Корнеева Юлия Владимировна

Велька и Ромка против черных карликов

ГЛАВА 1. Обыкновенная семья

Летние каникулы… Такое долгожданное и такое желанное время года. Ромка стал мечтать о них с самого первого дня сентября. И нельзя сказать, чтобы учеба ему совсем уж не нравилась. Нет, учился он очень даже прилично, можно сказать хорошо, хотя, по словам его школьной учительницы Натальи Николаевны, он ленится и не использует весь свой потенциал. Да, именно так она и сказала: потенциал. Ромка это отлично слышал, стоя у открытой двери учительской, где Наталья Николаевна беседовала с его родителями. Ее слова сильно озадачили Ромку. Да как же он его не использует, если целыми днями только и делает, что совершенствуется в компьютерных играх и бьет все рекорды в гонках по пересеченной местности? Разве Ромка виноват, что он– обыкновенный мальчишка, которого больше привлекают шумные игры с друзьями, чем чтение и умножение пятизначных цифр столбиком.

Но все плохое рано или поздно кончается, вот и учебный год близился к завершению, и впереди замаячили летние каникулы. Сколько планов замыслил Ромка на это лето, сколько выдумал фантастических проектов и все зря…

Наступили каникулы. И что? Вместо того чтобы гонять с друзьями по двору на роликах, он сидит в мягкой качалке под навесом и ломает голову над тем, чем бы себя развлечь. Надежды не оправдались, бережно взлелеянные мечты не исполнились, планы рухнули… А ведь он так старался, закончил год без единой тройки и за усердие даже заслужил похвалу от Натальи Николаевны.

"Это все из-за этого переезда. Он всему виной. Испортил мне все лето", – тоскливо думал Ромка, недовольно оглядывая свой новый дом.

Еще совсем недавно, всего какой-то месяц назад Ромка, его папа, мама и две сестры жили в обыкновенной четырехкомнатной квартире на седьмом этаже высотного дома, стоящего на шумном бульваре в самом центре города. Теперь-то Ромка понимает, какое это было славное время. Его друзья – Димка, Мишка и Сашка – жили с ним в одном подъезде, и все они до позднего вечера гоняли на великах по двору, играли в компьютерные игры или придумывали массу других не менее увлекательных занятий.

Правда, не всем членам их семьи нравилась эта городская жизнь. Например, мама часто вздыхала по поводу постоянных отключений горячей воды и то и дело сетовала на тонкие стены, сквозь которые долетали звуки, исторгаемые мощным музыкальным центром их соседа.

Папа же искренне негодовал,почему именно в те дни, когда он возвращается из магазина с сумками полными провизии, на лифте красуется лаконичная табличка, извещающая о том, что он временно не работает. Такие досадные совпадения случались довольно-таки регулярно, и подъем на седьмой этаж с тяжелыми пакетами стал для папы вполне обычным, хотя и малоприятным делом.

Но Ромка не обращал на эти мелочи никакого внимания. Он вихрем носился по этажам, увлеченно менялся с соседом музыкальными дисками и гонял мяч, поднимая клубы пыли на импровизированном футбольном поле, огороженном старой рваной сеткой.

И вот однажды этой расчудесной, вольной, веселой жизни пришел конец. Как-то вечером папа вернулся с работы и с порога заявил: "Ну, семья, готовьтесь, завтра переезжаем!" Нельзя сказать, что для Ромки это грядущее событие было полной неожиданностью. Нет, где-то в уголке его сознания мелькала мысль о возможном расставании с друзьями. Но он не думал, что это произойдет так скоро. Ведь уже несколько лет папа с мамой вели строительство большого дома в коттеджном поселке, расположенном за чертой города. Они постоянно обсуждали планы постройки нового жилья, советовались с дизайнерами,и их квартира была вся завалена чертежами и схемами. Несколько раз в неделю мама с папой «ездили на домик», контролируя работу строителей и отделочников, и возвращались в неизменно приподнятом, возбужденном настроении. Это длилось так долго, что дети уже успели привыкнуть к родительским отлучкам и воспринимали их как нечто неизменное и нескончаемое. Но вот возведение коттеджанаконец завершилось, и дом с нетерпением ожидал прибытия своих новых хозяев.

Ромка пытался уговорить родителей отложить переезд до осени, но, увидев, как на папином виске быстро-быстро запульсировала синяя жилка, он тут же побежал складывать свои вещи в большие картонные коробки. Синяя жилка была верной спутницей папиного раздражения и недовольства. Она возникала очень редко, но уж если появлялась, то всем виновным попадало по полной программе. Об это знали не только домочадцы, но и папины служащие, и, замечая этот грозный знак, страстно желали оказаться за много-много километров от рассерженного начальника.

А подчиненных у Ромкиного папы было предостаточно.Дело в том, что он работал управляющим одного из крупнейших банков города. Каждое утро папа садился в черный "БМВ" и уезжал к себе на работу. Папа очень любил свою машину, и Ромка мечтал, что когда-нибудь и у него будет такой же шикарный блестящий, лакированный автомобиль. Но до этого, по словам папы, Ромке надо было еще дорасти. Ведь ему исполнилось всего девять лет, и пока что в личном распоряжении мальчика находились только велосипед, ролики и скейтборд. «А это совсем немало для мальчика твоего возраста», – строго внушал ему папа.

На новом месте Ромке сначала очень понравилось – большой участок за высокой оградой, сосновый лес вокруг и красивый двухэтажный дом с темно-бордовой черепичной крышей и светлыми стенами. Вдоль участка пролегала неглубокая канавка с быстрым ручейком, дно которой было вымощено декоративным камнем. Младшая Ромкина сестра – Маша – часто развлекалась тем, что отправляла по нему в плавание еловые ветви, шишки, кусочки коры и, затаив дыхание, наблюдала за солнечными бликами, отражающимися на водной глади.

Попасть в дом можно было как с парадного входа, так и через огромный гараж, где стояли машины родителей, а также Ромкины велосипед и скейтборд. Пока что большую часть холла загромождали коробки с вещами, поэтому проходить по нему следовало осторожно, петляя, словно лиса, путающая следы.

Затов гостиной уже царил полный порядок: на начищенном до блеска паркете были расставлены мягкие, уютные кресла и диван.Непременный атрибут загородного дома – камин – с горделиво выпяченной топкой и домашний кинотеатр с огромным, во всю стену, экраном и несколькими высокими колонками, были готовы обогреть, а заодно и развлечь своих хозяев.

Ромкина комната, расположенная на втором этаже по соседству с комнатами сестер и родительской спальней не могла похвастаться богатым убранством. Пока что ее единственными украшениями служили кровать, шкаф и рабочий стол. С гораздо большим удовольствием Ромка заглядывал папин кабинет, напоминающий каюту капитана.

Особый морской колорит кабинету придавали начищенный до блеска медный колокол – рында, в любой момент готовый нарушить тишину дома зычными, торжественными звуками, и миниатюрная модель корабля, заключенная в прозрачную бутыль. Частенько разглядывая обшивку и мачты судна, Ромка искренне недоумевал, как же удалось мастеру протащить свое творение сквозь узкое горлышко бутылки.

В первый же день по приезде Ромка с энтузиазмом приступил к освоению новой территории. Он честно старался помочь маме, оживленно порхавшей по дому с охапками вещей в руках, но, после того как случайно разбил четыре фарфоровые чашки из нового сервиза, нечаянно присел на хрупкую экибану из сухих цветов и по ошибке натер полированный стол коричневой ваксой, мальчик был отстранен от домашних дел и выдворен на улицу – дышать воздухом.

На улице под названием «Лесная»воздуха было очень много, а развлечений крайне мало. Длинная вереница домов упиралась одним своим концом в лес, а другим – в большие железные ворота, рядом с которыми в тени пушистой ели притаилась симпатичная будка с двумя бдительными охранниками. В их обязанности входило не пропускать на территорию посторонних лиц и открывать ворота только жильцам поселка и их гостям. Но поскольку большинство домов на единственной улице поселка пустовало, то работы у охранников было немного. Неприкаянно слоняющийся Ромка был чуть ли не единственным объектом их наблюдения. И поэтому ничего удивительно, что вскоре мальчик и два скучающих стража познакомились, и между ними завязались приятельские отношения.

Конечно, Петру и Михаилу было далеко до Ромкиных друзей, оставшихся в городе. Они не могли покинуть свой пост и покататься с ним наперегонки на скейте или сыграть в компьютерную «стрелялку», но зато с ними можно было поговорить по-мужски, серьезно и степенно, о новом победителе «Формулы1», последнем проигрыше нашей сборной по футболу или о жутких спецэффектах в триллере «Кровавый дом на краю улицы».

Кроме охранников Ромка познакомился с милейшей супружеской парой, проживающей в самом первом доме на их улице. Это были славные, убеленные сединами старички по фамилии Серебряковы, которым заботливые дети построили дом в тихом, экологически чистом месте. Они беспрестанно поливали растущие в парниках огурцы и каждый день подравнивали траву на участке маленькой, шустрой газонокосилкой.

Однажды Ромка помог им найти потерявшегося котенка, которого старики просто обожали. Этим поступком мальчик заслужил их искреннюю любовь и на все лето обеспечил свою семью овощами из соседского парника.

В остальных заселенных домах обитали семьи с маленькими детьми, частенько оглашавшими всю округу тоненькими, визгливыми криками. Они, на взрослый Ромкин взгляд, были совсем крошечными – гораздо меньше его младшей сестренки Маньки, которой месяц назад исполнилось два года. Их мамы часто прогуливались по улице с колясками и, встречая Ромку, ласково ему улыбались. Ромка улыбался им в ответ, приветственно помахивая рукой малышам. Карапузы тут же начинали таращить глаза, энергично сучить ножками и горячо гукать, всем своим видом демонстрируя готовность к общению. Но Ромка только грустно вздыхал, понимая, что до полноценных собеседников им еще расти и расти.

Так прошла неделя, другая, третья, и деятельный Ромка заскучал. Его одолела хандра, развеять которую не смогло даже нашествие ландшафтных дизайнеров. Этим красивым словом именовались люди в зеленых рабочих комбинезонах с надписями на спинах «Цветущий сад». Их вызвала мама, желающая как можно быстрее превратить неухоженный участок леса в благоухающий оазис.

Ромка, не разделявший ее энтузиазма,весьма скептически следил за работой дизайнеров, основным результатом которой стало обилие на участке колышков и ям разного диаметра. Так чтотеперь прохаживаясьвокруг домаследовало постоянно смотреть себе под ноги, чтобы ненароком не провалиться в одну из них.

«Эти пришли сюда всерьез и надолго», – сделал глубокомысленный вывод Ромка, наблюдая за компанией незнакомцев, горячо убеждающих маму в необходимости создания пруда с золотыми рыбками. Ромка попытался представить ситуацию, в которой у их семьи может возникнуть надобность в золотых рыбках. И его фантазия услужливо нарисовала перед глазами картину массового голода и сковородку с весело шипящим на ней маслом.

– Рома, как же у нас скоро будет здорово! – радостно воскликнула мама, вихрем промчавшись мимо него и даже не подозревая о том, какие кровожадные сцены мелькают в голове ее любимого сына. – Вот здесь вырастут цветы, а там мы выкопаем искусственный пруд, – почти пропела она, показывая пальцем в глубь участка. – Правда, замечательно?

– Да-а-а, – без особого энтузиазма протянул Ромка. Почему-то цветы его сегодня совсем не радовали, и казалось, что и без пруда с золотыми рыбками он тоже вполне может обойтись.

– Ну, чего ты такой кислый? – наконец-то заметила мама. – Займись хоть чем-нибудь. Погоняй на велосипеде, почитай книги, которые тебе задали на лето по литературе, или иди поиграй в компьютерные игры. Я, кстати, вчера купила тебе новую.

– Какую? – сразу же оживился Ромка, игнорируя предложение почитать книгу. – «Стрелялку»?

– Нет, не«стрелялку», – недовольно сморщила нос мама. – Я специально попросила продавца дать мне что-нибудь приличное, без всяких этих ужасов, – пробормотала она, натягивая на руки длинные резиновые перчатки.

– Но мама, я же тебе сто раз объяснял! Ведь в ужасах-то и есть весь кайф, – попытался втолковать ей Ромка. Иногда мама бывала такой непонятливой…

– И слышать ничего не хочу, – потеряла терпение мама, увидев, что с другого конца участка ей машет рукой рабочий в зеленой спецовке. – Мне некогда, меня зовет ландшафтный дизайнер.

– Да как хоть игра-то называется? – крикнул Ромка вслед маме, кинувшейся на зов цветовода.

– Что-то вроде «Попробуй достать соседа», – крикнула ему в ответ мама.

«А название довольно забавное. Может, и игра тоже ничего», – с надеждой подумал Ромка, поднимаясь с мягкой качели.

Но не успел он дойти до дома, как на него налетела Манька.

Манька была его младшей и самой любимой сестрой. Иногда (примерно раза два за день) Ромке хотелось, чтобы она являлась также и его единственной сестрой. Взгляд больших синих глаз малышки всегда был полон такого искреннего обожания, что в ее компании Ромка чувствовал себя настоящим взрослым старшим братом, способным на самые невероятные, даже героические поступки.

Манька, Машка или Маруся, как называл ее папа, была очень активной натурой. Она ни минуты не сидела на месте, доводя до изнеможения всех своих нянек. «Ваша Маша такойэнергичный ребенок, за ней невозможно уследить», – неизменно жаловались они,получая расчет и спешно покидая их квартиру.

А Машке все было нипочем, она только хитро улыбалась, словно придумывая очередную каверзу для своих новых воспитательниц. Так было до тех пор пока на пороге их дома не появилась Арина Аркадьевна. Увидев ее, все как-то сразу поняли, что с этой няней особо не забалуешь. Она была невысокой, худощавой, с волосами, собранными на затылке в тугой узел, в прямоугольных очках и без тени улыбки на лице.

И как-то так получилось, что постепенно Арину Аркадьевну стали слушаться все домочадцы – от вмиг присмиревшей Маруси до папы-банкира. С новой няней в семье появилось ранее не знакомое Мане слово «режим», за неукоснительным соблюдением которого Анна Аркадьевна строго следила. Она никогда не повышала на детей голос, умела превратить самое скучное дело в увлекательное занятие и обладала безграничным терпением. Словом, была «чистым золотом», как называла ее мама, рассказывая папе об очередном педагогическом успехе воспитательницы. «Она очень разумная особа», – одобрительно кивал головой папа.

– Подём, подём, – требовательно заверещала Маша, хватая за руку брата. – Я тебе то-то показу, – довольно улыбаясь, пообещала она, дергая его за палец. В свои два года она уже довольно неплохо изъяснялась и не упускала случая поболтать с домашними, виртуозно придумывая совершенно фантастические поводы для вступления в беседу.

– Мань, что ты мне хочешь показать? – ласково спросил Ромка, присаживаясь на корточки.– Наверное, опять дождевого червя на велосипеде или красного крокодила? – попробовал угадать он, перечисляя последние Машкины выдумки.

– Нет, не челвя, – успокоила его неугомонная сестрица, заливаясь веселым смехом и отрицательно мотая головой. –Тебе понлавится, – заверила Машка, продолжая тянуть брата к кустам малины, растущим у забора.

Эти кусты совершенно не вписывались в разработанный мамой и ландшафтными дизайнерами план посадки цветов и деревьев. Неказистой растительности грозила неминуемая вырубка, если бы на защиту малинника неожиданно не встал папа. «Я хочу, придя домой, есть ягоду, которая выросла на моей собственной земле», – заявил он, и маме пришлось смириться с его решением. Словно в благодарность за проявленную твердость, колючие кусты малины буйно разрослись и радовали папу необычно крупной, сладкой ягодой.

– Мария, тебе пора спать, – услышал Ромка голос Арины Аркадьевны, вышедшей на крыльцо дома. – Уже десять минут как ты должна быть в постели, – укоризненно добавила она.

– Я токо показать, – попробовала возразить Маша. – А потом слазу спать.

– Мария, препирательство здесь неуместно, – поставила точку в переговорах Арина Аркадьевна, не поддавшись на уловки своей подопечной. – Режим есть режим. Сейчас по расписанию у тебя сончас.

– Иди, Маня, потом покажешь, – разворачивая сестру по направлению к дому и легонько подталкивая ее в спину, сказал Ромка. – Я обещаю, что как только ты проснешься, мы сходим посмотреть, что ты там нашла такого интересного.

Поняв, что последнее слово опять осталось за няней, Машка признала свое поражение и, обречено вздохнув, побрела в спальню.

– Может, и ты к ней присоединишься? – услышал Ромка за спиной насмешливый голос. – Ведь маленьким мальчикам днем надо отдыхать. А потом Арина Аркадьевна покормит тебя манной кашкой, она ведь так полезна карапузам вроде тебя.

Пальцы Ромки непроизвольно сжались в кулаки. Это была она – его вечная мучительница, заядлая спорщица, всезнайка и задавака– старшая сестрица Велька. Как всегда, когда она начинала его дразнить, в Ромке вспыхнуло горячее желание хорошенько оттаскать сестру за длинную белую косу, картинно перекинутую через плечо.

Довольно-таки часто это ему удавалось, но за удовольствие видеть поверженную Вельку приходилось дорого расплачиваться. Последний раз папа запретил Ромке целую неделю даже подходить к компьютеру, а мама больше часа наставляла его на путь истинный, объясняя как это плохо, когда между братом и сестрой нет настоящей дружбы. Под конец Ромка был уже согласен и две недели не включать компьютер, только бы не видеть грустных маминых глаз и не слышать ее проникновенных речей.

Велька, полное имя которой было Виолетта, хитро прищурив глаза, стояла, сжимая в руках журнал в красочной обложке. Она была старше Ромки на целых два года и три месяца, и поэтому никогда не упускала случая покомандовать младшим братом, без особого, впрочем, успеха. Ромка подозревал, что Велька так же как и он мается от безделья и скуки. Ведь так обожаемые ею подруги и магазины остались в городе, но признать этот факт она считала ниже своего достоинства.И уж тем более не намерена была обсуждать свои личные проблемы с младшим братом. Поэтому целыми днями Велька только и делала, что смотрела фильмы, объедалась горьким шоколадом и изучала глянцевые журналы.

– Да уж, тебе манную кашу есть ни в коем случае нельзя. Говорят, от нее толстеют, а на тебе и так уже новая юбка по швам трещит, – притворно-сочувственно произнес Ромка, решив на этот раз сдержаться и ограничиться лишь словесной баталией.

Он знал, что больше всего на свете Велька хочет похудеть, но ее пагубное пристрастие к сладкому и мучному мешало исполнению этого заветного желания. Второй по значимости мечтой в Велькином списке было стремление перекрасить волосы в рыжий цвет. Но мама категорически запретила ей даже думать о покраске. Напрасно Велька приводила весомые аргументы, пытаясь убедить маму, что этот тон необычайно подходит к ее зеленым глазам. Мама была непреклонна, и поэтому идею смены цвета волос Велька решила временно отложить, сосредоточив все свои усилия на похудении.

От ехидных Ромкиных слов на щеках Вельки вспыхнули два красных пятна. Она предчувствовала, что лежание на диване с шоколадным батончиком в зубах до добра не доведет. Силой мысли лишние килограммы не согнать. Велька уже и сама осознала этот факт, но услышать горькую правду из уст брата было весьма неприятно.

Вообще-то, справедливости ради, следует сказать, что Велька была совсем не толстой, а просто крепко сложенной девочкой.

– Карапузы ничего не понимают в нынешней моде, – размахивая журналом перед носом Ромки, быстро нашлась Велька. – В этом сезоне модно носить облегающие юбки. Вот так вот, Ромуальд.

И, виляя бедрами, как манекенщица на подиуме, Велька поспешно устремилась в заросли малины, решив заменить себе обед легким диетическим ягодным перекусом.

Этого Ромка стерпеть не мог. Дело в том, что его настоящее имя действительно было Ромуальд. Да, да! Не Ромка, не Роман, а именно Ромуальд. Им он был обязан маме, которая хотела, чтобы ее дети носили красивые, звучные имена.

И если Велька была в восторге от имени Виолетта, то Ромка ненавидел «Ромуальда» всей душой. Собственное имя было его самым большим и страшным секретом. Да если бы школьные друзья узнали, что на самом деле Ромка – Ромуальд, он бы в тот же миг просто сгорел от стыда. Велька хорошо знала об этой его слабости и не упускала случая напомнить брату о так тщательно скрываемой им тайне. Сочувствовал Ромке только папа и поэтому никогда не называл сына полным именем. А когда родилась Маня, именно папа настоял на том, чтобы она стала просто Марией, а не Марианной, как того хотела мама.

После такого «оскорбления» и без того неглубокая чаша Ромкиного терпения окончательно переполнилась. И не успела Велька подойти к малине как он в несколько прыжков настиг ее и повалил на траву.

– Обещай, что больше не будешь так меня называть, – схватив сестру за косу, угрожающе зашипел Ромка, моментально позабыв все мамины наставления.

– Ромуальд, Ромуальд, – извиваясь и пытаясь сбросить себя худенького, но цепкого братца, дразнилась Велька.

– Фу, как некрасиво! – откуда-то сбоку раздался вдруг чей-то строгий голос, и Велька с Ромкой как по команде повернули головы, чтобы посмотреть, кто это мешает им выяснять отношения.

Но то, что они увидели, заставило их мгновенно позабыть о драке. Перепачканные землей с всклокоченными волосами и красными щеками, они отцепились друг от друга и во все глаза уставились на маленькое мохнатое существо, выглядывающее из-за гибких стеблей малины.

– Ой, мамочки, – тоненьким голосом пропищала Велька, хватаясь за Ромкину руку. – Оно живое?

В том, что ОНО живое, не осталось никаких сомнений, после того как услышав Велькины слова, существо, презрительно фыркнуло и, выбравшись из колючих зарослей, смело шагнуло навстречу брату и сестре.

– Ох, и влетит мне из-за вас, – ворчливо посетовало странное создание, напоминающее заросшего шерстью маленького человечка. Он озабоченно почесал мохнатую голову, с которой свисали белые в черную полоску уши, очень похожие на заячьи. – И почему я всегда сую нос не в свои дела? – сокрушенноподосадовал мохнатый незнакомец.

– А вы кто? – осмелился спросить Ромка, почувствовав, что на этот раз притихшая Велька уступает ему право быть главным.

– Я – Краблик, – представился незнакомец, расплывшись в неожиданно белозубой улыбке. – По происхождению – канюк. А по роду деятельности – Смотритель Межпространственных Дверей.

– Каких дверей? – внезапно ожила Велька, присаживаясь на траву, чтобы лучше видеть невысокого смотрителя. – Это где же такие находятся?

– Да вот здесь, у вас в малине, – словоохотливо пояснил Краблик, махнув маленькой лапкой в сторону кустов. – Я вообще-то не должен здесь находиться, – откровенничал он. – Но я просто обожаю малину. Поэтому решил воспользоваться своим служебным положением и с помощью макров заглянуть к вам в гости.

– Какие еще макры? Какая малина? – засыпала вопросами Краблика пришедшая в себя Велька. Она наконец-то полностью оправилась от первого потрясения и, почувствовав себя хозяйкой положения, сурово уставилась на мохнатого незнакомца, ожидая объяснений.

– Бедные дети! Вы не знаете, что такое макры? – жалостливо произнес Краблик. – Надо же, какая дремучесть! Но хоть про другие Миры-то вы, надеюсь, слышали?

– Краем уха, – подтвердил Ромка. Ему как-то не верилось, что он стоит в кустах своей собственной малины и разговаривает о другихМирах с каким-то ушастым существом едва доходящим ему до колена.

– Ну, кто краем, а кто и всеми двумя, – не утерпела поддеть брата Велька. – Я, например, только вчера прочитала статью в журнале "Параллельные Миры – миф или реальность?", – похвасталась она.

– Это кто ж такую ерунду написал? – неодобрительно глядя на Вельку, изумился Краблик. – С чего бы это им становиться мифами? Ладно, заболтался я тут с вами о пустяках, а мне ведь на службу пора. Вдруг проверка, а меня на месте нет, – внезапно засуетился Краблик. – Но куда же они подевались?

И маленький Краблик бестолково заметался между кустами малины, раздвигая листву лапками и явно пытаясь что-то найти.

– Что вы ищите? – поинтересовался Ромка. – Может быть, мы сможем вам помочь?

– Макры. Я ищу макры. Они слетели со лба, когда на меня налетело какое-то шумное создание в юбке и сшибло меня с ног, – пожаловался Краблик.

– Это, наверное, была Маруся, – догадался Ромка. – То-то она так хотела мне показать здесь что-то необычное. А как выглядят эти ваши макры?

– Они такие кругленькие, сделаны из прозрачного пластонита, а на дужках у них эластичные крепёжики, – принялся подробно описывать пропажу Краблик.

Брат с сестрой удивленно переглянулись. Эти слова им ни о чем не говорили. Но на всякий случай они принялись осматривать землю в радиусе нескольких метров от того места, где встретили Краблика.В буйной траве, до которой еще не добрались руки ландшафтных дизайнеров, дети обнаружили только обрезок резинного шланга, большой осколок стекла и три длинных ржавых гвоздя.

– Ищем то, сами не знаем что, – недовольно пробормотала Велька, приседая на корточки и осторожно шаря руками в траве.

Ромка мужественно полез в самую гущу колючих зарослей, осторожно пробираясь между кустарниками. К своему удивлению, в самом неподходящем, по его мнению, месте он увидел маленькое гнездышко, покачивающееся на одной из веток. В гнезде неподвижно сидела крохотная черная птичка и, нахохлившись, с ужасом наблюдала за Ромкиными перемещениями. Решив попусту не беспокоить пернатую мать, мальчик выбрался из кустов, удрученно разглядывая оцарапанные руки.

– А вот это не они? – спросила вдруг Велька, показывая на ветку, где по соседству с крупными ягодами висло нечто похожее на папины очки для чтения.

– О-о! Конечно же, это они и есть! – радостно возопил Краблик, подпрыгнув от земли на добрых полметра. – Как же я рад вас видеть, – довольно приговаривал он, цепляя дужки макров на свои развесистые уши. – Без них я никак не смогу вернуться на Перекресток Миров, потому что не вижу свою Межпространственную Дверь. Я помню, что она находится приблизительно где-то здесь, – тыча пальцем в малину, разглагольствовал он. – Но «приблизительно» здесь совсем не подходит. В этом деле нужна суперточность.

Ромку и Вельку, несмотря на всю их непохожесть, пронзила одна и та же мысль. Они почувствовали, что еще несколько секунд – и разговорчивый Краблик покинет их навсегда. И они никогда в жизни не простят себе, что не познакомились с ним поближе, не расспросили про другие Миры и даже не попытались узнать, как действуют макры.

– Что, хотите увидеть мою Дверь? – глядя на их несчастные, растерянные лица, догадался Краблик. – Ладно, так и быть, смотрите. Только всего на секундочку, – строго предупредил он.

И маленький человечек, резко сдернув с головы макры, протянул их Ромке. Макры и вправду напоминали папины очки, только стекла у них были сделаны из какого-то необычного, отливающего серебром стекла.

– Одевай, не бойся, – подбодрил мальчика Краблик. – Они покажут тебе то, что ты никогда бы не увидел обычным зрением.

Велька недовольно надула губы, наблюдая за тем, как Ромка пытается надеть макры, которые были ему явно маловаты. Ее крайне возмутил тот факт, что Краблик не предложил ей первой примерить эти необычные очки, а ведь она старше Ромки на целых два года и три месяца и к тому же выше его на полголовы. Да и вообще, она же девочка, а их, как известно, полагается везде пропускать вперед.

С трудом надев макры, Ромка сначала не заметил никаких перемен в окружающей его действительности. На удивление, сквозь необычные стекла было все прекрасно видно. И дом, и идущую по дорожке Арину Аркадьевну, и Вельку, хмурящую брови, и кусты малины, и деревянную обитую медными полосками дверь с кованной ручкой.

Стоп! Дверь! Откуда она взялась в кустах малины? Удивленный Ромка быстро стащил с носа макры, но невооруженным взглядом никаких дверей он не увидел. Заметив его замешательство, Краблик весело захохотал.

– Ну, что? Видел? Только с помощью макров можно обнаружить вход в другие Миры. Главное – плотно закрыть за собой дверь, а то случайно в нее может зайти совершенно посторонний человек. Вот для этого и существуем мы – Смотрители, чтобы следить за тем, чтобы абы кто не шастал по другим Мирам, – важно пояснил он ребятам.

Пока Краблик говорил, Велька, решившая, что сам о себе не позаботишься – никто и не вспомнит, вырвала из Ромкиных рук макры и принялась попеременно то надевать их, то снимать, наблюдая, за внезапным появлением и таким же молниеносным исчезновением загадочной Двери.

– Надо же, у нас в малине вход в другой Мир, а мы и знать ничего не знаем, – удивленно пробормотала Велька.

– Ну, это вход не в другой Мир, а всего лишь на Перекресток Миров, – нравоучительно пояснил Краблик. – Для того, чтобы попасть в другой Мир надо сначала оказаться на Перекрестке.

– А можно мне хоть одним глазком посмотреть на этот ваш Перекресток? неожиданно взмолилась Велька, обращаясь к Краблику.

– Ни глазком, ни полглазком нельзя, – вмиг посерьезнев, сурово отрезал тот, решительно забирая у девочки макры. – Если каждая взбалмошная девчонка вознамерится делать, что ей вздумается, то вся моя зарплата уйдет на выплату штрафов. У нас на Перекрестке с дисциплиной строго. Все проходящие через Межпространственную Дверь видны как на ладони. Господин Сардонис – мой начальник – лично следит за тем, чтобы незарегистрированные путешественники не переступали межпространственный порог. Знаете, что бывает за не-сан-кцио-ни-ро-ванное проникновение на Перекресток? – строго спросил Краблик и многозначительно добавил: – Ужасная кара! Просто кошмар до чего страшная!

Удовлетворенный растерянностью, отразившейся на лицах ребят, Смотритель нацепил макры и беззаботным тоном сообщил:

– Все, пора мне. Думаю, вы понимаете, что наша встреча была ошибкой. Надеюсь, это досадное недоразумение останется между нами. Вряд ли когда увидимся, поэтому сократим прощание до минимума. Объятия и поцелуи оставим до лучших времен.

И произнеся эти слова, Краблик стремительно прыгнул в кусты малины и мгновенно исчез, будто и не было его вовсе.

Но не успели ребята прийти в себя от удивления, как между веток малины вновь появилась голова Краблика, и раздался его голос:

– Малину-то, малину-то я забыл. Передайте-ка мне мою шляпу с ягодой, – взволнованно попросил он.

И тут ребята заметили, что под кустом лежит маленькая коричневая фетровая шляпа, доверху наполненная сладкой ягодой. Нагнувшись, Велька подняла ее с земли и двинулась к Смотрителю.

Раз! И не успел Ромка и глазом моргнуть, как его сестрица пропала, словно растворившись в зарослях малины. Ромка растеряно стоял, глядя на валяющийся под ногами красочный журнал, не зная, что же ему предпринять. Конечно, Велька редкостная вредина, но она же его сестра, и он просто перестанет себя уважать, если тут же не бросится ей на выручку. А уж как он объяснит ее исчезновение родителям, и представить трудно! И, набрав в грудь побольше воздуха, как перед прыжком в воду, Ромка решительно шагнул вперед…

ГЛАВА 2. Знакомство с Мудрецами

Место, где очутился Ромка, никак не походило на кадры из фантастических фильмов, которые он так любил смотреть по телевизору. Его взору предстала узкая, грязноватая улочка, заканчивающаяся тупиком в виде массивных ворот, одна из створок которых была приоткрыта. Именно рядом с этими воротами и стоял Ромка, растерянно оглядываясь по сторонам в надежде обнаружить Вельку и Краблика.

Проходившие мимо люди окидывали мальчика равнодушными взглядами и, видимо, не находя ничего удивительного в его внезапном появлении среди улицы, спешили по своим делам. Такое безразличие было на руку Ромке. Меньше всего ему хотелось оказаться объектом повышенного интереса со стороны коренных обитателей Перекрестка. «По крайнее мере, они выглядят как обычные люди, и я смогу остаться незамеченным», – успокаивал сам себя Ромка, украдкой рассматривая проходивших мимо людей.

Вот мимо него, чуть не столкнувшись с мальчиком,пронесся мужчина средних лет, облаченный в теплый пуховик и шапку-ушанку. А сразу за ним неторопливо проследовала молодая девушка в коротких шортах, со спортивной кепкой на голове. Она приветливо помахала рукой двум старушкам, остановившимся на противоположной стороне улицы. Пожилые дамы в длинных кринолиновых платьях, томно обмахивающиеся веерами, прервали свою оживленную беседу и ласково заулыбались девушке.

Такой необычный выбор одежды, используемой в разных погодных условиях и исторических эпохах, немного озадачил Ромку. И он решил прояснить этот вопрос у Краблика, как только найдет его и Вельку. Проблема заключалось в том, что ни Смотрителя, ни сестры нигде не было видно. И это несмотря на то, что Ромка последовал за Велькой всего через несколько секунд после того, как она шагнула в Межпространственную Дверь. Это было странно, ведь за такой короткий промежуток времени она не могла отойти от ворот на значительное расстояние.

И Ромка пошел вперед радуясь тому, что дома так плотно прилегают друг к другу, что нет никакой возможности свернуть с улицы в ту или другую сторону. А это означало, что скоро он непременно нагонит идущих впереди него Краблика и Вельку. Правда, это случится только в том случае, если они не вошли внутрь одного из зданий. И, неприятно пораженный этой мыслью, Ромка принялся внимательно вглядываться в замутненные стекла домов в слабой надежде увидеть в них сестру и ее лопоухого спутника.

В окнах то и дело мелькали темные силуэты, но распознать среди них Вельку оказалось непосильной задачей. И вскоре Ромка бросил эту затею, смущенный подозрительным взглядом, которым смерил его вышедший из дверей одного из домов высокий пожилой мужчина.

И вот, когда Ромка уже готов был отчаяться в своих поисках, он услышал знакомый голос Краблика, полный непритворного возмущения:

– Кто просил тебя идти следом за мной?! – негодовал Смотритель. – Я же просил всего-навсего передать, просто передать мне шляпу с малиной. А ты…. – не закончив фразу, жалобно заверещал он. – Чует мое сердце – оторвут мне уши и сошлют Смотрителем в Абрадар.

Голос доносился из невысокой арки, ведущей во дворы домов мрачной улочки. Задумывая эту арку, архитектор не сподобился придать ей вид, достойный ее назначения, и она очень напоминала узкий кротовый лаз. Ромка поспешно завернул за угол и увидел их нового знакомого, сидящего прямо на вымощенной булыжниками мостовой, и возвышающуюся над ним Вельку, на лице которой он не заметил ни тени раскаяния.

– Вот вы где! – радостно выдохнул он. – Мне очень жаль, что так получилось, – поспешил утешить Краблика Ромка. – Если вы хотите, мы тут же вернемся обратно!

Но, вопреки его ожиданиям, эти умиротворяющие слова произвели совсем не тот эффект, на который рассчитывал Ромка. Услышав их, Краблик взвизгнул и, схватив себя за длинные, полосатые уши, молниеносно подскочил с мостовой и подпрыгнул так высоко, что одетые у него на лбу макры оказались на одном уровне с Ромкиными глазами.

– Что ты здесь делаешь?!! – истошно заверещал он. – Ох, Абрадар, опять Абрадар! Только мне стало казаться, что жизнь моя налаживается! Подумать только – два лаверийца без пропусков, без регистрации, – причитал Краблик. – А все из-за этой малины, будь она не ладна! В жизни больше не съем ни одной ягоды, – с чувством сказал он и пнул шляпу, доверху наполненную малиной. Головной убор подлетел в воздух, и из него на мостовую посыпались мягкие спелые ягоды, забрызгивая все вокруг сладким розовым соком.

– Оч-чень интересно. Оч-ч-ень, – послышался чей-то звучный голос. Оглянувшись, Ромка с Велькой увидели высокого человека с длинными, черными как смоль волосами, тугими кольцами падающими на плечи.

Строгий господин был закутан в отливающий серебром плащ, а его голову украшала шляпа с широкими полями и пышным страусинным пером. И хотя глубокие карие глаза незнакомца пылали гневом, а черные прямые брови были угрожающе сведены к переносице, Велька не могла отвести от него глаз, пораженная мужественной красотой его лица. Ромке же незнакомец напомнил мушкетера из недавно прочитанной книжки. Для полного сходства тому не хватало лишь острой шпаги и длинных кожаных перчаток.

Велька с Ромкой заметили, что появление незнакомца подействовало на Краблика как взорвавшаяся бомба. Его длинные уши задрожали, а шерстка на голове встала дыбом.

– И как это понимать? – строго спросил господин в плаще, переводя взгляд с Ромки на Вельку. – Я жду объяснений.

Бедный Смотритель снова подпрыгнул, да так и остался висеть в воздухе, быстро-быстро перебирая ногами, словно пробегая на время стометровку.

– Господин Сардонис, я ч-честное слово не специально. Все та-а-к неож-ж-иданно получилось, – заикаясь, еле выговорил он. – Я г-г-отов понести заслуженное наказ-зание.

– И вы его, безусловно, понесете, – жестко отрезал Сардонис. – Насколько я понимаю, передо мной два незарегистрированных лаверийца, не достигших возраста путешествующих по Мирам. Мне всё ясно. Все следуйте за мной, – не сводя с ребят тяжелого взгляда, распорядился он.

Краблик, мгновенно перестав дрыгать ногами, плюхнулся на землю и засеменил следом за незнакомцем, который шел не оборачиваясь, в полной уверенности, что его приказ будет беспрекословно выполнен.

Обескураженный таким холодным приемом, Ромка был бы не прочь вернуться обратно домой к своим скучным занятиям, но впечатленная внешностью Сардониса Велька с готовностью последовала за их провожатым. И Ромке ничего не оставалось делать, как присоединиться к ней и до смерти напуганному Краблику, еле поспевавшему за удаляющимся широким шагом незнакомцем.

Ромка с Велькой напрасно старались запомнить маршрут, по которому их вел Сардонис. Иногда им казалось, что он специально петляет в лабиринтах узких улочек, чтобы брат с сестрой не смогли самостоятельно вернуться к начальной точке их путешествия. Но такая предосторожность была излишней. После нескольких поворотов Ромка и Велька совершенно перестали ориентироваться в пространстве. Поэтому, чтобы не потеряться и не отстать от своих спутников, ребята старались не упускать из вида серебряный плащ Сардониса и полосатые уши Краблика.

Улицы, по которым пролегал их путь, разительно отличались от переулка, где находилась Межпространственная Дверь Краблика. На одной из них все дома были построены в форме шалашей из бамбуковых палок, связанных прочными лианами. Проходя по этой улице, ребята ощутили под ногами вместо булыжников мягкую пористую поверхность и на несколько секунд поверили, что находятся где-то в глубине джунглей. Однако эту иллюзию тут же развеяли выбежавшие из шалашей люди, одетые в деловые костюмы, да двери из огромных зеленых листьев, действующие на фотоэлементах.

В качестве основного средства передвижения на Перекрестке использовались прозрачные трехколесные капсулы с откидывающимся верхом. Ребята заметили, что они бывают нескольких видов: стоячие и сидячие, одноместные, двухместные и четырехместные. Сколько Ромка с Велькой не приглядывались, они так и не поняли, каким же образом управляется этот механизм, ведь кроме пассажиров, мирно расположившихся на сиденьях, в капсуле больше никого не было.

С первого взгляда становилось ясно, что Перекресток отстраивался частями в разное время и разными людьми. В планировке домов не было и намека на единый стиль и явно отсутствовало стремление создать общий архитектурный ансамбль. Перекресток скорее напоминал лоскутное одеяло, на котором дома и сооружения появлялись по мере надобности, а не в соответствии с планом общей застройки.

Шалаши здесь сменяли дома с зеркальными фасадами, по которым прозрачные капсулы на присосках ползали как большие гусеницы, доставляя своих пассажиров не к двери, а к нужному окну. Вельку сильно заинтересовали сооружения в виде серебряных и золотых кубов, без единого отверстия. Подходившие к ним люди стремительно растворялись в стене, словно их всасывал туда огромной мощности пылесос. Невдалеке от того места, где проходили ребята, виднелась широкая дорога, по которой мчался поезд. То, что это был поезд, Ромка решил просто потому, что в его лексиконе не нашлось слова, подходящего для описания этого средства передвижения, больше напоминающего длинную нитку крупных (в человеческий рост) белых жемчужин.

Все это было так удивительно и непохоже на то, что окружало ребят в их повседневной жизни, что они усиленно таращили глаза и вертели головами, рискуя заработать расходящееся косоглазие или вывернуть себе шею.

Ромке ужасно хотелось расспросить Краблика о том, что находится во всех этих домах, но по всему было заметно, что у Смотрителя сейчас нет особого желания выступать в роли гида. Мохнатый человечек прилагал все силы, чтобы поддержать заданный Сардонисом темп ходьбы.

Наконец, путники свернули в какой-то очередной переулок, и перед глазами Ромки и Вельки внезапно возник белокаменный замок с высокой башней, над которой вращался флюгер. После затейливых архитектурных диковинок вид замка вызвал у ребят чувство похожее на умиление. Они как будто встретили старого, доброго приятеля в незнакомом мире чужаков. Казалось, замок только что сошел со страниц их детских книжек. А из своего детства Ромка с Велькой вынесли твердое убеждение, что в таких белокаменных жилищах обитают только добрые волшебники, сказочные принцессы или мудрые короли.

Замок окружала невысокая чугунная ограда, калитка в которую была гостеприимно распахнута. Сардонис, по-прежнему не обращая ни малейшего внимания на своих спутников, уверенно вошел в нее и стал подниматься по высоким ступенькам. Ромка с Велькой растерянно переглянулись. Они не были уверенны, что им стоит идти следом за ним, но Краблик, словно почувствовав их колебания, оглянулся и замахал лапами, призывая ребят ускорить шаг.

– Здесь живут Мудрецы, – прошептал он. – Они очень редко принимают гостей. Видимо, вы нарушили какой-то важный закон, о котором я позабыл, и вас ждет страшный кара, – «приободрил» он ребят.

– А может, обойдется? – робко предположил Ромка, совершенно не вдохновленный такой пугающей перспективой.

– Ну не знаю, не знаю, – обречено просипел Краблик. – Вам-то хорошо, долго мучаться вам не придется, а вот меня до конца жизни сошлют Смотрителем в Абрадар, – застонал он, карабкаясь по ступенькам.

По лицу Вельки было заметно, что ей уже не так сильно хочется новых впечатлений. Ее запросы в этой области были в полной мере удовлетворены, и она бы нисколько не возражала против возвращения домой. Но, к сожалению, неумолимый Сардонис уже открывал дверь в жилище Мудрецов, и у ребят не нашлось подходящего предлога, чтобы избежать предстоящего визита.

Вид замка изнутри разительно отличался от его наружного облика. Первое, что бросилось ребятам в глаза, была узкая лента эскалатора, неторопливо движущаяся вверх. Для желающих подниматься традиционным способом рядом с ней проходила лестница с блестящими лакированными перилами, а для любителей супербыстрого подъема в глубине зала виднелась лифтовая шахта. Стены холла были украшены зеркальными вставками, что зрительно расширяло и без того объемное пространство.

У входа, в двух кадках, словно часовые, возвышались два дерева с мягко покачивающейся серебристо-голубой кроной.

– Странно. Заходи, кто хочет, бери, что хочешь, – пробормотала Велька, вертя головой в поисках стражников. Но никакой охраны в поле зрения не наблюдалось, и Велька утешила себя мыслью о невидимых скрытых камерах, наверняка фиксирующих каждый их шаг.

Внезапно откуда-то из-под лестницы к ним под ноги кубарем выкатился маленький щеночек. Его курчавая белая шерстка и карие блестящие глаза были способны растрогать любого. И Ромка с Велькой не стали исключением.

– Ой, какой ты славный, – приседая на корточки и протягивая руку к щенку, ласково произнесла Велька. – Иди сюда, иди.

Но щенок, проигнорировав Велькины заигрывания, деловито устремился к Сардонису, застывшему на месте с выражением суровой сосредоточенности на лице. Обнюхав его обувь, малыш махнул тоненьким хвостиком и подбежал к Краблику, также не сделавшему попытку отклониться от мокрого щенячьего носа.

Тщательно проведя мордочкой по шерстке на лапе Краблика, щенок, отчаянно косолапя, потрусил к Вельке, не прекращавшей подманивать его ласковыми, призывными словами. Но стоило ему шумно втянуть в себя запах девочки, как на глазах пораженных брата с сестрой с милым пушистым комочком начала происходить удивительная метаморфоза. Его мордочка стала вытягиваться, глаза налились кровью, лапы принялись стремительно расти, и через несколько секунд перед чуть живыми от страха детьми сидел огромный черный лев, злобно скаля длинные клыки и остервенело стуча по полу длинным хвостом с жесткой кисточкой на конце. Мощный рык огласил тишину, гулким эхом прокатившись по замку. Разверзнув пасть, из которой на плитки пола закапала прозрачная слюна, лев сделал шаг навстречу к Ромке с Велькой.

– Спокойно, Аргус, спокойно, – медленно произнес Сардонис, вставая между детьми и грозным львом. – У меня есть приказ доставить задержанных к Мудрецам. Вот разрешение, – и Сардонис положил перед львом косточку с выгравированными на ней непонятными символами.

Лев бросил на говорящего косой взгляд мутно-красных глаз и нехотя склонился над костью. Еще мгновение, и она исчезла в его клыкастой пасти, а выражение ярости на разъяренной морде сменилось чувством умиротворения и покоя. А через секунду и сам грозный зверь вновь принял облик беспомощной болонки.

Еле живые от пережитого ужаса, Ромка и Велька, медленно перебирая ногами, взошли следом за Сардонисом на эскалатор, размышляя о том, как бесславно и трагично могло бы закончиться их знакомство с Перекрестком Миров.

– Пришли в себя? – сочувственно спросил Краблик, взгромоздившийся на поручень эскалатора.

– Внешность обманчива, – пролепетала Велька. – А с виду такая кроткая псинка.

– Да уж, псинка, – фыркнул Краблик. – Злейшее создание на Перекрестке. Мимо Аргуса муха не пролетит, клоп не проползет. С теми, кого он знает, Аргус, в принципе, дружелюбен. Но остальных без пропуска может и покусать. А Сардонис-то каков, – буркнул Краблик, бросая сердитый взгляд на спину своего начальника, стоявшего на верхних ступеньках эскалатора, – он должен был сразу показать Аргусу ваше разрешение на вход в замок. Но нет же, ему надо было довести вас до полуобморочного состояния. Не люблю я эти его методы, – тоном глубокого осуждения прошептал Краблик.

– Ничего себе «методы». Да еще бы чуть-чуть, и этот ваш Аргус нас сожрал бы и не подавился, возмущенно заметил Ромка. – Какие-то негуманные у вас тут порядки на Перекрестке.

– Запугивать ни в чем не повинных людей львами, это по крайне мере неприлично, – в кои-то веки Велька была солидарна с братом.

– Нет, не съел бы, – утешил их Краблик. – Аргусу есть людей не велено. Мудрецы уж как сто тысяч лет назад ему это запретили. По его части только мелкое членовредительство. Ухо там откусить или пальцем полакомиться. А в остальном он просто милашка. Вот видите там, внизу, два дерева с голубыми листочками? Эти бы вас точно, того… – заговорщически шепнул Краблик, махнув рукой вниз, где вход в замок по-прежнему охраняли два стройных, заботливо взращиваемых деревца.

– А чем они занимаются? – округлив глаза, поинтересовалась Велька. – Испускают ядовитые газы или душат бедных путешественников своими ветвями?

– Молодец, сообразительная, – одобрительно воскликнул Краблик, с восхищением глядя на Вельку. – Почти угадала. На них вместо листьев растут кровожадные мотыльки. Видишь, как они крылышками машут, будто ветерок листочки качает. Стоит только Аргусу рыкнуть три раза, как они тут же налетают на злодеев, облепляют все тело и выпивают кровь, – спокойно, словно говоря о чем-то простом и обыденном, пояснил Краблик. – Да вы не волнуйтесь, такого здесь давно не было, – поспешил успокоить Смотритель, заметив побледневшее лицо Вельки, вспомнившей грозный рык Аргуса, от которого сотряслись стены замка. – Уже сто тысячелетий от голода маются, бедняги, – сочувственно пробормотал он. – Именно столько времени не случалось несанкционированных проникновений в замок.

– Народ здесь у вас, видно, законопослушный, – предположил Ромка.

– Да к тому женечуткий, – насмешливо добавила Велька. – Никто о бедняжках не позаботился, а они ведь есть хотят.

Краблик не понял черного юмора Вельки, но на разъяснения времени не осталось, так как тихоходный эскалатор уже доставил посетителей замка на верхний этаж.

Только сейчас дети обратили внимание, что до сих пор в замке кроме Аргуса, прикидывающего безобидным щенком, им никто не встретился. Замок был погружен в дремотную тишину и безмолвие. Ребятам это показалось очень странным, но, с другой стороны, они никогда не жили в замках и не знали заведенных в таких местах порядках. А может быть, сейчас в жилище Мудрецов объявлен тихий час и по этому поводу все его обитатели погружены в глубокий освежающий сон?

Сардонис, гораздо лучше осведомленный о распорядке дня Мудрецов, уверенно вел их куда-то в глубь замка, открывая все новые и новые двери. Он по-прежнему шел очень быстро, и Вельке с Ромкой приходилось практически бежать за ним, не тратя время на разглядывание пышных интерьеров. Краблик, наделенный природой, хоть и проворными, но уж очень короткими лапами, уже давно перешел на бег, и его волосатая мордочка вся взмокла от затраченных усилий.

– Ждите, – наконец кратко приказал Сардонис, скрывшись за очередной дверью и оставив ребят в одиночестве.

Ромка и Велька, воспользовавшись паузой, хотели было расспросить своего ушастого знакомца о том, где они находятся. Но посмотрев на его бледнуюмордочкурешили понапрасну не тревожить перепуганного Смотрителя. Близость встречи с Мудрецами возродила все былые страхи Краблика, немного потускневшие во время его вынужденного кросса.

Не успели Ромка с Велькой заскучать, как дверь снова открылась, и Сардонис взмахнул рукой, приглашая брата и сестру пройти вперед.

– Мудрецы готовы вас принять, – важно оповестил он.

Ромка с Велькой несмело зашли в полутемный зал, углы которого тонули во мраке, а в центре, освещенный десятирожковой люстрой, стоял круглый стол. При виде его Ромке сразу же вспомнились рыцари круглого стола, соратники короля Артура. Но все подвиги сидевших за столом людей (если они когда-либо их совершали) остались в далеком прошлом. Это были пять почтенных старцев, облаченные в разноцветные шелковые мантии. Под их проницательными взглядами Ромка почувствовал себя очень неуютно. Зато Велька, в отличие от брата, не испытывала не малейшего чувства неловкости. Девочка смело взирала на пятерых «старичков», как она их про себя назвала, и ждала дальнейшего развития событий.

– Это и есть те самые нарушители? – произнес один из них, и его голос гулким эхом отразился от высокого сводчатого потолка залы.

– Да. Эти лаверийцы незаконно пересекли границы своего Мира и самовольно проникли на территорию Перекрестка, – по-военному четко отрапортовал Сардонис, и, повинуясь приглашающему жесту Мудреца, уселся на один из свободных стульев с высокой спинкой, расставленных вокруг стола.

– Даже и не знаю, чем они могут нам помочь, неуверенно пробормотал второй старец. – Уж сильно они молоды. Совсем еще дети.

Ромка, в голове которого за один миг пронеслись страшные картины наказания, почувствовал, как впереди забрезжил спасительный свет. Так значит, они зачем-то нужны, и, может быть, их оставят в живых, а не колесуют или четвертуют, как услужливо подсказывали ему его разыгравшееся воображение и мрачные намеки Краблика.

– Но у нас нет другого выхода! Они единственные, кто не прошел регистрацию, и, следовательно, Черные Карлики ничего о них не знают и не смогут их вычислить, – подал голос третий.

– Значит, делать нечего. Придется им все рассказать, – подытожил четвертый.

Ромка заметил, как Велька начинает нетерпеливо переминаться с ноги на ногу с явным намерением вмешаться в этот диалог. Ее очень раздражало, что Мудрецы говорят о них так, словно их здесь нет, а это было очень обидно и даже оскорбительно для девочки, которая привыкла всегда быть в центре внимания.

– Присаживайтесь, – наконец-то обратился к ним молчавший до сей поры Мудрец в синей с золотыми звездами мантии, указывая рукой на свободные места за столом. – И вы, господин Смотритель, располагайтесь, – гостеприимно предложил он Краблику.

– За ваш проступок полагается суровое наказание, – начал первый худощавый старец в золотой мантии, с лицом, изрезанным глубокими морщинами. – Но мы оказались в безвыходной ситуации и вынуждены прибегнуть к вашей помощи. Думаю, для начала стоит объяснить, где это вы, собственно говоря, очутились. Я ведь прав? – обратился старец к своим коллегам. И под одобрительный гул голосов продолжил свою речь.

– Вы находитесь на Перекрестке Миров. Это что-то вроде перевалочного пункта, откуда можно перейти из одного Мира в другой. Всего в нашей Вселенной существует шесть Миров. Все они находятся на разных ступенях технического прогресса, и для того, чтобы один Мир не поработил другой, и была создана наша Коллегия Мудрецов. Мы следим за соблюдением Договора о мирном сосуществовании, который был подписан виднейшими представителями каждого из пяти Миров много-много тысяч лет назад. Переход из одного Мира в другой разрешен исключительно в исследовательских целях. Мы следим за тем, чтобы все они развивались поступательно, и если какой-то из Миров задерживается в своем развитии, то мы помогаем ученым совершать важнейшие научные открытия.

Услышав эти слова, старец в синей, расшитой золотыми звездами мантии взволнованно заерзал на своем стуле и, смущенно улыбаясь, вставил:

– Да уж, помните, сколько яблок нам пришлось кидать в лаверийца Ньютона, пока, наконец, одно из них не стукнуло его по голове. А ведь без нашей помощи, кто знает, сколько пришлось бы ждать, пока он откроет Закон всемирного тяготения.

– Лаверийцы – так мы зовем обитателей вашего мира, – пояснил первый Мудрец, немного недовольный тем, что его речь была прервана.

– А химическая таблица Менделеева? – не мог удержаться от воспоминаний его коллега. – Ведь Менделеев увидел ее во сне. А каких трудов нам стоило создать этот сон, – заговорщически подмигивая Ромке, продолжал он.

– Дорогой друг, – несколько раздраженно перебил его Мудрец, облаченный в золотую мантию. –

Я понимаю, что вам, как лаверийцу, приятно вспоминать о величайших открытиях, сделанных в вашем Мире. Но не кажется ли вам, что это несколько несвоевременно. Перед нами стоит очень важная проблема, решение которой не терпит отлагательства.

Ромка слабо улыбнулся разговорчивому лаверийцу, нисколько не смущенному строгими словами своего коллеги. А тот тем временем продолжил свой рассказ.

– Так вот, каждый, кто желает путешествовать по Мирам, должен пройти специальную регистрацию и получить пропуск на прохождение Межпространственных Дверей. Мы не можем допустить, чтобы на Перекресток Миров попали случайные люди или люди с дурными намерениями. Поэтому у нас есть специальное Ведомство, которое занимается тем, что проверяет личность путешественника и уточняет цель его поездки.С главой этого Ведомства – господином Сардонисом вы уже познакомились. Это совершенно обычная и веками устоявшаяся процедура. Но сегодня произошло нечто невероятное.

– Через Межпространственные Двери в один из пяти миров – Абрадар – проникли жители шестого, незарегистрированного мира – Черные Карлики. Они оглушили Смотрителя, и теперь бедняга Сигал находится на больничной койке с испугом третьей степени.

Внезапно Ромке показалась, что он видит какой-то чудной сон. И старцы в мантиях и притихший Краблик и сидящий с суровым, словно высеченным из камня лицом Сардонис, и даже Велька – все казалось ему каким-то фантастичным и нереальным. Из задумчивости его вывела заботливая сестра. Наклонившись, она больно ущипнула его за локоть.

– Черные Карлики представляют собой опасность для всех Миров. Они способны ввергнуть их в пучину хаоса и раздоров. Наша задача – не допустить этого, – вещал Мудрец.

– Да чем же так страшны эти самые Карлики? – раздался звонкий голос Вельки.

– Ах да, я забыл сказать главное, – прервал Мудрец перечисление ужасов, которые грозят Мирам. – Черные Карлики – профессиональные грабители. Только крадут они не деньги и ценности. Их интересуют нематериальные богатства! Эти воры похищают научные идеи и магические знания.

– Ну и что? – возразила Велька. – Подумаешь, стащат они пару каких-нибудь изобретений. Что с того?

– Они не просто их стащат, – устало пояснил девочке все тот же старец. – Они впитают в себя всю информацию об этих изобретениях, полностью стерев из памяти людей данные о том, каким образом они были созданы.

– Только представь, – снова вмешался в разговор Мудрец-лавериец. – Ты просыпаешься утром и не видишь ни будильника, ни компьютера, ни телефона, ни телевизора, ни микроволновой печки, ни холодильника. НИЧЕГО! И, самое главное, никто из людей не помнит, как это все создавалось!! Откуда берется электричество? Как работает спутниковая связь? И почему трава зеленая?! Как ты думаешь, во что превратится твоя жизнь? Да, да, людям снова придется вернуться в каменный век, а вся наша многовековая работа будет загублена.

– И это еще не все, подал голос Мудрец в серебряной мантии. – Черные Карлики не подписывали Договор о мирном сосуществовании, и поэтому вход в их мир закрыт Никогда-Не-Открывающейся Дверью. Но только представьте, на что они решатся, будучи вооруженными всеми научными новинками и магическими способностями, украденными в том Мире, куда они проникли. Перевес будет на их стороне. Они непременно постараются захватить все наши Миры, и тогда начнется самая страшная война после Жутчайшего сражения.

– А что это за Жутчайшее сражение? – осмелился спросить Ромка.

– Тогда Черные Карлики впервые атаковали жителей соседних Миров. Лишь бахранцам удалось избежать их нападения. Эта война послужила хорошим стимулом для объединения всех Миров. В тот раз Черные Карлики потерпели поражение и мы подписали Договор о мирном сосуществовании, установив Никогда-Не-Открывающуюся Дверь в Мир злодеев и воров. К сожалению, больше всех в этой битве пострадали лаверийцы, – участливо глядя на детей, пояснял Мудрец в золотой мантии.

– Они оказались отброшены в своем эволюционном развитии далеко назад. Им пришлось облачиться в звериные шкуры и начать все с нуля. И вот теперь, когда вы достигли кое-каких результатов, вам опять грозит опасность перебраться на жительство из ваших комфортных домов в каменные пещеры.

На Ромку рассказ произвел глубокое впечатление. Правда, он по-прежнему не мог понять, для чего Мудрецам нужны они с Велькой. И, словно прочитав его мысли, к ним обратился старец в ярко-оранжевой мантии:

– Черные Карлики сегодня ночью взломали базу данных Ведомства регистрации и выдачи пропусков и теперь они обладают информацией о всех, кто в настоящее время находится на Перекрестке Миров. Как им удалось это сделать – мы пока не знаем. Очевидно, у них был сообщник в Ведомстве. Но, к сожалению, личность предателя пока не установлена. И лишь ваше прибытие нигде не зафиксировано. И, значит, только вы сможете сделать то, что должно.

– А что должно? – вырвался вопрос у Ромки, до сих пор находящегося во власти ощущения неправдоподобности всего происходящего.

– Спасти наши Миры, – спокойно, словно речь шла о каком-то пустяке, пояснил худощавый Мудрец.

– А как же мы сможем это сделать? – растеряно поинтересовался Ромка. Надежды, что Мудрецы просто шутят, оставалось все меньше и меньше.

– Все инструкции вы получите у господина Сардониса. А в провожатые вам назначается Краблик, – ответил Мудрец и кивком головы дал понять, что аудиенция закончена.

Услышав эти слова, Краблик поспешно вскочил со стула и, поклонившись Коллегии Мудрецов, направился к двери. Вслед за ним потянулись и Ромка с Велькой.

– Ух, пронесло, – облегченно вздохнул Краблик, как только ребята закрыли за собой дверь. – Посидим, подождем здесь Сардониса, – предложил он, устраиваясь на мраморных плитках, которыми был выложен пол.

– Ничего себе, пронесло! – возмутилась Велька. – Действительно, какие мелочи – всего-то и отправили на борьбу с какими-то Черными Карликами. А они, как я поняла, совершенно безобидные ребята, – издевательски добавила она.

– Да ладно ты, не шуми, – попытался урезонить сестру Ромка, глядя на виноватую физиономию Краблика. – И вообще, никто не заставлял тебя входить в Межпространственную Дверь. Сама во всем виновата.

– Ах, я сама-а-а, – зловеще протянула Велька, прищурив свои зеленые глаза.

– Не ссорьтесь! Не ссорьтесь! – поспешно вмешался Краблик, вставая между братом и сестрой, словно судья на боксерских матчах. – Что сделано, того не воротишь, так что теперь мы с вами все в одной лодке, – упавшим голосом закончил он.

– Ладно, мир, – протягивая Вельке руку, великодушно предложил Ромка.

– Не мир, а временное перемирие, – поправила его сестра, двумя пальцами пожимая Ромкину ладонь.

– Ну, вот и славно, – обрадовался Краблик. – Тогда давайте знакомиться. Вернее, кто я, вы уже знаете. А вот как вас зовут?

– Меня Ромка, – осторожно пожимая маленькую лапку Краблика, представился Ромка.

– А меня Виолетта, – гордо произнесла Велька и, подбоченившись, перекинула свою длинную косу через плечо.

– Как, как? – не понял Краблик.

– Что же у тебя такие длинные уши, а со слухом проблема, – не удержавшись, съязвила Велька. – Повторяю: Виолетта. Но ты, так и быть, можешь называть меня Вио или Летта, – милостиво разрешила она.

– Постараюсь запомнить, – неуверенно пообещал Краблик.

– Я тоже запомню, – услышали ребята голос одного из Мудрецов, неслышно выскользнувшего из приемной залы. – Я решил немного с вами пообщаться, пока Сардонис делает доклад Коллегии Мудрецов. Так получилось, что я в курсе того, что он намеревается нам сообщить, – радостно заулыбался старец в украшенной звездами накидке. – А мне очень хочется узнать, как там дела в нашей Лаверии. Я не был в родном мире уже много сотен лет…

– Да вроде бы все хорошо, – неуверенно произнес Ромка, глядя на пылающее любопытством лицо старца. Мудрец обладал невысоким ростом, плотным телосложением и бездной энергии. Именно она заставляла его нетерпеливо подскакивать на месте, словно почтенный старец хотел побежать сразу на все четыре стороны. При виде Мудреца у Ромки мелькнула мысль, что на соревнованиях по бегу он с легкостью обставил бы их нового знакомого Краблика.

– А когда вы были там последний раз? – с интересом спросила Велька, жадно разглядывая добродушное морщинистое лицо Мудреца.

– Мудрецам нельзя задавать вопросы, – дергая Вельку за юбку, просипел бледный от ужаса Краблик. – Извинись сейчас же за дерзость.

– Ничего, Краблик, какие могут быть церемонии между мирянами, – снисходительно махнул рукой Мудрец. – Тем более что эти дети не достигли возраста обитателей Перекрестка, и, следовательно, них не распространяются «Правила хорошего тона путешественников». Кстати, о хорошем тоне, позвольте представиться. Меня зовут Зевс, – сообщил старец.

– Какое редкое имя! – заметил Ромка. – Так звали одного из греческих богов.

– Неужто еще помнят! – радостно воскликнул Зевс, звонко ударяя в ладоши. – Это ж сколько лет-то прошло!

– Вы хотите сказать, что вы – тот самый Зевс? – недоверчиво и даже несколько строго уточнила Велька.

– Да я тогда молодой был, вот и позволил себе немного лишнего, – смущенно признался старец. – Блеснул своими знаниями и умениями. Люди и увидели во мне сверхчеловека, – озорно улыбаясь, продолжал он, по-видимому, в глубине души гордясь своими юношескими проделками. – Но немного переусердствовал. С кем не бывает.

– Вот это да! – только и смог произнести Ромка, тараща глаза на старца, ставшего главным героем множества мифов и легенд.

– Так Зевс вроде бы повыше был, – задумчиво произнесла Велька, оглядывая коренастую фигуру Мудреца. – И обликом посолиднее и повнушительнее.

– Ты что, с ним встречалась? – вновь одернул непочтительную девицу Краблик.

– Я читала книги о нем, – гордо ответила Велька, окатив Краблика взглядом полным достоинства и плохо скрытого превосходства.

– Годы никого не красят, – по-прежнему добродушно отозвался Зевс, похлопывая себя по объемному брюшку. – Это сейчас мы с Маврикием старые развалины, – подмигнув Вельке, шепнул он. – А когда-то… – старец мечтательно закрыл глаза и прищелкнул языком.

– А кто такой Маврикий? – поинтересовался Ромка у Мудреца, погрузившегося в воспоминания о своем героическом прошлом.

– Маврикий – Мудрец-абрадарец. Именно в его Мир вам вскоре предстоит отправиться. Мы с ним большие друзья. Абрадарцы часто посещают Лаверию. Лешие, водяные, домовые – это все гости из Мира Маврикия. Но не пугайтесь, – заметив вытянувшееся лицо Вельки, поспешил успокоить ребят Зевс, – я уверен, что вам удастся найти с ними общий язык.

– О, а вот и господин Сардонис. Ну что, когда решили отправляться? – спросил Зевс у появившегося в дверях Сардониса.

– Завтра на рассвете, – коротко, но почтительно ответил тот.

– Я приду проводить вас, – пообещал Зевс, ободряюще улыбнувшись ребятам, отчего от его глаз к вискам побежали тонкие лучики морщинок. – А теперь идите, вам еще предстоит многое узнать. Встретимся утром у Межпространственной Двери в Абрадар.

И Зевс поспешил присоединиться к своим коллегам, с жаром приступивших к обсуждению тяжелой ситуации, сложившейся на Перекрестке Миров.

ГЛАВА 3. Внеплановый визит к доктору

Как только ребята покинули стены замка, беспрепятственно миновав обманчиво безобидного Аргуса и кровососущих мотыльков, Сардонис решился нарушить затянувшееся молчание:

– Жду вас через час в Ведомстве по регистрации и выдачи пропусков. И постарайтесь не привлекать к себе внимания. Вы – наше секретное оружие, и никто не должен знать, что на Перекрестке находятся два незарегистрированных лаверийца, – отрезал он и, резко развернувшись на пятках, ушел прочь.

А Велька, Ромка и Краблик остались стоять на небольшой замковой площади, от которой лучами разбегались в разные стороны несколько улиц. Посередине площади возвышался высокий столб с множеством плоских дощечек. Ромка подошел поближе и заинтересованно принялся рассматривать необычные указатели. На каждом из них, непонятными закорючками, были выведены нечитабельные надписи. Но чем дольше Ромка на них смотрел, тем быстрее они сливались в знакомые ему буквы, складывающиеся в слова.

– «Лаверийцы сюда», – вслух прочитал Ромка надпись на одном из указателей. – «Абрадарцы туда», – радостно воскликнул он, прочитав то вспыхивающую ярко-красным светом, то внезапно исчезающую надпись.

– А почему на этом указателе ничего не написано? – спросила Велька, присоединяясь к брату.

– А ты присмотрись получше, – посоветовал Краблик.

И действительно, стоило ребятам внимательно приглядеться к совершенно пустой гладкой дощечке, как на ней стали проступать написанные затейливой вязью слова: «Бахранцы здесь».

– Это названия Миров, – пояснил Краблик, довольный, что может просветить брата и сестру. – Указатели сообщают, на какую улицу надо свернуть, чтобы попасть в нужную Межпространственную Дверь.

Оглядевшись, Ромка с Велькой заметили, что все улицы, бравшие свое начало от замковой площади, разительно отличаются друг от друга. Одна из них живо напомнила Ромке иллюстрации в учебнике по истории, который он читал, изучая средние века. Кстати, именно на нее указывала дощечка, гордо провозглашавшая «Лаверийцы сюда». Более наблюдательной Вельке показалось, что это и есть та самая улочка, в конце которой располагалась Межпространственная Дверь Краблика. Сардонис мог напрямую вывести их к замку Мудрецов, но по какой-то причине хитроумный Глава Ведомства по регистрации и проверки пропусков решил сделать изрядный крюк, прежде чем доставить ребят на место назначения.

Улица, бравшая свое начало от фасада замка, была пешеходной и вела к бахранцам. На ней располагались высотные дома с зеркальными фасадами, сделанные в форме различных предметов кружки, лампы, гриба. Ромка первый заметил, что вместо асфальта на тротуаре проложены двигающиеся дорожки, очень похожие на те, что ребята видели в аэропорту, когда прошлым летом всей семьей ездили отдыхать на море. Только у этих дорожных полос были разные скорости. Дорожки, проложенные рядом с домами, двигались в спокойном темпе. И люди, плавно скользившие по ним, увлеченно разговаривали друг с другом, беззаботно глазея по сторонам. А в центре улицы быстро скользила тропа, предназначенная для скоростного передвижения.

Наряды прохожих были также непривычны для Ромкиных глаз, как и замысловатая архитектура. Из знакомых предметов одежды он опознал только шляпу и комбинезон, а всему остальному даже не мог подобрать названий.

Гораздо более искушенная чем брат в вопросах моды, Велька с нескрываемым любопытством пожирала глазами прохожих и периодически прижимая руки к груди восторженно восклицала:

– Я чувствую, это одежда будущего.

С этим предположением Ромка был категорически не согласен. Даже за все компьютерные игры в мире он не согласился бы прийти в школу в полупрозрачных клеенчатых шортиках на резиновых подтяжках, в которых только что пробежал мимо ребят солидный пожилой дядечка, явно не испытывающий ни малейшего стеснения по поводу своего экстравагантного наряда.

– А что находится во всех этих домах? – поинтересовался Ромка у Краблика. – Я думал, что на Перекрестке никто не живет.

– Почему не живет? – удивился Краблик. – Здесь живем мы – Смотрители Межпространственных Дверей, работники Ведомства по регистрации и выдачи пропусков, сотрудники Министерства Смены Образов. Многие ученые, ждущие своей очереди, чтобы пройти сквозь Межпространственные Двери, останавливаются в здешних гостиницах.

И действительно, на многочисленных указателях, заботливо расставленных на каждом углу, Ромка с Велькой смогли прочитать такие надписи как «Ведомство по регистрации и выдаче пропусков налево», «Министерство Смены Образов там», «Отель ожидания вперед», «Обитель Мудрецов прямо здесь».

– Ага, значит, мы были в Обители Мудрецов, – произнесла Велька, оборачиваясь и глядя на высокие башни замка.

– А что это за Министерство Смены Образа? – тут же спросил Ромка. Ему не терпелось узнать о Перекрестке как можно больше. И надо сказать, Краблик охотно делился с ним информацией.

– Ну, все Миры отличаются друг от друга, и вы не можете заявиться туда в вашем собственном облике, – тут же стал пояснять длинноухий Краблик, пока ребята шли согласно указателю – налево – в Ведомство по регистрации и выдаче пропусков. – Представьте, если бы вы увидели на улицах своего города такого вот типчика, как я, что бы вы подумали? Вот поэтому, прежде чем проникнуть в чужой Мир, вы должны сменить свой образ.

– Так что же, в этом Министерстве нас могут превратить в какую-то неведомую зверушку, – даже побледнела от такой мысли Велька. – Например, в такого, как ты?

– Это чем же я тебе плох? – обиженно засопел Краблик.

– Да не обращай на нее внимания, – посоветовал Краблику Ромка. – Просто Велька очень дорожит своим образом грубой невоспитанной девчонки, и ни за какие сокровища мира с ним не расстанется, – подмигнул он надувшемуся Смотрителю.

Ромке повезло, что Велька в этот момент загляделась на проходящую мимо девушку с пышными кудрями именно того огненно-рыжего оттенка, который она уже давно мечтала увидеть на своих волосах. И только это обстоятельство спасло мальчика от незамедлительной кары за такие шуточки.

А Краблик, весело захихикав, пустился в объяснения:

– Нет, в зверушку не превратят, просто кое-что подправят, пододенут по моде и, самое главное, по сезону того мира, куда вы направляетесь. Ведь Дверей-то, ведущих в один и тот же Мир, много. Например, моя Дверь перенесет путешественника к вам в малину, Дверь Правдика выведет на Северный полюс, а Крашля и вовсе ведает Дверью, которая открывает вход в пустыню Сахара. Ну и еще вам дадут переговорный чип.

– А что это за чип? – тут же полюбопытствовал Ромка.

– Языки-то у всех разные, вот для того, чтобы вы всех понимали и сами могли свободно общаться в чужом Мире, и нужны чипы, – разглагольствовал Краблик, быстро перебирая лапками по мостовой.

Улица, по которой шествовали брат с сестрой, напоминала широкий проспект. По обе ее стороны росли огромные раскидистые деревья. Ромка с удивлением заметил, что белоствольная береза здесь спокойно соседствует с раскидистыми пальмами и цветущими магнолиями. Только сейчас Ромка понял, чего на этой улице не хватает она была совершенно безлюдна. Насколько хватало глаз, на ней не было видно ни одного живого существа.

На его вопрос Краблик ответил, что сейчас объявлен час смены Образа, и все путешественники собрались у Зачарованного озера, чтобы начать ритуал преображения.

Естественно, после этих слов Ромка с Велькой в два голоса принялись упрашивать Краблик изменить их маршрут и хоть на одну минуточку заглянуть на Зачарованное озеро.

– Ну, ладно, так и быть, пойдемте, – нехотя согласился Краблик, сворачивая на первом перекрестке направо.

Спустя несколько минут перед глазами брата и сестры засверкало, словно зеркало на солнце, Зачарованное озеро. Его гладкая поверхность отражала синее небо и плывущие по нему белые облака. Это было такое красивое зрелище, что ребята поневоле им залюбовались. Вокруг озера росли незнакомые им деревья, с густой,пышной кроной, в тени которых стояли полукруглые скамейки.

Рядом с озером Ромка с Велькой углядели небольшую беседку, у входа в которую змеилась длинная очередь желающих путешествовать по другим Мирам. Краблик пояснил, что для того, чтобы преобразиться, надо сначала предъявить пропуск сотруднику Министерства Смены Образа и только после этого подойти к Зачарованному озеру.

Процесс преображения несколько разочаровал ребят своей незамысловатостью. Оказывается, чтобы изменить свой облик, достаточно было лишь наклониться над озером и тихо, но четко произнести название Мира, который собираешься посетить. И вскоре изображение в озере начинало меняться, внося коррективы и в реальную внешность путешественника.

Краблик заметил, что, несмотря на кажущуюся легкость, процесс преображения вовсе не так прост. И во избежание неприятностей надо соблюдать меры предосторожности. Например, ни в коем случае нельзя касаться руками воды, и уж тем более, ни при каких обстоятельствах ее не пить. Если выпить зачарованной воды, то облик жителя чужого Мирастанет твоим навеки-вечные.

Ребята с замиранием сердца наблюдали, как встреченная ими симпатичная рыжеволосая девушка на глазах превращается в уродливую старуху с длинным крючковатым носом, седыми патлами и огромной бородавкой на подбородке.

– Ой, в Кикимору преобразилась, – боязливо поежился Краблик. – По всему видать – в Абрадар собралась. Это магический Мир. Работать там Смотрителем Межпространственных Дверей хлопотно и страшно. Меня только месяц назад перевели к лаверийцам. А до этого – сколько я выговоров наполучал и вспомнить страшно. Так уж думал до пенсии там и прослужу.

– А почему так плохо быть Смотрителем в Абрадаре? – полюбопытствовал Ромка.

– Да кругом одни перевертыши. Стоит только Дверь распахнуть, так и норовят абрадарцы на Перекресток то в облике бабочки залететь, то паучком проползти, то мухой прожужжать. Им же в кого-нибудь летучего-ползучего превратиться – раз плюнуть, а мне потом отвечать за их противозаконное проникновение на Перекресток, – пожаловался Краблик.

Но, судя по счастливому лицу новоиспеченной Кикиморы, она осталась очень довольна своим преображением и была готова немедленно отправиться в немилый Краблику Абрадар.

– Ну как? Здорово получилось? – улыбаясь, спросила она ребят, проходя мимо них.

Ромка еле сдержался, чтобы в ужасе не отшатнуться – у Кикиморы не хватало трех передних зубов, отчего ее улыбка стала не только некрасивой, но даже устрашающей. Однако он был воспитанный мальчик, и поэтому, чтобы не расстраивать несчастную рыжеволосую девушку, ответил чуть заикаясь:

– Вы-ы-ы выглядите совсем неплохо.

– Ты тоже так считаешь? – обратилась за подтверждением к Вельке неугомонная Кикимора.

– Вы выглядите отвратительно, раньше было намного лучше, – отчеканила Велька, с детства отличавшаяся повышенной честностью. Эта самая правдивость частенько доставляла ей немало неприятностей, но, несмотря на это,девочкапродолжала открыто и смело высказывать свои мысли и суждения, пусть даже и не самые приятные.

– Ой, спасибо тебе, милая девочка. Именно это я и хотела услышать. Это значит, что с такой уродливой внешностью в Абрадаре меня обязательно примут за свою, – неожиданно развеселилась Кикимора. – Я пишу научную работу об основных принципах жизнеустройства и взаимодействия лесной нечисти и болотных тварей, и поэтому мне просто необходимо быть точной копией тамошних обитателей.

И счастливая Кикимора, взмахнув юбкой, сшитой из разноцветных лоскутков, умчалась прочь.

А на ее место к Зачарованному озеру подползла неимоверно толстая каракатица. Во всяком случае, другого слова для определения этого существа у Ромки не нашлось. Он подумал, что каракатицы должны быть именно такими: неповоротливыми, обрюзгшими, уродливыми и передвигающимися на скрюченных, корявых ножках. Глядя на такую уродину, Ромка никогда бы не заподозрил наличие у нее интеллекта, если бы не ее строгий, совсем как у Арины Аркадьевны, взгляд и зажатая подмышкой книга в потрепанном переплете.

Тем временем каракатица наклонилась над водой и, вперив взгляд в водные глубины, довольно громко произнесла: «Жирандо». И на глазах изумленных ребят с ней приключилась невероятная метаморфоза. Толстое неуклюжее тельце стало сдуваться как проколотый воздушный шарик, кривые ножки стремительно выровнялись, а кожа, покрытая чем-то похожим на рыбью чешую, разгладилась, приобретя матовый блеск.

– А этой путь в Жирандо лежит, – тут же прокомментировал Краблик, заметив интерес ребят. О былом облике каракатицы теперь напоминали только книжка да суровый взгляд, которым одарила Ромку стройная красавица, важно проследовавшая вдоль берега.

На Краблика, для которого процесс преображения был будничным делом, такая разительная смена Образа не произвела абсолютно никакого впечатления, и, не замечая потрясенных физиономий ребят, он быстро запрыгал в сторону скамеек, стоящих под сенью деревьев.

– Слушай, а как все-таки Черные Карлики проникли на Перекресток? – поинтересовался Ромка, торопясь за Смотрителем.

– Сам не пойму, – нехотя признался Краблик, усаживаясь на скамеечку. – Когда в прошлый раз Черных Карликов победили, то закрыли вход в их мир прочной Никогда-Не-Открывающейся Дверью. Эта Дверь заперта на пять замков, каждый из которых был придуман в одном из пяти Миров. Одни из них являются новинками техники, а другие чудесами магии. Каждый Мудрец знаеттолько как открыть замок, изобретенный в его Мире. То есть один из пяти. И никто из них не владеет тайной всех пяти запоров. Все думали, что эту Дверь отпереть невозможно. Но… случилось невероятное, – бессильно развел он мохнатыми лапками, показывая, что у него нет объяснения случившемуся.

– Ну да ладно, некогда рассиживаться, – подскочил со скамейки Краблик. – Нас ждет Сардонис. Слушай, а где твоя сестра? – взволнованно замотал он ушастой головой. – Она же только что была здесь.

– Была, – растеряно подтвердил Ромка, оглядываясь по сторонам. – Вот здесь стояла.

Но Вельки нигде не было. Напрасно Ромка обежал все лавочки, выкрикивая ее имя и переполошив сидящих на них людей. Краблик тоже от него не отставал. Судорожно сжав в лапках свои уши, он метался вдоль берега и заполошно вопил: «Зима, Зима, где ты?» Стоящие в очереди путешественники – почтенные и серьезные люди – кидали на него боязливые взгляды и осуждающе покачивали головами. А кое-кто из них уже спешил в Отдел порядка и контроля с сообщением о мохнатом сумасшедшем, пугающем людей у Зачарованного озера.

– Да куда же она подевалась? – чуть не плача произнес Ромка, с досадой ударяя кулаком по стволу дерева, неизвестной породы, рядом с которым на лавочке примостилась сухенькая, морщинистая старушка.

– Оглянись и увидишь, – ясно расслышал Ромка чей-то голос и в изумлении взглянул на дерево.

– Здесь что, и деревья разговаривают? – удивленно воскликнул он, поспешно убирая руку и почтительно глядя куда-то вверх, в крону дерева, где беззаботно шелестели зеленые листочки в форме звездочек.

«Еще посадят в какую-нибудь местную тюрьму за неуважение к лесным насаждениям. Кто знает, какие здесь порядки?» – молнией пронеслось у него в голове.

– Ох, Ромуальд, ну ты и дурень, – весело прозвучал знакомый Велькин голос. – Они здесь не только разговаривают, они еще и книжки читают, а по вечерам вальс танцуют, захихикала сестрица.

«Вот ведь устроила цирк, – раздраженно подумал Ромка. – Спряталась куда-то и еще издевается». И, полный праведного гнева, он оглянулся, но к своему удивлению, Вельку так и не увидел.

«Может, мне это все почудилось?» – предположил он, присаживаясь на скамейку рядом со старушкой, которая весело ему улыбалась, озорно поблескивая удивительно молодыми глазами.

– Ну, что как я тебе? – внезапно произнесла пожилая дама, кокетливо поднимая брови. Нравлюсь?

– Э-э-э, простите? – смущенно пробормотал Ромка, поспешно отодвигаясь на край скамейки. – Вы что-то сказали?

– Что-то сказали? – передразнила его старушка и презрительно фыркнула, совсем как Велька. – Ты что, так ослеплен моей красотой, что последние мозги растерял? – ворчливо спросила она.

– Вельк, это ты, что ли? – охрипшим голосом уточнил Ромка, стараясь рассмотреть в морщинистой физиономии старушенции знакомые черты.

– Я, – самодовольно призналась старушка, важно подавая Ромке сухонькую ручку.

Но не успел Ромка пожать милостиво протянутую ему длань, как старушка, испуганно вытращив глаза, в ужасе уставилась на свою покрытую пигментными пятнами руку и истошно завизжала.

– Что? Что случилось? – тяжело дыша, спросил подбежавший к скамейке Краблик. – Что с вами произошло? – вежливо поинтересовался он у старушки. – Я обошел весь берег, ее нигде нет, – тихонько шепнул он Ромке, ободряюще поглаживая лапкой по бессильно повисшей руке рыдающей Вельки.

– Не переживайте так, мадам, все образуется, – успокаивающе бормотал Краблик. – Чем ты так расстроил ее? Сказал, что сестра потерялась? предположил он. – Эх ты, с пожилыми людьми надо общаться деликатно, вежливо, не нагонять на них ужасов и не волновать понапрасну, – поучал Краблик, обеспокоено глядя на никак не желавшую успокаиваться старушку. – Эк ее разбирает. Нервишки-то видать совсем слабенькие, а еще путешествовать собралась, – сокрушенно пробормотал Краблик. – Да не берите в голову, мадам, мы скоро найдем бедную девочку. Надеюсь только, что она не утопла в озере и не попала под машину.

– Она здесь, – грустно глядя на престарелую родственницу, сообщил ему Ромка.

– Где – здесь? – в недоумении оглядываясь, уточнил Краблик.

– Да вот же она, – кивая на старушку, сказал Ромка.

– Ой! – взвизгнул Краблик, отбрасывая морщинистую руку и отпрыгивая за спинку скамейки. – Зима, ты что с собой сделала? – жалобно пропищал он, с опаской выглядывая из своего убежища. – Неужто в озеро без разрешения смотрелась?

– Да-а-а, – покаянно протянула Велька. – Всего одним глазком. И ведь сказала то же самое, что и эта каракатица – Ширанто. Только красоты мне это не добавило, – горестно провыла она, в который раз оглядывая свои руки.

– Не Ширанто, а Жирандо, – робко поправил ее Краблик, наконец-таки осмелившийся приблизиться к Вельке. – Я же говорил, что нужно правильно выговаривать названия Миров. Эх, Зима, Зима, что же ты наделала! – сокрушался он.

– Ка-ак ты меня назвал? – всхлипывая, спросила Велька.

– Зима, – повторил Краблик и, почуяв неладное, бросил тревожный взгляд на Ромку.

– Сам ты зима, – огрызнулась Велька. – Летта! Меня зовут Летта, – сквозь слезы твердила она.

– Точно! – внезапно просиял Краблик. – Я так и запомнил, что это какое-то лаверийское время года. Ладно, Лето так Лето, – примирительно сказал он.

Но бедную Вельку его слова совершенно не утешили. Она вновь принялась так горько рыдать, что вокруг скамейки стала образовываться толпа из проходивших мимо людей, с состраданием глядевших на убитую горем старушку.

Вспомнив наказ грозного Сардониса о необходимости соблюдать конспирацию, Краблик и Ромка подхватили Вельку с двух сторон под руки и поспешили подальше от Зачарованного озера.

