

– А почему вы вдруг решили спросить?

– Не знаю… Не знаю… – промямлила Эмили. Она уже пожалела о том, что начала этот разговор.

– Как бы там ни было, это очень непрочный материал, – констатировал профессор. – Нет никакого сравнения ни с полигердалием, ни тем более с керциниумом. Книги рассыпаются, мебель очень шаткая – того и гляди, развалится. Я стараюсь ничем из этого пользоваться.

– Понятно, – кивнула миссис Вайлоу.

– Это всё, что вы хотели узнать?

Джон посмотрел на неё внимательным, пронизывающим взглядом. У Эмили по коже пробежал холодок.

– Да, собственно, всё, – поёжилась она.

– Ну, и ладно… Тогда пройдёмте в капсулу?

Мужчина сделал приглашающий жест рукой.

– Да, конечно.

Миссис Вайлоу покорно двинулась вперёд – туда, где, в стене лаборатории, виднелась дверь бокса.

Бокс представлял собой отдельное помещение без окон. Стены здесь тоже были выкрашены в белый цвет; вымытый до блеска пол сверкал чистотой. Прямо посередине, в вертикальном положении стояла высокая, выше человеческого роста, прозрачная цилиндрическая капсула. Рядом с ней, на серебристом столике располагался лабораторный кластер.

Капсулу много лет назад подарили землянам жители планеты Цениавия, находящейся в созвездии Близнецов. Каким образом подарок оказался в лаборатории, где им пользовались лишь единицы, история умалчивала, да Эмили и не было до этого никакого дела.

– Мне раздеваться? – спросила она.

– Как хотите, – пожал плечами Джон. – Было бы желательно, конечно, чтобы избежать погрешности в показаниях. Но если для вас это проблема, можете оставить одежду.

– Я разденусь.

Эмили не стеснялась ни одного мужчины из династии Хьюз, почему она должна стесняться этого?

Спустя пару минут её одежда уже валялась на полу. Женщина подошла к капсуле и привычным движением прикоснулась рукой к её стенке. Раздался противный чавкающий звук, а через долю секунды Эмили уже была втянута внутрь цилиндра. Она никогда не понимала, как это происходит. Только что была снаружи, и вдруг – раз – уже внутри. Ни почувствовать, ни заметить момент перехода женщина не успевала.

Эмили повисла в невесомости. Больше всего её раздражало, что в этом состоянии волосы у неё на голове вставали дыбом.

«Наверное, я сейчас похожа на ежа», – расстроено подумала миссис Вайлоу. Тем не менее она взяла себя в руки и посмотрела на Джона взглядом, выражающим полную готовность к процедуре. Но тот вдруг принялся тыкать пальцем сначала в неё, а потом в своё запястье. Звуков через стенки капсулы слышно не было, Эмили взглянула на свою руку. Ах да, она забыла снять кластер!

Отдав прибор Джону, женщина закрыла глаза. Снизу, из-под дна капсулы стала подниматься мягкая, обволакивающая субстанция. Сейчас она коснётся ступней… Эмили всегда с трепетом ожидала этого момента. Сначала будет немного мокро и холодно, но потом такая приятная нега окутает всё тело… Вот-вот, совсем скоро! Ей будут сниться потрясающие, красивые, цветные сны, наполненные вкусами и запахами. Всё.

Миссис Вайлоу уже не видела Джона, и ему больше не было надобности скрывать свои истинные эмоции под маской равнодушия. С горящими глазами он наблюдал за своей пациенткой.

«Что за женщина! – проносились мысли в его в голове. – Красива до умопомрачения! Даже в таком возрасте… Стройное тело, высокая грудь… Чёрт, мне же надо работать!»

Отогнав неуместное сейчас настроение, профессор принялся разворачивать из лабораторного кластера молекулярные сканеры.

* * *

– Итак, – мисс Дефоссе обвела взглядом класс. – Надеюсь, мои дорогие, вам всё понятно. А теперь проверим, как вы усвоили материал лекции.

Шарлин возила руками под партой, пытаясь пристроить вновь включенного Спуни себе на колено. То ли коленки были слишком высокие, то ли парта слишком низкой, но привидению приходилось сильно нагибать голову, чтобы его затылок не проходил сквозь крышку стола и не высвечивался над ней маленьким холмиком.

– Первыми у нас пойдут общаться… – Преподавательница раздражённо взглянула на пыхтящую Шарлин. – Первыми у нас пойдут общаться мисс Вайлоу… – Девочка дёрнулась и тут же выключила Спуни. – …и мистер Уотклефф.

Билли Уотклефф, полноватый блондин с голубыми, по-детски распахнутыми глазами, нервно кашлянул, услышав своё имя.

– Не стесняйтесь, мистер Уотклефф, – подбодрила его женщина. – Стесняться здесь нечего. Тем более что я вам даю такую общительную напарницу!

В голосе мисс Дефоссе прозвучали язвительные нотки. Шарлин шмыгнула носом, повернулась к Билли и наградила его высокомерным взглядом. Тот мгновенно покраснел. По классу пронёсся вздох облегчения – остальных учеников участь быть вызванными к доске миновала. Они заметно расслабились и принялись рассеянно наблюдать за происходящим.

– Мисс Вайлоу, мистер Уотклефф, возьмите свои стулья и перенесите их в центр классной комнаты! – скомандовала преподавательница, не обращая внимания на эмоции подопечных. – Мы все должны вас видеть.

Шарлин и Билли неохотно потащились к указанному месту.

– Радугу мы уберём вот сюда… – Цветное коромысло, повинуясь пальцу женщины, сместилось ближе к окну. – Мисс Вайлоу, мистер Уотклефф, вы готовы?

Подростки сели на стулья и недружелюбно уставились друг на друга.

– Ну что ж, если вы внимательно прослушали лекцию, то сейчас сможете несколько минут пообщаться в романтическом стиле, – произнесла мисс Дефоссе. – А мы вас послушаем. Да, мисс Вайлоу?

Вопрос прозвучал несколько ехидно.

– Конечно, мисс, – подтвердила Шарлин. Нотки ехидцы она предпочла игнорировать.

– Отлично! Мы вас слушаем. Кто начнёт? Мистер Уотклефф?

Билли, красный как рак, поёрзал на своём стуле и опустил глаза.

– Мисс Вайлоу?

Шарлин судорожно закашлялась; преподавательница посмотрела на неё строгим, требовательным взглядом.

«Ладно», – мысленно махнула рукой девочка. – «Хотите общения – сейчас вы его получите!»

– Эй, Билл! – громко окликнула она одноклассника.

Вместо Билла встрепенулась мисс Дефоссе. Видимо, она поняла, что ничего хорошего от такого начала ждать не придётся.

– Мисс Вайлоу! – предостерегающе округлила глаза женщина. – Никаких «эй!», пожалуйста. И никакого крика. Вы не дикий мамонт в первобытной пещере! Цивилизованные люди не кричат. Именно по этой причине, смею вам напомнить, право на крик было исключено из Конституции нашего государства поправкой номер пятьдесят шесть в две тысячи двести пятом году.

– Простите, мисс, – виновато улыбнулась Шарлин. – Я нечаянно.

– Хорошо, – осторожно кивнула та, оставаясь начеку. – Продолжайте, пожалуйста.

– Послушай, Билл, – уже спокойнее произнесла девочка. Преподавательница поморщилась, но ничего возражать не стала.

– Послушай, Билл! Нас тут с тобой посадили в любовь играть, – выдала Шарлин. – Короче, я тебя люблю. А ты меня?

Мисс Дефоссе растерянно захлопала глазами, но решила подождать, что будет дальше.

– Э-э-э… – протянул Уотклефф. Щёки его приобрели свекольный оттенок.

– Что «э-э-э»? – Шарлин говорила тихим, ровным голосом. – Я же знаю, что любишь. Иначе ты бы тут сейчас не сидел и не краснел, как перезрелый томат.

– Э-э-э… – снова выдавил из себя Билл. В глазах его появилось отчаяние.

– От тебя никогда ничего толком не добьёшься! – Шарлин картинно тряхнула волосами. – Вот – будет сидеть и блеять, как баран, что-то невнятное!

– Мисс Вайлоу! – одёрнула девочку преподавательница. – Без оскорблений, пожалуйста! Мистер Уотклефф, ответьте что-нибудь!

– Э-э-э… Да! – наконец выдал тот.

– Что – «да»? – скривилась Шарлин.

– Да, люблю! – закивал Билли так часто, что, казалось, голова его сейчас оторвётся.

– Тогда говори мне что-нибудь романтическое.

Девочка расслабленно откинулась на спинку стула. Предмет мебели мгновенно прогнулся, подстраиваясь под положение спины своей хозяйки.

Билли вконец растерялся и беспомощно посмотрел на преподавательницу.

– Ну, мистер Уотклефф! – подбодрила его та. – Вспоминайте только что прослушанную лекцию и применяйте полученные знания на практике.

Мальчик послушно кивнул.

– Э-э-э… – снова затянул он.

– Без «э-э-э», пожалуйста, – мягко, но настойчиво поправила его мисс Дефоссе.

– Хорошо. – Билли наморщил лоб. – Слушай, Линни! – осенило его, наконец. – А ты в «Сумасшедших слонах» до какого уровня дошла?

Шарлин подняла на одноклассника удивлённый взгляд, улыбка мисс Дефоссе стала кислой.

– Мистер Уотклефф, – вздохнула женщина. – Я думала, что только мисс Вайлоу невнимательна на моих уроках. Оказывается, и вы тоже витаете в облаках.

Билли стал багровым.

– Нет, я… я… – пытался оправдаться он, но слова не шли ему на ум. – Я… нет…

– Ну, как же «нет»? – На лице преподавательницы мелькнула тень недовольства. – Как же нет, если вы начали разговор совсем не по заданной теме?

– Я… нет… – Мальчик умоляюще взглянул на мисс Дефоссе. – Я… слушать… слушал… Я… просто…

Недовольство на лице женщины сменилось жалостью. Реагировать иначе на потуги Уотклеффа она уже не могла. Какой-то одноклассник решил вступиться за товарища.

– Билли слушал, – подал он голос. – Только говорить стесняется.

– Допустим, – ещё раз вздохнула преподавательница. – Тогда, может быть, мисс Вайлоу продолжит диалог? А, Шарлин? Раз уж у вас партнёр такой стеснительный?

Девочка неохотно и даже несколько царственно повернула голову.

– Почему я? – приподняла она брови. – Он мужчина, пусть он и комплименты говорит.

– Мисс Вайлоу! – одёрнула её мисс Дефоссе. – В нашем государстве запрещается указывать человеку на его половую принадлежность. В Конституции прописаны равные права, как для мужчин, так и для женщин. Достигнув совершеннолетия, вы можете быть наказаны в судебном порядке за подобное высказывание.

– Простите…

Эта тирада мгновенно сбила с Шарлин всю спесь; тем не менее говорить Уотклеффу комплименты ей очень уж не хотелось. И всё-таки строгий взгляд преподавательницы заставил её начать диалог.

– В общем, Билли, я тебя люблю, – промямлила девочка. – Ты такой толстенький, добродушный и мягкий, как медвежонок. Мне нравится, когда ты краснеешь. Твои белые угри так ярко выделяются на покрасневшей коже! Ты сразу становишься похож на томатный сок с солью, а я люблю томатный сок с солью.

Мисс Дефоссе заметно передёрнуло от такого сравнения, но Биллу, кажется, слова девочки пришлись по душе. Краска отхлынула от его лица, а губы тронула довольная улыбка.

– Ещё я люблю смотреть в твои глаза, – продолжала Шарлин. – Они голубые, яркие и пустые. Когда в них смотришь, то отвлекаешься от тяжёлых мыслей. Можно расслабиться и ни о чём не думать. Даже медитировать можно, глядя в твои глаза…

– Довольно! – прервала девочку преподавательница, почувствовав, что та может зайти слишком далеко. – Вы уже достаточно наговорили. Мистер Уотклефф! Вы поняли, в каком ключе надо вести диалог?

– Да-да, – закивал тот. – Я понял.

– Тогда ваша очередь! Мисс Вайлоу может отдыхать.

Мальчик напрягся. Было видно, что он судорожно пытается заставить работать свои мозговые извилины. Класс замер в ожидании.

– Линни, – наконец выдавил из себя Уотклефф. – Ты… Ты… Я… Ну, в общем, я тебя люблю, конечно. И ты… ты… мы…

Взгляд Билли упал на радугу, маячившую у окна.

– Ты как радуга! – выпалил он. – Такая же цветная, яркая, красивая и… и… звонкая!

На лице преподавательницы отразилось одобрение.

– Так, Уотклефф, хорошо, – закивала она. – Правда, не совсем понятно, при чём тут эпитет «звонкая»? Ну, да ладно. Добавьте ещё что-нибудь. Например, про глаза мисс Вайлоу или про волосы. Какие у неё волосы?

– Волосы… э-э-э… волосы… – Билли уставился на голову Шарлин так, как будто видел её впервые. – Хорошие волосы. На вид здоровые, без перхоти, красивые, в общем, волосы. Белые… Блондинка ты, Линни…

– Угу, – насмешливо хмыкнула девочка.

– Ну, а глаза? – допытывалась мисс Дефоссе.

– Ну, и глаза… Тоже…

– Что – «тоже»?

– Дополняют образ.

– Понятно, – вздохнула преподавательница. – Всё у вас, Уотклефф?

– Наверное… – пробормотал тот.

– Ну что ж, – резюмировала женщина. Было заметно, что её уже изрядно утомило это занятие. – В принципе, неплохо. Можно считать, что пара Вайлоу-Уотклефф справилась с заданием. Мисс Вайлоу я ставлю… – Улыбка мисс Дефоссе стала обречённой. – Ставлю «отлично», чего уж тут… Говорить вы умеете, этого у вас не отнять. И в теме урока вроде бы разобрались. Остальное спишу на ваш несносный характер. Мистер Уотклефф получает «хорошо». Хоть вы и сильно заикались, Билл, но при этом произнесли несколько, похожих на комплименты, фраз.

На лице мальчика отразилось облегчение; Шарлин приняла похвалу, как должное.

Стулья учащихся мягко завибрировали, что означало конец урока. Преподавательница движением пальца загнала радугу в кластер.

– До свидания, мои дорогие ученики! – попрощалась она.

Подростки моментально растянули губы в резиновых улыбках:

– До свидания, наша дорогая преподавательница!

Мисс Дефоссе выпорхнула из класса.

Как только дверь за ней закрылась, воспитанники тут же расслабились, зашевелились, загудели и все, как один, нацепили кластерные очки. Билли посмотрел на Шарлин, лицо его светилось от удовольствия. Видимо, недавний диалог придал ему уверенности в себе.

– Линни! – позвал он. – Слышишь, Линни! А всё-таки ты в «Сумасшедших слонах» до какого уровня дошла?

Шарлин взглянула на него так, будто он сам только что превратился в сумасшедшего слона.

– Я не играю в эту чушь! – фыркнула она.

С надменным видом девочка подхватила свой стул и отправилась за парту.

– Да? – сразу сник Уотклефф. – А во что ты играешь?

– Не твоё дело! – отрезала Шарлин.

– Не кричи, Линни! – Билл слегка испугался. – Не хочешь говорить – не надо.

Девочка обвела взглядом парты. Её одноклассники уже замерли, погружённые в свои виртуальные миры. Уотклефф бросил на Шарлин обиженный взгляд и тоже водрузил на нос кластерные очки. Шарлин презрительно дёрнула плечом.

* * *

Мисс Дефоссе лёгкой поступью шла по пустым коридорам, на стенах которых бесшумно качались бамбуковые заросли. Путь её лежал в учительскую комнату. Открыв дверь, она обнаружила там лишь воспитательницу мисс Иден, сидящую в одиночестве. Преподаватели не любили проводить время в этом огромном, полутёмном и не очень уютном помещении.

– Как успехи, Лора? – поинтересовалась мисс Иден. Голос её едва слышным эхом отразился от стен. – Как приживается новый предмет? Удаётся создавать романтические пары?

– Издеваешься? – хмыкнула мисс Дефоссе и плюхнулась в кресло. Не шелохнувшись, оно с достоинством выдержало натиск. – Проще скрестить носорога с бабочкой, чем заставить современных детей интересоваться друг другом.

Рядом с креслом, на прозрачном столике с причудливо изрезанными краями, стояли несколько ёмкостей, наполненных питьевой водой. Сделаны они были в виде древнегреческих амфор. Мисс Дефоссе слегка нажала на определённое место в столешнице. В ответ откуда-то снизу плавно выехал изящный стакан, поблёскивающий безупречно чистыми гранями. Женщина налила в него воду и принялась пить. Из её кластера появилась голографическая надпись: «На данный момент ваша суточная доза потребления жидкости равна 1 л 650 мл. До нормы осталось 800 мл. Приятного дня!» Преподавательница слегка покосилась на висящие в воздухе слова и стёрла их движением пальца.

– Да, я тоже считаю, что эти уроки общения – пустая трата времени, – согласилась мисс Иден. – И зачем только Департамент образования ввёл их в программу? Придёт время, дети подрастут и сами начнут налаживать сексуальные контакты.

Она тоже сидела в кресле, закинув ногу на ногу и рассеянно наблюдая за манипуляциями коллеги.

– В том то и дело, что исключительно сексуальные, – вздохнула преподавательница. – Романтика давно вышла из моды. Никто не влюбляется, не создаёт семьи, миром правит похоть. Наверное, кому-то на верхушке власти это перестало нравиться, и он решил возродить институт брака.

Вода приятно отдавала ароматами каких-то трав, но оказалась чересчур холодной. Мисс Дефоссе приходилось пить её маленькими глотками, чтобы не простудить горло. Видимо, охлаждающая система столика нуждалась в коррекции.

– Институт брака? – скептически хмыкнула мисс Иден. – Зачем? Кому может понадобиться возрождать старые, поросшие мхом традиции? Цивилизация давно ушла вперёд, мы не питекантропы, нам не надо держаться в стаде, чтобы выжить. Люди не создают семьи со времён смартфонов и планшетных компьютеров, всем вполне комфортно в свободных сексуальных связях.

Стакан был допит, и мисс Дефоссе поставила его на столик. В то же мгновение с тихим шелестом он отправился вниз.

– Кому понадобилось? – вздёрнула брови преподавательница. – Департаменту здравоохранения, конечно. Ты знакомилась с прошлогодней статистикой рождаемости? Она упала до минимальных показателей за последние двести лет. Женщины не хотят рожать даже под страхом лишения пенсии. Ещё немного – и нашему Президенту будет некем управлять.

Мисс Иден задумчиво покрутила на запястье свой кластер.

– Да, об этом давно говорят, – произнесла она. – Последние лет триста, насколько мне известно. Или даже четыреста… Всё грозятся, что мы превратимся в страну-призрак: территория есть, а населения нет. Ничего, не превратились ещё. – Женщина опустила глаза и секунду помолчала. – На самом деле проблема, конечно, серьёзная. Но неужели они надеются поднять рождаемость путём введения в школьное расписание какого-то дурацкого предмета?

Мисс Дефоссе слегка повела плечами. От холодной воды ей стало немного зябко.

– Видимо, они подключают все возможные средства, – предположила она. – Авось, что-нибудь да «выстрелит».

– То есть, – размышляла мисс Иден, – они считают, что, если люди снова начнут заключать браки, то им захочется рожать и воспитывать детей? Какая глупость! – Воспитательница криво усмехнулась. – Семья – это путь в никуда, отмершая ветвь эволюции. Человечество уже всё это проходило, но уроки истории, видимо, никого ничему не научили. Правительство хочет снова получить депрессивное общество? Людей, не высыпающихся ночами от детского плача и озабоченных покупкой подгузников? А нас они спросили? Чего хотим мы? А я скажу: мы хотим жить для себя и только для себя! Никто не желает тратить свою драгоценную жизнь на подмывание грязных попок и вытирание соплей. Я уже не говорю о том, что забота о потомстве тормозит не только развитие отдельной личности, но и всего государства. Люди не могут всецело отдаваться работе, учиться, обеспечивать себе нормальные условия быта, полноценно отдыхать, в конце концов. А значит, буксует и прогресс во всех отраслях жизнедеятельности. Ни одна область экономики пока ещё не обходится у нас без человеческого труда! А если так, то зачем создавать семьи? Чтобы человечество деградировало? Детей всё равно надо отдавать в интернаты!

– Логично, – кивнула мисс Дефоссе. – Тем не менее в Департаменте, видимо, считают по-другому.

Мисс Иден откинула голову на спинку кресла. Та услужливо завибрировала, мягко массируя ей затылок.

– Может быть, в бюджете нет денег на содержание интернатов? – прикрыв глаза от удовольствия, выдвинула версию воспитательница. – И они хотят нас всех закрыть? Или сократить количество учебных заведений? Как думаешь?

– Всё может быть…

Преподавательница снова зябко передёрнула плечами. Надо было выйти на улицу согреться, иначе, действительно, можно заболеть.

– А куда девать детей? Они хотят отдать их родителям?

– Вряд ли… – пробормотала мисс Дефоссе. Мысленно она уже грелась в сквере на солнечной скамейке.

– Ну, почему же «вряд ли»? – Мисс Иден приоткрыла глаза. – Разве ты не слышала сегодняшнюю новость?

– Какую? – Преподавательница слегка повернула голову.

– Некая миссис Эмили-Джейн Вайлоу официально затребовала общения со своей дочерью Шарлин Вайлоу.

– Что? – Мисс Дефоссе не поверила своим ушам и повернулась к собеседнице всем корпусом тела. – Мать затребовала общения с дочерью? Ты серьёзно?

Мечты о солнечной скамейке отступили на задний план.

– Более чем. Представляешь, чем это может нам грозить?

Преподавательница удивлённо смотрела на коллегу, пытаясь осознать смысл услышанного.

– Кто тебе это сказал? – внезапно охрипшим голосом спросила она.

То ли холодная вода, то ли суровая реальность сделали своё дело – горло стало садиться.

– Наша директор, кто же ещё? – вздохнула мисс Иден.

– То есть, это стопроцентная информация?

– Конечно.

Взгляд мисс Дефоссе стал стеклянным.

– Честно сказать, я даже не знаю, как реагировать, – слегка кашлянув, произнесла она. Голосовые связки отказывались подчиняться. – Но интуитивно мне почему-то стало не по себе… Когда летом нам объявили, что вводят в учебную программу уроки общения, я даже подумать не могла, чем это может закончиться…

Мисс Иден подняла голову чуть повыше, массажёр принялся трудиться над её шеей.

– Никто не мог подумать, – согласилась она. – Тем не менее мы имеем то, что имеем. Директор объявила сегодня всеобщее собрание в пять часов пополудни.

– Да, я знаю. – Преподавательница сильно откашлялась, голос её пришёл в норму. – Мой кластер мне просигналил. Собрание по этому поводу?

– Именно. – Мисс Иден окончательно расслабилась, массаж шеи активно этому способствовал.

– Ну что ж, посмотрим, что скажет начальница. Или тебе уже известна её реакция?

– Реакция мисс Мередит? – усмехнулась воспитательница. – Я бы не сказала, что она слишком переживает. Ну, ты же в курсе – её роман с секретаршей в самом разгаре. Всё остальное для этих двоих сейчас абсолютно неважно.

– Ясно, – мисс Дефоссе слегка успокоилась. – А ты? Что думаешь ты?

– Сначала мне тоже было не по себе, но потом я плюнула и перестала об этом думать.

– Да?

Преподавательница поразмыслила несколько секунд и снова откинулась на спинку кресла. Приподняв голову, она тоже пристроила её в массажёр. Раз никому нет дела до всего произошедшего, то зачем ей переживать?

– Ну и ладно, – произнесла она. – Дождёмся пяти часов и послушаем, что нам скажут.

Женщины разом посмотрели на свои кластеры. На их экранах горели одинаковые цифры:

11:47 a.m.

Глава 4

На следующее после заключения контракта утро мисс Кенельман подошла к автобусной остановке. Лучи солнца едва проникали сквозь полупрозрачные стены павильона, внутри которого было очень чисто, прохладно и тихо. На табло высвечивались номера рейсов и время прибытия ближайшего автобуса. В этот ранний час здесь сидели лишь несколько человек. Приглядевшись, женщина узнала вчерашних знакомых – членов экспериментальной группы. Среди них была и Грета ван Мейер.

– Долго спишь, старушка, – фыркнула она вместо приветствия.

– Некоторые ещё дольше, – дёрнула плечом Эмили. – Нас здесь всего пятеро.

– Думаю, остальные будут в автобусе, – предположила Грета. – Либо мы захватим их по дороге.

– Ну и отлично!

Мисс Кенельман вполне устраивало, что она пришла последней, и лично ей не придётся никого ждать.

Автобус прибыл чётко по расписанию, и в нём действительно находилась недостающая часть группы. Траволатор доставил людей из павильона сразу в салон, Эмили с интересом огляделась. Она и забыла, когда последний раз совершала автобусную поездку. Ездить на транспорте, имеющем бензиновый двигатель, уже в те времена было очень дорого, лишь обеспеченные слои населения могли себе это позволить. Мисс Кенельман к ним не принадлежала.

Огромные, до блеска вымытые окна открывали широкий обзор. Дышалось очень легко, как будто воздух в салоне совсем недавно озонировали. Сидений было мало, и между ними оставалось большое количество места, чтобы вытянуть ноги, откинуть спинку и принять полулежачее положение, не мешая соседям. Эмили устроилась у окна, Грета села рядом. Автобус мягко тронулся с места.

Пока выезжали из города, ехали молча. Первой заговорила мисс ван Мейер:

– Послушай, а нам вчера сказали, где это – вилла «Розовые лилии»? – спросила она, скорее всего для того, чтобы завязать хоть какую-то беседу.

– Примерно пятьдесят миль на юго-запад.

Эмили полулежала в кресле и, не отрываясь, смотрела в окно. Пейзаж был для неё непривычным, а потому завораживающим.

– Как ты думаешь, это на побережье? – Грета тоже машинально следила, что происходит за окнами, но на её лице не было никакого интереса. – Может быть, там есть пляж… Уж больно охота искупаться.

Мисс Кенельман бросила на неё удивлённый взгляд.

– Если это вилла, то наверняка там есть бассейн, – справедливо заметила она. – Лучше поплавать в бассейне, чем рисковать жизнью в океане.

– А я люблю окунуться в живую воду, – возразила Грета. – Люблю чувствовать, как волны омывают моё тело… Я родилась на островах и всё детство понятия не имела, что в океане можно рисковать жизнью. Мы всей семьёй плескались в воде, как рыбки. Очень мне это нравилось…

– Всей семьёй? – удивлению Эмили не было предела. Она тут же забыла о пейзаже и уставилась на свою собеседницу. – Ты что, выросла в семье?

– Я же говорю: я родилась на островах, – повторила чернокожая женщина. – У чёрта на куличках! Во времена моего детства там все жили в семьях, как в доисторическую эпоху. Не удивлюсь, если до сих пор живут.

Мисс Кенельман смотрела на соседку так, как будто видела перед собой на редкость диковинное животное.

– С ума сойти! – Она вложила в эту фразу всё своё потрясение. – Первый раз вижу человека, который вырос в семье. Ты не шутишь?

– Нет, – мотнула головой Грета. – Это правда. Ты сидишь рядом с ископаемым динозавром. По крайней мере, глядя на твоё лицо, я уже думаю о себе именно так.

Мисс Кенельман тут же отвела глаза.

– Ничего такого я в виду не имела, – попыталась оправдаться она. – Просто смотрю…

– Да ладно, – отмахнулась мисс ван Мейер. – Вообще-то, я стараюсь лишний раз не рассказывать о своём детстве. Нечаянно с языка сорвалось.

Эмили снова перевела взгляд за окно, потом взглянула на сидящую рядом женщину. Казалось, ей до смерти хочется продолжить разговор.

– Что же занесло тебя в Главный город? – всё-таки решила она удовлетворить своё любопытство.

– Жизнь – что же ещё, – последовал философский ответ. – Нас у родителей было семеро, я вторая по старшинству. Приходилось помогать матери по дому, нянчить младших. Когда мне это надоело, я сбежала в город.

На лице мисс Кенельман появилось участие.

– Сколько лет тебе тогда было? – спросила она.

– Семнадцать. А, может, шестнадцать – точно не помню.

Участие сменилось замешательством.

– Шестнадцать?! Семнадцать?! – ужаснулась Эмили. – Ты серьёзно? Мы в интернате, в этом возрасте ещё строем за ручки ходили! Под присмотром педагогов, разумеется…

Грета никак не прокомментировала её высказывание. Она лишь сделала неопределённое движение бровями и отвернулась.

– Тяжело пришлось?

– Не тяжелее, чем дома. Я не жалею, что сбежала. – Мисс ван Мейер шумно втянула ноздрями воздух. – Вот только океана мне не хватает!..

Всем своим видом она давала понять, что не хочет продолжать разговор на эту тему. Эмили не посмела больше ничего спрашивать.

Сидящая на переднем сиденье женщина в бейсболке внезапно обернулась. Видимо, она слышала их беседу.

– Там есть океан, – сообщила она Грете с приятной улыбкой. – Я смотрела карту.

– Да? – Это сообщение явно пришлось по душе мисс ван Мейер, на её лице отразилось удовлетворение. – Вот и отлично!

Женщина в бейсболке кивнула.

– Меня зовут Бао. Бао Мин, – представилась она. Внешность у неё, действительно, была азиатская.

– Бао? Здорово! А я Грета ван Мейер. А это моя подруга Эмили… Как тебя там?

– Кенельман. Моя фамилия Кенельман…

Эмили не стала возражать против того, что её так скоропалительно записали в подруги.

Автобус увозил их всё дальше и дальше от Главного города. Спальные районы с многочисленными высотками сменились сначала заброшенными стройками, а затем унылыми пустырями. Дорога запетляла между каменистыми холмами, плавно поворачивая то вправо, то влево. Но вдруг, когда автобус заехал за очередной поворот, пассажиры одновременно ахнули: перед ними предстала большая апельсиновая роща. После наводящих тоску урбанистических пейзажей она выглядела просто раем.

Да-да, тогда ещё можно было встретить деревья. Правда, очень редко и только за городской чертой, но тем не менее…

– Это… это деревья?! – воскликнул мужской голос позади Эмили. Она обернулась, но не успела понять, кто кричал. Остальные пассажиры тоже не на шутку разволновались и принялись вскакивать со своих мест.

– Деревья! Деревья! – выкрикивали они. – Ребята, это деревья! Настоящие! Зелёные! С плодами! О, господи!

Автобус остановился в нескольких метрах от рощи, водитель повернулся к взбудораженным пассажирам.

– Пожалуйста, успокойтесь! – Он встал и поднял руки, пытаясь утихомирить людей. – Успокойтесь! Сядьте на свои места!

– Откройте двери! – просили его. – Пожалуйста! Мы хотим подойти к деревьям!

– Сейчас этого нельзя делать! – Водитель отталкивал напиравших на него пассажиров. – Вам запрещено покидать салон! Сядьте все на свои места!

Разочарованные члены экспериментальной группы умерили свой пыл и стали понемногу затихать. Шофёр облегчённо вздохнул. Тем не менее автобус продолжал стоять.

– Что такое? Почему мы не едем? – Эмили нетерпеливо поёрзала.

– Мне кажется, просто не можем, – выдвинула версию Грета. – Наверняка этот милый зелёный островок – частное владение, и на проезд требуется разрешение.

Водитель достал смартфон и сделал короткий звонок. Потянулись минуты ожидания.

– Простите, а почему мы стоим? – Эмили начала беспокоиться, неизвестность всегда выбивала её из колеи.

– Забор закрыт, – пояснил шофёр. – Сейчас хозяин с ключом подъедет.

Мисс Кенельман посмотрела на апельсиновую рощу – никакого забора вокруг неё не было и в помине. Женщина перевела непонимающий взгляд на Грету.

– Ты как будто с Луны свалилась, – хмыкнула та. – Это невидимый забор. Милая рощица окружена защитным полем, иначе городские вандалы уже давно понаделали бы здесь массу мест для пикников.

– Надо же! – удивилась Эмили. – Понятия не имела, что такое бывает…

– Потому что, небось, сидишь безвылазно в городе, – фыркнула мисс ван Мейер. – Кроме работы, ресторанов и ночных клубов, нигде не бываешь.

Непостижимым образом чернокожая женщина умудрилась попасть прямо в точку. Мисс Кенельман была уязвлена.

– Ну почему же? – возразила она, судорожно стараясь припомнить иной способ собственного времяпрепровождения. – Я бываю за городом. У меня… вот… был один поклонник… Он вывозил меня за город. Мы разводили костёр на пустыре и всю ночь занимались любовью.

– Да-а? – в голосе Греты зазвучали нотки иронии. – Ну и как, понравилось?

Эмили не совсем поняла, почему её рассказ вызвал такую реакцию.

– Не очень, – неуверенно ответила она. – Земля оказалась такой холодной! Не спасал даже плед, на котором мы лежали. К тому же постоянно приходилось поддерживать огонь, чтобы он не погас. Это отвлекало от секса.

– Всё? – Собеседница бросила на неё насмешливый взгляд. – Все твои впечатления от загородной жизни?

Мисс Кенельман начала раздражаться. Эта афрогражданка, выросшая в семье на нищих островах, слишком много себе позволяла.

– Нет, не всё! – голос Эмили окреп. Пассажиры на соседних сиденьях стали прислушиваться. – Ещё несколько раз он возил меня на океанское побережье! Мы разводили костёр на пляже и опять занимались любовью. Там мне больше понравилось. За день солнце нагревало песок, и он всю ночь оставался более-менее тёплым. Но огонь всё равно приходилось поддерживать, и это отвлекало от секса!

Мисс ван Мейер шумно втянула ноздрями воздух.

– За всю жизнь у тебя был один-единственный поклонник, который вывозил тебя за город?

Это уже было чересчур. Даже если заносчивая леди, сидящая рядом, всю жизнь только и делала, что спала с миллионерами, она не имела никакого права разговаривать с людьми подобным образом.

– Знаешь, у меня была масса поклонников! – сверкнула глазами Эмили. – Но обеспеченный, действительно, был всего один. Чтобы выехать за город, сама понимаешь, нужна машина. И она у него была! И не с электрическим двигателем, а с бензиновым! Он тратил целое состояние на заправку и ещё оплачивал огромный налог за загрязнение окружающей среды! Я уже не говорю о том, что он покупал дорогущие дрова, чтобы разводить костры и поддерживать огонь всю ночь!

В автобусе воцарилась полная тишина.

– И после всего этого ты ему сказала, что тебе не слишком понравилось заниматься сексом возле костра? – хмыкнула Грета.

На лице мисс Кенельман отразилось искреннее недоумение.

– Но если мне, действительно, не слишком понравилось? – растерялась она.

– Я даже не буду спрашивать, кто кого бросил, – резюмировала чернокожая женщина. – И так всё ясно.

По салону пронёсся вздох разочарования – видимо, все ждали более интересного продожения истории. Недоумение на лице мисс Кенельман сменилось замешательством. Обидевшись, она отвернулась к окну. Грета почувствовала, что перегнула палку.

– Ладно, – примирительно сказала она. – Не дуйся! У меня вообще не было богатых поклонников, и о загородной жизни остались только детские воспоминания. А про невидимый забор я знаю просто потому, что всю жизнь драила полы в домах толстосумов. Они часто ставят защитное ограждение вокруг дорогих вещиц, чтобы прислуга не могла к ним прикоснуться. Поэтому я и не удивилась, что возле рощи есть такой заборчик. Даже боюсь представить, сколько он стоит.

Эмили немного расслабилась. Получается, у её соседки была не слишком лёгкая жизнь. Если она зарабатывала на хлеб мытьём полов, то образования у неё наверняка нет, поэтому и культуры недостаёт. Надо быть мудрее и делать на это скидку.

– А я слышала, – заметила с переднего сиденья Бао, – что сейчас ставят не просто невидимые заборы. Уже придумали мгновенно воздвигаемые, непробиваемые ограждения, которые абсолютно невозможно разрушить. К тому же они надёжно скрывают от чужих глаз то, что за ними находится.

– Это как? – наморщила лоб мисс Кенельман.

– А вот так! – продолжила азиатка. – Вы просто идёте и видите какой-то сгусток тумана. Оказывается, здесь что-то стоит, но вещи этой вы разглядеть не можете. А если потрогать этот туман, то на ощупь он будет твёрдым.

– Чтобы до дорогой вещички не только не могли дотронуться, но и не видели, что она из себя представляет, – внесла ясность Грета.

– А когда прислуга уходит, защитное ограждение убирают и делают вещь видимой, – согласно кивнула Бао.

Эмили внимательно выслушала обеих женщин, но не стала ничего комментировать. Обида ещё не улеглась в её душе. Не найдя ничего лучше, она отвернулась к окну и принялась рассматривать апельсиновую рощу.

Образцово-показательные, прямые деревья, аккуратно посаженные на равном расстоянии друг от друга, были покрыты блестящими, глянцевыми листьями насыщенного, зелёного цвета. Мисс Кенельман попыталась найти глазами хоть один жёлтый лист и не смогла. Очевидно, деревья в достаточной мере получали и влагу, и удобрения. Яркие, оранжевые апельсины, как одинаковые теннисные мячики, висели на упругих ветках. Примечательно, что на земле не лежало ни одного плода. Наверное, роботы их тщательно убирали. Эмили даже засомневалась, а настоящая ли это роща? Может быть, перед ними всего лишь качественная пластиковая подделка?

Женщина почувствовала, что кто-то дотронулся до её руки. Повернувшись, она увидела перед собой виноватые глаза Греты. Что ж, надо было заключать перемирие.

– Я никогда не встречалась с миллионерами, – произнесла Эмили, стараясь, чтобы в её словах звучало как можно меньше уязвлённого самолюбия. – И мне не приходилось убираться в их квартирах. Я не знаю, как они живут.

Колкость по поводу уборки была маленькой местью.

– Ничего не потеряла, поверь мне.

Мисс ван Мейер смирилась с выпадом в свой адрес.

– А кто вы по профессии? – поинтересовалась Бао у Эмили.

– Я врач, – ответила та. – Врач-аллерголог.

В это время водитель оповестил пассажиров:

– А вот и хозяин!

Со стороны апельсиновой рощи шустро двигался небольшой электромобиль с откидным верхом. За рулём сидел не кто иной, как сам мистер Джон Хьюз. Остановившись в нескольких метрах от автобуса, профессор привстал и приветственно помахал рукой. Эмили заметила, что на его руке болтается какой-то браслет. Сняв этот самый браслет, мужчина с сосредоточенным видом принялся производить с ним некие манипуляции. Пассажиры терпеливо ждали.

– Что он делает? – обратилась Эмили к Грете. Раз уж та была такой всезнающей, может, она могла прояснить ситуацию.

– Очевидно, это и есть ключ от забора, – предположила чернокожая женщина. – И профессор сейчас вставляет его в замочную скважину.

Через секунду перед автобусом прямо в воздухе возникли большие, искрящиеся ворота. Эмили показалось, что они сделаны из огромного количества рыбьих чешуек. Скорее всего, такой эффект создавало электричество. Ещё через секунду ворота растаяли в воздухе – по всей вероятности, путь был открыт. Электромобиль Джона Хьюза развернулся и тронулся в обратном направлении. Автобус поехал за ним.

Когда пересекали апельсиновую рощу, кто-то сзади тронул Эмили за плечо.

– Извините, мисс, – раздался прямо над её ухом приглушённый мужской голос. – Могу я задать вам профессиональный вопрос?

Очевидно, этот человек слышал, кем является сидящая впереди него женщина. Эмили попыталась обернуться, чтобы увидеть, с кем разговаривает. Но поворот на сто восемьдесят градусов, да ещё в полулежачем положении оказался не самым лучшим упражнением для шеи шестидесятилетней женщины.

– Разумеется, – ответила она, решив удовлетвориться только звуком голоса собеседника.

– Как вы считаете, почему наш покровитель, мистер Джон Хьюз, ездит среди апельсиновых деревьев в открытом автомобиле? Он не боится заработать приступ аллергии?

Ох уж эта чрезмерная забота о здоровье! Эмили иногда казалось, что люди не могут думать больше ни о чем, как только о состоянии собственного организма. Бывало, к ней на приём приходили пациенты, которые до паранойи боялись каких-то мнимых угроз со стороны окружающего их мира.

– Я не знаю, – растерянно улыбнулась она, хотя собеседник вряд ли мог видеть её улыбку. – Может быть, он каждый день делает инъекции модинака?

Мужчина, кажется, отодвинулся.

– Модинак… – пробормотал он. – Да, конечно. Но это очень дорогое лекарство…

Видимо, тема аллергии была ему близка.

– К сожалению, – подтвердила Эмили.

Она всё-таки сделала над собой усилие и, привстав, обернулась, чтобы посмотреть, с кем разговаривает. Сидящий позади неё мужчина оказался симпатичным, худощавым европейцем с выразительными, карими глазами. Его пышная, каштановая, с медным оттенком шевелюра была лишь слегка подёрнута сединой. Мисс Кенельман немного смутилась. Она всегда немного смущалась, когда понимала, что мужчина ей понравился. Внезапно все слова, которые она хотела произнести, вылетели у неё из головы. Повисла неловкая пауза. Грета удивлённо уставилась на свою соседку, затем перевела взгляд на заднее сиденье, вздёрнула брови и отвернулась.

– Меня зовут Ричард Вайлоу.

Мужчина протянул руку для рукопожатия, глаза его засветились. Кажется, он тоже почувствовал симпатию и моментально перешёл к ответным действиям. Эмили сбросила лёгкое оцепенение и вложила руку в мужскую ладонь. Она оказалась мягкой, сухой и тёплой.

– Эмили Кенельман.

– Да, я слышал ваше имя, – кивнул собеседник.

От Ричарда повеяло таким расположением и доброжелательностью, что у Эмили моментально улучшилось настроение. Как она любила эти мгновения! Тот короткий временной период, когда она встречала мужчину и внезапно понимала, что между ними проскочила искра, намёк на будущие близкие отношения, надежда на духовную и физическую близость… Почему она не заметила Ричарда раньше? Наверное, вчера она была слишком взволнованна, а сегодня просто не обратила внимания, кто сидит на заднем сиденье. Мисс Кенельман вздохнула, вздох получился каким-то прерывистым. Грета снова взглянула на неё, изогнув одну бровь. Эмили подняла спинку сиденья и приняла сидячее положение.

Автобус вынырнул из апельсиновых зарослей. Его пассажиров ждало новое потрясение – они увидели пальмы. По салону пронёсся гул восхищения. Одиночные, редко посаженные тропические деревья были очень высокими и стройными. Их макушки венчали аккуратные кроны с сочными, зелёными листьями. Вокруг пальм росла удивительно густая, бархатная, ровно подстриженная трава.

Идеальная, безупречная, искусственная природа.

Впереди показалась каменная арка с высеченными на ней букетами лилий. Лепестки цветов были окрашены в розовый цвет. Как гигантская подкова, арка высилась над асфальтовой дорогой. «Вилла «Розовые лилии», – гласила надпись на ней.

– Вот и приехали, – констатировала Грета.

* * *

Джон Хьюз-младший «в третьей степени» задумчиво смотрел на висящую в вакууме Эмили. Экран лабораторного кластера периодически показывал какие-то цифры, графики и таблицы, заставляющие его хмуриться и нервно тереть переносицу. Миссис Вайлоу безмятежно спала, сложив руки на груди. Очертания её фигуры были несколько размыты. Так всегда бывает, когда капсульная субстанция сканирует состояние биологического тела. Субстанция – это газ, который проникает в клетки живой ткани, окутывает их, сканирует и передаёт полученную информацию в лабораторный кластер. Фактически, Эмили сейчас была разложена на молекулы… На самом деле ничего страшного с ней не происходило. Когда процесс закончится, субстанция покинет тело женщины, всё станет на свои места, и она проснётся. Сканирование никак не скажется на её здоровье, а профессор будет иметь полную картину её физического здоровья на биохимическом уровне.

* * *

– А здесь отличное местечко! – воскликнула Бао.

Между пальмами показались белоснежные бунгало с большими окнами. Крыши домов были сделаны из какого-то искусственного материала, стилизованного под древесину. Вокруг росли кусты розовых лилий, вдали виднелась синяя полоска воды.

– Океан! Океан!!! – вытянула шею обрадованная Грета.

Мистер Хьюз остановил электромобиль, за ним притормозил и автобус. Водитель открыл двери и выпустил траволатор, чтобы профессор мог подняться в салон. Эмили обратила внимание, что Джон держал в руках связку точно таких же браслетов, как и тот, который болтался у него на запястье.

– Доброе утро, дамы и господа! – улыбнулся руководитель эксперимента и обвёл присутствующих своим холодным, странным взглядом.

Мисс Кенельман поёжилась.

«Господи, как человек может одновременно улыбаться и так смотреть?» – подумала она.

Пассажиры мгновенно затихли. Эмили вдруг придавило к автобусному сиденью: тело налилось тяжестью, руки и ноги казались свинцовыми.

«Всё-таки это гипноз», – пронеслось в её голове. – «Или какие-то его элементы. Несомненно! Но зачем? Ч-чёрт…»

– Надеюсь, дорога не была для вас слишком утомительной, – продолжал мистер Хьюз. Ответом ему было гробовое молчание. – В качестве приветствия, я хочу сказать вам несколько слов, чтобы внести ясность в некоторые наверняка интересующие вас вопросы.

Он присел на свободное сиденье и перестал улыбаться.

– Вы прибыли на виллу «Розовые лилии»! – объявил профессор. – Данная территория является собственностью Департамента здравоохранения нашей страны. Её содержание оплачивается налогоплательщиками – просьба это помнить и не наносить порчу имуществу. Далее. Вы все сейчас пойдёте на заселение. Заселяться следует по четыре человека в одно бунгало. Кто и с кем будет жить, разницы не имеет, лишь бы вам было комфортно. Каждому человеку предоставляется отдельная спальня с туалетом и душем. Питаться будете по расписанию, которое вывешено в холле каждого дома. Там же, в холле, находится столовая. Еду вам будут приносить официанты. Перемещаться по территории виллы можно без ограничений, за её пределы выходить нельзя, да вы и не сможете. Невидимый забор закрыт, и проходов в нём нет.

– Мы здесь заперты?! – подал голос Ричард. Его тон был немного возмущённым и даже вызывающим.

– Вы здесь заперты, – спокойно подтвердил мистер Хьюз, даже не взглянув в его сторону. – Это условие оговорено в подписанном вами контракте. Тем не менее, чтобы вам в голову не взбрело ничего лишнего, я сейчас надену на руку каждому вот это.

Он тряхнул якобы металлическими браслетами, но ожидаемого звука лязгающего металла, однако, не последовало.

– Что это? – спросил мистер Вайлоу. Очевидно, его любопытство было сильнее гипнотического воздействия. – Браслеты электронного слежения?

– В том числе.

На этот раз профессор всё-таки удостоил Ричарда взглядом, Эмили это почему-то не понравилось.

– В том числе, – повторил Джон. – Но не только. Это кластеры – новейшая разработка специалистов Кремниевой долины. На самом деле у них много функций.

– Каких? – не унимался мистер Вайлоу.

– Я вам потом объясню, – не стал вдаваться в подробности профессор. – Если у меня будет время и желание.

– И всё-таки?

– И всё-таки вы подписали контракт! – повысил голос руководитель эксперимента. Видимо, назойливость одного из его участников ему надоела. – Контракт сроком на три месяца вашего пребывания здесь и пожизненного наблюдения в дальнейшем! В случае его расторжени вы должны будете выплатить неустойку в оговорённом размере! И не задавайте больше лишних вопросов! Если я сказал, что объясню потом, значит, объясню потом.

«Боже, куда я влипла?!» – с ужасом подумала Эмили.

Ричард примолк, мистер Хьюз ещё раз смерил его недовольным взглядом.

– Браслеты действительно будут постоянно мониторить ваше местонахождение на территории виллы, – стараясь справиться с раздражением, произнёс Джон. – В первую очередь, это нужно для охраны вашего же здоровья и безопасности. В апельсиновой роще гулять можно, к океану проход закрыт. Потонете ещё…

– К океану – что?.. – очнулась Грета. – Что – к океану?..

– К океану проход закрыт, – повторил мистер Хьюз. – Пляж полностью отгорожен от территории виллы электромагнитным защитным полем. Посмотреть на океан, естественно, можно, искупаться – нет.

– Но как же… – забормотала Грета, растерянно оглядываясь. – Как же так? Я же хотела… Я мечтала… Я не буду купаться! – умоляюще воскликнула чернокожая женщина. – Я только ноги помочу! Пожалуйста!

– Сначала вы помочите ноги, – в голосе профессора снова зазвучало недовольство. – Потом зайдёте по пояс, потом захотите поплавать. А потом вас захлестнёт волной, утянет отливом или сожрут акулы. Нам слишком дорого обойдётся ваш труп!

– Но как же!.. – не сдавалась Грета.

– Я сказал – нет! – отрезал Джон.

Чернокожая женщина сникла.

Притихшие пассажиры сидели, вжавшись в свои кресла. Мистер Хьюз, удовлетворённый тем, что больше никто не смеет ему возражать, снова заговорил.

– Считайте, что эксперимент уже начался. Пока я ещё не решил, когда сделаю вам инъекции. У вас здесь две задачи. Первая – аккуратно проходить необходимое медицинское обследование, вторая – психологически настроиться на грядущие перемены в вашей жизни. Я считаю, что оба этих процесса займут от четырёх до шести недель. А там начнём колоть. Я буду жить здесь же, на вилле, в отдельном бунгало. Каждый день я буду вас навещать.

– Прямо реалити-шоу какое-то, – пробурчала Грета себе под нос. Громко высказывать свои умозаключения она уже не решалась.

Сердце Эмили предательски ёкнуло.

– У кого-нибудь есть ещё вопросы? – поинтересовался Джон.

Все молчали.

– Впрочем, спросить меня о чём-либо вы сможете в любой момент. Для этого вам нужно или зайти ко мне в бунгало, или связаться со мной через кластеры, которые я сейчас вам раздам.

Профессор пошёл по салону, вручая каждому странного вида браслет.

Получив так называемый «кластер», Эмили стала придирчиво его рассматривать. Руки и ноги уже приобрели привычную лёгкость – видимо, гипноз прекратил своё действие. Хотя смотреть, собственно, было не на что. Браслет как браслет, с виду вроде бы металлический, но на ощупь похож на пластик. В ширину он был примерно один дюйм, в длину около шести. Где-то полдюйма занимало нечто, похожее на экран. И что можно разглядеть на экране размером в полдюйма?

– Нажимаем сюда, – показал мистер Хьюз как раз на полудюймовый квадрат, – и смотрим, что происходит.

Все послушно проделали указанную манипуляцию и не смогли удержаться от громкого выражения собственных эмоций. В воздухе перед участниками эксперимента возникли дисплеи, похожие на экраны планшетных компьютеров. Фантастика, ставшая реальностью! От многочисленных экранных ярлычков у Эмили зарябило в глазах.

– Смотрим на крайний левый ряд, – инструктировал Джон, – отсчитываем третий значок сверху и тыкаем в него пальцем.

Мисс Кенельман последовала указанию. Её палец насквозь пронзил повисший в воздухе экран, не вызвав никаких ощущений. Панель планшетного компьютера мгновенно сменилась на панель смартфона.

– Просто нажмите цифру «1» и «вызов», – произнёс профессор, – и вы моментально свяжетесь со мной. Никаких сигналов при этом не будет.

«Обычный смартфон, только в другой оболочке», – сообразила Эмили. Она быстро привыкала к техническим новинкам.

Хотя последующие события показали, что этот вывод был несколько поспешным.

– Если хотим свернуть все приложения, то снова нажимаем сюда, – показал Джон на маленький экранчик на браслете.

– А можно вопрос? – раздался голос Бао.

Эмили удивлённо повернулась в её сторону. Вот уж от кого она не ожидала инициативы, так это от азиатки.

– Да, пожалуйста, – кивнул профессор.

– Скажите, а такое количество растений не приведёт к приступам аллергии у всех нас?

Похоже, мисс Мин была подвержена заботе о своём здоровье до такой степени, что даже новейшая разработка Кремниевой долины не произвела на неё никакого впечатления.

– Что? – Руководитель эксперимента не сразу понял, о чём его спрашивают. – Ах, это… – Он поморщился так, как если бы назойливая муха села ему на нос. – Насчёт этого не беспокойтесь. Все растения гипоаллергенны, они выращены нашими агрономами по специальному методу. В частности, у цветов нет запаха, и они не распространяют пыльцу.

– Даже апельсиновые деревья?

– Апельсиновые деревья?.. – По всему было видно, что меньше всего на свете мистера Хьюза волновали эти растения.

– Да, апельсиновые деревья, – настойчиво повторила Бао. – Ведь цитрусовые выделяют в воздух фитонциды, способные спровоцировать сильнейшие аллергические реакции.

– Ну, если у кого-нибудь из вас начнутся эти самые аллергические реакции, обращайтесь ко мне. У меня есть очень большие запасы модинака, – успокоил её профессор.

Кажется, ответ всех удовлетворил. Пассажиры принялись покидать автобус. Эмили вышла последней, траволатор медленно спустил её на землю. Она посмотрела на группу людей, бок о бок с которыми ей предстояло провести следующие три месяца. Настроение у всех было одинаковое: в глазах каждого горело неприкрытое любопытство и ожидание приключений.

– Была бы я была моложе, я бы сейчас завизжала от восторга, – выдохнула Грета. – Хотя, конечно, этот мистер Хьюз поступает по-свински, не пуская нас к океану…

Похоже, тревожно на душе было у одной только Эмили.

– Кстати, вы заметили? – поинтересовался Ричард. – Никто не обсуждает, что именно нас ждёт в конце эксперимента.

– Я думаю, никто ещё до конца не осознал, что его ждёт, – высказала своё мнение мисс Кенельман. – Всё произошло слишком быстро. Но у нас будет время обдумать наше положение. Вы же слышали? Нам дают несколько недель на адаптацию.

– Ты считаешь это адаптацией? – хмыкнула мисс ван Мейер. – Как по мне, нам просто дают время смириться с нашей участью.

Никто не нашёл, что ей на это возразить.

По поводу заселения вопросов никаких не возникло: Эмили, Грета и Бао сразу решили, что жить будут в одном бунгало. После некоторых колебаний к ним присоединился и Ричард.

– Мужской компании мне будет, конечно, не хватать, – рассудил он. – Но такие прекрасные женщины всё компенсируют, я не сомневаюсь.

Мистер Вайлоу выразительно посмотрел на Эмили, которая тут же смущённо опустила взгляд. Грета хмыкнула; Бао, казалось, ничего не поняла.

Вход в бунгало открывался при помощи кластера, Джон Хьюз лично впускал постояльцев и спешил к другим домикам. Ричард толкнул дверь – она бесшумно отъехала в сторону, приглашая гостей в полутёмное нутро их нового жилища. Эмили стало ещё больше не по себе: она почему-то всегда боялась незнакомых, плохо освещённых помещений. Её будущие соседи давно вошли, а она всё стояла на пороге, не решаясь сделать шаг. Каждой клеточкой своего тела она ощущала обречённость. В голове билась одна-единственная мысль: «Назад дороги всё равно нет… Назад дороги нет…» Но заставить себя перешагнуть порог женщина не могла.

Кто-то зажёг в доме свет, в дверном проёме появилась Грета.

– Кенельман! – рявкнула она прямо в лицо Эмили. – Что ты здесь застыла, как статуя? Мы уже распределили комнаты.

– Я не могу, – прошептала та, сильно вздрогнув.

– Что?! – наклонилась к ней мисс ван Мейер. – Говори громче, я не расслышала.

Эмили откашлялась.

– Я не могу, – повторила она.

– Что ты не можешь?

– Зайти не могу.

– Почему? Столбняк напал? Давай, заходи и не парься!

Грета потянула Эмили за руку. Мисс Кенельман подчинилась её напору и всё-таки переступила порог – зыбкую грань, заставившую её навсегда распрощаться со старой жизнью.

Глава 5

Цениавианская субстанция максимально щадяще выводила пациента из анестезии. Джон Хьюз-младший «в третьей степени» смотрел, как Эмили стала делать глубокие и сильные вдохи, приоткрыла глаза и зашевелилась. Он не спешил вытягивать её из капсулы – пусть ещё немного понежится в сладком сне. Профессор и сам любил погружаться в этот светлый, прозрачный, лёгкий, звенящий, как хрусталь, и доставляющий немыслимое удовольствие сон. Жаль, что в капсулу нельзя было заходить слишком часто. Всё-таки разложение собственного тела до элементарных частиц не являлось полезным для здоровья, да и субстанция имела свойство истощаться, а запасы её были ограничены. Думать о том, что будет, когда они закончатся, Джону абсолютно не хотелось. Он поспешно отогнал от себя эту мысль.

Эмили окончательно пришла в себя. Профессор убедился, что она его видит, и знаками показал, что ей пора покидать капсулу. Миссис Вайлоу, хитро улыбнувшись, отрицательно покачала головой. Джон погрозил ей пальцем. Его ледяной взгляд подобрел, и Эмили на несколько секунд показалось, что не так уж сильно он похож на своего прапрадеда. Женщина игриво наклонила голову, но в глаза профессора тут же вернулся холод. Миссис Вайлоу обречённо прислонила ладонь к стенке капсулы и тут же оказалась снаружи. После пребывания в вакууме непослушные колени подогнулись, женщина шлёпнулась на пол. Мистер Хьюз торопливо подал ей руку, помогая подняться. Эмили немного постояла, привыкая к твёрдой поверхности под ногами, и только затем принялась одеваться.

– Ну, что показывают мои биологические часы? – поинтересовалась она. Не то чтобы это её сильно волновало, но надо же было что-то говорить. – Сколько мне ещё осталось? До юбилея дотяну?

Голос женщины звучал спокойно и даже шутливо, однако Джон почему-то не разделял её игривого настроения. Он вертел в руках кластер Эмили, изредка бросая на неё внимательные взгляды. Миссис Вайлоу сделала удивлённую и непонимающую мину.

– Вы слышите меня? – вздёрнула она брови. – Я задала вам вопрос.

Мистер Хьюз вздохнул.

– Почему вы до сих пор ходите с таким допотопным кластером? – Профессор протянул вещицу владелице. – Этот прибор уже вполне может носить звание антиквариата. Сейчас продаётся столько новых, интересных моделей! Не хотите заменить?

Интуитивно Эмили поняла, что он пытается оттянуть какой-то неприятный разговор.

– Нет, он дорог мне как память.

Миссис Вайлоу взяла свой прибор и надела его на руку. Если этот человек хочет тянуть резину, пусть тянет, сколько влезет.

– Память о ком?

– Не о ком, а о чём. Память о днях, проведённых на вилле «Розовые лилии».

– Неужели?! – Было видно, что Джон засомневался в искренности её ответа. – Он сохранился у вас ещё с тех далёких времён?

– Его вручил мне ваш прапрадед. Это самая первая разработка специалистов Кремниевой долины.

Эмили ждала, что после этих слов на лице собеседника появится благоговейный трепет, но ничего подобного не произошло. Видимо, почивший предок не являлся для мистера Хьюза кумиром.

– Разве на вилле было что-то, о чём стоит хранить такую память? – хмыкнул он, сделав ударение на слове «такую». Вместо благоговения в его голосе прозвучала насмешка.

– Да, было.

Реакция профессора не понравилась миссис Вайлоу, и ответ её прозвучал сухо.

– Позвольте поинтересоваться, что именно?

Какие-то секунды женщина раздумывала, а стоит ли посвящать этого человека в свои личные воспоминания. Насмешек над своим прошлым она не терпела и старалась не прощать. А впрочем… Если просто промолчать, то он тем более ничего не поймёт.

– Что именно? – переспросила Эмили и взглянула мистеру Хьюзу прямо в глаза. Ей хотелось донести до него всю важность того, что она сейчас скажет. – Ощущение будущего счастья. Чувство, что можно стереть из памяти ошибки прошлого. Радость, что всё плохое осталось позади, его можно забыть и начать жизнь с чистого листа. В буквальном смысле начать жить заново, ведь я снова была молода и здорова. И много-много времени впереди… Больше я никогда ничего подобного не испытывала. Вот об этом мне напоминает «допотопная», как вы выразились, вещица.

На миг Эмили показалось, что она не зря произнесла свою речь. Некая тень омрачила лицо её собеседника, однако тут же была стёрта вежливым равнодушием.

– Но ведь вам же не раз после этого возвращали молодость? – спросил он, видимо, для того, чтобы внести полную ясность в ситуацию.

– Да, не раз и не два, – согласилась стоящая перед ним женщина. – Но таких ощущений почему-то больше не возникало.

Миссис Вайлоу закончила одеваться и отвела глаза.

– Ну, так что? – спросила она тоном, дающим понять, что разговор о её личных переживаниях закончен. – Вы мне так и не ответили, доживу я до следующего юбилея?

Мистер Хьюз, прищурившись, посмотрел куда-то в сторону. Казалось, ему страшно не хотелось обсуждать эту тему.

– Смотря, до какого, – произнёс он. – Если вы имеете в виду своё трёхсотлетие, то однозначно – нет.

А вот это было для Эмили неожиданностью. За всю историю эксперимента она впервые услышала подобную фразу.

– Я имела в виду ближайший юбилей…

Миссис Вайлоу взглянула на своего собеседника с неприязнью, но уголки её рта привычно поползли вверх, изображая улыбку. Женщина решила, что Джон просто неудачно пошутил.

– Ближайший – это двести семьдесят? – зачем-то уточнил профессор. Можно подумать, он не знал.

– Ну конечно! – В голосе Эмили зазвучали нотки раздражения. – Как будто вы забыли или разучились считать!

– Боюсь, и до этой даты вам не дожить.

Миссис Вайлоу не любила, когда с ней разговаривали в такой безапелляционной манере. Джон Хьюз-младший «в третьей степени» явно не отличался деликатностью.

– Всё настолько плохо? – стараясь не выдавать своих эмоций, поинтересовалась она.

Мужчина смерил Эмили своим ледяным взглядом и повернул к ней экран лабораторного кластера.

– Смотрите сами.

В глазах миссис Вайлоу зарябило от цифр. Несколько секунд она внимательно их разглядывала, затем отвернулась.

– Я не хочу в это вникать.

Раздражение мешало ей сосредоточиться.

– Ну, почему же? – Профессор сделал приглашающий жест рукой. – Вы врач, можете поставить свой собственный диагноз.

– Не хочу. – Эмили отрицательно покачала головой. – Нет настроения. К тому же я две сотни лет доверяла сотрудникам этой лаборатории. Почему я не должна доверять вам? Если вы говорите, что дело плохо – значит, дело плохо.

На лице мистера Хьюза отразилось удивление.

– И вас нисколько это не трогает?

– Нет. – Женщина старалась говорить спокойно. – Почему это должно меня трогать? Я прекрасно знаю, что будет дальше. Вы вколете мне очередную дозу М5F17, и моя жизнь начнётся сначала.

Джон продолжал удивлённо и внимательно смотреть на Эмили, а она совершенно не понимала, что означает этот взгляд. Каждая её встреча с этим человеком заканчивалась тем, что, наговорив друг другу массу колкостей, они расставались в раздражении. Профессор и сегодня был в своём репертуаре, но эти его странные взгляды и многозначительные паузы сильно выбивались из привычной колеи. Миссис Вайлоу ждала подтверждающих её фразу слов, но их не последовало. Женщина слегка растерялась.

– Так ведь? – осторожно уточнила она.

Джон молчал.

– Мистер Хьюз?

Тот не отзывался.

– Мистер Хьюз? Что-то случилось? Почему вы молчите?

Профессор не отрывал взгляда от лица Эмили.

«Какая же она всё-таки красивая!» – мелькнуло у него в голове. – «Даже в таком возрасте…»

Но тянуть дольше уже было нельзя.

– У меня закончился препарат, – объявил Джон. – Его запасов больше нет.

Эмили не сразу поняла смысл сказанного. На секунду ей показалось, что это прозвучал голос не профессора, а какого-то постороннего, случайно попавшего сюда человека. Миссис Вайлоу даже оглянулась. Разумеется, в помещении, кроме них двоих, больше никого не было.

– Что вы сказали? – переспросила она, нервно сцепив пальцы рук.

– Я сказал: у меня закончился препарат М5F17, – терпеливо повторил мистер Хьюз. – Его запасов больше нет.

Всё-таки это говорил он. Это двигались его губы, и звучал его голос. Это Джон Хьюз-младший «в третьей степени» пытался донести до неё жуткий смысл своих слов. Эмили не знала, как ей на это реагировать.

– Мне показалось, я что-то не так поняла…

Миссис Вайлоу попыталась спрятать свою растерянность за иронией и улыбнуться, но гримаса вышла кислой.

И вдруг её осенило. Господи, какая же она дура!

– Подождите… – Едва заметный вздох облегчения вырвался из её груди. – Подождите! Вы шутите? Что значит «закончился препарат»? Вы же можете синтезировать новый! Что за ерунда? Вы меня разыгрываете? – Эмили криво усмехнулась. – Это такая шутка, да?

Однако холод во взгляде Джона говорил об обратном.

– Я похож на человека, который может кого-то разыгрывать? – вздёрнул брови он. – Нет, моя дорогая. Вы правильно высказались обо мне пару минут назад. Если я говорю, что дело плохо – значит, дело плохо. Препарат закончился, и синтезировать новый я не могу. Если бы мог, я бы давно это сделал.

Новость была, как гром среди ясного неба. Миссис Вайлоу оказалась настолько к ней не готова, что даже не могла сообразить, какие эмоции сейчас испытывает.

– Но подождите, – она сосредоточенно потёрла виски. – Как это: вы не можете синтезировать новый препарат? Ведь вашему прапрадеду удалось это сделать. Вот это всё – это что?

Женщина повернулась к стене, на которой висели многочисленные напоминания о гениальном изобретении Джона Хьюза-старшего.

– Все эти награды, этот почёт, признание коллег, научные свидетельства результатов эксперимента? Мы, в конце концов?

– Кто – «вы»? – Голос профессора прозвучал жёстко.

– Мы все… – пролепетала миссис Вайлоу. Она испугалась этой внезапной жёсткости. – Нас же двенадцать человек. Было…

– В том-то и дело, что было…

– Вы что-то не договариваете? – Взгляд Эмили стал пристальным. – Вы что-то от меня скрываете?

Джон сделал глубокий вдох и, подвинув женщине стул, произнёс:

– Садитесь. Я всё вам сейчас расскажу.

* * *

– Вивиан, к вам посетительница, – мягко прошелестел в селекторе голос Кейт.

Мисс Мередит сидела на корточках и пыталась наладить процесс кормления голографической овечки. Инструкция к программе настенного пейзажа утверждала, что это возможно. Надо было протянуть руку, сорвать несколько ромашек и положить их в рот животному. Сложновато, конечно, учитывая тот факт, что ромашки в руке совершенно не ощущались. Тем не менее мисс Мередит уже их держала. Беленькая овечка отделилась от стада и подошла к хозяйке, моргая бессмысленными глазками. Но всунуть ромашки ей в зубы почему-то никак не получалось. Директор уже вся измучилась, а тут ещё этот звонок.

– Кто там, Кейт? – недовольно спросила она.

– Мисс Видовски из дома напротив.

Ромашки пришлось выпустить. Растения тут же вернулись на голографический луг, овечка убежала обратно в стадо. Мисс Мередит выпрямилась. На лице её было написано недовольство.

– По какому вопросу?

– Что-то по поводу одного из наших воспитанников.

– Опять?! – В голосе начальницы зазвучало раздражение. – Я уже сто раз ей объясняла!

– Видимо, она хочет, чтобы вы объяснили ей в сто первый, – хмыкнула в селекторе Кейт.

– Я же запрограммировала охранную систему не пропускать её, – поморщилась директор.

– Она и не пропустила. Мисс Видовски ждёт снаружи.

– Так выпроводи её! Скажи ей, пусть убирается…

В селекторе повисла пауза, затем Кейт деликатно кашлянула и произнесла:

– Вивиан…

– О, господи! – махнула рукой та, как будто секретарша могла её видеть. – Право быть выслушанным… Чёрт бы побрал эту Конституцию! Ладно, пусть зайдёт.

– Хорошо, – прошелестела Кейт.

Мисс Мередит плюхнулась в своё кресло и, в ожидании, забарабанила пальцами по столу.

Дверь кабинета бесшумно отворилась, на пороге возникла сухонькая дама в алом брючном костюме. На вид ей было лет около семидесяти.

«Господи, молодая баба», – подумала директор. – «И вот, нашла себе занятие – таскаться в интернат для несовершеннолетних».

– Добрый день, мисс Мередит!

Мисс Видовски улыбалась самой слащавой улыбкой, на которую, видимо, была способна.

– Добрый день, – вздохнула та. Своей улыбке она придала официально-вежливое выражение. – Чем могу быть вам полезна?

– Я присяду?

Дама в алом костюме явно хотела соблюсти все церемонии.

– Конечно. – Директор указала на один из стульев. – Присаживайтесь. Чай, кофе?

– Пожалуй, чайку, – кивнула посетительница. – В прошлый раз вы угощали меня удивительным напитком. Я потом пожалела, что не записала название.

– «Underocean Silver Rose», – напомнила ей мисс Мередит. – Чай, выращенный на подводных плантациях. Действительно, оригинальный вкус. Кейт! – позвала она в селектор. – Чашечку «Silver Rose» для мисс Видовски, пожалуйста.

Дама в алом костюме уселась поудобнее и только тут заметила пасущееся на стене стадо овец. Животные сбились в кучу и тупо пялились на нежданную гостью. Мисс Видовски ошарашено кашлянула и поспешила отвернуться, говорить о деле она почему-то не спешила. Мисс Мередит тоже молчала и несколько секунд рассматривала посетительницу, старательно скрывая свою к ней неприязнь.

«Это же надо нацепить такой костюм!» – бежали мысли в её голове. – «Просто кровавое пятно какое-то, а не женщина. Кровавое пятно на моём изысканном интерьере».

Мисс Видовски делала вид, что не замечала взгляда директора, хотя настроение её явно улавливала.

– Итак? – вздёрнула брови Вивиан. – Может, вы всё-таки объясните причину своего визита?

– Я жду чай, – хлопнула ресницами посетительница. – Или мы начнём разговор без него?

«Она ещё пытается упрекнуть меня в отсутствии гостеприимства!» – с возмущением подумала мисс Мередит. – «Вот нахалка!»

– Кейт подаст его с минуты на минуту. – В глазах директора мелькнул холод. – Давайте не будем терять времени. У меня его не так много, извините.

«Сейчас бы уже давно овечку накормила!»

Как бы соглашаясь с её мыслями, одно из животных подошло поближе к хозяйке и посмотрело на неё жалобным, голодным взглядом. Движением пальца Вивиан отправила выскочку на место.

– Хорошо. – Мисс Видовски покосилась на овцу и вздёрнула подбородок. – Я начну. Я пришла к вам по поводу одного из ваших воспитанников.

– Кевина Пранцинатти? – Мисс Мередит догадывалась, зачем явилась эта женщина.

– На этот раз нет.

«Надо же!» – Директор едва сдержалась, чтобы не высказать своё удивление вслух. – «У неё поменялись вкусы?»

– Да? Тогда по поводу кого?

– К сожалению, я не знаю её имени…

«Её имени!..» – насторожилась Вивиан. – «Так она пришла по поводу девочки! Решила примкнуть к нашему стану?»

– Я видела её вчера, около двух часов пополудни. Она маячила в окне интерната и что-то кричала.

А вот эти слова заставили мисс Мередит напрячься. Неужели она ошиблась в своих догадках, и всё обстоит намного серьёзнее?

– Мне известно об этом случае, – осторожно произнесла директор.

«К чему клонит это алое убожество?» – мелькнуло у неё в голове.

– Очень неприятный инцидент.

Мисс Видовски поджала губы так, что они превратились в ниточку.

– Мы разослали всем жителям близлежащих домов свои извинения. – Вивиан старательно придавала своему тону как можно больше официальности. – Мы это сделали ещё вчера вечером. Неужели вы не получали нашего сообщения?

– Конечно, я всё получила. – Дама поправила причёску. – Слава богу, Кластер-почта работает исправно.

– Тогда в чём проблема?

Мисс Видовски слегка замялась. Видимо, она подыскивала слова, чтобы поточнее выразить свою мысль.

– Видите ли, – медленно произнесла она, – хочу сразу заметить, что я не монстр, каким могу сейчас показаться. Я всего лишь законопослушная гражданка своего государства. Я чту закон, и в первую очередь, Конституцию, где прописаны права для всех жителей нашей страны.

– Так… – Мисс Мередит слегка опустила ресницы. Кажется, она начала понимать, зачем явилась эта женщина.

– Я очень сожалею, но моё право на тишину вчера было грубо нарушено воспитанницей вашего заведения. Это вопиющий факт, который действительно имел место, и у меня есть тому доказательство.

– Вы сняли видео? – Улыбка директора приобрела глубокомысленное выражение. Ей не впервой было общаться с шантажистами, эту грязь она чуяла за версту. – Ну да, конечно! И? Как вы собираетесь его использовать?

– Я собираюсь использовать его в суде.

В свою очередь, мисс Видовски улыбалась самым милым образом.

– Я так и думала, – заключила Вивиан. Сердце её быстро застучало, но она постаралась сохранить внешнее спокойствие. – Это ваше право. Значит, вы за этим пришли сюда? Чтобы сообщить мне о своём намерении?

Посетительница не ответила, она лишь зачем-то посмотрела в окно. Мисс Мередит замерла в ожидании. Дверь кабинета отворилась, в помещение впорхнула Кейт. На ней по-прежнему был фартук с кружевными оборками и чепчик. В руках она несла поднос, на котором стояла чашка ароматно пахнущего чая.

– О, да-да! – встрепенулась мисс Видовски. – Это тот самый аромат, конечно! Как, вы говорите, он называется?

– «Underocean Silver Rose», – кокетливо подсказала Кейт.

– Потрясающе! – Дама с удовольствием приняла чашку из рук секретарши. – Спасибо, милая!

– Пожалуйста.

Кейт разгладила на своём фартуке несуществующую складочку. Мисс Мередит бросила на неё ревнивый взгляд.

– Иди, дорогая. – Начальница постаралась побыстрее выпроводить подчинённую. – У нас с мисс Видовски приватный разговор.

– Да, конечно.

Секретарша не спеша повернулась и застучала каблучками к выходу.

– Какая прелестная у вас девица. – Посетительница проводила Кейт оценивающим взглядом. – Просто лапочка.

– Угу, – раздражённо хмыкнула мисс Мередит.

Дама в алом костюме сделала глоток чая, улыбка её стала довольной. Говорить она явно не торопилась, директор интерната тоже молчала. Пауза грозила затянуться.

– И всё-таки я хотела бы уточнить. – Вивиан стало невмоготу ждать. – Заявление о намерении подать на наш интернат в суд и было целью вашего визита?

– Не совсем.

Мисс Видовски продолжала пить чай, поднимая чашку с блюдца и бесшумно ставя её обратно.

«Как у неё это получается?» – мысленно удивилась мисс Мередит. – «Ведь это настоящий лунный фарфор! Хоть бы раз чашкой о блюдце звякнула».

– Я же вас предупредила, что я не монстр и не злодейка, – продолжала дама. – Я уверена, что воспитательный процесс в вашем интернате ни на йоту не отступает от программы, разработанной Департаментом образования.

– Так оно и есть, – настороженно подтвердила директор.

– Я уверена, что все ваши педагоги – высококвалифицированные специалисты, соблюдающие инструкции и чётко контролирующие образовательный процесс.

– Разумеется.

«Мне это надоело!» – подумала Вивиан. – «Ходит вокруг да около, как папуас в ритуальном танце».

– А инциденты везде случаются. В детских учреждениях от них тем более никто не застрахован.

– Всё верно.

«Дайте мне что-нибудь тяжёлое! Я её прихлопну, как муху на подоконнике!»

– Поэтому, я думаю, мы с вами сможем договориться. – Мисс Видовски допила чай и с громким стуком поставила чашку на блюдце. Мисс Мередит вздрогнула.

«Вот сейчас бы на неё в суд подать за нарушение моего права на тишину!» – пришла в её голову злорадная мысль.

– Я поняла вас, – произнесла директор. – Что вы хотите?

Посетительница кристально-чистым, прозрачным взглядом посмотрела на сидящую перед собой начальственную особу.

– Вы же знаете, чего я хочу, – приглушённым голосом сказала она. – В течение года я регулярно обращаюсь к вам с одной и той же просьбой. Разрешите мне опекать Кевина Пранцинатти!

Мисс Мередит обречённо вздохнула. «Оказывается, ничего не изменилось!» – было написано на её лице.

Стадо овец выстроилось клином и угрожающе двинулось на мисс Видовски. Та едва взглянула в их сторону. Овцы обескуражено остановились, их морды приняли задумчивое выражение. Видимо, животные осмысливали новую тактику воздействия на врага.

– Что-то я не пойму. – Директор с трудом скрывала своё раздражение. – Вы пришли сюда просить или угрожать?

– Я пришла договариваться.

Лицо дамы окаменело, а улыбка стала похожа на гримасу.

– Ясно…

Мысли в голове Вивиан закружились дикой каруселью.

«Наглая шантажистка!» – возмущалась она про себя. – «Решила вытянуть из меня опекунство грязными методами. Доказательство у неё имеется! Интересно бы посмотреть, что там она наснимала. Попросить, что ли? Но тогда она точно решит, что я испугалась. А этого допустить никак нельзя».

– Уважаемая мисс Видовски! – Директор постаралась взять себя в руки и говорить как можно спокойнее. – Мы с вами действительно неоднократно обсуждали эту тему. Опекунство несовершеннолетних граждан в возрасте до тридцати лет разрешается только после оформления всех документов, предусмотренных законодательством. Неофициальное опекунство запрещено.

– Но вы же знаете, что оформить эти бумаги нереально! – В голосе посетительницы зазвучало отчаяние. – Я неоднократно подавала заявку в попечительские органы. Её отказывались рассматривать!

– Значит, вы не подходите на роль опекуна, – мягко, но с долей ехидцы, произнесла мисс Мередит.

– Но почему? Почему?! Никто не удосужился объяснить мне причину!

– Попечительским органам виднее. Возможно, у вас неустойчивая психика или недостаточное образование. Возможно, материальное положение не соответствует нормативам.

– Возможно, возможно!.. – всплеснула руками мисс Видовски. – Мне нужно конкретно! Конкретные причины отказа, чтобы я знала, в каком направлении над собой работать! Но мне никто ничего не говорит, никто ничего не объясняет!

– Вы сейчас сорвётесь на крик, – предостерегла её Вивиан. – Это недопустимо, успокойтесь, пожалуйста.

– Да, простите…

Дама в алом костюме заглянула в свою чашку, надеясь найти там остатки чая. К её сожалению, в чашке было пусто, а мисс Мередит ничего ей больше не предложила.

– Поэтому я… Я пошла на крайние меры. – Посетительница судорожно сглотнула. – Я понимаю, что судебным разбирательством вчерашнего инцидента особо ничего не добьюсь. К сожалению, государство лояльно относится к детским учреждениям. Скорее всего, вы обойдётесь лишь мелким штрафом. Тем не менее надеюсь, что жизнь я вам попорчу изрядно, и репутацию тоже.

«А ещё меня могут лишить звания педагога седьмой степени», – обречённо подумала Вивиан. – «Опустят до шестой или даже до пятой. А это повлечёт за собой сокращение заработной платы или даже увольнение с поста директора. Пенсия, соответственно, уменьшится до… страшно подумать, до чего. И какого чёрта тогда я рожала? Чтобы получать пенсионное обеспечение наравне с коллегами, у которых есть седьмая степень?»

На секунду на лице мисс Мередит отразилось смятение, улыбка её стала растерянной. Это не ускользнуло от внимательного взгляда сидящей напротив дамы.

– Я ведь не прошу ничего сверхъестественного, – почувствовав слабину собеседницы, торопливо заговорила она. – Я не собираюсь гулять с Кевином по ночным клубам или тащить его на побережье океана. Всего лишь несколько часов у меня дома! Можно во время дневной прогулки… Мальчик аккуратно перейдёт дорогу и немного посидит в гостях. Чай, конфеты… Ну, сами понимаете. Никакого алкоголя, ничего запрещённого.

Мисс Видовски умоляюще сложила руки на груди, директор с сомнением на неё посмотрела.

– Мальчику двадцать четыре года, – произнесла мисс Мередит. – Он, конечно, не достиг совершеннолетия, но вполне разумен и способен адекватно оценить ситуацию. Могут наступить непоправимые последствия.

– Какие? Ну какие последствия?

Посетительница принялась нервно сжимать и разжимать пальцы.

– Вы можете приблизиться к нему на непозволительное расстояние. Сработает сигнал SOS, а это будет конец нам обеим. И мне – в первую очередь.

– Я клянусь, что не буду этого делать! Я просто приложу все усилия, чтобы он получил максимум удовольствия… на позволительном расстоянии. Ему понравится, я вам гарантирую!

Мисс Мередит сидела с кислой миной.

– Послушайте, ну вы же женщина, вы должны меня понять!

Посетительница выдвинула, видимо, свой последний, нелепый в данном случае аргумент. Вивиан удивлённо на неё посмотрела. Дама, вспомнив про Кейт, поняла, что сморозила глупость.

– Послушайте. – Директор устало откинулась на спинку кресла, спинка которого угодливо прогнулась. – Почему бы вам не найти совершеннолетнего мальчика? Лет тридцати-тридцати пяти? А? В Кластернете огромные базы данных. Я думаю, вам ответит масса желающих попить у вас чаю.

Мисс Видовски распахнула глаза, которые постепенно стали наполняться слезами.

– Как вы не понимаете?.. – прошептала она. – Как вы не понимаете? Это же любовь…

– Любовь должна быть взаимной, – холодно отрезала мисс Мередит.

– Но если мне не дают шанса…

Посетительница судорожно и вполне натурально всхлипнула. Тем не менее чуткое ухо Вивиан уловило нотки фальши. Она равнодушно наблюдала за разыгрываемой комедией.

– Смею вам напомнить, что я давала вам шанс, – произнесла директор. – На свой страх и риск, понимая, чем это мне грозит. Исключительно из сочувствия к вам! Кевин смотрел вашу страничку в Кластербуке и отверг вашу кандидатуру.

– Вы лжёте! – Мисс Видовски вытерла слёзы и решительно вздёрнула подбородок. – Вы лжёте, я вам не верю! Пусть он скажет мне это в лицо! Дайте мне с ним поговорить!

– Вы запрашиваете личный контакт с несовершеннолетним воспитанником интерната? – вкрадчиво поинтересовалась директор.

– Да! Пожалуйста… – Дама в алом костюме умоляюще взглянула на начальственную особу. – Хотя бы просто поговорить где-нибудь в коридоре. Я уже больше ни на что не рассчитываю…

– Запрашивать личный контакт тоже необходимо через официальные органы опеки и попечительства.

Никакими мольбами Вивиан было не пронять.

– Господи, ну что вы меня всё время отправляете в эти органы! – На лице мисс Видовски отразилось отчаяние. – Вы же сами прекрасно знаете, что все эти заявки – простая профанация. Ещё никому и никогда не удавалось получить официального разрешения ни на опеку несовершеннолетнего, ни на личный контакт, ни на что другое!

«И правильно», – подумала директор. – «В органах не дураки сидят. Они понимают, чего вы все на самом деле хотите».

– Вы ошибаетесь, – сказала она вслух.

– Что? – Посетительница с недоумением подняла брови. – Что вы сказали?

– Вы ошибаетесь, – повторила мисс Мередит. – Буквально вчера в наше учебное заведение поступил официальный запрос о налаживании контакта с воспитанником.

– Официальный? Запрос? – Казалось, брови мисс Видовски сейчас вспрыгнут на макушку. – Вы ничего не путаете?

– Я ничего не путаю, я пока что ещё в своём уме.

Дама икнула, покраснела и зашлась кашлем. Директор подождала несколько секунд, но приступ не проходил.

– Кейт, – обречённо выдохнула она в селектор. – Принеси воды, пожалуйста.

Секретарша мгновенно оказалась на пороге со стаканом в руке.

Справившись с собой, мисс Видовски благодарно кивнула обладательнице кружевного фартука. Та, сделав реверанс, исчезла за дверью.

– Я не могу поверить, – выдавила из себя посетительница, отпивая воду маленькими глоточками. – Вы действительно получили официальный запрос на налаживание контакта?

– Действительно, – кивнула Вивиан.

– А могу ли я на него взглянуть? Кто его подал? Как зовут этого счастливчика?

– К сожалению, нет, – отрезала мисс Мередит. – Это конфиденциальная информация.

– Но я должна убедиться, что вы меня не обманываете!

Вспомнив про пенсию и седьмую степень, директор заколебалась.

– Пожалуйста!..

Мисс Видовски так растянула губы в улыбке, что, казалось, они сейчас лопнут. В её глазах, между тем, отразились недоверие и настороженность.

«Да пусть смотрит!» – решила Вивиан. – «Всё равно вся личная информация о миссис Вайлоу засекречена».

Она развернула кластерный экран, посетительница с кошачьей прыткостью к нему подскочила. Овцы на стене от неожиданности шарахнулись в сторону.

– «Миссис Эмили-Джейн Вайлоу», – медленно, с расстановкой, прочитала дама. – «Подаёт официальный запрос на налаживание контакта со своей дочерью, Шарлин Вайлоу». Странно… Каким образом эта мисс умудрилась протащить свой запрос через органы опеки?

– Во-первых, она миссис, – поправила её директор. – А во-вторых, мы не знаем истинных причин всего этого.

– Какие ещё могут быть причины? – Дама в алом костюме, не спеша, вернулась к своему стулу. Хозяйка кабинета следила за ней неприязненным взглядом.

– Миссис, вы говорите? – вдруг встрепенулась посетительница. – Я не ослышалась? Вы сказали «миссис»?

– Вы сами видели.

– Разве? Наверное, я не обратила внимания… Скорее всего, в этом-то всё и дело… Это означает, что она замужем? Так ведь?

– Да, именно так, – подтвердила Вивиан.

– Сколько же ей лет? – принялась рассуждать вслух мисс Видовски. – Кто в наше время регистрирует браки? По-моему, это перестали делать ещё в эпоху смартфонов… Какой сумасшедший мужчина захотел связать себя этими жуткими узами? Или это была женщина?

Директор пожала плечами. Ей очень хотелось, чтобы эта назойливая дама, наконец, исчезла из её кабинета. Ситуация была повёрнута в правильное русло, оставалось только закрепить достигнутое.

– Надеюсь, теперь вы понимаете, что в нашем государстве нет ничего невозможного, – резюмировала Вивиан. – При правильной постановке вопроса всегда есть шанс получить положительный ответ.

– Да-да… Вы меня убедили! – Мисс Видовски выглядела удовлетворённой. – Очень интересный прецедент. Очень…

– Я думаю, вам стоит попытаться ещё раз обратиться в органы опеки и попечительства. – Улыбка начальственной особы приняла официально-приветливое выражение. – И, я уверена, всё у вас получится.

– Хорошо. – Дама в алом костюме поднялась со стула. – Спасибо вам! Я обязательно попытаюсь ещё раз. Видимо, времена меняются к лучшему.

– Видимо, да, – кивнула директор. – Всего вам доброго.

– До свидания.

Когда дверь за посетительницей закрылась, мисс Мередит облегчённо вздохнула.

«Какая я молодец!» – похвалила она себя. – «Пусть это алое убожество бегает по кабинетам и засыпает запросами работников опеки. А я какое-то время поживу спокойно, без её выматывающих нервы визитов. И пенсия моя будет цела… А там, глядишь, ей действительно разрешат наладить контакт с кем-нибудь из воспитанников».

Настроение мисс Мередит улучшилось. Она встала с кресла и сделала несколько танцевальных па. Для своего возраста женщина неплохо двигалась.

«Не зря меня назначили директором! Здорово я выкрутилась! А Шарлин – негодная девчонка! Столько из-за неё проблем! Ну ничего, может их скоро удастся решить. Что там мать собралась с ней делать? А впрочем, какая мне разница?»

Мисс Мередит, мурлыкая под нос песенку, принялась снова кормить ромашками овечку.

Глава 6

Поздним вечером Шарлин с трепещущим сердцем ехала в лифте на двадцать четвёртый этаж. Спуни висел над её головой и снисходительно улыбался.

– Ты себя ведёшь, как старший товарищ с подопечной малышкой, – попеняла ему хозяйка. – А между прочим, это ты моя игрушка, а не я – твоя!

Спуни развёл руками, но снисходительную улыбку с мордашки не стёр.

– Ну и ладно! – фыркнула девочка.

Привидение никак не отреагировало на её выпад.

На двадцать четвёртом этаже было так же, как и на всех остальных: пусто, свежо и тихо. За окном уже стемнело, коридоры освещал мягкий, приглушённый свет. На стенах переливались жёлтыми волнами вересковые поля.

