Не ты выбираешь путь.

И не путь выбирает тебя.

Выбора вообще нет.

Если слушать сердце, то ты поймешь, что существует единственная бесконечная дорога, на которой ты не предаешь себя.

(Из сборника цитат Красной Королевы)

Кащеев Глеб Леонидович

Живые отражения: Красная королева

Часть первая. Падение в кроличью нору

Пролог

Никогда не верила в судьбу! Считала чушью все эти гороскопы и вообще любые предопределенности, а фаталистов так просто презирала. Моей религией была свобода выбора. Все изменилось за пару недель.

Я обнаружила, что моя судьба все-таки существовала, только тогда, когда случайно разбила ее вдребезги. И все сразу пошло наперекосяк.

Стоило сделать первый неверный шаг: погнаться за тем воришкой, выхватившим из моей руки пакет с продуктами, как фальшивое счастье, которое я тщательно выстраивала, издало жалобный хруст и рассыпалось как стеклянный карточный домик. Сначала я даже не ощутила, что произошло нечто непоправимое. Подумаешь, пара мелких проблем! Но что бы я дальше ни делала, все становилось только хуже и хуже. Я хваталась за падающие осколки моего мира, резалась в кровь, а они рассыпались у меня в руках. С отчаянием наблюдала, как моя старая жизнь утекает песком сквозь пальцы, и ничего не могла поделать, как ни старалась.

Провидение меня даже предупреждало или давало выбор. Этот день не задался с самого утра, когда я открыла глаза и недоуменно уставилась на подозрительно яркое и высокое солнце за окном. Минуты две пыталась понять, что же за смутная тревога бьется в душе, пока не взяла телефон в руку. Он не среагировал на включение, хотя шнур зарядки торчал из его задницы, как мышиный хвостик. Потянула за него, и противоположный конец легко выскочил из-за подушки мне в ладошку. Будильник в смартфоне не сработал, потому что ночью зарядник вывалился из розетки или я вообще забыла его воткнуть.

Мне бы понять намеки вселенной и остаться в этот день дома под одеялом. Соврала бы Николаю Петровичу, что приболела. Один день за год работы он бы мне простил. Но я же была упрямой и целеустремленной, а чувство долга и совесть подстегнули меня так, что я воскликнула: «Ах ты ж…» – вскочила с кровати и заметалась по квартире, пытаясь понять, как еще можно выяснить время. Других часов у меня не водилось. Я до сих пор жила среди голых окрашенных стен: все недосуг было заниматься украшательством. Матрас лежал прямо на полу. Кроме него в единственной комнате имелся только встроенный шкаф для вещей, да нелепый горшок с вялыми хризантемами на окошке – недавний подарок Валеры. Телевизор я тоже так и не купила. Сначала было дорого, а потом, когда деньги появились, стало понятно, что мне некогда его смотреть. Я прихожу в эту съемную квартиру только поспать.

Спешно натягивая брюки, я на одной ноге прискакала на кухню. Там на микроволновке все время раздражающе мигали цифры часов и минут. Сейчас она показывала 23:15. Уже не сдерживаясь, от души выматерилась. То ли электричество скакало, то ли я так и не удосужилась настроить ее когда-то, но попытка узнать, насколько я опаздываю, постепенно превращалась в какой-то квест.

Бросила туфли в пакет и надела кроссовки – до работы придется нестись бегом. Спешно собрала волосы в хвост первой попавшейся резинкой и, наплевав на макияж, вылетела из дома.

Мой босс терпеть не может, когда я опаздываю. Ведь я – вся его жизнь.

Полтора года назад я провалила поступление в универ, и решила остаться в столице, чтобы подготовиться и пересдать чертов ЕГЭ по русскому еще раз. Репетиторы в Москве были всяко лучше, чем в родном Сумкино или даже в самом Тобольске. Главное, что английский и французский вытянула на 85, спасибо старенькой Марии Сергеевне, которую еще чуть ли не декабристы обучали, а родной язык завалила напрочь. На что только надеялась, когда, разосравшись с матерью, поперлась подавать документы в столичные универы?

Как только я поняла, что с такими баллами мне придется съезжать из общаги, лишь только объявят списки поступивших, то сразу начала искать работу. Мне дважды повезло. Сначала меня без опыта работы взяли хостес в ирландский паб. Как сказал хозяин, с такой рыжей гривой я просто вылитая ирландка и никого лучше он не найдет. Там я продержалась около месяца, ловко уворачиваясь от нахальных рук вечно подвыпивших клиентов, попутно расшвыривая резюме по всему интернету, пока меня неожиданно не пригласили в одну из башен в Москва-Сити на собеседование.

До сих пор так и не поняла, почему меня взяли. Может из-за напора и самоуверенности, а может, наоборот, благодаря синдрому отличницы и несоразмерному перфекционизму. Так или иначе, но уже в августе я переоделась в строгий брючный костюм с белой блузкой и превратилась в личного помощника финансового директора крупной промышленной компании.

О том, что я, вроде как, планировала заново куда-то поступать, для чего нужно было начинать суетится еще в феврале, вспомнилось только в мае. Сожаления не было. Мне уже просто было некогда думать о таких мелочах.

Вся моя жизнь ежедневно была расписана по минутам начиная с восьми утра и до позднего вечера, и каждая из них принадлежит боссу. За это мне платят такие деньги, которые большинство офисных клерков только в розовых снах видят. Для начальника я и левая рука, и правая, и даже часть его мозга – та, что помнит все его планы на недели вперед. Сегодня впервые он пришел на работу, а меня нет. Опаздываю и даже не знаю на сколько именно. Пришлось пристать к какому-то симпатичному молодому человеку на бегу с вопросом: «Который час». Он достал смартфон и сообщил мне приговор: «Десять тридцать», – а потом сопроводил недоуменным взглядом. Я рванула так, что только ветер в ушах свистел. Хорошо еще, что квартира в пятнадцати минутах пешком от офиса. Это значит всего пять минут бегом.

Когда я добралась до рабочего места и украдкой заглянула в кабинет начальника, то поняла, что зря так мчалась. Босс куда-то уехал. Самое страшное, что я вообще не представляю куда, так как в его расписании, которое я помню наизусть, в это время как раз странное пустое окно. Плюхнулась в свое кресло, поставила смартфон на зарядку и вдавила кнопку включения. Руки дрожали.

Так и есть. Три пропущенных от того, кто в моих контактах располагался на самом верху под кодовым обозначением «№ 1». Сердце несколько раз судорожно дернулось, а потом вообще замерло.

Поколебавшись пару секунд, я перезвонила. Николай Петрович скинул звонок.

«Это залет, Александра», – тихо сказала я вслух, бессильно откинувшись в кресле. Пульс не успел прийти в норму после пробежки и теперь кровь билась в висках от волнения с темпом и громкостью ударника Рамштайна. Голова вообще не соображала. Наверное, это и называют панической атакой.

Во-первых, меня грызла совесть. Терпеть не могу опаздывать и вообще подводить людей, особенно тех, кто от меня зависит. Одноклассники когда-то дразнили ботаничкой, потому что я всегда делала абсолютно все домашние задания. Мне нравилось быть правильной. Даже направляясь в гости или на вечеринку, куда, в общем-то, не принято заявляться вовремя, я всегда приходила точно к назначенному времени, не задерживаясь ни на минуту. Если что-то обещала, то в лепешку расшибусь, но сделаю. Даже если на самого человека мне наплевать. Я буду омерзительная сама себе, если подведу.

Ну а потом… вот уволит он меня сегодня, что я делать буду? Такую же работу мало того что не найдешь, так, даже если повезет, не возьмут же без рекомендации от предыдущего начальника. Накопленных денег дай бог на пару месяцев оплаты квартиры хватит, да и то если питаться дошираком. Только-только гардероб обновила, так что на карте осталось совсем немного. Садиться на шею к недавно организовавшемуся молодому человеку? Так себе перспектива.

Взгляд упал на раскрытый на столе большой ежедневник со списком дел. Да, у меня все продублировано и в телефоне, и в компе, но бумага все равно была удобнее. Куда же он мог уехать-то? И, главное, надолго ли? Невольно я зацепилась за заметку на полях, которую поставила себе же два дня назад: нужно было забрать его костюм из химчистки.

Спешно набрала Аню с ресепшен на первом этаже. Она среди этих кукол с наращенными ресницами была самой вменяемой и наименее вредной. Серпентарий на первом этаже меня сразу воспринял в штыки – наверняка каждая из них мечтала оказаться на моем месте – поэтому все мои просьбы игнорировал принципиально. Пришлось выцепить наименее стервозную полноватую блондинку в курилку и попытаться разговорить. Пришлось сделать вид, что курю и стараться не закашляться.

Анне стоило только чуть намекнуть, как я ей сочувствую, что ей, такой умнице, приходится круглый день торчать в таком ужасном коллективе, так ее и прорвало. В итоге я для нее стала единственной отдушиной, которой можно вывалить все внутренние сплетни, а она для меня – источником необходимых сведений.

– Алло. Это Саша. Умоляю, не задавай никаких вопросов. Дело жизни и смерти! Ответь просто: Поляков сегодня на работу приходил? Да, я должна быть в курсе, но и на старуху бывает… короче, не тяни. Проходил мимо вас утром или нет? Если не сложно, спроси у остальных тоже. Скажи, что сам ПэПэ интересуется. Мне очень важно. Не появлялся?! Спасибо! С меня «Рафаэлло».

Я знала, что это ее любимые конфеты и, несмотря на жесткую диету, она съест всю пачку тайком максимум за час. Это моя обязанность: все про всех знать. В моей голове целое досье на каждого, от кого зависит моя работа. Слабости, интересы, проблемы. Иначе бы я тут не выжила. Каждый строит из себя звезду немыслимой величины, и если приходить с просьбами просто так, то результат будет нулевой.

Любая другая секретарша мои конфетки бы сразу кинула в мусорную корзину, Кое-кто мог сделать это и на моих глазах. В любом случае я получила бы очередную порцию ненависти. По мнению сидящих на жесточайших диетах девиц, вечно смотрящих на любой кусочек еды хищными голодными глазами и стервеневших от этого еще больше, я их непрерывно троллю. Мало того что «жрет как не в себя», – так еще и – «худая словно спичка». И вообще: «отрастила себе ходули». У меня действительно основная еда случается в офисной столовке. Дома нет времени готовить, поэтому за обедом я съедаю суп, салат, второе, компот и десерт. Иногда даже два. Метаболизмом меня боженька действительно не обидел, так что на фигуре это никак не сказывается.

Раз босс куда-то умотал прямо из дома, то у меня в голове родился авантюрный план. Почему я не могла заехать за его костюмом с утра перед работой? Я не проспала. Я делом занималась. Была только одна проблема – тройка до сих пор висела где-то в химчистке. Нужно было сбегать за ней, пока он не вернулся.

Опять переодела обувь, оставив туфли под столом, схватила телефон – на нем было уже процентов двадцать заряда – и помчалась к лифту. Пока спускалась вместе с какими-то симпатичными парнями с маркетингового этажа, мой желудок начал предательски неприлично урчать, напоминая, что его обделили завтраком. Да и ужином, если припомнить, тоже. Вчера так устала, что брякнулась в кровать, пообещав себе съесть сковородку омлета с беконом утром. Пришлось по пути в химчистку заскочить в магазин и прикупить себе немного закусок.

Когда я вышла из дверей супермаркета, все и случилось.

Мимо меня прошел какой-то странный светловолосый и довольно чумазый парнишка, смахивающий на бомжа, пристально ощупывая взглядом… нет, не ноги и даже не фигуру, а сумку и смартфон в руках. Одет он был чудаковато, словно сбежал со съемок исторического фильма: широкие грязные штаны из светлой и грубой ткани и подпоясанная кожаным шнурком мешковатая полотняная то ли куртка, то ли толстая рубаха.

Обычно я не особо замечаю прохожих, но этот мальчишка лет пятнадцати застрял в голове и никак не хотел забываться. Хоть и прошла уже, наверное, метров сто, но все-таки решила обернуться. Из-за этого все и произошло. Так бы он вырвал у меня пакет из рук, и я, потеряв от неожиданности равновесие, скорее всего упала бы, и уж точно не успела сориентироваться и погнаться за ним. Но я обернулась. Он был совсем близко: уже приседал и протягивал руку к сумке. Покупки я, конечно, удержать не смогла – больно сильно этот ворюга дернул – но адреналин уже впрыснулся в кровь, а захлестнувшее меня возмущение таким наглым грабежом средь бела дня придало сил и скорости. Я с места рванула в погоню.

У него не было никаких шансов. Мало того, что на коротких дистанциях я уделывала всю школу – ноги-то длиннющие, да и бегать люблю – так у него еще на ногах были какие-то нелепые разваливающиеся мокасины. Куда им против специальных беговых кроссовок по триста баксов за пару?

Парень оглянулся, понял, что дистанция между нами сокращается, а останавливаться я не намерена, и резко свернул в парк. Дорожки там уже развезло сентябрьской грязью и кроссовки было немного жаль, но уж слишком я разозлилась. Хотя до сих пор не представляла себе, что я сделаю с этим пацаном, когда наконец догоню.

Внезапно юноша резко присел у какой-то лужи. Я с трудом успела затормозить, чуть было не полетев через него кувырком, и схватила его за шиворот.

– Попался…

Договорить я не успела. Мою руку дернуло так сильно, словно я держала тронувшийся локомотив. Не устояв на ногах, я начала падать в лужу.

От неожиданности и страха время замедлилось. Мутноватое отражение осеннего неба и желтых листьев на ветках стремительно приближалось, и вдруг, за мгновение до того, как рассыпаться грязными брызгами при соприкосновении с моим лицом, обрело поразительную четкость и стало реальным. Меня покачнуло, но я каким-то непостижимым образом устояла на ногах. Перед глазами было все то же небо и листья, но, как только я опустила взгляд, то поняла, что я больше не в парке.

Вместо башен Москва-сити за деревьями маячили какие-то низенькие двухэтажные домишки. Пейзаж чем-то напоминал английский пригород викторианской эпохи. Даже экипаж, подозрительно похожий на кэб, медленно колесил вдали по грунтовой дороге.