– И куда мы идем? – спросил Ромка, как только они отошли от него на некоторое расстояние.

– Даже и не знаю, – признался Краблик, с жалостью осматривая Вельку. – Куда ж ее теперь такую денешь? А может, ее в Абрадаре оставить? – внезапно оживился он. – Там такие боевые старушенции пользуются большим спросом. Ей надо будет только метлу покрепче прикупить, и она вполне сможет залетать по трубам в дома и пугать детей. Это любимая воскресная забава тамошних ведьм. А если повезет, так еще и приглянется какому-нибудь почтенному лешему. Глядишь, и замуж выскочит, судьбу свою устроит, – изо всех сил пытался подбодрить Вельку сердобольный Краблик.

– Не хочу я за лешего, – протестующе вскричала Велька, которую столь радужные перспективы почему-то совсем не обрадовали. – Сейчас как дам тебе по ушам, – вместо благодарности пообещала она, погрозив Краблику острым, сухоньким кулачком.

– Узнаю свою «кроткую» сестру, – несмотря на трагизм ситуации, не смог удержаться от смеха Ромка. – А может, ее надо к врачу отвести? – предложил он самый простой на его взгляд выход.

Во всяком случае, когда у них дома кто-нибудь заболевал, то мама всегда вызывала врача. А Велька с растрепанными седыми волосами, красным от злости морщинистым лицом, действительно, очень походила на человека, остро нуждающегося в медицинской помощи. В таком состоянии ей можно было смело ставить диагноз «преждевременное старческое бешенство».

– К врачу? – почесав затылок мохнатой лапкой, повторил Краблик. Эта идея ему в голову не приходила. – Ну да, к врачу, – повторил он уже утвердительно. – И как я сразу не догадался? – недоуменно вопросил мохнатый провожатый. – Идем быстрее к доктору Густавсу.

И Краблик бодро поскакал вперед, указывая дорогу Ромке и шмыгающей носом Вельке.

На этот раз брат с сестрой совершенно не обращали внимания на окружающие их диковинные дома и чудно одетых людей. Ромке, несмотря на то, что он редко ладил с Велькой, было ее искренне жаль. А вдруг доктор уже не сможет ей ничем помочь, и она останется такой навсегда? Что тогда скажет мама? А папа? Навряд ли их обрадует перспектива иметь дочь, годящуюся им в бабушки. Живо представив родительский ужас от встречи с престарелой Велькой, Ромка попробовал переключиться на более позитивные мысли. «А может, ей пенсию дадут по старости, размышлял он. – Ее это должно утешить. Велька всегда выпрашивает у мамы деньги на косметику. А тут, пожалуйста, закрашивай морщины с утра до вечера – никто и слова против не скажет».

Вельке, шумно сморкавшейся на ходу в бумажный платок, мысль о грядущей пенсии в голову не приходила. Ее переполняла злость, становившаяся все сильнее оттого, что девочка понимала обвинить в своих несчастиях никого не удастся в том, что с ней случилось, на все сто процентов виновата она сама. Так хотелось в одно мгновение стать красивой и утереть нос своим тщедушным, низкорослым одноклассникам, дразнившим ее телебашней, каланчей и бочонком сала. И от этого на душе у нее становилось еще горше, и непрошеные слезы вновь наворачивались на глаза.

Погруженные в тягостные раздумья, дети не заметили, как свернули в очередной переулок. Здесь по обе стороны узкой улочки тянулись низенькие одноэтажные дома из серого кирпича со стеклянными крышами-пирамидками. У дверей одного из них они и остановились. Ромка никогда бы не подумал, что в этом старом, обшарпанном доме может жить врач. Кроме ребят и Краблика на улице не было ни единой души, и это безлюдье наводило на мысль о том, что врачебная практика доктора Густавса не пользуется успехом.

Однако отсутствие пациентов ничуть не смутило Краблика. Он уверенно постучал в дверь, обитую тонким, кое-где проржавевшим железом.

– Будем надеяться, что господин Густавс дома, – шепотом произнес Краблик и, не дожидаясь ответа, открыл дверь, оказавшуюся незапертой.

Стоило им переступить порог, как чей-то мягкий голос доброжелательно произнес: «Да войдет сюда всяк страждущий». Но, оглядевшись по сторонам, ребята не увидели того, кто так гостеприимно их поприветствовал. Вернее, они вообще никого не увидели. Комната, где очутились Велька, Ромка и Краблик, была совершенно пуста.

Это помещение ничем не напоминало больницу. Здесь не было медсестер в белых халатах, диванчиков, куда могли присесть пациенты в ожидании своей очереди, впрочем, и самих пациентовв комнате также не наблюдалось. Яркий солнечный свет, потоком льющийся сквозь стеклянную крышу, освещал голые стены, оклеенные обоями в выцветшие от времени розовые цветочки.

– Надеюсь, мы пришли по правильному адресу? – уточнил Ромка, осматривая комнату. – Похоже, здесь никого нет, – прохаживаясь по скрипящим половицам, заметил он.

– Не волнуйся, – успокоил его Краблик. – Просто мы пришли не по записи, и доктор нас не ждет. Видимо…

Не успел он закончить, как под ногами у Ромки с Велькой что-то загремело, половицы посредине комнаты разъехались в разные стороны, и из образовавшегося люка появилась прозрачная кабина. Внутри нее находился невысокий лысоватый человек, с интересом глядящий на них сквозь стекла очков в роговой оправе.

– Простите, что заставил вас ждать, – чуть запыхавшись, извинился доктор, выходя из необычного лифта. – Я не сразу услышал сигнал о том, что вы вошли, – лучисто улыбаясь, пояснил он.

– Это вы нас извините. Мы, наверное, оторвали вас от обеда? – произнес Ромка, указывая на лацкан белоснежного докторского халата, обильно усыпанного крошками хлеба.

– Нет, что вы, я только что вернулся от больного. Вероятно, у вас случилось нечто экстраординарное, раз вы даже не воспользовались тревожной кнопкой, – обеспокоено поинтересовался доктор, торопливо ликвидируя следы своей неаккуратности.

Заметив удивленный взгляд Ромки, доктор поспешил пояснить:

– Наверное, вы впервые на нашем Перекрестке. У нас здесь все люди занятые, и ходить по врачам времени ни у кого нет. Поэтому я сам выезжаю к больным, получив тревожный сигнал. Впрочем, что-то я разговорился, прошу вас в мою приемную, – предложил он.

– Не бойтесь, это обычный лифт, – заметив колебания Вельки, подбодрил он ее. – Я вижу, вы принадлежите к расе лаверийцев, значит, вам знакомо это архаичное изобретение.

И, галантно поддерживая Вельку за локоть, доктор помог ей войти в лифт, жестом приглашая Краблика с Ромкой последовать их примеру.

Как только доктор и его посетители разместились внутри прозрачной кабины, как лифт устремился вниз, а половицы с тихим скрежетом сомкнулись над их головами.

На нижнем этаже оказалось огромное пространство, которое было разделено на несколько отсековневысокими перегородками. В отличие от заброшенной, отчаянно нуждающейся в ремонте верхней комнаты, здесь все сияло и блестело чистотой.

Первое, что увидел Ромка, были большие стеклянные колбы, парящие прямо в воздухе. Они сообщались между собой сложной системой прозрачных трубочек, по которым текла бурая жидкость. Не успел Ромка удивиться, как заметил, что колбы вовсе не висят в воздухе, а стоят на столе, сделанном из толстого стекла, поэтому издалека он и кажется невидимым.

Одну из стен занимал большой экран, разбитый на несколько разноцветных квадратов, в каждом из которых картинки чередовались с записями на незнакомом языке.

– Это истории болезней, – пояснил доктор Густавс, заметив Ромкин интерес. – Я как раз просматривал их до того как вы пришли. Очень удобное приспособление – Я всегда могу ознакомиться не только с прошлыми болезнями, но и узнать текущее состояние здоровья моих пациентов. Обратите внимание, если цвет квадрата зеленый – то оно не вызывает опасения, если синий – нужно провести профилактику заболевания, ну, а уж если красный, то беднягу надо спасать – беда не за горами.

– А что у вас за той стеной? – мотнул головой Ромка в сторону, откуда из-за перегородки поднимался серебристый пар, прозрачным облаком окутывая круглые, висящие под потолком светильники.

– Да ничего особенного, – смешно сморщив нос, улыбнулся Густавс, – это косметологический кабинет. Там я провожу процедуры омоложения и замены конечностей.

– Замены чего?.. – удивился Ромка. – Конечностей?

– Ну да, – невозмутимо кивнул Густавс. – А что вас так удивляет? Вот недавно, пришла ко мне бахранка. Она влюбилась в лаверийца и жутко переживала из-за того, что у нее кривые ноги. Для бахранцев ноги колесом – обычное дело. Но чего не сделаешь ради любви… Благодаря моему регенеративному модулятору этот дом она покинула на замечательно стройных, длинных ножках. И дел-то оказалось всего на пять минут.

Говоря это, доктор пододвинул Вельке кресло на колесиках и жестом предложил ей присесть. Глубокое кресло с нежно-голубой меховой накидкой явно диссонировало с общим интерьером кабинета Густавса, в котором царил лаконичный стиль минимализм. Вообще-то это место больше напоминало какую-то лабораторию, чем врачебный кабинет. О чем Велька не замедлила сообщить доктору Густавсу.

– Мадам, вы совершенно правы. Я не совсем обычный врач. В некоторой степени, я исследователь. Именно мои успехи в разработке новых лекарств позволили мне стать тем, кем я стал – личным врачом Мудрецов, – гордо произнес доктор Густавс.

– А я, честно сказать, думал, что Мудрецы бессмертные, – удивленно протянул Ромка. – Они столько всего видели и так долго живут.

– Для этого нам, докторам, приходится прилагать определенные усилия, – подмигнул Ромке Густавс. – Не в обиду вам будет сказано, мадам, – чуть поклонившись Вельке, добавил он, – но возраст оказывает свое пагубное воздействие на образ жизни человека. Вот еще совсем недавно Мудрец-бахранец обожал проводить внеплановые проверки маршрутов путешественников. А вчера его скрутил радикулит. Древняя болезнь, которой подвержены все без исключения расы. И все теперь из Обители он ни ногой. А Мудрец из Абрадара великий любитель магии и чародейств месяц назад забыл заклинание сна. Склероз. Пришлось бедняге целую неделю бодрствовать. Ведь он последние пять тысяч лет спит только при помощи этого заклинания. По другому и не умеет. Разучился…

– А как же врачебная этика? – не удержалась Велька. – Вам не влетит от вашего начальства, что вы тут с нами откровенничаете? Наверняка, болезни Мудрецов большой секрет. Во всяком случае, в нашем мире болячки королей и президентов – государственная тайна, – выпалила она, не обращая внимания на Ромку, строившего ей страшные гримасы.

– Ой, доктор, вы не слушайте Весну, – заметив смущение доктора, поспешил сгладить Велькину резкость Краблик. – Она молодая еще, вот и говорит не подумав, – торопливо забормотал он, обеспокоено косясь на Вельку.

– Молодая… – растерянно повторил Густавс. – Неужели у лаверийцев восемьдесят лет считается юностью? Тогда мне нужно срочно восполнить пробел в знаниях. Я полагал, что ваша наука развивается очень медленно, и в ближайшие сто лет вы не изобретете эликсир долголетия. Непростительная ошибка.

И доктор, поправив очки, впился жадным взглядом в молодую старушку, словно она была каким-то редким научным экспонатом.

– Мне не восемьдесят, а одиннадцать лет, – призналась Велька, не выдержав долгого, изучающего взгляда медика. – Я просто посмотрелась в Зачарованное озеро.

– Без разрешения, – услужливо подсказал Краблик.

– Да, без разрешения, – на удивление покорно подтвердила Велька.

– Так, так, так, – доктор с чувством потер руки, предвкушая чисто научное удовольствие от изучения Велькиного феномена. – Очень интересный случай. В моей практике такого еще не случалось. Надо же, не в жабообразное двуносорогое существо и даже не в крылохвостое чудовище, а просто в старушку, – задумчиво бормотал Густавс, обходя Вельку по кругу и не отводя от нее цепкого взгляда. Похоже, доктора поставила в тупик ее ординарная внешность.

– Может быть, на ваш изысканный вкус я и выгляжу простовато, – начала закипать Велька. – Но мне и этого достаточно, чтобы у меня на всю жизнь испортилось настроение. Конечно, не спорю, в образе двуносрогой жабы я выглядела бы куда более экстравагантно. Но уж не взыщите, получилось то, что получилось.

Ромка который, честно сказать, отвлекся от Велькиных проблем и с интересом рассматривал лабораторию Густавса, понял, что настала пора вмешаться. Над сестрой нависла серьезная угроза быть выдворенной за дерзость из апартаментов доктора и остаться на всю жизнь в облике задиристой старушонки.

– Доктор, помогите ей, пожалуйста. Она просто нервничает очень. А вообще-то она хорошая девочка – тихая, ласковая, слова грубого никому не скажет, – незаметно наступая Вельке на ногу, лихо приврал он.

Проникновенная Ромкина речь разжалобила доктора. Торопливо закивав головой, он с сочувствием посмотрел на Вельку, из глаз которой брызнули слезы, и заспешил к одному из странных агрегатов сферической формы, стоящих на полке шкафа.

Однако слезы, так растрогавшие Густавса, не были проявлением Велькиной слабости. Причиной им стал твердый Ромкин каблук, припечатавший ее ступню к кафельному полу. Доктор очень своевременно отвернулся и поэтому не заметил, как тихая, ласковая девочка, несмотря на старческую немощь, пытается запустить в брата, предусмотрительно отпрыгнувшего на другой конец комнаты, одну из колб с бурлящей в ней темной жидкостью. Ей бы это непременно удалось, ибо Велька привыкла доводить любое дело, даже самое неприятное, до логического завершения, и тогда у Густавса появился бы еще один пациент. Но увеличению докторской клиентуры помешал Краблик, который, подпрыгнув, повис на локте Вельки, мешая ей размахнуться для полновесного броска.

– Очень, очень удачно получилось, что только вчера я закончил преобразователь. Он то, что нам надо в этой ситуации, – радостно возвестил Густавс, выбегая из-за перегородки откуда-то позади ребят.

В руках он держал небольшую продолговатую палочку наподобие той, с помощью которой гаишники останавливают на дороге автомобилистов, нарушивших правила дорожного движения.

От палочки исходило слабое сиреневое свечение, а из наконечника вылетали разноцветные искры.

– А она не радиоактивная? – несколько испуганно спросила Велька, делая слабую попытку отодвинуться от наступающего на нее доктора.

– Да нет, что вы, все мои лекарства абсолютно безопасны, – обиделся доктор. – Это только у Пурулепуса пациенты превращаются в комаров и мух.

– У какого Пупса? – удивилась Велька.

– Пурулепус – лекарь, отрицающий все научные изобретения. Лечит по старинке – заговорами и травами. Но в последнее время дела у него идут не очень хорошо. Старые, испытанные заклинания дают сбой, и практически все его пациенты перешли к доктору Густавсу, – дал краткую справку всезнающий Краблик.

– Значит, он ваш конкурент? – уточнил Ромка.

– Что вы, молодой человек, о какой конкуренции может идти речь! – возмутился доктор. – Это две совершенно разные отрасли медицины: колдовская магия и научный практицизм. Мы могли бы объединить свои усилия для блага общего дела, но, к сожалению, старик, отверг мое предложение о сотрудничестве и озлобился на весь мир, искренне огорчился Густавс.

– По-моему, вы забыли обо мне, – прервала их увлекательно-познавательную беседу Велька. – Честно сказать, мне все равно, каким способом вы вернете мне прежнюю внешность – магией или таблетками. Но желательно, чтобы вы сделали это как можно скорее.

Идя навстречу ее пожеланию, Густавс поднес к голове Вельки чудодейственную палочку, и исходящее от нее сиреневое свечение стало нарастать, пока не превратилось в мощный световой поток. Ромка с Крабликом с удивлением наблюдали, как стоящая в столбе сиреневого света Велька постепенно обретает прежний облик: ее морщины разглаживаются, седые волосы становятся цвета спелой пшеницы, старчески сгорбленные плечи выпрямляются, а на лице проступают чуть заметные конопушки.

– Вот это да, – изумленно воскликнул Краблик, когда процесс преображения завершился. – Весна, ты стала как прежде!

– Я Летта, – автоматически поправила его Велька. – Мог бы уже и запомнить.

– Хорошо, хорошо, Лето так Лето, – успокаивающе помахивая лапкой, покладисто согласился Краблик. Он уже понял, что не стоит попадаться Вельке под горячую руку.

Но девочке в этот момент было не до него. Она торопливо бросилась к ближайшей колбе, пытаясь разглядеть в прозрачной поверхности свое отражение.

– Вам лучше воспользоваться полномасштабным отражателем, – предложил доктор.

– А что это такое? – сразу же заинтересовалась Велька. Колба в качестве зеркала ее разочаровала. В выпуклых боках можно было разглядеть лишь расплывшийся нос-картошкой и маленькие поросячьи глазки.

Вместо ответа доктор подошел к стоящему вдоль стены шкафу и вынул оттуда небольшой аэрозольный баллончик.

– Всего несколько пшиков, и вы сможете любоваться собой сколько угодно, заверил он Вельку.

Густавс встряхнул баллончик и направил его на Вельку. Из крышки баллона вылетело облако пыли, окутавшее Вельку с головы до ног. Звонко чихнув, девочка отпрыгнула в сторону и все с удивлением увидели, что на том месте, где она только что стояла, остался еле видимый контур ее фигуры, состоящий из скопища маленьких пылинок. Постепенно он становился все четче, объемнее и наливался красками. И вскоре перед изумленными зрителями предстала точная копия Вельки, не считая того, что у оригинала было более ошеломленное выражение лица.

– Ну вот, это ваше полномасштабное отражение, – как ни в чем не бывало пояснил доктор Густавс.

– Ух, ты как здорово! – тихо прошептала Велька, обходя со всех сторон свое отражение. – Надо только чуть-чуть похудеть вот в этом месте, – придирчиво заметила она, ткнув пальцем в талию своей копии.

Едва она это сказала, как полномасштабное отражение, издав легкий хлопок, рассеялось в воздухе.

– Я забыл вас предупредить, – воскликнул доктор. – Его нельзя трогать руками!

– Что ж вы сразу не сказали, – с укором в голосе произнесла Велька. – Я еще на себя не нагляделась.

– Да вы возьмите баллончик с собой, – предложил Густавс. –У меня их видимо-невидимо.

Звук его голоса заглушил вой сирены, внезапно раздавшийся в комнате. Велька, Ромка и Краблик испугано завертели во все стороны головами, явно не понимая, что происходит. На экране, отображавшем истории болезни замелькали какие-то цифры, а один из квадратов загорелся красным цветом.

– Кто-то воспользовался тревожной кнопкой, – подбегая к экрану и, вглядываясь в надписи, пояснил Густавс.

– Такая кнопка есть у каждого жителя Перекрестка. И она выдается путешественникам при регистрации, – тихо шепнул Краблик, вытаскивая из кармана металлический квадратик размером с монетку, в центр которого была вставлена резиновая нашлёпка.

– Неизвестная болезнь у служащего Ведомства по регистрации и выдачи пропусков, – отрывисто сообщил доктор, прочитав информацию, высветившуюся на экране. – Странно, очень странно.

– Что же в этом странного? – поинтересовался Ромка.

– Обычно диагноз ставится автоматически по отпечатку пальца на кнопке. И я выезжаю к пациенту уже во всеоружии, – невесело улыбнулся доктор. – А здесь причина болезни неясна. Возможно, что больной уже не в состоянии самостоятельно нажать кнопку и это сделал кто-то другой. Мне очень жаль, но нам с вами придется попрощаться. Я должен срочно ехать в Ведомство.

– А вы не могли бы захватить нас с собой? попросил Краблик. – До того как Лето посмотрелась в Зачарованное озеро, наш путь лежал именно туда.

Кивнув головой в знак согласия, доктор Густавс скрылся в одном из многочисленных отсеков своей приемной. Через минуту он появился, держа в руках старомодный кожаный саквояж с лакированными деревянными ручками.

Доктор, Велька, Ромка и Краблик торопливо зашли в лифт ипройдя через знакомую им заброшенную комнату оказались на улице. Здесь доктор сделал совершенно странную вещь. Он открыл свой саквояж, в котором, как думали ребята, лежат лекарства, необходимые для оказания первой помощи, и достал оттуда маленький самокат. Стоило Густавсу поставить его на землю, как самокат стал увеличиваться в размерах, пока не достиг стандартных габаритов.

– Пожалуй, мы все на нем не уместимся, – пробормотал доктор и, нагнувшись, стал вытягивать подножку в длину с такой легкостью, словно она была резиновой.

После этих манипуляций подножка значительно удлинилась, так что на ней свободно могли поместиться помимо доктора еще и Велька с Ромкой. Схватившись друг за друга, словно играя в паровозик, ребята пристроились на узкой дощечке, а Краблик расположился на руле. Доктор Густавс с силой оттолкнулся от тротуара ногой, и самокат взлетел в воздух, взяв курс на Ведомство по регистрации и выдачи пропусков.

ГЛАВА 4. Инструктаж в Ведомстве по регистрации и выдаче пропусков

Спустя несколько минут самокат приземлился перед входом в высотное здание, в зеркальном фасаде которого отразились ошеломленные лица Ромки и Вельки.

Брат с сестрой были рады, что полет не занял много времени. Доктор Густавс оказался любителем скоростной езды, и несколько раз их так заносило на поворотах, что ребятам чудилось, что еще немного и они свалятся с самоката. Мелькающие ветви деревьев и проносящиеся с бешеной скоростью крыши домов вот и все, что осталось в их памяти после приземления.

Краблик также был не в восторге от этого краткого путешествия. Вообще-то ему нравились скоростные перемещения по воздуху, однако лишь при условии, что в качестве водителя выступал он сам. Все прочие возницы казались Краблику ненадежными, а их водительские качества внушали сомнения. Однако боязнь опоздать к назначенному сроку и вызвать гнев начальства заставила его поступиться выработанными принципами. Лихачество доктора лишь подтвердило худшие опасения Смотрителя.

В душе Краблик мечтал о собственном ветролете. Но этим необычным видом транспортного средства пользовались лишь Главные Контролеры всех Смотрителей Межпространственных Дверей. Так что вожделенный ветролет пока оставался для Краблика далекой, несбыточной мечтой.

– Извините, что так быстро ехал, – заметив бледные лица ребят, опомнился господин Густавс. – Обычно я предпочитаю передвигаться традиционным способом – по земле. Но сегодня экстренный случай. Надо было торопиться.

Сказав это, доктор поспешно взбежал по ступеням крыльца высотного здания. Разглядев на здании табличку с надписью: «Ведомство по регистрации и выдаче пропусков», Ромка и Велька поспешили вслед за ним. Маленький Краблик, быстро перебирая лапками, старался не отставать от них. Только сейчас, посмотрев на часы, висящие над входом в здание, он обнаружил, что они задержались на целый час. Зная крутой нрав Сардониса, Краблик судорожно пытался придумать подходящее объяснение такому беспрецедентному опозданию.

Миновав стеклянные крутящиеся двери, ребята с Крабликом вбежали в здание Ведомства и сразу же очутились в самой гуще толпы снующих в разные стороны людей и неведомых существ. Такую толчею можно увидеть разве что на вокзале в момент одновременного отправления сразу нескольких поездов.

В этом людском водовороте Велька с Ромкой сразу же потеряли из виду Краблика и доктора Густавса. Ребята растеряно застыли, не зная, куда им двигаться дальше. Оставаться у входа было нельзя, в этом случае им грозила реальная опасность быть сбитыми с ног каким-нибудь тучным созданием неизвестного происхождения. Парочка таких существ, словно пушечные ядра, пронеслись в каком-то сантиметре от брата с сестрой, чудом избежавших участи быть растоптанными этими громоздкими торопыгами. Поэтому ребята отошли в сторонку и осмотрелись.

Представшая их взору толпа поражала своей пестротой и многоликостью. Плавно скользя по зеркальному полу и издавая резкие гортанные звуки, мимо Ромки с Велькой промелькнули два странных создания. Одно из них было громадного роста и с ног до головы покрыто густой курчавой шерстью. В его зубах болтался женский, расшитый бисером ридикюль. В правой руке оно держало листок, похожий на карту, а левой крепко сжимало запястье тщедушного существа с большими печальными глазами, послушно семенившего за ним на тонких, скрюченных ногах.

– Вы не знаете, как пройти в Заповедную комнату? – прокричал кто-то прямо Вельке в ухо.

Вздрогнув от неожиданности Велька оглянулась, и увидела худого бородатого мужчину, строго и требовательно смотрящего на нее с двухметровой высоты своего роста.

– Нет, я не знаю, – вынуждена была признать Велька. – Спросите еще у кого-нибудь.

– Дельный совет, – презрительно хмыкнул бородач. – А то бы я, академик всетехнических наук, и сам бы не сообразил. Безобразие, какая некомпетентность! Здесь никто не в состоянии ответить четко и ясно на поставленный вопрос. Просто Содом и Гоморра! – брюзжал каланча, чья борода парила над головами людей, словно лодка в бушующем море.

Негодующие вопли дезориентированного академика вскоре утихли, и Ромка с Велькой попытались самостоятельно разобраться, куда им идти дальше. Из круглого холла отходило множество коридоров и лестниц, ведущих на верхние этажи. И хотя с потолка свисало табло, на котором были начертаны названия различных служб и отделов Ведомства с указанием номеров кабинетов, Велька с Ромкой не имели ни малейшего понятия, как добраться до того из них, где трудится Сардонис.

– Пойдем, спросим у кого-нибудь, где нам искать господина Сардониса, – предложил Ромка, ощутив прилив беспокойства и начиная понемногу постигать душевное состояние нервного бородача.

Но едва Ромка осмелился сделать шаг вперед, как на него налетело кресло с комфортабельно устроившимся в нем человеком. Не успел он пробормотать извинения, как кресло, вертко развернувшись, врезалось в толпу людей и, ловко лавируя из стороны в сторону, покатилось по одному из коридоров.

Ребята уже отчаялись сделать хотя бы шаг в этом переполненном народом заведении, как внимание Вельки привлек какой-то предмет, словно мячик выскакивающий на пару мгновений из толпы и опять погружающийся в ее недра. Приглядевшись, она узнала маленького Краблика, подававшего им знаки приблизиться.

Крепко взявшись за руки, брат с сестрой мелкими перебежками добежали до сигналившего им Смотрителя, только чудом сумев избежать столкновения с еще двумя вертлявыми креслами, внезапно возникшими на их пути.

Краблик расположился на высокой деревянной стойке, за которой восседало странное существо, походившее на осьминога с толстыми неповоротливыми щупальцами. Если бы не форменная фуражка, украшавшая голову существа, и синяя курточка, плотно облегающая упитанное тельце, можно было подумать, что оно случайно забрело сюда, сбежав из ближайшего аквариума.

– Ох, Краблик, как хорошо, что мы тебя нашли, – облегченно вздохнул Ромка.

– Что, немного не по себе? – сочувственно спросил Краблик. – Вы, главное, не потеряйтесь. Держитесь вместе и никуда от меня не отходите.

– А никто и не терялся, – вздернув нос, гордо заявила Велька, торопливо выдергивая ладонь из руки брата. – У нас в школе на перемене народу куда больше чем здесь. И в розыск пока никого не объявили.

– Ну, тогда пойдем, – уважительно глядя на Вельку, предложил Краблик. – А то мы и так ужасно опоздали, а господин Сардонис этого ох, как не любит, – вспомнив свое начальство, вновь загрустил он.

– Ишь ты, пойдем! А кто будет пропуск показывать? – вдруг грозно поинтересовалось чудище в фуражке.

– Какой пропуск? – удивленно спросил Ромка.

– Шмакля, ты чего? – поспешно вмешался Краблик. – Своих не узнаешь?

– Какие такие свои? – недоверчиво спросил Шмакля, перебирая щупальцами. – Ты мне голову не морочь, я их впервые вижу. У меня же рентгеновское зрение и фотографическая память. Да я узнаю любую живность, что прошла мимо меня за все пятьсот лет, что я здесь работаю.

– Мы не живность, – поправила его Велька. – Мы – люди.

– Нашла чем гордиться, – пренебрежительно фыркнул Шмакля. – По мне хоть люди, хоть нелюди – пропуск показывай и проходи.

– Слушай, Шмакля, – пододвигаясь к чудищу, доверительно зашептал Краблик. – Их не велено регистрировать. Приказ самого господина Сардониса.

– А у меня такого распоряжения нет. Будто не знаешь, что пропускать незарегистрированных посетителей запрещено, – заупрямился Шмакля. – Ты мне предоставь документ с гербовой печатью, тогда и пропущу.

– Эх вы, бюрократ! – возмутилась Велька. – У нас дело мировой важности!

– А будешь обзываться, я сигнализирую в Отдел порядка и контроля, и мы посмотрим, кто тут главный, – пригрозил Шмакля, деловито поправляя съехавшую в пылу полемики фуражку. – В инструкции ясно сказано, что я не могу пропускать незарегистрированных путешественников без сопровождения.

– А у нас есть сопровождение – Краблик, – вдруг осенило Ромку. – Он нас и проведет по Ведомству.

– Это можно, – согласно закивало головой чудище. – Только пусть он предъявит мне удостоверение личности.

– До чего ты вредный, Шмакля, – роясь в карманах, негодовал Краблик. – Ведь прекрасно же меня знаешь, а придираешься. Как в чики-брики со мной играть, так ты у меня удостоверение не спрашиваешь.

– Я не придираюсь, а всего лишь соблюдаю правила, – тягуче завел свою любимую песню Шмакля. – А для игры в чики-брики удостоверение не требуется. Кстати, не забудь, ты мне вчера проиграл – с тебя пять квадриков.

– Нам бы побыстрее, – поторопил его Ромка, наблюдая как неуклюжий Шмакля медленно вытаскивает свои шупальца из-под стойки регистрации и внимательно просматривает протянутые Крабликом синие корочки.

– Нет, вы только поглядите на них, – недовольно заворчал Шмакля. – Не прошли первичную регистрацию, а все туда же. Да будет вам известно, что я обязан был сделать ваши рентгеновские снимки в анфас и профиль. Все вы люди такие. Дай вам палец, руку откусите. Надо же, я пошел им навстречу, а они меня еще и понукают, – продолжал брюзжать он, неторопливо передвигая по полу свои щупальца.

– Да, кстати, что будете брать, карту или кресло? – вдруг спросил Шмакля, буравя своими глазами Ромку.

– Простите? – не понял тот.

– Ну, я говорю, что брать будете? Кресло или карту? – терпеливо повторил Шмакля. – Карта бесплатно, а кресло, оснащенное навигатором, стоит три квадрика. Советую арендовать кресло. У нас тут особо экономные иной раз днятри плутают, прежде чем дойдут до нужного кабинета. А креслице, милое дело – быстро, с ветерком доставит до цели, – говоря это, Шмакля легко, без малейших усилий, водрузил на стойку небольшое кресло. – Очень рекомендую, – внушительно добавил он.

Осмотревшись по сторонам, ребята увидели то, чего не приметили раньше. Все посетители Ведомства либо расхаживали по холлу, сосредоточенно уткнувшись носами в карты, либо беззаботно катились в креслах.

– А сколько же этажей в этом здании? – спросил Ромка. – Почему так трудно найти нужный кабинет?

– Сто семьдесят семь этажей и тридцать два подэтажика, – с гордостью ответил Шмакля.

– Как же так? – растерянно протянула Велька. – Но с улицы здание не кажется таким громадным. Я думала, в нем, ну, максимум семь этажей.

– Это всего-навсего иллюзия, – хитро улыбаясь, пояснил Шмакля. – С восьмого по сто семьдесят седьмой этажи наложены чары невидимости. Мудрецы решили, что не стоит загромождать улицы высотными домами, – упомянув Мудрецов, Шмакля почтительно снял свою фуражку и немного подержав ее в руке вновь водрузил на бугристую голову.

– Зачем же вам столько этажей в одном здании? – удивилась Велька. – Это ж сколько народу здесь работает?

– Все не так просто, – подмигивая Вельке, благодушно произнес Шмакля. – Часть этажей находится в зоне недоступности, часть в зоне секретности и всего несколько десятков в зоне досягаемости.

– А что же такое расположено в зоне недоступности? – поинтересовался Ромка.

– Дак никто уже и не помнит, – неохотно признался Шмакля. – За последнюю тысячу лет многие этажи канули в бездну, с тех пор никто их найти не может.

– Ладно, вот тебе девять квадриков за кресла и пять за вчерашний проигрыш, – прервал его воспоминания Краблик, отсчитывая блестящие монеты и кладя их на стойку. – А то так мы и до вечера не доберемся до господина Сардониса.

Внимательно сосчитав переданные Крабликом медяки, Шмакля выдал ребятам три кресла, обтянутых сильно потертым красным бархатом. Удобно устроившись на мягких сидушках, Велька с Ромкой по команде Краблика произнесли: «Кабинет Главы Ведомства по регистрации и выдаче пропусков» и их кресла, словно реактивные ракеты, понеслись куда-то вперед. То и дело они резко заворачивали то вправо, то влево, искусно минуя встречи с посетителями, которым не посчастливилось обладать такими скоростными средствами передвижения.

Через несколько минут отчаянной гонки кресла резко затормозили перед дверью из красного дерева с золоченой ручкой.

– Это было похлеще самоката доктора, – сказал Ромка, с облегчением покидая кресло, которое тут же отодвинулось и, прижавшись к стене, замерло в ожидании нового приказа.

– Именно поэтому я предпочитаю карту, – слабым голосом признался Краблик, выпрыгивая из своего кресла и опасливо стуча в дверь кабинета Сардониса.

Кабинет Главы Ведомства поражал своим аскетизмом. Небольшое квадратное помещение было выдержано в темно-коричневой цветовой гамме и своим унылым видом могло ввергнуть в тоску самого завзятого оптимиста. Отсутствие в кабинете окон придавало ему сходство с бункером. Скудная меблировка состояла из массивного деревянного стола, нескольких стульев с высокими спинками и растянувшегося по стенке шкафа.

Сам Глава Ведомства, с лицом чернее тучи восседал за столом, и по сурово нахмуренным бровям было ясно, что он чем-то очень озабочен. На этот раз он был облачен в темный деловой костюм, и его кудри в сочетании с синим в полоску галстуком смотрелись несколько чудаковато. Дорожный плащ и шляпа со страусинным пером были небрежно переброшены через спинку стула.

Напротив Сардониса расположились докторГуставс, выглядевший встревоженным и опечаленным, и какой-то невысокий человек, с ног до головы закутанный в серый дорожный плащ. «Похоже, плащи у них в моде,» – подумала про себя наблюдательная Велька.

Приход ребят заставил человека в плаще прервать свою речь, и он с неприязнью уставился навошедших, осмелившихся нарушить их уединение.

– Насколько я помню, я приказывал вам быть здесь час назад, – тихо сказал Сардонис, и от звуков его голоса у ребят мурашки побежали по коже. Да, следовало признать, что красавчик Сардонис, когда хотел, мог нагнать страха на кого угодно.

– Позвольте поинтересоваться, чем же вызвано такое возмутительное опоздание?

И, вопросительно подняв черную бровь, Сардонис выжидательно посмотрел на Краблика.

– У ребят возникли непредвиденные обстоятельства, и они вынуждены были обратиться ко мне за помощью, – попытался прийти им на выручку Густавс, но под тяжелым взглядом Сардониса слова замерли у него на устах, и он только легонько пожал плечами, мол, я сделал все, что мог.

– Что, проблемы со здоровьем? – с преувеличенной заботой спросил Глава Ведомства. – Мало того, что отправляем на серьезное дело детей, так еще и слабых, болезненных детей, – презрительно фыркнул он.

– Между прочим, мы не напрашивались. Это была ваша идея отправить нас неизвестно куда искать незнамо что, – тут же привела разумный довод Велька.

Но Сардонис не желал вступать в дебаты. Сделав над собой видимое усилие, он лишь кисло скривился и взмахом руки предложил детям сесть на жесткие стулья, стоящие вдоль стены.

Совещание продолжилось. Навострив уши, Велька с Ромкой старались не пропустить ни одного слова из того, что говорили присутствующие. Постепенно взрослые, увлеченные своей дискуссией, казалось, совсем о них забыли. Это не было вызвано неосмотрительностью или пренебрежением к конспирации, просто Сардонис решил, что, поскольку Ромке, Вельке и Краблику волей-неволей придется стать главными участниками событий, лишняя информация об этом деле им не повредит.

Правда он еще не решил, относится ли последнее происшествие к вторжению Черных Карликов или это просто случайное недоразумение, не имеющее никакой связи с грядущим путешествием детей.

А событие это было очень странным и для Перекрестка Миров, где жизнь монотонно текла по заранее определенному руслу, просто из ряда вон выходящим. Дело в том, что буквально два часа назад было совершенно нападение на работника Ведомства господина Монуса. И добро бы старик трудился в каком-нибудь секретном отделе или по долгу службы частенько захаживал в зону недоступности. Нет, он был всего-навсего ночным сторожем, страдающим бессонницей и очень любящим бутерброды с дырчатым сыром.

Кто-то считал Монуса старым болтуном и не обращал внимания на его бесконечные рассказы про давно прошедшую молодость, кого-то раздражали хлебные крошки, оставленные сторожем на документах во время ночного бдения. Но все единодушно сходились на том, что это был совершенно безобидный старик, не обладающий никакими тайнами и сокровищами, кроме головки сыра, отложенной про запас.

И вот сегодня он был найден лежащим в одном из темных коридоров, ведущих в Отдел Систематизации детских воспоминаний, погруженным в глубокий сон. Рядом с ним валялся старинный фонарь, неизменный спутник его ночных дежурств, а в руке была зажата надкусанная булка с хрустящей корочкой. Все попытки разбудить сторожа ни к чему не привели. По общему мнению, его неестественно крепкий сон являлся результатом чьего-то недоброго вмешательства.

– Может, это нападение связано со вчерашним проникновением Черных Карликов в Отдел хранения баз данных? – спросил Сардонис, обращаясь преимущественно к господину в сером плаще.

– Я не исключаю ничего, – отрезал незнакомец. – Хотя, вынужден признать, что у нас нет оснований подозревать господина Монуса в содействии Черным Карликам. Вчера была не его смена, и он при всем желании не мог обеспечить доступ в помещение кому бы то ни было. Мои люди уже проверяют всех работников Ведомства на предмет причастности к вторжению Черных Карликов. Но пока результатов нет, – мрачно признал незнакомец.

– Тогда зачем кто-то пытался устранить сторожа? Что или кого он увидел в этом темном коридоре? – спросил доктор, снимая очки и потирая двумя пальцами переносицу.

– Доктор, а что вы скажите по поводу того, КАК было совершенно нападение? – вкрадчиво поинтересовался человек в сером плаще.

Он отбросил капюшон, открыв бледное, ничем не примечательное лицо с маленькими водянистыми глазками и немного кривоватым ртом. Это лицо не обладало ни красотой, ни внутренней силой, но тихий, чуть хрипловатый голос загадочного господина поневоле заставлял слушателей с особым вниманием отнестись к тому, что он говорит.

– Это для меня вторая загадка, – смутился доктор Густавс. – На Монуса наслали какое-то заклятие. На его теле я не обнаружил никаких повреждений. Он просто крепко спит, но этот сон напоминает оцепенение. Сколько он пробудет в таком состоянии – неизвестно. Может быть, неделю, а может быть, и век. И я не знаю, кто у нас на Перекрестке владеет знаниями такого уровня.

– Доктор, доктор, по-моему, вы лукавите, – нарочито мягко сказал человек в сером плаще. – Я думаю, нам всем известно имя так называемого магического лекаря, который считается профессиональным заклинателем.

– Что вы! Пурулепус был другом Монуса. Они постоянно собирались вместе и вспоминали старые времена, – искренне возмутился доктор, верно истолковав намек безликого господина. – Как можно подозревать его в том, что он причинил вред своему лучшему другу.

Доктор подскочил на месте и нервно заходил по комнате, протестующе взмахивая руками.

– Успокойтесь, успокойтесь, господин Густавс. Держите себя в руках, – бесцветным голосом произнес человек в сером плаще, наблюдая за метаниями доктора по кабинету и вертя в руках фонарь, обнаруженный рядом с телом спящего Монуса.

Велька с Ромкой заметили, что, несмотря на неказистость, человек в сером плаще пользуется большим авторитетом. Когда он говорил, даже Сардонис предпочитал молча слушать, избегая прерывать его речь своими язвительными замечаниями.

– Спасибо вам, доктор, за ваш отчет, мы вас больше не задерживаем, – объявил человек в сером плаще. И ребятам показалось странным, что он так свободно распоряжается в кабинете Сардониса. Но Глава Ведомства был, по-видимому, не против такого самоуправства, он только кивнул головой доктору Густавсу, благодаря его за содействие.

– Хорошо, я распоряжусь, чтобы Монуса доставили в мое больничное отделение, и постараюсь придумать, как вывести его из этого спящего состояния, – немного успокоившись, пообещал доктор и вышел из кабинета, плотно прикрыв за собой тяжелую дверь.

– Доктор Густавс очень уважаемый человек, – как бы между прочим заметил Сардонис, смахивая с рукава своего пиджака невидимую пушинку.

– Это вы к чему? – не понял человек в плаще. – Если вам не нравится, как я с ним разговаривал, то ничем не могу помочь. Я подозреваю всех! Его и еще сотню человек, включая этих детей, – кивком головы указав на Ромку с Велькой, сообщил он. – И вас, кстати, тоже.

По взгляду, которым одарил серого господина Сардонис, ребята поняли, что отношения между ними никак нельзя назвать дружескими. Только вот хорошо это или плохо для них, пока было непонятно.

– Ну-с, молодые люди, теперь займемся вами, – поворачиваясь к ребятам, сказал человек в сером плаще. И его слова заставили Ромку и Вельку почувствовать себя очень неуютно.

Теперь, когда незнакомец подошел к ним поближе, они заметили, что его лицо не настолько безлико, как показалось им в начале встречи. Серые глаза внимательно и цепко осматривали детей, а тонкий нос немного подергивался, словно обнюхивая брата с сестрой.

– Виолетта, и Ромуальд Королёвы, – произнес Гардин, и ребята вздрогнули от неожиданности, услышав свои имена из уст неприятного незнакомца.

– Но как вы узнали? – удивленно воскликнул Ромка.

– Неужели вы думали, что я приведу вас к Мудрецам не зная, кто вы есть? – встав из-за стола, принял участие в беседе Сардонис. – Позвольте представить вам господина Гардина, Ответственного за безопасность на нашем Перекрестке. Знать всё обо всех – это его прямая обязанность.

– Как я поняла, с безопасностью у вас проблемы, – закивав головой, простодушно произнесла Велька.

От этих слов Гардин застыл на месте, словно наткнувшись на невидимое препятствие. Его бледное лицо равномерно от макушки до подбородка стало наливаться краской. Еще секунда, и, казалось, он взорвется как бордовый воздушный шарик, наткнувшийся на иголку в руках озорника.

Ромка в душе восхищался своей сестрицей. Надо же, а она ничего, вон даже Сардонис напрягся и, вытаращив глаза, удивленно смотрит на Вельку ни в силах вымолвить ни слова. А та, как ни в чем не бывало, сидит на стуле и невозмутимо созерцает висящую над столом картину, на которой изображен натюрморт с чуть подгнившими помидорами и пучком чахлой петрушки.

– А девчонка ничего, боевая, – криво усмехнувшись, наконец выдавил из себя господин Гардин. – Посмотрим, может, из этой затеи и выйдет толк. Хотя я лично возражаю против участия в деле такой незрелой молодежи.Завтра на рассвете вы пройдете через Межпространственную Дверь в Абрадар, – справившись с эмоциями, продолжил он. – В этом Мире царят магия и колдовство. Не стану от вас скрывать, путешествие это очень опасное, – несколько злорадно добавил Гардин.

– Не стоит их пугать, – предостерегающе подняв руку, сказал Сардонис. – Я думаю, немного информации пойдет им на пользу.

Как ни странно, Велькино выступление произвело благоприятное впечатление на Главу Ведомства по регистрации и выдаче пропусков. Когда он обратился к брату с сестрой, металла в его голосе поубавилось, взгляд карих глаз смягчился, а презрительные складки в уголках губ разгладились. Невооруженным глазом было видно, что Сардонис доволен тем, что девочка смогла вывести из себя Гардина, с которым у него были давние счеты, замешанные на жесткой конкуренции между двумя Ведомствами, возглавляемыми этими господами.

– Вы уже немного представляете, с чем вам придется столкнуться, – подходя к детям и, глядя на них сверху вниз, начал Сардонис.

– Не имеем ни малейшего понятия, – заверила Велька, спеша развеять его напрасные надежды.

–Черные Карлики опасные противники, но, будем надеяться, что вам не придется встретиться с ними лицом к лицу. Ваша задача – спасти Сокровищницу Знаний и доставить ее в безопасное место – сюда, на Перекресток, – делая вид, что не расслышал реплику Вельки, продолжил Сардонис.

– А что это за Сокровищница Знаний? –не выдержал Ромка.

– Сокровищница – это вместилище знаний, навыков и премудростей каждого мира. Есть она и в Лаверии, и в Абрадаре. Именно Сокровищница является целью Черных Карликов. Завладев ею, им не придется вести долгую изматывающую войну, как это было в прошлый раз. Во времена Жутчайшего сражения они были вынуждены собирать знания по крупицам, заходя в каждый дом, обкрадывая каждую семью. А сейчас, поглотив Сокровищницу, Черные Карлики станут непобедимыми и смогут беспрепятственно вернуться в свой Мир, пройдя через все выставленные нами кордоны. Черных Карликов нельзя недооценивать – они очень умны, хитры и изворотливы, а если к тому же они будут обладать абрадарской магией, мы не сможем одолеть их своими силами, здесь потребуется мощь всех остальных Миров.

– И вновь начнется общемировая война, – подытожил Гардин.

Ромка с Велькой заметили, что перспектива ведения военных действий не вызывает со стороны Гардина большой тревоги. Мало того, им показалось, что при слове «война» в блеклых глазах Гардина полыхнул торжествующий огонек, а рот перекосила злорадная усмешка. – Вы не должны этого допустить, – тем не менее, веско произнес он.

– А почему именно мы? – воскликнула Велька, недовольная тяжким бременем возложенной на них ответственности. – Между прочим, это ВЫ отвечаете за безопасность на Перекрестке.

– Черные Карлики взломали нашу базу данных, и сейчас она находится в полном их распоряжении. Но вы – единственные, о ком не внесены регистрационные записи. Вы ранее никогда не были на Перекрестке и прибыли уже после их вторжения. Вы сможете пройти в Абрадар через ту же дверь, что и проникшие туда Черные Карлики, – пояснил Сардонис.

– И Собачьи клыки вам будут не страшны, – с некоторым сожалением в голосе, вставил Гардин.

– Какие еще Собачьи клыки? – переспросил удивленный Ромка, тут же вспомнивший бдительного щеночка Аргуса, несущего службу в Обители Мудрецов.

– Собачьи клыки – излюбленное оружие Черных Карликов, с успехом применявшееся ими во времена Жутчайшего сражения. Это смертельные ловушки, запрограммированные на уничтожение противника. Причем своих жертв они «узнают» по запаху. Собачьи клыки улавливают запах проходящего мимо человека, тут же его идентифицируют и, если он совпадает с запахом жертвы, то в тот же миг следует выстрел ядовитым самонаводящимся жалом. У противника нет шанса выжить. А у Собачьих клыков не бывает осечек. Если нужно, они могут годами караулить свою жертву, вынюхивая тот самый, нужный им запах. Приказ на уничтожение может отменить только смерть Черного Карлика, установившего Собачий клык.

– А как они выглядят, эти клыки? – подрастеряв всю свою недавнюю самоуверенность, спросила Велька.

– Никто не знает, – ответил Гардин. – К сожалению, жертва уже не может ничего рассказать, а после того как заказ выполнен, Собачьи клыки самоликвидируются.

– В похищенной Черными Карликами базе данных хранилась информация о запахах всех когда-либо посещавших Перекресток или живущих на нем жителей других Миров. Именно поэтому мы не сможем пройти следом за ними в эту Дверь. Любой из нас будет сразу же уничтожен, и операция потерпит крах, даже не начавшись, – с горечью пояснил Сардонис. – В общем, Коллегия Мудрецов приняла решение отправить туда именно вас. Мы, конечно, не имеем права вас заставлять, но, поверьте, если вы согласитесь, то окажете неоценимую услугу не только жителям Перекрестка, но и обитателям всех пяти Миров.

– Вы также заслужите благодарность Мудрецов и, если выживите, прославитесь в веках, – вставил Гардин, испытующе глядя на ребят, словно проверяя какое впечатление произведут на них эти слова.

– Мой коллега сгущает краски, – поспешно произнес Сардонис, бросив недовольный взгляд на Гардина. – Повторяю, мы не отправляем вас на борьбу с Черными Карликами, вам не придется с ними встречаться и, тем более, вступать в контакт. Ваша цель – Сокровищница.

– А что, в Абрадар ведет только одна Дверь? уточнила Велька, никак не желавшая рисковать своей жизнью ради сомнительного удовольствия получить посмертные почести, пусть даже и в веках.

– Конечно, нет, – первым ответил Сардонис. – Но та, через которую вошли Черные Карлики, находится ближе всего от места, где хранится Сокровищница. Эта Дверь расположена в очень неудачном районе, и ею давно никто не пользовался, но если мы проникнем в Абрадар через другие Двери, то Карлики нас точно опередят, – с досадой закончил он.

– А как мы найдем эту Сокровищницу? – спросил Ромка Сардониса, в отличие от Гардина, отвечающего на вопросы охотно и обстоятельно.

– Завтра перед отбытием вы получите компас. Он настроен на поиск Сокровищницы. Вам нужно будет только следовать его указаниям и идти строго по стрелке.

– Надо предупредить Посвященных, – обратился Гардин к Сардонису.

– Я напишу им сообщение и отправлю через ребят воздушной почтой, – после минутного размышления, сказал Сардонис. – Но не стоит возлагать на этот канал связи большие надежды. Воздушная почта сильно зависит от погодных условий. Поэтому я дам им с собой рекомендательное письмо, которое они отдадут Посвященным, охраняющим Сокровищницу.

– Как это – воздушной почтой и через нас? – шепнул Ромка Вельке. – Они нас что, по воздуху собираются туда отправить?

– А кто такие эти Посвященные? – пренебрежительно отмахнувшись от брата, спросила Велька.

– Посвященные охраняют Сокровищницу, и только им известно ее точное местонахождение, – рассеяно ответил Сардонис, думая о чем-то своем.

– Хорошо. Мы найдем Сокровищницу по компасу, а как ее обнаружат Черные Карлики? – не отставал Ромка.

Он чувствовал, пока отвечают, надо спрашивать. А то скоро Сардонис опомнится, подожмет губы и выставит их из кабинета. Вон уже и Гардин предостерегающе кашляет, недовольный излишней разговорчивостью своего коллеги. Осторожничает…

– Сокровищница излучает огромное количество просветительной энергии, а Черные Карлики способны ее улавливать. Как собака по запаху ищет следы, – пояснил Сардонис. – Первое время они будут дезориентированы. Пока они не адаптировались к информационному полю Абрадара, им будет трудно почувствовать Сокровищницу среди других потоков знаний. Это ваш шанс опередить их и первыми достичь заветной цели. Я надеюсь, что поиск займет у них гораздо больше времени, чем у вас. А Посвященные помогут вам вернуться на Перекресток с Сокровищницей.

– А…

– Я думаю, достаточно, – решительно прервал Ромку Гардин. – Вы обладаете всей необходимой информацией для выполнения поставленной задачи, – по-военному четко подвел он итог беседе. – Все свободны, – объявил Ответственный за безопасность.

– Краблик, отведи наших гостей в гостиницу «Мировая лежанка», – обратился к подчиненному Сардонис. – На рассвете я лично зайду за вами и переправлю в Абрадар.

По его гневному взгляду, брошенному наГардина, ребятам стало ясно, что Главе Ведомства все же не нравится выслушивать в собственном кабинете адресованные ему команды и распоряжения.

– Кстати, я тут подготовил для вас кое-какие материалы о ходе Жутчайшего сражения, – сказал Сардонис, вынимая из ящика стола небольшую потрепанную книжку в кожаном переплете. До рассвета у вас еще есть время – проштудируйте эту книгу. Может быть, вы найдете здесь ответы на интересующие вас вопросы.

– А какое-нибудь оружие для защиты вы нам дадите? – поинтересовался Ромка. – Так, на всякий случай, – небрежно добавил он.

– Все необходимое вы получите завтра перед отбытием, – отчеканил Сардонис, вновь придав своему лицу выражение суровой непреклонности, которое ему так шло. – Но если вам так уж не терпится, молодой человек, пожалуйста, возьмите в придачу к книжке этот фонарь, – всовывая в руки Ромки осветительный прибор Монуса, невозмутимо добавил он. – Очень полезная штука: и светло от него, и в случае чего будете использовать в целях личной обороны. Он достаточно увесистый.

Ромка машинально взял фонарь и книгу, так и не поняв, были ли последние слова Сардониса шуткой или он говорил серьезно.

– А пока займитесь изучением специальной литературы, – кивком головы указывая на книгу, насмешливо добавил Гардин, открывая перед ребятами дверь кабинета.

И не успели дети попрощаться, как оказались в коридоре, ощущая себя нашкодившими школьниками, выдворенными из кабинета суровыми учителями. Такое пренебрежительное отношение к предполагаемым Спасителям Миров крайне разозлило Ромку и Вельку. Но желание утереть носы этим высокомерным господам настолько захватило ребят, что они решили во что бы то ни стало выполнить возложенную на них миссию.

И, в кои-то веки придя к общему мнению (что для брата с сестрой было величайшей редкостью), Велька, Ромка и Краблик уселись в ожидавшие их кресла и с ветерком покатили по направлению к выходу из Ведомства по регистрации и выдаче пропусков.

ГЛАВА 5. Гостиница "Мировая лежанка"

«Мировая лежанка» на Перекрестке Миров считалась самой захудалой гостиницей, расположенной в удаленном, непрестижном районе. Ее до сих пор не снесли только по одной причине – это была самая первая и самая старая гостиница на Перекрестке. Уже много веков она отчаянно нуждалась в реконструкции, принося своим владельцам одни убытки. Вот и последний ее хозяин – господин Фокус – едва сводя концы с концами, усиленно хлопотал о присвоении ей звания исторического памятника. Он надеялся, что этот почетный титул привлечет в гостиницу платежеспособных постояльцев – ценителей старины.

А до этого времени он сдавал один из этажей гостиницы проживающим на Перекрестке Смотрителям Межпространственных Дверей. Эти Смотрители обслуживали редко посещаемые Двери, выходящие на болота, в горы, ледники, и поэтому их вознаграждения за работу хватало только на оплату маленькой комнаты, любезно предоставленной в их пользование господином Фокусом, да на немудрящую еду.

Также здесь останавливались ученые с сумасшедшим блеском в глазах, предпринявшие путешествие по мирам исключительно с целью сбора доказательств своей очередной безумной теории и не обращавших никакого внимания на бытовые неудобства.

Иногда, к великой радости Фокуса, здесь останавливались ученые с сумасшедшим блеском глазах, отправившиеся в путешествие по Мирам с целью сбора доказательств своей очередной безумной теории. Ради науки они готовы были терпеть любые лишения, так что аварийное состояние гостиницы их абсолютно не пугало. Вернее, увлеченные своим делом, они попросту не замечали никаких бытовых неудобств.

Крайне малочисленная когорта богатых постояльцев заведения Фокуса была представлена путешественниками, для которых посещение этой дышащей на ладан гостиницы являлось своего рода экзотикой. Как правило, прочувствовав местный колорит, они сбегали на следующее же утро, прихватив с собой так и не распакованные чемоданы.

Вот в это место и вел детей Краблик, недоумевая, почему Сардонис остановил свой выбор именно на этой гостинице. Но не в его привычках было обсуждать приказы начальства, и поэтому, спустя немного времени, он уже стучал кулаком в дверь, на которой еле виднелась потускневшая от дождей надпись: «Мировая лежанка».

Еще не прошло и недели как Краблик покинул это место проживания в связи с повышением по службе и увеличением своего жалованья. И это было одно из самых светлых событий в его небогатой радостями жизни.

– А «мировая» – это в смысле классная, или имеется в виду то, что она находится на Перекрестке Миров? – задирая голову и читая написанное на двери название, поинтересовался Ромка.

– Жди, дожидайся – классная, – буркнула Велька. – Отправили нас куда-то на выселки. Говорю тебе, мне этот Гардин кажется очень подозрительным, – вернулась она к прерванной теме.

Всю дорогу брат с сестрой обсуждали, кто же мог отпереть Никогда-Не-Открывающуюся дверь и помочь Черным Карликам взломать базу данных Ведомства по регистрации и выдаче пропусков.

– Вот поверь мне, – убеждала брата Велька, с первого взгляда проникшаяся взаимной антипатией к Ответственному за безопасность, – это все Гардин. – Сам же впустил Черных Карликов, а теперь делает вид, что усиленно их ищет. Очень удобно возглавлять поиск виновных, когда у самого рыльце в пушку.

– Идите, говорит, читайте специальную литературу, – подхватил Ромка. – Это нам и в школе так говорят, да что толку.

Краблик не принимал участие в развернувшейся дискуссии, поскольку считал недопустимым критиковать руководство. Он схватился обеими руками за свои полосатые уши и, прижав их к щекам, старался не слушать порочащих его начальство слов. Потому-то он и не сразу расслышал Велькин вопрос, касающийся гостиничных удобств.

– Здесь хоть есть горячая вода? – второй раз спросила Велька Краблика, с сомнением оглядывая деревянное двухэтажное строение, на окнах которого висели скрипучие покосившиеся ставни. Казалось, подуй ветер посильнее, и гостиница рухнет, сложившись на манер карточного домика.

– Вода из ближайшего болотца, – с готовностью проинформировал детей Краблик. – Но вы не волнуйтесь, она пропущена через фильтры и, предварительно пять раз прокипятив, ею вполне можно умыться.

– Видно, Фокус занят приготовлением обеда, – выдвинул предположение Краблик и вновь застучал по филенки двери. – Раньше здесь был звонок, но его оборвали, и вот теперь приходится стучать. Я как-то задержался на службе, так стучал до самого утра, – вспомнил он, невероятно «обрадовав» ребят такой перспективой.

Однако опасениям Краблика не суждено было сбыться, поскольку за дверью раздались чьи-то торопливые шаги, и она стремительно распахнулась. На пороге стоял очень высокий человек с широкими плечами, круглым добродушным лицом, смеющимися глазами и веселой улыбкой. По-видимому, он действительно был занят на кухне – руки его были перепачканы мукой, мощный торс облачен в полосатый фартук, а с плеча свисало вафельное полотенце.

– Проходите, пожалуйста, – пробасил Фокус, отходя в сторонку, чтобы освободить проход новым постояльцам. – Краблик, дорогой, а я уже успел по тебе соскучиться, – увидев Смотрителя, воскликнул он. – Я рад принять у себя твоих друзей. Твой номер все еще свободен.

– Я тоже очень рад тебя видеть, – со вздохом произнес Краблик, осторожно вкладывая свою маленькую лапку в огромную ручищу Фокуса.

– Где же ваши баулы, чемоданы? – удивленно спросил тот. – Не стесняйтесь, показывайте, я вмиг заброшу их в ваши номера.

– У нас нет багажа, – немного смущенно признался Ромка.

– А, путешествуете налегке. Понимаю, – подмигивая Ромке, закивал головой Фокус. – Желаете откушать или сначала осмотрите номер?

– Сначала осмотрим, – решительно заявила Велька.

Фокус, несмотря на свой высокий рост и массивное сложение, легко взбежал по лестнице, ветхие ступеньки которой предательски прогнулись и заскрипели. Ромка с Велькой пошли вслед за ним, оставив Краблика внизу.

Преодолев препятствие в виде прогнивших лестничных ступеней, Ромка и Велька оказались на втором этаже. По обе стороны узкого коридора тянулись разнокалиберные двери: широкие, узкие, высокие и низенькие. Остановившись, Фокус положил ладонь Ромке на макушку и, оценив взглядом расстояние от пола до вытянутой руки, сказал:

– Номер для несовершеннолетнего лаверийца, – важно сообщил он. – Таких нет, значит, придется заселять вас в номер для совершеннолетних лаверийцев, – торжественно объявил Фокус, мигом разрешив возникшую было проблему.

– А какие еще бывают номера? – переспросил Ромка.

– У меня гостиница универсальная, – охотно пояснил Фокус. – Здесь останавливаются жители разных Миров. Ну, я и постарался сделать ее максимально удобной для своих постояльцев. Вот, например, бахранцы очень высокие. Собственно говоря, я – бахранец, – доверительно сообщил он. – Так вот, им и кровати надо длиннее ставить, и притолоки повыше сооружать. А канюки – ну сами знаете, это дружок ваш – Краблик, маленькие, щупленькие, так что дверки им и поменьше сгодятся, только подставка к кровати специальная нужна для ушей, чтобы во сне не запутались. А уж если на постой солидон попросится, то это вообще особый случай – им кровать широкая нужна – разместить сразу несколько конечностей,ох как не просто.

Слушая разъяснения Фокуса, Ромка решил, что встреченный ими сегодня Шмакля явно относится к солидонам. Тем временем Фокус, лучась жизнерадостностью и оптимизмом, бодрым шагом вел детей по коридору, совершенно не замечая царящего здесь запустения.

В конце коридора виднелось длинное узкое оконце, которое пропускало бы намного больше света, если бы кто-нибудь потрудился его отмыть. Пол был выстлан забитыми пылью узорчатыми половичками. А у нескольких дверей с наружной стороны отсутствовали ручки.

Подойдя к одной из них, Фокус сильно ударил по ней ладонью. Жалобно скрипнув петлями, дверь широко распахнулась, открыв перед постояльцами вход в номер для несовершеннолетних лаверийцев.

– Располагайтесь, – радостно улыбаясь, сказал хозяин. – И прошу вас на ужин. Я приготовлю специально для вас чисто лаверийские яства. Останетесь довольны, – пообещал Фокус.

Оставшись одни Ромка с Велькой огляделись по сторонам. Безусловно, задумка сделать гостиницу универсальной отличалась новизной и оригинальностью. Но для процветания гостиничного дела было бы куда лучше, если бы Фокус направил свою кипучую энергию не на модернизацию кроватей и притолок, а на тщательную уборку помещений. Давно известно, что большие дела начинаются с малого, но Фокус был, по-видимому, незнаком с этой прописной истиной.

Обстановка номера отличалась незатейливой простотой, граничащей с убогостью. Здесь стояли две кровати с деревянными спинками, один колченогий стул и маленький, изъеденный жучком столик на трех ножках, на котором гордо красовался подсвечник с наполовину оплывшей парафиновой свечой. Подойдя к окну задернутому серенькой кисейной занавеской Ромка увидел, что оно выходит на глухую каменную стену соседнего дома.

– Да уж, с номером нам повезло, – дрогнувшим голосом констатировала Велька. – И вид из окна очень живописный.

Ромке даже стало ее жалко. Велька ведь девчонка, да к тому же изнеженная. Он никогда ее не видел не то что моющей полы, но даже стирающей мел со школьной доски. «Белоручка» – так ее в сердцах называла мама, когда у них с Велькой возникали разногласия по поводу выполнения (вернее, невыполнения) домашних обязанностей.

– Да не расстраивайся, мы здесь всего на одну ночь, – попытался успокоить ее Ромка, кладя на стол книгу и фонарь Монуса.

– А я ни капли и не расстраиваюсь, – дернула плечом Велька. – Ты лучше о себе подумай. Бедненький Ромуальд будет спать без мамы, – издевательски протянула она.

«Вот и жалей ее после этого», – думал Ромка, хлопнув разнесчастной дверью и сбегая вниз по лестнице. Ссорится с сестрой накануне ответственного задания ему не хотелось. Поэтому Ромка счел за лучшее ретироваться, оставив Вельку самостоятельно обустраиваться в их временном жилище.

На первом этаже гостиницы он увидел Краблика, обосновавшегося в плетеном кресле. Мерное покачивание оказывало на психику Смотрителя благотворное воздействие, успокаивая его взбудораженные нервы. Длинные уши канюка расслабленно обвисли, а пушистая мордочка разгладилась, приобретя выражение спокойного благодушия.

– Понравился номер? – услышал Ромка голос Фокуса, появившегося из соседней комнаты и принесшего за собой запах гари и клубы серого дыма.

Его голос был полон такого непритворного беспокойства, что Ромка тут же решилсяпойти против истины и произнести «сладкую ложь», чтобы успокоить незадачливого хозяина гостиницы.Но не успел он открыть рот, как с лестницы, величественно, словно королева к своим придворным, спустилась Велька.

– Это не номер, это клоповник, – сурово отрезала она, опередив ответ брата.

– Клоповник, – растеряно повторил Фокус. – А что такое клоповник? Я хорошо знаю язык лаверийцев, но никогда не слышал такого слова.

Краблик, перестав раскачиваться, с любопытством смотрел на Вельку, также ожидая расшифровки неизвестного определения.

– Клоповник – это замечательный, великолепный номер со всеми удобствами, – быстро сказал Ромка, бросив грозный взгляд на Вельку.

– Правда? – просиял Фокус, радостно всплеснув своими ручищами. – Я так рад, так рад, что он вам понравился. А теперь прошу к столу, – и, гостеприимно размахнувшись рукой, гигант нечаянно толкнул качалку, в которой сидел умиротворенный Краблик.

Бедный Краблик, не ожидавший такого подвоха, вылетел из резко качнувшегося кресла, как из катапульты и, пролетев через всю комнату, приземлился в огромную кадку с неизвестным растением, стоящим под лестницей.

После того как Фокус, бесконечно извиняясь, вытащил безвинно пострадавшего канюка из кадки, все перешли в другую комнату, где, как выяснилось, находился ресторан. Несмотря на данное хозяином звучное название, это помещение скорее напоминало трактир или харчевню.В общем, это была обыкновенная забегаловка, где основными угощениями являлись крепкие горячительные напитки и немудреная закуска из листьев шпината.

За деревянными столами, освещенные тусклым светом круглой свечной люстры, на длинных скамьях сидели выходцы из разных Миров, и, громко переговариваясь, потягивали темный напиток из пузатых стеклянных кружек. Наибольшее оживление царило за центральным столом, вокруг которого собрались самые шумные постояльцы. Они увлеченно лупили по столу ладонями, гогоча и подначивая друг друга забористыми словечками. После каждого удара со стола к потолку взлетал маленький упругий шарик, и его краткий полет сопровождался дикими воплями окружающих.

– Это игра чики-брики, – шепнул Краблик Ромке, завистливо глядя на игроков. – Чем сильнее стучишь по столу, тем выше прыгает шарик. Мой никогда не долетает до потолка. А у некоторых счастливцев он даже пробивает крышу.

– Эта игра не требует большого интеллекта, – усмехнувшись,заметила Велька, присаживаясь за столик, подальше от шумной компании. – Что-то они не похожи на ученых, собравшихся посетить другие Миры в исследовательских целях. Помнится, так нам описывали здешнюю публику Мудрецы, – насмешливо добавила она.

– Это коммивояжеры, – наклонившись к ней, доверительно шепнул Фокус. – Они посещают разные Миры и предлагают их жителям всякие товары. Здесь они ожидают окончания проверки своей личности в Ведомстве по регистрации и выдаче пропусков. Правда, большинство из них ее не пройдет. Знали бы вы, что это за товары, – сокрушенно покачав головой, добавил он.

– Стойте, стойте, – заволновалась Велька. – В гостинице полно подозрительных личностей, а вы забыли выдать нам ключ от номера.

– Ключ от номера? – непонимающе повторил Фокус.

– Ну, эта такая штучка, которая вставляется в замочек и поворачивается. Это позволяет надеяться, что никто не откроет дверь и не вломится в номер во время отсутствия его хозяина, – издевательски пояснила Велька.

Лицо Фокуса просветлело и, подойдя к ближайшему столу, он ловко отломил кусок дерева от столешницы и с галантным поклоном протянул его Вельке.

– Это что такое? Зачем мне эта щепка? – ошарашенно спросила Велька, на всякий случай, придвигаясь поближе к Ромке.

– Это ключ. Заложите щепку между дверью и косяком, и тогда, будьте уверенны, никакой порыв ветра ее не откроет, – доброжелательно пояснил хозяин.

И, довольный своей находчивостью, Фокус поспешил на кухню, подавать своим гостям изысканные кушанья лаверийцев.

– Здесь даже не знают, что такое замок, – вертя в руках щепку, простонала Велька. – Хорошо, что я не оставила в номере ничего ценнее расчески.

Ромка не слушал Велькины причитания. Его внимания привлек седобородый, худой старик сидящий в самом углу харчевни. Слабый свет от свечей позволял Ромке разглядеть только густые кустистые брови, острый, крючковатый нос и длинную спутанную бороду. Похоже Ромка также интересовал старика, поскольку тот не сводил с мальчика внимательного, настороженного взгляда, отвлекаясь лишь для того, чтобы сделать глоток из своейкружки.

– Вот, пожалуйста, рис и котлеты по-лаверийски, – гордо сообщил Фокус, протерев стол вонючей, мокрой тряпицей и плюхнув на него со всего размаха тарелку со странными зелеными комочками и три ложки.– А это чай со сдобными булочками, – добавил он, ставя напротив каждого глиняные кружки, в которых плескалась какая-то коричневая бурда.

Ромка первым опасливо пододвинул к себе тарелку с «чисто лаверийскими яствами». Зацепив ложкой склизкие зеленые комочки, он отведал котлету по-лаверийски. Велька не притронулась к кушаньям, терпеливо ожидая результатов этой дегустации.

– Что-то похожее на водоросли, – вынес вердикт Ромка, выплевывая котлету обратно в тарелку. – А рис напоминает песок, – поковыряв ложкой гарнир, сказал он. – Но его я пробовать не буду.

– Вот и хорошо, – удовлетворенно заявила Велька. – Зато никаких соблазнов. Может, мне тут остаться на недельку? Я бы быстро сбросила пяток лишних килограммов.

Странно, но Ромка, который дома мог свободно обходиться без обеда и целыми днями бегал по улицам, «заправившись» лишь чипсами и шоколадками, вдруг ощутил острый приступ голода. «Вот бы сейчас сюда маминой стряпни. Я проглотил бы все за минуту», – тоскливо подумал он, придвигая к себе кружку и булочку.

Приготовившись к очередному разочарованию, Ромка сделал маленький глоток и с удивлением обнаружил, что вместо чая Фокус подал им сладкое какао. Какова же была его радость, когда и булочка оказалась вполне съедобной. Правда, до сдобы ей было далеко. Основными компонентами теста послужили мука и вода, но, несмотря на это, булка моментально исчезла в недрах Ромкиного желудка.

– Что, не по душе вам пришлась здешняя еда? – раздался вдруг чей-то голос, и, подняв глаза, Велька с Ромкой увидели подошедшего к ним старика с белой бородой.

– Какао пить можно, а вот котлеты никуда не годятся, – честно ответил Ромка, во все глаза разглядывая незнакомца.

– Да, кулинар из Фокуса, прямо скажем, никчемный. Но, тем не менее, как врач, я советую вам подкрепиться. Для борьбы с Карликами вам понадобятся силы. Очень много сил, – внезапно проговорил он.

– А причем тут Черные Карлики? – настороженно глядя на старика, спросил Ромка. – Кто вы такой и откуда про них знаете?

– Я Пурулепус. Чародей, еще не окончательно растерявший свои магические способности, – пояснил незнакомец, присаживаясь на скамью напротив Ромки и Вельки, рядом с почтительно потеснившимся Крабликом.

– Так вы тот самый опальный врач… – не договорив, осеклась Велька.

– Да, сегодня я не пользуюсь большой популярностью, – гневно сверкнув глазами, сказал старик. – Но было время, когда мои знания и навыки помогали людям, – с горечью заявил он, отхлебнув добрую половину напитка из своей кружки.

– А что произошло? – осмелился спросить Ромка. – Это потому, что на Перекрестке поселился доктор Густавс?

– Доктор? Нет, не доктор, – рассеяно произнес старик. – Густавс – дельный малый, и без его помощи моим пациентам пришлось бы худо, – признался Пурулепус. – Плохи дела у нас на Перекрестке, – внезапно произнес он, опустошив свою кружку и делая знак, пробегающему мимо Фокусу повторить заказ.

– А что тут у вас происходит? – спросила Велька, внимательно осматривая знахаря.

– Сначала Карлики, потом Монус. Между прочим, он был моим другом, моим верным старым другом, – грустно произнес он.

– Но вы же лучший чародей на Перекрестке. Попробуйте ему помочь, – горячо воскликнул Ромка.

– Кто сказал, что я лучший чародей? – вдруг хитро прищурился старик, и его лицо приобрело лукавое выражение. – У нас есть маги и посильнее меня, – многозначительно поднимая глаза к потолку, прошептал он.

– Вы имеете в виду Мудрецов? – так же шепотом уточнил Ромка.

– Спасибо, спасибо, Фокус, – громко поблагодарил Пурулепус хозяина гостиницы, принимая из его рук новую порцию горячительного напитка и делая вид, что не расслышал Ромкиного вопроса.

– А с Черными Карликами будьте осторожнее, – продолжил старик. – Да впрочем, вам уже наверняка это говорили и Мудрецы, и наш суровый красавчик, и бледноликий милитарист.

– Суровый красавчик – это Сардонис? – уточнила догадливая Велька. – А бледноликий милитарист, наверное, Гардин?

– В самую точку, – глухо захохотал Пурулепус. – Я думаю, Гардин был бы совсем не прочь затеять новую войну. Он так и ищет повод для раздоров. Очень уж хочется ему отличиться… Я как врач давно ему намекал, что эта его подозрительность до добра не доведет. От нее до мании преследования рукой подать. Для него это нападение Черных Карликов просто подарок судьбы, возможность снискать лавры героя и освободителя.

– А Сардонис? – осторожно спросил Ромка.

– А что Сардонис? – удивленно поднял мохнатые брови старик. – Этому красавчику тоже палец в рот не клади. Многих его внешность вводила в заблуждение, и многие впоследствии горько раскаивались, что недооценили противника. Но, насколько я знаю, в вашу задачу не входит участие в наших местных склоках и раздорах. Главное – позаботьтесь о Сокровищнице Знаний. Если Черным Карликам удастся завладеть ею – баланс нарушится и…

– Что и? – спросил Ромка, затаив дыхание слушавший старца.

– Запомните, Карлики – жадные и завистливые существа, – отхлебнув из кружки, произнес Пурулепус.

– А почему их называют Черные Карлики? – полюбопытствовала Велька. – Они что, маленького роста?

– Нет, – мрачно хохотнул Пурулепус. – Они выглядят как обычные люди. Но душа у них крошечная и темная. В этом-то и заключается вся проблема – Черных Карликов очень нелегко обнаружить, а уж обезвредить и того труднее, – и, тяжело поднявшись со скамьи, старик, не прощаясь, чуть пошатываясь, побрел к своему столику.

– Информации немного, – констатировала Велька, глядя на прямую, как палка, спину удаляющегося Пурулепуса.

– Мне показалось, он намекал нам на то, что на Монуса могли наслать заклятье сна Мудрецы, – произнес Ромка, вопросительно глядя на сестру. – Да и Сардониса с Гардиным он, похоже, не очень жалует.

– Насколько я помню, Гардин отвечает ему тем же. Вспомни, что он говорил Сардонису и доктору Густавсу, – задумчиво ответила Велька.

– Да, в случае с Монусом Гардин явно подозревал Пурулепуса, – кивнул Ромка.

– Ловко же этот Пурулепус отвел от себя подозрения, – заметила она. – Но я думаю, верить его словам нельзя. По-моему, он обычный пьяница.

– А помнишь, Густавс говорил нам, что Мудрец из Абрадара забыл заклятие сна. Значит, он его знал и, вполне возможно, что и вспомнил, – многозначительно глядя на Вельку, сказал Ромка.

– Я больше не могу этого слушать! – внезапно раздался визг, и Велька с Ромкой увидели, что маленький Краблик весь трясется от переполняющего его негодования, а его длинные уши дрожат как осиновые листья на ветру. – За всю свою жизнь я не слышал столько несправедливых слов о моем начальстве. Сначала господин Гардин, затем Пурулепус, потом Мудрецы…. Как у вас язык повернулся порочить их честные имена! Ну почему, почему мне так захотелось малины! Если бы не мое легкомысленное отношение к службе, вас бы здесь сейчас не было, – запричитал он, закрыв глаза лапками.

Вельке с Ромкой стало очень совестно. Краблик так старался, помочь им во всем, а они ничем не отплатили ему за доброту. По их вине он не только вынужден отправиться в опасную экспедицию в так нелюбимый им Абрадар, но и должен выслушивать подозрения в адрес уважаемых им людей. И, пристыженные, брат с сестрой решили отложить обмен мнениями на более поздний срок и принялись утешать впечатлительного Смотрителя Межпространственных Дверей.

ГЛАВА 6. Ночное происшествие

Был уже поздний вечер, когда игроки в чики-брики подвели итоги состязания, проигравшие выложили на стол блестящие квадрики, а Велька с Ромкой, проводив Краблика до его комнаты, направились к себе в номер.

Велька, утомленная дневными событиями, сразу же принялась сооружать на кровати некое подобие гнезда, используя в качестве подручных материалов драное одеяло и тонкую подушку. Она старалась не думать о завтрашнем дне, поскольку роль спасителя Миров ее никогда не привлекала. Вот если бы ей предложили стать королевой школьного бала – это совсем другое дело. И, свернувшись калачиком на твердой, словно камень, кровати Велька сладко засопела.

Вскоре в гостинице воцарилась тишина. Шумные постояльцы, угомонившись, почивали в своих кроватях, сконструированных заботливым Фокусом с учетом особенностей их телосложения. Велька радостно улыбалась во сне, получая корону королевы бала за спасение Земли от нашествия Черных Карликов. Маленький Краблик жалобно всхлипывал, воображая ужасы предстоящего путешествия с непочтительными лаверийцами.

Ромке же не спалось. Закрыв глаза, он тщетно пытался уговорить себя побыстрее уснуть. В его голове словно грозовые всполохи метались красочные образы, не дававшие ему уйти от реальности. Вот Сардонис грозно смотрит на них, коря за опоздание; Гардин, кривя в усмешке тонкие губы, предупреждает об опасности путешествия; Пурулепус, хитро прищурившись, сообщает, что не он один на Перекрестке владеет магическими заклинаниями. Устав бороться с навязчивыми воспоминаниями, Ромка резко вскочил с кровати и подошел к окну.

На маленьком столике лежала книгавыданная им Сардонисом, а в лунном свете, пробивавшемся сквозь кисейную занавеску, блестел металлический корпус фонаря Монуса. На его боковой стороне была выгравирована какая-то надпись, сделанная на незнакомом языке. Замысловатая буквенная вязь не поддавалась расшифровке, и, проведя пальцем по выпуклым строчкам, Ромка поставил фонарь обратно на стол.

Спать по-прежнему не хотелось. Бросив взгляд на книгу, Ромка зажег стоящую на столе свечу и, примостившись на неудобномколченогом стуле, раскрыл потрепанный фолиант. На пожелтевших от времени страницах проступал текст, выведенный нечитабельными загогулинами. Но, стоило Ромке внимательно присмотреться, как загогулины стали складываться в понятные ему слова. «Так же было, когда я стал читать надписи на указателях», – вспомнил мальчик.

Спустя несколько минут ему стало ясно, что в его руках дневник одного из участников Жутчайшего сражения. Его начало было целиком посвящено детальному описанию основных событий жизни некоего Попса Пирса. Чтиво оказалось нудным, скучным и совершенно неинформативным. Прочитав примерно одну треть дневника, Ромка почувствовал, что его клонит в сон. Он уже собрался отложить дневник и лечь спать, как в тексте промелькнуло упоминание о Жутчайшем сражении. Из дневника стало ясно, что нападение Черных Карликов явилось для жителей остальных Миров полнейшей неожиданностью. Начиная с этого момента Ромка стал читать текст более внимательно.

Первыми подверглись атаке лаверийцы. Словно полчища саранчи, прошли Черные Карлики по Миру, всасывая в себя все научные и колдовские знания. Чтобы завладеть ими злодеям нужно было всего-навсего воспользоваться плодами магии или техники. Стоило лишь лаверийцам в присутствии Черных Карликов неосторожно произнести вслух какое-нибудь заклинание или включить технический прибор, как и то и другое исчезало, поглощенное ненасытными воришками. Изловить Карликов было нелегко, ибо, напитавшись знаниями, они тут же применяли их во вред своим противникам.

Ромке показался очень интересным тот факт, что среди Карликов царил раскол, причиной которого были разногласия по поводу того, что важнее – наука или магия. Поэтому часть из них специализировалась на воровстве магических знаний, а остальные промышляли незаконной добычей научно-технических изобретений.

Черные Карлики отличались ненасытной жадностью и часто не рассчитывали свои силы. Попс Пирс описывал, как на его глазах Черный Карлик, переполненный украденными изобретениями, раздулся до невероятных размеров и лопнул, не выдержав груза ворованных знаний.

Черные Карлики также славились своим умением маскироваться. Они неожиданно появлялись и так же внезапно исчезали, оставляя после себя хаос и разрушения. Их противникам оставалось только подсчитывать убытки и сокрушаться об утерянных знаниях. Воришки обладали удивительной способностью втираться в доверие к самым почтенным и уважаемым людям. И был лишь один способ узнать Карлика до того, как он сделает свое «черное дело». В этом сложном деле мог помочь только «обличающий свет правды, который, пролившись на Черного Карлика, осветит его истинную природу…»

Едва дойдя до этих строк, Ромка услышал странное шуршание за окном. Отложив книгу, он осторожно отодвинул занавеску и стал напряженно вглядываться в чернильную темноту.

– О, жизнь моя, во тьме ночной, уходишь ты как стужа в летний зной, – услышал он чей-то голос, скорее похожий на вздох.

– Кто здесь? – тихонько спросил Ромка, открывая окно.

Его глаза уже немного привыкли к темноте, и он смог различить чей-то тонкий силуэт.

– Вы что здесь делаете? – испуганно спросил мальчик, высовываясь по пояс из окна.

– Любуюсь на звезды и прощаюсь с жизнью, – тоскливо провыл неизвестный.

– А вы бы не могли прощаться с жизнью в другом месте? – вежливо попросил Ромка. – А то ваши стоны отвлекают меня от очень важного чтения.

– Ох, не обращайте на меня внимания, – горестно вздохнул кто-то. – Я уже привык к тому, что от всех получаю только щелчки и затрещины. Но до сегодняшней ночи на мою жизнь еще никто не покушался, – с некоторой гордостью промолвили за окном.

– И как же на вас покушались? – заинтересовался Ромка.

– Меня приварили смолой к бочке, – последовал спокойный ответ.

– Так что же вы не зовете на помощь? – воскликнул Ромка.

– Так я и зову вас на помощь. Мы же с вами с этого начали, а потом вы сказали, чтобы я вас не отвлекал от важных дел своими глупостями, – прозвучали укоризненные слова.

Услышав это Ромка тут же позабыл про книжку и опрометью выбежал из комнаты, решив не будить крепко спящую Вельку.

Дверь гостиницы была открыта нараспашку, очевидно, Фокус не опасался, что ночью в его жилище проникнут лихие люди. Хотя, по мнению Ромки, большинство из них уже обитало в этой гостинице на совершенно законных основаниях.

Забежав за угол дома, Ромка оказался в узком переулке, в который выходило окно их с Велькой номера. Там, на перевернутой жестяной бочке сидело странное создание, одетое в темные одежды. Существо совсем не выглядело несчастным и требующим неотложной помощи. Закинув голову в небо, оно бормотало что-то себе под нос, беззаботно болтая тонкими ногами.

– Вы еще живы? – выпалил Ромка, подбегая вплотную к подвывающему незнакомцу.

– Мне уже недолго осталось, – с чувством мрачного удовлетворения сообщил он, раскачиваясь под монотонные звуки своего голоса. – Это было настоящее покушение, заранее спланированное и обдуманное.

– Что-то я не вижу, чтобы вашей жизни угрожала опасность, – с сомнением оглядывая темный силуэт, произнес Ромка.

– Он не видит, – горько усмехнулся страдалец. – А кто вообще обращает внимание на мои горести и напасти, сыплющиеся на меня как из рога изобилия?

Ромке уже порядком надоело стоять в темном переулке и выслушивать заунывные причитания незнакомца.

– Так что с вами случилось? – с легким раздражением в голосе, спросил он.

– Я же говорю – меня приварили смолой к бочке, – словоохотливо ответил потерпевший. – Каждую ночь ровно в двенадцать часов я прихожу сюда, в этот темный, сырой переулок и, сидя на этой самой бочке, пою песни и декламирую стихи собственного сочинения. К сожалению, не все постояльцы гостиницы являются поклонниками моего творчества. Мало того, здесь живут настолько неинтеллигентные и необразованные люди, что у них поднимается рука кинуть в поэта гнилые помидоры и тухлые яйца. А вы не сочиняете песни? Нет? – неожиданно поинтересовался незнакомец. – А может, вы сочиняете стихи, слагаете вирши?

И, получив отрицательный ответ, продолжил дальше:

– И вот сегодня, сев на бочку, я почувствовал, что не могу пошевелиться. Кто-то коварно обмазал ее дно смолой, прекрасно зная, что это мое излюбленное место для раздумий. И вот, я вынужден провести остаток своих дней здесь. Всеми забытый и покинутый.