Шарлин подошла к знакомой двери – апартаментам номер двадцать четыре сорок два. Девочка осторожно проверила, заперты ли они. Так и есть! Жильцы интерната всегда закрывали свои двери, исключая, естественно, несмышлёных малышей. Только мисс Мередит имела универсальный ключ ко всем замкам во всех помещениях, но Шарлин нашла способ обходиться без него. Она развернула голографический экран своего кластера. Спуни спокойно наблюдал за манипуляциями хозяйки. Через несколько секунд экран вытянулся в ленту, верхушка которой закрутилась в спираль и присосалась к стене. Поля вереска в этом месте исчезли, зато чётко отразилось всё, что происходило в апартаментах номер двадцать четыре сорок два. Шарлин, скрестив по-турецки ноги, уселась на пол и подперла щёку рукой. Постепенно на её лице появилась счастливая улыбка, а глаза засветились. Сейчас она была очень похожа на своего отца.

– Кевин!.. – прошептала девочка. – Кевин…

Спуни взлетел под потолок и принялся сканировать окружающее пространство. Между тем, юная мисс Вайлоу полностью погрузилась в созерцание.

Хотя смотреть, собственно, было особо не на что. На стене появилось изображение большой, но скудно меблированной комнаты. Стол, кровать, шкаф и кресло – вот и все предметы обстановки. Руководство интерната не слишком баловало своих воспитанников. Посреди помещения стоял молодой человек в кластерных очках. Всё тело его было напряжено, он находился в азарте игры. Иногда он отклонялся то вправо, то влево, иногда нагибался вперёд или слегка подпрыгивал. Временами его пальцы сжимались в кулаки, и парень делал боксирующие движения. Пряди чёрных волос завились в непослушные кудри, на смуглом лбу выступили капли пота… Шарлин провела пальцами по изображению, мысленно стирая их.

Внезапно молодой человек перестал играть, замер и рывком снял с себя очки. Кевин стоял, опустив голову и как будто прислушиваясь. Шарлин ничего не понимала. Вдруг он резко повернулся, стремительно подошёл к входной двери и выглянул наружу. Сначала его взгляду открылась сидящая на полу девочка, а затем – изображение на стене. Хозяин апартаментов мгновенно всё понял.

Это произошло настолько быстро, что Шарлин даже не успела отреагировать. Она сидела на полу, распахнув испуганные глаза. Спуни, предчувствуя очередные неприятности, по привычке закрыл мордашку руками. Но тут случилось то, чего не ожидали ни привидение, ни его хозяйка. Кевин подошёл к Шарлин, опустился перед ней на корточки и доброжелательно улыбнулся.

– Привет, малышка, – произнёс он.

Юная мисс Вайлоу от страха не могла вымолвить ни слова.

– Не бойся, – продолжал молодой человек. – Я не создам тебе проблем.

Девочка скосила глаза на его кластер.

– Ах, это! – махнул рукой он. – Я не буду нажимать на тревожную кнопку.

На лице Шарлин отразилось недоверие.

– Ну не буду, говорю же! – Парень явно хотел расположить к себе нежданную гостью. – Вставай! Или ты так и будешь здесь сидеть?

Он выпрямился и протянул ей руку, но девочка не стала на неё опираться, а поднялась с пола самостоятельно.

Кевин оказался очень высоким, Шарлин едва доставала ему до плеча. В его чёрных, как маслины, глазах читалась глубина, говорящая о серьёзном интеллекте. Непослушные кольца волос цвета воронова крыла, белозубая улыбка… Южные корни давали о себе знать. Однако, несмотря на своё обаяние, молодой человек явно чувствовал себя не в своей тарелке. Это смущение и подкупило Шарлин. Страх начал медленно отступать, а в её взгляде появились спокойствие и уверенность.

– Хочешь ко мне в гости? – предложил Кевин. – Будешь подсматривать за мной безо всяких технических уловок…

Девочка многозначительно показала глазами вверх – туда, где в полуобморочном состоянии продолжал пребывать Спуни. Молодой человек поднял голову.

– Это твоя игрушка? – спросил он. – Бери её с собой.

Привидение отлепило ладонь от одного глаза и спустилось пониже, чтобы оценить обстановку.

– Эй! – подмигнул ему Кевин. – Привет! Как тебя зовут? Ты тоже меня боишься? Не бойся, заходи ко мне в гости!

Привидение отлепило ладонь от второго глаза и едва заметно пожало плечами. Но Шарлин уже всё решила и дерзко вздёрнула подбородок.

– Ничего мы не боимся! – фыркнула она. – У нас самих тревожная кнопка есть! Точно, Спуни?

Тот кивнул.

– Вот и хорошо, – удовлетворённо произнёс Кевин.

Его новая знакомая уже полностью справилась с собой и, без опаски, направилась прямо к нему в апартаменты.

– Ты стену-то назад верни! – напомнил ей молодой человек.

– Ах, да!

Шарлин остановилась и принялась пальцем загонять экран обратно в кластер. Тот с хлюпающим звуком скрутился в спираль, затем развернулся в ленту и через мгновение исчез в недрах прибора. Спуни с выражением бесконечного облегчения на мордашке, повис у левого уха хозяйки. Он был очень рад, что всё обошлось.

Кевин тихо прикрыл за гостями дверь.

В помещении не было ни прихожей, ни холла. С порога открывался большой, прямоугольный зал площадью примерно два акра. Никаких перегородок и дополнительных дверей, лишь одна просторная комната. Собственно, такие жилища предоставлялись всем воспитанникам интерната. Каждый обустраивался в них по своему вкусу при помощи голограмм. Но в апартаментах Кевина не было всех этих голографических вазочек и статуэток – видимо, подобная ерунда его не интересовала.

– Надеюсь, что нас не накажут за этот межличностный контакт… – пробормотал молодой человек.

У Шарлин ушки оказались на макушке.

– Пусть только попробуют! – немного бравируя, воскликнула она.

– Ты не боишься воспитателей? – удивился Кевин. – Разве тебя ни за что не наказывают?

– Наказывают, – вздохнула девочка. Она поняла, что, желая произвести впечатление, слегка переборщила. – Несколько раз у них это получалось. Хотя в основном они либо ничего не могут доказать, либо я предъявляю им свои права.

– Ты хорошо изучила юриспруденцию? – улыбнулся парень.

– Я всегда набираю по законодательству больше девяноста баллов!

Тема для разговора была исчерпана, и юная мисс Вайлоу ненадолго замялась.

– А почему ты топчешься у двери? – обратила она внимание на странное поведение хозяина апартаментов.

Кевин, действительно, стоял на пороге. Он не приглашал гостью пройти в комнату, не предлагал угощение. Это не было проявлением грубости или бескультурья – видимо, парень просто не знал, как себя вести. Скорее всего, никто никогда ему этого не объяснял.

– Честно сказать, – развёл он руками, – я понятия не имею, что делать дальше.

Шарлин наморщила лоб – она тоже впервые была в гостях. Спуни заложил руки за спину и озадаченно покачал головой. Немного подумав, юная мисс Вайлоу решила, что надо как-то спасать положение.

– А ты знаешь, – не совсем к месту выпалила она, – у нас сегодня был урок общения!

Молодой человек удивлённо на неё взглянул.

– Урок общения? – переспросил он. – Надо же! Когда я учился в школе, такого предмета не было…

– Его недавно ввели в программу, – кивнула Шарлин.

– Да? И чему вас там учат?

– Сегодня нас учили романтике, – доверительно сообщила девочка. Она изо всех сил старалась заинтересовать своего собеседника. – Мы работали в парах. Учились комплименты друг другу говорить, про любовь там что-то…

На слове «любовь» Шарлин запнулась и слегка покраснела, но Кевин вроде бы этого не заметил. Воцарилось молчание. Ни хозяин апартаментов, ни его гостья так и не сдвинулись с места.

– А кстати, – юная мисс Вайлоу потупила взгляд, – хочу спросить. Зачем ты выглянул наружу?.. Ну, когда я за тобой подсматривала…

– Э-э-э… – На лице молодого человека отразилось замешательство. – Ты знаешь, я и сам не могу объяснить. Как будто кто-то вытолкнул меня из игры и потянул к двери. Странное ощущение! Между прочим, оно и раньше у меня возникало, просто я не обращал на него внимания. А сегодня решил последовать молчаливому зову… Открываю дверь – а там ты. Надо же!

– Всё правильно, – Шарлин смущённо улыбнулась. – Я уже не в первый раз за тобой наблюдаю…

– Вот как? – Кевин подошёл к ней, взял за подбородок и заглянул в глаза. – А зачем?

Спуни напрягся.

– Просто мне нравится на тебя смотреть.

Ответ и так был слишком откровенным, но молодому человеку этого показалось мало.

– Почему? – продолжил он допрос.

– Ты красивый. – Шарлин убрала его руку. – Отвяжись от моего подбородка!

– Извини, – Кевин поспешно отстранился. – Извини, я не хотел тебя трогать. Само собой получилось…

Спуни расслабился.

– Ты, кстати, тоже очень красивая, – последовал ответный комплимент. – Только, кажется, совсем молоденькая… Сколько тебе лет?

Шарлин не понравилось замечание о её возрасте. Как и все подростки, она считала себя достаточно взрослой.

– Четырнадцать, – заносчиво вымолвила она.

– Четырнадцать… А мне двадцать четыре. Я на десять лет тебя старше. – Молодой человек задумался. – Как ты считаешь, это большая разница?

– Не знаю, – моргнула гостья. – Могу лишь сказать, что когда мне будет сто лет, а тебе сто десять, то разницы точно не будет заметно.

Юная мисс Вайлоу надеялась, что собеседник оценит её шутку. Он и впрямь улыбнулся, но лицо его продолжало оставаться серьёзным.

– То есть, если воспитатели застукают тебя здесь, они нас не накажут?

Оказывается, Кевин продолжал бояться.

– Опять ты об этом! – досадливо поморщилась Шарлин. – Не думай о них. Просто не думай, и всё!

Совет был не очень-то полезным, но возражать молодой человек не стал. Он ещё немного потоптался на одном месте.

– А хочешь посидеть в моём кресле?

Девочка неуверенно пожала плечами.

– У меня, в принципе, такое же, – произнесла она. – Ну, давай посижу… Я уже устала здесь стоять.

– Вряд ли у тебя такое же! – В голосе Кевина зазвучали нотки ревности. – Такое есть только у мисс Мередит. Это кресло из марсианского керциниума!

Кресло, действительно, как некая ценность, стояло прямо посреди комнаты.

– Из марсианского?

Шарлин заинтересованно подошла к предмету мебели и осторожно потрогала.

– Так я сяду? – на всякий случай уточнила она.

– Разумеется! – кивнул Кевин. – Я же сам тебе предложил.

Гостья присела в кресло, поёрзала, пощупала подлокотники, откинулась на спинку. Спуни с видом знатока принялся летать вокруг.

– А чем марсианский керциниум отличается от вулканического?

– Он почти невесомый, но при этом прочный, – пояснил молодой человек. – Мебель из него получается необычная. Присмотрись, кресло как будто парит в воздухе! И на ощупь марсианский керциниум намного приятнее. Положи ладонь на подлокотник! Правда, такое ощущение, как будто трогаешь нагретый солнцем камень?

Шарлин не преминула воспользоваться предложением.

– Действительно, подлокотник тёплый! – согласилась она. – Надо же! Обычная мебель, правда, не такая…

Девочка встала и отошла от кресла на несколько шагов. Ей захотелось издалека оценить предмет гордости Кевина.

– Откуда оно у тебя?

– Я победил на общегородской олимпиаде по математике, – сообщил парень. – Доказал гипотезу Римана[1] тремя разными способами. А это кресло мне вручили в качестве приза.

– А-а! – протянула гостья. Достижение нового знакомого её явно не впечатлило. Воспитанники их интерната часто побеждали на разных олимпиадах, решая какие-то мудрёные задачи и доказывая гипотезы. – А я уж было подумала, это мисс Мередит сделала тебе такой подарок.

– Мисс Мередит? – удивился Кевин. – С чего бы?

– Вот и я подумала – с чего бы? Неужели у тебя с ней отношения?

Девочка бросила на парня многозначительный взгляд.

– Отношения? – распахнул глаза он. – Какие? Ты о чём?

– Ну, какие отношения могут быть между мужчиной и женщиной?

Шарлин говорила таким тоном, как будто объясняла первоклашке таблицу умножения. Ей очень хотелось показать, что, несмотря на свой юный возраст, она очень даже понимает, о чём говорит.

– Ты имеешь в виду секс?

– Ну да, секс – что же ещё?! – слегка манерно вздохнула гостья.

Спуни над её головой, с видом всезнайки, заложил руки за спину.

– Нет, секса у нас нет, – покачал головой Кевин.

– А что есть?

– Ничего нет, – пожал плечами он. – Почему ты об этом спрашиваешь? И откуда ты знаешь о сексе? В твоём возрасте это ещё пока является запретной темой.

– Я много чего знаю, – высокомерно бросила Шарлин.

– Ты, наверное, не только по законодательству набираешь больше девяноста баллов?

– Не только…

Юная мисс Вайлоу отвернулась и уставилась в угол. Было видно, что недвусмысленное замечание не на шутку её обидело. Спуни уселся к ней на плечо и тоже весьма неприязненно посмотрел на собеседника хозяйки. Однако тот не посчитал нужным извиниться. Девочка шумно засопела носом, собираясь заплакать.

– Ты смешно дышишь, – улыбнулся молодой человек. – Кстати, мы разговариваем столько времени, а даже ещё не познакомились. Как тебя зовут?

– Шарлин, – сквозь навернувшиеся слёзы выдохнула девочка. – Шарлин Вайлоу.

Она изо всех сил старалась успокоиться.

– А меня Кевин Пранцинатти.

Привидение пару раз покосилось на парня, немного поразмыслило, но потом всё-таки спрыгнуло с плеча хозяйки и подплыло прямо к лицу нового знакомого. На груди игрушки высветилась надпись: «А я Спуни».

– Очень приятно, – наклонил голову молодой человек. – Так что, будем продолжать разговор?

Шарлин неопределённо дёрнула плечом, она всё ещё продолжала дуться. А Кевин, казалось, никак не мог взять в толк, что происходит. Видимо, отношения с противоположным полом были для него в новинку.

– Тебе что-то не нравится? – осторожно спросил он. – Если хочешь, я могу открыть тебе дверь, пойдёшь на свой этаж.

Девочка отрицательно покачала головой.

– Ну, тогда садись, – вздохнул парень.

Шарлин опустилась обратно в кресло. Предмет мебели мгновенно прогнулся под её спиной, приняв максимально удобную для девочки форму. Кевин помялся и присел на кровать – просто больше было некуда.

– Правда, я уже не знаю, о чём ещё с тобой говорить, – произнёс он и вопросительно взглянул на свою гостью.

Спуни тоже посмотрел на хозяйку с точно таким же выражением лица.

«Наверное, как все мальчишки, он не умеет извиняться», – подумала девочка, – «Или вообще не понимает, что меня обидел! Ладно, прощу его, на первый раз… Или первое свидание грозит обернуться грандиозной неудачей…»

Она подавила в себе обиду и вытерла слёзы. Однако, тем для разговора, действительно, больше не было.

– И я не знаю, о чём говорить, – пробурчала Шарлин.

– Ты там что-то рассказывала про урок общения… – напомнил молодой человек.

– Ах, ну да, – заулыбалась девочка. – Ну да, урок общения…

– Кажется, вас там учили говорить о любви?

– Что-то вроде того.

Юная мисс Вайлоу устроилась в кресле, подтянув колени к подбородку.

– А что именно?

– Мисс Дефоссе читала нудную лекцию о романтической обстановке, о комплиментах, приятных словах и всё такое… Ерунда, короче! – отмахнулась Шарлин.

– Ерунда? – наморщил лоб Кевин. – А мне кажется, сейчас нам с тобой пригодилось бы немного этой… ерунды.

Девочка потупила взгляд.

«Как странно!» – подумала она.

В классе на уроке общения её всё раздражало: назойливая мисс Дефоссе, слова, которые она заставляла говорить. Уотклефф, вообще, просто бесил. Тем не менее Шарлин быстро придумывала остроумные фразы, маскировала их под комплименты и спокойно произносила. Здесь же, с Кевином, она поняла, что смущается и не может вести себя столь раскованно. Девочка краснела, а затем ей становилось очень неловко от того, что она не может держать себя в руках. Шарлин растерялась, вышла из привычного, комфортного состояния. Волнение шло откуда-то из груди, поднималось в голову и, казалось, перехлёстывало через макушку. Ей захотелось избавиться от этого ощущения, вернуться в привычное русло, привести себя в норму. Буря эмоций в долю секунды отразилась на её лице.

Кевин внимательно за ней наблюдал.

– Что с тобой происходит? – заботливо спросил он. Спуни тоже забеспокоился и стал суетливо летать вокруг головы хозяйки.

– Не знаю… – отозвалась девочка. – Пожалуй, я и правда, пойду на свой этаж. Открой мне дверь!

– Хорошо. – Молодой человек безропотно встал и отпер замок. – Иди.

Шарлин поднялась из кресла и медленно двинулась к выходу. Спуни послушно следовал за ней. У самой двери девочка остановилась, беспомощно посмотрела на Кевина и опустила голову. Тот снова взял её за подбородок и заглянул в глаза.

– Ты точно хочешь уйти? – спросил он. – Ведь ты так ничего и не рассказала о ваших уроках романтики.

– Они называются уроки общения, – буркнула Шарлин. Руку Кевина на этот раз она убирать не стала.

– Ладно. Ты ничего не рассказала об уроках общения.

– Давай в следующий раз, – предложила девочка.

– А ты ещё придёшь?

Вопрос прозвучал как просьба, Шарлин едва сдержала вздох облегчения. Значит, не всё ещё потеряно! Кевина не оттолкнуло её дурацкое поведение, и у неё будет шанс реабилитироваться.

– Конечно! – пообещала она. – Мне только надо справиться со своим странным ощущением.

– Со странным ощущением? – не понял молодой человек. – С каким?

– Что-то возникло у меня в груди и мешает дышать. Я думаю, это пройдёт. Посижу немного у себя, и всё будет в порядке.

– Н-ну, хорошо… – Кевин сдвинул брови. – Надеюсь, это не связано с твоим здоровьем? Может быть, надо обратиться к врачу?

– Нет-нет, что ты! – Девочка хотела отрицательно мотнуть головой, но вовремя остановилась. Кевин всё ещё держал её за подбородок, и ей это нравилось.

– А когда мне тебя ждать? Завтра? Послезавтра?

– Может быть, завтра, а, может, послезавтра, – последовал неопределённый ответ. – Как только приду в себя.

– Хочешь, я дам тебе код своего замка? Сможешь приходить, когда захочешь.

Спуни активно закивал, давая понять, что это отличная идея. Он подлетел поближе к молодому человеку и, обнажив маленькое голографическое пузо, потыкал в него пальцем.

– Что это значит? – озадаченно спросил Кевин, отпустив подбородок своей гостьи.

– Так он показывает, что ты можешь здесь что-нибудь написать, – пояснила Шарлин.

Кевин вывел пальцем на животе привидения несколько цифр, которые засветились синим светом и тут же исчезли.

– Он их запомнил?

– Да, – кивнула юная мисс Вайлоу. – На всю жизнь. В следующий раз он откроет для меня твою дверь.

– Ну давай, пока!

Молодой человек снова попытался взять девочку за подбородок, но она ловко увернулась и засмеялась. Кажется, ей стало легче.

– Отвяжись от моего подбородка! Пока! – шутливо воскликнула она и зашагала прочь по пустому коридору. Глаза её сияли. В этот момент Шарлин снова сильно напоминала своего отца. Спуни предостерегающе прижал указательный палец к губам, но хозяйка не заметила его жеста.

Кевин долго смотрел ей вслед и, лишь когда девочка скрылась из виду, закрыл дверь.

* * *

– Чёрт бы побрал эту стену!

Казалось, Грета колотила кулаком по воздуху, но рука её действительно натыкалась на невидимую преграду.

– Как можно было выдумать такую фигню?! Из чего она сделана? Посмотрите – на ней даже отпечатков не остаётся!

Мисс ван Мейер продемонстрировала присутствующим свою ладонь, затем с силой прижала её к невидимой стене и отняла.

– Вот! – потыкала она пальцем. – Хоть так смотри, хоть эдак. Вот – я могу даже встать на колени и взглянуть снизу вверх! Ни фига! Отпечатка моей ладони не видно! То есть, это не стекло, не пластик, а вообще, непонятно что!

Эмили сидела на земле и очищала от кожуры апельсин, изредка бросая на подругу скептические взгляды. Рядом примостился Ричард, с глубокомысленным видом изучающий кластер.

– Слушай, Грета! – обратился он к чернокожей женщине. – Неужели ты считаешь, что стеклянную стену можно воздвигнуть, просто нажав пару кнопок вот на этом браслете?

– Слушай, Ричард! – передразнила его та. – Я знаю, в каком веке живу! И считаю, что парни, которые протирают штаны в Кремниевой долине, не зря едят свой хлеб. Они там такое могут изобрести, о чём я никогда не буду иметь понятия. В том числе и стеклянные стены, воздвигаемые при помощи кнопок. Правильно я рассуждаю?

– Нет, неправильно, – возразил мужчина. – Стекло – это физическое тело. Его нельзя разобрать на молекулы, а потом снова собрать, да ещё и проделать эту операцию мгновенно, бесчисленное количество раз.

– Ты уверен? – хмыкнула мисс ван Мейер.

– Я неплохо знаю законы физики!

– Господи, да какая вам разница, из чего сделана эта стена?! – Эмили воздела глаза к небу. – Грета, всё равно ты не сможешь сквозь неё пробиться!

– Это не стена, это энергетическое поле, – поправил её Ричард. – Узконаправленный, замкнутый сгусток энергии…

– Ты же встречала такие, когда мыла полы в домах миллионеров! – не обращая на него внимания, язвительно напомнила мисс Кенельман. – Ещё сама мне рассказывала…

– Тогда мне не было до них дела! – фыркнула подруга. – Ну, наткнулась на что-то шваброй, и дальше пошла. Я и вообразить себе не могла, что меня отгородят от всего мира этой штукой! Ч-чёрт! Я так хочу к океану…

Мисс ван Мейер прижалась лбом к стене. Там, вдали, куда она смотрела, действительно шумел океан. Его ярко-синие волны с белыми барашками пены плескались о берег. До кромки воды было примерно ярдов триста. Сюда, за забор, долетал, ни с чем не сравнимый, запах соли и свежести.

– Смотрите, какой белый песок… – пробормотала чернокожая женщина. – Он так блестит на солнце! Красиво!

– Послушай, здесь тоже неплохо, – попыталась успокоить её Эмили. – Когда ты последний раз видела деревья? А здесь целая роща! Хочешь апельсинчик? Сладкий!

Мисс Кенельман протянула Грете яркую оранжевую дольку, с которой капал пахучий сок.

– Спасибо, не надо, – проворчала та. – Обожралась я уже этих апельсинов.

– Ты не обожралась, а зажралась! – возмутился Ричард. – В кои-то веки оказалась на природе, на самой настоящей вилле! Отдыхаешь на полную катушку, ешь от пуза, ни цента за это не платишь и всё равно недовольна!

– А скоро ещё и омолодишься, – поддакнула Эмили. – Будешь в свои шестьдесят выглядеть, как двадцатилетняя девочка.

Грета бросила на подругу взгляд, полный сомнения.

– Ну, хорошо, как сорокалетняя девочка, – отреагировала мисс Кенельман.

– Анализами замучили! – пожаловалась чернокожая женщина. – Все вены мне истыкали иголками, садисты. Каждый день кровь литрами выкачивают! Всё что-то изучают, всё куда-то смотрят… Все печёнки-селезёнки из меня вытряхнули и назад засунули. Надоело – жуть!

– Всех замучили, – пожал плечами Ричард. – Тебя одну, что ли?

– Да вы все какие-то терпеливые… – поморщилась мисс ван Мейер. – А мне уже вот тут такая жизнь! – Она приставила к горлу ребро ладони. – Да ещё и к океану не пускают!

Грета остервенело принялась колотить пяткой по невидимой стене. Внезапно её кластер громко засигналил и женщина, изменившись в лице, вздрогнула.

– Что за?.. – вопросительно посмотрела она на своих собеседников.

– Отвечай, – сказал ей Ричард. – Достучалась…

Мисс ван Мейер боязливо нажала на маленький экранчик своего браслета. Оттуда моментально вынырнуло голографическое изображение профессора Джона Хьюза, полупрозрачные голова и плечи которого повисли в воздухе прямо перед лицом Греты. Женщина инстинктивно отшатнулась, Эмили и Ричард застыли, открыв рты; при этом мисс Кенельман продолжала держать в руке дольку апельсина.

Джон недовольно посмотрел на возмутительницу спокойствия и изрёк:

– Мисс ван Мейер, долго вы ещё собираетесь отбивать себе кулаки и пятки?

– Я… я… – от растерянности та потеряла дар речи.

– Ну? Что?

– Я…

– Вы можете объяснить своё поведение?

– Конечно, могу. Я хочу искупаться в океане! – выпалила женщина.

Эмили моргнула и принялась жевать апельсин.

– Я устал вам повторять, – было заметно, что мистер Хьюз раздражён не на шутку, – это запрещено условиями контракта!

– Ну, пожалуйста!.. Хотя бы один разочек! – заныла Грета.

От её напора и самоуверенности не оставалось и следа, как только она начинала общаться с профессором.

– Вы же знаете, как для меня это важно! – продолжала она. – Окунуться в воду – это… это, как окунуться в детство! Я старая, больная женщина. Из всех радостей, которые есть у человека в жизни, у меня осталась одна – воспоминания. Не лишайте меня их!

Глаза мисс ван Мейер увлажнились. Эмили и Ричард с интересом наблюдали за развернувшейся перед ними сценой, но для мистера Хьюза, видимо, женские слёзы были слабым аргументом.

– Объясняю в сто первый раз, – назидательно зазвучал его голос. – Если я открою забор вам, это создаст прецедент для всех остальных членов экспериментальной группы. А мне совершенно не хочется выслушивать каждый день: «Почему вы открыли ей, и не открываете другим?»

– Я никому не скажу! – горячо заверила Грета.

– С вами присутствуют ваши друзья.

– Они тоже никому не скажут!

– Вас элементарно могут увидеть. Океанское побережье хорошо просматривается из окон всех бунгало.

Чернокожая женщина больше не нашла, что возразить. Она лишь продолжала умоляюще смотреть на своего покровителя.

– Напоминаю! – Холод в глазах профессора был виден даже на его голографическом изображении. – Напоминаю вам, что, с момента подписания вами контракта, ваше физическое тело находится под моей ответственностью. Если по той или иной причине, оно придёт в негодность, мне придётся в срочном порядке подыскивать вам замену. А это дополнительные расходы и хлопоты! Даже если вы не утонете в океане, а хотя бы нахлебаетесь воды, откачивай вас потом и жди, пока вы придёте в норму! А у нас каждый день на вес золота!

– А если я сейчас пойду в коттедж и повешусь от отчаяния?! – воскликнула Грета.

– Вешайтесь, – разрешил мистер Хьюз. – Я же не нарушу при этом условия контракта. Моей вины в вашей смерти не будет.

– Как – не будет?! – вспылила чернокожая женщина. – Я же из-за вас повешусь! Это вы не пустили меня к океану!

– Вы имеете в виду моральную сторону вопроса, – пояснил профессор. – А я – юридическую. Формально моей вины в вашей смерти не будет. Хотя этот случай сможет послужить причиной для пересмотра условий других контрактов.

– То есть, я должна помереть, чтобы потом кому-то разрешили купаться в океане?

– Именно.

Грета недовольно засопела. Такой расклад дел её совершенно не устраивал.

– Так что прекращайте вашу бесполезную долбёжку, – резюмировал Джон. – До свидания!

Его голографическое изображение ретировалось обратно в кластер.

– До свидания! – недовольно буркнула женщина, хотя мистер Хьюз её уже не слышал. – Нет, как вам это нравится?! – обратилась она к друзьям. – Оказывается, я уже не могу распоряжаться своим телом!

– Тебе действительно это объясняли как минимум сто раз, – отмахнулся Ричард. – А до тебя всё никак не дойдёт. Лучше скажите, как вам голограмма?! Когда голова профессора вынырнула из этой штуки, у меня глаза полезли на лоб!

– Круто! – согласилась Эмили. – Парни в Кремниевой долине правда не зря едят свой хлеб.

Но Грета была поглощена своей проблемой.

– Ч-чёрт! – выругалась она. – Знала бы я, что всё так обернётся…

– То что? – вздёрнула брови мисс Кенельман. – Отказалась бы от участия в эксперименте?

Подруга не ответила. Собственно, вопрос был риторическим и ответа никто не ждал.

Тем временем возбуждённый Ричард фонтанировал эмоциями.

– Нет, вы когда-нибудь видели подобное?! – восклицал он. – Р-раз! – И перед тобой висит изображение! Без всякого там 3D-экрана! Безо всяких очков! Вылетело и повисло у тебя перед носом!

– Ну наверное, это и есть 3D-экран, – предположила Эмили, разглядывая свой кластер.

– Но он крохотный! – удивлялся мистер Вайлоу. – Как выглядит экран в кинотеатре? Там он огромный! И в 3D-телевизоре не маленький. А здесь малюпусенький! И изображение из него как будто выплывает! Вывинчивается вверх и раскрывается! Потрясающе! Интересно, а если кто-нибудь из вас мне позвонит, передо мной возникнет такая же картинка?

– Думаю, да, – произнесла мисс Кенельман. Она уже доела апельсин и пыталась мокрыми от сока руками вытащить из сумочки гигиенические салфетки. – Просто нам не приходило в голову звонить друг другу. Мы и так почти всё время вместе.

– Давайте попробуем! – Глаза Ричарда горели детским азартом. – Как тут это всё работает? Ага, выдвигаешь сначала экран компьютера, потом экран смартфона… Э-э-э… – Мужчина замер с занесённым над цифрой «1» указательным пальцем. – Если я сейчас нажму единицу, то соединюсь с Хьюзом. А чтобы соединиться, например, с тобой, Эмили, какую мне цифру нажать?

Женщина выудила из сумочки пачку гигиенических салфеток.

– Не знаю, – ответила она. – По-моему, нам не присваивали никаких личных номеров или цифр.

– Ну да, не присваивали. – Мистер Вайлоу разочарованно опустил палец. – То есть, получается, я могу позвонить только Хьюзу?

– Получается, так, – кивнула Эмили, вытирая салфеткой липкие пальцы.

– А ему звонить я не хочу, – поморщился Ричард. – Терпеть не могу, когда он на меня смотрит: как будто душу достаёт и наизнанку выворачивает.

– Неприятный тип, – согласилась мисс Кенельман. – Иногда мне кажется, что он, вообще, безумен. К тому же явно владеет гипнозом.

– Неужели?

– Определённо. Когда я училась в медицинском, у нас была кафедра гипнотического воздействия. Мы посвятили этому целый курс, поэтому я знаю, о чём говорю.

– Оказывается, все врачи – гипнотизёры? – хмыкнул Ричард. – А я-то думал, почему я выхожу из их кабинетов, как пыльным мешком по башке ударенный? А теперь понимаю, что меня просто гипнотизируют.

– Может быть, тебя вводили в такое состояние суммы к оплате, указанные в медицинских счетах? – улыбнулась Эмили.

– Вообще-то, у меня хорошая страховка, – почесал переносицу мистер Вайлоу. – Но может быть, и так. Послушай, а если мне провести эксперимент? Нажать на любую цифру, а затем кнопку вызова. Вдруг кто-нибудь ответит?

Мисс Кенельман неуверенно пожала плечами.

– А стоит ли? Зачем тебе это нужно?

– Уж больно охота снова поглядеть, как чьё-нибудь изображение выплывает из этой штуки!

– Мужчины – как дети, – вздохнула Эмили. Она решила, что хватит обсуждать всякую ерунду и переключила своё внимание на Грету. Подруга тем временем хмуро молчала, устремив тоскливый взгляд в сторону океана.

– А я всё-таки попробую, – не мог уняться мистер Вайлоу.

Озираясь по сторонам заговорщицким взглядом, он принялся торопливо тыкать в голографические кнопки. Никакой реакции на его действия не последовало. Мужчина упорно продолжал своё занятие. Эмили наблюдала за ним с укоризненным выражением лица.

И тут снова раздался громкий сигнал. На этот раз, конечно же, зазвонил кластер Ричарда.

– Теперь вам неймётся, мистер Вайлоу? – вознегодовало изображение Джона Хьюза. – Что вы мучаете несчастный прибор? Он, между прочим, обошёлся налогоплательщикам в круглую сумму. А вы тут сидите и ломаете его, как ребёнок в песочнице! Что вам нужно от кластера?

Ричард растерянно и виновато улыбнулся.

– Я просто хотел кому-нибудь позвонить, – попытался оправдаться горе-экспериментатор. – Уж больно интересно посмотреть, как чья-нибудь голова повиснет перед тобой в воздухе.

– Угу, – поджал губы Джон. – Супер! Ну вот, смотрите теперь на мою. Сколько времени вам нужно, чтобы насладиться?

– Да пожалуй, хватит…

Мистер Вайлоу уже пожалел о своей выходке. Ему страшно хотелось, чтобы профессор ретировался обратно в кластер, но тот не торопился.

– А вам, мисс Кенельман, ничего не нужно?

Изображение мистера Хьюза повернулось к Эмили, женщина оторопело потрясла головой.

– Нет, ничего, – испуганно пискнула она.

– А то, может быть, и вы пожелаете сломать что-нибудь из нашего оборудования? Я начинаю думать, что у всей вашей компании чешутся руки!

– И в мыслях не было ничего подобного, – заверила его женщина.

– Ну-ну. – Изображение повернулось обратно к Ричарду. – Оставьте в покое свой прибор! – скомандовало оно. – Все кнопки на ваших телефонах заблокированы! Кроме единицы, разумеется. Но это не значит, что меня вы можете дёргать по любому поводу! Если вызов будет не по делу, то у нас состоится весьма неприятный разговор. Этого, я так подозреваю, вам не особо хочется.

– Извините, – пробормотал Ричард. – Но и вы меня поймите – всё-таки зрелище было неординарное. Захотелось посмотреть ещё раз.

– Надо спрашивать разрешения, – холодно ответил Джон. – Я говорю это вам не из прихоти. Поймите, вы участвуете в очень и очень дорогом эксперименте. Каждая ваша неосторожная манипуляция может обернуться недюжинными убытками государственного масштаба. Вы меня слышите, мисс ван Мейер? – грозно окликнул профессор Грету. Та сделала круглые глаза и даже как будто стала ниже ростом. – Поэтому, большая просьба не вести себя, как группка детсадовцев. Относитесь к своей миссии с уважением, я бы даже сказал, с трепетом. Надеюсь, вы всё поняли?!

Удручённые отповедью виновники происшествий отвечать не спешили. Мистер Хьюз начальственно изогнул одну бровь.

– Вы всё поняли, господа? – повторил он.

– Да, сэр, – отозвалась Эмили, хотя её вышесказанное касалось меньше всех остальных.

– Тогда, до свидания!

Профессор с недовольным видом убрался в кластер Ричарда. Тот посмотрел на свой прибор и со вздохом надел его на руку. Настроение мистера Вайлоу явно испортилось.

– Обращается с нами, как со школьниками, – проворчал он. – Отчитывает, воспитывает, наказывает. Мне шестьдесят лет, а я должен выслушивать чью-то отповедь?!

– Ну, а если ты ведёшь себя, как школьник? – резонно заметила Эмили. – К тому же ты действительно подписал контракт. Вполне осознанно и добровольно.

– Сейчас я точно начинаю думать, что меня загипнотизировали, – не унимался мужчина. – А я лишился воли и, как тряпочная кукла, поставил свою подпись под этим дурацким контрактом. Профессор Джон Хьюз воспользовался мною! Подчинил себе и заставил плясать под свою дудку!

– Успокойся, пожалуйста. – Мисс Кенельман положила ладонь на его руку. – Наверняка всё совсем не так. Ты просто банально захотел приключений, и вот ты их нашёл. Незачем кого-то в этом винить. Потом – назад дороги нет. А то, что ты сейчас чувствуешь – это просто эмоции. Скоро они пройдут, и ты поймёшь, что ошибался.

Ричард замолчал, подумал немного и накрыл её ладонь своей рукой.

– Скорее всего, ты права, – неохотно заключил он. – Меня, как нашкодившего мальчишку, поймали на проделке, и я вспылил. Это пройдёт.

– Конечно, – мягко улыбнулась Эмили.

В этот момент между ними зародилось то особенное, нежное и тёплое чувство, которое часто возникает вслед за обычной симпатией и привязывает двоих людей друг к другу. Они так увлеклись этим ощущением, что совсем забыли про мисс ван Мейер, с молчаливой тоской взирающей на океан.

– Грета! – очнулась Эмили. – Грета! Хватит вгонять себя в депрессию! Пошли к остальным.

Они с Ричардом поднялись с земли, готовые осуществить своё намерение. Но чернокожая женщина не двигалась с места.

– Мне жаль её, – прошептала мисс Кенельман на ухо Ричарду. – Так хочется что-нибудь для неё сделать! Но это не в моих силах…

– Ты знаешь, а я попробую, – тоже шёпотом, произнёс Ричард. Глаза его вдруг засветились. – Попробую что-то для неё сделать. И для тебя, чтобы ты её не жалела!

По лицу Эмили пронеслась тень недоумения. Она не придала никакого значения услышанным словам, посчитав их за простое бахвальство. Но, как показало будущее, мисс Кенельман сильно ошибалась.

Глава 7

Миссис Вайлоу медленно, держась за спинку стула, села и приготовилась слушать. Джон Хьюз-младший «в третьей степени» не торопился начинать рассказ, глядя, как из капсулы испаряются остатки цениавианской субстанции. Эмили попыталась понять, что она сейчас чувствует. Известие о собственной скорой кончине поначалу напугало её. Видимо, сработал инстинкт самосохранения, который присутствует в человеке, даже если ему двести шестьдесят лет. Но страх быстро отступил, а на его место пришла апатия. В конце концов, когда-то и она, Эмили Вайлоу, должна умереть. Хотя за эти столетия женщина настолько привыкла к мысли о своём бессмертии, что никак не могла поверить в обратное.

Мистер Хьюз оторвал взгляд от капсулы и посмотрел на свою пациентку.

– Мой прапрадед ничего не синтезировал. – Было видно, что профессору нелегко даётся это признание. – Препарат М5F17 импортировали с Цениавии. Но, как вам известно, сорок восемь лет назад связь с этой планетой была разорвана. М5F17 больше никто не поставляет. Вот и всё.

Джон замолчал. Миссис Вайлоу сидела с ошеломлённым видом, пытаясь осознать полученную информацию.

– Импортировали с Цениавии? – криво усмехнулась она. – Серьёзно? Значит, М5F17 просто привозили с другой планеты? Господи, какая банальщина… – Женщина на секунду прикрыла глаза. – Но тогда зачем понадобилось столько времени ломать комедию? Для чего вашего прапрадеда объявили гением?

– Цениавианцы были не очень-то щедры, – напряжённо произнёс мистер Хьюз. Лицо его было предельно серьёзным. – Препарат доставляли небольшими партиями, его распределением занималось правительство. Существует секретный список тех, кто получал инъекции. Разумеется, в первую очередь, это члены экспериментальной группы, то есть вы. На вас мы отслеживали реакцию организма на очередное омоложение. Ну, и далее, по списку… Это люди с большими деньгами, сами понимаете… А они очень капризны. Чтобы лишний раз не пугать и не расстраивать их, решили объявить М5F17 земной разработкой. На всякий случай, мало ли что. Тактика оказалась недальновидной…

Профессор выглядел удручённым и даже расстроенным. В его голосе слышались горькие нотки, как будто он рассказывал Эмили о своей личной драме. Но та не оценила проявленного сочувствия, а стала лишь раздражаться.

– Н-ну, хорошо! – фыркнула женщина. – А мне-то для чего вы это объявили? И что теперь? Что мне теперь делать? Сидеть и ждать смерти?

Джон обратил на неё внимательный взгляд.

– Сидеть не нужно, – ответил он. – И ждать не нужно. Надо просто жить, как жили раньше.

– Легко сказать! – хмыкнула миссис Вайлоу. – Жить с осознанием, что у тебя впереди вечность – это одно. А жить, понимая, что тебе осталось всего несколько лет – это совсем другое!

Мистер Хьюз заложил руки за спину.

– Психологически, может быть, – согласился он. Взгляд его постепенно стал приобретать обычную холодность. – Но для физического тела разницы никакой нет. Живут же как-то все остальные.

– Я – не остальные! – вспылила женщина.

Профессор лишь усмехнулся. Он хорошо знал, что его пациентка обладает чересчур завышенной самооценкой.

– А Ричард? – вдруг осенило Эмили. – Как он? Мы давно не виделись… Он тоже плох?

– Да.

Вопрос о мистере Вайлоу не вызвал у Джона никаких эмоций. Он как будто ждал его и заранее приготовил ответ.

– Он в таком же состоянии, как и я?

– Ему намного хуже. – Профессор принялся методично подниматься на носки и опускаться на пятки. – Ваш бывший муж даже не смог самостоятельно приехать сюда, пришлось делать ему выездное тестирование. Хотя, впрочем, смысла в этом никакого не было. Так, для отчётности…

– Поч-чему? – голос Эмили заметно дрогнул. – Почему не было смысла в тестировании?

– Потому что состояние его здоровья можно оценить невооружённым глазом. Если вам осталось несколько лет, то ему – несколько месяцев. Такие вот печальные дела…

Всё это время мистер Хьюз не сводил со своей собеседницы пронизывающего взгляда. Ей даже стало казаться, что она находится под рентгеновским излучением.

– Да что вы на меня так смотрите?

Джон прекратил своё движение и сложил руки на груди.

– Пытаюсь понять ваше психологическое состояние.

– Что вам до моего психологического состояния? Боитесь, не покончу ли я жизнь самоубийством? – В интонации женщины появился неприкрытый сарказм. – Ваш самый продолжительный в мировой истории эксперимент не будет доведён до конца?

Профессор проигнорировал её выпад.

– Кстати, о Ричарде, – заметил он. – Как поживает ваша с ним дочь?

– Дочь? – распахнула глаза миссис Вайлоу. – Причём здесь наша дочь?

– Вы в курсе, как у неё дела?

– Понятия не имею, – пожала плечами Эмили. – Кого сейчас, вообще, интересует судьба их детей? Сразу после рождения я отдала её в интернат, который находится, кажется, где-то в восточной части города. Надеюсь, там о ней хорошо заботятся!

Женщина демонстративно отвернулась.

– Сколько ей сейчас лет?

– Господи, да что вы привязались? – Удивлению миссис Вайлоу не было предела. – Зачем вам знать?

– Нужно, раз спрашиваю.

– Ну, я могу посчитать… – Эмили нахмурила брови, прикидывая. – По-моему, четырнадцать. Да, точно, четырнадцать… Должно исполниться в этом году. Или уже исполнилось? Ну, собственно, где-то около того.

– То есть, до совершеннолетия ещё далеко… – задумчиво резюмировал Джон.

– Может, всё-таки объясните мне, в чём дело?

– Конечно, объясню, – кивнул профессор. – Но для начала, давайте выйдем из бокса. Терпеть не могу помещения без окон.

Они вернулись в лабораторию. Эмили окинула взглядом книги, фотографии и награды Джона Хьюза-старшего, выставленные здесь, чтобы напоминать о его заслугах перед человечеством. Теперь они вызывали у неё совершенно другие эмоции, чем несколько часов назад. Отныне эти атрибуты носили для женщины отпечаток фальши.

– Хотите чаю? – предложил Джон. – У меня есть новомодный «Underocean Silver Rose».

– Мне сейчас не до чая! – отказалась миссис Вайлоу. – Вы объявили мне о скорой кончине, о том, что мой бывший муж, вообще, при смерти, и зачем-то интересуетесь нашей дочерью. А я должна распивать чай?

Профессор молча придвинул ей стоящее в углу кресло. Эмили плюхнулась в него и тут же оценила удобство прогнувшейся под её позвоночником спинки. Мистер Хьюз садиться не стал, а лишь слегка облокотился на лабораторный стол.

– Дело в том… – начал он. – Дело в том, что на самом деле ни для вас, ни для Ричарда, ни для нашего эксперимента ещё не всё потеряно.

Миссис Вайлоу насторожилась.

– М5F17 действительно закончился, но у меня осталась его формула. Посланники с Цениавии подарили её нам, собственно, как и многое другое. Теоретически, я могу синтезировать препарат.

– А практически?

– С практикой дело обстоит сложнее. В основе формулы лежит сыворотка крови. Но кровь землянина не подойдёт, нужна кровь жителя Цениавии.

– О, господи! – На лице Эмили отразилось разочарование. – И это вы называете «не всё потеряно»? Где вы возьмёте цениавианца? Слетаете за ним за пару парсеков?

– Почему бы нет? – кисло улыбнулся Джон, стараясь хоть как-то разрядить обстановку.

– Ну да, – хмыкнула женщина, – учитывая плачевное состояние нашей космической индустрии и межпланетных контактов… Даже если вам профинансируют полёт, и вы долетите до Цениавии, дальше верхних слоёв атмосферы этой планеты вас никто не пустит.

– Согласен, – вздохнул мистер Хьюз. – Но давайте не будем вдаваться в наши сложные отношения с жителями других планет… Дело в том, что, в один прекрасный момент, я задался вопросом: а чем, собственно, отличается кровь цениавианца от крови землянина? Я пожертвовал некоторое количество М5F17, выделил из него сыворотку крови и разобрался в структуре её молекул.

– И что?

– Я выяснил, что ДНК цениавианца и ДНК землянина почти идентичны по своей структуре. Разница состоит лишь в одном гене, но он и есть корень всего. В структуре молекулы ДНК цениавианца присутствует определённый ген, которого нет у нас. Я назвал его «ген молодости».

– Интересно, – вздёрнула брови женщина. – Что дальше?

– Дальше я подумал: у нас есть люди, которым в течение двухсот лет делали инъекции М5F17. Не могло ли это повлиять на структуру молекул их ДНК? А вдруг за это время они приобрели ген молодости? Я взял анализы крови у всех, оставшихся в живых, участников эксперимента. Но увы… Выделить ген молодости из вашей крови мне не удалось – его там нет. И тут я вспомнил про вашу дочь, Эмили.

Миссис Вайлоу мгновенно поняла, к чему он клонит.

– Вы считаете, что ген молодости может быть в её структуре ДНК?

– Именно, – кивнул Джон. – И вы, и Ричард – участники эксперимента. Если М5F17 не повлиял на вашу ДНК, то вполне мог трансформировать цепочку этой девочки.

– Вот оно что! – Эмили сложила руки на коленях. – Очень, очень интересно! Ну и? Вы взяли образцы её крови?

Мистер Хьюз посмотрел на женщину так, как будто она только что сморозила невероятную глупость.

– Шутите? Вы забыли, в каком государстве мы живём? Кто меня к ней подпустит?

Повисла секундная пауза. Миссис Вайлоу решила, что ослышалась.

– То есть, как – кто подпустит? – переспросила она. – Я что-то не совсем понимаю, о чём вы?

Во взгляде профессора появилось недоумение.

– Да уж!.. – усмехнулся он. – Я вижу, дорогая, вы совсем не интересуетесь ни законами нашей страны, ни правами детей. Вы хотя бы Конституцию читали?

– Нет, – дёрнула плечом Эмили. – Зачем мне это нужно?

Джон сокрушённо вздохнул. Одному Богу известно, сколько ему требовалось терпения, чтобы разговаривать с этой несносной бабой! Но деваться мистеру Хьюзу-младшему «в третьей степени» было некуда.

– Хорошо, – сказал он. – Хорошо, тогда я попытаюсь вкратце обрисовать вам суть проблемы.

Профессор помолчал, собираясь с мыслями.

– В нашей стране, – начал он, – ни один взрослый человек не может приблизиться к ребёнку на расстояние, составляющее менее двух ярдов. В противном случае личный кластер воспитанника интерната подаст сигнал SOS, транслируемый в полицию, органы опеки и социальные сети. С момента подачи сигнала кластер включает функцию маяка и передаёт в Кластернет данные о местонахождении ребёнка и его перемещениях. Кроме того, прибор начинает видеосъёмку, и посылает во все инстанции изображение человека, попытавшегося приблизиться к ребёнку. К месту действия мгновенно прибывает полиция, событие получает публичную огласку и, как следствие, реакцию общественности.

Женщина застыла с открытым ртом.

– Господи! – вырвалось у неё. – Господи, вы это серьёзно? На самом деле существуют такие сложности?

– Нет, я сейчас стою тут, перед вами, и фантазирую!

– С ума сойти! Мне никогда даже в голову не приходило, что такое может быть…

Удивлению миссис Вайлоу не было предела.

– Дети – наше главное богатство, – развёл руками Джон. – Мы охраняем их, как зеницу ока.

– Ну, а договориться с персоналом? – выдвинула Эмили возможный вариант действий. – Работники интерната могут приближаться к ребёнку? Должно же у них быть такое право? Ну конечно, как же иначе!

– Ни один человек не может приблизиться к воспитаннику, которому исполнилось больше семи лет, – отрицательно покачал головой мистер Хьюз. – Это касается всех, даже работников интерната. Нянчить малышей можно, хотя там тоже есть свои сложности. Прикасаться к подросткам категорически запрещено. Лишь сами дети могут контактировать друг с другом без каких-либо последствий.

Ошеломлённая миссис Вайлоу только и могла, что растерянно хлопать глазами.

– Но у вас же безграничные возможности! – воскликнула она. – За вами стоит вся самая влиятельная элита страны: правительство, администрация Президента, ГосДеп, не знаю, кто ещё… Вы что, хотите сказать, никто из них не может достать вам образец крови какой-то девочки? Никто-никто? Она там, в интернате, даже медосмотр не проходит, что ли?

– К сожалению, для достижения моей цели, забор крови нужно делать только в цениавианской капсуле, – пояснил Джон. – А значит, я в безвыходном положении. Ребёнка нужно доставить сюда.

Миссис Вайлоу удручённо замолчала. Её мозг лихорадочно работал, но ни одной подходящей мысли в голове не появлялось.

– Господи, ну вы же сами мне всё время говорили, что наш эксперимент – дело государственной важности! – всплеснула руками она. – А теперь получается, что государство беспомощно перед обычной девочкой?

– Мы шестьсот лет строили правовое общество, – холодно отчеканил мистер Хьюз. – Прописывали права в Конституцию, отстаивали законы. Мы добились, чего хотели, а теперь пришла пора пожинать плоды.

Его слова прозвучали, как приговор.

– Бред какой-то! – Эмили схватилась за виски. – Полный бред, по-другому не скажешь… Но тогда… Но ведь можно объяснить ситуацию общественности! Рассказать, зачем вам нужен ребёнок…

– И признаться, что мы двести лет скрывали от них М5F17? – скривился профессор. – В стране, где более половины населения находится в возрасте старше семидесяти лет?

Женщина бессильно опустила руки.

– Тогда что? – пробормотала она. – Выхода никакого нет?

– Ну, почему же? – многозначительно возразил Джон. – Я же сказал, что у нас есть шанс…

Перед Эмили забрезжила слабая надежда.

– В законодательстве осталась лазейка. Вы, как мать, можете запросить у органов опеки право на общение с дочерью, получить доступ к девочке и привезти её сюда.

А вот это было, как гром среди ясного неба.

– Что-о?! – Миссис Вайлоу даже привстала с кресла, чуть не задохнувшись от возмущения. – Что вы сказали?! Вы хотите повесить всё на меня? Это и есть ваш выход?!

Профессор снисходительно улыбнулся.

– Это и есть мой выход, – подтвердил он. – Причём единственный – другого я не вижу.

Эмили плюхнулась обратно на своё место. Она нервно сцепила пальцы рук и прикрыла ими лицо так, что остались видны одни глаза. Истерический смех стал сотрясать её плечи, мистер Хьюз терпеливо ждал.

– Послушайте, а всё-таки кто ваши клиенты? – запальчиво выдохнула женщина. – Я имею в виду, конкретно! Назовите пару имён.

– Это государственная тайна! – отрезал Джон.

– Ничего страшного! Я сама представляю собой государственную тайну, я имею право знать.

– Вы ошибаетесь. Такого права у вас нет.

– Да-а?!! – Глаза миссис Вайлоу стали метать молнии, она схватилась за подлокотники кресла. – Ну, хорошо! Я и без вас могу догадаться! Президент и его окружение? Члены правительства и Парламента? Высокопоставленные сотрудники ГосДепа? Никто из них не может привезти в лабораторию какую-то девочку?! Да что вы мне лапшу на уши вешаете?!

Мистер Хьюз был само спокойствие.

– Они не хотят в это ввязываться, – коротко изрёк он.

– Они не хотят в это ввязываться?!! – Эмили вся подалась вперёд, щёки её покраснели от возмущения. – А я почему должна? Ради них, что ли? Да плевала я на них с высокой башни!

Профессор задумчиво наблюдал за своей пациенткой.

– Почему вы так разволновались? – попытался он её успокоить. – От вас ничего особенного не требуется: сделать заявку на налаживание контакта с дочерью, получить разрешение и привести ребёнка сюда. Разве это так сложно?

– Я понятия не имею, просто это или сложно! – воскликнула миссис Вайлоу. Нервы её, и правда, были уже на пределе. – Но я не идиотка! Раз никто из ваших клиентов не хочет в это ввязываться, значит, последствия могут быть самыми плачевными! Я не хочу остаться крайней во всей этой истории!

– Вы получите любую награду, – вкрадчиво пообещал Джон. – Всё, что попросите.

– Господи, да что мне нужно?! – Женщина истерически расхохоталась. – Что вы можете мне предложить? Деньги? На что мне их тратить? У меня всё есть! Мы с Ричардом – единственные члены экспериментальной группы, которые пережили пять инъекций! Пять! Некоторые не выдержали и двух. Я прожила шесть жизней! Вы дадите мне седьмую? Чтобы я провела её в тюрьме, с позорным клеймом педофилки на репутации? Нет уж, увольте! Раз никто не хочет в это ввязываться, значит, и я не буду!

Глаза миссис Вайлоу лихорадочно горели, на щеках заиграл нездоровый румянец. Мистер Хьюз не на шутку встревожился.

– Вам нехорошо? – спросил он. – Дайте-ка, я налажу ваш пульс.

Профессор решительно взял Эмили за руку. Вызвав из её кластера голографический экран, он нажал на нём несколько кнопок. Женщина ощутила, как по всему телу поплыла мягкая, успокаивающая волна. На лицо повеяло такой прохладой, будто она только что окунула его в освежающий источник.

– Спасибо! – буркнула миссис Вайлоу.

Ей, действительно, стало намного лучше. Процедуру уже можно было заканчивать, но Джон Хьюз-младший «в третьей степени» застыл, как вкопанный, продолжая держать Эмили за руку и напряжённо глядя ей прямо в глаза.

«Господи, какая она красивая!» – в который раз за день, думал он.

– Спасибо, я уже в порядке! – громко произнесла женщина, стараясь вывести его из оцепенения.

Профессор опомнился, выпустил её запястье и отступил на пару шагов. Несколько секунд оба молчали.

– Так вы отказываетесь от моего предложения? – ровным голосом, как будто ничего не произошло, спросил мистер Хьюз.

– Да, отказываюсь.

Эмили уступать не собиралась.

– То есть, вы сознательно лишаете себя шанса жить дальше? Вы решили умереть? И похоронить Ричарда?

– Я не желаю, чтобы вы загребали жар моими руками! – отчеканила женщина. – Это совсем не значит, что я решила умереть и похоронить своего бывшего мужа.

– Но это неминуемое следствие вашего решения, – подчеркнул Джон.

– Я уверена, что вы и ваши покровители что-нибудь придумаете! – с лёгкой издёвкой в голосе заявила миссис Вайлоу. – Вам это нужно гораздо больше, чем мне!

– А если не придумаем?

– Значит, начнётся цепочка скоропостижных кончин великих мира сего, – пожала она плечами, старательно демонстрируя своё равнодушие. – Мою смерть в этой веренице вряд ли кто заметит. Так же как и смерть Ричарда!

– Странное решение, – задумчиво изрёк профессор. – А впрочем, вы всегда были немного странной, отличались от остальных участников эксперимента.

– Можно подумать, вы много обо мне знаете! – фыркнула миссис Вайлоу.

Она встала из кресла с явным намерением закончить разговор и покинуть помещение лаборатории.

– На самом деле я знаю о вас больше, чем вы думаете! – внезапно заявил Джон. Он не собирался её отпускать.

Эмили сделала надменно-вопросительное лицо.

– Вы не то, что не доживёте до юбилея, – в голосе профессора зазвучали металлические нотки. – Вам осталось жить шесть месяцев, двадцать один день и три часа.

– Что? – Миссис Вайлоу ему не поверила. – Вы же говорили о годах!

– Я лгал, – последовал ответ. – Не хотел вас пугать. А вдруг вы согласились бы на моё предложение? Тогда эта информация не имела бы никакого значения. Но раз всё сложилось иначе… Кстати, я запрограммировал ваш кластер на обратный отсчёт! Чтобы он периодически напоминал вам, сколько ещё времени вы проживёте на этом свете.

Эмили была шокирована.

– Серьёзно? Вы используете запрещённые приёмы!

– Вы сами меня на это вынудили!

Взгляд мистера Хьюза был холоден.

– Я склонна думать, что лжёте вы именно сейчас. – Недоверчивая улыбка тронула губы женщины. – Поняли, что я не хочу играть по вашим правилам, и принялись меня запугивать.

– Я предлагал вам посмотреть цифровые выкладки на лабораторном кластере. – Джона нисколько не смутили подозрения Эмили. – Но вы отказались. И я решил ввести вас в заблуждение, ради вашего же спокойствия. И программу обратного отсчёта я бы стёр, если бы вы не упёрлись. Хотите посмотреть выкладки сейчас? Там всё хорошо видно.

– Да, пожалуй!

На лице миссис Вайлоу отразилась готовность разоблачить обманщика.

– Тогда пройдёмте обратно в бокс, – пригласил тот.

Они снова вошли в помещение без окон. Присев на стул, Эмили стала внимательно разглядывать ряды цифр на голографическом экране. Женщина сосредоточенно шевелила губами, искала какие-то заметки в своём собственном кластере, сравнивая их с лабораторными записями. Решимость в её глазах сменилась замешательством, на смену которому пришла обречённость.

– Ну что, убедились?

В голосе профессора зазвучали победные нотки.

– Кажется, вы правы… – Миссис Вайлоу старалась не смотреть на своего собеседника, ей это было неприятно. – Всё равно, это ничего не меняет!

Сдаваться просто так она не собиралась.

– То есть, вы по-прежнему отказываетесь подавать заявку в органы опеки?

– Мне нужно подумать. – Эмили всё-таки взглянула на Джона, в её глазах читалась открытая неприязнь. – Взвесить все «за» и «против».

– Что тут думать?! – Мистер Хьюз был сильно раздосадован, но понимал, что, вероятнее всего, ему придётся уступить. – Ну да ладно! Надеюсь, вы не примете решение в последний день своей жизни? Мы просто физически не успеем оформить все документы…

Профессор мрачно усмехнулся.

– Не могу ничего обещать, – дёрнула плечом миссис Вайлоу. – Буду думать, сколько посчитаю нужным!

– Ну-ну… Зная вас… Нисколько не сомневаюсь…

Джон принялся сворачивать записи в лабораторный кластер. Эмили окинула его презрительным взглядом и направилась к выходу.

– Да, кстати! – Возглас мистера Хьюза нагнал её у самого порога. – Ричард просил вас навестить его. Видимо, хочет попрощаться перед смертью.

Женщина резко развернулась, новая волна возмущения накрыла её с головой.

– Решили ещё и этим меня добить? – прищурилась она. – Мало вам?

– Он, правда, просил. – Профессор закончил свою работу. – Он бы и сам вам позвонил, но вы, кажется, занесли его в «чёрный список».

Эмили глубоко вздохнула, еле справляясь со своими эмоциями.

– Хорошо, – сквозь зубы процедила она. – Хорошо, я свяжусь с ним. Всё? Или ещё чем-нибудь меня «обрадуете»?

– На этот раз всё.

Из взгляда Джона Хьюза-младшего «в третьей степени» исчез холод, и даже мелькнула тень сожаления. Ему не хотелось отпускать стоящую перед ним женщину, однако признаться в этом он не смог бы даже самому себе. Миссис Вайлоу заметила перемену в его настроении, но ей уже не было до этого никакого дела.

– Тогда, до свидания!

Она повернулась и, вздёрнув подбородок, пошагала к выходу. В этот момент Эмили очень сильно напоминала свою дочь.

* * *

Мисс Мередит решила провести собрание в актовом зале. Учительская для этой цели ей показалась мала, да и не слишком презентабельна. Всё-таки обсуждать событие, которое произошло первый раз за несколько десятков лет, нужно в соответствующей обстановке. Персонал интерната требовалось настроить на определённый лад. Директор задумалась: а чего, собственно, она от них хочет? Осторожности? Конечно. Собранности? Разумеется. Готовности к принятию решений? Обязательно. Но самое главное – надо дать понять своим подчинённым, что последствия этой ситуации могут коснуться каждого из них. Вивиан совсем не хотелось в одиночку расхлёбывать кашу с налаживанием контакта матери и дочери. Господи, да хоть бы это был любой другой ребёнок, только не Шарлин Вайлоу! От этой сумасбродной девчонки, вообще, не знаешь, что ожидать. Вот опять вчера она таскалась на двадцать четвёртый этаж, сидела на полу коридора и смотрела на Кевина Пранцинатти! А потом ещё и в гости к нему зашла.

Прикосновением пальца мисс Мередит вызвала из кластера альбом с изображениями воспитанников интерната. Пролистнув его на двадцать четвёртую страницу, она выбрала нужное фото, сформировала голографическую проекцию в полный рост и поставила её посреди своего кабинета.

И что только эти бабы в нём находят?

Директор обошла вокруг Кевина, пристально его разглядывая. Конечно, он – парень высокий и стройный, но… мягко говоря, не слишком спортивный. Интеллектуал, математический гений, в прошлом году занял первое место на общегородской олимпиаде по математике – доказал гипотезу Римана тремя разными способами. А всё свободное время просиживает в виртуальном мире, в спортзал носа не кажет! Тем не менее мисс Видовски по нему с ума сходит, и теперь ещё эта девчонка, Шарлин Вайлоу, в него влюбилась. Смазливое итальянское личико, что ли, так их привлекает?

Мисс Мередит приподнялась на цыпочки и пристально посмотрела в глаза голограмме.

«М-да, взгляд-то умный», – сделала она вывод. – «Хотя немного наивный. Чувствуется отсутствие сексуального опыта. Для мисс Видовски в самый раз – будет обучать его интимным удовольствиям. А вот девчонке зачем? Она в свои четырнадцать сама ничего не умеет».

Впрочем, сейчас меньше всего Вивиан занимало половое созревание Шарлин Вайлоу. С её мамашей разобраться бы.

Мисс Мередит вернула изображение Кевина обратно в кластер и, покинув свой кабинет, направилась к лифту.

Актовый зал занимал весь тридцать первый этаж. Зайдя в огромное помещение, директор огляделась. Из окон светило яркое солнце, в его лучах не кружилось ни пылинки, а воздух был свеж и чист, как после грозы.

Ну что ж, озонаторы работают исправно.

Практически всё свободное пространство зала занимали ряды полигердальных кресел, расставленных ровными полукружьями. В центре полукруга возвышалась сцена с трибуной.

Вивиан подошла к одному из окон и извлекла из рамы кластер. Поразмыслив несколько секунд, она произвела настройку голографических обоев. На стенах помещения возникло тревожное, бушующее море, волны угрожающими громадами разбивались о скалы, чайки метались над водой…

Как раз то, что нужно. Пусть все почувствуют, что спокойная жизнь кончилась, и пришло время готовиться к неприятным переменам. Женщина окинула творение рук своих удовлетворённым взглядом.

Кстати, о времени! Директор вызвала кластерные часы. «4.47 p. m.» – показали они. По идее, уже должны собираться сотрудники.

Мисс Мередит отошла от окна и села в одно из кресел. Спинка его не прогнулась, а подлокотники и сиденье не приняли максимально удобную для позвоночника позу. Вивиан поёрзала и недовольно поморщилась. Всё-таки полигердалий – это вам не марсианский керциниум.

Дверь открылась, в зал стали заходить работники интерната. Люди бросали напряжённые взгляды на бушующее море и, выбитые из колеи, поспешно занимали места. Начальница, здороваясь, машинально кивала им головой. Ряды кресел постепенно заполнялись; наконец, все прибыли. Мисс Мередит прошла к трибуне и перевела свой кластер в режим микрофона. Собрание началось.

В интернате работал большой штат сотрудников. Около пятисот пар глаз смотрели сейчас на свою начальницу. И это только те люди, которые имели непосредственное отношение к воспитанию и обучению детей! А ведь ещё были повара, врачи и медсёстры, бухгалтерия, техники роботизированной стирки и уборки, системные администраторы… Все они имели хороший заработок, удобный рабочий график и регулярный, длительный отпуск. Кроме того, каждый из них надеялся после выхода на пенсию получить хорошее государственное обеспечение. И вот сейчас она, директор интерната, объявит своим подчинённым, что их спокойная, налаженная жизнь может рухнуть в любой момент. И причиной тому будет какая-то, никому не известная, миссис Эмили-Джейн Вайлоу, у которой вдруг, ни с того-ни с сего, пробудился материнский инстинкт.

Мисс Мередит едва заметно прикрыла глаза, собираясь с духом. В зале стояла мёртвая тишина.

– Ну что ж, начнём, пожалуй, – произнесла директор. Она едва напрягала голосовые связки, но звук, многократно усиленный микрофоном и эхом, отражающимся от пустых стен, оказался впечатляющим.

Вивиан обвела взглядом присутствующих.

– Я надеюсь, все отключили свои кластеры? Совещание проводится в закрытом режиме, и в ваших же интересах, чтобы ни одно слово, произнесённое здесь, не было услышано за стенами этого помещения.

Люди зашевелились, осуществляя необходимые манипуляции.

– Проверять не нужно? – Мисс Мередит цепко вглядывалась в лица. – Извините, на всякий случай проверю.

Она развернула голографическую схему актового зала. Каждое занятое место было обозначено на ней зеленоватым квадратом. Заметив в паре квадратов красные огоньки, Вивиан подняла глаза.

– Мисс Грем и мистер Ротенберг, я жду!

Женщина и мужчина, спохватившись, принялись поспешно выполнять команду. Когда схема полностью приобрела зеленоватый оттенок, начальница удовлетворённо кивнула.

– Ну что ж, – начала она вступительную речь. – Если вдруг кто-то из вас, по какой-либо причине, не в курсе, зачем мы здесь сегодня собрались, то я на всякий случай поясню. Вчера в нашем учебно-воспитательном учреждении произошло событие, аналогов которому не было несколько десятилетий. Некая миссис Эмили-Джейн Вайлоу подала заявку на налаживание контакта со своей дочерью, Шарлин Вайлоу, воспитанницей нашего интерната.

По залу прокатился удивлённый ропот. В воздухе повисло такое напряжение, что, казалось, сейчас засверкают электрические разряды. Мисс Мередит ощутила это собственной кожей.

– Согласно законодательства, мы должны рассмотреть данную заявку на общем собрании педагогического коллектива. Чем, собственно, мы сейчас и займёмся. Не могу же я отступать от закона!

Последняя фраза прозвучала, как попытка оправдания. Директор опустила глаза и зачем-то ковырнула ногтем трибуну – на той даже следа не осталось.

– А можно поподробнее? – раздался возглас из зала.

– Да, конечно. – Вивиан подняла взгляд. – Попытаюсь кое-что прояснить, насколько это будет в моих силах. Итак, миссис Эмили-Джейн Вайлоу. Женщина без биографии и вообще каких бы то ни было личных данных. Имеет десятую степень важности персоны. Если кто-то не знает – это максимальная степень, которая обычно указывает на принадлежность самой биологической структуры человека к областям, имеющим наивысшую степень государственной важности или засекреченности.

Директор процитировала запись из Кластербука, специально выученную наизусть.

– Вы сказали «миссис»? – спросил кто-то.

– Да, именно миссис, – подтвердила Вивиан. – Я сама очень удивилась. Наверное, эта женщина состоит в официальном браке.

– Но разве институт брака не отменён?

– Нет, формально он действует, – покачала головой мисс Мередит. – Другое дело, что им никто не пользуется, но из Конституции право на заключение брака не вычеркнуто.

Зал снова удивлённо загудел.

– Очень странно, я согласна. – Вивиан перекрыла гул звуком своего голоса. – Пожалуйста, не шумите! – попросила она. – Вы вынуждаете меня кричать, а это как раз запрещено Конституцией.

Сотрудники интерната виновато замолчали.

– Ситуация очень и очень нетипичная, – повторила директор. – Женщина, состоящая в браке, имеющая наивысшую степень засекреченности, женщина без окружения, отзывов и рекомендаций, с непонятным социальным и материальным положением умудряется зарегистрировать заявку на контакт с дочерью в органах опеки. Что вы об этом думаете?

Люди стали тихо переговариваться. Вивиан посмотрела на тревожное, бушующее море на стенах и отвела взгляд.

«Мои овечки в сто раз лучше!» – подумала она.

– А можно узнать ваше мнение? – раздался вопрос.

– Моё мнение? – Директор глубоко вздохнула. – Ну что ж… Давайте, я вам выскажу своё мнение. Знаете, я буду с вами откровенна! Всё-таки мы проработали бок о бок не одно десятилетие… Лично мне кажется, что это начало нашего конца. Видимо, Департамент образования совместно с Департаментом здравоохранения решили провести эксперимент по возвращению детей в семьи. С чем это связано, не могу точно сказать: может быть, с критическим состоянием рождаемости, может быть, с дефицитом финансирования учебно-воспитательных учреждений. Но факт остаётся фактом – трёхсотлетняя традиция воспитания детей в интернатах подвергается посягательствам со стороны государства и правительства.

– Может быть, дать ситуации огласку? – предложил кто-то. – Осветить этот вопрос в социальных сетях, выяснить реакцию.

– Не думаю, что на данном этапе стоит это делать, – возразила мисс Мередит. – Общественное мнение будет резко отрицательным, в этом даже сомневаться не стоит. Нельзя допустить, чтобы дети воспитывались в семьях. Но идти против инициативы правительства по меньшей мере неразумно!

– А вы уверены, что за данной заявкой стоит решение возвращать детей в семьи?

Услышав этот вопрос, Вивиан замешкалась с ответом на несколько секунд.

Уверена ли она? Вихрь мыслей пролетел в её голове. Люди смотрели на неё с тревожным ожиданием.

Уверена ли она?

Как бы там ни было, а своих подчинённых ей необходимо убедить, что это именно так. Любыми способами, всеми правдами и неправдами… Вивиан набрала в лёгкие побольше воздуха.

– Вся мировая история подтверждает несостоятельность семьи, как ячейки общества! – провозгласила она.

Некоторые люди в зале вздрогнули, на их лицах отразилось недоумение.

– Родители ничего не смыслят в воспитании детей, ведь у них нет необходимого образования. Нам ли с вами об этом не знать? Каждый из нас – педагог по призванию! Нас отбирали из сотен претендентов, готовили и обучали. Мы проходили специальные психологические тесты на профессиональную пригодность. Каждый, из присутствующих здесь, до тонкостей знает все аспекты развития детей в том или ином возрасте. Мы, и только мы, способны найти к ребёнку необходимый подход и развить заложенные в нём способности. Только в этих стенах может вырасти достойная, гармоничная и здоровая личность, которая принесёт максимальную пользу нашему обществу!

Раздались жидкие аплодисменты. Тем временем мисс Мередит набирала обороты.

– А что родители? Родители зачастую даже психологически несовместимы со своими детьми! У флегматичных людей, склонных к апатии и созерцанию, может родиться ребёнок-холерик. Естественно, это будет их раздражать! Они попытаются подстроить ребёнка под свой образ жизни и, как следствие, получат неминуемые проблемы, нанесут ребёнку психологические травмы.

История говорит, что дети, живущие в семьях, плохо учились, ведь у многих родителей не было финансовой возможности нанять хороших учителей. Взрослые проводили много времени на работе и не уделяли отпрыскам должного внимания. Родные братья и сёстры конфликтовали между собой, отвоёвывая друг у друга еду, игрушки, внимание и любовь родителей. Отец и мать зачастую принуждали ребёнка к выбору непригодной для него профессии, руководствуясь династийными, материальными соображениями, собственными нереализованными амбициями или иными, неприемлемыми для растущей личности аргументами. В результате общество получало массу профнепригодных, равнодушных к делу людей, отбывающих рабочее время без всякой пользы, ради одного лишь денежного вознаграждения!

Мисс Мередит сделала паузу, чтобы перевести дух.

– Ещё каких-то триста лет назад, – снова заговорила она, – в семьях было развито рукоприкладство по отношению к детям, моральное и физическое давление, банальное равнодушие, неспособность вникать в интересы ребёнка. Социальное неравенство семей с различным уровнем материального достатка приводило к развитию в одних детях комплекса неполноценности, а в других – комплекса исключительности. В современных учебно-воспитательных учреждениях стёрты границы неравенства! Дети в одинаковой степени обеспечены всем необходимым, причём государство даёт им наилучшее из возможного, то, чего большинство родителей не могли бы им дать, ни при каких обстоятельствах.

А наши методы воспитания и обучения? Мы внимательно наблюдаем за каждым ребёнком, с пелёнок стараясь обнаружить заложенные в нём природой способности и таланты. Мы прилагаем максимум усилий к развитию детей, и, как следствие, являем миру гениев, способных в одночасье решать наисложнейшие задачи тысячелетия! Именно благодаря нам, педагогам, выпускающим из стен интернатов интеллектуальных, талантливых, трудолюбивых личностей, жизнь людей в нашей стране достигла высочайшего качества. Промышленность, сельское хозяйство, здравоохранение, наука, искусство и литература, спорт и космическая индустрия – абсолютно все сферы жизнедеятельности нашего общества находятся на пике своего развития. Разве государство, доверяющее воспитание детей семье, могло бы выйти на такой уровень? И вот теперь, теперь…

Директор сбилась с мысли. Все вдруг увидели, что ей тяжело говорить.

– Извините, – прошептала она. – Не надо мне было во всё это углубляться…

Несколько человек разом выскочили из зала и подбежали к начальнице. Её взяли под руки, спустили со сцены и усадили в одно из кресел.

– Кластер, кластер! – закричал кто-то. – Включите регулятор давления!

После определённых манипуляций, занявших несколько секунд, мисс Мередит пришла в норму.

– Простите, – виновато заулыбалась она. – Спасибо большое! Извините, что заставила вас волноваться. Не нужно было мне принимать всё так близко к сердцу…

Однако, ей удалось оттянуть немного времени, а это, как решила сама директор, в данной ситуации, было очень и очень неплохо.

– Вы можете продолжать собрание?

– Могу, да, конечно.

Вивиан одёрнула платье, поправила причёску и снова поднялась к трибуне. Кластер был опять переведён в режим микрофона.

– Простите, – гулко разнёсся по залу многократно усиленный, начальственный голос. – Я прошу у вас прощения за ненужные эмоции, но я не могу по-другому. Вы же знаете, как я отношусь к нашему учреждению. Этот интернат – моя жизнь! Все его воспитанники, равно как и сотрудники – практически родные, близкие мне люди. Я всегда переживаю за всех, стараюсь вникнуть в проблемы каждого и решить их самым благоприятным образом. Не будет интерната – боюсь, что не будет и меня.

На глаза женщины навернулись слёзы, она часто заморгала, чтобы смахнуть их. Зал сочувственно вздохнул.

– Но мы отвлеклись от темы.

Директор сумела пробудить в людях необходимые эмоции, и больше слёзы ей были не нужны. Они мгновенно высохли на её лице.

– Если я правильно помню, поступило предложение дать публичную огласку ситуации с установлением опеки над воспитанницей интерната. Разрешите, я выскажу своё окончательное мнение на этот счёт?

Никто из сотрудников не возражал.

– Я считаю, – голос мисс Мередит приобрёл волевой оттенок. – Я считаю, что преждевременно думать об этом. Собственно, кроме самой заявки на установление контакта, мы ничего не имеем. Никаких звонков из вышестоящих органов, никаких комментариев – ничего.

– А почему бы нам не запросить эти комментарии? – раздался резонный вопрос.

– Справедливо, – кивнула директор интерната. – Именно так я и поступила. Сделала несколько звонков, послала несколько писем.

– И что?

– Ничего, – констатировала Вивиан. – Полный отказ отвечать. Никто не желает в это ввязываться.

В зале установилось тягостное молчание. Начальница обвела суровым взглядом своих подчинённых.

– Я вас понимаю, – произнесла она. – Понимаю ваше состояние и ваше молчание. И тем не менее нам с вами следует соблюдать закон. В течение пяти дней со дня подачи заявки нам необходимо принять решение. Либо удовлетворить, либо отклонить.

– А если нам тоже попытаться уйти от ответа? – спросил кто-то.

– Не мне вам объяснять, что бывает с нарушителями закона в нашей стране! – ледяным тоном отрезала мисс Мередит. – Ещё вопросы есть?

– А можно осветить личность девочки, с которой хотят установить контакт?

А вот к этому вопросу директор готова не была. Она попыталась собраться с мыслями.

– Личность девочки… – Надо было как-то выкручиваться из неловкой ситуации. – Личность девочки…

Ну и кто это выкрикнул? Жаль, не удалось понять… Кто это у них в коллективе такой выскочка? Вивиан уже была готова завершить собрание, а тут… Ну да ладно…

– Шарлин Вайлоу в этом году исполнилось четырнадцать лет. Её ответственный воспитатель – мисс Сильвия Иден. Наверняка она лучше меня знает, что представляет из себя её воспитанница. Мисс Иден? – Женщина поискала глазами нужное лицо. – Мисс Иден, прошу вас!

Директор сошла со сцены, приглашающим жестом уступив место своей подчинённой. Та никак не ожидала, что ей придётся держать речь, и неуверенно прошла к трибуне. Вся её фигура выражала растерянность.

– Шарлин… Шарлин – хорошая девочка, – пробормотала Сильвия. – Хотя и немного выделяется среди своих сверстников. Характер своенравный, дерзкий, независимый. Она любознательна, ей нравится познавать новое, делать маленькие открытия. У неё замечательная память, отличное логическое мышление. Не любит сидеть на одном месте, постоянно в движении. К настораживающим сторонам её личности я бы отнесла то, что она не проводит время в виртуальных мирах, ограничивая себя общением с одной-единственной голографической игрушкой. Любит ходить по зданию интерната и наблюдать за другими людьми…

Мисс Иден вопросительно посмотрела на начальницу, как бы интересуясь, говорить ей всю правду или нет. Благосклонный кивок придал ей уверенности.

– К сожалению, мисс Вайлоу часто нарушает тишину и проказничает, чем совсем недавно спровоцировала два неприятных инцидента. Я думаю, все присутствующие в курсе, какие это были инциденты, не стоит говорить об этом ещё раз…

По залу пронёсся неодобрительный гул.

– А как она может отреагировать на то, что её мать хочет наладить с ней контакт? – спросил кто-то.

Директор интерната встрепенулась. Ей снова не удалось заметить, от кого исходят эти провокационные выкрики.

– Не могу стопроцентно отвечать за её реакцию. – Мисс Иден немного занервничала. – Всё зависит от того, как поведёт себя эта… эта миссис Эмили-Джейн Вайлоу. Допускаю, что на начальном этапе девочке будет любопытно и наверняка она пойдёт навстречу матери. Но что будет потом?.. Понимаете, у меня нет опыта в этой области… Может быть, мисс Мередит даст более точный прогноз?

Воспитательница умело перевела стрелку обратно на свою начальницу, сняв, таким образом, с себя ответственность.

– Разумеется, мисс Иден. – Вивиан не стала возражать и величественно прошествовала на сцену. – Спасибо вам большое, вы хорошо справились со своей задачей!

Сильвия облегчённо вздохнула и поспешила на своё место.

– Никаких прогнозов здесь дать действительно невозможно, – продолжила её мысль директор. – Прецедентов установления контакта детей со своими родителями учебная практика не знает очень давно. Есть только древний опыт, который изучают разве что профессора в университетах. Вполне возможно обратиться к ним, но, я не знаю, стоит ли. Ведь каждый ребёнок индивидуален! В любом случае нам с вами нужно надеяться на лучшее, но готовиться к худшему, как говорится.

– А что в нашем случае лучшее, а что – худшее?

Мисс Мередит подавила глубокий вздох. Мысленно она пообещала себе, что обязательно вычислит этого наглеца, задающего неудобные вопросы, и как-нибудь накажет.

– Для нас самой лучшей ситуацией, – со знанием дела произнесла она, – будет отказ девочки от контакта с матерью. В какой момент времени это произойдёт – сразу или после нескольких встреч – не столь важно. Главное, чтобы окончательным результатом был отказ. Это создаст прецедент для органов опеки, чтобы не допускать более подобных случаев. И это будет наша победа! Ну, а худшим…

В голосе женщины зазвучала горечь.

– Самым худшим для нашего заведения будет, если матери удастся наладить общение с дочерью. Следующим шагом, я думаю, станет восстановление родительских прав со всеми вытекающими отсюда последствиями. А дальше… Дальше подобные заявки могут посыпаться на нас градом. – В этот момент перед мысленным взором Вивиан встал образ мисс Видовски. – А это, в свою очередь, обернётся полным крахом нашей учебно-воспитательной системы!

На этой трагической ноте директор обвела взглядом зал. Сотни пар глаз смотрели на неё с испуганной обречённостью. На большинстве лиц читалась решимость дать отпор неведомой миссис Эмили-Джейн Вайлоу, посмевшей посягнуть на их привычную, размеренную и материально-обеспеченную жизнь.

Ну что ж, всё шло по плану!

– Значит, вы считаете, нам нужно голосовать против установления этого контакта?

– Ни в коем случае! – воскликнула начальница.

В устремлённых на неё взглядах отразилось недоумение. Подчинённые нуждались в указаниях и правилах действий.

– Я хочу напомнить вам то, с чего мы начинали наше собрание, – пояснила мисс Мередит. – Не нужно идти против инициативы правительства! Личность миссис Вайлоу имеет десятую степень секретности. Никому и никогда, в течение нескольких десятилетий, не удавалось подать официальную, через органы опеки, заявку на установление контакта с ребёнком. А ей удалось! Это означает, что последствия нашего отказа могут быть непредсказуемыми, а значит, ещё более плачевными, чем я только что здесь озвучила.

Люди в зале застыли в замешательстве.

– Так что же нам делать? – раздался чей-то растерянный голос.

– Я предлагаю такой способ решения проблемы, – объявила директор.

Сотрудники интерната сосредоточенно замерли.

– Если воспитанница сама не откажется от контакта с матерью, что вряд ли, учитывая её характер, мы не будем препятствовать его установлению. Также мы не будем отказывать миссис Вайлоу в восстановлении родительских прав, если она того потребует. Но как только девочку заберут из интерната, мы забудем о ней, как о страшном сне. Никакой публичной огласки, никаких комментариев в социальных сетях, рассказов знакомым, соседям и сексуальным партнёрам. Мы умолчим об этом случае и, таким образом, оградим себя от повторения подобных ситуаций. Мы сохраним нашим детям их будущее, а себе рабочие места и достойную пенсию. Воспитанникам объявим, что мисс Шарлин Вайлоу за неподобающее поведение перевели в специальный интернат. Даже здесь, в трудовом коллективе, не надо обсуждать эту тему. Время сотрёт девочку из всеобщей памяти. Это и будет наш путь к спасению!

Люди слушали директора, затаив дыхание. Многие были явно шокированы, но никто, ни один человек не посмел ничего возразить.

«Что ж, в этой стране каждый думает только о себе!» – удовлетворённо подумала мисс Мередит.

На это, собственно, она и рассчитывала. Но вдруг кто-то поднял руку, желая высказаться. Из зала поднялась мисс Дефоссе, преподавательница уроков общения.

Так вот кто эта выскочка!

– Я хотела бы прояснить такой вопрос, – произнесла она. – Все мы, сотрудники и воспитанники интерната, может быть, и забудем о Шарлин Вайлоу. Но ведь девочка не исчезнет с лица Земли. Она будет жить в апартаментах своей матери, выходить на прогулки, где-то учиться, в конце концов. Кстати, интересно – где? Все дети учатся в интернатах. Её будут видеть прохожие. Многие из них зададутся вопросом, как образовалась подобная ситуация. И что тогда?

Какая дальновидная выискалась!

– Нам не стоит об этом думать. – Мисс Мередит сделала успокаивающий жест рукой. – Как только Шарлин Вайлоу покинет стены интерната, ответственность за её жизнь и здоровье возьмут на себя органы опеки и попечительства. Скорее всего, они дадут матери какие-нибудь инструкции на этот счёт.

Мисс Дефоссе села на своё место, больше желающих высказаться не было. Сердце Вивиан победно запело.

– Ну что ж, – подвела итог она. – Если вопросов больше нет, можем приступать к голосованию.

Люди в зале зашевелились.

– Так мы голосуем за установление контакта или против? – уточнил кто-то.

– «За», конечно, – рассеяла все сомнения директор. – В данном случае это наилучшее решение. Можете включить кластеры!

Она вновь развернула перед собой голографическую схему актового зала. На зелёных квадратах, обозначающих занятые кресла, одна за другой, стали зажигаться красные огоньки.

– Кто за то, чтобы удовлетворить заявку миссис Эмили-Джейн Вайлоу на предмет установления контакта со своей дочерью, Шарлин Вайлоу?

Кластер мисс Мередит стал принимать сигналы и подсчитывать голоса. Директор нажала кнопку «за» одной из первых.

– Кто против?

Её кластер не зафиксировал ни одного сигнала.

– За удовлетворение заявки проголосовано единогласно! – озвучила результат Вивиан.

Чуткое ухо непременно уловило бы в этом сообщении нотку торжества.

– Что ж, собрание окончено! – объявила директор. – Надеюсь, что его итог обернётся для всех нас исключительно благоприятным исходом. Спасибо всем! Можете расходиться.

Люди, взволнованно перешёптываясь, принялись покидать зал. Мисс Мередит стояла у трибуны и прощально кивала им вслед. Когда закрылась дверь за последним человеком, Вивиан взглянула на свой кластер. Прибор уже закончил формировать протокол собрания и вопросительно мигал, интересуясь, нужно ли отправлять его в адрес органов опеки и попечительства. Нажав «отправить» и убедившись, что письмо дошло до пункта назначения, женщина спустилась со сцены. Приоткрыв дверь актового зала, она выглянула в коридор. В нём уже не было ни души. Директор плотно прикрыла створку и заперла её на кодовый замок. Затем она прошла в самый дальний угол помещения и встала так, чтобы не попадать в поле видимости ни одного из оконных кластеров. Отвернувшись лицом к стене, на которой продолжало бушевать штормовое море, мисс Мередит активировала кнопку связи. Голографическое изображение собеседника она вызывать не стала.

– Вы всё слышали? – вполголоса поинтересовалась женщина.

– Да, – последовал ответ. – Вы были великолепны, Вивиан! Умница, молодец, вы всё сделали, как надо! Такой огромный опыт, как ваш, за пояс не заткнёшь.

Мисс Мередит была польщена.

– Продолжайте в том же духе, – напутствовал её Джон Хьюз-младший «в третьей степени». – Каждый ваш сотрудник, имеющий то или иное отношение к Шарлин Вайлоу, должен сделать всё возможное, чтобы девочка пошла на контакт с матерью. Убеждайте людей, что это единственный возможный выход из создавшегося опасного положения.

– Я всё поняла, – кивнула директор. – Я сделаю то, что в моих силах. Но вы тоже должны понимать, что, в свою очередь, я рассчитываю…

– Конечно! – не дал ей договорить профессор. – Даже не думайте сомневаться! В случае чего вас прикроют по всем инстанциям.

– Я не об этом, – холодно возразила мисс Мередит. – Хотя это, безусловно, тоже очень важно. Моя очередь за мной сохраняется?

– Естественно! – Джон вложил в это слово всю уверенность, на которую был способен. – Естественно! Выкиньте из головы любые опасения, вы должны полностью доверять мне! Ваша очередь под номером восемь. Ближе переставить вас не могу – сами понимаете, там Президент и его приближённые. Но я рассчитываю в первый же день приготовить десять доз М5F17, так что вы автоматически попадаете в первую десятку, а это стопроцентная гарантия!

Он изо всех сил старался успокоить свою собеседницу.

– А вот ещё такой вопрос… – Вивиан немного замялась. – Если вы не найдёте у Шарлин этот ваш «ген молодости»? Что тогда?

– Он у неё есть! – в голосе мистера Хьюза не было и тени сомнения. – Я произвёл все расчёты, я перепроверил их несколько раз! Он у неё есть, я в этом уверен!

– Не кричите, – поморщилась женщина. – И всё-таки? Если гена у неё нет?

– Давайте не будем думать о плохом! Я верю, что на свете есть Бог, и он этого не допустит.

«Интересный аргумент», – с иронией подумала директор. – «А главное, какой весомый!»

Но вслух она этого произносить не стала.

– Хорошо, – приняла решение Вивиан. – Хорошо, я постараюсь верить в лучшее и сделать всё, чтобы девочка, как можно скорее, попала в ваши руки.

На этом сеанс связи был окончен. Мисс Мередит отсоединилась, поправила на руке кластер и твёрдым шагом направилась к выходу из зала.