– Are you really idiot?! – заорал на меня парень, выпучив от страха глаза. Он тут же подскочил ко мне, схватил за руку и зачем-то вновь присел у моих ног. Я все ошарашенно озиралась, как вдруг меня опять резко дернуло вниз. Все повторилось: приближающееся отражение неба и листьев и вдруг я опять стою на ногах на фоне привычных небоскребов. Тут воришка для гарантии, чтобы я опять к нему не прицепилась, толкнул меня со всей силы так, что я плюхнулась задницей прямо в раскисшую грязь. Парень же с моим пакетом в руках опять опустился на корточки у края лужи, поднес ухо к поверхности воды и тут же пропал. Исчез, словно его и не было.

Я сидела в грязи и пыталась собрать осколки мыслей в какую-то более-менее понятную картину. В этот момент зазвонил телефон. Рассеянно подумала, что странно: парень спер у меня только круассаны с колбаской, а не дорогущий смартфон, и поднесла трубку к уху.

Естественно, это был босс. Он даже не поздоровался и начал с: «И где тебя черти носят!» Вот тут я не выдержала и как дура разревелась.

Как ни странно, это сработало. Николай Петрович сразу изменил тон и начал расспрашивать, что случилось. В его голосе даже сочувствие проявилось. Непрерывно всхлипывая, я несвязно бормотала, что шла за его костюмом, но тут на меня напали и обокрали. Дальше спасительная ложь потекла сама собой. Я сказала, что смартфон украли, и что вот только недавно я восстановила симку и спешно купила новый, чтобы предупредить его, но я все еще вся в грязи, избитая и вообще…

Мой босс все-таки хороший человек. Во-первых, он поверил в этот поток слезодавильного бреда, а во-вторых, смягчился и приказал идти домой и приводить себя в порядок: «К обеду только постарайся прийти. Нам планы на завтра надо обсудить».

Повесив трубку, я улыбнулась. Жизнь налаживалась. Конечно, придется потратится на химчистку своей одежды, но, в целом, все сложилось даже очень хорошо. Возможно, этот маленький негодяй только что меня спас – я бы никогда не додумалась и не смогла бы так натурально изобразить истерику. Понять бы еще, что со мной произошло минуту назад и где я только что побывала.

Тогда я еще не понимала, что моя жизнь уже несется под откос.

Идиотка.

Глава 1

Несмотря на то, что я получила индульгенцию на прогул до обеда, специально задерживаться мне не позволила совесть. С другой стороны, право на рестарт утра стоило полностью использовать. Я неспешно приняла душ, подобрала новый костюм – на сей раз не темно-болотного цвета, замечательно игравшего на контрасте с темно-рыжими волосами, а нейтрально-серого. Со смаком позавтракала и навела красоту из косметички.

Критически оглядев себя в зеркало, улыбнулась: вот теперь все в порядке. Красотка готова к бою. Не удержалась и сделала серию фоток. Покопалась в фильтрах, отредактировала самую лучшую и закинула в инсту. К вечеру опять будет куча лайков от неизвестных воздыхателей.

Начала засовывать испачканную одежду в целлофановый пакет и замерла, невольно вспомнив о произошедшем. Что же, черт возьми, это было? Как я нырнула в лужу и осталась сухой? Что это был за мираж с какими-то пейзажами прошлого века? Помрачнение рассудка? Все произошло так быстро, что я ничего не успела осознать. В памяти четко зафиксировалось приближающееся отражение на воде и то, как оно вдруг обволакивает меня и превращается в реальность.

Я помотала головой, отгоняя наваждение. Так можно и с ума сойти.

Будем считать, что мне все это показалось. Все равно логично объяснить себе этот опыт невозможно. Обратится к врачу? Так с точки зрения медицины у меня однозначно кукуха поехала. Так что проще всего – постараться забыть. Если что-то невозможно ни понять, ни использовать, то и думать о нем бессмысленно.

Телефон тихо блюмкнул. Босс шлет сообщения только в телеграм, а на него у меня был настроен другой звук, так что от кого бы ни было сообщение, его можно было и проигнорировать, но я все же достала смартфон из кармана и посмотрела. Валера приглашал вечером посидеть в кафе.

Тяжко вздохнула. С ним всегда так. С одной стороны, когда он неожиданно возник на горизонте, было приятно. Помимо глупых влюбленных одноклассников, оставшихся где-то в иной жизни, у меня не было никого даже близко подходящего на роль молодого человека. Валерий подсел ко мне в кофейне и был очень остроумен и мил. Его светлые волосы всегда находились в тщательно уложенном беспорядке, он носил модное пальто и всегда непременно с поднятым воротником, как Камбербетч в роли Шерлока, и вообще чем-то походил на популярного артиста Петрова. Когда я поставила селфи с ним на страничку ВКонтакте, то бывшие одноклассницы испытали массовый приступ черной зависти. Еще он говорил такие комплименты, которые я и в книгах-то не встречала. Даже стихи читал по памяти: и не избитого Пушкина, а Бродского и Ахматову. Парням из Сумкино до такого стиля было так же далеко, как до Альдебарана пешком. Недостижимая высота.

По словам Валеры, он ко мне подсел тогда, потому что я: «просто вылитая Шерил Блоссом». Судя по его тону, это должно было мне льстить, но я вообще не представляла себе с какой такой бабой он меня только что сравнил. Пришлось многозначительно неопределенно улыбнуться, а потом срочно гуглить кто это. Оказалось, речь шла о героине какого-то молодежного сериала, на которые у меня никогда не хватало времени. Сравнить ее со мной мог только тот, кто вообще не разбирается в женщинах, и судит о них исключительно по внешности. Эта Шерил была бледна словно аскарида, носила пошлейшую алую помаду и ярко-красную одежду, в которую я бы не вырядилась ни за что в жизни. Я и без того слишком выделялась. В школе все неприятности и издевательства сыпались исключительно мне на голову, просто потому что эта самая возвышающаяся над всеми рыжая копна волос притягивала взгляды и хулиганов, и завистниц как кусок сладкого пирога мух. Выделяться еще больше, надевая алое платье, мне даже в голову бы не взбрело. Я всегда ограничивалась серо-болотной гаммой: и к волосам идет и не так бросается в глаза.

В общем, мы стали встречаться. Уже две недели как. С учетом моего непредсказуемого графика это означало, что около десятка свиданий в театрах, кино и кофейнях с последующими длинными прогулками по ночной Москве. От Валеры я узнала о городе больше, чем за все предыдущие полтора года жизни в столице. На первой же встрече он и подарил этот злосчастный горшок, что теперь тихо погибал дома на окошке. С его точки зрения, такой букет был практичнее: «Обычные цветы тут же завянут, а эти будут все время напоминать обо мне». Вялые стебельки осыпались уже на третий день. Я так боялась забыть полить их, что залила напрочь. Комнатные растения – это явно не мое.

С одной стороны, мне нравилось, что я могу написать на страничке «в отношениях» и писать о своем «молодом человеке». Без этого я ощущала себя какой-то инвалидкой. Все непрерывно ходили на свидания, одна я, как папа Карло, пахала с утра до вечера, как будто мне не девятнадцать, а все сорок. Тем более что мой кавалер был моден, красив, молод и ухожен. С ним было не стыдно появиться ни в ресторане, ни на фотографиях в инсте.

С другой стороны, Валера начинал меня раздражать. Мне совсем не нравилось, как он ел. Вроде не чавкал и вел себя подчеркнуто интеллигентно, но когда он засовывал в рот очередной кусочек какого-нибудь торта или листик салата, у него становилось такое лицо, словно он делает это через силу, и его вот-вот вырвет от этой гадости. Нет, ему нравилось. Просто он всегда так ел, а у меня аппетит тут же отбивался напрочь. Я с ужасом представляла себе, что когда-нибудь буду наблюдать такую картину каждое утро.

Кроме того, Валерий был до омерзения практичен. Цветы он подарил один раз, потому что: «Вроде как положено», – произнес он тогда, протягивая горшок и делая вид, что слегка смущен. Он выбирал только «не мейнстримовые» спектакли и фильмы. С одной стороны, может, это и свидетельствовало о тонком вкусе, но я также замечала, что билеты никогда не стоили дороже пары сотен. Да и кафе, в которых мы сидели, всегда отмечались в каталогах одним значком рубля. Нет, я не гналась за пафосом, тем более что мне приходилось пару раз сопровождать босса на переговоры в такие места, где на меню было страшно смотреть. Просто у меня создавалось впечатление, что пока я для Валеры некоторый непроверенный вариант, он старается сделать так, чтобы общение со мной требовало как можно меньше затрат. А то мало ли что. «П» – практичность.

Вот и сейчас. Он опять позвал меня в кафе. Отказать вроде как повода нет. И так все время упрекаю себя, что я какая-то холодная селедка. Ничего не ощущала ни по отношению к куче воздыхателей в школе, ни теперь к Валерию. Да, приятно получать знаки внимания и видеть восхищение в глазах, но не более того. Поэтому и соглашаться на свидание тоже не очень хотелось. Лучше уж просто погулять вдвоем, пока тепло. Это и романтичнее, и приятнее, чем опять смотреть, как он жует. Ответила ему: «Ты меня так совсем раскормишь. Есть сладкое на ночь вредно. Давай лучше погуляем». Сообщение доставлено, но не прочтено. Подождала пару минут, а потом сунула смартфон в сумочку и пошла в химчистку: сдавать свои грязные комочки и забирать костюм начальника, а заодно купить коробочку Рафаэлло для моей спасительницы с ресепшен.

Самое интересное место в нашем здании – это, безусловно, лифт. Он заменяет и бульвар для променада на лазурном берегу и помпезный выход в миланскую оперу и даже английский клуб джентльменов. Никогда не знаешь кого и в каком виде там встретишь и какие разговоры невольно подслушаешь. Особенно если постоянно едешь с небес до самого ада. Для меня это место – просто кладезь бесценной информации. Такое количество офисных слухов и сплетен, как здесь, можно получить разве только в бухгалтерии, если зайти к ним с тортиком и попасть на хорошее настроение. Клянусь, скоро заведу отдельный блог «хроники лифта Москва-Сити». Например, вчера какие-то холеные хлыщи из отдела продаж в кабине рассуждали, что бы было, если бы люди были однополыми. Не выдержала и поведала им о гермафродитизме улиток. Кажется, дала пищу для дальнейших размышлений об устройстве мира на сутки вперед. Сегодня неизвестные бородатые сисадмины занесли в лифт не только волну запахов немытого тела, прикрытую завесой жестокого аромата какого-то отчаянно цитрусового дезодоранта, но и остатки бурного разговора о крестоносцах, а конкретнее – об интенсивности и неприятности запаха после долгого похода по пустыне. С трудом заставила себя промолчать.

Как только вернулась на рабочее место, то тут же выбросила из головы все то, что съело мое утро. Мне срочно понадобилось перебронировать билеты и гостиницу для Николая Петровича в связи с переносом совета акционеров в Лондоне, и это стоило мне кучу нервов: пришлось даже состроить из себя стерву со стальным голосом и наорать на идиота-менеджера отеля на той стороне провода. Помогло.

Затем неожиданно выяснилось, что сегодня стартовали продажи билетов на каких-то ветеранов западного рока, от которых мой босс балдеет уже лет двадцать и мне непременно нужно было успеть выкупить для него с другом места в фан-зоне, а они разлетались как халявные сувениры на выставочном стенде.

В общем, очнулась я от работы только часов в десять, когда Николай Петрович, согласовав со мной график на завтра, уехал домой на личном водителе, а я откинулась почти в горизонталь на мягком кресле, скинула туфли и еще минут двадцать тупо разглядывала потолок, приходя в себя.

Свет выключила, оставила только маленькую настольную лампу. Мне нравился полумрак. Несколько коротких минут, чтобы побыть собой. В квартире так не получится – все время достают мелкие бытовые проблемы. Да и не ощущала я себя там дома. И в Сумкино не чувствовала, особенно после появления отчима. Расслабиться можно только здесь, в офисе, когда все уже давно свалили домой. Потом я добреду до двери в квартиру, плюхнусь на матрас, чтобы завтра опять вскочить и вертеться как несчастный хомячок в своем колесе, который все пытается куда-то убежать, да только никуда ему не деться из клетки, сколь не перебирай лапками.

Телефон настойчиво булькнул второй раз подряд. Я вздохнула. Минуты спокойствия закончились. Лениво поднесла экран к глазам. Валерий интересовался, когда же я наконец подойду в кафешку в паре кварталов от моего офиса. Дескать, оттуда шикарный вид на Москва-Сити.

Мое место работы его просто завораживало. Скорее всего он втайне мечтал ходить сюда каждое утро от метро в плотной толпе таких же бедолаг. Или стоять полчаса в вечной пробке на въезд. Дурачок. Понимал ли он, как я устаю от этого вида светящихся точек на стеклобетонных стенах офисного муравейника?

За окном темно как ночью. Сегодня кончится сентябрь. Скоро уже середина осени, а тепло до сих пор, как летом. Днем по улице можно ходить без пальто, но вот темнело уже совсем рано. Подошла к стеклу, ступая босиком по мягкому ковру.

С такой высоты город был как на ладони, блестел золотом, бриллиантами и рубинами. Красные светящиеся реки задних фар и стоп-сигналов запрудили улицы. Поверх этого богатства парило мое еле заметное отражение: контур из рыжих волос, подсвеченных сзади настольной лампой, бледное при таком освещении лицо и два черных провала вместо глаз. Единственное, что мне досталось от отца – угольно-темные глаза, по которым не поймешь, где кончается зрачок и начинается радужка, да чуть смугловатая от природы кожа. Мать, когда вспоминала его недобрыми словами, обзывала цыганом, но я видела его фотки в молодости. Ни на какого цыгана он похож не был.

Образ в окне невольно напомнил об утреннем приключении: о том странном ощущении, когда отражение в воде внезапно стало реальным. Фальшивое небо в грязной луже приближалось, а потом внезапно обрело яркость и глубину. Дело было не только в том, что видели глаза. В тот миг мне показалось, будто я нырнула сквозь тонкую пленку мыльного пузыря и по телу мгновенно прошла волна мурашек. Словно я действительно прошла через какую-то физически ощутимую границу.

Я закрыла глаза и отвернулась от стекла. Что за наваждение? Я же поклялась себе не вспоминать! Быстро надела туфли, распустила волосы и пошла к лифту. Валера действительно уже заждался.