– Дайте мне вашу руку, я попробую стащить вас с этой бочки, – прервал Ромка эти стенания.

И, не дожидаясь ответа, он протянул руку незнакомцу и вскрикнул от изумления. Его рука прошла сквозь него, не ощутив никакой преграды.

– Вы приведение? – чуть заикаясь, спросил Ромка, отскакивая подальше от бесплотного духа.

– Почему приведение? – недоуменно спросил тот. – Приведение мертвое, а я живой. Извините, что не представился сразу, просто я посчитал бессмысленным на закате жизни заводить новые знакомства. Но если вы уж так настаиваете, то позвольте назвать свое имя. Я – Тень. Тень мужского рода, – многозначительно добавил он.

– Тень… – растерянно повторил Ромка. – А, понятно. А я – Ромка.

– А теперь, Ромка, можете бежать от меня прочь, – горестно взвыл Тень.

– Почему я должен от вас бежать? – удивился Ромка. – Я вам сначала помогу. Только вот не знаю как. Моя рука проходит сквозь вас, и я не могу ни за что уцепиться.

– Так вы действительно хотите мне помочь? – после минутной паузы, недоверчиво уточнил Тень.

– Конечно, – кивком головы подтвердил свои благие намерения Ромка.

– Тогда хватайтесь лучше за мою одежду.Она хоть и невесомая, но вполне осязаемая. Ее специально придумали для таких как я. Все тени на Перекрестке обязаны носить такую накидку, чтобы в случае чего их могли схватить за нее и изловить.

Ромка не стал уточнять, зачем кому-то пытаться изловить бесплотный дух, а лишь крепко ухватил протянутый Тенем край его объемного балахона, который на ощупь напоминал шелк. Оторвать прилепившегося к бочке Тень оказалось делом нелегким. Ромка весь взмок, пытаясь выполнить эту задачу. Тень со своей стороны тоже оказывал посильную помощь – громко декламировал стихи собственного сочинения, в которых преобладали тягучие гласные.

«Странно, как еще никто не проснулся?» – удивился Ромка. Они с Тенем производили так много шума, что, казалось, должны были перебудить всех обитателей гостиницы. Но, на Ромкино счастье, все они крепко спали, находясь под воздействием выпитых спиртных напитков. Время шло, а накидка Тени по-прежнему не желала отлипать от бочки.

– Слушайте, по-моему, это не смола, – натужено пыхтя, произнес Ромка. – Может, это какой-нибудь суперклей?

– Смола, смола, – успокоил его Тень. – Вы главное тяните, тяните посильнее, – подбодрил он Ромку. – Если надо, я могу почитать стихи поритмичнее.

Устрашенный этой перспективой, Ромка напружинился и, что было сил, дернул Теня за одежду. Этот рывок оказался решающим – накидка Тени, наконец-то, отклеилась от дна бочки. От неожиданности Ромка не удержался на ногах и свалился на мостовую, увлекая за собой Теня. Освобожденный поэт вместе со своим спасителем кубарем пролетели несколько метров по переулку, ударяясь об острые углы булыжников, которыми была вымощена мостовая. За ними, издавая жуткий грохот, катилась перевернувшаяся на бок бочка.

Столкновение с пустой, но все же достаточно тяжелой бочкой казалось неминуемым. На Ромкино счастье ему удалось разглядеть небольшойпроемв стене ближайшего дома. Схватив Теня за полу длинной одежды, он толкнул его в это углубление, в последний момент успев запрыгнуть туда сам. Стараясь не придавить Теня, зажатого между ним и стеной, Ромка наблюдал как бочка, занимая все свободное пространство переулка, со страшным свистом пронеслась мимо.

– Я наступил вам на пятки, – услышал он виноватый голос Тени. – Там было так мало место. Я это сделал случайно.

– Подумаешь, с кем не бывает, – великодушно отозвался Ромка, выбираясь обратно в переулок. – А где вы живете?

Но, оглянувшись, он не увидел своего нового знакомого. Только слабое эхо, отразившись от стен черных в ночной мгле домов, было ему ответом.

В полном недоумении Ромка повернул обратно к гостинице. Что заставило Теня так внезапно исчезнуть, не сказав ему ни слова на прощание? Все это было очень странно и непонятно. А ему казалось, что они уже практически подружились.

Когда до входа в гостиницу оставалось несколько метров, Ромка заметил чью-то метнувшуюся от крыльца тень. «Наверное, это Тень», – обрадовался он и побежал следом за темным силуэтом. Но таинственный незнакомец явно не желал, чтобы его догнали. Он ускорил шаг и проворно нырнул в один из многочисленных переулков, окружавших гостиницу. Даже в темноте Ромка заметил, что переулок очень похож на запутанный лабиринт с многочисленными ответвлениями. И поэтому, сделав пару шагов, он решил вернуться. В конце концов, мало ли кому понадобилось выйти из гостиницы, сохранив свое инкогнито. Может, это был припозднившийся игрок в чики-брики, спешащий к себе домой.

– Негоже вам, молодой человек, ходить так поздно одному, – услышал он чей-то укоризненный голос и даже вскрикнул от неожиданности.

Но вместо таинственного незнакомца или пропавшего Тени он увидел очертания высокого человека, в отливающей золотом мантии.

– Не бойтесь, мы с вами сегодня встречались в Обители. Я Мудрец из Абрадара, Маврикий, – успокоил его почтенный старец. – Вот, гуляю. Доктор Густавс говорит, что это хорошее средство от бессонницы. Правда, это несколько утомляет. Знаете ли, в моем преклонном возрасте ночная прохлада губительна для здоровья.

– Да, надо теплее одеваться, – неловко брякнул Ромка.

– Вы правы, – сказал Мудрец, и в темноте Ромке показалось, что он улыбнулся. – Но не буду вас отвлекать, бегите в гостиницу и ложитесь спать. Молодым нужно много спать. Вот поэтому я решил не тревожить доктора Густавса своими вызовами в Обитель. Он сейчас на соседней улице у своего постоянного пациента. Бедняга, работает и днем и ночью. Я решил облегчить ему работу и самому дойти до него и взять лекарство от моего недуга. Заодно и прогуляюсь.

И, развернувшись, Мудрец растворился во тьме.А Ромка вошел в гостиницу и, перескакивая через ступеньки, взбежал на второй этаж.

Дверь в номер была приоткрыта, а на столике по-прежнему лежал дневник Попса Пирса. Свеча в подсвечнике практически оплыла, и ее тонкий, дрожащий фитилек бросал неровные тени на стены комнаты.

Велька сладко сопела, и Ромка, позавидовав ее крепкому сну, поспешил лечь на свою кровать. Накрывшись тонким одеялом, он закрыл глаза и мгновенно уснул.

ГЛАВА 7. Проводы лаверийцев

Утро встретило Ромку ярким солнечным лучом, коварно бьющим прямо в глаза. Лежа в кровати, он прислушивался к звукам, которые издавал старый ветхий дом: скрип половиц, слабый вой ветра под крышей, шуршание мышей за стенкой и легкое царапанье. Постепенно царапанье стало усиливаться, пока не перешло в настойчивый стук. Вскочив с кровати, Ромка открыл дверь и увидел на пороге Краблика, сияющего латунными пуговицами своего жилета и белозубой улыбкой.

– Вставайте, вставайте поскорее, – зачастил он, вбегая в комнату. – Лето, Лето, подъем – подбежав к кровати, Краблик принялся стаскивать с Вельки одеяло.– Скоро придет господин Сардонис, а вы еще не умытые, не причесанные, не позавтраканные, – хлопотал он, бестолково снуя по комнате.

– Вот без завтрака мы вполне можем обойтись, – поспешно сказала Велька, садясь на кровати и с наслаждением потягиваясь. – Апчхи!

– Будь здорова, Лето! Будь здорова! – пожелал Краблик, закончив нарезать круги по комнате и присев на единственный имеющийся в номере стул.

– Ты что, не закрыл окно?! – грозно спросила Велька, обращаясь к Ромке и проигнорировав слова Краблика. – Знаешь же, что от любого сквозняка я мгновенно простужаюсь. Нет, вы только полюбуйтесь, апчхи! Спасибо тебе Ромуальд, апчхи, – не могла остановиться Велька.

– Лето, а я тут тебе водички принес, умыться, – поспешил вмешаться Краблик, предчувствуя наступление грозы.

– Ту самую, из болотца? – уточнила Велька.

– А как же! Я самолично ее прокипятил. Пять раз, – доложился исполнительный Краблик. – Я жбанчик за дверью оставил, сейчас занесу.

И он деловито выбежал за дверь. Не успела Велька продолжить свои нападки на брата, как за дверью раздался уже знакомый визг, и Велька с Ромкой, отталкивая друг друга, кинулись в коридор.

Там их глазам предстала необычная картина. Маленький Краблик, отчаянно визжа, бежал по коридору, размахивая полотенцем, предназначенным для Велькиного умывания, норовя огреть им ускользающего Теня. Тонкий Тень, ловко изгибаясь, уворачивался от ударов, постепенно приближаясь к ведру с водой. И когда его преследователь, издав победный клич, уже готов был нанести решающий полновесный шлепок, он метнулся в сторону, и, споткнувшись о ведро, Краблик растянулся во весь свой маленький рост в образовавшейся луже.

– Что с тобой, Краблик? – подбегая к канюку и помогая ему подняться, спросил изумленный Ромка. – Ты чего на него набросился?

Тень, скорбно опустив плечи, внимательно наблюдал за поверженным противником, предусмотрительно проскользнув за Ромкину спину.

– Да гнать его надо, гнать отсюда! – вопил возмущенный Краблик, гневно тыча пальцем в Ромкиного ночного знакомца. – Это же Тень.

– Ой, а я думаю, чего это ты такой, бледненький, – спокойно произнесла Велька, с любопытством разглядывая тонкий силуэт Тени.

– Разрешите представиться, – выглядывая из-за Ромкиной спины, сказал Тень. – Я – Тень моего господина.

– Какого господина? – вытаращила глаза Велька.

– Вот его, – указывая рукой на Ромку, с гордостью ответил Тень.

– Только не говори, что ты позволил Тени наступить себе на пятки, – с надеждой глядя на Ромку, попросил Краблик.

– Э-э-э, – протянул Ромка, растеряно переводя взгляд с Краблика на Тень. – А что, это так ужасно?

– Ужасно – это не то слово, – обхватив свои уши лапками в знак полного отчаяния, возопил Краблик. – Во времена Жутчайшего сражения Тени воевали на стороне Черных Карликов. Ты не знаешь поговорку – «Бояться собственной Тени»? Она возникла именно в те времена. Тогда Тени просачивались во все дома, подслушивали разговоры и доносили все Черным Карликам. У-у-у, карличьи приспешники, – обращаясь к Тени, угрожающе протянул он.

– Нас уже сто веков назад как реабилитировали, – слезливым голосом напомнил Тень. – Кто прошлое помянет, тому глаз вон.

– Это тебя надо гнать вон – заверещал Краблик.

– Нам разрешили жить на Перекрестке, – жалостливо захныкал Тень.

– И запретили наступать на пятки порядочным людям, – агрессивно наскакивая на него, добавил Краблик.

– А что случится, апчхи, если Тень наступит на пятки? – поинтересовалась Велька.

– Тогда он или она становятся осязаемыми и должны всюду следовать за своим господином, не отставая от него не на шаг, – с готовностью ответил Тень. – За господином Ромкой, – легонько кланяясь, уточнил он.

– Но мне не надо, чтобы за мной кто-то следовал, – возразил Ромка. – Видишь ли, мы сейчас отправляемся в опасное путешествие, и будет лучше, если ты останешься здесь, – попытался объяснить он.

Но на все его доводы Тень лишь многозначительно покачивал головой, показывая всем своим видом, что он не вправе нарушать установленный закон. Краблик, вспомнивший о скором приходе Сардониса, досадливо махнул рукой, и, возмущенно шевеля полосатыми ушами, побежал вниз, проверить, все ли готово к завтраку.

– Ладно, Тень, похоже, умывание отменяется, пойдемте лучше встречать господина Сардониса, – предложила Велька, которой вся эта утренняя сцена доставила явное удовольствие.

Спустившись вниз, Ромка с Велькой уселись за стол, стараясь не замечать взглядов Краблика, полных неприкрытого укора. На это раз Фокус превзошел себя. На завтрак ребятам была подана яичница из пяти яиц, горячий, подслащенный какао и десяток сухариков, проходивших в меню под названием «оладушки».

К большому удовольствию Фокуса, Ромка, Велька и Краблик быстро управились с завтраком и к приходу господина Сардониса уже допивали какао. Тень деликатно отказался от предложенного угощения, заявив, что питается исключительно солнечным светом. Презрительно фыркая, как кипящий чайник, Краблик поспешил навстречу своему начальнику.

– Ну что, готовы? – вместо приветствия спросил Сардонис, входя в гостиницу согнувшись, чтобы не задеть страусинным пером о низкую притолоку.

Несмотря на ранний час, кудри господина Сардониса были тщательно уложены, а безукоризненно сидящий костюм вычищен и выглажен.

– Да, – подтвердил Ромка, дожевывая последний сухарик. – У нас совсем немного вещей, только книга, фонарь и баллончик доктора Густавса для создания полномасштабного отражения.

Пока ребята заканчивали завтрак, Краблик пытался объяснить господину Сардонису присутствие в гостинице Тени. Это у него плохо получалось, поскольку канюк не принимал участия в ночных событиях и не мог знать, как так получилось, что Тень наступил Ромке на пятки, тем самым обрекая себя на вечное следование за своим господином. Поэтому Ромке самому пришлось в подробностях рассказывать о воплях Тени, о перевернутой бочке, а заодно и о страдающем бессонницей Мудреце из Абрадара. И чем больше он говорил, тем сильнее хмурилось и без того суровое лицо Сардониса.

– Так ты прочитал дневник? – спросил он по окончании Ромкиного рассказа. Это был совсем не тот вопрос, который мальчик ожидал услышать.

– Мне совсем немножко осталось, – смущенно пробормотал он.

– Хорошо, возьмешь его с собой. Вернешь по возвращении, – разрешил Сардонис.

Поблагодарив радушного Фокуса за гостеприимство и дав клятвенное обещание при каждом посещении Перекрестка останавливаться только в его гостинице, Ромка с Велькой в сопровождении Сардониса, Краблика и унылого Тени отправились навстречу приключениям.

Сардонис молча шел впереди их маленького отряда, и радостное возбуждение, охватившее Ромку перед выходом, стало постепенно исчезать. Простывшая Велька непрестанно чихала, и только присутствие Главы Ведомства по регистрации и выдаче пропусков сдерживало ее от того, чтобы не наговорить гадостей своему дорогому братцу.

Поникший Краблик был очень огорчен тем, что не оправдал ожиданий начальства. Наверняка, господин Сардонис считает его виновным в том, что этот привязчивый Тень прилепился к ним. Сам же Тень тихо бубнил себе под нос стихи собственного сочинения, стараясь идти в ногу со своим новым господином – Ромкой.

На улице было светло и пустынно. Все обитатели Перекрестка Миров спокойно спали в своих постелях, не подозревая о нависшей над ними опасности.

– Ну, вот мы и пришли, – неожиданно объявил Сардонис, останавливаясь и оборачиваясь к ребятам.

Ромка с Велькой узнали это место. Это было Зачарованное озеро, где желающие путешествовать по Мирам должны были изменить свой образ. Велька опасливо смотрела на гладкие воды озера, не решаясь подойти поближе. Она еще помнила свой эксперимент, повлекший визит к доктору.

У Сардониса была договоренность с сотрудником Министерства смены Образа, и тот пропустил их к озеру без предъявления специального пропуска.

– Вперед, – скомандовал Сардонис. – Посмотритесь в озеро и четко произнесите слово: «Абрадар».

Сам Сардонис не стал близко подходить к берегу, чтобы не запачкать блестящих лаковых ботинок. Велька с Ромкой уже давно заметили, что Глава Ведомства очень трепетно относится к своей внешности.

Ромка первым подал пример и, выпалив заветное слово, стал наблюдать за изменением своего отражения.

На удивление, он не превратился в белобородого старца, к чему, после истории с Велькой, был морально готов. Просто кожа на его лице немного потемнела, а волосы на голове встали дыбом.

– Вылитый маленький абрадарец, – заметил Сардонис, одобрительно покачав головой.

Вельке повезло меньше. Ее белокурые волосы превратились в черные как смоль жесткие патлы, а на лбу вылезло родимое пятно округлой формы, очень похожее на кляксу.

– Ну и уродина, – скривилась она, рассматривая свое отражение в озере. – Апчхи на тебя! – снова расчихалась бедная Велька.

Краблик, посмотревшись в озеро, превратился в белого кролика с полосатыми ушами и смышлеными глазами-бусинками. Тень, увидев такое преображение, сдавленно захихикал, за что тут же получил выговор от Ромки.

– А как же Тень? Пусть тоже посмотрится в озеро, – негодовал сидящий у Ромки на руках канюк-кролик.

– Тень, он и в Абрадаре тень, – отрезал Сардонис и, удовлетворенно оглядев ребят, двинулся дальше.

Ромка не вполне понял высказывание их проводника. Тень, обретший после ночного происшествия осязаемую оболочку, выглядел как обычный человек и только бледность и легкая прозрачность длинного худого лица наводила знающих людей на мысль о его нечеловеческом происхождении.

– Облик Теней никогда не меняется. Так что ему не надо смотреться в Зачарованное озеро, – пояснил Сардонис, когда мальчик осмелился задать ему вопрос относительно того, соответствует ли внешность Тени абрадарским типажам. – Тени незачем прибегать к маскировке, тем более, что в Абрадаре прекрасно знакомы с этим видом существ.

И посчитав свое объяснение исчерпывающим, Сардонис взмахнул рукой, заставляя ребят ускорить шаг.

Миновав озеро, они вошли в парк, при входе в который висела большая красочная табличка. Ромка не успел прочитать, что там было написано, хотя благодаря дневнику Попса Пирса уже достаточно хорошо освоил здешнюю технику чтения, заключавшуюся в том, что к тексту сначала нужно присмотреться, ожидая, пока непонятные значки превратятся в знакомые буквы.

Вдоль парковой дороги были высажены раскидистые кусты цветущих роз, к каждому из которых крепился ярлычок с названием. Романтичный Тень останавливался у каждого куста и, вдыхая аромат, вдохновенно бормотал какие-то лиричные строки.

Идя по усыпанной желтым песком дорожке, Ромка недоумевал, что они здесь делают. Ведь Сардонис сам говорил, что дорога каждая минута и нужно действовать быстро, чтобы опередить Черных Карликов. А вместо того, чтобы торопиться в Абрадар, они совершают утренний променад по цветущему саду.

– До моего перевода к лаверийцам я тут раньше служил Смотрителем, – поделился с Ромкой Краблик, осваивая бег на четырех лапах.

– Слушай, Краблик, а как же ты пойдешь вместе с нами? – пришла в голову Ромки внезапная мысль. – Ведь твой запах тоже находится в базе данных, значит, Собачьи клыки могут тебя убить

– Не волнуйся. В связи со сменой места работы мой файл был отправлен на проверку в Отдел охраны правопорядка. Так что Черные Карлики ничего обо мне не знают, – успокоил мальчика Краблик. – А Тень вообще живет без регистрации. Маргинальный элемент, что с него взять!

Парковая дорожка вывела Сардониса и его спутников на широкую аллею, по обе стороны которой возвышались белые скульптуры. Одна из них изображала накаченного, крепкого бахранца, очень похожего на хозяина гостиницы «Мировая лежанка» – Фокуса. Рядом с ним, одной рукой обняв помело, а второй придерживая остроконечную конусную шляпу, стояла статуя ведьмы-абрадарки. А немного поодаль раскидал свои многочисленные конечности гипсовый солидон. Бесспорным украшением аллеи являлась водруженная на высокий постамент каменная статуя Мудреца, заметно выделявшаяся среди других изваяний.

– Это аллея «Дружбы народов», – шепнул Краблик Ромке. – Мы уже пришли. Вон, гляди, нас поджидают.

Посмотрев в направлении протянутой лапки Краблика, Ромка увидел, что на одной из парковых скамеек сидит маленький канюк с черными в красную крапинку ушами, а рядом с ним, кутаясь от утренней прохлады в синюю, расшитую золотыми звездами мантию, расположился Зевс.

Заметив путешественников, канюк пружинисто, как мячик, вскочил со скамейки и, вытянувшись в струнку, во все глаза уставился на Сардониса, ожидая его дальнейших распоряжений.

– Рад видеть вас в столь ранний час, – проигнорировав приветствие канюка, почтительно склонился перед Мудрецом Сардонис.

– Да я хотел проводить моих соотечественников и проследить, чтобы все прошло как надо, – объяснил свое присутствие Зевс.

Невысокого роста, плотненький, немного суетливый, с улыбчивым лицом, похожим на печеное яблочко, он очень нравился Вельке и Ромке.

– Спасибо вам за заботу, – улыбнулась Велька, – Апчхи! – не сдержалась она.

– Что с тобой? Заболела? – заволновался Мудрец, и его синие глаза обеспокоено заблестели.

– Да ерунда. Скоро я буду в порядке, – пообещала Велька.

– Не скоро, а прямо сейчас, – просиял Мудрец. – Я дам тебе средство доктора Густавса – универсалиум. Он помогает от всех болезней. От насморка до ревматизма. Где-то он у меня здесь, – задумчиво протянул Зевс, пытаясь что-то нащупать в карманах своей объемной мантии.

– Вот он, – радостно воскликнул Мудрец, вытаскивая флакончик с прозрачной жидкостью.

Вместе с флакончиком из кармана мантии выпал кусочек цветного картона и мягко спланировал к Ромкиным ногам. Нагнувшись, Ромка поднял с травы картонку, оказавшуюся фотографией. Мельком взглянув на нее, мальчик увидел Зевса – улыбающегося и загорелого, снятого на фоне ярко-синего моря. На берегу рядом с ним, положив голову ему на плечо, стояла женщина – невысокая, с ярко-зелеными, чуть раскосыми глазами и длинными, гладкими черными волосами.

В самой фотографии не было ничего странного, но едва Ромка взял ее в руки, как ощутил теплую волну счастья, внезапно окутавшую все его существо. Сердце мальчика вдруг как-то странно сжалось, а в коленях появилась мелкая предательская дрожь. Это было упоительно-сладостное ощущение, ранее никогда Ромкой не испытанное.

– Спасибо, дорогой друг, – откуда-то издалека услышал Ромка мягкий голос Зевса и почувствовал, как тот взял у него из рук фотографию. – У меня из карманов вечно все вываливается.

– Ты чего, апчхи, такой обалдевший стоишь? Боишься идти в Абрадар? – спросила Велька, своим сварливым голосом окончательно развеяв колдовские чары.

– Ничего я не боюсь, – огрызнулся Ромка, решительно тряхнув головой, словно желая проветрить свои отуманенные мозги. – Просто голова немного закружилась.

– Это от аромата роз, – пояснил Зевс, заговорщески подмигивая Ромке. – Он такой одуряюще-пьянящий, особенно по утрам.

– А я ничего не чувствую, – разочарованно призналась Велька, шмыгнув заложенным носом.

– Вот это как раз поправимо. Держи лекарство и принимай не больше чайной ложки за раз. Передозировка крайне нежелательна. Средство очень сильное, – принялся давать Вельке наставления заботливый Зевс, держа двумя пальцами флакон с универсалиумом.

– Большое спасибо, – искренне поблагодарила Велька, передавая лекарство брату.

– Нет уж, неси его сама. У меня книга, баллончик, фонарь и, между прочим, всего две руки, – возмутился Ромка.

Пока брат с сестрой перепирались, Сардонис подошел к Смотрителю Межпространственных Дверей и тихо с ним заговорил. Понятливо закивав, тот нагнулся и вытащил из-под скамейки небольшой матерчатый рюкзачок.

– Можете положить сюда свои вещи, – отдавая рюкзак Ромке, сказал Сардонис. – Здесь есть небольшой запас провизии и абрадарские деньги. Я надеюсь, ваше путешествие не займет много времени. Черные Карлики проникли в Абрадар через эту Дверь. Ориентироваться будете по компасу, – доставая из нагрудного кармана пиджака маленький кругляшок, пояснил он. – Я написал Посвященным сообщение, предупреждая их о вашем прибытии. Как только вы окажитесь на территории Абрадара, запустите это в воздух.

И Сардонис протянул Ромке обыкновенный бумажный самолетик. Такие хрупкие воздушные суда Ромка любил запускать на уроках пока Наталья Николаевна, отвернувшись от класса, писала на доске задания.

– Будем надеяться, что его не собьют, – совершенно серьезно сказал Сардонис. – Я продублировал послание, на тот случай, если с самолетиком что-нибудь случится, – добавил он, отдавая Ромке запечатанный бумажный конверт. – Отдадите это письмо Посвященным, когда доберетесь до Сокровищницы.

– А как мы их узнаем? – поинтересовалась Велька.

– Вы с ними столкнетесь, как только доберетесь до Сокровищницы. Неужели вы думаете, что они оставляют ее без присмотра? – усмехнулся Сардонис.

– Да уж, тут-то они и сотрут нас в порошок, – с наигранным весельем в голосе произнес Ромка. – Хорошо, если мы успеем отдать им письмо или хотя бы крикнуть: «Не убивайте, мы свои!»

– Крикнуть! – досадливо воскликнул Сардонис. – Чуть не забыл! Вот, возьмите переговорные чипы, иначе вы не поймете ни слова из того, что говорят абрадарцы.

И Велька с Ромкой, следуя инструкциям Сардониса, прилепили за ушами маленькую резиновую присоску, которая тут же впилась им в кожу не хуже пиявки.

– Щекотно, – недовольно помотав головой, пожаловалась Велька.

Ромке «пиявка» тоже не понравилась, но он благоразумно промолчал, предчувствуя, что это самая малая из всех проблем и неприятностей, ожидающих их впереди.

Краблик не получил переговорного чипа, поскольку, работая Смотрителем Межпространственной Двери, прекрасно освоил абрадарский язык, выталкивая назойливых посетителей, норовящих незаконно проникнуть на Перекресток. Правда, во время работы Краблика на этом поприще значительную часть его лексикона составляли исключительно ругательные слова и выражения. Что касается Тени, то он прекрасно знал все языки, так как вел преимущественно кочевой образ жизни, и за свою недолгую жизнь успел побывать с визитами во многих Мирах.

Тем временем маленький канюк с ушами в красный горошек важно подошел к путешественникам и раздал каждому из них уже знакомые Вельке и Ромке макры. Только на этот раз они были похожи не на обычные очки, а на солнцезащитные, покрытые специальным светоотражающим составом. Краблик пояснил, что такие макры – самые модные на Перекрестке в этом сезоне.

– Не забудьте их сохранить. А то вы не сможете увидеть дверь, ведущую обратно на Перекресток, – прерывая Краблика, строго напомнил Смотритель Межпространственных дверей.

Нацепив на переносицу макры и следуя указаниям Смотрителя, Велька с Ромкой увидели, что Межпространственная дверь в Абрадар расположена прямо в пьедестале статуи Мудреца.

– Эй, Смотритель, открывайте дверь, – распорядился Сардонис, удостоверившись, что все путешественники готовы к переходу в Абрадар. – Будьте осторожны, вы выйдите в очень опасную зону, ориентируйтесь по указателям, – строго предупредил их суровый провожатый. – Удачи вам, – серьезно, без тени улыбки, добавил он.

– Счастливого пути, – пожелал ребятам Зевс, на лицо которого набежала тень тревоги и озабоченности. – Берегите себя.

Получив все необходимые указания и выслушав напутствия, путешественники приблизились к деревянной двери под ногами Мудреца, с любопытством наблюдая за безуспешными попытками Смотрителя открыть тугой засов. Здесь произошла небольшая заминка – несмотря на все его усилия, тяжелая задвижка никак не желала отодвигаться.

– Извините, я здесь первый день, – оглядываясь на стоящих поодаль Сардониса и Зевса, принялся оправдываться Смотритель. – После нападения этой карличьей троицы, Сигал все еще лежит в больнице с испугом третьей степени.

– Сильней, сильней нажимай, – не выдержал сидящий у Ромки на руках Краблик-кролик. – И ушами дверь придави. Не видишь, ее малость перекосило.

– Краблик, ты, что ли? – бросив взгляд на полосатые уши канюка, испугано взвизгнул Смотритель. – Что с тобой случилось? – жалостливо спросил он, мгновенно позабыв про задвижку.

– Я выполняю важную миссию, – приосанившись, гордо произнес Краблик. – Так и передай нашим. Если не вернусь – считайте меня героем.

Слова Краблика придали Смотрителю сил. Перед лицом будущего героя ему не хотелось выглядеть слабаком, и, поднатужившись, маленький канюк наконец справился с задвижкой, распахнув перед ребятами вход в другой Мир.

Взяв Краблика на руки, в сопровождении унылого Тени и чихающей Вельки, Ромка смело двинулся вперед. И, провожаемые восторженно – завистливым взглядом Смотрителя, путешественники решительно шагнули в неизвестность

ГЛАВА 8. Няньки

Едва переступив порог Межпространственной Двери, Ромка сразу же понял, почему ею давно никто не пользовался, а Велька мгновенно постигла смысл предостережений Сардониса, призывающего их быть осторожными. Первый шаг путешественников по абрадарской земле оказался шагом в трясину. Причем в прямом смысле.

Не успели Велька с Ромкой оглянуться, как очутились по пояс затянутыми в болотную жижу. От неожиданности они судорожно заколотили руками, разгоняя зеленую ряску, но это лишь вызвало обратный эффект и ребята стали все глубже и глубже погружаться в коварную трясину.

Их спутникам повезло чуть больше. Краблик избежал купания в болоте, успев отпрыгнуть на ближайшую кочку, покрытую зеленым мхом. Оттуда канюк с ужасом наблюдал за отчаянными попытками ребят выбраться на сушу.

Тень, не обладавший проворством Краблика, тем не менее нашел собственный выход из сложного положения. Распластавшись на поверхности трясины, он возлежал на ней словно лист на глади озера, безмятежно созерцая перистые облака.

– Ромка, Лето, вы не можете так быстро умереть, – вопил Краблик, подпрыгивая на кочке с болтающимися на ушах макрами. – Вы же должны спасти Миры, – отчаянно взывал он к брату с сестрой.

Но болото безжалостно засасывало путешественников, не желая принимать во внимание их важную миссию.

– Да что же это! Ты, серая тряпка, – завопил канюк, обращаясь к Тени. – Подгребай, подгребай к ним поближе. Пусть они за тебя схватятся.

– Но тогда я сам погибну, – рассудительно отозвался Тень, мерно покачиваясь на поднятых Велькой и Ромкой волнах. – И кто тогда будет служить господину Ромке?

– Бестолочь! – негодовал Краблик, пытаясь дотянуться лапкой до сухих веток, торчащих недалеко от его кочки. – Ромку сейчас поглотит трясина, и твоя служба окончится, так и не начавшись.

Видимо, этот аргумент подействовал, потому что Тень, скользя по поверхности болота, по лягушачьи подплыл к Ромке, и протянул ему свою тонкую руку. Ромка попытался дотянуться до пальцев Тени, но висящий на плечах рюкзак неумолимо тянул его на дно.

– Лето, Леточка, хватайся за палку, – кричал Краблик, кидая Вельке тоненький прутик. – Только не тони, продержись хотя бы ради меня.

У Вельки, погрузившейся в болото уже по шею, мелькнула мысль, что имеет смысл сделать это ради себя самой. Но она не стала сообщать об этом отзывчивому Краблику, решив поберечь силы.

– Да что же это делается! Засмеши меня енот, – раздался вдруг трубный голос. И Велька с Ромкой почувствовали, как чьи-то сильные руки больно схватили их за волосы и одним мощным рывком выдернули из болота как пробки из бутылок.

Облепленные болотной жижей, брат с сестрой повалились на землю, часто хватая ртом воздух.

– Что за глупые игры на болоте! Так и потопнуть недолго! – бушевал неизвестный.

Обруч, сковавший грудь Ромки, стал понемногу разжиматься, и, отдышавшись, он смог, наконец, разглядеть своего спасителя. Это был низенький, бородатый абрадарец, облаченный в холщовые штаны и старую, потрепанную кацавейку.

– Мы не играли. Мы действительно тонули, – отплевываясь, пробормотал Ромка.

– Да, да, они тонули, – подтвердил канюк, в два прыжка преодолевший разделяющее их расстояние.

– Вы не могли бы вытащить еще вот его, – попросил Ромка, показывая на медленно дрейфующего Теня.

Абрадарец легко, словно играючи, наклонил растущую у края трясины тонкую гибкую березку и, зацепив ее ветвями Теня, выволок бедолагу на берег.

– И стоило его вытаскивать, – фыркал Краблик, презрительно глядя на промокшего, вызволенного из цепких лап трясины Теня. – Ни толку от него, ни проку.

– Да мне не жалко животину спасти, – гулко пробасил абрадарец. – Так вы говорите, тонули. Ну, значит, я успел вовремя, засмеши меня енот. Ладно, пойдем ко мне в избушку, обсохнете малость. Вы ж небось городские?

– Городские, городские, – торопливо подтвердила Велька, вставая с земли и немного покачиваясь на ослабевших от пережитого потрясения ногах.

Ромкины макры утонули в неравной борьбе с трясиной, и поэтому он с особой бережностью положил в рюкзачок уцелевшие макры Вельки и Краблика. На удивление, содержимое рюкзачка ничуть не пострадало, да и сам он выглядел куда более опрятно, чем Велька с Ромкой.

– А я Леший – хозяин этого леса, – продолжил разговор общительный абрадарец, поднимая с земли длинные палки с привязанными на них красными лоскутами ткани. – Обычно в этом месте относительно сухо. А последнее время дожди лили как из ведра. Вот и размыло все вокруг. Я здесь вчера вечером гулял, смотрю, вешки мои исчезли. А без них-то как твердую тропу среди болота различишь? Вот я и решил с утра новые поставить, чтоб беды никакой не стряслось.

И, говоря это, Леший воткнул в почву длинный прут с красной лентой, обозначая им безопасную зону.

– А кролик-то перевертыш или натуральный? – с любопытством глядя на Краблика, внезапно поинтересовался он.

– Перевертыш, перевертыш, – пискнул канюк, на всякий случай запрыгивая Ромке на руки.

– Жаль, а то моя жена сильно уважает крольчатину, – плотоядно глядя на Краблика, сообщил Леший. – А сейчас и не понять, кто есть кто. Как разговорный эликсир изобрели, так все животные умные стали, о правах своих заговорили. А я считаю, право у них одно – лежать у меня на тарелке, – и, довольный своей шуткой, Леший громко загоготал, распугав своим зычным голосом всех окрестных зверей и птиц.

– Меня зовут Ромка, ее Велька, а это Тень, – поспешил сменить тему Ромку, успокаивающе поглаживая кролика-Краблика.

– Понятно, – внимательно оглядывая из-под мохнатых бровей странную компанию, произнес Леший. – Идите за мной след в след, а то, неровен час, споткнетесь, и тогда вас и Всевидящее око не обнаружит.

– Всевидящее око? – чихая, переспросила Велька, прыгая вслед за Лешим с одной кочки на другую. – Кто это?

– Великий человек. Оракул, – гордо пояснил Леший. – Все про всех знает. Какие у людей горести и печали. Потому как умный шибко. И неугомонный. Был…

– Почему был? – уточнил Ромка, которого заинтересовала судьба неизвестного оракула.

– У него редкий дар перемещения. Обычные маги могут передвигаться на большие расстояния один, ну от силы два раза за день. Энергии на это много расходуется. А Всевидящему оку никакие расстояния были не почем – шастал по всему Миру по десять раз на дню. И все-все знал. Где какие события происходят, что народ волнует. Правда, последние годы видим мы его не сильно часто. Скрытный он стал, нелюдимый, навроде меня, – радостно хохотнул Леший. – Сидит в своем дворце и носа на улицу не кажет. Говорят, стареет наш провидец. Силы волшебные теряет, – прикрывая рот рукой и опасливо оглядываясь по сторонам, добавил он. – За последнее время ни одного Указа не издал.

Леший оказался разговорчивым малым, и пока они выбирались из лесной чащобы, он успел многое поведать ребятам не только о Всевидящем оке, но и о себе самом.

Леший родился в обычной магической семье: мама его была речная русалка, а отец служил домовым у богатого чародея. У него было пять братьев и три сестры, и поэтому жили они очень бедно. Мама-русалка, устав от постоянного безденежья, вскоре бросила почтенного домового, уплыв на поиски лучшей жизни в компании бродячих дельфинов. «Ей всегда хотелось путешествовать», – пояснил Леший. Отец-домовой так часто пропадал на работе, что, казалось, и не заметил отсутствия жены. А вскоре пришла пора и его детям искать свое место в жизни.

В магическом мире сделать это очень легко. Когда у магов рождается младенец, родители ищут на его теле отметины, поставленные матушкой Природой и говорящие о его будущем предназначении. У старшего брата Лешего на шее красуется родимое пятно, изображающее волшебную палочку. Именно поэтому он учится в Академии чародеев. А у младшей сестренки россыпь родинок на плече, образующая очертания метлы. И она с детства мечтает стать ведьмой. Средний брат пойдет по стопам отца, ведь его спина отмечена шрамом в виде хижины.

Правда, бывают бедняги, которым попадаются неоднозначные метки. Родишься вот с такой кляксой, а потом и терзайся всю жизнь, что она означает: то ли цветок – символ садоводов, то ли облако, открывающее путь в небо загонщикам облаков, то ли озеро – судьбоносный знак водяных.

Вот Леший с юных лет точно знал, что будет жить в лесу, среди нечисти болотной, и его это очень радовало. Он не любил город за его шум, гам и вечную спешку. Поэтому в школе его любимыми предметами были «Лесо- и травоведение» и «Профессиональное отпугивание».

– А что это за отпугивание такое? – поинтересовалась Велька. – Апчхи!

– На-ка, понюхай цветочек, – ловко наклоняясь и срывая с кочки желтый цветок, предложил Леший. – Вмиг весь твой чих пройдет. А отпугивание для того нужно, чтобы люди по болотам не бродили, беды себе на голову не накликали. Вот я и пугаю их, где повою дурным голосом, где чудищем лесным прикинусь. А все для их же блага.

После окончания школы Леший простился со своей семьей и зажил самостоятельно. Так бы и остался он одиноким бирюком, если бы не случилось чудо. У пролетавшей над его болотом бабы-Яги сломалась ступа, и бедняжка упала прямо в дымоход избушки Лешего. Леший счел это падение подарком судьбы и тут же предложил ей руку, сердце и болото с лягушками в придачу. «Так вот и живем мы с тех пор с Ягодкой душа в душу», – благостно улыбаясь, закончил свой рассказ счастливый семьянин.

Постепенно почва становилась все менее зыбкой, и вскоре ребята уже шли по хорошо утоптанной лесной тропке, стараясь не отставать от своего провожатого. Густые кустарники и темные сосны остались позади, и путешественники вышли на ровную поляну всю усыпанную красной, спелой земляникой. Здесь, под высоким раскидистым дубом, спрятавшись под его кроной от слепящего солнечного света, стояла избушка на курьих ножках. Велька, обожавшая землянику, тут же присела на корточки и принялась собирать сладкую ягоду.

– Ты кого это с собой привел? – раздался вдруг грозный окрик, и, обернувшись, дети увидели, как из избушки, уперев руки в бока, выходит высокая, костлявая тетка в широкой юбке, с косынкой на голове, повязанной на манер банданы.

– Ягодка, не сердись, – неожиданно тоненьким голосом ласково засюсюкал Леший, положив руки на плечи брату с сестрой и отступая за их спины. – Я тут деток на болоте встретил. Дай, думаю, приведу их к нам.

– Чего это они у нас делать будут? – сурово вопрошала тетка, угрожающе наступая на Лешего. – Когда ты отучишься тащить с болота в дом всякую гадость? Лучше бы еды принес. Не всю же нам жизнь мухоморами, да волчьей ягодой питаться. Какой мне с них прок? – подходя к Ромке и буравя его глазами, требовательно поинтересовалась она.

– Никакого, – честно признался Ромка, как загипнотизированный, не отводя взгляда от перекошенного лица тетки. – Только не ешьте нас, – внезапно попросил он. Получилось это как-то по-детски, жалобно. И Ромка почувствовал, что он готов провалиться сквозь землю от стыда и смущения.

– С чего это я тебя есть должна? – изумилась тетка.

– Ну, вы же баба-Яга, – пробормотал Ромка.

– Не Яга, а Ядвига, – наставительно произнесла тетка. – Терпеть не могу, когда мое имя сокращают. Что за фамильярность. И кто вас воспитывал? – недовольно спросила она.

– Тебя, так и быть, есть вас я не буду, – усмехнулась Ядвига. – А вот от кролика бы не отказалась, – пристально глядя на притаившегося в траве Краблика, сказала она.

– Это перевертыш, – торопливо просветил ее Ромка. – Он на самом деле человек, да к тому же совершенно невкусный.

– А не врешь? – молниеносно хватая канюка за уши и держа его на весу, сурово спросила Ядвига. – А ну-ка, прими свой истинный облик, – приказала она, тряхнув бедного Краблика.

– Я так просто не могу, – жалобно пискнул Краблик. – Меня должна поцеловать принцесса, и тогда я стану человеком, – быстро соврал он.

– Можно подумать, у принцесс дел других нет, как с тобой, лохматым, миловаться, – фыркнула Ядвига, разжимая пальцы.

Освободившийся Краблик предусмотрительно отпрыгнул подальше от жены Лешего и прижался к Ромкиным ногам. Тут он чувствовал себя в относительной безопасности.

– Ладно уж, обойдемся без крольчатины. Давай мухоморчики, – великодушно произнесла Ядвига, обращаясь к мужу.

– Я это… того. Забыл я, – покаянно свесив голову, пробормотал Леший, мелкими шажками отступая в сторону леса. – Я сейчас, мигом, засмеши меня енот.

– А ну иди сюда! – зычно призвала его грозная супруга. – Люди добрые, да что же это делается! – без всякого перехода заголосила она. – У всех мужья как мужья. А я, бедная-несчастная баба, живу на отшибе, в избушке на курьих ножках! Нет, чтоб выстроить себе избушку на лебединых, ну, на худой конец, на гусиных лапках. Могли бы как приличные люди в отпуск на море поехать, поплавать в свое удовольствие.

– Ягодка, зато я билеты на фестиваль раздобыл, – попытался утихомирить свою разбушевавшуюся половину Леший. – Попугал тут одного путничка. И делать-то ничего не делал, так, постонал немножко. А он слабенький оказался, пустился наутек и котомку свою под деревом оставил. Я за ним километра два гнался – отдать хотел. Да куда там, так сиганул… Ну, а в котомке эти билеты лежали.

Леший распахнул кацавейку и принялся нервно ощупывать карманы. Вскоре его лицо прояснилось, и он, вытащив два скомканных грязных листочка, протянул их жене.

– На фестиваль? – недоверчиво уточнила та. – А в чем я, по-твоему, пойду? Все будут сверкать ослепительно-ободранными нарядами, и титул «Болотная нечисть года» опять достанется не мне.

Велька с Ромкой, оказавшиеся невольными свидетелями этой семейной сцены, терпеливо ожидали, когда супругам надоест выяснять отношения, и они обратят на них внимание.

– Ягодка, но ты еще успеешь заказать себе самое красивое платье. Слетай в город, а я пока нарву мухоморчиков, – заискивающе предложил Леший. – Одна нога здесь, другая там.

Говоря это, он взял прислоненную к стене дому метлу и вложил ее в руки жене.

– А с ребенком кто посидит? – ядовито поинтересовалась неуступчивая Ядвига.

– Да вот они и посидят, – махнув рукой на Ромку с Велькой, пообещал Леший.

Меньше всего Ромке с Велькой хотелось становиться няньками. Но долг платежом красен. Что ни говори, а Леший вытащил их из болота, и посидеть с его ребенком – это самое малое, из того, что они могли для него сделать.

– Что же, ты предлагаешь оставить с родным дитем каких-то подозрительных личностей, найденных тобой в болоте? – с негодованием уточнила Ядвига, помахивая для пущей убедительности метелкой с торчащими из нее в разные стороны прутьями.

– Да они не болотные, они городские, – принялся уговаривать грозную супругу Леший. – Вот увидишь, засмеши меня енот, они справятся с нашим малышом.

И Леший принялся отчаянно подмигивать ребятам, призывая их прийти ему на помощь. Откликнувшись на эту мимическую мольбу, Ромка с Велькой в два голоса кинулись заверять Ядвигу, что никто лучше них не посидит с ребенком. А Краблик, все более уверенно шагающий по стезе вранья, даже сообщил обеспокоенной мамаше, что является дипломированным педагогом, и ему нет равных в присмотре за малышами.

Видимо, Ядвиге очень хотелось отправиться по магазинам, поскольку она достаточно быстро позволила себя уговорить. Пригрозив в случае чего сварить в кипятке проштрафившихся нянек, она ловко запрыгнула в ступу и, взмахнув метлой, взмыла в небо.

Простившись со своей грозной женой, Леший помог Вельке и Ромке вскарабкаться на высокий порог избушки на курьих ножках. Не желая лишний раз оказываться в руках голодного Лешего, Краблик без посторонней помощи лихо запрыгнул в избушку, где уже находились его друзья. За ним проскользнул обсохший на солнышке Тень.

В избушке была всего одна комната, половину которой занимала большая печь со стоящими на ней котелками и сковородками. На потолке гирляндами, чередуясь с пеленками и распашонками, висели засушенные грибы и пучки на редкость вонючих трав. На полу неопрятной кучей валялись одеяла и набитые соломой подушки. Видимо, Леший и Ядвига почивали прямо на жестких досках и не утруждали себя уборкой постелей. У окна стояла корзина с оборванными ручками, из которой доносилось обманчиво спокойное сопение любимого и единственного чада лесных жителей.

– Вот, проходите, располагайтесь. Можете чайку с баданчиком попить, – отодвигая тарелки с остатками завтрака и ставя на стол кружки сомнительной чистоты, гостеприимно предложил Леший. – Или крылышки летучей мыши поглодать.

– Денег у нас не сильно много, вот и не можем себе позволить приличного домового, чтоб за порядком-то следил, – пояснил Леший, заметив ужас, отразившийся на лице у Вельки при виде такого бедлама. – А с приходящих-то какой спрос, – пожаловался он.

– Да вы не волнуйтесь, идите по своим делам, – успокоил его Ромка. – Только возвращайтесь побыстрее, а то мы сильно торопимся.

– Ничего сложного, просто посидим немного с этим младенцем, и пойдем дальше, – неуверенно сказал Ромка, как только за Лешим захлопнулась дверь.

Но не успели его спутники ничего ответить на эти утешительные слова, как тихое сопение прекратилось, из корзинки послышалась возня, и вся комната наполнилась пронзительным детским криком.

– Что это такое? – по привычке прижав уши к щекам, прошептал Краблик.

Из стоящей на полу плетеной корзинки показалось чумазое, заплаканное лицо маленького абрадарца. Пухлыми ручками он принялся размазывать по щекам слезы и, заходясь в истерике, отчаянно задрыгал ногами.

– Сделайте же что-нибудь, – взмолился Краблик. – Сил нет терпеть этот крик.

– Велька, давай же, иди к нему, – подталкивая сестру в направлении корзинки, произнес Ромка.

– Почему это я? – возмутилась Велька, зажимая уши руками. – Сам иди.

– Ты же девочка, – укоризненно напомнил ей Ромка.

– А ты находишься с ним в одной возрастной группе, значит, вы скорее найдете общий язык, – тут же съязвила Велька. – И вообще, забыл, что ты меня сегодня простудил? Я больная, мне к ребенку нельзя. Апчхи, – неправдоподобно чихнула Велька.

Вопли младенца становились все более громкими и невыносимыми. Его маленькое личико приняло ярко-бордовый оттенок перезревшей вишни, и Ромка подумал, что если Ядвига застанет своего ребенка в таком состоянии, то нянькам точно не миновать кипящего котла.

Окинув взглядом своих соратников, Ромка понял, что на их помощь рассчитывать не приходится. Тень с видом мученика взирал на орущего малыша, скорбно прижав к груди свои тонкие длинные руки. Краблик, прикрыв глаза, забился в угол, и его уши нервически подергивались в такт диким воплям младенца. А Велька, брезгливо скривившись, стояла посреди избушки в позе истукана, всем своим видом демонстрируя полное отсутствие материнских инстинктов.

Так что Ромке ничего не оставалось делать, как самому подойти к корзинке и взять ребенка на руки. Вытащив крикуна, мальчик неловко прижал его к груди и пару раз встряхнул, надеясь, что это заставит того замолчать. Но малыш воспринял попытку его утихомирить как личное оскорбление и принялся извиваться и лягаться, норовя попасть пяткой в Ромкин глаз.

– Что же с ним делать? – воскликнул мальчик, пытаясь удержать выскальзывающего из рук младенца.

– Ты его покачай, дети это любят, – мужественно кинулся на выручку Краблик. – Его надо чем-то отвлечь.

И канюк, смешно подергивая ушами, принялся ловко скакать перед крикуном на задних лапах, изо всех сил стараясь привлечь его внимание.

В ответ на это малыш перешел на тоненький визг, от которого у всех мгновенно заложило уши. Пытаясь успокоить вопящее создание, Ромка остервенело затряс младенца, приговаривая: «Баю-баюшки, баю».

Чуть не оглохшая Велька, наконец, ожила и заметалась по комнате, осматривая все углы в поисках какой-нибудь игрушки, способной заинтересовать малыша. Но, кроме сваленной в гору немытой посуды, корешков трав и грязной рванины, девочка ничего не обнаружила. И только Тень не принимал участия в этой суете, все также меланхолично взирая на красного от натуги младенца.

– Что ты развалился? Помогай, давай! – возмущался его безучастием Краблик.

Тем временем Велька заглянула в корзинку, служившую малышу колыбелькой, надеясь отыскать там хотя бы погремушку. В колыбели чего только не было: еловые шишки, засохшие дубовые листочки и скомканные куски какой-то блестящей материи, служившие младенцу в качестве постельных принадлежностей. Любопытная Велька вытащила простыни, на которых почивал малыш, и вскрикнула от изумления. Это оказались потрепанные, не первой свежести одежды, в которые так любили облачаться Мудрецы: золотая, серебряная и синяя в звездах мантии.

– Вот это да, – переставая качать младенца, воскликнул Ромка. – Это же накидки Мудрецов.

– Как они очутились в этой убогой избушке? – недоуменно добавила Велька. – Не похоже, что они здесь давно. Иначе они бы уже превратились в грязные, засаленные тряпки. Ядвига явно не относится к поклонницам чистоты.

После этих слов малыш добавил звука в голосе. Кто знает, может быть, он возражал против несанкционированного осмотра его постельных принадлежностей или остался недоволен последним высказыванием Вельки, произнесенным в адрес его любимой мамы.

– А может, Леший нашел их на болоте? – предположил Ромка, возобновив успокоительную тряску младенца.

– Чтобы он их нашел, надо чтобы сначала их кто-то потерял, – ответила Велька, тщательно ощупывая мантии.

Краблик, прекратив свой танец, внимательно наблюдал за ее движениями, и даже Тень, заинтересовавшись Велькиными манипуляциями, подошел поближе.

– Наверное, их оставили Черные Карлики, – предположил Краблик.

– Зачем Черным Карликам брать с собой мантии? – удивилась Велька. – Какой от них прок?

– Здесь проку никакого, поэтому они их и выбросили, – предположил Ромка. – Мне кажется, Краблик прав. Вероятно, Черные Карлики были одеты в них на Перекрестке. Они хотели замаскироваться под Мудрецов, когда были там, а здесь оставили их за ненадобностью.– В этом что-то есть! – возбужденно вскрикнула Велька.

– Конечно, есть! – уверенно заявил Ромка. – Говорю тебе, так все и было. Я прямо вижу, как все это произошло.

– Да я не об этом, – нетерпеливо перебила его Велька. – Что-то есть в кармане этой мантии, – сообщила девочка, извлекая из потайного, пришитого с изнанки кармашка небольшую картонную коробочку.

– Что там? – с придыханием спросил Краблик, поднимаясь на задние лапы, чтобы лучше разглядеть находку.

– Какие-то конфетки, – разочарованно протянула Велька, вытряхивая себе на ладонь два прозрачно-желтых леденца.

– Интересно, зачем им это понадобилось? – обнюхивая своим чутким кроличьим носом сладости, поинтересовался Краблик.

– Может, их попробовать? – неуверенно предложил Ромка.

– Вот сам и пробуй. Превратишься в какое-нибудь чудище лесное, я тебя спасать не буду, – честно предупредила брата Велька.

После ее слов желающих отведать леденцы не нашлось. Тень опять облокотился о стену, всем своим видом излучая тихую грусть и неизбывную печаль.

– А если, это обычные леденцы для горла? – гадал Краблик, в отличие от равнодушного Тени, кипя энергией и энтузиазмом. – Может один из них кашляет, как Лето?

– Я не кашляю, а чихаю, – поправила его Велька. – А вообще-то цветок Лешего мне помог, – удостоверившись, что ее не заставят заниматься ребенком, призналась она. – Я уже не чихаю.

– Надо будет спросить Лешего, где он их нашел, – предложил Ромка, засовывая коробочку с леденцами в карман джинсов.

Младенец, возмущенный тем, что на него перестали обращать внимание, с удвоенной силой принялся демонстрировать широкие возможности своих голосовых связок.

– Да угомоните его кто-нибудь! – взмолился Ромка.

Услышав эти слова, Тень тут же отлепился от косяка и, подойдя к младенцу, протяжно взвыл:

– О, солнце, небо и луна, со мной вы будете всегда! Без вас мне жизни путь не мил. Ваш свет мне прибавляет сил.

Вытращив черные глазенки и распахнув слюнявый, беззубый рот, младенец неожиданно икнул и затих. Боясь пошевелиться, Велька, Ромка и Краблик стояли, изумленно взирая на произошедшую метаморфозу. А Тень, артистично размахивая руками, продолжал развлекать малыша плодами своего творчества.

– И снег, и дождь, и листьев цвет на твой вопрос дадут ответ. Придет любовь во цвете лет и это будет наш секрет, – то повышая, то понижая голос, протяжно тянул Тень, найдя в лице малыша благодарного слушателя.

– Про любовь ему, наверное, рано еще слушать, – с сомнением в голосе вмешался Краблик, недовольно косясь на поэта.

– Не нравится, будешь сам его успокаивать, – пригрозил Тень. – Я, между прочим, помогаю моему господину Ромке и не потерплю наставлений от какого-то блохастого кролика.

– Ка-а-акого кролика? – угрожающе протянул Краблик. – Как ты меня назвал?

– Прекратите препираться! – прикрикнул Ромка, осторожно укладывая притихшего малыша обратно в корзину. – А то он сейчас опять завопит. Читай, Тень, читай, ему нравится. Он все равно слов не понимает. Смотрите, а он в бабушку пошел, вон у него на пятке родинка в виде русалочьего хвоста, – улыбаясь, заметил он.

– Русалом будет, – умилился Краблик, тут же забыв про Теня и с любопытством осматривая пятку малыша.

– Эх вы, фантазеры. Где вы видели русала с двумя ногами? Это не родинка, а пятно от золы, – подойдя к колыбели, и внимательно глядя на малыша, фыркнула Велька. – Пойдемте лучше умоемся, я не собираюсь всю жизнь ходить облепленная грязью. Пока Тень отвлекает этого крикуна, предлагаю поискать воду.

В избушке воды не оказалось, и ребята вышли на улицу в надежде обнаружить поблизости колодец или родник. После недолгих поисков они вышли к ручью с прозрачной, но холодной водой. Оставив Вельку, Ромка поднялся вверх по течению и стал стаскивать с себя грязную одежду. Снимая рубашку, он нащупал в кармане какой-то листок, оказавшийся бумажным самолетиком Сардониса.

Ромке пришлось изрядно потрудится, отковыривая прилипшую к бумаге болотную тину. Самолетик выглядел на редкость жалко, и у Ромки закралось сомнение – сможет ли он вообще взлететь в воздух. Под слоем грязи обнаружились уже привычные его глазу значки, но, сколько он не вглядывался в них, они так и оставались нечитабельными. Очевидно, послание было зашифровано и не предназначалось для посторонних глаз.

Размахнувшись изо всех сил, Ромка, отточенным долгой практикой движением, запустил самолетик в воздух. Неуверенно качнувшись, бумажный посланник накренился на бок, но, попав в струю ветра, постепенно выровнялся и полетел, неся на своих крыльях сообщение неизвестному адресату.

Ромка сильно сомневался в надежности такого способа доставки корреспонденции. Обсохнув, он вернулся к Вельке и поделился с ней своими опасениями. Но сестре было не до этого. Умываясь в ручье, она вновь увидела у себя на лбу отвратительную отметину, о которой уже успела позабыть.

– Мне сейчас некогда думать о таких пустяках, – раздраженно сказала девочка, яростно натирая лоб песком. – Ты посмотри-ка что! Не оттирается, – заглядывая в ручей, с досадой простонала она. – Хорошо, хоть челкой это можно прикрыть.

– Да брось ты, все равно не ототрется, – «успокоил» ее брат. – Пошли лучше в избушку, может, Леший уже пришел, а мы тут время теряем.

В избушке царил мир и покой. Тень с чувством декламировал любовную лирику, а младенец и Краблик дружно сопели – один в своей корзинке, а второй на соломенной подушке. При каждом завывании Тени, стремившегося голосом подчеркнуть накал страстей, младенец улыбался, а Краблик нервно дергал задними лапами.

Ромка с Велькой пристроились рядом с Крабликом в ожидании возвращения родителей малыша. Вскоре певучие стихи Тени оказали на них то же действие, что и на дремлющего Краблика. Веки ребят отяжелели, мысли стали путаться, а тело окутало сонная истома. Но не успели Велька с Ромкой отбыть в царство снов, как дверь в избушку стремительно распахнулась, и в нее вошел вернувшийся Леший.

– Ну как, не сильно вопил мой малец? – громовым голосом прокричал Леший, потрясывая корзиной, полной ярких мухоморов.

– А? Что? Где? На нас уже напали? – испугано заверещал пробудившийся Краблик, подпрыгивая на своей подушки.

– Люби меня, как я тебя, и будем вместе навсегда – отчаянно взвыл Тень, заметив, что лицо малыша исказилось в преддверии крика.

– Чего это он? – выпучив глаза, испугано прошептал Леший. Он прислонился к двери и, на всякий случай, выставил впереди себя корзину с мухоморами в качестве барьера между собой и Тенем.

– Не волнуйтесь, все в порядке, – успокоила его Велька. – Наш друг читает вашему малышу стихи. Между прочим, ему очень нравится.

– Неужто молчит? – не веря своим ушам, уточнил Леший. – А мы его ничем успокоить не можем, в лес убегаем пережидать его вопли.

– А вы в следующий раз стихи ему почитайте, – посоветовала Велька. – Помогает.

– А где ж их взять? – почесав рукой макушку, озаботился Леший. – У нас ведь и книжек здесь нет никаких.

– Я вам пришлю сборник своих стихов, – пообещал Тень. – У вашего ребенка тонкая, чувствительная душа и явно выраженный художественный вкус.

– Ну, раз вы так говорите… – с сомнением протянул Леший.

Тень готов был еще много чего поведать счастливому папаше о способностях малыша, но Ромка вовремя вспомнил об очень важном деле и поспешил вклиниться в его монолог.

– Мы тут случайно увидели в корзинке малыша три мантии. Вы не скажете, где их нашли? – спросил он.

– Отчего не сказать? – удивился Леший. – Это и не секрет вовсе. Я уже рассказывал, вчера вечером пошел я, значит, погулять по болоту. Иду и вижу – нет моих вешек, повырывал их какой-то лиходей. А на том самом месте, где вы сегодня тонули, болтаются на кусте какие-то тряпки. Ну, думаю, вешек-то нет, вот и потонул кто-то. Я тряпки-то эти взял и домой принес – чего добру пропадать. А с утра побежал тропу размечать, да вот на вас и наткнулся.

– Ясно, – задумчиво пробормотал Ромка.

Почему-то ему казалось, что судьба Черных Карликов сложилась более благополучно, чем думал искренне горевавший об утонувших в трясине Леший. Только сейчас Ромка вспомнил о Собачьих клыках. Хорошо, что Леший никогда не был на Перекрестке, и его жизни ничто не угрожает. Когда Ромка готовился к переходу, он, честно говоря, надеялся отыскать смертельные ловушки, просто для того, чтобы представлять, что это такое и рассказать о них Гардину и Сардонису. Но неожиданное падение в болото спутало все его планы, и о Собачьих клыках он вспомнил только сейчас.

– Ну, нам пора, – подала сигнал к выходу Велька. Она боялась, что заснувший малыш вновь проснется, и ей опять придется выслушивать тягучие стихи Тени.

– Пойдемте, я выведу вас на дорогу в город, – засуетился Леший. – А то вы еще опять в болото угодите, – предположил он.

– А как же вы оставите ребенка? – удивилась Велька.

– Да Ягодка моя будет с минуты на минуту. Я когда к избушке спешил, видел, как она над соседней поляной пролетала, – пояснил Леший, изо всех сил стремящийся отсрочить встречу с горячо любимой женой.

Крутой нрав и сварливый характер супруги частенько вынуждали Лешего искать убежища на свежем воздухе, вдали от семейного очага.

Выбравшись с помощью Лешего из леса, Ромка незаметно сверил направление по компасу. Красная стрелка с надписью «Сокровищница» указывала как раз в ту сторону, куда вела дорога, по которой они сейчас шли.

– Я, это, чего спросить хотел, – немного смущенно обратился Леший к Вельке. – Как ты думаешь, Ядвига-то моя выиграет конкурс «Болотная нечисть года»? А то если нет, так и на наряд может тратиться не стоит. – Мне не жалко, – торопливо принялся оправдываться он. – Но вот знать бы наверняка…

– На жене экономить нельзя, – назидательно произнесла Велька. Она вспомнила, как часто эту фразу мама говорила папе, и ей стало немного грустно.

– Дак я же не того, не этого. Мне бы просто знать, – бестолково забубнил Леший, подсовывая Вельке под нос свою руку.

– Да я-то вам чем помогу? – начала злиться Велька, пытаясь уклониться от испачканной землей и пахнущей грибами руки Лешего.

– Ты ж трехглазка! – выпалил Леший. – Я сразу, как отметину на тебе увидел, так сразу и понял. Вона, третий глаз у тебя пропечатан, – тыча пальцем в Велькин лоб, объяснил он.

– Это недоразумение, – растирая лоб, зашипела Велька. – Я никакая не трехглазка.

– Нет, трехглазка, то есть ясновидящая, – упорно твердил Леший, не собираясь так просто отступать.

– Никакая я ни ясно, ни туманно видящая, – окончательно вышла из себя Велька. – И глаза у меня всего два – как у всех людей

Ромке показалось, что Велька сейчас затопает ногами от злости, не зная, как убедить назойливого Лешего в том, что она лишена какого-либо магического дара. Ромка очень хорошо знал эту стадию Велькиного гнева. Последний раз он наблюдал ее, когда родители отказались купить сестре таблетки для похудения, и отправили заниматься спортом в фитнес-клуб. В тот раз она весь день не выходила из комнаты, оглашая дом громкими рыданиями, и даже отказалась от ужина, пытаясь досадить родителям.

«Ох, что сейчас будет», – успел подумать Ромка, созерцая, как сестра, резко оттолкнула руку навязчивого Лешего и внезапно замерла, удивленно вытаращив глаза, словно увидев за его спиной что-то необычайно интересное.

– Титул «Болотная нечисть года» достанется ей, – раздался спокойный, несколько удивленный голос Вельки. – Я вижу ее с короной из ивовых прутьев на голове, в платье из жабьей кожи, расшитом рыбьей чешуей и с пристроченным по низу воланом из сушеных листьев.

– Ну, ты даешь! Он же тебе поверил, – укоризненно сказал Ромка, когда воодушевленный этим предсказанием Леший, распрощавшись с братом и сестрой, скрылся в лесной чаще. – А у тебя артистический дар! Так быстро все выдумала!

– А я ничего и не придумала, я это увидела. Коснулась его руки и увидела, – задумчиво ответила Велька, продолжая идти вперед и не замечая впечатления, которое произвели ее слова на изумленных попутчиков.

ГЛАВА 9. Провинциальный городок

– Велька, ты не врешь? – догоняя сестру, спросил Ромка. – Правда видела?

– Да говорю тебя, правда, – неожиданно покладисто ответила Велька. – Как экранчик в голове мелькнул – Ядвига с короной на голове и на редкость глупым выражением лица.

– Вельк, а ты мою руку подержи, может быть, тоже чего увидишь, – попросил Ромка, протягивая ладошку сестре.

– Увижу, как не увидеть, – уступчиво закивала головой Велька. – Увижу, что ты, Ромуальд, давно руки не мыл. А еще увижу, что, если ты будешь ко мне приставать со всякими глупостями, то рискуешь остаться и вовсе без рук.

И демонстративно дернув плечиком Велька ускорила шаг.

– Очень, очень странно, – подбегая к Ромке, тихонько, чтобы не услышала Велька, зашептал Краблик. – Смена Образа не влечет за собой изменения личности.

– Что это значит? – нахмурился встревоженный Ромка.

– Это значит, что, сменив свой облик Леточка не должна была стать ясновидящей. Она же раньше не умела предсказывать будущее ?

– Да вроде нет, – с сомнением ответил Ромка. – Точно нет! Иначе она бы знала, какие задачи ей придется решать на годовом экзамене по математике, и не схлопотала бы тройку.

– А, ну если по математике, тогда конечно, – неуверенно пробормотал Краблик, слабо разбирающийся в учебных дисциплинах, изучаемых лаверийцами.

Ромка снова вынул из кармашка компас, и стрелка вновь подтвердила правильность выбранного ими направления. Впереди уже маячили какие-то постройки, вероятно, это и был тот самый город, о котором упоминал Леший.

– Интересно, что это за город? – поинтересовался Ромка. – Хотелось бы узнать, где мы находимся и куда идем. Велька, может, ты, как ясновидящая, нам что-нибудь посоветуешь?

– Будь у тебя голова на плечах, ты бы и сам догадался. Но, так и быть, подскажу, – слащаво улыбнулась Велька. – Надо купить карту.

– Точно. Она права! – радостно подпрыгнул Краблик. – Зайдем в ближайший магазин и купим карту Абрадара.

Ромка с замиранием сердца ждал, когда они войдут в город. Ведь до вчерашнего дня он даже не догадывался о существовании других Миров. А сейчас он своими глазами увидит это волшебное великолепие. Наверняка, маги обитают во дворцах и едят с золотой посуды. Он, во всяком случае, поступил бы именно так. Никаких тебе проблем – взмахнул волшебной палочкой – раз – и дом стоит, взмахнул второй – машина у порога.

Ромка поделился своими мыслями с Крабликом.

– Что ты, Ромка! – изумился канюк. – В Абра-даре очень-очень строгие законы. За разумным и целесообразным использованием магии следят Вездесущие члены ревизионной комиссии. И наказание за ее неправильное использование очень суровое.

– Это еще почему? – удивился Ромка.

– А ты представь, что было бы, если бы один абрадарец мог превратить своего соседа, ну, допустим, в свинью, другой наколдовал бы себе богатство, а третий, чего доброго, удумал бы сжить своего врага со свету.

– А как же магия?

– А что магия? В Абрадаре она может быть использована исключительно в мирных, бытовых целях. Первый и самый важный закон Абрадара гласит: «Не навреди».

– Где-то я это уже слышал, – вступил в разговор Тень. – Очень правильный принцип.

– Слышал он, – недовольно буркнул Краблик. – Тоже мне, интеллектуал.

– Ну, подожди, не отвлекайся, – попросил Ромка Краблика. – Расскажи еще что-нибудь.

– А что? В Абрадаре кого только нет – каждой твари по паре.

– Об этом я где-то читал, – радостно воскликнул Тень, у которого наступил прилив разговорчивости.

– Я очень рад, что ты умеешь читать. Хотя, глядя на тебя, этого не подумаешь, – сквозь зубы прошипел Краблик. – А не читал ли ты истории про Жутчайшее сражение? Очень занимательное чтиво. Особенно о том, как Тени помогали Черным Карликам разрушать Миры.

– Так дело не пойдет, – возмутился Ромка. – Мы с вами все в одной лодке. И если будете ссориться, то ничего у нас не выйдет. Краблик, хватит вспоминать о том, что было много веков назад. Вспомни лучше, как только что Тень помог нам справиться с шумным младенцем.

Пока Ромка пытался навести порядок в их небольшом, но очень разношерстном коллективе, путешественники вошли в город. Вдоль довольно-таки широкой дороги стояли малоэтажные дома, выглядевшие очень красочно из-за увивающего их стены плюща. Архитекторам пришлось подключить всю свою фантазию, чтобы добиться уникальности и неповторимости этих зданий. Здесь были овальные дома, напоминающие страусинные яйца, дома в форме пирамидки, дома в виде перчатки, где в каждом пальце обитала отдельная абрадарская семья, и даже перевернутый дом, стоящий на своей крыше.

Это было настолько необычное зрелище, что Ромка с Велькой на несколько минут совершенно позабыли о цели своего путешествия. Тень и Краблик гораздо спокойнее отнеслись к увиденному, поскольку уже были знакомы с особенностями абрадарской архитектуры.

– Здорово, правда? – восхищенно прошептал Ромка, засмотревшись на очередной строительный шедевр и случайно натолкнувшись на разносчика газет, из сумки которого доносилось приглушенное бормотание «Спортивных новостей», упрекавших «Модное обозрение» в легкомыслии.

– Ага, – согласилась Велька. – А ты посмотри вон на того парня, – сказала она, указывая рукой на мойщика окон, зависшего на высоте второго этажа и невозмутимо насвистывающего веселенький мотивчик.

– Я же говорю, магия в бытовых целях. Удобно, выгодно и безопасно, – удовлетворенно произнес Краблик, заглядываясь на детей, играющих в мяч.

– Как вкусно пахнет! –воскликнул Тень, шумно втягивая носом воздух. – Мои любимые булочки с корицей. В Абрадаре они просто волшебные.

– Мы худеем! – гордо ответил Краблик. – Правда же, Лето?

Велька с неохотой кивнула головой, и они прошли мимо кафетерия, откуда доносились сладкие, соблазнительные запахи. Пройдя немного вперед, Ромка прочитал вслух табличку, установленную перед недостроенным домом. На ней была выведена предупреждающая надпись: «Осторожно, возводится дом». Оглядевшись вокруг, Ромка с Велькой не заметили ни гор строительных материалов, ни грузовиков, ни бетономешалок, ни рабочих в касках. Напротив двухэтажного дома стоял лишь один человек и, периодически заглядывая в какой-то листок, делал энергичные пассы руками.

Сначала Ромке захотелось обойти стороной странного субъекта, но потом он заметил, что дом меняет свою конфигурацию, повинуясь жестам незнакомца. Вот он махнул рукой вправо, и стена дома, чуть качнувшись, отклонилась в правую сторону. Еще один взмах – и под окном второго этажа возник маленький балкончик.

Ромка с Велькойтихо, стараясь не мешать творческому процессу, прошли за спиной строителя, успев увидеть у него в руках чертеж дома, весь состоящий из каких-то ломаных линий.

– Труба! Трубу надо немного удлинить, – бормотал строитель, вскидывая вверх руку и заставляя трубу подтянуться в небо. – А крышу – заострить.

– Что-то мне пить захотелось, – теряя интерес к постройке дома, сказала Велька, жмурясь от яркого полуденного солнца. – Где бы тут купить стаканчик чего-нибудь холодненького?

– Надо купить волшебную палочку, – предложил Тень. – Я когда путешествую по Абрадару, всегда ее приобретаю. Очень полезная вещь.

– А то мы без тебя не знаем, – буркнул Краблик. – Ее продают в каждом «Пустячке».

– А что такое «Пустячок»? – полюбопытствовал Ромка. Он жадно ловил каждое слово Краблика и Тени, надеясь получить побольше сведений об Абрадаре. Его желание исполнилось бы гораздо быстрее, если бы два его попутчика были более терпимы друг к другу.

– Это такая сеть киосков, в которых продается всякая полезная мелочевка типа крема от прыщей, очков-лупоглазиков, ваксы для чистки ступы, ну и еще много всяких полезных вещей, – не дав Тени открыть рот, зачастил Краблик.

– Они похожи на грибы с желтой шляпкой, – все же успел вставить Тень, воспользовавшись паузой в монологе Краблика.

– Да вот он, – победно вскричал канюк. – Сейчас все купим

И Краблик быстро побежал в направлении неказистого киоска, в котором со скучающим видом сидела пожилая женщина в панаме.

– Будьте добры, волшебную палочку «Для дома и семьи», – подпрыгивая к окошку, вежливо попросил он.

– Есть только одноразовая, – предупредила продавщица, ничуть не удивившись покупателю с длинными ушами и на четырех лапах.

– Давайте, – согласно закивал Краблик. – А карты у вас нет?

– Карту можете приобрести в книжном магазине, – посоветовала продавщица. – Он недалеко – вон за тем углом, – и женщина протянула палочку, перевитую атласной ленточкой, показав ею направление, в котором следует искать книжный магазин.

– Три дарика, – сообщила она ушастому покупателю.

– Давай монеты, – дернул Краблик Ромку за штанину брюк. – У тебя они должны лежать в рюкзаке.

Ромка порылся в рюкзаке и в боковом отделении обнаружил довольно приличную горсть монет, называемых в Абрадаре «дарами» или «дариками».

– И что теперь? – вертя в руках палочку, недовольно спросила Велька. – Зачем мне палка, я же просто хотела пить.

– Инструкцию-то возьмите, – перегнувшись через прилавок, крикнула ей вслед женщина в панаме.

Присев на лавку рядом с киоском, Велька развернула протянутую бумажку и, присмотревшись, прочитала вслух: «Палочка волшебная, предназначена для однократного использования. Может доставить своему владельцу на выбор следующие радости: уборка квартиры – 1 раз, завивка волос – 4 раза, комплексный обед – 3 раза, стирка – 2 раза, глажка – 1 раз, напитки – 8 раз. Для использования необходимо четко сформулировать желание и взмахнуть палочкой».

– Выбираем напитки, – решила Велька. – Хочу выпить чего-нибудь холодненького, – произнесла она и резко взмахнула палочкой.

И в тот же момент в воздухе повисли стаканчики с прозрачной жидкостью.

– Фу! Обыкновенная вода, – сморщилась Велька, сделав маленький глоточек. – Да к тому же ледяная.

– В инструкции же было написано «четко формулируйте желание», – сказал Ромка. – Ты же пожелала холодненького, вот и получай. Лучше бы заказала сладкую газировку, – проворчал он, без всякого интереса глядя на прозрачную жидкость.

– Подумаешь, зато вода – ноль калорий, – утешилась Велька.

Ромка, Краблик и Тень не рискнули пить ледяную воду, а Велька из вредности осушила свой стакан до дна.

– А с этими что делать? – печально спросил Тень, глядя на парящие в воздухе стаканы.

– А вылить, и дело с концом! – решительно сказала Велька, выплескивая содержимое стаканов себе за спину.

– Осторожнее, что же вы делаете! – раздался чей-то крик, и, обернувшись, путешественники увидели, что за скамейкой на каменных тротуарных плитках сидит молодая девушка-русалка с распущенными волосами и огорченно смотрит на свой раздвоенный изумрудный хвост.

– Зачем вы льете воду? – с упреком в голосе спросила русалка. – Я специально ждала, когда загонщики облаков закончат свою забастовку, чтобы быть уверенной, что не будет дождя. А тут вы со своей водой.

– Я не специально! – искренне расстроилась Велька, забегая за скамейку и приближаясь к русалке. – А при чем тут вода?

– Как же причем? Вы попали мне на ноги, и они тут же превратились в хвост. А я так хотела опробовать свои новенькие босоножки, – показывая на валяющиеся рядом с хвостом расшитые крохотными жемчужинами туфельки, объяснила девушка-русалка.

На ее руках покачивались тяжелые браслеты, уши оттягивали блестящие бруски золота, а на груди переливалось ожерелье из сверкающих камешков, очень похожих на брильянты.

– А вам не тяжело носить столько украшений? – спросила Велька, присаживаясь рядом с девушкой на горячие от солнца плиты тротуара и с любопытством разглядывая первую в своей жизни русалку.

– Я уже привыкла, – дружелюбно улыбнулась девушка-русалка. – Хотя моя мечта – носить легкое, воздушное платье, прошитое обычными, а не золотыми нитками. Да и инкрустированные драгоценными камнями тяжелые пояса мне ни к чему. Но мой отец – лепрекон. Его работа – искать клады. Поэтому у нас дома очень, просто очень много золота. Утром он уходит на работу, а возвращается поздно вечером и всегда приносит мне золотые монеты и россыпи драгоценных камней.

Велька подумала, что щедрый отец, это, конечно, очень хорошо, но девушка со своими украшениями очень напомнила ей сверкающую новогоднюю елку.

– Наверное, он очень тебя любит, раз дарит столько драгоценностей, – вздохнула Велька, вспомнив, как папа категорически отказался подарить ей на прошлый новый год ноутбук.

– Да, любит, – грустно подтвердила русалка. – Но лучше бы он почаще бывал дома. Так скучно сидеть целыми днями одной. И все эти драгоценности мне совсем не в радость.

– А где твоя мама? – поинтересовался Ромка, на которого красота русалки произвела большое впечатление.

– Она умерла, когда я была совсем маленькой. И с тех пор, сколько себя помню, папа задаривает меня золотом. У меня даже матрас на кровати вместо пуха набит золотыми монетами, – расстроенным голосом сообщила девушка. – Так жестко спать, – жалобно добавила она.

– Служба спасения русалок! Служба спасения русалок! – визгливо закричал кто-то, и, подняв головы вверх, Ромка с Велькой увидели зависшего над ними в воздухе пузатого, лысоватого человечка с крыльями.

– Кто потерпевшая? Вы потерпевшая? – допытывался он у Вельки, упорно стараясь не замечать русалочий хвост девушки.

– Нет, не я. Вот она! – сказала Велька, отходя в сторону, чтобы спасателю сверху было лучше видно русалку.

– Вижу, вижу! – захлопал крыльями пузан, приземляясь на землю. – И что вы все таскаетесь к этим ведьмам – все ноги вам подавай. И зачем, спрашивается? Просили бы лучше сразу крылья. Ох, молодо-зелено. Ну что, девушка, как предпочитаете – в канализацию вас скинуть или в колодец? – осведомился он, сбрасывая на землю ветхие, покрытые редкими перьями крылья.

– Вы что, с ума сошли! – вскричала Велька, обращаясь к обливающемуся потом спасателю. – Раз у нее хвост, так над ней и издеваться можно? Где ваше начальство? И вообще, кто вы такой? – грозно поинтересовалась она.

– Я – ангел в изгнании. Нахожусь на исправлении, занимаюсь общественными работами, – выпятив грудь, также повысил голос пузан.

– И откуда же вас изгнали? – насмешливо уточнила Велька.

– Откуда надо, оттуда и изгнали. Это не ваше дело, – дерзко ответил ангел, вытирая платочком бисеринки пота, выступившие у него на лбу. – Кто вы такая, чтобы я перед вами отчитывался? – в свою очередь вызывающе спросил он.

– Не важно, кто я. Я хочу знать, на каком основании вы собираетесь сбросить несчастную, нуждающуюся в помощи русалку в колодец?

– Все согласно прейскуранту – сброс в колодец или канализацию бесплатно, а доставка по воздуху, с использованием живой силы, – десять дар, – обмахиваясь платочком, пояснил ангел.

– За что ее в канализацию? – поддержал сестру Ромка, возмущенный царящими здесь порядками, точнее беспорядками.

– Безобразие! – шепнул чувствительный Тень, искренне огорченный судьбой бедной русалки.

– Бесчинство какое-то, – полный праведного негодования, поддакнул Краблик.

– А как она, по-вашему, до дома доплывет? – вопросом на вопрос ответил ангел. – По земле? Тогда к вечеру это будет уже не русалка, а вяленая рыба, – издевательски пояснил он. – Хотя, судя по запаху, она уже явно пересидела на солнце.

– Между прочим, это дорогие духи, – возмутилась русалка. – Нежный запах морских водорослей и луговых цветов. Они очень дорогие. Это авторская разработка, вторых таких нет. И вообще, я не хочу в канализацию, – категорично заявила пострадавшая. – Там плохо пахнет, да и до дома мне плыть и плыть.

– Вот клиенты нынче вредные. Туда хочу, сюда не хочу. И спасай вас после этого. Да еще по жаре. У меня крылья-то не казенные. Вон как устали, лежат, не колышутся, – пожаловался спасатель.

При этих словах, крылья вяло шелохнулись, словно подтверждая слова своего владельца.

– Соглашайся на колодец. Там и вода чище, и движение в обеденное время меньше. А то сегодня в канализации сплошные пробки. Где, говоришь, твой дом? – хмуро поинтересовался русалочный спасатель.

– В Золотом квартале лепреконов, – небрежно позвякивая браслетами, ответила русалка.

Ее слова произвели на спасателя поистине магическое действие.

– Девушка, да что же вы сразу не сказали! – мгновенно расплылся в улыбке пузан. – Бедняжечка, умаялась по такой-то жаре! Я сразу понял, что колодец и канализация – это не про вас. Золотой квартал лепреконов! Да я доставлю вас туда так быстро, что вы даже обсохнуть не успеете, – засуетился ангел, приставляя к своей спине вмиг ожившие крылья.

И не успели Велька, Ромка, Краблик и Тень попрощаться с русалкой, как шустрый пузан на удивление легко взвалил ее себе на плечо и взлетел в воздух, взяв курс на Золотой квартал лепреконов.

– Интересно, а мы увидим этот Золотой квартал? – провожая взглядом спасателя с его драгоценной ношей, поинтересовалась Велька. – Вот было бы здорово!

– Нет, нам надо идти в противоположную сторону, – глядя на компас, огорчил сестру Ромка. – Кстати, здесь же расположен и книжный магазин. Пойдемте туда, – махнул он рукой в направлении здания, выстроенного в форме открытой книги.

В магазине оказалось прохладно, что очень порадовало утомленных летней жарой путешественников. Вместо привычных полок с выставленными на них книгами, Ромка с Велькой увидели одиноко сидящую за столом женщину в очках, погруженную в чтение.

Над головой читательницы, выписанные струйками разноцветного дыма, парили красочные образы. Вот мужественный рыцарь на белом коне несется сквозь лесные заросли. К нему навстречу с распростертыми руками бежит молодая девушка. Ее ноги подкашиваются, она падает, с трудом встает на ноги и снова рвется вперед. Разделяющее их расстояние неумолимо сокращается. Но тут девушку догоняет злодей на черном коне и, перебросив ее через седло, скрывается в чаще леса.

– А что же было дальше? – не выдержал Тень, увидев, что образы неподвижно застыли над головой читательницы.

– Кто здесь? – испугано взвизгнула женщина, вскидывая голову и быстро захлопывая книгу.

– Не волнуйтесь, это только мы, – успокоительно произнес Ромка.

– А кто вы такие? – не желала успокаиваться женщина, разгоняя руками остатки воздушных образов.

– Мы путешественники и хотели бы приобрести карту вашей страны, – выступила вперед Велька.

– А сами вы откуда? – подозрительно спросила женщина, подходя поближе и внимательно осматривая компанию сквозь толстые стекла очков. При этом ее глаза выглядели такими неестественно огромными, что Велька, не удержавшись, улыбнулась.

– Мы приезжие, – ответила девочка, не понимая, что такого необычного нашла продавщица в ее просьбе продать карту.

– Ясно, – не отводя от них цепкого взгляда, пробормотала продавщица. – Карты – это отдел «Путешествий». Пройдите на пятую страницу и сделайте заявку, – посоветовала она.

– А вы нам не поможете? – удивилась Велька.

– У нас магазин самообслуживания, – резко ответила продавщица, лихорадочно поправляя очки.

– А скажите, что это за образы появлялись над вашей головой? – простодушно поинтересовался Тень.

– Какие образы? Никакие это не образы, – сбивчиво забормотала внезапно смутившаяся продавщица. – Я читала научную книгу. Да, научно-историческую книгу, – уже более уверенно добавила она.

– А что это за струйки дыма витали над вашей головой? – не отставал Тень, проникновенно глядя на женщину.

Продавщица нервно дернулась под его взглядом и, поправив рукой прическу, пояснила:

– Это проецирующая техника чтения. Очень часто применяется в школах при изучении учебного материала. Учителям очень удобно следить за тем, насколько хорошо дети усваивают материал. Ведь кто-то читает невнимательно, через строчку, а некоторые вообще просто смотрят в книгу, думая о чем-то о своем. Также очень удобно читать книги маленьким детям, не надо рисовать в них никаких картинок. Малыши просто слушают и смотрят на вашу проекцию.

– Вот это здорово! – восхитился Тень.

– А что, вас разве не так учили? – вновь насторожилась странная продавщица.

– Так, так, – бойко соврала Велька, беря Теня за руку. – Ну, мы пойдем на пятую страницу.

– Работать в книжном магазине – моя мечта, – прочувствованно заявил Тень, явно желая продолжить прерванный разговор. – Ведь в книгах сокрыто основное богатство нации. Книга – это источник, я бы даже сказал, сокровищница знаний.

При этих словах продавщица издала какой-то придушенный крик и выпучив глаза в ужасе уставилась на Теня.

– Пошли, пошли, – поторопил его Ромка. – Не надо с ней разговаривать, она какая-то странная, – шепнул он сестре.

– Малахольная, – отрезала категоричная Велька.

И потянув за собой слабо упирающегося Теня, недовольного тем, что его оторвали от интеллектуальной беседы с нервной продавщицей, она на крейсерской скорости прошла вперед.