Глава 8

Рассерженная Эмили выскочила из офисного здания.

«Умники какие!» – мысленно возмущалась она. – «Нашли крайнюю! Решили на меня повесить всю ответственность! Я должна наладить контакт с ребёнком, привести её к ним за ручку, а потом, если что, меня бросят на растерзание толпе! Ни за что! Пусть сами расхлёбывают свою кашу!»

Женщина быстро сбежала вниз по ступеням, на ходу поправляя кластер. Случайно она нажала пальцем на экран. Перед её глазами в воздухе вдруг появилась красная голографическая надпись: «Вам осталось жить 6 месяцев, 21 день, 2 часа, 35 минут, 10 секунд».

Эмили замерла.

– Ч-чёрт!

Она раздражённо потрясла кластер, пощёлкала ногтем по экрану. Надпись продолжала светиться. Миссис Вайлоу огляделась – не заметил ли кто из прохожих странное, висящее над её рукой предупреждение. К счастью, никого рядом не было. Эмили попыталась свернуть слова и засунуть их обратно в прибор. Не тут-то было! Голограмма не слушалась её пальца, секунды вели обратный отсчёт. Но вдруг надпись исчезла сама собой, так же внезапно, как и возникла. Эмили облегчённо вздохнула.

«Мерзавец!» – подумала она, имея в виду Джона Хьюза-младшего «в третьей степени». – «Надо вернуться и устроить ему скандал! Пусть убирает свою идиотскую программу!»

Миссис Вайлоу поднялась на несколько ступеней вверх, но затем замедлила ход и остановилась. Перед её мысленным взором предстал пронизывающий, холодный, равнодушный взгляд профессора.

«Ничего он не уберёт. Только зря потрачу свои нервы».

Женщина, раздумывая, немного потопталась на одном месте.

«Нет, лучше я съезжу к Ричарду», – решила она. – «Он профессионально разбирается в кластерах и наверняка что-нибудь придумает. Всё равно, он просил меня приехать».

Миссис Вайлоу зашагала по радужной дорожке прочь от офисного здания. Стараясь успокоиться и отвлечься, она принялась глубоко дышать и смотреть по сторонам.

Дело уже близилось к вечеру, а у неё с утра не было во рту ни крошки, да и пребывание в цениавианской капсуле всегда способствовало появлению аппетита. Рядом с офисным зданием располагалась пиццерия, в которой женщина любила иногда перекусить, но сейчас заведение оказалось закрыто на ремонт. Это обстоятельство не на шутку огорчило Эмили. Она никак не рассчитывала, что ей придётся искать другое место, чтобы утолить голод. К тому же ничего подходящего поблизости больше не наблюдалось. Банки, салоны красоты, бутики – всё что угодно, только не закусочные. Миссис Вайлоу остановилась было возле шикарного ресторана французской кухни, но затем передумала туда заходить. В этом заведении придётся ждать еду минут сорок, а такой вариант её не устраивал. Ноги быстро устали. Хорошо, что недалеко стояли сегвеи, женщина взяла один из них и продолжила свой путь. Конечно, можно было задать поиск через кластер, и тот моментально выдал бы хозяйке нужную информацию. Но при мысли о том, что сейчас она снова увидит жуткую красную надпись, миссис Вайлоу становилось не по себе. Голодная и злая, она наконец увидела вход в подземный гипермаркет. Ну что ж, тоже вариант! Наверняка там, внутри, есть какой-нибудь пункт быстрого питания.

В вестибюле гипермаркета было очень светло и тихо. Впрочем, как и в любом здании Главного города. Несколько хостес с дежурными улыбками на лицах ожидали покупателей. Как только Эмили появилась в поле их зрения, сразу два человека, мужчина и женщина, поспешили ей навстречу. Мужчина помог миссис Вайлоу слезть с сегвея и взамен предложил ей другой – с приделанной к нему корзинкой для покупок. А женщина тем временем защебетала:

– Добрый день, мисс! Приятная погода, не правда ли? Мы так рады вас видеть! Сегодня у нас в продаже новинка – картофель со следами земли на клубнях. Хотите, я вас провожу и покажу, где он находится?

– Что? – Эмили не была настроена воспринимать рекламу. Она ошарашено посмотрела на сотрудницу гипермаркета. – Картофель со следами чего?

– Со следами земли на клубнях, – повторила женщина. – Для максимального эффекта естественности. По просьбам наших покупателей.

– По просьбам покупателей? То есть, кому-то приятно отмывать землю с клубней?

– Очень многим, – заверила сотрудница. – Люди хотят видеть землю на картофеле, это приближает их к природе и создаёт эффект естественности употребляемого в пищу продукта.

– Что значит – «создаёт эффект естественности»? – не преминула придраться Эмили. Она была раздражена, а попортить нервы хостес посчитала очень хорошим способом поднять себе настроение. – Разве этот картофель ненатуральный?

– Что вы! – Женщина поняла, что сморозила глупость и густо покраснела. На лице её напарника появилось осуждение. – Что вы, это же запрещено законом!

– И тем не менее, – напирала миссис Вайлоу. – Мне не понравилась ваша фраза!

– Я просто не так выразилась. – Взгляд сотрудницы гипермаркета стал виноватым. – Простите, мисс!

На помощь ей пришёл мужчина.

– Она хотела сказать, это подчёркивает естественность употребляемого в пищу продукта.

Эмили окинула его мрачным взглядом. Другие сотрудники гипермаркета, находящиеся в вестибюле, замерли в тревожном ожидании. Стараясь исправить неловкое положение, хостес затараторила:

– У нас в продаже абсолютно натуральные, выращенные естественным способом, без химических удобрений и ГМО, продукты. В них не содержатся красители и усилители вкуса. Хотите проверить их при помощи одноразовых тестеров? Мы дарим такой набор каждому, входящему сюда, покупателю.

Откуда-то, из глубин своего кармана, женщина извлекла на свет небольшую, круглую коробочку. Внутри неё Эмили увидела кучу чего-то, похожего на большие металлические иглы с довольно широким ушком и очень тонким кончиком.

– Вы просто втыкаете тестер в интересующий вас продукт, и на вашем кластере появляется его полный химический состав, – объяснила хостес. – Если хотите, можете читать формулы, а если нет, то имеется голосовое сопровождение. В конце анализа выдаётся результат, можно или нет употреблять продукт в пищу, с возможными последствиями для здоровья. Процедура занимает несколько секунд. Затем тестер вынимается из продукта и выбрасывается.

– Я знаю, как работают одноразовые тестеры, – проворчала миссис Вайлоу. – Но никогда ими не пользуюсь – лень возиться. Я, видите ли, привыкла доверять нашей пищевой промышленности. Но сейчас, из-за вашего странного поведения, пожалуй, возьму.

Сотрудница гипермаркета не знала, куда девать глаза.

– Простите, мисс, – залепетала она, протягивая Эмили коробку. – Простите, я здесь недавно! Ещё не научилась общаться с клиентами.

– Ладно! – Миссис Вайлоу бросила коробку на дно своей корзины. – Надеюсь, результаты анализов продуктов вашего магазина меня устроят. А то я уж было решила, что вы продаёте картофель, нелегально выращенный при помощи химических удобрений.

– Ни в коем случае, мисс! – У женщины заметно задрожали руки. – Как вы могли такое подумать?

– У нас есть все сертификаты, – спешно дополнил информацию мужчина. – Если вы продиктуете нам свой кластерный адрес, мы сейчас же туда их направим.

Эмили не стала ничего диктовать. Она решила, что хватит с неё уже разговоров, и нажала на кнопку сегвея. Транспортное средство потихоньку двинулось вперёд. Хостес расступились, освобождая ей дорогу.

– Удачных покупок, мисс! – пожелал ей мужчина.

– Удачных покупок! – повторила женщина.

– Спасибо, – кивнула Эмили и притормозила. – Кстати, у вас тут есть хорошая закусочная?

Сотрудник гипермаркета тут же услужливо снова к ней подбежал.

– Проедете через зал номер один, – принялся объяснять он. – Там будет траволатор. Опуститесь на минус второй этаж, повернёте направо. Примерно через пятьдесят ярдов увидите очень хороший пункт быстрого питания. Я сам всегда там обедаю. Приятного аппетита, мисс!

– Спасибо, – ещё раз поблагодарила Эмили.

Уже на ходу, она бросила:

– Только я не мисс, я миссис.

Сотрудники гипермаркета, улыбаясь, проводили её взглядами.

– Думай своей башкой, что несёшь! – процедил сквозь зубы мужчина, обращаясь к опростоволосившейся коллеге. – Тридцать лет, а ума нет!

– Я что, должна за каждым своим словом следить? – попробовала оправдаться та. – Подумаешь, не так выразилась…

– А если бы она затеяла скандал? – Напарник зло посмотрел на неё, не стирая, однако, улыбку с лица. – Хорошо, что всё обошлось…

– Кстати, а что она там сказала напоследок? – хлопнула глазами женщина. – Она не мисс, она – кто?..

– Я не расслышал, – пожал плечами мужчина. – Тебе какая разница, кто она? Слова свои лучше выучи! Вон, ещё один покупатель идёт…

Хостес, улыбаясь, пошли навстречу другому клиенту.

Эмили въехала в огромный, светлый зал. Воздух здесь был чист, свеж и отдавал морозцем, как в ясное январское утро. Однако холода не ощущалось, миссис Вайлоу в своей летней одежде чувствовала себя вполне комфортно. Вокруг, насколько хватало глаз, раскинулись стеллажи с разложенным на них товаром. В зале номер один продавались овощи. Тщательно отмытые огурцы и помидоры лежали в закрытых, прозрачных контейнерах, в которых поддерживалась стерильность, определённая температура и освещение. Стеллажи возвышались почти под потолок, но постоянно перемещались сверху вниз. Остановить движение можно было при помощи своего собственного кластера. Контейнер открывался, в то же мгновение перед тобой появлялась голограмма. Она показывала, в какой именно части страны, когда и кем был выращен данный овощ, его сортовые и вкусовые характеристики. Химический состав проверялся одноразовыми тестерами, которыми хостес снабдили Эмили. Покупатель набирал нужное количество товара, контейнеры захлопывались, и стеллажи снова начинали своё движение.

«Для кого это всё?» – рассеянно думала миссис Вайлоу, проезжая по пустому торговому залу. – «Неужели кто-то в наше время покупает продукты? Все эти огурцы, помидоры, картофель со следами земли на клубнях… Насколько я знаю, никто сейчас не умеет и не хочет готовить. Может быть, люди делают запасы свежих овощей, когда сидят на диете?»

Голодный желудок настойчиво звал женщину к месту, где должна была продаваться готовая еда. Не слезая с сегвея, она въехала на траволатор. Опускаясь вниз, Эмили почувствовала запах свежей выпечки и сглотнула слюну. На минус втором этаже она повернула направо и тут же увидела длинную, двухэтажную линию раздачи, заставленную разнообразными блюдами. Это и был пункт быстрого питания.

А вот здесь было людно! В огромном зале, со вкусом оформленном и заставленным красивой мебелью, сложно было найти свободный столик. Вдоль линии раздачи тоже медленно двигался траволатор, на него-то миссис Вайлоу и пристроила свой сегвей. В помещении не было окон, но лампы с потолка излучали мягкий дневной свет, позволяющий разглядеть блюда до мельчайших деталей.

Выбор был богат. В судках шкворчало мясо с ароматной подливкой, разнообразные сорта тушёной, жареной и запечённой рыбы, овощи сырые и на пару, котлеты, морепродукты, картофель, рис… Чего тут только не было! Контейнеры со свежайшими, спелыми фруктами передвигались на стеллажах сверху вниз так же, как в гипермаркете. Выпечка источала нежнейший аромат, а от изобилия сортов чая разбегались глаза.

– Вам чем-нибудь помочь? – подскочила к Эмили хостес, одетая в аккуратную униформу.

– Нет, спасибо. – Вид аппетитной еды привёл миссис Вайлоу в хорошее расположение духа, и она вежливо улыбнулась сотруднице. – Я сама справлюсь.

Несмотря на то, что от голода ей хотелось схватить всё и сразу, Эмили принялась придирчиво приглядываться и принюхиваться. Всё-таки она свой желудок не на помойке нашла, чтобы есть первое, что попалось на глаза. Возле каждого судка лежали одноразовые приборы для снятия пробы. Отрезав кусочек понравившегося ей мяса, женщина воткнула в него один из тестеров, полученный ею от работников гипермаркета. И только когда результат оказался удовлетворительным, миссис Вайлоу взяла мясо в рот. Что ж, на вкус оно тоже было превосходным! Эмили сделала знак роботу-раздатчику. Тот, следуя указаниям посетительницы, переложил кусок мяса на тарелку и поставил её на поднос. Проделав похожие манипуляции ещё с несколькими блюдами, женщина подъехала к кассе. Касса представляла собой обычный платёжный терминал со встроенным в него сканером. Прибор мгновенно оценил ассортимент и вес блюд, и высветил на экране требуемую к оплате сумму. Миссис Вайлоу привычным жестом нажала на экран своего кластера, чтобы активировать электронную платёжную карту.

«Вам осталось жить 6 месяцев, 21 день, 1 час, 32 минуты, 47 секунд».

Жуткая красная надпись снова повисла в воздухе. Сердце Эмили гулко застучало, ей стало жарко и душно. Она затравленно огляделась по сторонам и предприняла судорожную попытку убрать светящиеся слова. Попытка успехом не увенчалась. Сзади, на траволаторе, уже приближались другие посетители. Между тем, платёжный терминал продолжал требовать денег. Время его ожидания истекло. Решив, что клиент недоволен указанной суммой, прибор повторно отсканировал блюда и произвёл перерасчёт. Сумма оказалась верной, и касса снова запросила платёж.

Угрожающая надпись никак не убиралась, цифры вели обратный отсчёт. Кто-то уже старался заглянуть через плечо Эмили, пытаясь понять причину задержки.

«Сволочь! Скотина!» – Такими словами миссис Вайлоу мысленно награждала профессора Джона Хьюза-младшего «в третьей степени».

Заметив неладное, хостес пункта питания подбежала к замешкавшейся посетительнице.

– Что-то случилось? – спросила она с участливой улыбкой. Кровавая надпись на секунду попала в поле её зрения и исчезла. Сотрудница изменилась в лице и, ничего не понимая, уставилась на миссис Вайлоу.

– Всё в порядке! – Эмили облегчённо вздохнула. – Немного «глючит» кластер.

– Вам точно ничего не требуется?

Хостес всем своим видом выражала готовность помочь.

– Нет, всё в порядке.

Миссис Вайлоу торопливо произвела оплату и, стараясь ни на кого не смотреть, поехала прочь. Забившись в самый дальний угол зала, она села на стул и принялась безучастно наблюдать, как робот-официант переставляет тарелки с едой с подноса на её стол.

«Приятного аппетита!» – зажёг робот в воздухе красную надпись. Миссис Вайлоу отшатнулась от него, как от чумы. Сидящие рядом посетители посмотрели на женщину с изумлением.

Аппетит у Эмили пропал напрочь. Не чувствуя вкуса, она пожевала немного мяса, ковырнула гарнир. Выпив до дна чашку чая, женщина спешно покинула заведение. На дне корзины, приделанной к забытому сегвею, осталась лежать початая пачка одноразовых тестеров.

В метро миссис Вайлоу устало откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза. «Надо ехать к Ричарду», – билась в её голове навязчивая мысль. – «Он всё сделает. Надо ехать…»

Лёгкая дрёма заставила Эмили отключиться от действительности.

* * *

– Да уймись ты, Вайлоу! – досадливо ворчала Грета. – Спасибо за желание помочь, конечно. Но раз ничего не выходит, то хватит уж мучиться.

– Отстань! – отмахнулся от неё Ричард. – Не ной мне над ухом! От твоего нытья проблема не решится.

– Проблемы никакой нет, – настаивала на своём мисс ван Мейер. – Есть идиотское желание искупаться в океане. Ты совершенно не обязан его удовлетворять.

Мистер Вайлоу промолчал.

– Кенельман! – обратилась к подруге Грета. Будучи в раздражённом состоянии, она всех начинала называть по фамилии. – Уйми своего ухажёра!

– Не могу, – дёрнула плечом та. – Он меня не слушает.

– Успокойтесь обе! – прикрикнул на них Ричард. – Не мешайте думать.

Женщины покорно сложили руки на коленях.

Они сидели в импровизированном зале на открытом воздухе. Зал состоял из двенадцати стульев, расставленных сиденьями наружу, по периметру большой окружности. Скоро должно было начаться вечернее развлекательное шоу. Оно проводились регулярно, один раз в два-три дня, чтобы участники эксперимента не впали от скуки в депрессию. Другие зрители пока не подошли – оставшаяся часть группы задержалась на ужине.

Было уже темно. Поляна, на которой стояли стулья, освещалась слабым светом уличных фонарей. Жара немного спала, с океана дул лёгкий бриз, доносивший не только запах морской свежести, но и тонкий аромат цитрусовых деревьев. В отдалении тихо шелестели листвой пальмы, трава стелилась под ногами шелковистым ковром. Эмили сняла босоножки и опустила голые ступни на газон, ощутив его приятную мягкость.

Ричард с сосредоточенным видом вертел в руках свой кластер. На колене у него лежал смартфон, который он, вот уже несколько дней, безуспешно пытался подсоединить к новейшей разработке Кремниевой долины.

– Ну как же это делается? – бурчал себе под нос мистер Вайлоу. – Чёрт побери!

Перед ним висела голографическая панель, которую мужчина изгибал во все стороны ловкими движениями пальцев. Было видно, что в своих попытках изучить работу кластера он уже достаточно преуспел.

– Вот bluetooth, – шептал Ричард. – Ну почему кластер «не видит» смартфон? Не для красоты же этот bluetooth? USB-порт даже есть. Голографический, нарисованный в воздухе, но он есть. Как я должен вставить провод в картинку? Ерунда какая-то…

– Что он делает? – Грета выразительно посмотрела на Эмили.

– Пытается соединить эти две штуки так, чтобы они могли обмениваться информацией.

– Зачем?

– У Ричарда в смартфоне есть программа, способная разгадывать различные коды и шифры, – принялась объяснять подруга. – Помнишь, как Джон Хьюз открывал проезд в невидимой стене? Он явно набирал на кластере какой-то код. Ричард считает, что, если стена слушается команд, задаваемых через кластер Хьюза, то вполне вероятно, он может заставить её слушаться команд, задаваемых через его кластер. Но найти в своём приборе программу, осуществляющую управление стеной, он не смог – её там нет.

– Да ладно! – фыркнула Грета. – А я-то думала, нам сначала запретят подходить к океану, а потом всем раздадут электронные ключи от невидимой стены.

– Зря ты так думала, – улыбнувшись, парировала мисс Кенельман. – Поэтому Ричард пытается перекачать со смартфона в кластер программу-взломщик, в надежде, что она сможет расшифровать код, на который закрыта стена.

Выдав непомерно большой для неё объём информации, женщина перевела дух.

– А почему бы ему не сделать это напрямую, с помощью смартфона? – задала резонный вопрос мисс ван Мейер. – Зачем ему перекачивать программу в кластер?

– Он пробовал, – кивнула Эмили. – У стены и смартфона нет общих интерфейсов, нет связи через bluetooth или Wi-Fi, вообще нет никаких способов связи. Этот узконаправленный сгусток энергии имеет какой-то особенный канал передачи данных только с кластерами. Вот в чём проблема.

– Господи, сколько умных слов! – воздела глаза к небу Грета. – Ты уже из врача-аллерголога превратилась в инженера-программиста?

– С кем поведёшься… – усмехнулась подруга.

– Ладно, – буркнула чернокожая женщина. – То есть наш Рич за неимением прямых путей решил пойти в обход. Перекачать программу со смартфона в кластер, а потом попытаться расшифровать код замка, открывающего стену.

– Точно!

– Но у него всё равно ни черта не выходит…

– Ну, да… – грустно вздохнула мисс Кенельман. – Хотя вроде бы у этих двух гаджетов есть общие интерфейсы, ничего не получается. Bluetooth «не видит» смартфон, провод, непонятно, куда вставлять…

– Так ты вставлять не умеешь, Рич? – хохотнула Грета. – Не научился за шестьдесят лет?

– На, попробуй! – Мистер Вайлоу раздражённо протянул женщине USB-кабель. – Покажи, как надо, раз такая умная!

– Нет, я не по этой части, – тут же спасовала мисс ван Мейер. – Я если только шваброй по полу возить.

– Ну, вот и молчи! – огрызнулся мужчина. – Ей помочь хотят, а она ещё тут умничает…

– Обиделся, – констатировала Грета, наклонив голову. – Да я просто уже смотреть не могу на твои мучения! Брось ты это дело, оно тебе не по зубам.

– Почему это?! – возмущённо выпрямился Ричард. – Я, между прочим, дипломированный инженер-программист! Разве ты не заметила, что я спокойно ковыряюсь в кластере, а наш дражайший мистер Хьюз уже ничего не замечает? Не сигналит мне, не грозит расправой?

– Вообще-то да… – мисс ван Мейер как будто прозрела. – А ведь правда! То есть ты умудрился отключить слежку?

– Вот именно! – сверкнул глазами мужчина. – Хьюз больше не знает, где я и чем занимаюсь. При этом он даже не подозревает, что находится в неведении! Если мне необходимо, кластер передаёт ему фальшивый сигнал о моих занятиях и месторасположении. А я, между тем, спокойно влезаю в программное обеспечение этой штуки. И после этого ты ещё смеешь утверждать, что мне что-то не по зубам?

Грета не нашлась что ответить. Она лишь шумно вздохнула и уважительно посмотрела на своего собеседника.

– Конечно, хорошо, что тебе это удалось, – подала голос Эмили. – Но всё-таки не забывай – ты давно не работаешь по профессии.

– Ну и что?! – в голосе Ричарда зазвучал вызов. – Хочешь сказать, я тупее этих парней из Кремниевой долины?

Настала очередь мисс Кенельман воздеть глаза к небу. Её ухажёр становился невыносим, когда задевали его самолюбие.

– Я хочу сказать, что компьютерные технологии двигаются вперёд с огромной скоростью, – принялась она развивать свою мысль. – Чтобы быть в курсе новейших разработок, надо идти в ногу со временем. Статьи хотя бы читать в профессиональных журналах. А ты, я так понимаю, уже давно этого не делаешь.

– И что?! – Мистер Вайлоу уже еле сдерживал своё недовольство. – И что, если я не читаю дурацкие статьи в дурацких журналах? Когда у тебя мозги варят, ты можешь разобраться в любом, самом новейшем гаджете. Совершенно необязательно для этого читать всякую чушь!

– Ладно, как знаешь.

Эмили предпочла не раздувать ссору.

– Вот именно, что я знаю, а ты нет! – Ричард не преминул поставить женщину на место. – Поэтому не лезь, куда не следует!

Мисс Кенельман обиженно отвернулась, а её ухажёр снова склонился над непослушным голографическим экраном.

– Ладно, пусть мучается! – Грета толкнула подругу локтем, призывая не дуться. – Раз уж ему так охота…

Эмили ничего не ответила.

Из коттеджей стали выходить люди. После хорошего ужина участники эксперимента собирались посмотреть шоу.

– Ну, что нам сегодня покажут? – излишне бодрым тоном поинтересовалась мисс ван Мейер. Она явно хотела разрядить напряжение, повисшее в их маленькой компании.

– Кажется, приедет цирк, – нехотя отозвалась Эмили. – Кто-то сказал, что вечером будет цирковое представление.

– Цирк? – вздёрнула брови подруга. – То есть сегодня мы будем летать под куполом?

– Если ты так называешь звёздное небо, то да.

– Всю жизнь боялась летать, – констатировала чернокожая женщина. – Всегда сердце уходило в пятки, а еда из желудка просилась наружу.

– Тогда не настраивай очки на «интерактив», – посоветовала мисс Кенельман. – Будешь просто смотреть.

– А кстати! – оживилась Грета. – Забыла спросить. В прошлый раз, когда показывали оперу, ты смотрела в «интерактиве»?

– Нет, а зачем? – удивилась Эмили. – Мы и так сидели посреди сцены.

– А я случайно переключилась, и тут же стала ощущать, как у меня вибрируют голосовые связки, – хохотнула подруга. – Как будто я сама пела партию Кармен.

– Да? Ну и как?

– Даже не знаю, с чем сравнить! Такое ощущение, что кто-то залез к тебе в горло и что-то там дёргает. При этом рот остаётся закрытым, и все звуки уходят вглубь желудка, как в гудящую бочку. Не знаю, слышали ли это окружающие, но мои кишки и печёнка точно слышали!

Мисс Кенельман усмехнулась.

– Что же ты мне не сказала? – шутливо упрекнула она Грету. – Я бы тоже тебя послушала.

– В следующий раз так и сделаю, – кивнула та. – Составишь компанию моим внутренним органам.

На соседний стул села Бао. Они жили вместе в одном коттедже, но обедать и ужинать мисс Мин предпочитала с представителями своей расы. Азиаты всегда заказывали много риса и овощей с острыми приправами, тогда как Эмили, Ричард и Грета любили английскую кухню.

– Добрый вечер всем! – поздоровалась Бао. – Мистер Вайлоу, вы всё терзаете свой кластер?

Мужчина хмуро промолчал.

– Вы слышали? – спросила азиатка. – Говорят, сегодня будет необычное шоу.

– Цирк, что ли? – хмыкнула Грета. – Что в нём необычного?

– Да, цирк. И в нём будет номер с участием живых людей!

– Да ладно! – не поверила своим ушам мисс ван Мейер. – Что, действительно, сюда приехали живые артисты?

– Говорят, приехали.

Бао активно закивала, округлив глаза для пущей убедительности.

– Ничего себе, какие почести нам тут оказывают! – Грета польщено улыбнулась. – Прямо как английским лордам. А ты ничего не перепутала?

– Нет! – У мисс Мин не только округлились глаза, но и брови встали «домиком». – Все об этом говорят.

Ричард даже перестал возиться со своим кластером.

– Хьюз решил разорить федеральный бюджет? – съязвил он. – Интересно, сколько этим артистам «отвалили» за выступление?

– А мне интересно, как он им объяснил, кто мы такие? – Мисс ван Мейер с деловым видом сложила руки. – Как, значит, выйти за пределы стены, искупаться в океане, так нельзя – обстановка строжайшей секретности, соображения личной безопасности! А как привезти сюда чужих людей, так запросто! Может, они нас всех тут поубивают! Артисты… Кто-нибудь проверял, что у них на уме?!

– Конечно, проверяли, – без тени сомнения, заверил её Ричард. – Неужели Хьюз допустит сюда каких-то мошенников? Наверняка это надёжные люди. Не удивлюсь, если они ещё и являются сотрудниками Госбезопасности.

– А я думаю, что это обычные артисты, – не удержалась от иронии Эмили. – Просто их убедили, что мы – кучка психов, изолированных от общества в закрытой частной клинике. Они не то, что нас убивать, они сами будут бояться, чтобы мы их не убили.

Трое собеседников разом на неё посмотрели.

– Да-да, именно так! – хлопнула ресницами женщина.

Трое собеседников разом от неё отвернулись.

Тем временем все участники эксперимента уже заняли свои места. Люди сидели на стульях, расставленных по периметру окружности, спинами друг к другу. Внутри этой окружности стояло нечто, напоминающее столб, с приделанным к его вершине, лежащим плашмя, колесом. Колесо было очень большим – его мерцающий обод находился, на высоте нескольких ярдов, где-то над границей поляны. Спицы колеса слабо поблёскивали.

«Наверное, сверху мы напоминаем двенадцать гномов, сбившихся в кучу под огромным, изъеденным червями, грибом», – подумала Эмили.

Внезапно включились прожекторы, осветившие посыпанную гравием дорожку. По ней, со специальной корзиной в руках, спешил к своим подопечным профессор Джон Хьюз. Эмили испуганно потрясла Ричарда. Тот поднял голову и торопливо отключил кластер, а смартфон спрятал в карман брюк.

– Добрый вечер!

Профессор, старательно улыбаясь, помахал рукой всем присутствующим. Именно «старательно», никакое другое определение не подходило к выражению его лица. При этом глаза мужчины, как всегда, излучали холод. Эмили слегка передёрнуло.

– Сегодня у нас будет цирк! – объявил Джон. – Очень хорошая запись – немножко старовата, двухлетней давности, но качество потрясающее. Как будто вчера записывали, честное слово! Плюс у нас ещё подготовлен сюрприз! Все знают, какой?

– Да-а, – ответил разноголосый хор.

– В сегодняшнем шоу будут принимать участие живые артисты! Просьба не пугаться! Реагируйте на них спокойно, даже если вы впервые участвуете в подобном представлении. Артисты не страшные, они сами вас боятся.

– Я же говорила! – вполголоса произнесла Эмили, слегка повернувшись к своим друзьям.

На её замечание никто не отреагировал.

Мистер Хьюз принялся вынимать из корзины кластерные очки и раздавать их присутствующим. Впрочем, «очками» этот прибор можно было назвать с большой натяжкой. Скорее, он напоминал маску, закрывающую глаза. Маска держалась на лице при помощи переплетённых между собой проводов, образующих на голове нечто вроде шапочки. Шапочка довольно плотно облегала макушку и портила причёску, что очень не нравилось Эмили. Маска же, напротив, приятно ложилась на лицо, а, после длительного использования, даже немного разглаживала кожу.

– Надеюсь, никто не забыл, как пользоваться этим устройством? – Профессор обвёл людей вопросительным взглядом. – Напоминаю, что это не те очки, в которых вы дома смотрите 3D-телевизор. Здесь даже прорези для глаз закрыты. Картинка из передающего устройства, расположенного над вашими головами, поступает сразу в мозг, минуя зрительный нерв и сетчатку. Этим создаётся эффект полнейшего интерактивного присутствия со всей гаммой чувств и эмоций. Огромный, жирный плюс такого просмотра ещё и в том, что, как я уже сказал, нагрузка на глаза равна нулю. Это означает, что вы не портите ваше зрение и не бегаете по судам, стараясь урвать от производителей шоу компенсацию за вашу утраченную зоркость.

На этой фразе мистер Хьюз остановился напротив Эмили и взглянул на неё так, будто она всю жизнь только и занималась тем, что строчила судебные иски. Профессор вручил ей кластерные очки, и женщина ощутила, что у него не только холодный взгляд, но и руки.

«Интересно, у него есть хоть что-нибудь тёплое?» – с неприязнью подумала мисс Кенельман. – «Может, хотя бы сердце?»

При этом взгляд Эмили машинально опустился ниже мужского пояса, и задержался там на несколько секунд. Мистер Хьюз заметил, куда она смотрит, и слегка усмехнулся. Женщина невозмутимо отвела глаза.

– Впрочем, тот, кому не нравится данный способ просмотра, – продолжил свою речь Джон, – может открыть прорези для глаз и наслаждаться шоу в привычном формате 3D.

Он закончил раздачу кластерных очков. Кому-то профессор помог их надеть, кому-то – открыть прорези. Затем мистер Хьюз отошёл от зрителей на несколько шагов, проверяя, всё ли в порядке. Эмили показалось, что на ней взгляд Джона задержался чуть дольше, чем на остальных. Она отвернулась, но всё-таки успела заметить, что по лицу профессора снова пробежала тень усмешки. Женщина демонстративно взяла под локоть Ричарда и посильнее к нему прижалась.

– Ну что, начинаем? – громко спросил мистер Хьюз. – Напоминаю, что живые артисты появятся в неожиданный момент! Это будет сюрпризом! Просьба не пугаться!

Эмили взглянула на своих друзей. Бао открыла прорези для глаз и приготовились смотреть цирковое представление в формате 3D. А вот Грета и Ричард решили отдаться ощущениям полностью, надев закрытую маску и откинувшись на спинку стула. Эмили подумала несколько секунд и твёрдой рукой лишила себя возможности созерцать окружающее пространство.

– Начинаем! – донёсся до неё голос Джона.

Бао увидела, как он вызвал из своего кластера голографический экран и совершил с ним какие-то манипуляции. Огромное колесо над их головами засветилось белым, ярким светом и стало посылать на зрителей мириады тончайших лучей, переплетающихся в потрясающе чёткую, красивую и пугающе реалистичную картину.

Профессор, ещё раз убедившись, что всё в порядке, быстро пошёл по дорожке в обратном от поляны направлении.

Глава 9

Эмили поняла, что стоит босиком на земле, из-под которой вырываются языки пламени.

«Почему босиком?» – удивилась она. – «Где же мои босоножки?»

И тут же вспомнила, как сняла их перед самым представлением. Босоножки остались там, в реальном мире.

«Ну и бог с ними!»

Земля была приятно тёплой, а языки пламени нежно ласкали голые щиколотки. Мисс Кенельман решила потрогать пламя ступнёй. Огонёк хихикнул и отскочил в сторону.

«Ах, ты!» – погрозила она ему пальцем и попыталась прыжком настигнуть ускользающий алый язычок. К её удивлению, прыгать оказалось невероятно легко, к ногам как будто приделали маленькие крылышки. Огонёк засмеялся звенящим, серебристым смехом и снова отскочил – видимо, он хотел поиграть с Эмили в догонялки. Вокруг забегали ещё десятки алых, маленьких язычков, которые, дурачась, щекотали женщине пятки.

«Догони меня!» – кричал один и звонко хохотал.

– «Нет, меня!» – кричал другой и отпихивал первого.

Эмили воспаряла над ними в медленном, похожем на полёт, прыжке и пыталась настичь. Но не тут-то было! Алые язычки были очень шустрыми и изворотливыми. Мисс Кенельман, несмотря на все старания, не могла поймать ни одного. Она так увлеклась, что не заметила, как пламя окружило её со всех сторон и вдруг стало расти, с огромной скоростью превращаясь в страшную, жаркую, гудящую стену. Эмили испуганно заметалась, ей стало нечем дышать. Кольцо огня сужалось, подступая всё ближе и ближе. Выхода, казалось, не было, как вдруг огненный круг разорвался и превратился в занавес на цирковой арене. Грянул гром, сверкнула молния, занавес с шумом распахнулся. Перед женщиной предстал конферансье, одетый в чёрный смокинг и белоснежную сорочку. Глаза его горели красным огнём, а на голове росли рога.

– Что, жарко?! – хохотнул чёрт и попытался лизнуть Эмили длинным, алым языком. – Охладиться не желаешь?

Женщина отшатнулась и неуверенно пожала плечами. Но конферансье уже дёрнул за какой-то шнур, свисающий прямо с неба, и на мисс Кенельман обрушился дождь. Струи воды были такими же нежными и шелковистыми, как недавние язычки пламени, но не тёплыми, а прохладными. Женщина с наслаждением подставила им лицо.

– Дамы и господа!!! – рявкнул конферансье. – Самая одиозная, грандиозная и амбициозная цирковая труппа под названием «Империя» представляет вам своё шоу «Запах ночи»!

Здесь чёрт сделал эффектную паузу и выразительно посмотрел на Эмили.

– Как думаешь, – понизив голос, с некоторым придыханием спросил он, – откуда такое название – «Запах ночи»? Что оно означает?

Женщина снова неуверенно пожала плечами. Конферансье уставился ей прямо в глаза и, пощёлкивая хвостом, медленно пошёл вперёд, заставляя Эмили отступать всё дальше и дальше.

– Какие ассоциации? – В голосе чёрта появилась лёгкая хрипотца. – Что ты представляешь, когда слышишь эти два слова: «запах», «ночь»? Что? Тёмную водную гладь? Соловьиные трели? Аромат сирени?

– Что такое «сирень»? – удивилась Эмили.

– Ты знаешь!!! – Конферансье заорал так, что у неё зазвенело в ушах. – Зачем ты пытаешься изобразить незнание, если ты знаешь?! Другие могут не знать, но ты!.. Ты видела этот красивейший, цветущий кустарник! Давно, в детстве, вспомни! Я вижу участок твоего мозга, где отпечатана эта картинка! Сейчас я её достану…

И действительно, перед мысленным взором мисс Кенельман возникло невысокое дерево, сплошь покрытое большими, яркими, пушистыми гроздьями цветов, источающими прекрасный аромат. Картинка была до боли знакомой.

«Откуда он это взял?» – в замешательстве подумала женщина. – «Правда, из моего мозга? Или это часть шоу?»

– Красиво? – подмигнул красным глазом чёрт и снова попытался лизнуть Эмили. – Сладкая женщина! – причмокнул он. – Красиво, но не для тебя. Ты не видишь эти цветы, когда слышишь слова «запах ночи». А что ты видишь? Город? Тёмные, многоэтажные дома, устремлённые в небо, как пики? Чем они пахнут? Горячим асфальтом? Нагретыми крышами? Или ты видишь чёрные волны океана, песок, костёр? А может быть, для тебя ночь – это смятая постель и запах мужчины? Или апельсиновая роща, в которой так приятно заниматься любовью?

Эмили вздрогнула.

«Откуда он знает? Откуда он знает, что я занимаюсь любовью в апельсиновой роще? Предположение? Ясновидение? Или провокация?»

Конферансье широко, хищно улыбнулся, обнажив белоснежный ряд острых клыков.

«Господи, да это же запись!» – осенило мисс Кенельман. – «Хьюз говорил, что это запись двухгодичной давности. Значит, это всё – блеф и совпадение».

Женщина облегчённо вздохнула.

– Да собственно, не так уж и важно, – продолжал чёрт, – какие ассоциации вызывают у тебя слова «запах ночи». Гораздо важнее, что ты чувствуешь, когда их слышишь. Страх? Стыд? Неловкость? Или прилив сил, наслаждение, блаженство? Колотится сердце, темнеет в глазах, потеют ладони?

Он приблизился вплотную к Эмили и жарко задышал ей в лицо.

– Что бы там ни было, весь спектр ощущений тебе гарантирует наше цирковое представление!!!

Последние слова он снова проорал что есть мочи. Женщина едва успела закрыть руками уши, опасаясь за свои барабанные перепонки.

– Итак, дамы и господа!!! – Конферансье щёлкнул хвостом, снова раздался гром и сверкнула молния. – Мы начинаем! Первым номером нашей программы будут воздушные гимнасты! Полёты под куполом цирка!

Мисс Кенельман напряглась.

– Летала когда-нибудь? – шёпотом спросил её чёрт в самое ухо.

Женщина не успела ответить.

– Ничего, сейчас полетаешь! – захохотал он. – Приготовься! Ощущения самые фантастические!

Грянули фанфары и литавры, из темноты стал вырисовываться стройный мужской силуэт.

– Дамы и господа!!! – завопил конферансье. – Разрешите представить! Наследник цирковой династии в двенадцатом колене! Воздушный виртуоз! Десять лет под куполом цирка! Трехкратный обладатель премии «Цирковой идол мира»! Месье… Этьен Лепаж!!!

Едва закрыв рот, чёрт мгновенно исчез, на прощание эффектно щёлкнув хвостом.

Мужской силуэт, появившийся из темноты, стал приобретать более чёткие очертания, пока не стал настолько выпуклым и ярким, что даже не приходило в голову сомневаться в его реальности. Воздушный гимнаст был красив: волевое лицо, мускулистая фигура, обтянутая в тонкое, жемчужно-серое трико. Эмили взволнованно задышала, стараясь, однако, скрыть свои эмоции.

– Хочешь рассмотреть меня поближе? – угадав её желание, улыбнулся месье Лепаж.

Мисс Кенельман торопливо кивнула.

– Тогда иди сюда.

Мужчина протянул ей руку. Рука оказалась на удивление тёплой, хотя и немного жёсткой на ощупь.

– Иди, – пригласил гимнаст.

Женщина стала медленно обходить его, любуясь совершенными формами. Она видела каждый рельефный мускул, каждую жилку, трепещущую под тонкой тканью. Это было так красиво, что Эмили не выдержала.

– А можно вас немножко… раздеть? – слегка стесняясь, спросила она.

– Нет, конечно! – Улыбка гимнаста стала ещё шире. Блестящий ряд зубов отражал световые блики. – Это всё-таки не стриптиз. Это цирк!

– Ну, тогда хотя бы потрогать!

– А трогать тебя сейчас буду я! – заявил мужчина и внезапно подхватил Эмили на руки. Вместе они взмыли в воздух.

Мисс Кенельман ощутила, как земля уходит из-под её ног. Страх сковал тело, дыхание перехватило, женщина испуганно затрепыхалась.

– Да не бойся же, расслабься, – прошептал гимнаст ей на ухо. – Ты разве забыла? Это всего лишь ощущения, интерактивное шоу. На самом деле ты сидишь на поляне, с тобой априори не может случиться ничего плохого. Вон ты, смотри!

Эмили опустила глаза и действительно увидела себя, сидящей на стуле внизу. Кластерные очки немного съехали на бок, спина выгнулась дугой. С одного бока расположился Ричард – казалось, он скучал. С другого бока находилась Грета, напряжённо глядящая вверх.

«Ричарду неинтересно?» – удивилась мисс Кенельман.

Но додумать эту мысль она не успела, гимнаст немного её встряхнул, и женщина забыла обо всём.

– Отдайся ощущениям, – прошептал обнимающий её красавец. Эмили подчинилась.

Полёт был потрясающим. Как во сне – отрываешься от земли и восторженно взмываешь вверх. Грудь распирало от радости. Мисс Кенельман раскинула руки в стороны и блаженно принимала тёплые потоки воздуха, омывающие её тело. Гимнаст бережно её поддерживал. Женщина ощущала его железные мускулы, и это придавало ей уверенности и спокойствия.

– Попробуй покачаться на качелях.

Мужчина усадил Эмили на тонкую перекладину и подтолкнул. Качели полетели вперёд, затем назад. Ветер свистел в ушах. Мисс Кенельман показалось, что сейчас она потеряет равновесие и упадёт.

– А-а-ай! – вырвался вопль из её груди.

– Не бойся, я здесь!

Гимнаст тут же поймал её в объятия, Эмили почувствовала его тело и снова смутилась.

– Не стесняйся, – улыбнулся мужчина. – Это всего лишь ощущения. Ничего на самом деле нет, только запись двухгодичной давности.

Эмили послушно кивнула.

– Иди-ка вот сюда. – Гимнаст пересадил её с качелей на трапецию. – Повращайся немножко.

Месье Лепаж крутанул трапецию вокруг своей оси. Эмили с визгом завертелась, инстинктивно подняв голову вверх. Звёзды на ночном небе слились во множество светящихся окружностей, образовавших воронку. Женщина смотрела на них и не могла оторваться. Вдруг она ощутила странный, безмолвный, неведомый ею дотоле зов, похожий на физическое притяжение. Через секунду Эмили поняла, что зов исходит из чёрного нутра воронки. Что-то настойчиво манило женщину всё выше и выше, далеко, в таинственный космос. «Иди ко мне!» – слышался шёпот. Мисс Кенельман притихла, неожиданно пальцы её рук сами собой оторвались от трапеции. В ту же секунду крутящийся вихрь подхватил её и понёс вверх, даря невероятное блаженство.

– Э, нет! – Гимнаст потянул её за ноги вниз и вернул обратно под тёмный небесный купол. – Туда нельзя. Засосёт – потом возвращаться не захочется. И никто тебя оттуда не вытащит, а я здесь за тебя отвечаю.

Мисс Кенельман слегка расстроилась.

– Давай-ка лучше ещё полетаем, – предложил мужчина. – Ложись мне на спину!

Эмили приняла горизонтальное положение, обняв гимнаста за шею.

– Смотри на землю, – сказал он ей. – Там красиво.

И они полетели по кругу. Женщина взглянула вниз и увидела цветы – море цветов. Синие, белые, жёлтые, красные…

– Откуда они здесь?! – удивлённо воскликнула мисс Кенельман.

– Голограмма.

Ощущения были фантастические. Скорость, ветер, чистый воздух, наполняющий лёгкие, и буйство красок внизу. Сначала это были тюльпаны. Красные, крупные цветы колыхались волнами, источая специфический аромат. Затем их место заняли белые ромашки, потом розовые пионы, синие васильки. Под конец поле покрылось жёлтыми хризантемами.

– А хочешь, я сделаю пёстрый цветочный ковёр? – спросил гимнаст.

– Хочу! – восторженно выдохнула его наездница.

Мужчина щёлкнул пальцами, и море цветов выстроилось в разноцветные узоры, меняющие конфигурацию каждые несколько секунд.

– С ума сойти! – восхитилась мисс Кенельман.

– Ну что, привыкла к ощущению полёта?

– Да!

– Не боишься больше?

– Нет!

– Тогда кувырок! – Гимнаст оторвал руки женщины от своей шеи и подкинул её вверх. Эмили завизжала и кувырнулась в воздухе.

– Ещё кувырок!

Мисс Кенельман чувствовала, как ласковый ветер дует ей в лицо и улыбалась от счастья.

Мужчина вертел её, словно куклу, заставляя проделывать немыслимые трюки. Эмили ощущала его сильные руки и упругое тело, ей было безумно приятно подчиняться его командам. Восторг от полёта смешался с вожделением крепкого, красивого мужского тела. Таких эмоций она, пожалуй, не испытывала никогда.

Но всему приходит конец. Они спустились на землю, женщина взглянула на гимнаста с печальным сожалением.

– Не грусти, – подмигнул он ей. – Это только начало. Впереди ещё много интересного!

Месье Лепаж помахал рукой на прощанье и медленно удалился в темноту.

– Понравилось?!

Из-за плеча Эмили, заставив её испуганно вздрогнуть, возникла голова чёрта.

– Очаровательный молодой человек, не правда ли? А какое тело! Месье Этьен Лепаж…

Мисс Кенельман неопределённо кивнула. Этот конферансье уже стал вызывать у неё неприязнь, прямо как Джон Хьюз. Женщина присмотрелась. Ей показалось, что даже чертами лица этот житель преисподней напоминает профессора. Самое главное – у них было одинаковое выражение глаз: холодное и немного безумное.

– А теперь скажи мне, как ты относишься к животным? – спросил чёрт, с деловым видом помахивая хвостом. – Кого больше любишь? Кошечек, собачек, лямуров? Крокодилов, гиппопотамов? Львов, тигров, жирафов? Кого, ну? Отвечай, что молчишь?!

Голос его звучал, как приказ. Эта манера обращения тоже начинала раздражать Эмили. В конце концов, мог бы быть и повежливее.

– Я не знаю, – неуверенно ответила женщина, посмотрев в сторону, чтобы скрыть неприязнь.

– А кто знает? – хмыкнул чёрт. – Тебе шестьдесят, а ты до сих пор не определилась, каких животных любишь? Может, ты их вообще терпеть не можешь, а? Только не хочешь в этом признаваться? Не желаешь прослыть злой девочкой? Скажи, не бойся! Здесь никого нет, только ты и я. А я не выдам твою тайну, не переживай. – Конферансье понизил голос. – Меня ведь на самом деле нет. Меня срежиссировали, поместили сюда и заставили говорить определённые слова. Поэтому ты сейчас смело можешь рассказать мне о тёмных сторонах твоей личности.

– У меня нет никаких тёмных сторон личности, – возразила Эмили. – Просто я об этом не задумывалась.

– Тебе никогда не приходило в голову завести домашнего питомца? Змею, попугая, ящерицу? Пингвина в холодильнике?

– Нет.

– Тебе не хотелось? Или ты не могла определиться с выбором?

– Мне не хотелось.

Женщина искренне не понимала, к чему этот допрос.

– Что ж, – усмехнулся выходец из ада. – Ты заняла очень удобную, нейтральную позицию. Нет мнения, нет мыслей, нет эмоций. Тебя нет!!!

Чёрт сверкнул красными глазами и дыхнул жаром в лицо Эмили. Она интуитивно отшатнулась.

– Мне это не нравится! – Конферансье обнажил клыки в хищной улыбке. – Я не люблю инертность! Терпеть не могу людей, похожих на желеобразных медуз!

Мисс Кенельман обидело это сравнение, тем более что на самом деле оно совершенно к ней не подходило. Но она промолчала.

– Я исправлю ситуацию! – Чёрт оглушительно щёлкнул хвостом. – Я заставлю тебя определиться с выбором! Любишь – не любишь, чёрное – белое, красное – зелёное! Кстати, лично я терпеть не могу полутонов, – доверительно сообщил он, как будто это имело для Эмили какое-то значение.

– А что, собственно… – начала она.

– Молчать!!! – рявкнул чёрт. – На арене нашего цирка величайший дрессировщик всех времён и народов, семикратный обладатель премии «Цирковой идол мира», единственный человек на Земле, который понимает язык животных, господин… Юрий Говоров!!!

Снова грянули фанфары, зазвенели литавры и загрохотал гром. Сверкнула молния, разрезав напополам темноту ночи. И опять перед Эмили появился мощный красавец-мужчина.

«Боже мой, где таких берут?» – подумала она, ощущая, что тает, как мороженое в летний зной.

– А разве артист может выглядеть по-другому? – прочитав её мысли, улыбнулся дрессировщик. – Мы и существуем для того, чтобы доставлять удовольствие зрительницам.

– Почему только зрительницам? – удивилась мисс Кенельман. – Разве зрители-мужчины не смотрят ваше шоу?

– Для них есть другой вариант записи, – пояснил красавец. – Там вместо нас высокие, эффектные блондинки с шестым размером груди.

– А-а!

Женщину сначала удовлетворило это объяснение, но затем на её лице появилось замешательство.

– А если у человека нетрадиционная ориентация? – пришёл ей в голову вопрос.

– На эти случаи есть ещё два варианта. Образы классические, выстроенные с учётом наибольшего количества пожеланий.

– Да? – Эмили наморщила лоб. – А если?..

– Пойдём! – Дрессировщик протянул ей руку, давая понять, что больше не намерен обсуждать эту тему. – Пойдём, посмотришь на моих милашек.

– Нет, а как вы определяете? – не унималась мисс Кенельман. – Откуда вы знаете… ну… кому – что? Какой образ артиста какому зрителю больше подходит?

– Администратор мероприятия подключает программу циркового представления к Кластербуку. Оттуда информация и скачивается.

Мужчина вёл Эмили по светящейся белым светом дорожке. Вокруг не было видно ничего – сплошная темнота. Но в этой темноте, казалось, кто-то дышал. А может, это просто тихо шелестели листвой пальмы? Рука циркового артиста была тёплой.

– Послушайте, вы что, знаете имя каждого человека, сидящего в зале? – Женщина даже приостановилась.

– А что вас так удивляет? – Юрий, наоборот, не выразил никаких эмоций. – На все представления продаются именные билеты, регистрация зрителей проходит через Кластернет. Мы всего лишь обрабатываем данные за несколько часов до начала шоу – вот и вся премудрость.

Мисс Кенельман опустила голову и медленно двинулась дальше.

– Вы чем-то расстроены? – участливо спросил дрессировщик.

– Нет. – Эмили постаралась улыбнуться. – Просто немного грустно от того, что все всё о тебе знают. Должна же быть в человеке какая-то загадка!

– Вы – очень загадочная женщина, – заверил её артист. – С этим у вас всё в порядке, не волнуйтесь.

Как ни странно, но Эмили польстил этот банальный комплимент.

– А куда мы идём?

Мисс Кенельман огляделась вокруг. Ничего, кроме темноты и светящейся дорожки она не видела.

– Никуда, – ответил красавец. – Вы же хотели поговорить, а я поддерживал вашу беседу. Вот и прогулялись немного, чтобы не стоять на месте.

Эмили повнимательнее пригляделась к своему спутнику. Он был так же красив, как гимнаст, но всё-таки чем-то отличался. Чем? Женщина на секунду задумалась и тут же поняла разницу. Ей не хотелось раздеть и потрогать этого человека. Эмили вполне хватало держать дрессировщика за руку, слушать его голос и ощущать исходящее от него спокойствие. Это не было лучше или хуже, это просто было по-другому.

– А вот и мои питомцы! – воскликнул Юрий.

Мисс Кенельман даже не заметила, что светящаяся дорожка исчезла, и они снова оказались посреди цирковой арены. Навстречу им из темноты выбежала стайка небольших собачек.

– Вы не смогли определиться, каких животных предпочитаете, – сказал дрессировщик. – Поэтому я выбрал самых нейтральных. Все женщины любят маленьких собачек. Они ведь такие милые, не правда ли?

Эмили согласно кивнула. Собачки, и правда, были очень милыми. Шесть пушистых, белоснежных комочков смотрели на неё умненькими глазками.

– Это той-пудели, – пояснил артист. – Английская порода собак, выведенная ещё в восемнадцатом веке. Хотите погладить?

– А они не укусят?

– В моём номере это не предусмотрено, – улыбнулся мужчина. – Но если хотите, могу в следующий раз вставить в программу.

– Пожалуй, не надо.

Мисс Кенельман улыбнулась в ответ и смело шагнула к животным.

Собачки выстроились в ровный рядок, в их поведении не было и намёка на агрессию. Эмили присела на корточки и принялась гладить каждую по очереди. Шелковистая шерсть струилась между пальцами; маленькие, тёплые существа хотелось нежно прижать к груди. Повинуясь минутному порыву, мисс Кенельман взяла одну из собачек на руки и тут же подняла на Юрия вопросительный взгляд: а можно ли?

– Ничего-ничего, всё в порядке, – успокоил он. – Собачку, которую вы взяли, зовут Флай. Она очень любит ластиться.

Флай поставила передние лапы на плечи Эмили и принялась лизать её в лицо. Женщина фыркнула, засмеялась и опустила животное обратно на землю.

– А теперь посмотрите, что мы умеем, – предложил дрессировщик. – Алле!

Собачки тут же повернулись, встали на задние лапки и пошли по кругу. Мисс Кенельман отступила немного назад, Юрий повернулся к ней спиной. Вместо животных женщина невольно залюбовалась его мощным торсом.

Цирковой номер шёл своим чередом, собачки прыгали, крутились под музыку и лаяли в такт. Эмили заскучала. К тому же дрессировщик, с его великолепным телом и железными мускулами, смотрелся нелепо в компании миниатюрных животных.

– Хотите сами попробовать? – поинтересовался мужчина.

– Попробовать что?

– Встанете на моё место, будете отдавать команды собачкам.

Мисс Кенельман отрицательно покачала головой.

– Я не запомнила ни одной команды.

– Я вам подскажу.

Артист протянул ей руку, приглашая подойти поближе. Эмили не смогла отказать, но Юрий взглянул ей в лицо и всё понял.

– Вам не нравится номер?

Пресный образ дрессировщика действительно стал слегка раздражать, и женщина решила не кривить душой.

– Собачки, конечно, милые, – немного замявшись, произнесла она. – Но мне не хватает остроты ощущений. Да и вы сами, мне кажется, смотрелись бы лучше рядом с более крупными и опасными животными. Например, рядом с тиграми или львами.

– О! – Юрий быстро уловил, в чём дело. – Требуется немного погорячее?

– Ну да, – кивнула мисс Кенельман.

– Что же вы сразу не сказали?

Артист щёлкнул пальцами, и собачки, звонко лая, убежали в темноту. Повисла пауза, которая почему-то показалась Эмили зловещей.

Красный цирковой занавес закрылся, затем снова открылся, и на арену тяжёлой поступью вышли тигры. Огромные полосатые животные, хмуро сверкая жёлтыми глазами, двигались прямо на женщину. Она испуганно попятилась, но тут оглушительный щелчок хлыста заставил хищников свернуть в сторону. Мисс Кенельман оглянулась на звук. Юрий стоял, широко расставив ноги, и держал в руке хлыст. Глаза на сосредоточенном лице сверкали не хуже, чем у тигра. Полосатые животные прошли в опасной близости с Эмили. Их было трое: три огромных, рыжих кошки скалили жёлтые клыки и настороженно поглядывали на незнакомку, растерянно застывшую у края цирковой арены. Специфический, резкий запах, исходящий от тигров, заставил женщину несколько раз задержать дыхание.

– Может быть, вам лучше уйти с арены? – спросил дрессировщик. – Запись записью, но знаете… бережёного бог бережёт.

– Нет-нет, с нервами у меня всё в порядке! – поспешила заверить его Эмили. Мысль о том, что её хотят убрать за борт интереснейшего действа, показалась ей обидной. – Я лучше, наоборот, встану вот сюда, к вам поближе.

Мисс Кенельман почти вплотную приблизилась к артисту.

– Если будет очень страшно, обнимите меня сзади и закройте глаза, – дал он ей совет. – Но только не кричите и не делайте резких движений.

– Хорошо.

Эмили ощутила себя послушной ученицей под защитой надёжного преподавателя. Это, забытое со времён университета чувство, на мгновение приятно напомнило ей о молодости.

– Ап! – воскликнул Юрий, и тигры нехотя взобрались на невесть откуда взявшиеся тумбы. Один из них оскалился и недовольно рыкнул, но тут же замолчал, осаженный резким криком дрессировщика. Женщина, взбудораженная близостью опасности, смотрела на них широко распахнутыми глазами.

– Ап!

Животные в синхронном прыжке поменялись тумбами. Их хвосты недовольно метались из стороны в сторону.

– Они сегодня не в настроении? – спросила Эмили, тронув артиста за плечо. Её пальцы ощутили мощную, почти железную плоть.

– Они всегда не в настроении, – не отрывая взгляда от своих подопечных, произнёс Юрий. – Чтобы у зрителей вырабатывалось побольше адреналина.

Женщина удовлетворённо кивнула. Конечно, шоу должно быть ярким, а как же иначе?

Тигры уже кружились под музыку, сначала на четырёх лапах, а потом на двух. Огрызаясь и раздражённо фыркая, они перебрасывали из пасти в пасть резиновую игрушку и прыгали через барьеры. Но вдруг одно из животных, отказываясь подчиниться команде, пошло прямо на дрессировщика. Полосатая громадина неумолимо приближалась, переставляя мощные лапы.

– Назад! – крикнул мужчина и щёлкнул хлыстом.

Тигр не отреагировал.

– Назад!

Животное лишь нервно передёрнуло ушами. Эмили вся сжалась в комок от страха, но артист сохранял спокойствие и не двигался с места.

– Назад!

На глазах перепуганной мисс Кенельман тигр замахнулся на Юрия когтистой лапой. Эти когти были так близко, что, казалось, сейчас они вонзятся мужчине в грудь. Эмили зажмурилась и, вспомнив совет, обняла его сзади, прижавшись лицом к спине. Щелчок хлыста, короткий рык тигра – и тишина. Секундная, невероятно мучительная пауза… Женщина почувствовала, как расслабилась напряжённая до предела спина дрессировщика.

– Эмили! – позвал он. – Эмили! С вами всё в порядке?

Мужчина с трудом отлепил её от себя, мисс Кенельман с опаской приоткрыла глаза. Тигры сидели на своих тумбах с абсолютно умиротворёнными мордами, один из них даже принялся умываться.

– Господи, как… – Голос женщины сорвался на хрипотцу, она откашлялась. – Как вам удалось успокоить того зверя?

– Ну вот, а говорили, что у вас крепкие нервы! – улыбнулся Юрий. – Открою вам маленькую тайну. Я просто сказал тигру, что вы достаточно напуганы, и хватит уже ломать комедию.

Женщина удивлённо и недоверчиво на него посмотрела.

– Я же понимаю язык животных, – напомнил артист. – И умею на нём разговаривать. Вы забыли, что объявлял конферансье?

– Забыла, – кивнула Эмили. – Оказывается, я пропустила самое интересное. Представляю, как у тигра вдруг поменялось выражение морды, и он спокойно потопал садиться на свою тумбу.

– Именно так оно и было.

Юрий продолжал смотреть на мисс Кенельман и улыбаться. Женщина облегчённо вздохнула. Дрессировщик хотел было отойти, но в глазах мисс Кенельман мелькнуло такое сожаление, что он снова обнял её и прижал к себе.

– А повторить нельзя? – спросила она. – Так хочется посмотреть!

– К сожалению, нет. – Дрессировщик отрицательно покачал головой. – Ещё не придумали обратную перемотку записи. Если только запустить всё шоу сначала… Но на это у нас нет времени.

– Сначала не нужно.

Эмили и без того была пресыщена впечатлениями, чтобы повторять их снова.

– Хорошо. Тогда разрешите мне продолжить свой номер?

– Это ещё не всё?

Женщина была сильно удивлена.

– Нет, конечно. Вы же должны получить от моих тигров не только отрицательные эмоции, но и положительные.

– Вы меня заинтриговали…

– На то я и артист!

Юрий решительно отпустил свою зрительницу и подошёл к одному из хищников. Женщине показалось, что это было именно то животное, которое недавно на него нападало.

– Вниз! – послышалась команда. – Вниз! Лежать!

Тигр лениво спрыгнул с тумбы и разлёгся на покрытии цирковой арены.

– Эмили! – позвал Юрий. – Эмили! Идите сюда!

Она осторожно приблизилась.

– Хотите полежать на этом красавце? Ощущения потрясающие, поверьте, не пожалеете.

Мисс Кенельман ожидала чего угодно, но только не этого.

– Полежать?!

Юрий утвердительно кивнул. Эмили с опаской поглядела на распластавшееся перед собой животное. Большая голова, клыкастая пасть и мощные лапы находились в состоянии такого покоя, казались такими мягкими и приятными на ощупь, что, действительно, хотелось их потрогать. Но воспоминания о недавнем нападении были ещё свежи, и мисс Кенельман заколебалась.

– А он не разозлится? – с опаской спросила она.

– Нет, – заверил её артист. – Нет, даже не сомневайтесь. Он не разозлится, не нападёт и не проявит недовольства. Такого варианта развития событий не заложено в программу циркового представления. Он может проявить агрессию по отношению ко мне, но не к вам. Это запрещено правилами Общества защиты прав потребителей.

Его слова успокоили женщину, и она шагнула к тигру.

– Кстати, а это не тот самый зверь, который только что хотел вас съесть?

– Это именно он, – улыбнулся Юрий. – Его зовут Барон. Барон, это Эмили! Эмили, это Барон!

Дрессировщик шутливо потрепал тигра по холке, представляя ему зрительницу. Тот блаженно зажмурился.

– А другое животное нельзя было мне предложить? – нахмурилась мисс Кенельман. – Кто знает, что у этого на уме?

– Вам же не хватало остроты ощущений, – напомнил ей артист. – Вот вам и перчик.

Эмили сверкнула на него глазами. Дрессировщик едва заметно усмехнулся, впрочем, его усмешка не показалась женщине обидной. Тигр продолжал жмуриться. Мисс Кенельман вытянула вперёд руку, пальцы её слегка подрагивали.

– Да не бойтесь же! – подбодрил её Юрий.

Он погладил животное по полосатому боку, жестом приглашая Эмили сделать то же самое. Она решила больше не медлить, и, присев на корточки, запустила руку в густую шерсть. Хищник, казалось, не обратил на это никакого внимания. Кстати, специфический запах зверя то ли куда-то исчез, то ли женщина перестала его замечать. Мисс Кенельман ощутила ладонью жёсткий ворс. Не сказать, чтобы это было очень приятно, но осознание того, что она трогает опасного, хищного зверя, не на шутку её взбудоражило. Эмили опустилась на колени, погрузив в шерсть тигра не только ладони, но и локти. Дрессировщик внимательно следил за её движениями, животное никак не реагировало. Мисс Кенельман легла на тигра грудью. Тот не шевелился. Женщина вопросительно посмотрела на Юрия. «Можно», – разрешил взглядом он, и Эмили навалилась на полосатого хищника всем своим телом. Она ощутила под собой большую, дышащую массу звериной туши. Туша была тёплой, полосатый бок равномерно вздымался и опускался, как будто небольшая волна тихонько качала мисс Кенельман на своём гребне.

– Ну как? – заботливо спросил дрессировщик. – Нравится?

Эмили прислонилась к тигру щекой.

– Немного жестковато, – откликнулась она. – Но в целом приятно.

– Жестковато? – Артист сосредоточенно сдвинул брови. – Секундочку!

Он поглядел куда-то вверх и щёлкнул пальцами. Внезапно женщина почувствовала, как шерсть тигра стала более мягкой.

– Уже лучше, – объявила она. – А ещё помягче можно?

Юрий кивнул, снова щёлкнул пальцами, и мисс Кенельман показалось, что ворс тигра под её телом превратился в кашемир. Она восторженно выдохнула и погрузила в него своё лицо. Впрочем, звериным ворсом назвать это было уже нельзя. Скорее, это напоминало нежно скользящий шёлк, лебяжий пух или новомодный материал сезарий, недавно завезённый с Цениавии. Последнее время с этой планеты импортировали немало интересных вещей.

– Ну, как теперь? – поинтересовался Юрий. – Устраивает?

– Даже очень!

Эмили с удовольствием раскинулась на тигре, как на собственной кровати.

– Эта структура шерсти, конечно, далека от естественной, – произнёс артист. – Но, если вам нравится…

– Мне очень нравится, – мурлыкнула женщина и перевернулась с живота на спину.

Тигр лишь слегка повёл ухом. Мисс Кенельман выгнула спину дугой, затем снова легла на живот и обняла хищника руками и ногами. Блаженная нега мягко окутала её. Она потрепала животное за полосатый бок, погладила морду. Тигр смешно фыркнул, прямо как домашняя кошка. Эмили заливисто рассмеялась. Она подняла его тяжёлую лапу и положила себе на голову. Перед её глазами оказались большие, острые когти, которыми тигр совсем недавно хотел разодрать в клочья своего дрессировщика. Женщина потрогала пальцем один из когтей. Юрий осуждающе покачал головой, но Эмили лишь мило улыбнулась ему в ответ. Затем она принялась почёсывать тигру его белое, мягкое пузо. Тот благодарно опрокинулся на спину, раскинув в стороны лапы, чем вызвал новый приступ заливистого смеха женщины.

Вдоволь натискавшись огромное, податливое животное, мисс Кенельман, наконец, оставила его в покое. Повернув к Юрию красное, разгорячённое лицо, она встала на ноги и принялась отряхивать прилипшие к одежде волоски тигриной шерсти.

– Довольны? – с улыбкой поинтересовался артист.

– Очень! – Эмили не могла отдышаться от распиравшего её восторга. – Потрясающе! Это, действительно, такое удовольствие! Я так вам благодарна за эти эмоции! Вы волшебник!

– Всегда к вашим услугам.

Юрий шутливо вытянулся в струнку и коротко кивнул. Женщина склонила голову набок, как будто укоряя его за подобное поведение. Затем она взяла артиста за руку и сжала её в своих ладонях. Тигр поднялся, сладко зевнул и вопросительно посмотрел на дрессировщика.

– Домой, Барон, домой! – скомандовал ему тот.

Полосатый хищник послушно повернулся и, с чувством выполненного долга, медленно потопал в темноту. Эмили глядела ему вслед.

– Ваш номер закончен? – с сожалением спросила она.

– В общем, да, – подтвердил мужчина. – Основная часть номера закончена. Есть ещё дополнительная, но это для особых экстремалов.

В глазах его мелькнули хитрые искорки.

– А что там у вас, в дополнительной части? – мгновенно заинтересовалась мисс Кенельман. Она была очень любопытна. – Я должна буду засунуть голову в пасть крокодилу?

– Там неприятно пахнет.

Юрий отрицательно покачал головой и забавно поморщился.

– А что тогда?

Жадная до эмоций Эмили стала нетерпеливо переминаться с ноги на ногу.

– Вы сами можете стать любым животным и выполнить несколько цирковых трюков.

Женщина от удивления даже приоткрыла рот.

– Сама стать любым животным? – не веря своим ушам, переспросила она. – В смысле, стать оборотнем?

– Можете называть так, если хотите, – пожал плечами артист. – Суть от этого не меняется.

Эмили впала в замешательство.

– Боже мой, за один вечер столько сюрпризов, – пробормотала она.

– Зато какие впечатления! – осторожно подлил масла в огонь дрессировщик. – Вы это запомните на всю оставшуюся жизнь.

Мисс Кенельман никак не могла принять решение.

– А какие эмоции я испытаю? – поинтересовалась она. – Положительные или отрицательные?

– Сильные, – улыбнулся мужчина. – Сильные, бурные эмоции. Но, если вы уже устали, можете отказаться и перейти к следующему номеру программы. Там, кажется, будут фокусы.

– Нет, я не устала! – поспешила заверить его Эмили. Упускать возможности она не любила. – Я совсем даже не устала! Наоборот, получила такой заряд энергии…

– Это расценивать, как согласие? – прищурился Юрий.

– Ну, в общем, да.

Женщина едва заметно перевела дух. В глазах её мелькнула решимость.

– Тогда приступим. В какого зверя вы хотели бы превратиться?

– Э-э-э… – задумалась Эмили. – Ну-у-у…

– Снова вы не можете сделать выбор, – укоризненно покачал головой дрессировщик. – Не понимаю, как в вас сочетаются эти два качества – отчаянность и нерешительность одновременно.

– А что тут такого? – Мисс Кенельман слегка обиделась. – Почему меня нужно за это упрекать?

– Потому что человек в вашем возрасте должен чётко понимать, чего он хочет.

– Чтобы понимать, чего ты хочешь, надо в этой жизни всё попробовать, – парировала женщина. – А, чтобы всё попробовать, нужны возможности, прежде всего финансовые. А если их нет…

– Стоп! – прервал её артист. – Остановитесь, иначе вы рискуете потратить силы на ненужную дискуссию и испортить себе настроение. Я возьму решение на себя. Вы превратитесь в тигра.

– Снова тигр? – Эмили была немного разочарована.

– Да, – подтвердил дрессировщик не терпящим возражений голосом. Мисс Кенельман не оставалось ничего другого, кроме как подчиниться.

– Готовы? – Артист поднял вверх руку и начал обратный отсчёт. – Три, два, один… Алле… Ап!

Женщина почувствовала, как неведомая сила толкает её в спину, принуждая встать на четвереньки. Эмили удивлённо оглянулась назад, но ничего, кроме темноты, там не увидела. Она посмотрела на Юрия, желая спросить, что происходит.

– А вы чего ожидали? – вздёрнул брови он.

В следующий момент мисс Кенельман упёрлась взглядом в его живот. Живот выглядел безупречно, ничего не скажешь. Но подобный ракурс был настолько непривычен, что женщина решила высказать свою мысль вслух. Она подняла глаза на дрессировщика, открыла рот…

Глухой рык огласил арену цирка.

– Ого! – усмехнулся мужчина. – Не успели поменять обличье, а уже угрожаете?

Эмили хотела сказать, что она и не думала угрожать, просто очень сильно удивлена. Вместо слов из её рта снова вырвалось громовое, раскатистое рычанье.

– Да понял я, понял, – мужчина погладил её по голове. – Ваша реакция вполне естественна.

Он потрепал её за ухо и почесал шею под подбородком. Такое фамильярное обращение слегка покоробило новоявленную тигрицу, хотя оно было ей приятно. Мисс Кенельман задрала подбородок повыше, чтобы продлить удовольствие, но Юрий быстро прервал своё занятие.

– У нас мало времени, – объявил он. – Надо следовать программе.

Женщина, издав недовольный рык, опустила голову. Это движение заставило её взглянуть на свои руки, вернее, на то, что появилось вместо них. Эмили увидела две большие, когтистые, полосатые лапы. Удивления уже не было. «Действительно, а чего ты ожидала?» – спросила она сама себя и, фыркнув, помотала головой. Что-то мягко хлестнуло её по боку. Скосив глаза, мисс Кенельман увидела собственный хвост.

– Алле… Ап! – услышала она над своим ухом.

Оглянувшись на дрессировщика, женщина увидела, что тот стоит возле тумбы и жестом приказывает ей на неё вскочить.

«Ничего себе!» – В груди тигрицы поднялось негодование. – «Он ещё будет отдавать мне команды?! Да ещё таким тоном?!»

Эмили ощутила, что хвост принялся хлестать её по бокам, как заведённый. Она недовольно рыкнула и присела на задние лапы. Выполнять команду полосатая хищница не собиралась.

«Пусть сначала попросит, как следует», – пронеслась в её голове раздражённая мысль.

Внезапно женщина почувствовала слабую боль, как будто кто-то колол её в бедро чем-то острым. Оглянувшись, она увидела, что дрессировщик действительно тычет в неё палкой с заострённым концом.

– Вы с ума сошли? Что вы делаете? – Мисс Кенельман снова огласила темноту своим громовым рычаньем. Дрессировщик сделал вид, что не понял и, с невозмутимым выражением лица, продолжил своё занятие.

– Алле… Ап! – скомандовал он во второй раз.

– Вы ненормальный? Оставьте меня в покое! – Эмили попыталась отбить лапой надоедливую пику. Рык, не переставая, вырывался из её пасти. – И вообще, как вы со мной разговариваете? Вы забыли, что такое вежливость? Я всё-таки женщина!

– Алле… Ап! – В голосе артиста зазвучали металлические нотки. Тыкать палкой ей в бок он принялся ещё сильнее.

Эмили задохнулась от возмущения.

– Да что вы себе позволяете?! – зарычала она и даже привстала на задние лапы.

В ту же секунду её бедро пронзила такая боль, что искры посыпались из глаз. Чем терпеть подобное обращение, мисс Кенельман решила всё-таки вскочить на злополучную тумбу.

– Алле… Ап! – И она уже сидела на дурацком, по её мнению, сооружении, и обиженно поглядывала на дрессировщика.

– Молодец, Эмили, хорошо! – похвалил её мужчина. Затем он вынул из кармана что-то, вкусно пахнущее, и поднёс к её носу. Мисс Кенельман, повинуясь внезапно возникшему инстинкту, цапнула это что-то зубами и моментально проглотила.

«Идиот!» – подумала она. – «Он, правда, считает, что может сунуть мне подачку, и я забуду свою обиду?» Но «подачка» приятно опустилась на дно желудка, и женщина почувствовала, что негативные эмоции, действительно, отступают.

– Эмили, тумба! – воскликнул артист.

Мисс Кенельман повернула голову, и увидела рядом ещё одну тумбу. Видимо, ей требовалось на неё перепрыгнуть.

– Опять?! – возмущённо рыкнула она. Улёгшаяся было обида снова принялась разрастаться.

– Вы же приняли мои условия, – попенял ей Юрий. – Извольте выполнять. Тумба!

Он легонько ударил её по спине своей палкой.

Мисс Кенельман нехотя перепрыгнула на стоящее рядом сооружение.

– Тумба! – Дрессировщик требовал, чтобы она прыгала обратно.

– Да что я вам тут, попрыгунчик?! – огрызнулась женщина, но, завидев перед своим носом опасную палку, подчинилась.

– Барьер! Поворот! – Команды сыпались одна за другой. Негодование Эмили нарастало спринтерскими темпами.

«Пусть только превратит меня обратно!» – думала она. – «Напишу на него жалобу в Общество защиты прав потребителей. Чтобы впредь понимал, где его место!»

Проклятую палку мисс Кенельман уже видеть не могла. Она замахивалась на неё двумя лапами, пыталась схватить зубами и сломать. Не тут-то было! Дрессировщик ловко отнимал своё орудие у раздосадованной тигрицы и снова причинял ей боль за любую попытку неподчинения.

«Господи, когда уже это закончится?» – изнывала Эмили, проклиная тот момент, когда согласилась участвовать в дополнительной части номера.

И тут перед её глазами возник обруч – большое, обёрнутое специальной бумагой кольцо, стоящее на ножке.

«Так я и знала!» – пронеслось в голове женщины. – «Боже мой, какая банальщина! Тигр, прыгающий сквозь огонь. Старо, как мир!»

– Ну что, Эмили? – обратился к ней дрессировщик. – Вам хотелось остроты ощущений? Извольте!

– Я не буду скакать сквозь этот дурацкий обруч! – рыкнула мисс Кенельман. Её хвост заметался, как сумасшедший, а из подушечек лап показались когти. – И вообще, мне совершенно не нравится эта дополнительная часть вашего циркового номера! Я требую её завершения! И верните меня в мой облик! Мне надоело стоять на четвереньках!

Юрий внимательно посмотрел на неё и ничего не ответил. В руке его неведомым образом появился горящий факел.

– Вы слышали, что я вам сказала?

Громогласный тигриный рык огласил темноту, но на теле мужчины не дрогнул ни один мускул. Эмили с отвращением посмотрела на него и рыкнула ещё раз, просто так, без всякого смысла.

Дрессировщик приблизился вплотную к обручу, пламя факела почти касалось бумаги.

– Вы согласились участвовать в моём номере, – спокойно произнёс он. – А значит, пройдёте все его этапы до конца.

– Моё согласие ничего не значило! – возмутилась женщина. – К тому же вы не дали мне никаких разъяснений, а просто заинтриговали, сыграли на любопытстве! Это было нечестно!

– Это шоу, – возразил артист. – Цирковое шоу, главная цель которого – дать зрителю максимальный спектр эмоций и впечатлений. Неважно, каким способом. Здесь не действуют законы, здесь никто не следует правилам морали. Яркость, фееричность и незабываемость – вот наши главные принципы, заложенные в программе и подлежащие неукоснительному соблюдению.

Эмили растерянно молчала, не зная, что возразить.

– Именно поэтому вы будете прыгать сквозь огненное кольцо, – продолжал Юрий тоном, не терпящим возражений. – Хотите вы этого или нет. Я вас заставлю!

С этими словами дрессировщик поджёг бумагу, которая обёртывала обруч. Факел в его руке тут же погас, и мужчина выбросил его в темноту. Кольцо горело ровным, ярким пламенем. Эмили, как заворожённая, смотрела на красно-жёлтые языки.

«Бумага быстро сгорит, – смекнула она. – И огонь погаснет. Пока этот мучитель будет обёртывать обруч заново и искать в темноте валяющийся факел, я что-нибудь придумаю».

Секунды шли одна за другой, пламя горело ровно и гаснуть не собиралось. Артист, не сводя с тигрицы жёсткого взгляда, двинулся к ней. В груди мисс Кенельман поднялось отчаяние.

– Алле… Ап! – послышалась команда.

Женщина не отреагировала.

– Алле… Ап!

Эмили не двинулась с места, она решила стоять до последнего. Ну не начнёт же он избивать её, в конце концов?

– Алле… Ап!

Резкая боль заставила мисс Кенельман вздрогнуть. Боль была гораздо сильнее той, которую ей причиняли до сих пор. Шокированная тигрица завертелась волчком, пытаясь понять, что с ней делают, но ровным счетом ничего не увидела.

– Алле… Ап!

Боль возникала из ниоткуда и пронизывала всё тело. Чем дольше Эмили не слушалась команд, тем сильнее она становилась.

– Алле… Ап!

В сердце стал нарастать животный страх, неизвестность пугала больше, чем перспектива обжечься. Тигрица сжалась в комок. Взгляд Юрия был жестоким и холодным.

– Алле… Ап!

В голосе дрессировщика зазвучала угроза. Эмили задыхалась от страха, негодования и ненависти к этому человеку. Боль становилась невыносимой.

– Алле… Ап, я сказал!

Артист говорил сквозь зубы. Казалось, он действительно сейчас начнёт лупить тигрицу всем, что попадётся ему под руку.

Мисс Кенельман зажмурилась и прыгнула. Она даже не целилась и не понимала, попадёт ли в этот огненный обруч, ткнётся в него мордой или пролетит мимо. Воздух коротко свистнул в ушах, тело обдало жаром. Всё, больше никаких ощущений. Тигрица приземлилась на все четыре лапы и, едва переводя дыхание, открыла глаза. Взгляд женщины упёрся в покрытие цирковой арены, она подняла голову. Юрий смотрел на неё и улыбался.

– Браво! – воскликнул дрессировщик. – Вы молодец, моя дорогая, у вас всё получилось!

Это был совсем другой человек, чем минуту назад. Глаза его лучились светом, а от всей фигуры веяло доброжелательностью. Эмили переполняли совсем другие эмоции: обида, облегчение от того, что всё позади, и желание отомстить. Женщина почувствовала, как предательски сжимается её горло.

«Нет, он не увидит моих слёз, – сказала она сама себе. – Нет, ни за что!»

Но влага уже подступила к глазам и была готова вырваться наружу. Судорожная попытка справиться с собой успехом не увенчалась, и мисс Кенельман разрыдалась. Слёзы лились потоком на мохнатые щёки, вытереть их лапами не было никакой возможности.

«Да что же это я? – в отчаянии подумала Эмили. – Да кто он такой, чтобы так надо мной издеваться?! Я же тигр, я – мощный, сильный зверь с железными когтями. Я могу сейчас разорвать его в клочья!»

Повинуясь внезапному порыву ярости, она встала на задние лапы, выпустила когти и, с угрожающим рычаньем, пошла на своего мучителя. Вопреки её ожиданиям дрессировщик нисколько не испугался, лицо его оставалось невозмутимо спокойным. Это ещё больше раззадорило тигрицу. Слёзы высохли, цель виделась чётко и ясно. Мисс Кенельман уже представляла, как сейчас опустит свою железную лапу на голову артиста и снимет с неё скальп.

Внезапно Юрий стал выше ростом и Эмили, уже замахнувшись, не смогла попасть ему по голове. Удар пришёлся в грудь и был таким слабым, что мужчина даже не пошатнулся. Вместо полосатой лапы мисс Кенельман увидела кисть собственной руки. Она снова стала человеком. От негодования и бессилия женщина принялась колотить дрессировщика кулачками, чем вызвала лишь его очередную улыбку.

– Довольно, довольно!

Юрий мягко, но сильно схватил её за запястья, предотвращая удары. Эмили попыталась вырваться, но не смогла, и пустила в ход босые ноги.

– Успокойтесь, я вам сказал!

Артист развернул женщину спиной к себе, схватил её поперёк живота и встряхнул, как тряпичную куклу. Мисс Кенельман продолжала трепыхаться, стараясь нанести своему обидчику хоть какой-нибудь физический ущерб.

– Вы ничего мне не сделаете, – произнёс дрессировщик. – Если данное действие не заложено в программу, ваши усилия бесполезны. При всём вашем желании вы не сможете меня поранить или причинить мне боль. Каждый ваш шаг просчитан, на каждое ваше действие составлена программа противодействия. Не тратьте зря силы, включите здравый смысл.

Эти слова отрезвили Эмили, она перестала извиваться и бессильно обмякла. Почувствовав, что приступ агрессии миновал, мужчина поставил её на землю.

– Я вас ненавижу! – сквозь зубы процедила мисс Кенельман.

– Я же обещал вам сильные эмоции, – последовал ответ. – Я своё обещание выполнил.

– К чёрту вас вместе с вашими обещаниями! К чёрту этот балаган, этот дешёвый шапито! Я буду жаловаться! Я!.. Я!..

Не зная, что ещё сказать, Эмили опустилась на покрытие цирковой арены, подтянула колени к груди и уткнулась в них лицом.

– Прощайте, – сказал ей артист. – Мой номер окончен. И в следующий раз не идите на поводу у собственного любопытства, если не знаете себя до конца.

Справедливость этих слов больно задела самолюбие мисс Кенельман. Женщина ещё крепче вжала лицо в колени.

На несколько секунд она погрузилась в темноту и тишину.

– Ну что? – раздался над её головой вкрадчивый голос.

Это был уже не Юрий. Эмили подняла глаза. Разумеется, с ней разговаривал противный чёрт-конферансье.

– Как ты себя чувствуешь, моя дорогая?

Обитатель преисподней в очередной раз высунул свой длинный, красный язык и попытался лизнуть её в лицо. Женщина вовремя отклонилась.

– Тебе плохо?

Конферансье сдвинул брови домиком. Интонация его была скорее издевательской, чем сочувствующей.

– Да, мне плохо! – воскликнула мисс Кенельман. В её голосе зазвучал вызов.

«Вот сейчас-то я и нажалуюсь!» – гневно подумала она.

– Мне плохо! Я согласилась посмотреть ваше шоу, чтобы получить положительные эмоции, а не болевой шок! Что вы себе позволяете, в конце концов?! А если бы у меня случился сердечный приступ? Я пожилая женщина, мне шестьдесят лет! Я напишу на вас жалобу в Общество защиты прав потребителей, и вас серьёзно накажут! Разгонят вашу шарашкину контору, к чёртовой матери! Без права заниматься профессиональной деятельностью! Оставят без пенсионного обеспечения! Сошлют на восток!

Чёрт, сложив руки на груди, с насмешкой внимал Эмили.

– Тю-тю-тю! – покачал он головой. – Как страшно!

Затем конферансье наклонился и прошептал ей в самое ухо:

– Ты забыла, где находишься, дорогая? Ты – участница эксперимента. Небывалого, удивительного, беспрецедентного эксперимента, который когда-либо проходил на планете Земля. Из того, что с тобой происходит, нет ничего случайного. Всё имеет свой смысл! Всё подчинено одной единственной цели – проверить, что способен выдержать каждый из вас. На данный момент ты оказалась выносливей всех. Даже мужчины не смогли достичь того порога болевой чувствительности, которого достигла ты, хрупкая женщина. Это говорит о чрезвычайной силе твоего духа. Поздравляю!

Чёрт выразительно посмотрел на свою собеседницу. Его взгляд, на удивление, был серьёзен, и в нём читалось уважение. Мисс Кенельман впала в ступор.

– О, господи! – вырвалось у неё.

– Вставай.

Конферансье протянул женщине руку и помог подняться.

– Можешь считать, что ты справилась с задачей. Через несколько секунд я дам тебе команду снять кластерные очки. Но перед этим я должен тебя предупредить: никому не говори о том, что ты испытала и о том, что ты лучше всех справилась с испытанием.

– Боже мой! – Эмили прикрыла руками лицо. – Боже мой, как я устала. Как мне всё это надоело. Днём не дают покоя, мучают анализами, чуть ли не на молекулы разбирают. Вечером лезут в душу. Если бы я знала, что это такое, никогда бы не подписала контракт!

– Осталось недолго, – подбодрил её чёрт. – Крепись, оно того стоит! Вот увидишь, результат превзойдёт все твои ожидания.

– Хотелось бы, – вздохнула женщина и отняла руки от лица.

– Кстати, шоу ещё не закончилось, – предупредил конферансье. – Там ещё будут какие-то фокусники. Живые, между прочим, не программные. Они должны помочь тебе расслабиться.

– Ладно, – махнула рукой мисс Кенельман.

– Итак!!! – взревел чёрт и оглушительно щёлкнул хвостом. Женщина от неожиданности вздрогнула. – Итак, дамы и господа, наше самое удивительное, фееричное, умопомрачительное шоу под названием «Запах ночи» подошло к концу! Надеюсь, вам понравилось.

Обитатель преисподней поклонился Эмили. Та скривила рот в ироничной улыбке.

– Я прощаюсь с вами! – продолжал орать чёрт. – Оревуар! Гуд бай! До свиданья! До новых встреч!

Грянули фанфары и литавры, конферансье повернулся и, помахивая хвостом, пошёл прочь. Эмили молча смотрела ему вслед. Видимо, почувствовав её взгляд, чёрт остановился и бросил через плечо:

– Что уставилась? Финита ля комедиа! Снимай кластерные очки.

Красный занавес захлопнулся, дрогнул и вспыхнул огнём. Мисс Кенельман, как заворожённая, глядела на языки пламени, пожиравшие его. За несколько секунд он сгорел дотла, светящиеся искры рассыпались в темноте.

Всё.

Эмили сняла кластерные очки.

Справа сидел колдующий над гаджетами Ричард. Его очки лежали на траве – видимо, он вообще не смотрел представление. Слева сидела Грета, рядом с Гретой – Бао. Чуть подальше, по кругу – все остальные участники эксперимента. Огромное колесо над поляной светилось белым, ровным светом, где-то шелестели листвой пальмы. Рядом со стулом стояли босоножки Эмили. Тишина, спокойствие и умиротворение царили вокруг. Как будто и не было безумного шоу, дьявола-конферансье, полёта в звёздном небе и тигрицы, прыгающей через огненное кольцо. Мисс Кенельман судорожно вздохнула. Её вздох заставил Ричарда отвлечься от своего занятия.

– Ты уже вернулась?

«Какое точное слово, – подумала женщина. – Действительно, именно “вернулась” из другого мира. Выражение “посмотрела шоу” совершенно не подходит для того, что я испытала».

– Да, как видишь.

– Какая-то ты нерадостная. – Мистер Вайлоу внимательно посмотрел ей в лицо. – Что-нибудь пошло не так?

– Нет, всё было прекрасно, – не моргнув глазом, соврала Эмили. – Просто немного разболелась голова. Наверное, очки давили на виски.

– Да? – Мужчина взял прибор, который она сняла, и повертел в руках. – В следующий раз надо будет их отрегулировать. Скорее всего, необходимо ослабить вот эти ремешки. Напомни мне, когда мы будем смотреть очередное шоу.

– Хорошо.

Мисс Кенельман принялась надевать босоножки. Люди вокруг, один за другим, тоже постепенно возвращались в реальный мир.

– Что ты видела? – спросил Ричард.

В голосе его не было интереса. Чувствовалось, что он задаёт вопрос просто из вежливости. Эмили это уловила и не стала особенно распространяться.

– Кувыркалась вместе с гимнастом, – пожала плечами она. – Смотрела на дрессированных собачек, валялась на тигре.

– Всё?

– В общем, да.

Про то, что она сама была в облике тигра, мисс Кенельман предпочла умолчать.

– Тогда правильно я сделал, что не стал смотреть этот бред, – сделал вывод мистер Вайлоу. – Как только ко мне явилась блондинка с грудями, болтающимися до пупа, я решил, что сейчас меня стошнит, и снял очки.