Оказалось, я все-таки зря я на него ругалась. Он тоже способен на романтические поступки. Неожиданно Валерий ждал меня за столиком с подарком. По его словам, он бродил по блошиному рынку и, когда увидел эту вещь, то просто не смог пройти мимо. Коробочкой он не озаботился, так что просто вытянул что-то из кармана. На стальной цепочке висел массивный кулон в виде трех скрещенных полумесяцев из темного металла, покрытого черной глянцевой эмалью. Чем-то эта конструкция напоминала знак биологической опасности, но только без центрального кружочка. Я поблагодарила за подарок, но, видимо, в голос таки пробрались нотки сомнения. Валера не был бы собой, если бы тут же не разродился речью. Оказывается, что это старинный герб какой-то французской герцогини Дианы, вертевшей королями налево и направо. По мнению моего кавалера, самым главным было то, что она тоже была рыжей и к тому же, по мнению современников, оставалась вечно молодой и пленяла своей красотой даже в шестьдесят лет. Валера отучился в историко-архивном и мог говорить о своей любимой древней Франции часами.

– Ты же любишь необычные украшения с глубоким смыслом, – произнес он, наконец, показав глазами на мое правое ушко.

«Ничего ты не понимаешь», – хотела я ответить ему, но вместо этого пригубила облепиховый чай, спрятав улыбку за кружкой. Когда он докопался до меня с вопросами, зачем мне такой пирсинг, то не могла же я ему правду сказать. Ответила, что это девять колец назгулов, а веточка, которая в них продета, символизирует то одно, что воедино всех связывает и сковывает. Я была уверена, что Толкиена он не просто зачитал до дыр, но и наверняка даже выучил несколько фраз на эльфийском. Объяснение действительно сработало. Валера проникся моей «тонкой душевной организацией», как он выразился, и добавил, что любит «такие крутые загоны». Короче, ему, наверное, понравилось.

На самом деле я сделала пирсинг на спор. Через полгода после начала работы подвыпившие на новогоднем корпоративе девицы с ресепшен обозвали меня пай девочкой: дескать, я такая юная, правильная и обязательная, что в моем присутствии им даже матом ругаться неудобно. Да, я трудоголик, потому что ничего другого в моей жизни нет, действительно не люблю незавершенные дела, а моя гиперответственность не позволит мне лечь спать, пока я не сделала то, что обещала, но такое заявление все равно меня задело. Бросила им, что они меня еще плохо знают, и на следующее утро пошла и приколола к правому уху это украшение.

Никакого смысла в этом числе не было. Когда мастер спросила, сколько дырок будем делать, на ее столе лежало именно девять колечек. Гулять – так гулять. У меня на шее висел кулончик в виде серебряной веточки, загибающейся как раз точно по контуру уха. Чтобы пирсинг выглядел не слишком по-панковски и имел какой-то свой стиль, я попросила пропустить в отверстия ветку, так, чтобы ее нельзя было вытащить, не разорвав сами колечки. Когда я заявилась на работу после январских каникул, Николай Петрович неодобрительно покачал головой, заметив на еще красном и немного опухшем ухе это безобразие, но так ничего и не сказал.

У серпентария же это вызвало настоящий шок. Я надеялась, что они оценят оригинальное решение, а они поражались смелости и тому, что: «это же так больно».

Какая же это боль? Девять уколов иглой и всего сутки ухо ныло и дергало. Боль – это совсем другое: когда ты никогда в жизни так и не узнаешь, как сильные руки отца могут обнимать и подбрасывать тебя под потолок, как пахнет его улыбка и каким оттенком светятся его любящие глаза, когда он смотрит на тебя. Боль, это когда в двенадцать лет ты понимаешь, что мать считает тебя лишним и досадным недоразумением, потому что ты вечно мешаешь им с отчимом, и стремится как можно быстрее выпихнуть тебя из дома, но, одновременно с этим, проклинает, когда ты собираешь чемоданы в столицу, потому что тем самым ты лишаешь ее бесплатной прислуги. Боль, это когда ты мечтаешь бегать босиком по утренней росе, рисовать сказочный лес и распахивать навстречу солнцу окошко своего домика, выходящее в апельсиновую рощу или сад с розами, а вместо этого убиваешь шестнадцать часов в сутки сидя в бетонном мешке, наполненным офисным планктоном, потому что иначе нельзя. Ты живешь постоянно оглядываясь, как бы не выделится слишком сильно, потому что на собственной шкуре знаешь, чем это чревато и как сложно отбиваться от нахальных потных лап. Вот это все – настоящая боль. Укол иголкой только на пару минут отвлекает от нее.

В общем, кулон я, конечно, взяла. Стоила эта вещица максимум тысячи две, да и то Валера похвастался, какую большую скидку выторговал у продавца. Это всегда его страшно заводило, когда где-то удавалось снизить цену, так что это точно не то украшение, из-за которого будешь чувствовать себя обязанной. А так, на память… почему бы и нет.

Вообще у моего спутника было сегодня какое-то особо-приподнятое настроение. Желание чем-то похвастать терзало его словно зуд: он ерзал на стуле, нетерпеливо подгонял официанта, а меня слушал, рассеянно кивая и, казалось, не особо-то и прислушиваясь. А я ему, между прочим, рассказывала о моих утренних приключениях, стараясь обойтись без подробностей вроде: «Нырнула в лужу глубиной два сантиметра и вынырнула сухая в другой реальности». В политкорректной версии у меня спер продукты какой-то беспризорник, который умчался с ними в парк, а я осталась сидеть в грязи.

Наконец я не выдержала, спросила его, как прошел день, и принялась уплетать салатик. Мне казалось, что говорить он теперь будет долго. Однако, как выяснилось, изнывал он вовсе не от желания поделиться новостью именно со мной:

– Да мы тут с друзьями в крутую тему наконец вписались. Резко масштабируемся. Раньше все по мелочам работали, а теперь наконец-то реальные деньги от инвесторов пришли. Теперь развернемся.

И замолчал. Ерзать, правда, не перестал.

– Ты никогда не рассказывал подробно о работе. Чем ты конкретно-то занимаешься? – я попробовала продолжить разговор.

– Логистикой. Но такой… с креативным подходом. Пока не хочу бизнес идею палить, извини. Как встанем на ноги, так расскажу обязательно, – Валерий нервно потер нос, подпер подбородок кулаком, якобы чтобы внимательно посмотреть на меня и послушать, но уже через секунду убрал руку и закинул ее на спинку дивана.

Мне стало немного обидно. Рассказать мне – значит спалить идею? Я знала, что у него какой-то там стартап, который он с еще парой однокурсников «мутит», но пока даже примерно не понимала, чем именно они занимаются. Каждый раз какие-нибудь отговорки. Теперь стало понятно, что его распирало не желание рассказать. Он просто был весь на нервах. Я не понимала, как можно так переживать даже из-за огромной суммы, но Валера умел делать драму даже на каких-то копейках. Один раз прицепился к тому, что цена в меню и в чеке за одно и то же блюдо отличалась на тридцать рублей и требовал позвать управляющего, пока ему не сделали скидку на большую сумму. Если ему кто-то пообещал миллион, то сейчас в его голове действительно крутятся одни цифры да купюры, и для меня там места нет.

Кое-как доела салат, попутно стараясь мелкими замечаниями не давать паузам тянуться неприлично долго, сказала, что неважно себя чувствую из-за утренних событий и, попрощавшись, отправилась домой. Пока я шла по кафе, то в отражение витрины видела его рассеянный взгляд мне вслед. Интересно, думал ли он в этот момент обо мне?

До дома добралась за полночь. Скинула туфли, и брякнулась на покрывало на кровати прямо в одежде. Непонятная апатия разбила меня как паралич. Спать не хотелось, но и пошевелиться было лень. Даже думать не получалось. Просто лежала и смотрела на идеально белый натяжной потолок. Этот день доконал мои нервы.

Спустя полчаса меня все-таки заставила встать жажда. Свет на кухне включать не стала. Пролистывая посты в инстраграме одной рукой, не глядя налила в чашку воды, поднесла к губам, но отвлеклась от экрана, увидев сверкнувшие в отражении огоньки. Так и не отпив ни глотка, я чуть отодвинула руку и посмотрела на то, как дрожит в чашке ночная Москва за окном.

Сразу нахлынули воспоминания-ощущения, которые я испытала, когда провалилась в отражение лужи утром. Тот странный озноб, что волной прошел по телу почему-то никак не получалось забыть. Он ныл где-то внутри и требовал внимания.

В задумчивости поставила чашку на стол, включила дурацкий светильник в виде искусственной свечки, который зачем-то держали на кухне хозяева квартиры, и пододвинула поближе так, чтобы его свет мерцал в чашке. Опустила подбородок на руки и уставилась на отражение. Мелкая рябь воды и фальшивое дрожание светодиодов гипнотизировало. Я пододвинула чашку еще ближе – так, чтобы отражение занимало весь видимый глазу мир. Почему-то это успокаивало.

На меня опять нахлынули воспоминания. Утром в самый момент перед падением в лужу точно так же отражение неба в воде занимало весь доступный моим глазам мир, который вдруг обрел реальность. Так же, как и сейчас.

Неожиданно в пальцах возникло покалывание. Испытанное утром ощущение, требовавшее к себе внимание весь день, вдруг, почувствовав свободу, вырвалось наружу и опять прошло волной по телу. Меня качнуло вперед, но я все-таки удержалась на стуле и в панике отстранилась от чашки. То есть от… чаши?

Я в панике огляделась. Никакого следа от моей квартиры. Темная каменная комната, освещаемая самыми настоящими свечами с оплывшим желтым воском. Витой железный подсвечник, равно как и металлическая чаша на высокой ножке, маячившие перед моим носом, стояли на массивном деревянном столе со старой и шероховатой столешницей. О такую занозу посадить – раз плюнуть. Пахло смолой, гарью и давно не мытым человеческим телом. Вообще было очень душно. Окон в помещении не было, да и горящие свечи явно не прибавляли кислороду.

Справа раздался судорожный всхлип. Я резко повернулась и увидела расширенные испуганные глаза неизвестного мне парня, одетого в черную хламиду. Он прижался к стене в дальнем углу и защищался от меня книгой с блестящим золотым узором на обложке. Потребовалось секунд пять, чтобы все факты сложились в моей голове.

В углу прятался настоящий молодой средневековый монах. Даже аккуратно выстриженная круглая лысина, обрамленная копной темных волос, была такой же, как я видела в фильмах. Я опять провалилась в какие-то древние времена.

Парень что-то пробормотал и еще дальше выставил книгу, словно это должно было меня как-то испугать.

– Простите, где я? – неожиданно хрипло спросила я. От жажды и нервов голос решил устроить забастовку. Пить хотелось ужасно. Посмотрела на чашу, но отхлебнуть не решилась. Мало ли что там. На воду темная жидкость была мало похожа.

– Oh jolie diable! Sortez! – чуть громче прошептал монах и я, наконец, распознала французский. Несчастный принимал меня за дьяволицу, что явилась к нему в келью, дабы соблазнить.

– Я не дьяволица, – ответила я ему уже на французском, – и сама бы рада убраться. Если бы только знала как. Куда я попала?

– Ты в монастыре Беркюфсона, о отец лжи. Тебе не обмануть меня, принимающий тысячи ликов. Сила святого пятиугольника не даст тебе творить тут темные дела.

– Сила кого? – я нахмурилась, вскинула одну бровь и еще раз более внимательно посмотрела на то, чем молодой человек пытался отмахнуться от меня, как от комара. Книга действительно чем-то походила на библию, но на обложке вместо креста сверкал чистым золотом правильный пятиугольник. Другой том, куда более толстый и крупный, лежал в раскрытом виде на небольшом сундуке перед монахом. Возле него на полу находилось еще несколько свечей, расставленных в углах большой пентаграммы.

Да он тут черными обрядами балуется! Небось вообразил себе, что случайно призвал прекрасную дьяволицу, которая будет его совращать.

– Какой сейчас год? – спросила я парня, испуганно бормочущего молитву. Он поднял на меня взгляд:

– Год синего вола, – удивленно ответил он.

К сожалению, ругаться по-французски аристократичная Мария Сергеевна меня не научила, а очень хотелось. Толку от этого испуганного монашка было еще меньше, чем от секретарши нашего вице-президента. Та тоже только машет коровьими ресницами, да строит испуганные глазки, что не спроси.

Черт с ним, с вопросом куда и в какое время я попала. Как отсюда выбраться? Воришка, заставивший меня искупаться в грязи, что туда, что обратно, протащил меня через одно и то же отражение в луже.

Быстро нагнулась к чаше, посмотрела на поверхность плескавшейся там темной жидкости и очень захотела мысленно погрузиться в нее. Особых усилий и не потребовалось. Обратно все прошло гораздо легче. Возникло ощущение, что, перемещаясь в эту келью, я натянула какую-то пружину, а сейчас она мгновенно выдернула меня обратно. Секундный озноб и я по-прежнему сижу на кухонном стуле, за окном переливается огнями ночная столица, а передо мной фальшиво-весело пляшет китайский светодиод в пластиковом корпусе.

– О-бал-деть, – только и выдохнула я.

Усталость и желание лечь спать как рукой сняло. Я ощутила такой прилив сил, словно залпом выпила пол-литра кофе, поэтому запрыгала по кухне, повторяя вслух: «Да! Да! Да! Это же настоящее путешествие в параллельные миры!»

Еще несколько минут назад я была уставшей офисной планктонихой, а теперь внезапно обнаружила себя героем марвеловских комиксов, да еще и в главной роли. Это же настоящая суперспособность: легким усилием ума переноситься в альтернативные измерения.

То, что я путешествовала не во времени, а в иные вселенные было очевидно. Ни в одном французском монастыре в истории Земли не поклонялись святому пятиугольнику. Я только что разговаривала с самым настоящим средневековым монахом из параллельной реальности! Больше всего заводило даже не это, а то неповторимое ощущение, возникавшее, когда я как бы ныряла в отражение. Никогда не пробовала наркотики, но, вероятно, они действовали как-то похоже. Мне очень хотелось еще раз почувствовать ту неповторимую вибрацию, которая охватывала мозг, а затем и все тело на долю секунды.