Пятая страница оказалась одной из дверей стилизованных под книжные листы.Открыв ее, путешественники увидели множество стеллажей, сверху донизу наполненных книгами разных размеров.

– Интересно, где же здесь искать карту и кому сделать заявку? – удивленно воскликнула Велька, злясь на продавщицу, читающую книги вместо того, чтобы консультировать и обслуживать покупателей.

Но стоило звуку Велькиного голоса затихнуть, как к ней, словно птицы, размахивая своими переплетами, слетелись книги, учебники и журналы. Они выстроились перед ней по росту, горделиво демонстрируя свои красочные обложки.

– Вот это да! – выдохнул Ромка, восхищенно глядя на книги. – Вот это сервис!

– «Карты мира», «Абрадар в картинках», «Путешествие по Абрадару», «Карта дорог Пусэна», – прочитал заглавия Краблик, обнюхивая новенькие, еще пахнущие типографской краской книги.

– Пусэн, это, наверное, название города, в котором мы находимся, – неуверенно предположил Тень.

– И что же теперь делать? – спросила Велька, в растерянности глядя на ряды переминающихся с корочки на корочку книг.

– Нам нужна очень-очень точная карта, с описанием всех городов и дорог Абрадара, – попробовал помочь ей Ромка.

Часть книг, объективно оценивших свои возможности, нехотя развернулись и взлетели на полки, в ожидании новых покупателей. Но большинство остались на месте, полные уверенности в соответствии своего содержания запросу путешественников.

– А еще она должна недорого стоить, – влез с уточнениемрачительный Краблик.

После его слов количество фолиантов, желающих быть купленными, резко уменьшилось. Перед Ромкой с Велькой остались стоять только три наиболее упорных книги. Две из них сверкали яркими глянцевыми обложками, а третья скромно поблескивала потускневшим переплетом.

– А еще она должна быть уникальной, единственной и неповторимой, – не удержался от реплики Тень, с любопытством рассматривая претенденток.

Ромка не совсем понял, зачем им уникальная карта дорог, в их случае, подошла бы самая обычная, но после слов Тени проблема выбора окончательно разрешилась. Услышав это требование, две глянцевые красавицы, вернулись на свои стеллажи, возмущенно зашелестев страницами.

– Похоже, она здесь давно, – подняла Велька третью книгу и осторожно перелистнула страницы, весело зашуршавшие под ее пальцами. – Ее и возьмем, – решила она.

За столом, где сидела продавщица, сиротливо лежала раскрытая книга, с надписью: Любовный роман «Погоня за страстью», автор Шейла Дрим, но самой читательницы нигде не было видно.

– Вот какой это научно-исторический роман, – засмеялась Велька, прочитав заглавие.

– Куда она пропала? – удивился Ромка, оглядываясь по сторонам.

– Ау! Ау! – жалобно взвывал Тень.

Велька подумала, что, услышав эти заунывные звуки, лично она предпочла бы не выходить на зов, а спрятаться где-нибудь в укромном месте.

– Мы не можем ее ждать, – недовольно брюзжал Краблик. – Мы же торопимся. В конце концов, у нас дело мировой важности.

– Давайте оставим деньги за книгу и уйдем, – предложил Ромка, глядя на приклеенный к обложке ценник. – Она стоит всего один дар.

Покопавшись в рюкзаке, он вытащил деньги и положил одну монетку на стол. Воззвав к продавщице еще пару раз для очистки совести и не получив никакого ответа, путешественники направились к выходу из книжного магазина.

Но едва они переступили порог, как почувствовали, что их облепила какая-то сковывающая движения сетка, очень похожая на прочную паутину.

– Внимание, именем Всевидящего ока, вы арестованы за хулиганство и попытку ограбления. Применение чар левитации и невидимости считается попыткой к бегству и сурово карается лишением магических сил. Вы не имеете никаких прав, кроме права предстать перед суровым, но справедливым судом города Пусэна.

ГЛАВА 10. Особенности правосудия в Абрадаре

Это походило на какое-то безумие. Пустынная улица мгновенно заполнилась народом. Люди стояли, висели в воздухе и спрашивали друг друга, что происходит. Откуда ни возьмись, защелкали вспышки фотоаппаратов, заблестели объективы камер. И посредине этой взволнованной, бурлящей толпы стояли ничего не понимающие путешественники. Они чувствовали себя беспомощными личинками в коконе, так как не могли пошевелиться из-за спеленавшей их тела сетки. Напротив них, подбоченившись, с победоносным видом стоял невысокий человек с невероятно пушистыми рыжими усами. Облик рыжеусого господина мог показаться забавным и даже смешным, но Вельке с Ромкой почему-то было невесело.

– Успокойтесь, успокойтесь! – обратился рыжеус к толпе, поднимаясь на цыпочки, чтобы стать немного выше. – Благодаря оперативным действиям магической полиции, представленной мною, нам удалось задержать особо опасных преступников, осмелившихся нарушить благоденствие нашего городка и посягнувших на всеобщее достояние – книги.

– Что он такое говорит? – еле слышно просипел Ромка, чувствуя, как коварная сетка сдавила ему легкие. – Это мы-то опасные преступники?

– Что-то здесь не так, – одними губами ответила Велька, напряженно всматриваясь в толпу. Ее внимание привлек высокий, худой парень с жидкой бородкой и копной волос, заплетенных вмножество тонких косичек. Он внимательно, исподлобья рассматривал брата с сестрой, нервно покусывая губы и тихо бормоча что-то себе под нос.

– Это они, они, – тыча пальцем в обездвиженных путешественников, истерично кричала странная продавщица. – Я их сразу узнала. Клянусь Всевидящим оком! Вот наглые! И ведь не побоялись, пришли во второй раз. А я сразу поняла, зачем они сюда явились. Хоть они и пытались отвлечь мое внимание всякими глупыми вопросами про проецирующее чтение. Но один из них проговорился, – обвиняющим жестом указывая на Тень, злорадно пояснила она. – Также как и вчера стал выспрашивать про сокровищницу. Вот я сразу и бросилась к господину Бейделю.

– Меня не проведешь! Сегодня я в очках и все прекрасно вижу, – торжествующе вопила она. Ее волосы растрепались, а глаза сквозь толстенные стекла очков горели безумным блеском.

Раздав интервью всем газетам и журналам и сфотографировавшись с плененными путешественниками, господин Бейдель дал команду сопроводить злостных нарушителей закона в городскую тюрьму. Опутывавшая Ромку, Вельку, Краблика и Теня сетка обладала множеством полезных свойств, одним из которых было то, что она делала обволакиваемые предметы невесомыми. Поэтому помощники господина Бейделя, взвалив себе на спину преступников, без малейших усилий доставили их в здание городской тюрьмы.

Велька, вися вниз головой на спине полицейского, отчаянно ругалась, заставляя его лицо переливаться из розового в бордовый цвет. Ромка изо всех сил брыкался, пытаясь лягнуть своего носильщика, но сетка делала все его усилия напрасными, нейтрализуя силу толчков и пинков. Краблик, не тратя время на разговоры, старался перегрызть волокна сетки, оказавшейся на удивление прочной. И только Тень смиренно и кротко переносил свое пленение, не делая никаких попыток избежать незаслуженного наказания.

Растревоженная и гомонящая толпа, соскучившись по развлечениям, столь редко выпадавшим на долю жителей этого тихого, сонного городка, проводила пленников до тюремных ворот. Оживленно обсудив криминогенную ситуацию и посетовав на то, что ходить по улицам города становится небезопасно, люди неохотно разошлись по своим делам.

На самом деле, спокойствие Пусэна редко нарушалось какими-либо преступлениями. Тюрьма, возведенная здесь еще при Царе Горохе, пустовала, и Городские старейшины не видели необходимости в ее ремонте или в строительстве нового здания.

Главный полицейский города – господин Бейдель – всю жизнь грезил о громкой славе и популярности. Но отсутствие ярко выраженных способностей не позволяло ему рассчитывать на восторженное поклонение толпы, что очень расстраивало амбициозного господина Бейделя.

Иногда, прогуливаясь по вверенной ему пустующей тюрьме, он жалел о том, что не стал, как собирался в детстве, клоуном. Вот тогда-то звуки аплодисментов он слышал бы гораздо чаще. Последнее время господина Бейделя все чаще и чаще посещала крамольная мысль: кто знает, может быть, шрам на ягодице, расшифрованный его родителями как полицейская фуражка, на самом деле изображает клоунский парик?

Но сегодня Бейдель как никогда был уверен в правильности выбора своей профессии. Похоже, судьба смилостивилась над ним и проявила свою щедрость, позволив полонить этих преступников, таких опытных и кровожадных, несмотря на свой малый рост и юный возраст. Наконец-то он организует громкий судебный процесс, отзвуки которого дойдут до столицы и прославят его на весь Абрадар.

И господин Бейдель самолично открыл ворота высокой каменной башни, кое-где уже полуразвалившейся, но не потерявшей способности удерживать в своих стенах людей, преступивших закон.Пленников повели сначала вверх по лестнице, затем по узким длинным коридорам, в которых гулким эхом раздавались шаги проходивших стражников. По обе стороны коридора были расположены столь мало посещаемые, к искреннему огорчению господина Бейделя, тюремные камеры. От коридора и друг от друга их отделяла решетка из стальных прутьев, что позволяло стражникам свободно наблюдать за происходящим в камерах. Вот в одну из этих клеток и поместили ни в чем неповинных путешественников.

Как только пленники оказались по другую сторону железной перегородки, их путы ослабли и сетка, пролетев сквозь прутья, обессилено упала к ногам господина Бейделя. Не удивительно, последнюю сотню лет она пролежала в чулане и, отвыкнув работать, потеряла сноровку и обленилась.

Господин Бейдель повернул в замке большой фигурный ключ, висящий на общей связке, и демонстративно повесил ее на ручку противоположной камеры. Расстояние от одной железной клетки до другой было так велико, что исключало всякую возможность добраться до вожделенного ключа.

– Здесь вы не причините вреда, кому бы-то ни было, – сцепив за спиной руки в замок и выпятив щуплую грудь, пообещал господин Бейдель. – Решетка отталкивает магические заклинания, а вы сами слишком велики для того, чтобы пробраться сквозь эти прутья, – радостно захихикал он.

– Ну и тюрьма! – возмутилась Велька, осмотрев пустую камеру, лишенную каких-либо удобств. – Древний век какой-то. Хоть бы ремонт сделали.

– А вот, может, благодаря вам, и сделают, – потирая руки, выразил надежду Бейдель. – Еще пара-тройка преступников и можно поднимать этот вопрос на городском собрании.

– Может быть, вы нам все же объясните, почему мы сюда попали? – вернул к действительности размечтавшегося господина Бейделя Ромка, прижавшись разгоряченным лицом к холодным, стальным прутьям решетки.

– В несознанку решили поиграть, – понимающе закивал головой Бейдель. – Зря, зря.

– А все-таки, что мы такого сделали? – вторила брату Велька. – Где свидетели, где улики нашего так называемого преступления? Что за дилетантство! Да вам только клоуном в цирке выступать

– Я – клоун?! Я – дилетант?! Да как вы смеете нести такую чушь! – брызжа слюной, как заяц запрыгал с другой стороны решетки возмущенный Бейдель. – Я понимаю, вы надеетесь на то, что вчера госпожа Римма была без своих очков, но она прекрасно описала мне вас в своей жалобе.

И господин Бейдель вытащил из кармана свернутую в четыре раза бумагу.

– Вот – слушайте:трое людей. Вас же трое? – торжествующе глядя на пленников, уточнил Бейдель.

– Вообще-то, четверо, – поправил его Краблик. – Не смотрите, что я кролик. Я со дня на день ожидаю волшебного превращения в абрадарца. А Тень вообще весьма сомнительный член общества. Думаю, будет справедливо за человека его вовсе не считать.

– Я же сказал, людей, – не дал себя сбить с толка полицейский. – Про животных, хоть и говорящих, тут ничего не сказано. Откуда я знаю, может, за дверью их ждало стадо слонов?

Такое утверждение было трудно опровергнуть, и Бейдель зачастил дальше:

– Трое незнакомых людей. А вы явно не из здешних мест, – по ходу прокомментировал полицейский. – Ворвались вчера в книжный магазин, требовали какую-то сокровищницу знаний. Устроили погром и скрылись. Да, у нас нет четкого описания ваших личностей. К сожалению, госпожа Римма была без очков и поэтому видела только ваши темные силуэты. Но сегодня, когда вы вновь явились и завели разговор о сокровищах, она уже была начеку. Госпожа Римма – женщина тонкой душевной организации, ранимая, чувствительная, проявила истинное мужество и своевременно сигнализировала мне о вашем приходе, – с чувством закончил Бейдель, сворачивая и пряча бумагу.

Ромка вспомнил красное, перекошенное от злости лицо госпожи Риммы, ее растрепанную прическу, сжатые кулаки и подумал, что не хотел бы встретиться еще раз с этой впечатлительной, нежной женщиной.

Тем временем в комнату вошел стражник, одетый в серую форму, и передал полицейскому Ромкин рюкзачок и конфискованную у него из кармана коробку с леденцами, найденную Велькой в одной из мантий.

– Это что у вас тут такое? – опуская свои рыжие усы в рюкзак, полюбопытствовал полицейский. – Еда вам теперь без надобности, – ехидно заметил он. – Кормят у нас в тюрьме, к сожалению, хорошо и по расписанию. Правда, обед уже прошел, а вот ужин будет не скоро. Так что можете пока перекусить своими леденцами, – сказал Бейдель, открывая коробочку и засовывая себе в рот один леденец. – Очень, очень сытно, – издевательски причмокнул он языком и точным движением забросил коробочку сквозь решетку в камеру.

Но Ромка, Велька и Краблик не обратили никакого внимания на возвращенное им имущество. Во все глаза они смотрели на полицейского, ожидая увидеть его реакцию на сладости, оставленные Черными Карликами.

– И не говорите потом, что я вас притеснял, – важно продолжал Бейдель. – Даже самые закоренелые злодеи вправе рассчитывать на то, что их права будут соблюдены, и они будут повешены по всем правилам.

– Прямо так уж сразу и повесят? Что ж так жестоко? – не выдержал Ромка.

– Абрадарские законы самые суровые, но справедливые, – важно подняв вверх указательный палец, провозгласил Бейдель.

Велька не вникала в суть его речей, ожидая увидеть первые признаки страшного преображения. Наконец, она не выдержала.

– Скажите, а как вы себя чувствуете? – озабочено спросила девочка, напряженно всматриваясь в полицейского, явно недовольная тем, что он не превратился хотя бы в лягушку.

– Что за глупый вопрос? – икнул от неожиданности Бейдель. – Я всегда радуюсь, когда мне удается засадить за решетку преступников. Жаль, что вас не получится наказать вас так быстро, как мне бы того хотелось.

– Почему? – спросил Ромка, совершенно не огорченной непредвиденной отсрочкой грядущего наказания.

– Наш городской адвокат уехал в столицу на фестиваль. С этим развлечением все как с ума посходили. Днем с огнем в городе никого не найдешь. А без адвоката вас нельзя повесить, – с видимым сожалением произнес Бейдель. – Есть, правда, еще одна возможность!

– Какая возможность? – без особого воодушевления поинтересовалась Велька. Она тоже не торопилась на виселицу только для того, чтобы доставить удовольствие господину Бейделю.

– По вашему желанию вас могут подвергнуть испытанию сверкающим лучом. Но для того, чтобы пройти его, вы должны быть абсолютно чисты перед законом. Малейшая провинность отражается в вашей душе и луч сразу же заметит в ней темные пятна.

– А если не заметит? – спросил Ромка.

– Если вы будете абсолютно чисты, я распоряжусь, чтобы вас отпустили, и сам принесу вам свои извинения.

– А если заметит? – вклинилась в разговор Велька.

– Тогда он вас испепелит! – радостно воскликнул Бейдель. – Это будет еще интереснее и зрелищнее, чем повешение.

И, довольный своей остроумной репликой, Бейдель весело захихикал. Он не мог и мысли допустить о том, что злостные преступники окажутся невиновными. Преисполненный сознанием собственной важности, полицейский в сопровождении стражников медленно и величественно покинул своих узников, устремившись на встречу к журналистам, ожидавших пресс-конференции.

– Может, попробовать этот сверкающий луч? – неуверенно предложил Ромка, глядя в поисках поддержки на своих друзей.

– Э-э-э, – нетвердо протянула Велька, – я бы не стала рисковать.

Услышав это, Ромка очень удивился. Его сестра была хоть и вредной, эгоистичной, но на редкость прямолинейной и открытой девочкой. Очень часто эти качества ей даже мешали. Но уж в чем в чем, а в ее откровенности и честности Ромка никогда не сомневался. Не может быть, чтобы она злонамеренно совершила какой-то дурной поступок.

– Это почему же? – спросил он ее.

– Я списывала на последней контрольной по физике. И только благодаря этому получила пятерку, – выпалила она. – Ну, что, доволен?

– Ты думаешь, сверкающий луч испепелит тебя за такую мелочь? – прыснул Ромка.

– Когда испепелит, тогда поздно будет думать. Я бы на твоем месте тоже не была так спокойна. Кто на той неделе соврал маме, что не играл всю ночь в игрушку на компьютере? – напомнила Велька брату. – То-то, – глядя на его вытянувшееся лицо, удовлетворенно заключила она.

– Значит, луч отпадает, – грустно сказал Ромка. – В поджаренном виде мы никак не сможем противодействовать Черным Карликам. А ведь наверняка это они были здесь вчера и до полусмерти напугали эту истеричную госпожу Римму.

– Ну, может, поэтому она и стала такой нервной, – справедливо добавила Велька, любившая во всем объективность. – Довели бедную женщину своими требованиями отдать Сокровищницу. Только почему они искали ее в книжном магазине? – запоздало удивилась она.

– А помните, господин Сардонис сказал нам, что Черные Карлики ищут Сокровищницу по излучаемой ею просветительной энергии. Я думаю, что излучения, исходящие от книжного магазина, сбили их с толку, – предположил Ромка, усаживаясь на холодный каменный пол тюремной камеры.

Тень и Краблик, забыв свои ссоры и распри, сочувственно молчали, а Велька приникла к маленькому окошечку, заделанному частой решеткой. Толпа на улице перед тюремными воротами рассеялась, и только странный человек с копной косичек на голове стоял, прислонившись спиной к дереву, и шарил взглядом по каменной стене, словно надеясь что-то там разглядеть. Велька на всякий случай поспешила отойти от окна, хотя маловероятно, что подозрительный незнакомец смог бы ее рассмотреть сквозь узкое окошко камеры.

– Так, может, нам их ждать у ближайшего книжного магазина? – внес предложение Краблик.

– Во-первых, зачем мы будем их ждать? – вопросом на вопрос ответила Велька. – Насколько я помню, мы не должны меряться с ними силами, – иронично продолжила она. – Во-вторых, я думаю, в следующий раз они будут осторожнее. Они поняли свою ошибку и не будут больше вламываться в книжные магазины. А в-третьих, мы в тюрьме, и неизвестно, когда выберемся отсюда.

Признав очевидную правоту Велькиных слов, Краблик отошел в дальний угол и, прижавшись мохнатой мордочкой к решетке, обхватил зубами один из ее стальных прутьев.

– Не старайся, твой труд напрасен, – тут же остудил его пыл Тень. – Тебе не прогрызть выход из этой темницы.

– Отхуда ты жнаешь? – не разжимая зубов, спросил Краблик. – А вдрух полушится?

– Не получится, не получится, – уверил его Тень. – Только зубы сломаешь. Я как-то сидел в абрадарской тюрьме за тунеядство. Эти стальные прутья отталкивают все колдовские заклинания. И они оборудованы специальной защитой от проникновения бесплотных существ: духов, приведений, теней.

– А как же ты оттуда сбежал? – изумился Краблик, оставив свою затею, результатом которой стали обломанный зуб и неприятный привкус железа во рту.

– А я и не сбежал. Отсидел полсотни лет и вышел на свободу с чистой совестью. Правда, на этом и закончилось мое путешествие по Абрадару, – с грустно-мечтательной улыбкой на лице пояснил Тень.

– А-а-а-а, – понятливо протянул Краблик, уныло глядя на своего сокамерника.

– Надо же, этого тюремщика ни одна отрава не берет, – досадливо произнесла Велька, снова занявшая свой пост у окна и наблюдая за вышедшем из тюремных ворот господином Бейделем. – Даже карличьи леденцы ему не помеха.

– Так, может, они безвредны? – сказал Ромка, вертя в руках коробочку с последним леденцом. – Хочешь? – протянул он ее Вельке. – А то что-то есть захотелось. Хоть сладенького пососать.

– Я на диете. Сладкое не ем, – рассеяно напомнила ему Велька, не отрывая взгляда от окна.

А там было на что посмотреть. Подозрительный незнакомец с косицами на голове вдруг отошел от дерева и поспешил на встречу к идущему по дорожке господину Бейделю. Догнав полицейского, он заговорил с ним, но Велька, естественно не могла расслышать его слова, и это обстоятельство ее искренне огорчило.

– Все равно непонятно о чем они говорят! – расстроено заключила она, присаживаясь на холодный пол рядом с Ромкой.

– Кто? – удивился Ромка. – Чего ты там все высматриваешь? – запоздало поинтересовался он.

– Да там какой-то парень подозрительный под окнами стоит, – поделилась Велька. – Все разошлись, а он не ушел и теперь разговаривает о чем-то с нашим тюремщиком.

– Ну и что? Стоит и стоит. Может, это какой-нибудь нерасторопный журналист. Не успел раньше взять интервью, вот и задает теперь вопросы Бейделю, – предположил Ромка, взглянув в окно. – И вообще, я ничего подозрительного в нем не нахожу.

– Это потому что у тебя нет женской интуиции, – сообщила брату Велька. – А у меня есть, и она мне подсказывает, что стоит этот парень здесь не просто так.

– Тогда спроси у своей интуиции, кто впустил Карликов на Перекресток? – насмешливо предложил Ромка.

– Представления не имею, – со вздохом призналась Велька. – В Ведомство по регистрации и выдаче пропусков их мог провести Сардонис. Он наверняка там каждую щель знает. Но как он мог отпереть Никогда-Не-Открывающуюся дверь, ума не приложу.

– А я думал, что красавчик Сардонис тебе понравился, – удивился Ромка.

– Какой-то он уж чересчур красивый, словно сошел с обложки журнала. У меня такие люди доверия не вызывают, – призналась Велька.

– Да уж, зато такие несимпатичные люди как Гардин достойны самого высочайшего доверия, – фыркнул Ромка.

– Ну, этот фрукт мне вообще не понравился с самого первого взгляда. Он самый подозрительный из всех подозрительных. Я бы сказала, он вне конкуренции, – задумчиво пробормотала Велька.

– Как ни крути, а секрет Никогда-Не-Открывающейся двери известен только Мудрецам, – напомнил Ромка. – Не могли же они все сговориться и открыть эту проклятую Дверь?

– Да, мне бы не хотелось думать о них плохо, – призналась Велька. – Зевс так вообще ужасно милый старичок. Проводил нас и даже дал мне лекарство от простуды.

– И Маврикий мне показался очень симпатичным, – вспомнил Ромка.

– А когда это ты общался с Маврикием? – удивилась Велька.

– Да я же рассказывал Сардонису о своих ночных приключениях. Ты что, забыла? Я его встретил после того, как освободил Теня.

– А-а-а, – вспомнила Велька. – Точно. Ты еще погнался за каким-то неизвестным и наткнулся на мучающегося бессонницей старца. А интересно, чего это он бродит по ночам вместо того, чтобы сидеть в своей уютной Обители?

– Ну, началось, – недовольно пискнул Краблик. – Теперь опять начнете подозревать Мудрецов…

– Не волнуйся, Краблик, – поспешила успокоить канюка Велька. – От наших разговоров толку все равно никакого. Похоже, тайну Черных Карликов нам никогда не раскрыть. И вообще, благодаря господину Бейделю нам скоро не будет никакого дела до чужих секретов. Вот только не хотелось бы перед смертью еще и простыть, – поднимаясь с холодного пола, проворчала она. – Ну и условия! Каземат какой-то. Разве что крысы не бегают.

– Подожди, к ночи прибегут, – пообещал ей брат.

– Надо же, еду отняли, так хоть бы соломки дали под попу постелить, – начала закипать Велька. – Вон же в углу целый сноп лежит.

И действительно, в соседней камере неаккуратной кучей была сложена солома. Но для узников она была также недоступна, как и свобода.

Велька, приникнув головой к решетке, принялась развлекаться тем, что старалась дотянуться до вожделенной подстилки. Ромка, которому надоело сидеть на промозглом полу, тоже подошел к стальным прутьям и, последовав Велькиному примеру, протянул между ними руки.

Внезапно прорезавший тишину пронзительный Велькин крик переполошил Краблика и Теня, заметавшихся по камере как пара вспугнутых охотниками птиц. В первое мгновение они не могли понять, что же случилось, пока их взорам не предстал Ромка с вытянутыми сквозь прутья решетки непропорционально длинными руками.

– Ромка, что с тобой? – осипшим от ужаса голосом, прошептал Краблик.

– Не знаю, – пролепетал Ромка, испуганный произошедшей с ним переменой. – Я просто протянул руки, чтобы достать до соломы, а они… – беспомощно разведя в стороны свои несуразно вытянутые конечности, жалобно прохрипел он, чувствуя, как к глазам подбежали непрошеные слезы.

– Да ладно, не расстраивайся. Какие пустяки, – неуклюже попыталась успокоить его Велька. Но Ромку эти слова напугали еще больше. Он не помнил, чтобы когда-нибудь Велька смотрела на него с такой искренней жалостью и состраданием.

– Может, их в колечки свернуть? – предложила Велька, опасливо дотрагиваясь до Ромкиного плеча.

– В какие колечки? – просипел Ромка. – Ты что, издеваешься?

– Господин Ромка, попробуйте подтянуть руки обратно, – дал на удивление разумный совет Тень.

– Не называй меня господином, – машинально сделал ему замечание Ромка, но совету внял.

И, о чудо! Его руки вновь приобрели прежние размеры.

– Ух ты, здорово! – радостно воскликнул Ромка рассматривая свои ладошки. – Велька, я могу спокойно дотянуться до соломы, и нам будет здесь гораздо уютнее, – ликовал он.

– А не мог бы ты тогда уж дотянуться и до ключа, – елейным тоном попросила Велька. – Нет, ты, конечно, можешь сидеть здесь на соломке, в ожидании, пока адвокату надоест развлекаться на фестивале, но мне бы очень хотелось поскорее покинуть это на редкость приятное помещение.

Услышав эти слова, Ромка смутился и покраснел. Действительно, какую глупость он ляпнул – соломка! Да надо быстрее выбираться отсюда, а потом уж подумать, откуда взялась в нем эта тянучесть.

И, сосредоточено нахмурившись, Ромка вновь вытянул руки и легко достиг заданной цели – связки ключей. Отпереть решетку оказалось делом одной минуты, и вскоре пленники очутились на свободе. Но свобода эта была относительна. Ведь надо было еще выбраться из тюремной башни, не привлекая к себе внимания.

Первым по коридору пошел Тень, неслышно скользя по каменным плитам. За ним на мягких лапах скакал Краблик, а в арьергарде двигались Велька с Ромкой. Им удалось спокойно миновать коридор, удачно избежав встречи с немногочисленными стражниками, и добраться до лестницы. Но стоило им шагнуть на ступени, как снизу раздался громкий голос господина Бейделя, разговаривавшего со своим подчиненным. Голос приближался, и друзьям ничего не оставалось делать, как спрятаться за ближайший выступ стены и затаиться.

– Это триумф! Настоящий триумф, – торжествовал господин Бейдель. – Я лучший, нет, самый лучший полицейский Пусэна. Хотя, почему Пусэна? Бери выше – всего Абрадара!

Подождав, пока утихнут ликования господина Бейделя, друзья осторожно спустились по каменной лестнице и тихо проскользнули через тюремные ворота. На их счастье, на улице никого не было. Обратившись за помощью к компасу, ребята уточнили направление своего следования и, стараясь избегать встреч с прохожими, поспешили покинуть негостеприимный город Пусэн.

ГЛАВА 11. Священный лес

По дороге путешественники пришли к выводу, что леденцы Черных Карликов не так уж безобидны, какими показались на первый взгляд, и именно им Ромка обязан появившейся у него способностью вытягиваться. Опытным путем мальчик установил, что для того, чтобы его руки удлинились необходимо сосредоточиться и очень захотеть до чего-нибудь дотянуться. В восторге от приобретенного нового качества, Ромка развлекался тем, что, идя посередине дороги, срывал растущие на обочине цветы и отдавал их Вельке.

Велька, поначалу терпеливо сносившая новое увлечение брата, вскоре не выдержала и потребовала пожалеть ни в чем не повинные растения. С большой неохотой Ромка ее послушался, и его руки снова приобрели нормальную, предписанную им природой длину.

Тем временем городские дома остались позади, и путешественники вышли на проселочную дорогу. Брат с сестрой заметили, что большинство жителей Абрадара предпочитают перемещаться по воздуху, а не идти по земле. Над живописными окрестностями частенько пролетали на бреющем полете ступы и метлы. Велька и Ромка искренне завидовали их пассажирам. Они и сами были бы не прочь воспользоваться этими скоростными средствами передвижения.

Ребята очень устали и хотели есть. Коварный господин Бейдель вытащил из рюкзака всю провизию, а они так торопились покинуть город, что не позаботились о еде. Легче всего переносили лишения Тень и Краблик. Канюк пощипал травку, в изобилии растущую вдоль дороги, а Тень довольствовалась солнечными лучами, которых в этот летний денек было предостаточно.

– Давайте же, наконец, остановимся и передохнем! – не выдержала Велька, падая в густую траву, растущую на обочине дороги. – Сколько можно идти. Все! Не могу больше.

– Скоро стемнеет, – заметил Ромка, садясь рядом с сестрой и глядя на темно-красный диск закатного солнца. – Надо посмотреть, где мы сейчас находимся.

И Ромка вытащил из рюкзака карту. На первой странице он увидел странную надпись: «Идентификация», чуть ниже которой был нарисован небольшой круг.

– Это что еще такое? – удивился он.

– Надо приложить сюда указательный палец, и тогда ты появишься на этой карте, – пояснил Краблик.

– А книга-то не новая, – придирчиво заявил он, внимательно оглядывая страницу. – Вон уже здесь есть чей-то отпечаток пальца. Надо же, подсунули нам какой-то неликвид. Карта-то бэушная, а денег взяли как за новьё, – недовольно пробурчал он.

Ромка осторожно дотронулся пальцем до круга, но ничего не произошло. Недоуменно пожав плечами, он перелистнул следующую страницу, где была начертана увеличенная в масштабе карта окрест-ностей Пусэна. И на одной из тонких, ломаных линий, пересекавших разноцветные круги и квадраты, он заметил яркую пульсирующую точку.

– Вот это – мы, – ткнув лапкой в карту, сказал Краблик. – Теперь мы знаем, где находимся, и можем понять, куда ведет нас компас.

– Судя по компасу, мы идем вот сюда, – сверяясь по прибору, показал Ромка в центр желтого круга с надписью Грюн.

– Это столица Абрадара, – просветил друзей Краблик. – А сейчас мы, должны пройти через Священный лес.

– Какое таинственное, загадочное название, – вздохнул Тень, не сводя просветленного взгляда с розовых, перистых облаков, словно нарисованных на голубом небе.

– Что еще за лес такой? – лениво спросила Велька, развалившись в траве. Она не принимала участия в обсуждении маршрута и была бы уже не прочь сделать остановку на ночлег.

– Не знаю, – пожал мохнатыми плечами Краблик. – Написано: «Священный лес», и квадратик закрашен почему-то не зеленым, а красным.

– Ох, опять эти леса, – кряхтя, поднялась с травы Велька и отряхнула свою юбку. – Из одного леса выбрались, в другой попали. Надеюсь, там хоть нет болота?

– Да нет, – утешил ее Ромка. – Тут дорога идет по краешку, захватывая только часть квадрата. Но до темноты мы навряд ли успеем его пройти.

– Внимание! Внимание, я падаю! Спасайся, кто может! – раздался с небес чей-то звонкий крик, и не успели путешественники поднять головы, как прямо перед ними упала метла, а сверху на нее свалился маленький человечек в странном, рвано-лоскутном одеянии.

– Забыл! Опять забыл ее заправить! – горевал он, быстро подскакивая с земли и прижимая к груди свою метлу.

– А чем вы ее заправляете? – полюбопытствовал Ромка.

Его даже не сильно удивило то обстоятельство, что люди здесь падают прямо с неба. Он уже стал привыкать к особенностям магической жизни в Абрадаре.

– Как обычно – соком лесных шишек, – ответил человечек. – Ну, миленькая, ну, пожалуйста, один рывочек. До дома-то совсем немножко осталось, – уговаривал он ощетинившуюся метлу.

– А чего это она упрямится? – обнюхивая метелку, спросил Краблик.

– Да утомилась, – огорченно пояснил человечек. – Весь день мы с ней облака разгоняли. Стоило нам уйти – так они опять понабежали, – поднимая голову и глядя на небо, недовольно заметил он.

– А зачем вы их разгоняете? – возмутился Тень, краем уха прислушивающийся к разговору. – Облака – творение природы. Они прекрасны и…

– У них тонкая душа, и они талантливы, – перебил его Краблик. – Хватит уже, помолчи, дай человека послушать.

– Да чего рассказывать? – удивился человечек. –Я загонщик облаков. Вот сегодня я их разгонял, потому что должна быть ясная погода. А завтра у нас дождь по плану. Придется наоборот их пригонять. А насчет души – не знаю, какая она у них тонкая, но, что они упрямцы страшные, это факт. Бывает, чуть не за уши их тянешь, не хотят на город идти, и хоть ты тресни!

– А вы родились загонщиком? – спросила Велька, внимательно оглядывая человечка.

– Это вы о моем призвании спрашиваете? – уточнил человечек. – Конечно, родился. Прошел конкурс и стал загонщикам. Знаешь, как я боялся, что высоким вырасту, – доверительно сказал он Вельке. – Загонщики-то они все мелкие да шустрые. Но, слава Всевидящему оку, я больше метра-то и не вырос. Вот повезло, правда?

– Ну, раз вы так считаете, – уклончиво отозвалась Велька. У нее самой были другие каноны красоты, но она решила не огорчать маленького человечка.

– Ну, как, отдохнула? – заискивающе спросил метлу загонщик. – Давай еще раз попробуем.

И, оседлав свою ослабевшую помощницу, он легонько стукнул ее по ручке и взмыл в воздух.

– Ну, все, я полетел, – зависнув в метре от земли, радостно сообщил он. – А вы сами-то куда на ночь глядя идете? – запоздало поинтересовался он.

– В Священный лес, – ответил Ромка.

– Ну, вы смельчаки, – уважительно глядя на путешественников, крикнул загонщик, резко устремляясь ввысь.

– Что он имел в виду? – спросила Велька, наблюдая, как человечек на метле, превратившись в маленькую точку, затерялся среди перистых облаков.

Никто ей не ответил. Но слова загонщика заставили путешественниковпозабыв об усталости ускорить шаг. Постепенно лесные заросли вдоль дороги становились все гуще, а широкая проселочная дорога превратилась в узкую и извилистую тропу.

Темнело. Ромка, идущий впереди, еле-еле различал тоненькую стежку, вьющуюся у него под ногами. Ушастый Краблик так устал, что даже не стал делать замечания Тени, принявшегося с наступлением темноты бормотать себе под нос заунывные стишки.

– Все! Делаем привал, – остановился Ромка и положил рюкзак на землю. – Ночевать будем здесь.

– Здесь? – вытаращила глаза Велька. – Что, прямо на земле? Ни за что! – категорично заявила она, уперев руку в бок и демонстративно постукивая носком туфли по земле.

– Хочешь, иди дальше, а мы остаемся, – покладисто согласился Ромка.

У него не было ни сил, ни желания спорить со своенравной сестрицей. Так как большинство было на его стороне, то Вельке ничего не оставалось делать, как примириться со своей участью и начать собирать хворост для костра.

Это оказалось не так просто, как она предполагала. В кромешной темноте Вельке удалось нащупать лишь пару коряг, острые сучья которых тут же оцарапали ей все руки. Ромке повезло больше. Он нашел неподалеку полуразвалившийся пенек, трухлявые останки которого и послужили основой для костра. Краблику посчастливилось раздобыть несколько тонких прутиков, прогоревших всего за пару минут. Вклад Тени был и того меньше: брошенные им в огонь еловые шишки не давали ни света, ни тепла, зато источали едкий, разъедающий глаза дым.

Не в силах бороться с обуревавшим их голодом, путешественники решили воспользоваться услугами волшебной палочки. Перекусив «комплексным обедом», включающим луковый салат, горбушку серого хлеба и отбивную со слипшимися макаронами, ребята в полной мере оценили качество предлагаемых палочкой колдовских услуг.

– Да уж, с такого ужина не потолстеешь, – недовольно ворчал Краблик, ведя неравную борьбу с куском мяса, жесткого, словно резиновая подошва.

– Наверное, нам попалась какая-то дефектная палочка, – предположил Ромка, отодвигая от себя луковый салат и утирая выступившие на глазах слезы.

– Что-то у них с этими палочками недоработано, – согласилась Велька, глотая склизкие макароны.

И только равнодушный к гастрономическим удовольствиям Тень, придвинувшись к костерку, завороженно глядел на красные языки пламени и, судя по беззвучно шевелящимся губам, сочинял новые стихи.

Огонь горел ярко, но не долго, и вскоре стал затухать.

– Поди, не замерзнем, – выразил робкую надежду Краблик, сворачиваясь клубочком. – Все-таки лето.

– Надо, чтобы кто-то следил за тем, чтобы он окончательно не погас, – предложил Ромка, забрасывая в огонь собранный хворост.

– Будем меняться. Сначала мы с Ромкой, а потом вы с Тенем, – распорядилась Велька. – Все равно мне спать не хочется, – сказала она, натягивая на голову капюшон спортивной кофты. – Сейчас бы почитать какой-нибудь журнальчик.

Ромка вспомнил, что у него в рюкзаке лежит дневник Попса Пирса. Конечно, его можно было прочитать при помощи фонарика Монуса, но Ромка не хотел тратить впустую заряд батарейки, которой, наверняка, хватит ненадолго. А свет от костра был такой слабый, что он решил отложить чтение до более светлых времен. Так и сидели брат с сестрой практически в полной темноте, напряженно прислушиваясь к дыханию ночного леса.

Несмотря на темноту, лес жил своей, особенной жизнью. Вот торжественно заухала вышедшая на ночную охоту сова, листья деревьев затрепетали, потревоженные ночным ветерком, хрустнула сухая ветка и, почти коснувшись Велькиного носа, пролетела ночная бабочка.

Ромке с Велькой казалось, что у них не по два, а по двадцать два уха, так ясно и отчетливо слышали они все лесные шорохи и звуки. Спать им совершенно не хотелось и они сидели, прижавшись друг к другу спинами, чтобы сохранить спасительное тепло и напряженно вглядывались в чернильную тьму. Менее впечатлительные и более привыкшие к путешествиям Краблик и Тень мерно сопели, позабыв на время о своих разногласиях.

– Надо все же посмотреть по карте, какое расстояние мы за сегодня прошли, – предложил Ромка, устав всматриваться в темноту.

И, подпрыгнув пару раз, чтобы размять затекшие от долгого сидения ноги, он открыл рюкзак и вытащил из него карту и фонарь. Фонарик работал исправно, и, держа его так, чтобы свет падал на раскрытые страницы карты, Ромка принялся определять их местонахождение. Красная точка мелькала в красном квадрате с надписью «Священный лес».

– Ты ничего не слышишь? – внезапно шепнула Велька, теснее прижимаясь к брату и подтягивая колени к подбородку.

Прислушавшись, Ромка понял, что имела в виду сестра. В лесу ясно ощущалось чье-то незримое присутствие. Тихий, зловещий шепот приближался к ним откуда-то справа. Его звук все нарастал, и воздух наполнило ощущение какой-то жуткой неизбежности. Со всех сторон до ребят долетали горестные вздохи и чье-то прерывистое дыхание. Ласковый теплый ветер в одно мгновение ставший резким и холодным, яростно закружился между ветвей деревьев, исполняя какой-то дикий танец и рассыпая вокруг оборванные листья и сбитые шишки.

Оцепеневшие от ужаса брат с сестрой наблюдали, как их слабо тлевший костерок ярко вспыхнул и через мгновение затух, выпустив в воздух слабую струйку белого дыма. Лишившись единственного источника тепла, ребята ощутили надвигающиеся волны ледяного, пронизывающего до костей, воздуха. Они почувствовали себя маленькими и беспомощными в этом темном, сыром лесу. Им хотелось закричать, но какой-то спазм сдавил горло и сковал все члены. Это было похуже силков господина Бейделя.

Из последних сил Ромка замахал фонариком, пытаясь развеять ночной мрак. Тонкий луч света замелькал на темных стволах и ветках деревьев, раскачиваемых порывами ветра. Внезапно мальчик почувствовал, как сама ночь надвигается на него, обступая со всех сторон и вселяя в его сердце панический страх. Фонарик выпал из его ослабевших рук и, наткнувшись на корягу, отключился.

– Апчхи! – раздался в наступившей темноте звонкий голос Краблика.

Словно вспугнутые этим звуком, стоны и шорохи затихли, ветер успокоился, и ребята почувствовали, что им стало легче дышать. Неведомая сила, застращав их до полусмерти, исчезла, не причинив вреда.

– Что-то холодно стало, – недовольно подрыгав лапками, пробурчал проснувшийся Краблик. – А вы чего хворост в костер не подкладываете? – удивился он, глядя на затухший костер.

– Да вот, что-то мы задремали, – почему-то соврал Ромка.

– Эх, опять все заново надо делать, – забрюзжал Краблик, недоумевая как можно быть такими безответственными, чтобы позволить костру затухнуть.

И только он собрался идти на поиски очередной коряги, как темноту леса прорезал слабый свет и раздался нежный звон колокольчика. Изумленные Ромка, Велька и Краблик увидели, как ветви деревьев поднимаются, пропуская вперед маленькую девочку, одетую в длинное светлое платье, подол которого украшали крошечные, серебряные колокольчики. Вокруг нее, озаряя девочку светом, кружился целый сонм светлячков.

– Ой, вы кто такие? – вскрикнула девочка, заметив расположившихся у потухшего костра друзей.

Ромка с восхищением заметил, что она совершенно не испугалась, встретив ночью в лесу незнакомцев. И вообще, девочка весла себя так спокойно и уверенно, словно прогулки по темному лесу были ее любимым ночным развлечением.

– Мы путешественники, – не отводя от нее восторженного взгляда, представился Ромка.

Он почему-то вспомнил о том, как мужчины приветствовали женщин в давние времена и, поспешно вскочив, низко поклонился незнакомке, не обращая внимания на презрительное фырканье Вельки.

– А вы не боитесь гулять ночью по лесу? – продолжил разговор Ромка.

– А чего же мне бояться? – очень искренне удивилась девочка и опять засмеялась, словно Ромка сказал что-то невероятно забавное.

– Ну, например, хищников или темноты, – смущенно пробормотал Ромка, не понимая, что смешного девочка нашла в его словах.

– Нет, не боюсь. Лес – мой дом, – ответила незнакомка. – А почему вы не разожгли огонь? – в свою очередь сочувственно поинтересовалась она.

– А в темноте лучше думается, – находчиво ответил Ромка, вставая так, чтобы не было видно маленькую кучку тоненьких прутиков, предназначенных для костра. Он не совсем понял заявление девочки о том, что лес – это ее дом и подумал, что она просто оговорилась.

– Вы философ! – восторженно захлопала в ладоши незнакомка, а порхающие вокруг нее мотыльки восхищенно заохали. – Какая прелесть – вскричала девочка, схватив за руку окончательно сконфузившегося мальчика.

– Да нет, я не философ, я просто Ромка, – принялся отнекиваться он, от души радуясь, что в ночном полумраке девочка не сможет заметить выступившую у него на лице краску.

– А я поэт, – неожиданно раздался сонный голос Тени. – Рассеяв ночи мрак густой, явились вы царицею лесной, – тут же продекламировал он.

Это заявление вызвало в рядах светлячков новый взрыв восторга. Не в силах сдержать своих эмоций, они быстро закружились в вальсе.

– Только, пожалуйста, не подумайте, что я просто кролик, – решил принять участие в процедуре представления Краблик. – Вообще-то я перевертыш. В обычной жизни занимаю очень ответственную должность в очень серьезном учреждении, – важно добавил он, пытаясь отодвинуть от девочки Теня.

– Какая прелесть! Поэт, философ и перевертыш. У нас в лесу редко бывают такие уважаемые люди, – засмеялась девочка, и ее смех напомнил о звуках колокольчика. – Как же вы можете здесь оставаться – спать на голой земле, да еще в полной темноте. Я приглашаю вас в гости, – осторожно разгоняя рукой упоенно вальсирующие пары, мелькающие у нее перед глазами, предложила она.

– А куда? – уточнил осторожный Краблик, деликатно выплевывая залетевших ему в рот светлячков.

– К лесным нимфам, – просто ответила девочка. – Кстати, меня зовут Динни, – представилась она, протягивая тоненькую руку.

Брат с сестрой откликнулись одновременно.

– Да не стоит, нам и здесь неплохо, – вежливо ответила Велька, проникшаяся с первого взгляда необъяснимой антипатией к незнакомке.

– С радостью принимаем ваше приглашение, – с готовностью отозвался Ромка, и, стараясь соответствовать почетному званию философа, шаркнул ножкой.

– Перестань валять дурака, – сердито прошептала ему Велька, пока Тень и Краблик, необычайно обрадованные возможностью провести ночь со всеми удобствами, дружно затаптывали тлеющие угли костра. – Если ты еще раз шаркнешь ножкой или изогнешься в поклоне, я расскажу об этом всем твоим одноклассникам.

Зная свою сестру, Ромка не сомневался в том, что она выполнит эту угрозу, и поэтому счел за лучшее повременить с демонстрацией хороших манер.

Сборы закончились быстро, ведь из багажа у путешественников был только полупустой рюкзак. Закинув его за плечи, Ромка и его друзья последовали за лесной нимфой.

В отличие от Ромки и Вельки, девочка отлично ориентировалась в лесу, свободно находя дорогу сквозь темные и, на первый взгляд, непролазные лесные заросли. На мгновение Вельке даже показалось, что деревья отходят в сторону, уступая Динни дорогу. А она уверенно продвигалась вперед, периодически предупреждая друзей о преграждающих их путь корягах и норовящих вцепиться в волосы сучьях. Светлячки, мужественно кружились прямо под ногами путешественников, освещая им дорогу и рискуя быть ненароком растоптанными.

– Ну, вот мы и дома! – радостно возвестила Динни, останавливаясь так внезапно, что Ромка, не успевший вовремя сбавить шаг, налетел на резко затормозившую Вельку.

Брат с сестрой не сразу поняли, что имеет в виду Динни, пока по ее примеру не подняли головы наверх. Там, на толстых ветвях старых кряжистых дубов они заметили горы хвороста, переплетенного между собой каким-то замысловатым способом.

– А что там? – тихонько спросил Ромка, силясь проникнуть взглядом сквозь раскидистую и темную крону дерева.

– Это наши дома. Мы живем на деревьях, – пояснила Динни, понизив голос. – Все уже спят. Я принесу вам постель, а завтра устрою экскурсию, – пообещала она.

Лесная нимфа, легко, словно пушинка, поднялась на одно из деревьев и через несколько секунд спустилась, держа в руках какие-то белые полотнища.

– Вот! Это утепленные гамаки, – бросая их на землю, пояснила она. – Надеюсь, вы не замерзнете.

Ромка бросился помогать ей привязывать гамак к стволам деревьев, стараясь не производить лишнего шума. Велька с Тенем взяли второй гамак и общими усилиями приладили его к двум соседним молодым сосенкам, пока Краблик, быстро перебирая лапками, распутывал завязки третьего полотнища.

– А где четвертый гамак? – поинтересовался канюк, закончив процесс распутывания.

– Ничего, ничего, мы и на трех уместимся, – поспешил уверить Ромка лесную нимфу, собравшуюся идти на поиски четвертого спального места.

– Лично я сплю отдельно! – прошипела Велька, демонстративно укладываясь в висячую постель. – И прошу меня до утра не беспокоить, – грозно распорядилась она.

Ромка устроился во втором гамаке, а Краблик и Тень, скорбно вздыхая и раздраженно поглядывая друг на друга, улеглись в третий.

– Предупреждаю, я во сне дрыгаю ногами, – предостерег Краблик, стараясь, насколько позволял гамак, откатиться подальше от Тени.

– Это ничего, – успокоил его Тень. – Я во сне громко храплю.

И, взаимно недовольные друг другом, они тут же заснули.

– Вам удобно? – заботливо спросила Динни, подходя к Ромке и Вельке.

– А из чего сделаны эти гамаки? – сквозь сон поинтересовалась Велька.

– Из паучьей паутины, переплетенной с тополиным пухом, – ответила лесная нимфа. – В зимнем варианте вместо пуха используется медвежья шерсть.

– Тепло, – успела пробормотать Велька, пока сон окончательно не смежил ей веки.

– Тогда увидимся утром, – попрощалась гостеприимная хозяйка. – Засыпайте побыстрее.

– Я только посмотрю карту и тут же засну, – пообещал Ромка, любуясь тонкими чертами лица лесной нимфы.

– Зачем смотреть карту? – удивилась она. – Вы же нас не покинете так скоро? – робко и чуть смущенно улыбнулась она ему.

– Но мы же путешественники, – сконфужено забормотал Ромка. – Я должен разработать маршрут на завтра. Ну и все такое, – невнятно добавил он.

Ромка, в общем-то, плохо представлял себе обязанности путешественников. Но разработка маршрута казалась ему делом важным и совершенно безотлагательным.

– Тогда возьмите светящуюся пыльцу, – предложила Динни, доставая из кармашка маленький холщовый пакетик, перевязанный травяным жгутиком. – Посыпьте ей страницы своей карты, и они будут видны как при свете дня.

И послав Ромке воздушный поцелуй прелестная лесная нимфа скрылась под темной кроной ближайшего дерева.

В Ромкиной душе боролись два противоречивых чувства. С одной стороны, он восхищался красотой и изяществом маленькой лесной нимфы, а с другой – немного завидовал ей, ведь по проворству и ловкости Динни значительно превосходила его – мужчину.

Тяжело вздохнув, Ромка полез в рюкзак, но вместо карты ему попался дневник Попса Пирса. Держа дневник в руках, Ромка вспомнил, что Сардонис настоятельно советовал изучить его содержание. Но он за всеми событиями этого суматошного дня совершенно позабыл выполнить его строгий наказ.

Решив прочитать хотя бы пару строчек, Ромка открыл наугад книгу и посыпал ее страницы светящейся пыльцой. Они сразу же засияли, точно их поднесли под мощную лампу. Ромка принялся листать книгу, ища то место, на котором он остановился: вот Попс Пирс описывает, как он познакомился со своей женой, следующая страница посвящена рождению их ребенка, далее десять страниц занимает рассказ о покупке сверхскоростного гидроплана и, наконец, вторжение Черных Карликов.

Ромка перевернул лист за которым следовало указание о том, как обнаружить Черных Карликов, но те строчки, на которых он прервал свое чтение в гостинице «Мировая лежанка» отсутствовали – эта страница была целиком вырвана из книги.

ГЛАВА 12. Тайна лесных нимф

Сделанное открытие так потрясло Ромку, что он добрых пять минут сидел, бездумно вглядываясь темноту, не вполне понимая, что же произошло. Еще раз перелистав дневник и внимательно осмотрев корешок, Ромка убедился, что в нем отсутствуют две страницы, содержащие ту самую необходимую ему информацию о Черных Карликах. Первым его побуждением было рассказать все Вельке, но сестра так устала за этот долгий день и так сладко спала в своем гамаке, что Ромка не захотел ее будить, решив, что это дело подождет до утра.

Сам же он шаг за шагом стал вспоминать, кто и когда имел возможность вырвать из дневника заветные листы. С тех пор как путешественники перешли через Межпространственную Дверь, рюкзак был всегда при нем, не считая того времени, что он побывал в руках у помощников господина Бейделя. Но вряд ли абрадарские полицейские знали о хранящемся в рюкзаке дневнике никому неизвестного Попса Пирса, и тем более нелепо будет предположить, что они намеренно вырвали из него страницы.

"Значит, это сделал кто-то из живущих на Перекрестке", – сделал неутешительный вывод Ромка. После того, как он бросился спасать Теня, истошно вопившего под окнами гостиницы, кто угодно мог проникнуть в номер и увидеть лежащую на столе раскрытую книгу. Проживающие в гостинице коммивояжеры вызывали наибольшее подозрение, поскольку им было проще других проникнуть в комнату. Но, по мнению Ромки, их скорее заинтересовал бы фонарь Монуса, чем ветхая книжка.

О том, что Ромка с Велькой остановятся в "Мировой лежанке" знали лишь Сардонис и Гардин. "А еще Мудрец из Абрадара", – вспомнил Ромка неожиданную встречу со старцем во время своей погони за неуловимым незнакомцем, тенью выскользнувшим из дверей гостиницы. И на этой, неприятной мысли, Ромка уснул, положив под голову дневник Попса Пирса.

– Молодец, Динни! Урания будет тобой довольна, – услышал Ромка чей-то нежный голос и, открыв глаза, увидел склоненное над ним лицо белокожей девушки с длинными черными волосами.

– Доброе утро! – улыбнулась прелестная незнакомка. – Ваши друзья уже встали и пошли умываться утренней росой. Но вы можете не торопится – сегодня будет дождь, так что намокнуть еще успеете.

Ромка вспомнил, что загонщик облаков предупреждал их о том, что на сегодня запланирована пасмурная погода. И глянув вверх, он увидел медленно плывущие по небу важные грозовые тучи, в любой момент готовые разразиться проливным дождем. К ним, подгоняемые какой-то невидимой силой, спешили присоединиться небольшие, продолговатые, темные облака.

– Пойдемте, философ, – засмеялась Динни, глядя на заспанное лицо Ромки. – Я вам обещала экскурсию по нашему лесу.

При свете дня Ромка более внимательно разглядел маленькую лесную нимфу, к явным достоинствам которой помимо тонких черт лица относились широко распахнутые синие глаза и маленькие ямочки на щеках.

Взявшись за руки, Ромка и лесная нимфа пошли навстречу Вельки, Краблику и Тени, только что закончившим утренние омовения.

– Мне тебе надо будет кое-что рассказать, – шепнул Ромка на ухо Вельке.

Услышав это, сестра удивленно вскинула брови, но ничего не сказала, а только кивнула в ответ.

Динни повела путешественников знакомиться с владениями лесных нимф. Ромка с Велькой еще никогда не видели столько красивых девушек, собравшихся в одном месте. Лесные нимфы были все как на подбор, высокие, удивительно стройные с гладкими длинными волосами. Их одежда была простой и, по мнению Вельки, непрактичной. Все нимфы было облачены в зеленые полупрозрачные разлетающиеся платья, перехваченные в поясе гладкой лентой, а волосы каждой из них украшал венок из цветов или листьев деревьев.

Глядя на нимф, как-то плохо представлялось, как такие нежные, хрупкие создания могут жить в лесной глуши, не испытывая желания приобщиться к цивилизации. Но лесные красавицы, похоже, были вполне довольны своей жизнью и беззаботно порхали по веткам деревьев, не ощущая никакого дискомфорта.

Зато дискомфорт ощущала Велька. Умываясь у прозрачного родника, куда ее привела утром одна из девушек, она опять увидела в отражении знак ясновидящей у себя на лбу. Разгуливать в таком виде по лесу – это еще куда ни шло, но находиться с безобразной отметиной в обществе писаных красавиц было невыносимо для Велькиного самолюбия. Поэтому она постаралась спрятать пятно в форме глаза за густой челкой.

Красавицы-нимфы очень дружелюбно отнеслись к появлению в лесу путешественников. Они пришли в восторг отушастого Краблика и закормили его собственноручно сорванной травой и стеблями цветов. Маленький канюк, разомлев от такого внимания, готов был часами просиживать на руках нимф, поглаживающих его по шелковой шерстке.

Тень, уютно устроившись на ветвях деревьев, прочувствованно читал стихи и оды, упиваясь восторженными восклицаниями девушек. "Наконец-то меня оценили по достоинству", – думал Тень, чувствуя себя на вершине славы.

Пока тень и Краблик наслаждались обществом лесных нимф Динни пригласилаВельку и Ромку в свой домик на дереве. Девочка сбросила сверху лестницу, свитую из прочных травяных стеблей, и брат с сестрой без труда взобрались на дерево.

– Это у нас противодождевая комната, – пояснил лесная нимфа, показывая на шар из тонких сухих веток. – Сверху ветки оплетены густой паутиной, не пропускающей влагу и сырость.

Заглянув внутрь шара, Велька с Ромкой увидели небольшой диванчик из коры дуба, накрытый пледом из сухих листьев. Посредине комнаты возвышался стол, сложенный из кедровых шишек, на котором лежал неоконченный венок из васильков и ромашек.

– Летом я люблю спать на самом верху, – сказала Динни, ловко перебегая на следующую ветку. – Оттуда хорошо видны звезды.

Взявшись за руки, Велька и Ромка осторожно перешли на следующую ветку, откуда открывался вид на спальню маленькой нимфы. В этом месте ветка дерева раздваивалась, образуя уютное углубление, очень похожее на ладошку руки. И в этой устланной мягким зеленым мхом деревянной впадине спала Динни. Крона дерева, нависая зеленым шатром, скрывала девочку от посторонних глаз, защищая ее от ночной прохлады и жгучих лучей летнего солнца. К одной из веток были привязаны два желудя, облепленные спящими светлячками. Это была импровизированная лампа, освещавшая жилище маленькой нимфы в темное время суток.

– Здорово, – протянула Велька, честно признавшаяся себе, что сама бы она не смогла жить в таких спартанских условиях.

После осмотра жилища Динни, Ромка и Велька уселись на одну из нижних веток и принялись угощаться спелой земляникой, принесенной лесной нимфой.

– У нас у каждой свое дерево, – продолжала непринужденно болтать Динни. – Самые удобные дома – деревья с толстыми, могучими, раскидистыми ветвями. Наша королева Урания живет как раз в таком доме. У нее там целых пять комнат и даже есть ванна с дождевой водой. Я вас с ней познакомлю. Она будет очень рада вас видеть.

– Спасибо, Динни, но нам пора идти. Мы торопимся, – напомнила брату Велька.

– Велька, ничего не случиться, если мы задержимся здесь еще на часик, – беззаботно ответил Ромка.

Легкомыслие ее спутников не на шуткувстревожило Вельку.Краблик, передаваемый длинноволосыми красавицами из рук в руки, совершенно размяк и, казалось, совсем забыл зачем они прибыли в Абрадар. Тень, бродивший под деревьями в окружении своих поклонниц, также внушал ей тревогу. Да и Ромка не сводивший с маленькой темноволосой красавицы преданного взглядаочень беспокоилВельку.

– Разве вы куда-то торопитесь? – ласково улыбнулась Динни, откидывая со лба черную прядь волос.

– Нет, нет, что ты! Успеем, – поспешил успокоить ее Ромка.

Вельке ничего не оставалось делать, как воспользоваться последним средством:

– Ромуальд, – четко выговаривая каждую букву, произнесла она. – Мы очень торопимся. И должны идти.

Имя "Ромуальд", так раздражавшее мальчика, произвела совсем не тот эффект,на который рассчитывала Велька.

– Ромуальд! – ахнула Динни, всплеснув ладошками. – Какое красивое имя! Такое мужественное и необычное. Это имя не просто философа, а рыцаря.

При этих словах Вельке пришлось придержать Ромку за рубашку, чтобы тот от восторга не свалился с дерева.

– Ромка, ты хотел мне рассказать что-то важное, – спускаясь с дерева, напомнила брату не на шутку встревоженная Велька.

– А пустяки! Подождет, – небрежно махнув рукой, ответил Ромка, догоняя ушедшую вперед Динни.

Вельку начинал раздражать этот хоровод праздных красавиц, которые только и делали, что ничем не занимались. Одни, болтая стройными ножками, сидели на ветвях деревьев, гребнями расчесывая свои длинные волосы, другие играли друг с другом в догонялки, третьи плели венки, а четвертые плавно кружились в медленном танце.

– Урания! Урания идет, – услышала Велька почтительный шепот и заметила, как лесные нимфы, забросив свои легкомысленные занятия, выбежали навстречу рыжеволосой красавице.

Такой красивой женщины Вельке не приходилось видеть ни в жизни, ни на обложках самых модных журналов. Ее роскошные рыжие волосы, блистали позолотой, а их упругие завитки небрежно ложились на плечи и мягким потоком струились по спине. Зеленые глаза в окружении темных ресниц и величаво изогнутых бровей сияли, притягивая взгляды окружающих, точно два мощных магнита.

– Я слышала у нас гости? – бархатным голосом спросила она, глядя на Вельку, Ромку и Теня.

– Да, моя королева! Я встретила их вчера вечером в северо-западной части леса, – выступила вперед Динни.

– Молодец, детка, – ласково проведя рукой по щеке маленькой нимфы, похвалила королева. – Очень своевременно. Мы уже соскучились по гостям, – улыбнулась она путешественникам. – Я думаю, по этому случаю,мы устроим вечером танцы и покажем, какможем веселиться, – произнесла Урания под одобрительный веселый гул лесных нимф.

– Ромка, какие танцы? У нас каждая минутка на счету. Что ты нашел в этой девчонке? – сердито взывала к брату Велька, впрочем, без особого успеха. Ромка не отводил глаз от Динни и никак не реагировал на злобные выпады сестры.

– Надеюсь, наша маленькая гостья не скучает? – обратилась к Вельке Урания, протягивая к ее голове свою длинную, изящную ладонь. – Детка, тебе было бы гораздо лучше, если бы ту зачесала свои волосы назад, – жалостливо глядя на взлохмаченную Вельку, посоветовала королева. – Ничего, скоро мы сделаем из тебя красавицу.

– Не надо! – вскричала Велька и, испугавшись, что красавица-королева увидит безобразную отметину на лбу, отклонилась назад, перехватив протянутую к ее голове руку Урании.

Той секунды, в которую ладонь королевы соприкоснулась с Велькиной рукой, оказалось достаточно, чтобы девочка смогла рассмотреть жуткую картинку, мелькнувшую у нее перед глазами: на лесной поляне, освещенные первыми лучами утреннего солнца, в окружении лесных нимф, стоят Ромка, Краблик и Тень. На их лицах блуждают счастливые улыбки, они явно довольны происходящим. Королева Урания подходит к Вельке и подает ей покрытую мхом, тоненькую палочку, из которой вырывается струя зеленого дыма. Велька направляет ее сначала на Ромку, и он превращается в стройную сосну, та же участь постигает Теня, ставшего осиной, а ушастый Краблик преображается в невысокий кустик жимолости. Лесные нимфы подбегают к улыбающейся Вельке и кружат ее в хороводе, набрасывая на нее полупрозрачный зеленый балахон.

Это видение было настолько ясным и четким, что Велька застонала, глядя на королеву расширившимися от ужаса глазами.

– Что такое? Тебе нехорошо? – участливо спросила красавица королева, удивленная необычной Велькиной реакцией.

– Спасибо, уже гораздо лучше, – побелевшими губами пробормотала Велька. – Это у меня всегда так перед дождем.

– Завтра тебя не будут беспокоить подобные мелочи, – ласково пообещала королева и, царственно кивнув головой, прошла в лесную чащу, сопровождаемая свитой лесных нимф.

А пораженная увиденным Велька осталась стоять посредине лесной поляны, не в силах сдвинуться с места.

– Велька, мы идем с Динни смотреть на плотоядную Прожорливую мокрицу. Она живет в лесном озере, между прочим, самом глубоком в Абрадаре, – радостно воскликнул подбежавший к ней Ромка. – Пойдем с нами!

Все это время он шептался о чем-то с Динни и не обратил внимания на странное поведение сестры.

– А по-моему, мокрица безобидное создание. Мы по биологии учили, – машинально сказала Велька, но, взглянув на сияющее от восторга лицо брата, мгновенно очнулась и горячо зашептала: – Ромка, не ходи никуда, пожалуйста. Пойдем отсюда, а? – дергая его за руку, жалобно попросила она.

– Вот еще, какие глупости, – недовольно фыркнул Ромка, отнимая руку. – Не хочешь, не иди, мы с Крабликом и Тенем быстро вернемся.

– Ребята, вы что, забыли? – предприняла Велька еще одну попытку, обращаясь к подошедшим к ним Краблику и Тени. – Нам же надо искать Сокровищницу.

– Лето, да что ты так разволновалась? – легкомысленным тоном произнес Краблик. – Вот придем с озера и сразу отправимся в путь.

– Правда? – с надеждой спросила Велька.

– Ну, девочки еще обещали сделать мне массаж, – уклончиво отозвался Краблик. – И почистить ушки, – важно пошевелил он развесистыми черно-белыми ушами.

– Слушайте, вы! – не выдержала Велька. – Эти лесные нимфы совсем вас приворожили. У вас последние мозги отказали. Говорю вам, они опасны! Тебя, Ромка, на рассвете превратят в сосну, тебя – в осину, а ты вообще станешь жимолостью, – гневно тыча пальцем в друзей, бушевала она.

– А что? Может, эта моя судьба, – меланхолично произнес Тень. – Ночью я буду любоваться звездами и наслаждаться тишиной, а днем слушать пение птиц и, повинуясь порывам ветра, шелестеть своими листочками.

По безмятежному виду Ромки и Краблика Велька поняла, чтоее друзей совершенно не пугает перспектива трансформироваться в зеленые насаждения.

– Дураки! Какие же вы безмозглые дураки! – беспомощно закричала она, чувствуя, что сейчас заплачет.

– Велька, тебе что, голову солнцем напекло? – невозмутимо предположил Ромка. –Сегодня небо все в тучах, но, может,это последствия вчерашней жары?

– Тебе не сосной быть, а дубом. Тупым, непробиваемым дубом, – не выдержала Велька и, развернувшись, убежала прочь.

Пробежавшись, Велька немного успокоилась. Похоже, только она одна сохранила трезвую голову, и эта голова ей сейчас понадобится. Слезами горю не поможешь, необходимо действовать. Только вот как? Прежде всего следует вырвать Ромку, Теня и Краблика из лап этих лесных хищниц. Но они ходят за ними как приклеенные. Ничего, судя по ее видению, до завтрашнего утра им ничего не грозит. По крайне мере, до этого времени ребята в полной безопасности.

Интересно, как этим красоткам удастся уломать ее сделать то, что она видела? Велька не стала ставить в известность своих друзей, кому они будут обязаны своим новым обликам. Бежать. Надо бежать! И чем быстрее, тем лучше. Только что же придумать для того, чтобы одураченные Ромка, Краблик и Тень согласились последовать за ней? Зря она на них накричала. Надо быть похитрее, а то вдруг лесные нимфы заподозрят что-нибудь неладное, или Ромка проболтается… Следует держать ситуацию под контролем. Напрасно она не согласилась пойти с ними на озеро.

– Послушайте, – окликнула Велька, проходившую мимо лесную нимфу, одну из поклонниц творчества Тени. – Вы не могли бы проводить меня на озеро. А то я по глупости отказалась, а теперь жалею, – широко улыбаясь, попросила она.

– Хотите посмотреть на Прожорливую мокрицу? – радостно улыбнулась ей в ответ подбежавшая лесная нимфа. – Очень, очень интересное зрелище. Я сама иду к озеру. Мокрица пожирает все, что пролетает, пробегает и проплывает мимо. Это просто волшебно!

Велька не видела ничего волшебного в процессе поглощения одного живого существа другим, но, благоразумно скрыв свои чувства, она поспешила присоединиться к лесной красавице, откликавшейся на имя Уния.

Путь к озеру оказался совсем не близким. Вельке пришлось одной продираться сквозь непролазную лесную чащу, пока ее провожатая беззаботно порхала по тонким ветвям деревьев. Вопреки Велькиным надеждам, дождь не стал дожидаться вечера, и вскоре тяжелые капли споро застучали по листьям. Продвигатьсяпо мокрой земле стало еще сложнее: на Велькины туфли налипли комья грязи, ее одежда вымокла насквозь, а склизкие прутья, выскальзывали из рук, не желая открывать ей дорогу. Уния оказалась в более выгодном положении: скрываясь под объемной кроной деревьев, ей удалось сохранить свой полупрозрачный наряд сухим и воздушным.

– Совсем немножко осталось, – подбодрила она Вельку. – Ничего, скоро ты тоже научишься так передвигаться. Это легко и приятно. Мы будем бродить по лесу, петь песни и танцевать, прославляя наш Священный лес.

Услышав эти слова, Велька не сдержала невольного восклицания, но, вовремя спохватившись, лишь сокрушенно заохала, сделав вид, что зацепилась ногой об острую корягу. Так у этих красавиц есть какие-то планы не только на Ромку, Краблика и Теня, но и на нее саму. "Обрядят в зеленый наряд, нацепят на голову венок и заставят скакать по деревьям как ополоумевшую белку", – думала Велька. Эта мысль и внезапно закончившийся дождь придали ей сил, и вскоре она и Уния вышли на берег лесного озера.

Озеро оказалось совсем небольшим, но очень прозрачным и удивительно синим. На его берегах взволнованными стайками сгрудились прекрасные лесные нимфы, чей смех и шепот напоминали звон множества колокольчиков. Все они не отрывали взгляда от середины озера и периодически показывали куда-то вдаль своими тонкими, изящными пальчиками.

Среди этой толпы красавиц Велька разглядела Ромку, Краблика и Теня. Они разговаривали с нимфами, не замечая девочку и Унию, вышедших из леса на противоположный берег. Вдруг Динни схватила Ромку за руку и потащила его к растущей у самой кромки берега кряжистой сосне. Эта сосна выделялась среди остальных деревьев тем, что ее ствол был сильно наклонен в сторону, и крепкие, толстые ветви лежали практически на поверхности озера. Ромка, стараясь не отставать от проворной Динни, быстро взобрался на дерево и осторожно пошел по нависшей над озером ветке.

– Они хотят посмотреть поближе на Прожорливую Мокрицу, – восхищенно всплеснув руками, воскликнула Уния, не отрывая восторженного взгляда от Ромки и Динни.

Тем временем дождь зарядил с новой силой, и Велька обеспокоено наблюдала за братом, чья нога уже пару раз соскальзывала с мокрого древесного ствола.

То, что случилось дальше, произошло так молниеносно, что никто толком не смог понять, в чем, собственно, дело. Серое небо вдруг раскололось на части, и горящий зигзаг молнии впился в ствол кряжистого дерева. Сосна, развалившаяся на две пылающие огнем половинки, стала медленно крениться в сторону озера, из которого показалось бледно-серое склизкое туловище Прожорливой мокрицы.

Ромка и Динни, еле удерживающие равновесие на медленно опускающейся к воде ветке, оказались в западне: с одной стороны на них наступал огонь, а с другой приветливо распахнула пасть потревоженная шумом Прожорливая мокрица.

Очнувшиеся от первого потрясения лесные нимфы подбежали поближе к берегу, но огонь мешал им добраться до Ромки с Динни. Огненная стена не позволила им рассмотреть то, что увидели с противоположного берега Велька с Унией: Ромка, обхватив Динни за талию, оттолкнулся ногой от погружавшейся в воду ветки и одним прыжком преодолел отделяющее их от берега расстояние.

Вопли бешено извивающейся в воде разъяренной мокрицы, лишенной обеда, на одно мгновение заглушили возгласы удивления и радости, которыми лесные нимфы встретили появление на берегу Динни и ее спасителя.

– Возмутительно! – негодующе воскликнула Уния, про которую Велька уже успела позабыть, всецело захваченная событиями, происходящими с Ромкой и Динни. – Это просто неслыханное дело!

– Это ты насчет Ромки? Он просто хорошо прыгает, – торопливо зачастила Велька, внезапно осознав, что Уния тоже видела Ромкины перемещения. – У него отличная спортивная подготовка. Ничего особенного.

– Ты это о чем? – искренне удивилась лесная нимфа. – Я говорю, сосна, столько лет росла, а тут вдруг раз – и нет ее. Погибла в самом расцвете сил, – утирая сбежавшую по щеке прозрачную слезинку, всхлипнула она. – Эта неделя какая-то несчастливая, – пожаловалась Уния. – Сначала осинка от ветра сломалась, потом глупый медведь уселся на куст жимолости…

– Какой кошмар! – неподдельно ужаснулась Велька при мысли о том, кому придется заменить выбывших из зеленого строя сосну, осинку и жимолость.

– Ой, а чего это у тебя здесь? – удивилась Уния, дотрагиваясь до Велькиного лба.

За этими событиями Велька совсем забыла прикрывать свою отметину и откинутые назад мокрые прядки волос обнажили приметный знак ясновидящей на ее лбу.

– А, ерунда! Грязь прилипла, – натянуто улыбаясь, пояснила она. – Не обращай внимания. Приду и умоюсь у ручья. Кстати, наверное, нам пора возвращаться. Прожорливую мокрицу мы посмотрели, да и озером тоже полюбовались.

– Ну, пойдем, – протянула нимфа, не сводя с Вельки недоверчивого взгляда.

После того, как благодаря новому дару, Вельке удалось подсмотреть уготованную им лесными нимфами учесть, она прятала свой знак уже не в эстетических, а в конспиративных целях. Ей казалось, что если королева Урания узнает, что она трехглазка и может предвидеть будущее, то путешественникам не поздоровится. Поэтому Велька всеми силами старалась отвлечь Унию разговорами о пользе деревьев и кустарников и их тяжкой доле в современном мире.

Когда Велька с Унией добрались до места, где обитали лесные нимфы, Ромка, Краблик и Тень были уже там. Со всех сторон неслись восхищенные стоны и похвалы лесных красавиц, адресованные Ромке.

– Я как увидел Ромку, сразу понял – этот мальчишка далеко пойдет, – важно повествовал Краблик собравшимся вокруг него лесным нимфам.

– Не мальчишка, а господин, – придирчиво уточнил Тень. – Между прочим, первый, кого он спас, был я, – пытаясь привлечь к себе внимание девушек, повысил голос Тень. – Помню, была ясная, звездная ночь, когда на меня было совершено страшнейшее покушение. И если бы не господин Ромка, мое безжизненное тело уже валялось где-нибудь в сточной канаве, – прочувственно закончил он со слезами в голосе.

– Там тебе и место, – пробурчал Краблик, недовольный интересом, вызванным слезливой речью Тени.

– Ромка, ты молодец! – похвалила брата Велька, еле протискиваясь к нему сквозь весело щебечущую стайку лесных нимф.

– Хоть какая-то польза от этих леденцов, – шепнул ей брат. – Если бы не моя прыгучесть-тянучесть, то путешествие вам пришлось бы продолжить без меня.

– Внимание, внимание! – раздался высокий, чистый голос Унии. – Королева Урания объявляет о переносе танцев с вечера на более раннее время. Это вызвано погодными условиями. Так что прошу всех приготовиться к началу танцев и переодеться в подобающие случаю наряды.

Заслышав это распоряжение, лесные нимфы мгновенно разбежались в разные стороны, оставив путешественников в одиночестве.

– Быстрее, пока они не вернулись, надо уходить, – хватая лежащий под деревом Ромкин рюкзак, скомандовала Велька.

– Ты с ума сошла? – возмутился Ромка. – Мы никуда не хотим идти. Правда? – обратился он к согласно кивающим головами Краблику и Тени.

– Да как вы не понимаете, если мы не уйдем сейчас, то останемся здесь навеки, – убеждала друзей Велька. – Я не знаю, что они с вами сделали, но это ужасно! Вы сами на себя не похожи. Ромка, вспомни, мы с тобой чуть не окочурились там у костра, пока к нам не подошла эта лесная красотка. Наверняка, это жуткое наваждение – ее рук дело. Тогда ей не удалось нас извести, так она замыслила кое-что похуже.

– Неправда! Я не насылала на вас никаких чар, – раздался знакомый голос и, резко обернувшись, Велька увидела стоящую за ближайшим деревом Динни. – Чтобы ни случилось с вами у костра, я здесь не при чем. Но ты права, вы должны как можно скорее нас покинуть.

– Почему? – удивился Ромка, машинально беря протянутый Велькой рюкзак и подходя к маленькой нимфе.

– Она вот знает, – кивая на Вельку, грустно произнесла Динни. – Уния только что рассказала королеве, что ты ясновидящая. Поэтому королева и распорядилась перенести одурманивающие танцы.

– Ничего не понимаю! Какие одурманивающие танцы? – воскликнул Ромка, переводя растерянный взгляд с Вельки на Динни. – Вы обе, похоже,понимаете о чем идет речь, может все-таки расскажете, что здесь происходит?

– Наконец-то я слышу разумные слова, – облегченно пробормотала Велька. – Я пытаюсь тебе это объяснить с самого утра. Ну, говори, – обращаясь к Динни, предложила Велька.

– Дело в том, что мы не просто живем в лесу, – запинаясь, неуверенно начала Динни, не осмеливаясь смотреть в Ромкины глаза. – Мы заботимся о нем. Делаем все, чтобы деревьев становилось больше.

– Так это же хорошо! – не удержался Ромка.

– Ты не перебивай, а послушай, как они это делают, – осадила брата Велька.

– Мы завораживаем путников, проходящих через наш лес, и превращаем их в деревья, – собравшись с духом, выпалила Динни.

– Зачем? – с ужасом глядя на нимфу, словно она внезапно превратилась в Прожорливую мокрицу, тихо спросил Ромка.

– Не смотри на меня так, – взмолилась Динни, поднимая на Ромку глаза, полные слез. – Кто-то же должен подумать о лесе.

– Меня, в дерево? – придушенно прохрипел Краблик, – Какой кошмар!

– А вы не пробовали сажать деревья? – с издевкой в голосе поинтересовалась Велька. – Вообще-то это помогает сохранить лес.

– Но они так долго растут, – простодушно ответила Динни. – А так, взмах древесной палочки – и готово полноценное дерево.

– Мне вот интересно: как же эти путники позволяют превратить себя в дерево? – спросила Велька.

– Для этого и нужен одурманивающий танец. Сейчас после кружащих голову речей вам уже не хочется от нас уходить, а после танца вы будете рады остаться здесь навсегда в любом виде, – удрученно пояснила Динни.

– Значит, в деревья… – с покорностью в голосе подытожил Тень.

– А вашу спутницу – в лесную нимфу, – окончательно добила друзей Динни.

– Это отчего же такая несправедливость? – возмутился Краблик. – Лето будет одурачивать проходящих простаков, а мы колыхаться ветвями на ветру. – Что еще за дискриминация!

– Я могу уступить тебе свое место лесной нимфы, поскольку не собираюсь здесь задерживаться, – саркастично предложила Велька.

– Да, вам надо торопиться, – всполошилась Динни. – Пойдемте, я покажу, куда вам надо идти, – увлекая путешественников в лесную чащу, проговорила она.

– Стоп, а откуда нам знать, что ты не заведешь нас в очередную ловушку? – грозно воскликнула Велька, буравя лесную нимфу недоверчивым взглядом.

– Пожалуйста, поверьте мне, – умоляюще сложив на груди руки, попросила Динни. – Ромуальд спас мне жизнь, неужели вы думаете, что я способна причинить вам зло?

И, посмотрев в красивые синие глаза маленькой лесной нимфы, Ромка решительно тряхнул головой и первым скрылся в густых зарослях кустарника. За ним последовали Велька и Краблик с Тенем. На этот раз идти пришлось недалеко. Вскоре Динни вывела друзей на опушку, покрытую толстым слоем пористого мха, и подвела к стоящему на ней старому-престарому дубу.

– Куда это мы пришли? – подозрительно оглядываясь по сторонам, спросила Велька.

– Это секретный ход из нашего леса, – пояснила Динни, показывая на широкое дупло в стволе дуба. – Другой дороги нет. У вас очень мало времени, скоро лесные нимфы начнут вас искать. Поверьте, в лесу вам не скрыться от погони.

– А куда приведет нас этот ход? – не успокаивалась Велька, заглядывая внутрь дупла. – Там темно и ничего не видно.

– Может, не полезем? – мелкими прыжками отодвигаясь от дерева, предложил Краблик. – В принципе, здесь было неплохо. Может, до того, как меня превратят в куст жимолости, мне все же сделают обещанный массаж?

– Это у них последствия кружащих голову речей, – озабочено глядя на Краблика, поставила диагноз Динни. – Скоро пройдет. А куда идет ход я, честное слово, не знаю.

Вдруг тишину прорезал громкий, пронзительный свист, отголосками прокатившийся по всему лесу.

– Быстрей! – испуганно вскричала Динни. – Лесные нимфы обнаружили ваш побег. Полезайте в дупло.

Первым в секретный ход спустили горестно охающего Краблика, за ним с видом обреченного последовал Тень и все еще сомневающаяся в бескорыстии лесной нимфы Велька.

– Спасибо тебе, Динни! – успел сказать Ромка, прежде чем он покатился вниз по гладкому спиралевидному желобу в чернильную темноту.

ГЛАВА 13. Лепрекон-фальшивомонетчик

Падение продолжалось недолго, и вскоре Ромка приземлился во что-то мягкое и шуршащее. Осторожно пошарив вокруг себя руками, он нащупал сухие листья, очевидно, занесенные в дупло сильным ветром. Рядом с ним, отплевываясь и потирая ушибленные при падении места, лежали его спутники.

– Ну и где же мы? – первой поднимаясь на ноги, спросила Велька, заранее зная, что ей не получить ответа на свой вопрос.

– Темнотища-то какая, – закряхтел Краблик, отряхиваясь от приставших к шерсти листьев.

И действительно, в пещере было так темно, что передвигаться здесь можно было только на ощупь, а уж найти отсюда выход и вовсе казалось нереальным.

– Сейчас я достану фонарик, – сказал Ромка, вспомнив о лежащем у него в рюкзаке осветительном приборе. – Надеюсь, что он не пострадал при падении.

– Подожди, господин Ромка, – предостерег его Тень. – Мы же не знаем, кто обитает в этом подземелье, так давайте не будем привлекать к себе внимание. Я прекрасно вижу ночью и буду вашими глазами в этой непроглядной тьме, – на удивление здраво рассудил он.

– Тоже мне, спаситель! Да тебя самого в темноте не видно, – пренебрежительно фыркнул Краблик, сосредоточенно обнюхивая каменные стены пещеры. – А что это за звук? – навострив свои чуткие уши, обратил он внимание на какой-то гулкий, чуть слышный шум, долетающий откуда-то издалека.

– Возможно, здесь протекают подземные воды, – задумчиво предположил Тень, с удовольствием наблюдая, как при этих словах Краблик поспешил вскочить на лежащий поблизости высокий камень с острыми краями.

– Нам только не хватало здесь утонуть, – недовольно пробурчала Велька. – Ромка, зажигай свой фонарь и пошли быстрее отсюда. Надо искать выход из этих катакомб.

Не успел Ромка вытащить фонарь, как шум, по своему звучанию напоминающий топот, стал нарастать, и брат с сестрой поторопились укрыться в небольшом углубление в каменной стене. Краблик затаился за огромным, неровной формы валуном, а едва различимый в своей темной накидке Тень, вжавшись в стену, остался стоять на месте.

– Быстрей! Веселей! Быстрей! Веселей! – послышался чей-то голос, и на стенах пещеры заплясали отсветы ярких факелов.

При их свете Велька с Ромкой разглядели, что из пещеры в разные стороны отходят два изгибающихся туннеля. В одном из них происходило какое-то активное движение. Бодрые призывы, топот ног и сияние факелов неуклонно приближались.

Каково же было удивление Ромки и Вельки, когда из-за поворота вынырнул самый настоящий маленький гном в красном колпачке, с отбойным молотком в руках. Следом за ним потянулась вереница маленьких, оснащенных инструментами и факелами работяг в разноцветных головных уборах, направляющихся прямо на Вельку с Ромкой.

Ребята суетливо заметались, пытаясь укрыться от света, проникающего в самые темные уголки пещеры. Теперь темнота не казалось им такой уж неуместной, и они дорого бы дали, чтобы пещера вновь погрузилась в спасительный мрак. Но их желаниям не суждено было сбыться. Твердо чеканя шаг, гномы подошли к стене, за выступом которой притаились Ромка с Велькой.

– Тревога! – увидев брата с сестрой, тонким голосом закричал гном в красном колпачке. – Посторонние на секретном объекте. Окружай!

Заслышав этот призыв, гномы как разноцветные горошины рассыпались в разные стороны и тесным полукругом обступили Ромку с Велькой, угрожающе нацелив на них свои орудия труда.

– Здравствуйте, – неловко брякнул Ромка, щурясь от слепящего света факелов, направленных ему прямо в лицо. – Мы к вам случайно зашли, по ошибке. Покажите нам, где выход, и мы тут же уйдем.

– Ишь, какие хитренькие, – противно засмеялся гном. – Вы – лазутчики! И даже не пытайтесь отрицать очевидное! Сейчас мы проводим вас к Шамусу, и пусть он решает, что с вами делать.

– А ну, малышня, пропустите нас, – грозно потребовала Велька, смело приблизившись к доходящим ей до пояса гномам. – У нас важное дело, и нам некогда с вами болтать.

Но на гномов ее речь не произвела абсолютно никакого впечатления, и они лишь сильнее сомкнули свои ряды. У подземных тружеников было явное численное превосходство, поэтому Ромке с Велькой ничего не оставалось делать, как последовать за ними.

– Вот влипли, – огорченно пробормотала Велька, с раздражением глядя на наведенные на нее отбойные молотки. – Хорошо, хоть они не заметили Краблика и Теня.