Потрясённая Эмили уставилась на своего спутника – в эту секунду ей открылась совершенно не знакомая сторона его личности. Мисс Кенельман стало стыдно за своё собственное поведение, щёки её залились краской. Но Ричард ничего не заметил, проблема обмена информацией между кластером и смартфоном занимала его гораздо больше.

Рядом закряхтела Грета. Стянув с себя кластерные очки, она отдувалась так, как будто только что пробежала марафонскую дистанцию.

– Обалдеть! – сообщила она Эмили. – Оказывается, чертовски приятно плавать в океане вместе с дельфином!

– По тебе этого не скажешь, – хмыкнула подруга. – Выглядишь, как будто только что разгрузила вагон угля.

Мисс ван Мейер бросила на неё быстрый, обиженный взгляд.

– Вообще-то, я смотрела шоу в интерактиве, – напомнила она.

Эмили, вспомнив собственные ощущения, прикусила язык.

И только Бао улыбалась и была приветлива, как всегда. Никто не стал её ни о чём спрашивать.

Светящееся колесо над их головами медленно погасло, на несколько мгновений поляна погрузилась во тьму. Горел только голографический экран, вызванный Ричардом из кластера; люди тихо переговаривались, ничего не происходило.

– Смотри, что я обнаружил! – Мистер Вайлоу тронул Эмили за локоть. – Оказывается, этот экран имеет гораздо более плотную структуру, чем обычная голограмма. Именно поэтому он является сенсорным. Его можно взять руками и расширить. – Мужчина осторожно продемонстрировал, как это делается. – Или, наоборот, вытянуть… – Он произвёл и эту манипуляцию.

Внезапно над поляной вспыхнул ослепительный свет.

– Здравствуйте, уважаемые дамы и господа! – заорал кто-то.

Эмили вздрогнула всем телом и, щурясь, попыталась разглядеть, кто орёт.

«Господи, да что в этом цирке все так глотку дерут?» – недовольно подумала она.

На поляне стояла толпа клоунов. Одетые в нелепые, пёстрые костюмы, в ярком, наложенном на лица толстым слоем, гриме, в одинаковых рыжих париках, они размахивали руками, задирали ноги и строили гримасы.

– Мы рады приветствовать вас этим прекрасным, летним вечером на самой красивой вилле нашего океанского побережья! Мы – это шоу-группа клоунов-иллюзионистов из уже известной вам цирковой труппы под названием «Империя»!

Крик был настолько громким, а действо настолько абсурдным, что мисс Кенельман стало не по себе. Она огляделась вокруг. Остальные зрители тоже сидели в напряжении и, казалось, ждали какого-то подвоха. Всё-таки живые артисты были для всех непривычным зрелищем. Ричард, рассказ которого прервали самым бесцеремонным образом, скорчил кислую мину. Вытянутый в длину голографический экран так и остался висеть в воздухе над его кластером.

– Нас зовут Кнок! – надрывался голос над поляной.

Эмили попыталась понять, кто именно из клоунов кричит. Странно, но ей показалось, что все они молчат, а голос идёт откуда-то извне. Скорее всего, так оно и было.

– Сегодня мы будем поднимать вам настроение с помощью фокусов!!!

Эту фразу подхватил дикий, непонятно от кого исходящий, гвалт и свист. Мисс Кенельман убедилась, что слышит фонограмму, и едва заметно поморщилась. Пригласить живых артистов и, как в древние времена, озвучивать их при помощи записи? Лучше бы уж интерактивное шоу сделали.

Клоуны, продолжая задирать ноги и размахивать руками, рассыпались по поляне. Их оказалось двенадцать – ровно по числу присутствующих зрителей. Каждый из артистов подошёл к отдельно взятому человеку и застыл в дурацкой позе.

Эмили посмотрела на стоящего перед ней клоуна. Затем она перевела взгляд на другого, который маячил перед Ричардом, на третьего, четвёртого… Все они были похожи, как две капли воды: одинакового роста и телосложения, в одинаковых костюмах, с одинаково раскрашенными лицами. Мисс Кенельман на мгновение показалось, что всё-таки она снова попала в интерактивное шоу. Женщина осторожно пощупала свою голову – но нет, на макушке были только волосы, а кластерные очки она положила себе на колени.

– Смотрите, что я умею!

Клоун, стоящий перед Эмили, зашевелился и вытащил из необъятного кармана своих штанов шарик для пинг-понга. Он начал ловко перебирать пальцами; шарик катался между ними, как приклеенный. Зрелище было завораживающим, мисс Кенельман даже несколько раз ахнула. Шарик менял траекторию, перекатывался с одной руки на другую, затем клоун засунул его себе за щёку, сделал вид, что проглотил, упал и театрально забился в судорогах. Спустя несколько секунд он резко успокоился, подмигнул женщине, вскочил и достал шарик из другого кармана своих штанов.

Эмили восхищённо зааплодировала.

– Хьюз действительно разорил федеральный бюджет, – шепнул ей на ухо Ричард. – Попробуй, найди в наше время профессионалов, готовых работать вживую на таком уровне. Только за большие деньги…

Он продолжал держать кластер, из которого, как меч джедая, торчал вытянутый в ленту голографический экран. Мистер Вайлоу решил, что необходимо спрятать экран обратно в прибор. Он проделал пальцами определённую манипуляцию, но светящаяся лента не подчинилась. «Меч джедая» раскачивался в воздухе, отклоняясь в разные стороны и не желая исчезать. Ричарда прошиб пот. Он попытался расширить экран. Бесполезно. Он попробовал приложить больше усилий, схватив экран обеими руками и растягивая его, как резину. Никакого результата. На клоуна, стоящего перед ним и вытаскивающего из рукава голубей, мистер Вайлоу даже не взглянул.

Артист обиделся. Он спрятал голубя, засунул руки в карманы и, наклонив рыжую, лохматую голову, стал наблюдать за стараниями своего зрителя.

– Что тут у вас?

Клоун приблизился к Ричарду, посмотрел на голубую ленту экрана, на кластер, из которого она торчала, и приподнял брови.

– Что это?

– Не мешайте, молодой человек! – отмахнулся от него мистер Вайлоу. – Занимайтесь своим делом.

– Я не могу заниматься своим делом, – пожал плечами тот. – Вы же на меня не смотрите.

– Какая вам разница? Вы всё равно получите свой гонорар, независимо от того, смотрел я на вас или нет!

Ричард думал лишь о том, что, если он не сможет убрать экран в кластер, то ему придётся обратиться за помощью к Джону Хьюзу. Подобная перспектива его совсем не радовала. Какое объяснение он придумает для того, чтобы оправдать свои эксперименты с дорогостоящим прибором?

– А ну, дайте я попробую!

Клоун бесцеремонно схватился за «меч джедая» и потянул его вверх. Раздался хлюпающий звук.

– Э!.. Э!.. – только и смог выдавить из себя Ричард, но было уже поздно. Светящаяся лента отделилась от кластера и заколыхалась в руках размалёванного парня. Мистер Вайлоу решил, что сейчас с ним случится сердечный приступ.

– Какая интересная штука! – Артист задумчиво пощупал то, что держал. – Странные ощущения. Что вы хотите с этим сделать?

– Э!.. Э!.. – Ричард не на шутку запаниковал. – Э…то голографический экран! – Его голос сильно дрожал. – Он завис и не перезагружается… Что вы наделали?! Зачем вы его вытащили?! Его надо убрать на место, вот в этот прибор!..

Мистер Вайлоу ткнул трясущимся пальцем в кластер.

– Хорошо, – кивнул клоун. – А как это в принципе делается?

– Вот так… – Ричард, пытаясь справиться с переживаниями, худо-бедно показал молодому человеку нужную манипуляцию. – Просто экран чересчур сузился, и сенсоры не успевают среагировать на команду…

– Понятно. – Клоун сел на траву. – Дайте-ка мне эту штуку!

Мистер Вайлоу осторожно протянул ему кластер. Клоун немного подумал, примеряясь, затем вдруг отложил прибор и одним движением закрутил ленту экрана в спираль.

– Что вы делаете! – ахнул Ричард, весь подавшись вперёд.

Эмили испуганно на него оглянулась.

– Я же совсем не то вам показывал!

Спираль спружинила и раскрутилась сама собой, снова превратившись в «меч джедая». Мистер Вайлоу облегчённо отпрянул. Эмили пожала плечами и повернулась к развлекавшему её артисту.

– Значит, не то, – пробормотал клоун. – Попробуем что-нибудь другое.

Он снова схватил ленту двумя руками и завязал её в какой-то хитрый узел.

– Да… что же вы делаете! – срывающимся голосом воскликнул Ричард. Он буквально съехал со стула на траву и на четвереньках пополз к рыжему парню. – Что… же вы… делаете, в конце-то концов!..

Но последняя фраза застряла у него в горле. Голубая лента вдруг замигала, стала бирюзовой и приобрела форму нормального экрана. То, что на нём открылось, заставило мистера Вайлоу вытаращить глаза.

– Пойдёт? – невозмутимо спросил клоун, вставляя экран обратно в кластер.

– Д-да. – Теперь Ричард стал заикаться от удивления. – А как его это… самое… назад вернуть? В смысле, в первоначальный цвет, ну и… всё, что там было?..

– Если следовать логике, то снова вытянуть в ленту, вытащить её из этой штуки и завязать в такой же узел, – произнёс молодой человек, с лёгкостью проделав названную манипуляцию.

– Ага. – Мистер Вайлоу судорожно сглотнул. – Научите меня, пожалуйста…

– Да ради бога! – пожал плечами клоун. – Всё для зрителя, что называется.

Эмили с подозрением покосилась на странных собеседников.

Глава 10

Шарлин подошла к двери под номером двадцать четыре сорок два и замерла в нерешительности. Был уже вечер, но солнце находилось ещё высоко над горизонтом. Его лучи едва попадали в окно коридора, преломляясь и рисуя на полу причудливые фигуры. Девочка тронула кластер, раздумывая, а не стоит ли сначала посмотреть сквозь стену, что делает Кевин. Спуни отрицательно покачал головой. Собственно, он был прав – подглядывать нехорошо. Но и заявляться в гости без предупреждения тоже некультурно. Хотя с другой стороны, очень хотелось сделать Кевину сюрприз. А вдруг он не любит сюрпризы? Да и будет ли приход Шарлин для него неожиданностью? Ведь он сам дал ей код своего замка.

Спуни скучающе зевнул. «Да открывай уже! – говорил хозяйке весь его облик. – Раз позвали в гости, значит, ждут. Какой смысл топтаться на пороге?»

Девочка согласно кивнула. В глазах привидения мгновенно засветились необходимые цифры. Шарлин набрала их на кластере, приложила прибор к кодовому замку и потянула дверь на себя.

Кевина не оказалось дома. Юная мисс Вайлоу окликнула его несколько раз, ответом была тишина. А вот этого она не ожидала. Дверь с тихим шелестом закрылась, замок защёлкнулся. Вдвоём со Спуни они остались одни посреди чужого жилища. Девочка неуверенно поглядела на свою игрушку.

– Ну что, пойдём домой?

Привидение кивнуло.

– Сейчас пойдём, – пробормотала его хозяйка. – Сейчас…

Глаза Шарлин загорелись любопытством, она стала медленно обходить апартаменты Кевина. Сначала ей захотелось проверить на прочность кресло из марсианского керциниума. Юная мисс Вайлоу плюхнулась в него со всего размаха, Спуни укоризненно покачал головой. Однако проверка прошла успешно – кресло осталось в целости и сохранности. Покинув его, гостья занялась кроватью. Она повалилась на неё ничком, зарывшись носом в подушку и с удовольствием вдыхая запах её хозяина. Подушка пахла чем-то сладким, к аромату примешивались острые, терпкие нотки. Шарлин сделала несколько глубоких вдохов и, закрыв глаза, на несколько секунд перестала двигаться. Спуни, по обыкновению, болтался над её головой и страдальческим видом взывал к совести. Он считал, что им необходимо покинуть это помещение и прийти позже, когда хозяин будет дома. Юная мисс Вайлоу была на этот счёт другого мнения.

Встав с кровати, Шарлин принялась ощупывать стены, пока не нашла то, что искала – а именно, встроенный шкаф. Открывался он нажатием на едва заметную выемку. В шкафу были вещи Кевина: немного одежды, немного обуви, нижнее бельё. Там тоже царил его запах, но гораздо более сильный, чем в кровати. Девочка взяла с полки первую попавшуюся футболку, нежно погладила её и положила себе на лицо.

Входная дверь едва слышно отворилась, на пороге появился хозяин апартаментов. Спуни попытался подать Шарлин знак, но она ничего не видела, а издавать звуки привидение не умело.

– Это кто у меня в гостях?

Девочка вздрогнула, футболка упала на пол. Кевин подошёл, с улыбкой поднял её и положил на место.

– Где ты был? – сварливо спросила гостья. Её застукали за непристойным занятием, и она была раздосадована. – Уже вечер, занятия в школе давно закончились, время прогулок прошло, ужин ещё не начинался! Где ты был?

– На работе, – пожал плечами молодой человек. Его нисколько не задело, что едва знакомая особа роется в его вещах, да ещё и разговаривает с ним таким тоном. – Какая школа, Шарлин? Мне двадцать четыре, я уже работаю.

– На работе? – Юная мисс Вайлоу удивлённо переглянулась со своей игрушкой, Спуни в недоумении развёл руками. – Нам говорили, что люди начинают работать с тридцати лет, когда покидают интернат.

– Люди начинают зарабатывать деньги с тридцати лет, – пояснил Кевин. – А до этого они ходят на работу бесплатно, осваивают профессию, набираются опыта. Некоторые долго не могут понять, кем они вообще хотят стать. Таким людям даётся время на поиск самих себя. Они могут сменить десяток профессий, пока найдут дело по душе. И только тогда их выпускают в большую жизнь.

– На-адо же… – задумчиво протянула девочка. – А я не имела об этом понятия.

– Теперь будешь знать. – Молодой человек сделал паузу. – Здравствуй, Шарлин! – Он взял её за подбородок и заглянул в глаза. – Мы с тобой ещё не здоровались.

– Здравствуй!

От его прикосновения сердце девочки застучало быстро и гулко, краска мгновенно залила лицо. Кевин это заметил и поспешно отстранился. Шарлин отвернулась – слишком сильное проявление собственных эмоций всегда заставляло её ощущать неловкость.

– А кем ты работаешь? Ты уже нашёл себя?

Гостья отошла подальше от Кевина, чтобы справиться со смущением. Спуни поплыл за ней.

– Я изобретатель. – Молодой человек присел на свою кровать. – Ты уже и тут успела поваляться? – с улыбкой заметил он.

– Изобретатель? – не обращая внимания на замечание, продолжала допрос девочка. – И что ты изобретаешь?

– Скорее, разрабатываю. Я разрабатываю программное обеспечение для кластеров.

– Тогда ты просто разработчик? Почему ты назвал себя изобретателем?

– Потому что мои идеи ближе по концепции к изобретениям, чем к простым разработкам, – терпеливо объяснил Кевин. – Они кардинально новые.

Шарлин села в кресло и подтянула колени к подбородку. В глазах её засветился неподдельный интерес.

– Расскажи, – попросила она.

Спуни пристроился на плечо хозяйки и тоже приготовился слушать.

– Попробую. – Парень помолчал, собираясь с мыслями. – Ты слышала когда-нибудь о Боге?

– Да, конечно, – кивнула девочка. Спуни состроил умную мордашку. – Мы целый семестр изучали древние религии. Говорят, за восточной стеной люди до сих пор верят в высшие силы.

– А ты веришь?

Молодой человек внимательно посмотрел на свою собеседницу.

– Я? – Шарлин растерялась. – Не знаю… Я об этом не думала. У нас в классе вроде как это не принято.

– Ладно. – Кевин устроился поудобнее. – Не в этом дело. Главное, что ты об этом слышала. Так вот, в древности люди часто упоминали такой термин, как «любовь Бога». Верующие утверждали, что испытать «любовь Бога» – это наивысшее наслаждение на Земле. Христиане пытались достичь её молитвами, но получалось далеко не у всех. В других религиях были иные способы достичь «любви Бога»: специальные физические упражнения, голодовки. Люди читали мантры, исполняли ритуальные танцы, употребляли сильнодействующие вещества природного и химического происхождения. По-другому это называлось «входить в транс». Цель у людей была одна – воздействовать на своё сознание и получить самое сильное наслаждение на Земле. Знатоки говорили, что перед ним меркнет даже сексуальный оргазм.

Шарлин вскинула на Кевина взгляд и тут же опустила глаза. Спуни смущённо потёр нос.

– Проблема была в том, – продолжал молодой человек, – что никто и никогда не мог понять, откуда берётся и куда исчезает «любовь Бога». Из глубин сознания? Откуда-то извне, из космоса? Почему нервные клетки человека отвечают на чтение молитв и определённое физическое воздействие положительным нервным импульсом?

Я решил, что наиболее вероятна первая версия. В человеческом мозге есть некий участок, воздействуя на который можно достичь сверхсильного наслаждения. Надо только найти этот участок и попробовать воздействовать на него каким-либо другим способом, нежели чтение молитв. Например, электромагнитным излучением. Если бы мне это удалось, то на основе опытов, можно было бы разработать программу для кластера, позволяющую людям достичь «любви Бога» без каких-либо усилий.

– Зачем?

Видимо, юной мисс Вайлоу была чужда тема наслаждений.

– Как, зачем? – удивился Кевин. – Это невероятно прибыльный коммерческий проект. Каждый человек, рождённый на Земле, хочет получать максимум удовольствия от своего существования. В раннем детстве мы радуемся обычной погремушке, затем нам нужна игрушечная машина, потом кластер, Кластернет. С возрастом всё наслаждение начинает крутиться вокруг еды и секса. Но наступает такой момент, когда человека не радует уже ничто. Пожилые люди пресыщены удовольствиями, они теряют смысл жизни. Но они ещё здоровы и полны сил, у них есть деньги, много денег. Мой проект – отличный способ показать им, куда их можно потратить.

– Понятно, – искорки интереса в глазах Шарлин погасли. Спуни задумчиво наклонил голову. – И что? Кому-нибудь понравилась твоя идея?

– Ты знаешь, да, – кивнул парень. – Наша директор мисс Мередит выслушала меня и свела с очень полезным мне человеком. Его зовут мистер Джон Хьюз. Он имеет несколько высших образований: биолог, химик, историк и психолог в одном лице. Он профессор, заведует лабораторией неординарных исследований. Мы с ним провели ряд опытов…

Молодой человек вдруг замялся.

– Ты знаешь, у него в лаборатории стоит потрясающее оборудование, – почему-то шёпотом сообщил он. – Мне кажется, его завезли с другой планеты, скорее всего, с Цениавии. Там есть специальная капсула. Туда можно поместить человека или животное и исследовать его изнутри без всякого вреда для здоровья. Выдаются диагнозы всех болезней, степень изношенности каждого органа. Можно даже просчитать длину оставшейся жизни с точностью до часа!

– А почему шёпотом? – тоже понизив голос, в тон ему, спросила Шарлин. – Разве это тайна?

– Я не знаю, – продолжал шептать Кевин. – Так, на всякий случай.

– Ну, и зачем эта капсула нужна твоему проекту?

– Как – зачем?! – Молодой человек заговорил нормальным голосом. – Именно с её помощью я достиг своей цели. Мы пригласили несколько десятков добровольцев, проделали огромную работу. Мы выявили у людей участок мозга, отвечающий за достижение «любви Бога». Нам удалось рассчитать местонахождение этого участка с точностью до микрона. Теперь мы разрабатываем программу, способную в обычных жизненных условиях вводить людей в состояние транса. Проще говоря, нужно снабдить кластерные очки электромагнитным излучателем определённой частоты, и заставить прибор направлять эти лучи точно в цель. На самом деле ничего особенного, вполне посильная задача. Вот её решением я и занимаюсь.

Кевин посмотрел на Шарлин светящимся взглядом.

– Тебе нравится эта работа? – задумчиво спросила она.

– Очень! Я считаю, что это самый настоящий прорыв во многих жизненных областях. Прорыв в медицине, в программировании, в религии и философии. Кроме того, я стану богат! Мистер Джон Хьюз составил контракт, в котором говорится, что я буду получать пятьдесят процентов от стоимости реализации проекта. А это огромные деньги! Я подписал его. Представь, мне двадцать четыре, а я уже обеспечил себе безбедное будущее!

Настроение Шарлин стало резко портиться. Получается, она сейчас сидит в компании красавца, гения и будущего миллионера? А она сама ничего особенного из себя не представляет… Ну и как после этого ей строить с ним отношения? Хотя с другой стороны, многие парни любят болтать попусту. Неизвестно, какая ещё там у него работа, на самом деле.

– Что-то у тебя одно с другим не складывается! – прищурилась девочка. – Ты сам сказал, что программа ещё находится в стадии разработки, а уже торопишься подсчитывать прибыль.

– А ты умнее, чем кажешься! – усмехнулся Кевин и с уважением посмотрел на свою собеседницу. – Хорошо соображаешь для своих четырнадцати.

– Мисс Иден тоже говорит, что я слишком много знаю. – Гостья вызывающе вздёрнула подбородок. – На самом деле я просто наблюдательна и умею делать выводы.

– И всегда набираешь по законодательству более девяноста баллов!

– Точно!

Молодой человек снисходительно улыбнулся.

– Программа почти готова, – сказал он. – Я занимаюсь синхронизацией отдаваемых ею команд с работой излучателя. Естественно, ещё нужно провести тестирование, но это уже технические вопросы.

Однако, Шарлин решила до конца сохранять свой скептический настрой.

– А ты уверен, что твоё изобретение будут покупать?

– На тысячу процентов. – В глазах Кевина не было и тени сомнения. – В стране, где более половины населения находится в возрасте старше семидесяти лет, этот товар будет пользоваться огромным спросом.

Девочка наморщила лоб, что-то соображая. Спуни, примостившийся на её плече, сидел с отсутствующим видом.

– А разве молодым людям нельзя будет покупать твою программу?

Видимо, именно эта мысль вертелась в голове юной мисс Вайлоу.

– Да, скорее всего, будет определённое возрастное ограничение, – ответил Кевин. – Неокрепшей психике подобное наслаждение может нанести непоправимый вред, этого нельзя допустить. Либо придётся каким-то образом регулировать силу воздействия. Но тогда вся затея теряет смысл – обычное удовольствие можно получить и обычными способами.

– То есть я не могу пойти с тобой в эту лабораторию и испытать твоё изобретение на себе?

Шарлин вряд ли собиралась куда-то идти, но вывести собеседника на чистую воду ей очень хотелось.

– А ты хочешь испытать неземное наслаждение?

Вопрос прозвучал настолько серьёзно, что девочка стушевалась и не нашлась что ответить.

– Я думаю, не стоит, – покачал головой Кевин. – Во-первых, тебе всё равно пока нельзя перемещаться по городу. А во-вторых, ты ещё земных удовольствий-то не знаешь. Познакомься сначала с ними, а уж потом, когда-нибудь… Обещаю, что когда тебе будет сто лет, а мне сто десять, мы регулярно будем пользоваться моим изобретением.

Молодой человек снова заулыбался. Его улыбка была очень открытой и Шарлин почувствовала, как кровь снова приливает к щекам.

От неподвижного сидения в кресле ноги девочки затекли. Она с трудом их распрямила и потянулась всем телом. Кевин наблюдал за ней.

– Почему ты замолчал? – поинтересовалась Шарлин.

– Не знаю, что ещё тебе рассказать, – совершенно искренне ответил парень. – Да и нужно ли? Мне нравится просто на тебя смотреть.

– Этим и будем заниматься? – не преминула съязвить гостья. – Я буду просто сидеть, а ты будешь просто на меня смотреть?

– Почему нет? – Казалось, молодого человека ничто не могло смутить или вывести из себя. – Хотя наверное, ты права – это скучное занятие. Но я не знаю, что ещё тебе предложить. – Кевин развёл руками. – Свободное время я привык проводить в виртуальном мире. Иногда ещё кластервизор включаю.

– Кластервизор? – насторожилась Шарлин. – Какой кластервизор?

– Ах да, вам ещё не разрешают его смотреть. Вам поставят эти программы по достижении восемнадцати лет.

– Что ещё за возрастная дискриминация?! – возмутилась девочка. – Ну-ка, покажи, что там?!

Спуни сердито нахмурил брови. Вздохнув, Кевин вызвал из своего кластера голографический экран и нажал на нём какую-то кнопку.

Комната, в которой они находились, мгновенно наполнилась людьми. От неожиданности Шарлин сильно вздрогнула и вцепилась пальцами в подлокотники кресла. Люди вокруг были взрослыми и все, как один, почему-то смотрели прямо перед собой. Из толпы выделился один, очень ярко, даже пёстро одетый. Он повернулся лицом к Кевину и принялся говорить громко и чётко:

– Сегодня в нашем городе проходит традиционный фестиваль светового лазерного шоу «Фейерверк фантазий». Любители световых инсталляций собрались в Центральном парке возле резиденции Президента, чтобы насладиться этим особенным зрелищем. Площадь перед резиденцией выбрана не случайно. Дело в том, что белые стены Президентского дворца как нельзя лучше подходят для демонстрации искусства лазерной светотехники. «Есть же много и других мест», – скажете вы. Но именно за Белый дом отдали свои голоса большинство зрителей, собирающихся посетить световое шоу в этом году. Президент не смог отказать всем желающим и любезно предоставил стены своего жилища, так сказать, «на растерзание» световым дизайнерам.

– Что это? – перебила его Шарлин, встревожено взглянув на Кевина.

Человек в пёстром одеянии тут же замолчал.

– Новости, – пожал плечами Кевин. – Корреспондент рассказывает, что сейчас происходит в нашем городе.

– Да? А почему он перестал говорить?

– Он среагировал на голос и сделал паузу. Это называется «эффект вежливости». Когда я ему разрешу, он снова заговорит. Ещё можно попросить его что-то повторить, если, например, плохо расслышал или не понял.

– Новости?.. – Девочка как будто попробовала это слово на вкус. – Новости… – задумчиво повторила она. – Зачем тебе знать, что происходит в городе?

– Ну, как… – Видно было, что Кевин и сам не очень понимает, зачем ему это нужно. – Взрослые должны знать новости, – выдвинул он не слишком весомый аргумент. – А я вроде как уже взрослый и должен привыкать к большой жизни. В тридцать лет я покину интернат. Как я буду жить один в городе, если даже не знаю, что там происходит? Вот для этого и нужны новости.

– Ясно, – не слишком уверенно кивнула Шарлин, но в её глазах снова зажёгся интерес. – Значит, сейчас где-то, в каком-то Центральном парке, люди смотрят лазерное шоу. А что ещё происходит?

Кевин сделал движение пальцем. Толпа возле Белого дома исчезла, но апартаменты тут же превратились в какой-то зал, сплошь заставленный креслами из марсианского керциниума. В креслах сидели люди, в основном мужчины, со скучающими лицами. Перед ними, на возвышении, стояла женщина с узкими губами и строгим взглядом.

– Сегодня на повестке дня заседания Парламента, – объявила она, – стоит вопрос о высоте подстрижки травяных газонов на территории нашей страны. Вопрос стоит, можно сказать, ребром. Дело в том, что участились жалобы населения на то, что чересчур высокая трава является потенциальной средой для развития вредных насекомых. При этом слишком короткая трава раздражает взгляд искушённых эстетов, которыми себя считают пятьдесят один с половиной процентов жителей страны…

– А это что?

Шарлин уже не пугалась, она лишь сосредоточенно смотрела на строгую женщину. Та, услышав её голос, мгновенно замолчала.

– Трансляция заседания Парламента, – пояснил Кевин. – Ты же хорошо знаешь законодательство, должна знать, что такое Парламент…

– Я знаю! – перебила его девочка. – Просто понятия не имела, как он выглядит. Оказывается, вот как…

– Ну, да. – Молодой человек то ли не замечал, то ли не обращал внимания на не слишком вежливый тон собеседницы. – Будешь смотреть дальше?

– Подожди.

Шарлин встала из кресла и принялась прохаживаться по залу заседаний. Сначала она шла между рядами, затем остановилась перед одним из мужчин и принялась внимательно разглядывать его лицо.

– Что ты делаешь?! – удивился Кевин.

– Пытаюсь разглядеть, что отражается в его глазах, – вполне серьёзно ответила юная мисс Вайлоу. – Этот человек пишет законы, по которым мы живём, так ведь? Значит, как минимум в его глазах должен отражаться интеллект.

– Он их не пишет, – поправил её молодой человек. – Он их обсуждает и принимает участие в голосовании.

– Это одно и то же.

Шарлин продолжала пристально рассматривать мужчину. Повисла пауза.

– Ну как? – вздохнул Кевин. – Нашла, что искала?

– У меня от него странное впечатление. – Девочка отступила назад на несколько шагов и взглянула на мужчину издали. – Может быть, он и умный, но какой-то… равнодушный, что ли?.. Он мне неприятен, – сделала она вывод. – Мне кажется, ему неинтересно то, что он слушает, и ему всё равно, за что голосовать. Я права?

– Не совсем. Всё намного сложнее, чем ты думаешь.

– Сложнее? Объясни!

– Не стоит тебе забивать этим голову.

– Почему? – В глазах юной мисс Вайлоу мелькнула обида. – Считаешь, что я слишком мала?

На мордашке Спуни появилось оскорблённое выражение.

– Нет, ни в коем случае! – поспешил разуверить её Кевин. – Просто я не хочу ничего объяснять, чтобы не навязывать тебе своё мнение. Вырастешь и сама во всём разберёшься. А сейчас просто прими как данность, что всё намного сложнее, чем кажется с первого взгляда.

– Ладно, – буркнула Шарлин. Было видно, что её не слишком удовлетворило это объяснение. – Ладно, покажи мне ещё что-нибудь.

Через мгновение вокруг девочки забегали мультяшные герои.

– Это что-то вроде кластерных игр? – скривилась она. – Они мне и без того надоели!

Ещё через секунду в комнате принялась заливаться голографическими слезами героиня сериала. Женщина стояла на краю скалы, внизу бушевало море, ветер развевал её волосы и трепал платье.

– Что это она? – На лице Шарлин отразилось недоумение. Спуни на её плече захлопал круглыми глазами.

– Не знаю, – пожал плечами Кевин. – Я не смотрю этот сериал. Могу только сказать, что ей плохо. Наверное, её бросил любимый человек, и она хочет покончить жизнь самоубийством.

– А-а! – Девочка ещё немного посмотрела на рыдающую женщину и потеряла к ней интерес. А вот бушующее море понравилось ей гораздо больше.

– Как много воды!.. – заворожённо произнесла она. – И какого странного цвета – тёмно-синяя, почти чёрная. Я знаю, это из-за неба. Чёрные тучи отражаются в воде, и поэтому она тоже кажется чёрной. Я много раз видела такую картину на стенах в коридоре. Если у кого-нибудь из воспитателей плохое настроение, они всегда норовят поставить голографические обои с изображением шторма. Тогда мне становится тревожно, будто скоро произойдёт что-то страшное. Но, когда картина меняется, это чувство исчезает.

Кевин выслушал её, не перебивая.

– Надо же! – сказал он. – А я редко обращаю внимание на обои, они мне безразличны. У меня всегда своё собственное настроение, не зависящее от каких-то там картин на стенах.

– Наверное, это хорошо, – констатировала девочка.

– Тогда я выключу этот негатив, чтобы ты не грустила.

Молодой человек нажал на экран своего кластера, и апартаменты опустели. Спуни облегчённо вздохнул – ему тоже не нравилось, когда хозяйка расстраивалась. Кластервизионные персонажи исчезли, вместе с ними ушли звуки и цвета. Остался лишь солёный запах морского бриза, который, впрочем, тоже быстро испарился. Девочка снова села в кресло и вопросительно посмотрела на Кевина.

– Что-нибудь не так? – отреагировал он.

– Нет, всё хорошо.

Шарлин подняла сиденье повыше – так она получила возможность болтать ногами. Молодой человек с улыбкой за ней наблюдал.

– Тебе всё-таки скучно? – вздохнул он. – Прости, я не знаю, как тебя развлечь. Я бы предложил поиграть в кластерную игру, но тебя, как я понял, это не интересует. Может быть, ты сама что-нибудь предложишь? Чем ты занимаешься в свободное время?

– Я?

Девочка бросила на Спуни выразительный взгляд, как бы спрашивая совета.

«Рассказать?» – читался вопрос в её глазах.

Привидение слегка наклонило голову и поморгало.

«Почему бы и нет?» – означали его движения.

– Я люблю сидеть на крыше, – сообщила Шарлин. – Там так высоко, просто дух захватывает! Небо прямо над головой… Осенью в небе много облаков. Плывут они низко, и кажется, что их можно достать рукой. А в летние вечера, когда стемнеет, хорошо видны звёзды. Их можно считать или мысленно составлять из звёзд узоры. На крыше часто дует ветер. Иногда я прячусь от него за выступами, а иногда подставляю ему лицо. Тогда кажется, что вот-вот улетишь. Страшно… Но здорово! А вот в жару там невозможно находиться. Солнце печёт, духота… Если обгоришь, то придётся идти в медпункт смазывать ожоги…

– Послушай, но это опасно – сидеть на крыше! – встревожился Кевин. – Твоя воспитательница об этом знает?

– Знает, конечно! – хмыкнула девочка. – Нет там ничего опасного. По периметру стоят ограждения высотой с мой рост – случайно не свалишься. К тому же везде висят кластеркамеры. Если мисс Иден замечает, что я на крыше, она сразу прибегает и начинает читать мне мораль.

– То есть она всё-таки боится за твою жизнь?

– Нет, она боится, что я подам дурной пример другим детям и создам ей лишние проблемы. А за жизнь бояться нечего. Даже если кто-то упадёт вниз, то не разобьётся – робений спружинит, как батут.

Эта информация оказалась для Кевина открытием.

– Откуда ты знаешь? – распахнул глаза он. – Ты что, всё-таки падала с крыши?

– Да не падала я! – воскликнула девочка. – Мне мисс Иден это рассказала…

Но молодой человек решил выяснить всё до конца.

– Не понимаю, – пробормотал он. – Зачем же тогда все эти предосторожности с ограждениями, кластеркамерами? Пусть себе падают все желающие… Даже развлекаться можно – прыгать, как на батуте…

– Персонал интерната должен понимать, кто из воспитанников имеет склонность к суициду или экстриму. Ведь это означает, что у педагогов есть пробелы в работе, и тогда начальство может засомневаться в их профпригодности. А это чревато увольнением и лишением пенсионного обеспечения.

Кевин широко открытыми глазами смотрел на свою собеседницу.

– С ума сойти! – вырвалось у него. – У тебя что – есть склонность к суициду или экстриму?

– Ну, с чего ты взял?! – вспылила Шарлин. – Я же тебе только что объясняла – мне просто нравится сидеть на крыше!

Видимо, она и правда расценивала своё поведение, как некую забаву.

– Ты действительно слишком много знаешь для своего возраста, – укоризненно покачал головой молодой человек. – А ещё ты странная. Мне, в мои двадцать четыре года, никогда в жизни не приходило в голову залезать на крышу. Определённо, там можно заработать солнечный ожог или простудиться от холодного ветра. К чему такие жертвы? Если уж так хочется торчать на верхотуре, можно написать программу для кластера и получать те же самые эмоции, сидя в собственном кресле. Я тебя не понимаю.

Шарлин внимательно посмотрела ему в глаза, пытаясь сообразить, не шутит ли он.

– Ты серьёзно?

Парень кивнул.

– Как ты не понимаешь?! – Голос девочки слегка задрожал. – Как ты не понимаешь?! Это же живые эмоции! Живые, настоящие! Настоящее небо, настоящее солнце, реальный ветер! Это и есть жизнь! Это жизнь, а не то, что у тебя здесь!

Она ткнула пальцем в кластер Кевина, но молодой человек лишь вздёрнул брови.

– Пойдём со мной! – раздосадованная его спокойствием, подалась вперёд Шарлин. – Прямо сейчас, пойдём! Я тебе всё покажу!

Спуни не одобрил её порыва, это явственно читалось на его голографической мордашке.

– Постой, подожди… – Кевин был уже шокирован поведением своей гостьи. – Не торопись! Я оценил твоё предложение, но давай сходим на крышу как-нибудь в другой раз.

– Почему?! – напирала девочка. – Почему не сейчас?!

– Понимаешь… – Молодой человек сделал паузу, стараясь подобрать нужные слова. – Я сейчас не готов. Я только что пришёл с работы, устал и голоден. Я даже душ ещё не принимал. К тому же мне сложно совершить поступок, каких я не совершал никогда в жизни. Мне надо всё обдумать.

Спуни согласно закивал. «Вот как надо себя вести!» – читалось в его глазах.

– Что тут думать?! – Шарлин еле сдерживалась, чтобы окончательно не вскипеть. – Что тут думать?!! Вставай и иди!

– Это не так просто. – Кевин со вздохом поднялся с кровати. – Послушай, сейчас я приму душ, а потом схожу поужинать. Хочешь пойти со мной?

– Я уже ужинала! – Девочка откинулась на спинку кресла, метнула на Кевина рассерженный взгляд и снова подтянула колени к подбородку. – Сегодня там овощное рагу с тефтелями. На сладкое пончики с чаем.

– Отлично!

Молодой человек снял с себя футболку, обнажив худощавый торс. Слава богу, что от рождения он был смуглым, иначе бледная кожа создавала бы совсем грустное впечатление от его телосложения. Но Шарлин об этом не думала. Она расстроилась окончательно и, отвернувшись, смотрела в стену. Кевин снова вздохнул.

– Послушай!

Он приблизился к креслу и поднял повыше его сиденье. Глаза Шарлин оказались на уровне его глаз.

– Послушай, не всё и не всегда бывает так, как ты хочешь. Мнение других людей иногда не совпадает с твоим мнением. Никто не обязан идти на поводу у твоих желаний, даже если ты этому кому-то очень нравишься. Понятно?

Парень старался говорить, как можно мягче. Он повесил футболку себе на плечо и взял Шарлин за подбородок.

– Ты меня понимаешь?

Несколько секунд, не отрываясь, он смотрел ей в глаза. Девочка выдержала этот взгляд.

– Понимаю, – прищурилась она. – Я же не дура.

Кевин отпустил её подбородок.

– Подождёшь здесь? – спросил он. – Я быстро. Пятнадцать минут на душ, пятнадцать минут на ужин.

– И десять минут на дорогу до столовой и обратно, – буркнула Шарлин. Она всё ещё была не в духе.

– Хорошо, двадцать пять минут на ужин.

У молодого человека было ангельское терпение.

– Это слишком долго. – Юная мисс Вайлоу опустила сиденье вниз. – Я успею умереть здесь от скуки.

– Тогда пойдём со мной! Я же предлагал тебе.

– Не хочу! – Девочка встала из кресла. Видимо, никакие компромиссы её не устраивали. – Я не люблю столовую. Смотреть на кучу жующих людей – это не моё.

В глазах парня мелькнула усталость.

– Знаешь, – произнёс он, – так у нас с тобой ничего не получится. Если хочешь завязать со мной отношения, ты должна быть менее упрямой.

– Знаешь, – фыркнула девочка, – когда я смотрела на тебя сквозь стену, ты мне больше нравился!

– Ты даже не поинтересовалась, нравилось ли это мне! – Голос молодого человека зазвучал жёстче. – Ты нарушала моё личное пространство! Я мог подать на тебя жалобу, когда застукал! Но я этого не сделал, могла бы хоть «спасибо» сказать!

Шарлин вздрогнула. Она уже настолько привыкла к мягкому и корректному обращению Кевина, что никак не ожидала от него такого отпора. Спуни испуганно смотрел на них обоих.

– Пожалуй, я пойду. – Девочка направилась к выходу. – Открой мне дверь!

– Ты сама прекрасно умеешь это делать!

Кевин нажал на едва заметную выемку в стене. Невидимая дверь отъехала в сторону, за ней оказалась душевая комната.

– Не забудь запереть за собой кодовый замок!

Молодой человек скрылся в душе, даже не удосужившись попрощаться. Шарлин вздёрнула подбородок, открыла дверь своим кластером и вышла из апартаментов. Спуни едва успел выскользнуть за ней.

В коридоре уже царила вечерняя полутьма. Юная мисс Вайлоу немного потопталась, поглядела на голографический туманный каньон, раскинувшийся на стене, и отправилась восвояси. Привидение медленно плыло следом. В какой-то момент Спуни нагнал свою хозяйку и заглянул ей в лицо. В глазах его была укоризна.

– Ну, да-да! – пробурчала девочка. – Я повела себя глупо. Как ты думаешь, он сильно обиделся? Просить прощения не пойду! – Хозяйка вызывающе поглядела на свою игрушку. – Я вообще больше к нему не пойду! Он такой же, как все! Пусть сидит и придумывает, как выкачать из старикашек побольше денег с помощью своего дурацкого изобретения!

Шарлин шагала по коридору, сердито размахивая руками. Привидение на всякий случай взлетело повыше, чтобы хозяйка его не сшибла.

– А я вот возьму и пойду на крышу прямо сейчас! – заявила девочка. – И буду там сидеть, назло всем! Назло мисс Иден и назло этому, мистеру Кевину Пранцинатти!

Имя молодого человека она произнесла с особым сарказмом.

– А может, мне прыгнуть с крыши?!

Юная мисс Вайлоу даже замедлила шаг, ошеломлённая пришедшей ей в голову идеей. Мордашку Спуни перекосила испуганная гримаса, он отчаянно замахал руками.

– А что?! – Шарлин в упор на него посмотрела. – Надо же проверить, правду ли мне сказала мисс Иден? Спружинит робений, как батут, или нет?

Привидение в ужасе замотало головой и даже расставило руки, преграждая хозяйке путь. Девочка отодвинула его в сторону и пошагала дальше.

– Думаешь, я не придумаю, как мне перелезть через ограждение? – с вызовом спросила она. – Ха! А мисс Иден и добежать не успеет, как я уже буду внизу.

Спуни молча стенал, заламывая руки. Шарлин уже была в лифте. Она с силой стукнула по кнопке тридцать первого этажа и насуплено смотрела, как закрываются двери.

Крыша встретила их ветром. Ветер здесь дул очень часто. Иногда он просто сшибал с ног, а иногда вполне миролюбиво обдувал прохладой – ну вот, как сейчас. За день крыша нагревалась солнцем, жар от её поверхности проникал даже сквозь толстые подошвы кроссовок. Шарлин немного постояла, подставляя лицо потокам воздуха и чувствуя, как постепенно успокаивается. На мордашке Спуни отразилось облегчение. Девочке захотелось присесть. На этот случай у неё был припасён здесь маленький складной стул. Он стоял в нише, которая служила архитектурным украшением здания. Шарлин села и стала смотреть, как белые облака постепенно окрашивает в розовый цвет заходящее солнце. Линию горизонта увидеть было нельзя, её скрывало высокое ограждение. Девочке оставалось только угадывать, где, в тот или иной момент, находится солнечный диск. Наверное, скоро начнёт темнеть. Облака из розовых превратятся в серые, а затем в чёрные. Потом в просветах между ними появятся звёзды, а бледная луна станет полноценным, ярким светилом. Шарлин могла наблюдать за небом часами.

Спуни замаячил возле лица хозяйки.

– Что тебе? – отмахнулась от него девочка. – Ты мне мешаешь!

Но игрушка настойчиво подавала какие-то знаки. Юная мисс Вайлоу в недоумении на него посмотрела, затем оглянулась. Позади стоял Кевин с подносом в руках. На подносе дымились две чашки чая и стояло блюдце с пончиками.

– Знаешь, – улыбнулся он, – мне стоило большого труда объяснить дежурному по столовой, куда я это несу.

Шарлин чуть не задохнулась от счастья, на её глаза навернулись слёзы.

– И что ты ему сказал?

– Я сказал, что у меня появилась сумасшедшая подружка, которая любит пить чай у себя в апартаментах. Причём по две чашки сразу и закусывая горой пончиков.

– И он тебе поверил?

– Нет. Он сказал, что для этих случаев есть автоматическая доставка и предложил мне оформить заказ.

– А ты?

– А я сказал, что недавно посетил урок романтического общения и теперь проверяю усвоенный материал на практике. Тогда он посмотрел на меня, как на чокнутого, и выпустил из столовой.

Кевин подошёл к Шарлин и поставил поднос прямо ей под ноги.

– Ты же не ходишь в школу! – засмеялась девочка и часто заморгала, чтобы смахнуть слёзы. – Как ты мог посетить урок романтического общения?

– По-моему, дежурный об этом не подумал. – Молодой человек присел на корточки и заглянул ей в лицо. – Ты рада? Я не зря совершил этот героический поступок?

– Очень, – прошептала юная мисс Вайлоу. – Спасибо!

Она взяла чашку с чаем.

– Горячий!.. А здесь жарко. Но я всё равно его выпью, потому что его принёс ты.

– А я буду мучиться со второй чашкой, – усмехнулся Кевин. – Извини, в столовой прохладно. Я никогда не был на крыше и не знал, что здесь другой климат. Я, конечно, могу сходить за прохладительными напитками, но боюсь, что с ними меня уже точно не выпустят.

– Не надо, – покачала головой Шарлин. – Всё и так хорошо.

Спуни отлетел в сторону и спрятался в нишу, чтобы никого не смущать. Кевин взял с подноса чашку, девочка не сводила с него глаз.

– Ты что-то говорила про узоры из звёзд, – вспомнил молодой человек. – Ты имела в виду созвездия?

– Нет. Я составляю из звёзд свои собственные узоры. Воображаемые, конечно. Иногда в них есть смысл, иногда нет. Хочешь, покажу?

– Хочу. Для этого я сюда и пришёл.

Шарлин почувствовала, как слёзы снова подступают к горлу. Она торопливо сглотнула солёный комок и произнесла:

– Тогда давай пить чай и есть пончики. Думаю, когда мы закончим, уже стемнеет и звёзды будут видны.

– Вообще-то, облака на небе.

Кевин указал взглядом наверх.

– Если не будет ничего видно, мы уйдём.

Спуни замер в своем убежище. Вечерние сумерки медленно спускались на крышу, скрывая в себе маленькую тайну двоих молодых людей, пытающихся найти путь к сердцам друг друга.

Глава 11

– Первое стриптиз-шоу новой королевской династии, – вкрадчиво произнесли губы, накрашенные фиолетовой помадой. – Члены благородной семьи обнажаются на глазах у публики. Скоро! Прямая трансляция из Букингемского дворца. Невиданная феерия бурлеска, страсти и животной похоти. Количество билетов ограничено…

Кластер на руке Эмили завибрировал. Женщина перевернулась на другой бок и попыталась сбросить надоедливый браслет. Не тут-то было! Прибор, разгадав намерение хозяйки, только крепче сжал её руку и принялся трясти с удвоенной силой.

– М-м-м! – не открывая глаз, недовольно промычала миссис Вайлоу.

Хочешь не хочешь, а пришлось просыпаться.

Отчаянно зевая и протирая глаза, женщина села в своей кровати. Кластер посчитал удары её пульса и, удостоверившись, что она окончательно проснулась, перестал вибрировать.

– Тьфу на тебя! – в сердцах плюнула Эмили.

Прибор отреагировал равнодушной надписью: «Вам осталось жить 6 месяцев, 20 дней, 7 часов, 57 минут 00 секунд».

Миссис Вайлоу вздохнула и поплелась умываться.

Сегодня ей предстоял ещё более неблизкий путь, чем вчера. Ричард жил за городом, на самой отдалённой от центра станции метро. Эмили хотела пройтись до подземки пешком, но вдруг поняла, что, несмотря на крепкий ночной сон, у неё очень мало сил. К счастью, возле подъезда стоял оставленный кем-то сегвей. Еле добравшись до метрополитена, женщина буквально вползла в вагон поезда и рухнула в кресло. Глаза слипались.

«Что это? – встревожено подумала миссис Вайлоу. – Что со мной? Вроде бы так хорошо выспалась за ночь…»

Кластер показывал, что у его хозяйки нормальное давление, а в организме отсутствуют болезнетворные вирусы и бактерии.

«Значит, всё-таки возраст берёт своё? Инъекция М5F17 не была сделана вовремя, и я начинаю стремительно стареть и слабеть?»

От этой мысли сердце Эмили ёкнуло.

«Сколько там мне осталось? Шесть месяцев, двадцать дней? И всё это время я буду ощущать, как жизнь уходит из меня? Нет, мне это совсем не нравится!»

Миссис Вайлоу насупилась.

«А я-то думала, что до конца отмеренного мне срока буду порхать, как бабочка, а потом умру в один миг. Оказывается, мне уготована намного более худшая участь».

Эмили настроила кластер так, чтобы он не дал ей проспать нужную остановку. Глаза её закрылись сами собой, и она погрузилась в беспокойную дрёму.

* * *

– Й-й-а-х-у-у! – орала Грета, бегая по кромке воды. Волны омывали её босые, шоколадные ноги. Она постоянно задирала подол юбки, но тот всё равно намок. Солёный ветер трепал чёрные, кучерявые волосы, глаза светились, как две лампочки.

– Она счастлива, – улыбнулась Бао. Азиатка сидела на песке, обняв колени.

– Да, – согласилась Эмили. – Ты молодец, Рич! – Мисс Кенельман слегка повернула голову. – Слышишь?! Ты сумел открыть эту стену! Я тобой горжусь!

Мистер Вайлоу с довольным видом лежал на животе, подбородок его упирался в сложенные перед собой руки.

– А ты ещё смела во мне сомневаться! – добродушно проворчал он. – Я же сказал, что помогу этой чертовке ван Мейер! И я это сделал. Твой мужчина умеет держать слово, Эмили!

Бао уважительно на него посмотрела.

– Да, на вас можно положиться. В наше время это большая редкость. Мисс Кенельман, вам очень повезло!

Эмили слегка покраснела и дотронулась до плеча Ричарда.

– Ну ты же меня простил за мои сомнения? – шутливо спросила она.

– Конечно.

На лице мистера Вайлоу застыло благодушное, мечтательное выражение.

– Й-й-а-х-у-у! – визжала Грета, прыгая через волны. Её юбка уже вымокла насквозь, блузку то и дело обдавали брызги воды.

– Она как будто помолодела, – произнесла Бао. – Сейчас ей совсем не дашь шестьдесят лет.

– Она же хотела вернуться в детство – вот и вернулась, – вздохнула мисс Кенельман. – Поэтому Грета действительно сейчас выглядит молодо.

При упоминании о молодости все замялись. С лица Бао сползла улыбка, Эмили несколько раз кашлянула.

– Кто-нибудь слышал, когда нам собираются сделать инъекции? – спросила азиатка после долгой паузы. – Помните, мистер Хьюз объявлял, что даст нам на адаптацию пару месяцев, а потом приступит к процедуре. Уже пошёл третий месяц…

– Я… я не знаю, – как-то слишком поспешно, отозвалась Эмили. – Не знаю. Ничего…

Бао внимательно на неё посмотрела.

– Да ладно, скажи ей, – подал голос Ричард. Он перевернулся с живота на спину и заложил руки за голову. – Чего уж там!

Мисс Мин слегка прищурилась.

– Вам что-то известно, Эмили? Что?

– Хьюз вызывал меня сегодня к себе. – Говоря это, мисс Кенельман почему-то ощущала неловкость. – Вечером мне сделают инъекцию.

– Вот так, значит! – Бао снова перевела взгляд на океан. – Значит, всё-таки процедура начинается… Вы, видимо, первая, а за вами последуют все остальные.

Азиатка принялась едва заметно раскачиваться.

– Вам страшно? – неожиданно спросила она.

Непостижимым образом, мисс Мин попала прямо в точку.

– Д-да, – голос Эмили дрогнул. Она решила, что незачем отпираться. – Вы угадали, мне страшно. Мне кажется, когда мы только приехали сюда, на виллу, то я была более готова к инъекции, чем сейчас. Может, я и нуждалась в адаптации, но… Как-то уж всё слишком затянулось. Я уже стала воспринимать происходящее, как простое приключение. И вдруг, сегодня утром звонит Хьюз и сообщает мне эту новость… После разговора с ним в душе зародилась небольшая тревога, которая постепенно перерастает в настоящий страх. Я пытаюсь этого не показывать… Но мне действительно страшно, Бао!

Мисс Кенельман посмотрела на свою собеседницу взглядом, в котором читалась надежда на понимание и поддержку.

– Я чувствую то же самое, – кивнула мисс Мин. – Но уже давно, практически всё время, пока мы здесь находимся. Страх. Сначала я боялась, что зря согласилась на эту авантюру. Потом мне казалось, что-нибудь обязательно пойдёт не так, и эксперимент сорвётся. А когда ожидание затянулось, я начала бояться, что нас обманули. Затем я решила, что у меня не в порядке здоровье, поэтому мистер Хьюз откладывает начало процедуры. Некоторое время назад наступил момент, когда я устала бояться и вдруг успокоилась. И вот теперь, после ваших слов, Эмили, я снова боюсь…

– Чего на этот раз? – раздался, на удивление спокойный, голос Ричарда. Видимо, он не разделял настроения женщин.

– Перемен, – пояснила Бао, не поворачивая головы. – Вы никогда не думали об этом? Ведь в нашей жизни произойдут большие перемены. И неизвестно, к лучшему они будут или к худшему…

– А я ничего не боюсь, – зевнул мистер Вайлоу. – Страховая компания не заключила бы с нами контракты, если бы не была уверена в результатах эксперимента.

– Я тоже себя так успокаиваю, – согласилась азиатка. – Но нам застраховали только жизнь и здоровье, а от судьбоносных перемен страховки у нас нет…

– Зачем бояться перемен? – удивился мужчина. – Я никогда не боялся менять свою жизнь.

– Это как же, интересно, ты её менял? – не преминула встрять Эмили.

– В основном это касалось женщин!

– Понятно…

Интерес у мисс Кенельман тут же пропал.

Грета продолжала плескаться в океане. Волны уже почти захлёстывали её с головой, но она лишь подпрыгивала и хохотала, как ребёнок.

– Пора вытаскивать её оттуда, – заметила Эмили. – Иначе, чего доброго, она действительно утонет.

– Пусть ещё немного поплещется, – махнул рукой Ричард. – Ничего с ней не случится.

Бао снова повернулась к мисс Кенельман.

– А профессор объяснил, почему именно вы?

– Что – именно я?

– Почему именно вы стали первой?

Эмили сделала вид, что не знает ответа на этот вопрос. На самом деле женская интуиция давно ей подсказывала, по какой причине Джон постоянно выделял её из всех остальных участников эксперимента. Вот и укол молодости она получит самой первой…

– Потому что у неё лошадиное здоровье! – неожиданно хохотнул Ричард. – В таком возрасте не иметь ни одного хронического заболевания! Дорогая, ты и без всяких инъекций проживёшь до ста лет.

Слава богу, теперь Эмили не было необходимости что-то сочинять.

– Это правда? – спросила азиатка.

– Да, – кивнула мисс Кенельман. – Да, это так.

– Тогда понятно. Наверное, прекрасно, когда у тебя ничего не болит?

Эмили посчитала вопрос риторическим и оставила его без ответа.

– Вот почему вы такая красивая женщина, – продолжала Бао. – Все здоровые люди красивы.

В её голосе не было и тени зависти, она лишь констатировала факт.

– Спасибо, – мисс Кенельман слегка смутилась.

Тем временем Грета, наконец, наплескалась в волнах и вышла на сушу.

– Эй! – закричала она компании, расположившейся на песке. – Эй, что вы сидите, как истуканы? Идите купаться!

– Наша русалка вышла из пены, – хмыкнул Ричард. – И тут же разоралась во всю глотку.

– Идите купаться! – призывно махала рукой мисс ван Мейер. – Это же такое удовольствие! Не пожалеете!

– Нет! – сложив ладони рупором, прокричала в ответ Эмили. – Пора возвращаться!

Грета вздохнула и обречённо поплелась прочь от океана.

– Жаль, что вы не составили мне компанию, – посетовала она, приблизившись. – И охота вам жариться здесь, на солнце? В воде такое блаженство!

– Садись, обсыхай, – мисс Кенельман указала ей на место рядом с собой. – Иначе наш дорогой профессор сразу всё поймёт, как только тебя увидит.

Грета плюхнулась на песок.

– Думаешь, ему может прийти в голову, что мы сумели открыть стену?

– Ему может прийти в голову всё что угодно. Лучше не наводить на себя лишние подозрения.

– Эй, Рич! – окликнула мужчину мисс ван Мейер. – Ты точно обеспечил нам алиби? Не случится так, что мы сейчас вернёмся, и нас всех прижучат?

– Не бойся, русалка, – успокоил её тот. – Наши кластеры сейчас сигналят, что мы вчетвером занимаемся любовью в апельсиновой роще.

– Фу! – Эмили ударила Ричарда кулаком в плечо. Тот расхохотался и потёр ушибленное место, Грета хмыкнула, Бао криво улыбнулась.

День близился к своему завершению, солнце уже приготовилось выйти на финишную прямую. Песок был тёплым, воздух свежим и чистым. Эмили вдруг остро ощутила красоту этого вечера. Ей показалось, что она видит окружающий мир до мельчайших подробностей: каждая песчинка проглядывала из-под пальцев ног, каждый солнечный луч дотрагивался до кожи, в брызгах океанских волн сверкала каждая капля. Всё было явственно, выпукло и чётко. Наверное, так видит мир в последние секунды своей жизни обречённый на смерть человек. Эмили настолько испугалась этой, пришедшей ей в голову мысли, что еле удержалась от слёз.

– Твоя одежда высохла? – с трудом проглотив солёный ком, спросила она у Греты.

– Кажется, да, – беспечно ответила та. – Можем двигаться к дому.

– Тогда пошли.

Мисс Кенельман поспешно поднялась и первой пошагала туда, где была расположена невидимая стена, отделяющая океанское побережье от территории виллы.

– Ты что такая кислая? – раздался ей вслед бодрый голос подруги.

Эмили не ответила. Перед ней уже образовалась арка, сверкающая миллионами электрических искр. Мгновение – и она рассыпалась, как будто её и не было. Четверо друзей прошли в образовавшийся проход.

– Что это с ней? – повторила свой вопрос мисс ван Мейер, обращаясь к остальным.

Ричард неопределённо махнул рукой, Бао тоже предпочла промолчать.

– Да ну вас!

Чернокожая женщина с лёгкостью лани побежала к апельсиновой роще.

– Й-йа-х-у-у! – крикнула она, раскинув руки.

Мисс Кенельман поглядела на неё и улыбнулась сквозь навернувшиеся слёзы.

* * *

Инъекция оказалась совершенно безболезненной. Эмили как будто провалилась в вязкий, густой туман. Сил не было, ничего не хотелось. Она закрыла глаза и мгновенно уснула.

* * *

Выйдя из метро, миссис Вайлоу оказалась на краю лавандовой плантации. Огромное, аккуратно вспаханное роботами поле простиралось, насколько хватало глаз. Лаванда росла ровными рядами. У самых ног цветы перемежались с чёрными полосками земли: листьев почти не было видно, голубые соцветия полностью их заслонили. А у горизонта лаванда, казалось, взяла верх даже над землёй. Там, вдали, поле было абсолютно голубым, его лёгкий фиалковый оттенок плавно переходил в лазурную синь неба. Это были настоящие цветы, не изуродованные генетическими модификациями. Дурманящий аромат густой пеленой висел в воздухе. Женщина с наслаждением вдыхала его и любовалась открывшимся перед ней видом. Усталость отпустила её, силы вернулись.

Однако, надо было отправляться в путь. На станции под навесом стояли несколько сегвеев.

От метро Эмили двинулась по робениевой дороге, которая вилась узкой лентой и скрывалась за ближайшим холмом. Там, в огромном особняке, отстроенном в позапрошлом веке, и жил Ричард. Миссис Вайлоу усмехнулась: только её бывшему мужу с его неуёмным, детским воображением мог прийти в голову такой проект. Когда она впервые увидела дом, то даже не смогла придумать для него более-менее подходящее сравнение. Скорее всего, эта постройка напоминала гору мыльных пузырей, сосредоточенных в одном месте. Пузыри были нежно-молочного цвета, каждый из них представлял собой отдельное помещение, соединённое с другими круглыми арками. Окна тоже были круглыми, к тому же ещё и выпуклыми: где-то большими, где-то поменьше; в некоторых пузырях окон не было вовсе. В последнее время Ричард предпочитал именно комнаты с глухими стенами. Он уединялся в замкнутой сфере и мог сидеть там часами.

Широкая лестница, ведущая в дом, выходила прямо на дорогу. Эмили, не слезая с сегвея, въехала на первую ступеньку и остановилась. Лестница тут же ожила, превратилась в траволатор и плавно повезла женщину вверх. Миссис Вайлоу уже приготовила кластер, чтобы открыть входную дверь, но та неожиданно отворилась сама, пропуская гостью внутрь.

– Доброе утро! – раздался мелодичный голос. Оказывается, Эмили встречали. Женщина повернула голову на звук и неожиданно увидела себя.

В круглом, молочного цвета, холле стояла абсолютная её копия. Те же черты лица, та же стрижка, тот же макияж. Даже одежда, казалось, была взята из её собственного гардероба.

– Доброе утро, миссис Вайлоу! – повторила копия, вполне доброжелательно улыбаясь. – Рада вас видеть. Мистер Вайлоу давно ожидает вас.

– Д-доброе утро, – выдавила из себя шокированная гостья. – Вот уж не думала, что меня встретит такое… такая… интересная личность. Вы кто?

– Я – Глория! – Копия удивлённо подняла брови. – Миссис Вайлоу, неужели вы меня не узнали? Кто же ещё тут может быть, кроме меня?

– Ах, ну да. – В голове Эмили всё встало на свои места. – Глория, я тебя действительно не узнала. Просто ты сегодня… э-э-э… очень хорошо выглядишь.

– Ах, вы об этом! – Копия махнула рукой и рассмеялась серебристым смехом. – Я и забыла, что мистер Вайлоу сделал меня похожей на вас. Собственно, мне нет до этого никакого дела. Я была так рада, что он, наконец, вытащил меня из чулана! Даже не стала капризничать по поводу внешности.

Глория была биороботом.

Биороботы вошли в моду более ста лет назад, когда люди окончательно перестали жить семьями, но всё ещё не могли переносить полное одиночество. Тогда начался просто бум биороботов. Их покупали все, благо предложение было широчайшим: биороботы-женщины, биороботы-мужчины, биороботы-дети и домашние животные. Потом появились универсальные биороботы, пол, размер и внешность которых можно было изменять. Именно к этому, последнему поколению, и принадлежала Глория. Ричард, уже будучи в разводе с Эмили, купил её на какой-то распродаже. Он делал её то длинноногой блондинкой, то жгучей брюнеткой, то большегрудой, то плоской, то с чёрными глазами, то с голубыми. Однажды Глория даже была парнем, но это продлилось недолго – всё-таки Ричард был закоренелым натуралом. Биоробот окончательно стала женщиной и прожила с мистером Вайлоу лет сорок, может быть, больше. Потом она ему надоела и была безжалостно отключена и засунута в чулан. Там Глория и пылилась, и вдруг – нате вам! – её опять извлекли на свет божий, да ещё и сделали абсолютной копией миссис Вайлоу.

– Чай, кофе?

Биоробот лучезарно улыбалась, но глаза её были пусты.

– Пожалуй, я хотела бы сначала увидеться с Ричардом, – покачала головой Эмили. – А потом я тебя позову.

– Хорошо, как скажете. Пойдёмте, я провожу вас.

Глория повернулась и пошла через холл лёгкой, почти летящей походкой. Миссис Вайлоу с завистью посмотрела ей в спину и поплелась следом.

Ричард сидел в кресле возле бассейна с водопадом. Водопад представлял собой две полусферы, расположенные горизонтально, друг под другом. Из круглого отверстия в стене вода попадала в верхнюю полусферу, а затем переливалась в нижнюю.

Глория указала на хозяина рукой и бесшумно удалилась. Миссис Вайлоу осталась стоять. Бывший муж сидел к ней спиной, Эмили видела только его голову и плечи. На знакомом до боли, родном затылке светилась лысина. Каждый раз после инъекции М5F17 у Ричарда отрастали волосы, но с возрастом опять выпадали.

Женщина деликатно кашлянула.

– Я слышал твои шаги, Эмили, – отозвался Ричард. – Проходи, садись, чего ты стоишь? Я приказал Глории принести для тебя второе кресло.

Миссис Вайлоу села на указанное ей место.

Джон Хьюз-младший «в третьей степени» был прав – Ричард выглядел плохо. Бледное, высохшее лицо избороздили глубокие морщины. Под блёклыми глазами залегли серые тени, голова слегка тряслась. Однако, одет он был безупречно и очень дорого. Лёгкий, летний костюм оригинального кроя сидел отлично, а значит, стоил немыслимых денег. На туфлях-лоферах из кожи экзотического аллигатора поблёскивали золотые пряжки, украшенные бриллиантами. На руке мистера Вайлоу красовались антикварные платиновые часы, усыпанные драгоценными камнями. Диссонанс в образ вносил только старенький, допотопный кластер, висевший на запястье другой руки. Это была та самая, первая модель кластеров, подаренная на вилле «Розовые лилии» всем участникам эксперимента. Ричард, как и Эмили, носил его с тех самых пор.

– Здравствуй! – Миссис Вайлоу хотела произнести приветствие бодро и радостно, но получилось вяло и грустно. – Вот уж не ожидала, что ты снова вспомнишь о Глории. Что это вдруг? Биороботы давно вышли из моды…

Ричард обнажил в улыбке ряд жёлтых зубов.

– Я соскучился не по ней, а по тебе, – пояснил он. – Но тебя ведь не вернёшь. Вот я и вспомнил, что в чулане пылится моя старая подружка, которая хоть как-то может тебя заменить…

– Ясно. – Эмили стушевалась и опустила глаза. – А как ты узнал, что я приеду? Я не была у тебя, кажется, целую вечность.

– Всего пятнадцать лет – какая же это вечность? Для нас с тобой это просто миг…

Мистер Вайлоу вздохнул. Однако, его гостья не была настроена философствовать.

– Для тебя – может быть! – возразила она. – Но для меня это большой срок. Я же не живу взаперти на отшибе мира. Я нахожусь среди людей, в моей жизни происходят события. Я не смотрю на воду целыми днями и не предаюсь воспоминаниям. Поэтому, мне кажется, что последний раз мы виделись очень, и очень, давно.

Ричард оторвал взгляд от водопада и перевёл его на Эмили. По лицу его пронеслась тень усмешки.

– И какие же события произошли с тобой за эти пятнадцать лет? – язвительно поинтересовался он. – У тебя были романы с пятнадцатью мужчинами?

Эмили, не ожидавшая, что с ней будут разговаривать подобным тоном, моментально вспыхнула.

– Вообще-то, я родила ребёнка! – возмутилась она. – Всё из-за тебя, чёрт бы тебя побрал! Именно после того, как я забеременела, я зареклась возвращаться в этот дом! Девять месяцев мучений! Мой живот вырос до таких размеров, что мог сравниться с любым пузырём в твоём особняке! А потом роды – это было что-то ужасное! Адская боль, раздирающая всё тело! Чёртов ребёнок никак не хотел выходить, и врачи искромсали мне всю промежность! Я не могла сидеть больше месяца! Я поправилась на двадцать семь килограмм! Мне приходилось сцеживать из груди молоко, а это, если ты не знаешь, довольно болезненная процедура! И три года бороться с лишним весом! Вот какие события произошли в моей жизни! А ты?! Что всё это время делал ты?! Купался в бассейне?! Спал с Глорией?! Смотрел на воду и медитировал?!

Эмили вся подалась вперёд, её глаза лихорадочно горели.

– М-да, – хмыкнул Ричард. – За двести лет у тебя здорово испортился характер. Не кричи, а то я подам на тебя в суд за нарушение моего права на тишину.

– Да пошёл ты! – выдохнула женщина и откинулась обратно на спинку кресла.

– Хьюз позвонил мне и сказал, что ты сегодня приедешь. Если ты ещё не забыла, что спрашивала меня об этом.

Миссис Вайлоу с трудом пыталась справиться со своими эмоциями.

– Хьюз… – проворчала она. – Вот оно что! Этот сукин сын такой же проницательный, как и его прапрадед. После вчерашнего разговора сразу понял, куда и когда я поеду…

Ричард ничего на это не сказал.

– Позови Глорию, – попросила Эмили после короткой паузы. – Она предлагала мне чай.

Пока копия миссис Вайлоу хлопотала на кухне, оригинальная версия пребывала в крайне раздражённом состоянии.

– Я к тебе по делу! – резким тоном обратилась она к Ричарду.

– А я-то надеялся, что ты просто пришла навестить старого и больного супруга, – усмехнулся тот. – Но нет, ты пришла по делу. Впрочем, зная тебя, я нисколько не удивлён.

– Бывшего супруга!

– Да, конечно, бывшего, – согласился мужчина. – Тем не менее ты продолжаешь носить мою фамилию. Это греет мне душу. Мне нравится думать, что ты не меняешь её, потому что продолжаешь питать ко мне тёплые чувства.

– После того, как ты обрюхатил меня, о каких тёплых чувствах может идти речь?! Просто неохота ввязываться в чиновничью волокиту. Сейчас никто не меняет фамилии, этот вопрос вводит в ступор любое официальное лицо. Легче оставить всё, как есть.

– Хорошо, – вздохнул мистер Вайлоу. – Какое у тебя ко мне дело?

Очаровательно улыбаясь, к бассейну подошла Глория. Она несла поднос, на котором дымились две чашки ароматного чая. Эмили вздрогнула – она никак не могла привыкнуть к виду самой себя, разгуливающей где-то, в отдалении. Тем не менее чай женщина приняла с удовольствием.

– «Underocean Silver Rose»? – мгновенно определила она.

– Что же ещё? – кивнул Ричард. – Новый сорт подводного чая. Согревает в холод, охлаждает в жару, потрясающе пахнет. Последнее время все только его и пьют.

Глория с непроницаемой улыбкой удалилась.

– А вот она никогда со мной не ссорится, – мистер Вайлоу посмотрел ей вслед. – Всегда в хорошем настроении, всегда приветлива и готова услужить. Когда я не в духе, то могу накричать на неё или даже ударить. Но ей, как с гуся вода. Переждёт приступ агрессии и опять улыбается.

– Вот и спи с ней! – огрызнулась Эмили.

– А я и сплю, – невозмутимо ответил Ричард. – Вернее, спал. Сейчас уже, сама видишь, я не в той форме… Но давай ближе к делу. Что ты от меня хочешь?

– Вот, полюбуйся!

Миссис Вайлоу нажала на экран своего кластера. В воздухе повисла красная, угрожающая надпись:

«Вам осталось жить 6 месяцев, 20 дней, 3 часа, 12 минут, 05 секунд».

– Однако! – Мужчина удивлённо замер, не донеся до рта чашку. – Ничего себе фразочка! Кто тебе её подкинул?

– Догадайся с трёх раз! – фыркнула Эмили. – Джон Хьюз-младший «в третьей степени», кто же ещё?

– Как ты сказала? – Уголки губ Ричарда поползли вверх. – Джон Хьюз какой?

– Младший «в третьей степени», – повторила женщина. – Я его так называю. Впрочем, неважно. Главное, что он запустил в мой кластер этот вирус, и я никак не могу от него избавиться. Как только я нажимаю на экран, вылетает эта чёртова надпись. Очень неприятно! Я ведь хожу по улицам, люди могут заметить…

– Да, не комильфо, согласен. – Мистер Вайлоу допил свой чай. Тут же к нему подошла Глория и приняла на поднос пустую чашку. – Зачем он это сделал?

– Долгая история.

– И всё-таки?

– Считай, что я с ним поругалась.

– Ясно. – Бывший супруг не стал вдаваться в подробности. – Давай, посмотрю.

Пока Ричард колдовал над кластером, Эмили решила прогуляться по дому. Когда-то она жила здесь. Все эти круглые арки, входы и выходы были ей знакомы и производили на неё странное впечатление. Проект изначально не нравился миссис Вайлоу, хотя она не могла внятно объяснить, почему. Вроде бы, всё было продумано, всё со всем гармонировало и не раздражало глаз. Плавные линии, приглушённые цвета и полное отсутствие острых углов создавали спокойную, умиротворяющую атмосферу. В особняке было много солнца и много воды, его окружали бассейны и водопады. Во всех комнатах располагались круглые кровати, закруглённые кресла, пуфики и столики. Каждая деталь интерьера как будто звала: «Приляг на меня, присядь, отдохни!» Но кипящая энергией натура Эмили требовала активности и движения. Отдых она приравнивала к лени, а лень – к смерти. В могилу миссис Вайлоу не собиралась и, будучи участницей эксперимента, порой даже забывала, что люди умирают. Вот и сейчас она никак не могла взять в толк, что её собственная кончина вдруг обрела реальные сроки.

«Не стоит об этом думать, – тряхнула головой женщина. – Наверняка всё разрешится самым наилучшим образом».

– Гуляете? – раздался за спиной мелодичный голос.

Из пузырьковых недр возникла мило улыбающаяся Глория.

– Да, – остановилась Эмили. – Ностальгия нахлынула… Решила немного здесь походить, вспомнить былое…

– Чаю хотите? – предложила биоробот, глядя в лицо своему прообразу пустыми глазами.

– Нет, не хочу, – отказалась женщина. – Спасибо, я же только что пила чай.

– Тогда кофе?

– Нет, спасибо. Я, пожалуй, лучше ещё погуляю.

– Могу предложить купальный костюм – поплаваете в бассейне. Температура воды восемьдесят шесть градусов по Фаренгейту.

– Нет, не нужно, я…

– Чаю?

Сообразив, что диалог сейчас перейдёт в рязряд абсурдных, Эмили решила отвернуться от Глории. Биоробот, нисколько не смутившись, бесшумно пошагала обратно в извилины пузырьковых переходов.

«Всё-таки не зря эти создания вышли из моды, – подумала миссис Вайлоу. – Уж слишком они примитивны. Хотя спать с ними было приятно».

Вернувшись к Ричарду, Эмили снова застала его за созерцанием струй водопада.

– Я всё сделал, – сказал он. – Эта надпись больше не будет тебя беспокоить.

Не глядя на бывшую супругу, мужчина протянул ей кластер.

– Спасибо!

Миссис Вайлоу надела прибор на руку и нажала на экран. Действительно, устрашающее предупреждение больше не появлялось.

– Спасибо, – повторила она, едва заметно переступив с ноги на ногу.

Проблема была решена, и женщина не знала, уйти ей сразу или остаться ещё на какое-то время. Раздражение, до сих пор клокотавшее где-то внутри, требовало покинуть этот дом, но чувство вежливости нашёптывало, что неприлично будет сделать это прямо сейчас.

– Присядь, – указал Ричард на кресло. – Поговори со мной. Я приму это в качестве оплаты за свою работу.

Миссис Вайлоу покорно села. Впрочем, спешить ей было некуда.

– Это правда?

Ричард задал вопрос, так и не отрывая взгляда от падающей воды.

– Что именно? – удивилась Эмили.

– Что тебе осталось жить шесть месяцев, двадцать дней и сколько-то там часов?

– Да, правда.

Женщина машинально принялась разглаживать на коленях юбку.

– Хьюз рассчитал?

– Кто же ещё? Впрочем, я и сама видела результаты анализов. Я же врач, я в этом разбираюсь. Действительно, всё так и есть. Плюс-минус пару часов, может быть.

– Значит, мне осталось ещё меньше, – констатировал Ричард. – Хьюз хотел и мне выдать точную дату смерти, но я вовремя остановил его. Меня он пожалел, а тебя, видимо, нет!

Мистер Вайлоу бросил на Эмили насмешливый взгляд.

– Да пошёл он! – фыркнула женщина.

– Он тебе сказал, что у него закончился препарат?

– Конечно! А в связи с чем, ты думаешь, он запустил обратный отсчёт моей жизни? Инъекцию делать нечем, поэтому, по его мнению, я должна сидеть и считать минуты до момента, когда откину тапки!

– Как раз именно этим я и занимаюсь, – грустно заметил Ричард.

Эмили захотелось подойти и отключить подачу электричества, чтобы водопад перестал работать.

– Ты впал в депрессию? – спросила она вместо этого. – Брось! Хьюз объяснил тебе, что из ситуации есть выход?

Но бывший муж не нуждался в её утешениях.

– Да, – ответил он. – Да, объяснил. Надо привести в лабораторию нашу дочь. Профессор предложил мне подать в органы опеки запрос на налаживание с ней контакта. Отцовство оформлено официально, девочка носит мою фамилию, поэтому я могу это сделать.

Оказывается, Ричард всё знал.

– И что? – заинтересованно подалась вперёд миссис Вайлоу. – Ты согласился?

– Есть одно «но». – Мужчина хрипло откашлялся. – Я инвалид, сердце совсем ни к чёрту. Каждый раз, когда я омолаживаюсь, оно вроде бы становится здоровым. Но в определённый момент, как по расписанию, начинает барахлить. Гены – никуда от них не денешься. В этот раз всё как-то особенно плохо, я почти не могу ходить. Одышка, тахикардия… Человеку, имеющему инвалидность, нет шансов получить одобрение на контакт с ребёнком.

Эмили внимательно смотрела на бывшего супруга.

– То есть если бы ты был здоров, ты подал бы запрос? – осторожно осведомилась она.

– Почему нет? По крайней мере у меня бы появилась возможность увидеть нашу дочь…

На лице миссис Вайлоу отразилось недоумение.

– И тебя не испугали бы возможные последствия?

– Какие последствия? О чём ты?

– Как – какие? Всякие-разные! От публичного порицания до тюремного срока!

Ричард распахнул блёклые глаза.

– Тюремный срок? – потрясённо вымолвил он. – За что?

– Я не знаю! – Раздражение Эмили снова полезло наружу. – Я не знаю, какую статью тебе припишут! Педофилию, попытку инцеста, насилие, угрозу убийства или что-нибудь ещё! Если девчонке не понравится или покажется подозрительным хоть одно твоё слово или жест, она упечёт тебя в кутузку в два счёта! Ты забыл, в какой стране живёшь?

– Я об этом не думал… – Лицо мистера Вайлоу снова приобрело отрешённое выражение. – Но, мне кажется, ты всё усложняешь. Тебе свойственна склонность к преувеличению. На самом деле всё не так страшно…

– А ты никогда не думаешь! – парировала бывшая супруга. – Ты всегда заваришь кашу, а когда приходит время её расхлёбывать, разводишь руками. Взять хотя бы мою беременность!

– Хватит уже об этом! – Мужчина болезненно поморщился. – Беременность… Если ты так не хотела рожать, могла бы сделать аборт.

– Аборты запретили ещё, чёрт знает, когда! – Возмущение Эмили снова забило ключом. – Я даже не могу вспомнить, в каком веке! Ты даже об этом не знаешь!

– Довольно! – повысил голос Ричард. Видно было, что далось ему это с трудом. – Хватит орать в моём доме! Я скучал по тебе, но после твоего визита, думаю, что перестану. Буду довольствоваться присутствием Глории – этого мне вполне достаточно!

Эмили уже была готова окончательно взорваться, но взглянула на бывшего мужа и осеклась. Ричард разволновался, голова его сильно затряслась, он начал тяжело, с хрипом, дышать. Миссис Вайлоу испугалась не на шутку. Не говоря больше ни слова, она вызвала из его кластера голографический экран и произвела на нём несколько манипуляций. Через пару секунд Ричард пришёл в норму.

– Прости, – погладила его по плечу Эмили. – Прости, я не хотела тебя волновать.

Мистер Вайлоу глубоко вздохнул и прикрыл глаза.

– Я хотел просто поговорить с тобой, – тихо произнёс он. – Просто поговорить. Без крика, упрёков и взаимных обвинений. Послушать твой голос… Голос Глории не похож на твой, я не могу ничего с этим поделать. Может быть, мы сейчас видимся последний раз в жизни. Я ведь всё ещё люблю тебя, Эмили… Неужели тебе так сложно просто поговорить со мной?

– Хорошо.

Сердце женщины защемило, мысленно она принялась ругать себя на все корки.

– Хорошо, давай просто поговорим. Что ты хочешь, чтобы я сказала?

Ричард не ответил. В воцарившейся тишине слышны были лишь журчание воды и щебет птиц. Миссис Вайлоу удивлённо подняла глаза. Оказывается, откуда-то прилетела целая стая пернатых. Они расселись по «мыльным пузырям» особняка и весело переговаривались на своём птичьем языке.

– Они часто сюда прилетают. – Бывший супруг уже открыл глаза и успел проследить за взглядом Эмили. – Им негде жить, ведь лесов совсем не осталось. Мы все уже забыли, что такое деревья. На небоскрёбах птицы сидеть не могут – их крыши расположены слишком высоко и чересчур сильно нагреваются солнцем. Мой дом служит для них небольшим пристанищем. Я не прогоняю их, хотя они много пачкают, и мне приходится лишний раз запускать роботов для уборки.

Как бы в подтверждение его слов, под ноги Эмили шлёпнулся птичий помёт.

– Да уж… – поморщилась она, брезгливо отдёрнув туфлю. Но Ричард рассматривал птичью стаю с блаженной улыбкой, глаза его светились. Миссис Вайлоу терпеливо ждала.

– Скажи, ты видела её?

Эмили удивлённо подняла брови.

– Кого?

– Нашу дочь.

– Конечно, видела. – Удивление сменилось равнодушием. – Я же родила её, если ты помнишь.

– Как она выглядит?

– Как все младенцы. – Миссис Вайлоу не могла взять в толк, к чему этот разговор. – Сморщенный, красный, орущий кусок мяса.

– Это сначала. А потом?

– Что – «потом»?

– Я понимаю, какая она была, когда родилась. Но ведь она уже выросла. Как она сейчас выглядит?

– Понятия не имею, – дёрнула плечом Эмили. – Я отдала её в интернат и забыла, что она есть. Этот ребёнок и так доставил мне массу мучений. Чтобы я ещё навещала её в интернате?! Нет уж, увольте! Её воспитанием занимается государство. Надеюсь, успешно.

Женщина нервно поёрзала в своём кресле.

– Я тоже так и не собрался навестить её, – вздохнул Ричард. – Хотя иногда и думал об этом. Но всё какие-то дела, заботы… Интересно, на кого она похожа?

– Господи, да какая тебе разница? – фыркнула миссис Вайлоу.

Бывший супруг наградил её пристальным, осуждающим взглядом, но воздержался от каких-либо комментариев.

– А тебе Хьюз тоже предлагал наладить с ней контакт? – аккуратно, стараясь не спровоцировать новый конфликт, спросил он.

– Да.

– И ты, как я понимаю, отказалась?

– Да, отказалась! – отрезала Эмили. Старания мистера Вайлоу оказались напрасными. – Может быть, поговорим о чём-нибудь другом?

Птичья стая вдруг, как по команде, с шумом и криком поднялась в воздух. Пернатые покружили немного над пузырьковым домом и взяли курс на восток.

– Смотри, куда они полетели, – кивнул Ричард в их сторону.

– Куда?

Женщина проводила стаю непонимающим взглядом.

– В правильном направлении. Они знают, куда лететь…

– Что ты имеешь в виду?

– Они летят на восток. Инстинктивно, подчиняясь зову природы. Летят и не боятся. А мы даже не знаем, что там, на востоке, но всё равно боимся. Как ты думаешь, почему?

– Понятия не имею! – Миссис Вайлоу уже надоел весь этот разговор, но она никак не могла решиться встать и уйти. – Вернее, не помню. Мне кажется, когда я училась в школе, нам что-то рассказывали про восток, но это было так давно…

«Сирень! – вдруг всплыл из глубин её памяти резкий, орущий голос. – Ты знаешь! Зачем ты пытаешься изобразить незнание, если ты знаешь! Сирень! Сирень!!!»

– О господи!

Эмили сдавила руками виски. Давно, казалось, забытый образ дьявола-конферансье неожиданно встал перед её мысленным взором.

– Что с тобой? – забеспокоился Ричард. – Тебе плохо?

– Нет. – Женщина медленно опустила руки. – Просто я… Я кое-что вспомнила.

– Что именно?

– Я вспомнила, как называется кустарник, растущий на востоке. Он называется сирень.

– Сирень? – переспросил мистер Вайлоу, вслушиваясь в звучание, видимо, нового для себя слова. – Сирень…Ты так болезненно отреагировала на воспоминание о каком-то кустарнике?..

– Просто… Случайно… – замялась Эмили. – Не знаю.

– М-да, – изрёк Ричард. – К старости все мы становимся странными. Что ещё ты помнишь о востоке?

В памяти миссис Вайлоу немедленно возник образ пожилой женщины. Она была высокого роста, очень худой и одетой в платье с длинными рукавами, длинной юбкой и закрытым горлом. На её голове причудливым образом был повязан платок с приколотой на нём брошью. Женщина погрозила Эмили пальцем и сказала:

– Не бегай по лужам, Эм! Ноги промокнут, и ты простудишься!

Миссис Вайлоу почему-то сильно испугалась. Она зажмурила глаза и снова схватилась за виски, стараясь отогнать странный образ. Ричард внимательно за ней наблюдал.

– Что-то опять не так?

Звук его голоса привёл Эмили в чувство.

– Нет, всё в порядке, – поспешила заверить его она. – Просто внезапно возникло видение… Со мной такое впервые… Я думаю, это из-за того, что не была вовремя сделана инъекция.

– Какое видение?

– Ерунда, – отмахнулась бывшая супруга. – Ничего особенного.

– Понимаю. – Ричард отвёл глаза. – Не хочешь говорить. Всё-таки мы сильно отдалились друг от друга и, наверное, уже больше никогда не сблизимся.

Из его груди снова послышались хрипы, и он несколько раз сильно откашлялся. Миссис Вайлоу решила, что с неё довольно, и поднялась со своего места.

– Пожалуй, я пойду, – произнесла она. – Спасибо тебе за кластер. Мне, правда, пора. Дорога сюда отняла у меня больше двух часов. Пока доеду обратно…

– Конечно, – кивнул Ричард. – Конечно, иди!

Эмили ещё немного потопталась.

– Позвать Глорию? – спросила она. – Наверное, тебе что-нибудь нужно…

– Я сам позову её, когда понадобится. Иди. Хотя постой! Хочу задать тебе ещё один вопрос.

Миссис Вайлоу была вынуждена задержаться.

– Скажи, а ты скучаешь по деревьям? Помнишь апельсиновую рощу на вилле «Розовые лилии»? Я вдруг подумал, что это были последние деревья, которые мы видели в своей жизни.

У Эмили ком подступил к горлу, но интуитивно она поняла, что если сейчас скажет «да», то это совсем выбьет Ричарда из колеи.

– А я скучаю, – не дождавшись ответа, произнёс мужчина. – Очень. Это две вещи, на которые я хотел бы посмотреть перед смертью: моя дочь и деревья. Была ещё третья – ты. Но тебя я, слава богу, уже увидел. С меня достаточно…

А вот сарказм был здесь совсем не к месту. Миссис Вайлоу резко повернулась и пошла к выходу.

– Прощай, Рич! – бросила она напоследок. – Удачи тебе!

Из глубин пузырьковых переходов возникла Глория.

– Вы уже уходите? – прощебетала она. – Как жаль! Я думала, вы пообедаете с нами.

– Мне пора домой. Прощай, дорогая!

Эмили раздражённо хлопнула дверью перед самым носом биоробота.

– До встречи! Приходите ещё, – сказала Глория закрытой двери и с лучезарной улыбкой отправилась по своим делам.

Глава 12

Проснувшись утром, мисс Кенельман слегка удивилась. Вместо привычной уже обстановки бунгало она увидела перед собой больничные стены лаборатории.

«Ах да, мне же вчера сделали инъекцию!» – вспомнила Эмили. Вялый после сна мозг тут же озарила вспышка сумасшедшего любопытства. Женщина высвободила из-под одеяла руку и жадно впилась в неё глазами. На первый взгляд, никаких изменений с рукой не произошло. Слегка разочарованная, мисс Кенельман сбросила одеяло вовсе и, совершенно обнажённая, села на кровати. Собственные ноги тоже ничем не удивили свою владелицу. Эмили огляделась в поисках зеркала. Его в лаборатории не оказалось, зато оказалась дверь в туалет. Женщина резво вскочила и кинулась в уборную. Слава богу, там, над умывальником, зеркало всё-таки висело. Едва не врезавшись в него носом, мисс Кенельман принялась буравить взглядом свое отражение. С лицом тоже никаких видимых изменений не произошло.

Волна жесточайшего разочарования накрыла Эмили. Расстроенная до крайней степени, она едва смогла сдержать подступившие к горлу слёзы. Шмыгнув носом несколько раз, женщина вытерла увлажнившиеся глаза и только потом сообразила, что неплохо бы позвать профессора Хьюза и задать ему пару вопросов. Но прежде нужно было одеться и привести себя в порядок.

Свои вещи мисс Кенельман обнаружила в небольшом шкафчике, расположенном рядом с кроватью. Одевшись, она решила умыться и почистить зубы. Одноразовая зубная щётка лежала на умывальнике. Вскрыв упаковку, Эмили принялась так яростно надраивать зубы, как будто хотела выместить на них весь свой накопившийся негатив. Звякнув, что-то упало в раковину. Мисс Кенельман наклонилась, опытный взгляд врача тут же определил, что в умывальнике лежит комочек пломбировочного материала.

«Чёрт! – мысленно простонала Эмили. – Ещё и пломба вывалилась!»