С трудом остановила себя от попытки второй раз воспользоваться чашкой. Неизвестно еще куда я попаду и что меня там будет ждать. Из лужи в осеннем парке я попала к деревьям в пригороде какого-то британского городка, а посмотрев на искусственную свечку, свалилась как снег на голову к монаху, который читал при свечах. Да и сосуды или водоемы, в которых в обоих случаях находилась вода, были очень похожи.

Это значит, что второй раз воспользовавшись чашкой, я, скорее всего, опять окажусь в келье. Вдруг этот религиозный чудак успел подготовиться и меня схватит местная стража или он просто шарахнет по башке какой-нибудь алебардой.

Страх меня сначала привел в чувство, а потом проник глубже и заставил испугаться всерьез. Совершенно непонятно как я это делаю, куда перемещаюсь и что мне за все это будет. И вообще, с чего вдруг у меня такие способности? Может это как в «Дозорах» Лукьяненко? Раз тебя затащили в сумрак, то ты становишься иным. Этот чертов ворюга перенес меня в свой мир, а затем обратно и все – я изменилась. Только вот я чуяла, что если способности передаются таким образом, то ими уже должно обладать порядочное количество людей. Этой толпой кто-то должен управлять, в том числе следить за порядком и карать непослушных. Может, меня уже заметили и выслали какой-нибудь ОМОН по мою душу.

На всякий случай я выплеснула воду из кружки в раковину. От греха подальше. Посидела еще минут десять за столом, успокаиваясь и все-таки пошла спать, предварительно проверив, что зарядник телефона воткнут как надо.

Утром подумаю, как мне теперь жить со всем этим.

Глава 2

Проснулась я, как ни странно, в прекрасном настроении и даже выспавшись, несмотря на то что легла во втором часу. В кои-то веки мне даже на пробежку захотелось, хотя я считала, что давно закрыла сезон. Как-никак, сегодня октябрь наступил. Однако погодка была фантастическая. Словно Италия или другая средиземноморская страна одолжила вечно зябнувшей российской столице кусочек своей осени: теплой, солнечной, пахнущей поздними яблоками и рябиной.

Быстро надев кроссовки и спортивный костюмчик потеплее – все-таки по утрам было немного зябко – я выскочила на набережную. Дорогу от Москвы-реки отделяла неширокая парковая полоса с тропинками. Именно по ним я и любила бегать. Прохожих там было не много, так как большинство предпочитало тротуары, а редким рыбакам я не мешала.

Валеркин кулон отчаянно кололся под футболкой. Эти полумесяцы имели кончики, что иголки. Как его не поверни, один точно в кожу вопьется. Какое-то садистское украшение. Я вытащила его наружу. Теперь он болтался на каждом шаге. Не сказать, чтобы очень удобно, но хотя бы не больно.

Река сегодня была гладкой как стекло и не воняла тиной. Утренний воздух тоже радовал не московской горной свежестью. Солнце хоть и взошло час назад, но еще подсвечивало золотом облака, а дым из труб на другой стороне реки из-за такого освещения казался фиолетовым. Если бы у меня было на это время, то научилась бы рисовать, села бы тут на набережной и запечатлела бы всю эту красоту широкими яркими экспрессивными мазками. Камера в смартфоне даже десятой доли этих оттенков не передаст. Желто-красные деревья превращали простую аллею в какую-то совершенно немосковскую сказку. Если бы дул ветер, то вокруг меня кружил бы целый водоворот из золотых листьев, но вокруг царил полный штиль. На реке даже ряби не было. Идеальный покой. В отражение можно смотреться как в зеркало.

Я остановилась. Постояла минуту, успокаивая дыхание. Решиться было сложно, но адреналин уже прошел по телу приятной волной от одного воспоминания о вчерашнем вечере. Перемещаться в другие миры было жутко интересно. Помялась на месте пару минут, а потом все-таки свернула к реке. Почему-то этот кусок набережной еще не успели заковать в бетон и с тропинки можно было спуститься прямо к воде. Нашла более-менее твердый клочок земли на илистом берегу, чтобы не увязнуть белыми кроссовками в грязи, присела на корточки на самом краю и, стараясь не плюхнуться, склонилась к поверхности воды. Отражение здесь было совсем не интересное. На другом берегу маячили подъемные краны и какая-то ржавая баржа. Мне совсем не хотелось попадать туда, где будет такой же пейзаж.

В этот момент с дерева на воду приземлился желто-красный лист и поплыл как детский кораблик, гордо задрав нос. Меня словно подбросило – вот оно, нужное отражение. Он покачивался на поверхности совсем рядом. Я пододвинулась чуть в сторону и, склонив голову набок, приблизила глаз к воде так, что все поле зрения в отражении занимал именно этот листочек.

Мгновенный озноб.

Я отшатнулась от воды, боясь упасть, и тут же огляделась.

– Боже, красота-то какая, – не выдержав, сказала вслух.

Буйство красного с редкими вкраплениями золота. Листья в этом месте имели сумасшедше-яркие малиновые и алые оттенки. Я сидела на берегу пруда среди зарослей, а напротив меня на другой стороне виднелся небольшой деревянный мостик, увитый чем-то вроде красного плюща. Небольшая белоснежная дорожка, заканчивающаяся крутыми мраморными ступеньками, вела вверх к миниатюрной японской пагоде… или как там еще называются эти домики, с загнутыми уголками крыш. Это было что-то вроде часовенки, так как жить в столь маленьком помещении, по-моему, было нельзя. Белоснежный домик с ярко-красными балками по углам и таким же красным заборчиком по контуру был таким милым, что казался даже игрушечным. По краям дорожки торчали миниатюрные деревца, постриженные идеальными шариками. Мне казалось, что будь я на другом берегу, они бы не доставали мне даже до пояса.

Достала смартфон, встала так, чтобы совместить в кадре свою довольную физиономию и этот изумительный пейзаж, так подходящий к волосам, и сфоткала. Получилась просто чумовая картинка для инсты. Я даже автоматически попыталась запостить ее сразу же, но связи, понятно, в этом мире не было.

Тропинок вокруг меня не наблюдалось. Попробовала продраться через заросли, но тут же провалилась ногой в какую-то хлюпающую грязь. Чертыхнувшись, долго оттирала бывший белоснежный кроссовок от красной глины. Подойти к домику поближе очень хотелось, но с третьей попытки я поняла, что вся изгваздаюсь, прежде чем достигну цели. Кроме того, с опозданием в голову пришла мысль, что тут, не дай бог, можно встретить местных жителей. Хорошо, если это современная Япония, а то в средневековье, судя по фильмам, самураи запросто без разговоров убивали всех чужеземцев.

Пришлось тяжело вздохнуть и отступить, хотя очень хотелось задержаться в этом месте подольше. Я даже мечтала бы жить здесь. Гулять по этому волшебному парку, сидеть на крылечке часовенки и смотреть, как красные листья медленно плывут по идеальной как голубое зеркало поверхности озера.

Сделала еще пару кадров на память и тут же, увидев время на экране смартфона, спохватилась: мчаться домой надо было уже совсем бегом, чтобы на работу успеть. Присела у воды и задумалась: интересно, а чтобы попасть обратно тоже надо подгадывать отражение и ловить проплывающий мимо листик?

Оказалось, что не нужно. Как только я наклонилась, то почувствовала, что меня притягивает к отражению как магнит к холодильнику. Опять создалось ощущение натянутой пружины, которой не терпится втащить меня обратно. Никаких специальных усилий делать не пришлось, скорее наоборот: просто расслабилась и позволила унести домой. Мгновение – и я опять на берегу Москвы-реки, а на другой стороне вместо красивого домика ржавая баржа.

Я автоматически снова посмотрела на часы на экране смартфона и удивленно заморгала. На моих глазах цифры перепрыгнули на двадцать минут, как только телефон поймал сеть. Осознавать этот эффект нужно было после. Поняла, что совершенно безбожно опаздываю и со всей быстротой рванула к подъезду.

Даже несмотря на то, что завтрак пришлось пропустить, на работу я все-таки заявилась на пять минут позже. Николай Петрович уже был на месте и крайне неодобрительно посмотрел на меня, когда я заскочила к нему в кабинет. Вслух ничего не сказал, но в этом не было необходимости. Все и так было понятно. Это я должна встречать его утром и рассказывать о планах на день, а не наоборот. Пришлось извиниться и искренне пообещать, что это был исключительный случай.

Меня опять закружила работа. Предстоящий визит в Лондон, который из-за планов одного из главных акционеров неожиданно перенесся с декабря на ноябрь, теперь занимал все мысли моего начальника, а значит, и мои тоже. Требовалось организовать кучу встреч для согласования деталей финансового плана, который Николай Петрович будет докладывать двум конкурирующим за власть акционерам. Нужно было исхитриться и не подыграть ни одному из них, то есть практически пройти по лезвию бритвы.

К сожалению, в Лондон я не поеду. Когда меня взяли на должность личного помощника, я надеялась, что вот теперь точно посмотрю мир и даже собиралась сделать загранпаспорт, но Николай Петрович тут же все четко расставил по полочкам. Ни в одну поездку я его сопровождать не буду. Никогда. Потому что, во-первых, этого не поймет жена: уже на второй день он отправил меня к нему домой, чтобы привести какую-то фигню, а, на самом деле, на смотрины супруге. Вероятно, та осталась довольна кратким общением и внешним осмотром, потому что меня не выгнали с работы и испытательный срок я успешно прошла. Во-вторых, мой босс не хотел, чтобы по компании ползли хоть какие-то слухи, которые могли подпортить репутацию ему и мне. Он всегда в общении был очень официален.

Гарантированное и подчеркнутое отсутствие какого-либо интереса ко мне как к женщине со стороны немолодого и начинающего лысеть начальника меня более чем устраивало. Немного обидно было только то, что я становилась невыездной. Слетать в Сингапур или в Великобританию, честно говоря, хотелось, но с моим графиком мне не светило попасть куда-либо заграницу в ближайшие годы. Отпуска на этой работе не предполагалось. Об этом мне тоже сразу объявили. Даже когда босс отдыхает на море с семьей я должна интенсивно общаться с агентством, которое обеспечивает ему нескучный досуг: организовывать трекинговые походы в горы, добывать дефицитные билеты в какую-то там пинакотеку или придумывать нестандартные экскурсии. Ходить в офис в эти дни было необязательно, но я должна была непрерывно дежурить у телефона и компьютера.

Конечно, я понимала, что с такой загрузкой никакой настоящей личной жизни у меня не будет. Непонятные отношения с Валерой вряд ли могли вылиться во что-то серьезное. Да и вообще никакой мужчина не потерпит, если будет видеть свою девушку только по ночам или редким выходным. Я была готова к тому, что ближайшие пару лет буду одинока и мне придется целиком посвящать себя работе. Зато это позволит закрепиться в столице, накопить достаточно денег и найти потом себе что-то более приемлемое по графику. Продержаться пару лет личным ассистентом у человека такого уровня – это сама по себе очень крутая рекомендация. Уходить опять работать хостес или официанткой мне совсем не улыбалось.

Пока ездила в лифте на обед на второй этаж, против своей воли узнала очередное оправдание для лентяев: дескать, перед Новым годом нельзя убираться, так как грядет год Крысы, которая любит беспорядок, а еще что директор по маркетингу вчера разбил свой новенький бумер о фонарный столб. Срочно начала вспоминать нужно ли мне для встреч босса договариваться о чем-то с этим шумахером, а то такой повод пропадает. Плохая ли новость или хорошая, ее всегда можно использовать себе во благо.

Домой я вернулась поздно, без сил упала на кровать и практически сразу заснула. Даже с утра проснулась уставшей, так что на пробежку не пошла. Встала под душ и стояла грелась минут пять. Все это время смотрела как поток воды стекает по плитке с имитацией старого камня, играя блестками от света ярких ламп на потолке. Поймала себя на мысли, что примериваюсь как бы этим воспользоваться. Срочно спохватилась и отпрянула подальше. Не хватало еще голой вывалится куда-нибудь в людное место. Однако любопытство начало меня мучить: а можно ли переместиться с помощью вот такого нестабильного отражения?

Кстати, а почему я перемещаюсь исключительно при помощи воды? Я посмотрела на своего двойника по ту сторону зеркального стекла, быстро выскочила из ванны, оделась и вернулась к раковине. Минут пять пыталась и так, и эдак, но, в отличие от воды, зеркало оставалось просто мертвой поверхностью. Не получалось ни погрузиться в такое отражение, ни даже близко ощутить подступающий приятный озноб. Пришлось опять включить воду, направить душ на стену, снять тапочки и босиком залезть в ванну, чтобы приблизить лицо к стекающему по стене потоку.

Видимо, я так натренировалась у зеркала, что ощущение перемещения захватило меня мгновенно.

Вокруг меня был темный каменный коридор, освещаемый факелами.

Повернуться и оглядеться не успела. Пахнуло тяжелым мужским потом и тут же сзади меня дернули за волосы так сильно и больно, что я с криком упала на спину.

– Эй, сграбил сем чаровницу! – закричал человек в латах, схватил меня за руку, заломил за спину, рывком поднял с пола и поставил на колени. Боль в плече и локте была такая, что я боялась даже дышать слишком глубоко, чтобы не дай бог не сломать себе кости.

Где-то за моей спиной послышались шаги. Проскрипела дверь, громыхнуло железом по каменным стенам. Меня опять схватили за волосы, чуть приподняли, повернули лицом в другую сторону коридора и уронили на колени. Только тут стало понятно, как неудачно я появилась. Буквально в метрах двух от меня находилась массивная дубовая дверь, у которой стоял второй стражник, а в дверном проеме застыли две фигуры: здоровенный усатый бородатый дядька в мехах и лысый как коленка ушастый невысокий священник в черной рясе до самого пола. За дверью на стене пустой каменной комнаты играли отсветы пламени. Вряд ли это было жилое помещение.

Угораздило же меня появиться прямо в темнице, да еще и перед охраняемыми дверями какой-то пыточной.

– Я не чаровница! – пискнула я и тут же взвизгнула, потому что солдат снова больно дернул меня за волосы.

Внутри меня все сжалось от страха. Я поняла, что на сей раз влипла так крепко, что если выберусь отсюда живой, то мне страшно повезет. Девушка с рыжими волосами, в брюках, появившаяся из воздуха… да в Средние века и за меньшее сжигали.