Конвоируемые гномами, Ромка с Велькой удалялись все дальше и дальше по коридору, а Краблик и Тень следовали за ними, горячо и безосновательно обвиняя друг друга в происшедшем.

Украдкой вынув из кармана компас, Ромка с огорчением установил, что они отдаляются от цели своего путешествия. Стрелочка с надписью «Сокровищница» указывала в совершенно противоположную сторону.

– Как ты думаешь, знала ли Динни, что здесь обитают эти работяги в колпачках? – ехидно поинтересовалась Велька у брата.

– Я думаю, нет, – не раздумывая ответил Ромка. – Она же сказала, что никогда здесь не была. И вообще, не забывай, она нас спасла.

– И ты ее еще защищаешь? – тут же встала на дыбы Велька. – Это называется «спасла»! Еще неизвестно, зачем мы им понадобились.

И, чтобы хоть немного утешиться, она попробовала разговорить идущего рядом с ней гнома. Но тот, проигнорировав все попытки завязать разговор, лишь невежливо погрозил девочке маленьким, похожим на игрушечный, молоточком.

– Делают вид, что они глухонемые, – уязвленная своей неудачей, недовольно пробормотала Велька. – И куда они ведут нас по этому темному туннелю? Ему что-то конца края не видно, – вглядываясь в темноту, добавила она.

– В темноте всегда кажется, что идешь уже долго-долго, а на самом деле расстояние не такое уж и большое, – попытался успокоить сестру Ромка.

– Хорошо, что у меня нет боязни замкнутого пространства, – вяло порадовалась Велька. – Надеюсь, эти подземные жители нас быстро отпустят, а то пока мы доберемся до Сокровищницы, Черные Карлики успеют не только украсть все знания, но и захватить все Миры.

– Велька, слушай, я вспомнил, что должен был тебе рассказать! – неожиданно воскликнул Ромка. – Это насчет Черных Карликов и дневника Попса Пирса. Я еще утром хотел с тобой посоветоваться.

– Наконец-то действие кружащих голову речей проходит, – удовлетворенно заметила Велька. – А то в лесу ты мне говорил, что все пустяки и рассказывать, собственно, не о чем.

– Что ты! Какие пустяки? – удивился Ромка. – Все очень серьезно.

И, пользуясь тем, что гномы не обращали на задержанных никакого внимания, Ромка кратко рассказал Вельке, что за информация содержалась в дневнике, выданным ему Сардонисом, и как, совершено непонятным образом, из него исчезли очень важные страницы. Брат с сестрой с жаром принялись обсуждать, кто из встреченных ими на Перекрестке людей мог совершить этот поступок. По настоянию Вельки, Ромка еще раз вспомнил всех виденных им ночью на улице людей, но это мало помогло выяснению личности похитителя.

– Ты же забыл закрыть окно ночью, и я простыла, – вспомнила Велька. – Кто угодно мог проникнуть в комнату, подставив снаружи лестницу.

– А откуда этот кто угодно мог знать, что дневник лежит у меня в номере, и вообще, откуда ему известно, что это за дневник? – возразил Ромка.

– А это было известно Сардонису и Гардину, – твердо ответила Велька. – Я же говорила, что этот Гардин кажется мне подозрительным. Скорее всего, это именно его ты видел, когда возвращался в гостиницу после спасения Тени.

На этом брату с сестрой пришлось прервать свой разговор, поскольку коридор, в очередной раз, сделав изгиб, вывел путешественников в освещенную множеством факелов пещеру, не идущей ни в какое сравнение с той, откуда их привели гномы.

Это была огромная пещера, свод которой уходил куда-то в высь, теряясь в темноте. Здесь было так жарко, что Велька на мгновение почувствовала, что задыхается. Жар исходил от котлов, наполненных кипящей жидкостью золотого цвета. Вокруг них хлопотали маленькие гномы, не обратившие никакого внимания на вышедших из коридора пленников.

Маленькие человечки, взгромоздившись на деревянные стремянки, сосредоточенно помешивали бурлящее содержимое котлов. Эта работа требовала большой осторожности, поскольку из недр котла периодически вырывались золотые кипящие брызги, от которых гномы проворно уворачивались.

Ребята с интересом наблюдали, как раскрасневшиеся гномы черпали вместительными ковшами золотую жидкость и разливали ее в металлические формы с круглыми углублениями. Следующая стадия технологического процесса состояла в том, чтобы заботливо сложить похожие на монетки остывшие кругляши в длинные конусообразные пирамидки.

Среди золотых пирамидок и пылающих жаром котлов с видом сурового надзирателя важно расхаживал невысокий толстенький человек, волоча за собой пурпурный с золотыми разводами шлейф. К нему-то и направился гном в красном колпаке, сделавзадержанным знак следовать за ним.

Величественный незнакомец с острыми как у летучей мыши ушами и злобным выражением лица очень разъярился, увидев Ромку и Вельку, с любопытством осматривающихся по сторонам.

– В чем дело! Что здесь делают люди? А вы, Крикс? Я же послал вас на добычу изумрудов! Не мечтайте, что я заплачу вам за сегодняшний день, – вопил он, грозно потрясая кулаками у лица гнома и для пущей убедительности топая ногами.

Гном в красном колпаке наклонился и торопливо зашептал что-то на ухо своему начальству.

– Ход? У лесных нимф? – грозно хмуря брови, бормотал незнакомец. – Ладно, Крикс, вы все сделали верно, – смилостивился он. – Оставьте их мне, а сами поторопитесь и помните, пока не соберете дневную норму изумрудов, не возвращайтесь

– Ну что, лишили лесных малышек их любимых развлечений? – подмигивая брату с сестрой, насмешливо осведомился незнакомец. – Давно от них никто ко мне не сбегал. А я что? Я от работников никогда не отказываюсь. А еще говорят, что лепрекон Шамус – эксплуататор! Врут, все врут, – доверительно произнес он, скрестив свои волосатые руки на животе. – Гномы работают по сдельной оплате труда. Сколько произвели, столько и получили.

– Я не понял, – невежливо перебил рассуждения Шамуса Ромка, – вы нам предлагаете работать на вас за плату?

– За плату? – искренне удивился Шамус. – За плату! Ой! Не могу, – мерзко захихикал он, обнажив желтые обломки зубов. – Кто здесь говорил о деньгах?

– Да вы только что говорили о гномах, – растеряно напомнил Ромка, недоумевая, что в его словах так насмешило Шамуса.

– Гномы – да, – неожиданно прекращая хохотать, согласился Шамус. – Я малюток не обижаю. За каждый килограмм золота они получают один дар. Это очень неплохие деньги, – наставительно добавил он.

– Меньше может быть только ноль дар, – ни к кому конкретно не обращаясь, произнесла Велька.

– Ишь, какая умная, – неодобрительно фыркнул лепрекон. – Поди, еще и считать умеешь?

– А то нет, – невозмутимо ответила Велька.

– Вот и будешь работать у меня счетоводом, считать золотые слитки и монеты. Работа, между прочим, непыльная, только мозолистая, – сообщил лепрекон, довольно глядя на Вельку.

– Как это понять – «мозолистая»? – удивилась Велька.

– А вот как ручками миллион монеток в день переберешь, тогда и узнаешь, – голосом ласкового дедушки пообещал Шамус.

Не успела Велька ответить на это «заманчивое» предложение, как рядом с котлами началась какая-то возня, раздался визг, и перед глазами путешественников возник поверженный Краблик, отчаянно пытающийся вырваться из рук крепко схвативших его за лапы гномов. Рядом с ним стоялмеланхоличный Тень, угодивший ногой в пустую форму для золотых слитков.

– Прятались за котлом, – доложил Шамусу гном в зеленом колпачке, держа канюка за черно-белые уши.

– Зверушка! – радостно воскликнул Шамус. – Подарю доченьке своей ненаглядной. Вот обрадуется-то, она у меня обожает всякую живность.

– Представляю, какая у этого лепрекона дочурка, – шепнула Велька брату. – Это наш кролик, – громко обратилась она к Шамусу. – Отдайте его нам.

– Было ваше, стало наше, – невозмутимо произнес лепрекон, беря на руки Краблика. – Надо нацепить ему на шею поводок, чтобы доченька смогла выводить его на прогулку. Я думаю, к его глазам замечательно подойдет черный жемчуг в золотой оправе.

К большому удивлению Ромки и Вельки, перекочевав из рук гномов к Шамусу, Краблик не стал кричать и вырываться. Шумно вдохнув носом воздух, он мгновенно затих, и, казалось, был вполне доволен своим положением.

– А этого белесого, – показывая рукой на Теня, распорядился Шамус, – отправьте на черные работы. Я думаю, ему понравится иметь дело с красками.

И, повиснув, как гроздья, на руках несопротивляющегося Тени, гномы потащили его в глубину пещеры.

– Какой у меня сегодня чудесный день, – от души веселился лепрекон. – Получил трех бесплатных работников, да еще к тому же приобрел зверушку.

– Слушайте, отпустите нас немедленно, – возмутился Ромка, которому надоело смотреть на кривляния старого лепрекона.

– Да разве я вас держу? – нарочито добродушным голосом осведомился Шамус. – Идите хоть на все четыре стороны. Но имейте в виду, что без света, пищи и огня вы пропадете, а выход из этого подземелья знаю только я.

– Хорошо, – вздохнула Велька. – Мы согласны на вас работать. Я вообще обожаю золото и драгоценные камни, – призналась она, глядя на лепрекона чересчур честными глазами. – Но, прежде чем мы приступим к работе, не могли бы вы показать, как здесь все устроено.

Говоря это, Велька преследовала совершенно конкретную цель – осмотреть владения лепрекона, так сказать, сориентироваться на местности. А затем, подглядев в какую сторону уходят и откуда приходят гномы, улучитьподходящий момент и удрать. По насмешливым глазам лепрекона было видно, что он раскусил Велькину хитрость, но желание Шамуса похвастать своими богатствами было так велико, что он сделал вид, что верит ей. И, крепко держа на руках Краблика, лепрекон повел ребят осматривать свою подземную империю.

Велька и Ромка, по началу удивившиеся доверчивости и неосмотрительности лепрекона, вскоре поняли, что за свои богатства Шамус может быть спокоен. Никто и никогда не покинет это подземелье без его ведома и не расскажет миру о скрытых здесь сокровищах.

Пещер, где в котлах кипело золото, отливались монеты и слитки, оказалось великое множество. Они соединялись между собой бесчисленным количеством узких, длинных коридоров и через некоторое время Ромка с Велькой совершенно запутались.

Везде они видели одно и то же: деловито снующих гномов, складывающих ровными штабелями золотые слитки, пересыпающих в мешки россыпи монет или сортирующих по размеру переливающиеся драгоценные камни. Несмотря на то, что они так грубо захватили их в плен, Вельке стало жаль работящих малышей. Сопя от напряжения гномы без устали возили в тачках изумруды, рубины, горный хрусталь не останавливаясь ни на минуту для того, чтобы передохнуть.

– Кстати, а ты рисовать умеешь? – внезапно поинтересовался Шамус у Ромки.

И получив утвердительный ответ добавил:

– А то у меня тут гном-рисовальщик вчера получил травму и теперь не может работать. Обжог руку, дурень.

– И вы его отправили на больничный? – спросила Велька, хотя ей слабо верилось в доброту Шамуса. Лепрекон не производил впечатления работодателя, заботящегося о своих служащих.

– С ума сошла? – грубо хихикнул лепрекон. – Я сократил ему оплату и перевел на должность носильщика слитков. Бизнес, детка, есть бизнес. В наше время так сложно найти дельного гнома-рисовальщика. Они ведь все больше на грубых работах надрываются.

– А как же социальные гарантии? – сурово напомнила Велька.

– Надо же, какая умная! – с досадой воскликнул Шамус. – Что же ты тогда в подземелье у меня застряла? Но ничего, месяцок-другой поработаешь – как шелковая станешь!

Тяжело вздыхая и удрученно покачивая головой, Шамус подошел к стене и нажал на небольшой округлый выступ. Каменная кладка разъехалась в разные стороны, и Ромка с Велькой увидели комнатку, все пространство которой занимал круглый стол со столешницей из плоского камня. Как и везде, здесь горели факелы, освещая разложенные на столе листы старого, потертого пергамента.

– Что это такое? – удивился Ромка, рассматривая выцветшие от времени куски бумаги с нанесенными на них стрелками и кружками. – Похоже на какие-то карты.

– Так карты и есть, – согласно кивнул головой лепрекон. – У меня все честно. Деньги-карты, карты-клады, – словно считалку, дурашливо проговорил он.

– Вот здорово! – восторженно вскричал Ромка. – А где вы их находите?

– Ой, беда! Малец совсем на голову плох, – скорбно покачав головой, жалостливо заметил лепрекон, обращаясь почему-то к Краблику. – Вот скажи, разве я похож на дурака, который своими руками отдает неизвестно кому зарытые в земле сокровища?

– Тогда я ничего не понимаю, – растеряно вертя в руках аккуратно вычерченную карту, произнес Ромка.

– Вы не похожи на честного бизнесмена, – не выдержала Велька.

– О! – совсем не обиделся лепрекон. – Учись у девчонки. Она хоть и язва, но не дура. Я сам штампую здесь фальшивые монетки, подкрашиваю горный хрусталь, превращая его то в изумруд, то в рубин. Потом закапываю все это барахло в земельку, черчу планчик и впариваю его доверчивому простофиле вроде тебя. Вот такая технология Ну что? Умно? – весело захихикал Шамус, не в силах сдержать распирающей его радости.

– Это же мошенничество! – возмутился Ромка. – Значит, все, что мы тут видели, ненастоящее – и камни и золото, все подделка?

– Почему все? У меня ведь есть еще и легальный бизнес. Да и за карты мне отваливают неплохие барыши, так что живу, не бедствую, – похвастался Шамус. – Так я не понял, ты сможешь заменить моего рисовальщика или нет? Имей в виду, вакантное место красильщика горного хрусталя уже занято вашим бледным другом, – насмешливо подмигнул лепрекон.

– Господин Шамус, господин Шамус, – внезапно раздался чей-то взволнованный голос, и в комнату вбежал курносый гном в фиолетовом колпачке. – Вы просили уведомить вас, как все будет готово. Изволите осмотреть?

Ромка с Велькой не поняли, о чем идет речь, но, заслышав эти слова, Шамус необычайно оживился и, бросив на стол Краблика, в волнении уставился на дверь.

– Живей, живей! Заносите! – поторопил лепрекон.

Освободившись от объятий лепрекона, Краблик сделал несколько осторожных прыжков, чтобы размять ноги, и подбежал к краю стола, у которого стояли Ромка с Велькой.

– Это он, – тихо, чтобы не привлекать внимания, прошептал Краблик.

– Кто он? – так же тихо спросила Велька, наклоняясь к канюку и делая вид, что рассматривает лежащие на столе карты.

– Отец русалки, которую мы встретили в Пусэне.

– Откуда ты знаешь? Будто мало здесь лепреконов. Я думаю, большинство из них являются чьими-то отцами, – возразила Велька.

– Лето, ты не поняла, – раздраженно произнес Краблик. – Я узнал запах. Помнишь, у нее были духи с таким необычным ароматом – водоросли и луговые цветы? Она говорила, что вторых таких нет. Сидя у лепрекона на руках, я уловил этот запах. Он очень слабый, едва различимый, но это точно он. Должно быть дочка обнимала его утром, перед тем как он ушел на свою работу.

Пока Краблик делился своими предположениями, в комнату зашли четыре гнома, неся в руках что-то сияющее и звенящее. Это оказалось платье, целиком и полностью сделанное из сцепленных друг с другом золотых монеток. По виду оно больше напоминало кольчугу, а судя по покрасневшим лицам гномов, по тяжести могло заменить пудовую гирю.

– Ну, как, нравится? – поглаживая монетки, довольно спросил Ромку с Велькой лепрекон. – По-моему, это ослепительно дорого! Моя любимая доченька будет звездой фестиваля. Мне ничего не жалко для своей малышки.

– А не слишком ли оно тяжелое? – с сомнением заметил Ромка. – Ваша малышка выдержит вес такой дорогой обновки?

– Так ты что же, предлагаешь мне подарить дочери платье из облегченных, фальшивых монет? – грозно насупившись, спросил лепрекон. – У меня нет ничего дороже ее. Я потому и пропадаю здесь с утра до вечера, чтобы моя девочка ни в чем не нуждалась.

– Но ей самой не это нужно, – мягко перебила гневную речь Шамуса Велька.

– Что ты имеешь в виду? – подозрительно прищурившись, осведомился Шамус, удивленный Велькиной репликой.

Ромка, не слышавший разговора сестры с Крабликом, был тоже изумлен переменой в ее настроении.

– Вы не догадываетесь, кто я? – подходя к лепрекону и пристально глядя в его глаза, поинтересовалась Велька.

– Кто ты? – переспросил лепрекон, и его маленькие глазки быстро забегали, отражая напряженную работу мысли. – Вообще-то ты мой будущий счетовод золотых слитков. Но если ты какая-нибудь наследная принцесса, то не стесняйся, скажи мне об этом прямо, доверься старику. Я думаю, что, получив большой-пребольшой выкуп, я с удовольствием верну тебя родителям.

И, придя в восторг от собственного остроумия, лепрекон захохотал. Гномы поторопились разделить веселье начальства, и к довольному смеху Шамуса тут же присоединилось их тоненькое хихиканье.

– А вот это вы видели? – отбрасывая челку со лба, спросила Велька. – Я – ясновидящая, и могу предсказать ваше будущее.

– Зачем мне знать свое будущее? – удивился лепрекон. – Все, что мне нужно, я куплю или, на худой конец, украду.

– Ичто нужно вашей дочери-русалке вы тоже знаете? – вкрадчиво осведомилась Велька.

– Русалке? – выкатив на Вельку глаза и схватившись рукой за сердце, пролепетал Шамус. – Откуда ты знаешь, что моя дочь русалка?

– Я же говорю, что я могу вам помочь, – спокойно произнесла Велька. – Ваша девочка очень скучает по вас и хочет, чтобы вы уделяли ей больше внимания. И я могу рассказать, в каком платье она мечтает поехать на фестиваль.

– Но я велел сделать ей самое дорогое, самое роскошное платье, – растерянно пробормотал Шамус.

– Давайте договоримся. Я говорю вам, какое платье мечтает получить в подарок ваша девочка, а вы отпускаете нас и наших друзей на все четыре стороны.

– Нет, не на все четыре стороны, – поправил сестру Ромка. – А туда, где есть отсюда выход.

– Хорошо. Только сделаем по-моему, – немного подумав, вынес решение Шамус. – Ваши друзья – этот зверек и унылый парень – останутся у меня, пока вы не принесете мне платье, о котором говорите.

– Но где мы найдем вам платье под землей? – удивилась Велька.

– А и не надо под землей, – неожиданно покладисто согласился лепрекон. – Я выведу вас отсюда в город, и мы встретимся с вами на том же месте ровно через два часа. Только когда мы вновь встретимся у вас в руках должно быть самое волшебное, самое необыкновенное платье для моей дочурки, – предупредил лепрекон.

ГЛАВА 14. Тонкости портновского искусства

Проплутав по темным коридорам и закоулкам подземелья, путешественники ясно поняли, что, если бы не помощь лепрекона, то целые годы жизни ушли бы у них на поиск выхода из этого мрачного лабиринта. Шамус не поскупился на подарок для любимой дочери, и благодаря его щедрости Ромкин рюкзак потяжелел на вес кожаного кошеля, доверху наполненного монетами из чистого золота.

По крайнее мере первую часть договора лепрекон выполнил: вскоре Ромка и Велька, щурясь от яркого солнца, вылезли из канализационного люка в самом центре городка Дюссель-Муссель.

В деле приобретения платья Ромка очень надеялся на сестру. По части покупок она была специалистом высочайшего класса. Ромка рассчитывал, что и на этот раз Велька не подведет и, как всегда, оперативно справится с поставленной задачей.

Вот только где в этом городке магазины? Шамус любезно сообщил детям его название, но не уведомил о расположении торговых улиц, и сейчас Ромка с Велькой растеряно застыли в самом центре городской площади, пытаясь определиться, в какую сторону им следует идти.

– Улыбочку! – раздался радостный вопль, и на мгновение Ромку и Вельку ослепила яркая вспышка.

– Чудесная фотография! Просто замечательная! – едва открыв глаза, услышали они все тот же восторженный голос.

Перед братом с сестрой стоял высокий худощавый человек, одетый, несмотря на жару, в теплый вельветовый костюм с бабочкой и мягкую бархатную шапочку с пером. Но главным его украшением была не одежда, а ослепительно-широкая улыбка, демонстрирующая все тридцать два зуба. На плече у незнакомца болтался портфель на длинном ремешке, а в руках он держал странный агрегат, очень похожий на допотопный фотоаппарат, виденный Велькой и Ромкой в старых фильмах.

– Нам не нужна фотография, – сразу же внесла ясность Велька, потирая рукой еще не привыкшие к солнечному свету глаза. – Что вы лезете со своей вспышкой. Разве не видите, что мы только что выбрались из темного люка?

– Конечно, видел, – радостно закивал головой фотограф, не переставая улыбаться. – Вы же туристы, а первое впечатление самое важное!

– А откуда вы узнали, что мы туристы, и при чем здесь наши первые впечатления? – поинтересовался Ромка, которого чересчур улыбчивый фотограф уже немного утомил. Ведь дорога была каждая минута, а жадному, расчетливому лепрекону Ромка не очень-то доверял. Ему казалось, что Шамус вполне способен передумать и оставить у себя Краблика и Теня, если они с Велькой не поторопятся.

– Ну, во-первых, наш городок Дюссель-Муссель – совсем крошечный, и мы все друг друга знаем, – обстоятельно начал пояснять фотограф. – А во-вторых, я же фотограф впечатлений. Вот посмотрите вы на мою фотографию, и не только увидите, в каком виде вы вылезли из люка, но и ощутите, какие чувства вы при этом испытывали, какие мысли вас одолевали.

– Ух, ты! – восхищенно протянул Ромка, заинтересованный объяснением фотографа. – Значит, смотришь альбом и как бы переживаешь заново свое путешествие?

– Не как бы, а просто переживаешь! – торжественно поправил его фотограф. – Вот, глядите, какая фотография получилась. И стоит всего ничего – полдара.

И фотограф, отодвинув заднюю стенку своего агрегата, вытащил плотный кусок картонки, на котором были запечатлены путешественники. Этот снимок нельзя было назвать чудом фотографического искусства. Непонятно по какой причине фотограф выбрал наихудший ракурс для того, чтобы отобразить брата с сестрой.

Вылезающий из люка Ромка так затейливо изогнулся, что походил накакого-то гигантского паука. А грозно возвышающаяся над ним Велька имела вид истинного мастодонта со слоноподобными ногами и маленьким, искривленным недовольной гримасой, лицом. Взяв в руки фотографию, Ромка отчетливо ощутил чувство смятения и растерянности, испытанное им минуту назад.

И тут внезапно он вспомнил фотографию молодого Зевса с длинноволосой красавицей. «Так это было никакое не наваждение, а фотография, передающая впечатления, – подумал Ромка. – Я просто испытал чувства, которые ощущали Мудрец и эта девушка. Похоже, они ужасно любили друг друга».

– Ну и красавица я здесь получилась, – придирчиво рассматривая свое изображение, иронично заметила Велька. – Волосы торчком, одежда мятая, нос перепачкан землей, – говорила она, одновременно пытаясь устранить перечисленные недостатки. – Мне такая фотография не то что за полдара, а даже даром не нужна, – оттирая платком нос, категорично заявила она.

– Не нужна, – печально повторил фотограф, и улыбка на его лице мгновенно потухла, уступив место горьким складкам в уголках рта. – Тогда я ее сложу к невостребованным фотографиям.

Ромке стало очень жаль фотографа, когда он увидел, сколько невостребованных фотографий лежит у него в пухлом альбоме, извлеченным из портфеля.

– Слушайте, вы бы лучше фотографировали людей на праздниках, – посоветовал Ромка фотографу. – А не подкарауливали их вылезающими из канализационных люков. Если бы вы запечатлевали людей в момент радости и веселья, они более охотно раскупали бы ваши фотографии.

– Вы так думаете? – недоверчиво произнес фотограф. – Наверное, вы правы. Может быть, мне стоит отправиться в нашу столицу на фестиваль. Наверняка там будет много веселых людей, и я поправлю свои дела. Вы знаете, что Всевидящее око, чтобы сохранить свой образ в веках, согласился позировать для портрета лучшему художнику Абрадара – господину Фильдеперсу? Он должен прибыть в столицу к открытию фестиваля. Может, мне посчастливится увидеть этого признанного гения.

– Вы имеете в виду Всевидящее око? – с любопытством уточнил Ромка, вспоминая рассказ Лешего об этом таинственном, необщительном провидце.

– Ну что вы! Я говорю о господине Фильдеперсе, – с чувством произнес фотограф. – У нас с ним много общего. Оба мы запечатлеваем на холсте человеческую натуру во всех ее проявлениях, только он это делает при помощи кисти, а я использую мой фотографический аппарат.

– Конечно, конечно, отправляйтесь прямо в столицу, – заглядывая в альбом фотографа-неудачника, рассеяно подтвердила Велька. – А откуда у вас эта фотография? – внезапно спросила она, ткнув пальцем в одну из картинок.

Судя по карточкам, фотограф обладал просто феноменальной способностью появляться не в то время и не в том месте. Заглянув в альбом, Ромка увидел снимки, на которые нельзя было смотреть без смеха или сожаления.

На одном из них был запечатлен лысый, как бильярдный шар, дядька, несущийся за кошкой, держащей в зубах его парик. Фотография очень точно передавала злость и стыд, охватившие несчастного лысача. На другом снимке толстая, увешенная кошелками тетка провожала взглядом красивую стройную девушку. Для Ромки осталось загадкой, как исходившее от нее чувство зависти не проело фотографию. Третий снимок изображал ссорящихся мужчину и женщину. Здесь была такая буря противоречивых чувств, что при взгляде на эту фотографию у Ромки заболела голова.

Но Велькино внимание привлекли не эти забавные снимки. Она не отрывала взгляда от фотографии на которой парень с жидкой бородкой и густой шевелюрой косичек на голове, стоя под дождем на городской площади, внимательно и настороженно вглядываясь куда-то вдаль. Этот снимок излучал беспокойство и тревогу.

– Этот парень, – повторила свой вопрос Велька, – кто он такой?

– Да откуда же я знаю! – удивленно воскликнул фотограф. – Был здесь несколько часов назад. Видите, дождь еще идет.

– А что же он фотографию не взял? – продолжала допрос с пристрастием Велька.

– Я и предложить ему не успел, – смущенно признался фотограф. – Я вон оттуда снимал, – показывая на козырек кондитерского магазина, пояснил он. – Пока открыл зонтик, чтобы за ним побежать, его уж и след простыл.

– Знаете что, мы, пожалуй, возьмем у вас эту фотографию, – решительно произнесла Велька. – Мне нравится его прическа. Я хочу себе такую же сделать, – невинно пояснила она, в ответ на изумленный взгляд фотографа.

– Кстати, а где здесь у вас можно купить платья? Я хочу полностью поменять свой образ, – невозмутимо добавила Велька, расплатившись с повеселевшим фотографом.

– А у нас всего один магазин. Очень огромный магазин, – заметив вытянувшееся от разочарования лицо Вельки, поспешно добавил он, пряча заработанные деньги в нагрудный карман бархатной куртки.

И, руководствуясь указаниям фотографа, Велька с Ромкой отправились на поиски «очень огромного магазина».

– Чего ты прицепилась к этому парню с косичками? – недоумевал Ромка, перепрыгивая через оставшиеся после дождя лужи.

– Да как ты не понимаешь! – в сердцах воскликнула Велька. – Он явно что-то замышляет. Он же за нами следит. Идет прямо по пятам…

– Велька, у тебя паранойя. Это простая случайность. Если хочешь – совпадение.

– Сначала он пялился на окна тюрьмы, а теперь появляется в этом городке, ощущая тревогу и беспокойство. Тебе не кажется это странным? – требовательно спросила Велька, резко останавливаясь и строго в упор взирая на брата.

– Нет, не кажется. Может быть, он идет на фестиваль в столицу. Тут все с ним с ума посходили. И совершенно естественно, что он выбрал самый кратчайший путь. А беспокоится из-за отсутствия праздничного костюма.

Но Вельку Ромкины аргументы не убедили, и она продолжила путь, погруженная в тягостные раздумья.

Общий вид городка резко контрастировал с Велькиными мрачными мыслями. Дюссель-Муссель был похож на картинку из детской сказочной книжки. Разноцветные домики с веселенькими занавесками на окнах, горшками яркой герани на подоконниках и красными черепичными крышами были такими хорошенькими, что казались просто игрушечными. Вокруг каждого дома пестрели клумбы с цветами, а вдоль посыпанных песком дорожек были высажены аккуратно подстриженные кусты шиповника.

Правда, Ромке с Велькой некогда было любоваться этими идиллическими картинками, они торопились выполнить требование лепрекона, держащегов заложниках их друзей. Больше всего ребята беспокоились за Теня. Навряд ли Шамус заставит Краблика таскать мешки с золотыми слитками. Для этого он негоден, так сказать, по физическим параметрам. А вот доморощенному поэту эти два часа покажутся длинными, ведь он совершенно не приспособлен для тяжелой работы. Ромке казалось, что он уже слышит горестные стоны Тени, эхом раскатывающиеся по всему подземелью.

– Внимание! Внимание, я падаю! – услышали ребята знакомый голос, и на вымощенную булыжниками мостовую приземлилась метла с уже знакомым ребятам загонщиком облаков. – Миленькая, ну спасибо, что дотянула. И посадка была практически мягкой, – ликовал маленький человечек, победно встряхивая растрепанную метелку.

– Опять не заправили? – участливо поинтересовался Ромка у непутевого загонщика.

– Забыл! Опять забыл, – покаянно начал он, но, повернувшись к Ромке лицом, радостно воскликнул. – Так это вы! Все-таки выбрались из Священного леса. Ну, молодцы! Уважаю! А я думал, все, не свидимся более. Как пить дать, быть вам деревьями.

Вельку до глубины души возмутили слова маленького загонщика. Ей очень хотелось знать, почему же он не предупредил об опасности, подстерегавшей ребят в Священном лесу. Однако радость маленького человечка от их встречи была такой искренней, что Велька решила не поднимать эту щекотливую тему.

– А вас же было четверо! А тех, что, того? – выпучив круглые как у креветки глаза и зажав рот ладошкой, с дрожью в голосе предположил загонщик. – Вы, стало быть, вырвались, а они, бедные, шумят на ветру?

Велька с Ромкой поспешно уверили загонщика в том, что Краблик и Тень избежали этой участи и сейчас наслаждаются физическим трудом, очень полезным для здоровья.

– А я на сегодня закончил работу, – радостно поделился загонщик. – Дождь прошел, и облака все разбежались. Вон, небо-то какое чистое-пречистое.

И действительно, небо сияло такой безмятежной синевой, что казалось, его только что вымыли и натерли особым блестящим лаком.

– Так что я побежал. Будет время, заходите в гости, – гостеприимно пригласил загонщик. – Я живу не очень далеко – в бедном квартале.

– Бедный квартал? – удивленно повторила Велька. – Это что такое? Я думала, у вас в городе все живут в таких чудесных домиках.

– Вот заработаю побольше дариков и куплю себе такой же, – кивая головой на утопающий в цветущих розах уютный домишко, поделился своей мечтой загонщик облаков. – А пока я живу в облаке. Этот дом мне предоставило Управление по работе на небосклоне. А что? Вполне приличный дом, – заметив промелькнувшее в Велькиных глазах удивление, поторопился сообщить он. – Только вот немного сыроват, особенно после дождя. Облако втягивает в себя всю влагу, как губка, и потом мне приходится делать генеральную уборку, в смысле, сушку.

Попрощавшись с друзьями, загонщик закинул себе на плечо оголодавшую метлу и пошел сушить свое облако. А Ромка с Велькой скрылись в недрах рекомендованного фотографом магазина.

Может быть, по меркам Дюсселя-Мусселя это и был «очень огромный магазин», но опытную покупательницу Вельку он совершенно не впечатлил. Оказавшись в своей родной стихии, она целенаправленно устремилась в дальний отдел с надписью «Все для себя любимой», решительно минуя вывески «Все для дома», «Все для работы» и «Все для колдовства». Там, на стеклянных прилавках, были разложены всевозможные мази, притирки, пудры, румяна и много разных штучек, которые женщины используют для того, чтобы прослыть красавицами.

– Девушка, девушка, – услышала Велька, как только переступила порог отдела.

Оглянувшись, она увидела, как к ней, мягко скользя по воздуху, подлетела затянутая в узкий сиреневый халат улыбчивая продавщица.

– Вы просто обязаны приобрести средство для сногсшибательности, – категорично заявила она.

– Для какой сшибательности? – опешила от такого напора Велька.

– Сногсшибательности, – с паузой, многозначительно повторила продавщица. – Поверьте мне, при ваших внешних данных оно вам просто необходимо.

– А что не так с моими внешними данными? – тут же пошла в атаку Велька.

– Ну, девушка, – с жалостью усмехнулась продавщица. – С таким узким лобиком, сухой, бледной кожей и тонкими губами нельзя быть счастливой. Это просто противопоказано.

– Она вполне счастлива, – поспешил вмешаться Ромка, заметив, что Велькина кожа из бледной становится малиновой, а узкий лобик прорезают резкие морщины.

– Ах, ну что вы говорите. Позвольте вам не поверить, – кокетливо улыбнулась продавщица. – Вам просто необходим крем для придания коже бархатистости, сделанный из лепестков роз и голубиного помета. А как вы живете без блеска для губ из жабьей слюны, я просто не понимаю. И благодарите судьбу, что именно сегодня к нам поступил увлажняющий тоник из русалочьего пота, – говоря это, продавщица ловко выставляла на прилавок маленькие плоские баночки с блестящими крышками и аэрозольные баллончики.– А тональный крем – испарина кваки, смешанная с соком шиповника, поможет замаскировать вашу знаковую отметину, – понижая голос до шепота, доверительно пообещала продавщица. – Хоть вы и трехглазка, но в таком виде невозможно появляться на людях, – предупредила она разгневанную Вельку.

Вот чего Велька не терпела, так это наставлений и поучений. Дух противоречия, столь сильный в ней, мгновенно ожил и дал о себе знать.

– Нам не нужны крема и румяна, нам нужно платье, – утомленная назойливостью продавщицы, внушительно сообщила Велька.

– Я думаю, подобрать платье на вашу фигуру будет большой проблемой, – критично осмотрев Вельку, сделала заключение продавщица. – Силуэт явно нуждается в коррекции. Могу предложить невидимчик.

– Какой невидимчик? – проявляя чудеса выдержки, автоматически поинтересовалась Велька, прикидывая, что лучше использовать в качестве кляпа для разговорчивой продавщицы – ватные шарики или салфетки для снятия макияжа.

– Об этом знает даже ребенок, – снисходительно произнесла та, открывая банку, наполненную густой прозрачной массой, напоминающей гель, и не подозревая, какие кровожадные мысли клубятся в Велькиной голове. – Вот смотрите, накладываете невидимчик на то место, которое надо зрительно уменьшить, например, на талию, – свои слова продавщица сопровождала действиями, и нанесенный гель мгновенно сделал невидимым и без того нетолстые бока продавщицы. – Ну, как? – радостно улыбнулась она, поворачиваясь к Ромке.

– Здорово. Только теперь вы стали похожи на песочные часы, – честно сказал Ромка, глядя на неправдоподобно тонкую талию продавщицы.

– Это потому что у меня и без этих ухищрений идеальная фигура. Не то что у некоторых, – похвасталась она, бросив жалостливый взгляд на взбешенную Вельку. – А вам все же надо пройти курс легких телесных упражнений.

– Я не нуждаюсь ни в ваших советах, ни в ваших замазках, – резко отчеканила Велька. – И имейте в виду, если вы не измените манеру общения с клиентами, то вас ожидают не легкие телесные упражнения, а тяжкие телесные повреждения. Это я вам как ясновидящая говорю, – многозначительно добавила она.

– Ага, понятно, – нахмурив брови-стрелочки, закивала головой нетактичная продавщица. – Что же вы сразу не сказали. Платье так платье, – покладисто согласилась она.

И, нагнувшись, продавщица вытащила из-под прилавка два женских платья. Одно из них было сшито из лилового бархата с желтыми рукавами-фонариками и украшено пышными красными оборками. Дикая цветовая гамма произвела жуткое впечатление даже на неискушенного в моде Ромку.

Второе платье было скроено из прозрачной рыболовной сетки и вряд ли могло использоваться в качестве наряда.

– Это все? – искренне изумилась Велька, придирчиво рассматривая предложенный товар.

– Да. Все уже разобрали. У нас весь город собирается на фестиваль, так что все давно озаботились поисками костюмов. Говорю вам, возьмите лучше тоник или крем, – посоветовала продавщица.

– А где еще в вашем городе можно купить платье? – занервничал Ромка, чувствуя, что дело, казавшееся таким простым, приобретает неожиданный оборот.

– Нигде, – теряя интерес к ребятам, равнодушно сообщила продавщица. – У нас в городе всего один магазин. А особо придирчивые шьют себе сами.

Тут продавщица заметила входящих в отдел новых покупательниц и, восторженно улыбаясь, устремилась к ним навстречу. Последнее, что услышали ребята, покидая отдел «Все для любимой» было приветствие бойкой продавщицы, обращенное к очередным жертвам:

– Знаю, знаю, зачем вы к нам пожаловали! Хотите скрыть обвисшую кожу, пухлые мешки под глазами, целлюлитный животик и явную кривизну конечностей…

– Вот что, Ромка, ты давай пройдись по первому этажу, а я загляну на второй, – голосом фельдмаршала распорядилась Велька.

– А чего ходить-то? – недовольно спросил Ромка. – Нам же ясно сказали, что никаких платьев в этом магазине нет.

– Нет у меня доверия к этой болтушке. Такая и соврет, не дорого возьмет. Давай-ка не спорь, а делай, что я говорю. Увидишь платья, зови меня.

И, выдав указания, Велька кинулась на второй этаж. А Ромка принялся изучать вывески с названиями отделов. Быстро обежав весь этаж, он понял, что продавщица сказала правду, платьев в магазине действительно больше не было. Чтобы не разминуться с Велькой, он не стал подниматься наверх, а остановился у лестницы, ведущей на второй этаж, и от нечего делать принялся глазеть по сторонам.

Рядом с входом в отдел “Таинство преображения” у большого зеркала он увидел пожилую женщину, держащую в руках два парика – один с голубыми волнистыми волосами, а другой с оранжевыми кудряшками.

– Молодой человек, как вы думаете, какой парик мне идет больше? – обратилась она к Ромке. – Хочу подобрать для фестиваля что-нибудь необычное и забавное, – пояснила она, поймав удивленный взгляд мальчика.

– Госпожа Дрим, Госпожа Дрим, – подошла к даме пухленькая девушка. – Примерьте еще вот этот парик, нынче в моде платиновые блондинки. Мне кажется, такой знаменитой писательнице как Шейла Дрим подойдет романтичный образ.

– Спасибо, вот мы сейчас и решим с молодым человеком, какой из них мне больше к лицу.

– Вы Шейла Дрим? – переспросил Ромка, вспомнив книгу, виденную им на столе у госпожи Риммы в книжном магазине. – Та самая, что пишет любовные романы?

– Да. Та самая, – подтвердила дама. – Но, по-моему, вы слишком молоды, чтобы быть моим поклонником, – игриво заметила она, улыбаясь ярко-розовыми губами. – В вашем возрасте обычно читают несколько иную литературу, – подмигнула она мальчику слегка раскосыми зелеными глазами.

– Я не читал ваших книг, – отчего-то краснея пробормотал Ромка.

– Ну, я так и подумала, – засмеялась дама, и на ее щеках прорезались тоненькие морщинки. – Так как же? Какой цвет волос мне больше к лицу? Мне требуется мужской совет.

– По-моему вам очень идут длинные черные волосы, – выпалил Ромка, с первого взгляда узнавший в невысокой, располневшей даме женщину с фотографии Мудреца.

– Да, когда-то у меня были именно такие волосы, – с ноткой грусти в голосе произнесла писательница.

– Это когда вы встречались с Зевсом? – ляпнул, не подумав, Ромка.

– Откуда ты знаешь Зевса? – дрогнувшим голосом поинтересовалась дама, переходя на «ты» и мгновенно позабыв про парики, разноцветными шарами упавшие к ее ногам.

– Я с ним недавно встречался, – признался Ромка. – И случайно видел фотографию, на которой вы вместе.

– Так он до сих пор хранит ее! – с просветлевшим лицом воскликнула писательница. – Значит, он все еще не забыл меня, – тихо добавила она.

– Наверное, нет, – также тихо ответил Ромка.

– И я тоже все помню, – улыбнулась госпожа Дрим. – Увидишь его, передай большой привет, – справившись с обуревавшим ее волнением, попросила она. – Скажи, что у меня все хорошо, вот, пишу любовные романы, стала знаменитой писательницей.

– Хорошо, передам, – серьезно пообещал Ромка.

– Госпожа Дрим, а как вам понравится малиновый цвет волос? – вновь подбежала к писательнице услужливая пухленькая продавщица.

– Спасибо милая, – ответила дама. – Молодой человек подсказал, что мне идет больше всего. И, думаю, я последую его совету.

– Спасибо и тебе, – обратилась госпожа Дрим к Ромке. – Я перед тобой в долгу за дельный совет и счастливые воспоминания. Может быть, и я смогу тебе чем-нибудь помочь? – лукаво улыбнулась она.

– Вы случайно не знаете, где здесь можно купить красивое платье? – вдруг выпалил Ромка. – Мне очень нужно, – просительно добавил он.

– Платье, платье, – ничуть не удивившись такой необычной просьбе, повторила писательница, задумчиво сведя брови на переносице. – В этом затрапезном магазине ты навряд ли найдешь достойный наряд, – наконец, ответила она. – Но, я думаю, тебе сможет помочь тетушка Тотти.

– А кто это? – быстро спросил Ромка.

– Знаменитая портниха. Все просто мечтают заказать у нее платье. Собственно говоря, я здесь очутилась потому, что приехала забрать у нее свой фестивальный наряд. Между прочим, чудесно получилось. Поинтересуйся, может, у нее что-то осталось.

– А где она живет? – уточнил Ромка, краем глаза замечая спускающуюся по лестнице понурую Вельку.

– Выйдешь из магазина, повернешь налево, второй переулок, третий дом, – дала исчерпывающий ответ Шейла Дрим и, одарив Ромку на прощание еще одной ослепительной улыбкой, она вернулась к ожидающей ее продавщице.

– Пусто, – огорченно возвестила Велька, заметив брата. – Ни-че-го. А у тебя как успехи?

– У меня тоже ничего, но я раздобыл адрес замечательной портнихи, и, думаю, нам стоит ее навестить, – предложил Ромка.

– Выбора у нас нет, – грустно подытожила Велька. – Пойдем.

Брат с сестрой быстро нашли домик знаменитой портнихи. Тетушка Тотти ничуть не удивилась, увидев на своем крыльце двух нежданных гостей, и гостеприимно пригласила их пройти в комнату.

Белоснежный накрахмаленный передник тетушки Тотти, ее седые, уложенные волнами волосы, старинная прялка, выставленные в ряд катушки разноцветных ниток, похожая на ежа подушечка с булавками, блестящие ножницы, – все здесь настолько гармонировало друг с другом, что казалось, нельзя было представить тетушку Тотти без этой комнаты, а комнату без ее владычицы-портнихи.

Но больше всего поразили Ромку и Вельку увиденные ими в комнате манекены. Застывшие в разных позах и положениях, они производили впечатление живых людей, заглянувших к портнихе на пару минут, обсудить последние новости городской жизни. Все они были одеты в красивые элегантные платья, не чета тем, что предложила Вельки бестактная продавщица.

Одно из них было совершенно особенным. Оно понравилось Вельке с первого взгляда. Это платье было просто создано для русалки. Нежно-голубого цвета, с прозрачными темно синими вставками на спине, оно было сшито из какого-то необыкновенно мягкого, нежного материала. Смелый вырез обрамляла россыпь сверкающих брильянтовым блеском росинок, а подол платья был расшит маленькими перламутровыми жемчужинами.

– Понравилось? – по-детски обрадовалась тетушка Тотти, заметив восхищенный взгляд Вельки.

– Очень, – честно призналась девочка. – А можно мы его у вас возьмем? В смысле, купим, – не веря в свою удачу, спросила она.

– Нет, деточка, нельзя, – с искреннем сожалением в голосе, ответила портниха.

– Мы заплатим хорошие деньги. Вы не сомневайтесь, они у нас есть. Ромка, покажи, – потребовала Велька.

И Ромка тут же продемонстрировал в качестве доказательства их платежеспособности увесистый кошель с монетами.

– Вы меня не так поняли, – смешалась портниха, и на ее щеках проступил румянец смущения. – Я просто не могу вам продать это платье. Оно еще не закончено и поэтому не сможет меня покинуть. Любое уважающее себя платье тетушки Тотти просто сгорит от стыда, если покажется на людях в незавершенном виде. Мои платья идеальны, и они сами прекрасно это знают.

– А на вид оно совсем готово, – робко осмелился возразить Ромка, внимательно осматривая платье.

– Да что вы! – мгновенно оживилась тетушка Тотти. – Надо еще сделать отстрочку по низу. Вы видите, что это просто необходимо? – вопрошала она, поднимая подол платья и показывая его Ромке, слабо разбирающемуся в тонкостях портновского искусства.

– Мы подождем, – категорично заявила Велька, всем своим видом изображая намерение не уходить отсюда без платья. – Для нас это вопрос жизни и смерти. Шейте.

– Но у меня нет ниток, – растеряно произнесла портниха, на которую Велькина напористость произвела большое впечатление. – Я работала всю ночь, и когда пошел дождь, заснула.

– Вот и хорошо, – оптимистично заявила Велька. – Значит, вы выспались, и сейчас быстренько закончите платье.

– Да нет, дело не в усталости, – мягко возразила тетушка Тотти. – Я не успела намотать на катушку дождевых струй. И теперь мне нечем подшить платье. Надо ждать следующего дождя.

И, заметив недоуменные лица детей, портниха пустилась в объяснения.

Оказывается, тетушка Тотти была необычной портнихой. Все ее платья были сшиты из природного материала. Вместо атласа портниха использовала гладкие лоскутки неба, белоснежные снежинки считали за честь сойти за ажурное кружево, а мягкие облака придавали юбкам пышность и воздушность.

Наряды портнихи пользовались большим спросом, и накануне праздников желающие облачиться в платья от тетушки Тотти выстраивались перед ее домом в длинную очередь. Вот и сегодня она всю ночь дошивала платья, заказанные для фестиваля, и так устала, что к утру ее сморил сон.

– А может, мы возьмем готовое платье? – предложил Ромка, показывая рукой на розовый искрящийся наряд.

– Что вы! – испуганно воскликнула портниха. – За этим платьем должны прийти с минуты на минуту. Я его сшила для своей сестры, она живет в другом городе. Сестра давно просила у меня платье из закатного розового облака со звездным отливом. Знаете, сколько мне пришлось побегать по ночному небосводу, собирая звездную пыльцу?

И тетушка Тотти любовно погладила ладонью наряд, точно он был живой.

– Что же нам делать? – растеряно спросил Ромка, глядя на вытянувшееся от огорчения лицо сестры.

– Если вы принесете мне дождевые нити, я за несколько минут дошью платье, – пообещала портниха опечаленным ребятам.

– Да где же мы их возьмем? – задумчиво пробормотал Ромка. – Дождевые нити сейчас можно найти разве что в лужах.

– Не только в лужах! – радостно воскликнула Велька, и глаза ее зажглись торжествующим огоньком. – По-моему, я знаю, где мы сможем их достать.

Схватив за руку ничего не понимающего Ромку и взяв с тетушки Тотти торжественное обещание ни за какие сокровища мира не расставаться с платьем до их прихода, Велька выбежала из дома портнихи.

– Вы не подскажите, где здесь бедный квартал? – бросилась Велька наперерез степенно шагающему по улице старичку, пока Ромка тоскливо вглядывался в ослепительно синее, чистое небо в напрасной надежде увидеть там хоть одно дождливое облачко.

– Бедный квартал? – вздрогнул от неожиданности старичок. – Идите вниз по улице, а потом свернете налево. Там еще будут такие необычные архитектурные сооружения…

Но Велька, не дослушав старичка, уже бежала по улице в указанном направлении.

ГЛАВА 15. Загонщик облаков

Здания в бедном квартале разительно отличались от уютных, комфортабельных домиков, так понравившихся Вельке и Ромке. Даже язык не поворачивался назвать эти сооружения домами, поскольку меньше всего они походили на место, подходящее для проживания. Видно было, что здесь живут люди, не сумевшие скопить денег на приобретение собственного жилья и вынужденные ютиться в казенных апартаментах. По внешнему виду домов можно было догадаться о профессии проживающего в них человека.

В гигантском, с легкой червоточиной на правом боку, яблоке обитал садовник. Дом, слепленный из теста, с кренделем на крыше служил местом проживания пекарю. Шалаш, оклеенный пожелтевшими от времени газетами, являлся творческой мастерской неудачливого журналиста, день и ночь строчившего статьи и рассказы в надежде, что когда-нибудь они будут опубликованы в местной газете. В перевернутую кастрюлю с полукруглыми проржавевшими ручками недавно заселился повар. И Ромка с Велькой с интересом наблюдали, как он занимается обустройством своего жилища, прорезая в алюминиевой стенке круглое окошко.

Брат с сестрой во все глаза смотрели на необычные дома, не понимая, однако, как в них можно жить, не опасаясь за свое здоровье. Но, судя по веселым и довольным лицам обитателей бедного квартала, они вовсе не чувствовали свою ущербность и, как ни в чем не бывало, занимались будничными делами, не обращая внимания на застывших от изумления детей.

– Смотри, вон облако! – показывая рукой на темную сизую тучу, зависшую в нескольких метрах от земли, воскликнул Ромка. – Здесь живет наш знакомый загонщик.

Так и не дождавшись от сестры объяснений, Ромка и сам догадался, куда она так торопилась. Ну, конечно же, к загонщику облаков. Действительно, если уж у кого-то и есть дождевые нити так это у него или он знает, где их можно раздобыть.

Подойдя поближе к облаку, ребята заметили маленькую лесенку, упирающуюся в его мягкий, воздушный бок. Лесенка выглядела хрупкой и крайне ненадежной, так что Ромке пришлось крепко держать ее двумя руками, пока Велька отважно взошла на первую ступеньку.

– Кто здесь? – услышали ребята знакомый голос, и из облака вынырнуло лицо маленького загонщика. – Ой, вы все-таки пришли, – обрадовался он, узнав в гостях своих недавних знакомцев. – Проходите, проходите, – приветливо замахал он рукой. – Карабкайтесь смелей. Она только на вид неустойчивая, а так слона выдержит, – подбадривал он Ромку, пытающегося утихомирить отчаянно дрожащую под Велькиным весом лестницу.

Однако, несмотря на оптимистичные уверения загонщика, лестница с жалобным треском развалилась на две части, когда Ромкина нога ступила на последнюю ступеньку.

– Вот те раз, – удивленно воскликнул загонщик, после того как объединенными усилиями им с Велькой удалось затащить во внутрь, уцепившегося за край облака Ромку. – Все ж таки крякнулась.

– Честное слово, я вешу меньше слона, – торжественно заверил смущенный Ромка.

– Вообще-то я никогда по ней и не поднимался, – неохотно признался маленький загонщик. – Мы с моей метлой все больше через окно залетаем.

Никогда еще ни Ромке, ни Вельке не приходилось бывать внутри облака. Нет, они, конечно, летали на самолетах и не раз бороздили перистые и кучевые облака. Но мысль о том, что в них можно жить, никогда не приходила им в головы. А оказалось, что это не только возможно, но и приятно.

Апартаменты загонщика, представившегося Юлиусом, состояли всего из одной овальной комнаты. Пол, стены, потолок – все вокруг было похоже на пушистую вату. Коснувшись рукой стены, Ромка ощутил ее мягкую, чуть влажную поверхность.

– Присаживайтесь, пожалуйста, – предложил Юлиус, шлепая по полу домашними тапками с вышитыми на них единорогами.

Ромка с Велькой недоуменно оглянулись, не понимая, что имел в виду загонщик облаков. Присаживаться в этой комнате было совершенно не на что. Сколько брат с сестрой не вертели головами, им не удалось заприметить ни одного стула или хотя бы табуретки. В скромной обители загонщика не было и следа мебели.

– Ой, что это я, – заметив переминающихся с ноги на ногу брата с сестрой, опомнился Юлиус. – Сейчас, сейчас…

И, опустившись на колени, Юлиус ловко слепил из клубящейся по полу облачной массы два стула с широкими подлокотниками.

– Очень удобно, – пояснил загонщик облаков. – Я обновляю меблировку по своему желанию. Все, что нужно, у меня всегда под руками. Вернее, под ногами, – весело хихикнул он, многозначительно постучав носком тапка по пушистому облачному ковру. – И окна, и дверь могу в облачной стене продырявить там, где мне надо, – похвастался Юлиус. – В жестяной кастрюле такого не сделаешь.

– Да мы, собственно говоря, ненадолго, – сразу приступила к делу Велька, с недоверием глядя на молочно-серые стулья. – Вы, наверняка, знаете, где сейчас можно раздобыть дождевые нити. Они очень нужны тетушки Тотти для того, чтобы закончить платье.

– Так надо было утром дождь на катушку намотать – и всех делов, – удивился Юлиус.

– Но она не успела это сделать утром, – терпеливо пояснила Велька. – А где их взять сейчас?

– Даже и не знаю, – с сомнением пробормотал Юлиус, озадачено почесывая макушку. – Разве что у моего напарника остались. Он любит приторговывать осадками. Я, правда, его предупреждал, чтобы он был осторожен. Знаете, всякое бывает, – доверительно сообщил он, заговорщически подмигивая Ромке с Велькой.

– А как бы нам его повидать?– продолжала гнуть свою линию Велька. – Нам очень надо.

– Да он по небу летает. Сегодня его очередь отводить домой маленькие облака, чтобы малютки не потерялись. Только я его могу найти.

– Юлиус, вы должны нам помочь, – требовательно заявила Велька. – Нам очень, очень нужны эти нити.

Под грозным взглядом Вельки, маленький загонщик как-то сник и стал казаться совсем крошечным.

– Дак я-то что, мне не трудно, – растерянно пробормотал Юлиус. – Только мне облако надо просушить.

– Как это просушить? – с интересом спросил Ромка.

– Облако – жилье неплохое, но мокроватое. Поэтому после дождя требуется просушка, – тяжело вздохнул Юлиус. – А то оно еще чего доброго заболеет, и начнет его лихорадить. Знаете, как надоедает, когда стены, пол и потолок непрерывно трясутся. Хоть из дома беги.

Ромка с Велькой впервые слышали о том, что облака подвержены какой-то хвори, но у них не было оснований не верить маленькому загонщику, и поэтому они только понимающе покачали головами.

– Да мы вам все высушим, – клятвенно пообещала Велька. – Вы только летите скорее. К вашему возвращению здесь будет сухо как в пустыни Сахара.

– В какой пустыни? – переспросил Юлиус, подталкиваемый Велькой к выходу.

– Да это неважно, – ласково ворковала Велька, всовывая в руки загонщика его метлу, скромно притулившуюся у мягкой стены.

– Ну, значит, просушите, – уточнил Юлиус и, оседлав свое капризное средство передвижения, вылетел из облака.

– Велька, а ты знаешь, как сушить облака? – с сомнением глядя на сестру, не любящую утомлять себя хозяйственными делами, поинтересовался Ромка. – Неудобно будет, наобещали парню с три короба, а ничего не сделаем.

– Кто это сказал, что не сделаем? – фыркнула Велька. – Не знаю как ты, а я привыкла свое слово держать, так что придется тебе заняться решением этой проблемы.

– А почему это мне? – возмутился Ромка, поняв, что сестрица не собирается приобщаться к созидательному труду. – Да я представления не имею, как это нужно делать.

– А потому и тебе, – мгновенно ответствовала Велька. – Кто нас вытащил из подземелья жадины-лепрекона? Скажешь, не я? Да без меня ты бы по сию пору блуждал по темным коридорам. Кто выбрал платье для русалки? Тоже я. И, наконец, кто сообразил, что за дождевыми нитями надо обратиться к загонщику облаков?! – триумфально закончила Велька, падая на облачный стульчик и закидывая ногу на ногу.

Ромка хотел было напомнить, что адрес тетушки Тотти раздобыл все-таки он, но подумал, что Велькины заслуги в совокупности все равно перевесят его скромные достижения и смолчал. Однако легче ему от этого не стало. Ладно бы еще нужно было просто вымыть облако или начистить его щеткой, но высушить…

И тут Ромке в голову пришла поистине гениальная мысль. Он вспомнил о купленной в Пусэне волшебной палочке, на счету которой оставалось еще несколько неисполненных желаний. И, насколько Ромка помнил, одно из них было – уборка квартиры. Он еще тогда подумал, что уж этому-то желанию не придется сбыться в связи с отсутствием у путешественников жилплощади. Да не тут-то было. Вот оно и пригодилось.

И, покопавшись в рюкзаке, Ромка извлек оттуда волшебную палочку. Следуя инструкции, он сосредоточился и громко и отчетливо произнес:

– Хочу, чтобы облако стало сухим!

И тут же Ромка с Велькой ощутили слабое дуновение теплого воздуха, взъерошившего волосы путешественников. Напрасно Ромка крутил головой, пытаясь обнаружить источник тепла. Казалось, ветер дует сразу со всех сторон. Сушка благотворно сказалась на внешнем виде облака. Из влажного, темно-сизого оно постепенно превратилось в легкое и белоснежное. Стульчик, осевший под тяжестью Велькиного тела, выпрямился и распушился, став похожим на солидное внушительное кресло.

– Ой, шапочку, шапочку ловите! – внезапно раздался писк, отвлекший Ромку от наблюдения за метаморфозой, происходящей с мебелью Юлиуса.

– Все это ваша сушка дурацкая, – негодующе пропищал маленький человечек с прозрачными крыльями, парящий прямо над Велькиным стулом-креслом. – Так и знал, что сорвет шапку. Эх, в следующий раз надо будет тесемки привязать.

– А вы кто? –спросил Ромка, таращась на свирепо машущего крыльями человечка, подпоясанного резиновым фартуком.

– А что, не видно? – вопросом на вопрос ответил летун. – Хозяйственный эльф. Сушу феном ваше дырявое облако. И из-за этого я потерял шапку-невидимку. Ветром сдуло, – недовольно закончил он.

– А где же ее теперь искать? – приняла участие в разговоре Велька.

– Да где ж ее теперь найдешь. Надо новую покупать, – хитро прищурившись, сказал эльф. – А на это дарики нужны.

– Ромка, по-моему, он тебе на что-то намекает, – развеселилась Велька.

– На что? – не понял Ромка.

– На дополнительные расходы, – невозмутимо пояснил эльф. – Так что давай деньги, а то я напишу на тебя жалобу в Министерство домашних дел о том, что безвинно пострадал при выполнении твоего желания, – пригрозил он.

– Ты – мастер выполнять желания, – непонятно чему радовалась Велька. – Помнится, от твоей ледяной воды у меня все зубы свело.

– Ничего не знаю, – категорично заявил эльф. – Все претензии к качеству обслуживанию принимаются в полнолуние по четвергам с северо-западного входа в Министерстве домашних дел.

– А мясом из комплексного обеда можно было гвозди забивать, – вспомнил Ромка.

– О!Да я смотрю, вы придиры, – заклеймил ребят хозяйственный эльф. – Тогда подпишите вот эту бумагу о том, что не имеете претензий к выполненной работе. Облако сухое?

– Сухое, – подтвердил Ромка, демонстративно ощупав мягкую стену.

– Вот и ставь здесь свою подпись, – жестом фокусника, вынув из курточки клочок бумаги, распорядился эльф.

– Надо же, какой почерк, – изумился Ромка, глядя на ровные бусинки букв. – Прямо каллиграфический.

– Да, у меня лучший почерк среди всех хозяйственных эльфов, – с гордостью произнес малыш. – Ты мне зубы не заговаривай, – опомнился он. – Подписывай, подписывай.

И Ромка подписал бумагу о том, что работа по сушке облака выполнена эльфом на «отлично», и он заслуживает внеочередной премии.

– Ну, насчет премии, это ты погорячился, – усомнился Ромка. – От твоего салата от меня луком за версту разило, – не смог он сдержать нахлынувшие воспоминания.

– Имейте в виду, – складывая подписанную бумагу и кладя ее в карман, заявил эльф, – по документам ваш напиток проходит как охлажденная минеральная вода без газа. Кусок мяса – парная свинина, а салат «Объедение» – произведение ручной работы. Так что обвинить меня в некомпетентности вам вряд ли удастся, – задрав крошечный подбородок, нахально сообщил он.

– Ладно, Ромка, дай этому пройдохе дарик на шапочку. Все-таки он избавил тебя от необходимости вручную выжимать мокрое облако, – засмеялась Велька. – А то в следующий раз он накормит нас салатом «ножной» работы. Я думаю, что нам это вряд ли понравится.

И, сгибаясь под тяжестью выданной монетки, эльф вылетел из облака, по пути чуть не столкнувшись с его хозяином.

– Внимание, я захожу, – раздался оглушительный вопль, и в облако кубарем влетел Юлиус. – Миленькая, спасибо тебе, что донесла, – чмокнув метлу в разлохмаченную макушку, пылко поблагодарил он.

– Чуть мы с ней не грохнулись на главной площади, – сообщил он брату с сестрой. – И, подумать только, мне казалось, что я утром заправил ее доверху, – искренне недоумеваяпожал плечами загонщик облаков.

– Принес, принес я ваши нити, – поспешил успокоить Вельку Юлиус, заметив ее тревожный взгляд. – Вот, нате, – и загонщик облаков вытащил из-за пазухи небольшой клубок тонких, отливающих серебром прозрачных нитей. – Хорошо, я быстро обернулся, напарник мой поблизости крутился. А дариков мне не надо, – категорично замахал руками Юлиус. – За моим напарником должок, я за него вчера в ночную смену выходил, а с вами мы квиты. Вон как дома у меня стало сухо и светло.

Распрощавшись с маленьким загонщиком облаков, Велька и Ромка поспешили к кудеснице-портнихе.

Тетушка Тотти была поистине необыкновенной женщиной. Помимо таланта портнихи у нее было множество других дарований. Это Ромка с Велькой заметили сразу же, как только переступили порог ее гостеприимного дома. В комнате, где стояли манекены, был накрыт маленький столик, на котором стояли чашечки из тонкого фарфора, наполненные ароматным чаем и два блюда с горячими пирожками.

Пока портниха дошивала платье, Ромка и забывшая про диету Велька активно уплетали истекающие сладким соком пироги. Впервые за последние дни Ромка наелся до отвала, да и по глазам Вельки было видно, что ее больше не мучает мысль о лишних калориях.

Час освобождения Краблика и Тени приближался. До назначенного времени оставалось всего десять минут, когда Ромка с Велькой, зажав в руках перевязанный лентой конверт с платьем и осыпав тетушку Тотти дариками лепрекона и своими благодарностями, выбежали на улицу.

У канализационного люка, откуда они выбрались два часа назад, важно расхаживал Шамус, время от времени поглядывая на круглый циферблат часов, висевших на высокой каменной башне.

– А, наконец-то, – недовольно пробурчал лепрекон, не сводя цепкого взгляда с пакета в Велькиных руках. – Вы вовремя, – вынужден был признать он, посмотрев на большую и маленькую стрелки на циферблате. – Это чего у вас в руках? – уточнил Шамус.

– Как договаривались – платье, – сообщила Велька.

– Давай, давай его сюда, – поторопил ее лепрекон, протягивая к свертку руки.

– Э, нет, – остудил его пыл Ромка. – Где наши друзья? Пока мы их не увидим, вы не получите платье.

– Что за недоверчивость! – укоризненно попенял ему лепрекон. – С вашими друзьями все в порядке.

И Шамус постучал каблуком по крышке люка. В ту же секунду крышка сдвинулась, и в круглом отверстие показалась меланхоличная, вся в красно-зеленых пятнах физиономия Тени. Следом за ним, щурясь от солнечного света, на поверхность выскочил Краблик. Надо сказать, что пленники не выглядели измученными и утомленными. Мохнатую грудку Краблика украшало ожерелье из матовых золотисто-зеленых камушков, да и Тень с видимым сожалением отдал Шамусу перепачканную краской кисточку.

– Ну, давайте же, показывайте, – нетерпеливо попросил Шамус, подскакивая к Вельке.

Видно было, что изящество силуэта и изысканность линий не произвели на Шамуса должного впечатления. Недоверчиво хмыкая, он критическим взором окинул элегантное платье от тетушки Тотти и позволил высказать некоторое сомнение:

– А не простовато ли оно? Ни тебе камений-самоцветов, ни золота с серебром. Хоть бы какая пуговка брильянтовая была…

– Поверьте, это платья понравится вашей дочери. На столичном фестивале она будет блистать ярче всех брильянтов из вашей копилки.

– Откуда про копилку знаешь? – вздрогнул Шамус, испытующе глядя на Вельку.

Велька, брякнувшая про копилку исключительно для убедительности, не упустила случай использовать эту случайную догадку в своих интересах, чтобы укрепить репутацию всезнающей ясновидящей.

– Я многое знаю, – многозначительно заявила она, напустив в голос побольше таинственности. – Не волнуйтесь, я никому про это не скажу, – заверила она лепрекона.

– А я никому не скажу про тайник с изумрудами за пятым камнем при входе в Северную пещеру, – невозмутимо облизывая лапку, подал голос Краблик.

– Так ты перевертыш! – возмущенно воскликнул лепрекон. – Какое коварство! Вот и верь после этого людям! Только попробуй кому-нибудь заикнуться о тайнике, пикнуть не успеешь, как я живо завяжу твои уши в бант, – пригрозил Шамус.

– Да ладно, ладно, чего так горячиться, – фыркнул Краблик, на всякий случай отпрыгивая подальше от Шамуса. – Больно нужны мне ваши изумруды с голубиное яйцо.

– А не нужны, так и гони мои камушки. Будь ты настоящим кроликом – ел бы у меня из золотых тарелок, а так нечего на чужое добро зарится.

И, засунув в карман ожерелье, снятое с шеи Краблика, лепрекон стал осторожно спускаться в люк, недовольно бурча:

– Что за народ пошел! Так и норовят обдурить. То платье простецкое подсунут, то кроликом прикинутся, то камушки из-под носа свиснуть норовят. Ох, моя бедная дочурка, хорошо, что у тебя есть богатый папочка.

Как только голова Шамуса скрылась под землей, Велька охнула, точно ее осенила какая-то внезапная мысль, и, наклонившись к раскрытому люку, закричала:

– Эй, лепрекон, даю последний бесплатный совет: вынь у дочки из матраса золотые монеты, бедняжке неудобно на нем спать.

И, с чувством выполненного долга, Вельказадвинула тяжелую крышку люка.

ГЛАВА 16. Проницательный Стекляшка

Из рассказов Краблика и Тени выяснилось, что их подземное заточение было не столь суровым, как опасались их друзья. Пока брат с сестрой носились по городу в поисках платья, Тень и Краблик неплохо провели время,терпеливо дожидаясь своего освобождения.

Тень, приставленный к раскрашиванию фальшивых изумрудов и рубинов, очень обрадовался такой творческой работе. Он оживленно рассказывал друзьям о том, как ему понравилось подбирать краски, добиваясь полного сходства дешевого хрусталя с подлинными самоцветами.

Краблика Шамус уговаривал распроститься с вольной жизнью и окончательно утвердиться в роли пушистого домашнего любимца его обожаемой доченьки. Не надеясь на свое красноречие, лепрекон поспешил продемонстрировать Краблику те материальные блага, которыми он будет пользоваться, обитая в его доме и развлекая скучающую русалку. Так Краблик получил сверкающее ожерелье на грудь и гору сладостей на обед.

Велька с Ромкой, в свою очередь, рассказали друзьям о том, как проходили поиски платья, и не преминули упомянуть о тетушке Тотти и маленьком загонщике облаков.

Привычно бросив взгляд на компас, Ромка увидел, что над указующей стрелкой появилась надпись: «Столица Абрадара – Грюн».

– Вот здорово, теперь мы знаем конечный пункт нашего путешествия, – радостно воскликнул Ромка, показывая своим спутникам новые, уточненные данные.

– Рано радуешься, – охладила Ромкин пыл Велька. – Столица большая, а мы даже не знаем, что представляет из себя эта Сокровищница. Может, она совсем крошечная. Вот и ищи иголку в стоге сена.

– Я слышал об этом компасе, – привлекая к себе всеобщее внимание, важно пустился в объяснения Краблик. – По мере того как мы будем приближаться к цели, он будет давать более точную информацию.

– Будем надеяться, что Черные Карлики все еще не адаптировались к информационному полю Абрадара. Сардонис предупреждал, что, как только они обвыкнуться, их информация по достоверности не будет уступать нашей. Знать бы еще, кто из нас идет впереди? – озабочено поделился своими опасениями Ромка.

Судя по карте, они все ближе подходили к столице Абрадара – городу Грюн. От него путешественников отделяло всего несколько маленьких поселений. И мигающая точка на карте неуклонно двигалась к одному из них со смешным названием Пряничек.

Как только путешественники обсудили новые возможности компаса, Велька опять озаботилась мыслью о странном незнакомце с косичками, следовавшим за ними по пятам. Ромка продолжал отстаивать версию о случайном совпадении. Романтичный Тень высказал идею о любви с первого взгляда, испытываемую незнакомцем к Вельке, что, как он пояснил, и заставляет его не упускать из виду объект своих чувств. А Краблик предположил, что мужчина с обильной растительностью на голове является нештатным сотрудником господина Бейделя и выслеживает сбежавших из тюрьмы преступников.

Последняя версия была больше других похожа на правду, поскольку Велька видела своими глазами, как незнакомец о чем-то разговаривал с полицейским у стен тюрьмы. Но это ее ничуть не успокоило, а напротив, еще больше встревожило. Поэтому Велька с особой сосредоточенностью принялась всматриваться в лица проходящих и пролетающих мимо нее людей. Правда, разглядеть проносившихся в небе абрадарцев было очень сложно. Скорость, которую развивали их ступы и метлы, значительно опережала пешеходный темп путешественников.

Путники уже давно привыкли к шуму, который производили эти летающие средства передвижения. Над их головами проносились не только знакомые метлы, но и большие прозрачные шары с сидящими в них людьми. По настоятельному требованию Вельки, Ромка расспросил прохожих об этих необычных летательных аппаратах.

Оказалось, что между городами Абрадара курсируют так называемые «Мыльные пузыри». Эти пузыри летают на малые расстояния, их скорость невелика, но передвигаться в них все же гораздо комфортнее, чем идти пешком. Большинство населения Абрадара редко пользуются мыльными пузырями, предпочитая летать на метлах. Это гораздо быстрее, да к тому же веселее. Основные пассажиры пузырей – пожилые абрадарцы, которым нет никакого дела до веселья, а слабое зрение и плохая координация не позволяют им чертить метлами зигзаги с азартом и удалью, свойственным молодости.

Узнав, что для управления метлой требуется обладать специальными навыками по ее обуздыванию и нацеливанию, Велька отказалась от мысли воспользоваться этим капризным летательным аппаратом и настояла на том, чтобы путешественники купили мыльный пузырь.

В ближайшем магазине под названием "Летательный агрегат" на продажу было выставлено столько метл, что у Ромки с Велькой зарябило в глазах. Весь прилавок был завален метлами разных размеров, с висящими на них бумажными ярлычками. На них значился материал, из которого изготовлена метла, и ее отличительные характеристики.

«Быстра, но упряма – сосна», – прочитал Ромка на бирке, прикрепленной к одной из них. «Кротка и нетороплива – ива», – значилось на другой. «Исполнительна и надежна – береза», – украшала надпись третью метлу. Те из них, кому не хватило место на полках, беспорядочной грудой валялись на полу. А под потолком, сбившись в стайки, безмятежно парили прозрачные мыльные пузыри.

Продавец, краснощекий хмурый абрадарец, терпеливо помогал выбрать седовласому старичку с дымящейся трубкой во рту подходящий летательный аппарат. Перебрав с дюжину метел и обсудив с продавцом их достоинства и недостатки, старичок все же решил остановить свой выбор на мыльном пузыре.

Пока продавец ловил один из висящих под потолком пузырей, старичок поведал путешественникам, что в былые времена он был победителем чемпионата «Стремительная метла», а теперь является почетным членом общества отставных метелочных жокеев.

– Во время полета воздержитесь от курения, – строго предупредил старичка краснощекий абрадарец. – А то будет как прошлый раз, когда вы прожгли пузырь и свалились на крышу дома. Хорошо еще, что черепица на нем была ватная, а то пришлось бы вам вместо собрания общества метелочных жокеев отправиться в ближайшую больницу.

И продавец, бережно держа на ладони покачивающийся мыльный пузырь, пробормотал себе под нос какие-то слова и подул на него. Неискушенные волшебными зрелищами друзья с интересом наблюдали, как увеличивающийся в размерах мыльный пузырь, обволакивает седого старичка, образуя вокруг него переливающийся радужный шар.

– Нам бы тоже такой шарик, – попросила продавца Велька, как только пузырь с удобно расположившимся в нем старичком вылетел через окно магазина. – Только побольше, чтобы всем поместиться. Нам надо добраться до Пряничка.

– А может, вы желаете приобрести метлу? – оживился абрадарец. – У меня сегодня новое поступление – метлы для девчонок со светоотражающими зеркалами и вделанной в ручку расческой. Есть метлы с полированными прутьями и мягким сиденьем. А вот суперновинка – помело «Женская тайна» с потайной дамской сумкой, искусно замаскированной в прутьях – очень удобно и практично. Нажимаешь вот на эту кнопочку на рукоятке, и сумка открывается.

– Если бы мне была нужна метла, я бы так и сказала, – отрезала Велька.

– Зря, потом может ничего не остаться. У меня товар вмиг уходит. Тем более что все собираются на фестиваль в столицу. А на старье, ясно дело, никому лететь не хочется. Надо же не только на других посмотреть, но и себя показать, – подмигнул Вельке продавец. – Я уже так и вижу, как вы грациозно парите на метле, а ваши спутники лихо закладывают виражи в небе.

– Нам вот тот шарик, – прервала разглагольствования продавца Велька, указывая рукой на один из мыльных пузырей.

Тяжело вздохнув и пересчитав протянутые Ромкой деньги, продавец подхватил летящий мыльный пузырь, и скомандовав: «Становитесь кучнее», направил его в сторону друзей.

Путешествовать в мыльном пузыре оказалось очень удобно. Может быть, это было менее захватывающе и увлекательно, чем летать на скоростной метле, но зато путешественникам не надо было заботиться о том, чтобы не сбиться с курса и уклоняться от порывов ветра. Прозрачный шар, мягко покачиваясь, плавно скользил по воздуху, избегая резких поворотов и давая возможность пассажирам вдоволь полюбоваться живописными окрестностями.

Велька, прильнув лбом к стенке шара, напряженно вглядывалась в макушки проходивших внизу людей, в надежде опознать в одном из них парня с косицами. А Ромка, воспользовавшись свободной минуткой, рассказал Краблику и Тени о вырванных из дневника страницах.

– В общем, практически у многих была возможность это сделать, – подытожил свой рассказ Ромка.

– Да. И у Сардониса, и у Гардина, – задумчиво подхватила Велька. – Хотя нет, ведь дневник тебе передал Сардонис,а если бы он работал на Черных Карликов, он бы просто не стал бы тебе его давать.

– А он наоборот очень настаивал, чтобы я как можно быстрее прочитал этот дневник. Значит, это был кто-то другой.

– А может, это был Тень, – поддел своего спутника Краблик. – А что? Пока ты гонялся за неизвестным, этот фрукт раз, и проскользнул в комнату.

– На такие глупые обвинения я даже отвечать не желаю, – возмущенно фыркнул Тень. – Да я знать не знал ни о какомдневнике. И, к тому же, мне было не до этого. Если кто-то забыл, то напомню – я в этом деле жертва! На меня было совершено покушение. И если бы не господин Ромка…

– Да знаем, слышали уже, – пренебрежительно махнул лапкой Краблик. – Видали мы таких жертв. Бездельник ты самый настоящий. Чего тебя потянуло среди ночи на бочку забираться? Ромка, да он шпион! – воскликнул Краблик, осененный новой идеей.

– Здравствуйте! Договорились, – недовольно отреагировал Ромка. – Краблик, у тебя скоро разовьется шпиономания, как у Вельки. Она ищет внешних врагов, а ты будешь специалистом по выявлению внутренних, – хохотнул он, разглядывая Вельку, прилепившуюся носом к шару.

– Да говорю тебе, Ромка, появление Тени неслучайно. Наверняка его подослали втереться к тебе в доверие, – продолжал развивать необычайно понравившуюся ему мысль Краблик.

– Какие гнусные инсинуации! – возопил Тень, терпение которого оказалось далеко не безграничным. – Да я ради господина Ромки пойду на любые лишения. И, смею напомнить, я уже пострадал. Если бы я не пошел с вами я не попал бы в плен к этому мерзкому лепрекону и не пережил столько тягостно-томительных часов.

– Тебе же понравилось работать фальшивокаменщиком, – ядовито напомнил Краблик. – Вот тут-то и проявилась твоя истинная суть. Поди, от честной работы ты не получил бы столько удовольствия?

– Я-то хоть работал, а ты вообще ничего не делал. А может быть, у тебя шейка устала носить тяжелое ожерелье, или шерстка вышоркалась от крупных камешков? – тут же съязвил Тень.

– Брейк! Стоп! Прекратите! – поспешил вмешаться Ромка. – Отложите выяснение ваших отношений на более позднее время. Сейчас нам и так дел хватает.

– Он первый начал, – с дрожью в голосе напомнил Тень.

– Ябеда, – огрызнулся Краблик, демонстративно поворачиваясь к Тени задом и презрительно помахивая своим куцым хвостиком.

– Да, очень много здесь неясного, – вздохнул Ромка.

– Ты еще забыл этот случай в лесу, – напомнила Велька, успевавшая и глазеть по сторонам и прислушиваться к разговору своих спутников. – Я думала, все! Сейчас сердце у меня остановится, и я навеки останусь в этой лесной чаще.

– А что было в лесу? – удивленно воскликнули Тень и Краблик, благополучно проспавшие ночные приключения брата с сестрой.

– Не знаю, – честно признался Ромка. – Какой-то страх и кошмар. Я от ужаса чуть не поседел.

– Ой, и правда, господин Ромка, у тебя что-то челка побелела, – прошептал Тень, близко к сердцу воспринявший слова мальчика. – А я сразу и не заметил.

– Да это волосы на солнце блестят, – фыркнул Краблик. – Почему же вы нас не разбудили? – искренне подосадовал он.

– Да голос словно испарился, – ответил Ромка, передернувшись от неприятных воспоминаний.

– А может, это Динни нас напугать хотела? – предположил Краблик. – Чтобы потом заманить к себе домой.

– Молодец, Краблик, – одобрила Велька. – Не сомневаюсь, что эта девчонка приложила руку к этому черному делу.

– Она же сказала, что не при чем, – возмутился Ромка. – И лично я ей верю.

– Ох, Ромка, не стоит верить всему, что говорят женщины, – снисходительно, как маленькому, поведала брату Велька.

– Да что ты говоришь, многоопытная ты наша, – язвительно ответил Ромка, внезапно почувствовавший острый приступ обиды. – И откуда это ты все знаешь?

– Я старше тебя на два года и три месяца, – с видом значительного превосходства отозвалась Велька.

– Я тоже читал о женском коварстве, – неожиданно произнес Тень. – Эта тема неоднократно описывалась в прозе и звучала в поэзии. Я сейчас прочту вам, – и, не дожидаясь ответа, Тень закинул голову назад и принялся с выражением декламировать: – Коварство осеняет путь, очнись, приди куда-нибудь. Забудь любимое лицо, быть вместе вам не суждено. Пусть каждый бросить камень рад в твой облетевший, грустный сад…

– Куда ты камень кидаешь? – возопила вдруг Велька, и все почувствовали, как что-то тяжелое и острое ударилось об эластичную стену мыльного пузыря, и он, теряя высоту, стал стремительно падать вниз.

Путешественникам повезло – они угодили прямехонько в стог сена, стоящего посредине скошенного поля. Солома смягчила удар, и друзьям удалось избежать телесных повреждений. Пронзенный неизвестным острым предметом, пузырь лопнул, оставив после себя фейерверк мыльных брызг.

– Ну, сейчас ты у меня получишь! – издала боевой клич Велька, проворно скатываясь со стожка.

Ничего не понимающие Ромка, Краблик и Тень бросились вслед за ней, пытаясь разгадать, чем вызван этот взрыв гнева. Сколько хватало глаз, вокруг не было видно ни одной живой души, кроме неспешно бредущей по дороге одинокой мальчишеской фигуры. Вот к ней-то, пылая жаждой мести, и устремилась Велька.

– Это что такое? – хватая мальчишку за плечо, крикнула она. – Ты что, с ума сошел – камнями кидаться, – вопила девочка, подсовывая ему под нос булыжник с острыми краями. – Нет, ты мне в глаза смотри и отвечай. Ишь, скромник какой, глазки опустил и делает вид, что он здесь не причем. А если бы мы разбились?

Подбежавшие друзья попытались усмирить разбушевавшуюся Вельку, но это было равносильно тому, чтобы пытаться остановить мчащийся на всех порах поезд. Объекту ее гнева на вид можно было дать лет семь, его длинные худые руки нервно теребили замок куртки, а оттопыренные уши пылали, как два ярких маяка. Он молча стоял, потупив взор, словно увидел на пыльной дороге что-то необычайно его заинтересовавшее.

– Велька, помолчи, хоть минутку, – прикрикнул на сестру Ромка.

– Да, Лето, не буянь, – умиротворяюще произнес Краблик. – Мальчишка наверняка сделал это не специально.

– Сей отрок не похож на злодея, – проницательно заметил Тень, решив внести свою лепту в Велькино укрощение.

– Вот здорово! Теперь оказывается, что я же и виновата, – ошеломленно воскликнула Велька. – Ну, вы даете. Он нас всех чуть не убил, а вы с ним сюсюкаетесь.

– Так не убил же, – рассудительно заметил Краблик, рискуя навлечь на свою голову Велькин гнев.

– Ну, спасибо ему за это, – саркастично поблагодарила Велька.

– Извините! Клянусь Всевидящим оком, я не специально, – вдруг подал голос мальчишка, так и не оторвав взгляд от своих ботинок. – Я просто разозлился и швырнул камень, не посмотрев, что в небе кто-то летит.

– А на что ты разозлился? – поинтересовался Ромка. – Не бойся, она больше не будет ругаться, – успокоил он застенчивого мальчишку.

– Да он на тебя даже не смотрит, – фыркнула Велька. – А ты с ним церемонишься.

– Я – стекляшка, – еле слышно пробормотал мальчишка.

– Кто? – не поняла Велька, переводя удивленный взгляд на пожимающих плечами Ромку и Теня. – Это что значит?

– Это значит, что я могу отражать ваши мысли, – чуть слышно произнес мальчик. – Вы, наверное, прилетели издалека, раз не слышали про наш народ.

– Что еще за глупости! – возмутилась Велька. – Ну-ка, живо посмотри на меня.

Мальчик послушно перевел взгляд с дороги на Вельку и все увидели как в его необычайно огромных, распахнутых на пол-лица глазах, как в телевизоре, появилось изображение парня с косичками.

– Ой! – взвизгнула Велька. – Что это у тебя с глазами?

– Я же предупреждал, – грустно напомнил мальчишка. – Вот именно поэтому мы и живем вдалеке от людей. Раньше мы жили в Дюссель-Мусселе. Но уже много-много лет назад нас попросили покинуть город. Кому понравится, чтобы все видели, о чем ты думаешь.

– А как это у тебя получается? – заинтересовался Ромка, не в силах оторваться от картинки в глазах стекляшки.

– Это у нас с рождения, – пояснил мальчишка, переводя взгляд на Ромку. И изображение парня с косицами тут же сменили прекрасные черты лесной нимфы Динни.

– Ты до сих пор о ней думаешь? – ахнула Велька, впиваясь взглядом в знакомый образ.

– Да нет! Просто мысль мелькнула, – смущенно стал оправдываться Ромка, понимая, почему стекляшек выпроводили из города. Очевидно, этот их дар приносил людям много хлопот и неприятностей. Никому не хочется, чтобы тайные мысли вдруг стали явными.

– Вот так всегда, – печально заметил мальчишка, понуро опустив голову.

Ромке с Велькой стало жалко беднягу. Похоже, ему нелегко жилось с такими-то способностями.

– А как тебя зовут? – спросила Велька. – И где ты живешь?

– Меня зовут Марек, – ответил мальчик. – А живу я за этим полем. Мы, стекляшки, решили держаться вместе и построили город – Хрустальный.

– Вам, наверное, безумно одиноко жить в изоляции от других людей. Я как никто понимаю вашу проблему. Я и сам – отверженный, – впал в чувствительный тон Тень.

– Да какой ты отверженный? – тут же возмутился Краблик. – Ты прилипчивый как муха. От тебя и захочешь-то – не избавишься.

– Я не стану отвечать на эти злобные выпады, – горделиво вскинув голову, с достоинством заявил Тень. – И не опущусь до твоего кроличьего уровня.