Она попыталась нащупать языком дырку в зубе, но почему-то не смогла. Слегка удивившись, женщина прополоскала рот. Сплюнув, мисс Кенельман вздрогнула. Ещё несколько пломб с характерным звуком упали в раковину. Видимо, маленькая неприятность грозила перерасти в серьёзную проблему.

Женщина максимально широко открыла рот и приблизила лицо к зеркалу. Её взгляду предстали ровные, белые зубы без каких-либо дырок и следов кариеса. Мисс Кенельман впала в замешательство.

«Если это не пломбы, то что?» – задала она себе мысленный вопрос. Эмили вынула из раковины один из крохотных кусочков и поднесла поближе к глазам. Нет, это абсолютно точно была пломба. Внезапно женщина ощутила, как у неё во рту что-то шлёпнулось на язык. Поспешно сплюнув это что-то на ладонь, мисс Кенельман снова увидела пломбу. И опять в зубах не обнаружилось ни одной дырки.

Кластер на руке Эмили просигналил, в воздухе повисло голографическое изображение Джона Хьюза.

– Доброе утро! – произнёс он, изучающе разглядывая свою собеседницу. – Уже встали? Как самочувствие? Как спалось?

На язык снова плюхнулась пломба. Женщина вздрогнула и, страдальчески наморщив лоб, промычала что-то невразумительное.

– Что с вами? – Изображение профессора забеспокоилось и попыталось наклониться к лицу Эмили. – Что-нибудь не так?

Мисс Кенельман выплюнула пломбу на ладонь и скривилась.

– Что вы молчите?! – заволновался Джон. – Говорите, что с вами?!

– Ч-чёрт! – выругалась Эмили. Ещё одна пломба оказалась у неё на языке.

– Оставайтесь на месте! Я буду у вас через полминуты!

За полминуты из зубов мисс Кенельман выпали ещё три пломбы.

– Вот! – показала она запыхавшемуся мистеру Хьюзу.

– Открывайте рот! – приказал Джон. Внимательно оглядев зубы своей пациентки, профессор облегчённо выдохнул.

– Господи, ну и напугали же вы меня! – покачал головой он. – Это результат процессов обновления, которые происходят сейчас в вашем организме. Омоложение начинается на клеточном уровне. Затем, как следствие, идёт полное очищение тканей различных органов. Заживляются язвы, разглаживаются рубцы, восстанавливаются зубы. И лишь в последнюю очередь, исчезают морщины на лице и теле, эпидермис насыщается влагой, и происходят видимые глазу изменения. У вас всё идёт по плану, моя дорогая!

Джон расцвёл такой радостной, счастливой улыбкой, что Эмили слегка стушевалась. Впервые за всё время она видела его в столь хорошем расположении духа.

– Не могли предупредить, что ли? – для порядка проворчала она. На самом деле градус её собственного настроения тоже резко пополз вверх.

– Я же объяснял всё на лекциях! – удивился мужчина.

Мисс Кенельман пожала плечами. Видимо, она пропустила нужную информацию мимо ушей.

– Подождите ещё немного. – Профессор слегка приобнял Эмили за плечи. – К концу дня вы посмотритесь в зеркало и не узнаете своего отражения…

Мистер Хьюз замолчал, но не спешил отнимать руки. Женщина замерла в ожидании. Одна секунда, другая, третья… Она осторожно высвободилась из объятий и вопросительно посмотрела Джону в глаза. Ей показалось, что в них мелькнула досада.

– Можете поесть. – Мистер Хьюз спрятал руки в карманы, голос его зазвучал холоднее. – Завтрак вам принесут. До конца дня вам нельзя выходить из лаборатории. В кластере есть книги и телевизор, можете почитать, посмотреть передачи. Медсестра будет вас навещать. Если почувствуете что-то неладное, сразу звоните мне. Вечером я к вам приду и проведу исследование вашего организма в капсуле. Скорее всего, спать вы снова будете здесь. А завтра предъявим вас другим участникам эксперимента.

– Хорошо.

Эмили всё устраивало. Она вдруг поняла, что прекрасно себя чувствует. Волна хорошего настроения зарождалась где-то, в районе груди, и нежной истомой разливалась по всему телу. Её глаза и кожа сияли, дышать было так легко, как будто внутри неё свежий ветер наполнял паруса.

Джон оглядел свою пациентку с ног до головы и стёр с лица досаду. В его глазах снова заплясали радостные искорки, хотя и не такие яркие, как несколько минут назад.

Следующие сутки мисс Кенельман провела во взбудораженном состоянии. Читать было бесполезно. Она открывала электронную книгу, пробегала глазами первые строчки и тут же забывала, о чём читает. Женщина вскакивала с кровати и принималась себя разглядывать. Изменения во внешности с каждым часом становились всё заметнее. Эмили даже затеяла игру с самой собой – когда исчезнет та или иная морщинка. Через определённые интервалы вреени она подбегала к зеркалу и проверяла свои догадки. К вечеру мисс Кенельман увидела, что кожа её лица полностью разгладилась и приобрела нежный, розово-молочный оттенок. А когда совсем стемнело, тело Эмили стало бархатистым на ощупь.

Кроме небольшого зеркала над умывальником, смотреться больше было не во что. Женщина полностью разделась и, сняв его со стены, попыталась оглядеть свою фигуру. Поворачиваясь то так, то эдак, Эмили смогла составить о себе кое-какое представление. Зрелище превосходило все ожидания. Так потрясающе она не выглядела даже в свои прежние двадцать лет: упругие формы, плавные изгибы, густые волосы, яркие губы, светящиеся глаза.

Входная дверь хлопнула, в лабораторию вошёл профессор Джон Хьюз.

– А я-то хотел сделать вам сюрприз, – усмехнулся он. – Специально не дал вам большого зеркала, чтобы потом отвести вас туда, где оно есть. Но вы вышли из положения другим способом.

Обнажённая Эмили застыла от неожиданности. Странно, но она не чувствовала стыда, не старалась скрыться от глаз, по сути дела, чужого ей мужчины. Она так нравилась самой себе, так была горда своей внешностью, что впервые за свои шестьдесят лет ей хотелось, чтобы на неё смотрели даже малознакомые люди. Повесив зеркало на место, она обернулась к Джону. Тот стоял, как вкопанный, и с восхищением её разглядывал. Женщина с вызовом вздёрнула подбородок. Профессор снова усмехнулся.

– Пройдёмте в капсулу, – пригласил он.

Исследования показали, что инъекция М5F17 привела к потрясающим результатам. Организм Эмили как будто переродился. Она была не только молода, здорова и красива – она была идеальна. Ни одна клеточка её организма не имела дефектов, каждый орган работал лучше любого, самого выверенного и точного механизма.

На лице профессора Джона Хьюза читалось глубокое удовлетворение, граничащее с экстазом.

* * *

Через две недели на вилле «Розовые лилии» была объявлена вечеринка. Эмили, стоя перед зеркалом, пыталась закрепить шпильками густые, непослушные волосы. Рядом, в одном нижнем белье наводила марафет юная красавица Грета.

– Ты уже решила, чем будешь заниматься? – спросила она подругу, аккуратно накладывая тушь на ресницы.

– Скорее всего, – промычала мисс Кенельман и вытащила шпильку изо рта. – Скорее всего, снова начну врачебную практику. Хьюз обещал выдать диплом медицинского университета – такой же, как у меня есть, только с другим сроком обучения. Открою частный кабинет. Опыта у меня предостаточно – думаю, буду зарабатывать неплохие деньги.

– С такой внешностью ты могла бы стать моделью. – У Греты было своё мнение на этот счёт. – Или попробовать себя в шоу-бизнесе. На чёрта тебе снова сидеть в больнице и вытирать носы сопливым аллергикам?

– Не хочу раздвигать ноги перед продюсерами, – скривилась Эмили. – Да и торчать под софитами по двенадцать часов в сутки нисколько не легче, чем сидеть в кабинете.

Чернокожая красотка замерла с тушью в руке.

– Первый раз слышу такое мнение! – искренне удивилась она. – Может, ты просто комплексуешь, Кенельман? Может, в твоём мозге всё ещё сидит мысль, что тебе шестьдесят и ты слишком стара для шоу-бизнеса?

– Если меня не тянет трясти задницей на сцене, это совсем не значит, что я комплексую, – парировала подруга. – Просто я предпочитаю по-другому зарабатывать себе на хлеб.

Грета хлопнула глазами и снова принялась красить ресницы.

– А я решила – пойду на телевидение, – объявила она. – Сначала получу образование, конечно. Поступлю в университет…

– В какой?

– Хочу получить профессию специалиста по рекламе. В этой области можно заколачивать хорошие бабки, особенно на телевидении! К тому же мне всегда нравилось смотреть рекламные ролики. Иногда бывают такие прикольные!

Мисс ван Мейер стала натягивать платье на свою объёмистую фигуру. К сожалению, инъекция М5F17 помогла ей помолодеть, но не похудеть. Эмили несколько секунд наблюдала за её мучениями, а затем принялась помогать.

– Ты считаешь, что сможешь туда поступить? – с сомнением спросила она.

– По крайней мере попробую, – пропыхтела Грета, расправляя непослушный наряд. – Нашего дражайшего Хьюза спрошу, опять же. Вдруг он чем-нибудь поможет?

– Понятно.

Эмили принялась вставлять в уши серьги.

– А Бао хочет открыть магазин подводного чая, – сообщила она. – Представляешь? Мне кажется, напрасная затея. Кому он нужен? Кто будет покупать странный, дорогущий напиток, если кругом полно обычного, дешёвого чая, к которому все привыкли?

– Бао всё правильно делает, – возразила мисс ван Мейер. – Рискованно, конечно, но если включить мозги и вложиться в рекламу… Тогда, лет через сто, наша Бао станет миллиардершей.

– Ну, если только, действительно, лет через сто, – пробормотала Эмили.

В дверь постучали.

– Дамы, к вам можно? – раздался голос Ричарда.

– Нельзя! – заорала Грета. – Стой там, я голая! А то ещё набросишься, не дай бог!

– Заходи, Рич, – распахнула дверь мисс Кенельман. – Она шутит.

Мистер Вайлоу прошёл в комнату. Эмили бросила на него неприязненный взгляд и быстро отвернулась, чтобы он ничего не заметил.

В помещении стоял рыжеволосый, румяный, двадцатилетний парень, будто только что приехавший из деревенского захолустья. От привлекательного, интересного мужчины не осталось и следа, импозантность и харизма испарились, как дым. Ситуацию не спасал даже дорогой смокинг, белоснежная рубашка и начищенные до блеска ботинки. К тому же молодость наложила на Ричарда отпечаток неопытности. Он и так был достаточно инфантилен, а сейчас Эмили стало казаться, что она общается с несовершеннолетним подростком. Это её сильно раздражало, хотя она изо всех сил старалась не подавать вида.

– Опаздываете, девочки! – Мистер Вайлоу обнажил в улыбке ряд белоснежных зубов. – Все уже на месте, только вас ждём.

Охнув, подруги засуетились.

* * *

Двенадцать молодых, красивых юношей и девушек собрались в холле главного корпуса виллы. Они беспрестанно передвигались, громко разговаривали, пили шампанское и хохотали. Практически никого из них невозможно было узнать. Но изменились они не только внешне: каждый излучал такую внутреннюю энергию, позитив и желание жить, что, казалось, искры сверкали в воздухе. Профессор Джон Хьюз явственно ощутил это, когда вошёл в помещение. В задумчивости он остановился. Первый этап эксперимента был завершён. Сейчас перед ним стояла другая, непростая задача – укротить эту молодую, бьющую ключом энергию и направить её в нужное русло. Он ещё и сам не понимал, как ему необходимо себя вести.

– Приветствую всех! – выкрикнул профессор.

Двенадцать пар светящихся глаз мгновенно обратились в его сторону. Джон отыскал взглядом Эмили – конечно, она стояла под руку с Ричардом. Мистер Хьюз едва заметно поморщился, но тут же опомнился и взял себя в руки.

– Рад всех вас видеть! – продолжил он в наступившей тишине. – Как и было объявлено, сегодня мы устраиваем вечеринку, посвящённую вашему преображению. Настроение у вас, как я вижу, замечательное, и совсем скоро мы начнём веселиться. Но прежде я хотел бы произнести небольшую официальную речь.

Молодые люди с трудом стёрли с лиц улыбки и заставили себя сосредоточиться.

– Надеюсь, все вы уже осознали, что с вами произошло, – произнёс профессор. – Первый этап эксперимента успешно завершён. Начинается второй, не менее важный, который призван подготовить вас к будущей жизни в обществе. До конца ли вы принимаете произошедшие с вами перемены, пока не понятно ни вам, ни мне. В течение следующего месяца с вами будут работать опытные психологи, которые помогут вам привести в соответствие ваш внешний облик и внутренний мир. Затем вас отвезут обратно в Главный город. Вы получите паспорта с новыми датами рождения и смените места жительства. Также можно сменить имя, но это не обязательно. Главное, что вы должны сейчас осознать – вернуться к старым привычкам вы сможете не раньше, чем через пятьдесят лет. Именно столько времени необходимо, чтобы умер последний, ныне живущий человек, который знал вас до вашего участия в эксперименте. Если кто-то из вас поддерживает отношения с какими-либо друзьями или родственниками и хочет, чтобы им что-нибудь сообщили о вашей судьбе, мы это сделаем. Прошу поставить меня в известность прямо сейчас. Желающие, поднимите руки.

Мистер Хьюз сделал паузу и подождал несколько секунд. Никто из присутствующих не поднял руки.

– Отлично, – удовлетворённо кивнул он. – Необходимость выдумывать всякую ерунду о болезнях и скоропостижной кончине отпала. В городе вы будете жить жизнью обычных людей, но никто, повторяю, никто не должен знать, что с вами произошло. В противном случае для вас наступят самые непоправимые последствия. Какие именно, озвучивать не буду – всё прописано в ваших контрактах. Не забывайте, что вы – участники наиважнейшего государственного эксперимента. Каждый из вас получит десятую, самую высокую степень секретности…

Молодые люди заметно заскучали.

– Каждый год, в назначенное время вы должны будете являться в лабораторию, расположенную по известному вам адресу. Мы будем делать вам капсульный анализ состояния здоровья…

В этот момент кто-то прыснул от смеха. Профессор осёкся и с удивлением понял, что его уже никто не слушает. Юноши и девушки перешёптывались и сверкали глазами. Радость, счастье и эйфория висели в воздухе. Какие там наставления? Двенадцать молодых тел хотели веселиться, официозу не было места в этом зале.

Решение пришло мгновенно.

– Но это потом! – внезапно улыбнулся Джон Хьюз. – Хватит на сегодня деловых разговоров. Сейчас у нас праздник! Поздравляю всех! Вы молоды, здоровы, красивы! У вас всё впереди! Кто-нибудь даст мне шампанское?

Сотрудник Госбезопасности, облачённый в униформу официанта, мгновенно поднёс ему бокал.

– За нас! – воскликнул профессор. – За успех нашего эксперимента! За наше счастливое будущее!

Его последние слова перекрыл одобрительный гул молодых голосов и звон бокалов.

* * *

– Я знал, что вы, в конце концов, согласитесь. Просто вам было необходимо время, чтобы подумать.

Джон Хьюз-младший «в третьей степени» торжествовал, хотя и старался скрыть это изо всех сил. Получалось у него плохо. Эмили не смотрела в его сторону, чтобы не сорваться и не наговорить дерзостей.

– Я делаю это ради Ричарда, – глухо произнесла она. – Он стал совсем плох.

– Да, конечно, – кивнул профессор. – Вы всё-таки навестили его? Я, честно говоря, сомневался, что вы соберётесь… Вы с ним вроде бы долгое время не общались?..

– Сомневались? – язвительно хмыкнула женщина. – Вы же сами меня уговорили. Привели такой веский аргумент, что я не могла не принять его во внимание!

Джон засунул руки в карманы.

– Вы имеете в виду программу обратного отсчёта вашей жизни? Я знаю, что поступил некрасиво. Но по-другому было нельзя, извините.

– Ладно! – скривилась миссис Вайлоу. – Что я должна делать?

– Почти ничего. – Мужчина вызвал из своего кластера голографический экран, на котором светился текст какого-то документа. – Я уже подготовил запрос в органы опеки и попечительства. Вам просто надо поставить под ним свою подпись.

Эмили тоскливо покосилась на многочисленные строчки.

– Мне обязательно это читать?

– Как хотите, – пожал плечами профессор. – Если вы мне доверяете…

– Я вам доверяю!

Женщина вытянула указательный палец и приложила его к голограмме. Экран мигнул, подпись была зафиксирована.

– Вот и всё, – одобрительно улыбнулся мистер Хьюз. – Теперь запрос отправится по нужным инстанциям. А когда придёт время конкретных действий, я с вами свяжусь.

– Хорошо, – буркнула Эмили.

Джон спрятал экран обратно в кластер.

– Значит, вы всё ещё любите Ричарда? – внезапно спросил он таким тоном, как будто просто поинтересовался, какая на улице погода.

Миссис Вайлоу от неожиданности поменялась в лице.

– Что?.. А вам, собственно, что до этого?!

– Мне кажется это феноменальным, – задумчиво произнёс профессор. – Любить одного-единственного человека на протяжении столетий… Вы ссорились, мирились, потом, как это называется?.. поженились… Где вы вообще откопали эту процедуру? Женитьба какая-то… Потом аннулировали эту вашу… женитьбу. Родили общего ребёнка, затем снова расстались. И вы всё равно продолжаете его любить. Интересно, за что?

– Да вы!.. – вспылила Эмили. – Да что вы копаетесь в моей жизни?! Лезете в душу… Какое вам дело до наших с Ричардом отношений?! Что, вообще, ваше поколение смыслит в любви? Вы все помешаны только на сексе! Вы только его и ищете, только о нём и думаете, только им и живёте! Любовь для вас – пустой звук, вы давно заменили это понятие животным влечением! Поиск сексуального партнёра и удовлетворение похоти – вот чем наполнена ваша жизнь!

– Да? – скептически хмыкнул Джон Хьюз-младший «в третьей степени». – Вы так считаете? Ладно. А чем наполнена ваша?

– Я… я… – от волнения миссис Вайлоу даже начала заикаться. – Я не собираюсь тут… выворачиваться перед вами наизнанку! Моя жизнь – это моя жизнь! И любовь – моё личное дело! Если вы никогда не влюблялись, то вам не понять! А если вдруг влюблялись, в чём я очень сильно сомневаюсь, то и объяснять нечего!

Женщина с вызовом посмотрела на своего собеседника. Тот выглядел абсолютно спокойным. Либо он действительно ничего не понял, либо её пылкая речь совсем его не тронула.

– Я могу идти?

Женщина чувствовала себя оскорблённой до глубины души.

– Конечно, – разрешил профессор. – Конечно, идите! И ждите от меня новостей.

Вздёрнув подбородок, Эмили зашагала прочь из лаборатории.

Месяц спустя.

Шарлин, нахохлившись, сидела в кресле Кевина и теребила прядь своих волос. Спуни расположился у неё на плече, свесив ножки. Поминутно он смотрел на хозяйку круглыми, как блюдца, глазами и расстроено вздыхал.

– Ты прямо сама не своя, – заметил Кевин, вытирая голову полотенцем. Он только что вышел из душа. – Что-нибудь случилось?

– Моя мать хочет меня видеть! – выпалила Шарлин и подняла на молодого человека взгляд, полный отчаяния.

– Что? – удивлённо замер тот. – Кто?

– Моя мать! – Девочка принялась колотить кулачком по подлокотнику кресла, как будто вбивая в него каждое слово. – Моя мать! Моя мать!

– Подожди, успокойся. – Кевин схватил её за запястье. – Не ломай кресло, оно не виновато. У меня, кажется, слуховые галлюцинации. Я всё правильно расслышал? Тебя хочет видеть твоя мать?

– Да, да, да! – Шарлин продолжала трясти рукой, стараясь освободиться от цепкой хватки. – Да! – ещё раз выкрикнула она и всё-таки вырвалась из пальцев Кевина. – Моя чёртова мать что-то там кому-то написала, и теперь меня ждёт свидание с ней!

Спуни на всякий случай поднялся в воздух, чтобы его не стряхнули на пол.

– Какая странная новость. – Молодой человек присел на кровать и растерянно посмотрел на свою подружку. – Какая странная, шокирующая новость!

Шарлин схватилась за голову.

– Зачем, зачем? – перешла она на судорожный шёпот. – Зачем я ей нужна? Какого чёрта ей от меня надо? Почему именно я? Почему именно ко мне притащится какая-то мать?

– Кто тебе это сообщил? – озадаченно спросил Кевин. – Кто поставил тебя в известность?

– Мисс Мередит, кто же ещё? – выдохнула девочка. – Вызвала меня сегодня после уроков, ткнула мне в нос какой-то документ и сказала, чтобы завтра в десять утра я была готова!

– Завтра суббота, – пробормотал молодой человек. – Ну да… Поэтому завтра она и придёт…

– Чёрт бы её побрал! – в сердцах выкрикнула Шарлин. – Господи, у меня в голове не укладывается! Моя мать, женщина, которая меня родила, придёт завтра на меня посмотреть! Как будто я обезьяна в зоопарке! Ни к кому, ни к одному человеку во всём интернате никогда не приходили родители. А ко мне притащится какая-то мать! Теперь меня засмеют, да? – Девочка жалобно посмотрела на своего друга. – Одноклассники будут тыкать в меня пальцем?

– Подожди! – Кевин весь подался вперёд. – Постой, но ведь это категорически запрещено! Воспитанникам интерната строго запрещается общаться с чужими взрослыми людьми. Даже если это их родственники! Ты запросто можешь отказаться или по крайней мере потребовать объяснений.

– Мисс Мередит сказала, что моей матери можно со мной общаться, – горестно вздохнула девочка. Висящий над её головой Спуни даже смахнул голографическую слезу. – В том-то и дело! Почему-то ей можно! Никто ничего мне не объяснял… Ещё мисс Мередит сказала, что если я не пойду, она даст ход всем жалобам, которые на меня накопились. Она разместит их в личном деле, и никто не возьмёт меня на работу, когда я вырасту.

– Старая ведьма! – прищурился Кевин. – Она ещё и шантажирует!

– Меня теперь все засмеют?

Шарлин чуть не плакала.

– Нет, конечно, нет! – Молодой человек взял её ладонь в свои руки. – Даже не думай об этом. Никто не будет над тобой смеяться. Твои одноклассники и не поймут ничего, они и внимания-то не обратят. Каждого из них интересует только он сам, до остальных им нет дела.

– Всё равно не хочу её видеть, – надулась девочка. – О чём я буду с ней говорить? И самое главное, зачем мне это нужно?

– Меня интересует другое, – обеспокоенно произнёс Кевин. – Почему педагоги тебя отпускают к незнакомому взрослому человеку? Даже если она твоя мать? А вдруг она попытается что-нибудь с тобой сделать?

– Например, что? – испуганно распахнула глаза Шарлин. Спуни под потолком вздрогнул.

– Да нет, ничего… – Молодой человек понял, что зря напугал свою подружку. – Ничего, не бери в голову! Я думаю, всё будет хорошо!

– У меня же есть датчики личного пространства, – пробормотала девочка. – И тревожная кнопка, в конце концов…

– Не забывай о ней, – попросил Кевин. – И, когда вернёшься со свидания, обязательно позвони мне. Я буду ждать!

* * *

Заходить внутрь здания Эмили не хотелось. Что там могло быть интересного? Наверняка стандартное помещение с голографическими обоями на стенах. Пустое, гулкое и неуютное, как все государственные учреждения. Миссис Вайлоу решила сесть на скамейку в маленьком сквере, прилегающем к интернату. Отсюда хорошо просматривался вход в здание. Ровно в десять утра девчонка должна выйти оттуда. Именно так Эмили стала мысленно называть свою дочь – девчонка. Мозг категорически отказывался воспринимать её имя. Миссис Вайлоу снова вспомнила месяцы ада, которые ей пришлось вынести во время беременности. А потом ещё роды… Двенадцать часов дикой боли! Эту боль не могли заглушить даже опытные анестезиологи, все препараты из их арсенала оказались бессильны. Почему так произошло, не мог сказать никто. Всё списали на побочный эффект от инъекций М5F17.

«Я думал, вы не выживете, – сказал ей потом доктор. – Любая другая женщина в вашем положении умерла бы часов через семь-восемь».

Эмили выжила. Выжила и возненавидела этот орущий кусок мяса всеми фибрами своей души. Из роддомов детей сразу забирали в интернаты, но даже если бы не было такого правила, она всё равно отдала бы ребёнка. Миссис Вайлоу пообещала себе никогда больше не вспоминать о младенце. Кто бы мог подумать, что всё так обернётся…

* * *

До десяти часов оставалось ещё несколько минут. Шарлин стояла на нулевом этаже и неотрывно смотрела в окно. Из окна хорошо был виден сквер со скамейками, на одной из которых сидела женщина. Девочка не шевелилась, сердце её было наполнено тревогой. Она даже не стала включать Спуни, справедливо полагая, что его вздохи и безмолвные стенания только усугубят ситуацию. А ей нужно было держать себя в руках и не подавать вида, что она боится. Несмотря на заверения педагогов, Шарлин боялась этой женщины, поджидающей её на скамейке. Каким-то десятым чувством она ощущала волны неприязни, исходящие оттуда. Покидать интернат ей совершенно не хотелось.

В коридоре послышались тихие шаги, девочка обернулась. С улыбкой, напоминающей оскал акулы, к ней приближалась мисс Мередит.

– Вы всё ещё здесь? – спросила она ледяным тоном. – Я полагала, что вы уже общаетесь со своей матерью. Миссис Вайлоу давно вас ждёт. Почему вы не выходите?

Шарлин растерянно посмотрела на директора, собралась с духом и на деревянных ногах направилась к двери.

– И пожалуйста, обойдитесь без ваших дурацких выходок! – понеслось ей вдогонку.

Девочке показалось, что она не просто вышла на улицу, а упала в глубокий колодец.

* * *

Эмили сидела на скамейке и стеклянным взглядом смотрела, как к ней приближается её собственная дочь. «Она высокая, – отметила про себя женщина. – У неё длинные ноги и светлые волосы, довольно густые, кстати. Одета, как нищенка – джинсы, кроссовки. А впрочем, какую там одежду им выдают в интернате? Не в лунный шёлк же их одевать за государственный счёт!»

«Она старая, – думала Шарлин. – Такая же старая, как мисс Мередит, может быть, даже старше. Старая и уродливая».

Девочка не стала подходить к скамейке слишком близко, чтобы не сработали датчики личного пространства. Остановившись на достаточном, как ей казалось, расстоянии, она исподлобья посмотрела на сидящую перед собой женщину.

«Ну и на кого она похожа? – Эмили неприязненно разглядывала своего отпрыска. – Неужели на меня? Или всё-таки на Ричарда?»

«Ну и чего я её боюсь? – пыталась успокоиться Шарлин. – На вид, дряхлая развалина. Что она мне сделает?»

«Волосы мои, – продолжала анализировать миссис Вайлоу. – Да и глаза, кажется, тоже. А нос и губы папашины. Она довольно симпатичная, надо признать. А подрастёт, так вообще будет красотка. Чёрт бы её побрал!»

– Здравствуй! – Эмили поднялась со скамейки и сделала шаг вперёд, намереваясь обнять дочь.

Датчики личного пространства замигали, как сумасшедшие. Миссис Вайлоу испуганно замерла.

– О, господи!.. – выдохнула она. – Господи, что это?! Что это такое?!

– Вы не можете приближаться ко мне на расстояние, составляющее менее двух ярдов. – Девочка отступила на шаг назад, датчики успокоились. – Иначе включится сирена и сработает сигнал SOS.

Женщина стояла в замешательстве, соображая, что делать дальше.

– Ну, тогда… просто здравствуй, – не двигаясь, произнесла она.

– Здрассте!

Шарлин продолжала глядеть на мать исподлобья. Ноги она расставила на ширину плеч, а руки засунула в карманы джинсов. Так, ей казалось, она должна выглядеть увереннее.

– Меня зовут Эмили, – представилась женщина. – Миссис Эмили-Джейн Вайлоу, если полностью. Но ты, конечно, не должна меня называть полным именем…

Она сделала паузу, пытаясь понять, доходит ли до девочки смысл её слов.

– Я знаю, – ответила Шарлин. – Мне про вас всё рассказали.

– Хорошо! – Эмили начала волноваться. – А тебе сказали, что я… что я… твоя мать?

Миссис Вайлоу с трудом выдавила из себя последние два слова.

– Да, сказали!

– То есть ты всё знаешь, – подытожила женщина и едва подавила судорожный вздох. Успокоиться она не могла, как ни старалась.

– Да.

Что говорить дальше, миссис Вайлоу не представляла. Она стояла в совершенной растерянности и в душе проклинала всех на свете: профессора Хьюза, Ричарда, девчонку, саму эту дурацкую затею…

– Что вы от меня хотите? – спросила Шарлин, сверкнув глазами на мать.

Эмили решила, что лучше бы ей сейчас провалиться сквозь землю.

– Послушай… Понимаешь… – Она изо всех сил пыталась построить связанную фразу, но не могла. – Давай сядем, поговорим, – указала женщина на скамейку.

Девочка секунду поколебалась, что-то прикидывая.

– Длина скамейки менее двух ярдов. Сработают датчики личного пространства.

Миссис Вайлоу мысленно застонала.

– Ну, тогда я сяду, хорошо? Ты не возражаешь?

– Садитесь, – дёрнула плечом Шарлин.

Эмили поспешно села.

– Понимаешь… – снова завела она.

– Что вы от меня хотите? – повторила девочка уже более настойчиво.

Женщина осеклась.

– Сейчас это немного неуместный вопрос, – пробормотала она.

Более подходящего ответа ей на ум не пришло.

– А какой уместный?

– Я… я не знаю. – Эмили решила капитулировать. – Не знаю! Я волнуюсь… Мне… неловко и даже чуть-чуть стыдно. Меня беспокоит, не подсматривает ли кто за нами. Я первый раз в такой ситуации… Да и вообще… Случалось ли с кем-нибудь что-либо подобное?..

Ну что ж, искренность должна помочь разрядить обстановку.

– Нет, не случалось. – Девочка не оценила материнский порыв. – Не случалось последние восемьдесят семь лет. Я проверяла по Кластернету. Вы первая за всё это время, кто захотел пообщаться со своим ребёнком.

Эмили даже подумать не могла, что это на самом деле так.

– Ну, вот видишь! Видишь, что, оказывается… Понимаешь, как мне сложно?

– Нет. – Юная мисс Вайлоу не поддавалась на провокации. – Не понимаю. Я же не вы, а вы – не я. Мы два разных человека. Я никогда не делаю то, что мне сложно. Если, конечно, меня не заставляют.

«Представь себе, я тоже!» – мысленно удивилась женщина.

– Но, если вы делаете то, что вам сложно, – продолжала Шарлин, – значит, либо вас заставили, либо я не смогу вас понять. И какая из этих двух версий правильная?

Эмили впала в ступор. А девчонка-то была не глупа! И как с ней после этого разговаривать? На правом виске миссис Вайлоу запульсировала жилка. Только этого не хватало! Пульсирующая жилка была предвестницей скорой головной боли.

– А хочешь погулять? – Женщина попыталась перевести разговор в нужное русло. – Давай уйдём отсюда! Походим где-нибудь…

– Нам нельзя! – отрезала девочка. – Нам нельзя ходить никуда, дальше этого сквера.

– Со мной можно, – возразила Эмили. – Директор твоего интерната сказала, что мы с тобой можем гулять, где хотим и сколько хотим.

Миссис Вайлоу решила отвести дочь в лабораторию прямо сейчас. А вдруг получится? Любыми уговорами, всеми правдами и неправдами нужно покончить с этой проблемой, как можно скорее.

– Мой кластер подаст сигнал «SOS», как только я пересеку определённую линию, окружающую это здание.

Шарлин отходить от интерната явно не желала.

– Ты можешь отключить эту функцию, – вкрадчиво произнесла женщина. – И никакого сигнала твой кластер не подаст.

– Не хочу я ничего отключать! – насупилась девочка.

– Ну, хорошо. – Миссис Вайлоу поняла, что надо запасаться терпением. – Хорошо. Если ты не хочешь, мы никуда не пойдём. Останемся здесь.

Эмили принялась машинально разглаживать на коленях юбку, Шарлин неприязненно следила за её движениями.

– Может быть, я пойду? – с надеждой спросила девочка.

– Куда?

– Домой. Мне не нравится здесь стоять. Нам всё равно не о чем с вами разговаривать, да и не нужно. Мне по крайней мере не нужно.

Миссис Вайлоу занервничала ещё больше.

«Если девчонка сейчас уйдёт, – понеслись в её голове лихорадочные мысли, – это будет полный провал. Ради чего я сюда тащилась? Ради того, чтобы перекинуться с ней парой ничего не значащих фраз? А что дальше? Опять ехать сюда, опять пытаться её разговорить? А если не удастся? Потом ей это вообще надоест, и никто не сможет заставить её пойти со мной на контакт. Нет, надо ковать железо, пока горячо…»

– А давай вместе сходим в твои апартаменты! – В мозге Эмили, работающем в авральном режиме, родилась новая идея. – Ты мне покажешь, как ты живёшь, как всё у тебя там устроено. А? – Мать попыталась заглянуть в лицо дочери. – Это напомнит мне моё детство. Я ведь тоже когда-то жила в интернате, и у меня была своя комната. Ты включаешь голографические обои? Я всегда включала. Какой пейзаж тебе нравится больше всего?..

«Не бегай по лужам, Эм! – пронеслось вдруг в голове женщины. – Не бегай!»

Эмили запнулась, в глазах её промелькнул страх.

«Что это? – спросила она сама себя. – Откуда снова это видение?»

Миссис Вайлоу немного покашляла и потёрла пальцами виски. Пульсирующая жилка не унималась.

– Ты… ты ведь не против? – Эмили старалась прийти в себя и быть как можно приветливее.

– У меня там неубрано, – буркнула девочка. – Робот-уборщик сломался.

– Ничего страшного. – Мать цеплялась за последнюю надежду. – Я не буду обращать внимания на пыль и беспорядок.

– Я никого не пускаю в своё личное пространство. – Шарлин упрямо не поддавалась ни на какие уговоры. – Это моё право, я знаю! Я всегда набираю по законодательству больше девяноста баллов.

«Конечно, кто бы сомневался!»

У Эмили опустились руки. Что ещё можно предложить для установления контакта, она не знала.

Понимая, что просто так её не отпустят, Шарлин покорилась своей судьбе. В её голове не укладывалось одно – зачем всё это нужно. Украдкой она посмотрела вверх. Там, на двадцать четвёртом этаже, за ней должен был наблюдать Кевин. Хватит ли у него терпения торчать у окна столько времени и ждать, непонятно чего? От тоски девочка принялась вертеть на запястье свой кластер.

Спуни не заставил себя долго ждать. Его любопытная мордочка возникла, будто из воздуха. Сначала появился большой нос, потом торчащие уши и только затем круглые, ясные глаза и застенчивая улыбка. Спуни всегда стеснялся незнакомцев.

Эмили изумлённо уставилась на странное для себя зрелище. Биороботом удивить её было нельзя, а вот голографической игрушкой… Наверное, она, действительно, сильно состарилась, да и с детьми никогда в жизни не общалась.

– Что это? – оторопело спросила женщина.

– Не что, а кто, – хмуро поправила её Шарлин. – Это Спуни, мой друг.

Привидение активно закивало, выбралось из кластера и подлетело к миссис Вайлоу, вполне дружелюбно протягивая ей руку.

– Привет!

Эмили ответила на рукопожатие. Естественно, её ладонь не ощутила ровным счётом ничего, но формальность была соблюдена. Спуни остался доволен вниманием к своей персоне. Он тут же перестал стесняться и полетел обратно к кластеру хозяйки. Вытащив оттуда маленькое, сизое облачко, привидение плюхнулось на него задом, свесило ножки и стало болтать ими с радостной улыбкой. Шарлин хмыкнула, а Эмили вдруг звонко расхохоталась. Она, наверное, и сама не знала, почему так странно отреагировала на поведение какой-то детской игрушки. Скорее всего, это просто выходило накопленное за долгое время напряжение.

Теперь пришло время удивляться Шарлин. Она в недоумении смотрела на мать, откровенно не понимая, что её так рассмешило. Но смех миссис Вайлоу был настолько заразителен, что девочка и сама невольно заулыбалась.

Спуни же, напротив, забеспокоился. То, что громкие звуки чреваты неприятностями, он усвоил уже давно. Привидение спрыгнуло с облачка и, подлетев к самому лицу миссис Вайлоу, предостерегающе замахало руками перед её носом. Это вызвало у женщины новый приступ хохота. Спуни растерянно посмотрел на свою хозяйку и указал пальцем в сторону соседних многоэтажек. Его беспокойство имело основания – очередная жалоба на нарушение права на тишину ничем хорошим закончиться не могла.

– Вы могли бы смеяться не так громко? – вежливо попросила Шарлин.

Миссис Вайлоу её не услышала, она была занята вытиранием слёз.

– Послушайте! – повысила голос девочка. – Эй, послушайте! Разве вы не знаете, что на улице нельзя издавать громкие звуки? В этих домах живут такие скандальные старикашки… Они всё время жалуются, что мы нарушаем их право на тишину. У меня уже не раз были подобные неприятности. Не хотелось бы иметь ещё одну…

– Да-да, конечно! – Эмили замахала на себя ладонями, стараясь успокоиться. – Извини, я слишком расслабилась. Просто мне очень понравилась твоя игрушка. Она такая милая, смешная и прелестная одновременно. Ты сама её программировала?

– Да.

Шарлин была польщена. Её рот сам собой растянулся в улыбке, но она тут же спохватилась и снова нахмурилась.

«Девчонка унаследовала папашины способности к программированию, – сделала вывод миссис Вайлоу. – Надо при случае сказать об этом Ричарду, он будет рад. А всё-таки я нашла к ней подход! Стоило только проявить симпатию к её игрушке, и она сразу потеряла бдительность».

Спуни, искоса поглядывая на новую знакомую, аккуратно заталкивал облачко обратно в кластер. Он не очень понимал, что происходит, и поэтому старался не проявлять лишнюю инициативу.

– Ну, так что, покажешь мне свои апартаменты?

Шарлин медлила с ответом. Спуни маячил возле её уха и делал вид, что его ничего не касается.

– Пойдём?.. – Эмили поднялась со скамейки.

Вроде бы, её дочь больше не упиралась, но и особого желания идти у неё явно не было.

– Пошли! – мягко, но настойчиво предлагала миссис Вайлоу, кивая в сторону интерната.

«Интересно, если я отведу её в свои апартаменты, она от меня отвяжется?» – мелькнуло в голове у Шарлин.

И девочка, действительно, пошла. Сначала она двигалась медленно и нехотя, но постепенно её шаги становились всё быстрее и увереннее. Миссис Вайлоу записала на свой счёт первую маленькую победу.

Интернат, и правда, оказался пустым и гулким, но неуютным его назвать было нельзя. Яркий солнечный свет, проникающий в коридоры сквозь огромные, чистейшие окна, согревал и ласкал. Здание было просторным, стены и потолок не давили, а наоборот, заставляли расправлять плечи. Свежий, озонированный воздух проникал в лёгкие. Довершали впечатление голографические обои, излучаемые оконными кластерами. Сегодня это были ковры. Эмили даже замедлила шаг, присматриваясь к их причудливому рисунку. Видимо, эти изделия сканировали с настоящих, древних ковров тысячелетней давности. Качество голограмм было потрясающим: чёткий, рельефный и в то же время, нежный, узор, шелковистая структура нитей, гладкие кисти по краям. Миссис Вайлоу даже протянула руку, чтобы потрогать одну из них. Увы, пальцы провалились сквозь изображение и упёрлись в стену.

Эмили повернулась к дочери и увидела, что та рассматривает ковры с не меньшим интересом.

– Что это? – задумчиво спросила девочка. – Я первый раз вижу такие обои.

– Это ковры, – пояснила мать. – Такие древние изделия. Их изготавливали из нитей – шёлковых, шерстяных, синтетических… Брали тканое полотно и вышивали на нём узоры. Получалась вот такая красота.

Шарлин сосредоточенно наморщила лоб.

– Я не совсем поняла, что ты сказала.

Кажется, она сама не заметила, как перешла с Эмили на «ты». Миссис Вайлоу мысленно поставила себе ещё один «зачёт».

– Что именно тебе не понятно? – Женщина хотела подойти поближе к дочери, но вовремя вспомнила про датчики личного пространства. – Я тебе всё объясню. Давай по порядку.

– Что значит «вышивали»?

– Понимаешь, вышивка – это такое древнее рукодельное искусство… Куда нам идти?

– Вон туда, к лифту, – мотнула головой Шарлин.

Продолжая рассказ, миссис Вайлоу двинулась в указанном направлении. Дочь покорно последовала за ней.

Глава 13

Эмили рассталась с Ричардом, как только они оказались за пределами виллы «Розовые лилии». Терпеть его юную, румяную физиономию ей оказалось не под силу – для близких отношений она всё-таки предпочитала зрелых мужчин.

Да и в принципе, следующие сорок лет мисс Кенельман не виделась ни с кем из членов экспериментальной группы. Поначалу, конечно, все перезванивались и переписывались в социальных сетях, но постепенно общение сошло на нет. Эмили знала, что Грета не смогла поступить в институт, закончила какие-то рекламные курсы и подрабатывала на телевидении в качестве промоутера. А Бао не на шутку развернулась со своими подводными чаями. Говорили, что ей сильно помогла в этом азиатская диаспора.

Кстати, кластеры всем оставили в подарок. Они были намного удобнее и функциональнее смартфонов. К тому же с их помощью можно было развлекаться: звонить кому-то и общаться с его объёмным, голографическим изображением.

Однажды кластер Эмили просигналил. Сигнал исходил от профессора Джона Хьюза, но в воздухе возникло лицо совсем другого, не знакомого ей, мужчины.

– Мисс Кенельман? – осведомилось лицо.

– Да, это я.

– Меня зовут Брайан Хьюз, я сын мистера Джона Хьюза, руководителя и попечителя экспериментальной группы, членом которой вы являетесь. С прискорбием сообщаю вам, что мой отец скончался сегодня утром, на восемьдесят шестом году жизни. Вы и все члены группы приглашены на прощальную церемонию похорон. Если вы согласны прийти, то я включу вас в список гостей.

Конечно, Эмили согласилась.

Кладбище находилось далеко за городом. В принципе, добраться до него можно было и на метро, но членам экспериментальной группы предоставили автобус – уже неслыханную роскошь, по тем временам. Как ни странно, сбор объявили в том же самом месте, где и сорок лет назад.

Мисс Кенельман подошла к чудом сохранившейся автобусной остановке. Утренние лучи солнца едва проникали сквозь полупрозрачные стены павильона, внутри которого было чисто, прохладно и тихо. Табло, на котором высвечивались номера рейсов и время прибытия ближайшего автобуса, уже демонтировали. Сам павильон, видимо, ещё не успели. В этот ранний час здесь сидели всего несколько человек. Эмили оглядела знакомые лица: столетние мужчины и женщины, биологический возраст которых равнялся шестидесяти годам… Как будто время совершило какой-то странный прыжок, миновав эти четыре десятилетия и повернув всё вспять.

Все члены экспериментальной группы были одеты в траур.

– Кенельман! – заорала Грета, распахнув объятия и со всей дури рванувшись навстречу подруге. Если, конечно, можно назвать подругами женщин, которые не виделись сорок лет. – Кенельман, старушка! Как я рада! Вот это да!

Она стиснула Эмили за плечи и принялась отчаянно трясти. Видимо, это должно было означать горячее приветствие.

– Тш-ш! Тише! – зашикали на неё остальные. – Грета, не ори, как сумасшедшая! Из-за тебя нас всех сейчас заберут в полицию!

– Ч-чёрт! – Чернокожая женщина заметно сбавила обороты. – Никак не могу привыкнуть к этому новому дурацкому закону! И кто только выдумал подобную ерунду? Видите ли, нельзя кричать в общественных местах! Что за бред?! Куда катится эта страна?! Ещё через сорок лет нас вообще заставят говорить только шёпотом!

– Я думаю, до этого дело не дойдёт, – улыбнулась Эмили. – Ну, здравствуй, Грета! Как поживаешь?

Стиснутая дружескими объятиями, мисс Кенельман еле могла пошевелиться.

– Да как тебе сказать? – Чернокожая женщина продолжала держать подругу за плечи, хотя трясти всё-таки перестала. – Кручусь помаленьку. Видишь, снова состарилась!

И она громко захохотала прямо в лицо Эмили.

– Мисс ван Мейер, – обратился к ней кто-то из группы. – Соблюдайте хотя бы приличия! Мы же всё-таки на похороны едем, а не в цирк!

Поймав на себе осуждающие взгляды, Грета несколько умерила пыл.

– А ты как? – уже вполголоса спросила она подругу.

– Наверное, также, – вздохнула та.

Автобус подъехал почти вовремя, опоздав всего на пару минут. Недостающая часть группы находилась внутри.

Мисс Кенельман с чувством трепетного ожидания поднялась на траволаторе в салон и, конечно, тут же наткнулась взглядом на глаза Ричарда. Ему снова было шестьдесят, он был зрел, по-мужски привлекателен и, судя по всему, ждал встречи с Эмили.

– Здорово, Вайлоу! – бросила на ходу Грета, протопав к свободному сиденью. Мисс Кенельман поспешно примостилась рядом с ней. Ричард оказался сразу позади бывшей пассии и тут же всем телом подался вперёд.

– Эмили! А ты не хочешь со мной поздороваться?

Женщина ощутила щекой его горячее дыхание, тёплая волна мгновенно разлилась по телу.

– Здравствуй!

Она боялась повернуться. Интуиция ей подсказывала, что светящийся, притягательный взгляд Ричарда сейчас излучает тепло и спокойствие – то, чего ей так не хватало все эти сорок лет. А, впрочем…

Мисс Кенельман обернулась, и у неё мгновенно перехватило дыхание. Да, это опять случилось – она утонула в глазах Ричарда и поняла, что новый виток их отношений неизбежен.

– Мисс Кенельман! Мистер Вайлоу! Мисс ван Мейер! Привет! – Бао махала им рукой из конца салона.

Автобус тронулся в путь. Асфальтовая дорога вела его всё дальше и дальше от центра города, за окном потянулись бесконечные спальные районы. Эмили замерла в трепетном ожидании знаков внимания от Ричарда, который, поздоровавшись, почему-то сразу примолк и не предпринимал в отношении неё больше никаких действий. Грета бубнила ей что-то в ухо. Одинаковые многоэтажки сменились унылыми пустырями, и наконец, автобус запетлял между холмами. Он поворачивал то вправо, то влево, пока вдруг не съехал на обочину. Дальше можно было идти только пешком.

Пассажиры покинули салон. Возле дороги стоял указатель – чтобы достичь кладбища, им необходимо было обогнуть холм.

Идти было легко и приятно. Сквозь лёгкую дымку светило неяркое солнце, ветра не было, свежий воздух свободно проникал в лёгкие. Дорожку к кладбищу устилало недавно изобретённое покрытие под названием робений. Оно обладало потрясающими эксплуатационными свойствами, и федеральные власти уже строили грандиозные планы на его счёт.

Кладбище располагалось внутри холма. Стены огромной пещеры, высотой около десяти ярдов, были сплошь уставлены урнами с прахом усопших. Освещалась пещера тускло, после дневного света глаза Эмили еле привыкли к полутьме. Оказалось, что на кладбище полно народа. Люди стояли и скорбно молчали; играла тихая, печальная музыка.

Мисс Кенельман вдруг поняла, как давно она последний раз была на похоронах. Кажется, ещё в интернате… Да, точно, в интернате! Одна из её одноклассниц покончила с собой – перерезала в ванной вены. Почти никто из воспитанников не пошёл её хоронить, мероприятие показалось им скучным и не достойным внимания. А Эмили пошла.

Детей тогда ещё хоронили в гробах, взрослых уже только кремировали. И гробы, и урны с прахом закапывали в землю. Детям разрешалось иметь отдельные могилы – их кто-то ещё мог навестить. Взрослых помещали в коллективные захоронения – всё равно посещать их было некому. На детские надгробия ставили голографические фотографии – тогда они как раз вошли в моду. Эмили помнила, как пересекла границу кладбища и остолбенела.

Это была глубокая осень. В небе висели низкие, тёмные тучи, не пропускающие ни единого лучика солнца. Над рядами могил, как призрачное войско, парили в воздухе дети. Младенцы в подгузниках, младшие школьники в шортах и маечках. Больше всего было подростков. Серьёзные и улыбающиеся, белые, чёрные и желтокожие мальчики и девочки, умершие от болезней и суицида, убитые профнепригодными воспитателями или агрессивными ровесниками. Их было великое, великое множество…

Сейчас уже не осталось ни одного такого кладбища. Детей уравняли в правах со взрослыми и тоже стали кремировать. Это было намного дешевле и целесообразнее, чем разбазаривать дорогостоящую землю под территории погостов. Да и странную моду увековечивать память усопших с помощью голографических фотографий признали неэтичной. Кладбища снесли, отдав огромные освободившиеся площади под застройку.

А потом кому-то из членов правительства пришла в голову идея устраивать захоронения внутри холмов. Пещеры выкапывали и оборудовали по последнему слову высоких технологий. Немного трудоёмко и несколько затратно, зато какая экономия ценных земельных ресурсов! И руководство страны, и простые граждане были вполне довольны. К тому же теперь кладбища никому не мозолили глаза и не напоминали о бренности существования. Всё было аккуратно спрятано и замаскировано, а это тоже немаловажно – хранить память об умерших уже никому не хотелось.

Двенадцать членов экспериментальной группы присоединились к толпе скорбящих. Эмили почувствовала, как Ричард взял её под руку, и не стала сопротивляться. Ей вдруг стало интересно, а откуда взялась вся эта публика? Мисс Кенельман принялась, как можно незаметнее, рассматривать лица присутствующих.

Первое, что бросилось ей в глаза – невозможно было понять, какого возраста все эти люди. Под вуалями и полями траурных шляп просматривалась гладкая, без морщин, кожа. Густые, шелковистые волосы женщин струились по плечам, мускулистые тела мужчин не могли скрыть даже чёрные, строгие костюмы. Здесь не было согбённых, немощных старцев, схватившихся за клюку трясущимися, скрюченными пальцами, не было инвалидов в колясках, никого не поддерживали под руки, чтобы он не упал. Мало того, никто не сидел, несмотря на то, что возле стен стояли длинные ряды скамеек.

Эмили даже смутилась и аккуратно вытащила свой локоть из руки Ричарда.

Здесь не было давящей энергетики депрессивной старости, доживающей свой век. Не было ничего, что, по мнению мисс Кенельман, должно быть неотъемлемой частью похорон. Напротив, всё дышало жизнью, страстью, красотой и энергией. Пожалуй, лишь члены экспериментальной группы не вписывались в общую картину.

– Как ты думаешь, кто эти люди? – шёпотом спросила Эмили у Ричарда.

– Что тут думать? – так же шёпотом ответил он. – Это клиенты Джона Хьюза. Богатые, знаменитые, высокопоставленные клиенты.

– Ах, да!

Женщина укорила себя за глупость. Конечно, это они – те самые люди, ради молодости которых и набрали экспериментальную группу. Эмили вдруг ощутила острое чувство неприязни. Получается, что она, мисс Кенельман, сейчас жива и здорова, только благодаря этим самым высокопоставленным клиентам. Женщина не знала о них ничего, а они, по всей видимости, знали о ней всё. Для этих людей члены экспериментальной группы были кем-то вроде подопытных кроликов. Они вкалывали себе препарат M5F17 только потому, что инъекции у добровольцев проходили успешно. И наверняка их сразу проинформируют, если вдруг у кого-то из участников эксперимента что-то пойдёт не так. Ведь клиенты профессора должны быть готовы к любым возможным последствиям, в том числе и негативным.

Под потолком вспыхнули прожекторы, осветив впереди возвышение со стоящим на нём гробом.

– Ничего себе! – прошептал Ричард в самое ухо Эмили. – Федеральные власти не пожалели даже дерева, чтобы сколотить Хьюзу последнее пристанище! Интересно, его кремируют вместе с ним или всё-таки вытащат? Деревянный домик слишком дорог, чтобы просто так спалить его в печке!

К возвышению подошёл пастор и заунывным голосом стал читать молитву.

– А этого-то где взяли? – продолжал комментировать Ричард. – Я думал, священники уж давно все повымерли, как динозавры. Церквей-то почти не осталось, да и в те, что есть, никто не ходит. Или это переодетый актёр? Как считаешь?

Мисс Кенельман равнодушно пожала плечами. Её внимание привлекли стены пещеры. Она заметила, что ряды урн с прахом, занимающие всё пространство от пола до потолка, уходят ещё и вглубь холма. Урны стояли на стеллажах, здесь же располагались кнопки, которыми стеллажи приводились в движение. Видимо, система была такая же, как в гипермаркетах. Нажимаешь на кнопку, урны начинают двигаться сверху вниз или слева направо. Выбираешь нужную, останавливаешь движение и можешь оплакивать. Надо только знать точные координаты того, что тебе необходимо.

Мисс Кенельман передёрнуло от циничности всей этой процедуры. Стеллажи, кнопки, координаты… А впрочем, вряд ли кто-то сюда приходит и что-то ищет. Хотя… Может быть, ей самой когда-нибудь надо найти свободное время, заглянуть сюда, отыскать прах давней подруги Стефании, поплакать и попросить прощения за то, что так и не удосужилась проводить её в последний путь.

С одной стороны, у Эмили было оправдание. Ведь её, как и всех членов экспериментальной группы, вынудили сменить документы и не общаться ни с кем, кто знал её реальный возраст. Но с другой стороны, её оповестили, что Стефания скончалась, и у неё была возможность прийти на кладбище хотя бы инкогнито.

Мисс Кенельман не пошла. Тогда её биологический возраст равнялся сорока двум годам, она вся была поглощена врачебной практикой и бурным романом с молодым ординатором. Эмили посчитала, что похороны Стефании негативно повлияют на её психологическое состояние и могут надолго выбить из колеи.

С тех пор прошло восемнадцать лет.

Гроб с телом Джона Хьюза медленно поехал в чёрный тоннель, в конце которого располагалась кремационная печь.

– Отчего он умер? – задумчиво спросила Эмили. – Разве он не вкалывал себе М5F17?

– Я слышал, онкология, – ответил Ричард. – Рак головного мозга. Он вкалывал себе препарат, но смог лишь немного задержать рост опухоли. Зато теперь все знают, что инъекция молодости от онкологии не спасает.

Из кремационной печи выплыла урна с прахом. Постояв немного под лучами прожекторов, она двинулась дальше, на своё место на стеллаже. Печальная музыка стихла.

– Пойдём отсюда, – повернулась мисс Кенельман.

Остальные гости похоронной церемонии тоже потянулись к выходу.

Идти посреди людской толпы было настолько непривычно, что Эмили мгновенно стала ощущать дискомфорт. Со всех сторон кто-то дышал, наступал на пятки и закрывал видимость. Женщина никак не могла попасть в ритм всеобщего движения и несколько раз сильно споткнулась. Ричард снова услужливо подставил ей локоть – на этот раз мисс Кенельман вцепилась в него мёртвой хваткой.

– Послушай, а на чём они все приехали?

Они уже вышли наружу, и женщина с удивлением огляделась по сторонам. Никакого другого транспорта, кроме ожидавшего их автобуса, нигде не было видно. И тут, один за другим, между холмами бесшумно стали приземляться персональные флаеры.

– Поняла, на чём? – хмыкнул ей в ухо мистер Вайлоу. – Такие люди на автобусах не ездят.

Эмили снова ощутила чувство неприязни.

В салоне они с Ричардом уже сели рядом.

– Ну, как мероприятие? – обернулась с переднего сиденья Грета. – Шикарно, правда? Столько помпы, столько зрелищности! Абсолютно не жалею, что приехала. А вы?

– Да, мне тоже понравилось, – согласилась Эмили. – Выбрались за город, развеялись… Отлично провели время.

Грета удовлетворённо кивнула и поудобнее устроилась на своём сиденье. За окнами автобуса снова потянулись многоэтажки. Мисс Кенельман продолжала машинально держать Ричарда под руку.

– Чем ты занимался всё это время? Насколько я помню, ты один из всех нас не строил никаких планов на будущее.

– Разве? – вздёрнул брови мистер Вайлоу.

– Точно.

Несколько секунд он собирался с мыслями.

– После того, как ты меня бросила, я впал в депрессию. Все другие женщины были мне неинтересны. На какое-то время я полностью разочаровался в любви…

Нельзя было понять, то ли Ричард иронизировал, то ли говорил серьёзно, но в любом случае Эмили не собиралась вдаваться в тонкости его душевных переживаний.

– Послушай, я не об этом! – раздражённо поморщилась она. – Я просто хотела узнать, как твои дела? Чем ты зарабатываешь себе на жизнь?

– Первое время ничем не зарабатывал. – Мужчина тут же сменил тему. – Жил на пенсию и федеральное пособие, которое выплачивал нам профессор Хьюз – упокой, Господи, его душу. Потом устроился консультантом в гипермаркет. Ты знаешь, меня долго не хотели туда брать!

– Почему?

Мистер Вайлоу грустно усмехнулся.

– Смешная причина. Консультантами берут только выпускников интернатов, то есть тех, кому уже исполнилось тридцать. А моя физиономия показалась руководству гипермаркета слишком юной, хотя я и показывал им паспорт. Они посчитали, что я сбежал из интерната и пытаюсь нелегально устроиться на работу.

– Кто их разубедил? – в свою очередь, усмехнулась Эмили.

– Никто. Они проверяли меня по всем инстанциям, делали несколько запросов в полицию и федеральный розыск, но, естественно, ничего не нашли. Так я получил высочайшую должность консультанта гипермаркета.

– Понятно. – Мисс Кенельман уже примерно представляла себе продолжение истории, но всё-таки решила проверить свою интуицию. – А что было дальше?

– Дальше мне быстро там наскучило. Однажды я услышал, что какая-то радиостанция набирает в штат диджеев. Я пришёл на кастинг и, представляешь, прошёл конкурс! Бросил, к чёрту, гипермаркет и подался на радио. Там я проработал года два, а потом решил стать продюсером. К нам на радио пришла одна, очень смазливая певичка, и я тут же взялся её продюсировать. Наш роман продолжался что-то около пяти месяцев. Затем…

Эмили его уже не слушала. Она молча провожала глазами мелькающий за окном пейзаж и думала о том, что некоторым людям и двух жизней бывает мало, чтобы повзрослеть. А впрочем, какая ей разница? В конце концов, совсем неплохо, что они с Ричардом сейчас встретились. К своему столетию мисс Кенельман снова осталась одна. Поклонники испарились, личная жизнь разладилась, зато пышным цветом расцвела депрессия. Конечно, скоро всё изменится – в ближайшие месяцы им снова сделают инъекцию М5F17. Но до этого момента присутствие мужчины ей совсем не помешает, чтобы хоть как-то скрасить долгие одинокие вечера.

– Ты меня слушаешь? – прервал её раздумья мистер Вайлоу.

– Да-да… Так что там у тебя было с этой певичкой? – встрепенулась Эмили и сделала заинтересованное лицо.

* * *

– Давай сходим сегодня на прогулку… – осторожно предложила миссис Вайлоу. Необходимость взвешивать каждое слово ужасно её раздражала, но деваться было некуда.

– Мы же и так гуляем! – удивилась Шарлин.

Это была их вторая встреча в сквере интерната. Как и в прошлый раз, Эмили сидела на скамейке, а её дочь стояла на безопасном расстоянии.

– Я имею в виду далёкую прогулку, – внесла ясность женщина. – Ты когда-нибудь выходила за пределы этого сквера?

– Нет, – покачала головой девочка. – Нас никогда никуда не пускали. Я же вам говорила, это запрещено. Дети создают много шума, поэтому нам нельзя ходить по улицам города. Я даже не имею понятия, что находится там, за тем зданием.

Шарлин кивнула на многоэтажку, возвышавшуюся неподалёку.

– Ты серьёзно? – Эмили с недоверием посмотрела на дочь.

– Разве похоже, что я шучу? – Девочка бросила на мать сердитый взгляд и уставилась на носки своих кроссовок. – Вы там, в своём взрослом мире, живёте, как на Луне. Ничего о нас не знаете!

Миссис Вайлоу попыталась припомнить, в каком возрасте она сама начала гулять по городу. Кажется, к четырнадцати годам воспитатели их уже куда-то водили. А может быть, и нет… Ладно, не важно! Главное, ей сейчас необходимо уговорить девчонку покинуть территорию интерната. Следующим этапом будет посещение лаборатории.

– Значит, тебе должно быть интересно, что находится там, за тем зданием? – вкрадчиво улыбнулась Эмили. – Хочешь, пойдём посмотрим?

Шарлин подняла глаза. Было видно, что ей действительно очень интересно. Немного помявшись, она всё-таки возразила:

– Но нам ведь запрещено…

– Мисс Мередит разрешила. Она же сказала тебе об этом?

– Сказала, – согласно кивнула девочка. – Но кластер подаст сигнал «SOS»…

– Отключи его!

– Отключить? – Шарлин неуверенно посмотрела на мать. Былой враждебности к ней она уже не испытывала. – Я всё равно боюсь…

– Не бойся!

Миссис Вайлоу встала со скамейки и сделала вид, что готова тронуться в путь.

– Ты же никогда не делаешь того, что не хочешь?

– Нет, не делаю, – согласилась девочка.

– А значит, всегда делаешь то, что хочешь? – хитро прищурилась Эмили.

– Ну, нет, конечно, это не так! – возразила юная мисс Вайлоу. – Я, как и все, подчиняюсь правилам, регламенту. У меня есть свои обязанности, которые я выполняю, даже если мне этого не хочется. Но в принципе…

– Короче, если хочешь идти – идём!

Женщина сделала шаг к выходу из сквера. Шарлин испуганно посмотрела на неё, потом повернулась к интернату, затем снова взглянула на мать.

– Идём-идём! – подбодрила её та.

Девочка больше не могла противостоять соблазну и сдала позиции.

– Можно, Спуни погуляет с нами? – попросила она. – Ему тоже хочется посмотреть.

– Конечно! – распахнула глаза Эмили. – Какие могут быть возражения? Только не забудь сначала отключить датчики личного пространства…

Привидение, сгорая от любопытства, тут же материализовалось из кластера и уселось на плечо хозяйки. Втроём они направились навстречу большому, пугающему, но такому манящему миру.

Ноги Шарлин моментально стали ватными, кровь прилила к лицу. Сама того не понимая, она вцепилась в руку матери и держала её мёртвой хваткой. Миссис Вайлоу было больно и неудобно, но она стойко терпела и даже улыбалась. Неужели девчонка стала ей доверять? Боясь спугнуть удачу, женщина мысленно поздравила себя с третьей маленькой победой.

Шарлин несколько раз оглянулась назад, на здание родного интерната.

– Послушай, ну чего ты так боишься? – решила успокоить дочь Эмили. Ей очень хотелось высвободить руку. – Представь, что это просто путешествие по виртуальному миру. Ты же часто ходишь по виртуальным мирам? Наверняка ощущения те же самые.

– Я не люблю виртуальные миры! – фыркнула Шарлин. – Я перестала ходить по ним ещё в четвёртом классе.

– О, господи! – Миссис Вайлоу остановилась и попыталась отлепить от запястья пальцы дочери. – Странно, конечно, что тебе это не нравится – по-моему, все дети любят виртуальные миры. Но ты должна помнить, как это было, даже если ты сейчас этого не делаешь. Просто вспомни те свои ощущения, и ты сразу успокоишься!

– Ты так думаешь?

Посмотрев, как мать тщетно пытается высвободиться из её хватки, девочка ещё сильнее сжала пальцы. На лице Эмили появилась мучительная гримаса.

– Да отпусти ты меня, в конце концов… – Женщина еле сдерживалась, чтобы не завопить. – Ну, сбегай за кластерными очками, что ли! Пока мы ещё не ушли слишком далеко… Может, в них тебе будет привычнее. Я подожду тебя здесь.

– А это идея! – просияла Шарлин. Спуни активно закивал в знак согласия.

Юная мисс Вайлоу медленно, как будто боясь потерять опору, выпустила руку матери. Эмили облегчённо вздохнула.

Через несколько минут Шарлин уже спокойно шагала, нацепив кластерные очки. Она открыла прорези для глаз, чтобы видеть всё вокруг и одновременно создать в своём сознании эффект виртуального мира. Это позволило ей забыть о своих страхах. Девочка вертела головой во все стороны и тараторила без умолку.

– Ты знаешь, – говорила она матери. – Нам до семи лет даже не рассказывали, что такое город! Они скрывали от нас, что мы живём в городе. До семи лет!

– Кто скрывал?

– Воспитатели, конечно. Кто же ещё? Я была уверена, что мир состоит из нескольких зданий вокруг интерната, в которых живут старикашки.

Последнее слово сильно резануло слух Эмили, и она на секунду изменилась в лице. Её дочь, правда, ничего не заметила.

– Старикашки нас не любят, – жаловалась она. – Они считают, что дети – источник шума, грязи и проблем. Так мне сказала одна старая бабка. Прямо так, такими словами: шум, грязь и проблемы. «Зачем вас только рожают? – прошипела она мне в лицо. – Лишь попусту расходуют бюджетные средства на ваше содержание!»

«Золотые слова! – пронеслось в голове миссис Вайлоу. – Старая бабка была абсолютно права».

– Зачем ты с ней общалась? – спросила она, стараясь, чтобы эмоции не отразились на её лице. – И где ты её встретила?

– Старикашки часто приходят к нам в интернат, – беспечно ответила Шарлин. – Чаще всего жалуются на нас, но иногда хотят взять опекунство над кем-нибудь из воспитанников. Над теми, кто постарше, разумеется, и с кем уже вполне можно развлечься в постели.

Эмили впала в лёгкий ступор. Ну и как прикажете реагировать на такие слова? Прежде чем продолжить разговор, ей пришлось подумать несколько секунд.

– Откуда ты это знаешь?

– Раньше я часто подслушивала разговоры в кабинете мисс Мередит, – пожала плечами девочка. – Я создала специальную программу, которая помогает подслушивать и подглядывать сквозь стены. Правда, мне это быстро надоело. Разговоры всё одни и те же: секс, работа, пенсия, опять секс, опять работа…

Вот это был уже шок. Оказывается, девчонка – та ещё штучка. Подслушивает, подглядывает, да ещё и не стесняется об этом рассказывать!

«Ничего себе! – подумала Эмили. – Государство тратит бешеные деньги, чтобы оградить детей от грязи взрослого мира. Из роддомов их сразу определяют в изолированные интернаты. Они не смотрят телевизор, посещают только положенные по возрасту сайты, не знают, что такое агрессия и насилие и не знакомы с половыми отношениями… И всё равно находят способ засунуть свой нос, куда не следует!»

– А ты что, думала, я ничего не знаю? – Шарлин как будто прочитала мысли матери.

– Нет. – Миссис Вайлоу решила воспринять ситуацию, как должное. – Наоборот, я думаю, что современные дети знают гораздо больше, чем мы в их возрасте.

Классическая фраза родителей всех времён протянула между ними ещё одну ниточку взаимопонимания.

– Так вот! – обрадовано выпалила девочка. – Они начали рассказывать, что такое город, только когда нам исполнилось по семь лет! Разве это не нарушение прав ребёнка? Я уже в пять хотела знать, как устроен весь мир, а они мне про город рассказали в семь!

«Смотрите, какая юридически подкованная! – неприязненно подумала Эмили. – Нарушение прав!..»

– Этого хотели все дети или ты одна? – уточнила она.

– Не знаю, – вздёрнула подбородок Шарлин. – У всех я не спрашивала. Но я точно хотела! И не просто послушать чьи-то слова, а увидеть всё своими глазами! Услышать звуки, почувствовать запахи, проникнуться атмосферой…

«Для своих лет девчонка неплохо говорит, – отметила про себя миссис Вайлоу. – Интересно, наши дети все такие развитые?»

– Ну, смотреть тут особо не на что, – вслух сказала она. – Кругом одни многоэтажки. Какие-то из них жилые, какие-то давно заброшены. Да и запахов тут никаких нет. Всё из-за аллергии. Эта болезнь – бич нашего времени. Люди боятся её, как чумы, поэтому высаживают только гипоаллергенные растения и постоянно озонируют воздух в помещениях. Скверы все на одно лицо – пустота, тишина. Очень скоро тебе это всё наскучит, как и разговоры в кабинете мисс Мередит.

Шарлин замедлила шаг и посмотрела на мать долгим, непонимающим взглядом. Спуни, сидящий на плече хозяйки, изобразил на своей мордашке недоумение. Девочка совсем остановилась и медленно повернулась вокруг своей оси. Затем, также медленно, она повернулась в другую сторону. Эмили молча наблюдала за ней.

Вокруг, насколько хватало глаз, действительно, высились похожие, как близнецы, здания. Небольшая разница между ними была лишь в количестве этажей и подъездов. Их обрамляли одинаковые скверы, на клумбах росли цветы без пыльцы и запаха. Газоны с травой ровного, зелёного окраса были аккуратно подстрижены. Даже пёстрые дорожки из робения не вносили разнообразия в стандартный ландшафт.

– Я сразу и не поняла… Всё так же, как у нас в интернате? – растерянно спросила девочка. – Я и подумать не могла… Почему?

– Это наследие нашего перенаселённого прошлого, – вздохнула миссис Вайлоу. – Когда-то в Главном городе жило очень много людей. С каждым годом их становилось всё больше и больше, поэтому приходилось строить очень много домов. Высоченные небоскрёбы росли, как грибы после дождя. Их строили и строили, но число жителей росло быстрее. Правительству некогда было думать о красоте архитектуры, гораздо важнее было обеспечить граждан крышей над головой. Вот и возводили одинаковые здания по одинаковым проектам. И теперь мы, последующие поколения, вынуждены в этом жить.

Девочка посмотрела на мать широко распахнутыми глазами, а Спуни даже немного приоткрыл рот.

– Много людей? – спросила Шарлин. – И куда все потом делись?

– Умерли.

– От чего?

– По естественным причинам. Никто никого не убивал, поверь, – улыбнулась Эмили. – Детей стали рожать всё меньше, а стариков умирало всё больше… Вот, почти все и умерли. К тому же вокруг страны воздвигли стену, которая перекрыла поток беженцев. Так в нашем государстве и навели порядок.

Последние две фразы случайно сорвались у женщины с языка. Миссис Вайлоу поспешно захлопнула рот, но было уже поздно.

– Кто такие беженцы? – наморщила лоб Шарлин.

Эмили мысленно отругала себя за свою болтливость.

– Люди, которые вынуждены были уехать из тех мест, где родились и выросли, – неохотно пояснила она.

– А кто их вынудил? И зачем?

– Не кто, а что. Их вынуждали нищета, голод, войны. Разные были причины.

Мать явно не хотела вдаваться в подробности.

– Как ты сказала? Нищета? Голод? Э-э-э… Что там ещё?

– Войны, – подсказала миссис Вайлоу. В её взгляде мелькнула досада.

– Войны? – моргнула Шарлин. – Нищета, голод, войны? Что это за слова? Что они означают? Я впервые их слышу.

– Давай, я расскажу тебе как-нибудь в другой раз, – попыталась замять тему женщина.

Она молча костерила на все корки свой длинный язык. Ну, можно же было догадаться, что детям про это никто не рассказывал! Зачем юным гражданам с их неокрепшей психикой знать про весь этот кошмар? Детство должно быть радостным, ярким и безоблачным.

– Нет, сейчас! – потребовала девочка. Спуни сжал маленькие кулачки и насупился.

– Да зачем тебе?..

– Сейчас! – повысила голос Шарлин.

Эмили вздрогнула и оглянулась. К счастью, поблизости никого не было, и громкий звук не привлёк ничьё внимание.

– Хорошо-хорошо, – тут же согласилась она. – Не кричи, пожалуйста, я тебе всё расскажу.

Чувствовалось, что её дочь могла уговорить, кого угодно. Миссис Вайлоу пустилась в длинные объяснения…

По мере их приближения к метро, на пути стали попадаться люди. Первое время на женщину в компании девочки-подростка никто не обращал внимания, но затем Шарлин стала ловить на себе удивлённые взгляды. Эмили, занятая рассказами, ничего не замечала. Наконец, она выдала всё, что знала, и облегчённо перевела дух. Её дочь шла широкими, размашистыми шагами и сосредоточенно молчала, переваривая полученную информацию. Мать еле за ней поспевала.

– Куда нам? – остановилась Шарлин у эскалатора, ведущего под землю. Несколько пожилых, но великолепно ухоженных женщин замерли рядом с ней.

– Сюда, – указала на движущиеся ступеньки миссис Вайлоу и осторожно покосилась на неожиданных зрительниц. Повышенное внимание ей было совсем ни к чему.

– Вниз?

– Да, вниз, – подтвердила мать и поспешила увлечь девочку подальше от любопытных взглядов.

В вестибюле метро на Шарлин уставились все, кто только мог. Эмили занервничала – на такой поворот событий она не рассчитывала.

«Господи, ну какая же я идиотка! – вихрем неслись мысли в её голове. – Конечно, они в жизни не видели детей, и теперь смотрят на ребёнка, как на инопланетянина!»

Слава богу, саму девочку ничто не смущало. Она стояла, поглощённая своими мыслями, Спуни весело болтал ногами у неё на плече.

Минуты ожидания поезда казались бесконечными.

– Простите!

Одна из женщин, находящихся на перроне, приблизилась к Шарлин. Девочка удивлённо посмотрела на незнакомку; Эмили напряглась, как струна.

– Простите, – ещё раз произнесла женщина, вежливо улыбаясь. – Извините за беспокойство! К сожалению, не могу разглядеть за очками вашего лица, но фигура у вас потрясающая! Не могли бы вы подсказать, как вы достигли такого результата?

– А? – открыла рот Шарлин. – Что?

– Вы сидите на диете или пользуетесь услугами пластического хирурга?

Девочка растерянно захлопала глазами.

– Не могли бы вы подсказать мне контакты вашего лечащего врача?

Эмили подскочила к дочери, стараясь оттеснить от неё назойливую незнакомку.

– Семьдесят второй дом на одиннадцатой авеню, – выпалила она первый, пришедший ей в голову адрес. – Двадцать девятый этаж, спросить мистера Айрона. Только он очень дорого берёт, просто очень!

– Насколько дорого?

Глаза у женщины загорелись азартом.

– Просто непомерные деньги, поверьте мне!

Поезд уже бесшумно подъехал к платформе, и миссис Вайлоу настойчиво потянула дочь к открывшимся дверям вагона.

– Огромные суммы, чудовищно огромные!

Двери захлопнулись, поезд тронулся. Незнакомая женщина, забыв сесть в вагон, так и осталась стоять на перроне.

«Господи, поскорее бы уже всё это закончилось! – мысленно простонала миссис Вайлоу, усаживая Шарлин поближе к окну, подальше от чужих глаз. – В конце концов, мои нервы не железные!»

* * *

Эмили привезла дочь в Центральный парк. Это место всегда её восхищало – огромный, зелёный оазис посреди бетонного города. Здесь и двести лет назад можно было заблудиться. Большие, зелёные лужайки, зеркальные пруды, длинные аллеи, по которым люди прогуливались часами. Эмили помнила времена, когда здесь даже росли деревья. Они очень красиво цвели весной, сплошь покрываясь нежными, розовыми цветами. Как же назывались эти деревья? Кажется, каким-то восточным словом. Женщина напрягла память, но напрасно – название напрочь вылетело из её головы.

Парк постоянно расширяли. Если в какой-нибудь близлежащей многоэтажке оставалось совсем мало жильцов, здание расселяли и сносили. Освободившуюся площадь присоединяли к Центральному парку и благоустраивали. За двести лет его территория прилично выросла…

Миссис Вайлоу любила здесь гулять. Особенно ей нравились огромные, покрытые идеальной зелёной травой, лужайки. Ходить по траве разрешалось только босиком. Служащие парка следили за этим через камеры наблюдения, кружащие в воздухе.

А вот птиц здесь не было вовсе. К сожалению, пернатые, повинуясь инстинкту, улетали летом на восток, а вернувшись, могли принести с собой жуткие, заразные болезни. Поэтому им объявили войну: сначала лишили их корма, а затем и мест обитания. Насекомые, которыми питались птицы, вымерли сами. Им нечего было есть – в городе люди выращивали цветы, лишённые пыльцы и нектара. Траву на газонах тщательно обрабатывали специальным излучением, водоёмы вычищали до последнего листика водорослей…

С деревьями, где птицы вили гнёзда, случилась похожая, не менее печальная история. Однако, широкие аллеи, некогда ими обсаженные, сохранились. Пруды тоже остались, хотя и выглядели абсолютно безжизненными – их гладкие поверхности напоминали твёрдые, холодные зеркала. Кого-то это удручало и даже расстраивало, но только не Эмили. В застывшем блеске водной глади она находила своеобразную красоту.

А ещё в парке росли цветы, море цветов: целые поляны тюльпанов, ромашек, нарциссов, ирисов и маков. Служащие высаживали их на клумбах, вокруг прудов, по обочинам парковых аллей и дорожек. Яркие, потрясающе красивые цветочные композиции росли в вазонах рядом со скамейками. Казалось, они никогда не увядали, радуя глаз с ранней весны до поздней осени.

И ещё одно немаловажное обстоятельство привлекло сюда сегодня Эмили. От входа в Центральный парк до лаборатории можно было доехать на сегвее минут за десять.

– А ты не хочешь снять очки? – повернулась к дочери миссис Вайлоу. – Попробуй походить без них. Мне кажется, у тебя должно получиться.

Кластерные очки девочки привлекали к себе излишнее внимание прохожих, и это сильно беспокоило миссис Вайлоу.

Шарлин посмотрела на мать, подумала немного и поднесла руку к голове. Пальцы её заметно дрожали. Спуни напряжённо замер.

– Смелее! – подбодрила дочь Эмили. – Не бойся, в этом нет ничего страшного. Посмотри, все вокруг ходят без очков и совершенно не боятся.

Девочка огляделась. В Центральном парке гуляло много людей: гораздо больше, чем на улицах города, больше, чем они видели на платформе метро, больше, чем в вагоне поезда. Никто не носил кластерные очки.

И всё-таки она отдёрнула руку.

– Пожалуй, я пока не буду их снимать. Чуть позже, хорошо?

– Ну, ладно, – вздохнула миссис Вайлоу. – Хотя я немного разочарована. Я думала, ты храбрая… Ладно, пойдём, посидим где-нибудь…

Найти отдалённую парковую скамейку показалось женщине наилучшим выходом в сложившейся ситуации. Ей хотелось затаиться в малолюдном месте, где бы их никто не видел, и там спокойно пообщаться с дочерью.

– Пойдём, – кивнула Шарлин.

Она повернулась, сделала вслед за матерью несколько шагов и вдруг вскрикнула. Несколько прохожих тут же испуганно на неё посмотрели.

– Что? – нервно дёрнулась Эмили.

«Я сейчас с ума сойду!» – пронеслось у неё в голове. На виске запульсировала жилка.

– Это… Это что? – Девочка дрожащей рукой указала на пруд, внезапно открывшийся её взору. На мордашке Спуни одновременно отразились изумление и страх.

– Это пруд, – пробормотала миссис Вайлоу, старательно улыбаясь насторожившимся зевакам. – Просто вода, много воды. Ты что, прудов никогда не видела?

– А? Что? – Шарлин, казалось, не слышала её слов. Она с удивлением таращилась на зеркальную гладь.

– Это вода! – громко прошипела Эмили в ухо дочери. – Просто вода, слышишь?! И не стой здесь, как соляной столб. На тебя все смотрят! Ещё раз заорёшь, люди вызовут полицию! И что я должна буду объяснять в участке?

– Просто вода? – Шарлин недоверчиво покосилась на мать. – А выглядит, как огромное зеркало. Если это вода, почему она совсем не шевелится? На воде должны быть волны!

– Потому что ветра нет, – закатила глаза миссис Вайлоу. – Нет ветра, понимаешь?! В твоих виртуальных мирах не бывает безветренной погоды?

– Нет! – Девочка выглядела шокированной. – Воду там всегда изображают движущейся и шумящей. Она льётся, булькает… В виртуальном мире вода живая! А здесь… Здесь она мёртвая!

Спуни активно кивал, выражая солидарность со словами хозяйки.

– Глупости! – безапелляционно заявила Эмили. – Вода как вода, ничего особенного. Сейчас везде такие водоёмы! Надо будет сообщить в Департамент образования, чтобы они откорректировали ваши кластерные игры. А то пудрят детям мозги какой-то живой водой!

Шарлин выслушала эту тираду, пребывая в крайней растерянности.

– Пойдём уже! – потянула её за руку миссис Вайлоу. – А то мы так и не доберёмся до скамейки.

Несколько посетителей Центрального парка проводили их подозрительными взглядами.

Наконец, Эмили удалось найти то, что она искала. На приличном удалении от людных аллей, прямо на берегу пруда стояла пустая скамейка. Женщина вздохнула с облегчением. Полдела, получается, уже сделано – она наладила с дочерью контакт и почти довела её до лаборатории. Осталось придумать достойный предлог заглянуть в гости к мистеру Джону Хьюзу-младшему «в третьей степени».

– Расскажи мне ещё про нищету, – усаживаясь, внезапно попросила Шарлин. От удивления Эмили замерла.

– Господи, но я ведь и так всё тебе рассказала! Даже не знаю, что ещё можно добавить… Почему это тебя заинтересовало?

– Что чувствует нищий человек? – Девочка задумчиво посмотрела на мать. – Я пытаюсь себе представить и не могу. В интернате нас учат не желать многого, но дают нам всё необходимое. Как можно жить в нищете? А что чувствуют люди во время войны? Что? Я не понимаю.

Миссис Вайлоу присела рядом с дочерью. На самом деле ей страшно не хотелось доставать из глубин памяти что-то, давно забытое и, на её взгляд, ненужное. Жилка на виске продолжала пульсировать, а это грозило обернуться скорой головной болью. Но настырной девчонке надо было что-то отвечать.

– Я не помню, чтобы кто-то мне рассказывал о чувствах нищих людей, – произнесла Эмили. – В школе, на уроках истории все события преподносились, как простые факты. Без эмоций, без обсуждения. Высказывать своё мнение на эти темы строго запрещалось, нам полагалось просто знать – и всё.

– А нам не полагается и этого! – сверкнула глазами Шарлин.

– Да, система образования претерпела существенные изменения, – сдержанно согласилась женщина. – Но люди нашего поколения всё равно кое-что обсуждали. Те, кому было это интересно, разумеется.

– А тебе было интересно?

Девочка пытливо посмотрела на мать. Казалось, если та сейчас ответит отрицательно, то потеряет её доверие навсегда. Миссис Вайлоу интуитивно это поняла.

– Конечно! – поспешно заверила она дочь. – Конечно, мне было интересно.

– И что? Что ты обсуждала? Ты искала ответы на вопросы? Что чувствуют нищие люди?

Эмили взглянула на зеркальную гладь пруда. Вода была нежно-голубого цвета. Потрясающе яркая синева действительно казалась искусственной – не зря Шарлин испугалась. Но женщина знала, что на самом деле вода в пруду самая обычная, прозрачная, с немного сероватым оттенком от лежащего на дне ила. А ярко-голубой окрас пруду придавало отражающееся в нём небо.

– Куда ты смотришь? – раздался нетерпеливый голос дочери. – Почему ты не отвечаешь?

Миссис Вайлоу не хотелось отвечать. Слишком уж неудобные темы поднимала девочка, а Эмили не любила обсуждать неудобные темы.

– Я думаю, нищие люди чувствуют обречённость, – с трудом выдавила из себя женщина. – Обречённость, которая у одних выливается в безразличие, у других в агрессию. Но иногда нищета производит и положительный эффект. В сознании некоторых людей она даёт толчок к развитию, но так бывает очень редко. Чаще нищета приводит к войнам, и тогда к обречённости прибавляется ещё и страх – страх лишиться собственной жизни. Когда-то люди боялись ещё и за своих близких, позже это стало неактуальным. Люди перестали быть близкими. Потеря того, кто находился рядом, никого не пугала. Тем острее стал страх за себя. Когда знаешь, что никто тебя не защитит, становится ещё страшнее…

Эмили посмотрела на дочь. Та глядела на неё широко раскрытыми глазами, Спуни на её плече сжался в комок.

– Ты так странно рассказываешь… – произнесла Шарлин внезапно охрипшим голосом. – Как будто сама испытала нечто подобное. Откуда ты всё это знаешь?

Миссис Вайлоу на секунду прикрыла глаза.

«Не бегай по лужам, Эм! Ноги промокнут, и ты простудишься!», – пронеслось у неё в голове.

Женщина не успела ответить на вопрос.

– Леди! – раздался сзади требовательный, не терпящий возражений голос.

Мать и дочь замерли, не понимая, к кому обращён призыв.

– Леди! – раздалось снова. – Я прошу вас встать и поднять руки за голову!

Сердце в груди миссис Вайлоу испуганно ёкнуло.

– Не делайте резких движений! В противном случае я буду стрелять! Медленно встаёте, поднимаете руки за голову и поворачиваетесь ко мне лицом…

У Эмили перехватило дыхание, кровь прилила к щекам, сердце учащённо забилось. Она поднялась со скамейки и на ватных, непослушных ногах повернулась на триста шестьдесят градусов. Руки, как и было велено, миссис Вайлоу заложила за голову. Шарлин смотрела на неё сквозь очки круглыми от страха глазами, Спуни еле заметно дрожал.

Сзади высилась фигура полицейского: серебристый форменный комбинезон, ноги на ширине плеч, пистолет в вытянутых руках. Взглядом он пронизывал насквозь стоящую перед ним женщину. Поодаль расположилась кучка случайных зевак.

– Ребёнок! – обратился служитель порядка к Шарлин. – Ребёнок, встань и подойди ко мне! Ничего не бойся.

Девочка медленно поднялась со скамейки и, растерянно оглядываясь на мать, пошла к полицейскому.

– Встань за моей спиной! – приказал тот. – Теперь ты в безопасности. Отвечай на мои вопросы! Эта женщина похитила тебя из интерната?

Шарлин, в замешательстве, молчала, Эмили вскинула на неё умоляющий взгляд.

«Господи! – пронеслось у женщины в голове. – Господи, вот я и вляпалась! На кой чёрт мне это всё было нужно?! На кой чёрт?!.. На кой…»

Кучка зевак замерла, с интересом следя за разворачивающимися событиями.

– Ребёнок! – Полицейский продолжал держать на прицеле миссис Вайлоу. – Ребёнок! Ты слышишь меня? Отвечай!

– Д-да, – тихо выдавила из себя Шарлин. – Д-да, я вас слышу…

– Что?!

Служитель порядка был напряжён, как струна.

– Да, я вас слышу! – громче повторила девочка.

Она была сильно испугана, на её глазах выступили слёзы. Кластерные очки запотели, затуманив обзор. Шарлин рывком сдёрнула их со своей головы, тряхнула светлыми волосами и вытерла слёзы тыльной стороной ладони.

– Повторяю вопрос! Эта женщина похитила тебя из интерната?

У Эмили начала кружиться голова. Тупая боль пронзила висок, колени слегка подогнулись, она с трудом удерживала равновесие. Кучка зевак затаила дыхание, стараясь не пропустить ни единого слова.

– Нет! – выкрикнула Шарлин. Люди удивлённо охнули. – Нет, она меня не похищала! Я здесь по собственной воле! Мы просто гуляем!

Руки миссис Вайлоу стали затекать, в ушах зазвенело.

«Господи, только бы не упасть! – судорожно думала она. – Только бы не грохнуться в обморок!»

– Как – не похищала? – На лице полицейского отразилось недоумение, он явно не ожидал такого ответа. – Точно – не похищала?

– Точно!

Девочка утвердительно кивнула, Спуни взмыл в воздух и тоже отчаянно замотал головой.

– Тогда, по какому праву, она находится в компании несовершеннолетнего ребёнка? Она твой воспитатель?

– Нет.

– Преподаватель?

– Нет.

Прохожие взволнованно зашептались.

– А кто она тебе?

Руки Эмили затряслись, лоб покрылся испариной.

– Это моя мать! – выкрикнула Шарлин.

Кучка зевак загудела. Девочка обернулась и с вызовом посмотрела на них.

– Это – моя мать! – ещё раз громко повторила она. – Мы имеем полное право находиться вместе!

Миссис Вайлоу рухнула на землю. Сквозь серую пелену уходящего сознания до неё донёсся крик полицейского:

– Предъявите разрешение на налаживание контакта! Я знаю, у вас должно быть разрешение! Предъявите…

Глава 14

Бао умерла первой. Эмили стояла над её гробом и не могла поверить, что это случилось. Улыбчивая, доброжелательная азиатка даже после смерти выглядела, как живая. Казалось, она сейчас откроет глаза, встанет и приветственно помашет рукой:

– Добрый день, мисс Кенельман! Добрый день, мисс ван Мейер! Добрый день, мистер Вайлоу!

Из груди Эмили вырвался судорожный вздох, Грета тут же участливо взяла её под руку.