– Искрено! Появила се е на ходнику. Прав ту, – произнес тот, кто меня держал. Второй стражник неистово закивал. Судя по глазам, испугала я его конкретно.

Священник еле заметно улыбнулся и положил руку на плечо бородатому, давая знак, что говорить будет он.

– Пошлите йо в камеро! Главна стварь е, не дай йи пьяче. Не дай йи воде!

– Кай? – переспросил стражник.

– Не дайте йи воде, сикер дахко побегне! – поморщившись добавил человек в рясе, и, повернувшись к бородатому, добавил: – Сам йо бом заслушевал.

– Как не давать воды? Я же умру от жажды! Я не буду побегнить! Не надо, мне на работу же – залепетала я, но второй стражник двинул мне в живот кулаком, и я захлебнулась воздухом. Мир для меня померк и скукожился в маленький шарик, который дикой болью разрывал меня изнутри. Стало невозможно ни думать, ни осознавать, что происходит вокруг. Меня куда-то тащили по каменным коридорам, скрипела дверь, а потом я упала и сильно со всего маху ударилась скулой о камень.

Боль отступала медленно и неохотно, а вселенная вокруг плавно обретала резкость. Постепенно я поняла, что лежу на каменном полу. Меня бросили в камеру – небольшую темную каменную клетушку два на два метра. Живот потихоньку проходил, но теперь болела и слегка кружилась голова. Видимо, знатно башкой приложилась.

Поморщившись, потрогала скулу. Наверное, там была приличная ссадина. На секунду я испугалась как же я с ней на работу-то заявлюсь… и тут же заревела. Дура я, дура! Какая работа?! Меня тут вообще скоро казнят!

Я тонула в жалости к себе, наверное, с полчаса, а может и больше. Воротник блузки стал мокрым от слез и мне постепенно стало холодно. Хотя из небольшой щели под потолком струился слабый свет, но создавалось впечатление, что я глубоко под землей. Стены не сложены из блоков или кирпичей, а монолитный камень, как будто эту клетушку вырубили прямо в скале. Вокруг царила абсолютная тишина. Пахло паленой тряпкой от факелов, которые чадили где-то за дверью, и гнилью. Время здесь текло непонятно. То ли час прошел, то ли всего десять минут, показавшихся вечностью.

Постепенно истерика прекратилась и на меня накатила апатия. Словно во мне кончились и страх, и слезы. Стало все равно. Я сидела на полу, прислонившись к стене, дрожала от холода и тупо смотрела прямо перед собой. Боль уже совсем прошла, голова не кружилась, только скулу пощипывало.

То ли от нервов, то ли от того, что выплакала целое ведро слез, я захотела пить и тут же вспомнила о страшном приказе священника. Воды мне не дадут, как не проси. От мысли, что меня тут могут продержать пару дней без капли жидкости, язык моментально пересох, и жажда затмила все остальные мысли. Встала и обошла камеру кругом. Несмотря на подземную сырость, на стенах не было ни единой росинки. Паника начала возвращаться. Как же я без воды то?

В полной растерянности опустилась обратно на пол в уголке.

Откуда этот поп знает, что я могу сбежать с помощью жидкости? Получается, что сюда уже наведывались те, кто мог так же перемещаться сквозь отражения, причем настолько часто, что этот инквизитор почти не удивился моему появлению.

За железной дверью раздались гулкие шаги. Засов неприятно заскрежетал, и я даже обрадовалась и начала подниматься: меня не будут тут убивать жаждой, держа взаперти сутками.

В проеме двери появились три солдата коричневых кафтанах. Руки лежали на рукоятках коротких мечей, а в глазах горела такая злоба, что я отшатнулась и плюхнулась обратно.

– Встани! – резко приказал один из них.

Я послушно поднялась, нервно комкая в пальцах низ блузки.

– Приди вен! – стражник кивнул на выход, а когда я прошла мимо, ткнул мне ладонью промеж лопаток, подгоняя, и прошипел: – Капитель тя бо мучит, чаровница.

«Мучить», – слово расплескалось в моем мозгу новым страхом. Ноги от слабости начали подгибаться. Меня же ведут на пытку! Невольно вспомнила все ужасные картинки, которые видела в какой-то книжке про инквизицию. Дыбы, сапоги с шипами, стулья с гвоздями и другие способы заставить человека орать и признаваться во всем, в чем только попросят. И сейчас эти ужасы будут применять на мне! «Мамочки…» – сказала я вслух, но шла послушно как кукла. От страха все мысли выскочили из головы, пульс громыхал в висках как набат, а перед глазами замелькали цветные мушки.

– Здай нам все поведаш, – довольно и зло произнес кто-то за моей спиной.

Впереди уже маячила та самая дверь, возле которой меня схватили. В этот момент меня как громом ударило: а где же та вода, благодаря которой я сюда попала? Ведь всегда там, куда я переносилась, был такой же сосуд или водоем. Разум тут же обрел привычную четкость и ускорился так, что мысли начали мелькать как кадры в быстром музыкальном клипе. В своей ванне я смотрела на текущую по кафелю воду. Имитация каменной стены. Здесь тоже должен быть вертикальный поток. Где же он?

Наконец я увидела еле заметные струйки в метрах трех от двери. Они стекали по камням откуда-то из-под потолка и исчезали между плит на полу. Размышлять, откуда ручьи в центре замка, было некогда. У меня оставался единственный шанс сбежать.

Для начала я чуть пошатнулась, а еще через пару шагов театрально изобразила обморок: поднесла руку тыльной стороной ладони ко лбу, застонала и стала заваливаться влево, к стене. Я рассчитывала, что стражники так меня ненавидят, что вряд ли будут подхватывать на руки и спасать от падения. Пару секунд у меня в запасе должно быть. Если бы я перемещалась в новое место, то никогда бы не успела сконцентрироваться, но обратно домой всегда выдергивало мгновенно. Прислонилась к стене. Как только голова оказалась у блестящих струек воды, тело сразу охватил знакомый озноб. Никто из солдат действительно схватить меня не успел.

Не знаю, сколько я сидела в ванне прямо в одежде под струями душа. Несмотря на горячую воду, меня колотила крупная дрожь. Упокоиться и поверить в свое спасение было непросто. Только спустя целую вечность я, наконец, вылезла из-под воды и взглянула не себя в зеркало. Признаться, я ожидала чего-то более страшного. На скуле всего несколько мелких царапин, но постепенно наливался синевой здоровый синяк. Как только начала прикидывать, как же его замаскировать, как тут же вспомнила о работе. Выскочила из ванной, заметалась по квартире и нашла смартфон на кухонном столе.

Цифры 14:32 были как приговор. Я провела в этой чертовой тюрьме целых шесть часов! Босс меня на куски порвет.

Пропущенных звонков от него не было. У меня возникла слабая надежда, что, возможно, он опять куда-то уехал. Как можно быстрее высушила голову, переоделась, замазала скулу тональником и помчалась в офис.

Сегодня был определенно не мой день. Как только села в свое кресло и разбудила комп, то увидела сообщение от Николая Петровича в корпоративной системе: «Зайди ко мне срочно!» Понятно, почему он не звонил и не писал в мессенджер: сообщения в этой программе нельзя посмотреть с мобильника. Теперь он точно знал, что я не появлялась на рабочем месте полдня.

На дрожащих от страха ногах подошла к двери его кабинета. Пока бежала в офис, то так и не смогла придумать правдивую легенду на что можно было легально убить столько времени.

Повинуясь импульсивному решению, быстро вернулась к столу, достала из ящика салфетку, стерла все следы тональника со скулы и только после этого приоткрыла дверь:

– Можно, Николай Петрович?

– Заходи.

Босс мрачно смотрел на меня, пока я шла вдоль длинной столешницы. Синяк он заметил примерно на середине комнаты: его брови удивленно дернулись вверх.

– И что с тобой случилось на этот раз? – ехидная саркастическая фраза явно была заготовлена заранее, но из-за моего вида она прозвучала как-то вяло. Доказательства того, что со мной действительно что-то произошло, были, так сказать, налицо.

– Я провела полдня в милиции, – сказала я и сама удивилась, почему брякнула именно это. Мозг лихорадочно защелкал, просчитывая дальнейшие варианты ответов.

– Это там тебя так разукрасили? И что ты натворила? – в голосе начальника был живой интерес. Еще чуть-чуть, и сопереживать начнет, если повернуть беседу в правильное русло. Продолжила говорить слабым и уставшим голосом:

– Нет. Просто случайно наткнулась на того, кто меня ограбил. Оказывается, он живет в том же дворе. Этот бандит понял, что я его узнала, и угрожал мне расправой, если пойду к ментам. Вон, видите, ударил как… даже ножом угрожал. Я вообще не думала писать заявление до этого дня, но теперь это стало уже опасным для жизни. Как только пришла в себя, то зафиксировала в травмпункте побои и сотрясение, а затем пошла в наше отделение. Там меня заставили дождаться пока за ним наряд съездит. Зато теперь мне точно никто больше угрожать не будет. Простите, из-за сотрясения голова просто сама не своя. Сначала не сообразила вас предупредить, а в отделении пользоваться мобильником уже не разрешили.

Чтобы подкрепить слова о сотрясении, слегка покачнулась, так же как в коридоре перед стражниками, и коснулась кончиками пальцев виска.

Кажется, я все верно рассчитала. Судя по глазам, злости на меня у Николая Петровича уже не было. Раздражение и досада остались, но не конкретно в мой адрес.

– Надеюсь, на этом твои приключения закончатся. Как ты себя чувствуешь?

– Я могу работать, – ответила я таким голосом, что будь рядом доктор, он бы ринулся щупать мне пульс, чтобы удостовериться, что я не собираюсь помирать прямо сейчас.

– Нет уж. В таком состоянии ты такого натворишь, что потом разгребать неделю. Иди домой, ложись в кровать. Завтра жду тебя с утра. Не опаздывай.

– Но Николай Петрович! Я могу! Я не хочу вас подводить! – слабо запротестовала я.

– Сегодня ничего срочного нет. Все можно отложить до завтра. Иди домой. И не подводи меня больше.

– Хорошо, – вздохнула я и проникновенно добавила, – Спасибо большое.

Прежде, чем выйти к лифтам, я все же зашла в туалет с косметичкой и опять замазала синяк. Незачем коллегам видеть подробности моей странной жизни и креативить новые сплетни.

Проверила, что в кабинках никто не затаился, вернулась к зеркалу и грозно показала своему отражению в зеркале кулак:

– А ты, оказывается, страшная лгунья, Александра! Как ты могла?! – зло прищурив глаза, сказала я отражению. Мне действительно было очень стыдно. Если бы умела, и моя вечно загорелая кожа бы это позволяла, то сейчас точно покраснела бы:

– Ты же людей подводишь. Он тебе верит и зависит от тебя, а ты ради простого любопытства подвергаешь риску и свою жизнь, и его карьеру. Эгоистичная гадина! И не смей больше! Никогда! Забудь про все эти параллельные миры! Ты там чуть не сдохла. В следующий раз может не повезти!

Мне стыдно было до ужаса, и я действительно верила в это обещание.

Придя домой, я честно завалилась в кровать. От пережитого дважды стресса меня колотило всю оставшуюся дорогу, так что я накрылась пледиком и сразу же вырубилась.

Сон прервал телефонный звонок Валеры:

– Алло, – пробормотала я.

– Мать, ты что, спишь, что ли? Посмотрела «спокойной ночи малыши» и в кроватку?

– Валер, хватит издеваться. Я плохо себя чувствую. Заболела, взяла отгул и сплю. Ты чего хотел?

– Думал тебя на прогулку вытащить, но раз ты бацилла заразная, то лучше как-нибудь в другой раз. Мне болеть сейчас не с руки. Кстати, а ты что, в Японию одним днем, что ли, смоталась?

– В какую еще Японию? – спросонья я не поняла, о чем он.

– Ну твое фото в инстаграме.

– А… это старое… – пробормотала я. Оказывается, он смотрел мою инсту, а я даже не знала.

– Какое старое, если ты на нем с моим подарком на шее? Да и дата у снимка вчерашняя. Геометки только нет, что странно.

С шумом выдохнула воздух, моментально окончательно проснулась и спешно начала придумывать, что же ему ответить.

– А, ты об этом фото… – протянула я.

– Ну да.

– Так это я в Москве сделала. Неожиданно наткнулась в парке на такое красивое местечко и решила сфоткать.

– Фига себе. Тут такие есть? Покажешь? Я бы фотосессию там замутил. Огонь снимки будут.

– Покажу… если найду опять, – с сомнением в голосе произнесла я, – ладно, не мучай меня, спать хочу.

– Хорошо, покеда. Лечись. Пей там чай с малинкой и все такое.

– Нет у меня малины.

– Так закажи! Сейчас что угодно домой привозят. Давай, пока.

Телефон погас, и я еще пару минут смотрела на черный экран. Приехать и привезти лекарства или варенье он мне так и не предложил.

Легла обратно и еще долго разглядывала потолок, размышляя о том, сколько глупостей я сегодня натворила. Кстати, интересно, а вдруг босс тоже смотрит мой инстаграм? Что он-то подумал о чисто японском селфи?

Глава 3

Два дня я была паинькой. Приходила на работу аж на полчаса раньше, чем надо, и уходила строго после начальника. Быстро исправила все косяки, которые возникли из-за прогула и даже заслужила похвалу Николая Петровича.

Валера так и не появлялся, отшучиваясь в мессенджере, что он слишком занят по бизнесу, а я особо не настаивала, надеясь, что он скоро забудет про мое обещание показать ему японский домик в Москве.

В общем, жизнь практически вошла в привычное русло и мне казалось, что это доставляет мне некоторое удовольствие. Это был своего рода аутотренинг: я нормальная, как все. Мне нравится ходить на работу и посвящать все время любимому делу, за которое еще и платят прилично. Вопреки моему графику у меня даже есть какие-то намеки на личную жизнь. Мои прежние подруги – новыми в Москве я так и не обзавелась – наверняка мне завидовали.

На третий день возвращалась с работы домой вдоль набережной. Теплый ветерок дул со стороны реки и, несмотря на усталость, было так хорошо, что хотелось прыгать, танцевать и бегать. Ноги так устали от туфель, что я оставила их на работе и одела легкие кроссовки, ждавшие этого часа в ящике стола. Подойдя к парапету, немного перегнулась через него, повисла на руках и смотрела на отражение Москва-сити в реке. Это было очень волнительно. Дело было не в царстве огней, бетона и стекла на другой стороне реки. Меня притягивала вода.