Было очевидно, что тяготы совместно перенесенного плена не сломили взаимную неприязнь Краблика и Тени, и, возмущенно фыркая, они разошлись в разные стороны, поднимая по дороге столбики пыли. Правда, спустя несколько минут спорщики одумались и вернулись как раз вовремя, чтобы дослушать рассказ Марека о жизни стекляшек.

Никто уже и не помнит, почему стекляшек назвали стекляшками. Случайно оброненное кем-то прозвище прилипло и навеки закрепилось за странными людьми, обладающими феноменальными способностями. Сначала стекляшки жили в обыкновенных городах, доставляя их жителям слишком много неприятностей. Наконец, чаша людского терпения переполнилась, и стекляшек попросили покинуть густо населенные города. Тогда-то и возникла идея основать собственный город, где стекляшки могли бы жить, не докучая никому своими талантами. Сами они не могли отражать мысли друг друга и в обществе себе подобных чувствовали себя очень комфортно.

Нельзя сказать, что жители Абрадара не любили стекляшек. Нет, они уважительно относились к их способностям и в особо трудных случаях были не прочь использовать их для блага государства. Например, когда нужно было отразить мысли отбившейся от рук дочери-подростка Главного министра Абрадара или угадать, какое из кушаний желает получить на обед любимая собачка Мэра Пряничка.

– А почему ты ушел из города? – поинтересовалась Велька. – Ты такой маленький, не боишься гулять один? – участливо спросила она, успев позабыть, как всего каких-то пятнадцать минут назад в приступе ярости чуть не поколотила мальчишку.

– Я просто очень расстроился, – покаянно произнес Марек. – И, честное слово, я не хотел, чтобы мой камень попал в ваш мыльный пузырь.

– Да ладно, – великодушно махнула рукой отходчивая Велька. – Ничего же с нами не случилось.

– Понимаете, я очень хочу пойти в столицу на фестиваль. Я так долго упрашивал своего отца отпустить меня, и, представляете, он согласился, – стал рассказывать Марек, торопясь поделиться наболевшим.

– Так это здорово! – подбодрил затихшего рассказчика Ромка. – Тебе там наверняка, понравится.

– Но сегодня утром случилось такое…– всхлипнул мальчишка, и слезы фонтаном брызнули у него из глаз, оставляя на пыльной дороге мокрые точки.

– Не хнычь и вытри слезы, – сказал Краблик, подавая мальчишке листок лопуха. – Мальчики не должны плакать.

– Глупости! – возмутился Тень. – У него мягкая, чувствительная натура. Рыдай во весь голос, – посоветовал он Мареку исключительно с целью досадить канюку.

– Так что же произошло? – нетерпеливо поинтересовалась Велька.

– Нашего соседа – господина Терикукила – пригласили вчера отразить мысли рыдающего вторые сутки малыша. Бедные мать с отцом с ног сбились, не могли понять, что с малюткой творится. А когда Терикукил вечером возвращался, то на этом самом месте на него налетела цыганка, обучающаяся полету на метле. Такое бывает, я сам столько раз падал на прохожих, пока научился правильно обуздывать свою метлу. Ну вот, вернулся Терикукил домой, глядь, а из кармана у него часы фамильные пропали. А вместо них голубой бант лежит. Ну, он и решил, что когда цыганка-то с ним столкнулась, он и обронил часы. Вот и пошел рано утром на эту дорогу поискать пропажу.

– Ну и как, нашел? – полюбопытствовал Ромка с интересом слушавший повествование Марека.

– Лучше бы и не искал! – в сердцах воскликнул мальчишка. – Встретил он на дороге троих незнакомцев. Видно, не здешние они, как и вы, и ничего про нас не знают. Уж не знаю, что у них в мыслях было, да только стоило господину Терикукилу на них посмотреть, как у него все глаза точно огнем обожгло.

– Вот ужас-то какой! – вскричала Велька. – И что с ним стало?

– Лежит в больнице. Врач ему примочки делает, говорит, поправится, но не скоро. А отец мой строго-настрого запретил мне общаться с людьми. Наши Городские советники говорят, что такого раньше не было, чтобы отражение повредило здоровью стекляшки.

– Говоришь, их трое было, – со значением глядя на Ромку, уточнила Велька. – Вот и ответ на твой вопрос, кто идет впереди, – сказала она.

– Что же такое жуткое у них в мыслях… – задумчиво произнес Ромка, мгновенно сообразив, куда клонит сестра. – Нам надо торопиться, – решительно сказал он. – Они опережают нас на один световой день. Пошли скорее. Нам надо добраться до Пряничка, переночевать и с утра двинуться дальше. Оттуда уже до Грюна рукой подать.

– Я бы пригласил вас к нам в город, – сказал Марек. – Но, думаю, вам там не обрадуются.

– Увидимся на фестивале, – пообещал мальчишке Ромка.

– Издеваетесь, – обиделся Марек.

– Да нет же! Смотри, что у меня есть, – открывая свой рюкзак, сказал Ромка.

И он вытащил из рюкзака макры, в которых Велька перешагнула порог Межпространственной двери, ведущей в Абрадар. Их стекла отражали солнечный свет, оберегая глаза от воздействия ультрафиолета.

– Ну-ка, посмотри-ка на меня, – цепляя за уши Марека дужки макров, попросил Ромка.

Мальчишка несмело поднял голову и посмотрел на него в упор. Но на этот раз в стеклах отразилась лишь улыбающаяся Ромкина физиономия.

– Ну, как? – робко спросил Марек.

– Здорово! – одобрила Велька. – Ничего не видно. Можешь смело смотреть людям в глаза и не вешать нос!

– Так я побежал! – радостно воскликнул Марек и вприпрыжку бросился наперерез через поле, спеша показать отцу чудесный подарок щедрого незнакомца.

ГЛАВА 17. Номер с Дрёмой

– Итак, вырисовывается чудесная картинка, – принялась рассуждать Велька, когда путешественники, лишившись воздушного средства передвижения, пешим порядком направились в сторону города Пряничка. – Мы идем след в след за Черными Карликами, рискуя в скором времени встретиться с ними, а за нами увязался парень с косками. Я бы сказала, что нас обложили.

– Что с нами сделали? – уточнил Тень, внимательно прислушиваясь к Велькиному монологу.

– Обложили, окружили, взяли в кольцо. В общем, наше дело плохо, – с каким-то мрачным удовлетворением констатировала Велька.

– Ну, если быть точными, то мы плетемся в хвосте. Если я не ошибаюсь, твой волосатый субъект тоже идет впереди нас. И если уж на то пошло, получается, что это мы его преследуем, – возразил сестре Ромка.

Велька недовольно сморщилась, вынужденная признать справедливость Ромкиного изречения. Но она не привыкла так быстро сдавать завоеванные позиции.

– Если мы выберем вот эту дорогу, – листая на ходу карту, пробормотала Велька, – то сможем значительно сократить наш путь. Уж очень мне не хочется прийти к финишу одновременно с этими тремя задушевными ребятами, от чьих мыслей у людей случается ожог глаз.

– Не у людей, а у стекляшек, – поправил Вельку Краблик, уютно устроившийся на Ромкиных руках.

– Слушайте, я вот тут о чем подумала, – внезапно останавливаясь, с ужасом произнесла Велька. – Допустим, найдем мы эту Сокровищницу. А где гарантия, что те, кто ее охраняют, не примут нас самих за каких-нибудь злодеев и не развеют по ветру раньше, чем мы предъявим рекомендательное письмо Сардониса?

– Ну, мы прилично выглядим, – расчесывая лапкой шерстку, важно заявил Краблик. – Лето, неужели мы похожи на подозрительных личностей? Правда, есть у нас, конечно, одно слабое звено, – косясь на Теня, заметил он. – Вот уж кто внушает опасения, так это ваш серый прихвостень.

Назревал очередной скандал, и только решительное вмешательство Вельки прервало начавшуюся перепалку.

– Да послушайте же вы! Никому не приходило в голову, как мы доберемся обратно до Межпространственной Двери?

– Ну, с помощью ног и макров, – удивленно ответил Краблик. – Правда, мне показалось, что Ромка поторопился, отдав стекляшке твои макры. У нас остался всего один комплект. А мало ли что может случиться, – обеспокоено заметил он.

– А у меня такое чувство, что макры нам и не понадобятся. Кто сказал, что мы сможем добраться до этой Двери. Ведь когда Сокровищница будет у нас, Черные карлики резко сменят направление и начнут охоту уже за нами.

–За…за…нами? –залепетал Краблик, и его длинные черно-белые уши мелко задрожали.

– Ох… охоту? – повторил Тень, явно встревоженный такой перспективой.

– Ты права, – уважительно глядя на сестру, признал Ромка. – Значит, нам надо придумать, как их одолеть.

– Вот уж не надо изображать из себя героев. Никаких подвигов, – категорично заявила Велька. – Это я тебе говорю как старшая сестра. Что я потом скажу маме с папой? Что ты погиб смертью храбрых в мировой войне со злом? Нет уж, увольте! Краблик прав, быстрые ноги – вот наш козырь.

И, считая разговор законченным, Велька закрыла карту и ускорила шаг.

В Пряничек путешественники вошли поздно вечером. Здешние жители явно не принадлежали к числу любителей повеселиться. На улицах города не было видно праздных гуляк, а черные квадраты окон красноречиво говорили о том, что обитатели домов погружены в сон. Поплутав по слабо освещенным улицам, путешественники разглядели горящую неоновую вывеску ресторана и, обрадованные, поспешили зайти вовнутрь.

Расположившись за небольшим круглым столиком, накрытым белоснежной льняной скатертью, путешественники стали терпеливо ждать, пока на них обратят внимание. Ресторанчик был небольшой, но очень уютный. Мягкий свет неровными пятнами падал на лица друзей, и Ромка с Велькой не сразу поняли, что его излучают рассыпанные по синему потолку звезды.

Ресторан, как и улицы города, был практически пуст. Кроме путешественников здесь ужинал всего один посетитель. Это был крупный, грузный мужчина, немного похожий на моржа из-за своих длинных, свисающих к подбородку усов. Гора пустых тарелок на его столе ясно давала понять, что он в полной мере оценил кулинарные таланты здешнего повара.

– Не хотите ли перекусить? – улыбнулась путешественникам официантка в белом фартучке, торопливо подбегая к их столику. – У нас сегодня очень вкусный грибной суп, жареная картошка с котлетами и торт с йогуртно-фруктовым кремом.

– А картошка не горелая? – не веря своему счастью, спросил Ромка.

– И котлета жующаяся? – уточнила Велька.

– И торт не недельной давности? – поинтересовался Краблик.

Официантка изумленно посмотрела на путешественников, видимо, ей еще не приходилось слышать одновременно столько глупых вопросов. И она поспешила уверить друзей, что в их ресторане еда всегда свежая и очень вкусная.

Правдивость этого утверждения путешественники оценили, когда с удовольствием уплетали принесенные ею кушанья. Вельке и Ромке первый раз за все время их приключений наконец-то удалось наесться, что называется, до отвала. Осоловевшие и расслабленные, они вяло рассматривали окружающую их обстановку, отчаянно борясь с подступившим сном и дожидаясь, пока Краблик управится с пятым куском йогуртно-фруктового торта.

– Что ты будешь делать! Ничего не понимаю, – гаркнул кто-то под ухом у Вельки, заставив ее подпрыгнуть от неожиданности.

Это восклицания вырвалось из уст усатого мужчины, вскочившего со своего кресла и лихорадочно хлопающего себя по карманам пиджака.

– Куда бы ему деться? – нервно повторял он, выворачивая карманы брюк.

– Что-то случилось? – участливо спросила официантка, заметив нервозность клиента.

– Да вот, куда-то запропастился мой бумажник, – смущенно признался мужчина.

– Может, вы его дома оставили? – предположила официантка.

– Да нет, я только что купил себе вечернюю газету, и тогда он совершенно точно был при мне, – растеряно вспоминал усач. – А это еще что такое? – изумился он, вытаскивая из внутреннего кармана ветровки маленький голубой бантик. – Что за ерунда, неужели дочка положила?

– Извините, что встреваю, – вежливо произнесла Велька. – Но на вас случайно не налетала цыганка на метле?

– Цыганка? – удивленно вскинув брови, переспросил мужчина. – Не было там никакой цыганки. Я помог пожилой даме перейти дорогу, а ни какой цыганки на метле я не видел.

– Да не волнуйтесь вы так, – успокоила его официантка. – Вы же остановились у госпожи Нечюхай? – спросила она и, получив утвердительный кивок, закончила: – Вот завтра утром и занесете деньги.

Невооруженным глазом было заметно, насколько неуютно чувствовал себя неплатежеспособный усатый мужчина. Раз десять неловко извинившись перед девушкой и бросив прощальный взгляд на пустые тарелки из-под кушаний, он с виноватым видом покинул ресторан, клятвенно пообещав вернуться сюда на рассвете.

– С чего это ты решила спросить его про цыганку? – удивился Ромка. – Думаешь, что это она ворует часы с кошельками, оставляя взамен голубые бантики?

– Да сама не знаю, что на меня нашло, – смутилась Велька. – Но, согласись, это странно – пропадают вещи, и в каждом деле фигурирует этот бант.

– О, как ты заговорила: дело, фигурирует, – засмеялся Ромка. – Тебе что, своих дел мало? Предлагаю версию: кошельки ворует твой странный парень, жертвуя при этом бантами, снятыми со своих косиц, – дурачился он.

– Да ну вас, – махнула Велька рукой на хихикающих Краблика и Теня. – Пойдемте лучше искать гостиницу, спать пора.

Все необходимые сведения Велька получила от официантки. Выяснилось, что практически все жители города уехали в столицу веселиться на фестивале, который, как объяснила девушка, начнется завтра и продлится три дня. Именно этим объясняется необычная тишина и безлюдье, царящие в городе.

Ближайшая гостиница располагалась на соседней улице, до которой путешественники не дошли каких-то несколько метров. Официантка сообщила, что она славится по всей округе своими теплыми постелями и безукоризненным обслуживанием. Расплатившись и поблагодарив услужливую девушку за полезные сведения, друзья покинули уютный ресторанчик.

Гостиница, в которой путники намеревались остановиться, имела нежилой вид: окна трех этажей были темны, а металлическая вывеска слабо поблескивала в серебристом свете луны. Ромке пришлось достаточно долго колотить по деревянной филенке двери, пока за ней не раздался звук шлепающих тапок, и сонный голос не крикнул: «Иду, иду!»

Тут же в окнах первого этажа вспыхнул свет, и на пороге появилась женщина, на голове которой высился ровный частокол круглых бигуди, а на щеке отпечатался след от подушки. Похоже хозяйка гостиницы сладко почивала, не ожидая прихода постояльцев. Это показалось Ромке и Вельке немного странным, поскольку, несмотря на темноту, спать еще было явно рановато.

– Мы бы хотели остановиться у вас на ночь, – вежливо пояснил Ромка, с удивлением глядя на женщину в длинной ночной рубашке с кружевными оборками, кутающуюся в накинутую на плечи широкую юбку.

Складывалось впечатление, что появление путешественников застало ее врасплох, и, вскочив с постели, она набросила на себя первую попавшуюся под руку вещь.

– Конечно, конечно, заходите, – сонно улыбаясь, приветливо проговорила та. – Все три этажа моей гостиницы в вашем распоряжении.

Первый этаж произвел на путешественников самое благоприятное впечатление. Направо от входа они заметили высокую, сделанную из темного дерева стойку, на которой лежали толстая, одетая в красный сафьяновый переплет книга посетителей и груда железных ключей.

По внешнему виду холла становилась понятно, что хозяйка – веселая, общительная женщина с открытой, доброй душой. На стенах в разноцветных рамках, без соблюдения какой-либо симметрии, в хаотичном порядке были развешаны ее фотографии и портреты в компании радостно улыбающихся постояльцев.

В центре полукруглой комнаты был сооружен огромный камин, облицованный рваным камнем. Сейчас он стоял темный и холодный, но, судя по фотографиям, вокруг его согревающего огня любили собираться останавливающиеся здесь путешественники. А места для того, чтобы поделиться рассказами о своих приключениях или поведать загадочную историю, здесь было предостаточно. Хозяйка позаботилась о том, чтобы постояльцы чувствовали себя уютно и комфортно, утопая в мягких, обтянутых разноцветными чехлами креслах.

– А мы уж было подумали, что вы закрыты – все окна в доме темные, – сказала Велька, идя следом за хозяйкой.

– Да потому что сегодня все улеглись пораньше, – засмеялась женщина. – Разве вы не знаете, что завтра фестиваль?

– Но он же проходит в столице, – уточнил Ромка, не заметивший связи между ранним сном и предстоящим увеселением.

– Завтра в десять утра здесь сделает остановку воздушный экспресс. Это последняя возможность поспеть на открытие фестиваля. Вот все не успевшие вовремя добраться до столицы и собрались в моей гостинице. Мы специально легли сегодня пораньше, чтобы завтра веселиться весь день напролет, – заходя за регистрационную стойку, пояснила хозяйка.

– Здорово, – тут же оживилась Велька. – А можно к вам присоединиться? Нам тоже надо как можно быстрее добраться до Грюна.

– Конечно, можно, – разрешила покладистая хозяйка.

И Ромка с Велькой обменялись радостными взглядами, предвкушая скорую развязку их затянувшегося путешествия. Завтра они увидят, что представляет из себя эта таинственная Сокровищница, и смогут вплотную заняться спасением пяти Миров. Несмотря на Велькины увещевания, Ромка в глубине души мечтал и о встрече с Черными Карликами.Эта встреча (в воображении мальчика) должна была завершиться полной победой добра в его, Ромкином, лице.

– Кстати, меня зовут госпожа Нечюхай, – представилась хозяйка, подавая друзьям мягкую теплую ладошку.

– Безмерно счастлив с вами познакомиться, – галантно отозвался Тень, с чувством припадая губами к ручке госпожи Нечюхай.

– Мне тоже очень приятно, – не выдержал молчавший до сей поры Краблик, проворно вскакивая на высокую лакированную стойку и важно протягивая мохнатую лапку хозяйке.

– Ой, какая прелесть! – восхищенно всплеснула руками госпожа Нечюхай. – Вы перевертыш? Так обернитесь скорее человеком.

– Э-э-э, – замялся Краблик. – Видите ли в чем дело, я стану человеком только тогда, когда в полнолуние меня поцелует милая, добрая женщина, – нашелся сообразительный канюк, косясь глазом в окно, из которого открывался прекрасный вид на круглую и желтую, как головка сыра, луну.

– Значит, не судьба! Сейчас явно неподходящая пора для твоего преображения, – поторопился привлечь внимание госпожи Нечюхай Тень, загораживая своим силуэтом окно. – Вы знаете, у меня есть прекрасные стихи про полнолуние, – проникновенно произнес он.

– А про кошечек у вас есть стихи? – с надеждой спросила хозяйка.

– Э-э-э… Про кошечек? – с сомнением протянул Тень. – Что-то не припомню. Вы знаете, меня больше привлекают высокие материи, я весь во власти чувств, эмоций, а кошечки как-то с о всем этим не вяжутся, – с неохотой признался он.

– А-а-а, понятно, – несколько разочарованно произнесла госпожа Нечюхай. – Дело в том, что я встретила сегодня вечером на улице кошечку. Такую миленькую, но безмерно грустную. Скорее всего, бедняжка отстала от своих хозяев, идущих в Грюн. Я ее приютила и завтра собираюсь взять с собой на фестиваль. Может,мне удаться найти ее семью.

Только тут друзья заметили, что на одном из кресел с фиолетовой обивкой свернувшись клубочком лежит ослепительно-белая длинношерстая кошка, внимательно смотрящая на друзей изумрудно-зелеными глазами.

– Какая шерсть! – восхищенно воскликнул Краблик. – Если бы она могла говорить, я бы не преминул поинтересоваться, каким бальзамом она пользуется.

– Краблик, тебе не нужен никакой бальзам. У тебя и так пушистая шерстка, – успокоила Велька канюка, поглаживая его черно-белые кроличьи уши.

– Ох, Лето! Пушистая, да! Но не великолепная! – с сожалением воскликнул Краблик.

– Мур-р-р-р, – мягко промурлыкала кошка, спрыгнув с кресла и подбегая к регистрационной стойке.

– Киска, как тебе удается так замечательно выглядеть? – спросил Краблик, огорченно глядя на свой потускневший за время путешествия мех.

– Мяу, – ласково ответила кошка, пристраиваясь рядом с Крабликом и тычась в его мордочку своим нежно-розовым влажным носом.

– Чего это она? – нервно осведомился Краблик, поспешно отодвигаясь от пушистой красавицы.

– Похоже, ты ей понравился, – засмеялись Ромка с Велькой, которых очень позабавило испуганное выражение мордочки Краблика.

– Сердца женщин и кошек очень отзывчивы на лесть и похвалу, – невинно произнес Тень, не в силах скрыть усмешку.

– Не вижу в этом ничего смешного, – взвизгнул Краблик, виртуозно уворачиваясь от кошкиных лап и запрыгивая на руки к Ромке. – Лето, Лето, ты же женщина, объясни ей, что она не в моем вкусе, – взывал он к согнувшейся от смеха Вельке.

– Так как вас поселить? – уточнила у путешественников госпожа Нечюхай, отсмеявшись вместе с Велькой.

– Меня, пожалуйста, отдельно, – попросила Велька. – Очень хочется отдохнуть от этой мужской компании.

– На третьем этаже есть два номера: одиннадцатый – одноместный, и тринадцатый – трехместный. Только имейте в виду, он с Дрёмой, – немного смущенно пояснила хозяйка.

– С дрёмой, так с дрёмой, – покладисто согласился Ромка, не придавший значения этому предупреждению. – Мы любим спать, – заверил он госпожу Нечюхай, беря из ее рук два больших металлических ключа.

Распрощавшись с радушной хозяйкой, друзья поднялись по широкой с дубовыми перилами лестнице на третий этаж. Краблик, по-прежнему сидящий на руках у Ромки, обеспокоено смотрел сверху на неотступно идущую за ними по пятам белоснежную кошку. Пушистая красавица не привыкла так быстро сдаваться и, упорно преодолевая высокие ступени, старалась не отставать от своего вислоухого кавалера.

– Ромка, попробуй на этот раз не оставлять окно открытым, – шутя предупредила брата Велька, открывая ключом дверь своей опочивальни.

– На этот раз у меня нечего воровать. Пожалуй, самая ценная вещь в моем рюкзаке – это компас, но я не думаю, что кто-нибудь об этом догадается, – в том же тоне ответил ей Ромка, заходя вместе с Крабликом и Тенем в соседний номер.

– Закрывай, закрывай скорее дверь, – завопил Краблик, спрыгивая на устланный пушистым ковром пол. – Уф, пронесло! – облегченно вздохнул он, когда тяжелая дверь захлопнулась перед самым носом прилипчивой кошки. – Может еще стульчиком дверь припереть? – неуверенно предложил он, прислушиваясь к обиженному мурлыканью за запертой дверью.

– Слушайте, по-моему, здесь кто-то есть, – произнес Ромка, не обращая внимания на томления бедного канюка.

В наступившей тишине кроме жалобного мяуканья путешественники отчетливо различили чей-то храп. Но комната, в которой стояли три кровати и горел слабый ночник, была абсолютно пуста.

– Может, это Лето за стенкой храпит? – предположил Краблик, на всякий случай придвигаясь поближе к Ромке.

– В принципе, я могу пойти спать в какой-нибудь другое место. Насколько я понял, в гостинице еще есть свободные номера, – нервно предложил Тень, лихорадочно дергая ручку запертой двери.

– А как же господин Ромка? – саркастично напомнил ему Краблик.

– Господин Ромка может последовать за мной. Между прочим, я забочусь о его безопасности, – принялся уверять Тень. – Да, да! И нечего так мерзко улыбаться, любимец длинношерстых кошек!

Спор грозил перейти на личности и тут очень своевременно в него вмешался Ромка.

– Тише вы, – приструнил он своих спутников. – Хватит вам ругаться, идите лучше сюда.

Прекратив дебаты, Тень и Краблик рванули к окну, у которого стоял Ромка, с интересом вглядываясь в темноту за стеклом.

– Что, мой господин? Вы уже раскрыли тайну храпящего чудовища? – пытливо глядя Ромке в лицо, осведомился Тень.

– Это не чудовище, – шепотом сказал Ромка, показывая на маленькое существо, обхватившее руками и ногами оконную задвижку.

Это действительно было не чудовище, а маленький, похожий на рыжую белку зверек с пушистым хвостом и ушами-кисточками. Но не внешность зверька поразила Краблика и Теня, а синяя в желтых звездочках пижама, ладно сидевшая на его упитанном тельце.

На взгляд Краблика и Тени, оконная задвижка была одним из самых неудобных спальных мест, но устроившийся на ней зверек, по-видимому,придерживался другого мнения. Он так сладко сопел, словно почивал на мягчайшей пуховой перине.

– Надо же, какой маленький, – осторожно дотрагиваясь пальцем до зверька, тихо подивился Ромка.

– Что? Что случилось? Опять привезли кошмары? Я же заказывал цветные сны! – заверещал зверек, отцепляясь от задвижки и съезжая по стеклу на подоконник. – Кто? Кто вы такие? – заполошно осведомился он, увидев Ромку, Краблика иТеня.

– Мы постояльцы гостиницы, остановились здесь на одну ночь, – стараясь говорить медленно и спокойно, чтобы не взволновать зверька, сообщил Ромка.

– Ох, хвала Всевидящему оку! А я думал, внезапная проверка Управления сонливости. Любят они, знаете ли, врываться посреди ночи к честным труженикам, – облегченно пояснил зверек.– Позвольте представиться, – одергивая на себе пижамку и вытягиваясь во весь свой невеликий рост, важно произнес он, – Я – Дрёма. Буду нагонять на вас сон и выполню любой сновиденческий заказ.

– Ух ты, здорово! – восхищенно присвистнул Краблик. – А как ты это делаешь?

– О, это тяжелое, я бы сказал, очень утомительное занятие. Но чего только не сделаешь, желая принести пользу ближнему, – глубокомысленно заявил Дрёма. – Если хотите, то я расскажу вам о себе.

И взгромоздившись обратно на ручку окна, Дрёма приступил к повествованию. Он поведал, что всю свою сознательную жизнь занимается очень интересной и полезной работой – нагоняет на людей сны. Все люди разные, кому-то нравятся сны о путешествиях, кто-то мечтает полетать во сне, а кому-то хочется почувствовать себя супергероем. Вот задача Дрёмы и состоит в том, чтобы исполнить все эти желания. Сны он получает от фей, которые, кстати, последнее время крайне нерегулярно выполняют заказы. Дрёме приходится все время висеть на оконной задвижке, чтобы не упустить пролетающую мимо фею с чемоданом снов.

– Вы знаете, они крайне, крайне безответственно относятся к своей работе, – расхаживая взад и вперед по подоконнику, вещал Дрёма. – Им совершенно невдомек, что надо повышать качество обслуживания. Мне приходится, рискуя своей жизнью, буквально вываливаться из форточки, чтобы привлечь к себе их внимание. Схватишь вот такую беззаботную летунью за подол платья, и только тогда она соизволит тебя заметить.

– А постояльцы? Вы знаете, какие вредные бывают постояльцы? – продолжал жаловаться Дрёма. – Вечером заказывают один сон, среди ночи просыпаются и требуют другой, а утром заявляют, что во сне было много ужасов и мало веселья. Как будто заказанные ими сцены всемирного потопа – это завтрашний красочный фестиваль, – возмущенно пожимал он мохнатыми плечиками.

Друзья, открыв рот, слушали откровения маленького Дрёмы, поражаясь, со сколькими трудностями и несправедливостями приходится сталкиваться на своем жизненном пути этому трудолюбивому зверьку.

– А спать? Вы думаете, я сам сплю? – упиваясь всеобщим вниманием, прочувствовано заявил Дрёма. – Да ни минуты спокойной нет. Всю ночь я на посту – подтыкаю одеяла, пою колыбельные песни, отстаиваю интересы заказчиков в спорах с феями, слежу, чтобы сон не прервался на самом интересном месте. В общем, работаю на износ, – пожаловался он, скорбно покачав головой. – А днем хозяйка заставляет меня перестилать постели и взбивать подушки. Они, между прочим, из пуха филигрина, а у меня на него аллергия.

– Но госпожа Нечюхай показалась нам очень милой женщиной, – удивленно заметил Ромка.

– Ах, первое впечатление обманчивое, – поспешил уверить его Дрёма. – Но я вас совсем заболтал, – опомнился разговорчивый зверек. – Вам уже пора спать. Я с минуты на минуту жду фею с цветными снами. Думаю, это то, что вам надо. Устраивайтесь поудобнее. А я до утра не сомкну глаз, – торжественно пообещал он.

И маленький зверек в несколько прыжков добрался до кроватей, откинул одеяла и энергично попрыгал по подушкам.

– Все готово. Ложитесь. Я сейчас спою вам колыбельную, – пообещал Дрёма.

И, сложив лапки у груди, он закивал головой, всем своим видом демонстрируя намерение бодрствовать до утра, охраняя сон усталых путешественников.

Радостно возбужденные, предвкушая просмотр обещанных цветных снов, друзья поспешно улеглись в постели, оказавшиеся удивительно теплыми и мягкими. Лежа с закрытыми глазами на пуховой подушке, Ромка терпеливо ждал, когда раздастся мелодия Дрёминой колыбельной, но вместо этого он услышал знакомый раскатистый звук. Это самозабвенно выводил носом рулады сладко спящий исполнитель сновиденческих заказов, непримиримый борец за качество обслуживания и всеми угнетаемый трудяга – Дрёма.

ГЛАВА 18. Загадочная кража

Ромкин сон был немного сумбурным и запутанным. Всю ночь он то кого-то преследовал, то сам был объектом погони. Возможно, причиной такого тягостного и местами даже страшноватого сновидения был громовой храп Дрёмы и шум, производимый стучащими в окно феями. Сгибающиеся под тяжестью чемоданов, бедные ночные труженицы напрасно колотили руками и ногами в закрытое окно, в надежде вручить Дрёме заказанные цветные сны. Зверек спал беспробудным сном пожарника, уютно устроившись на задвижке сотрясающегося от стука окна.

На рассвете сон окончательно покинул Ромку. К шумному сопению Дрёмы присоединились звуки шагов пробудившихся постояльцев госпожи Нечюхай. Топот ног по коридору, возбужденные голоса и веселый смех вскоре вынудили путешественников покинуть теплые постели.

– Надо же, как из такого маленького тельца вылетают такие громкие звуки? – возмущенно пробормотал Тень, первым выскальзывая из-под пухового одеяла.

– А как вы думаете, нас покормят завтраком? – деловито поинтересовался Краблик, любовно разглаживая лапкой свои кроличьи усы.

– Завтрак? Завтрак? Уже завтрак! – завопил мгновенно проснувшийся Дрёма, неведомо каким образом, услышавший сквозь крепкий сон это магическое слово.

– Ох, тяжела была ночка, – с наслаждением потягиваясь, оповестил он. – Клянусь Всевидящим оком, сегодня я потрудился на славу! Только и успевал подносить вам сны. Между прочим, скажу я вам, работка была не из легких. Но что делать, кому-то надо вкалывать, пока остальные беззаботно валяются в кроватях, – бодро заявил Дрёма, делая несколько энергичных взмахов лапками.

Опешившие от такого нахальства Ромка, Краблик и Тень не нашлись, что сказать этому отчаянному лентяю, занятому утренней гимнастикой.

– Тук, тук. К вам можно? – донесся из-за двери Велькин голос.– Вас тоже разбудил этот шум-гам? – полюбопытствовала она, заходя в номер. – Но мне все же удалось отлично выспаться, – похвасталась она.

– Счастливая, – с легкой завистью в голосе произнес Ромка. – Мы тоже могли бы выспаться, – тоскливо закончил он, переводя взгляд на приступившего к приседаниям Дрёму.

– Это еще кто такой? – удивилась Велька. – Что за зверек?

– Дорогуша, поаккуратнее со словами. Выбирай выражения, – возмутился Дрёма, среди многочисленных недостатков которого глухота явно не значилась. – Благодаря мне твои приятели получили первоклассные сны и выспались на ближайшую неделю вперед.

– Ага, я это заметила, – усмехнулась Велька, глядя на отчаянно зевающих друзей. – Ладно, чего тут сидеть. Пошли вниз, на людей поглядим и себя покажем.

– Лето, а ты не могла бы сначала выглянуть за дверь и посмотреть, нет ли поблизости этой лохматой ненормальной на четырех лапах? – нерешительно попросил Краблик, боязливо подходя к двери.

– По-моему, ты о себе чересчур высокого мнения, – презрительно фыркнул Тень. – Тычто, думаешь, бедняжка караулила тебя в коридоре всю ночь напролет?

– Не волнуйся, Краблик, – успокоила Велька. – Нет там никого, так что можешь смело выходить.

– Стойте, стойте, – заголосил Дрёма, запрыгивая на плечо к Ромке. – Подвезите-ка меня вниз на завтрак, а то ступени лестницы сильно высокие, пока до первого этажа доберешься, впору уже начинать обедать. Не забывайте, что я верой и правдой всю ночь охранял ваш сон, и это дает мне право рассчитывать на ответную любезность.

Спускаясь по лестнице, друзья прислушивались к раздающемуся снизу гулу голосов. Во вчера еще пустынном холле гостиницы они насчитали двенадцать постояльцев, облаченных в яркие, праздничные костюмы, увлеченно обсуждающих предстоящее развлечение. Ромка с Велькой остановились на нижней ступеньке, с интересом рассматривая пеструю толпу.

– Вы слышали? Всевидящее око пригласил художника Фильдеперса к себе во дворец. Счастливец. Вот бы краешком глаза взглянуть на планировку комнат. Говорят, внутренне убранство залов поражает воображение своим великолепием,– щебетала высокая худая дама, главной деталью костюма которой был огромный синий бант, прикрепленный сзади к юбке, от чего она делалась похожей на говорливую стрекозу.

– Ох, милочка, – вторила ей тучная подруга, из-за ядовито-зеленого, усыпанного стразами платья смахивающая на лягушку, – а я слышала, что Всевидящее око большой поклонник Фильдеперса. У него будто бы в одной из комнат собрана целая коллекция его работ.

Лица многих постояльцев показались Ромке и Вельке знакомыми. После первого удивления ребята вспомнили, что большинство из них они видели вчера на фотографиях с госпожой Нечюхай.

Кое-кто из гостей расположился за маленькими круглыми столиками, коротая время за чтением утренней газеты и чашечкой крепкого кофе. Кто-то дефилировал по ковровым дорожкам, демонстрируя свои праздничные наряды. А особо нетерпеливые толклись на улице перед входом в гостиницу, буравя взглядом чистое небо в ожидании воздушного экспресса, до прибытия которого оставалось еще два часа.

Но где бы не находились гости, все они были окружены вниманием и всепроникающей заботой госпожи Нечюхай.

– Так. Что мы встали? – недовольно поинтересовался Дрёма. – Дорогая, дорогая госпожа Нечюхай! – закричал он, увидев проходившую мимо хозяйку гостиницы.

И тут же забыв о Ромке, Дрёма перепрыгнул на плечо проходившей мимо дамы в зеленом. Напуганная этим внезапным наскоком, дама взвизгнула и вознамерилась свалиться в обморок. Однако, не дожидаясь дальнейшего развития событий, Дрёма ловко перескочил на панамку стоящего рядом с ней белобородого старичка, заставив ее провалиться прямо на крючковатый нос пожилого субъекта.

Таким манером, Дрёма в считанные секунды добрался до вожделенного плеча госпожи Нечюхай, и путешественники услышали его тоненький, жалобный голос:

– Можно мне молочка и сладкий кренделек! Всю ночь вкалывал как проклятый. Такие привередливые клиенты попались. Да, да, а с виду милые ребята… Ах, первое впечатление обманчиво, – сокрушенно качал головой Дрёма.

– Вот артист! – восхищенно воскликнула Велька.

– Не понимаю, чего тебе в нем понравилось? Ты очень благосклонно относишься кразного рода мошенникам. Сначала хозяйственный эльф, вымогающий деньги на шапку-невидимку, теперь этот болтливый бездельник. Этому пройдохе не повредит хорошая трепка, – сурово произнес Ромка, ища взглядом поддержки у Краблика и Тени.

– Точно, точно, – подхватил Краблик. – Она ему просто необходима.

– Я не сторонник насилия, но здесь случай исключительный, – поддержал Ромку Тень.

– Ладно, хватит пылать жаждой мести, пойдем, сядем за столик. Мне кажется, что завтрак входит в стоимость нашего проживания, – предложила Велька, пробираясь между отодвинутых от столов кресел.

Вокруг столиков, гордо подняв трубой свой роскошный, пушистый хвост, словно модель по подиуму, важно прохаживалась белоснежная кошка. На этот раз она не обратила никакого внимания на Краблика, даже не удостоив его взглядом своих изумрудно-зеленых глаз.

– Видимо при ночном освещении ты показался ей более привлекательным, – ехидно заметил Тень.

– Женщины не постоянны по своей натуре, – обескуражено заявил Краблик, задетый явным безразличием своей вчерашней поклонницы.

Госпожа Нечюхай, заметив ребят махнула им рукой, приглашая расположиться за свободным столиком, удачно расположенным рядом с растущим в большой кадке зеленым деревом. Сегодня на голове хозяйки гостиницы возвышалась роскошная копна светлых завитков, а на щеках играл нежный румянец. Шурша пышной юбкой, она, как челнок, курсировала от одного столика к другому с разносами, наполненными всевозможными вкусностями. И для каждого из гостей у нее находилось доброе, веселое словечко, заставляющее их разражаться взрывами заразительного смеха.

– Вот, ребятки, кушайте, пожалуйста, – ставя на стол чашки с кофе, тарелку с сырными бутербродами и блюдо с горячими булочками, предложила хозяйка. – Поезд прибывает через два часа. Так что завтракайте не спеша, торопиться некуда.

И, подхватив разнос, госпожа Нечюхай понеслась обслуживать следующий столик.

Скрытые ветками зеленого дерева путешественники получили отличную возможность присмотреться к сидящим за соседними столиками абрадарцам и послушать их разговоры, не боясь показаться назойливыми и невежливыми. Осторожно глотая горячий ароматныйкофе Ромка и Велька с интересом рассматривали двух ведьмочек только что закончивших Школу магических искусств.

– А я думаю, что ты ему не нравишься! – категорично заявила одна из них, с чувством мрачного удовлетворения покачивая черноволосой головой.

– Но почему ты так думаешь? – робко возразила ей кудрявая блондинка. – Я сделала все так, как написано в книге. По зельям у меня всегда была твердая пятерка.

– Видимо, ты перепутала ингредиенты. Я вчера слышала, как он говорил, что пойдет на фестиваль с Эльвирой, – шепотом сообщила ей подруга. – Остается только одно – похищение сердца.

– Я не сумею, у меня не получится, – возразила светловолосая девушка. – Это же очень сложное колдовство.

– Ах, не сложнее, чем свистнуть журнал из учительской, – пренебрежительно махнув рукой, заверила ее подруга. – Тебе надо потренироваться, – убежденно заявила она, оглядываясь по сторонам в поисках жертвы.

– Как тебе вон тот парень? – предложила темноволосая, с любопытством осматривая высокого голубоглазого молодого человека, сидящего за одним столиком со смуглой цыганкой, в наряде, щедро украшенном монистами и поетками. – Впрочем, с цыганками лучше не связываться. Обратит тебя в мышь-полевку, и никакой любви не захочется.

И темноволосая закрутилась на стуле, высматривая боле подходящий объект. Ее взгляд равнодушно скользнул по Ромке, ни секунды не задержался на Краблике и уперся в безликий силуэт Тени.

– Извините, а вы тоже едете на фестиваль? – толкая под столом коленом ногу своей подружки, любезно поинтересовалась она.

Польщенный вниманием девушки, Тень уже открыл рот, чтобы дать полный, исчерпывающий ответ, как его опередила Велька, нарочито медленно откидывая челку со лба:

– Мы все едем на фестиваль.

– Осторожно, она трехглазка, – верно истолковав красноречивый Велькин жест, тихо произнесла светловолосая. – С ней дела лучше не иметь.

И, потеряв к друзьям всякий интерес, ведьмочки принялись шепотом о чем-то спорить, обсуждая опасности и выгоды намеченного похищения.

А внимание Ромки и Вельки привлек веселый фокусник, одетый в костюм, состоящий из мелких воздушных шариков. Он ходил между столами и развлекал народвытаскивая из карманов зрителей мелкие вещи.

Ребята со смехом наблюдали, как из кармана их вчерашнего знакомого усача, вальяжно расположившегося у незажженного камина, вылетел носовой платок. Мужчина нервно подскочил с кресла и двумя руками уцепился за свою взмывшую в воздух собственность. Злобно глядя на улыбающегося фокусника, усач прижал к груди платок и, бурча себе под нос ругательства, уселся обратно. Очевидно, что вчерашняя пропажа бумажника начисто отбила у мужчины чувство юмора. И именно об этом происшествии он принялся рассказывать своему соседу по столу, громко негодуя и возмущаясь по поводу бездействия полиции.

Тем временем фокусник подошел к столику, за которым расположились путешественники, и сделал резкий пасс рукой. Ключ от двери в номер, спокойно лежащий в кармане у Ромки, стал вырываться, как пойманная в силки птица, и, чуть не порвав подкладку брюк, вырвался-таки наружу. Фокусник ловко поймал летящий ключ и под одобрительные возгласы зрителей с галантным поклоном вручил его владельцу.

– Здорово! – засмеялась Велька, громко хлопая в ладоши.

– Краблик, смотри, твоя пушистая блондинка нашла себе новую подружку, – вкрадчиво сказал Тень, не отрывая взгляда от кошки, вальяжно развалившейся на коленях маленькой девочки, сидящей за одним из столиков.

Кошка, милостиво позволяя малышке чесать себя за ушком, невозмутимо слизывала масло с булочки. Насытившись, она легко спрыгнула на пол и, грациозно помахивая хвостом, отправилась восвояси.

– Слушайте, еще больше часа до прибытия экспресса, – глядя на настенные часы со стрелками в виде двух жирафов, произнесла Велька. – Может, принести из номера Ромкин рюкзак и посмотреть карту?Хоть какое-торазвлечение, – предложила она.

И оставив Краблика и Теня за столом, Ромка с Велькой направились к лестнице.

– Ой, – воскликнул вдруг Ромка, спотыкаясь и падая на пол. – Коленкой ударился, – жалобно взвыл он, обхватив ногу руками.

– Извините! Пожалуйста, извините, – раздался мелодичный голосок, принадлежавший девочке, забавлявшейся с кошкой госпожи Нечюхай. – Это я виновата. Надо было метлу у входа оставить, а я ее с собой притащила. Вот вы о ее ручку и споткнулись, – чуть не плача, объясняла она, помогая Ромке подняться с колен.

Смущенный помощью девочки, Ромка почувствовал себя совершенной развалиной, и поэтому, быстро вскочив на ноги, принялся убеждать расстроенную малышку в том, что ничего страшного не произошло. Девочка недоверчиво слушала его уверения, нервно сжимая черенок своей метлы. Ее огромные карие глаза не мигая смотрели на Ромку, почему-то заставляя его чувствовать свою вину в происшедшем.

– Все в порядке! Правда, – в десятый раз повторил он, поворачиваясь, чтобы идти к ждущей его у лестнице Вельки.

– А вы меня не обманываете? – уточнила малышка, робко улыбаясь кончиками губ. – А то меня многие обманывают, – доверчиво произнесла она, садясь на свой стул.

По непонятной причине после этих слов Ромка не мог просто так встать и уйти. Лицо малышки было таким бледным, что казалось совсем прозрачным, и тем необычнее смотрелись на нем ярко- карие глаза. Присутствие Ромки явно смущало девочку, и, отставив в сторону свою метлу, она принялась накручивать на палец тонкий хвост жиденькой косички.

– Да нет, не обманываю, – ободряюще улыбнулся ей Ромка. – А где твои родители? – поинтересовался он, полагая, что девочка еще слишком мала, чтобы путешествовать в одиночестве.

– А у меня их нет. Вернее были когда-то, но я их не помню, – просто ответила она. – Я еду на каникулы в столицу, к своей тете. А весь год я учусь в интернате для бестолковых детей.

– Для каких детей? – в ужасе переспросил Ромка.

– Для бестолковых, – тихо прошептала девочка и прозрачная слеза, прочертив мокрую дорожку на худой щеке, скатилась на салфетку.

– Ты чего тут застрял? – спросила подходя к столику так и не дождавшаяся брата Велька.

– Да вот…– беспомощно показывая рукой на плачущую девочку, попытался объяснить ситуацию Ромка.

– Коротко, но ясно, – резюмировала сестрица. – Прекращай реветь, – строго обратилась она к девочке, а то твоя метла скоро от воды размокнет.

– Не размокнет, – улыбнулась сквозь слезы малышка. – Она уже столько всего повидала. Мне ее отдал сторож нашего интерната. Это старая метла его внучки, она уже выросла, и ей купили метлу побольше.

– Ну, вот видишь, значит, есть рядом с тобой хорошие люди, – оптимистично заметил Ромка. – Вот сегодня приедешь в столицу, полюбуешься на фестиваль. Правда, здорово?

– Ага, – отирая слезы, мотнула головой утешившаяся малышка, на щеках который появился слабый румянец. – Спасибо, что поговорили со мной. Мне уже легче стало.

– Вот и славно! – бодро воскликнула Велька, подталкивая Ромку в спину. – Ну, мы тогда пойдем. Еще увидимся.

– Ты была не очень-то мила с ней, – укоризненно произнес Ромка, поднимаясь по лестнице. – Она такая маленькая, могла бы быть и поласковей.

– Да? Ты так думаешь? – задумчиво протянула Велька. – Поверь мне, она взрослей, чем кажется.

– С чего ты это взяла? – удивился Ромка.

– Уж что-что, а возраст другой женщины я могу определить с точностью до месяца, – фыркнула Велька, ловко перепрыгивая через две ступеньки.

Открыв ключом дверь своего номера, Ромка сразу заметил, что там побывал кто-то посторонний. Его рюкзак, вместо того, чтобы лежать на стуле валялся на кровати, и молнии на его карманах были расстегнуты.

– Велька, по-моему, тут кто-то был, – обеспокоено кидаясь к рюкзаку, воскликнул Ромка. – Я точно помню, рюкзак лежал вон там.

– А может, это ваш новый знакомец постарался? – предположила Велька.

– Дрёма? Нет, он внизу. До сих пор булочками никак наесться не может, – отмел эту гипотезу Ромка, вытряхивая на кровать содержимое рюкзака.

– И не похоже, чтобы кто-то приходил сюда убирать постель, – заметила Велька, оглядывая смятые одеяла и сбившиеся в ком простыни.

– Кто это у вас так беспокойно спит? – удивилась она.

– Да это Краблик сучит во сне всеми четырьмя лапами, – рассеяно ответил Ромка, продолжая перебирать вещи. – Велька, ты думаешь о какой-то ерунде! – опомнившись, воскликнул он.

– А о чем я должна думать? Деньги у тебя в кармане. А в сумке одна мелочевка. Мало ли кто переложил твой рюкзак. Возможно, это Краблик или Тень бросили его на кровать. Ведь ничего страшного не случилось. А вот когда случится, я и начну переживать, – беззаботно отозвалась Велька.

– Уже можешь начинать, – упавшим голосом посоветовал Ромка. – У нас пропала одна очень важная мелочевка – компас.

– Шутишь? – с надеждой прошептала Велька, кидаясь к рюкзаку и начиная вслед за Ромкой, осматривать каждый его кармашек. – Может, он куда-нибудь завалился или выпал?

– Даже и не надейся, я все пересмотрел. Вот что было в отделении, где он лежал.

И Ромка протянул сестре лежащий у него на руке маленький голубой бантик из шелковой материи.

– Как в случаях со стекляшкой и усачем, – пробормотала Велька, беря в руки лоскут ткани. – Что бы это значило? – рассматривая бантик на свет, задумалась она.

– Ты его еще понюхай, – посоветовал огорченный Ромка, отшвыривая рюкзак в сторону. – Будто это нам чем-то поможет.

– Слушай, перестань вести себя как неврастеник, и давай мыслить логически, – призвала Велька, не обращая внимания на Ромкины подколы. – Компас украли, когда мы завтракали внизу, и это явно сделал кто-то из этих веселых, милых людей, что за утро опустошили недельный запас кофе госпожи Нечюхай. Значит, преступник все еще в гостинице! – триумфально закончила Велька.

– Но почему именно компас? – воскликнул Ромка, ударяя кулаком по ни в чем не повинной подушке. – Он не золотой, не брильянтовый…

– А не надо было кричать вчера на весь этаж, что это самая ценная вещь в твоем рюкзаке, – напомнила ему сестра. – Кто-то из живущих на этом этаже слышал твои слова и сделал из них неверные выводы.

– Тогда это может быть кто угодно: ведьмочки, решившие перед похищением сердец потренироваться на чем-нибудь более простом и менее опасном,или фокусник, у которого ключи вылетают из карманов, как пчелы из улья. И что ты предлагаешь? Провести повальный обыск? А может, пока мы тут с тобой сидим, преступник уже смылся?

– Нет, он чувствует себя в безопасности. Ведь предыдущие ограбления спокойно сошли ему с рук, – убеждала брата Велька. – И нам надо заманить его в ловушку.

– А как? – с сомнением глядя на сестру, поинтересовался Ромка. Он совершенно не представлял, что пришло в голову его авантюрной сестрице, но блеск ее в глазах ясно давал понять, что это нечто грандиозное и неординарное.

– Будем ловить на живца! – выпалила Велька, в голове которой действительно созрел план поимки вора.

– Велька, ты что, с ума сошла? На какого живца? У тебя что, есть с собой драгоценности или золотые монеты? У меня в кошельке осталось всего несколько дариков.

– Времени у нас в обрез – через час прибывает экспресс. Обойдемся без твоих грошей, – заверила Велька брата. – Для моего плана мне понадобится совсем другая вещь.

И она достала из рюкзака баллончик с полномасштабным отражателем, так любезно подаренный ей доктором Густавсом.

– А это тебе зачем? – удивился Ромка.

– Молчи и делай то, что я говорю, – велела Велька, выбегая из номера.

– Напомни-ка мне, что сказал Сашка, когда на День всех влюбленных я подарила ему валентинку? – попросила Велька, внезапно затормозив перед лестницей.

– Он сказал, что ты – последняя девчонка в классе, с которой он согласился бы дружить, – чуть запинаясь, пробормотал Ромка, на всякий случай, отходя на пару шагов в сторону. Он был крайне удивлен тем, что Велька попросила его озвучить это событие, поскольку само воспоминание об этом происшествии приводило ее в дикую ярость.

– Нет, не то, – кисло сморщившись, констатировала она. – Когда я думаю о Сашке, то я начинаю злиться и мне хочется что-нибудь расколотить, а сейчас мне нужно растрогаться и заплакать.

– Заплакать? – изумился Ромка.

– Ну, да, заплакать, – нетерпеливо перебила его Велька. – Давай, напомни мне о чем-нибудь невероятно грустном и печальном. Разжалоби меня.

Удивленный Велькиной просьбой, Ромка озадачено уставился на сестру, выискивая в своей памяти подходящие воспоминания.

– Помнишь, как мама не позволила тебе покрасить волосы в рыжий цвет? – неуверенно спросил Ромка.

– Да. А мне бы пошло, – тут же загрустила Велька.

– А папа не разрешил сделать пирсинг когда ты хотела вставить кольцо в пупок? – поняв, что он на правильном пути, более решительно добавил Ромка.

– Оно бы там так замечательно смотрелось, – жалобно всхлипнула Велька.

– А волшебное средство для похудения, которое ты купила у уличной торговки? Мама лично вылила его в унитаз, а папа отправил тебя в спортзал, – изо всех сил старался Ромка.

– Это было так несправедливо, – в голос зарыдала Велька.

– А помнишь…

– Достаточно, – рявкнула Велька. – Ты что, хочешь испортить мне настроение на месяц вперед?

И обливаясь слезами при воспоминании об упущенных возможностях, некупленных вещах и родительской несправедливости Велька, заботливо поддерживаемая братом, спустилась на первый этаж.

ГЛАВА 19. Династия Сапрушкиных

Вид плачущей девочки сразу же привлек внимание гостей госпожи Нечюхай. Окружив Вельку плотным кольцом, все наперебой принялись выспрашивать, что же такое с ней произошло. Ромка никогда раньше и не предполагал, что в Вельке скрыт настоящий лицедейский талант. Как она заламывала руки, закатывала глаза в потолок, жалобно стонала, и все это с таким чувством, с такой неподдельной искренностью…

– Что? Что случилось? – со всех сторон сыпались на Вельку вопросы.

– Клад… Клад… – захлебываясь слезами, нечленораздельно выговорила страдалица.

– Какой клад? – удивленно подняв брови, поинтересовалась маленькая девочка, которой еще недавно Велька строго-настрого запрещала реветь.

– Дядюшкин клад, – плаксиво ответила та.

– Детка, успокойся и расскажи все по порядку, – ласково гладя Вельку по волосам попросила госпожа Нечюхай.

– Дядя оставил нам в наследство карту, на которой указано место, где зарыт клад и компас, – немного успокоившись, начала Велька.

Ромка, так и не выяснивший, что задумала сестрица, слушал ее с не меньшим интересом, чем все остальные зрители этой импровизированной театральной постановки.

– Мы сейчас хотели уточнить маршрут, а компаса нет, – горько заключила она, вновь разражаясь рыданиями. – Наверное, мы его где-то обронили, он был такой ма-а-а-леньки-и-и-й.

– Да может, еще найдется, – попытался ее утешить усач. Он близко к сердцу воспринял Велькин рассказ, поскольку и сам недавно пережил потерю бумажника.

– Карта же у тебя есть? – уточнила светловолосая ведьмочка. – Вот и найдешь свой клад, а компас новый купишь.

– Это волшебная карта. Она показывает дорогу к кладу, только если ориентироваться именно по этому компасу, – пояснила Велька.

– Девочка, не переживай так, – попросил ее фокусник, отрывая от своего рукава маленький воздушный шарик и протягивая его Вельке. – Все образуется.

– Все будет хорошо, детка, – успокаивающе поглаживала Вельку по плечу госпожа Нечюхай. – Присядь на стульчик, успокойся, я тебе сейчас чаю с молоком принесу.

И Вельку торжественно сопроводили за столик и усадили в кресло под ветками зеленого дерева.

– Спасибо вам, спасибо. Мне уже лучше, правда, – слабо улыбаясь, уверяла всех Велька. – Я сейчас выпью чаю и совсем успокоюсь.

Ничего не понимающие Краблик и Тень, позабыв взаимные насмешки, коими они щедро осыпали друг друга в отсутствии брата с сестрой, взволнованно уставились на Вельку. История про неведомый клад совершенно сбила их с толку, и они никак не могли понять, что же происходит.

– Ну, ты и концерт устроила, – полувосхищенно, полуукоризненно произнес Ромка.

– Помогли долгие годы тренировок, – гордо ответила Велька, деловито промокая салфеткой мокрые от слез щеки.

Глядя на сестрицу, Ромка подумал, что надо предупредить родителей, чтобы в будущем они не принимали близко к сердцу Велькины скандалы и истерики.

До отправления экспресса оставалось каких-то сорок минут и большинство Велькиных утешителей устав сидеть в душном помещении, вышли на улицу.

– Пора, – тихо скомандовала Велька, отмахиваясь от расспросов Краблика и Тени, заметив, что госпожа Нечюхай направилась к себе в комнатунадеть праздничное платье, а внимание ожидающих привлек фокусник, заставив стрелки часов идти в обратном направлении.

И встряхнув баллончик Велька опрыскала Ромку, а затем направила струю на себя. Через пару секунд за столиком сидели две Вельки и два Ромки. Оригиналы отличались от копий только блеском глаз и живостью движений.

– Сидите с ними и не вздумайте до них дотронуться, – предупредила Велька обиженных ее невниманием Краблика и Теня.

Оставив друзей охранять муляжи Ромка с Велькой, стараясь остаться незамеченными, добрались до лестницы. Тихо ступая они поднялись на третий этажи отбросив осторожность, со всех ног кинулись по коридору к двери Ромкиного номера.

– Успели! – радостно выдохнула Велька, первым делом заглядывая в рюкзак. – Карта еще на месте.

– Ты думаешь, вор не выдержит и придет еще раз? – с сомнением в голосе спросил Ромка.

– Точно придет, – уверенно кивнула головой Велька. – Он ничем не рискует. – Все столпились на улице, ожидая воздушный экспресс, я хлюпаю носом за столиком, ты меня утешаешь – дорога свободна.

– Куда же здесь спрятаться? Даже шкафа нет, – недовольно оглядывая комнату, констатировала Велька. – Придется лезть под кровать.

Благодаря высоким ножкам и относительно чистому полу, под кроватью оказалось не так уж плохо. Чтобы не быть обнаруженными, Велька стянула с кровати одеяло, оставив узкую щель для наблюдения.

И потянулись минуты томительного ожидания. Почему-то всегда, когда чего-то очень ждешь, время тянется невыносимо медленно. Вот и сейчас, прошедшие пять минут показались Ромке вечностью. Он готов был поклясться, что тоскует под кроватью уже, по меньшей мере, полчаса.

Когда у него от неудобной позы затекла нога, и он уже собирался покинуть наблюдательный пункт, чтобы немного поразмяться, в замке послышался легкий скрежет. Мгновенно охвативший Ромку азарт охотника, заставил его позабыть обо всех частях своего тела и полностью сконцентрироваться на этом тихом звуке.

Дверь медленно растворилась, и в комнате послышались чьи-то легкие, осторожные шаги. От напряжения у Ромки застучало в висках. Не отрывая взгляда, он ожидал, когда в узкой полоске между полом и одеялом покажутся ботинки вора.

Странно, но никаких ботинок он так и не увидел. Хотя в комнате явно кто-то был. На соседней кровати отчетливо послышалась возня, и раздался звук открываемой молнии.

Не выдержав напряжения, Ромка стремительно выкатился из-под кровати, приготовившись сразиться с любителем чужого добра.

На кровати, вцепившись зубами в корешок сборника карт, с самым невинным выражением пушистой мордашки сидела белоснежная кошка, явно удивленная внезапным появлением Ромки.

– Это еще что такое? – изумленно воскликнул Ромка, бессильно опуская руки.

– Это кошка, – отметила Велька очевидный факт, торопливо выпутываясь из упавшего на нее одеяла, из-за которого она, собственно говоря, и замешкалась с атакой. – Ну-ка, отдай нашу карту, – полная праведного гнева, протянула девочка руку к кошке.

– Сматываемся! Они рассыпались, – раздался чей-то крик, и в комнату вбежала та самая девочка с метлой в руке, чьи рассказы о тяжелом детстве вызвали в отзывчивом Ромкином сердце жалость и сострадание.

– Ой, вы уже здесь, – переводя растерянный взгляд с Ромки на Вельку и пятясь к двери, прошептала девочка.

– Мяу, – словно издав боевой клич, истошно взревела кошка и, в два прыжка достигнув подоконника, стукнула лапой по задвижке и выпрыгнула в распахнутое окно.

– Вот мерзавка! – взвизгнула Велька, прижимая к груди оцарапанную руку. – Ромка, держи ее! – крикнула она брату.

Воспользовавшись поднявшейся суматохой, девочка направилась к выходу, намереваясь незамеченной проскользнуть в коридор, но, распахнув дверь, наткнулась на Краблика и Теня, преградивших ей путь к отступлению. Судя по кислым выражениям лиц этой скандальной парочки, они в очередной раз пребывали в состоянии безмерного недовольства друг другом.

– Лето, имей в виду, я здесь не причем! – с порога принялся оправдываться Краблик. – Это его вина! – обличительно тыча лапой в Теня, заявил он.

– Хочешь сказать, что это я порушил отражения? – с видом оскорбленного достоинства, презрительно фыркнул Тень.

– А кто ошпарил меня горячим кофе? – наскакивая на Теня, возмущенно кричал Краблик.

– А кто просил подвинуть к нему пятую чашечку кофе? – невозмутимо напомнил Тень.

– Пододвинуть, а не переворачивать ее на меня. Естественно, я подскочил и чисто случайно толкнул лапой ваши отражения, – пояснял Краблик. – Ты, Лето, велела нам следить за ними, а благодаря его неуклюжести ваши отражения рассыпались.

– Моей неуклюжести… – страдальчески закатывая глаза, повторил Тень. – Да я чист, как слеза младенца. А поэта всякий может обидеть.

– Ладно, ребята, не ругайтесь, – решил выступить в роли миротворца Ромка. – У нас тут события поважнее.

– Эта девчонка украла у нас компас, но благодаря блестяще проведенной операции попала в подстроенную нами ловушку, – гордо пояснила Велька.

– Украла компас, а мы ничего не знали! – ахнул Тень.

– Похоже, что мы участвовали в подготовке ловушки, – сообразил мгновенно утешившийся Краблик. – Но почему вы нам сразу ничего не рассказали? – опомнился он, с обидой глядя набрату и сестру.

– Не дуйся, Краблик. Просто времени не было. Но вы с Тенем нам очень помогли, – заверила его Велька.

– Да? Ну, ладно, – растаял Краблик. – Но от Тени-то мало толку, так, убыток один, – не преминул ввернуть он.

Однако Велька уже переключила свое внимание на девочку, чей несчастный, забитый вид никак не ассоциировался с образом опытной мошенницы.

– Я ничего не знаю, – робко произнесла девочка. – Ни про карту, ни про компас. Да у меня и нет ничего. Вот, смотрите, – растопырив в стороны худенькие ручонки, с вызовом в голосе, предложила она. – И вообще, я буду жаловаться. Из-за вас я опоздаю на воздушный экспресс.

– Велька, может, правда, это какая-то ошибка, – тихо шепнул Ромка сестре. – Не похожа она на воровку.

– Конечно, ошибка, – горячо подхватила девочка. – Да вы посмотрите на меня, разве я похожа на богачку, промышляющую воровством. Даже метлу и ту из жалости мне подарили. Посмотрите, какое старье!

– С каких это пор последняя модель помела «Женская тайна» стала старьем и дешевкой? – с наигранным удивлением спросила Велька. Она взяла метлу из рук остолбеневшей девочки и нажала на потайную кнопку, показанную ей продавцом в магазине Дюсселя-Мусселя.

На глазах изумленных Ромки, Краблика и Тени из тощей на вид метелки высыпалось множество ценных вещей. Путешественники сразу увидели свой компас, чей хромированный корпус скромно поблескивал среди горы пухлых бумажников, часов, портсигаров, брильянтовых колье, сережек и золотых булавок для галстука.

– Неплохой улов, – присвистнул Ромка, поднимая с пола компас. – Вот это да! – внезапно воскликнул он, заметив нечто невидимое для своих друзей.

– Что там такое? – не выдержал Краблик.

– Нет, ничего, просто царапина на стекле, – поспешно отозвался Ромка, бережно пряча найденную пропажу в карман.

– Не знаю я ни о какой царапине, – плаксиво заныла юная воровка. – Я вообще здесь не причем, это все бабушка, – заливаясь слезами, покаянно воскликнула она.

– Какая еще бабушка? – недовольно произнесла Велька. – Нечего нам голову морочить. Где ты видишь тут бабушку? – сурово спросила она.

– Мяу, – послышалось в ответ жалобное мяуканье.

Удивленно переглянувшись, Ромка, Велька и девочка бросились к раскрытому окну, откуда доносился приглушенный звук, и выглянули наружу. Они увидели, что рядом с окном проходит труба для стока воды с крыши, зияющая на уровне подоконника огромной, проржавевшей дырой. Именно оттуда и раздавалось тоненькое мяуканье угодившей внутрь трубы кошки.

– Ты что, застряла? – высунувшись из окна, крикнула в трубу девочка. – Не можешь вылезти? – с отчаянием в голосе уточнила она, в ответ на новый призыв о помощи, выраженный посредством страдальческого «мяу-мяу».

– Пожалуйста, помогите мне ее оттуда вытащить, – умоляюще сложив ладошки, обратилась девочка к Ромке.

– Хорошенькое дело, – откликнулась Велька, не дав брату и рта раскрыть. – Ты у нас воруешь имущество, а мы должны помогать тебе вытаскивать кошку из трубы, в которую она залетела исключительно по своей глупости. Кстати, предварительно меня искалечив, – показывая на свою оцарапанную руку, возмутилась она.

– Это моя бабушка, – опустив глаза, тихо призналась девочка. – Раньше ей всегда удавался этот трюк с окном. Но она уже старенькая.

– Перевертыш! – первым догадался Краблик, значительно опередив по быстроте мысли Ромку, всерьез задумавшегося о необычном генеалогическом древе девочки. – Эта кошка – твоя бабушка-перевертыш? – уточнил он.

– Да, – кивнула головой девочка. – Забирайте все, что хотите, только вытащите ее оттуда.

– Да у них тут целый семейный подряд! – воскликнула Велька, никак не ожидавшая такого развития событий.

– Судя по звуку, она, бедняжка, мается в районе второго этажа, – приложив ухо к трубе, оповестил Тень, решив принять активное участие в спасательной операции.

– Метра три отсюда, – подтвердил Краблик.

– Я ее вытащу оттуда, но скажи своей бабушке, чтобы она не царапалась, – предупредил Ромка.

– Бабушка, тебя сейчас начнут спасать. Не знаю как, но начнут, – заголосила в трубу девочка. – Только ты ноготки спрячь, а то придется тебе там до пенсии просидеть.

Благодаря своей уникальной способности вытягиваться, словно мягкая резина, Ромка свободно засунул руку в трубу и вскоре, застрявшая кошка была благополучно вызволена из жестяной западни и доставлена в комнату.

Стоило Ромке опустить кошку на пол, как та фыркнув обернулась благообразной пожилой дамой, очень похожей на школьную учительницу. Ее белоснежно-седые волосы были уложены в высокую прическу, красиво гармонирующую с темно-синим костюмом. Зеленые глаза на покрытом тоненькой сеточкой морщин лице пожилой дамы внимательно изучали своего спасителя.

– Благодарю вас, молодой человек, – наконец произнесла она, одарив Ромку чуть заметной тонкой улыбкой.

– Бабушка! Целая и невредимая! – радостно воскликнула девочка, бросаясь на шею к пожилой даме.

– Со мной все в порядке, дорогая, – обнимая внучку, заверила бывшая кошка.

– И не стыдно вам! – не выдержала Велька, ничуть не умиленная этой семейной сценой. – Пожилая женщина, а занимаетесь воровством, да еще внучку к этому приучаете.

– Позвольте представиться, я – Сапрушкина, аферистка в седьмом поколении, – гордо вскинув голову, заявила пожилая дама. – Все известные воры и мошенники Абрадара – представители нашего славного рода. И моя внучка должна продолжить нашу династию, поэтому я обязана передать ей свои знания в области изящной аферы и навыки изощренного мошенничества.

– А голубые бантики вам зачем? – задал Ромка давно мучавший его вопрос.

– Это знак всех женщин-воровок нашего рода. Мужчины на месте преступления оставляют ржавые гвозди. Не так изыскано, но зато более устрашающе, – важно пояснила пожилая дама.

– А по вам и не скажешь, что вы аферистка, – простодушно признался Ромка, не в силах избавиться от образа школьной учительницы.

– Ох, молодой человек, – озорно сверкнув глазами, сказала Сапрушкина-старшая. – Вы не видели меня в молодости: скольким мужчинам я вскружила головы, незаметно опустошив все их карманы, какое количество сейфов вскрыла одни вот этим ногтем, – похвасталась она, протягивая Ромке холеную руку с длинными, отполированными ногтями. – А попробуйте, ненароком столкнувшись с прохожим на улице, за пару секунд снять с него часы, вытащить бумажник, а если повезет, то и лишить его билетов в театр. Вот где ловкость рук!

– Тоже мне, искусство, – буркнула Велька, глядя на лежавшую перед ней гору ворованных вещей. – Обирать доверчивых людей – это не искусство, а просто свинство.

– Ну, мы у них не последнюю рубашку забираем, – невозмутимо парировала Сапрушкина. – Если они смогли позволить себе золотой портсигар, то, будь уверена, с голода не умрут. А что вернее всего, купят себе другой, еще дороже прежнего.

– Вы так же рассуждали, когда воровали часы у стекляшки? Между прочим, эти часы – фамильная ценность, и он ими очень дорожил, – возмущенно напомнила мошенницам Велька.

– Здесь отличилась моя внучка, – глядя на девочку сияющими от гордости глазами, похвасталась Сапрушкина-старшая. – У малышки талант перевоплощения. Как она была хороша в роли цыганки – смуглое личико, черные кудри, – вспоминала она с таким счастливым лицом, словно ее девочка заняла первое место на конкурсе бальных танцев, а не участвовала в банальном ограблении.

– Да она еще такая маленькая! – в ужасе глядя на пожилую даму, воскликнул Ромка. – Ей же в школу надо ходить.

– Ну, во-первых, она не такая и маленькая. Много-много белой пудры для придания лицу подобающей бледности, синие тени под глазами, водопад слез, жалостливый рассказ о трудном детстве – и готов образ забитой малышки из интерната для как их там…? – обратилась бабушка к внучке.

– Для бестолковых детей, – довольно улыбнувшись, напомнила Сапрушкина-младшая.

– Точно, для бестолковых детей. Так вот, эта роль придумана специально для вас, – порадовала ребят Сапрушкина-старшая.

– А что вы вообще делали в этой гостинице? – продолжила допрос Велька.

– Мы всегда так делаем, – принялась раскрывать секреты воровства Сапрушкина. – Сначала я под видом кошки хожу в людных местах, подслушиваю разговоры, в общем, намечаю будущую жертву. Ну, а уж потом в дело вступает моя внучка.

– Это что же, ваша внучка была той самой старушкой, которая стащила вчера бумажник у усатого мужчины? – полюбопытствовал Ромка.

– Нет, это была я, – гордо призналась Сапрушкина-старшая. – Мы договорились с внучкой встретиться здесь сегодня утром. Но вчера мне подвернулась такая удачная возможность незаметно стащить бумажник этого усатого простофили, что я не сдержалась.

А потом еще вас принесло на мою седую голову. Чтобы подслушать ваши разговоры, мне пришлось симулировать внезапный приступ симпатии к этому облезлому кролику, – бросив жалостливый взгляд на онемевшего от возмущения Краблика, повествовала пожилая дама. – Вы своим рассказом про ценность компаса совершенно сбили меня с толку. Я решила, а вдруг он действительно чего-то стоит?

Утром, встретившись с моей девочкой, мы согласовали все наши действия. И пока внучка отвлекала вас своими разговорами, я украла компас. Умница моя, она рассказала, как ловко подставила вам под ноги свою метлу, чтобы задержать ваш приход в номер. Спустившись, я спрятала компас в ее потайную сумку, уже догадываясь, что за него много не возьмешь. Но самую большую ошибку я совершила, когда поверила в твой рассказ о кладе и карте, – обращаясь к Вельке, с горечью призналась Сапрушкина. – Ничего не скажешь, талантливая игра, – вызывая довольный румянец на Велькиных щеках, похвалила она.

– Но я-то, я-то, доверчивая старуха! Так погореть! Я оставила внучку наблюдать за вами, а сама решила предпринять еще одну попытку. Вот и попалась. Впервые за всю мою блестящую воровскую карьеру! – с горечью закончила свой рассказ опытная воровка.

– Так может, вам пора на покой? – спросила размягченная похвалой Велька, не в силах сдержать свой интерес к этой женщине, никак не вязавшейся с ее представлениями о воровстве. Правда, надо отдать должное, Вельке еще ни разу не приходилось сталкиваться с профессиональными грабителями, так что ее интерес был вполне объясним и простителен.

– Да, я могла бы почивать на лаврах, будучи признанной королевой воровского мира, – немного печально произнесла Сапрушкина, в осанке и движениях которой и впрямь сквозило нечто царственное. – Но я должна показать дорогу своей девочке. Я же говорю, у нее талант преображения. Правда, обдуривание и обкрадывание пока хромает.

– А может, ей лучше в актрисы пойти? – подал голос молчавший до сей поры Тень, внимательно ловивший каждое слово Сапрушкиной.

– Куда? – вскинув тонкие брови-ниточки, не смогла скрыть своего изумления Сапрушкина-старшая. – В актрисы? Это что еще за профессия?

– Да уж не хуже вашей, – ядовито заметил Краблик, не простивший Сапрушкиной эпитета «облезлый». – Вот и перевоплощалась бы на радость зрителям. А то вместо цветов и аплодисментов она может заработать наручники и тюремную решетку.

– Но род Сапрушкиных…., – расправив плечи, величественно начала пожилая дама.

– Знаем, знаем, – невежливо перебил ее Ромка. – Но, может быть, пора основать новую, театральную династию?

– Ваше имя известно лишь в воровских, так сказать, узких кругах, а внучка может прославить вашу фамилию на весь мир, – искушал Тень.

– Хотя есть еще один вариант, – предложил Краблик. – Можно наслать на вас Вездесущих членов ревизионной комиссии. И тогда вы точно схлопочете срок за нецелесообразное и запрещенное использование магии в личных, злодейских интересах, – пригрозил он, решив на практике использовать метод кнута и пряника.

– Бабушка, может, правда, стоит попробовать? – робко спросила девушка, не отводя напряженного взгляда от сурово сжатых губ Сапрушкиной, обдумывающей все выгоды и недостатки этого предложения. – У меня все равно плохо получается обдуривание. Наверное, я неспособная. А знак многоликости у меня под лопаткой вовсе не говорит о том, что я буду воровкой. Помнишь, в детстве все говорили, что есть сомнения....

– Какие могут быть сомнения? Ты моя внучка! Следовательно, пойдешь по моим стопам. А многоликость еще ни одному вору не повредила, – наставительно заметила многоопытная Сапрушкина-старшая.

– Ее ждут поклонники, овации, успех, признание, почет, – перечислял Тень, загибая пальцы.

– Ох, бабушка, – умоляюще повторила девочка, заметив колебания честолюбивой пожилой дамы. – Можно мне пойти поработать в театр?

– Поработать? – медленно, словно пробуя это слово на вкус, переспросила несгибаемая Сапрушкина. – Это в смысле честно трудиться?

– Ну да, – кивнула головой девочка. – Хотя бы для разнообразия. – Помнишь, ты рассказывала, что тот усатый господин, у которого ты стащила кошелек, служит директором какого-то театра.

– Сапрушкины никогда не работали на задворках, – категорично отрезала пожилая дама. – Если уж и начинать, то только в столице!

– Значит, можно?! – ликующе воскликнула Сапрушкина-младшая, подпрыгнув от распирающих ее эмоций.

– Ты действительно этого хочешь? – с сомнением спросила бабушка. – И променяешь жизнь, полную приключений, опасностей, риска, богатства на убогое кривляние перед толпой зевак?

– Но ты же сама говорила, что у меня получается играть разные роли, – лукаво напомнила ей внучка.

– Если ты обещаешь, что наша гордая фамилия прогремит на весь Абрадар… – высокопарно начала Сапрушкина.

– Обещаю! Обещаю, – повисла на бабушке Сапрушкина-младшая. – Прогремит под фанфары. Клянусь Всевидящим оком! – торжественно пообещала она.

– Слушайте, мы так опоздаем на воздушный экспресс, – забеспокоился Краблик. – Пойдемте скорее вниз, а то, пока мы устраиваем судьбу несостоявшейся воровки, судьбам всего человечества грозит опасность.

– Перед началом новой жизни не забудьте раздать награбленное имущество, – строго напомнила Велька, помогая Сапрушкиной-младшей запихать ценности обратно в сумочку-метлу.

– А может, сохраним их на память о блистательном прошлом? – с сожалением глядя на скрывающиеся под прутьями золотые часы и ожерелья, предложила Сапрушкина-старшая.

– Нет уж, лучше верните их владельцам во имя блистательного будущего, – непререкаемым тоном отрезала принципиальная Велька, поощряемая одобрительными кивками своих спутников.

Когда путешественники и семейство Сапрушкиных спустились на первый этаж, он был практически пуст. За исключением госпожи Нечюхай с Дрёмой на плече и фокусника, пытающегося заставить заколдованные им стрелки часов идти в нужном направлении, в холле гостиницы никого не было.

– Где же вы были? – кинулась к путешественникам госпожа Нечюхай. – Экспресс уже прибывает. Быстрее, выходим на улицу.

Но ребята стояли, не в силах оторвать взгляд от хозяйки гостиницы. На ней было то самое платье от тетушки Тотти, сшитое из розового закатного облака, озаренного звездной пылью. Госпожа Нечюхай была в нем так обворожительно прекрасна и мила, что галантный Тень, не выдержав, выпалил эти слова в разрумянившееся от удовольствия лицо хозяйки.

– Правда? – по-детски обрадовалась она. – Ведь сегодня на фестивале будет Всевидящее око. А он мужчина, хоть и в годах, но неженатый, – заговорщески шепнула она детям, заливаясь счастливым смехом. – Кто знает, может быть, мне повезет, и я получу приглашение в его самый закрытый, запечатанный, засекреченный дворец! – мечтательно произнесла она, заставив Ромку и Вельку гадать, чего же ей хотелось больше всего произвести впечатление на Всевидящее око или посетить его легендарное жилище.

– Вот только нигде не могу найти свою кошечку, – огорчилась госпожа Нечюхай. – Никак не пойму, куда она делась? Я хотела взять ее с собой на фестиваль.

– Не переживайте, – утешила ее Сапрушкина-старшая. – Кошки существа независимые и не любят излишней опеки. Я уверена, что с ней все в порядке.

– Вы думаете? – нерешительно спросила хозяйка гостиницы, внимательно вглядываясь в лицо пожилой дамы и удивляясь, откуда ей так знакомы ее изумрудно-зеленые глаза.

ГЛАВА 20. Поездка в воздушном экспрессе

– Дрёмушка, оставляю тебя на хозяйстве, – покидая гостиницу, торжественно объявила госпожа Нечюхай. – Проследи, чтобы здесь было все в порядке. Я тебе доверяю.

– Конечно, конечно, не волнуйтесь, – бойко заверил ее Дрёма. – Все будет просто замечательно. Я глаз от усердия не сомкну. Вы же знаете, какой я добросовестный, трудолюбивый и ответственный. Ваше имущество в надежных лапках.

Ромка, Краблик и Тень с большим сомнением выслушали обещания Дрёмы, ничуть не сомневаясь, что, как только за госпожой Нечюхай закроется дверь, весь дом содрогнется от мощного храпа этого кипучего лентяя.

Услышав призывный гудок поезда, отъезжающие заспешили на улицу. Воздушный экспресс только что прибыл, и из-под его колес еще вырывался белоснежный, искрящийся пар. Ромка с Велькой заметили, что поезд, вагоны которого были выкрашены в белый цвет, а окна окаймлены ярко-красной полоской, стоит не на тротуаре, а как бы висит в воздухе, чуть покачиваясь на разноцветной дорожке. При ближайшем рассмотрении дорожка оказалось радугой, чьи полоски исправно выполняли функции рельс.

– Стоянка воздушного экспресса – пять минут, – провозгласил кто-то невидимый, и посадка в поезд началась.

Около каждого вагона со строгим видом стояли кассиры в форменных синих фуражках с золотыми околышами, продававшие билеты. Рядом с входом в вагоны в позе копилки застыли упитанные бульдоги, не сводящие немигающего взора с пассажиров.

Присмотревшись, Ромка с Велькой поняли, что для того, чтобы войти в вагон, необходимо прокомпостировать билет, засунув его в пасть невозмутимого бульдога. В противном случае неподвижная собачья статуя оживала, и плохо приходилось пассажиру, забывшему оплатить свой проезд. Бульдожья челюсть крепко сжималась на щиколотке «зайца», лучше любого наставления напоминая ему о необходимости приобретать билет.

Следуя общему примеру, Ромка купил у кассира четыре билета и засунул их в пасть меланхолично сомкнувшего челюсти бульдога.

– Молодой человек! – долетел до друзей голос старшей Сапрушкиной. – Вы меня помните? Вы переводили меня вчера вечером через дорогу и обронили свой бумажник. Какая удача, что мы с вами встретились! А я уже хотела подавать объявления во все газеты. И не говорите, вам так повезло, что бумажник подобрала я. А то знаете, в наше время полно аферистов и ворюг, так и норовят прикарманить чужое добро, – вещала пожилая дама, голос которой потонул в радостных возгласах усача, захлебывающегося словами благодарности.

Вагон, в который вошли путешественники, оказался практически пустым. Большинство населения Абрадара заблаговременно покинули свои дома, чтобы прибыть в столицу в назначенный час. Воздушный экспресс пользовался популярностью лишь у чрезмерно занятых людей, сумевших лишь в последний момент выкроить время для посещения праздничного действа.

Двигаясь по проходу между рядами мягких диванов, Велька высматривала знакомые лица, но кроме двух подружек ведьмочек никого не обнаружила. Госпожу Нечюхай путешественники потеряли из вида еще на импровизированном уличном перроне, а семейство Сапрушкиных было занято возвратом старых долгов.

Поэтому путешественники расположились в одиночестве на одном из четырехместных диванчиков, с нетерпением ожидая отправления экспресса. Вскоре раздался звонок, предупреждающий об отходе поезда, бульдоги важно прошествовали внутрь вагонов, и состав тронулся.

Выглянув из окна, путешественники увидели, как радужная дорога взметнулась вверх, и поезд, издавая гудки и пыхтя трубами, стал подниматься в небо. Набрав высоту, радуга распрямилась, и экспресс быстро заскользил по ее разноцветным полоскам.

– Вот здорово! – восторженно воскликнул Ромка, отвлекаясь от созерцания белых кучевых облаков и откидываясь на спинку дивана. – Когда поезд поднимался вверх, это напоминало американские горки, – поделился он ощущениями с Крабликом и Тенем, но, глядя на их непонимающие лица, быстро вспомнил, что его друзья слабо разбираются в лаверийской индустрии развлечений. – Ну, в общем, когда он поднимался вертикально, это было круто! – закончил он, и Краблик и Тень радостно закивали головами.

– Надо же, как рука болит, – скривилась Велька, рассматривая свою саднящую царапину. – И, как назло, ни йода, ни бинта нет. Еще и заражение будет, – мрачно предрекла она.

– Да ладно тебе, – попытался успокоить сестру Ромка. – У старушки были чистые руки, – вспоминая гладкие, полированные ногти пожилой дамы, добавил он.

– Вот спасибо, утешил, – саркастично произнесла Велька. – Надо было спросить, может, она их каким-нибудь ядом намазала? Больно до жути.

– А у нас же есть лекарство, – напомнил друзьям Тень. – Вам его дал на Перекрестке Мудрец.

– Точно, лекарство Зевса! – обрадовалась Велька. – Ну-ка, Ромка, вытаскивай из рюкзака бутылку с этой лечебной настойкой. Я ее поставила в боковой кармашек.

Ромка привычно полез в рюкзак и, следуя точным Велькиным указаниям, извлек из него бутылку с темной пенной жидкостью.

– Ты это пить будешь? – недоверчиво осматривая бутылку, спросил Ромка. – А это не опасно?

– Зевс сказал, что этот универсалиум, помогает от всех болезней. И что-то, кажется, насчет того, что нельзя превышать дозу, – вспомнила Велька. – Но ты знаешь, что-то пить мне это действительно не хочется. Я, пожалуй, ограничусь тем, что смажу им ранку.

И, открыв бутыль, Велька осторожно нанесла на царапину несколько капель волшебного лекарства.

Кладя лекарство обратно в рюкзак, Ромка наткнулся на компас, напомнивший ему кое о чем очень важном.

– Смотрите, что здесь написано. Я это увидел, когда взял компас у Сапрушкиной, – произнес Ромка, передавая его друзьям.

Над указующей стрелкой вместо надписи «Столица Абрадара – Грюн», значилось – «Дворец Всевидящего ока».

– Это тот самый, в который так трудно проникнуть без приглашения? – тяжело вздохнула Велька.

– Ну, по крайнее мере, мы знаем конечную точку своего маршрута, – оптимистично произнес Ромка. – А во дворец мы как-нибудь проберемся. В конце, концов, у нас есть письмо от Сардониса. Так что нам осталось найти кого-нибудь из Посвященных, показать наши верительные грамоты, и дело в шляпе

– Вернемся на Перекресток и скорее домой, представляю, как нервничает мама, – тихо сказала Велька. – Наверное, думает, что мы в лесу заблудились.

– А папа уже вызвал службу спасения, – с уверенностью в голосе предположил Ромка. – С собаками.

– Бедные они, бедные, – жалостливо прошептала Велька.

– Ну, ничего, мы уже скоро вернемся, – подбодрил сестру Ромка.

– Да, скоро, – усомнилась Велька. – Ведь надо будет еще обратно столько же добираться.

– Будем надеяться, Всевидящее око что-нибудь придумает, чтобы ускорить наше возвращение, – вмешался в разговор Краблик. – Он же мастер быстрых перемещений.

– Был когда-то… – услужливо добавил Тень.

– Но есть еще Посвященные, я думаю, они нас не бросят на произвол судьбы с таким ценным грузом, – произнесла Велька. – Главное, чтобы эта Сокровищница была не сильно тяжелой.

Поскольку никто точно не знал веса вместилища знаний абрадарцев, то вскоре разговор иссяк. Путешественники воззрились в окно, рассматривая бескрайние воздушные просторы, по которым скользил поезд.

Экспресс несся по небу с бешеной скоростью, время от времени проваливаясь в воздушные ямы и ловко обгоняя на поворотах неторопливые облака. Изучив расписание поезда, висевшее рядом с каждым окном, Ромка узнал, что перед прибытием в Грюн поезд совершит еще одну остановку в городе Клякусе.

– Интересно, а что-нибудь вкусненькое нам дадут? – спросил проголодавшийся Краблик, у которого от выпитых утром бесчисленных чашек кофе разыгрался аппетит.