На кладбище, внутри холма, стояли всего двенадцать человек. Одиннадцать членов экспериментальной группы и Джон Хьюз-младший, внук почившего профессора Джона Хьюза. Со времён погребения его деда прошло девяносто лет. За этот срок похоронные технологии сильно шагнули вперёд. В честь Бао было заказано световое шоу. Внутреннее убранство холма расцветили спокойными, соответствующими ситуации, тонами; тело усопшей подсвечивали мягким, естественным светом, оживляющим лицо. Объёмное голографическое видео представляло сцены из домашнего архива мисс Мин. Вот она стоит за прилавком одного из своих магазинов, что-то говорит и, как всегда, улыбается. Вот она в огромных личных апартаментах с видом на Центральный парк: каждая комната размером с зал заседания Парламента, шикарная обстановка в стиле рококо, кругом мрамор и позолота. Вот она на палубе собственной яхты, плывущей по океанским волнам…

Эмили внимательно изучала каждый сюжет.

– Наша Бао была миллиардершей, – бормотнула ей на ухо Грета. – Просто купалась в роскоши!

– Да уж… – мисс Кенельман не нашлась, что ещё сказать. У неё в глазах рябило от блеска бриллиантов и изумрудов – мисс Мин демонстрировала на камеру свои ювелирные украшения.

– Вот, что значит, вовремя сориентироваться! – шептала чернокожая женщина. – Кто бы мог подумать, что эти подводные чаи станут такими популярными? Помнишь, раньше всем хватало обычных, которые росли на земле?

– У Бао была хорошая коммерческая жилка. – Голос Эмили прозвучал печально и тихо. – И упорство, и трудолюбие. Она была большая молодец… Мне её очень жаль…

– Нам всем её очень жаль, – всхлипнула мисс ван Мейер. – Я тоже не могу поверить, что вижу нашу малышку в последний раз…

Она промокнула глаза платком.

– Что с ней случилось? – мисс Кенельман, в знак поддержки, погладила подругу по плечу. – Онкология? Рак мозга?

– А ты разве не знаешь? – Грета перестала всхлипывать.

– Нет! – насторожилась Эмили. Очевидно, какая-то важная информация прошла мимо неё. – Нет, не знаю!

– Бао отказалась вкалывать себе M5F17!

Мисс Кенельман решила, что ослышалась.

– То есть как? Как – отказалась? Я тебя правильно поняла? Она, действительно, отказалась?!

– Да! – в упор посмотрела на неё Грета.

– С ума сойти…

Эмили снова впилась глазами в голографическое видео. На объёмных кадрах Бао гуляла по пляжу собственного острова. Съёмки были настолько реалистичными, что, казалось, можно подойти и взять азиатку за руку.

– Как она могла отказаться? – не укладывалось у Эмили в голове. – Как? Имея всё это, Бао решила покончить жизнь самоубийством?

– Ну, почему самоубийством? – вступилась за усопшую Грета. – Она умерла от естественной старости. Протянула ещё десять лет после инъекционного срока, и скончалась.

Но мисс Кенельман продолжала недоумевать.

– Кто-нибудь общался с ней перед смертью? Что она говорила? Чем объясняла свой поступок?..

– Я общалась, – ответила Грета.

Эмили осеклась и уставилась на подругу.

– Что? – вздёрнула брови чернокожая женщина. – Это тебе вечно некогда! То ты на работе, то бегаешь по свиданиям, то у тебя депрессия после расставания с бойфрендом. А мы с ней находили время на общение друг с другом. Она была так одинока…

– При таких деньгах Бао была одинока? – В голосе Эмили зазвучало сильное сомнение. – Что-то мало верится!

– Почему тебя это удивляет? – пожала плечами мисс ван Мейер. – С деньгами найти родную душу гораздо сложнее, чем без денег. Старая, как мир, истина.

Мисс Кенельман потупила взгляд. От чувства вины что-то в груди неприятно сжалось.

* * *

Она знала, что, несмотря на усилия психологов, не всем членам экспериментальной группы удалось адаптироваться к своему долголетию. Это обстоятельство побуждало многих делать попытки сблизиться друг с другом. Был период, когда кластер Эмили довольно часто сигналил, оповещая, что кто-то из своих хочет с ней пообщаться. Было и несколько звонков от Бао… Мисс Кенельман сначала отвечала на них, а затем перестала. И не потому, что не было времени. Просто её коробила сама мысль о том, что есть на свете несколько человек, которым точно известно, сколько ей лет. Эмили очень хотелось быть молодой. В конце концов, не для того она каждый раз меняла в паспорте дату рождения, чтобы продолжать общаться со своими ровесниками. Женщину тянуло к тем, кто, в тот момент, был близок к её биологическому возрасту. Самое странное, что ей без труда удавалось влиться в общество молодых людей, не вызывая к себе никаких подозрений. Тридцатилетние выпускники интернатов, без тени сомнения, приглашали её на свидания… Эта её способность очень удивляла Джона Хьюза-младшего.

– Вы – уникальный экземпляр, Эмили! – говорил он ей на каждом сеансе капсульной диагностики. – Омоложение вашего тела, невероятным образом, ведёт к омоложению вашей души. Вы единственная из всей группы, кто имеет эту особенность! Что-то похожее происходит и с мистером Вайлоу, но там всё гораздо проще. Он, всего-навсего, инфантильный ребёнок, который не хочет становиться взрослым. А вы… Вы – загадка. Вы перевоплощаетесь из зрелой женщины в юную, не нанося никакого ущерба собственной психике. За сто тридцать лет вы ни разу не обратились за помощью к психологу!

– А что, кто-то обращался? – деланно удивлялась мисс Кенельман. Она знала ответ на этот вопрос, но ей каждый раз было приятно услышать ответ.

– Все, кроме вас и мистера Вайлоу, уже давно стали постоянными клиентами клиники!

Произнося эту фразу, Джон Хьюз-младший всегда многозначительно смотрел на Эмили, поблёскивая стёклами очков. Он был совсем не похож на своего деда. Это обстоятельство почему-то радовало женщину, она даже испытывала к внуку профессора некую симпатию.

– И что из этого следует? – неизменно интересовалась она.

– Из этого следует, что вы избранная среди избранных! – почему-то шёпотом, сообщал ей Джон. – У меня на вас большие надежды, Эмили!

* * *

– Ладно, не парься! – толкнула её в бок Грета.

Мисс Кенельман сбросила оцепенение.

– Малышка не была на тебя в обиде. Мы же взрослые люди и понимаем, что никто в этой жизни ничего никому не должен. Понимали… Вернее, она понимала…

Мисс ван Мейер слегка запуталась.

– Ну, в общем, Бао не считала, что ты была обязана с ней общаться, – наконец, выдала она. – У тебя ведь, действительно, много других забот…

Если считать заботами несколько десятков влюблённостей, то Грета была права.

– Почему она отказалась вколоть себе М5F17?

Этот вопрос давно вертелся на языке мисс Кенельман. От избытка эмоций её голос прозвучал несколько громче, чем полагалось на похоронах. Присутствующие разом на неё посмотрели.

– Тише, ну что ты, – шикнула на подругу мисс ван Мейер. – Она сказала по этому поводу, как мне кажется, очень странную фразу.

– Какую?

– Она сказала, что ей всё надоело. Так надоело, что ей не хочется больше продлять своё биологическое существование.

– Всё надоело?! – удивлённо прошептала мисс Кенельман.

Она пыталась понять, что кроется за этими двумя словами.

– Действительно, странно! Что именно – всё? Богатство? Разве деньги могут надоесть?

– Я думаю, дело было не в деньгах, – философски заметила Грета. – Просто в нашей жизни мало разнообразия. Ей, правда, всё надоело.

Эмили посмотрела на подругу широко распахнутыми глазами. Она честно пыталась вникнуть в смысл услышанных слов, но это было выше её сил.

Кадры из домашнего архива мисс Мин закончились. Траурная музыка заиграла громче, гроб с телом азиатки медленно поплыло в кремационную печь. При одной только мысли, что сейчас маленькая Бао превратится в прах, Эмили стало плохо. Неужели можно самой захотеть смерти? Понимать, что тебя положат в печь и сожгут, и всё равно пойти на этот шаг? Не может быть! Какой ужас…

Женщина в страхе прикрыла глаза.

* * *

– Первое стриптиз-шоу новой королевской династии, – вкрадчиво прошептали фиолетовые губы. – Невиданная феерия бурлеска! Такого вы ещё никогда не видели. Спешите! Осталось пять дней…

Рекламу запускали уже не только в сны, но и в состояние потери сознания.

«Надо подать в суд на чёртовых пиарщиков!» – возмущённо подумала Эмили, возвращаясь в реальность.

* * *

– Всё! Я больше этим не занимаюсь! – орала миссис Вайлоу прямо в лицо Джону Хьюзу-младшему «в третьей степени».

Его голографическое изображение задумчиво парило в воздухе над кластером.

– Мало того, что я потратила свои нервы, вошла к девчонке в доверие, мало того, что я тащила её через весь город на глазах у прохожих! Так я ещё и упала в обморок, а потом меня четыре часа допрашивали в полиции, как какую-нибудь преступницу! Четыре часа! Я сидела в одном помещении с малолетками, сбежавшими из интернатов, и нерожавшими женщинами! На кой чёрт мне всё это нужно?! На кой чёрт?!..

– Успокойтесь, – сказал ей профессор. – Прекратите истерику. Глубоко подышите, выпейте воды, если она там у вас есть. Кстати, где вы находитесь?

– У себя дома! – выкрикнула Эмили. – Слава богу, я наконец у себя дома и не собираюсь отсюда выходить в ближайшие несколько дней! С меня хватит! Достаточно вы мной наигрались! Больше я на ваши уловки не поддамся! И Ричард вам не поможет! Доставайте девчонку из интерната сами, как хотите! А меня оставьте в покое!

– Эмили, успокойтесь! – Мужчина властно повысил голос. – Вы просто устали, вам надо немного отдохнуть. Действительно, посидите несколько дней дома, приведите в порядок нервы. А потом я позвоню вам, и мы обсудим ваши дальнейшие действия…

– Никаких моих дальнейших действий не будет! – Миссис Вайлоу начало трясти. – Не будет, слышите! Разгребайте сами ваше дерьмо! А меня оставьте в покое! У вас столько высокопоставленных клиентов! Пусть они вытаскивают девчонку из интерната! Сами, как хотят! В конце концов, это для них вы стараетесь, а не для меня!

– И для вас тоже, – заметил Джон. – Вы удалили из кластера моё напоминание, но тем не менее вам осталось…

– Плевать я хотела на ваши напоминания! – оборвала его Эмили. – Мне это не нужно, не нужно! Хватит с меня! Вы не напугаете меня смертью, я давно уже с ней на «ты»! Я спокойно уйду из жизни, как Бао, как Грета, как все остальные! Мне тоже всё надоело, слышите, мне тоже всё надоело!..

Болезненная гримаса перекосила лицо женщины, из глаз потекли слёзы. Она всхлипывала, кластер на её руке дрожал. Вместе с ним начала дрожать и голова мистера Хьюза, по голографическому изображению пошла мелкая рябь.

– Так, приехали! – скорбно сказала голова. – И как я сразу не догадался? Ч-чёрт!

Профессор прищурился и посмотрел куда-то, в сторону.

– Вам тоже всё надоело…

Из глубин кластера возникла его рука, которой он потёр переносицу.

– Вам необходимо срочно приехать ко мне на приём!

Миссис Вайлоу рыдала, не реагируя на его слова.

– Эмили! – окликнул её Джон. – Вы слышите меня? Вам необходимо срочно приехать ко мне на приём! Никакого времени на отдых я вам не даю. Срочно! Прямо сегодня, в худшем случае завтра. Эмили!

– Я никуда не поеду, – покачала головой та. – Отстаньте от меня!

– Если вы не приедете добровольно, я пришлю за вами полицию, – пригрозил мужчина. – Тем более что вы уже отметились в полицейском участке! Вам необходима помощь психотерапевта! На ваше счастье, я имею эту врачебную квалификацию, и могу сам работать с вами.

– Не нужно мне никакой помощи, – всхлипывала женщина, вытирая ладонью щёки. – Мне необходимо, чтобы меня оставили в покое, и больше ничего.

– Хорошо! – Профессор пронизывающим взглядом посмотрел на свою собеседницу. – Сегодня можете не приходить. Так уж и быть, проведите вечер дома. А завтра я вас жду! С раннего утра и до позднего вечера. Мой кабинет находится в том же здании, что и лаборатория, только этажом выше. Там есть вывеска, и всегда кто-нибудь ждёт приёма у двери. В общем, найдёте. Вы всё поняли? Завтра, в любое время. Не приедете сами, вас доставит полиция! Я об этом позабочусь.

– Идите к чёрту! – рявкнула Эмили и отключила кластерную связь.

Собственно говоря, её фраза насчёт «всё надоело» была чистейшим блефом. Миссис Вайлоу лишь хотела, чтобы профессор отстал от неё и выкручивался из ситуации сам. То, что он так всполошится и потребует явиться к себе на приём, даже не приходило ей в голову.

– Ч-чёрт!

Женщина удручённо потёрла висок. Ехать в лабораторию страшно не хотелось. А ехать, осознавая, что тебе будут основательно прочищать мозги, не хотелось вдвойне. Но деваться было уже некуда. Зная Джона, Эмили понимала, что для доставки её к месту требования он может подключить не только полицию, но и ФБР, и Госбезопасность, и всех, кого угодно. Придётся тащиться, ничего не поделаешь…

Шаркающей походкой миссис Вайлоу отправилась спать.

* * *

Кабинет Джона Хьюза-младшего «в третьей степени» занимал весь этаж. На табличке, впаянной в дверь, значилось: «Доктор психологических наук, профессор, психотерапевт Джон Хьюз». В огромной приёмной было светло и тихо. Вокруг бушевала голографическая зелень: причудливые растения, диковинные цветы и травы торчали из пола, свисали с потолка и вились по стенам. Миссис Вайлоу, несколько ошеломлённая таким ландшафтом, даже сразу не смогла понять, куда ей идти. Только через пару секунд взгляд её упал на маленький диванчик, на котором, скрестив ноги, примостилась женщина средних лет.

– Идите сюда! – улыбаясь, позвала она. – Идите! Садитесь! Вы тоже на приём?

Миссис Вайлоу подошла поближе и машинально кивнула.

– Садитесь! – Женщина сделала рукой приглашающий жест. – Мистер Хьюз немного выбился из графика – предыдущая пациентка задержалась у него дольше положенного. Вам тоже прислали повестку из полиции?

При упоминании слова «полиция» сердце Эмили неприятно ёкнуло.

– То есть? В смысле? – сразу занервничала она. – Что вы имеете в виду?

– Как – что? Разве вы не по этому поводу?

Женщина указала глазами куда-то, вверх. Миссис Вайлоу послушно подняла взгляд – на стене жутким, кровавым пятном алела голографическая надпись:

«А ТЫ РОДИЛА РЕБЁНКА?»

Дальше шёл текст помельче:

«Согласно статье закона № 857/094 “Об обязанностях граждан” каждая женщина в возрасте до восьмидесяти лет обязана родить одного ребёнка, отдав таким образом стране свой гражданский долг».

– О господи! – Эмили опустилась на диван. – Господи, какой ужас! Неужели нельзя было как-то поделикатнее это всё оформить? Такой красный цвет…

– Полностью согласна, – кивнула женщина. – К услугам дизайнера здесь явно никто не прибегал. Сначала бьющая в глаза зелень, потом бьющая по башке надпись… А ещё психолог!

Собеседница Эмили бросила недовольный взгляд в сторону. Миссис Вайлоу повернула голову и увидела ещё одну дверь. Очевидно, она вела вглубь апартаментов, выделенных под кабинет Джона Хьюза. Никакой таблички на ней, правда, не было.

– Там сидит его секретарша, которая вызывает всех по очереди, – пояснила женщина. – Кстати, вам надо к ней подойти и сказать, что вы пришли на приём. Она достанет из базы вашу анкету.

Никакой анкеты Эмили, имеющей фиолетовую степень защиты, в базе быть не могло. Тем не менее она согласно кивнула, чтобы не вызывать подозрений.

– Я зайду, – сказала она. – Попозже. Сейчас немного передохну и зайду.

Женщина не стала ничего возражать.

– Меня зовут Патрисия, – представилась она. – Патрисия Браун.

– Эмили Вайлоу. Приятно познакомиться!

Патрисия была женщиной без возраста. Степень качества пластической хирургии на её лице говорила о солидном достатке дамы. Стройная, подтянутая фигура выдавала завсегдатая фитнес-клубов и SPA-салонов. В целом, новая знакомая производила впечатление обеспеченной и благополучной во всех отношениях особы. Миссис Вайлоу дружелюбно улыбнулась, желая показать своё расположение. Мисс Браун улыбнулась в ответ. Чтобы как-то продолжить разговор, Эмили ещё раз неприязненно посмотрела на надпись над головой.

– Ужас! – констатировала она.

Глаза Патрисии засветились солидарностью.

– Не то слово! – возмущённо воскликнула она. – Мало того, что нам с детства талдычат: вы должны рожать, вы должны отдать стране свой гражданский долг, это ваша святая обязанность! Так теперь они ещё и полицию стали к этому привлекать! Объявляют нас в розыск, как каких-нибудь преступниц, присылают нам повестки, насильно отправляют к психологам. Скоро будут нас зомбировать и сажать в инкубаторы, чтобы мы там вынашивали потомство, как какие-нибудь курицы!

Эмили машинално кивала.

– Я считаю, это беспредел! – Мисс Браун явно изливала наболевшую для неё тему. – Пора поднимать этот вопрос на законодательном уровне. Почему в нашей стране так обращаются с женщинами? Это же абсолютнейшая дискриминация! Ущемление прав! С какой стати они заставляют меня рожать? Если мне это, к чёрту, не нужно?!

– Ну, всё-таки вам дадут за ребёнка хорошую пенсию, – попыталась выдвинуть аргумент миссис Вайлоу. – Можно будет не работать и безбедно жить до конца своих дней.

– К чёрту пенсию! – дёрнула плечом новая знакомая. – Я – владелица большого наследства. Мои предки позаботились о моём будущем. Мне ни к чему эта подачка от государства!

Эмили тоже считала, что вопрос денег в данном случае как минимум неэтичен.

– Ну, должен же кто-то рожать, – тем не менее возразила она, чтобы наверняка понять точку зрения собеседницы. – Иначе наше государство превратится в страну-призрак. Территория есть, а населения нет… Об этом всё время говорят по кластервизору.

– Мне-то что?! – Патрисия просто фонтанировала негативными эмоциями. – Почему я должна думать о государстве? Пусть о нём думают те, кто сидит у власти, им за это зарплату платят! А лично меня трогать не надо! Понимаете, не надо!!!

Похоже, собеседница Эмили была настроена очень воинственно. Джону Хьюзу придётся хорошо попотеть, чтобы наставить её на путь, ведущий в родильный дом. Миссис Вайлоу едва подавила саркастическую усмешку.

– В конце концов, у нас же есть возможность искусственного вынашивания детей, – продолжала мисс Браун. – Вот пускай они этим и занимаются! Пусть создают детей в пробирках! А гражданок собственной страны оставят в покое!

Эмили была полностью с ней согласна, и даже мысленно поаплодировала за такую пылкую речь.

Патрисия выразительно посмотрела на свою собеседницу.

– Думаю, надо составить петицию по данному вопросу и начать собирать подписи в Кластернете, – резюмировала она. – Если меня будут сильно донимать, то именно этим я в ближайшие дни и займусь. Наверняка все женщины страны меня поддержат!

В этот самый момент дверь без таблички отворилась, и в приёмную вышли две дамы. Одна из них направилась к выходу из помещения – очевидно, это была пациентка. Вторая остановилась напротив Эмили и её новой знакомой.

– Мисс Патрисия Браун? – немного растерянно спросила дама. Очевидно, это была секретарша, которая не ожидала увидеть двух пациенток вместо одной.

– Это я!

Названная особа с недовольной миной поднялась со своего места.

– Проходите, пожалуйста, – сделала приглашающий жест секретарша. – Мистер Хьюз вас ожидает.

Патрисия процокала каблуками в указанном направлении.

– Простите, а вы тоже на приём?

Секретарша всем своим видом выражала вежливость и корректность. Эмили окинула её оценивающим взглядом. Помощницей Джона оказалась высокая, худощавая афрогражданка с длинными, пышными волосами и большой грудью.

Всё, как полагается.

– Да, я тоже на приём, – подтвердила миссис Вайлоу. – Доложите обо мне, пожалуйста. Меня зовут…

– Пойдёмте, я достану из базы вашу анкету. – Не дослушав до конца, секретарша направилась к двери. – Номер полицейской повестки, назовите, пожалуйста.

– У меня нет полицейской повестки, – отозвалась Эмили и последовала за ней.

За дверью её взгляду открылось другое помещение. Оно было несколько меньше, чем предыдущее, и, слава богу, не шокировало буйством голографической зелени. На стенах красовался вполне обычный городской пейзаж: небоскрёбы, мост через реку, какие-то памятники архитектуры.

– У вас нет повестки? – удивилась чернокожая женщина. – Вы пришли по собственной воле?

– Не совсем по собственной, – возразила миссис Вайлоу. – Однако, повестки у меня нет. Я пришла по личному приглашению мистера Хьюза.

– Тогда, всё понятно.

Помощница профессора села за стол и вызвала из своего кластера голографический экран.

– Пожалуйста, подойдите и приложите сюда ваш палец, – произнесла она.

– Вы не сможете меня идентифицировать, – покачала головой Эмили. – Просто скажите вашему начальнику, что пришла…

– Приложите сюда ваш палец! – мягко, но настойчиво потребовала секретарша. – Мы всех можем идентифицировать.

Миссис Вайлоу совсем не понравилось такое обращение. Поджав губы, она проделала то, что от неё требовали. На голографическом экране засветилось её имя, окрашенное в фиолетовый цвет. Наградив секретаршу испепеляющим взглядом, Эмили молча отступила от стола. Но помощница профессора нисколько не смутилась. Фиолетовая надпись мигнула, и на экране развернулся какой-то текст. Миссис Вайлоу, с огромным удивлением, узнала свою биографию. Очевидно, Джон скрывал информацию об участниках эксперимента от всей страны, но не от своей секретарши. Тем не менее глаза у последней сразу полезли на лоб.

– Здесь какая-то ошибка… – растерянно пробормотала она. – Даже не думала, что в наше время такое бывает! Дата вашего рождения… Её надо исправить!

Подавив ироничную улыбку, миссис Вайлоу сделала вид, что тоже сильно озадачена.

– Да, действительно, – согласилась она. – Это ошибка.

– Вам необходимо обратиться в Департамент личностной идентификации. – Помощница Джона сдвинула брови. – Это чья-то непростительная оплошность! У вас же могут быть серьёзные неприятности! Срочно займитесь этим!

– Непременно займусь, – кивнула Эмили.

Секретарша бросила на неё серьёзный взгляд и продолжила чтение. Но это был не единственный сюрприз, который её поджидал.

– Но вы… вы же уже рожали! – изумилась она. Её сдвинутые на переносице брови от удивления резко взметнулись вверх. – Ваш сын Энди Кенельман… Ваш сын… умер… шестьдесят три года назад… в возрасте… ста тридцати семи лет?..

Шокированная секретарша запустила пальцы в волосы и сжала ладонями голову. Совсем сбитая с толку, она вопросительно посмотрела на стоящую перед ней женщину.

– Наверняка это тоже какая-то ошибка, – невозмутимо ответила та. – Видимо, в Департаменте личностной идентификации сидит какая-то бестолочь и лепит одну ошибку за другой.

– С ума можно сойти! – выдохнула помощница мистера Хьюза. – Первый раз такое вижу! А уж через этот кабинет столько народа прошло…

Она пролистнула текст на следующую страницу и побежала глазами по строчкам. Эмили напряглась. Вот сейчас эта женщина прочитает… Вот сейчас… Так и есть! Секретарша впала в ступор. Изумление её было столь велико, что, казалось, она превратилась в соляной столб.

– Вы родили второго ребёнка? – Секретарша явно не верила своим глазам и даже зажмурилась, чтобы отогнать наваждение. – Что за бред? Они там, в Департаменте, совсем ополоумели, что ли? Надо срочно туда позвонить и выяснить, что у них происходит? Я займусь этим прямо сейчас!

Она выпрямила спину, глаза её воинственно сверкнули.

– А вот это правда! – поспешила охладить её пыл миссис Вайлоу. – Я действительно рожала два раза. И моя дочь, в отличие от сына, жива и здорова.

Помощница профессора приоткрыла рот и уставилась на посетительницу так, как будто видела перед собой посланника с планеты Цениавия.

– Вы это серьёзно? – произнести данную фразу у женщины получилось с трудом. – Вы действительно рожали два раза? Вы произвели на свет двоих детей?

– Так получилось!

Миссис Вайлоу неопределённо махнула рукой. Ей было неловко выдерживать на себе взгляд этой афрогражданки.

– Ничего себе… Ничего себе «так получилось»! – Секретарша никак не могла прийти в себя. – Как в наше время могло такое получиться? Мы бьёмся за повышение рождаемости, сражаемся, как гладиаторы, с армией нежелающих рожать женщин! Государство выделяет им за ребёнка огромную пенсию, им присылают повестки из полиции, их принудительно отправляют на приём к психологам, их уговаривают, им угрожают… Всё впустую! Женщины не хотят рожать ни под каким предлогом, напрочь отказываются от этой обязанности! Население страны тает… Скоро мы будем оплодотворять их только под угрозой расстрела! И вдруг приходите вы, которая произвела на свет ДВОИХ детей!

В глазах помощницы Джона появилось восхищение.

– Вы достойны государственной награды самой высокой степени! – выдохнула она. – Вас должны показывать по кластервидению, рекламировать в СМИ, с вас должны брать пример! Почему этого не происходит?

К восхищению в её глазах прибавилось искреннее непонимание.

– Наверное, потому, что в моей биографии слишком много ошибок, – мягко улыбнулась Эмили. – Видимо, моего второго ребёнка тоже сочли за ошибку. Собственно, они абсолютно правы! Это действительно было большой ошибкой…

Последнюю фразу она пробормотала себе под нос. Тем не менее секретарша её услышала.

– Подождите! – захлопала глазами она. – Что-то я не пойму… Так у вас есть второй ребёнок или нет?

Ответить на этот вопрос миссис Вайлоу помешал сигнал кластерного селектора.

– Роуз! – послышался голос Джона Хьюза-младшего «в третьей степени». – Роуз, там есть ещё кто-нибудь?

– Да-да! – поспешно отозвалась секретарша. – Вас ожидает мисс Эмили-Джейн Вайлоу.

В селекторе повисла пауза.

– Миссис Эмили-Джейн Вайлоу? И давно она ждёт? Почему вы сразу о ней не доложили?

В голосе профессора зазвучала досада.

– А разве надо было? – растерялась Роуз. – По-моему, вы не давали мне никаких указаний на этот счёт.

– Она сказала вам, что пришла по моему личному приглашению?

– Нет… То есть да… Но пока я доставала из базы её анкету… Кстати, в её биографии допущена куча ошибок!

Чернокожая женщина явно хотела реабилитироваться, но добилась лишь вспышки раздражения со стороны начальника.

– Немедленно пригласите её сюда! – рявкнул он.

Секретарша вздрогнула, её внушительная грудь колыхнулась, по лицу скользнула тень обиды. Эмили сочувственно на неё посмотрела.

– Пройдите, вас ждут, – сухо бросила Роуз.

Миссис Вайлоу огляделась, не понимая, куда ей идти.

– Сейчас я подсвечу вам путь.

Помощница Джона нажала что-то на своём кластере. Городской пейзаж на стенах слегка побледнел, и между двумя голографическими небоскрёбами засветился туннель. Эмили слегка удивилась дизайнерскому решению перехода из одного помещения в другое.

– Мне туда?

– Вам туда!

Роуз с каменным лицом принялась сворачивать в кластер фиолетовые строки биографии пациентки.

– Не расстраивайтесь, – попыталась подбодрить её миссис Вайлоу. – Профессор не всегда умеет держать себя в руках. Надо относиться к этому проще.

– Я в курсе. – Секретарша даже не взглянула в её сторону. – Я не первый год с ним работаю.

Эмили немного помедлила, но затем решительно повернулась и пошагала к светящемуся туннелю. В конце концов, если Хьюз грубит своей подчинённой, то пусть он сам её и утешает.

Секретарша закончила своё занятие. На голографическом экране кластера осталась одна-единственная надпись с именем пациентки.

«Миссис Эмили-Джейн Вайлоу, – машинально прочла Роуз. – Ещё и миссис? Как же я раньше не заметила? С ума можно сойти!»

Это открытие совершенно выбило женщину из колеи. Невидящим взглядом она уставилась на фиолетовую строчку и просидела так несколько минут.

* * *

Траволатор вёз Эмили по светящемуся туннелю. Огни вокруг мерцали и переливались, как гирлянда на рождественской ёлке. И для чего надо тратить столько электричества? Чтобы осветить путь единственному пациенту, проезжающему здесь с периодичностью один раз в сорок минут? Интересно, а налогоплательщики знают, что их деньги расходуются столь расточительным образом?

В кабинете Джона Хьюза-младшего «в третьей степени» все стены были стеклянными. Никаких голографических обоев – просто огромные панорамные окна от пола до потолка. Казалось, окружённый небоскрёбами кабинет парит высоко в небе, а солнце, полыхая огненными лучами, находится прямо посреди помещения. Жары, однако, не ощущалось, да и свет не резал глаза – видимо, на стёклах стояла хорошая защита.

– До встречи на завтрашнем сеансе! – раздался голос профессора.

Эмили увидела, как он идёт к ней из глубины кабинета; рядом с ним, со следами раздражения на лице, вышагивала Патрисия Браун. Очевидно, эта пара не нашла общего языка, однако мистер Хьюз вежливо провожал пациентку к выходу. Что-то фыркнув на прощание, мисс Браун исчезла в туннеле.

Джон остановился напротив Эмили. То ли он не рассчитал, то ли намеренно сделал так, что расстояние между ними оказалось минимальным – одно неловкое движение, и они соприкоснулись бы телами.

– Здравствуйте… – тихо произнёс профессор. – Всё-таки вы решили прийти…

– Здравствуйте! – громко, в диссонанс ему, ответила миссис Вайлоу и аккуратно отодвинулась, чтобы избежать излишней близости с этим человеком. – А у меня был выбор?

Джон поймал взглядом её движение, резко повернулся и пошёл в обратную сторону. Немного помедлив, Эмили последовала за ним.

Помещение было очень большим. Чтобы преодолеть расстояние от входа до стоящей вдалеке мебели, потребовалось секунд тридцать. Мебель представляла собой диваны – много диванов. Восемь, сосчитала миссис Вайлоу. Совершенно излишнее, на её взгляд, количество. Для чего их столько? Профессор проводит здесь сеансы массового гипноза? А впрочем, всё может быть! Наверное, он рассаживает на диваны не желающих рожать дамочек и силой внушения будит в них инстинкт размножения. Эмили попыталась представить себе эту картину. Возникшие в голове образы больше напоминали сцены из жизни сумасшедшего дома. Женщина поспешно отогнала от себя дурацкие видения.

– Как вы любите сидеть? – услышала она вопрос. – Спиной к солнцу, правым или левым боком? А, может быть, лицом? Выбирайте любой, комфортный для себя, диван.

Оказывается, вот для чего их было так много! Миссис Вайлоу усмехнулась собственной бурной фантазии.

Усевшись спиной к солнцу, она ощутила приятный покой. Диван оказался, на удивление, мягким и уютным. Эмили как будто даже не села, а воспарила в невесомости – благодаря цениавианской капсуле, она знала, как это бывает.

– М-м, как здесь удобно! – блаженно прикрыла глаза женщина. – Первый раз сижу на подобном диване. Они все такие? Где вы их взяли?

– Так я вам и сказал! – отозвался Джон.

– Тоже подарок с Цениавии, который вы скрываете от всего человечества?

– А вы на редкость догадливы!

Было непонятно, то ли профессор иронизирует, то ли, действительно, миссис Вайлоу попала в точку.

– Где мне присесть? – спросил он. – Я имею в виду, чтобы это было максимально комфортно для вас. На соседний диван, на диван напротив или, может быть, рядом с вами?

«Только не рядом!» – ужаснулась Эмили.

– Садитесь напротив!

– Так я и думал! – Мужчина понимающе поднял брови. – И, хотя солнце будет светить мне прямо в глаза, ради вас я готов потерпеть.

Он занял указанное ему место и, не испытывая ни малейшего дискомфорта, внимательно уставился на свою пациентку.

– Вы даже не предложите мне чаю? – Женщину немного смутил его взгляд.

– Нет, – ответил мистер Хьюз. – Сидя на этом диване, сложно что-то пить. К тому же вы и так достаточно расслаблены. Чай может произвести на вас излишне успокаивающий эффект, и вы уснёте.

– Ясно.

Эмили не нашла ничего лучше, как отвернуться к окну. Благо, окна здесь были повсюду.

– У вас в кабинете необычный дизайн, – отметила она. – Вы не любите голографические обои?

– Почему, люблю. – Джон продолжал не сводить с неё глаз. – В комнате ожидания и в приёмной они есть. Просто здесь так было всегда. Вы же знаете, это очень старое здание. Помещение принадлежит муниципалитету, а наши чиновники не любят вкладываться в ремонт. Поэтому здесь так…

Миссис Вайлоу всё-таки переборола смущение и в упор посмотрела на своего собеседника. Тот даже не подумал отвести взгляд.

– Давайте уже приступим к делу. Рассказывайте! – потребовал он.

– Что рассказывать?

Эмили хотелось отложить неприятный разговор, и она сделала вид, что не понимает.

– Давайте, изливайте мне душу. Я же психолог и психотерапевт в одном лице, а вы пришли ко мне на приём. Рассказывайте мне о своих проблемах.

Миссис Вайлоу задумалась. Вчера, в разговоре она попросту соврала, сказав, что не хочет жить. Но профессор, кажется, принял всё за чистую монету. Он ей поверил, и она знала, почему. Почти все участники эксперимента уже добровольно ушли из жизни по той самой причине, которую озвучила Эмили. Женщина понимала, что профессор испугался. Потерять такой уникальный экземпляр, как она, он не имел права, да и не хотел. Поэтому он срочно вызвал её к себе и сейчас, усадив на диван, сверлит пристальным взглядом. А ей снова нужно врать.

– Я уже всё вам рассказала. Я не буду больше искать способ привести к вам свою дочь. Я готова умереть. Мне всё надоело.

– Так… – Мистер Хьюз глубоко вздохнул. – Так… Картина ясна. Симптомы те же, что и у других…

Он, наконец, отвёл глаза и задумчиво потёр переносицу.

– Скажите мне, пожалуйста… – произнёс профессор. – Скажите мне, Эмили, в чём для вас счастье?

– Что? – опешила та. – Причём тут счастье?

– В данном случае это очень важный вопрос. Самый важный, который только может быть. Вам много лет, очень много. У вас было время задуматься и о смысле жизни, и о счастье… Ответьте мне, пожалуйста.

Слова «очень много лет» задели Эмили. «Мог бы не напоминать!» – неприязненно подумала она.

– Не смущайтесь, – подбодрил её мистер Хьюз. – Подумайте, если хотите. Я приму любой ваш ответ и, поверьте, никому не скажу.

Он выжидательно посмотрел на свою пациентку.

Миссис Вайлоу поняла, что её поставили в тупик. Она была готова к любому повороту событий, только не к такому. Она ждала уговоров, обещаний, угроз, в конце концов… А тут – счастье? Причём здесь счастье? Эмили попыталась вспомнить, а действительно, задумывалась ли она о счастье?

Когда в очередной раз её биологический возраст возвращался к двадцати годам, миссис Вайлоу ощущала головокружительную лёгкость от того, что у неё снова всё впереди. Что именно – всё? А бог его знает! Может быть, она поменяет надоевшую профессию врача на какую-нибудь другую, может, станет больше зарабатывать. Или она, наконец, не побоится и откроет своё дело. Какое? Да неважно… Радовала сама перспектива будущего развития и то, что у неё было на это время. Может быть, она всё-таки встретит мужчину своей мечты. И плевать, что количество её романов давно перевалило за три сотни – надежда встретить того единственного снова окрыляла. Эмили была в вечном поиске, в вечном ожидании чуда. Но было ли это чувство счастьем? Жить в предвкушении счастья – это тоже счастье? У миссис Вайлоу не было ответа на этот вопрос.

– Ну? – поторопил её Джон. – Скажите мне что-нибудь!

– Я…я не знаю, – выдавила из себя женщина. – Не знаю!

«Кого больше любишь? – внезапно пронеслось у неё в голове. – Кошечек, собачек, лямуров? Крокодилов, гиппопотамов? Львов, тигров, жирафов? Кого, ну? Отвечай, что молчишь?!»

Эмили вздрогнула. Её память вытащила из каких-то своих глубин это далёкое воспоминание. Удивительное цирковое представление на вилле «Розовые лилии», конферансье в облике дьявола, Джон Хьюз-старший со своими холодными, как лёд, глазами и руками… Странная связь времён.

– Ну, как это – не знаете? – послышался голос Джона Хьюза-младшего в «третьей степени». – Дайте хотя бы намёк! Я понимаю, что говорить о сокровенном нелегко, но вы должны это сделать, Эмили. Должны!

Взгляд профессора стал напряжённым. У миссис Вайлоу внутри всё заклокотало.

– Опять вы за своё? – начала заводиться она. – Опять я вам что-то должна?! Когда вы, наконец, зарубите на своём носу, что я ничего никому не должна! Слышите?! Ничего никому, в том числе и вам!

Джон досадливо поморщился.

«Чёрт! – выругался про себя он. – Когда я смотрю на неё, то забываю всё – даже профессиональные навыки. Как же она красива! Дал маху и вывел её из себя. Но ничего, сейчас диван её снова расслабит, и я продолжу».

Действительно, вопреки обыкновению, Эмили успокоилась очень быстро.

– Тогда давайте так, – осторожно, стараясь не вызвать новую вспышку гнева, произнёс мистер Хьюз. – Не будем брать быка за рога, а начнём с малого. Можете мне рассказать, что вам нравится в этой жизни? Просто нравится, не более того?

Миссис Вайлоу смерила его равнодушным взглядом. Она уже примерно представляла себе, что за этим последует. Наверняка на её голову посыпятся обещания. Джон знает, что деньги её не интересуют, поэтому он решил подойти к проблеме немного с другой стороны. Сейчас он скажет, что, если она приведёт к нему свою дочь, то ей предоставят возможность заниматься тем, что ей нравится, без каких-либо ограничений. Интересно, а если, например, сказать «заниматься сексом»? Какова будет реакция уважаемого профессора? Что он пообещает? Оплаченные услуги продажных мужчин в течение последующих сорока лет? Смех, да и только!

– Я же вам сказала – мне всё надоело, – отвернулась Эмили. – Я не знаю, в чём для меня счастье, что мне нравится или не нравится… Я уже давно не получаю от жизни никакого удовольствия.

На лице мистера Хьюза отразилось разочарование.

– Да, с налёта решить проблему не получилось, – пробормотал он.

Миссис Вайлоу скривила рот в подобии улыбки, повисла неловкая пауза.

– Знаете… – Мужчина так внимательно посмотрел на свои ладони, как будто хотел прочитать на них что-то очень важное. – Знаете, Эмили, я решил рассказать вам одну историю.

«Что ещё он там придумал?» – мелькнуло у неё в голове.

– Какую?

– Когда я вышел из интерната, – начал Джон, – мне сразу же предложили место заведующего лабораторией антивозрастных исследований. Пришёл человек из Департамента госбезопасности и сказал: «Эта должность вас ждёт». Вроде как, мне необходимо продолжить династию. Учитывая, что мой отец когда-то отказался это делать, а деду уже давно пора было на пенсию… В общем, все надежды они возлагали на меня. Они специально дали мне медицинское образование, создали условия для защиты диссертации. Короче, основательно меня подготовили.

«К чему он клонит?» – мысленно удивилась миссис Вайлоу.

– Зачем им нужны были именно вы? – тем не менее поинтересовалась она. – И вообще, почему на протяжении такого долгого времени лабораторией заведовали только ваши предки?

Профессор вздохнул, его вздох показался женщине тягостным.

– Наверное, ответ вам покажется странным, – сказал он. – Тем не менее так завещал мой прапрадед. Тот самый, который и набрал когда-то вашу экспериментальную группу.

– Действительно, странно… – Миссис Вайлоу была несколько удивлена. – Завещание? Его пишут, когда речь идёт о деньгах, чаще всего больших. А тут что завещать? Зарплату заведующего лабораторией?

– Он завещал секретную информацию. Информацию, которая, действительно, стоит больших денег. Огромных денег, Эмили. Он посчитал, что только его наследники смогут сохранить эти сведения в тайне и правильно ими распорядиться.

– Надо же! – хмыкнула женщина. – И кто-то его послушал?

– Как видите. – Мистер Хьюз дал ей понять, что ирония здесь неуместна. – Как видите, не только послушали, но и неукоснительно соблюдают его заветы на протяжении веков.

Миссис Вайлоу прикусила язык.

– Так вот, – продолжал Джон, – когда я пришёл на это место, из двенадцати человек вас осталось только двое: вы и ваш муж Ричард. Мне очень серьёзно объяснили, что я должен беречь вас, как зеницу ока. Конечно, со своей стороны, они тоже стараются, как могут: фиолетовая степень секретности, самая совершенная программа охранной системы в вашем кластере…

Эмили с удивлением повертела на руке свой старенький кластер. Она даже не подозревала, что он оснащён самой совершенной системой охраны.

– Единственное, что они не могут контролировать – это ваше психологическое состояние. Тот самый фактор, из-за которого они потеряли основную часть группы…

В груди женщины неприятно ёкнуло. Основная часть группы…

Вообще-то, ей было наплевать на большинство почивших участников эксперимента, никто из них не был ей особенно близок.

Никто, кроме Греты…

* * *

– Здорово, подруга!

Дверь кабинета частнопрактикующего врача-аллерголога мисс Кенельман распахнулась. Эмили, облачённая в белый халат, не поверила своим глазам – на пороге стояла объёмистая фигура Греты ван Мейер.

– Что, не ожидала?

Чернокожая женщина с размаху плюхнулась в кресло для пациентов и весьма ловко на нём крутанулась.

– Честно говоря, нет! – Мисс Кенельман, действительно, была обескуражена. – Ты что, пришла ко мне на приём?

– Как видишь! – Казалось, Грета была в отличном настроении. – Насморк, понимаешь ли, замучил! Решила обратиться к медицинскому светилу, академику, известному на всю страну врачу-аллергологу, на которого молятся все сопливые носы и кашляющие лёгкие нашего государства, гению, полубогу…

– Ну, хватит, – поморщилась Эмили. – К чему эта клоунада?

– Да ладно! – Мисс ван Мейер картинно подпёрла рукой подбородок. – Ты занята так, как будто у тебя нимб над головой, и ты только успеваешь раздавать благодать страждущим.

– Понятно…

Очевидно, Грета заявилась упрекать Эмили в отсутствии внимания к её персоне. Надо было срочно изображать радушие и что-то врать, иначе сейчас неминуемо последует шквал претензий.

– У тебя, действительно, насморк?

Мисс Кенельман решила сменить тему, а заодно и проявить заботу, хотя была абсолютно уверена, что подруга здорова, как лошадь. Однако, Грета проигнорировала вопрос.

– Неплохо ты тут устроилась! – бесцеремонно заявила она.

Эмили сделала вывод, что её догадка насчёт здоровья мисс ван Мейер оказалась верной.

– Свой кабинет, частная практика… – продолжала чернокожая женщина. – Отзывы о тебе превосходные, люди тебя уважают. Неплохо зарабатываешь, верно?

– Не жалуюсь.

– Молодец!

Подруга продолжала крутиться на кресле из стороны в сторону. Эмили вдруг поняла, что никакого хорошего настроения у неё нет, и это действительно была странная клоунада.

– Грета, что с тобой? – осторожно поинтересовалась мисс Кенельман. – Что-нибудь не так? Зачем ты пришла ко мне на приём?

– А куда я должна была прийти? – с вызовом спросила чернокожая женщина. – Куда? На сигналы кластера ты не отвечаешь, дома тебя никогда не бывает…

Эмили растерялась – вот этого она никак не ожидала.

– Ты что, приходила ко мне домой?!

– Представь себе! – Мисс ван Мейер шумно втянула ноздрями воздух. – Пару раз в гордом одиночестве гуляла по городу и решила заглянуть к тебе на огонёк. Естественно, никого не застала.

Эмили сразу поняла, что ключевым в этой фразе было слово «одиночество».

Господи, ну почему с этим своим одиночеством все лезут именно к ней? Она ведь не психолог, не социальный работник, у неё нет ни обязанности, ни потребности выслушивать всех и каждого и принимать участие в их проблемах.

– Грета, – произнесла Эмили. – Дорогая… Если хочешь, подожди меня за дверью. Мне необходимо принять ещё троих пациентов. Займёт это чуть больше часа, а потом я буду полностью в твоём распоряжении. Я скажу администратору, чтобы она приготовила тебе чай…

– Послушай, как тебе это удаётся? – перебила её мисс ван Мейер.

Хозяйка кабинета удивлённо посмотрела на свою собеседницу.

– Что именно?

– Как тебе удаётся столько лет жить одной и не сдохнуть от тоски? – На лице Греты отчётливо выразилось отчаяние. – Лично я поражаюсь этой твоей способности! И Бао никак не могла тебя понять, и Ричард не понимает…

Так вот оно что! Оказывается, кое-кто активно её обсуждает! Эмили стало не по себе.

– Это Ричард тебя прислал?

– Никто меня не присылал! – В голосе мисс ван Мейер зазвучала обречённость. – Никто… Я сама шатаюсь по городу и навещаю тех из наших, кто ещё остался в живых. Мёртвых тоже навещаю – хожу на кладбище. Недавно была в гостях у Бао…

Мисс Кенельман вздрогнула: «была в гостях»… Как будто маленькая азиатка до сих пор жива и запросто принимает друзей.

– Ты… где-нибудь работаешь? – Эмили стали терзать смутные подозрения.

– Работаю…

– Где?

– Драю полы в богатых апартаментах! – хмыкнула подруга. – Что я ещё могу? Пятую жизнь подряд навожу лоск в чужих жилищах. Больше я ни на что не сгодилась.

Мисс Кенельман приложила ладони к щекам. Кажется, она всё поняла. Тем не менее нужно было разобраться до конца.

– Подожди-подожди, – произнесла она. – Но ты ведь, кажется, одно время была на телевидении… По крайней мере я что-то об этом слышала.

– «Что-то слышала!» – передразнила её Грета. – Сразу чувствуется, насколько я тебе интересна. Моя телекарьера закончилась тогда же, когда и началась – во второй жизни. Я не справилась с той работой – не хватило ума.

– Но ты же, по-моему, была промоутером? Разве там необходим хоть какой-нибудь ум?

– Значит, необходим! – отрезала мисс ван Мейер. – Думаешь, так просто освоить технологию запуска рекламы в людские сны? Даже не хочу об этом говорить…

Эмили участливо на неё посмотрела.

– Может быть, тебе нужны деньги? Хочешь, я одолжу тебе любую сумму? Отдашь, когда сможешь…

– Спасибо, не надо! – усмехнулась чернокожая женщина. – Чего-чего, а денег у меня предостаточно. Знаешь, сколько сейчас стоит ручная уборка дома?

Мисс Кенельман не знала, но решила не уточнять. Грета ещё немного покрутилась в кресле.

– А ты? Ты довольна своей работой? Счастлива? – спросила она.

– В общем, да… – пожала плечами Эмили. – Понимаешь, я привыкла. Привычка – большое дело. У меня много постоянных пациентов. Сейчас каждый второй – аллергик, и с каждым годом их становится всё больше. Соответственно, я хорошо зарабатываю. А по поводу общения… Знаешь, я за рабочий день столько всего наслушаюсь и наговорюсь, что нет сил. Вечерами хочется просто отдохнуть. Получается что отдых для меня – это помолчать. Много ли здесь моей вины? Не знаю…

– То есть сегодня тебя ждёт потерянный вечер? – язвительно отреагировала Грета. – Я буду напрягать тебя своими разговорами, и ты останешься без отдыха?

– Ну, почему? – В голосе Эмили зазвучала досада. – Я совсем не то хотела сказать! Я очень рада тебя видеть, и с удовольствием…

– Не стоит! – Чернокожая женщина резко встала из кресла. – Не оправдывайся. Ты действительно устала, а я тут припёрлась вываливать на тебя свои проблемы. Извини, я пойду!

Мисс ван Мейер покинула кабинет так же быстро, как и ворвалась в него. Озадаченная Эмили осталась сидеть на своём месте. Больше подруги не виделись, а через некоторое время мисс Кенельман узнала, что Грета отказалась делать себе очередную инъекцию М5F17 и умерла.

Глава 15

– Эмили, вы меня слушаете?

Джон пощёлкал пальцами у её носа. Миссис Вайлоу встрепенулась, с трудом соображая, о чём это он. Ах да, о своей работе! Всё-таки диван оказывал на неё чересчур расслабляющее действие – она погрузилась в воспоминания и чуть не уснула.

– Вы, наверное, хотите знать, зачем я всё это рассказываю? – поинтересовался профессор.

– Просветите, будьте так добры!

– Я просто хочу, чтобы вы поняли одну вещь. – В голосе мистера Хьюза зазвучали металлические нотки. – Я не отстану от вас ни при каких обстоятельствах. Если я исчерпаю свои методы, то призову на помощь других людей – надеюсь, вы понимаете, каких. У них имеются свои средства воздействия на любого человека, и не думайте, что вы – исключение из правил.

«Так, от разговоров он перешёл к угрозам. – Мысли Эмили текли вяло и никак не отражались на её лице. – Пока всё идёт достаточно банально. Интересно, какое ещё оружие есть в его арсенале?»

Профессор пытливо посмотрел на свою пациентку. Видимо, зная её, он ждал более бурной реакции.

– Ну как? – произнёс он своим обычным тоном. – Надумали что-нибудь?

– Насчёт чего?

– Насчёт счастья, – терпеливо внёс ясность Джон.

Эмили снова взглянула в окно – там виднелись соседние здания и кусочек голубого неба. Зрелище уже приелось, но так она могла хоть немного оттянуть время. Мистер Хьюз ждал, надо было что-то говорить.

– Насчёт счастья, правда, не знаю.

Миссис Вайлоу решила просто так не сдаваться. Она посмотрела на Джона, стараясь вложить в свой взгляд тот максимум честности, на который была способна.

– Ну, не знаю! Никогда не задумывалась. Может быть, я мало думаю? Может быть, мне и не нужно думать?..

Это была скорее просьба, чем вопрос. Профессор явно уловил её, но предпочёл проигнорировать. Однако, он замолчал на несколько секунд, подаривших женщине каплю надежды. А вдруг он всё-таки от неё отстанет? Но нет, надежда оказалась напрасной.

– Пойдёмте.

Мистер Хьюз встал со своего дивана. Выглядело это так, будто он сначала слегка подался вперёд, а потом диван сам его вытолкнул. Впечатление было, мягко говоря, необычным.

«Если бы это увидел Ричард, – пришло в голову миссис Вайлоу, – то наверняка проделал бы этот трюк не один десяток раз, пока не упал от изнеможения. Как делают все дети с новой игрушкой. Хотя сейчас, конечно, здоровье не позволяет ему прыгать по диванам».

– Пойдёмте, – повторил профессор. – Я решил кое-что вам показать.

Диван тоже вытолкнул Эмили из своих объятий, и она обречённо поплелась за своим провожатым. Видимо, ещё один метод воздействия в запасе у него всё-таки имелся.

Они направились к выходу из кабинета. Сквозь светящийся туннель Джон провёл её в приёмную, где секретарша Роуз вскинула на них молчаливый взгляд, затем они миновали комнату ожидания и оказались на лестничной площадке.

– Куда мы идём? – спросила Эмили, увидев, что мистер Хьюз вызывает лифт. – В лабораторию?

– Нет, – коротко ответил тот. – Не туда.

Лифт, действительно, поехал вверх, а не вниз.

– Двадцать второй этаж, – объявил женский голос из динамика. Миссис Вайлоу, теряясь в догадках, покинула кабину вслед за профессором.

Вход на этаж был закрыт массивной, уродливой дверью. Эмили стало не по себе. Женщина постаралась припомнить, видела ли она когда-нибудь такие двери. Может быть, в старых фильмах? От неё веяло не то что глубиной веков, а глубиной тысячелетий. Но открывалась она простым кластерным ключом.

Скрипя и стеная, дверь пропустила их в некое помещение. Перед взором миссис Вайлоу предстал длинный, грязно-белый коридор. Никаких окон, никаких голографических обоев, слева голая стена, а справа снова двери. Теперь их было много, и все они, как одна, были похожи на ту, в которую они только что вошли. Вереница массивных, уродливых дверей, уходящая в перспективу.

– Господи, где мы? – вырвалось у женщины. – Джон, вы меня пугаете! Это что, какая-то древняя тюрьма?

– Вы снова угадали! – усмехнулся тот. – Триста лет назад здесь, действительно, была тюрьма. Когда ещё было, кого сажать…

Эмили с недоумением на него посмотрела.

– И что мы здесь делаем?

Её голос гулким эхом отозвался от стен, сердце в груди ёкнуло. Нет, она не боялась, что профессор закроет её в камере – слишком она была ему нужна. Сама обстановка тяготила женщину, ей хотелось поскорее покинуть это помещение.

Мистер Хьюз не торопился с ответом. Казалось, он собирается с мыслями.

– Прежде чем я покажу вам кое-что, – наконец, произнёс он, – я должен кое-что вам объяснить. И предупредить… Что бы вы сейчас ни увидели, помните – речь идёт о счастье.

– О счастье? – распахнула глаза миссис Вайлоу. – Да уж, самое подходящее местечко его обрести…

– И тем не менее…

Профессор был предельно серьёзен, и Эмили решила не иронизировать.

– Тем не менее, – продолжал мистер Хьюз, – как бы странно это ни звучало, в этом месте люди, – наши с вами сограждане, – становятся счастливыми.

Миссис Вайлоу окинула коридор скептическим взглядом. Здесь даже присесть-то было не на что! Обречённо вздохнув, женщина прислонилась к грязной стене.

– У меня очень обширная практика. – Джон, казалось, не замечал её настроения. – Я занимаюсь не только тем, что уговариваю упрямых дамочек произвести на свет потомство. Ко мне присылают людей и с более серьёзными проблемами. Например, у меня много пациентов с суицидальными наклонностями. В наше время это примерно каждый третий. Нежелание жить стало буквально болезнью современности… Симптомы у всех одни и те же – депрессия, отсутствие вкуса к жизни, невозможность обрести счастье… Раньше от этого лечили медикаментозно – просто делали регулярные инъекции эндорфинов[2]. Но люди стали подсаживаться на них, как на наркотик. В прошлом веке доходило даже до уголовщины – пациенты убивали врачей, чтобы добыть себе очередную дозу… Сейчас от этого отказались и стали применять, так называемую, «кластерную» терапию.

Мистер Хьюз сделал паузу и посмотрел на свою собеседницу. Слушает ли она его?

– Продолжайте, – кивнула та. – Я вся – внимание…

– Мы стали предлагать людям запираться в пустых помещениях без окон, где наверняка за ними никто не сможет подсмотреть. Бывшая тюрьма подошла для этого больше всего – здесь много изолированных камер. Свой личный кластер у пациента изымается, а взамен даётся другой, специально запрограммированный. В нём есть только интерактивные игры, и больше ничего.

Эмили насторожилась. Похоже, сейчас речь пойдёт о виртуальных извращениях…

– Человека сажают в камеру на заранее оговорённое время. Новички обычно соглашаются на один-два часа. Завсегдатаи могут провести здесь сутки, но не более за один сеанс. По истечение этого времени мы заставляем пациента выйти из камеры, чтобы он не получил психическое расстройство. Счастье обязательно надо дозировать, иначе к нему привыкаешь, и оно перестаёт приносить тебе положительные эмоции. Или, как я уже говорил, можно впасть в зависимость и потерять способность жить без чувства счастья. А ведь людям надо хотя бы просто поесть и поспать, не говоря уже о работе, которую необходимо выполнять, чтобы материально себя обеспечить.

– Это платная услуга? – поинтересовалась миссис Вайлоу.

– Нет, конечно! – Профессор даже удивился её вопросу. – Речь идёт о жизни и здоровье нации, какие уж тут деньги? Вот когда мы научимся вводить людей в состояние транса путём электромагнитного воздействия на определённый участок мозга… Один молодой человек недавно показал мне интереснейшую программную разработку! Ну да ладно, сейчас не об этом… Сейчас всё гораздо проще. Из определённого списка интерактивной деятельности людям предлагается выбрать то, что приносит им максимальное удовольствие. Поначалу предложение не было таким уж разнообразным. Но с течением времени, выслушивая своих пациентов и идя навстречу их пожеланиям, мы расширили спектр настолько, что…

Джон запнулся.

– Что? – подняла брови Эмили.

– Для каждого человека это очень личное, – произнёс профессор. – Я не имею права показывать посторонним людям, что происходит в этих камерах. Если кто-то из пациентов узнает, что я привёл вас сюда, у меня будут большие неприятности.

– Тогда что мы здесь делаем? Пойдёмте отсюда!

У миссис Вайлоу не было ни малейшего желания оставаться в этом жутком помещении и подглядывать за психически больными извращенцами.

– Если бы вы были обычным человеком, я бы проделал все стандартные процедуры. – Мистер Хьюз не обратил никакого внимания на её предложение. – Я бы поставил вам диагноз, предложил занять свободную камеру и вручил специальный кластер. Глядишь, что-нибудь из его содержимого вам и понравилось бы…

Эмили содрогнулась от подобной перспективы. Её, как помешанную, могут засунуть в тюремную камеру и оставить наедине с играми для ненормальных… Кошмар!

– Дело в том, что эта терапия проводится только на добровольной основе. Учитывая ваш особенный статус, несносный характер и активное нежелание идти навстречу, я думаю, вы бы от неё отказались.

– Правильно думаете!

Женщина облегчённо вздохнула.

– Поэтому я решил поступить иначе. Я покажу вам, что здесь делают другие люди. Покажу, хотя могу получить из-за этого массу проблем. Я хочу, чтобы вы увидели, как мои пациенты счастливы, какой заряд жизненной энергии они получают. Поверьте, они выходят отсюда с желанием жить и возвращаются только затем, чтобы вновь обрести это желание, если они его потеряли. Ведь самое главное для человека – это понять, в чём его счастье. Может быть, для этого придётся вытащить из глубин своего подсознания что-то, не совсем презентабельное… Но ведь этого никто не увидит, не услышит и не узнает. Всё останется только в этих стенах – здесь и больше нигде.

«Пока сюда не приведут пациента с особенным статусом», – подумала Эмили, но промолчала.

– Вы не хотите признаваться, что делает вас счастливой, – продолжал профессор. – Боитесь, стесняетесь или, правда, не задумывались. Я хочу, чтобы вы посмотрели, как раскрепощаются другие люди. И тогда, я уверен, у вас появится желание жить. Вы выйдете из этих стен, не понимая, как совсем недавно вы могли думать о смерти. У вас это в голове не будет укладываться, настолько жизнь заиграет перед вами своими красками.

«И я бегом побегу в интернат и доставлю вам свою дочь в подарочной коробке с лентами, – мысленно завершила тираду Эмили. – Конечно, именно этого вы и добиваетесь!»

– Вы готовы? – пытливо посмотрел на неё Джон. – Ещё раз предупреждаю – что бы вы тут ни увидели, это имеет отношение исключительно к человеческому счастью.

– Валяйте, – махнула рукой миссис Вайлоу. – Пойдёмте, посмотрим на ваших… пациентов.

Что ж, она сама затеяла эту игру, придётся играть в неё до конца.

– Хорошо, – кивнул мистер Хьюз. – Тогда, я думаю, нам надо начать вон с той двери.

Профессор пошёл вперёд, Эмили пожала плечами и двинулась за ним.

Дверь, к которой они подошли, была абсолютно глухой: ни окошек, ни щелей. Эмили обвела её взглядом сверху донизу и вопросительно посмотрела на своего спутника.

«Ну, и как мы будем подглядывать?» – читалось на её лице.

Джон развернул голографический экран своего кластера. Через несколько секунд экран вытянулся в ленту, верхушка которой закрутилась в спираль и присосалась к двери. На её поверхности вдруг чётко отразилось некое изображение. Видимо, это и было то, что в данный момент происходило в камере.

Миссис Вайлоу распахнула глаза. Ничего подобного она никогда в жизни не видела.

– И это так можно… с любой дверью?

– Да. – На лице профессора не дрогнул ни один мускул. – И с дверью, и со стеной… Очень интересная разработка! Её показал мне один молодой человек, я уже говорил вам о нём. Правда, он, в свою очередь, позаимствовал программу ещё у кого-то… Конечно, в обычной жизни не совсем ясно, где её применять. Подглядывать за соседями? Мне кажется, это довольно скучно. Согласитесь, наблюдать, как твой сосед ест, спит или сидит в кластерных очках – небольшое удовольствие. Да и сексом сейчас мало кого удивишь. Но в этих помещениях всё по-другому…

Эмили изумлённо смотрела на развернувшееся перед ней зрелище. В маленьком помещении прыгал человек в кластерных очках. Это был мужчина лет сорока, одетый в дорогой офисный костюм. Он скакал, как настоящая обезьяна, беззвучно открывая при этом рот. Его движения были бессмысленны и хаотичны: иногда он падал на пол, конвульсивно тряс руками и ногами, замирал на какое-то время, затем вскакивал и снова начинал прыгать.

– Что он делает?

Миссис Вайлоу с недоумением наблюдала за его дикими плясками.

Профессор перевёл на женщину внимательный взгляд, стараясь верно оценить её реакцию. Он как будто взвешивал все «за» и «против»: говорить или нет?

– А вы как думаете?

– Даже не знаю. – Эмили наклонила голову и немного отступила назад. – Поёт, как рок-звезда, что ли?

Мистер Хьюз поджал губы и ещё немного помедлил.

– Этот мужчина скандалит, – всё-таки пояснил он. – Грязно, со смаком, ругается.

– Скандалит? – опешила миссис Вайлоу. – С кем? С кем можно ругаться до такой степени?

Мужчина в это время как раз снова упал на пол и затрясся в конвульсиях.

– Обычно он просит поместить в программу образы своих коллег по работе. Иногда подчинённых, но чаще всего начальника или его заместителя. Когда у этого человека случаются отношения с женщинами, бывает, что он самозабвенно орёт и на них. Хотите послушать, что именно? Я могу включить звук.

– О господи, нет! – Эмили инстинктивно отшатнулась. – Избавьте меня хотя бы от этого!

– А зря! – Джон вдруг улыбнулся. – Иногда он выдаёт такое! Лично мне удивительно, откуда можно набраться подобных выражений.

Миссис Вайлоу посмотрела на него с лёгкой неприязнью. Нашёл, чем восхищаться! Между тем, мужчина в камере уже лежал на полу, не шевелясь.

– Что это с ним?! – встревожилась Эмили. – Мне кажется, ему не совсем хорошо…

– Хорошо, я вас уверяю! – Улыбка исчезла с лица мистера Хьюза. – Мы с вами пришли как раз вовремя, чтобы зафиксировать момент кульминации. Он сейчас довёл себя до экстаза. Долгое время он орал и прыгал ради того, чтобы впасть в состояние полной эйфории. В данную секунду его кластер фиксирует расслабленное физическое состояние и абсолютное моральное удовлетворение. Он счастлив.

– Счастлив? – Миссис Вайлоу с недоверием поглядела на неподвижное мужское тело. Скорее, оно напоминало труп, чем счастливого человека. – Вы действительно думаете, что он счастлив?

– Я не думаю, это так и есть! – Ответ был категоричен. – Я не первый год наблюдаю этого пациента. Он приходит сюда где-то, раз в месяц. Раньше приходил чаще, но сейчас его состояние намного улучшилось, и ему уже не требуется интенсивной терапии. Это моя маленькая победа. А когда этот человек впервые появился у меня в кабинете…

На лице Эмили отразилась такая тоска, что профессор осёкся и не стал продолжать рассказ.

– Главное то, что он оставил мысли о суициде, – резюмировал мистер Хьюз. – Он понял, в чём его счастье, и теперь живёт ради этого. Ради тех моментов, когда он может прийти сюда и достичь экстаза…

– Господи, как отвратительно! – вырвалось у женщины.

Джон бросил на неё быстрый взгляд, в котором явственно читалось осуждение.

– Что именно вы считаете отвратительным?

– Всё! – Эмили отвернулась от экрана. – Прошу вас, уберите! Я больше не могу на это смотреть.

Мистер Хьюз сделал едва уловимое движение пальцем, изображение скрутилось в голографическую спираль и тут же исчезло в его кластере. Дверь камеры снова стала просто дверью.

– Что именно вы считаете отвратительным? – настойчиво повторил свой вопрос Джон. Было видно, что ответ ему очень важен.

– Отвратительно, что, оказывается, в городе живёт человек, который всех вокруг ненавидит! – поморщилась миссис Вайлоу. – Начальство, коллег по работе, женщин, с которыми спит… Он ходит по улицам, ездит в транспорте, обедает в пунктах питания и при этом испытывает неприязнь к окружающим! Он моральный урод! И я теперь знаю его в лицо… Какой ужас!

– Вы думаете, он один такой? – Профессор явно не был с ней солидарен. – Таких людей гораздо больше, чем вам кажется. Этот хотя бы просто ругается, а есть мужчины, которые истязают голографических женщин древними орудиями пыток, режут их на куски, а куски превращают в кровавое месиво…

– О боже, остановитесь! – На лице Эмили отразилась гримаса неприятия.

Взгляд Джона стал холодным и колючим, он как будто не услышал её просьбы.

– Да и женщины не отстают! Сюда приходит целая армия представительниц прекрасного пола, желающих регулярно отрезать мужчинам гениталии, измельчать их и спускать в унитаз…

– Замолчите! – Миссис Вайлоу закрыла уши руками, её голос звонким эхом ушёл под потолок. – Замолчите, я не могу это слушать!

Джон схватил её за запястья и силой заставил отнять ладони от головы.

– Но это делает их счастливыми! – прошептал он ей прямо в лицо. – Людская агрессия не знает границ, это заложено в нашей природе, и лучше выплёскивать её так, чем…

– Лучше ничего об этом не знать, – выдохнула женщина. – Я вас умоляю!

Мистер Хьюз спокойно смотрел ей в глаза, продолжая при этом держать за руки. Они находились так близко друг к другу, что Эмили ощущала на щеке его горячее дыхание.

– Отпустите меня!

Миссис Вайлоу резко дёрнулась и попыталась отступить на шаг назад. Джон разжал пальцы, позволив ей обрести свободу. Эмили отвернулась: господи, поскорее бы уйти прочь отсюда…

– У вас есть мирные пациенты? – несколько успокоившись, спросила она. – Обычные люди, которые просто хотят сутками заниматься сексом, есть, без меры, или принимать алкоголь?

– Да, таких много, – взгляд мистера Хьюза снова стал изучающим. – Но наблюдать за ними неинтересно. Ничего особенного… Вы слишком долго живёте на свете и слишком многое повидали. Вряд ли это вас впечатлит и заставит забыть мысли о смерти. А вот я вам покажу один, действительно, достойный внимания, случай!

Профессор пошёл дальше по коридору, жестом приглашая Эмили следовать за ним. Пару секунд она смотрела ему в спину, затем нехотя поплелась следом. Коридор казался нескончаемым. Грязно-белые стены, одинаковые двери без номеров и других отличительных знаков.

«Как он в них разбирается?» – мысленно удивилась миссис Вайлоу.

– Здесь!

Джон остановился и опять проделал манипуляцию по превращению двери в голографический экран. Эмили с глубоким вздохом обратила свой взгляд на открывшееся ей зрелище.

В камере стояла кушетка, на которой, раздвинув ноги, лежала обнажённая женщина. Судороги изгибали её тело, побелевшие пальцы вцепились в специальные держатели. Звука не было слышно, но, казалось, дикий женский крик вибрировал в воздухе и передавался сквозь стену.

– Господи! – лицо Эмили исказилось от страха. – Господи, что она делает?! Или с ней что-то делают?! Что с ней?!..

Профессор выглядел абсолютно спокойным и даже безразличным к происходящему.

– Какие будут версии? – поинтересовался он.

– Я даже боюсь их озвучить!

Миссис Вайлоу зажмурилась и отвернулась от экрана.

– Она рожает, – донеслось до её ушей.

– Что-о?! – А вот такого ответа Эмили никак не ожидала. – Рожает?!!

В изумлении она распахнула глаза.

– Представьте себе! Женщина просто рожает. – Джон выразительно посмотрел на свою собеседницу. – У неё выявилась такая психическая зависимость. Беременность она терпеть не может, впрочем, как и все жительницы нашей страны. А вот рожать ей нравится! Когда ребёнок выходит из промежности, она испытывает сильнейший сексуальный оргазм. Ради этого ощущения она приходит сюда минимум два раза в месяц и проводит здесь около суток.

– Чокнутая!

Другого слова у миссис Вайлоу не нашлось.

– Ну почему же? – Профессор снова был другого мнения. – Люди не виновны в своих психических зависимостях. Эти выкрутасы проделывает с нами наш собственный мозг, а у нас просто нет сил им сопротивляться. Да и зачем? Когда человек себя сдерживает, он становится несчастным. Моя задача – сделать людей счастливыми, поэтому я и стараюсь выявить и удовлетворить все прихоти своих пациентов.

Женщина в камере забилась в конвульсиях, выгнулась дугой и зашлась страшным, безмолвным криком. Затем она вдруг обмякла и затихла, лишь её обнажённая грудь тяжело вздымалась.

– М-да-а… – покосилась на неё Эмили. – Сделайте мне одолжение, Джон, удовлетворите мою прихоть. Пойдёмте отсюда! Пожалуйста…

Мистер Хьюз вздохнул и свернул голографический экран.

– Вижу, что ни одно зрелище вас не впечатлило, – сделал вывод он.

В голосе его прозвучало разочарование.

– Абсолютно! – отрицательно мотнула головой миссис Вайлоу.

«Лучше бы я цирковое представление посмотрела, – подумала она. – Или концерт хороший».

Вслух она говорить ничего не стала, опасаясь, что Джон схватится за эту идею и замучает её виртуальными представлениями.

– Может быть, показать вам ещё одного пациента… – задумался профессор.

– Нет! Нет! Упаси бог! – замахала руками Эмили. – Увольте меня от всего этого! Не хочу больше ни на кого смотреть, хватит с меня ваших больных пациентов!

– А жаль… Может быть, всё-таки?..

– Я сказала – нет!

Миссис Вайлоу вскрикнула так, что Джон вздрогнул.

– Хорошо, – сразу же вполне миролюбиво согласился он. – Нет, значит, нет!

Слава богу, они, наконец-то, пошли к выходу. Эмили, решив, что сейчас от неё отстанут, даже немного повеселела. Двери лифта распахнулись, профессор и его спутница поехали вниз.

– И всё-таки что вас не устроило? – проявил редкостную дотошность мистер Хьюз. – Я просто хочу понять. Вы настолько замкнуты и закомплексованы, что не можете позволить своим скрытым желаниям выйти наружу? Только не говорите, что у вас нет таких желаний! Они есть у всех, но не каждый находит в себе силы о них рассказать.

– Знаете, я, действительно, живу на свете очень много лет, – прищурилась миссис Вайлоу. – И могу с уверенностью сказать о себе только одно.

Джон впился в неё глазами.

– Я – не животное! – вздёрнула подбородок Эмили. – Я – разумный человек! И я не собираюсь искать счастья в удовлетворении животных инстинктов!

Огонёк надежды, засветившийся было в глазах мистера Хьюза, тут же погас, уступив место задумчивой напряжённости.

– Оказывается, с вами не всё так просто, – пробормотал он. – Я должен был об этом догадаться. Должен был…

Лифт спустился на нулевой этаж, двери открылись. Миссис Вайлоу собралась уже выйти наружу, как вдруг Джон придержал её за руку.

– Стойте! – приказал он.

Эмили посмотрела на него с удивлением и недовольством. «Ну что ещё?» – читалось в её глазах. Профессор нажал на кнопку, закрывающую двери. Лифт поехал вниз.

– Куда мы? – раздражённо спросила женщина. – В подвал? Что ещё вы от меня хотите?

Джон молчал. Эмили выдернула руку из его ладони.

– Куда вы меня тащите?! – повысила она голос. – Там у вас ещё одна тюрьма? Или очередные придурки плавают в канализации, чтобы почувствовать себя счастливыми?

Двери лифта распахнулись, перед миссис Вайлоу предстала обычная подземная парковка.

– Выходите!

Профессор буквально вытолкнул её из лифта, получив в награду пышущий негодованием взгляд.

Парковка пустовала. Да и откуда здесь было взяться автомобилям, если уже много лет никто на них не ездил? В зданиях более поздней постройки подземные парковки отсутствовали вовсе, но эта многоэтажка была очень старой. Видимо, её строили в те времена, когда у людей ещё имелся личный автотранспорт.

– Идёмте, я кое-что вам покажу! – настаивал мистер Хьюз. – Я думаю, это обязательно поразит ваше избалованное воображение.

Женщина хмуро и недоверчиво взглянула на него исподлобья.

– К животным инстинктам это не имеет никакого отношения! – заверил Джон. – Обещаю.

«Как мне всё это надоело!» – подумала Эмили и в который раз обречённо поплелась за своим провожатым.

И всё-таки здесь был автомобиль. Один-единственный, припаркованный у стены, тускло поблёскивающий чистыми, отполированными боками и тонированными стёклами. Миссис Вайлоу восхищённо ахнула.

– Это ваш?! – воскликнула она. – Какой красавец!

Эмили потянуло к машине, как магнитом. Мистер Хьюз остановился, засунул руки в карманы и стал удивлённо наблюдать за своей пациенткой. А та уже ходила вокруг автомобиля, с любовью поглаживая его гладкий кузов.

– Он на ходу?

– Не знаю, я им не пользуюсь, – пожал плечами мужчина. – Вообще-то, местные власти хотели отправить его на выставку старинной техники, но всё никак не найдут время этим заняться.

– У него есть рулевое управление? А двигатель мощный? Электрический или бензиновый?

Миссис Вайлоу сыпала вопросами, одновременно пытаясь заглянуть через стекло внутрь салона.

– А ключ у вас есть? Давайте покатаемся!

В глазах Джона мелькнула досада.

– Если бы я знал, что это вызовет у вас столько эмоций, мы бы непременно покатались, – произнёс он. – Проблема в том, что ключа в моём кластере нет, да и водить машину я не умею. Она принадлежит муниципалитету, мне надо сходить в администрацию и найти человека, который может ей управлять. Теперь уже, в следующий раз…

– Я сама умею водить! – Эмили пропустила половину его слов мимо ушей, глаза её сияли. – Не надо никого искать, просто дайте мне ключ!

А вот этого профессор уж точно никак не ожидал.

– Вы умеете водить машину?!

– А что вас так удивляет? – Миссис Вайлоу заметно изнывала от нетерпения. – Научилась в годы своей самой первой юности. Я застала время, когда ещё были автошколы… Дадите ключ?

– Я же сказал, у меня его нет, надо запрограммировать в муниципалитете.

– Ясно… – Женщина разочарованно отошла от автомобиля. – А я-то думала… Разве не это вы хотели мне показать?

– Нет, – покачал головой мистер Хьюз. – Я хотел вам показать кое-что другое, гораздо более интересное. Пойдёмте дальше.

Автомобиль, неожиданным образом, привёл Эмили в хорошее расположение духа. Она решила особо не расстраиваться и, снова теряясь в догадках, последовала в указанном направлении.

Они снова подошли к точно такой же массивной, уродливой двери, как и та, которая на двадцать втором этаже закрывала вход в бывшую тюрьму. Миссис Вайлоу напряглась, но её опасения оказались напрасными. За дверью был ангар, в ангаре стоял обычный флаер.

– А-а-а… – разочарованно протянула женщина. – Кажется, я начинаю понимать… Решили поразить меня видом сверху на природные красоты нашей родины? Господи, какая банальщина!

Она тут же потеряла к происходящему всякий интерес. Джон метнул на неё быстрый взгляд, и Эмили показалось, что на его лице мелькнула усталость.

С летающей тарелкой мужчина управился довольно быстро. Проверил что-то под днищем, влез в кабину и завёл мотор. Флаер едва заметно завибрировал, по его окружности загорелись габаритные огни. Никакого гула или других шумов аппарат не производил, можно было спокойно продолжать разговор.

– А вот на этой машинке я могу вас покатать! – Профессор покинул кабину и подошёл к стоящей у стены миссис Вайлоу. – И ключи у меня есть, и водить её я умею.

Джон опять приблизился к Эмили почти вплотную. Настолько, что одно неловкое движение – и они соприкоснулись бы телами. Отступать женщине было некуда. Она подняла глаза, наткнулась на его внимательный, пронизывающий взгляд и в который раз отвернулась.

Внезапно смутные подозрения зародились в её голове. Почему этот взгляд кажется ей таким знакомым?.. Почему? Не может такого быть! Ну, не может! Усилием воли Эмили попыталась отогнать странные мысли. «Просто Джон слишком похож на своего прапрадеда, – успокаивала она себя. – Просто так причудливо повернулась наследственность. Генетика запросто преподносит самые неожиданные сюрпризы».

– Ну так что? – Мистер Хьюз-младший «в третьей степени» пристально следил за своей спутницей, но прочесть её мысли, конечно же, не мог. – Полетаем?

– Валяйте…

Миссис Вайлоу отстранила Джона и покорно побрела к флаеру.

А что ей ещё оставалось?

В кабине оказалось достаточно просторно, хватило бы места ещё человек для трёх. Эмили летала и в более тесных аппаратах, поэтому могла сравнивать. Она расположилась рядом с профессором, удобно откинулась на спинку кресла и даже вытянула ноги. Джон нажал кнопку на пульте управления, флаер плавно тронулся с места. Над кабиной с тихим шуршанием раздвинулся потолок ангара, солнечный свет потоком хлынул в образовавшийся проём. Аппарат постоял немного, набирая обороты, и резко взмыл вверх.

Миссис Вайлоу всегда сравнивала этот момент с проникновением в цениавианскую капсулу. Ни разу за всю жизнь ей не удалось заметить, как именно это происходит. То же самое было и при взлёте флаера. Только что стояли на полу ангара, и вдруг – раз! – уже в небе, высоко над землёй. Ни страха, ни перегрузки, ни даже тошноты ощутить женщина не успевала. Это вам не вертолёты и самолёты, это флаер – аппарат, построенный по цениавианской технологии. Всё-таки инопланетный разум дал землянам очень многое… Эмили грустно вздохнула.

Джон сосредоточенно маневрировал, выбирая нужную высоту.

Летать Эмили любила исключительно во сне. Даже полёты в виртуальных мирах уже не вызывали у неё той абсолютной эйфории, как раньше, когда они только входили в моду. Человек – привередливое создание, рано или поздно ему приедается всё. Но вот полёты во сне до сих пор доставляли женщине удовольствие – наверное, потому, что случались они редко и непредсказуемо, их нельзя было купить за деньги или загрузить в кластер. Собственному мозгу невозможно сделать заказ, чтобы он, в определённое время, вызывал по ночам в подсознании ощущение полёта.

Летать во флаере было скучно. Ни свиста ветра, ни малейшей тряски, ни гула мотора – ничего. Полное ощущение, что ты просто сидишь в небоскрёбе, на последнем этаже, и смотришь вокруг. Аппарат для комфортного и быстрого перемещения на местности – не более. Миссис Вайлоу покосилась на Джона – тот всё ещё был занят какими-то манёврами. В ожидании, когда же он, наконец, включит автопилот, Эмили, и правда, принялась осматриваться по сторонам.

Внизу ничего интересного не было. Те же многоэтажки, только вид сверху, здание Парламента, Центральный парк…

«Сакура, – вдруг всплыло в памяти женщины. – Деревья, которые росли на аллеях Центрального парка, назывались сакура».

И снова в голове возник образ дьявола-конферансье: «Сирень! Ты знаешь! Сирень!»

Женщина в причудливо повязанном платке, с приколотой на нём брошью, погрозила Эмили пальцем: «Не бегай по лужам, Эм!»

Миссис Вайлоу сжала пальцами виски, стараясь отогнать вереницу навязчивых воспоминаний. Да что с ней такое происходит в последнее время? Какое-то странное недомогание, обмороки, видения… Кровь отлила от лица женщины, ей вдруг стало холодно, в голове зашумело, слабость охватила всё тело.

– Эмили?! – раздался обеспокоенный голос Джона. – Эмили, вам нехорошо? Простите, это я виноват – слишком увлёкся манёврами. Простите! Сейчас всё будет в порядке! Я уже задал траекторию движения, связался с диспетчерами… Мы летим на эшелоне, давление нормализовано, скорость минимальная… Эмили?

Женщина отняла руки от головы. Вообще-то, её плохое самочувствие никак не было связано с полётом, но она решила не говорить об этом Джону. Пусть уж покажет ей, что он там хотел, да может, поскорее отвяжется. Тем более что воспоминания отпустили её, и ей стало лучше.

– Ничего страшного, я в порядке, – успокоила профессора миссис Вайлоу, ощущая, как кровь снова приливает к её щекам. – Куда мы летим?

– Сейчас всё увидите!

Эмили с удручённым вздохом откинулась на спинку кресла. Смотреть вниз совершенно не хотелось. За свою долгую жизнь она изучила эту страну вдоль и поперёк, изнутри и сверху, с севера на юг и с запада на восток. Её часто катали на флаерах обеспеченные поклонники, да и у Ричарда был когда-то собственный летательный аппарат. Наверное, он и сейчас есть, если бывший муж его не продал. В полёте Эмили нравилось рассматривать облака. Вот уж, где всегда можно открывать для себя что-то новое! Кучевые, перистые или слоистые, похожие на огромные комья ваты или на кружевное покрывало, они выстраивались в причудливые формы и рисунки. Ричард любил зависнуть на флаере посреди огромной, белоснежной кучи, а потом резко взмыть вверх, в прозрачную, ледяную синеву. Эмили пугалась и охала, а потом звонко хохотала, обнимала мужа за шею и целовала в поседевший висок…

Они бывали вместе лишь на склоне лет, а когда молодели, миссис Вайлоу всегда находила повод, чтобы поскорее расстаться с мужчиной, который переставал быть ей интересен.

Ричард… Что он там сказал в их последнюю встречу? Ах да, перед смертью он хотел увидеть три вещи: Эмили, их дочь и деревья…

От этой мысли на глаза женщины навернулись слёзы.

* * *

Когда-то, давно, против деревьев развернулась настоящая война. В то время больше половины населения страны превратилось в аллергиков, жизнь которых весной и летом становилась невыносимой. Пыльца, летающая в воздухе, заставляла их чихать и кашлять, страдать от астмы и бронхолёгочных заболеваний. Эти люди начали устраивать акции и митинги, требуя от правительства принятия закона о тотальной вырубке деревьев. В Центральном парке собирались многотысячные толпы, жители города надевали респираторы и махали сопливыми платками перед окнами резиденции Президента. Они добились своего – деревья стали нещадно уничтожать. Причём под остриё пилы попадали не только липы и берёзы, производящие аллергенную пыльцу, но и совершенно безобидные плодовые. Деревья уничтожали так агрессивно и ревностно, как будто истребляли злейшего врага.

Одновременно, в геометрической прогрессии, росли продажи установок, искусственно озонирующих воздух.

Позже власти сказали, что это было случайным совпадением.

* * *

– Эмили! – раздался голос мистера Хьюза. – Эмили, вы всё время впадаете в какую-то прострацию. О чём вы сейчас думаете?

– Да так, вспоминаю былое, – встрепенулась она. – Что-то мы долго летим… Где мы?

Джон удовлетворённо кивнул, но не ответил.

* * *

– Смотри, флаер! – закричала Шарлин.

Большой металлический диск, мигающий габаритными огнями, медленно и важно проплыл над ними, накрыв на несколько секунд своей тенью.

Шарлин и Кевин сидели на крыше интерната. Теперь они проводили здесь почти каждый вечер, когда духота немного спадала. Девочка пристраивалась в объятиях своего друга, а Спуни маячил неподалёку.

– Да, – кивнул молодой человек. – Да, точно, флаер. Здоровый какой! Летит низко. Экскурсия, наверное, какая-нибудь.

– Ух, ты! – Юная мисс Вайлоу не сводила с аппарата восхищённых глаз. – Вообще-то, они редко здесь летают, и только на большой высоте. Мелькнёт – и всё. Не поймёшь, то ли звезда упала, то ли флаер пролетел. А этот еле ползёт, да ещё чуть ли не над самой головой!

– Я же говорю – экскурсия. – Кевин покрепче прижал к себе Шарлин. – Кто-то осматривает сверху достопримечательности нашего города.

– Нет у нас никаких достопримечательностей! – фыркнула девочка. Спуни деловито упёр руки в бока. – Одни многоэтажки, скверики и цветные дорожки. Ну, парк ещё есть. И всё!

– Я думаю, ты просто толком не успела ничего увидеть, – возразил Кевин. – Это невозможно за одну-единственную прогулку. Наш город огромный, с тысячелетней историей! Наверняка в нём есть куча достопримечательностей. Когда мы с тобой вырастем, то обязательно весь его объездим и на всё посмотрим.

Спуни задумчиво поднял глаза к небу, затем взлетел повыше и сделал несколько кругов над крышей интерната. Видимо, он представлял, как будет осматривать окрестности города.

– Мама тоже сказала, что у нас нет ничего интересного, – стояла на своём Шарлин. – Веками правительство строило одни небоскрёбы, чтобы людям было, где жить.

– Мама… – Кевин с улыбкой наклонил голову. – Такое странное слово! Так интересно звучит… Вроде бы, ничего особенного не означает – просто женщина, которая тебя родила. Но произносить его приятно. А тебе нравится?

Спуни подлетел к хозяйке и вопросительно заглянул ей в лицо. Он тоже хотел знать ответ.

– Я даже сама не заметила, как стала её так называть! – Шарлин тоже улыбнулась. – Мама… Знаешь, она рассказывала мне много интересного – того, что не преподают в школе. А когда она упала в обморок, я очень испугалась! Потом её забрали в полицию, и мне было её жаль…

– Сколько у тебя впечатлений! – Кевин осторожно подул девочке в ухо, и та смешно сморщилась. – А ты хочешь, чтобы она ещё раз тебя навестила?

– Даже не знаю. – Шарлин потёрлась щекой о щёку Кевина. – Не знаю… Всё дело в том, что я так и не поняла, зачем она приходила. Зачем? Как ты думаешь?

Молодой человек посмотрел ей в глаза, потом опустил взгляд и вздохнул. Спуни внимательно за ним наблюдал.

– У меня нет ответа на этот вопрос, – произнёс Кевин. – С одной стороны, я рад за тебя. Я рад, что в твою жизнь пришло разнообразие, новое общение и новые эмоции. Но, с другой стороны, всё это выглядит очень подозрительно. Очень! Когда твоя мама снова придёт, я хотел бы поговорить с ней. Если ты не возражаешь, конечно…

Он взял Шарлин за подбородок и слегка поцеловал её в губы. Спуни смущённо отвернулся.

– Нет, конечно, не возражаю!

Девочка ответила парню светящимся, полным обожания взглядом.

* * *

Они летели уже больше двух часов. Учитывая, что Джон поставил аппарат на минимальную скорость, это всё равно было очень долго. Город давно закончился, внизу простиралась холмистая местность, которую делила на две части серая, прямая, как стрела, дорога. Эмили во все глаза уставилась на эту дорогу.

– Мы что, летим на восток?!

Всем телом миссис Вайлоу подалась вперёд, пытаясь понять, не ошиблась ли она.

– Как видите.

В голосе Джона не было никаких эмоций. Эмили попыталась припомнить, выходил ли он, вообще, когда-нибудь, из себя. Кажется, нет – по крайней мере на её памяти ничего подобного не случалось. И как ему только это удаётся?

– Но зачем? – перевела она на профессора изумлённый взгляд. – Мы уже, по-моему, приближаемся к границе. Что вы там хотите мне показать?

– Я хочу вам показать восточную стену.

– Восточную стену?

Миссис Вайлоу откинулась обратно на спинку кресла, не сводя со своего спутника удивлённых глаз. Что ещё он задумал? Какая безумная идея родилась в его голове? Высадить её у восточной стены и заставить идти домой пешком, в наказание за непослушание? Или у него здесь ещё одна тюрьма? Эмили поспешно прильнула к стеклу кабины, оглядывая окрестности. К счастью, насколько хватало глаз, не было заметно ни одного здания.

«Если только это не бункер! – пришла к ней сумасшедшая мысль. – Конечно, здесь, под землёй, может быть вырыто всё что угодно. А там…»

Женщина даже боялась подумать, что могло быть там.

Тем временем флаер затормозил и завис в воздухе.

– Приехали, – сообщил профессор.