Наконец призналась себе, что наслаждение спокойствием последних суток было насквозь фальшивым. Когда ты сходишь с американских горок в парке аттракционов, то в первые мгновения стоять на твердой земле очень приятно. Если от страха во время крутых виражей душа уходила в пятки, то потом ты идешь по парку дальше и радуешься, что остался жив, но все это ровно до тех пор, пока на горизонте не замечаешь другую карусель, от которой дух захватывает.

Тот адреналин, который я получила от нырков в другие миры, был круче, чем американские горки, прыжки с парашютом и все другие экстремальные виды спорта, вместе взятые. От него нужно было отдохнуть, но и жить без него я уже не могла.

Проникновение в отражения стало для меня адреналиновым наркотиком. На работе я все время находилась на нервах: непрерывно решала какие-то невозможные проблемы, держа себя в строгих рамках делового этикета. Даже когда нужно было орать на нерадивого накосячившего подрядчика, вся истерика разыгрывалась как по нотам. Это напряжение требовало выплеснуть его вовне. Если бы не открывшееся умение, то мне пришлось бы купить мотоцикл и носиться после работы по улицам под сто двадцать, лавируя в потоке, забыв про тормоза и жадно ловя адреналин. В конце концов разбилась бы на фиг, конечно, но я, слава мирозданию, неожиданно нашла иной выход.

На работу мне только в понедельник. Иногда начальник звонит и в выходные, но если я отвечу не сразу, это не так критично. Даже если чуть задержусь на той стороне отражения, ничего страшного не произойдет. Главное – быть очень осторожной, сразу оглянуться и тут же нырнуть обратно в случае хоть какой-нибудь опасности.

Спустилась по бетонным ступенькам и присела на корточки у воды. В реке игриво поблескивали фальшивые бриллианты неоновых реклам и офисных окон небоскребов. Адреналин уже зашкаливал. У меня даже руки затряслись. Несколько раз вздохнула, успокаиваясь, а затем вызвала привычное напряжение в голове.

Сразу после перехода резко прокрутилась на месте. Мимо меня шли потоки людей. Яркие рекламные вывески, казалось, парят прямо в воздухе. Я оказалась на небольшой площади возле хилого фонтанчика. Никто не заметил моего внезапного появления и не пытался схватить. На меня вообще не смотрели. Прохожие спешили по своим делам.

Похоже, что я впервые попала не в прошлое, а в будущее. Большинство людей неспешно передвигалось на парящих в воздухе дощечках. В воздухе парили объемные движущиеся картинки рекламы, поражая меня надписями на неизвестном мне языке – я и буквы-то распознать не могла. Несколько витрин показывали мне мое же изображение в каких-то невероятно сверкающих нарядах. Каким-то образом картинка, наверное, транслировалась каждому индивидуально. По ушам била какофония из музыки и непонятных мне рекламных призывов. Мутноватый воздух был пропитан неприятным химическим запахом смога. Задрала голову. Вершины башен скрывались в желтоватом тумане. Про экологию тут явно вообще не слышали.

Настороженно оглядываясь, я медленно отошла от фонтана и направилась к краю небольшой площади, внимательно разглядывая прохожих. А посмотреть было на что. Их и людьми-то можно было назвать с большой натяжкой – сплошные киборги. Кое-кто сохранил человеческое лицо, заменив только глаза на поблескивающие линзами устройства, по другим вообще нельзя было понять, есть ли внутри конструкции живой мозг или я вижу робота.

Я отличалась от них ярче, чем белая ворона в стае черных кошек. Моя лишенная каких-либо электронных оптимизаторов тела персона явно привлекала ненужное внимание. Вот пролетевший мимо четырехрукий мужчина обернулся и уставился на меня как баран на свежевыкрашенные ворота, а вот нелепое пластиковое гуманоидное существо, изображающее из себя женщину, достало из разъема в бедре какое-то плоское устройство формата пудреницы и навело на меня. Хорошо еще, если это местный аналог смартфона, а не оружие.

Сердце опять начало ускоряться. Меня однозначно распознали как чужую. Нужно спрятаться. Я как раз стояла возле какого-то залитого светом павильона, напрочь лишенного дверей, и поэтому предпочла заскочить внутрь и скрыться от прохожих за ослепительными огнями витрин.

Как ни странно, в этом магазине не было продавцов. На белоснежных стойках лежали плоские круглые шайбочки из темного стекла, поблескивая огоньками – точно так же, как в нашем магазине электроники выставлялись бы смартфоны, но ни одной живой души в помещении не было. Оглянулась на вход, но пока за мной с улицы никто так и не вошел. Была надежда, что нездоровое любопытство прохожих быстро рассеется, если не маячить у них перед глазами или линзами.

Подошла к центральной выделяющейся среди остальных стойке и дотронулась до лежащего на ней устройства. Женщина на улице держала почти такое же – плоский кружочек, толщиной несколько миллиметров, а в диаметре около пяти сантиметров. Больше всего он походил на обточенный волнами черный камень на морском берегу. Этакий кругляшок, который будет классно скакать лягушкой, если кинуть его на гладкую поверхность пруда.

Как только пальцы коснулись глянцевой поверхности, вокруг руки развернулась трехмерная полупрозрачная картинка: какие-то символы, рисуночки и линии. Несмотря на то, что они окутали ладонь как толстая перчатка, кисть по-прежнему было хорошо видно. Пошевелила пальцами, и трехмерная структура изменилась. Что с этим всем надо было делать – совершенно непонятно, но выглядело очень круто.

Осторожно взяла эту интеллектуальную пудреницу в руку. Ничего не случилось. Положила ее в сумочку и огляделась: не завоет ли сигнализация, не выбежит ли откуда-нибудь охранник? Все было тихо. Мной управлял адреналин. Я слабо понимала, что делаю. Да, воровство, но уйти без сувенира из такого мира было непростительной ошибкой.

Подошла к дверям, но и это тоже не вызвало никакой реакции у магазина и его охранных систем. Вряд ли здесь практиковали коммунизм, когда можно было брать бесплатно что захочешь: обилие рекламы на улице говорило, что деньги здесь точно ценят. Предположила, что плата за товар списывалась у местных обитателей со счета на выходе при помощи какого-нибудь чипа, как это уже делалось в некоторых продвинутых западных магазинах на западе.

Выглянула на улицу и тут же спряталась обратно: там уже поджидала небольшая толпа. Как только они увидели мое лицо, то тут же зашептались и начали показывать друг другу на меня пальцами.

Пульс подскочил до ста сорока, не меньше. Медлить нельзя! Каким бы беспечным ни выглядел этот фантастический мир, здесь явно должна быть полиция, и она, судя по количеству зевак, уже мчится сюда по мою душу. И дело вовсе не в кругляшке, который сейчас прятался на дне сумочки: в конце концов, я же еще не вышла из магазина. Во мне уже распознали чужака.

С шумом выдохнула воздух, подпрыгнула пару раз для разминки и рванула с места что есть мочи. Выскочила из-за витрины и понеслась к фонтану как испуганная лань, случайно сбив с летающих досок пару прохожих. Толпа за моей спиной зашумела, но помешать не успела или не пыталась.

На гранитном покрытии возле фонтана было так скользко, что кроссовок поехал как на льду, и я упала на колени. Так и подъехала к воде – на четвереньках. Стукнулась грудью о бортик и чуть было по инерции не врезалась лицом в мутную грязноватую желтую жидкость, наполнявшую фонтан. Непроизвольно вдохнула противный химический запах. Ну и мерзость! Перемещение случилось за мгновение до того, как я должна была коснуться носом этой жижи.

– О господи! Девушка, ну и напугали вы меня – шарахнулся в сторону мужчина в пальто, куривший на ступеньках у самой воды.

– Простите, пожалуйста, – произнесла я и быстро побежала от реки прочь. Энергия и страх еще стучали в висках как тамтамы и тело требовало движения.

Адреналин начал отпускать меня только у самого дома.

Это было весело. Да, опасно, но очень интересно. Я добыла настоящее фантастическое внеземное устройство! Где-то на краю сознания меня, конечно, грызла совесть, что я его попросту украла и теперь мало отличаюсь от того воришки, с которого начались мои приключения, но я гнала ее прочь. Побывать в таком месте и не захватить с собой какой-нибудь мелофон мог только дурак.

Теперь бы еще понять, что этот гаджет умеет делать.

– Алекса! – окликнули меня.

Замерла на ступеньках подъезда. Так меня называл только Валера. Почему-то ему не нравилось имя Саша и он придумал свой европейский вариант.

– Что ты тут делаешь? – искренне удивилась я и обернулась.

Он стоял возле своего старенького BMW. Почему-то я интуитивно ожидала, что он все-таки достанет букет с заднего сидения, но нет. Пиликнула сигнализация и Валера подошел ко мне.

– Как ты меня нашел?

– Я же провожал тебя когда-то до подъезда. К сожалению, не знаю квартиру. Пришлось тут сидеть три часа.

– А чего не написал, не позвонил?

– Разговор не для телефона, – он недовольно поморщился, – да и трубка села. Напоишь меня кофе?

Впервые мужчина напрашивался ко мне домой. Я колебалась несколько секунд, пока не взглянула ему в глаза. Нет, сейчас речь шла вовсе не о романтике. У него случилось что-то серьезное. Валерий действительно хотел просто поговорить.

– Да, конечно. Пойдем, расскажешь, что произошло.

Задумавшись, я достала ключи с пластиковым брелоком-ключом от подъезда, а вслед за ними из сумочки вывалилось и хрустко упало на асфальт глянцевое круглое внеземное устройство. Сухой треск удара заставил пробежать по спине неприятные мурашки. Был бы это смартфон, то стекло бы точно разбилось.

Валера опередил мое: «Не трогай!», – быстро нагнулся и подхватил гаджет. Его руку тут же окутало разноцветное сияние.

– Ого… Это что еще за хрень? – он удивленно рассматривал переливающиеся в воздухе иконки.

– Отдай! Я же просила не трогать! – протянула руку, а у самой уже коленки от волнения дрожали. Понимала: придумать хоть какую-нибудь правдивую историю в данных обстоятельствах невозможно.

Валера не спешил возвращать мне находку.

– Это что? Дри Дэ проектор? Какой-то китайский смартфон с голографическим дисплеем? Я бы точно знал, если бы такие появились.

– Дай сюда. Пожалуйста.

Он коснулся второй рукой мерцающего облака. В ответ оно вспыхнуло голубым, свернулось в небольшой парящий в воздухе над ладонью кубик. Тот помигал секунды три, затем вспыхнул красным и издал противный звук.

– Быстрее. Он сейчас тебя током шарахнет! – быстро крикнула я.

Валера испуганно протянул мне кругляшок, а я тут же спрятала его в карман.

– Так все-таки что это?

– Не здесь. Пойдем, кофе тебе приготовлю.

Я надеялась, что пока мы едем на пятый этаж на лифте, успею что-нибудь придумать, но увы: я так нервничала, что в голову ничего не пришло, даже пока медленно наливала воду в кофеварку и закладывала в нее капсулы.

– Фига себе, у тебя тут очень спартанская обстановка. Ты меня не обманываешь, здесь действительно живет девушка? Больше всего это похоже на берлогу холостяка. Только слишком чистую и без горы посуды в раковине, – Валерий ходил по квартире, засунув руки в карманы пальто. Снимать его он почему-то тоже не стал.

– Я здесь только сплю. Какой смысл украшать стены, если ночью все равно ничего не видно.

Завядшие хризантемы в горшке он, конечно, заметил, но ничего не сказал.

– Знаешь, я думаю, что ты инопланетный агент, который прикидывается человеком. Потому и живешь так. Ты просто не знаешь, как выглядит квартира у нормальных людей.

– Прекрати издеваться, – поставила перед ним источающую горький аромат чашку, – Вот. Кофе по-римски, если верить производителю капсулы.

– А я серьезно. Что это за фигня, которую ты выронила? Уверен, что это сделано не на Земле. Откуда оно у тебя?

Сколь время не тянула, все равно ничего толкового не придумала, да и держать все секреты в себе дальше, не имея возможности ни с кем поделиться, было невыносимо. В конце концов, если не ему, то кому еще?

– Я сперла эту вещь из другой вселенной! Трудно объяснить. Мне случайно показали дверь, которая теперь открывается персонально для меня. Просто повезло. В какой мир она меня приведет – каждый раз сюрприз. То я оказалась в каком-то замке, где меня чуть как ведьму не сожгли, то в келье у какого-то монаха, который молился святому пятиугольнику, а недавно попала в какой-то хай-тек мир. Там по улицам бродят сплошные киборги. Зашла там в магазин и нагло сперла вот эту штуку. По-моему, это что-то типа смартфона.

Как только я это выпалила, мне сразу даже легче стало.

– Охренеть. Ты меня сейчас разыгрываешь, что ли? – он медленно опустился на стул.

– Слушай, я впервые тебе открылась, а ты не веришь! Сейчас этот кофе я тебе за шиворот вылью!

– А где эта дверь? Ты можешь показать, как через нее пройти или… проведи меня?

– Не могу, – соврала я.

– Почему?

– Она внутри меня.

– Слушай… в это невозможно поверить. Ну правда. Ты можешь хоть как-то доказать или показать там?

– А гаджета из будущего тебе мало?

– Да мне проще поверить, что ты инопланетный агент, чем что ты шастаешь в параллельные вселенные как к себе домой.

Села за стол напротив Валеры и наклонилась, делая вид, что хочу пристально посмотреть ему в глаза. Чашка с кофе все еще стояла посередине точно между нами – там, куда я ее поставила. Почему-то мне не хотелось раскрывать все карты сразу и показывать, как именно я перемещаюсь. Валера смутился и немного отстранился, а я, вздохнув, опустила взгляд и посмотрела на отражение белого потолка в черной поверхности кофе.

Мгновенный озноб, и я оказалась в большой пещере. Быстро провернулась кругом – но вокруг не было ни души. Кожа от холода моментально покрылась мурашками, изо рта вырывались клубы пара. Подземный зал освещался отражающимся в небольшом озере потоком солнечных лучей из щели в куполе. И стены, и высокий, покрытый сталактитами потолок блестели идеальным белоснежным цветом. Не знаю, был ли это цвет камня или так сверкал покрывающий все иней.