Словно услышав его слова, в вагон залетели четыре блестящих подноса, оснащенные по бокам белоснежными крыльями. На них ровными рядами возвышались целые бастионы шоколадных батончиков, карамелек, зефирок и бокалы пузырящегося лимонада.

– Велька, съешь шоколадку, – искушал ее братец, хрустя шоколадной вафлей. – Правда, очень вкусно.

– Лето, зачем тебе худеть? Ты и так прекрасно выглядишь, – набив полный рот засахаренными орешками, вопрошал Краблик. – Ну, вот скажи, зачем?

– Чтобы понравиться Сашке, – печально ответила Велька, не отрывая взгляда от окна.

– Какому Сашке? – поперхнувшись орехами, переспросил Краблик.

– Которому ты подарила валентинку? – выпучив от изумления глаза и не веря своим ушам, уточнил Ромка.

– Ага, – без тени смущения призналась Велька. – Я и рыжей стать хотела, только чтобы он обратил на меня внимание.

Ромка был так поражен словами сестры, что даже не знал, как реагировать на такую обезоруживающую откровенность.

– А почему именно рыжей? – ляпнул он, забыв про тающую в его руках шоколадку.

– Я слышала, как он говорил друзьям, что ему нравятся девочки с яркими волосами.

– Можно выкрасить волосы в зеленый цвет или фиолетовый, – подсказал Краблик. – Поверь мне, с такой головой он разглядит тебя в любой толпе.

– Что за глупый совет, – презрительно скривился Тень. – Она что, попугай Чаги? Нужно достучаться до его сердца…

Но Велька, не дослушав разглагольствования Тени, резво вскочила на ноги и бросилась куда-то в глубь вагона.

– Переживает, – со знанием дела посочувствовал Тень.

– Бедняжка, – поддакнул Краблик, в расстроенных чувствах протягивая лапку за восьмой шоколадкой.

– Займите свои места, экспресс сделает остановку в Клякусе, после чего без задержки проследует в столицу Грюн, – раздался по громкоговорителю приятный женский голос.

Велька вернулась минут через десять, как раз когда поезд остановился на одной из улочек Клякуса. Вся красная, растрепанная и явно недовольная, она уселась на свое место.

– Показалось, – с сожалением произнесла она, в ответ на вопросительные взгляды своих спутников. – Показалось, что мелькнули косички нашего бородатого преследователя, – более подробно прояснила она.

– Все гоняешься за своим призраком, – покачал головой Ромка. – Да выбрось ты его из головы. Скоро будем в Грюне, и, считай, что наша экспедиция закончена. Пусть он ищет нас по всему Абрадару, тебе-то что?

– Да Велька, на твоем месте я бы позаботился о своем душевном равновесии, – мягко начал Тень.

– О чем? – не поняла Велька деликатные намеки Тени. – Ты имеешь в виду сохранять равновесие при резком торможении поезда?

– Он имеет в виду мальчика Сашу, в которого ты втрескалась по уши и из-за которого лишаешь себя таких удовольствий как шоколад, пирожные и торты, – сочувственно произнес Краблик.

– Мальчик Саша? – тихим, не предвещающим ничего хорошего голосом, спросила Велька. – Откуда ты знаешь про Сашу?

– Лето, мы же друзья, – не замечая резкой перемены Велькиного настроения, благодушно продолжал Краблик. – И ты хорошо сделала, что все нам рассказала. Кто, как не мы, поддержит тебя в трудную минуту?

– В какую это тяжелую минуту вы хотите меня поддержать? – все больше разъяряясь, прошипела Велька. – Это ты наболтал им про Сашку? – поворачиваясь к Ромке, грозно спросила она.

– Леточка, так ты же сама нам сказала, – почуяв, что дело неладно, жалобно взвыл Краблик, пытаясь увернуться от летящих в него конфетных оберток, брошенных меткой Велькиной рукой.

– Я такое даже под пытками бы не сказала, – с жаром опровергла Велька, заставив Ромку, Краблика и Тень недоуменно переглянуться.

Учитывая взвинченное состояние Вельки, а также в целях личной безопасности, они благоразумно смолчали, решив не выяснять причины столь внезапной забывчивости.

Вагон стал постепенно наполняться пассажирами, и чтобы не прослыть невоспитанной скандалисткой, Вельке пришлось обуздать свой бурный темперамент. Пылая негодованием, она плюхнулась на диван и, кидая на своих спутников гневные взгляды, принялась демонстративно хрустеть недоеденной вафлей Краблика.

Между тем по проходу шли люди, одетые в яркие фестивальные костюмы. Среди их веселых лиц и задорных улыбок резко выделялась строгая физиономия высокого статного мужчины, облаченного в темно-серый деловой костюм.

Окинув неодобрительным взглядом гомонящую толпу лесных кикимор, с шутками и прибаутками садящихся на свободные места в вагоне, он поспешил занять место напротив путешественников, сохраняющих замогильное молчание.

Вновь прибывшему пассажиру было невдомек, что причиной необычной тишины послужило раздраженное состояние Вельки. Ромка, Краблик и Тень терпеливо ждали, когда она успокоится и перестанет прожигать их своими взглядами.

Тем временем мужчина достал из своего кожаного чемоданчика утреннюю газету и углубился в чтение, не испытывая никакого дискомфорта от царящего безмолвия. Велька, уже уставшая дуться на своих друзей, но все еще не готовая их простить, принялась внимательно изучать его лицо, пытаясь определить, что он за человек.

Если бы не высокомерное и чуть презрительное выражение лица соседа, он мог бы считаться очень красивым мужчиной. Его темные волосы резко контрастировали с белой кожей, прямой, с легкой горбинкой нос придавал лицу аристократическое выражение, а аккуратно подстриженная щеточка усов над верхней губой ясно давала понять, насколько тщательно мужчина заботится о своей внешности. Об этой же черте характера свидетельствовала и наутюженная рубашка, белоснежный ворот которой выглядывал из застегнутого, несмотря на жару, на все пуговицы пиджака. По манере одеваться и держать себя мужчина живо напомнил Вельке Сардониса.

– Сюда, сюда, здесь есть места, – раздался хриплый голос, и на соседнее место с щеголеватым господином буквально упал, обливаясь потом и сгибаясь под тяжестью огромной холщовой сумки, невысокий белобрысый паренек.

Господин в сером костюме, явно недовольный таким соседством, брезгливо поморщился, пододвинулся ближе к окну и демонстративно занялся изучением газетных статей, всем своим видом показывая, что все происходящее в вагоне его мало интересует.

– Занял место? – осведомился разодетый в темно-синий парчовый камзол тучный господин, чьи толстые пальцы украшали массивные сверкающие перстни. – Ничего тебе поручить нельзя, – недовольно поморщился он, устраиваясь рядом с пареньком. – Нет, чтобы подсуетиться, зарезервировать для меня отдельный вагон.

И полный господин недовольно надул щеки, бросая хмурые взгляды на пассажиров воздушного экспресса.

– Уф, намаялся я. Есть тут куда приземлится? – раздался веселый голос, и на последнее свободное место рядом с недовольным толстяком уместился рыжеволосый, конопатый малый, в перепачканном красками комбинезоне.

Как только все заняли свои места, раздался гудок, радуга привычно изогнулась, и поезд тронулся, окутывая все вокруг облаками серебристого пара. На этот раз радуга не стала подниматься в поднебесье, давая возможность пассажирам рассмотреть проплывающие внизу красоты. Бойко стуча колесами, смазанными дождевыми каплями, экспресс плавно катился по разноцветным полоскам.

– Ну что, ребята? Торопимся на фестиваль? – весело подмигнул рыжий парень, первым решившийся нарушить затянувшееся молчание.

– Да. Скорей бы уже приехать, – улыбнулся ему в ответ Ромка. – У вас такой костюм необычный, – чтобы поддержать разговор, заметил он.

– Да это не костюм, – засмеялся рыжий. – Я просто с работы еду, не успел переодеться. Уж очень хочется на фестиваль успеть. Я строитель, – объяснил он. – Меня зовут Конопатый.

И общительный парень, тщательно обтерев свою пятерню о не первой свежести комбинезон, протянул ее поочередно всем своим попутчикам.

– А вас как зовут? – поинтересовался компанейский малый, обращаясь к своим соседям по дивану. Ему явно не терпелось завязать беседу, хотя по виду тучного господина в камзоле и отгородившегося газетой усатого щеголя было понятно, что они не расположены к общению.

– Я – Фильдеперс, – важно представился господин в камзоле. – А это мой бестолковый ассистент, – небрежно кивнув в сторону белобрысого паренька добавил он. – Работает у меня первый день, после того как мой прежний помощник вывихнул себе ногу.

– Не может быть! – вытращив глаза, экспансивно вскричал Конопатый. – Я сижу рядом с самим Фильдеперсом Величайшим художником Абрадара Да вы же самый талантливый человек нашего века

– Ну, это уж вы хватили, – лучась довольством, благодушно отозвался польщенный художник. – Есть люди и поважнее меня.

Почувствовав свою значимость, Фильдеперс мгновенно приосанился, важно задрал вверх толстый, мясистый нос и еще больше надул свои и без того пухлые щеки.

– А вас как величать? – с детской непосредственностью осведомился рыжий строитель, рискнув нарушить уединение спрятавшегося за бумажной баррикадой господина в сером костюме.

– Мое имя – Залихват, – послышался из-за газеты равнодушный голос любителя утренних новостей.

– Не может быть! – издал еще один удивленный возглас Конопатый, смешно сморщив усыпанный веснушками нос. – Вот это мне повезло. Еду в одном вагоне с такими замечательными людьми. Да имена Фильдеперса и Залихвата известны всему Абрадару. Вы тоже какие-нибудь знаменитости? – спросил он у Ромки с Велькой. – Или, может быть, имеете ордена или награждались почетными грамотами? Не стесняйтесь и признавайтесь сразу. Я как-нибудь переживу тот факт, что я единственный среди вас простой работяга, не добившийся общественного признания, – подмигивая ребятам, пошутил он.

– Нет, – засмеялись они. – Мы простые путешественники, – в один голос заверили Ромка и Велька рыжего строителя.

Этот веселый парень нравился ребятам гораздо больше, чем так называемые знаменитости – напыщенный господин Фильдеперс и неразговорчивый, высокомерный господин Залихват, так и не соизволивший отложить свою газету.

Но если имя Фильдеперса было уже знакомо нашим путешественникам, то о Залихвате они слышали впервые, и поэтому с особым интересом взглянули на своего попутчика.

По лицу Фильдеперса пробежала легкая тень недовольства, вызванная тем, что внимание публики было отвлечено от него господином в сером костюме. Тщеславный художник привык в одиночестве греться в лучах славы.

– Не имею чести вас знать, – смерив надменным взглядом Залихвата, чванливо заявил он.

– Могу ответить вам тем же, – невозмутимо отозвался тот, тщательно складывая прочитанную газету.

– Ну, как же так? – вмешался неугомонный строитель. – Господин Фильдеперс – знаменитейший художник, а господин Залихват – талантливейший архитектор.

Наблюдательные путешественники заметили, как после этих слов по лицам Фильдеперса и Залихвата пробежала одинаковая величаво-презрительная усмешка, красноречиво говорившая о том, что заслуги соседа не идут ни в какое сравнение с собственными победами.

– Я никогда не видел творений господина Фильдеперса, – мазнув безразличным взглядом по вычурному наряду художника, равнодушно произнес господин Залихват.

– Да как же так! – взвизгнул Фильдеперс неожиданно тонким для такого упитанного господина голосом. – Мои картины знамениты на весь Абрадар. И я являюсь почетным членом Академии Художеств, – отбросив притворную скромность, гордо заявил он.

– Вы сами-то видели картины этого академика? – не обращая внимания на негодование живописца, обратился к рыжему строителю архитектор.

– Э-э-э, нет, – растеряно протянул Конопатый.

– А вы видели? – строго задал Залихват тот же вопрос путешественникам.

– Не приходилось, – вынуждены были признать Ромка с Велькой.

– А где их можно посмотреть? – поинтересовался Тень, трепетно относившийся к вопросам творчества, как своего, так и чужого. – Очень бы хотелось полюбоваться бессмертными произведениями, – и он толкнул локтем Краблика, издававшего громкий, неприличный хруст, никак не вяжущийся с темой искусства.

В отличие от Тени, Краблик не проявлял никакого интереса к происходящему и самоотверженно догрызал пятнадцатую шоколадку. Он уже совершенно освоился в поезде, словно всю жизнь летал в воздушных экспрессах, и даже научился ловко тормозить пролетающие мимо крылатые подносы со сладостями.

– Вам нужно построить свою галерею! – с энтузиазмом в голосе, предложил Конопатый. – Ваша живопись – это народное достояние. И поэтому ваши картины должны быть выставлены для всеобщего просмотра, а не пылиться в затхлых чуланах тех, кому посчастливилось их заполучить.

– Вы так думаете? – оживился Фильдеперс, которому эта идея пришлась по вкусу. – Своя собственная галерея, где я смогу разместить все мои шедевры?

– Точно. А назвать ее надо – Галерея «ЖиРАФ», – с жаром убеждал строитель.

– Почему жираф? Причем здесь жираф? – недоуменно спросил Фильдеперс.

– Ну, это сокращенно: ЖИвописные Работы Академика Фильдеперса, – пояснил строитель. – Здорово, правда? – обратился он за поддержкой к путешественникам.

– А кто же построит мне эту галерею? – внезапно спустился с небес на землю Фильдеперс. – Я ведь не строитель, я художник, – очень своевременно вспомнил он.

– Считайте, что вам повезло! Все строительные работы я беру на себя, – заверил его Конопатый. – Я вам такую галерею отгрохаю – век простоит.

– Могу себе представить этот бункер, – презрительно хмыкнул молчавший до сей поры Залихват. – Четыре стены и крыша с флюгером!

– Ну да, а чем плохо? – растеряно протянул Конопатый.

– А тем, – с жалостью глядя на строителя, объяснял архитектор, – что художественная галерея должна быть элегантным, изящным зданием. Ее внешний вид должен соответствовать ценности выставляемых в ней картин. Об этой элементарной вещи должен знать каждый человек, обладающий хотя бы мало-мальски художественным вкусом.

– Слушайте, так вот вы и спроектируйте эту саму галерею, – выпалил приставучий строитель, с надеждой глядя на Залихвата.

– Я? – удивленно уточнил тот, явно не ожидавший такого предложения. – Но почему именно я?

– Да потому что вы – лучший архитектор. И кому как ни вам надо спроектировать галерею для лучшего художника?

– Я-я-я был бы не против вашего участия, – пересилив себя процедил Фильдеперс, повинуясь отчаянному подмигиванию Конопатого, призывавшего его быть поактивнее.

Амбициозному живописцу так понравилась перспектива стать владельцем собственной шикарной галереи, что он пребывал в недоумении, как такая чудесная мысль не посетила его голову раньше. И для ее воплощения он готов был пойти на некоторые уступки, в частности, признать архитектурное дарование надменного соседа и попытаться уговорить его использовать свои способности для проектирования галереи. Он уже видел, как по залам галереи прохаживаются восторженные толпы людей, разглядывающие его замечательные полотна.

– Ну, вообще-то я сейчас свободен, – неохотно признался Залихват, прерывая грезы замечтавшегося художника. – Но я не могу проектировать галерею на пустом месте. Мне нужно посмотреть ваши работы, чтобы у меня создалось представление о вашем творчестве. Только так я смогу создать соответствующее их уровню строение, – предупредил он.

– Так это не проблема! – возликовал Фильдеперс, радуясь, как ловко он заполучил этого воображалу-архитектора. – Давайте все встретимся через час после открытия фестиваля у дворцовых ворот. Всевидящее око пригласил меня писать его портрет, так что я могу беспрепятственно входить во дворец. А у него есть целая коллекция моих работ. Вот там-то вы и оцените масштаб моего творчества, – хвастливо пообещал он.

– Ну, хорошо. У меня будет время краешком глаза взглянуть на ваши рисунки, – после некоторого раздумья сдался архитектор, всем своим мученическим видом демонстрируя, что своим согласием оказывает художнику большое одолжение.

Хоть слово «рисунки» и вызвало на лице Фильдеперса некое подобие судороги, но ради великого дела он сдержал свои эмоции, и только малиновый цвет его упитанных щек выдал бушующее в нем возмущение.

– А у меня будет полно времени, – откровенно признался строитель. – Я как раз закончил постройку школы, так что совершенно свободен и весь в вашем распоряжении. И с удовольствием воспользуюсь этим любезным приглашением.

– Значит, договорились! – подытожил Фильдеперс, когда поезд, оповестив о своем прибытии длинным гудком, мягко приземлился на главной площади Грюна. – Эй, что расселся! Не видишь, мы уже приехали. Бери сумку и на выход. Не забывай, что твое дело носить за мной мой творческий багаж: холст, кисти и краски, – раздражительно прикрикнул художник на своего ассистента и, пыхтя как паровоз, двинулся к выходу из вагона.

ГЛАВА 21. Открытие фестиваля

Пожелав удачи симпатичному рыжему строителю и так и не дождавшись прощальных слов заносчивого архитектора, путешественники вышли из поезда и оказались в самой гуще праздничной толпы. Для Ромки и Вельки так и осталось загадкой – как воздушному экспрессу удалось приземлиться в самом центре Грюна, все улицы которого напоминали растревоженный муравейник. Но больше всего их удивило отношение жителей к прибытию бело-красного поезда, которые обратили на него внимания не больше, чем на пролетающих над их головами голубей.

Фасады домов, выходившие на Главную площадь, были украшены переливающимися разноцветными гирляндами. А сама площадь пестрела разноцветными палатками и красочными шатрами. В воздухе витал сладкий аромат ванили и корицы, источаемый пышными булками, кренделями и рогаликами, продававшимися на каждом углу.

В небе над городом парили сине-желто-красные воздушные шары, отпущенные на свободу из озорства или по неосторожности. Присмотревшись, путешественники заметили, что на каждом из них нарисована смешная рожица, меняющая выражение в зависимости от испытываемых шариком чувств.

Ребята видели, как горько рыдал маленький мальчик, тыча пальцем в ярко-малиновый шар, издевательски показывающий ему язык. Глотая слезы, малыш рассказывал папе, как вместо того, чтобы лететь рядом с ним, коварный пузырь вырвал у него из рук веревочку и был таков. Огорченный малыш успокоился лишь после того как отец торжественно вручил ему меланхолично покачивающийся в воздухе зеленый шарик, чья рожица едва сдерживала зевоту.

Музыкальное сопровождение праздника обеспечивал сводный оркестр, состоящий из магов, леших, водяных и лесного зверья. Отбивая каблуками ритм, водяные дули в наполненные водой бурдюки, извлекая из них веселые, булькающие звуки.

Лешие с живописно взлохмаченными длинными волосами самозабвенно бренчали на гитарах со струнами из тигриного уса и во всю мощь своих могучих легких трубили в жестяные трубы.Через равные интервалы времени в оркестр вступали зайцы-барабанщики, активно стучащие сильными лапами по высохшим пенькам. А обладающие тонким слухом дятлы долбили клювом по дереву, в нужных местах дополняя мелодию бодрой дробью.

Маги и чародеи, несколько презрительно посматривая на самодельные инструменты своих коллег, играли на скрипках и виолончелях, направляя смычкиедва заметными движениями пальцев. На удивление, этот разношерстный коллектив играл очень слаженно, и веселая, энергичная мелодия разносилась по всей площади, заставляя слушателей покачиваться в такт музыке.

– Посмотрите на небо – сказал Ромка, первый заметивший странную активность, наблюдавшуюся в воздушном пространстве. – По-моему, это Юлиус.

Ромка оказался прав. По синему небу, одной рукой держась за метлу, а другой пытаясь схватить маленькое, ловко уворачивающееся облачко, мчался их знакомый загонщик. Ребята обратили внимание, что в центре площади, на некотором расстоянии от земли, была сконструирована облачная подушка, очень напоминающая трибуну для выступлений. То ли маленькому облачку не хотелось служить подножкой для этого сооружения, то ли ему нравилось дурачить Юлиуса, но оно упорно ускользало из цепких рук загонщика, норовя сбежать в заоблачные выси.

Путешественники с замиранием сердца следили за этой погоней, наблюдая неровный полет метлы. Пару раз им казалось, что, как всегда голодная, незаправленная метла рухнет вместе со своим седоком на булыжную мостовую. Однако в последний момент, Юлиусу все же удавалось выйти из штопора и, сделав крутой вираж, он вновь устремлялся вверх.

– Внимание, улыбочка! – раздался преувеличено жизнерадостный голос, и перед глазами ребят мелькнула яркая вспышка. – Зафиксируем ваши впечатления

Перед путешественниками, блистая своей фирменной улыбкой, стоял фотограф впечатлений собственной персоной.

– Первое впечатление самой важное, – назидательно проговорил он, выуживая из допотопного аппарата еще влажную фотографию.

– Вы нам уже это говорили, – напомнила ему Велька, с тяжким вздохом рассматривая полученное изображение.

Брови домиком и полуоткрытый рот придавали девочке на фотографии на редкость глупый вид. Ромка с закинутой вверх головой напоминал требующего пищи птенца. А у Краблика был такой жалкий, потрепанный вид, что эпитет «облезлый», которым его «наградила» Сапрушкина-старшая, сейчас как нельзя лучше описывал его внешность. Изображение Тени, вовремя заметившего манипуляции фотографа и успевшего придать своему лицу подходящее случаю выражение одухотворенности, получилось смазанным, очень похожим на большое размытое пятно.

Ну и довершали грустную картину исходящие от фотографии ощущения, испытываемые путешественниками. Здесь можно было почувствовать и Ромкину тревогу за маленького загонщика, в очередной раз чуть не свалившегося со своей ослабевшей метлы, и Велькину досаду на его неуклюжесть, и сожаление Краблика о съеденных бесчисленных сладостях, от которых у него закрутило живот, и озабоченность Тени, занятого поиском подходящей рифмы для слова «фестиваль».

– А, это вы! – узнал ребят улыбчивый фотограф. – Знаете, вы оказались правы! Здесь мои фотографии расходятся словно горячие пирожки.

– Да? Мы рады, – без энтузиазма в голосе произнесла Велька, вертя в руках фотографию.

– А знаете, что? Я вам ее дарю! – воскликнул фотограф. – Ведь это вы подсказали мне такую замечательную идею – приехать сюда, на фестиваль. Так что можете забирать фотографию себе, ведь, насколько я помню, вы больше любите приобретать чужие снимки, чем свои. По-моему, прошлый раз вас заинтересовала фотография молодого человека с косичками на голове? Кстати, я его здесь видел.

– Где? – тут же оживилась Велька, цепляясь за рукав куртки фотографа. – Где вы его видели?

Ромке сестра сейчас очень напомнила гончую, внезапно взявшую след, который уже считала потерянным.

– Да мелькал, то тут, то там, – удивившись бурной Велькиной реакции, неопределенно ответил фотограф. – Внешность-то у него приметная, вот я и запомнил. Ну, ладно, ребята, счастливо вам повеселиться.

И, закинув на плечо ремень аппарата, фотограф затерялся в гуще пестрой, разряженной толпы. Услышав о таинственном парне, Велька тут же потеряла интерес к виражам незадачливого Юлиуса и принялась оглядываться по сторонам, надеясь разглядеть среди улыбающихся, обсыпанных блестками, разукрашенных лиц, физиономию их бородатого преследователя.

– Никуда он от меня не денется, – словно заправский сыщик впиваясь взглядом в лица проходящих мимо людей пообещала она. – Более того, я уверена, что здесь мы еще встретим немало наших знакомых. Похоже, половина Абрадара собралась сегодня на этой площади.

Пока путешественники общались с фотографом впечатлений мытарства загонщика облаков благополучно закончились, и капризное вертлявое облако было водворено на отведенное ему место на воздушной трибуне.

Ромка, Краблик и Тень несколько опешили от такого количества ярких костюмов, громкой, звенящей музыки и взлетающих в воздух конфетно-пряничных фейерверков. Глядя на падающие к его ногам конфеты, завернутые в разноцветные фантики, Краблик горько жалел о своем обжорстве в поезде. На Перекрестке не было таких удивительно вкусных сладостей, и Краблик вдруг отчетливо понял, насколько сильно он будет тосковать по этим тающим во рту мармеладкам, тягучим ирискам и ароматным пряникам.

В отличие от сладкоежки-Краблика Велька была равнодушна к падающим с неба лакомствам. И вскоре ее настойчивость увенчалась успехом. Она действительно увидела знакомых. Это были неразлучные лесные жители – Леший, выглядевший крайне нелепо в розовой рубахе с желтой бабочкой на шее и его жена Ядвига, разодетая в наряд, описанный Велькой на подходе к городу Пусэну.

Леший в праздничном одеянии чувствовал себя крайне неуютно. Понуро бредя за женой, он украдкой дергал впившуюся ему в шею бабочку, всеми силами стараясь избавиться от этой непривычнойдетали своего гардероба. Ядвига же, явно не замечая страданий мужа, на всех парах неслась подавать заявку на участие в конкурсе «Болотная нечисть года», заранее уверенная в своей победе.

Судя по длинной очереди, тонкой змейкой подходившей к плакату с надписью «Прием заявок на конкурс «Болотная нечисть года», Ядвиге предстояло выдержать жесточайшую конкуренцию. И, глядя на многочисленных претенденток, выбравшихся по случаю праздника из лесной глуши и облачившихся в свои лучшие наряды, Ромка засомневался в способностях сестры предугадывать будущее.

Особенно поразила его воображение одна кикимора в комбинезоне из еловой хвои с воротником из нежно-зеленого пушистого мха. Ядвига в своем платье из жабьей кожи, с пристроченным по низу воланом из сушеных листьев, на общем фоне выглядела довольно-таки бледно и непрезентабельно.

До торжественного открытия фестиваля оставалось всего несколько минут, и ребята увидели, как на воздушную трибуну, созданную усилиями загонщика облаков, всходит высокий, чуть лысоватый старец. Он хмуро и даже немного строго взирал из-под бровей на легкомысленно-веселую, гомонящую публику.

– Всевидящее Око! Всевидящее око! – послышался со всех сторон почтительный шепот, и шум толпы как по мановению волшебной палочки стих, а несколько тысяч пар глаз устремились ввысь.

Не надо было быть оракулом, чтобы заметить, что Всевидящее око, несмотря на свою известность и популярность, не любит шумных сборищ. Он явно чувствовал себя не в своей тарелке, паря над толпой в пушистом облаке. Когда волнение в толпе немного улеглось Всевидящее око заговорил. На удивление, голос у него оказался очень приятный: низкий и звучный. Он буквально завораживал публику, заставляя прочувствовать каждое произнесенное оракулом слово.

– Дорогие друзья! – проникновенно начал Всевидящее око. – Я очень рад, что мне выпала честь открыть этот фестиваль. Я вижу вокруг веселые, радостные лица и надеюсь, что…

– Ох, как хорошо идти ногами по земле, да еще в самом красивом платье на свете, – услышали путешественники мелодичный голосок и увидели пробирающуюся сквозь толпу поближе к трибуне русалку в платье от тетушки Тотти.

– Вижу, вижу, – прошипела Велька, потирая бок, в который впился острый локоть брата.

Этим резким движением Ромка деликатно призвал ее обратить внимание на спутника дочери лепрекона.

– Дорогая моя, ты самая красивая русалка на свете. А уж поверь мне, в чем в чем, а уж в русалках-то я разбираюсь. Столько перетаскал их на своих плечах, – раздался голос, ворчливые нотки которого тоже показались друзьям знакомыми.

Рядом с русалкой летел пузан с крыльями, представившийся путешественником ангелом на общественных работах. Он галантно поддерживал свою спутницу за локоть, для чего ему и пришлось воспарить в воздух, поскольку, в силу своего малого роста, пузан не мог послужить ей достойной опорой.

Ребята, с интересом наблюдающие за необычной парочкой, заметили, что ангел приложил максимум усилий, чтобы соответствовать красоте своей подруге. Его тусклые, сероватые перья были тщательно вымыты, причесаны перышко к перышко и залакированы до яркого блеска.

Пузан всеми силами старался понравиться своей спутнице, развлекая ее повествованием о своих героических подвигах на ниве спасания русалок. Все эти рассказы воспевали отвагу, мужество и необыкновенную выдержку белокрылого спасителя. Забыв про Всевидящее око русалка не отрывала глаз от своего кавалера, восторгаясь его храбростью и бесстрашием.

– Вот враль! Ну, погоди! Я на тебя быстренько напишу жалобу в Небесную канцелярию, – злобно прошептал кто-то за спиной у Вельки, и, быстро оглянувшись, она увидела спрятавшееся за раскидистым веером из пушистых страусиных перьев, красное, перекошенное от гнева лицо лепрекона Шамуса.

– Что вы тут делаете? – тихо спросила она.

– Что за глупый вопрос? – раздраженно ответил Шамус, в отличие от Вельки, совершенно не удивившийся их неожиданной встрече. – Слежу за своей дочкой и этим хмырем.

– Это вы про ангела? – уточнил Ромка.

– Какой он ангел! – даже хрюкнул от возмущения Шамус. – Этот хмырь просто купил на рынке потрепанные, поддержанные крылья и изображает из себя героя. Совсем девочке моей голову задурил, – пожаловался он.

– Так, может, она ему понравилась? – предположил Тень, с интересом вникающий в семейные проблемы лепрекона. Несмотря на то, что тот некоторое время продержал его в плену, отходчивый Тень не держал обиды на Шамуса.

– Держи карман шире, – фыркнул лепрекон. – Да его намерения за километр видно. Он же жениться на ней хочет. Охмурит бедную крошку, а потом женится.

– Что же в этом плохого? – наивно поинтересовался Тень. – А если он ее любит?

– Деньги ее он любит! Приданное! – пронзая гневным взглядом полысевший затылок ничего не подозревающего потенциального зятя, сквозь зубы процедил лепрекон. – Голодранец! Да у него кроме облезлых крыльев и лысины за душой и нет ничего. А моя доченька на золоте кушает, на брильянтах спит!

– На чем спит? – не поняла Велька.

– На чем, на чем… – ворчливо передразнил Шамус. – Ты же сама как оглашенная орала, чтобы я вынул у нее из матраса золотые монеты. Ну, я и вынул, а вместо них положил брильянтовые камушки.

– Бедняжка! – совершенно искренне посочувствовала Велька, глядя на стоящую впереди русалку.

– Конечно, бедняжка! – горячо откликнулся Шамус. – Всю жизнь я собирал денежку к денежке, слиточек к слиточку, камешек к камешку. И что? Все это должно достаться этому крылатому оборванцу? – в сердцах воскликнул он.

– И зачем ей муж? – удивленно пожал плечами растревоженный отец. – Я ей предлагал завести домашнюю зверушку. И пользы больше, и какая экономия! Вот зря ты не согласился, – недовольно глядя на Краблика, попенял ему лепрекон. – Когда еще человеком будешь, а я бы тебе платил целый дар в месяц, если бы ты мою доченьку от глупых мыслей отвлекал, – посулил лепрекон, с надеждой обращаясь к канюку.

– Вот еще! – гордо отказался Краблик. – Дар в месяц! Я не позволю на себе экономить, – важно заявил он.

– Что за народ пошел! – возмущенно потрясывая веером, хмыкнул лепрекон. – Всем деньги подавай. Все так и ждут, когда можно будет запустить руки по локоть в мои богатства.

Увидев, что дочка с кавалером поспешили к киоску со сладкой сахарной ватой, лепрекон прервал свою злобную тираду и под прикрытием веера кинулся вслед за увлеченной друг другом парочкой.

– Желаю вам весело провести как сегодняшний день, так и все последующие, – повысив голос, закончил Всевидящее око, подавая сигнал к началу фестиваля.

С некоторым сожалением путешественники поняли, что из всей речи великого провидца им удалось услышать лишь вступительное и заключительное предложение, а вся ее содержательная часть потонула в ворчании и жалобах лепрекона.

Абрадарцы, довольные краткостью обращения Всевидящего ока, обратили свои взоры на аттракционы, коих вокруг наблюдалось неисчислимое множество. Карусель с бьющими копытами златогривыми лошадками подверглась атаки абрадарцев младшего поколения. Гонки на вениках пользовались большой популярностью у молодежи, а к состязаниям по магическому искусству допускались только опытные чародеи.

Затаив дыхание, путешественники следили, как два мага, использующие осадочные заклинания, сошлись в битве, надеясь снискать славу лучшего укротителя стихии. Став в оборонительную позицию, они заливали друг друга шквалом проливных дождей, осыпали килограммами твердых крупинок града и жалили разрядами молний. Промокшие до нитки, не обращая внимания на одежду, покрытую прозрачной коркой льда, чародеи азартно кидались заклинаниями, ловко уворачиваясь от летящих в них осадков.

Ромка с удовольствием бы принял участие в гонках на вениках, но под давлением общественности вынужден был ограничиться поездкой на карусели, на которую его затянула Велька. Брат с сестрой сделали пару кругов, но им не понравилось горячее, влажное дыхание бегущей сзади лошади и детский смех малышей, потешающихся над великовозрастными наездниками. Не желающие быть объектами насмешек Ромка с Велькой покинули аттракцион и присоединились к Тени и Краблику, занятых созерцанием нового развлечения.

Изобретательные загонщики облаков затеяли соревнование на ловкость, выносливость и сноровку. Вызвав на состязание десять самых пронырливых и вертких облаков, загонщики гонялись за ними по небу, стремясь изловчиться и накинуть на них скрученные в тугой жгут дождевые нити. Облака демонстрировали чудеса изворотливости, и каждый неудачный бросок затянутой в петлю нити загонщика сопровождался разочарованными криками зрителей.

Среди болельщиков Ромка с Велькой заметили маленького стекляшку – Марека. Он выделялся из толпы своими светоотражающими макрами, позволяющими ему безбоязненно выдерживать людские взгляды. Ребята хотели подойти и поздороваться с Мареком, но их опередила Сапрушкина-младшая. Она подошла к мальчику и принялась что-то ему объяснять, показывая рукой на свою метлу, и жестами изображая столкновение, произошедшее с ней и одним из стекляшек. Велька с Ромкой увидели, как Марек радостно закивал головой, очевидно, давая понять, что ему знакома эта история. Тогда Сапрушкина достала из кармана круглые, блестящие часы и вложила их в руку мальчика. Будущая актриса держала слово и аккуратно возвращала потерпевшим похищенное имущество.

– Ну, наконец-то я вас нашел! – крепко схватил кто-то Вельку за руку, и, оторопев от удивления, девочка увидела прямо перед собой жидкую бородку и густую копну косичек на голове их предполагаемого преследователя.

– Вы! – только и смогла выпалить Велька, еще не сообразившая, стоит ли ей спасаться бегством или наоборот мертвой хваткой вцепиться в неуловимого парня.

– Я, – подтвердил он, глядя на путешественников сияющими светло-голубыми глазами. – А я так и подумал, что вы где-то здесь гуляете, – улыбнулся незнакомец.

Искренняя радость парня с косичками убедила друзей в его благих намерениях, и Велька решилась задать вопрос, мучавший ее с момента побега из тюрьмы города Пусэна:

– А вы кто такой?

– Я Посвященный, – представился парень. – Мое имя Жиль. Я получил бумажный самолетик от господина Сардониса. В нем шла речь о том, что Сокровищнице грозит опасность. И еще господин Сардонис просил оказать помощь и всячески посодействовать его посланникам. Он очень подробно вас описал, – пояснил Жиль.

– А что же вы раньше нам этого не сказали? – строго спросила Велька, уперев руки в бока. – Нет, чтобы объяснить все по-человечески, а не давить мне на психику своими преследованиями.

– Преследованиями? – изумленно округлил глаза Жиль. – Да я всю дорогу до Грюна искал вас и страшно беспокоился.

– Беспокоился он, – недоверчиво фыркнула Велька, которой вдруг стало ужасно обидно, что все ее страхи и опасения оказались напрасны, и Жиль из предполагаемого врага превратился в союзника. – А о чем вы разговаривали с начальником тюрьмы? Поди, упрашивали его подольше подержать нас за решеткой?

– Я спрашивал его, в чем ваша вина и что вам угрожает. Я уже послал весточку адвокату, прося его прервать свой отпуск и пребыть обратно в город, – ничуть не смущаясь Велькиными вопросами, объяснял Жиль. – Но тут вы каким-то чудом сбежали из тюрьмы. И я потерял вас из виду, – грустно закончил он.

– А что потом? – полюбопытствовал Ромка.

– Я же знал, что Сокровищница находится в Грюне, и поэтому предположил, что ваш путь лежит именно сюда. Ну и вот, я здесь, – снова улыбнулся Посвященный. – И вы тоже, – добавил он.

– Ну, как, подходящее объяснение? – поинтересовался он у сосредоточенно слушающей его Вельки.

Похоже, Жиля очень забавляла ее строгая манера поведения и сквозившая в каждом взгляде суровая недоверчивость. Велька не могла так сразу избавиться от своих подозрений и пыталась выявить в его словах нестыковки, чтобы уличить парня во лжи.

– Ладно, верю тебе, – наконец сдалась она, протягивая парню руку. – Меня зовут Виолетта. Можешь называть меня Вио или Летта, – разрешила она.

– Вио… – повторил Жиль. – Красивое имя.

К большому удивлению Ромки, при этих словах Велька неожиданно смутилась и быстро выдернула из руки парня свою ладошку.

– А я ее брат Ромка, – сообщил он, крепко встряхивая протянутую ладонь. – А это Тень и Краблик, – представил Ромка своих друзей.

– Ребята, только давайте на «ты». Я терпеть не могу формальностей и условностей, – тряхнув косичками, предложил Жиль. – Ну что, пойдемте к Сокровищнице? Сардонис был краток, но я понял, что вопрос очень серьезный, поэтому не будем терять время и двинемся к …

– Дворцу Всевидящего ока, – перебил его Краблик.

– Ух, ты! – восхитился парень. – Вы и это знаете!

– До всего своим умом доходить пришлось, – важно помахивая лапкой, сообщил Краблик.

– Если бы мы полагались на твой ум, то до сих пор бы плавали в болоте, – не сдержался, чтобы не съязвить Тень.

В праздничном круговороте Краблик и Тень забыли о необходимости пререкаться и переругиваться, но, постепенно адаптировавшись к новым условиям, принялись со свежими силами ехидничать и подкалывать друг друга.

– Кстати, вы не видели нашего общего знакомого – господина Бейделя? – спросил Жиль.

– Да как-то не приходилось, – с облегчением признался Ромка. – А что? Он снял с нас все обвинения и уже не собирается подвергнуть пытке сверкающим лучом?

– Я думаю, что нет, – засмеялся Жиль. – Ему сейчас не до этого.

– Очень гуманно с его стороны, – саркастично заметила Велька, искоса поглядывая на вышагивающего рядом с ними Жиля.

Пока путешественники продвигались сквозь толпу ко дворцу Всевидящего ока, разговорчивый малый успел поведать друзьям, что стал Посвященным совсем недавно. Жиль пояснил, что титул Посвященного передается от отца к сыну. И он бы с удовольствием отказался от такой чести, но, к сожалению, это не в его власти. Поэтому ему и приходится исполнять нудные, тягостные обязанности Посвященного, вместо того, чтобы заниматься любимым делом – путешествовать.

Еще Жиль рассказал, что Всевидящее око крайне неодобрительно относится к его прическе и костюмам и сильно осуждает вольный образ жизни. Поэтому он старается лишний раз не нервировать начальство и не попадаться к нему на глаза. Но сегодняшний случай – особенный, и Всевидящему оку придется смириться с визитом «молодого человека сомнительных достоинств».

Велька, отличавшаяся объективностью и беспристрастностью взглядов, могла понять недовольство Всевидящего ока. Глядя на Жиля, она предполагала, что от его полинявшей, потрепанной и порванной на локтях куртки ее мама тоже пришла бы в ужас. Широкие, в неровных заплатах штаны, несомненно, смутили бы и папу, предпочитающего одежду строгого стиля. А уж прическа вышедшего на охоту дикобраза вызвала бы резкую критику со стороны обоих родителей.

Но, в то же время Велька была уверена, что твердая, пружинистая походка, независимая манера поведения, прямой, чуть насмешливый взгляд голубых глаз получили бы стопроцентное одобрение всех ее подруг и вызвали чувство легкой зависти у знакомых мальчишек.

– Смотрите! Вот и Бейдель, легок на помине, – сказал Жиль, показывая рукой на небольшую толпу в центре площади.

Путешественники, сгорая от любопытства и предусмотрительно скрываясь за спинами прохожих, чтобы не попасться на глаза своему бывшему тюремщику, смешались с толпой.

Но все эти предосторожности оказались напрасными. Господину Бейделю сейчас явно было не до своих бывших арестантов. Его положение на данный момент было крайне незавидным. Одетый в спортивный костюм, он сидел на тканном коврике в очень неудобной позе и, вывернув назад руки, пытался распутать завязанные в узел ноги. Над его головой парила выведенная дымом надпись – «Резиновый человек».

Несмотря на трудности, возникшие в процессе распутывания конечностей, господин Бейдель выглядел абсолютно счастливым. Пыхтя и сопя от напряжения, рыжеусый полицейский блестяще справился со своей задачей и под гром аплодисментов встал на ноги, раскланиваясь перед зрителями.

– Моя помощница – госпожа Римма, – торжественно объявил он, показывая рукой на стоящую рядом очкастую продавщицу книжного магазина, от общения с которой у путешественников остались очень неприятные впечатления. – Что бы я без нее делал! – с чувством припадая к ручке нервной особы, произнес господин Бейдель.

– Пошли отсюда! Смотреть противно, – фыркнул Краблик, не забывший своего сидения за решеткой.

– А может, это его призвание? – раздумчиво предположил Тень.

– Какое призвание! Сожрал наши леденцы, а теперь на этом деньги зарабатывает, – пробурчал злопамятный Краблик.

– Ну, Ромка, теперь нам не грозят тяжелые времена. Если папин банк лопнет, мы сможем показывать тебя на ярмарках – как чудо природы. Вот заработаем! – мечтательно произнесла Велька.

– Ага, а тебя посадим в шатер, будешь будущее по ладошкам предсказывать, – мгновенно отреагировал Ромка.

– Купите, купите, веселящие сердце смешинки, – гаркнул над самым ухом у Ромки продавец с корзиной, наполненной золотистой пылью.

Заглянув в корзину, Ромка удивился, как эта пыль не разлетается в разные стороны, а сохраняет форму монолитной пирамиды.

– Нюхните! Вам сразу веселее станет, – предложил продавец. – Вон дама попробовала, так никак остановиться не может, – показал он пальцем на громко хохочущую госпожу Нечюхай, кружащуюся в танце вместе с усатым мужчиной, с лица которого не сходило глупо-счастливое выражение.

– Интересно, это он такой довольный из-за того, что Сапрушкина вернула ему бумажник, или из-за того, что он танцует с госпожой Нечюхай? – поинтересовалась Велька из чисто женского любопытства.

Ей тоже очень хотелось потанцевать, и, если бы они так не спешили, то она с удовольствием повальсировала бы с Жилем. Ну, может быть, и не повальсировала – вальс Велька сроду не танцевала и боялась ненароком отдавить кавалеру ноги. Но вот какой-нибудь веселый прыгучий танец, с незамысловатыми движениями, вроде того, что сейчас отплясывает госпожа Нечюхай, был бы ей вполне по силам.

Однако бросив украдкой взгляд на Жиля, Велька поняла, что сейчас он меньше всего расположен к танцам. Он шел впереди их дружного отряда, ловко пробираясь сквозь праздничную толпу.

Ромка и Велька старались не отставать от своего проводника и одновременно не терять из виду своих спутников. Тень и Краблик изрядно задерживали путешественников. Тень, например, имел привычку внезапно застывать на месте, любуясь работами уличных художников. Расторопные живописцы за минуту переносили образ проходящих мимо людей на бумагу и норовили всучить им свои «свежеиспеченные» творения. Невольным натурщикам трудно было отказаться от своих портретов, поскольку те сразу же начинали жалобно канючить: «Купите меня, ну, пожалуйста, купите».

Бросая презрительные взгляды на своих собратьев по творчеству, мимо ребят важно проследовал господин Фильдеперс, кивком головы давший понять, что узнает попутчиков по вагону. За ним, обливаясь потом, тащился белобрысый ассистент. Его плечи оттягивала холщовая сумка, из которой выглядывали кисти и краешек холста. Засмотревшись по сторонам, белобрысый паренек споткнулся, и из сумки выпала лохматая кисть художника. Не заметив пропажи, ассистент заторопился за Фильдеперсом, который, не будучи обременен тяжкой ношей, ушел далеко вперед.

Искренне жалея затюканного художником парня, Велька подняла оброненную кисть и побежала следом за Фильдеперсом.

– Вот, возьмите. Вы кисть потеряли, – приветливо улыбаясь, произнесла она, догоняя ассистента.

– Давай сюда, – нелюбезно буркнул парень, резко выдернув из рук девочки протянутую кисточку.

Перед лицом Вельки мелькнула его изрезанная извилистыми линиями ладонь, и она увидела картинку, смысл которой был ей совершенно не понятен.

– Чего уставилась? – грубо спросил парень, отдергивая свою руку и хмуро разглядывая девочку. – Нечего пялиться, куда тебя не просят.

Обиженная таким хамским поведением, Велька развернулась и, не говоря ни слова, двинулась навстречу к ожидающим ее друзьям. Но через несколько секунд она услышала торопливые шаги, и цепкая рука впилась ей в плечо.

– Ты это, не обижайся, – пряча глаза, пробурчал парень. – Меня Фильдеперс просто достал уже своими дурацкими приказами. Если бы я знал, что быть помощником художника так тяжело, я бы лучше сразу в грузчики подался. А за кисть спасибо, – попытался улыбнуться парень. – Фильдеперс бы меня убил, если бы обнаружил недостачу. Он над своими кистями прям трясется весь.

И, посчитав инцидент исчерпанным, а извинения принятыми, белобрысый грубиян помчался вслед за своим привередливым работодателем.

– Чего он там тебе говорил? – спросили Вельку друзья, издалека наблюдавшие за ее беседой с парнем.

– Да так, – неопределенно пожав плечами, задумчиво произнесла девочка. – А что это Краблик делает? – удивленная странными прыжками канюка, поинтересовалась она, решив выкинуть из головы малопонятную картинку, увиденную в тот момент, когда ее пальцы соприкоснулись с ладонью парня.

Оказалось, что Краблик стал активным участником мгновенной лотереи, организованной болтливыми сороками. Для того, чтобы победить в этой забаве, нужно было изловчиться и выдернуть перо пролетающей на бреющем полете птицы, с написанном на нем выигрышем. И хоть Краблику была совершенно не нужна автоматическая сбивалка шишек, достающаяся уже пятому победителю подряд, завидев сороку, он, исправно подпрыгивал, размахивая во все стороны своими мохнатыми лапами в безуспешной попытке схватить юркую птицу.

Еле уговорив Краблика прервать свои гимнастические упражнения, путешественники заторопились во дворец. Они бы уже давно покинули Главную площадь, если бы не то и дело возникающие на их пути джинны, исполняющие на этом празднике роль зазывал.

– Болейте за участниц конкурса «Болотная нечисть года», и вам достанется приз – книга с автографом самой известной писательницы любовных романов Шейлы Дрим, – завлекал путешественников джинн в пурпурных шароварах и расшитой золотом жилетке.

– Похоже, эта Шейла Дрим пользуется популярностью, – заметил Тень. – Это же ее книгу читала та самая дама, которая неверно истолковала мое невинное замечание по поводу сокровищницы?

– Из-за твоего невинного замечания мы несколько часов дышали тюремным воздухом, – язвительно напомнил Краблик.

– Слушайте, так это же конкурс, в котором участвует Ядвига, – воскликнула Велька. – Можно я быстренько посмотрю? – на удивление кротко попросила она.

Ромка заметил, что в присутствии Жиля Велька стала куда как милее и терпимее, чем обычно.

– Велька, мы же торопимся, – попытался образумить он сестру.

– Я только краешком глаза гляну, – пообещала она и штопором ввинтилась в гудящую толпу. Путешественникам ничего не оставалась делать, как смириться, и, энергично работая локтями, направиться за Велькой.

Борьба за титул «Болотная нечисть года» был в самом разгаре. Увидев важно прохаживающуюся по помосту Ядвигу, Велька не могла не задержаться, чтобы оценить правдивость своего предсказания. Символ победы – корону из ивовых прутьев – важно сжимал в руках Главный Леший Абрадара, дожидаясь того момента, когда он сможет торжественно водрузить ее на голову победительницы.

Рядом с Лешим восседала Шейла Дрим, ставшая еще больше похожей на девушку с фотографии из-за распущенных длинных черных волос. Такая прическа очень удачно гармонировала с ярко-красным платьем, в которое была облачена известная писательница.

За все время путешествия Ромка так и не рассказал своим друзьям о фотографии, выпавшей из кармана Зевса, и о своей встречи с Шейлой Дрим в магазине. Мальчик подумал, что Зевсу не понравилось бы обсуждение его личных дел, и он решил сохранить в тайне эту историю давней любви Мудреца и писательницы. Поэтому присутствие на празднике романистки не заинтересовало его друзей, чье внимание целиком захватило происходящее на сцене действо.

А там болотные жительницы всех мастей демонстрировали перед публикой свои недюжинные таланты и немеркнущую красу. Информация о результатах участниц конкурса несколько обескуражила Вельку. Пока Ядвига занимала одно из последних мест, проиграв всем конкуренткам в испытаниях по «Злокозненности намерений», «Заманивании в болотные топи» и «Запугивании живых тварей». Зато она удерживала абсолютное первенство по «Сварливости, вздорности и склочности».

– Похоже, я ошиблась, – вынуждена была признать Велька. – Может, мои предсказания и не сбываются вовсе? – несколько растеряно произнесла она. – Я же не настоящая ясновидящая.

– Ой, миленькая, только не падай! Прошу тебя, не позорь ты меня, – раздались причитания маленького загонщика Юлиуса, лихо закладывающего виражи и выделывающего в небе изящные пируэты.

Но на этот раз метла не вняла жалостливым просьбам своего забывчивого хозяина и камнем упала с неба, угодив прямиком в Главного Лешего Абрадара. Путешественники, затаив дыхание, следили, как вылетевшая из его рук корона, описав в воздухе дугу, приземлилась на голову Ядвиге и прочно осела у нее на ушах.

– Вот именно это я и видела! – с ликованием в голосе воскликнула Велька. – Значит, мои предсказания сбываются! – удовлетворенно добавила она, не обращая внимания на поднявшийся гвалт и суматоху.

А посмотреть здесь было на что! Претендентки на титул «Болотная нечисть года» как коршуны налетели на Ядвигу и принялись стаскивать с нее незаслуженную корону, которая, как на грех, чересчур плотно обхватила голову. Пытаясь отбиться от соперниц Ядвига пустила в ход острые ногти, зубы и каблуки. Жена Лешего не намерена была без борьбы отдавать свалившееся ей на голову счастье.

Главный Леший Абрадара – могучий, бородатый старик – с грозным рыком гонялся за загонщиком облаков, норовя огреть Юлиуса его же собственной метлой. Незаправленная метла безвольно висела в его крепких руках, по-видимому, не имея ничего против предстоящей своему хозяину экзекуции. Маленький, верткий Юлиус, уклоняясь от ударов старика, кричал, что такое больше никогда не повторится.

Путешественники так и не поняли: было ли это обещание адресовано вечно голодной метле и содержало обязательство регулярно заправлять ее соком лесных шишек, или оно было обращено к Главному Лешему Абрадара, очень недовольному падением загонщика на свою убеленную сединами голову.

Бросив прощальный взгляд на Главную площадь, ребята, вслед за Жилем, свернули на узкую, тихую улочку, покой которой не тревожили толпы веселых гуляк.

ГЛАВА 22. Дворец Всевидящего ока

Как оказалось, дворец Всевидящего ока находился всего в нескольких шагах от Главной площади Грюна. Это было красивое здание, достойное гордого титула – шедевр архитектуры. Его стены, словно сотканные из каменного кружева, высокие острые шпили и ажурная мозаика окон невольно приковывали взгляд, заставляя восторгаться их изысканной красотой и совершенством линий.

Рядом с главным входом во дворец путешественники увидели своих соседей по воздушному экспрессу. Небрежно облокотившись о чугунную решетку ворот, со скучающим выражением лица стоял архитектор Залихват. Рядом с ним, заложив руки за спину и нетерпеливо поглядывая по сторонам, прогуливался Конопатый.

– Пойдемте зайдем через другой вход, – предложил Жиль. – Будет лучше, если мы войдем незамеченными. Я, правда, не являюсь частым гостем Всевидящего ока и могу чего-нибудь перепутать. Но, по-моему, второй вход был где-то там.

И Жиль уверенной походкой направился к задней части дворца.

– Что же, во дворце несколько входов? – удивился Ромка. – А мы слышали, что сюда очень трудно попасть.

– Практически невозможно, – подтвердил правоту его слов Посвященный. – Все окна и двери защищены заклинаниями, и войти во дворец можно только с добровольного согласия тех, кому официально разрешен вход во дворец. Это, конечно же, сам Всевидящее око, его почетные гости ну, и мы – Посвященные.

– А как понять – с добровольного согласия? – уточнила любознательная Велька, нагибаясь, чтобы пройти вслед за Жилем сквозь невысокую дверь, легко открытую Посвященным одним прикосновением пальца.

– Ну, это значит, что я должен искренне захотеть, чтобы вы прошли за мной. Иначе, пропустив меня, дверь мгновенно захлопнется, – пояснил Жиль.

При этих словах, Тень и Краблик ускорили шаг и проворно проскользнули в дверь, опасливо косясь на угрожающе заскрипевшие петли.

– А как же Фильдеперс? Он что, тоже Посвященный? – поинтересовался Ромка. – Он сказал, что может в любое время входить во дворец, и даже пригласил сюда своих новых приятелей.

– Странно, – пробормотал Жиль. – Наверное, Всевидящее око выдал ему временный пропуск, но это не дает ему основание приводить во дворец своих знакомых без согласования с провидцем.

Внутри дворец оказался гораздо менее симпатичным, чем снаружи. Одинокий образ жизни Всевидящего ока, его нелюдимость и замкнутость пагубно повлияли на убранство дворцовых залов. Ступая по мраморным плитам, путешественники прислушивались к гулкому звуку своих шагов, эхом разносившемуся по многочисленным коридорам.

– Всевидящее око живет в центральной части дворца, – пояснил Жиль, заметив удивление своих спутников. – Правое и левое крыло необитаемы. Вот по этому коридору мы пройдем на его половину.

Судя по состоянию коридора, им не пользовались многие десятилетия. Изначально предполагалось, что освещение здесь будет свечное, и многочисленные вмонтированные в стены подсвечники подтверждали это намерение. Но сейчас углубления для свечей были пусты, и дворцовый коридор очень напоминал темные, извилистые туннели в подземелье лепрекона Шамуса.

– Ромка, достань фонарик, – попросила Велька. – Будет обидно заблудиться в дворцовых коридорах, когда мы прошли полАбрадара.

Ромка на ощупь достал из рюкзака фонарик и перевел его рычажок в положение «включен». Яркий тонкий луч, словно острый клинок, вонзился в темноту, осветив путникам дорогу.

«Ш-ш-ш-ш-ш», – тут же услышали ребята какой-то шорох.

– Здесь что, мыши бегают? – дрожащим голосом спросила Велька, придвигаясь поближе к идущему рядом Жилю.

Она была храброй девочкой, но до ужаса боялась мышей, крыс и тараканов. Правда, змеи тоже не пользовались ее расположением.

Тень и Краблик, позабыв взаимные обиды, крепко схватились за руки, чутко прислушиваясь к раздающимся со всех сторон звукам. А они все нарастали, превращаясь в протяжный, заунывный стон. Так же как и в Священном лесу, Велька с Ромкой ощутили на своем лице чье-то леденящее дыхание, только теперь оно было таким сильным, что их щеки покрылись нетающим инеем. Какой-то первозданный ужас цепями сковал руки и ноги путешественников, не давая им даже пошевельнуться. Это напоминало кошмарный сон, когда очень хочется стряхнуть с себя парализующее оцепенение, но никак не удается проснуться.

Все вокруг вдруг подернулось дымкой нереальности. Ромкины веки сделались свинцовыми, а на плечи опустилась неподъемная тяжесть. Сделав над собой усилие, он перевел взгляд на своих спутников. Лицо Вельки было похоже на застывшую маску, черты Жиля исказила упрямая усмешка. С каким-то безразличием Ромка отметил вытянувшиеся в струнку черно-белые уши Краблика, вытаращенные глаза Тени и, чтобы не видеть жутких метаморфоз, происходящих с его друзьями, он из последних сил нажал на рычажок фонаря.

– Что здесь происходит? – раздался строгий голос, и в темном коридоре вдруг вспыхнул яркий свет.

Ромка почувствовал, как ужас стремительно покидает его тело, а руки и ноги вновь становятся живыми и послушными.

– Вио, с тобой все в порядке? – заботливо спросил очнувшийся Жиль.

– Кажется, да, – неуверенно произнесла Велька, осторожно покачивая головой и проверяя подвижность суставов.

– Что это было? – жалобно пропищал Краблик, чьи черно-белые уши после своевременного вмешательства незнакомца обмякли, а бусинки-глаз приобрели осмысленное выражение.

– Я думал, что превращаюсь в каменную статую, – взволновано поделился своими ощущениями Тень.

– Ну, и превратился бы, – сварливо перебил его Краблик. – Хоть толк бы какой от тебя был. Стоял бы, украшал этот запущенный дворец.

Из глубины коридора к путешественникам приближался силуэт человека очень похожего на фигуру Всевидящего ока. Он выглядел немного раздраженным, и Ромка почему-то почувствовал себя виноватым в том, что нарушил его покой.

– Это вы, Жиль? – недовольно уточнил оракул, вплотную подходя к Посвященному. – Чем обязан вашему визиту?

Ромке с Велькой стало немного обидно, что Всевидящее око проигнорировал их присутствие и даже не удостоил ребят взглядом. А ведь им пришлось преодолеть столько препятствий, пройти столько километров и все для того, чтобы помочь жителям Абрадара сохранить накопленные веками знания. Путешественники никак не ожидали такого холодного приема от самого мудрого и прозорливого абрадарца.

– Вот! – коротко произнес Жиль, вместо ответа протягивая Всевидящему оку смятый бумажный самолетик Сардониса.

Видимо, пока он достиг адресата, его сильно потрепал ветер, – крылья воздушного письмоносца больше походили на бумажную бахрому, а заостренный нос был лихо загнут на бок.

– Это они, – скорее утвердительно, чем вопросительно произнес Всевидящее око, окидывая проницательным взглядом путешественников и сравнивая свои впечатления с описанием, данным им Сардонисом.

– Да, это мы, – подтвердил Ромка, передавая Всевидящему оку еще одно послание Сардониса. – Это на тот случай, если бы самолет потерпел крушение и не передал информацию Посвященному, – пояснил он.

– Рад приветствовать вас у себя во дворце, – более мягким тоном сказал Всевидящее око, после того как внимательно изучил второе послание Сардониса. – Судя по всему, вам надо торопиться. Хотя лично мне кажется, что господин Сардонис преувеличивает опасность. Сокровищница спрятана в надежном месте во дворце, а вход в него отлично защищен. Но, раз такова воля Мудрецов, то вам необходимо как можно быстрее добраться с Сокровищницей до Межпространственной Двери.

У Ромки так и вертелся на языке вопрос о том, каким образом они достигнут этой Двери. Но он решил не отвлекать провидца всякими пустяками от важных дум, под воздействием которых его лоб стал похож на стиральную доску.

Сделав знак путешественникам не отставать, Всевидящее око направился в глубь коридора. Только сейчас брат с сестрой обратили внимание, что источником яркого света, так вовремя разогнавшего зловещую тьму, была парящая под потолком жар-птица. Красочное оперение ее крыльев, превосходящее по мощности десять стоваттных лампочек, озаряло все вокруг. И друзьям стало понятно, что с такой крылатой спутницей у Всевидящего ока не было нужды зажигать в своем дворце свечи.

Та часть дворца, где обитал Всевидящее око, имела более жилой вид. Стены залов здесь были затянуты изумрудным шелком, вдоль них ровной цепочкой стояли пуфики и стулья, а в центре сияли полировкой круглые столы с витыми ножками.

Не останавливаясь, Всевидящее око проследовал дальше и открыл двустворчатую дверь, ведущую к нему в кабинет. Это была овальная комната, вдоль округлых стен которой стояли высокие, под потолок, книжные стеллажи. Сквозь их стеклянные створки просвечивали разноцветные корешки книг. Многие из них выглядели очень ветхими и потрепанными, поскольку Всевидящее око частенько обращался к запечатленной на их страницах мудрости.

На дубовом письменном столе, заваленным ворохом бумаг, рядом с настольной лампой с абажуром из сушенных кленовых листьев, стояла небольшая деревянная резная шкатулка. Эта вещица сразу же привлекла внимание Ромки, и он почему-то решил, что в ней-то и скрыты знания абрадарских магов.

Вельку же больше удивил бьющий в углу комнаты маленький фонтанчик. Она никак не ожидала увидеть в апартаментах отшельника этот легкомысленный предмет интерьера, никак не вяжущийся с личностью сурового провидца. Беззаботное журчание воды явно диссонировало с серьезной и даже немного угрюмой обстановкой кабинета.

– Присаживайтесь, – предложил Всевидящее око, показывая рукой на кожаные кресла, благодаря высоким спинкам выглядевшим солидно и внушительно.

Из деликатности решив не обращать внимание на слой пыли, покрывавший сиденья кресел, путешественники и Жиль уселись в кресла. Видимо, пророк не утомлял себя такими пустяками как уборка дворца.

– Я должен написать ответ господину Сардонису, – пояснил Всевидящее око, садясь за стол.

Пока пророк, положив перед собой чистый лист бумаги, застыл над ним в глубокой задумчивости, Велька получила возможность хорошенько рассмотреть человека, о проницательности и прозорливости которого ходили легенды.

По абрадарскому летоисчислению Всевидящее око был мужчиной в годах. Его лоб избороздили глубокие морщины, кожа, как и у всех отшельников, избегающих солнечного цвета, имела серый оттенок. Глаза выглядели печальными, словно кто-то давно погасил в них огонь надежд и желаний, а под нижней губой залегла скорбная складка. Глядя на длинные, узловатые пальцы Всевидящего ока, Велька вдруг ощутила укол жалости. «Бедный старик, – подумала она, – сидит в своем дворце, читает умные книги и не знает, как хорошо просто гулять и наслаждаться жизнью».

– Что, жалко меня? – словно прочитав Велькины мысли, горько усмехнулся Всевидящее око. – Было время, когда я исколесил весь Абрадар вдоль и поперек. Я знал, как идут дела в каждой деревеньке, каждом городе. Потому меня и прозвали Всевидящем оком. А сейчас я просто дряхлый старик.

– А почему бы вам снова не отправиться в путешествие? – робко предложил Ромка.

– Куда я поеду в моем-то возрасте. Был у меня верный помощник. Да, к сожалению, я его не уберег, – задумчиво, словно окунаясь в далекие воспоминания, произнес старик.

– Ш-ш-ш-ш-ш, – послышался звук, всколыхнувший в путешественниках недавно пережитые жуткие ощущения.

– Нет, только не это, – истерично воскликнул Краблик, одним прыжком, запрыгивая на стол. – Я этого больше не выдержу.

– Это у тебя в рюкзаке, – удивленно сказал Жиль, показывая рукой на Ромкин багаж.

Ромка недоверчиво уставился на свой рюкзак и вынужден был констатировать, что именно из него доносится тихий, но настойчивый шорох. Мало того, этот странный звук сопровождался судорожными, резкими движениями, как будто кто-то изо всех сил старался выбраться из рюкзака.

– Похоже, мыши здесь все же есть. Одна из них и заползала в рюкзак, – предположила Велька, на всякий случай поджимая ноги.

Но когда Ромка осторожно открыл рюкзак, то никакой живности в нем не обнаружил. Он выложил из рюкзака друг за другом книгу-карту, наполовину израсходованный баллончик с полномасштабным отражателем, бутыль с лекарством Мудреца-лаверийца, волшебную палочку, приобретенную в «Пустяке», дневник Попса Пирса и фонарь Монуса.

– Больше ничего нет, – обшарив каждый сантиметр рюкзака, уверенно сообщил он.

– Шр-шр-шр, – донеслось снова, и все увидели, что это шелестит страницами книга с картой Абрадара.

– Не может быть, – тихо выдохнул Всевидящее око, не отрывая просветленного взгляда от потрепанной книжки. – Я так долго тебя искал!

Провидец стремительно вскочил со стула и бросился к книге.

– Какое счастье, что она нашлась. Благодарю вас, дорогие друзья, что вернули мне мою пропажу, – горячо воскликнул Всевидящее око, прижав к груди книгу.

– Так это ваша карта? – догадался Ромка. – Значит, это ваш отпечаток пальца стоит на странице «Идентификация»? А мы-то возмущались тем, что нам подсунули старую карту.

– Это необычная карта. Это единственная, уникальная карта! – гордо произнес Всевидящее око, и Велька с удивлением увидела, как его щеки покрываются румянцем, а в глазах появляется блеск. – Сколько, вы говорите, добирались до Грюна? – спросил пророк.

Ромка не помнил, чтобы Всевидящее око задавал им этот вопрос, но все же без заминки ответил:

– Почти три дня.

– А могли достичь столицы за три секунды! – триумфально произнес Всевидящее око. – Вам достаточно было только приложить палец к тому месту на карте, куда вам хочется попасть.

– Так вот, значит, как вы путешествовали по Абрадару! – осенило Вельку. – Именно поэтому вы были в курсе всех дел и знали, какие события происходят даже в самой отдаленной его части.

Узнав тайну книги, Велька поймала себя на мысли, что совершенно не жалеет о трех днях, проведенных в Абрадаре. Напротив, она невероятно счастлива, что секрет быстрого перемещения открыт только сейчас, когда они уже успели увидеть столько интересного и необычного.– Вы попали в точку, дитя мое, – подтвердил Всевидящее око. – Долгие годы эта книга служила мне верой и правдой.

– Ну, я думаю, она вам еще послужит, – оглядываясь на своих друзей, произнес Ромка. И, прочтя на их лицах одобрение, он добавил, – Мы возвращаем вам эту карту. С ее помощью вы сможете вести более активный образ жизни и будете, как и прежде, мудро управлять Абрадаром.

– Вы вернули меня к жизни, – сияющими глазами глядя на ребят, признался Всевидящее око. – Даже и не знаю, как мне вас благодарить.

– Да ладно, – великодушно махнул рукой Ромка. – Пишите письмо Сардонису, и мы двинемся в обратный путь.

Зоркая Велька заметила, как при этих словах чело Всевидящего ока снова омрачилось, а в глазах мелькнула растерянность.

– Не будете писать? – спросил удивленный Ромка, также заметивший эти симптомы нерешительности.

– Раз уж так получилось, что вы поневоле узнали секрет моей осведомленности, то я открою вам причину, по которой отошел от управления страной, – решился Всевидяще око.

Ромка с Велькой подумали, что, наверное, старику очень одиноко живется в этом большом дворце, раз он готов поделиться своими тайнами с первыми встречными. Отгородившись от всего мира, переживая потерю репутации самого всезнающего человека Абрадара, он по собственной воле обрек себя на добровольное затворничество.

– Для того, чтобы править страной, нужно писать Указы и Распоряжения, – печально произнес он. – А у меня последние годы болят пальцы. Артрит, наверное. От него не помогает ни одно заклинание.

– То есть вы не пишите Указы, потому что не можете их писать? – уточнил Ромка. – Так вам надо найти себе помощника.

– Писаря, – подсказал Тень.

– Я могу вам помочь. Говорят, я неплохо вожу пером по бумаге, – предложил свою кандидатуру Жиль.

– Вот еще! Будет тут бродить какой-нибудь бездельник, – мрачно насупив брови, возразил Всевидящее око. – Я не хочу, чтобы в моем дворце околачивались посторонние. А тем более такие легкомысленные молодые люди как ты. Твой отец был куда более серьезным человеком, – с упреком добавил он.

Ромка подумал, что Жиль, должно быть, сильно раздражает консервативного провидца своим экстравагантным стилем одежды и раскованным поведением. Во всяком случае, по словам Всевидящего ока и по его осуждающему взгляду, брошенному на разорванные на коленях брюки Жиля, Ромка понял, что провидец не испытывает теплых чувств к Посвященному.

Ощущая явную неприязнь начальства, Жиль вел себя скромно и почтительно, но без излишнего подобострастия. Услышав столь резкий отказ, он лишь пожал плечами, и, засунув руки в карманы брюк, присел на подлокотник кресла.

У Вельки же мелькнула мысль, что она напрасно считала Всевидящее око несчастным, одиноким человеком. Похоже, уединенный образ жизни приходится по душе нелюдимому пророку, и он не имеет ничего против своего отшельничества.

– А если посторонний будет маленький-премаленький, практически незаметный? – спросила Велька, осененная очередной гениальной мыслью.

– Какой еще маленький-премаленький? – тихо шепнул ничего не понимающий Ромка.

– Да! Какой такой маленький-премаленький? – повторил за ним Всевидящее око, обладающий абсолютным слухом.

– С каллиграфическим почерком, – пояснила Велька, беря со стола, на котором Ромка разложил все содержимое рюкзака, волшебную палочку. В ее активе еще оставались неисполненные желания, и Велька намеревалась воспользоваться своим правом и осуществить одно из них.

– Я хочу, чтобы хозяйственный эльф погладил белье, – четко и внятно произнесла она. – Э-э-эй, – подождав пару секунд, за которые ничего не произошло, позвала Велька.

– Чего «Э-э-ээй»? – передразнил ее мгновенно появившийся эльф.

Держа в руках новую шапочку-невидимку, он сидел на настольной лампе, мерно помахивая крыльями и насмешливо разглядывая Вельку.

– Я так и понял, что с вами хлопот не оберешься, – ворчливо произнес он, спрыгивая с лампы. – Жалобу написать на меня не получилось, вот вы и решили извести меня глупыми желаниями. Так сказать, измором взять. Где ты здесь видишь белье, которое нужно погладить? – возмущенно вопросил эльф, разводя руками. – Я могу, конечно, погладить то, что на тебе, – хитро прищурив глаза, предложил он. – Но только, чур, никаких жалоб и стонов, когда по твоей юбочке пройдется горячий утюжок.

– Это что, и есть ваш маленький-премаленький? – насмешливо спросил Всевидящее око, с любопытством осматривая говорливого эльфа.

– Мал золотник, да дорог, – бойко ответствовал малыш, важно выпячивая щуплую грудь. – Клянусь Всевидящим оком, я не потерплю оскорблений на работе. И вообще, я сейчас выпишу вам штраф за ложный вызов, – радостно потирая руки, пообещал эльф, подлетая к склянке с гусиным пером.

– Пиши, пиши, – подбодрила его Велька.

– Чего это ты такая покладистая? – подозрительно поинтересовался эльф, ловко выводя на бумаге ровные ряды букв. – Пожалуйста, – ехидно произнес он, вручая документ Вельке.

– А что? Совсем неплохо, – заглядывая в бумагу, похвалил Всевидящее око.

– Что значит «неплохо»? – возмутился эльф. – Да у меня лучший, понятнейший, красивейший почерк во всем Абрадаре. Сам Всевидящее око приглашал меня к себе на работу секретарем!

– Да что ты? – наигранно удивился Всевидящее око. – И ты отказался?

– Да, отказался. Так и сказал: «Извини, старик, ничем не могу тебе помочь. Не привык я жить во дворцах», – увлеченно вещал эльф, не замечая согнувшихся от смеха Краблика и Теня. – И вообще, хозяйственные дела – вот мое призвание. Я просто обожаю мыть за грязнулями посуду, стирать неряхам белье и готовить ненасытным обжорам обед, – метнув гневный взгляд на Ромку, высокопарно заверил он.

– Жаль, жаль. А я хотел пригласить тебя к себе на работу, – печально закивал головой Всевидящее око, еле сдерживая рвущийся из груди смех.

– Минуточку, минуточку, – оживился хозяйственный эльф. – Какую работу? Постоянную, временную? Оплата сдельная или почасовая? – зачастил он, мелькая перед глазами Всевидящего ока.

– Работа секретарская. Надо будет писать под мою диктовку письма и Указы, – пояснил Всевидящее око.

– Ну, надо подумать, – с деланным безразличием протянул эльф, закладывая руки за спину. – Ук..Указы? Вы сказали Указы? – вытаращив глаза, переспросил эльф, до которого только сейчас дошел смысл сказанных слов.

– Ну да. Я – Всевидящее око, и в мои обязанности входит составление Указов. Да вот только сам я не в состоянии их писать. У меня артрит. А судя по тому, что я не помню, как предлагал тебе работу, так еще и склероз, – насмешливо пояснил провидец.

– Это ничего, ничего, сейчас все лечится, – делаясь пунцовым, пробормотал хозяйственный эльф, нервно комкая в руках свою шапочку-невидимку.

– Значит, договорились! – вынес вердикт Всевидящее око. – Когда ты понадобишься, я буду вызывать тебя с помощью волшебной палочки. А ты пока сообщи в Министерстве домашних дел, что переходишь ко мне на службу. Только не вздумай даже заикаться об артрите, а то я буду вынужден стереть тебя в порошок за разглашение государственной тайны, – внушительно добавил он.

– Хорошо, хорошо, будет сделано, – не веря своему счастью, горячо заверил его вмиг присмиревший эльф, поспешно натягивая на голову шапку-невидимку.

– Этот малыш меня повеселил, – обращаясь к Ромке с Велькой, признался Всевидящее око. – Я думаю, при умелом руководстве из него выйдет толк.

– Этот маленький мошенник не заслуживает такой удачи, – строго прокомментировал Краблик, с первого взгляда невзлюбивший хозяйственного эльфа. – Да ему нужно поручать не Указы писать, а грязные кастрюли драить.

– Дельная мысль! – обрадовался Всевидящее око. – Надо будет включить уборку дворца в секретарские обязанности.

При этих словах Ромке с Велькой открылась еще одна черта характера провидца – бережливость с легким налетом скупости. Зато Краблик совершенно успокоился, будучи уверенным внелегкой секретарской доле маленького эльфа.

– Ну что, а теперь забирайте Сокровищницу и назад – на Перекресток. Сохраните ее, пока мы не разберемся с этими Черными Карликами, – торжественно провозгласил Всевидящее око.

– Надо будет позвать всех Посвященных, – негромко подсказал Жиль. – Я займусь этим прямо сейчас.

– Молодой человек, не забывайтесь! – строго осадил Жиля Всевидящее око. – Я сам решу, когда и кого приглашать к себе во дворец. Вы знаете, что титул Посвященного передается по наследству, и если бы не это досадное правило, вам никогда не пришлось бы переступить порог моего дома. И вообще, я сам в состоянии позаботиться о вверенном мне сокровище. А вот от вас толку никакого, насколько я знаю, вы отказались изучать запретные заклинания третьего уровня.

– Я пацифист, – сдержано напомнил Жиль, стараясь обуздать свои эмоции, вызванные этой отповедью. – Я не люблю и не приемлю насилия. Поэтому считаю бессмысленным разучивать леденящие душу и останавливающие кровь заклятия.

– Между прочим, напомню вам, что эти заклинания известны только Посвященным и применяются исключительно для защиты. И что же, вы надеетесь остановить Черных Карликов своим заклятием теплого ветра и доброго сердца? – с издевкой в голосе спросил Всевидящее око. – Я что-то не припомню, чтобы вы когда-нибудь пополняли нашу Сокровищницу новыми знаниями. Конечно, болтаться по свету без дела гораздо приятнее и спокойнее.

– Я не умею причинять людям боль и страдания, – упрямо тряхнув своими косами, заявил Жиль.

– Черные Карлики заслуживают самой серьезной кары, – отчеканил Всевидящее око. – Вы очень молоды и многого пока не понимаете. У вас еще ветер в голове, а в сердце глупые идеалы. Я буду снисходителен к вам, но запомните, – еще одно слово, и вы получите вызов на Дисциплинарную комиссию, – сурово отрезал провидец, пресекая попытку Жиля высказать свои возражения.

– Итак, Сокровищница, – невозмутимо продолжил он, поворачиваясь к Ромке и давая понять, что разговор с Посвященным закончен.

– Подождите, подождите, – вскричал Ромка, вытаскивая из кармана компас. – Я хочу сам прочитать, где она находится.

И глядя на стрелку, он растеряно произнес:

– «В фонтане». Это что, какая-то ошибка? – спросил Ромка Всевидящее око.

Велька, Краблик и Тень в молчании смотрели на провидца, ожидая от него объяснений. Жиль, который был прекрасно осведомлен о местонахождении Сокровищницы, утвердительно кивнул, подтверждая правильность координат компаса.

– А вы думали, Сокровищница хранится в ларце, что стоит на моем столе? – проницательно подметил Всевидящее око. – Весьма распространенное заблуждение, – добавил он, размеренным шагом подходя к фонтану. – Вода – вот лучший носитель информации. Именно в ней хранится вся мудрость, все сокровенные знания нашего народа. Нужно только уметь правильно считать эти данные. Ну и, конечно, соблюдать ритуал вручения воде ценных сведений. Каждый месяц Посвященные пополняют нашу Сокровищницу, передавая ей на хранение полученные знания.

– А как же мы доставим этот фонтан на Перекресток? Он хоть и маленький, но все же тяжелый, – обеспокоено заметил Ромка, проводя рукой по резервуару с водой.

– Вам не надо будет тащить весь фонтан, – обрадовал Ромку Жиль. – Достаточно просто набрать воды в какую-нибудь бутыль. Когда вы с Сокровищницей будете в безопасности, мы осушим фонтан, чтобы обезопасить себя от возможного проникновения Черных Карликов во дворец.

– Бутылку мы донесем, – заверил Ромка, наблюдая, как Всевидящее око зачерпывает воду изящным серебряным ковшом и наливает ее в стеклянную емкость.

Внезапно в коридоре послышался какой-то шум, громкие звуки голосов, быстрый топот ног, и дверь в кабинет стремительно распахнулась. На пороге стояли попутчики друзей по воздушному экспрессу: веселый рыжий строитель Конопатый и высокомерный красавчик-архитектор Залихват.

– Да говорю же вам, в кабинете нет моих картин – услышали друзья раздраженный голос Фильдеперса. – Пойдемте же скорей любоваться моим творчеством. Вы еще не видели мою знаменитую картину «Коровка на выпасе». Это такая тонкая сатира на современную жизнь, – уверял художник, пытаясь оттащить от двери своих деловых партнеров.

– Все, что нужно, мы уже увидели, – жестко отрезал архитектор, не дослушав восхваления художника.

– Эй, ты, бестолочь, гляди, куда ставишь мои кисти и холсты. Сколько раз тебе говорить, что это мое творческое наследие, – возмущенно взвизгнул Фильдеперс, обращаясь к своему ассистенту.

– Сам наследил, сам и носи, – злобно заявил белобрысый помощник, надевая на шею Фильдеперса ремень холщовой сумки, под тяжестью которой упитанное тело художника согнулось буквой «Г».

– Да здравствует галерея «ЖиРАФ», – насмешливо провозгласил Конопатый, резко захлопывая перед художником дверь кабинета.

ГЛАВА 23. Схватка с Черными Карликами

Неожиданное появление врагов вызвало в рядах путешественников настоящую панику. А тот факт, что в проеме кабинета стояли именно враги – те самые пресловутые Черные Карлики – не вызывал никаких сомнений. Они очень точно соответствовали описанию, данному Монусом в его дневнике – мастера маскировки, ловко втирающиеся в доверие к почтенным людям.

Тень и Краблик застыли в растерянности, не зная, что предпринять, а в Ромкиной голове вихрем пронеслись обрывочные знания, полученные на уроках по истории. Что-то там было про тактические приемы и военные хитрости, успешно используемые в давние времена. Но из всех способов ведения боя в Ромкиной голове засела лишь схема построения войска «свиньей» и метод проникновения в осажденный город в деревянном коне. И тот и другой зоологический маневр в данной ситуации не годились. Войско, ждущее, чтобы его выстроили в форме клина, отсутствовало, да и города, который следовало взять приступом, тоже не наблюдалось.

– А вы-то, что здесь делаете? – удивленно обратился к путешественникам Конопатый, чья улыбка уже не казалась друзьям доброй и открытой. – Принесло же вас сюда. Нет, чтобы радоваться жизни на фестивале, – голосом заботливого старшего брата посетовал он. – Я-то думал, что вы простые ребята, любящие повеселиться.

– Мы тоже думали, что вы простой строитель, любящий работать, – съязвила Велька, держа в руках прозрачную емкость с волшебной водой.

Она как раз собиралась поставить ее в сумку, перед тем как Черные Карлики ворвались в кабинет.

– Что ты с ними болтаешь! – раздраженно воскликнул белобрысый ассистент. – Утопить их в фонтане, и дело с концом.

В этот момент Велька очень пожалела, что еще недавно так искренне сочувствовала затерроризированному художником ассистенту. «Да на него надо было навесить десять сумок Фильдеперса, а на шею посадить самого художника», – с неприязнью подумала девочка.

– Она в фонтане, – шумно поведя своим аристократичным носом, безапелляционно заявил лже-архитектор. – Идем, – приказал он, окидывая присутствующих равнодушным взглядом, точно они были стеклянные.

– Куда это вы собрались? – грозно поинтересовался Всевидящее око, преграждая дорогу наглым ворам.

– А что? Вы нас не пускаете? У вас сегодня неприемный день? Или перерыв на обед? – дурашливо спросил Конопатый, с лица которого не сходила издевательская улыбка.

– Осторожно, сзади! – крикнул Жиль, но было уже поздно.

В тот момент, когда потерявший бдительность разгневанный провидец повернулся кКонопатому, чтобы дать ему достойный ответ, коварный белобрысый парень стукнул его по затылку ребром ладони. Оглушенный ударом, Всевидящее око грузно осел на каменные плиты пола.

– Этот белёсый – не сторонник переговоров, – проницательно заметил Тень.

– Да уж, скоро мы тут все поляжем, – подозрительно шмыгнул носом Краблик. – Ровными рядами, – грустно добавил он.

– Да нет, нас обещали утопить, – «успокоил» Краблика Тень, любивший во всем точность.

– Умеешь ты утешить, – разозлился Краблик, неожиданно ощутив прилив боевого задора.

Пока внимание Черных Карликов было сосредоточено на поверженном Всевидящем оке, Жиль быстрым движением вытащил из кармана волшебную палочку, без которой, как известно, не действует ни одно заклинание.

– Абресим звесим! – крикнул он, направляя волшебную палочку на гнусную троицу.

Эффект от этого заклинания был совсем не тот, на который рассчитывали друзья. Вместо того чтобы пасть замертво, Черные Карлики сделались похожими на клоунов, сбежавших из ближайшего цирка.

На голове Конопатого вместо рыжих волос выросла копна желтых одуванчиков. Строгий, деловой костюм Залихвата сменила веселенькая юбочка в горошек, из-под которой выглядывали красные панталончики. Бывший ассистент Фильдеперса тоже не был обойден вниманием Жиля – ярко-розовый свиной пятачок добавил ярких красок в его белесую физиономию.

Несмотря на серьезность ситуации, при виде такого забавного преображения, Тень и Краблик не смогли удержаться от хохота, чем окончательно взбесили Черных Карликов.

– Ты не мог придумать чего-нибудь пострашнее? – разочаровано шепнул Жилю Ромка, наблюдая, как Залихват, растеряв все свое спокойствие и невозмутимость, остервенело срывает со своей груди белую манишку.

– Я знаю только добрые заклинания, – тоскливо признался Жиль. – Может, вот это попробовать, – неуверенно предположил он и, взмахнув палочкой, произнес:

– Эстрадос розарус!

И тела Черных Карликов мгновенно оплели ползучие, красивые и невероятно колючие кусты красных роз. Громко ругаясь, оцарапанная троица пыталась вырваться из цветочного плена.

– Мне надоели эти детские забавы, – свирепым голосом произнес Залихват. – Я не намерен служить объектом чьей-то убогой фантазии. Отберите у него эту палку, – приказал он Конопатому и белобрысому, злобно сопящему своим свинячим носом.

Но ребята не намерены были так легко сдаваться. И пять перевернутых кресел, разбившаяся ваза и опрокинутый стеллаж с книгами служили тому подтверждением. Если бы провидец был в сознании, то картина разгрома его любимого места уединения привела бы его в ужас. Но, к счастью для Всевидящего, он не мог лицезреть разрушительных последствий бега с препятствиями, устроенного Ромкой, Жилем, Крабликом и Тенем.

Первым в плен угодил Жиль. Белесый парень сильным ударом выбил у него из рук волшебную палочку и с легкостью поборов отчаянное сопротивление юноши, защелкнул у него на запястьях наручники.

– Даже не пытайся их снять, на них антимагическое напыление, – злорадно предупредил белобрысый.

Следующим пал жертвой злодеев Ромка. Все с той же милой, точно приклеенной, улыбкой Конопатый подкараулил мальчика, когда тот по второму кругу обегал кабинет и крепко схватил его за волосы.

– Что, больно? – ласково спросил он у Ромки, заметив выступившие на глазах мальчика слезы.

– Это вполне естественно, когда на голове волосы, а не клумба, как у некоторых, – съязвил Ромка, мужественно превозмогая боль и со всей силы ударяя каблуком по голени Конопатого.

Рыжий взвыл, но добычи своей не выпустил, и вскоре Ромка с руками, украшенными железными браслетами, занял место рядом со все еще лежащим без сознания Всевидящем оком и Жилем, безуспешно пытающимся избавиться от наручников.