При звуке его голоса Эмили вздрогнула, от макушки до пяток пробежал неприятный холодок. Джон открыл возле пульта управления какую-то нишу и что-то оттуда достал. Когда миссис Вайлоу увидела, что именно он держит в руках, то рот её приоткрылся сам собой. Профессор держал старый, допотопный кластер самой первой модели. Именно такой кластер висел на руке самой Эмили, именно такой кластер был у Ричарда…

– Откуда это у вас?! – Женщина ткнула пальцем в прибор. – Это же… это же раритет! Таких моделей не выпускают уже двести лет!

– Достался по наследству, – буркнул профессор. Он был занят манипуляциями с голографическим экраном.

– По какому наследству?! От Джона Хьюза-старшего?! Не может быть! – Эмили знала, о чём говорит. – Кластер – это персональная вещь, он покупается и программируется индивидуально для каждого человека! В нём находится вся личная информация: здоровье, финансы, увлечения… Это идентификатор личности!

– Не надо мне объяснять, что такое кластер, – хмыкнул Джон Хьюз-младший «в третьей степени». – Я знаю, поверьте!

– Но его не передают другому владельцу! Не продают, не оставляют в наследство! Это невозможно! Если человек покупает новый кластер, старый уничтожается! Это обязательно! Покойника даже кремируют вместе с его кластером!..

На этой фразе Эмили осеклась. Внезапно у неё перехватило дыхание, она отшатнулась от сидящего рядом мужчины так, что чуть не упала с кресла.

– Осторожно! – Мистер Хьюз проявил завидную реакцию и вовремя схватил Эмили за руку. – Да что с вами такое?

Он оставил прибор, наклонился к ней, взял за плечи и обеспокоенно заглянул в лицо.

– Посмотрите на меня! – скомандовал он. – Посмотрите, мне нужно видеть ваши зрачки! Дышите глубже!

Миссис Вайлоу, послушно тараща глаза, принялась делать глубокие вдохи и выдохи. Действительно, что это пришло ей в голову? Глупость какая…

– О чём вы думаете? – Профессор легонько тряхнул её. – Какие чёртовы мысли бродят в вашей голове?! Почему вы испугались?

В глазах Эмили снова мелькнул страх. Мистер Хьюз, кажется, всё понял и отпустил плечи сидящей рядом женщины. Ироничная улыбка слегка тронула его губы.

– Не бойтесь! – Он опять принялся за манипуляции с голографическим экраном. – Я не зомби, не оживший труп и не говорящая мумия. Мой прапрадед умер и, при всём желании, его никто не смог бы воскресить. А это действительно его кластер, и в нём до сих пор содержатся все его личные данные. Кроме того, в нём есть ещё масса нужной, уникальной информации, которую нельзя отправить в кремационную печь. Поэтому его передали мне. Я пользуюсь им лишь изредка, когда мне нужно достать оттуда какие-нибудь сведения.

Миссис Вайлоу стало ужасно неловко. Она хотела было извиниться, но решила, что будет выглядеть совсем глупо. Нахохлившись, как воробей, она молча села и стала ждать, что произойдёт дальше.

А дальше случилось то, чего она не видела уже много лет, и что осталось лишь в отдалённых уголках её памяти. Прямо в воздухе, перед флаером возникли большие, искрящиеся ворота. Эмили показалось, что они сделаны из огромного количества рыбьих чешуек. Скорее всего, такой эффект создавало электричество. Ещё через секунду ворота растаяли в воздухе. Путь в восточную часть континента был открыт.

Первое, что поняла миссис Вайлоу – она слышит птичий гомон, который не могло заглушить даже стекло кабины флаера. Второе – она видит деревья. Женщина сделала судорожный вдох и еле смогла выдохнуть. На глазах её выступили слёзы.

– Ч-что это? – прошептала она, протянув вперёд трясущуюся руку. Голосовые связки отказывались служить, в груди что-то сжалось, солёный ком застрял в горле. Эмили хотела оглянуться на Джона, но не смогла. Она побоялась, что, если сейчас на миг отвернётся, то всё исчезнет, как сон.

– Ч-что это?

Миссис Вайлоу поднесла к губам дрожащие пальцы, издав то ли всхлип, то ли стон. Рыдания рвались из груди женщины, огромным усилием воли она едва подавляла их.

«Сирень!» – выдала ей память.

«Не бегай по лужам, Эм!»

«Сакура».

Эмили вдруг неудержимо потянуло туда – к этим деревьям, к этим птицам. Ей казалось, что она чувствует запах мокрой земли и скошенной травы, вдыхает сырой, напоенный ароматами воздух. Она не заметила, как не встала, нет, выпала из кресла и на коленях подползла к стеклянному куполу кабины. Женщина бессознательно возила по нему руками, слёзы лились из её глаз неудержимым потоком.

«Господи! – шептала она. – Господи, господи! Господи!»

Джон не мешал ей, не останавливал, не просил успокоиться. Он лишь сложил руки на груди и наблюдал – на лице его были написаны жалость и сострадание.

– Что вы молчите?!! – закричала Эмили не своим голосом. – Что вы молчите, чёрт бы вас побрал?!! Что это, я вас спрашиваю?!!

– Это то, что находится за восточной стеной, – сухо ответил мистер Хьюз. – Это называется лес. Восточная часть континента.

– Лес?.. – Миссис Вайлоу снова перешла на шёпот. – Лес?.. Так это всё… настоящее? Это не голограмма?

– Нет, это не голограмма. Это всё настоящее: живые деревья, живые птицы.

Женщина прислонилась лбом к стеклу. Минуты текли одна за другой, профессор терпеливо ждал.

– Ну, вставайте уже! – протянул он ей руку. – Вставайте, нам пора домой. Хватит с вас на сегодня.

Эмили не отреагировала.

– Я хочу туда! – произнесла она, на удивление, чистым, ровным голосом.

– А вот об этом даже не просите! – Джон опустил руку. – Туда вы не пойдёте, ни при каких обстоятельствах.

– Почему? – Миссис Вайлоу едва смогла повернуть голову в его сторону. После пережитых эмоций она совсем ослабела.

– Карантин. Неизвестно, какую заразу вы можете там подцепить, не говоря уже о банальных простуде и аллергии. Тем более учитывая ваш возраст и не совсем мне понятное психоэмоциональное состояние…

– Бросьте! – оборвала его Эмили. – Не порите чушь – со мной этот номер не пройдёт! Какая зараза? Я видела птиц, которые прилетают к нам с востока и улетают обратно. Если бы там была какая-то зараза, они бы давно её принесли.

Профессор метнул на неё быстрый взгляд.

– Птицы не могут сюда прилетать, – возразил он. – Им здесь негде жить и нечего есть.

– Значит, могут! – В голосе женщины зазвучал вызов. – Я же их видела!

– Вам показалось…

– Я хочу пойти туда, слышите?! – Миссис Вайлоу не стала тратить силы на ненужный спор и перешла в наступление. – Более того, я хочу пойти туда вместе с Ричардом! Он просил меня показать ему деревья! Перед смертью… Вы сами сказали, что должны беречь нас, как зеницу ока! Значит, вы обязаны отпустить нас туда, если мы этого хотим!..

Тирада далась Эмили с трудом: в горле снова застрял ком, который она безуспешно пыталась проглотить.

– Причём здесь Ричард?..

Мистер Хьюз стиснул зубы, взгляд его стал холодным и колючим. Он отвернулся, пытаясь скрыть внезапно вырвавшееся наружу раздражение, однако Эмили всё заметила. Она тут же пожалела о сказанных словах, но было уже поздно.

– Мне кажется, вы забыли, зачем вы здесь! – Джон заговорил резко и отрывисто. – Если вы хотите попасть в лес, вы должны привести ко мне свою дочь!

Женщина в изнеможении закрыла глаза. Вот и всё – мышеловка захлопнулась. Как она ни хитрила, как ни блефовала, профессор переиграл её. Он сумел найти её слабое место, болевую точку, ахиллесову пяту, в которую метко и цинично воткнул отравленную стрелу.

– Я вас ненавижу, – произнесла Эмили. – Если бы я могла, я бы сейчас с удовольствием вас убила.

– Я знаю, – донеслось до неё.

Миссис Вайлоу открыла глаза и взглянула на сидящего перед собой мужчину.

– Вам не зря дали звание профессора психологии! Вы обладаете обширными знаниями в области этой науки и успешно применяете их на практике.

– Спасибо. Первый раз в жизни дождался от вас комплимента.

И тут вдруг Эмили почувствовала внезапный прилив сил. Она довольно легко поднялась с пола и села в своё кресло. Достав из кластера зеркало, женщина поправила причёску и макияж. Джон, не говоря ни слова, наблюдал за ней.

– Ну что, летим домой? – Миссис Вайлоу свернула зеркало обратно в кластер.

– Сначала я должен получить ответ на свой вопрос.

– А вы задавали какой-то вопрос?

– Вы приведёте ко мне свою дочь?

– Да, приведу.

Эмили спокойно взглянула на профессора и тут же внутренне содрогнулась: на неё смотрели ледяные, зло прищуренные глаза отвергнутого мужчины. Всё существо миссис Вайлоу напряглось от страха…

– Эй, смотри, что здесь! Ни фига себе! Обалдеть!

Увлечённые выяснением отношений, они совсем забыли о воротах, открытых в восточной стене. А между тем, из леса показались два человека, которые тут же застыли, как вкопанные.

– Ты тоже это видишь? – обратился один к другому. – Или только у меня галлюцинации?

Профессор испуганно схватился за кластер.

– Чёрт! – выругался он. – Чёрт, чёрт!

Арка, сверкающая миллионами искр, мгновенно рассыпалась – проход в восточной стене был закрыт. Разочарованные мужики, которые толком не успели ничего разглядеть, подошли к тому месту, где недавно зияла странная дыра. Они принялись до хрипоты спорить, что это было, и сошлись на том, что видели открытый портал в параллельный мир. Мужики потрогали стену, постучали в неё, поднажали плечами. Ничего не добившись, они решили вернуться сюда позже, с топорами и ломами.

* * *

Обратно в город флаер долетел за полторы секунды.

Глава 16

Эмили снились лужи. Ей три года, а может быть, четыре или пять. Серая асфальтовая дорога, испещрённая мелкими выбоинами. Недавно прошёл дождь, и его струи превратились в ручьи, текущие вниз по улице. Ручьи бурлят и пузырятся, образовывая прозрачные лужи, в которых отражается солнце. Эмили бежит так, что захватывает дух. Она не разбирает дороги, из-под её ног летят весёлые, радужные брызги. Эмили заливается от смеха и не замечает, что ноги уже промокли насквозь. И вдруг сверху на неё начинают сыпаться бело-розовые цветы. Она задирает голову и видит, что цветы падают с дерева. Их много, огромное количество, на дереве как будто надета шапка из цветов. А между цветами видно небо – синее-синее. Как же называется это дерево? Каким-то заковыристым словом… Это не сакура, нет…

«Не бегай по лужам, Эм! Эмма, слышишь, меня! Эмма Кенельман, я всё расскажу твоему отцу!»

Эмма? Почему Эмма?

Это не сакура. Яблоня – вот как называется это дерево!

* * *

«Первое стриптиз-шоу новой королевской династии! Прямая трансляция из Букингемского дворца!»

Не дослушав рекламный ролик, Эмили села на кровати и потрясла головой, отгоняя от себя остатки сна.

* * *

Когда из дверей интерната вместе с Шарлин вышел некий молодой человек, миссис Вайлоу не знала, что и подумать. Кто бы это мог быть? Сотрудник образовательного учреждения или его воспитанник? С первого взгляда не определишь. И зачем он сюда идёт? Ему-то что надо? Теряясь в догадках, женщина решила подождать развития событий.

– Мама, это Кевин! – сообщила Шарлин. – Мой друг. Он хочет с тобой познакомиться.

То, что у её дочери есть друг, нисколько не удивило Эмили. Не смутила её и заметная разница в возрасте – если воспитатели позволяют им дружить, значит, ничего страшного в этом нет. Но миссис Вайлоу так устала за последние дни, что не испытывала ни малейшего желания ни с кем знакомиться. Опять улыбаться, напряжённо подыскивать фразы, пытаясь добиться чьего-то расположения… Господи, как ей это всё надоело!

Она рассчитывала, без лишних церемоний, наплести что-нибудь дочери, – пусть даже самую отъявленную ложь, – и притащить её в лабораторию сегодня же. Под любым предлогом – попить чайку, например. А тут вдруг такое неожиданное явление в лице этого парня. Чёрт бы его побрал!

Парочка остановилась на приличном расстоянии от Эмили. «У него тоже могут сработать датчики личного пространства!» – сообразила женщина.

– Здравствуйте! Меня зовут Кевин Пранцинатти!

Погружённая в свои размышления, Эмили забыла о вежливости и промолчала, неприязненно рассматривая нового знакомого. Молодой человек слегка растерялся.

– А вы – мама Шарлин?

Вопрос прозвучал глупо, но надо же было как-то завязать разговор.

– Да! – спохватилась женщина. – Я её мать. Меня зовут миссис Эмили-Джейн Вайлоу.

Дочь просияла, как начищенный пятак, её рот растянулся в улыбке.

«Влюблена она в него, что ли? – подумала Эмили. – Ещё чего не хватало!»

Женщина поискала глазами Спуни и не нашла. А вот это ей совсем не понравилось. Если девчонка стала забывать про любимую игрушку, значит, ей появилась достойная замена. Но лишние глаза и уши миссис Вайлоу были сейчас совсем не нужны. Спуни хоть можно выключить движением пальца, а от этого молодца просто так не избавишься…

Эмили напрягла все свои душевные силы, чтобы придать лицу как можно более приветливое выражение.

– Хорошая погода, не правда ли?

Ну, а что ещё говорить? На самом деле женщине хотелось послать дружка дочери далеко и надолго, но вместо этого ей приходилось улыбаться и нести всякую чушь.

– Да, действительно, сейчас хорошо, – согласился молодой человек. – Не жарко.

И тут миссис Вайлоу осенило.

– А разве тебе можно со мной общаться? – въедливо поинтересовалась она. – Органы опеки и попечительства дали на это разрешение?

На лице Кевина появилось озадаченное выражение, Шарлин испуганно сникла.

– Он недолго! – Девочка умоляюще посмотрела на мать. – Совсем чуть-чуть! Просто спросит у тебя кое-что…

– И что же?

Эмили еле удержалась от иронии. Выискался тут ещё! Вопросы он будет задавать… Ну-ну…

– Простите… – Кевин продолжал пребывать в замешательстве и не знал, как начать фразу. – Простите, я хотел уточнить…

– Ну? Говори!

Кажется, мальчишка не опасен: мнётся, тушуется. Выглядит, как взрослый, а внутри – обычный, неуверенный в себе юноша. Или это только первое впечатление?

– Говори, не бойся.

Девочка с тревогой взглянула на своего друга: было видно, что она за него переживает.

– Зачем вы приходите к Шарлин? – выпалил парень.

Вот уж перед кем, а перед ним отчитываться Эмили точно не собиралась.

– А почему это тебя интересует? – вздёрнула она брови. – У меня есть разрешение – могу показать, если хочешь.

– Я знаю, что у вас есть разрешение. – Молодой человек был предельно серьёзен. – Меня интересует другое – зачем вам это нужно? Для чего вы навещаете Шарлин? Ничьи родители не приходят к своим детям, а вы приходите. Должна же быть какая-то причина!

«Господи, как мне его спровадить?»

Миссис Вайлоу посмотрела в сторону, собираясь с мыслями.

– Причины нет, – сухо сказала она, переведя взгляд обратно на Кевина. – Никакой объективной причины, если ты это имеешь в виду. Просто я мать, и я хочу видеть своего ребёнка. Вот и всё! Разве этого недостаточно?

Молодой человек сосредоточенно молчал, пытаясь вникнуть в её слова. Эмили посчитала, что разговор исчерпан.

– Пойдём, доченька! – позвала она. – Мы хотели с тобой сегодня погулять.

Девочка заколебалась, в глазах её читалась неуверенность.

– Идём!

Женщина протянула ей руку, Шарлин инстинктивно подалась вперёд.

– Подожди! – остановил её Кевин.

Девочка послушно встала. В груди миссис Вайлоу начало закипать раздражение.

– Что ещё?! – недовольно спросила она.

– Меня не удовлетворил ваш ответ!

«Ах ты, боже мой! – Эмили едва удержалась, чтобы не обрушить на голову парня всё своё негодование. – Их величество требует объяснений!»

– А я и не собиралась удовлетворять твоё любопытство! – В голосе женщины зазвучали нотки высокомерия. – Ты, в принципе, не имеешь права со мной разговаривать. Я сейчас сообщу твоим воспитателям, что ты, без разрешения, общаешься с взрослой женщиной!

– Тогда я никуда не пойду! – выкрикнула Шарлин. Спуни не было, и никто не мог укорить её за нарушение тишины.

Миссис Вайлоу растерялась. Господи, опять какие-то проблемы, как будто само небо не даёт ей осуществить свои планы!

– Мам, почему ты не хочешь ответить?! – Девочка была удивлена и встревожена. – Разве это так сложно? Мам!

Больше всего на свете Эмили сейчас захотелось развернуться и уйти. Как ей всё надоело! Какой-то, немыслимо сложный период наступил в её жизни, и нет ему ни конца, ни края…

– Я присяду?

Женщина направилась к скамейке, чтобы хоть как-то оттянуть время. Она принялась сдувать кластерным феном несуществующие пылинки с сиденья, затем долго усаживалась, расправляла складки на юбке… Кевин и Шарлин хмуро за ней наблюдали.

Миссис Вайлоу не зря взяла эту паузу – в голову ей всё-таки пришла спасительная идея.

– Дети, подойдите поближе! – позвала она. – Я вам всё сейчас расскажу…

Заинтригованная парочка приблизилась настолько, насколько позволяли датчики.

– Дело в том, что отец Шарлин тяжело болен, – объявила им Эмили. – И он очень хочет перед смертью увидеть свою единственную дочь. Это желание может показаться странным, но мой бывший муж – старый, немного выживший из ума человек. Я до сих пор люблю его и пообещала, что сделаю всё, чтобы он увидел свою девочку. Шарлин! Как раз сегодня я хотела отвести тебя к нему…

От удивления та приоткрыла рот.

– Ещё и отец?! – вырвалось у неё.

Кевин прищурился, опустил голову и стал внимательно разглядывать носки своих кроссовок.

– Действительно, очень странная история, – пробормотал он.

– Я понимаю вашу реакцию. – Женщина решила проявлять как можно больше выдержки. – Но, с другой стороны, какие у вас есть основания мне не верить? Даже органы опеки вошли в моё положение и выдали разрешение на общение с дочерью. А уж там-то не дураки сидят…

– Да-да, конечно!

Казалось, Кевин уже был готов сдать позиции. Шарлин смотрела на него взглядом, полным обожания и преданности.

«Он имеет на неё сильное влияние, – заметила миссис Вайлоу. – Это нельзя сбрасывать со счетов».

– Теперь ты удовлетворён?

Эмили предполагала, что возразить молодому человеку будет нечего. Однако, она ошиблась.

– А поподробнее можно? – Парень требовательно взглянул на сидящую перед ним женщину. – Ваши слова очень похожи на выдумку. Любовь… Мне кажется, взрослые вообще об этом ничего не знают и живут только ради собственного удовольствия.

Шарлин прижалась к своему спутнику, глаза её выражали солидарность.

Миссис Вайлоу едва заметно поморщилась.

«Ну, конечно! – пронеслось у неё в голове. – Дети считают, что любовь доступна только им, юным! А взрослые занимаются лишь тем, что бегают в поисках полового партнёра и спариваются!»

Кто-то ей уже об этом говорил… Ах да, это она сама предъявляла подобные претензии Джону Хьюзу-младшему «в третьей степени». Только Эмили как раз обвиняла в безнравственности молодое поколение… Получается, каждый считает исключительно себя способным на высокие чувства?

Женщина немного отвлеклась, обдумывая эту мысль.

– Мам! – услышала она голос Шарлин. – Расскажи поподробнее!

Ну что ж, придётся включать фантазию…

* * *

Набирая номер Ричарда, Эмили молила всех богов, чтобы он ничего не испортил.

– Здравствуй! – как можно мягче произнесла женщина. – Рада тебя видеть.

– Неужели ты вытащила меня из «чёрного списка»? – хмыкнуло голографическое изображение бывшего мужа. – Что это вдруг? В преддверии скорой кончины стала сентиментальной?

Кевин удивлённо взглянул на миссис Вайлоу.

– У меня для тебя сюрприз! – Эмили постаралась поскорее перевести разговор на другую тему. – Помнишь, в нашу последнюю встречу ты кое-что сказал мне?

– Я? По-моему, это ты орала, как ненормальная, и наговорила мне кучу гадостей. Или я что-то путаю?

Шарлин и её друг обменялись взглядами, полными недоумения. Миссис Вайлоу заискивающе улыбнулась им обоим. Говорить она старалась, как можно увереннее.

– Помнишь, ты сказал мне, что хочешь видеть нашу дочь?

– Нашу дочь? Ах, ну да, припоминаю… – Ричард зашёлся приступом кашля. – Собственно, это уже не важно, – закончил он, отдышавшись. – Можешь выбросить из головы.

– Не собираюсь я ничего выбрасывать! – решительно заявила Эмили. – Я же сказала, у меня для тебя сюрприз. Я выполнила твоё желание и теперь хочу показать тебе нашу девочку.

На лице Ричарда отразилось замешательство.

– Ты серьёзно?

– Вполне, – кивнула женщина. – Шарлин, у тебя отключены датчики? Подойди поближе, дорогая!

Девочка нехотя приблизилась, мистер Вайлоу посмотрел на неё круглыми от удивления глазами.

– Вот уж не ожидал… – растерянно забормотал он. – Вот уж…

– Здрассти, – слегка наклонила голову Шарлин.

– Здравствуй! Э! Э-э… Э-э-э… – Ричард явно разволновался и не знал, что говорить дальше. – Эмили! – позвал он.

– Да, дорогой!

– Ну вот, а ты говорила, тебя в тюрьму посадят! – Мистер Вайлоу нервно рассмеялся. – Оказалось, полная ерунда! Вот же она – стоит с тобой рядом. Девочка, хорошенькая… Мне кажется, она на меня похожа, да? Ну, и на тебя немного… А ты как считаешь?

На его глазах вдруг выступили слёзы, и он быстро заморгал, чтобы смахнуть их.

– Мне тоже кажется, что на тебя, – согласилась женщина. – Конечно, на тебя!

Внезапно она поняла, что Ричард рад. И что ему доставило такое удовольствие? Неужели вот эта девчонка, которую он знать не знал в течение четырнадцати лет? Или ему так польстили внимание и забота Эмили?

– Ну что же вы?.. – Бывший муж, как будто, разучился подбирать слова. – Ну что же вы?.. Ну что ж вы там стоите? Где вы, вообще?

– Возле интерната, где живёт Шарлин, – пояснила миссис Вайлоу. – Хочешь посмотреть её апартаменты?

– К чёрту интернат! К чёрту апартаменты! Приезжайте ко мне! – Ричард вдруг заговорил торопливо, глаза его снова увлажнились и он, не стесняясь, смахнул слёзы рукой. – Шарлин, у меня чудесный дом! Мама покажет тебе дорогу, Глория накроет стол! Эмили, приезжайте, слышишь, Эмили! Пожалуйста…

На последнем слове голос мужчины предательски дрогнул – вероятно, он боялся, что они откажутся.

– Конечно, мы приедем! – поспешила заверить его миссис Вайлоу. – Как раз сегодня мы и собирались это сделать. Правда, доченька?

Шарлин, в поисках поддержки или совета, подняла глаза на Кевина. Тот был молчалив и серьёзен.

– Да, конечно, мы приедем, – кивнула девочка, не дождавшись ничего от своего друга.

У Эмили просто камень с души упал.

– Мы выезжаем прямо сейчас! – радостно объявила она Ричарду. – Часа через два будем у тебя! Жди нас!

С чувством огромного облегчения она отключила кластер.

* * *

– Это здесь живёт мой отец? – Шарлин окинула взглядом высотное офисное здание. – Я почему-то совсем по-другому представляла его дом…

– Он живёт здесь, – утвердительно кивнула Эмили, открывая кластером дверь подъезда. – На шестнадцатом этаже.

Джон Хьюз-младший «в третьей степени» уже ждал их. В его руке женщина заметила крохотный шприц для моментальных инъекций. Мгновение – и девочка обмякла на руках едва успевшей подхватить её матери.

«Господи, наконец-то всё!» – пронеслось в голове миссис Вайлоу.

* * *

Ричард в тот день, естественно, никого не дождался. Он сделал несколько попыток дозвониться до Эмили, но она не отвечала на сигналы его кластера. Просидев несколько часов за накрытым столом, расстроенный и опустошённый, мистер Вайлоу прошёл в свою спальню и, не раздеваясь, лёг на кровать поверх покрывала.

* * *

Три недели спустя

Вздыхая, Эмили рассматривала своё отражение в большом антикварном зеркале. Мимические морщины, конечно, были видны. Особенно раздражали две вертикальные складки на переносице. Носогубные складки тоже проглядывали, но они всегда прятались за улыбкой, поэтому внимания на них можно было не обращать. То же самое с «гусиными лапками» – бог с ними. Но вот тонкая, паутинная сеточка морщин, покрывающая всё лицо, тревожила не на шутку. Эмили растянула пальцами кожу лица – «сеточка» исчезла. Эмили отпустила кожу – «сеточка» вернулась на место.

Впервые за двести лет инъекция препарата M5F17 не принесла результата. Причём касалось это только миссис Вайлоу и её бывшего супруга.

У всех остальных пациентов профессора Джона Хьюза-младшего «в третьей степени» всё было просто замечательно. Помолодели Президент и члены его семьи, депутаты верхней и нижней палат Парламента, богатые бизнесмены, звёзды кино и шоубизнеса. Даже директор интерната мисс Мередит выглядела, как юная девушка, а Эмили и Ричард так и осталась древними стариками.

Мистер Хьюз пообещал разобраться, в чём дело. Он считал, что, скорее всего, в неудачных результатах инъекций виновата наследственность. Препарат, приготовленный на основе крови Шарлин Вайлоу, омолаживал только людей, не имеющих с ней родственных связей.

Теперь девочку не выпускали из лаборатории. Её поместили в бокс, рядом с цениавианской капсулой. Там ей поставили кровать, на которой она лежала, не вставая. Крови требовалось очень много – за время отсутствия препарата у профессора скопилась внушительная очередь из пациентов.

Эмили впала в жесточайшую депрессию. Она почти не ела, почти не спала, забросила врачебную практику и часами простаивала у зеркала, раздумывая о том, что все её усилия пропали даром. Вот сейчас ей, действительно, хотелось умереть. Несколько раз она порывалась позвонить Ричарду и попросить прощения за тот случай с дочерью, но рука опускалась в последний момент. Миссис Вайлоу не представляла, что ему скажет, безмерное чувство вины сжигало её изнутри. Судьба Шарлин мало её волновала, а вот перед бывшим мужем было невыносимо стыдно.

Странные видения посещали женщину всё чаще и чаще, приступы слабости стали обычным явлением. Она уже не обращала на это внимания, бессмысленные дни шли чередой, один за другим.

* * *

Когда раздался сигнал кластера, Эмили долго соображала, что и где звонит. Прибор валялся на кровати, в воздухе над ним висела голографическая надпись «Ричард». Сердце женщины подпрыгнуло к горлу, затем провалилось в район желудка и забилось быстро и гулко. Миссис Вайлоу тянула с ответом. Как она сейчас посмотрит в глаза бывшему мужу? Господи, хотя бы он не был так болен, хотя бы была другая возможность привезти к нему Шарлин или подействовала чёртова инъекция… Если бы исполнилось хоть одно из этих условий, Эмили нашла бы себе оправдание. Но жизнь распорядилась по-другому.

Собравшись с духом, миссис Вайлоу всё-таки нажала на кнопку приёма. Будь, что будет! Ричард может больше и не позвонить, а она сама никогда не решится набрать его номер.

В воздухе перед женщиной возникла её собственная голографическая копия.

– Эмили, здравствуйте! – с улыбкой произнесла Глория. – Как поживаете?

Так… Значит, бывший муж не хочет с ней разговаривать. Послал вместо себя робота. С одной стороны, у миссис Вайлоу немного отлегло от сердца – личный разговор с Ричардом был бы для неё более мучителен. Но, с другой стороны, это даже унизительно, когда для общения с тобой посылают говорящую машину, не удостаивая собственным вниманием.

– Спасибо, дорогая, – слегка наклонила голову Эмили. – Я поживаю хорошо.

– Я не сильно вас отвлекаю?

– Нет, что ты! – Миссис Вайлоу была сама вежливость. – У меня достаточно времени, чтобы уделить его тебе.

– Я очень рада!

Глория замолчала, что-то соображая своими биоэлектронными мозгами, милая улыбка не сходила с её лица. Эмили несколько озадачило такое поведение.

– Ричард просил тебя что-то мне передать?

– Нет! – Казалось, у Глории сбилась одна программа, и она перешла к другой. – Мистер Вайлоу ничего не просил передавать. Он очень долго лежит на кровати и не реагирует на мои слова. Вчера он не съел ужин, который я ему принесла, а сегодня оставил нетронутым завтрак. Он не просит меня убрать еду. На столе нет места – я не знаю, куда ставить обед.

Эмили почувствовала смутную тревогу.

– В моей программе есть запись, – продолжала Глория. – «Если возникли проблемы с домашним хозяйством, нужно обратиться к миссис Вайлоу». Поэтому я звоню вам. Помогите мне, пожалуйста.

Давным-давно Ричард, действительно, вносил этот пункт в мозг биоробота. Тогда Эмили ещё жила в пузырьковом особняке и вела все хозяйственные дела.

– Ты всё правильно сделала, дорогая, – похвалила женщина Глорию. – Скажи мне, пожалуйста, а как долго мистер Вайлоу лежит на кровати?

– С трёх часов пополудни вчерашнего дня.

Ну, это ещё ничего – Эмили немного успокоилась.

– А что он делает? Спит?

– Он не съел ни ужин, ни завтрак. – У подружки Ричарда были свои проблемы. – Мне некуда ставить обед.

– Хорошо… – Чтобы выбить из Глории нужную информацию, требовалось много терпения. – Он разговаривает с тобой?

– Нет.

А вот это было уже плохо.

– Почему? Он не в духе?

– Я не знаю. Он не реагирует на мои слова.

– Он пускает тебя к себе в комнату?

– Дверь открыта. Я захожу и выхожу, не спрашивая разрешения. Скажите, пожалуйста, куда мне поставить обед?

А вот сейчас Эмили разволновалась не на шутку.

– Глория, – стараясь держать себя в руках, произнесла она. – Слушай меня внимательно! Зайди сейчас в комнату мистера Вайлоу и покажи мне его. Потом я тебе объясню, куда поставить обед.

– Хорошо.

Биоробот тут же развернулась и лёгкой походкой прошла в ближайшую дверь. Эмили увидела круглую кровать, на которой, лицом вниз, лежал одетый Ричард. Прикроватный столик у его изголовья был полностью заставлен тарелками с едой. Женщина впилась глазами в голографическое изображение. Её бывший муж никогда не спал одетым и тем более лицом вниз… Эмили сделала глубокий вдох.

– Глория, позови его, пожалуйста! – попросила она. – Скажи, что я на связи.

– Мистер Вайлоу! – послушно окликнула хозяина биоробот. – Мистер Вайлоу! С вами хочет поговорить Эмили.

Ричард не отзывался. Миссис Вайлоу, не отрываясь, смотрела на его полысевший затылок, на его эксклюзивный костюм, на подошвы дорогих туфель и молила Бога, чтобы он пошевелился.

– Я же вам говорила, он не реагирует на мои слова, – резюмировала Глория.

– Попробуй его разбудить. – Эмили уже чуть не плакала. – Потряси его посильнее!

Биоробот подошла к Ричарду и принялась трясти его так, что кровать заходила ходуном. Руки и ноги мужчины безвольно заколыхались, голова завалилась набок.

– Хватит! – выкрикнула миссис Вайлоу. Слёзы душили её. – Хватит, Глория! Не настолько же… сильно…

– Я сделала, как вы просили, – развела руками та. – Куда мне поставить обед?

– Где его кластер?! – Эмили было не до проблем с едой, она цеплялась за последний шанс. – Разверни быстрее экран, я скажу тебе, какие кнопки надо нажать. Поторопись, пожалуйста! Я хочу прочитать показатели его жизненных параметров.

– Его кластер у меня в руке. Я звоню с него вам.

О боже! Миссис Вайлоу совсем забыла, что сигнал звонка шёл из прибора, принадлежащего Ричарду. И без того слабая надежда развеялась, как дым.

– Ты сняла с него кластер!.. – Женщина закрыла глаза, по её щекам потекли слёзы. – Зачем? Этого нельзя было делать… Ты же знаешь, он регулирует жизненные процессы…

– Я не снимала с него кластер, – покачала головой Глория. – Он лежал вот здесь.

Она указала на круглую тумбочку, стоящую у кровати.

Ричард сам снял с себя кластер! Он знал, что неизлечимо болен, что инъекция не подействовала, понимал, что дни его сочтены, и всё равно снял с руки жизненно необходимый прибор! Молодые и здоровые люди опасаются это делать, а он… Эмили забыла, что, под влиянием депрессии, сама бросала свой электронный браслет, куда попало.

Но нет, она решила просто так не сдаваться.

– Глория! – взяв себя в руки, скомандовала женщина. – Глория, оставь мистера Вайлоу, не трогай его больше. Кластер отключи от связи и повесь ему на руку. Вызови «скорую помощь». Обед отнеси на кухню и поставь на раздаточный стол.

– Хорошо, – кивнула биоробот. – Я всё сделаю, как вы сказали. Спасибо, вы решили мою проблему.

В следующую секунду голографическая копия Эмили исчезла. Миссис Вайлоу торопливо принялась набирать другой номер.

– Джон! – закричала она. – Джон, Ричарду плохо! Он у себя дома, лежит ничком на кровати, ни на что не реагирует! С ним только тупая биоробот, которая ничего не понимает! Джон! Я сказала ей вызвать «скорую помощь», но медицинский флаер будет лететь минут пятнадцать, и врачи же ничего о нём не знают! Джон, быстрее!

Эмили наткнулась на спокойный, холодный взгляд профессора и осеклась.

– Джон… – пробормотала она.

Но, несмотря на мелькнувшие было опасения, тот отреагировал мгновенно.

– Я вас понял. Я возьму флаер и буду у него через полминуты. Как только всё выясню, позвоню.

Не тратя больше время на слова, мистер Хьюз отключил связь. У Эмили подогнулись колени. Едва не упав, она села на пол и, в изнеможении, прислонилась затылком к кровати.

* * *

Ричард становился неимоверно привлекательным, когда его биологический возраст переваливал за сорок лет. Исчезал юношеский румянец, а смокинг уже не сидел на нём, как на случайно надевшем дорогой костюм фермере. К тому же, старея, бывший муж Эмили начинал чувствовать особенный вкус к жизни.

В тот вечер он пригласил её в шикарный ресторан.

– Я знаю, ты часто бываешь там со своими поклонниками, – сказал он. – А мне это заведение всегда было не по карману. И вот, спустя пять с лишним жизней, я, наконец, могу пригласить туда любимую женщину. Тебя, моя дорогая.

Миссис Вайлоу стало неловко.

– Вот, ты всегда так, – проворчала она. – Как ляпнешь что-нибудь пафосное и сентиментальное, так я чувствую себя последней стервой! Как будто это не ты тратил все деньги на строительство своего дурацкого особняка! Можно было спокойно жить в обычных апартаментах и уже миллион раз побывать в этом ресторане.

– Зря ты так, – укоризненно наклонил голову Ричард. – Я построил чудесный дом. И мы прекрасно в нём жили, пока ты в очередной раз меня не бросила.

Чувство неловкости усилилось.

– Мы сегодня собираемся ужинать или упрекать меня за ошибки молодости? – потупилась Эмили.

– Вашу руку, мадам! – улыбнулся её бывший супруг.

Флаер, не спеша, доставил их до места за двадцать секунд.

Миссис Вайлоу обожала этот ресторан. Переступая его порог, она окуналась в роскошь, которую когда-то могли себе позволить только особы королевской фамилии. Здесь каждая деталь дышала наследием веков: купол потолка, уходящий ввысь и покрытый флорентийской росписью, огромная, поражающая воображение, хрустальная люстра, переливающаяся мириадами огней, венецианские зеркала в золочёных рамах, делающие зал необъятным и бесконечным. Мрамор и бронза, фарфор и серебряная посуда, скатерти, настолько белоснежные, что больно смотреть глазам… Ресторану было около пятисот лет, и за все эти столетия он не растерял свой лоск и неповторимый облик.

К удивлению Эмили, зал оказался абсолютно пустым. Для субботнего вечера это было необычно.

– А где все? – Женщина оглянулась по сторонам.

– Больше никого не будет. Я арендовал ресторан только для нас двоих.

Ричард, с чувством собственного достоинства, посмотрел на свою спутницу.

– Ты сошёл с ума! – прошептала она, качая головой. Миссис Вайлоу даже представить себе не могла, в какую сумму обошлась бывшему мужу эта затея.

Столик для них сервировали в центре зала.

– Я хотел заказать ещё световую инсталляцию. – Ричард взял в руки бокал с водой. – Но потом подумал, что в таком роскошном интерьере это будет смотреться безвкусно.

– Правильно подумал, – согласилась Эмили. – Старина должна быть естественной, не нужно пытаться сделать из неё авангард. Глупо рисовать всякую ерунду на мебели Людовика XIV, даже если это просто световые рисунки.

За ужином они болтали о пустяках: о погоде, о потрясающем вкусе краба с икрой, поданного на закуску, о новой моде запивать белое мясо красным вином…

– Тебе нравится наш вечер?

Ричард вдруг отложил столовые приборы и как-то странно взглянул на Эмили.

– Да, конечно! – поспешно ответила та. – Всё замечательно! Мы отлично проводим время: шикарная обстановка, потрясающая еда… Спасибо огромное!

Женщина внимательно посмотрела на своего спутника, раздумывая, к чему он клонит.

– Я это всё сделал для тебя.

В глубине глаз Ричарда внезапно появилась тоска.

– Я понимаю, я безумно благодарна…

Эмили не знала, что ещё сказать, чтобы выразить своё восхищение и расположение.

– Знаешь, я не случайно позвал тебя сегодня именно сюда. – Бывший муж почему-то стал заметно нервничать. – Глупо, конечно, но я банально хотел похвастать. Как петух на ярмарке… Но я… Я исчерпал все другие способы.

Женщина замерла, внутри неё всё опустилось. Она поняла, о чём сейчас будет разговор.

– Я хотел показать тебе, насколько я стал богат, – продолжал мистер Вайлоу. – Смотри! Я могу потратить за один вечер крупную сумму и, поверь, это никак не скажется на моём благосостоянии.

В позапрошлом веке Ричард всё-таки решил вернуться к своей первой профессии и нанялся разработчиком в Кремниевую долину. А сейчас у него была собственная фирма по обслуживанию кластеров.

– Ты знаешь, что я люблю тебя, Эмили!

Эта фраза заставила женщину потупить взгляд.

– Нет ничего на этом свете, что бы я любил больше, чем тебя. Я даже женился на тебе – откопал из исторического нафталина эту древнюю процедуру и женился! Ты подала на развод. Я построил для нас дом – ты из него ушла. Я делаю тебе дорогие подарки, устраиваю праздники, выполняю твои прихоти… И ты без конца уходишь.

– Но я же возвращаюсь…

Это было единственное, что миссис Вайлоу смогла придумать в своё оправдание.

– Чего тебе не хватает? – Ричард стал нервно постукивать пальцами по столу. – Что тебя во мне не устраивает? Я плох в постели? Запираю тебя в золотую клетку? Ущемляю твою личность? Что?

Эмили молчала, не смея поднять глаза. Бывший муж вдруг перегнулся через стол и схватил её за запястья. От неожиданности женщина выронила столовые приборы – звякнув о тарелку, они упали на пол.

– Я не хочу, чтобы ты уходила от меня, слышишь?! Не хочу… чтобы ты… уходила!

Ричард несколько раз тряхнул её и затем отпустил. Раздался звон разбившегося бокала. Подоспевший официант принялся собирать осколки и поднимать валяющиеся на полу приборы. Эмили со страхом смотрела на своего спутника, потирая запястья. Официант ушёл, воцарилась тишина.

– Идём отсюда! – Мистер Вайлоу отбросил от себя салфетку.

Когда флаер взял курс на пузырьковый особняк, Эмили не посмела возражать. Позже она могла поклясться, что именно в ту ночь и была зачата Шарлин.

* * *

Кластер засигналил: звонил Джон Хьюз-младший «в третьей степени». Он сообщил, что Ричард мёртв, смерть наступила вчера, в шесть часов пятнадцать минут вечера. Похороны берут на себя федеральные власти, погребение состоится через два дня. Если Эмили хочет кого-то пригласить на церемонию, заказать прощальную презентацию или что-то ещё, ей надо поторопиться. Также ей следует разобраться с завещанием. Если понадобится, профессор готов порекомендовать хорошего юриста.

Глорию он отключил. Где её оставить? Может быть, ей изменить внешность? А то, честно говоря, немного коробит – как будто у него тут два покойника вместо одного. Здесь на всех столах стоят тарелки с едой. Он не знает, куда их убрать. Запирать ли дом? Хорошо, он запрёт его кластером Ричарда.

Приземлился медицинский флаер, он видит его в окно.

Мистер Хьюз сухо попрощался и отключился. Эмили отшвырнула от себя кластер и, рыдая, легла на пол.

Глава 17

Со стороны океана задул холодный, пронизывающий, осенний ветер, небо всё чаще стали покрывать тяжёлые, мрачные тучи. В Главный город пришёл ноябрь. Хотя, собственно, никаких других признаков его наступления больше не было. На газонах всё также зеленела селекционная трава, на клумбах цвели гипоаллергенные цветы. Со дня смерти Ричарда прошло около двух месяцев.

Эмили сидела в своих апартаментах и с кислой миной наблюдала, как её голографическая копия, вызванная из кластер-магазина, дефилирует от стены к стене. Копия была одета в жуткое, чёрное, отвратительно смотревшееся пальто. Цвет лица модели, и без того не отличающийся здоровым румянцем, стал, вообще, зеленушным. Тени, залёгшие под глазами, обозначились ещё ярче и выпуклее. А если к тому же не пользоваться косметикой, то можно было считать, что Эмили выглядела, как зомби.

Миссис Вайлоу скривилась и движением пальца прогнала голограмму из своего жилища. Нет, это пальто она покупать, точно, не будет! Может быть, в магазине есть что-то понаряднее? Женщина развернула кластер-каталог. Но производители траурной одежды, как сговорившись, предлагали своим клиентам исключительно тёмные, уродливые вещи. Хоть бы с силуэтом как-то поиграли, что ли, если уж в цветовой гамме ограничены! Эмили нехотя пролистнула пару страниц. Не найдя ничего, достойного её внимания, она недовольно фыркнула и покинула Кластернет-ресурс. Больше она туда носа не покажет!

* * *

Миссис Вайлоу, одетая в пальто из ярко-жёлтого кашемира, решительно подошла к подъезду высотного офисного здания. Лифт поднял её на семнадцатый этаж. Она рванула на себя дверь с впаянной в неё табличкой, прошествовала через заросли диковинных растений, обдала запахом своих духов ошеломлённую Роуз, проехала на траволаторе по туннелю, который ей никто не подсветил, и встала на пороге знакомого кабинета.

Сегодня не было впечатления, что солнце находится прямо посреди помещения. Казалось, что, окружённый небоскрёбами кабинет парит в сером, промозглом, осеннем небе, навевающем уныние и тоску. Однако, ни холода, ни сырости не ощущалось – видимо, система обогрева работала исправно. Все восемь диванов стояли на своих местах, а недалеко от них был расположен рабочий стол, за которым сидел Джон Хьюз-младший «в третьей степени».

– Эмили? Вы ещё живы? – Профессор едва оторвался от экрана кластера, чтобы взглянуть на неожиданную посетительницу. – Скажите, у вас в роду не было египтян?

– Что? – не поняла миссис Вайлоу. – Кого?

– Египтян. Мне иногда кажется, что вы вечная, как египетская мумия.

– Заткнитесь, пока я не вышибла вам мозги! – мгновенно вспыхнула женщина.

– Вижу, что живы. – Мистер Хьюз сделал какую-то пометку на экране. – Ещё как живы!

С места он не двигался, не принимал у Эмили пальто, не предлагал ей сесть и выпить чаю. От былой заботы о её персоне не осталось и следа. Миссис Вайлоу понимала причину такого демонстративного пренебрежения, но решила не обращать на это никакого внимания.

– Что привело вас ко мне? – услышала она вопрос. – Я вас не приглашал.

Миссис Вайлоу медленно, чеканя каблуками каждый шаг, подошла к рабочему столу профессора. Усевшись на стул для посетителей, она закинула ногу на ногу и упёрла в мужчину волевой, требовательный взгляд.

– Ого! – Всё-таки хозяину кабинета пришлось оторваться от своего экрана. – Я думал, ко мне пришла старая, больная женщина, а тут… Скажите, откуда у вас столько энергии? Как птица феникс, ей богу! Просто не перестаёте меня удивлять.

Джон изо всех сил делал вид, что по горло занят работой, а тут ещё надо разговаривать с агрессивно настроенной дамочкой, к которой он к тому же плохо расположен.

– Я пришла забрать свой долг! – объявила Эмили.

– Долг? – Мистер Хьюз деловито сложил руки на груди. – Какой долг? Разве я вам что-то должен?

– Вы обещали отвезти меня за восточную стену!

– Ах, вот оно что! – вздёрнул брови профессор. – Как-то вы поздно спохватились, моя дорогая, я уже и забыл об этом.

– Я оплакивала Ричарда! – вздёрнула подбородок миссис Вайлоу.

– Да-а? Как-то вы не похожи на плачущую подругу умершего. – Мужчина окинул её ироничным взглядом. – Потемнее пальтишка в гардеробе не нашлось?

– Нет, не нашлось! – не терпящим возражений тоном, отрезала его собеседница. – А ходить по магазинам у меня не было настроения!

Джон не стал больше развивать эту тему.

– Вы обещали, – продолжала напирать Эмили, – что отвезёте меня за восточную стену, если я приведу к вам свою дочь! Я привела её к вам. Вы должны выполнить своё обещание!

Профессор помедлил несколько секунд, задумчиво и устало глядя куда-то, в пространство.

– Господи, как вы мне надоели! – внезапно произнёс он. – Как мне надоело копаться в ваших нелогичных мыслях, разбираться в вашей сумасбродной психике, потакать вашим желаниям…

Миссис Вайлоу слегка опешила. Такого поворота беседы она никак не ожидала.

– Зачем вам понадобилось за восточную стену? – Джон перевёл взгляд обратно на свою посетительницу. – Что вы будете там делать? Что вы там забыли?

Женщина стряхнула с себя минутную растерянность.

– Я хочу перед смертью увидеть деревья! – заявила она.

– Деревья? Вы их видели. Я бы ещё понял, если бы это была просьба Ричарда. Он, кажется, тоже хотел перед смертью увидеть деревья, но не успел. А вы уже имели возможность их созерцать. Ну и зачем вам опять туда тащиться?

При этих словах лицо Эмили на мгновение перекосила плаксивая гримаса. От цепкого взгляда Джона это не укрылось.

– Я видела деревья только из кабины флаера. – Миссис Вайлоу быстро справилась с собой. – А я хочу походить по лесу собственными ногами! Я хочу подышать тем воздухом, вдохнуть тот запах… Чёрт возьми, это моё личное дело, что я хочу! – взорвалась она. – Почему я должна перед вами отчитываться?! Отвезите меня туда – и всё! Вы обещали!

– Угу. – Профессор и не думал отпираться. – Обещал.

– Ну и?!

– «Ну и!» – передразнил её он. – Вы, как будто, не знаете, что ходить за восточную стену строжайше запрещено. И дело не только в карантине. Стена – это граница. Граница закрыта на замок, ключ есть только у Президента и нескольких его доверенных лиц. Чтобы открыть проход на ту сторону, каждый раз надо запрашивать особое разрешение.

Эмили недоверчиво прищурилась.

– Вы уже открывали стену! – произнесла она. – Значит, и ключ у вас есть, и разрешение можете получить…

Джон посмотрел на неё так, как если бы она сморозила несусветную глупость.

– Вы что, действительно, не понимаете? – осторожно спросил он, не сводя со своей собеседницы внимательного взгляда. – Тогда, в тех обстоятельствах, я получил разрешение на любые свои действия. Сейчас ситуация кардинально изменилась – надеюсь, не надо объяснять, каким именно образом. Извините, я уже ничем не могу вам помочь. Вы слишком долго собирались.

Профессор придвинул к себе экран кластера и продолжил прерванную работу.

Эмили застыла в замешательстве.

– Вы что, мне отказываете? – удивлённо спросила она.

– Да, отказываю. – Джон снова делал на экране какие-то пометки. – За восточную стену я вас не повезу.

– Но… Но это нечестно!

Мистер Хьюз сосредоточенно нахмурился.

– Когда речь заходит о политике, – не отрываясь от своего занятия, произнёс он, – а тем более о государственной безопасности, понятие честности становится неуместным. Здесь действуют другие правила.

– Какая политика? – распахнула глаза миссис Вайлоу. – Причём тут государственная безопасность?

– Как – причём? – Профессор был холоден и невозмутим. – Вы хотите пересечь границу, а это запрещено Конституцией и Правовым кодексом.

Эмили откинулась на спинку стула.

– Так!.. – глубокомысленно заключила она. – Так… Значит, когда я была вам нужна, вы нарушали и правила, и Конституцию, и Правовой кодекс. Вы шантажировали, предавали огласке врачебные тайны, открывали государственную границу… А сейчас, когда вы получили то, что хотели, выбрасываете меня за борт?!

Джон снова отодвинул от себя кластерный экран.

– Поймите, – медленно, глядя женщине прямо в глаза, заговорил он. – То, что я делал, было в интересах моих клиентов. На кону была их молодость, здоровье, жизнь, в конце концов… Мне дали команду любым способом заставить вас привести дочь в лабораторию. Сейчас, как я уже сказал, ситуация кардинально изменилась. Ваша дочь у нас, я успешно синтезирую препарат. В ваших услугах больше никто не нуждается. Лично я отвёз бы вас хоть за восточную стену, хоть к чёрту на кулички, но это, действительно, не в моих силах.

Профессор с выражением досады на лице уставился в окно – туда, где порывистый ветер гнал по небу плотные слои серых облаков.

В наступившей тишине сработал кластерный селектор.

– Мистер Хьюз, к вам посетительница, – сообщила секретарша. – У неё повестка…

– Я занят, пусть немного подождёт.

– Она сильно раздражена и говорит, что у неё мало времени…

– Займите её чем-нибудь, я освобожусь через две-три минуты.

Роуз отключилась. Джон откровенно давал понять миссис Вайлоу, что ей пора покинуть его кабинет, но она проигнорировала намёк.

– Тогда я пойду на кардинальные меры! – выпалила женщина.

– Какие? – устало вздохнул профессор. – Какие кардинальные меры?

– Я всё расскажу общественности! Всю историю, от начала до конца! Про то, как власти скрывали от людей омолаживающий препарат, про экспериментальную группу, про мою дочь, которую вы заполучили обманным путём… Я расскажу всё, что знаю! Я подниму бунт, революцию!..

– Господи, несёте какую-то чушь, – поморщился мистер Хьюз. – Бунт, революция… Вам жить осталось без году неделя, лучше бы грехи замаливали! К тому же думаете, вся эта заваруха поможет вам попасть за восточную стену? Как бы не так! Хотя вполне могу вас представить верхом на флаере, кричащую лозунги и ведущую за собой народные массы.

Эмили поискала глазами, чем бы в него запустить, но не нашла. Даже чашки под рукой не оказалось. Профессор, кажется, понял её намерение и едва заметно усмехнулся. И тут миссис Вайлоу решила выдвинуть свой последний – козырный, как она думала, – аргумент.

– Я… я заявлю в полицию, что это вы убили Ричарда!

Она яростно впилась глазами в лицо своего собеседника, ожидая его реакции. Но тот, казалось, даже не сразу понял, о чём идёт речь.

– Простите, что вы сказали? Я убил Ричарда?

– Да, вы убили Ричарда! – Эмили шла ва-банк, ей нечего было терять. – Все улики говорят против вас!

Профессор посмотрел на неё, как на умалишённую.

– Какие ещё улики?

– Вы – последний человек, который видел моего бывшего мужа перед его смертью! Вы привозили ему M5F17, делали инъекцию. После этого он больше ни с кем не встречался, а через несколько дней умер! Что вы ему вкололи?!

Повисла зловещая пауза. Джон с ошарашенным видом силился понять, насколько серьёзно говорит сидящая перед ним женщина. Сообразив, что она всё-таки не шутит, профессор перегнулся через стол.

– Эмили! – Всем своим видом он старался воззвать к остаткам её рассудка. – Эмили, вы бредите! Вы хоть сами понимаете, какую чушь несёте? Вы сами сказали, что Ричард умер через несколько дней после моего посещения. – Мистер Хьюз сделал ударение на слове «несколько». – Я что, по-вашему, вколол ему яд замедленного действия? Где бы я его взял? Да и зачем? Зачем мне убивать вашего бывшего мужа?

Но на женщину как будто нашло какое-то затмение.

– Потому что вы… вы ревновали!

– Ревновал? Кого к кому?

– Меня к Ричарду!

Профессор прищурился. Миссис Вайлоу ждала, что он продолжит отпираться, но мужчина сверлил её своим ледяным взглядом и молчал. Господи, как ей был знаком этот взгляд! Как будто на её теле образовалось несколько десятков дырок… В который раз в душе Эмили зародилось странное, смутное подозрение. Кто этот человек? Тот, за кого себя выдаёт, или?..

Снова сработал кластерный селектор.

– Мистер Хьюз, посетительница… – произнесла секретарша. – Она уже сердится…

– Оставьте меня, я занят! – рявкнул Джон.

Роуз моментально отключилась.

– Знаете, что! – Голос профессора зазвучал зло и жёстко. – Уж если и говорить о том, кто убил Ричарда, так это вы, моя дорогая!

Эмили округлила глаза.

– И не делайте вид, что вы не понимаете, о чём речь! Я знаю всю вашу историю! Человек любил вас больше жизни, а вы без конца его обманывали! Двести лет он вас добивался, двести долгих лет! Он уже отчаялся, когда затеплилась последняя надежда! Вы позвонили ему и обещали приехать вместе с дочерью. Он решил, что вот сейчас, перед смертью, хоть ненадолго обретёт счастье. И в результате вы его опять обманули! Я думаю, он просто не выдержал очередного вашего предательства. Он хотел умереть – я это видел, и я ничем не мог ему помочь!

Миссис Вайлоу застыла с окаменевшим лицом.

– Откуда вы знаете? – внезапно охрипшим голосом спросила она.

– Ричард мне сам всё рассказал, когда я приезжал, чтобы сделать ему инъекцию. Или, как вы считаете, чтобы убить его, из ревности к вам.

Ричард сам рассказал ему… Сам!.. Эмили была шокирована. Господи, как же ему было тяжело и одиноко, если он решился на такой поступок!

– Но что я могла поделать?! – Миссис Вайлоу почти простонала эту фразу. – Тот звонок… Это был единственный способ уговорить Шарлин покинуть интернат! Я сказала ей, что мы собираемся в гости к её отцу. Она не верила мне, пока я ему не позвонила!

– Надо было всё ему объяснить.

– Когда?! Я говорила с ним в присутствии дочери! Это произошло спонтанно, а потом, после всего… я просто не могла решиться на признание!

– Вы просто никогда его не любили! – сверкнул глазами Джон.

– Это неправда!

– Ну, почему же? – Профессор пытливо заглянул ей в лицо. – Правда. Я, например, в этом нисколько не сомневаюсь. Вы, в принципе, не способны любить. Вы – эгоистка до мозга костей, вас не интересует никто, кроме самой себя!

– Да что вы обо мне знаете?

– Я знаю о вас больше, чем вы думаете! Мои предки вели лабораторные дневники, в которых есть масса записей о вас!

Действительно, такие дневники существовали, и Эмили не раз об этом слышала.

– Ваш дед, Джон Хьюз-младший, мной восхищался! – воскликнула она.

– Вы так считаете? – Профессор насмешливо хмыкнул. – Хотите, я прочту одну из его заметок, посвящённую вам?

И, не дожидаясь её согласия, что-то нажал на экране своего кластера.

«Мисс Эмили-Джейн Кенельман, – произнёс он. – «Краткая характеристика личности и психологический портрет.

Мисс Эмили-Джейн Кенельман – вспыльчивая, себялюбивая, зачастую агрессивная особа. Внешне исключительно привлекательна, из-за чего испытывает переизбыток внимания со стороны других людей. Отсекает не нужное ей общение любыми способами, всегда поглощена только собой и своими заботами. Психика устойчивая, гибкая, консерватизм отсутствует. Прогрессивна, идёт в ногу со временем, способна без проблем вливаться в каждое новое поколение, принимая его взгляды и культурные ценности. В постоянных привязанностях не нуждается. Прогноз на выживаемость – самый высокий».

Эмили слушала, стараясь не упустить ни единого слова.

– Что в этой записи вас не устраивает? – абсолютно искренне удивилась она. – Самый высокий прогноз на выживаемость! Это значит, что я – уникальная личность, избранная среди избранных, человек будущего! Я же сказала, что ваш дед мной восхищался!

– Ну что ж, он был прав, – согласно кивнул Джон. – Вы, действительно, остались единственной выжившей из всей экспериментальной группы. И не только благодаря своему отменному здоровью, но и абсолютному эгоизму. Получается, что вы, и правда, человек будущего. Эгоистичный, плюющий на всех, не способный никого любить, человек. Думаю, лет через пятьсот нашу страну будут населять исключительно подобные вам люди – равнодушные, бессмертные египетские мумии!

– Заткнитесь! – прошипела миссис Вайлоу.

– А то что? – вздёрнул брови профессор. – Поднимете революцию?

В третий раз сработал кластерный селектор.

– Извините, мистер Хьюз, посетительница ушла, – сообщила Роуз. – Сказала, что будет на вас жаловаться…

– Пусть жалуется, – буркнул тот и отключил связь.

– Что же касается моих отношений с Ричардом, – всё-таки решила высказаться миссис Вайлоу, – то он, действительно, сильно переживал из-за наших расставаний. Я несколько раз уходила от него – это правда. Но я ведь возвращалась! Я его любила, у нас с ним было много светлых, счастливых моментов. Просто это жизнь, это эмоции, это обиды и прощения… Невозможно двести лет подряд жить в абсолютном согласии с одним и тем же человеком…

Но Джон не собирался отступать.

– Хорошо, – прервал её он. – Хорошо, пусть так! Отношения половых партнёров очень часто бывают сложными и запутанными. Ну, а дети? Вас ведь даже не волнует судьба собственных детей!

Эмили распахнула глаза и удивлённо посмотрела на профессора. «О чём это вы?» – было написано на её лице.

– У вас ведь был ещё ребёнок, кроме Шарлин? – запальчиво спросил тот. – Сын, кажется, которого вы родили ещё до участия в эксперименте?

Сын, действительно, был.

– Ну и что? Он давно умер… – растерянно пробормотала женщина.

– Вы хоть раз его видели? Вы хотя бы знаете, где он похоронен?

Миссис Вайлоу не знала.

– Сейчас никто не интересуется судьбой своих детей…

– Это сейчас, а тогда? Двести лет назад кое-где ещё существовали семьи! Но вы уже в то время наплевали на собственного ребёнка. Что вы на это скажете? А Шарлин? За всё время, что она здесь, вы ни разу не поинтересовались, как она себя чувствует!

Эмили ощутила, как из глубины её души поднимается, закипая и бурля, дикое, звериное негодование.

– Да идите вы к чёрту! – заорала она. – Хватит читать мне мораль! Проповедник нашёлся! В конце концов, не я придумала отдавать детей в интернаты! Это делают все женщины, и не я их этому научила! Может быть, вам, мужчинам, лучше в себе разобраться? Что в вас не так, если мы не хотим заводить с вами семьи, рожать и воспитывать детей? Да женщины веками не видели от вас ни поддержки, ни опоры, ни желания жениться и кормить семью! Наш материнский инстинкт атрофировался, и это полностью ваша вина! А теперь вы удивляетесь, как так получилось?! Обвиняете нас в том, что мы не умеем любить?! Да пошли вы все!..

Джон выслушал её гневную тираду, но, вопреки ожиданиям, не стал возражать. Оба притихли, бросая друг на друга неприязненные взгляды.

– Ну, так что?! Отвезёте меня за восточную стену?!

Эмили от своей идеи отказываться не собиралась.

– Нет! – коротко отрезал профессор и в который раз уставился в свой кластерный экран. Вряд ли он уже понимал, что на нём написано, но всем своим видом старался показать, как он занят работой.

Миссис Вайлоу продолжала сидеть, сверля его требовательным взглядом.

– Можете не смотреть на меня так. Вы ничего не добьётесь.

– Знаете, что?! – воскликнула Эмили.

Она продолжала кипеть от негодования, обиды и бессилия. Отступать было не в её правилах, но и придумать, как заставить этого человека исполнить своё обещание, женщина не могла.

– Знаете, что?!

Джон даже бровью не повёл.

Миссис Вайлоу медленно поднялась со стула и постояла, в ожидании, некоторое время. Продолжение начатой фразы никак не приходило ей в голову.

– Знаете, что?!!

Профессор не реагировал.

– Я хочу видеть свою дочь! Слышите?! Отведите меня к ней!

Почему она ляпнула именно эту фразу, Эмили не смогла бы объяснить даже себе самой. Наверное, уязвлённое самолюбие требовало добиться от этого мужчины хоть чего-то, похожего на былое внимание. Мистер Хьюз оторвался от экрана и взглянул на неё глазами, полными немого удивления.

– Проповедь подействовала? – скривился он. – Бросьте! Вам не идёт ломать комедию. Проявлять заботу не в вашем стиле – выглядит нелепо и неестественно.

– Мне плевать, как это выглядит! – снова начала набирать обороты миссис Вайлоу. Она нашла повод продолжить скандал и была весьма этим довольна. – Я хочу видеть Шарлин! Я её мать, я имею на это право!

Джон поморщился, силясь понять, что вообще с ней происходит.

– Да зачем вам это нужно? Девочка жива-здорова, полностью поглощена своей высочайшей миссией…

Эмили схватила стул и с размаху грохнула его об пол. Профессор даже не вздрогнул, но, кажется, решил, что его пациентка, действительно, сошла с ума. По крайней мере именно эта мысль читалась на его лице.

Сработал кластерный селектор.

– У вас всё в порядке, мистер Хьюз? – обеспокоенно спросила секретарша. – Я слышала какой-то звук…

– Всё хорошо, просто посетительница уронила стул.

– Ей нужна помощь?

– Нет, спасибо, она в порядке.

Роуз отключила связь.

Миссис Вайлоу возбуждённо, тяжело дышала, Джон задумчиво на неё смотрел. Видимо, он взвешивал все «за» и «против».

– Если вам так приспичило, моя дорогая, можете навестить свою дочь. – Мистер Хьюз всё-таки решил уступить. – Не нужно для этого ломать муниципальную мебель.

– Где она?! – В глазах Эмили засветилось победоносное удовлетворение. – Отведите меня к ней немедленно!

– Вы же знаете, Шарлин в лабораторном боксе. Ключ у вас есть, можете сами сходить. Моё присутствие там совсем не обязательно.

Джон явно горел желанием поскорее отделаться от своей неуравновешенной собеседницы. Миссис Вайлоу, стараясь успокоиться, постояла ещё несколько секунд, затем развернулась и решительно застучала каблуками к выходу. Профессор провожал её внимательным взглядом до тех пор, пока она не скрылась в туннеле.

* * *

Последствия нервной перегрузки не заставили себя ждать. В лифте у Эмили началось сильное сердцебиение, а лоб покрылся испариной. Проклятое недомогание! Всё-таки надо было настоять, чтобы Джон пошёл с ней, а то мало ли что… Несмотря на произошедший скандал, женщина остро ощутила, что сейчас нуждается в его поддержке.

Миссис Вайлоу задумалась, а почему, собственно, профессор постоянно так её раздражал? Объективно этот человек обладал массой достоинств: он был очень умён, достаточно молод и хорош собой, в обращении с ней старался держаться вежливо и корректно. А она без конца раздувала с ним какие-то конфликты…

На протяжении всей своей жизни Эмили имела множество любовных связей. Отношения рано или поздно заканчивались, миссис Вайлоу к этому привыкла и никогда не переживала из-за расставаний. Партнёры также покидали её с лёгким сердцем – по крайней мере она искренне в это верила. Но были в её жизни двое мужчин, мысли о которых всегда выводили Эмили из душевного равновесия: безумно любящий её Ричард и Джон Хьюз-младший «в третьей степени», вызывающий сильные негативные эмоции.

А на самом ли деле, негативные?..

Двери лифта открылись, погружённая в раздумья миссис Вайлоу вышла на лестничную площадку шестнадцатого этажа.

Ну почему за двести лет она так и не смогла полюбить Ричарда? Неужели дело было только в том, как менялась его внешность после омоложения? По большому счёту это такая ерунда, такая мелочь! Да и его инфантилизм последнее время уже никак не проявлялся… Миссис Вайлоу провела рукой по лбу, стирая испарину. Она пыталась доказать всем вокруг, что любила бывшего мужа. Она сама себя всеми силами в этом убеждала, но в глубине души понимала, что лжёт… Эмили уважала чувство Ричарда, жалела его, шла навстречу раз за разом, но не любила. Почему? Неужели, правда, она просто не способна любить?

Это мысль оказалась настолько неприятной, что миссис Вайлоу постаралась побыстрее отогнать её от себя. Женщина схватилась за кластер и, не мешкая, открыла дверь лаборатории.

Эмили никогда не бывала здесь одна. И хотя она уже давно привыкла к пустым и гулким помещениям, сейчас ею вдруг овладела странная тревога. Все звуки казались ей чересчур громкими: собственные шаги, шорох одежды и даже дыхание. В углу мелькнула какая-то тень. Миссис Вайлоу вздрогнула и замерла, боясь оглянуться. Несколько долгих секунд она уговаривала себя, что там ничего нет, что это всего лишь шалит её разгулявшееся воображение. Когда же, наконец, Эмили собралась с духом и повернула голову, изо всех углов лаборатории на неё смотрели призраки. Маленькая Бао, шумная Грета, почившие члены экспериментальной группы и мужчины из династии Хьюз. А теперь ещё и Ричард… Они стояли молча, в их взглядах читались скорбь и осуждение.

Женщину затрясло мелкой дрожью.

«Эмма Кенельман! Я всё расскажу твоему отцу!»

Чёрт бы побрал эти лужи! Миссис Вайлоу сжала ладонями виски, как будто стараясь выдавить из черепной коробки навязчивые, сводящие с ума видения. Какой-то скрип снова заставил её сердце подскочить к горлу и заколотиться бешено и гулко. Эмили резко опустила руки и в страхе огляделась. Призраки исчезли, а звук… Скорее всего, это скрипнула старая, рассохшаяся деревянная мебель.

Так, теперь ко всем прочим плохим симптомам у неё прибавились ещё и зрительные галлюцинации!

Взгляд женщины упал на дверь бокса. Ах да, девчонка! Миссис Вайлоу чуть не забыла, зачем вообще сюда пришла.

* * *

Сначала Эмили увидела цениавианскую капсулу. Белые стены помещения и прозрачный, высокий цилиндр, внутри которого она столько раз видела прекрасные сны. Тут же, рядом, стояла больничная койка, на которой, под одеялом, лежала на боку Шарлин. Вернее, это, скорее всего, была она – кто же ещё? Но разглядеть черты лица дочери женщина пока не могла. Она подошла поближе.

– Шарлин! – позвала Эмили.

Девочка не откликнулась. Светлые волосы разметались по белоснежной подушке.

– Шарлин!

Ответа не было. Неужели она так крепко спит? День на дворе… Миссис Вайлоу тронула дочь за плечо – та не пошевелилась. Мать потрясла её сильнее, потом ещё сильнее… Тут же в памяти всплыл образ Глории, изо всех сил трясущей Ричарда.

О, боже!

Девочка медленно, с трудом приоткрыла глаза.

– Шарлин…

У миссис Вайлоу отлегло от сердца – ещё одного покойника, за столь короткое время, она бы не пережила. Дочь сделала усилие, чтобы повернуться на зов матери. Её голова едва оторвалась от подушки и тут же упала обратно. У Эмили перехватило дыхание.

– Шарлин?

Женщина наклонилась поближе. Тревога снова охватила её, но она ещё не до конца понимала, что происходит.

– Шарлин, что с тобой? Как у тебя дела? Ты заболела?

Девочка сделала ещё одну неудачную попытку пошевелиться. Эмили, в недоумении, слегка отстранилась, немного подумала и рывком сдёрнула с неё одеяло.

Её взгляду открылось белоснежное постельное бельё и пижама с розовыми зайцами, в которую была одета дочь. Шарлин лежала в скрюченной, какой-то болезненной позе, обняв себя руками за живот. Миссис Вайлоу перевернула её на спину – руки девочки безвольно упали, губы слегка задвигались. Бледное, бескровное лицо, чёрные, ввалившиеся глазницы, заострённый нос… Эмили охватил ужас.

– Господи, что с тобой? – прошептала она. – Что с тобой?!

Шарлин ещё раз пошевелила губами, но не издала ни звука. Миссис Вайлоу схватила её кластер. Дыхание… пульс… артериальное давление… Кровь! Давление на предельно низком уровне – они же выкачали из неё всю кровь! Внутри у Эмили всё сжалось, огромное, безнадёжное чувство вины захлестнуло её.

Да что же это такое, в конце концов?

Девочка, не отрываясь, смотрела в потолок пустым, безжизненным взглядом. Миссис Вайлоу с трудом проглотила жуткий, солёный ком, застрявший у неё в горле.

– Шарлин, – срывающимся голосом произнесла она. – Ты меня слышишь? Шарлин!

Ответа так и не было.

– Тебе плохо? – Женщина решила говорить, не обращая внимания на молчание дочери. – Я вижу, что плохо. Как они с тобой обращаются? Тебя хорошо кормят? Выпускают на улицу? Как мне тебе помочь?

Губы девочки снова зашевелились. Мать торопливо наклонилась поближе, стараясь расслышать, что она говорит.

– Я тебя ненавижу, – прошептала Шарлин. – Ненавижу…

Эмили выпрямилась. Сердце защемило так остро и так больно, что, казалось, оно сейчас разорвётся. Не говоря больше ни слова, миссис Вайлоу накрыла дочь одеялом.

* * *

– Что вы с ней сделали?! – спустя несколько минут, орала она на Джона. – Я еле её узнала! Ребёнок выглядит, как живой труп!

В кабинете сидела очередная посетительница, которая изумлённо смотрела на ворвавшуюся, как фурия, женщину.

– Просто вам с непривычки так показалось, – невозмутимо ответил профессор. – Девочка немного похудела и побледнела – это правда. Но ничего страшного с ней не происходит.

– У неё давление ниже самого низкого минимума! Она голову поднять с подушки не может! Это вы называете «ничего страшного»?

Мистер Хьюз посмотрел на Эмили, как на назойливую муху.

– Ну да, у ребёнка кровопотеря, – согласился он. – Я действительно забираю у неё много крови. А чего вы хотели? Это необходимость. Пока вы кочевряжились и решали, вести её ко мне или нет, скопилась большая очередь из пациентов, нуждающихся в препарате. Я делаю всё возможное, чтобы ликвидировать эту очередь, работаю в авральном режиме. Это временная мера, скоро всё нормализуется.

На лице у сидящей на приёме посетительницы было написано абсолютное непонимание. Тем не менее она с большим любопытством навострила уши.

– Мисс Видовски, – обратился к ней Джон. – Извините, нам придётся прервать сеанс. Продолжим в следующий раз.

– Да, собственно, я могу и подождать… – Уходить посетительнице явно не хотелось. – У вас в приёмной чудесный диванчик и очень приятная секретарша, с которой я могу скоротать время…

– Давайте в следующий раз, – настойчиво повторил мистер Хьюз и включил селекторную связь. – Роуз, проводите пациентку, пожалуйста!

Как только женщина ушла, профессор буквально подскочил вплотную к Эмили.

– Какого чёрта вы разорались? – зашипел он ей в лицо. – Скучно стало? Решили поиграть в заботливую мать?

– Вы – чудовище! – заявила в ответ миссис Вайлоу. – Если бы я знала, как вы будете обращаться с моим ребёнком, никогда бы в жизни не привела её к вам!

Джон засунул руки в карманы.

– Я очень хорошо с ней обращаюсь, – произнёс он своим обычным голосом. – Настолько хорошо, насколько это возможно, в её положении. Может быть, она плохо выглядит, но все её жизненно важные органы функционируют, заболеваний никаких нет. Как только очередь рассосётся, я верну её в нормальное состояние.

– Она не просто плохо выглядит! – Эмили снова перешла на повышенный тон. – На неё невозможно смотреть! Она не двигается, почти не может говорить, еле открывает глаза! Это издевательство, вы издеваетесь над ней, ей плохо, плохо!..

Профессор набрал в грудь побольше воздуха.

– Да вам-то какая, к чёрту, разница?! – в свою очередь, заорал он так, что миссис Вайлоу отшатнулась. – Кого вы из себя изображаете?! Если бы я не знал, что вы за личность, я бы ещё проникся сочувствием! Я разрешил вам навестить дочь только потому, что был уверен – вы никуда не пойдёте, а отправитесь домой!

Впервые за всё время знакомства Эмили видела его в таком состоянии. Значит, всё-таки уравновешенный профессор способен на проявление сильных эмоций.

– Вы ошиблись! – заявила женщина.

– Ошибся, к сожалению…

Джон ненадолго замолчал и перевёл взгляд сначала в сторону, а затем себе под ноги. Видимо, он старался справиться с собой.

– Никто не даст ей умереть, поверьте, – сказал он после короткой паузы. – Шарлин будет нужна человечеству ещё много сотен лет.

Миссис Вайлоу изменилась в лице. А вот об этом она не подумала… Господи, какой ужас! Действительно, ведь Шарлин – единственный человек на Земле, в крови которого содержится ген молодости. Значит, она сотнями лет будет служить источником биоматериала для синтеза препарата М5F17. Её изолируют от общества, запретят жить нормальной жизнью, закроют в боксе и будут до конца дней использовать в качестве живого бидона с кровью. А ведь девочке всего четырнадцать! Может статься, она проживёт в этом аду и тысячу лет. И все эти бесконечные годы она будет проклинать свою родную мать, которая обрекла её на эти страдания!

Эмили стало по-настоящему страшно, она заметно побледнела.

– Что с вами опять? – спросил профессор без особого беспокойства. Видимо, ему не очень-то хотелось проявлять заботу о своей пациентке.

Глаза женщины наполнились слезами.

– Она ненавидит меня, ненавидит!

– Кто?

– Шарлин! Она проклинает меня!

– Вы это заслужили, – услышала Эмили спокойный ответ.

В голосе профессора не прозвучало даже намёка на участие.

Силы снова покинули миссис Вайлоу, от былой энергии не осталось и следа. Еле передвигая ноги, она пошла прочь из кабинета. Обернувшись напоследок, женщина посмотрела на профессора взглядом, полным отчаяния и тоски. Ответом было лишь неумолимое, жестокое молчание.

На улице шёл проливной дождь. Эмили стояла на ступеньках и смотрела, как вода впитывается в радужные дорожки из робения. А вот в её детстве струи дождя стекали ручьями вниз, по асфальтированным улицам. Эти ручьи бурлили и пузырились, превращаясь в прозрачные лужи. Эмили бегала по ним, и ноги у неё всегда были мокрыми.

Сейчас можно ходить под дождём хоть в босоножках, хоть в домашних тапочках – ноги останутся сухими. Женщина раскрыла кластерный зонт. Небольшой, белёсый купол развернулся над ней, тонкие стенки окружили тело и наглухо сомкнулись. «Как муха в банке», – подумала миссис Вайлоу. Зато ни одна капля больше на неё не попадала. Эмили, погружённая в свои мысли, пошагала по направлению к метро.

* * *

Картины далёкого детства, всплывающие в её голове, всё-таки оформились в чёткое и ясное воспоминание. Эмма – вот её настоящее имя. Эмма Кенельман – маленькая еврейская девочка. Сирень, цветущая яблоня, дождь и большие, прозрачные лужи. Деревья, много деревьев – лес. И ещё птицы. Теперь женщина точно знала, что родилась там, на востоке. За той самой непробиваемой, электромагнитной стеной находится её родина. Она не помнила, что с ней произошло и как она попала сюда, в эту страну, где прожила свою долгую жизнь. Но сейчас, в преддверии скорой кончины, в голове Эмили чётко оформилась мысль, что она должна вернуться обратно. Зачем, для чего и что она там будет делать, женщина не понимала, но её решение было твёрдым и не подлежащим сомнению. Она обязательно найдёт способ попасть за восточную стену и заберёт с собой свою дочь. Эмили не позволит этим монстрам превратить в ад жизнь Шарлин, она спасёт своего ребёнка, чего бы ей это ни стоило. Это будет целью жизни её последних дней, того небольшого отрезка времени, который ей остался. И может быть, тогда, хотя бы перед смертью, она докажет самой себе, что умеет любить.

Глава 18

Дождь, нещадно поливавший несколько дней, наконец, закончился. Ветер разогнал плотные тучи, позволив осенним лучам солнца немного согреть озябшую землю. В сквере перед интернатом, как всегда, было безлюдно и тихо. Миссис Вайлоу сидела на скамейке и заметно нервничала. Кевин долго не выходил. Когда же в дверях подъезда всё-таки показалась его высокая фигура, Эмили подскочила, как на пружине.

– Вы? – Не дойдя до неё нескольких шагов, молодой человек в замешательстве остановился. – Вот уж не ожидал! Мне сказали, что какая-то женщина получила разрешение на налаживание со мной контакта. Даже подумать не мог, что это вы…

– Это я, как видишь…

Миссис Вайлоу растерянно улыбнулась. Памятуя о датчиках личного пространства, приближаться к парню она не посмела. Кевин заметно стушевался, исподлобья поглядывая на нежданную посетительницу. Эмили тоже не знала, с чего начать разговор.

– Как у тебя дела? – наугад выпалила она.

Молодой человек не ответил.

– Я пришла к тебе по делу…

– Вы знаете, где Шарлин?

На лице Кевина явственно читалась уверенность, что миссис Вайлоу действительно это знает.

– Понимаешь…

Женщина в душе укорила себя за то, что не подготовилась к разговору. Надо было заранее продумать всё, что она хотела сказать: обосновать причины, сформулировать убедительные доводы…

– Шарлин не бывает в школе, её апартаменты закрыты. – Кевин выглядел встревоженным. – Я каждый день пробую ей дозвониться, но она не отвечает…

Эмили отвела глаза.

– Мне никто не говорит, куда она исчезла, – продолжал молодой человек. – Все делают вид, будто вообще не понимают, о чём это я.

– Кто – все?

У женщины вдруг вспыхнула надежда, что ей не придётся его уговаривать.

– Воспитатели, мисс Мередит. Она, кстати, в последнее время очень сильно изменилась – помолодела, что ли… Как будто это даже и не она совсем. Я пытался хоть что-нибудь выведать у одноклассников Шарлин, но они только пожимают плечами и отворачиваются. Им наплевать, куда она делась…

Миссис Вайлоу понимающе кивнула.

– Мне кажется, с ней случилось что-то плохое. – Кевин в упор посмотрел на свою собеседницу. – Я это чувствую. И ещё я чувствую, что это плохое напрямую связано с вами.

Сердце Эмили ёкнуло. Господи, как она сейчас ему всё расскажет? Но другого выхода нет… В одиночку она не справится, а просить помощи больше не у кого.

– Понимаешь… – снова завела женщина. – Я совершила огромную ошибку и теперь хочу её исправить. Пока я ещё жива и в состоянии соображать и передвигаться…

Молодой человек глубоко вздохнул и приготовился слушать.

* * *

Шарлин очнулась от очередного забытья. Она терпеть не могла эти моменты. Чёрная, вязкая темнота уже стала её привычным состоянием, с которым она смирилась. Темнота давала ей покой, а больше ей ничего и не надо было. Только бы её не трогали, только бы не втыкали в неё иглы и не высасывали кровь. Крови ей было не жаль, но наступающая затем слабость доводила её до отчаяния. Шарлин не привыкла быть слабой, больной и беспомощной. Она хотела двигаться. В те редкие моменты, когда девочка бывала в сознании, в её голове билась одна-единственная мысль: как бы ей встать с больничной койки. Она ненавидела эту койку, ненавидела дурацкую пижаму с розовыми зайцами, эту комнату и странное цилиндрическое сооружение, стоящее здесь.

Но больше всего на свете она ненавидела свою мать.

Шарлин мечтала вернуться домой, в интернат. Иногда ей снился Кевин. Он улыбался, и это были самые счастливые моменты в её теперешнем плачевном состоянии. Изредка во сне приходил Спуни. Маленькое привидение всегда рыдало, страдальчески заламывая руки, и девочке от этого делалось только хуже. Ей самой сильно хотелось плакать, но на слёзы не было сил, и Шарлин просыпалась от пронзительной, изматывающей тоски.

Спуни убрали из её кластера, опасаясь, что он может проникнуть сквозь стены и позвать на помощь.

И вот теперь девочка снова очнулась. Ей не нужна была эта реальность. Она упрашивала чёрную, вязкую темноту забрать её назад, в свои объятия, но та безмолвно, предательски отступила. Шарлин обречённо открыла глаза. И вдруг… Вдруг она ощутила, что на этот раз всё по-другому – в её душе не было прежней безысходности. Как будто маленькая, слабая надежда затеплилась в самом укромном уголке её сердца. Шарлин напрягла мышцы и поняла, что они её слушаются. Девочка села, свесив ноги с кровати. Она так давно не могла этого сделать, что её накрыла безудержная, сумасшедшая радость. А если попробовать встать? Шарлин нащупала ногами пол и несколько секунд собиралась с духом, прилаживая ступни. Но подняться ей не удалось – ослабевшие колени не выдержали и подогнулись. Девочка рухнула обратно в койку, слёзы безудержным потоком полились из её глаз.

Слёзы? Неужели она может плакать? Господи, какое счастье!

«Кто-то даёт мне силы, – подумала Шарлин. – Кто-то вспоминает обо мне и даёт мне силы».

Когда она снова погружалась в чёрную, вязкую темноту, её не покидала уверенность, что это был Кевин.

* * *

– Почему на восток? – сдержанно удивился молодой человек. – Мне кажется, это не самая лучшая идея. Что там, за восточной стеной? Никто не знает. Вы собираетесь отвезти больного, обессиленного ребёнка в неизвестность?

– Хуже, чем здесь, ей не будет нигде! – с уверенностью заявила Эмили. – Даже на востоке.

– Не думаю. Если ей действительно так плохо, как вы говорите, значит, она нуждается в медицинской помощи. Ей необходимы хорошее питание, медикаменты, покой, уход…

– Как раз всё это у неё есть! – отрезала миссис Вайлоу. – И хорошее питание, и лучшие врачи, и чистейшее бельё на постели! Покоя – сколько влезет! Ей нужно бежать отсюда, ты что, не понимаешь?! Бежать! Именно сейчас, пока я ещё жива, и у меня не опустились руки! Пока есть ты! Мы с тобой – всего два человека в этом мире, которые не забыли о ней и хотят ей помочь! Шарлин уже превратили в источник сырья для производства омолаживающего препарата, а что с ней будет потом?!

Но Кевин упорно не хотел с ней соглашаться.

– Мы можем предать эту историю огласке, – возразил он. – Общественность возмутится, и вашу дочь освободят.

– Как ты можешь предугадать реакцию общественности?! – У Эмили уже заканчивалось терпение. – Ты понимаешь, что у нас в стране живёт огромное количество пожилых людей? Огромное! Ты думаешь, они не захотят помолодеть? Да если им только намекнуть, что есть возможность вернуть молодость, они сожрут Шарлин живьём! Растерзают на мелкие кусочки и будут драться насмерть, чтобы высосать из них кровь!

Кевин содрогнулся, в его глазах мелькнул ужас. Женщина с облегчением вздохнула – кажется, до парня, наконец, дошло. Однако, ужас на его лице сразу же сменился недоверием.

– Вы преувеличиваете, – снова стал упорствовать молодой человек. – Я понимаю, вы ищете способ уговорить меня. Но мы живём в цивилизованном, правовом обществе, и все эти дикости, которыми вы пытаетесь меня напугать – не более, чем сказки. В нашем государстве права каждого гражданина защищены Конституцией…

Парень явно говорил когда-то заученными на школьных уроках фразами.

– Это цивилизованное общество держит Шарлин в заточении! – бесцеремонно прервала его миссис Вайлоу. – Девочка обречена на столетия кошмарного, адского существования. Её никогда не отпустят обратно в интернат, никогда не разрешат жить на свободе! Всю оставшуюся жизнь моя дочь будет закрыта в лабораторном боксе и лежать на койке, истыканная иголками! Годы, века, тысячу лет! И никакая Конституция ей не поможет! Ты что, не понимаешь?! Молодость – это самое дорогое, что есть на этом свете. Она бесценна! Люди полностью теряют разум, когда речь заходит о возвращении молодости. Они преступают все законы, попирают все права, становятся дикими и агрессивными. Шарлин всю жизнь будет подчиняться чужой воле…

– Я понял! – тоскливо поморщился Кевин. – Понял, хватит, не продолжайте…

Эмили остановилась. На лице парня отразилось мучительное раздумье. Женщина ждала.

– У меня только один вопрос…

Миссис Вайлоу напряглась.

– Если она… если вы с ней… уедете за восточную стену… вы когда-нибудь вернётесь?

Эмили мысленно застонала.

– Зачем?!

– А я?..

Вот об этом женщина не подумала. Всё в голове миссис Вайлоу мгновенно перевернулось вверх тормашками. Ну конечно, Кевин испытывает к её дочери нежные чувства! Собственно, в расчёте на это она к нему и обратилась. Молодой человек беспокоился о девочке, искал её и сейчас сопротивляется их отъезду просто потому, что не хочет потерять свою подругу. Получается, он сам должен отвезти её туда, откуда Шарлин никогда не вернётся. В том, что они никогда не вернутся, Эмили даже не сомневалась. Они же не сумасшедшие! Женщина растерялась.

– Поехали с нами… – неуверенно предложила она.

Весь её план стал разваливаться на глазах. Если Кевин откажется помогать, это будет катастрофа. В одиночку Эмили не сможет даже поднять дочь с кровати. Проклятые слабость и недомогание!

– Вы шутите? – Парень криво усмехнулся. – Я – на восток? Что я там буду делать? Судя по вашему рассказу, там только лес, птицы и полуграмотные люди, которые даже флаера никогда не видели.

– Там есть нормальная жизнь! – Миссис Вайлоу постаралась как можно убедительнее произнести эту фразу. – Я в этом уверена!

– Зачем мы тогда отгородились от этой жизни? Зачем воздвигли непробиваемую стену? Ведь была же какая-то причина, даже если сейчас все о ней забыли. Просто так границы на замок не закрывают…

Внутри Эмили всё сжалось. Желудок противно заныл, к горлу подкатил тошнотворный ком.

– Я не понимаю, – выдавила из себя она. – Ты согласен или отказываешься?

– Дайте мне подумать, – сказал молодой человек. – Мне нужно время.

– У меня нет времени! – Миссис Вайлоу с трудом сдержалась, чтобы не закричать во весь голос. – С каждым днём я всё хуже себя чувствую! Пока ты будешь думать, я слягу окончательно, а может быть, и умру! Кто тогда вытащит девочку из этого ада?! Соглашайся, я прошу тебя…

Последнюю фразу она произнесла уже шёпотом, на её глаза навернулись слёзы. Кевин смотрел на женщину с состраданием, но молчал.

– Соглашайся, – попросила Эмили, уже ни на что не надеясь.

Молодой человек колебался.

– Если ты любишь её… пожалуйста!

В который раз слабость навалилась на миссис Вайлоу. Она опустилась на скамейку, у неё не было сил даже просто смотреть на Кевина. Женщина тупо пялилась себе под ноги – казалось, все мысли разом покинули её.

– Что я должен делать? – раздался вопрос, который она уже не ожидала услышать.

Эмили мгновенно воспряла духом.

* * *

– Что у вас здесь?

Кевин с недоумением оглядывал два больших, набитых битком рюкзака, стоящих в холле апартаментов миссис Вайлоу.

– Немного еды, немного одежды, – пояснила она. – Всё, что нам с Шарлин понадобится на первое время.

– Как мы потащим это через весь город?

– Ничего, донесём! – Женщина бодро схватилась за один из рюкзаков, но поднять его и повесить себе на плечи смогла уже с трудом. – Вот так!

Кевин осуждающе покачал головой и снял с неё непосильную ношу.

– Вы еле на ногах держитесь, – сказал он. – И при этом собираетесь тащить на себе вот это? Вы в своём уме?

– Что тут страшного? – продолжала хорохориться Эмили. – Нам же не пешком шагать. Рюкзаки довезём на сегвеях, потом на метро. А затем погрузим их во флаер, заберём Шарлин, и всё. Через полторы минуты будем у восточной стены.