Отломила сталактит, торчащий из пола рядом со мной, и сделала шаг к озеру, но меня остановило чувство глубокой неправильности. Что-то было не так. Какая-то часть меня сопротивлялась мысли нырнуть в отражение впереди. С закрытыми глазами я покрутилась на месте, пока не почувствовала ту самую натянутую пружину, что звала меня домой… вниз. Посмотрела под ноги. Изредка падающие сверху капли продолбили в камне небольшую выемку, в которой скопилось от силы полстакана. Именно через этот местный аналог чашки я сюда и перенеслась.

Когда я вернулась на кухню, Валерий так и сидел за столом, растерянно глядя на мой стул. При моем появлении он вздрогнул.

– Вот. Держи. Сувенир на память из какой-то пещеры в Исландии, – я протянула ему холодную каменную белоснежную морковку.

Он осторожно взял ее.

– Офигеть! Это ты так в любой момент можешь исчезнуть?

В моем мозгу как тревожная лампочка вспыхнула мысль: «Не говори!»

– Нет… максимум раз в неделю, – ничего лучше я не придумала, – словно какой-то заряд должен накопиться. Теперь вот по твоей милости мне еще семь дней ждать.

– Пятьдесят два раза в год. Это уже много. А что, повлиять на то, в какое место ты переносишься, никак нельзя?

– Или я еще не поняла как, или нельзя. Я не знаю. У меня же нет никакого самоучителя или инструкции. Все методом тыка, и, надо сказать, весьма опасного. Два раза еле ноги унесла.

Валера посидел пару минут о чем-то размышляя, вертя свой айфон в руках и нервно постукивая ногой.

– Что все-таки эта штука с голографическим интерфейсом делает? – наконец спросил он.

– Не знаю. Я в ней так и не разобралась. Все надписи на другом языке.

– Можно еще раз посмотреть? Я ничего делать не буду, обещаю.

Достала гаджет из сумочки, подержала в ладони и с сомнением опустила на стол. Он положил свой смартфон рядом и уже было протянул руку к кругляшку, как тот ожил сам. Помигал какими-то порхающими в воздухе иконками, вспыхнул зеленым на пару секунд и погас.

Выключенный айфон тут же отреагировал так, как будто его подсоединили к мощному заряднику: на глазах батарейка за секунду наполнилась до ста процентов.

– Вот это да! Ты видела?! – воскликнул Валера и вскочил, опрокинув стул.

Я спокойно кивнула.

– Эта штука только что хакнула мой телефон! Сама разобралась в незнакомой технологии и сообразила… это же искусственный интеллект какой-то.

– Тогда он опасен. Представляешь, что будет, если доступ в интернет получит? Взломает еще, не дай бог, что-нибудь. Вдруг я скайнет притащила с собой, который ядерную войну начнет?

– Если он на защищенный айфон потратил меньше секунды, то твой домашний вай-фай или наши сотовые сети тем более уже давно взломал, – пожал плечами Валера, поднимая стул и садясь на него.

Подошла к кухонным шкафам, нашла там железную коробку из-под крупы и засунула устройство из будущего в нее, плотно закрыв крышку:

– Вот. Туда никакие сигналы не должны проникать.

– Ты что, так и будешь его прятать? Ты представляешь, за сколько эту штуку загнать можно, если нужных людей найти? – в возбуждении он опять вскочил со стула и заходил по кухне туда-сюда.

– Ты все о деньгах. Здесь опасные технологии. Если они попадут не в те руки, то может быть все что угодно.

Валера взъерошил волосы:

– Ты не понимаешь!

– Нет, это ты меня понять не хочешь! – пришлось повысить голос, – Это я жизнью рисковала и рискую до сих пор!

Воцарилась напряженная пауза.

– Кстати, ты о чем поговорить-то хотел? – я попыталась разрядить обстановку.

Он рассеянно посмотрел на меня, а затем махнул рукой:

– Да в общем-то это уже не важно. Ты меня потрясла до глубины души. Это же такие перспективы! А ты только в иные миры можешь так перемещаться, или в другие страны на нашей Земле тоже? Вон каменная сосулька… ты же сказала, что она из Исландии!

– Просто так ляпнула. Пещера была где-то далеко на севере. Там было все в инее, а я недавно видела в инсте фотки ледяных пещер в Исландии, поэтому мне в голову и пришло, сказать что эта каменная морковка оттуда.

Мне показалось, что он мне не очень поверил.

– Ладно, мать, извини. Мне бежать надо. Сосульку я же могу взять?

– Это сталактит. Или сталагмит. Я их все время путаю.

– Да пофиг, – он сунул искрящийся белизной обломок за пазуху, – Спасибо за доверие. Я до сих пор в шоке!

Валера чмокнул меня в щеку и резво выскочил за дверь.

В странном опустошенном состоянии вернулась на кухню. Полная чашка кофе так и стояла на столе.

Не сделала ли я ошибку, рассказав ему все? С одной стороны, чувствовала сильное облегчение, что больше не держу эту тайну в себе. С другой… я как-то надеялась на сочувствие и понимание. Валера вроде бы мне поверил, но я ощущала щемящую пустоту от того, что так и не нашла в нем поддержки.

С чего я вдруг решила, что это важный для меня человек? Тот, кто дорожит мной, так бы не поступил. Решила, что, пожалуй, больше не хочу его видеть. Рядом с ним всегда так сложно и вместе с тем невыносимо одиноко. Это точно нельзя было назвать отношениями. Никакие совместные фотки в соцсетях этого не стоили. Мне гораздо проще жить одной.

Вот только Валерий теперь знал мою тайну.

Не сделала ли я только что страшную глупость? И, кстати, зачем он все-таки приходил?

Глава 4

На следующее утро я вскочила с матраса преисполненная решимости наконец во всем разобраться.

Всю ночь не спала и думала. Сначала о своих странных отношениях с людьми. Корила себя за холодность. Если подумать, то ни верных подруг не осталось – одноклассницы из родного городка остались в другой жизни – ни молодого человека, к которому я испытывала бы нечто большее, чем просто любопытство тоже как-то не возникло. И это при том, что сходилась с новыми людьми запросто. Могла заговорить с любым кассиром в фастфудовской забегаловке и проболтать с ним хоть полчаса. Когда-то использовала этот прием, чтобы обедать в ресторанном дворике торгового центра со скидкой «для своих».

Вот только личной жизни это никак не помогало. Прекрасной собеседницей я была только пока играла роль: говорила только то, что собеседник хотел услышать. Никогда не раскрывалась полностью. Никто из коллег не знал меня настоящую. Даже Валера, с которым я провела столько времени, болтая в кафешках, наверняка не мог сказать, что меня действительно интересует и волнует. Ради шутки как-то спросила у него, какая музыка мне нравится. Он перебрал всех модных исполнителей, но так и не угадал.

Вчерашняя откровенность сегодня утром меня удивляла. С чего я вдруг начала болтать как на исповеди? Неужели настолько соскучилась по живому настоящему общению? Никогда не думала, что одиночество так на меня подействует.

Вообще жизнь в последнее время все больше напоминала зебру. Меня мотало от белой полосы к черной со все возрастающей амплитудой. Текущая дислокация была на стороне света, но вопрос только в том насколько далеко я от жопы с хвостиком. Хотелось найти хоть какую-нибудь опору, чтобы эти волны не унесли меня в океан ко всем чертям и русалкам.

Как только подумала о ненормальности, так озаботилась вопросом: я уже столько раз переходила в разные миры, и до сих пор не поняла, как это все работает. Хоть какую-нибудь закономерность бы найти. С этими путешествиями тоже сплошная полосатость: то еле ноги уношу, а то попадаю в такие места, где хоть сейчас строй шалашик и живи как Ленин в заливе… или разливе… не помню. Главное, одна одинешенька.

Ой.

Эта самая закономерность, оказывается, лежала на поверхности: каждый раз, как перемещалась в отражение, где были видны творения рук человеческих, я наталкивалась на проблемы и с трудом сбегала. Любые же путешествия через пейзажи или нейтральные поверхности, типа белого потолка, приводили меня в безлюдные места, где все было спокойно и хорошо.

Мне просто надо сторониться людей.

Повинуясь мгновенному импульсу, нашла в позаимствованном на работе глянцевом журнале картинку с бирюзовым морем, белоснежным песком и кокосовой пальмой. Вырезала ее ножницами и прилепила на мокрый кафель ванной комнаты. Надела купальник, залезла в полную ванну и повернулась так, чтобы отражался только этот тропический пейзаж.

Оказывается, когда ты сам находишься в воде, то перемещение не гладит тебя по коже приятным ознобом, а фигачит током так, что сердце заходится.

Я выскочила из воды как ошпаренная, и не сразу поняла, что уже бултыхаюсь на ласковых морских волнах. Берег впереди манил к себе белоснежным песком и зарослями пальм. Вокруг не было ни души. Я попала на какой-то тропический остров. Только вода была достаточно прохладной. Почему-то я ожидала, что на каких-нибудь Мальдивах океан должен быть как парное молоко.

До этого я никогда не видела море вживую. Вообще весь мой опыт перемещения по миру до этой осени сводился к унылым пейзажам за окном поезда Тобольск-Москва, поэтому от восторга я визжала, брызгалась и смеялась. Это какая-то бесконечная красота. Жить в такой насыщенной и концентрированной живописности было определенно невозможно. Либо задохнешься от чувств, либо, что хуже, все это великолепие приестся и станет привычным и заурядным. И тогда больше никогда и ничего в мире не сможет тебя удивить или обрадовать. Превратишься безрадостного и унылого циника.

Если возле японского домика рядом с покрытым красными листьями прудом я бы хотела поселиться навсегда, то сюда, к морю, можно заскакивать максимум на пару часов в неделю, чтобы зарядить свою внутреннюю батарейку радостью, энергией и вдохновением на много дней вперед.

Вволю накупавшись, уставшая выползла на берег, скребя пузом по песку как первая кистеперая рыба, решившая стать рептилией, а затем повернулась к набегавшей волне и клюнула в нее носом.

Бултых. Своим приземлением я выплеснула из ванной, наверное, ведра два. Пришлось срочно выскакивать, искать тряпку и срочно вытирать пол, а то был реальный риск залить соседей снизу. Да уж, красота однозначно требует жертв, причем самых неожиданных.

Примерно полчаса спустя я вышла из дома с целью провести еще один эксперимент. Мне хотелось понять: насколько стабильны переходы через один и тот же водоем. Повторить опыт с листиком на поверхности невозможно – поди найти точно такой же – но существовала же еще и лужа, благодаря которой я обрела свою странную способность. Прошло уже много дней и если она опять сработает в то же место, значит, и своим карманным морем я тоже смогу пользоваться всю жизнь.

Подождала, пока гуляющий в парке народ отойдет подальше, вспомнила, с какой именно стороны присаживался у лужи парнишка, и склонилась над водой, стараясь не испачкать брюки.

Мне повезло. За редкими пожелтевшими деревьями снова виднелись домики из фильмов про Англию девятнадцатого века. Только вот погоды здесь стояли тоже типично британские – ничего общего с аномально теплым московским октябрем даже близко не было. Холодный пронизывающий ветер срывал с деревьев последнюю листву, и заставил меня почти сразу же застучать зубами.

Пришлось вернуться домой, сходить в квартиру и надеть пальто. В моем гардеробе было одно странное, в стиле ретро. Купила его на развале молодых дизайнеров в фойе какого-то торгового центра. Темно-серое с пушистым воротником и капюшоном, приталенное точно по фигуре, и переходящее к низу в длинную плиссированную юбку. В таком наряде во времена Шерлока Холмса в меня хотя бы не сразу будут тыкать пальцами как в нелепо одетую чудачку.

Зато в Москве, пока я шла к парку, на меня странно косились: вокруг плюс двадцать, а эта рыжая дура в пальто на меху гуляет.

По дороге, наконец, сформулировала для себя правила безопасных путешествий.

Во-первых, никогда не использовать отражения в помещениях. Это чревато тем, что можно оказаться в замкнутом пространстве с кучей людей, для которых ты возникла из воздуха. Практика показывает, что ничем хорошим это не заканчивается.

Во-вторых, раз один и тот же водоем стабильно переносит в одно и то же место, значит, можно составить своего рода карту путей. Если достаточно поэкспериментировать, то смогу путешествовать по миру без загранпаспорта и утомительных перелетов. Море я себе уже нашла. Стоит выяснить путь к горам, желательно с подъемником, а еще я всю жизнь хотела побывать в пустыне. Почему-то мне казалось, что там мне должно понравиться. Жаль только с водоемами там не очень.

В-третьих, надо взять за правило всегда поступать также как сейчас: заскочила в другой мир, сориентировалась, куда попала, и тут же возвращаешься, чтобы переодеться. В чужих мирах лучше не сильно выделяться.

Проверила в интернете, как одевались женщины конца девятнадцатого века: в высоких ботинках на шнуровке и в этом пальто я вполне могла сойти за местную. Смущало только то, что на картинках все дамы были в шляпках, но оставалась надежда, что капюшон тоже сойдет.

Заново переместившись в мир викторианской эпохи, медленно пошла в сторону домов. Больше всего опасалась, что там небольшая деревушка или городок, где все друг друга знают и любой чужак, будь он даже одет по последней моде, вызовет нездоровое любопытство. Прошла сотню метров и поняла, что мне повезло. Ближайшие домики стояли на склоне холма, плавно спускавшегося к неширокой речке, а на другом берегу виднелись плотно застроенные кварталы города. Вверх поднимался густой темный дым из тысяч труб: как широких, заводских, так и множества мелких, каминных, торчащих из каждой крыши. Неподалеку виднелся и мост.

Вокруг меня был пригород. Что-то вроде родного Сумкино при Тобольске или Мытищ около Москвы, так что я вполне могу сойти за городскую барышню, которая прогуливается по окрестностям. Если только удастся перестать морщить нос от сильнейшего запаха дерьма и навоза, которым тут пропиталось буквально все. Даже холоднющий сильный ветер не спасал, а только размазывал этот сельский аромат плотным слоем по округе как масло по бутерброду.