Перепоручив своим помощникам охоту за Ромкой и Жилем, Залихват взял на себя задачу поимки Краблика и Тени. Вельку за ее принадлежность к женскому полу Залихват не посчитал за противника, за что и поплатился разбитым аристократичным носом и фингалом под глазом.

Велька, забравшись на письменный стол, заняла стратегически важную позицию в самом центре развернувшегося побоища. Это дало ей возможность забрасывать врага всем, что попадалось ей под руку, от резной шкатулки до настольной лампы. Шкатулка и явилась причиной расквашенного носа Залихвата, а канцелярский набор «Сам себе писарь» чуть не лишил его зрения, угодив в щеку, всего несколькими сантиметрами ниже глаза.

Тень и Краблик, в минуту опасности забыв разногласия и взаимные придирки, действовали на редкость слаженно и организованно. Стоило Залихвату потянуться за ушами на секунду замешкавшего Краблика, как Тень проскальзывал в манящей близости от рук Черного Карлика, тем самым заставляя его менять объект преследования. Если же Залихват загонял в угол Теня, то тут же получал чувствительный удар сильных лап Краблика, как правило, приходящийся чуть пониже спины.

– Все, хватит – наконец сдался Залихват. – Пусть эта мелкота гуляет на свободе. Все равно они не смогут нам помешать. Приступим к поглощению знаний.

– Думаю, стоит начать с малого, – криво усмехнулся белобрысый. – У этой девчонки в рюкзаке частица Сокровищницы. Я видел, как она затолкала туда бутылку с водой из фонтана.

– Разберись с ней, – кивнул головой Залихват. – А мы пока начнем, – и с алчным блеском в глазах он приблизился к фонтану.

– Ну-ка, детка, отдай дяде бутылку, – наступая на Вельку, вкрадчиво произнес белобрысый, пинком ноги отбрасывая в сторону преградившего ему дорогу Краблика.

– Эх, ты, а я тебя жалела и кисть подняла, чтобы тебя Фильдеперс не ругал, – пыталась потянуть время Велька, лихорадочно придумывая выход из создавшейся неприятной ситуации. Конечно, она может царапаться и лягаться, но против этой отчаянной троицы долго ей не продержаться.

– Ну и дура, что жалела! – злорадно усмехнулся Черный Карлик, метнув лежащий на столе нож для разрезания бумаги в Теня, бросившегося на помощь Вельке. – Да я этого надутого индюка мог одним пальцем раздавить. Но для дела нужно было прогибаться и в рот ему заглядывать. Мы специально убрали с дороги его прежнего помощника, чтобы я смог занять освободившееся место.

– Как убрали? – в ужасе прошептала Велька.

– Да живой он, живой, – с легким сожалением в голосе произнес Черный Карлик. – В больнице лежит и радуется привалившему отпуску. Там-то ему получше, чем в услужении у Фильдеперса.

– А зачем вам Фильдеперс был нужен? – озаренная внезапной мыслью, вернее, запоздалым воспоминанием, рассеяно спросила Велька.

– Чтобы во дворец нас провести, – снисходительно пояснил карлик. – Всему Абрадару было известно, что Всевидящее око пригласил художника малевать свой портрет, и Фильдеперс будет жить во дворце. Ладно, кончай болтать, давай бутыль, мне пора вкусить магических знаний, – поторопил он, наблюдая, как Велька медленно вытаскивает из рюкзака бутылку с водой. – Мои собратья уже взялись за дело.

И белобрысый кивком головы указал на своих напарников. Залихват и Конопатый, с отрешенными, сосредоточенными лицами стояли у фонтана, вытянув вперед руки. От воды поднимались разноцветные лучи, словно губкой, впитываемые ладонями Черных Карликов.

Краем уха прислушиваясь к диалогу, который сестра вела с белобрысым уродцем, Ромка пытался освободить свою руку. Он ничего не сказал друзьям, но последнее время его способность растягиваться стала ослабевать. Ромке понадобилось приложить немало усилий, вытаскивая руку из цепкого капкана. Избавившись от железного браслета, он принялся распутывать узлы веревки, затянутой вокруг его ног. Предусмотрительные Черные Карлики решили полностью обездвижить своих пленников, и для изготовления прочной веревки разорвали висевшую на окнах кабинета тяжелую бархатную штору. Развязав свои путы, Ромка помог освободиться и ногам Жиля, руки которого по-прежнему были скованы за спиной наручниками.

– Давай, скорее, – устав от ожидания, рявкнул на Вельку белобрысый, вырывая у нее из рук бутыль и одним залпом осушая емкость.

– Чтобы ты подавился, – с ненавистью глядя на издевательски ухмыляющуюся физиономию, украшенную пятаком свиньи, воскликнула Велька.

И тут произошло невероятное. Шумное сопение белобрысого вдруг прекратилось, и он, испуганно вытаращив на Вельку глаза, принялся кашлять и хватать ртом воздух. Лицо его приобрело опасный ярко-бордовый цвет, а злые голубенькие глазки закатились. Покачиваясь, как пьяный, он сделал несколько шагов навстречу испуганно отскочившей Вельке и безжизненно рухнул на пол.

– Велька, что с ним? – подбегая к сестре и осторожно дотрагиваясь до неподвижно лежащего Черного Карлика, спросил Ромка.

– Не знаю, – дрожащим голосом, призналась Велька. – Я просто сказала: «чтоб ты подавился».Я это сказала со злости, а он и правда взял да и подавился, – вытирая бегущие по щекам слезы, прошептала девочка.

– Ничего не понимаю, – растеряно произнес Ромка. – А до этого он выпил воду из фонтана?

– Не-е-ет, – горько рыдала Велька. – Я дала ему универсалиум Зевса. Он предупреждал, что нельзя превышать дозу, а белобрысый высосал всю бутылку.

– Как это ты сообразила? – изумился Ромка находчивости сестры.

– Не сообразила, а увидела, – поправила его шмыгающая носом Велька. – Когда на площади я возвращала ему кисть, то мне было видение – будто я отдаю ему это лекарство. Я еще тогда подумала, может, он заболеет чем-нибудь, – горестно закончила девочка.

– Не волнуйся, похоже, он умер совершенно здоровым, – утешительно пробормотал Ромка.

– Берегитесь! – раздался крик над самым ухом Вельки, и Жиль, толкнув ребят, повалил их на пол.

На ковре, на том самом месте, где только что стояли брат с сетрой, образовались черные подпалины, а вместо тела белобрысого лежала маленькая горстка пепла. Конопатый, довольно потирая свои искрящиеся ладони, взглядом кота, охотящегося за мышью, смотрел на друзей, укрывшихся за перевернутым массивным креслом.

– Драконьи силы, – прокомментировал Жиль, осторожно выглядывая из-за кресла. – Вон, какой он довольный. Напитался магией под крышку и сейчас сотрет нас в порошок. Или развеет по ветру. Это уж как ему понравится, – невозмутимо добавил он.

– Ничего не скажешь, оптимистичный прогноз, – вздохнул Ромка.

– Ты бы как-нибудь дотянулся до него и врезал бы ему хорошенько, – мстительно предложила Велька, вытирая слезы.

– Похоже, действие леденца закончилось, – признался Ромка. – Я еле-еле вытащил руки из наручников. Так что про мои способности можно смело забыть. А вот его возможности, наоборот, значительно возросли, – огорченно добавил он, под прикрытием спинки кресла разглядывая изрядно потолстевшего Конопатого. – Вон, сколько знаний заглотил. Еле ходит, жадина.

И, словно в подтверждении Ромкиных слов, Конопатый издал утробный звук, свидетельствующий о хорошем пищеварении.

– А ему и ходить не надо, – с горечью произнес Жиль. – Он теперь владеет чарами левитации.

– Смотрите, Залихват все никак остановиться не может. Наверное, у него желудок повместительнее, чем у его напарника, – заметила Велька, не отрывая взгляда от лже-архитектора. Его подпорченная фингалами физиономия сохраняла выражение неземного блаженства, а скрюченные пальцы жадно ловили разноцветные лучи знаний, потоки которых уже стали ослабевать. Видимо Залихват был близок к полному опустошению Сокровищницы.

– Да, помнишь, Пурулепус нам говорил, что Черные Карлики жуткие скряги, – вдруг вспомнила Велька.

– И завистники, – добавил Ромка. – А еще я читал в дневнике Монуса, что если Карлик переест знаний, то он может лопнуть.

– Слушай, а это мысль! – воскликнул Жиль. – Мы можем…

Но внезапный свист прервал его слова, и кресло, за которым прятались друзья, легко отлетело в сторону, отброшенное злой волей Конопатого. Друзья оказались открытыми для врага, представляя собой прекрасные мишени для апробации новых способностей Черного Карлика.

– Ну что, заморозить вас или превратить в соляные столбы? – упиваясь своей властью, глумливо спросил весельчак. – Кстати, шутка с волосами была неудачной, – проводя рукой по одуванчикам и снова превращая их в рыжие патлы, заметил Конопатый.

– Может, вот это тебе больше понравится! – услышали друзья хриплый голос, и в бок Черного Карлика вонзился острый раскаленный луч.

Это очнувшийся провидец подполз к сломанной волшебной палочке и, завладев одной из ее половинок, предпринял отчаянную попытку поразить врага.

Конопатый, издав гневный рык, вырвал из своего тела луч, оказавшийся раскаленным прутом. Отшвырнув его в сторону, он неторопливо подошел к распростертому на полу Всевидящему оку и, сделав взмах рукой, подбросил старика к потолку с такой легкостью, точно тот был не тяжелее перышка. Ударившись о каменную балку, провидец упал на пол, в последний момент успев смягчить свое падение, пробормотав какое-то заклинание. Но, стоило ему произнести заветные слова, как они, тонкой струйкой вылетев из его рта, скрылись в ненасытной утробе Конопатого.

– Решил со мной поиграть? – веселился Черный Карлик, наслаждаясь видом поверженного провидца. – Больше ты ничем не можешь меня удивить. Все, что знаешь ты, знаю и я. Ох, извини, – словно опамятовав, спохватился он. – Ты этого больше не знаешь и никогда не вспомнишь. Все знания вашего Мира находятся вот здесь, – и Конопатый ласково погладил свой раздувшийся живот.

– Есть еще кое-что, – громко произнес Жиль, смело делая шаг вперед. – Я не успел вложить свои знания в Сокровищницу и предлагаю тебе обмен: я добровольно отдаю тебе все мои заклинания, а ты сохраняешь жизнь Всевидящему оку.

– Какие еще заклинания? Как превращать волосы в цветы, а носы в пятаки? Да меня чуть не стошнило от этих убогих слащавеньких заклинаний, когда я их поглотил, – насмешливо проговорил Конопатый. – И ты думаешь, это ерунда меня заинтересует?

– Эта может быть и не заинтересует, – согласно кивнул головой Жиль. – А вот способность проникать в душу зверя и птицы, управлять временами года и по своему желанию вызывать бури, цунами и наводнения поможет в завоевании Мира.

– Влезть в шкуру тигра и перегрызть шею противника, вызвать разрушительный тайфун или завалить всех снегом в разгар лета, – задумчиво перечислял Конопатый. – Ну, не знаю, не знаю…

– Хорошо, – спокойно произнес Жиль. – Тогда я сделаю это предложение твоему партнеру. Он уже заканчивает поглощение Сокровищницы, и, я думаю, не откажется от добавки.

– А ну, стой! – словно разъяренный зверь, взревел Конопатый. – Ты отдашь эти знания мне и никому другому.

Ромка и Велька взволновано ждали исхода переговоров, надеясь, что план Жиля сработает. Посвященный делал ставку на два основных качества Черных Карликов – жадность и завистливость. Предлагая отдать свои знания, он рассчитывал на то, что Конопатый захочет обойти своего напарника, заполучив эксклюзивную информацию.

– Не делай этого, – воскликнул Всевидящее око. – Пусть я погибну, но хоть какая-то магия останется в нашем Мире.

Но не обращая внимания на предостережения провидца, Жиль принялся бормотать заклинания. И серебряные, сверкающие нити, мягко коснувшись его губ, полетели навстречу Черному Карлику.

По мере того как все больше знаний переходило от Жиля к Конопатому, рыжий Карлик становился все толще и толще. Его маленькие глазки превратились в щелочки, раздувшиеся щеки сдавили нос, второй подбородок надежно скрыл шею, а упитанный живот пополз к коленям.

– Достаточно, – просипел он, стараясь удержать пухлыми пальцами, сваливающиеся брюки. – Замолчи.

Но Жиль, не останавливаясь, все шептал и шептал заклинания, не обращая внимания на мольбы Конопатого, изумленный взгляд Всевидящего ока и восторженные крики ребят.

И вдруг – БАХ! Раздался громкий оглушительный треск, напоминающий звук лопнувшего воздушного шарика. И только серое облачко дыма да треснувшие по швам брюки, сиротливо лежащие на полу, напоминали о Черном Карлике.

– Жиль, какой ты молодец! – восхищенно воскликнула Велька, бросаясь на шею к Посвященному, руки которого по-прежнему сковывали наручники.

– А я, честно сказать, боялся, что у тебя закончатся заклинания, – признался Ромка.

– Эй, ребята, остался еще один, – немного смущенный похвалой и Велькиными объятиями, напомнил Жиль. – По-моему, он из них самый выносливый и вместительный. У меня на него не хватит сил, – признался он.

– А и не надо! – подмигнул друзьям Ромка. – У меня есть другая идея. Все в том же дневнике я вычитал, что Черные Карлики – специалисты узкого профиля.

– Какого профиля? – не понял Жиль.

– Ну, кто-то из них ворует магию, а кто-то технические изобретения, – разъяснил Ромка. – Судя по всему, наши – мастера по волшебным кражам. А что будет, если мы накормим его немагическими знаниями?

– А что будет? – уточнила Велька.

– Точно не знаю, – признался Ромка. – Но полагаю, что ничего хорошего. Я думаю, это как с машиной: если вместо бензина залить воду, то она просто сломается.

– Ну, попробовать можно, – кивнула головой Велька. – Только быстрее, похоже, этот водохлеб уже закончил.

– Ребят, здесь я вам не помощник, – предупредил Жиль. – Я, собственно говоря, даже и не понимаю, какие знания вы имеете в виду.

– Не волнуйся, постараемся справиться без тебя, – заверил его Ромка, приступая к воплощению своего рискованного замысла.

– Эй, Залихват, – позвал Ромка насытившегося знаниями лже-архитектора. – Ты знаешь, таблицу умножения? Нет? Так я тебе сейчас расскажу.

И Ромка неторопливо затянул:

– Одиножды один равно один, одиножды два равно два…

– В телевизоре можно увидеть изображение, транслирующееся за много-много километров. А телефон преобразует электрические колебания в звуковые, – строгим голосом учительницы вещала Велька.

Каждое слово Вельки и Ромки, трансформировалось в шарик, очень напоминающий мячик для пинг-понга, который подлетал к Залихвату и с глухим стуком ударялся о его тело. Черный Карлик вздрагивал от каждого попадания, пытаясь увернуться от твердых мячей.

– Прекратите! Замолчите немедленно, мерзкие, противные дети, – вопил Залихват, отбиваясь руками от вездесущих мячей.

Постепенно его лицо, искаженное злобной гримасой, приобрело пепельный оттенок, а статная фигура стала таять в воздухе.

– Сумма квадратов катета равна квадрату гипотенузы, – продолжал бомбардировку Ромка.

– Сила действия равна силе противодействия, – настойчиво бубнила Велька.

– После сытного обеда по закону Архимеда полагается поспать, – несколько увлекся Ромка, но, заметив возмущенный взгляд сестры, тут же исправился: – Все молекулы состоят из атомов.

– Пш-ш-ш-ш, – издав легкий свист, с которым пар выходит из носика нагретого чайника, растворился в воздухе Залихват.

– У нас получилось! Получилось, – радостно захлопала в ладоши Велька.

– Мы сделали это! – подхватил счастливый Ромка, наклоняясь, чтобы поднять предметы, оставшиеся на месте испарения Залихвата.

Это оказалась коробочка с «резиновыми» леденцами, как две капли воды похожая на ту, которую ребята нашли в колыбели малыша Лешего, и ключ от антимагических наручников.

– Наверное, нам тогда досталась коробочка Конопатого. Так называемые друзья не захотели с ним делиться тягучими леденцами, поэтому его способности поглощать знания были более ограниченными, чем у Залихвата, – подбрасывая на ладони находку, произнес Ромка. – Если бы он отведал леденцов, то заклинаний Жиля могло и не хватить для того, чтобы подорвать его изнутри.

– А вот Залихват, похоже, успел полакомиться тянучками. Он дольше всех впитывал знания, – заметила Велька, поворачивая ключ в замке и освобождая руки Жиля от железных браслетов. – Ромка, не хочешь съесть еще один леденец и вернуть себе титул «резинового мальчика», – насмешливо спросила сестра, к которой вместе с победой над Черными Карликами вернулась и ее привычка подтрунивать над братом.

– Нет, мне пришел в голову гораздо лучший способ их применения, – серьезно заявил Ромка, пряча коробку в карман.

ГЛАВА 24. Прощание с Абрадаром

После разгрома Черных Карликов следовало позаботиться о пострадавших. Жиль занялся Всевидящим оком. Бедный старик выглядел совершенно измученным, такие потрясения в его возрасте явно не прибавили ему здоровья. Но проницательные глаза из-под нахмуренных бровей взирали на мир с прежним вниманием и строгостью.

Оглушенный Краблик был бережно перенесен Ромкой в кресло. После нескольких взмахов газетой, чудом уцелевшей во время жестокой схватки, бедный канюк пришел в себя. Тень, в отличие от своего напарника, выглядел вполне сносно. Вытащив нож для разрезания бумаги, Велька освободила пригвожденного к стене страдальца. Поведя своими узкими плечами, Тень заявил, что чувствует себя просто замечательно, а перенесенные муки помогут ему в написании следующего сборника стихов.

– Представляю эти заунывные вирши, – услышав эти слова, привычно фыркнул пришедший в себя Краблик.

– Нет, на этот раз это будет ода, посвященная героизму моего друга, – торжественно провозгласил Тень.

– Это ты про господина Ромку? – уточнил Краблик, которому было до слез обидно, что он, провалявшись без сознания, пропустил самые интересные моменты схватки.

– Это я про своего друга – героя Краблика, – ответил Тень.

– Про… про… меня что ли? – неуверенно уточнил Краблик.

– Который вступил в неравный бой с врагами, – не обращая внимания на реплику канюка, вдохновенно продолжал Тень, возбужденно размахивая руками и устремив просветленный взор в потолок. – Он готов был пожертвовать собственной жизнью во имя своих друзей.

Расчувствовавшийся Краблик, не выдержав этого словесного потока восхвалений, резким прыжком запрыгнул на шею Тени и, обливаясь слезами, заверещал:

– Ты человек, Тень! Настоящий человек!

– Да нет, – несколько испуганно разглядывая свои тонкие конечности, возразил тот. – Я все тот же Тень. Просто я твой друг.

– Мой лучший друг, – растроганно всхлипывал Краблик. – Прости, прости меня за все, – жалобно произнес он. – Я был так несправедлив к тебе.

– Бедняга, как сильно он головой ударился, – сочувственно произнес Тень, с состраданием глядя на прильнувшего к его плечу Краблика.

– Настал и мой черед приносить извинения, – сказал Всевидящее око. – Я был несправедлив к вам, молодой человек, – серьезно заявил он, обращаясь к смущенному Жилю. – Безо всяких заклинаний третьего уровня вы показали себя смелым, мудрым, отважным мужчиной и помогли сохранить нашу Сокровищницу знаний. А ваши путешествия по миру не прошли даром. Заклинания, которые вы использовали, очень необычны и интересны. Ваш отец гордился бы вами. И я счастлив, что такие молодые люди входят в число моих Посвященных. С этого дня вы являетесь моим Главным Советником, и двери дворца открыты для вас днем и ночью.

– Я принимаю ваши извинения, – улыбаясь, сказал Жиль. – Но только с одним условием.

– Каким? – удивился Всевидящее око.

– Называйте меня просто «Жиль» и обращайтесь на ты. Я не люблю церемоний, – сообщил Посвященный.

– Хорошо, – улыбнувшись, кивнул головой Всевидящее око. – Только и ты пожалей меня, старика, и постарайся все же приходить ко мне во дворец в целых брюках, – попросил провидец, показывая на художественно продранные на коленках брюки Жиля.

– А вот этого не обещаю, – по-мальчишески тряхнув головой, воскликнул Жиль. – Но постараюсь, – весело закончил он, озорно подмигивая Ромке и Вельке.

– И вот еще! Твоя прическа… – начал Всевидящее око.

– Все, все, больше никаких уступок, – категорично замахал руками Жиль. – Стричься я не буду даже во имя спасения Мира.

– Я только хотел сказать, что она не так плоха, как кажется на первый взгляд, – невозмутимо закончил провидец.

Вельке и Ромке было приятно видеть, что отношения Всевидящего ока и Жиля изменились в лучшую сторону. Совместно пережитые испытания сломали лед непонимания и враждебности, протянув между ними прочную нить доверия и симпатии.

– Ну что, нам пора, – немного грустно произнесла Велька. – Свою миссию мы выполнили.

– Даже перевыполнили, – обводя взглядом поваленные стулья, разбитое стекло и разбросанные книги, добавил Ромка.

– Может, еще немного задержитесь? – предложил Жиль. – Завтра начнется парад масок. Тебе понравится, Вио, – пообещал он, обращаясь к Вельке.

– Я бы с удовольствием, но нас ждут на Перекрестке и дома. Наши родители, наверное, уже с ума сошли от беспокойства. Нам надо как можно скорее возвращаться, – печально ответила Велька.

И вдруг, в наступившей тишине, все услышали топот ног по коридору и взволнованный голос Фильдеперса.

– Он что, привел новую партию Карликов? – вяло пошутила Велька.

– Сейчас увидим, – открывая дверь запертую Конопатым пообещал Жиль.

Чуть не сбив с ног Посвященного, в кабинет ввалился пылающий возмущением Фильдеперс. За ним бочком протиснулся полицейский Бейдель, вызвавший у путешественников неприятные тюремные воспоминания.

– Они обманом пробрались во дворец, срочно арестуйте их, – разбрызгивая слюну, кричал художник, оглядываясь в поисках своих попутчиков.

– О, мне знакомы эти наглые лица, – радостно подхватил Бейдель. – По ним давно решетка плачет. Эти арестанты сбежали из моей тюрьмы, куда я их упрятал.

– По ложному обвинению, – не сдержавшись, закричала Велька.

– Да как ты смеешь! – свирепо произнес Бейдель, упирая руки в тощие бока и угрожающе наступая на девочку.

– Стоп, стоп, стоп, – преградил ему дорогу Жиль. – Вы, вообще, кто такой?

– Это мой знакомый господин Бейдель, – принялся разъяснять Фильдеперс. – Он полицейский из города Пусэна. Я выбежал на улицу в поисках полиции. А там никого нет. Все, видите ли, гуляют, развлекаются. Хорошо, я увидел своего дорогого друга и позвал его сюда.

– А зачем вы его позвали, Фильдеперс? – подал голос со своего кресла Всевидящее око.

– Но, как…? – растерялся художник, с быстротой флюгера поворачиваясь к провидцу. – Я услышал какой-то шум за дверью, грохот и решил, что вам угрожает опасность.

– Так вы заботились обо мне? – уточнил Всевидящее око.

– Конечно о вас! Ну и немного об этих исчезнувших молодчиках, – неохотно признался художник. – Они обещали построить мне галерею «ЖиРАФ», а я не привык, чтобы меня обманывали, – обижено выпятив подбородок, закончил Фильдеперс.

– Этих мошенников нужно арестовать! – категорично заявил Бейдель, обвинительно тыча пальцем в путешественников. – Это они собирались спереть жирафа?

– Какого жирафа, Бейдель? – толкая в бок своего друга, спросил Фильдеперс.

– Да ты сам сказал, что они пришли сюда за жирафом, – воскликнул сбитый с толка полицейский. – Мы их сейчас же арестуем за кражу бедного животного. Кстати, где он?

– Кто? – спросил совершенно обалдевший Фильдеперс.

– Ну, жираф, которого украли эти ребята, с которыми ты сюда пришел, – кивая в сторону Вельки с Ромкой, пояснил Бейдель. – Бедная животина, видать, вырывалась, вон какое побоище-то устроили.

– Да в том-то и дело, что здесь нет этих молодчиков, с которыми я сюда пришел, – растеряно заключил Фильдеперс, оглядывая комнату с явными следами погрома и разрушений.

– А как же эти жулики? – завопил Бейдель, чувствуя, что желанная добыча выскальзывает у него из рук. – Если они не крали жирафа, то я могу предъявить им обвинение в побеге. Ну и, конечно, за ними по-прежнему числится хулиганство в книжном магазине госпожи Риммы. Вот ведь, нигде не могут появиться, чтобы не набезобразничать!

– Вы имеет в виду моих дорогих гостей? – уточнил Всевидящее око, наконец-то решивший вмешаться в этот путанный диалог и внести в беседу ясность.

– Ну да! – бойко подтвердил господин Бейдель, не замечая холодного тона оракула.

– Гостей, исполняющих особую миссию, – делая акцент на словосочетании «особая миссия», продолжил Всевидящее око.

– Гостей… миссия… – наконец-то стало доходить до тугодума полицейского. – О-о-о-о, так они спецагенты! – округляя глаза, шепотом произнес он. – Ну, конечно, как я сразу не догадался! Они такие смелые, активные ребята, – торопливо забормотал он. – Я их когда в первый раз увидел, сразу понял, что они очень неординарные личности. А уж когда они совершили побег из моей супернадежной тюрьмы, то…

– Так что, до свидания, господин полицейский, – помахал ему рукой Всевидящее око. – Надеюсь, мы не сильно оторвали вас от вашей службы.

– Да я, собственно говоря, и не служу больше в полиции, – делаясь не к месту разговорчивым, сообщил Бейдель. – Я теперь работаю в цирке, – гордо заявил он.

– Резиновым человеком? – воскликнул Ромка. Хоть он и не испытывал симпатии к недалекому полицейскому, но все же решил предупредить его, что действие леденцов краткосрочно, и Бейдель, скорее всего, уже утратил свои способности вытягиваться.

– Почему резиновым человеком? – обижено протянул полицейский. – Меня пригласили работать конферансье. Я буду объявлять цирковые номера. Директору цирка очень понравилась моя солидная, представительная внешность, – сообщил он, расправляя свои узкие плечи и выпячивая вперед худосочную грудь.

– Директор пришел в восторг от моих усов, и сделал мне предложение, от которого я не смог отказаться, – подкручивая свои колоритные рыжие усы, похвастался Бейдель, заметив недоверчивые взгляды друзей. – Наконец-то я буду на виду, блистать перед публикой в свете софитов и каждый день слышать аплодисменты.

И, важно кивнув в знак прощания, весь во власти сладких грез Бейдель покинул кабинет Всевидящего ока направившись навстречу новой жизни.

«Интересно, как директору цирка удалось разглядеть его внешность в таком скрученно-скрюченном состоянии», – подумал Ромка, вспоминая, какие замысловатые позы принимал господин Бейдель под воздействием леденца Черного Карлика.

– Значит, у меня не будет своей галереи «ЖиРАФ», – грустно произнес Фильдеперс.

Из всего происходящего он понял лишь одно, – мошенники, обещавшие выстроить ему чудо архитектурного искусства, сбежали, прихватив зачем-то и его никчемного ассистента.

– Не расстраивайтесь, Фильдеперс, – решил утешить опечаленного художника Всевидящее око, для которого с уничтожением Черных Карликов и возвращением карты жизнь засверкала новыми красками. – Я отдам вам под галерею правое нежилое крыло своего дворца. И перемещу туда всю коллекцию ваших картин. Надеюсь, моя скромная обитель достойна быть оправой вашего художественного таланта?

Изумленно всплеснув руками и от волнения растеряв всю свою важность и импозантность, Фильдеперс опрометью выбежал из кабинета. Охая и причитая, он кинулся осматривать ту часть дворца, о которой говорил Всевидящее око.

– Ну, а теперь давайте прощаться, – сказал Ромка, вытаскивая из рюкзака уцелевшую стеклянную емкость с волшебной водой. – Храните ее и приумножайте, – торжественно начал он, но, почувствовав неуместность и излишнюю высокопарность этих слов, смешался и закончил просто, – В общем, вот, возвращаем вам все в целости и сохранности. Вы классные ребята, и я рад, что мы с вами встретились.

– А я рад, что в моем преклонном возрасте меня все еще причисляют к ребятам, – засмеялся Всевидящее око.

Велька с Ромкой заметили, что встряска пошла на пользу провидцу, он стал все чаще улыбаться, шутить и все меньше напоминал того угрюмого нелюдимого старика, которого они встретили в темном коридоре дворца.

– Вам, наверное, надо помочь здесь все убрать? – неуверенно произнесла Велька. Уборка комнат никогда не была ее любимым занятием и, предлагая помощь, она надеялась, что, принимая во внимание заслуги перед Абрадаром, оракул не заставит ее собирать мусор и драить полы.

Ее расчет оказался верным. Всевидящее око категорически отказался от помощи по хозяйству, заявив, что это забота его секретаря-эльфа. Велька даже пожалела маленького хитреца. Похоже, прежде чем приступить к спокойной бумажной работе, ему придется сверху до низу вычистить и вымыть весь огромный дворец.

– Ты храбрая девчонка, – осторожно сжимая Велькину ладошку, похвалил ее Жиль. – И у тебя очень смелый брат. А вы просто герои, – высоко оценил он Краблика и Теня.

– Мы – команда! – гордо заявил Краблик. – Правда, Тень?

– Ну, если рассуждать… – начал многословный Тень. – Правда, – поспешно подтвердил он, верно истолковав резкий толчок кроличьей лапы.

– Спасибо вам большое за все, – тепло произнес Всевидящее око. – Мне бы очень хотелось как-то отблагодарить вас за вашу помощь. Но, к сожалению, все наиболее ценные вещи пострадали во время вашей битвы.

– А можно мне взять вот эту шкатулку? – спросила Велька, поднимая валяющуюся под столом деревянную резную коробочку. – Я в ней буду хранить свои фенечки и сережки.

– Конечно, берите, – разрешил провидец. – Кто из вас идентифицировал себя на карте? – спросил он, переводя взгляд с брата на сестру.

– Я, – ответил Ромка.

– Тогда возьмитесь все за руки, а вы, молодой человек, приложите палец вот к этой точке на карте. Здесь обозначена Межпространственная Дверь. И через секунду вы окажетесь на месте.

– Может, еще увидимся, – произнес на прощание Жиль, огорченный столь быстрым расставанием с путешественниками и, особенно – с путешественницей.

Едва Ромка приложил палец к карте, как перед его глазами словно в быстром хороводе промелькнули внезапно расплывшиеся лица Жиля и Всевидящего ока. Однако уже через мгновение его взгляд вновь обрел способность фокусироваться.

Друзья находились в том самом лесу, откуда началось их путешествие. Они стояли на узкой тропке, границы которой были обозначены длинными вешками, поставленными заботливой рукой Лешего. От болота поднимался легкий белый пар, окутывающий тонкие, темные стволы деревьев и мягким покрывалом стелящийся по земле.

Ребят поразила необыкновенная тишина – не было слышно ни пенья птиц, ни кваканья лягушек, ни хруста веток. Голубое небо терялось в высоте огромных раскидистых деревьев, а болотная ряска, покрытая мелкими желтыми цветочками, слабо блестела в свете солнечных лучей, с большим трудом пробивающихся сквозь их пышную крону. Может быть, виной этому были только что пережитые приключения, но путешественникам показалось, что атмосфера леса наполнена чем-то неведомым и таинственным.

– Меня комары кусают. Пошли вперед, – первой нарушила магию тишины Велька.

Благодаря сухой солнечной погоде, способствующей быстрому высыханию почвы, и вешкам Лешего, друзьям удалось без особых приключений добраться до Межпространственной Двери.

Мысль о том, что Собачьи клыки, поставленные Черными Карликами, с гибелью своих создателей самоликвидировались, искренне порадовала Ромку. Теперь вход в Межпространственную Дверь был свободен не только для ребят, но и для всех других путешественников.

Поскольку Ромкины макры утонули, а Велькины были подарены стекляшке Мареку, роль проводника предстояло исполнить Краблику.Нацепив на нос волшебные очки, Краблик уверено двинулся в самую гущу бурелома, а Ромка, Велька и Тень, взявшись за руки, направились след в след за своим провожатым.

ГЛАВА 25. Разоблачение предателя

Сделав шаг, отделяющий их от Перекрестка Миров, путешественники через мгновение вынырнули из-под каменных туфель Мудреца. В парке было сумрачно, тихо, и сладко пахло ночными фиалками. Слабый свет фонарей освещал белые контуры гипсовых статуй и раскидистые кусты роз. Оглянувшись, путешественники заметили на скамейке сладко посапывающего Смотрителя Межпространственной Двери.

– Почему здесь темно? – удивилась Велька. – В Абрадаре же еще день.

– Время во всех Мирах течет по-разному, – просветил ее Краблик. – Разве ты этого не знала?

– Ой, Краблик, ты стал опять канюком! – вместо ответа воскликнула Велька. – И Ромка такой же, как прежде.

– А ты все та же Велька, – радостно заверил ее Тень.

– Что значит все та же? – заволновалась девочка. – Это нечестно! Я осталась страшилой с пятном на лбу?

– Да в темноте не видно, – утешил ее Тень.

– Ну, знаешь! – фыркнула Велька, поспешно ощупывая свои волосы. – Убить тебя мало! – в сердцах произнесла она. – Ты что, не видишь, какая у меня стала длинная коса.

Маленький канюк с ушами в красный горошек безмятежно храпел на жесткой скамейке никак не реагируя на Велькины радостные возгласы.

– Подъем! – наклонившись к его развесистым ушам, скомандовал Краблик. – Спать на посту вредно для карьеры.

Смотритель подскочил со своего ложа и, вытаращив заспанные глаза, изумленно воззрился на вернувшихся путешественников.

– Наконец-то вы здесь! – искренне обрадовался он. – А я вас тут ужекоторый день караулю. Краблик, мы так за тебя волновались!

– Да? – переспросил польщенный Краблик. – Ну, к счастью, все опасности позади. Хотя их было немало. Я, кстати, могу выступить на нашем пятничном собрании Смотрителей и рассказать все подробности путешествия, – как бы невзначай предложил он.

– Ой, как долго ждать! Сегодня же только воскресенье, – посетовал его коллега, с любопытством глядя на шкатулку в Велькиных руках.

– Как воскресенье? – удивился Ромка. – Нас же не было всего три дня. А в Абрадар мы отправились во вторник.

– Да что вы! Какие три дня? – изумленно всплеснул лапками Смотритель. – Вы отсутствовали неполных тринадцать дней. Знаете, все уже здесь так волновались. Господин Сардонис приходил справляться о вас три раза в день, а господин Гардин тот прям извелся весь от беспокойства, на нем и лица-то уж нет. Мне велено доложить о вашем прибытии в любое время суток, – доверительно прошептал канюк.

– Тринадцать дней! Вот это да, – присвистнул Ромка, удивляясь такому существенному расхождению во времени.

– Да, да! – заверил его канюк. – И Мудрецы за вас так сильно переживали. Господин Зевс все горевал о том, что отправил вас одних в такое опасное путешествие. А Мудрец-абрадарец часами просиживал на этой вот самой скамеечки, поджидая вас. Его можно понять – ведь Абрадар его родной Мир.

– Я смотрю, тебе здесь было не скучно, – заметил Краблик. – Раньше эта Дверь в Абрадар не пользовалась такой популярностью. Но, как говорится, не так важна дверь, как тот, кто в нее входит, – гордо выпятив грудь, закончил он.

– И выходит, – многозначительно добавил Тень, любуясь белой круглой луной.

– У нас издан Указ, что эта Дверь в Абрадар временно заперта. Какая буча поднялась на Перекрестке! Многие же хотели попасть на тамошний фестиваль. А эта дверь самая ближняя к Грюну. Господин Гардин так и заявил: «Дверь закрыта на карантин». А почему на карантин? Я так и не понял. Ведь обычно она закрыта на задвижку. А уж когда мы вас ждали, то Дверь и вовсе было велено не запирать, – искренне недоумевал канюк, соскучившийся за время дежурства по общению.

– Это не задвижка, – пояснила Велька. – Карантин – это значит, что когда кто-то болеет, то его изолируют от общества и запрещают встречаться с другими людьми.

– А-а-а-а, – протянул канюк, не сводя с Вельки недоверчивого взгляда. – Болеют, значит, – задумчиво повторил он. – А у меня тут столько народу постоянно толклось. Кроме господ Сардониса и Гардина, пару раз заходил доктор Густавс и хозяин гостиницы господин Фокус. Он приносил для вас пряники по-лаверийски. Вдруг, говорит, они голодные вернутся, так ты их сразу и угости. Но это уж дня четыре назад было. И сегодня на ужин я эти прянички и съел. Мне они, правда, показались жестковаты. После того, как я два зуба о пряник обломал, остальные пришлось в водичке размачивать. Не пропадать же добру, – пояснил рачительный канюк.

– А вы к нему сейчас пойдете? – поинтересовался Смотритель. – В его гостинице теперь проживает господин Пурулепус. Вчера приходил сюда, тоже жаловался на гостиничную еду. Но ему-то, лекарю, проще – выпил чудодейственного отвара, вот желудку-то и полегчало. Он последнее время ходит такой серьезный, все книжки умные читает. Своего друга господина Пирса лечит.

– Какого Пирса? – встрепенулся Ромка, услышав знакомую фамилию. – Попса Пирса?

– Никакого Попса я не знаю, – удивленно протянул канюк. – Я говорю о Монусе Пирсе, который лежит в больнице в спящем оцепенении. Так вот, господин Пурулепус лекарство для него придумывает, чтоб, значит, дружка своего на ноги поставить.

Но Ромка уже не слышал рассуждения болтливого канюка. Все факты, обрывочные воспоминания, робкие догадки, странные совпадения и непонятные события, словно разрозненные кусочки пазла, сложились у него в голове в единую цельную картинку.

И, не попрощавшись с канюком, Ромка быстро пошел по аллее в сторону входа.

– Ромка, ты куда так рванул? – догнала брата запыхавшаяся Велька. Позади нее бежали Краблик и Тень. – Чего теперь делать-то будем? К Сардонису сейчас пойдем или утром?

– Я думаю, что до утра он нас подождет, – уклончиво ответил Ромка. –Пойдем лучше к Фокусу в его «Мировую лежанку».

Гостеприимный бахранец так приветливо встретил явившихся среди ночи путешественников, точно они были его горячо любимыми, долгожданными родственниками. Несмотря на поздний час, хозяин лично взялся проводить отказавшихся от ужина путешественников в их номера. Освещая дорогу неровным светом свечного огарка, Фокус, в смешной пижаме с сердечками, поднимался впереди ребят по ветхой, скрипучей лестнице на второй этаж.

– Краблик, только не обижайся, но переночевать тебе придется сегодня в другом номере. В твоей бывшей комнате я ремонт затеял, – немного смущенно предупредил Фокус.

– Как это мило. Учитывая мои заслуги, ты решил сделать эту комнату лучшим номером в гостинице? – оживился Краблик. – Знаешь, Фокус, я думаю, что табличка на дверях, оповещающая о том, что с такого-то по такое-то время я здесь жил, была бы очень уместна. Такая большая, квадратная, с золотыми буквами, – мечтательно прикрывая глаза, произнес он. – И надпись что-то типа: «Здесь жил герой, он был молодой…..» м-м-м-м, – замялся Краблик.

– Когда отправился в бой, – подсказал Тень, мягко скользя по коридору.

– Вообще-то ремонт я начал из-за того, что неделю назад игроки в чики-брики пробили дырку в потолке, который оказался полом в твоем номере, – простодушно пояснил Фокус. – Такие бравые ребята! Силища в руках немеренная, – восхитился он, не замечая вытянувшегося от разочарования лица Краблика. – Мяч скакал как безумный.

– А можно нам остановиться в том же номере, где мы уже ночевали? – поинтересовался Ромка, не обращая никакого внимания на моральные страдания Краблика.

– Да пожалуйста, – разрешил Фокус. – Только вам же будет в нем неудобно. Там всего две кровати.

– Ничего, нам хватит, – заверил его Ромка.

– Как я поняла, спать мы не собираемся? – прозорливо сказала Велька, как только дверь за господином Фокусом захлопнулась, и друзья очутились в уже знакомой им обшарпанной комнатенке. – Может, расскажешь, что ты задумал? – предложила она, ставя подаренную ей шкатулку на потрескавшуюся от времени деревянную столешницу.

– Да ничего особенного. Есть у меня одно подозрение, – неохотно ответил Ромка, зажигая фитилек кривой, наполовину оплавленной свечи. – Но я хотел бы удостовериться.

– Это он о чем? – не понял Краблик.

– О предателе, – пояснила Ромка. – О том, кто помогал Черным Карликам здесь, на Перекрестке.

– Только, пожалуйста, не воображай, что ты умнее всех, – подняв бровь, заявила Велька. – Я и без твоей помощи давно догадалась, кто это.

– И кто? – пытливо глядя на сестру, спросил Ромка.

– Да ясно как божий день, что это Гардин! – воскликнула Велька, с размаху плюхаясь на кровать. – Или Сардонис, – немного помолчав, добавила она. – Хотя Пурулепус и Густавс тоже не вызывают доверия.

– Началось! – горестно вздохнул Краблик, обхватив лапками свою голову. – Сейчас ты, Лето, договоришься до того, что и Мудрецы тоже кажутся тебе подозрительными.

– И ты так считаешь? – радостно подхватила Велька, заставив Краблика нервно передернуться от мысли о том, что его могут обвинить в непочтительном отношении к Мудрецам.

– Ничего такого я не считаю, – взволновано заелозил по кровати Краблик. – Ты, Лето, такая фантазерка!

– Вот увидишь, – зловеще прошептала Велька, наклоняясь к канюку. – Кто из них придет первый, тот и окажется самый подозрительный.

– Первым придет господин Фокус, чтобы разбудить нас к завтраку, – уверенно предсказал Краблик.

– По-моему, кто-то вошел в дверь, – подал голос притихший Тень. – У меня очень чуткий слух, и я слышал, как скрипнули петли.

– Все вам чего-то чудится да кажется, – недовольно пробурчал Краблик, благоразумно забиваясь в самый дальний угол придвинутой к стене кровати.

Но тут его ворчание было прервано осторожным стуком в дверь.

– Войдите! – пригласил Ромка, не участвующий в обсуждении возможной кандидатуры предателя.

После этого разрешения дверь распахнулась, и путешественники увидели, что ночной гость есть никто иной, как Сардонис. Глава Ведомства по регистрации и выдаче пропусков выглядел очень встревоженным и обеспокоенным. Его всегда ухоженные локоны растрепались, перо на шляпе понуро обвисло, а стрелки на брюках потеряли свою остроту.

– Все в порядке? – стараясь сохранять спокойствие, спросил он, ощупывая взглядом друзей. – Все целы, невредимы?

– Да, все нормально, – успокоил его Ромка. – И с нами, и с Сокровищницей. А Всевидящее око передавал вам привет. Просил сказать, что напишет позже.

Светская беседа была внезапно прервана очередным посетителем. На этот раз гость не потрудился постучать в дверь и без предупреждения вошел в комнату.

– Ну, господин Сардонис, заставили вы меня попотеть! – с укором в голосе произнес Гардин.

Ответственный за безопасность по-прежнему был закутан в темный плащ, и Велька подумала, что, возможно, он и спит в нем, считая этот предмет одежды неотъемлемой частью своей таинственной личности.

– А вы что здесь делаете? – удивился Сардонис, по-видимому, не испытавший радости от встречи с Гардиным. – Я не ожидал вас здесь встретить.

– Это моя работа – знать все обо всех и появляться в тех местах, где меня не ждут, – попробовал пошутить Гардин.

Но тут он заметил стоящую на столе шкатулку, и его хищный взгляд приобрел жесткость и алчный блеск.

– Это она? – отрывисто спросил он.

– Она, – к большому удивлению друзей ответил Ромка, внимательно наблюдая за Гардиным. – Осторожно! – воскликнул он, когда Гардин взял в руки шкатулку. – Не рассыпьте.

– Чего не рассыпать? – нервозно спросил Гардин, на всякий случай поспешно ставя шкатулку на место.

– Как что? Знания, – совершенно серьезно пояснил Ромка. – По-моему, к нам опять гости, – предположил он, прислушиваясь к шагам за дверью.

– Не гостиница, а проходной двор, – недовольно пробурчала Велька. – Входная дверь здесь, по-моему, никогда не бывает закрыта.

В этот раз посетителей оказалось двое. Это были Мудрецы – Зевс и Маврикий. Секрет их появления в гостинице раскрывался просто. Все еще страдающий от бессонницы Мудрец-абрадарец гуляя по темным улицам Перекрестка случайно наткнулся на спешащего с докладом к Сардонису Смотрителя Межпространственной двери. Маленький канюк поведал ему о возвращении путешественников, и абрадарец поторопился в Обитель, сообщить радостную новость Мудрецу-лаверийцу, очень беспокоившемуся о своих соотечественниках. Посоветовавшись, Зевс и Маврикий, несмотря на позднее время решили проведать отважных ребят, чтобы из первых рук узнать подробности их путешествия.

Маленький гостиничный номер не был рассчитан на такое количество посетителей, и после прихода Мудрецов в нем стало совсем тесно. Неловко переминаясь с ноги на ногу и смущенно переглядываясь, нежданные визитеры то и дело кидали любопытные взгляды на резную шкатулку на столике. И Велька с интересом наблюдала за реакцией гостей на мнимую Сокровищницу.

– Если уж все мы здесь собрались, давайте спустимся вниз и послушаем рассказ наших дорогих путешественников, – произнес Зевс, из-за тесноты в пятый раз наступивший на ногу Гардина.

Это предложение было встречено всеобщим одобрением, и необычная компания вереницей потянулась вниз, сопровождаемая жалобным стоном лестничных ступенек.

Господин Гардин, подозрительно косясь на всех присутствующих, закутал шкатулку в свой длинный плащ и самолично отнес ее на первый этаж, никому не доверив драгоценную ношу.

Внизу они увидели Фокуса, сон которого был прерван хлопаньем дверей, приглушенным звуком голосов и шумом шагов на лестнице. Подскочив с кровати и вооружившись увесистой дубиной, хозяин гостиницы решил проинспектировать свое заведение. Какого же было его удивление, когда на первом этаже вместо банды жуликов он увидел Мудрецов, Сардониса и Гардина, чинно устроившихся за одним из столов в так называемом ресторане. Стряхнув с себя остатки сна и пристроив дубину в ближайший угол, Фокус поспешно рванул на кухню, чтобы заварить для уважаемых гостей чай из сушеного траволистника.

Путешественники и их визитеры были не одиноки в своем ночном бдении. В дальнем углу комнаты Велька и Ромка увидели лекаря Пурулепуса, мерно раскачивающегося в кресле-качалке. Седобородый старик выглядел очень собранным и сосредоточенным. Несмотря на поздний час, он читал какую-то толстую книгу, шумно перелистывая ее хрустящие страницы.

– Вернулись, – заметив Ромку с Велькой, пробормотал он в ответ на приветствие ребят. – А я думаю, что это здесь происходит? Сначала Сардонис прошел, за ним Гардин прошмыгнул, ну, а уж когда Мудрецы почтили своим вниманием эту дыру, я и не знал, что предположить. Здесь и так неспокойно. Все эти постояльцы Фокуса на редкость шумная публика. Мне приходится дожидаться ночи, когда все улягутся спать, чтобы в тишине, спокойно почитать книгу и кое-что обмозговать.

– Как спасти Монуса Пирса? – понимающе уточнила Велька.

– Его, его, – рассеянно кивнул головой старик. Было бы проще найти антизаклинание, если бы знать, какие чары были на него навеяны. – Ну, идите, вас ждут, – показывая рукой на стол, за которым расселись ночные визитеры, усмехнулся Пурулепус. – О, и этого уже кто-то позвал, – насмешливо произнес старик, увидев возникшую в дверном проеме фигуру доктора Густавса.

По растерянному выражению лица Густавса было понятно, что он не ожидал увидеть в гостинице столь многочисленное сборище. Держа в руке самокат собственного изобретения и сжимая под мышкой докторский саквояж, Густавс присоединился к собранию.

Оказалось, что доктора известил все тот же неугомонный канюк. Напуганный объяснением Вельки, пытавшейся растолковать Смотрителю значение слова «карантин», из которого он понял только, что речь идет о какой-то жуткой хвори, канюк примчался к доктору. Дрожащий от страха Смотритель потребовал срочно вылечить его от неизвестной заразы, а заодно и подвергнуть врачебному осмотру вернувшихся из Абрадара путешественников. Обеспокоенный Густавс тут же схватил свой чемоданчик и помчался в «Мировую лежанку» спасать лаверийцев, находящихся, по словам канюка-паникера, при последнем издыхании.

– Ну что же, рассказывайте, – подбодрил ребят Маврикий, отхлебывая глоток золотистой жидкости с резким запахом и горьким вкусом. – Как вам удалось опередить Черных Карликов?

– Мы не только их опередили, мы их еще и уничтожили, – скромно признался Ромка, попутно замечая удивленный взгляд Сардониса и недоверчивую ухмылку Гардина.

– Не может быть! – всплеснул руками Зевс, неловко опрокидывая стакан чая.

Услужливый Фокус тут же протер стол тряпкой, оставляя на столешнице мокрые разводы.

– А вы ничего не путаете? – вкрадчиво уточнил Гардин.

– Это невозможно! Они же гораздо сильнее вас, – недоуменно произнес доктор Густавс.

– Вот молодцы! – раздался глухой, довольный голос Пурулепуса, прислушивающегося к разговору. – Так им и надо!

Гардин с неудовольствием посмотрел на старика, но поскольку никто не возражал против присутствия лекаря, то он не стал настаивать на его выдворении.

– Как же вам это удалось? – поинтересовался Мудрец-абрадарец, от волнения так сильно сжимая свою глиняную кружку, что у него побелели костяшки пальцев.

И Ромка кратко рассказал о том, как их совместными усилиями были уничтожены Черные Карлики. Периодически Краблик дополнял рассказ интересными подробностями, делавшими его еще более красочным и занимательным.

– Значит, надо убирать засаду у Межпространственной Двери в Абрадар, – произнес Гардин, когда Ромкино повествование подошло к концу. – Тогда я снимаю своих ребят. Ждать больше некого.

Ромка с Велькой подумали, что в подчинении Гардина служат профессионалы своего дела. Парк выглядел таким правдоподобно безлюдным и пустынным, что брат с сестрой готовы были поклясться, что кроме ушастого Смотрителя там нет ни одной живой души.

– Да! Все уже закончилось, – радостно подхватил Зевс, не скрывающий чувство гордости за своих соотечественников.

– А как же предатель? – невинно поинтересовалась Велька. – Вы уже нашли того, кто отворил Черным Карликам Никогда-Не-Открывающуюся дверь, обеспечил им доступ в Ведомство по регистрации и выдаче пропусков и, наконец, кто усыпил беднягу Монуса?

Ответом Вельке было молчание, оказавшееся красноречивее любых слов.

– Я думаю, что могу вам помочь, – немного смущенно произнес Ромка, нарушив затянувшуюся неловкую паузу.

Настала пора подтвердить или опровергнуть его версию. Навряд ли когда-нибудь подвернется лучший случай – все подозреваемые собраны в одном месте и смотрят на него одинаковыми удивленно-настороженными взглядами.

– Что ты имеешь в виду? – спокойно спросил Сардонис, наблюдая, как Ромка достает из рюкзака фонарь Монуса. – У тебя есть какие-то подозрения?

– Лучше. У меня есть доказательства, – ответил Ромка. – Доказательства, изобличающие предателя.

И говоря это, Ромка нажал на рычажок фонаря. Вспыхнувший яркий свет, пробежал по изумленным лицам Мудрецов, осветил недовольно нахмуренные брови Сардониса, чуть задержался на мрачном лице Гардина, озарил белую бороду Пурулепуса и, наконец, остановился на докторе Густавсе. И в свете устремленного на доктора луча все увидели чернильно-темный силуэт, не имеющий ничего общего со всегдашним добродушным обликом доктора.

Как только фонарь высветил истинную природу доктора Густавса, Ромка вновь услышал страшный шелест. На мгновение ему показалось, что его рука превратилась в камень, а сердце перестало биться. Словно издалека он услышал взволнованные голоса, и, перед тем как потерять сознание, почувствовал, как кто-то резким, сильным движением выхватил у него из руки фонарь.

ГЛАВА 26. Никаких тайн

– Ну что же вы, молодой человек, – услышал Ромка полный укора голос Пурулепуса. – Так неосторожно обращаетесь с таким мощным оружием.

Почувствовав прикосновение чего-то мягкого и пушистого, Ромка открыл глаза и увидел склоненное над ним озабоченное лицо старого лекаря. Его седая борода, словно живая, легонько щекотала подбородок мальчика.

Ромка по-прежнему находился в гостинице «Мировая лежанка», но теперь он возлежал в покачивающемся кресле Пурулепуса. Дотронувшись до своего лица, Ромка почувствовал, что оно все мокрое, а влажная рубашка источает резкий запах. Пустой стакан из-под чая в Велькиных руках подсказал ему, каким именно способом заботливая сестра пыталась вернуть его в сознание.

– «Кто истины узнать желает свет, тот может замереть на сотню лет», – прочитал Пурулепус, надпись выгравированную на металлическом корпусе фонаря. – Забытый язык софийцев. Они исчезли с лица земли много-много веков назад. А жаль, мудрый был народ.

– Я не мог прочитать, что здесь написано, – признался Ромка. – Как не приглядывался, буквы не складывались в слова.

– Не мудрено, – ответил Пурулепус. – Я думаю, на Перекрестке мало найдется людей, кто бы знал этот язык.

– А как же этот фонарь оказался у Монуса? – удивилась Велька. – Ведь не софийцы же ему его отдали?

– Предок Монуса – Попс Пирс – был участником Жутчайшего сражения. Я думаю, этот фонарь передавался по наследству, и Монус даже не подозревал о его необычных качествах, – задумчиво предположил Пурулепус. – И сам стал его жертвой.

– Подождите, подождите, – замахал руками Зевс. – Давайте начнем по порядку. Если честно, я совершенно не понял, как вы догадались, что предатель – доктор Густавс.

– Тогда предоставим слово нашему молодому другу, – с улыбкой предложил Пурулепус.

Мудрецы, Сардонис и Пурулепус, придвинули к Ромкиному креслу деревянные стулья и, рассевшись вокруг него, как у постели тяжелобольного, приготовились слушать. Несмотря на то, что Ромка бы ужасно польщен таким вниманием, ему было неловко объяснять этим солидным, уважаемым людям извилистый ход своих рассуждений.

– А где Густавс? – шепнул он Вельке, воспользовавшись перерывом, во время которого Фокус обносил своих гостей очередной порцией вонючей жидкости, по недоразумению названной чаем.

– Что тут было! Что тут было, – захлебываясь эмоциями опередил Вельку Краблик. – Ты не увидел все самое интересное! Когда ты брякнулся на пол, Густавс вскочил и схватил Велькину шкатулку. Я, говорит, отдам вам Сокровищницу, только если вы отворите для меня Никогда-Не-Открывающуюся Дверь в Мир Черных Карликов.

– Нет, он не так сказал, – поправил друга Тень. – Он пригрозил, что поглотит все знания.

– Это он потом уже пригрозил, – огрызнулся Краблик. – А сначала…

– Нет, вот как раз это было сначала, – настойчиво гнул свою линию Тень. – А потом, когда он открыл шкатулку и проглотил ни в чем не повинного засохшего паучка…

– В общем, когда я сказала, что шкатулка никакая не Сокровищница, то его преспокойненько арестовал и увел с собой Гардин, – сообщила Велька, прервав назревающий спор. – А ты знаешь, этот Ответственный за безопасность оказался вполне даже ничего. Он так ловко скрутил доктора, что тот и пикнуть не успел, как был уже повязан по рукам и ногам.

Ромке стало обидно, что все захватывающие события прошли без его участия, но, увидев полные любопытства глаза собравшихся вокруг него слушателей, он воодушевился и начал рассказ.

– Ну, начнем с Никогда-Не-Открывающейся Двери, – откашлявшись, произнес Ромка. – На нее устанавливались замки, придуманные Мудрецами. Причем каждый из них знал секрет только своего замка. Казалось бы, никто не мог отворить эту Дверь. Но был такой человек, который тесно общался со всеми Мудрецами. И это был доктор Густавс.

– От меня он ничего не узнал! – перебил Ромку Зевс. – Я в своем уме и прекрасно помню, что ничего не говорил господину Густавсу ни про Дверь, ни про замок, – эмоционально воскликнул он.

– Да и я не страдаю расстройствами памяти, – заверил всех присутствующих Мудрец-абрадарец. – Густавс никогда не интересовался замками от Двери Мира Черных Карликов.

– Вот именно – расстройствами памяти, – подчеркнул Ромка. – Скажите, вы принимали лекарство универсалиум? – внезапно сменил он тему.

– Ну да, – кивнул головой Маврикий, недовольно поводя плечами, закутанными в серебряную мантию. – Мы все его принимали. Оно же помогает от всех болезней. А в нашем возрасте без хворей и недугов не обойтись. Последнее время меня стала мучить бессонница, и я еженедельно приходил к господину Густавсу и под его присмотром принимал это средство. Доктор всегда строго следил за дозировкой, – неохотно поведал он.

– А я пил универсалиум, когда подхватил насморк, – сообщил Мудрец-лавериец. – И, между прочим, помогло.

– Я не спорю, это лекарство помогает избавиться от болезней, – поспешил Ромка успокоить взбудораженных Мудрецов. – Но оно обладает небольшим побочным эффектом. Вызывает излишнюю откровенность и даже заставляет выполнять желания другого человека. А после некоторого времени начисто стирает из памяти все, что человек говорил и делал, будучи под воздействием этого лекарства.

– Откуда ты это знаешь? – удивленно спросила Велька. – Что-то я не помню такого эффекта, а, между прочим, сама пользовалась универсалиумом.

– А потому и не помнишь, – ответил ей Ромка. – В воздушном экспрессе Краблик задал тебе вопрос, почему ты худеешь, и ты без запинки оттараторила, что хочешь понравиться этому дылде Сашке.

– Что? – воскликнула Велька, подскочив со стула. – Не может быть! Я бы этого никогда не сказала!

– Леточка, ты это сказала, – робко подал голос Краблик. – Вот и Тень подтвердит.

– Несчастная любовь терзает сердце, но обогащает душу, – печально взвыл Тень, заставив Вельку обессилено рухнуть на жесткую скамейку.

– А вспомни, что ты произнесла после того, как Черный Карлик выпил целую бутылку этого универсалиума? – продолжил Ромка.

– Сказала, чтобы он подавился этой настойкой, – задумчиво пробормотала Велька, успокаивая свои нервы глотком чая.

– Вот он и подавился, – напомнил ей Ромка. – Взял и выполнил твое желание. Наверное, такому беспрекословному подчинению способствовала большая доза лекарства.

– Я сам дал вам в руки эту отраву, – ужаснулся Зевс. – А ведь вы могли пострадать…

– Не волнуйтесь, если бы не универсалиум, мы бы не справились с белобрысым Черным Карликом, – поспешила успокоить старца Велька. – Вы дали нам в руки не отраву, а оружие.

– Ну да! Оружие! – повторил приободрившийся лавериец. – Я так и знал, что оно вам поможет. Я же Мудрец, – уже более уверенно, добавил он.

– Кошмар! Мы были марионетками в его руках, – прошептал Мудрец-абрадарец, тяжело перенесший известие о коварстве доктора Густавса. – Ах, Пурлепус, – воскликнул он, обращаясь к старику, внимательно ловившему каждое слово Ромки, – ну почему ты нас покинул, отдав во власть этого шарлатана?

– Когда мои пациенты стали превращаться в мух и тараканов, я решил, что не имею права рисковать жизнями людей, – удрученно произнес Пурулепус.

– Скорее всего, это тоже дело рук Густавса. Он хотел удалить вас со своей дороги и подобраться поближе к Мудрецам, – предположила Велька.

– Но вообще-то он был очень талантливый малый, – признал Пурулепус. – Густавс изобрел столько новых лекарств!

– Я думаю, что эти леденцы тоже его изобретение, – сказал Ромка, доставая из кармана коробочку с гремящими в ней сосательными конфетами. – Вспомните его самокат с растягивающейся подставкой. Я специально захватил эти леденцы, чтобы ваши специалисты сравнили их состав с материалом, из которого сделан самокат. Может быть, в них есть что-то общее.

– Сравним, – пообещал Сардонис, беря из Ромкиных рук коробочку.

– А как же Черные Карлики проникли в Ведомство по регистрации и выдаче пропусков? – поинтересовался Зевс, с живейшим интересом слушая Ромкины объяснения.

– С такими способностями тянуться и пролезать в любую щель, им не составило труда пробраться сквозь зарешеченное окно или придумать еще что-нибудь в этом же роде, – усмехнулся Ромка, вспомнив, каким сильным и ловким он чувствовал себя после приема леденца.

– Все это понятно, – неожиданно раздался голос Фокуса. – Но причем здесь Монус? Ведь он не мог встретиться с Черными Карликами, в то время они уже были в Абрадаре. Чем же несчастный старик помешал доктору Густавсу?

– Я думаю, что смогу пролить свет на это обстоятельство, – невозмутимо произнес Сардонис, тут же приковывая к себе всеобщее внимание. – Гардин хоть и не очень приятный человек, но дело свое он знает. Господина Монуса Пирса нашли в коридоре, ведущим в Отдел Систематизации детских воспоминаний. В отделе обнаружилась пропажа сведений о детских впечатлениях нескольких сотрудников, среди которых Гардин обнаружил имя доктора Густавса. К счастью, вся информация дублируется, о чем доктор и не подозревал. Гардин покопался в архивах и выяснил, что в роду доктора Густавса были Черные Карлики. Я думаю, что именно эту информацию и хотел уничтожить доктор Густавс, когда проник в наше Ведомство.

– Так вы тоже подозревали доктора Густавса? – ахнула Велька. – Так получается, что это он «пощипал» дневник Попса Пирса.

– Что с дневником? – сурово спросил Сардонис, и Ромка ощутил, как непрочно положение героя.

Вот он только что чувствовал себя на седьмом небе от счастья, что раскрыл злодейский замысел доктора, и одной жесткой фразой Сардонис умудрился низвергнуть его на грешную землю. Да уж, Глава Ведомства по регистрации и выдаче пропусков явно не собирался прощать герою мелкие неудачи и незначительные промашки.

– Из него вырвано несколько страниц, – неохотно признался Ромка. – Я заметил это только в Абрадаре.

– Вот и давай вам ценную вещь из запасников Секретного фонда, – в сердцах воскликнул Сардонис.

– Но я успел прочитать самое главное, – попытался реабилитироваться Ромка. – Если бы не эта информация, мы бы не победили Черных Карликов, – заверил он хмурого Сардониса.

– Подожди, а откуда доктор Густавс узнал про дневник? – удивилась Велька. – Мы же его не видели с тех пор, как он вышел из кабинета Сардониса.

– Густавс не догадывался, кто мы такие, но ему наверняка стало интересно, почему господа Сардонис и Гардин пригласили нас к себе на закрытое совещание. Я думаю, он решил за нами проследить и укрылся где-нибудь поблизости, ожидая, когда мы выйдем из кабинета. Мы вышли с дневником, и это только усилило его тревогу. Густавс шел за нами до «Мировой лежанки» и выяснил, в каком номере мы остановились. Он захотел понять, что мы за птицы, и осмотреть наши вещи. Оставалось только выманить меня из комнаты.

– А почему это только тебя? – возмутилась Велька. – Меня он в расчет не брал?

– Думаю, брал, – улыбнулся Ромка. – Но так как тебя не удалось выманить с помощью диких воплей приклеенного к бочке Тени, то ему пришлось орудовать в твоем присутствии.

– Так когда я спала, этот мерзавец был в комнате? – воскликнула Велька. – Немедленно поставьте замки на ваших Никогда-Не-Закрывающихся дверях, – грозно потребовала она, резко оборачиваясь к господину Фокусу. – А то скоро вашу гостиницу разберут по досточкам и вынесут кровати вместе с постояльцами, а вы ничего не заметите, – налетела она на растерянного хозяина.

– Так что же? Это было не покушение? – вдруг грустно промолвил Тень. – И я служил всего-навсего приманкой?

– Похоже, что так, – подтвердил Ромка.

– Да не переживай, может, когда-нибудь кто-нибудь на тебя еще и покусится, – попытался утешить друга Краблик.

– Когда я встретил Мудреца Маврикия, он сказал мне, что идет к доктору Густавсу, который находится поблизости, у своего постоянного пациента, – продолжал Ромка. – Одно время я даже вас подозревал, – с улыбкой признался мальчик, обращаясь к Мудрецу. – Но потом подумал, что доктор – частый гость в этих краях, а значит, осведомлен о привычках обитателей этого квартала. Думаю, он специально налил клея на бочку, зная, что это любимое место громогласного Тени. Ему оставалось только ждать, когда тоскливые стоны и вопли вынудят нас с Велькой спуститься вниз, чтобы узнать, что происходит.

– А потом ты чуть не столкнулся с ним, заходя в гостиницу, – напомнила ему Велька. – А зачем он вообще выдирал эти страницы? Не проще ли было забрать весь дневник?

– Тогда бы я сразу же рассказал о пропаже господину Сардонису и тот затеял бы полномасштабное расследование, – пояснил Ромка. – А так доктору Густавсу необычайно повезло. Я оставил дневник открытым на самом интересном месте. Строчки про Черных Карликов не могли остаться им незамеченными. Он моментально заинтересовался дневником и вырвал несколько страниц, где, наверняка и было написано, как именно можно уничтожить Черных Карликов, – закончил Ромка, избегая смотреть на Сардониса.

– А я думаю, он вообще не допускал мысли, что из нашего путешествия выйдет какой-то толк, – усмехнулась Велька. – Иначе он бы придумал, как нас не пустить в Абрадар. Уж очень он верил в могущество Черных Карликов.

– Вы доказали, что он ошибался, – мягко произнес Пурулепус.

– Да, и теперь можем возвращаться домой, – тихо сказала Велька.

Внезапно ей стало жалко, что все приключения остались позади.

– Подождите, подождите! А как же Густавс усыпил Монуса? – нетерпеливо напомнил Фокус.

– А вот этого я точно не знаю, – признался Ромка. – Но мне кажется это как-то связано с фонарем, который держал Монус в руке. Когда поблизости находятся Черные Карлики, с ним происходит что-то странное. По-моему, он начинает излучать их энергию. Мы пережили этот ужас сначала в Священном лесу, а затем во дворце Всевидящего ока. И в том и в другом случае горел этот фонарь. Но лишь недавно я вспомнил непонятную фразу, которую успел прочитать в дневнике Попса Пирса. Я ее точно не помню, ну что-то вроде: «обличительный свет истины укажет Черного Карлика». Я еще подумал тогда, что это за свет истины? Ну и решил попробовать направить луч на доктора Густавса. Ведь если бы я и ошибся, все равно ничего страшного бы не произошло.

– Если бы не быстрая помощь Пурулепуса, то непременно произошло бы, – мрачно произнесла Велька. – Он очень вовремя выключил этот дурацкий фонарь. Ты уже чуть было не отправился вслед за Монусом. А мы – за тобой. Я уже почувствовала, как меня колотит озноб и перестают двигаться руки.

– Я был дальше вас от действия луча и поэтому сохранил относительную резвость, – улыбнулся Пурулепус. – Теперь я постараюсь помочь и Монусу, – с надеждой добавил он. – Надо будет заглянуть с утра в архивы, может быть, я найду более подробную информацию об этом фонаре.

– Я могу немного рассказать вам об этой штуке, – осторожно вертя в руках фонарь, внезапно произнес Мудрец-абрадарец. – Вы верно предположили, эту вещь действительно изобрели софийцы. Во времена Жутчайшего сражения они были нашими союзниками. По задумке изобретателей, этот фонарь должен был помочь изобличить воришек. Вы же сами знаете, как нелегко вычислить Черного Карлика, пока он не нанесет удар. А луч этого фонаря проливал свет на черное нутро злодеев. Но вскоре выяснилось, что это оружие обладает обратным действием. Если свет зажигали вблизи места, где находились Черные Карлики, то фонарь начинал излучать их черную энергию, обращая ее против того, в чьих руках он находился. И чем ближе от него находились Карлики, тем сильнее было воздействие зла. А при прямом попадании луча в Черного Карлика человек погружался в крепкий многолетний сон.

– Значит, когда мы ночевали в Священном лесу, Карлики были совсем рядом, – прошептала Велька.

– Также как и во дворце Всевидящего ока, – услужливо напомнил Краблик.

– И каждый раз, когда я выключал фонарь, исчезали все шорохи и звуки, – добавил Ромка.

– Точно! Я вспомнил об этом изобретении, – прохаживаясь вдоль столов, взволнованно подтвердил Зевс. – Но мы же тогда приняли решение никогда не использовать это оружие. И все опытные образцы были уничтожены.

– Видимо, один уцелел, – заметил Пурулепус.

– Но как же Монус пользовался им столько лет, и ничего плохого с ним не случалось? – поинтересовался Краблик, опасливо косясь на страшное оружие.

– Он не встречался с Черными Карликами, и фонарь исправно исполнял все свои функции. Вот ведь раньше вещи делали – на тысячелетия, – уважительно произнес Маврикий. – Господину Монусу просто не повезло. Закончив дежурство, он отправился к выходу по темному коридору, решил включить фонарь, и тут луч света упал на идущего ему навстречу Густавса.

– Бедняга и не понял, что произошло, даже не успел выпустить из рук свою любимую сахарную булку, прежде чем погрузился в сон, – грустно произнес старый лекарь.

– А помните, когда мы вошли в приемную к доктору Густавсу его халат был усыпан крошками. Я тогда еще подумала, что мы оторвали его от обеда, – обращаясь к друзьямвоскликнула Велька. – И очень удивилась. Он не производил впечатления неряхи. У доктора в кабинете царила хирургическая чистота, и эти крошки на халате выглядели как-то неестественно.

– Скорее всего, он только что вернулся из Ведомства, – предположил Маврикий.

Робкие лучи восходящего солнца заглянули в окна гостиницы, напоминая о том, что скоро утро вступит в свои законные права. Завидев серенький рассвет, визитеры заторопились по домам. Еле сдерживая зевоту, Мудрецы покинули гостиницу, забрав с собой фонарь Монуса и пригласив друзей на прощальный завтрак к себе в Обитель.

Сардонис, все еще хмуря свои красивые черные брови, взял у Ромки выданные перед путешествием рюкзак и разговорные чипы. Сдержано поблагодарив ребят за хорошую работу, он отправился в свое Ведомство, где, несмотря на ранний час, его ожидали прибывшие из других Миров путешественники.

Знахарь Пурулепус поспешил в Центральную библиотеку для того чтобы погрузиться в изучение архивов. Он верил, что скрытая в них мудрость поможет ему вернуть к жизни Монуса Пирса.

Постепенно холл гостиницы стал заполняться проснувшимися постояльцам. При виде вчерашних игроков в чики-брики, пользующихся его большим уважением, Фокус мгновенно выбросил из головы рассказы о спасении Миров и, вспомнив об обязанностях хозяина, поспешил на кухню, готовить утреннюю трапезу.

А Ромка, Велька, Краблик и Тень поднялись в номер, благоразумно решив, что несколько часов освежающего сна и отказ от сомнительного угощения Фокуса позволят им сохранить ясность мысли и голодный желудок, так необходимые для завтрака в компании Мудрецов.

ГЛАВА 27. Возвращение

Крики игроков в чики-брики, возобновивших свое вчерашнее состязание, не позволили путешественникам вдоволь насладиться заслуженным отдыхом. Так что вскоре, тепло распрощавшись с гостеприимным хозяином, они направились в Обитель Мудрецов. Огромная фигура Фокуса, стоящего на пороге гостиницы и размахивающего прожженным в нескольких местах полотенцем, была видна до тех пор, пока друзья не скрылись за ближайшим поворотом.

По дороге ребята встретили свою знакомую рыжеволосую девушку, явно поторопившуюся принять облик кикиморы в первый день их пребывания на Перекрестке.

– Представляете, две недели хожу в таком виде, – пожаловалась она друзьям. – Я так хотела попасть на фестиваль в Грюне, но почему-то ближайшая Межпространственная Дверь туда была закрыта. Только сегодня утром посетителям разрешили войти в Абрадар. Не знаете, что произошло? – поинтересовалась она.– Хотя, откуда вам знать, – рассудительно добавила кикимора и, словно извиняясь за свой нелепый, глупый вопрос, мило улыбнулась, сверкнув черными пенечками обломанных зубов.

– А вот и знаем, – несколько обиженно пробормотал Краблик вслед девушке-кикиморе, которая, не дожидаясь ответа друзей, скрылась в маленьком магазинчике.

В Обители Мудрецов путешественники обнаружили Сардониса, сверкающего белой рубашкой и до блеска вычищенными ботинками. Видимо, остаток ночи он посвятил не только общению с прибывшими путешественниками, но и облагораживанию своей внешности.

Равнодушный к внешнему лоску Гардин тоже был здесь, удивив ребят улыбкой, стоившей ему большого напряжения лицевых мышц. Несомненно, такая доброжелательность и оживленность Ответственного за безопасность на Перекрестке объяснялась удачно проведенной ночной операцией.

– Мы пригласили также и Пурулепуса, – потихоньку объяснил друзьям Зевс. – Но у него возникла какая-то идея по поводу излечения его друга Монуса. Он побежал к нему в больницу опробовать свою задумку. Однако Пурулепус просил передать, что будет вас ждать у Межпространственной Двери в Лаверию.

Воспользовавшись моментом, Ромка шепнул на ухо Зевсу о своей встрече с Шейлой Дрим.

– Что ты сказал Зевсу? Он выглядит каким-то подозрительно счастливым, – спросила всёзамечающая Велька, усаживаясь за круглый стол рядом с братом. – Этот его мечтательный вид меня настораживает.

– Велька, нельзя быть такой подозрительной. Все злодеи разоблачены и повержены. Зевс просто рад нашему возвращению. Можешь спокойно завтракать, – осадил сестру Ромка.

Мудрецы приняли путешественников очень благожелательно и радушно. Неформальность этой встречи подчеркивали их ситцевые накидки в веселый горошек, надетые вместо обычных шелковых мантий.

Аскетичный образ жизни Мудрецов сказался на качестве и количестве предложенного ими угощения. Ромка немного грустно взирал на красиво разложенную на тарелку зелень, тонкие ломтики желтого сыра и шипучую жидкость, мелкими пузырьками поднимающуюся на поверхность хрустальных фужеров.

На вкус жидкость оказалась обычной газировкой, а зелень очень напоминала листья шпината. Окинув унылым взглядом немудрящие лакомства, Ромка немного пожалел о том, что отказался от жестких сухариков Фокуса, выдаваемых хозяином за оладушки.

– Самая полезная пища, – наставительно сообщил Мудрец-бахранец, энергично двигая челюстями и в поисках поддержки глядя на своих тоскливо кивающих собратьев. – Мы потому и живем так долго, что соблюдаем режим питания.

– Да, да, – вяло согласилась Велька, без всякого энтузиазма откусывая кусочек сыра. – С такой еды не потолстеешь, – добавила она, украдкой осматривая сухощавые поджарые фигуры Мудрецов.

После легкой трапезы путешественников заставили еще раз в подробностях рассказать об их приключениях. В заключение Ромкиного повествования Гардин сообщил, что доктор Густавс во всем признался. Оказывается, он давно разрабатывал план порабощения Черными Карликами всех пяти Миров. И, получив с помощью универсалиума ключи ко всем замкам Никогда-Не-Открывающейся Двери, не раз навещал своих соплеменников, согласовывая с ними свои действия.

– А можно нам хотя бы изредка приходить на Перекресток? – вдруг задала Велька вопрос, со вчерашнего дня не идущий у ребят из головы. – Мы никому не расскажем, что были здесь, – горячо заверила она, заметив отрицательное покачивание головой Мудреца-бахранца.

– Дело в том, что нами принято решение закрыть Межпространственную Дверь, ведущую к вам в малину, – мягко ответил Зевс. – Ее использование признано нецелесообразным. Дверь должна находиться в неприметном месте, чтобы проходящие через нее путешественники по Мирам не привлекали к себе внимание.

Велька не могла не осознавать разумность этого аргумента. Мудрецы, безусловно, правы – мама вряд ли обрадуется, заметив шныряющих по ее участку посланцев других Миров. Да и Арина Аркадьевна тут же забьет тревогу, заметив подозрительных личностей, наводнивших хозяйскую малину.

– А как же я? – дрожащим голосом спросил Краблик, взволнованно теребя скатерть. – Меня уволят из Смотрителей?

– Дорогой вы наш, неужели вас еще не известили? – огорченно всплеснул руками Зевс. – В благодарность за вашу отвагу и геройство вы назначаетесь Главным Контролером всех Смотрителей Межпространственных дверей Лаверии.

– Контролером… Главным… – запинаясь от волнения и не веря своему счастью, повторил Краблик. – И у меня будет свой личный ветролет?

– Ну конечно, будет, – заверил его лавериец. – Вы же должны будете совершать обходы, вернее облёты. В этом случае без ветролета вам не обойтись.

– А что касается вас, – обращаясь к Тени, торжественно произнес Мудрец-бахранец, – мы посовещались и решили, что, несмотря на то, что вы наступили лаверийцу на пятки, вам совсем не обязательно следовать за ним в его Мир. Принимая во внимания ваши заслуги, вам разрешено оставаться в телесной оболочке и обучаться писательскому мастерству в нашем Институте Совершенствования Способностей, Талантов и Дарований.

В отличие от Краблика, стоически перенесшего радостное известие о своем повышении, чувствительный Тень не выдержал обрушавшегося на него счастья. Издав слабый стон, он без чувств откинулся на спинку стула.

Привычно освежив новоиспеченного студента фужером газировки, Велька засобиралась домой. Лимонад был выпит, сыр съеден, отчет путешественников заслушан и благодарности получены. Зевс и Маврикий изъявили желание проводить ребят, а вот Гардин, крепко пожав им руки, исчез также внезапно, как и появился. Следом за ним Обитель покинул и Сардонис, которого срочно вызвали бумажным самолетиком в Ведомство по регистрации и выдаче пропусков.

– Может быть, еще когда-нибудь увидимся, – на прощание произнес он в своей обычной холодно-сдержанной манере.

По дороге к Межпространственной Двери Мудрецы отделились от компании путешественников.

– У нас важные, безотлагательные дела, – пробормотал Маврикий, смущенно отводя глаза в сторону.

– Да, да, дела мировой важности, – поддакнул Зевс, заговорщески подмигивая друзьям.

Проследив взглядом за двумя старцами, друзья заметили, как они, украдкой оглянувшись, скрылись в ближайшей таверне, из которой доносились дразнящие ароматы жареной свинины.

У Межпространственной Двери путешественников ожидал Пурулепус, чьи покрасневшие от бессонной ночи глаза сияли радостью и надеждой. Все утро лекарь просидел в архиве в поисках сведений о нейтрализации злой энергии Черных Карликов. И его усилия увенчались успехом – пробуждающее заклинание, написанное втрехсоттридцати трех вариантах, подействовало, и Монус очнулся. «Он пока еще очень слаб, но его жизнь вне опасности», – заверил друзей Пурулепус. Также лекарь сообщил, что Мудрецы попросили его вернуться на прежнюю должность, и теперь Пурулепус вновь назначен их официальным целителем.

– Ну, до свидания! – поочередно обнимая Краблика и Теня, произнесла Велька, еле сдерживая слезы. – Я буду очень по вам скучать.

– Леточка, Ромка, как же я без вас, – запричитал Краблик, утирая лапкойручьи слез, текущие у него из глаз. – И Тень теперь будет одни заунывные стишки писать.

– Я напишу балладу, – торжественно пообещал Тень. – Это будет необычайно тоскливое и возвышенное произведение, – с чувством заверил он друзей. – Господин Ромка, как жаль, что мне не разрешили следовать за вами. Вы бы смогли оценить мой скромный талант.

– Удачи тебе, Тень, – пожелал Ромка, к своему стыду, совершенно не расстроенный тем, что ему не придется услышать балладу своего творческого друга. – Ты, главное, хорошо учись в этом своем институте. И не называй меня больше господином, – попросил мальчик.

– Ну, Краблик, надевай макры и открывай нам дверь, – попросила Велька, чувствуя, что сейчас расплачется. – Все же, если сможете, навестите нас когда-нибудь. Мы всегда будем помнить о вас.

– Мы вас не забудем, – пообещал Ромка, проходя вслед за сестрой в открытую Крабликом Дверь.

Уже через секунду брат и сестра стояли в кустах родной малины. Все вокруг выглядело так буднично и обыденно, что на мгновение у них зародилось сомнение в достоверности их приключений. По участку все также бродили люди в зеленых спецовках с надписью «Цветущий сад», мама сидя в шезлонге читала детектив. А Арина Аркадьевна, устроив Марусю на высоком стульчике под яблоней, пыталась накормить малышку кашей. Каждый раз ловкая Машка виртуозно уворачивалась от надвигающейся на нее ложки, размазывая по щекам белые манные усы.

– Что-то никто о нас и не беспокоится, – несколько разочаровано заметила Велька, оглядывая эту идиллическую картину. – Даже несколько обидно.

Тем временем Машка, закончив свою трапезу, вырвалась от Арины Аркадьевны и побежала в дом. А мама, привлеченная шумом упавшего стула, подняла голову от книги.

– Вы куда делись? – спокойно полюбопытствовала она, заметив своих старших отпрысков. – Вас не было три часа. Мы пообедали без вас.

– Как три часа? – воскликнул пораженный Ромка. – Всего три часа?

– Ну да, – подтвердила мама, удивленно вскидывая тонкие брови, передавшиеся по наследству Вельке. – Так где же вы были? – уже более строгим голосом повторила она свой вопрос, замечая потрепанную, грязную одежду детей. – Вы опять подрались, – огорченно констатировала мама. – Рома, как ты мог? – укоризненно спросила она, обращаясь к сыну.

– Мам… – растеряно пробубнил Ромка.

– Мамочка, не ругайся, я так по тебе соскучилась, – перебила невразумительное мычание брата Велька. – И не волнуйся, мы не дрались. Даже и мысли такой не было. Мы просто гуляли и разговаривали, – невозмутимо сообщила она, целуя маму в щеку.

– Гуляли, – растеряно повторила мама. – Вместе? И разговаривали? О чем?

– Мам, ну что, я не могу погулять со своим родным братом? Да и разговаривает он для своего возраста неплохо. Вполне связно, – насмешливо заверила Велька. – Ладно, я пойду, постираю юбку, а то она и правда несколько грязновата.

– Постираешь юбку… – в полном недоумении повторила мама.

– Да, – подтвердила Велька. – Хотя, сразу же оговорюсь, стирка – это не мое призвание. И даже не надейтесь, что я буду делать это регулярно. Я не хозяйственный эльф и домашними делами не увлекаюсь, в отличие от Ромки, которому суждено быть пекарем.

– Ты все еще можешь предсказывать будущее? – осипшим от волнения голосом тихо поинтересовался Ромка, для которого Велькины слова прозвучали как приговор. – Ты осталась ясновидящей?

– Ох, Ромуальд, ты такой раздражающе доверчивый, что просто плакать хочется, – снисходительно произнесла Велька. – Вон мчится твоя любимая младшая сестра с пластмассовыми формочками и совочком. А это значит, что сейчас ты с ней как миленький отправишься в песочницу и будешь лепить куличи и пирожки из песка. Дедукция! – пояснила она, многозначительно постучав пальцем по лбу.

И, сопровождаемая удивленным взглядом мамы, Велька с видом средневековой мученицы, идущей на костер, направилась в дом. А Ромка, соскучившийся по достижениям цивилизации, вопреки предсказанию сестры, кинулся к компьютеру осваивать новую игрушку.

Ни брат, ни сестра не заметили, как из-за кустов малины за ними внимательно наблюдают Краблик и Тень, решившие, перед тем как навсегда захлопнуть Межпространственную Дверь, бросить еще один прощальный взгляд на своих друзей.

Обложка предоставлена художником Гиляровой Екатериной

Content

Корнеева Юлия Владимировна Велька и Ромка против черных карликов

ГЛАВА 1. Обыкновенная семья

ГЛАВА 2. Знакомство с Мудрецами

ГЛАВА 3. Внеплановый визит к доктору

ГЛАВА 4. Инструктаж в Ведомстве по регистрации и выдаче пропусков

ГЛАВА 5. Гостиница "Мировая лежанка"

ГЛАВА 6. Ночное происшествие

ГЛАВА 7. Проводы лаверийцев

ГЛАВА 8. Няньки

ГЛАВА 9. Провинциальный городок

ГЛАВА 10. Особенности правосудия в Абрадаре

ГЛАВА 11. Священный лес

ГЛАВА 12. Тайна лесных нимф

ГЛАВА 13. Лепрекон-фальшивомонетчик

ГЛАВА 14. Тонкости портновского искусства

ГЛАВА 15. Загонщик облаков

ГЛАВА 16. Проницательный Стекляшка

ГЛАВА 17. Номер с Дрёмой

ГЛАВА 18. Загадочная кража

ГЛАВА 19. Династия Сапрушкиных

ГЛАВА 20. Поездка в воздушном экспрессе

ГЛАВА 21. Открытие фестиваля

ГЛАВА 22. Дворец Всевидящего ока

ГЛАВА 23. Схватка с Черными Карликами

ГЛАВА 24. Прощание с Абрадаром

ГЛАВА 25. Разоблачение предателя

ГЛАВА 27. Возвращение