Она взяла рюкзак из рук Кевина и, слегка пошатнувшись, снова водрузила себе на плечи.

– А дальше? – Молодой человек смотрел на неё, как на сумасшедшую. – Как вы пойдёте дальше? Пешком через этот ваш лес с птицами?

– Дальше мы потратим ещё несколько минут, полетаем на флаере и найдём цивилизацию. Ты нас высадишь и отправишься обратно, а мы останемся.

На лице Кевина отразилось замешательство.

– Как у вас всё просто! – проворчал он, поднимая второй рюкзак. – Флаер!.. Вы имеете в виду аппарат, принадлежащий отцу Шарлин? До него ещё добраться надо, а его дом, как я понял, находится у чёрта на куличках…

Миссис Вайлоу уже стояла в проёме входной двери.

– Аппарат отца Шарлин? – обернувшись, вздёрнула она брови. – Я имела в виду флаер, стоящий в ангаре лаборатории.

Молодой человек так и застыл с рюкзаком на плечах.

– Вы хотите воспользоваться флаером, принадлежащим муниципалитету?! А разрешение у вас есть?

– А что, у меня есть разрешение на похищение моей дочери?! – с вызовом парировала Эмили. – У меня есть разрешение на пересечение границы? На бегство из страны? На фоне этих преступлений угон флаера будет выглядеть мелким хулиганством.

Женщина была полна такой решимости, что Кевин понял – спорить бесполезно.

– Не бойся. Если нас поймают, тебе всё простят, – успокоила его миссис Вайлоу. – Ты же несовершеннолетний. А мне уже ничего не страшно…

Молодой человек секунду подумал и всё-таки снова снял рюкзак с плеч Эмили, заслужив её благодарный взгляд.

– Мне надо вернуться в интернат до одиннадцати вечера, – предупредил он. – Иначе меня может задержать полиция. Я не имею права передвигаться по городу в ночное время.

– Вернёшься, – пообещала женщина.

– И подумайте, что вы скажете полицейским, если нас задержат прямо сейчас. С таким багажом мы выглядим очень подозрительно! Я бы, на вашем месте, заказал автоматическую доставку…

– Конечно, прямо на адрес лаборатории! – съязвила миссис Вайлоу. – И пусть профессор Хьюз лично распишется в получении, если мы опоздаем к прибытию!

Кевин прикусил язык.

* * *

Сырая, холодная погода оказалась им на руку – город был почти пуст не только на окраине, но и в центре. Редкие прохожие прятали носы в тёплые шарфы, многие передвигались под кластерными зонтами и не обращали ни на кого внимания. Выйдя из метро, Эмили и Кевин водрузили рюкзаки на сегвеи и тоже раскрыли кластерные зонты. Под ними очертания предметов казались размытыми и, если не приглядываться, то можно и не разобрать, что находится под белёсым колпаком.

– Я думаю, сначала надо спуститься вниз и оставить в ангаре вашу поклажу. А потом уже подняться за Шарлин.

Молодой человек вопросительно посмотрел на свою провожатую.

– Именно так мы и сделаем, – не стала возражать она.

– А если нас увидят?

Видимо, парень ни на секунду не расставался со своими опасениями.

– Ну и что? Это офисное здание – кто там только не ходит!

Молодой человек поёжился то ли от холода, то ли от собственных мыслей.

– Как-то странно… По сути дела, мы идём совершать преступление, а всё выглядит… буднично, что ли…

Эмили бросила на него быстрый взгляд, но ничего не ответила.

И тут вдруг Кевин немного придержал свой сегвей. Миссис Вайлоу обернулась, чтобы понять, в чём дело, и тоже слегка притормозила. Её спутник растерянно оглядывался по сторонам.

– Что? – обеспокоенно спросила женщина. – Что случилось?

– Ничего, – пробормотал молодой человек. – Ничего, показалось… Совпадение, наверное. Все здания одинаковые…

– Причём тут здания?

Кевин промолчал и двинулся дальше. Эмили окинула его взглядом, полным недоумения, и тронулась вслед за ним.

Однако, по мере их приближения к цели, парень начал заметно волноваться. Миссис Вайлоу решила, что он боится, и ей необходимо подбодрить его.

– Послушай! – обратилась она к Кевину. – Главное – поднять с кровати Шарлин и донести её до лифта. Это самый непредсказуемый участок пути, где нас могут увидеть и заподозрить неладное. Но на этом этаже всегда пусто, вероятность встретить кого-то в лифте тоже ничтожна – вечер, все конторы закрыты. Путь до ангара лежит через старинную парковку для машин – там тем более никого нет. Мы справимся, слышишь! Нам обязательно повезёт!

– Да-да, я понимаю…

Молодой человек изо всех сил старался выглядеть бодрым, но получалось у него плохо. Что-то тяготило его всё больше и больше, и это не могло укрыться от глаз Эмили. Однако, она решила больше ничего не говорить, чтобы не навредить ситуации. Слава богу, пока всё складывалось в их пользу.

Оставив сегвеи у подъезда, они поднялись по ступеням. Моросил слабый дождь, поблизости не было ни души. Чтобы открыть входную дверь, миссис Вайлоу сосредоточилась было над кластером, но, бросив на своего спутника мимолётный взгляд, обомлела – тот был бледным, как полотно.

«Мало того, что я еле держусь на ногах, так и этот парень сейчас хлопнется в обморок, – молнией пронеслась мысль в её голове. – Вот это будет достойный финал нашей истории!»

– Что с тобой? – встревожилась Эмили. – Ты плохо себя чувствуешь?

– Нет, всё в порядке. С чего вы взяли?

Однако, в голосе Кевина чувствовалось явное напряжение. Видимо, он прилагал недюжинные усилия, чтобы справиться с волнением.

– Ты боишься?

– Не говорите ерунды! – Молодой человек поспешно схватил рюкзаки. – Пойдёмте, показывайте дорогу.

Он слишком суетился и прятал глаза, и это очень не нравилось Эмили. А если парень продолжает сомневаться в правильности их поступка? Может он передумать и бросить её в последний момент? Миссис Вайлоу тут же отогнала от себя эту мысль, чтобы не поддаваться ненужной панике.

Они вошли в здание и направились к лифту.

Парковка снова оказалась совершенно пустой. Да и кто мог тут быть? Гулкое эхо их шагов отражалось от стен. Единственный автомобиль стоял на своём месте, женщина окинула его трепетным взглядом. А вот и знакомая уродливая дверь! За ней, в ангаре, стоял флаер.

Миссис Вайлоу постаралась припомнить, использовал ли профессор Хьюз кластер, чтобы открыть кабину летательного аппарата. Кажется, нет. Джон влез в неё очень быстро, не обременяя себя дополнительными манипуляциями. А смогут ли они с Кевином это сделать? Женщина вытянула вперёд руку. Раздался знакомый, чавкающий звук, и через долю секунды Эмили уже была втянута внутрь флаера вместе со своим рюкзаком. Открывать ничего не понадобилось – обычная цениавианская технология проникновения. Оставив поклажу в кабине, миссис Вайлоу и её спутник двинулись обратно к лифту.

* * *

Мистер Хьюз лежал на диване, расположенном в его личных апартаментах, и соображал, куда бы пойти поужинать. Внезапно, заставив профессора вздрогнуть, в его раздумья вторгся звонок кластера. Требующий связи абонент не вызвал у Джона никаких положительных эмоций. Внутренне собравшись, он принял сидячее положение и ответил на сигнал.

– У меня неприятная новость, – сообщил знакомый мужской голос. Изображения собеседника не было, он никогда не пользовался кластеркамерой. – В находящийся в твоём ведении флаер произошло несанкционированное проникновение.

Мистер Хьюз досадливо поморщился.

– В тот, который стоит внизу, в ангаре?

– Угу.

– Ну, так вызывай наряд полиции, зачем ты мне звонишь? Кто там? Опять хакеры развлекаются?

Собеседник немного помедлил, из кластера раздался его тяжёлый вздох.

– Это Эмили, Джон.

Профессор мгновенно напрягся.

– Эмили? Какая Эмили? – на всякий случай переспросил он, хотя интуиция уже подсказывала ему правильный ответ.

– Та самая. Миссис Эмили-Джейн Вайлоу, твоя подопечная. Система распознала отпечаток её ладони. Вот почему я звоню тебе, а не в полицию.

– Так! – Мистер Хьюз подскочил с дивана и нервно зашагал по комнате. – Так, понятно… Ты всё правильно сделал, не надо полиции. Я сам разберусь с ней.

– Надеюсь, что именно так и будет.

Не дожидаясь дальнейших заверений, абонент отключился.

* * *

Кевин выглядел совершенно подавленным. В лифте он впился глазами в цифры, отсчитывающие этажи. Чем выше поднималась кабина, тем больше на его лице отражалось отчаяние. На шестнадцатом этаже он совсем сник и полным тоски взглядом посмотрел на открывшиеся перед ним двери.

– Как называется эта организация?

Эмили окончательно перестала понимать, что происходит.

– «Лаборатория антивозрастных исследований», – теряясь в догадках, ответила она. – А какая, собственно, разница?

Но Кевин будто не расслышал её вопроса.

– Человека, который здесь руководит… Этого человека зовут Джон Хьюз?

В груди миссис Вайлоу зашевелилось нехорошее предчувствие.

– Да, – кивнула она. – Откуда ты знаешь? По-моему, я не называла тебе его имени…

Бледность не сходила с лица Кевина, голос стал заметно дрожать.

– Я был здесь…

А вот это уже оказалось сюрпризом. Пока не ясно, хорошим или плохим.

– Был? Когда? По какому поводу?

– Сейчас эта организация называется «Лаборатория неординарных исследований». Видимо, её переименовали.

Эмили не совсем поняла степень важности полученной информации.

– Переименовали? Ну и что? Не всё ли равно, какая табличка здесь висит? Суть от этого не меняется.

– Так я и знал…

– Что? – Женщина подошла к парню почти вплотную. – Что ты знал?

Кевин отрешённо смотрел мимо неё.

– Что ты знал? – тряхнула его за плечи миссис Вайлоу. – Ты можешь внятно объяснить? Мы теряем время!

– Я работаю на этого человека. У меня контракт с его организацией. Контракт, стоимостью в несколько миллионов.

Эмили охватила оторопь, она отступила на несколько шагов.

– Я знаю, что находится за этой дверью, – продолжал парень. – Я был в боксе и видел капсулу. Это там лежит Шарлин?

Миссис Вайлоу машинально кивнула. Она уже начала осознавать, что случилось нечто непоправимое.

Молодой человек замолчал, мучительное раздумье отразилось на его лице. Женщина замерла, боясь пошевелиться – слабый огонёк надежды всё ещё теплился в её душе. Одна секунда, другая, третья…

– Я не смогу вам помочь.

Кевин еле слышно произнёс эти слова, но Эмили показалось, что они прогремели, как гром.

– Если меня поймают, я лишусь всего. Профессор Хьюз не простит мне участия в этой авантюре и разорвёт мой контракт. Я останусь нищим. Шарлин вернут обратно в бокс и уже наверняка изолируют от общества. Мы с ней больше никогда не увидимся. Будет ещё хуже, чем сейчас…

– Хуже, чем сейчас, не будет! – в отчаянии воскликнула миссис Вайлоу.

– Нет, вы не правы, – покачал головой молодой человек. – Ещё есть вероятность, что всё образуется. Я думаю, скоро поток желающих омолодиться схлынет. Профессор начнёт готовить препарат в спокойном режиме, и Шарлин разрешат вернуться к обычной жизни. Ну не звери же они, в конце концов! Она просто будет приходить в лабораторию, сдавать кровь…

– Тогда зачем понадобилось заманивать её сюда обманным путём?!

На это Кевин не нашёл что ответить.

– Ты плохо знаешь профессора, ты не представляешь, что за люди – его клиенты! – В голосе Эмили зазвучал надрыв. – У меня нет времени стоять здесь и объяснять! Просто поверь мне и помоги! Я прошу тебя… Пожалуйста…

Но парень уже всё решил.

– Нет, – произнёс он и двинулся назад, к лифту. – Нет, простите, я ухожу. Я не хочу ставить крест на своём будущем. И вам советую: идите домой. Зря я поддался на ваши уговоры, вся эта затея – полная глупость. У вас ничего не получится, ничего!

Кевин нажал на кнопку вызова, двери лифта открылись.

– Но мы уже прошли половину пути! – бросилась к нему женщина. – Осталось чуть-чуть, совсем немного!

– Нет, я больше в этом не участвую. Простите.

Молодой человек вошёл в кабину, двери за ним закрылись, лифт поехал вниз. Миссис Вайлоу осталась одна. Она посмотрела на красные цифры, отсчитывающие этажи. Десятый, девятый… пятый… нулевой. Эмили прислонилась лбом к дверям и начала молиться.

«Господи, сделай так, чтобы он вернулся! Господи…»

Лифт замер внизу, вокруг воцарилась удручающая тишина.

«Господи, образумь его! Верни его!»

Никаких звуков, никаких движений. Женщина посмотрела на табло – красные цифры, отсчитывающие этажи, погасли. Она продолжала ждать. Сейчас этот железный ящик оживёт и поедет вверх! Вот-вот, сейчас! Через секунду! Нет, ещё через секунду… Ещё…

Миссис Вайлоу отошла от дверей и прислонилась спиной к стене. Всё кончено, Кевин не вернётся. Мальчишка испугался, бросил её и убежал. Жестокое разочарование накрыло Эмили. Ну, почему он с ней так поступил? Как он мог предать её в последний момент? Если бы парень отказался сразу, она придумала бы другой план. А теперь…

Женщина села на корточки и обхватила руками голову. Ей страшно хотелось заплакать.

Сама хороша. Доверилась, по сути дела, первому встречному. Кто его знает, какие там отношения у него с Шарлин? Может, и не любит он её вовсе… Понятно, что просить о помощи было больше некого… И всё-таки она должна была предвидеть любой исход событий и разработать запасной план.

Миссис Вайлоу закрыла лицо руками, стараясь сдержать слёзы.

Ах, если бы был жив Ричард! Он никогда бы её не бросил, чего бы это ему ни стоило! Господи, как она перед ним виновата!

Предательские солёные капли всё-таки потекли по щекам женщины.

Она виновата перед Ричардом, она виновата перед Шарлин. Она кругом, кругом виновата!

Рыдания начали сотрясать плечи Эмили. Поддавшись эмоциям, она не замечала, как летело время.

За окнами стало смеркаться, короткий осенний день шёл к своему завершению. Миссис Вайлоу опомнилась. Слёзы несколько облегчили её душу, и она уже могла трезво мыслить.

Что проку сидеть здесь и плакать? Кевин бросил её – это надо принять как данность и действовать исходя из сложившейся ситуации.

Отказаться от задуманного побега даже не приходило Эмили в голову. Всё, что она понимала – теперь ей придётся действовать в одиночку. Задача усложнялась в разы, но казалась по-прежнему выполнимой.

Самым плохим было то, что она не умела водить флаер. Чёрт возьми, за столько лет не могла найти время и сдать на права! Но, с другой стороны, аппарат пришлось бы поднимать в воздух нелегально, без связи с диспетчером, выстраивать маршрут и искать воздушный коридор исключительно по приборам навигации. Делать это было достаточно сложно и рискованно, хотя Ричард, например, частенько летал на короткие расстояния, не обращаясь к наземным службам. За это его не раз штрафовали…

Миссис Вайлоу судорожно вздохнула.

Ладно, флаером воспользоваться не получится, можно уже об этом не думать. Остаётся автомобиль.

На восток идёт хорошая асфальтированная дорога. Если флаер преодолевает расстояние до восточной стены за полторы секунды, то автомобиль доедет за… за сколько?

Женщина вызвала кластерный калькулятор.

В её распоряжении было около десяти часов. Ну что, не так уж и мало – как раз к утру они с Шарлин будут на месте. Интересно, во сколько дочери приносят завтрак?

Миссис Вайлоу решительно поднялась на ноги.

* * *

Забыв про ужин, Джон, не отрываясь, наблюдал за Эмили. На шестнадцатый этаж она поднялась не одна, но её спутник очень быстро удалился. Система показала, что мужчина покинул здание. Отпечатков он нигде не оставил, кластером не пользовался, к камерам слежения близко не подходил. Его личность осталась для профессора загадкой, но сейчас это было неважно. Гораздо больший интерес вызывало поведение миссис Вайлоу. Что она хочет? Угнать флаер и долететь до восточной стены? Тогда зачем она поднялась в лабораторию? Для чего пришла сюда?

Мистер Хьюз решил подождать, что будет дальше.

* * *

Для наблюдения за всем, что происходило в здании, в оконные кластеры были вмонтированы камеры слежения. Эмили это знала. Однако, на практике, никто ни за кем не следил, и это она тоже знала. Кому охота день и ночь пялиться на изображение пустых коридоров? Для реагирования на незаконные проникновения существовала электронная охранная система. Но у миссис Вайлоу были ключи от всех необходимых дверей, поэтому система не должна была поднять тревогу. Она и не поднимала. Женщине даже не приходило в голову, что её уже давно заметили.

Шарлин лежала без сознания. Если бы всё шло по плану, Кевин сейчас взял бы её на руки и отнёс в лифт, а затем во флаер. Теперь Эмили предстояло сделать это самой. Учитывая её пошатнувшееся здоровье, задача была сложной. Миссис Вайлоу подумала, а не стоит ли привести девочку в чувство, чтобы она самостоятельно проделала этот путь. Понятно, что Шарлин очень слаба, и ей будет нелегко. Но вдвоём они как-нибудь справятся, а вот в одиночку тащить дочь на себе могло оказаться Эмили не под силу. Женщина уже протянула руку, чтобы начать манипуляции на кластере…

«Я ненавижу тебя. Ненавижу!» – пронеслось у неё в голове.

Нет, Шарлин никуда с ней не пойдёт, а на уговоры нет времени. Миссис Вайлоу сделала глубокий вдох.

Вообще-то, подобные действия строжайше запрещались современной медициной, но Эмили ничего другого больше не оставалось. Да и какая ей теперь разница? Её жизненный путь и без того уже шёл к завершению. Она сняла с запястья свой кластер.

Нажав на голографическом экране несколько кнопок, женщина надела прибор обратно на руку и застыла в ожидании. Через несколько секунд она ощутила прилив сил. Её организм напряг все оставшиеся ресурсы и заработал на пределе возможностей. Миссис Вайлоу не знала, каков скрытый запас энергии в её клетках, и как долго продлится это состояние. О том, что наступит после, она решила не думать. Сейчас её основной задачей было донести Шарлин до лифта.

Интересно, сколько весит её четырнадцатилетняя дочь?

Сейчас Эмили очень пригодилась бы медицинская каталка или инвалидное кресло, но ни того ни другого в лаборатории не оказалось. Ну что ж… Откинув одеяло, женщина взяла девочку на руки.

Всего через несколько шагов её колени затряслись, а руки заболели и стали неметь. Миссис Вайлоу стиснула зубы.

«Ты не уронишь её. Не уронишь!» – сказала она себе.

Остановившись и слегка уняв биение сердца, женщина сделала ещё несколько шагов. Голова Шарлин безвольно болталась, рот был приоткрыт.

Сейчас главное – дойти до стены. К ней можно будет прислониться и немного передохнуть.

Эмили могла бы опустить девочку на пол, но ей казалось, что снова поднять дочь на руки она уже не сможет.

Вот и стена. Миссис Вайлоу прислонилась к ней, едва переводя дыхание. Розовые зайцы спрыгнули с пижамы Шарлин и принялись скакать перед глазами. Женщина тряхнула головой, отгоняя видение.

Теперь нужно было выйти из бокса.

В помещении лаборатории Эмили кое-как примостила дочь на деревянный стол. Главное, чтобы этот древний предмет мебели не сломался в самый неподходящий момент. Разминая затёкшие руки, миссис Вайлоу опасливо косилась на его тонкие ножки.

Так, следующая задача – добраться до холла. Женщина со стоном снова взяла Шарлин на руки.

Было впечатление, что она никогда не дойдёт до чёртовой двери, расположенной всего в нескольких ярдах от стола. Ну, зачем делать такие большие помещения? Здесь никогда не бывает более двух человек одновременно. Вот когда стремление к комфортному существованию неожиданно превращается в пытку! Ещё немного, ещё…

Эмили достигла следующей стены и в изнеможении прислонилась к ней спиной. Половина пути была пройдена. Осталось открыть дверь, выйти из лаборатории и добраться до лифта.

* * *

Шарлин снился неприятный сон. Она сидела за школьной партой в какой-то странной, неудобной позе, её глаза были закрыты. Стул вибрировал, оповещая о том, что начался урок, но она никак не могла проснуться. Одноклассники трясли её, пытаясь разбудить, мисс Дефоссе вошла в помещение и почему-то застонала. Шарлин стащили со стула, положили на парту и снова принялись трясти. Ей жутко это не нравилось, она пыталась сказать всем, что не спит, но не могла напрячь голосовые связки. Отчаявшись, девочка решила подождать, пока это мучение прекратится само собой. Ну, не может же оно длиться вечно?..

* * *

Когда до лифта оставалась всего пара шагов, у Эмили потемнело в глазах.

«Только бы не упасть! – подумала она. – Если Шарлин получит сотрясение мозга, то придётся ехать не на восток, а в ближайшую больницу. А если сотрясение получу я, то мы вообще никуда не поедем».

Кнопку лифта миссис Вайлоу искала уже на ощупь.

В кабине она с трудом опустилась на пол, положив дочь рядом с собой. Голова кружилась, сознание то исчезало, то возвращалось, слегка подташнивало. Когда зрение, наконец, вернулось, женщина пустила лифт вниз.

* * *

С каменным лицом за этой сценой наблюдал профессор Джон Хьюз.

– Господи, Эмили, что вы делаете! – шептал он. – Что вы делаете, господи!

* * *

Путь до автомобиля просто выпал у миссис Вайлоу из памяти. Она запомнила лишь тусклые отблески потолочных ламп, которые отражались в полированных боках машины и служили ей маяком. Время тянулось бесконечно долго – определить, который сейчас час, не представлялось возможным. Лишь наткнувшись на металлический кузов, Эмили с облегчением поняла, что достигла цели.

И всё-таки Шарлин пришлось положить на пол – другого способа освободить руки не было. Женщина легла рядом, закрыла глаза и провалилась в короткое забытьё. Во сне, длящемся всего несколько минут, она могла думать лишь о том, насколько сильно устала.

* * *

– Смотри, я покажу тебе кое-что, – сказал Ричард, нажимая на крохотный экран кластера.

Это был один из тех незабываемых, уединённых вечеров на вилле «Розовые лилии», которые они так любили проводить вместе. Солнце клонилось к закату, окрашивая в пурпурный цвет плескавшиеся неподалёку океанские волны. Обнажённая Эмили лежала на тёплом песке. Она подняла голову и принялась стряхивать со щеки прилипшие песчинки.

– Смотри!

Ловкими движениями пальцев Ричард вытянул голографический экран в длину, и тот стал похожим на торчащий из браслета меч джедая. Схватив этот меч за свободный конец, мистер Вайлоу полностью вытащил его из кластера. Эмили удивлённо распахнула глаза, с любопытством ожидая, что будет дальше. Перевернув светящуюся ленту вверх тормашками, Ричард вставил её обратно в прибор и растянул в ширину, снова придав ей вид голографического экрана.

– Ну и что? – В глазах женщины мелькнуло разочарование. – По-моему, получилось то же самое.

– Нет, – покачал головой мистер Вайлоу. – Перевёрнутый экран приводит в действие программу объёмной синхронизации кластера со всеми электронными устройствами, находящимися в радиусе его видимости. Никакие пароли и кодировки теперь не являются для него преградой. Понимаешь, о чём я?

– Я вообще ничего не понимаю. – Эмили опустила голову обратно на песок. – Что такое объёмная синхронизация?

– Попробую объяснить. В настоящее время два электронных прибора могут обмениваться информацией только через определённые каналы связи. Это, как дыхание «рот в рот».

Мисс Кенельман улыбнулась.

– Ты перешёл на медицинские термины?

– С кем поведёшься… – улыбнулся в ответ Ричард. – Ты же врач, а я IT-инженер. Нам надо как-то искать общий язык.

Эмили посмотрела на него светящимся взглядом.

– Но человек дышит не только лёгкими, но и кожей, – продолжал мистер Вайлоу. – Кислород проникает в организм через поры, так ведь?

Женщина согласно кивнула.

– Однако, если люди прислоняются друг к другу телами, отдавать и принимать кислород через кожу невозможно – природа так не устроила. А они придумали, как это сделать.

– Кто – «они»? – удивилась Эмили.

– Парни из Кремниевой долины, – пояснил Ричард. – Они, действительно, не зря едят свой хлеб. Они создали систему обмена информацией не через рот, а через всю поверхность кожи. Кластеру не нужны каналы связи, а значит, нет необходимости разгадывать пароли, их закрывающие. Этот прибор создаёт некое объёмное облако, которое обволакивает устройство, проникает в клетки его электронного мозга и без труда считывает находящуюся там информацию.

Мистер Вайлоу замолчал и многозначительно посмотрел на Эмили.

«Наверное, сейчас он сказал что-то очень важное», – подумала она. Хотя если честно, смысл полученных знаний женщина не уловила. Да и зачем вообще ей нужно в этом разбираться?

– Ну и что из этого следует? – спросила мисс Кенельман, стараясь, чтобы в её голосе прозвучало как можно больше заинтересованности. Мужчину, с которым спишь, нельзя обижать невниманием, даже если ты считаешь, что делаешь это просто от скуки.

– Из этого следует, что мы можем открывать любые двери, не взламывая замков.

И тут Эмили осенило.

– Так вот как ты открываешь защитную стену! – воскликнула она, приподнявшись. – Вот оно что!

Ричард удовлетворённо кивнул.

– Послушай! – Женщина схватилась за свой кластер, болтавшийся у неё на запястье. – А я тоже могу так сделать?

– Я думаю, можешь.

Мистер Вайлоу лёг на спину и закинул руки за голову. Лучи заходящего солнца окрасили его каштановую, слегка подёрнутую сединой, шевелюру в огненный цвет. Эмили он показался похожим на льва.

– Я думаю, любой человек из нашей группы может это сделать, – продолжал Ричард. – Скорее всего, нам выдали одинаковые модели кластеров. Не одному же мне такой достался?!

– Получается, нас здесь заперли и одновременно выдали ключи от двери? Тебе не кажется это странным?

Лучи ласково коснулись щеки Ричарда, он блаженно зажмурился.

– Я думаю, организаторы эксперимента просто ничего не знают. Кто-то совершил досадную оплошность, а остальные находятся в неведении. В общем, всё, как обычно, сделали через заднее место – в нашей стране по-другому не умеют.

Мисс Кенельман понимающе хмыкнула.

– А с другой стороны, попробуй догадайся, как эта штука работает! Они же не могли предположить, что в группу случайно попадёт профессионал моего уровня?

В голосе Ричарда зазвучали самодовольные нотки.

Эмили не стала ничего отвечать. Закрыв глаза и подставив лицо солнцу, женщина думала, что, может быть, она слишком строга к своему избраннику? Нет ничего плохого в том, что мужчина в свои шестьдесят лет всё ещё остаётся ребёнком. Или есть? Мисс Кенельман никак не могла найти ответ на этот вопрос.

* * *

В течение последующих лет мистер Вайлоу неоднократно говорил Эмили, что из новых кластерных разработок полностью исключили функцию, доступную самой первой модели экрана-перевёртыша.

* * *

С трудом разлепив глаза, Эмили села и прислонилась спиной к кузову автомобиля. Пол был невыносимо холодным. Чёрт бы побрал это древнее здание, построенное из каких-то дурацких, устаревших материалов! Миссис Вайлоу покосилась на лежащую рядом Шарлин – девочка могла переохладиться. Надо было действовать быстрее.

За двести лет женщина так и не поменяла свой кластер, подаренный ей когда-то на вилле «Розовые лилии». Конечно, это была памятная вещь. Но, с другой стороны, часто, поддавшись минутному настроению, Эмили хотелось приобрести какую-нибудь новую, красивую и оригинальную модель. Она обращалась к Ричарду за советом, и каждый раз он её отговаривал.

– Никогда не знаешь, какую дверь тебе понадобится открыть завтра! – приводил он неизменный аргумент.

– Все нужные мне двери и так для меня открыты, – возражала женщина. – А вламываться куда-то без разрешения я не собираюсь.

– Жизнь очень длинная. Мало ли, какую проблему тебе придётся решать? Пусть у тебя всегда будет в запасе этот вариант. Тем более за столько времени наверняка все забыли, что он у тебя есть.

Раздался тихий сигнал, оповещающий о том, что двери машины открыты.

Это был очень старый, но чудесно сохранившийся автомобиль. Самое главное, что у него были бензиновый двигатель и руль управления – это давало возможность развить скорость и маневренность. Более поздние модели работали на электричестве и двигались только при помощи бортового компьютера. На таком транспорте от погони не уйдёшь.

Втащив Шарлин на заднее сиденье и надёжно пристегнув её ремнями, миссис Вайлоу поспешила достать из флаера свои рюкзаки. Задумавшись на секунду, она на всякий случай прихватила и кластер Джона Хьюза. Наверняка это не единственный ключ от восточной стены, но пока будут искать запасной, они с дочерью выиграют время.

Вернувшись в машину, Эмили села за руль и завела мотор. Гаражные ворота поднялись вверх, кластерные часы показали время: 10.43 p.m.

Женщина вдруг почувствовала, как радость распирает её изнутри. У неё всё получилось! Кевин их бросил, но она справилась сама. Ей удалось незаметно вывести автомобиль из здания, бензина полный бак – до восточной стены точно хватит. Времени тоже достаточно. Фортуна пока на её стороне – даст бог, и дальше всё сложится наилучшим образом.

Миссис Вайлоу глубоко вздохнула и нажала на газ.

Город встретил их тишиной и безлюдьем. Машина двигалась по прямой, как стрела, асфальтированной дороге. Свет фар разрезал темноту и пелену моросящего дождя. Эмили оглянулась на Шарлин – та всё ещё была без сознания. Кластер показывал, что организм миссис Вайлоу работает на пределе возможностей, но она уже об этом забыла. Главное, что они с дочерью были вместе и двигались по запланированному маршруту.

На неизвестный восток.

Глава 19

Мистер Хьюз удручённо смотрел, как машина, которой управляла Эмили, удаляется от офисного здания. Некоторое время камеры ещё удерживали в фокусе свет её фар, пока она совсем не скрылась из виду. Только тогда профессор оторвался от экрана.

Сумасшедшая женщина!

Теперь уже он чётко понимал, что и зачем делает Эмили. Собралась бежать за восточную стену, забрав с собой свою уникальную дочь. Неужели она думает, что кто-то позволит ей совершить этот безрассудный поступок? Миссис Вайлоу настолько глупа? Или она действует на авось, полагая, что всё волшебным образом сложится само собой?

Джон потёр руками лицо и включил на кластере систему спутникового слежения. Автомобиль тотчас снова появился на экране. Он двигался с приличной скоростью, примерно шестьдесят пять миль в час, но мистера Хьюза это совсем не беспокоило. На протяжении всего вечера он вообще не проявлял никакого желания пресечь попытку к бегству, предпринятую Эмили. Иногда профессора даже посещала мысль: а не сходить ли ему всё-таки поужинать? Ему вполне хватило бы времени на спокойное посещение ресторана и пешую прогулку до офисного здания, где располагалась лаборатория. Стоящий там, в ангаре, флаер мог настичь автомобиль с беглянками в любой момент.

Неужели миссис Вайлоу этого не понимает? На что она надеется?

Джон не спешил её останавливать из чистого любопытства. Что движет этой женщиной? Насколько её хватит? Каждую минуту он думал, что вот именно сейчас она бросит свою затею. Когда Эмили лежала без движения, профессор едва сдерживал себя, чтобы не вызвать «скорую» или не броситься на помощь самому. Но миссис Вайлоу вставала и шла дальше.

Господи, сколько у неё сил?

Иногда Джону казалось, что каждый её шаг отдаётся тяжестью и болью в нём самом. Зачем и ради чего она так надрывается? Ответов на все эти вопросы у него не было.

Единственное, что мистер Хьюз сейчас чётко осознавал – тогда, двести лет назад, он не ошибся. Профессор выделил Эмили из жаждущей омолодиться толпы, повинуясь интуитивному чувству, объяснение которому он нашёл гораздо позже. Один взгляд – и его потянуло к этой женщине, как магнитом. Как будто кто-то свыше указал ему на неё, привязал невидимыми нитями и не позволяет разорвать эти узы до сих пор…

«Даже мужчины не смогли достичь того порога болевой чувствительности, который преодолела мисс Эмили-Джейн Кенельман. Это говорит о чрезвычайной силе её духа. Поздравляем, вы нашли уникальный экземпляр!»

Эта фраза намертво врезалась в его память.

То цирковое представление на вилле «Розовые лилии» на самом деле было сложным психологическим тестом. Когда его создатели прислали профессору результаты, он нисколько не удивился. Именно Эмили прошла все уровни от начала и до конца, именно она оказалась способной выдержать как безграничное счастье, так и сумасшедшую боль.

Именно она, в конце концов, осталась единственной выжившей из всей экспериментальной группы. Очень красивая, независимая и эгоистичная женщина, к которой с самого момента их встречи Джон испытывал сложные и противоречивые, но такие глубокие чувства…

Раздумья мистера Хьюза снова прервал настойчивый сигнал кластера. Профессор бросил взгляд на номер вызывающего его абонента. Ну конечно, кто же ещё это мог быть?

– Джон… Джон, ты слышишь меня?!

Голос был спокойным. Чересчур спокойным.

– Да, я слышу, конечно…

Повисла пауза, не предвещающая ничего хорошего.

– Система передала данные о целых трёх несанкционированных проникновениях. Без надлежащего разрешения был открыт муниципальный автомобиль, а также гаражные ворота офисного здания. Кроме того, зафиксировано повторное проникновение во флаер. Ты в курсе этих событий?

– Да, конечно. Разумеется, я в курсе.

Мистер Хьюз тоже старался говорить спокойно. Очень спокойно.

– Это снова Эмили, Джон!

– Я знаю.

В ещё одной паузе теперь почувствовалось замешательство.

– Система показывает, что автомобиль приведён в движение. Он едет в восточном направлении, в салоне находятся два человека: Эмили Вайлоу и кто-то ещё. Ты контролируешь ситуацию?

– Да, я всё держу под контролем. Не беспокойся.

– Кто второй человек?

– Пока не знаю. Как только выясню, я тебе сообщу.

– Ты намерен их останавливать?

– Намерен, но чуть позже. Сначала мне нужно кое в чём разобраться.

Собеседник снова ненадолго замолчал.

– Н-ну, хорошо. Надеюсь, действительно, всё в порядке… – выдавил он из себя. В его голосе зазвучало напряжение.

– Всё отлично, поверь мне!

Абонент отключился. Профессор с облегчением вздохнул.

* * *

Вести автомобиль по прямой, пустой дороге не составляло никакого труда. Сверкающий иллюминацией центр города остался позади, за окном мелькали многоэтажки спального района. Слава богу, шум дождя и порывы ветра заглушали звук мотора, иначе уже кто-нибудь непременно нажаловался бы в полицию – тишину в этом городе оберегали очень ревностно. Никаких сигналов извне не поступало, кластер тоже молчал. Никто за ними не гнался, а значит, пропажу Шарлин пока не обнаружили.

Неужели им повезёт и они вот так, без проблем, достигнут своей цели? Эмили очень на это надеялась. Её нога уверенно жала на газ, машина послушно двигалась в заданном направлении. Настроение заметно улучшилось, не хватало только музыкального сопровождения, в стиле старинных блокбастеров времён её молодости… Миссис Вайлоу потянулась к кнопке автомобильного радио.

– Куда ты меня везёшь?

Женщина вздрогнула, её рука остановилась на полпути. Случилось то, что рано или поздно должно было случиться – Шарлин очнулась от забытья. Вот теперь события могли принять абсолютно непредсказуемый оборот.

– Где я? Куда ты меня тащишь?

Миссис Вайлоу передумала включать музыку. Вместо этого она принялась настраивать зеркало заднего вида так, чтобы видеть лицо дочери. Через пару секунд на неё глядели два огромных, страшных, окаймлённых чёрными тенями глаза.

– Отвечай! – взвизгнула Шарлин.

Эмили судорожно напряглась.

– Подожди, успокойся, я всё сейчас объясню…

– А! А-а! – завопила девочка. – А-а-а!

Миссис Вайлоу бросила в зеркало испуганный взгляд. Её дочь с выражением болезненной муки на лице пыталась освободиться от ремней безопасности.

– Выпусти меня отсюда! Выпусти! А! А-а!

Её голос был настолько пронзителен и отчаян, что женщине ничего не оставалось, как ударить по тормозам. Машина резко остановилась.

– Подожди, не кричи! – обернулась она к Шарлин. – Тебе нельзя нервничать, ты теряешь силы…

Но девочка лишь ещё отчаяннее заметалась в сковывающих её путах.

– Убери это от меня! – кричала она, пытаясь сорвать ремни. – Убери, я задыхаюсь!

«Господи, она же никогда не ездила в автомобиле!» – догадалась миссис Вайлоу. Женщина выскочила наружу и рванула на себя заднюю дверцу машины. Дождь лил стеной, Шарлин металась, как зверёныш, размахивая руками и ногами, отталкивая мать и пронзительно визжа.

– Не дотрагивайся до меня! Убери руки! Я ненавижу тебя! Ненавижу! Где я? Куда ты меня опять тащишь? Выпусти меня! Гадина! Гадина!

Решив, что наилучший выход из ситуации – подождать, пока дочь выдохнется, Эмили вернулась на водительское сиденье. Холодные капли дождя ручьями стекали с её волос, попадая за ворот одежды. Снова тронуться в путь она не решилась, опасаясь, что девочка может как-то навредить своему, и без того ослабленному, организму. На этой мысли миссис Вайлоу вспомнила о собственном здоровье и взглянула на кластер. То, что он показывал, лучше было вообще не видеть. Женщина поспешно отвела глаза.

Шарлин выдохлась очень быстро. Из зеркала заднего вида на Эмили смотрели два измождённых, но горящих ненавистью глаза.

– Теперь я могу сказать хоть слово? – поинтересовалась мать.

Дочь хмуро молчала. Тонкая кожа, обтягивающая заострившиеся скулы, прерывистое дыхание, нелепая пижама с розовыми зайцами, повисшая на худых плечах… У миссис Вайлоу защемило сердце.

– Давай, ты сначала поешь, что ли? – неуверенно предложила она. – И переодеться бы не мешало… Я прихватила тебе кое-что.

– Выпусти меня отсюда! – из последних сил выдохнула Шарлин.

– Если ты не будешь дёргаться, я отстегну твой ремень и открою дверь. Ради бога! Но куда ты пойдёшь? Мы уже выехали за городскую черту, на улице дождь и холод…

Дочь не ответила, продолжая сверлить Эмили ненавидящим взглядом.

– Поешь, а я пока расскажу тебе, куда мы едем.

Шарлин проигнорировала предложение. Сочтя молчание за согласие, миссис Вайлоу вышла наружу и принялась вытаскивать из багажника рюкзак. Она нагнулась и немного замешкалась, а когда выпрямилась, то увидела, что дочь трясущимися руками пытается набрать на кластере чей-то номер. Заметив взгляд матери, Шарлин поспешно сбросила звонок.

– Твой кластер заблокирован, – произнесла женщина. – Ты не можешь никому позвонить, и тебе никто не может.

Миссис Вайлоу села рядом с дочерью и протянула ей заранее припасённый контейнер с едой. Он имел форму тарелки с крышкой и в течение суток сохранял заданную температуру своего содержимого.

– С чего ты взяла?

Шарлин бросила на мать быстрый, злой взгляд.

– Я проверяла. Да и Кевин сказал мне об этом. Он каждый день пытался тебе дозвониться, как только ты исчезла из интерната.

Девочка без сил откинулась на спинку сиденья.

– Ты его видела? – спросила она. – Он знает, что со мной произошло?

– Да, знает. Я уговаривала его поехать с нами. Сначала он согласился, но потом бросил меня на середине пути. Передумал из-за денег, испугался потерять свой многомиллионный контракт.

Из груди Шарлин вырвался то ли вздох, то ли всхлип.

– Что?! Что ты сказала?

– Профессор, который ежедневно выкачивал из тебя кровь, является его работодателем, – пояснила мать, снимая с контейнера крышку. – Когда Кевин разобрался в ситуации, то тут же сбежал. Оказывается, твой друг подписал с ним контракт и решил, что тот никогда не простит ему участия в этой истории.

– Ты врёшь! – прошипела девочка. – Ты гадина, ты всё врёшь!

– Ешь, давай, – вздохнула Эмили. Аромат мясного рагу уже наполнил салон. – Ешь, а потом переодевайся. И побыстрее – у нас не так много времени.

Шарлин злобно посмотрела на мать, потом перевела взгляд на еду, но даже не пошевелилась.

– Ешь, нам надо ехать! Если не будешь есть, мы всё равно поедем, но ты останешься голодной.

Мясной аромат делал своё дело, взгляд девочки сначала стал растерянным, а потом жалобным.

– На, держи!

Миссис Вайлоу попыталась насильно всунуть контейнер в руки дочери, но та была настолько слаба, что чуть не выронила его на пол. Женщина снова вздохнула, достала вилку, поддела на неё кусок мяса и приказала:

– Открывай рот!

Девочка и не подумала подчиниться.

– Открывай рот, тебе говорят!

Шарлин колебалась, однако голод взял своё. С недовольным выражением лица она всё-таки разомкнула губы. Мать тут же засунула туда еду.

– Вшё равно ты гадина! – прошамкала девочка. – Гадина и врунья!

Эмили не стала возражать.

* * *

Мистер Хьюз решил заказать ужин на дом. Бифштекс, доставленный через десять минут, был превосходен. В другой ситуации Джон с наслаждением проглотил бы его, но сейчас кусок не лез в горло. С кислой миной ковыряя мясо, профессор без конца поглядывал на экран. Машина остановилась, едва выехав за городскую черту, и не трогалась с места вот уже в течение получаса. Сначала Джон решил, что Эмили стало плохо, и забеспокоился не на шутку. Но, с другой стороны, сигнала SOS в адрес «скорой помощи» с её кластера не поступало, а значит, он зря переживает. Тогда почему автомобиль стоит? Миссис Вайлоу должна понимать, что ей необходимо к утру достичь восточной стены. Иначе, когда обнаружат пропажу Шарлин, за ней вышлют погоню и быстро поймают. Но вдруг женщина вышла из машины, села обратно, а затем снова вышла и достала из багажника рюкзак.

Что там у неё?

Джон бросил вилку и несколько раз нервно прошёлся по комнате. Может быть, уже стоит поехать в ангар и взять флаер? Пока доберёшься, пока настроишь навигацию, запросишь диспетчера… Сам полёт займёт около секунды, но вся предварительная возня может затянуться. Профессор взглянул на часы – нет, ещё рано. Всё-таки интересно посмотреть, сможет ли Эмили осуществить свой план. В идеале ему хотелось поймать беглянок у самой стены – если, конечно, они до неё доберутся. Хотелось схватить миссис Вайлоу за руку, взглянуть ей в глаза, усмехнуться, осознавая собственное превосходство… Джон уже рисовал в своём воображении эту картину. Он горел желанием доказать Эмили, что сильнее её. Он должен был это сделать, чтобы она, наконец, подчинилась и увидела в нём того мужчину… Того мужчину, который… Профессор замер посреди комнаты.

* * *

Когда он впервые увидел Эмили, его как будто пронзило током. Это было давно забытое чувство, последний раз испытанное им в далёкой юности. В свои тридцать девять лет мистер Хьюз жил, повинуясь убеждению, что любовь – привилегия юных. Якобы они, со своей неустойчивой психикой, ощущают эмоциональный подъём, когда видят совершенные формы чьего-то лица или тела. Отчасти он сам, из собственного опыта, создал эту теорию, отчасти заимствовал из каких-то источников. Всё остальное считал исключением, только подтверждающим правило. Подоплёкой теории служил также тот факт, что не влюблялся он вот уже лет двадцать и преспокойно жил без этого чувства, отдавая все силы и энергию своей работе.

Эмили стояла на шестнадцатом этаже офисного здания – там, где располагалась лаборатория антивозрастных исследований. Она была не просто красива, она была потрясающе красива. Все теории моментально выветрились у профессора из головы, а взамен пришло чёткое понимание того, что наконец-то и ему выпал шанс на счастье. Терять этот шанс он не хотел, ни в коем случае. Не колеблясь ни секунды, Джон взял эту женщину за руку и повёл за собой. Он включил бы её в состав участников эксперимента, даже если бы она не шла ни на какие условия и отказалась подписывать любые контракты. Но она, слава богу, не отказалась. И если бы не Ричард… Мистер Хьюз искусал все локти, когда понял, что опоздал на какие-то три часа, в течение которых автобус ехал от города до виллы «Розовые лилии».

А дальше…

Дальше были несколько месяцев мучительной ревности. Роман Эмили и Ричарда стремительно развивался, а Джон не имел возможности даже намекнуть любимой женщине на свои чувства. Иногда ему казалось, что мисс Кенельман всё понимает. Любовь зачастую не нуждается в словах – она способна передаваться через невидимые вибрации и волны, через какой-то непонятный обмен энергиями, сквозь время и расстояние… Но в ответ профессор не получал от Эмили ничего, кроме равнодушия, граничащего с неприятием. Это раздражало, выбивало из колеи, доводило до отчаяния. Мистер Хьюз ничего не мог поделать – как мужчина, он был своей избраннице не интересен.

Когда экспериментальную группу распустили по домам, Джон решил, что ему во что бы то ни стало надо забыть об этом обидном поражении на личном фронте. На какое-то время профессору действительно удавалось выбросить из головы мысли об Эмили, но тут наступал день икс – ежегодное посещение цениавианской капсулы. Мисс Кенельман приходила в лабораторию. Она всегда, в любом возрасте, была потрясающе красива. За все годы не было случая, когда мистер Хьюз мог бы сказать себе: «Ну вот, она состарилась и подурнела». Эмили бросала на него спокойный, равнодушный взгляд и раздевалась донага. Она никогда его не стеснялась, и это обстоятельство выводило Джона из себя.

Интересно, как она раздевается перед своими мужчинами? Точно так же, без капли эмоций?

Мистер Хьюз знал, что его подопечная пользуется большой популярностью у противоположного пола и пережила множество романов. А он не мог добиться от неё даже благосклонной улыбки! Их встречи почему-то всегда заканчивались словесной перепалкой и нарастающим чувством неприятия. Иногда Джон едва сдерживался от желания удавить эту женщину своими руками, но, естественно, не позволял себе ни малейшего проявления агрессии.

И тогда профессор пошёл на крайнюю меру – он попросил Департамент госбезопасности отстранить его от ведения эксперимента. Просьбу восприняли без энтузиазма. В учреждении справедливо полагали, что, чем меньше людей знают о сути исследований, проводимых в лаборатории, тем лучше. Джон был проверенным сотрудником, десятки лет работавшим без единого нарекания. Подыскать ему замену представлялось очень сложной задачей. Мистер Хьюз решил её сам, предложив на эту должность кандидатуру своего сына, который к тому времени как раз закончил медицинский университет. Брайан оказался хорошим специалистом и был похож на отца деловым характером и отличной работоспособностью.

Наконец-то Джон мог свободно вздохнуть. Чтобы окончательно распрощаться со старой жизнью, он даже инсценировал свои похороны и не смог удержаться от соблазна на них поприсутствовать. Профессор хотел видеть эмоции той женщины, ради которой он всё это затеял. Мисс Кенельман пришла. Мистер Хьюз находился в кабине оператора кладбища, из которой шло руководство погребальными спецэффектами. На мониторах хорошо просматривались лица всех, кто стоял у гроба. Профессор попросил дать лицо Эмили крупным планом и, не отрываясь, смотрел на неё. Никаких следов скорби, отчаяния или хотя бы жалости он не заметил. Мисс Кенельман была лишь немного грустной, задумчивой, усталой, как будто пришла посмотреть душещипательную мелодраму, а не хоронить любившего её человека.

Впрочем, остальные участники церемонии стояли с точно такими же лицами. Смерть была для них чужеродным явлением – тем, что случается с другими людьми, но лично их никогда не постигнет. Они отстранённо наблюдали за гробом, отъезжающим в кремационную печь, не видя в этом никакого трагизма. Ничего удивительного – все эти люди были клиентами лаборатории антивозрастных исследований. Их ждала счастливая, обеспеченная, вечная жизнь.

После похорон Джон не видел мисс Кенельман лет сто пятьдесят или, может, чуть меньше. За это время на его пути встретилось огромное количество женщин. Все они были красивыми, ухоженными, сексапильными, чувственными, но ни одна из них не смогла произвести на профессора такого же впечатления, как когда-то Эмили. Шанс на счастье был безвозвратно упущен. И вот наступил тот день, когда мистер Хьюз встал перед выбором: либо закончить жизнь в депрессии и унынии, либо собраться с силами и начать борьбу за сердце любимой женщины.

Профессор выбрал второй путь. Он сделал себе очередную инъекцию М5F17 и решил вернуться на должность руководителя лаборатории антивозрастных исследований. Тем более что его сын давно умер, внуку пора было на пенсию, а правнук наотрез отказался получать медицинское образование. Чтобы не шокировать людей, считающих его отошедшим в мир иной, Джон придумал представляться собственным праправнуком. В Департаменте госбезопасности идею приняли с восторгом.

К тому времени Эмили уже успела выйти замуж за Ричарда, сменить фамилию, развестись и родить дочь. Но, несмотря на все перипетии её жизни, она оставалась невероятно красивой. Мистер Хьюз окончательно понял, что в любви к этой женщине и есть смысл его жизни. Именно это чувство даёт ему те будоражащие эмоции, которые расцвечивают его, по сути дела, унылое существование, и в которых он почему-то сильно нуждается.

А затем… Затем всё повернулось так, что они стали часто встречаться. И где-то, в укромном уголке мужской души затеплилась надежда, что, спустя долгих двести лет, он, наконец, сможет реализовать свой шанс на счастье.

* * *

Профессор подошёл к столу, нащупал что-то под столешницей и слегка нажал. Раздались щелчок, тихое шуршание, и откуда-то снизу плавно выплыла полка с лежащим на ней маленьким, удлинённым футляром. Мужчина взял его, постоял в задумчивости, открыл, проверил содержимое и снова закрыл. Он не стал возвращать футляр на место, а положил во внутренний карман пиджака, висящего на стуле. Скоро эта вещь должна была ему пригодиться.

* * *

Всё бы ничего, если бы не отвратительный характер Эмили. Временами эта женщина казалась ему просто невыносимой. Она не нуждалась ни в уюте, ни в душевном тепле, ни в заботе, ни во внимании, ни даже в деньгах. Она была абсолютно самодостаточной личностью, спокойно жила в одиночестве и распоряжалась своим временем по своему усмотрению.

А способна ли она, вообще, любить хоть кого-то? Именно на этот счёт у профессора возникали очень большие сомнения.

Ричарда она не любила – Джон с годами это понял. Мистер Вайлоу делал отчаянные, но безуспешные попытки привязать Эмили к себе. Он копался в исторических источниках и действовал старыми, как мир, методами. Но ни жизнь в роскоши, ни женитьба, ни рождение совместного ребёнка не помогли ему заставить эту женщину быть с ним рядом. Эмили с завидным постоянством от него уходила. Затем она снова возвращалась – то ли от скуки, то ли из жалости. Миссис Вайлоу всегда делала только то, что сама хотела или считала нужным.

* * *

Профессор выбросил бифштекс в мусорное ведро и несколько секунд пристально наблюдал, как тот разлагается для последующей утилизации. Затем он перевёл взгляд на кластерный экран. Машина продолжала стоять посреди дороги. Что там делает Эмили?

Сегодня он узнал эту женщину с новой для себя стороны. Мистер Хьюз никогда не думал, что Эмили способна на самопожертвование и безумные поступки. Только безумством можно было назвать её решение бежать за восточную стену. Должна же она хотя бы примерно представлять, какая там жизнь!

Джон был в восточной части континента. Департамент госбезопасности проводил ознакомительные экскурсии для своих сотрудников, в их число попал и руководитель лаборатории. Разумеется, полёт проходил на флаере. Экскурсанты делали короткие перемещения на высоте более сорока тысяч ярдов, затем, скрыв аппарат под электромагнитным колпаком, производили посадку. Садились они в основном на крыши высотных зданий. Покинув кабину, тайные делегаты спускались вниз, осматривали окрестности и наблюдали за местными жителями, удивляясь их отсталости и серости быта. Содрогнувшись, они спешили обратно во флаер и улетали. Правда, пару раз их привозили в поле и на лесную лужайку. Природа востока, действительно, оказалась красивой. Но стоила ли эта красота того, чтобы провести свою жизнь в болезнях, нищете, вечной агрессии и борьбе за существование? Профессор был уверен, что нет. Миссис Вайлоу, видимо, считала иначе.

Кстати, как она там? Джон отвлёкся от своих мыслей и снова стал пристально вглядываться в экран. Картинка, получаемая через спутниковую связь, оставляла желать лучшего. Днём изображение было вполне сносным, а вот в тёмное время суток рассмотреть нужные детали не представлялось возможным. И когда уже загородные окрестности оснастят летающими кластеркамерами?

Дверца автомобиля внезапно открылась, Эмили пересела на водительское сиденье. Слава богу, двигалась она бодро, а значит, была в порядке. Машина тронулась. Ну что ж, вот теперь пора покидать апартаменты и ехать в ангар за флаером. Мистер Хьюз снял со стула пиджак и направился к выходу.

* * *

Шарлин дулась, ворчала и осыпала мать проклятиями, но, наевшись, успокоилась и заснула. Эмили едва успела переодеть её. Похоже, девочка так и не поняла, куда и зачем они едут. Ладно, ещё будет время всё объяснить. Миссис Вайлоу проверила её кластер и убедилась, что дочь чувствует себя гораздо лучше. Женщина с облегчением вздохнула, глаза её наполнились слезами. Что это? Эмили удивилась собственным эмоциям. Неужели она начала искренне переживать за своего ребёнка? До последнего момента миссис Вайлоу была уверена, что спасает её только ради того, чтобы замолить перед Богом собственные грехи. А тут вдруг слёзы… Но времени на сантименты не было. Эмили встряхнулась, отогнала ненужные мысли и посмотрела на часы. Как бы там ни было, пора в путь, иначе они опоздают к рассвету. Ещё раз с нежностью взглянув на Шарлин, миссис Вайлоу пересела на водительское сиденье.

А всё-таки у них с Ричардом получилась замечательная красавица-дочь! Как жаль, что он так и не смог с ней встретиться… Эмили решительно вздёрнула подбородок и завела мотор.

* * *

В вагоне подземки Джон развернул кластерный экран и тут же, опомнившись, свернул обратно. Чёрт, он совсем забыл об осторожности! Но ночной поезд был пуст, в такое время и в такую погоду никто, кроме него самого, не испытывал желания перемещаться по городу. С облегчением вздохнув, мистер Хьюз активировал функцию слежения. Автомобиль, управляемый Эмили, быстро и уверенно держал путь на восток. Если миссис Вайлоу больше не будет останавливаться, то часа через четыре достигнет цели. Ну что ж, он понаблюдает за ней в лаборатории, и, может быть, в кабине флаера, пока настроит навигацию. Так время пройдёт быстрее, чем дома на диване.

Профессор не отрывал взгляда от экрана до самого прибытия на нужную станцию.

* * *

Ну почему она не спросила Шарлин, во сколько к ней приходят по утрам?! Может быть, всё-таки в восемь или девять часов – тогда Эмили была бы уверена, что у них есть в запасе хоть немного времени. С другой стороны, вряд ли девочка смогла бы ответить на этот вопрос: учитывая её состояние, наверняка она, вообще, не ориентировалась во времени. Миссис Вайлоу бросила взгляд на шкалу спидометра и прибавила газ – стрелка плавно переместилась к отметке восемьдесят. С автомобилем женщине повезло: колёса уверенно держали дорогу, свет мощных фар разрезал ночную мглу, освещая путь. Надо было навёрстывать упущенное. Они слишком долго стояли, Шарлин беспрестанно ворчала и роняла еду. Чтобы накормить, а затем переодеть её, требовалось много терпения. Эмили смотреть не могла на эту пижаму с розовыми зайцами, хотя розовые лилии, например, неприятия у неё никогда не вызывали… Из груди миссис Вайлоу вырвался горький вздох.

К семи утра они должны достичь восточной стены. За неимением информации женщине приходилось ориентироваться на это абстрактное время. Ну что ж, если придерживаться скорости восемьдесят миль в час, то можно как раз успеть. Эмили заставила себя сосредоточиться исключительно на вождении.

Главное – не врезаться с размаху в чёртову стену. Вот это будет «достойный» финал их путешествия! Преодолеть столько сложностей, чтобы разбиться в лепёшку о то, к чему так настойчиво стремились! За что боролись, на то и напоролись, называется…

Миссис Вайлоу сбавила скорость. Рассвет уже брезжил, солнечный диск вот-вот должен был появиться из-за ближайшего холма. Женщина занервничала. Она точно знала, что асфальтовая дорога упирается в восточную стену, а стена выглядит как пелена тумана, за которой ничего не видно. Но пелену тумана и пелену дождя очень легко перепутать, особенно в рассветных сумерках. Границу запрещено было обозначать на картах и заносить в навигаторы. Жители страны сюда не ездили: во-первых, здесь не было метро, а во-вторых, их с детства запугивали разными ужасами, касающимися восточной части континента. Интересно, что стена излучала волны, которые улавливали флаеры – это позволяло им вовремя менять курс, чтобы избежать столкновения. А ещё эти волны заставляли разворачиваться летательные аппараты, пытающиеся приблизиться к границе с востока. Но вот птицы спокойно перемещались туда и обратно… Цениавианская технология.

Эмили остановила машину и откинулась на спинку сиденья, нервы у неё были на пределе. Светлело. Хорошо, что небо затянули плотные облака, иначе солнечный свет бил бы сейчас ей прямо в глаза. Обессилев, женщина ждала, когда прояснятся очертания холмов и, может быть, она увидит знакомый пейзаж или пелену тумана, повисшую где-то, впереди.

Миссис Вайлоу опустила оконное стекло. Дождь закончился, но воздух, перенасыщенный влагой, продолжал источать мельчайшую изморось. Эмили оглянулась – Шарлин, беззвучно дыша, спала на заднем сиденье. Дочь вроде бы стала лучше выглядеть: немного порозовели щёки и круги возле глаз уже не были такими, устрашающе чёрными. Хотя, может быть, матери просто так показалось.

Женщина прислушалась. Вокруг царила абсолютная, первозданная тишина: ни шума дождя, ни воя ветра, ни птичьего крика. Ничего, ни одного звука.

«А ведь на востоке, скорее всего, так не будет!» – подумала Эмили.

Странно, откуда у неё взялась эта мысль? Наверное, опять из детских воспоминаний. И ещё из уверенности, что тишина – это привилегия благополучного во всех отношениях общества. Но общественный строй на востоке не был благополучным – в этом женщина тоже почему-то была абсолютно уверена. Как она сможет жить в шуме? Эмили мотнула головой, отгоняя дурные мысли. Зачем ей сейчас об этом думать? Человек ко всему привыкает, и она привыкнет.

Миссис Вайлоу по инерции продолжала строить планы на будущее, как будто впереди её ждала очередная омолаживающая инъекция. Тот факт, что жить ей осталось совсем недолго, напрочь вылетел из её головы.

Уже совсем рассвело. Эмили вышла из машины и стала пристально вглядываться в окрестности. Холмы, как назло, были похожи один на другой, а изморось смешалась с утренним туманом, поднявшимся от земли. Даже если стена и была где-то поблизости, увидеть её не представлялось возможным. Оставалось только снова сесть в машину и попробовать ехать на очень низкой скорости. Если автомобиль наткнётся на невидимое препятствие, ущерб хотя бы будет минимальным. Вздохнув, Эмили вернулась на своё место. И тут её осенило.

Кластер Джона Хьюза!

Профессор сказал, что в его приборе заложена уникальная информация, которую не найти больше нигде. Значит ли это, что точное месторасположение восточной стены может быть обозначено в его навигаторе? Какая она молодец, что не поленилась залезть во флаер и прихватить чужой, но такой нужный ей сейчас браслетик!

Миссис Вайлоу заметно воспряла духом.

* * *

Тем временем сам Джон Хьюз метался по кабине флаера, разыскивая свой старый кластер. Новый, полученный им после того, как он решил «воскреснуть», висел у него на запястье, а вот тот самый, из первой партии приборов, выпущенных в Кремниевой долине, исчез.

Когда профессор решил предстать в качестве новой личности, в Департаменте госбезопасности решили, что и кластер ему нужен новый. По правилам старый прибор подлежал утилизации. Но Джон, зная о скрытых функциях самой первой модели, схитрил и ничего уничтожать не стал. Воспользовавшись кое-какими связями, он подделал в своих персональных данных одну-единственную строчку, и кластер остался цел. Профессор хранил его в муниципальном флаере. Как говорится, хочешь хорошо спрятать вещь, положи её на самом видном месте. За все годы ни одному человеку не пришло в голову, что в государственном летательном аппарате может находиться что-то нелегальное. Только вот теперь, когда кластер пропал, нельзя было заявить о его исчезновении и начать поиск через спутниковую систему.

А впрочем, и без спутника мистер Хьюз сразу понял, кто взял принадлежащий ему прибор. Эмили, кто же ещё?! Вот чёртова баба! А он сам-то каков дурак! Тянул время в полной уверенности, что в любой момент сможет догнать автомобиль с беглянками! А теперь без навигатора, содержащегося в старом кластере, как он будет объяснять диспетчеру, куда летит? Какие координаты ему назовёт? Джон не помнил их наизусть, а значит, сейчас ему придётся запрашивать сведения в Департаменте госбезопасности. И что он скажет? Чем объяснит своё длительное бездействие?

Злясь на собственную глупость, профессор несколько раз ударил себя кулаком по голове. От этого или ещё отчего в ней несколько прояснилось. Стоп! Последний раз он летал на муниципальном флаере именно к восточной стене и обратно. После этого никто больше, кажется, аппаратом не пользовался. Значит, нужные координаты должны остаться в навигационной памяти!

Надеясь, что так и есть, мистер Хьюз трясущимися руками включил приборную панель. Вздох облегчения вырвался из его груди.

– Диспетчер! – постепенно успокаиваясь, произнёс Джон в динамик селектора. – Диспетчер! Запрашиваю полёт по следующему маршруту…

* * *

Оказывается, они не доехали до стены всего пару миль. Преодолев их за несколько минут, Эмили снова заглушила мотор. Бледно-жёлтый, размытый за облаками, диск солнца лениво вставал из-за холма. Миссис Вайлоу наблюдала за ним, прислонившись лбом к рулю управления.

Неужели она достигла восточной границы?

Оставалось только подобрать ключ к невидимому замку, чтобы открылись те самые, искрящиеся ворота, которые пропустят их в другой, незнакомый и пугающий, но такой желанный мир.

Женщине стало немного страшно. Сердце застучало сильнее, лоб покрылся испариной. Оторвавшись от руля, она взяла в руки два кластера: свой и Джона Хьюза. Оба могли открыть проход в стене, но Эмили никак не решалась начать нужные манипуляции.

Ну почему Ричарда нет рядом?! Он наверняка сейчас спокойно принялся бы за это дело. «Пойдём, чего ждать? – сказал бы он. – Мы всё давно обдумали. Пути назад уже нет».

Пути назад, действительно, нет. Миссис Вайлоу заставила себя внутренне собраться, глубоко вздохнула, развернула один из кластерных экранов и вытянула его вверх, как меч джедая.

– Мам… – раздалось сзади.

Эмили не поверила своим ушам. Слово «мама» было настолько для неё непривычно, что ей показалось, Шарлин разговаривает с кем-то другим. Миссис Вайлоу огляделась по сторонам – естественно, никого поблизости не было.

Дочь полулежала на заднем сиденье. Выглядела она, на удивление, спокойной и расслабленной – наверное, сказывалось благотворное влияние здорового сна.

– Мам, мы уже приехали?

Шарлин привстала, выглянула в окно и снова приняла полулежачее положение.

– Какой-то неприглядный твой восток, – произнесла она. – Холмы да туман… А где деревья и птицы? Или ты опять меня обманула?

Оказывается, дочь прекрасно понимала, куда они едут. Но её последняя фраза заставила женщину испытать неприятный укол совести.

– Я больше не буду тебя обманывать, – покачала головой миссис Вайлоу. – Не буду, поверь. Я сделала это всего однажды, но тот случай… – Эмили запнулась, подбирая слова. – Тот случай заставил меня пересмотреть отношение к жизни. Я совершила большую ошибку и теперь хочу загладить свою вину. Понимаешь, я долго думала… Так случилось, что я потеряла всех своих близких. Абсолютно всех – никого не осталось… кроме тебя. И я не могу позволить себе спокойно умереть, понимая, что обрекла на вечные муки единственного оставшегося, родного мне человека.

Миссис Вайлоу взглянула в зеркало заднего вида. Прежней ненависти на лице Шарлин уже не было.

– Терпеть не могу пафос, – скривилась девочка.

– Я тоже, – слабо улыбнулась Эмили. – Просто я хочу, чтобы ты поняла одну вещь. Я больше никогда не сделаю тебе плохо. Обещаю. Я вытащу тебя из этого ада, и ты будешь жить… будешь жить нормальной, полноценной жизнью. Просто немного в другом мире. Слушайся меня, и всё будет хорошо.

Шарлин ничего не ответила. Ну что ж, сойдёт и так, для начала. На душе миссис Вайлоу стало значительно легче.

– Мы пока ещё на западной стороне, – вспомнила она про вопрос дочери. – Сейчас я открою стену, и мы поедем на восток.

– Ладно, – покладисто согласилась та. – А что торчит у тебя из кластера?

– А это как раз и есть ключ от стены.

Кажется, силы снова покинули Шарлин. Она закрыла глаза и отвернулась, уткнувшись носом в спинку автомобильного сиденья. Больше медлить было нельзя. Эмили выдернула «меч джедая» из кластера, перевернула и воткнула обратно противоположным концом. Её пальцы забегали по голографическим клавишам. Через секунду перед машиной, прямо в воздухе возникли большие, искрящиеся ворота. Казалось, что они сделаны из огромного количества рыбьих чешуек. Ещё через мгновение ворота растаяли в воздухе. Путь на восток был открыт.

Миссис Вайлоу свернула кластерный экран и оглянулась на Шарлин. Та снова приняла сидячее положение и смотрела на происходящее широко открытыми, удивлёнными глазами. Женщина взялась за ключ зажигания.

Огромная, круглая тень накрыла автомобиль. Эмили сильно вздрогнула, пальцы соскользнули с ключа. Сердце сначала ухнуло вниз, к желудку, а затем подскочило к горлу и принялось бешено колотиться, вздувая жилы на шее. Воздуха перестало хватать. Миссис Вайлоу открыла рот, пытаясь сделать вдох, но ничего не получалось. Вместо дыхания из груди вырвалось прерывистое сипение. Трясущимися в судороге руками женщина открыла дверцу машины и вывалилась наружу.

– Мама! – услышала она, как сквозь вату, отчаянный крик дочери.

Земля встала дыбом. Серая, асфальтовая дорога была очень холодной. В поле зрения Эмили на долю секунды попал её кластер, отчаянно мигающий красным светом. В воздухе над ним висела грозная надпись: «Жизненный ресурс организма исчерпан». Прибор посылал сигнал SOS на станцию «скорой помощи». Какая «скорая» прилетит сюда, на границу с востоком? Врачи даже не поймут, где это…

«Вот и всё, – молнией промелькнула мысль. – Вот и всё…»

– Мама!!!

Дикий крик Шарлин привёл женщину в чувство. Кажется, дочь трясла её за плечи, а значит, девочка выбралась из автомобиля.

– Беги! – прохрипела Эмили. – Беги туда, за стену! Беги! Быстрее…

– Мама!..

– Беги, я сказала!

Темнота накрыла миссис Вайлоу. Исчезли асфальтовая дорога и машина, больше не ощущались ни холод, ни сырость. Не было огромной круглой тени над головой, ушли страх и отчаяние. Не существовало ничего – только мягкая, обволакивающая темнота, похожая на шерстяной плед, обернувший тело, как кокон. И ещё тишина… Оглушительное беззвучие, навалившееся на мозг и придавившее многотонным прессом. Казалось, голова сейчас лопнет.

Боялась потерять тишину? На, получи её, сколько влезет!

И вдруг в темноте засветились маленькие огоньки. Женщина пригляделась и поняла, что это звёзды на ночном небе. Огоньки слились во множество светящихся окружностей, образовавших воронку. Эмили смотрела на них и не могла оторваться. Вдруг она ощутила странный, безмолвный, уже знакомый ей зов, похожий на физическое притяжение. Через секунду миссис Вайлоу поняла – зов исходит из чёрного нутра воронки. Что-то настойчиво манило женщину всё выше и выше, далеко, в таинственный космос. «Иди ко мне!» – слышался шёпот. Прямо перед глазами возник дьявол-конферансье. Он высунул алый язык, стараясь лизнуть Эмили в лицо, но не достал. Досадливо щёлкнув хвостом, чёрт исчез. Миссис Вайлоу подняла руки вверх. В ту же секунду крутящийся вихрь подхватил её и стал затягивать в себя, даря невероятное блаженство. Она летела по тёмному туннелю, ощущая, как земные проблемы отпускают её, душа наполняется покоем, а мироздание становится простым и понятным.

И почему люди боятся смерти?

* * *

Шарлин сидела на корточках рядом с матерью и, задрав голову, с ужасом смотрела, как огромный флаер, мерцая габаритными огнями, завис над их автомобилем. Нижний люк открылся, выпустив наружу сноп света. Из металлического нутра плавно, неумолимо и угрожающе стал выезжать трап.

– Беги! – захрипела Эмили. – Беги!

Шарлин не могла бежать, у неё на это просто не было сил. Она увидела, что в кабине флаера находится тот самый, страшный человек, который каждый день втыкал в неё иголки, выкачивая кровь.

– Беги, я сказала!

Девочку дёрнуло, словно током. До проёма в стене было всего несколько ярдов, она должна попытаться достичь его! Шарлин выпрямилась и, стиснув зубы, заставила себя сделать шаг. Потом ещё один и ещё. Непослушные ноги с трудом задвигались. Каждую долю секунды ей казалось, что сейчас тот страшный человек схватит её за руку. Сейчас… Вот сейчас… Но она шла, и ничего не происходило. Ей захотелось оглянуться, чтобы понять, в чём дело, но драгоценное время могло быть упущено. Надо было идти вперёд, только вперёд.

Проём был уже совсем близко. Неужели она дойдёт?..

– Опаньки! – раздался впереди чей-то голос.

Шарлин не поняла, кто это сказал, как не поняла и смысла странного слова.

– Вот он – наш портальчик! Сам открылся, мать его… А мы тут ходим, блин, топорами стучим!

Девочка сфокусировала затуманенный взгляд. Оказывается, перед ней, в проёме стены стояли двое мужчин. Разговаривали они на непонятном языке, а в руках держали странные вещи.

«Люди с востока!» – осенило её.

– Помогите! – завопила Шарлин, протянув вперёд руки. – Помогите, пожалуйста, там женщина умирает!

Мужики ошалело на неё посмотрели.

– Это девка? – озадаченно спросил один. – Или зомби?

– Да ч-чёрт его знает… – растерялся другой. – Ч-чёрт его знает, кто у них тут ходит…

– Помогите!

Слёзы хлынули из глаз Шарлин. Не удержавшись, она упала на колени, но не остановилась, а продолжала упорно ползти к своей цели. – Помогите…

В любой момент её могли схватить и утащить во флаер. От этой мысли ужас подкатывал к горлу, а тело трясла мелкая дрожь. Но она ползла.

– Помогите…

Две пары мужских глаз смотрели на неё с недоумением.

– Что она хочет?

– Плохо ей, кажись… Глянь – вон там машина чёрная стоит, и баба возле неё валяется. Убийство, наверное, с похищением ребёнка… Киднепинг. А преступники где-то рядом… Фильмов, что ли, не смотрел?! А ну-ка, девонька, давай к нам!

Один из мужиков бросил на землю свои странные вещи, шустро подбежал к Шарлин и приподнял её за подмышки.

– Давай сюда, чего стоишь?! – крикнул он своему товарищу.

Тот стряхнул оторопь и, хотя мало что понимал, поспешил на помощь. Подняв девочку, мужики бегом пронесли её сквозь портал и аккуратно положили на землю. Они хотели сразу вернуться обратно, но, когда оглянулись, проёма в стене уже не было. Ворота в параллельный мир закрылись.

* * *

Мистер Хьюз метался по кабине флаера, как раненый зверь. Там, внизу умирала его любимая женщина, а он не мог, не имел права приземлить аппарат. С одной стороны, хорошо, что профессор вовремя заметил людей с востока, замаячивших в проёме стены. Он молниеносно втащил трап обратно и взлетел на достаточную, как ему казалось, высоту. Затем Джон включил защитное поле, сделавшее флаер невидимым, и только тогда смог спокойно вздохнуть.

Люди с востока не должны ничего знать о технологиях, завезённых с Цениавии – это было первым правилом безопасности западной части континента. Флаеры являлись сверхсекретными летательными аппаратами. Конечно, информация о них уже давно просочилась на восток, но пока принадлежала к разряду сказок и небылиц. Любое доказательство реального существования инопланетного разума было недопустимым. А ведь мужики могли вытащить смартфоны и снять флаер на видео… От этой мысли профессор содрогнулся.

Но, с другой стороны… Джон посмотрел вниз через панорамное остекление днища. С другой стороны, кажется, всё пропало – его план поимки беглянок рухнул в один момент. Эмили лежала на асфальте без движения, её кластер отчаянно мигал красным светом. Ей плохо, очень плохо, и он ничем не может ей помочь. А если миссис Вайлоу умрёт? Профессор в отчаянии сжал кулаки.

Шарлин на четвереньках ползла к проёму в стене. Откуда у этой девчонки столько упорства? Вся в свою мать… Джон надеялся, что сейчас она упадёт без сил, но надежда таяла с каждой минутой.

И тут вдруг двое мужиков выскочили из проёма, схватили Шарлин и перетащили её на восточную территорию. Вот это был полный провал! Конец… У профессора потемнело в глазах. Что он скажет представителям Департамента госбезопасности?..

Светящиеся ворота закрылись автоматически. Они всегда закрывались, по истечении определённого времени – это тоже предписывалось правилами безопасности.

Эмили… Её кластер всё ещё мигал, а значит, она была жива.

Мистер Хьюз молниеносно приземлил флаер и, не дожидаясь, пока опустится трап, выпрыгнул из кабины наружу. Миссис Вайлоу лежала на асфальте с закрытыми глазами. Её лицо было бледным, как полотно, из груди вырывались прерывистые хрипы.

Надо взять себя в руки, иначе ничего не получится. Джон сделал глубокий вдох, одновременно доставая из внутреннего кармана пиджака небольшой футляр. В футляре лежала ампула. Профессор встряхнул её, и она мгновенно превратилась в шприц. Практически не глядя, мистер Хьюз всадил иглу в распростёртое перед ним тело.

Это была последняя доза препарата М5F17, завезённого с Цениавии. Настоящая, оригинальная сыворотка, а не синтезированная в земных условиях из крови Шарлин Вайлоу. Мистер Хьюз приберёг её для единственного, оставшегося в живых члена экспериментальной группы.

* * *

– Хотите, я вколю её вам? – спросил профессор.

Он стоял возле бассейна, расположенного в пузырьковом замке Ричарда. Ярко светило солнце, круглый тент отбрасывал спасительную тень на кресло, в котором сидел хозяин особняка. Плескался водопад, рядом маячила Глория, державшая в руках поднос с двумя чашками чая.

– Зачем?

Голос мистера Вайлоу прозвучал глухо и безжизненно. Голова его тряслась, взгляд не отрывался от падающей воды.

– Ну как – зачем? – Джон никогда не мог найти ответ на этот вопрос. – Вы получите ещё один шанс…

– Шанс на что?

– На счастье…

Профессор не знал, что ещё можно придумать в такой ситуации.

– К чёрту все шансы… Я уже не верю ни в какое счастье. Чушь собачья!

Ричард закашлялся.

– Чаю? – пропела Глория.

Мистер Вайлоу покосился на неё, но никак не отреагировал на предложение. Биоробот застыла с улыбкой на лице.

– Нет никакого счастья! – продолжал хозяин дома. – И любви нет… Одни бесплодные надежды и иллюзии.

– Просто вам пока не повезло… – попробовал возразить мистер Хьюз.

– Пока?!! – Усмешка Ричарда была такой саркастической, что профессор прикусил язык. – Пока?! Конечно, двести шестьдесят лет – это совсем не срок для того, чтобы обрести счастье. Надо потратить на это ещё как минимум столько же. И правда, что я тут разнылся?

Джон промолчал. Вообще-то, профессиональный долг обязывал его пускать в ход все возможные средства для оказания психологической помощи пациентам. Но Джон промолчал.

– Как вы думаете, она меня любит?

Вопрос не был неожиданным, но на всякий случай профессор решил уточнить.

– Кто – она?

Мистер Хьюз взял с подноса чашку чая, Глория тут же услужливо подалась вперёд.

– Эмили, кто же ещё? Как будто вы не знаете…

– Эмили?.. – Профессор сделал пару глотков, чтобы дать себе время на размышление. – Эмили сама не знает, чего она хочет. Она очень импульсивная женщина. И ветреная… Сегодня ей кажется, что она любит вас, завтра ей понравится кто-нибудь другой, послезавтра она передумает и вернётся. Мне кажется, вам не стоит относиться к ней всерьёз…

– Она очень красивая…

В голосе Ричарда зазвучали печальные нотки.

– На свете огромное количество красивых женщин, – последовал ответ.

Мистер Вайлоу не спешил реагировать на эту реплику. Он постоянно смотрел на воду, за всё время разговора так ни разу и не взглянув на своего собеседника.

«Плохой симптом», – подумал профессор.

– Да, красивых женщин много, – наконец, вздохнул Ричард. – Я и сам не могу объяснить, почему я так прикипел к Эмили. Что-то в ней есть загадочное… странное… манящее… Чёрт побери, я обладал ею миллион раз, но так и не смог окончательно получить! Не понимаю…

– Выбросьте её из головы, – посоветовал Джон. – Эта женщина – обычная вертихвостка, ничего загадочного в ней нет. К тому же эгоистка до мозга костей. Зачем она вам?

– Я хотел, чтобы у нас была семья… – мечтательно произнёс мистер Вайлоу.

– Чаю? – снова пропела Глория.

– Семья? О чём вы говорите?

Профессор знал историю Ричарда от начала и до конца, но решил изобразить удивление.

– Раньше люди находили счастье именно в семье… – пустился в объяснения тот. – У них в домах было тепло и уютно, звучали детские голоса…

– Вы начитались глупых книжек, – перебил его Джон. – Не было в семьях никакого счастья! Скандалы, ссоры, измены, материальные трудности. Дети росли заброшенными и никому не нужными, формируясь в озлобленных, умственно ограниченных личностей. И так из поколения в поколение, пока государство не предприняло кардинальные меры.

Мистер Вайлоу закрыл глаза.

– Уходите, – сказал он. – Я что-то совсем плохо себя чувствую.

– Я могу вколоть вам препарат, – напомнил профессор.

– Я же сказал – не нужно. Не хочу. Пусть последняя ампула достанется Эмили – она оказалась самой сильной из нас, она и должна жить дальше. А меня оставьте в покое.

Джон поставил недопитую чашку обратно на поднос Глории.

– Вы хорошо подумали? – спросил он.

– Я очень хорошо подумал. У меня на это была уйма времени.

– Тогда, до свиданья.

Мистер Хьюз немного помедлил, ожидая, скажет ли Ричард ещё что-нибудь. Но хозяин пузырькового особняка сидел молча, с закрытыми глазами. Профессор бросил на него прощальный взгляд и направился к выходу.

– Чаю? – пропела Глория ему вдогонку.

Только в вагоне метро Джон почувствовал облегчение. Господи, а если бы Ричард согласился на инъекцию препарата? Что тогда? Ведь оригинальная ампула с Цениавии оставалась всего одна, и профессор давно уже решил, кому она будет предназначена. Но для очистки совести он должен был предложить её мистеру Вайлоу. А то, что профессор недостаточно активно уговаривал пациента продлить свою жизнь, всё равно никто уже не узнает.

Ну и было ли это убийством?

* * *

Впереди забрезжил белый, яркий свет. Эмили задохнулась от восторга – все рассказы о загробном мире оказались правдой. Там, в этом ярком свете, она точно знала, её ждали вечное блаженство и безбрежное счастье. Эта уверенность крепла в ней с каждой секундой, миссис Вайлоу сгорала от нетерпения. С огромной скоростью она неслась сквозь космический тёмный туннель, вокруг неё в бешеном танце кружились звёзды. Кто-то встречал её на краю туннеля. Кто? Эмили напрягла зрение, но через мгновение поняла, что в этом нет необходимости. Её сердце ощутило до боли знакомое движение родной души. Это был Ричард – кто же ещё? А за его спиной уже радостно махала рукой Грета, скромно улыбалась Бао, в отдалении маячили силуэты давно забытой подруги Стефании и ещё восьми почивших членов экспериментальной группы. Кажется, встречать её пришёл даже сын Энди, которого она не видела никогда в своей жизни, но сейчас явственно ощутила его молчаливое присутствие. Слёзы радости уже готовы были брызнуть из глаз женщины, хотя она и не понимала, есть ли у неё сейчас глаза.

И тут случилось что-то странное. Как будто кто-то резко нажал на тормоз, заставив миссис Вайлоу остановить свой полёт. Звёздная воронка перестала вращаться, Эмили повисла в вакууме тёмного туннеля, совершенно не понимая, что происходит. Она безмолвно обратилась к Ричарду и вдруг ощутила исходящее от него острое отчаяние. Волны разочарования, посылаемые всеми, кто ждал Эмили, проникли в её сердце.

«Я не виновата! – взволнованно закричала женщина. – Это не от меня зависит! Я не хотела останавливаться! Я хочу к вам, слышите! Я люблю вас!!!»

Но все уже отвернулись от неё. Лишь Ричард, цепляясь за край туннеля, протягивал ей руку, но было уже поздно. Эмили с такой же огромной скоростью понеслась назад, на бренную землю, звёздная воронка извергла её из себя.

«Зачем?!» – воззвала женщина, сама не понимая, к кому.

И Вселенная вдруг ответила ей.

«Затем, что у тебя есть дочь, которую ты обещала спасти, и не выполнила своего обещания».

«Разве она не попала на восток?» – растерялась Эмили. Но больше с ней никто не разговаривал.

Миссис Вайлоу открыла глаза.

* * *

Птичий гомон оглушил Шарлин, лежащую ничком на земле. Она никогда не слышала голоса птиц, но мгновенно поняла, что это именно они. Птицы перекликались друг с другом мелодичным свистом, присаживались на толстые корни деревьев и удивлённо разглядывали неизвестно как попавшую к ним гостью. Деревья… Девочка перевернулась на спину и обомлела. Гигантские стволы возвышались над её головой, подпирая небо раскидистыми кронами. Сквозь их ветви пробивались лучи солнца, играя бликами в пожелтевшей листве. Земля почему-то была мягкой, тёплой и пахла чем-то странным. Это был запах перегноя, мха и сырости, запах грибов, травы и последних осенних цветов. Шарлин не знала об этом, но жадно вдыхала незнакомый аромат, который действовал на неё лучше любых лекарств. Она раскинула руки, каждой клеточкой своего тела прижимаясь к земле и черпая из неё силы. Впервые за долгое время девочка улыбнулась…

Мужики расстроено бродили вдоль стены, где пару минут назад ещё зиял проём, открывающий путь в параллельный мир. Они подобрали свои странные вещи, которые называли «топоры», и для порядка постучали ими в туманную твердь, заранее понимая, что это бесполезно. Бросив пустое занятие, жители востока вернулись к Шарлин. Она лежала, глядя счастливым взглядом в небо, и уже успела забыть о своих спасителях. Деликатный кашель над ухом сильно удивил её и заставил скосить глаза в сторону.

– Девочка!.. – позвал её один из мужиков. – Девочка, как ты себя чувствуешь?

Шарлин не поняла ни слова. Она вздохнула и, продолжая улыбаться, поднесла к глазам свой кластер. Пока настраивался синхронный переводчик, мужики глядели на неё, как на пришельца из космоса.

– Здравствуйте! – произнесла Шарлин и прислушалась к незнакомым звукам, донёсшимся из кластера. Прибор перевёл её приветствие на язык восточных людей, и по их лицам было видно, что они всё поняли.

– Здрассти…

Один из мужиков даже слегка поклонился, второй активно закивал в знак поддержки контакта с параллельной цивилизацией.

Шарлин не знала, что ещё сказать, и просто лежала, глядя на незнакомцев полным доброжелательности взглядом.

– Послушай… те… – Житель востока наклонился пониже к девочке, явно намереваясь что-то спросить. – А вот у меня такой вопросик образовался! Мы тут давненько ходим с товарищем вдоль вот этой фигни туманной…

Шарлин наморщила лоб, пытаясь разобраться в наборе слов, который выдавал ей кластерный переводчик.

– А ты… вы… получается, тамошняя, да?

Девочка согласно кивнула, насколько ей это позволило лежачее положение.

– А вот можете нам с товарищем ответить? Мы, конечно, сейчас вам поможем, не бросим в вашем бедственном положении, вы не волнуйтесь! Но вот всё-таки… А что там, за стеной? А?..

По мере того как до Шарлин доходил смысл вопроса, она всё больше мрачнела. Птичий гомон и деревья уже не радовали её, мысленно девочка вернулась туда, где прожила всю свою жизнь. Вереница последних событий пронеслась перед её мысленным взором, вызвав в душе целую гамму негативных эмоций.

«Я вытащу тебя из этого ада, и ты будешь жить…» – вспомнила она слова матери.

Два восточных человека пытливо смотрели на неё, в их глазах горело жадное любопытство. Надо было что-то отвечать.

– Там, – произнесла Шарлин и подождала, пока переводчик скажет это слово на другом языке. – Там… ад…

Мужики разом отпрянули от неё. Девочка закрыла глаза и полностью отдалась во власть мелодичного и уже такого приятного для её ушей шума – птичьего щебета.

* * *

Из научного доклада доктора психологических наук, профессора мистера Джона Хьюза:

«…В настоящее время мы можем с уверенностью констатировать тот факт, что процесс индивидуализации личности в обществе полностью завершён. Семья в виде коллектива, состоящего из нескольких человек, связанных кровным родством либо другими узами, утратила своё значение и больше не является обязательной для формирования. Более того, в массовом сознании окончательно устоялось мнение, что человек может гармонично развиваться только в условиях полного комфорта существования, не обременённого присутствием посторонних лиц в его личном пространстве. В этой связи в целях укрепления психологической стабильности граждан, а также предотвращения конфликтных ситуаций в обществе во всех законодательных актах, включая Конституцию, предлагается упразднить разделы и пункты, посвящённые семье и браку.

Также обширные медицинские исследования в области психологии показывают, что в настоящее время у населения отмечается полное исчезновение основных животных инстинктов, таких как инстинкт размножения, материнский инстинкт и т. д. Человек больше не принадлежит к животному миру, он отделился от него, поднявшись по лестнице эволюции и полностью превратившись в существо разумное. Попытки искусственного поддержания инстинктов вызывают реакцию раздражения и неприятия как у женской, так и мужской частей населения. Таким образом, мы с уверенностью можем говорить о том, что общество уже подготовлено к отказу от воспроизводства себе подобных. Это является основным аргументом ПРОТИВ сохранения рождаемости.

Однако большое опасение вызывает тот факт, что у людей наряду с другими животными инстинктами перестаёт работать инстинкт самосохранения. Эксперимент по многократному омоложению организма при помощи препарата М5F17 подтвердил это с вероятностью 99 %. Участники эксперимента через определённое время добровольно отказывались продлевать своё биологическое существование. Данная тенденция является основным аргументом ЗА сохранение рождаемости. В противном случае есть опасность сокращения населения страны до критических показателей…»

В этом месте доклад обрывается. Очевидно, в скором времени доктор психологических наук, профессор мистер Джон Хьюз его допишет.

* * *

В оформлении обложки использована стоковая фотография с https://pixabay.com/

Лицензия СС0.

Примечания

1

Гипо́теза Ри́мана о распределении нулей дзета-функции была сформулирована Бернхардом Риманом в 1859 году. Гипотеза Римана входит в список семи «проблем тысячелетия», за решение каждой из которых Математический институт Клэя (Clay Mathematics Institute, Кембридж, Массачусетс) выплатит награду в один миллион долларов США.

2

Эндорфи́ны – гормоны счастья. Группа полипептидных химических соединений, по способу действия сходных с опиатами (морфиноподобными соединениями), которые естественным путём вырабатываются в нейронах головного мозга и обладают способностью влиять на эмоциональное состояние.

Content

Меган Юлия Ген молодости

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Примечания