Когда впереди на улице показались первые люди, я напряглась. Еще издалека увидела, что три идущие мне навстречу женщины совсем непохожи на картинки из интернета. У двух из них головы были покрыты какой-то грубой серой шалью, которая спускалась чуть ли не до середины бедер, пряча под собой черное мешковатое пальто. Третья, массой килограммов, наверное, под сто, гордо несла капор аки корону, а одета была в мешковатое коричневое платье с грязноватым желто-бежевым застиранным передником.

Напряженно глядя перед собой, я вышагивала навстречу. Будь что будет.

Когда мы поравнялись, женщины склонились в легком поклоне, тайком, но очень внимательно ощупывая меня взглядом.

Следующий за ними на некотором расстоянии импозантный джентльмен в отделанном мехом черном пальто и с тростью в руках, слегка приподнял свой цилиндр, кивнул мне и произнес: «Леди…». Чуть было не сделала глупость и не остановилась, думая, что он хочет со мной заговорить, но вовремя одернула себя. Прохожий уже невозмутимо шагал дальше. Мужчина просто оказал знак внимания той, что считал ровней или даже превосходящей его по классу. Меня здесь явно принимали за столичную модницу.

Свернула на более широкую улицу и там народу было уже куда больше. На меня косились, иногда кивали из осторожной вежливости, но никто не тыкал пальцем как в нелепо одетую чужачку. Прислушалась к разговорам, и с облегчением поняла, что здесь в ходу привычный мне английский. Да, некоторые слова были не очень понятны, а народ победнее говорил с таким странным акцентом, что я едва понимала, о чем идет речь, но, в принципе, я спокойно могла пообщаться с местными жителями и не вызвать никаких подозрений. К языкам у меня всегда был талант. Это признавали и в школе, и на работе. На английском я даже могла имитировать некоторые акценты носителей языка, на французском свободно говорила, а испанский и итальянский сносно понимала и кое-как могла читать.

Мое внимание привлек пробегавший мимо юноша в разношенных ботинках, отдаленно напоминающих мокасины. Посмотрела ему вслед, и тут меня как молнией ударило: я уже видела эти штаны и рубаху. Он точно так же бежал от меня. Да и лицо отпечаталось в памяти надолго. Без сомнения, это был тот самый воришка, благодаря которому я получила возможность путешествовать между мирами.

Что ж. На этот раз он от меня не уйдет!

Незаметно проследовав за ним, я оказалась в узком проходе между двух одноэтажных строений. Парень забежал в одну из дверей, над которой покачивался свернутый из железной ленты калач. На пекаря он совсем не был похож – следов муки ни на руках, ни на одежде я не заметила – поэтому можно было и подождать. Мальчишку послали за хлебом и скоро он выйдет.

Ждать пришлось менее минуты. Юноша показался из двери, прижимая к груди большой бумажный кулек с булками. Мое лицо было наполовину скрыто капюшоном, да и по сторонам он особо не глазел, пожирая глазами ароматный свежевыпеченный батон, так что для него было полной неожиданностью, когда я схватила его за шиворот и сказала точно ту же фразу, что и тогда, возле лужи. На сей раз на английском:

– Попался!

Парень дернулся, дерзко глянул мне в лицо и тут же побледнел от страха. Губы некрасиво скривились. Мне показалось, что он вообще вот-вот заплачет.

– Госпожа… простите! – залепетал он, – я же не знал, что вы тоже из ныряльщиков.

Он странно растягивал гласные на концах слов, напрочь пропускал букву х, а все межзубные согласные заменял на простые ф и в, то есть говорил как любой двоечник в моем классе. Поначалу понимать его было непросто.

– Только прошу, госпожа, не сдавайте меня мраку! Я не специально. Мне просто было нечего есть! Я не знал, что вы тоже из нас… то есть простите, не хотел вас обидеть сравнением…

– Заткнись. Я просто хочу поговорить.

Моим взглядом сейчас можно было орехи колоть, но в его голубых глазах после этих слов почему-то блеснула надежда:

– То есть вы не из мрака?

Задумалась на секунду. Если скажу, что нет, не вырвется ли он и не убежит ли? С другой стороны, если навру, что я как раз из непонятного и зловещего «мрака», то он испугается так, что потом узнать все то, что мне так хотелось, скорее всего, будет невозможно.

– Нет. Я не из мрака. Мне нужно, чтобы ты ответил на несколько моих вопросов. Пойдем куда-нибудь, где можно спокойно поговорить.

– Госпожа, мне надо отнести хлеб, пока он горячий, иначе хозяйка меня убьет или выгонит, а я с таким трудом нашел это место!

Нетерпеливо вздохнула.

– Пойдем. Покажешь мне ее. Кстати, как тебя зовут?

Отпустила его, но убегать он уже не спешил.

– Ник.

– Хорошо, Ник. Веди.

Сама представляться пока не стала. Посмотрим еще, куда он меня приведет.

Оказалось, что парень работает на небольшой ферме. Хозяйка – дородная женщина лет сорока – увидев меня, слетела с крыльца, явно желая узнать, что же такого натворил ее слуга, что подобная леди собственной персоной притащила его к ней домой.

– Добрый день. У меня сломался экипаж тут неподалеку. Я хотела бы, чтобы ваш юноша сходил со мной и посмотрел. Парень вроде толковый. А то не знаю даже, к кому обратиться – искать ли кузнеца, шорника или плотника, а может, вообще все можно починить на месте. Надолго его не задержу, обещаю, – постаралась мило улыбнуться, но так, чтобы было заметно, что я именно постаралась.

Полная женщина скорее всего была не против слупить с меня за эту услугу немного денег, но дуэль взглядами проиграла буквально за пару секунд. Я была уверена в том, что выгляжу как местная аристократка.

– Да, леди, конечно, – полная женщина склонилась в легком поклоне, отобрала у Ника куль с булками и ушла в дом.

– Теперь пойдем. Покажешь мне тут какое-нибудь укромное место, где можно поговорить, чтобы никто не подслушивал и не мешал.

– Хорошо, госпожа, – парень все еще косился на меня с опаской.

Он привел меня на берег реки. Неподалеку от мостков стояла пустая беседка. С двух сторон она была закрыта от ветра дощатыми стенами, а третью всю заплел сухой сейчас хмель. Вероятно, тут летом рыбаки варили уху или жарили улов, не отходя далеко от воды, а потом ели за грубым деревянным столом из заборных досок, который занимал почти половину места под крышей.

– Сойдет, – кивнула я, зашла внутрь, присела на длинную лавку и скинула капюшон. Ник все мялся на пороге, боясь потерять последнюю возможность смыться.

– Не бойся. Заходи. Я ничего тебе не сделаю. Мне просто надо спросить тебя кое о чем.

– О чем же, госпожа? – внутрь он пока так и не зашел.

– Во-первых, прекрати называть меня госпожой. Я старше тебя всего лет на пять, да и по положению не слишком выше. Такая же девочка на посылках. Зови меня Александрой.

– Да? – он совершенно искренне удивился тому, что изящно одетая леди поставила себя на один уровень с оборванцем.

– Во-вторых, представь себе, что нырять, как ты выразился, я научилась только благодаря тебе. После того как ты, зараза, протащил меня в этот свой мир.

Ник постоял еще секунду, зашел в беседку, плюхнулся на лавку напротив, положил локти на стол и заявил:

– Не может быть! Я тут точно ни при чем.

Вблизи смогла хорошенько его разглядеть. Лет ему было что-то около пятнадцати, так что будущий мускулистый и красивый парень в нем пока только намечался. Светлые пшеничные волосы не знали ножниц парикмахера более года, а с расческой, скорее всего, вообще ни разу не знакомились. Глаза, на мой вкус, маленькие, слегка прищуренные, но потрясающе голубого оттенка. Губы тонкие, скулы широкие и брутальные. Года через четыре из этого гадкого утенка вырастет мускулистый красавчик, которому впору в кино сниматься. Скажем, в роли Тора. Если его хорошенько отмыть, причесать, научить хорошо себя вести и не шмыгать постоянно носом.

– Ты приволок меня в свой мир, вернул обратно и с тех пор я ныряю в отражения. Думаешь, это совпадение? – съехидничала я.

– У всех ныряльщиков способности от рождения. Либо они есть, либо нет. От отца, матери или дедов с бабками передаются. Я, может быть, помог им проснуться, но и только. Через пару лет ты бы, и сама смогла нырнуть, – удивительно, но он действительно легко перешел на «ты», употребляя давно исчезнувшее из современного английского местоимение «thou».

– Ну хорошо. Допустим. Мне все равно нужно, чтобы ты мне рассказал, какой такой гадости меня научил, а то я пока действую наобум и уже набила пару шишек. Один раз вообще чуть не казнили, приняв за ведьму. Так что давай, вываливай все, что знаешь.

Парень пожал плечами:

– Да что рассказывать… ты же переместилась сюда, значит, все уже умеешь.

– Ну начнем с того, что такое «мрак» и почему ты его так боишься?

Ник содрогнулся всем телом.

– Мрак – это кошмар для таких, как мы. Считай, что инквизиция и полиция сразу. Охотятся на тех ныряльщиков, что нарушают правила. Преследуют их даже в других мирах, хватают и…

– И что?

– И больше их никто никогда не видит.

– Уже понятнее. Что за правила, которые нельзя нарушать?

– Нельзя нырять дважды, не схлопнув петлю…

– Что за петля? – я удивленно помотала головой.

– Ну… когда ты ныряешь куда-то, ты прокладываешь путь. Когда возвращаешься – сбрасываешь петлю. Схлопываешь. Путь исчезает. Так вот, самое страшное – это двинуться дальше, не сбросив петлю. Ты вот попала сюда, а потом возьмешь и по отражению еще в следующий мир переместишься. Вот за это мрак и карает. Нырнул – вернулся. Только так.

– Понятно. Что еще?

Ник почесал в затылке:

– Нельзя проносить предметы в неразвитые миры. Если отсюда взять пистолет и протащить туда, где люди только бронзу ковать научились, то мрак тебя непременно найдет. Нельзя долго держать петлю не сброшенной. Сутки-двое еще нормально, а вот месяцами жить не в своем мире, держа дверь открытой, не разрешается. Категорически нельзя переносить с собой людей. Мало того что они от этого помереть могут, так еще и мрак такие случаи всегда отслеживает. Вроде все… Ну и нельзя никому говорить о том, что умеешь нырять. Наши способности должны оставаться тайной. Так мне говорили. Общаться на эту тему можно только с таким же ныряльщиком.

Ник грустно вздохнул и тоскливо посмотрел на реку:

– Так вот, я с тобой аж два пункта нарушил. Украл еду в сумке из странной ткани, которую тут не видывали никогда, и тебя с собой притащил на загривке. Если за первое еще не знаю, накажут ли – кулек твой я сжег, то вот за второе точно по головке не погладят. Все время теперь с опаской оглядываюсь: не идут ли за мной люди в черном. Поэтому и подумал сначала, что ты из мрака. Они всегда в темном и выглядят как настоящие аристократы.

Темно-серый оттенок моего пальто за черный можно было принять только с очень большого перепугу. Хотя с этого момента и в моем мозгу тоже поселился червячок паники и начал свое подлое дело. Гаджет из будущего я же тоже стырила.

– Это все? Или есть еще какие-то ограничения?

– Да куда уж больше! И так, считай, почти все запрещено, кроме кратких нырков. Законов, за которыми мрак следит, больше нет.

– А есть еще и другие правила, не связанные с мраком?

– Ну конечно, есть очевидные. Береги свою задницу, сохрани водоем и убедись, что и там куда ты нырнул, он тоже в безопасности.

– В смысле?

– Ты что, не знаешь?! – Ник возбужденно вскочил с лавки, – Да ты что, совсем… – он поперхнулся и продолжил после секундной паузы: – Рискованная девушка ты, короче. Как вообще можно нырять, если элементарных правил безопасности не знаешь?

– Откуда мне их знать?! Я тебя ради них сюда и приволокла, – рассердилась я.

– Хорошо. Не злись. Короче, самое важное, это обезопасить свой путь: убедиться, что пока ты в другом мире, ни с тем отражением, через которое ты попала, ни с тем, через которое надо будет возвращаться, ничего не случится. Иначе путь порвется и все.

– Что все?

– Никогда не вернешься домой, – громко прошептал Ник, подавшись вперед и округлив глаза, чтобы произвести большее впечатление.

– А если опять посмотреть в тот же водоем, через который возвращаться надо было?

– Нырнешь куда угодно, но не обратно. Путь лежит всегда только вперед. Назад не получится.

Я от удивления заморгала:

– Погоди, что значит только вперед?

– Слушай, я не знаю толком. Меня как-то один ныряльщик отвел в один мир, где собрались такие, как мы с тобой. Там есть школа для новичков. На занятиях говорили, что миров бесконечно много, и все расположены в ряд. Когда ты ныряешь, выстраивая новый путь, то прыгаешь по этой прямой только вперед на какое-то количество шагов. Назад можно вернуться только по проложенному пути, но он тут же исчезает. Это типа закон природы. Если проложенный путь оборвется, то обратно в свой мир ты больше никогда в жизни не попадешь. Будешь вынуждена нырять все дальше и дальше от родины. Так что перво-наперво убедись, что с водоемом ничего не случится, пока ты путешествуешь.

Звучало страшно, но я тут же спохватилась:

– Погоди… кое-что не сходится. Ты нырял в мой мир, когда спер сумку, а я сейчас переместилась в твой. Выходит, что кто-то из нас точно прокладывал путь назад.

Ник смутился, поджал губы, колеблясь, доверить мне тайну или нет, и все-таки решился:

– Это не мой мир. Тогда вместе с тобой я попал сюда впервые. Так испугался, когда ты за мной погналась, что особо не раздумывал. Увидел первую попавшуюся лужу и нырнул.

– Погоди… то есть ты как раз нарушаешь еще одно правило мрака? Воспользовался отражением дважды и до сих пор держишь петли натянутыми?

– Ага, – он кивнул и закусил губу.

– А почему не вернешься к себе?

– Некуда. Я сбежал из своего мира навсегда. Там смерть. От голода, болезней и войны. Путь туда давно закрыт. В первый раз я нырнул в пригоршню воды в руке за секунду до того, как в меня выстелить должны были. Вода всегда при нырке остается на месте, так что она и разлилась тут же. Мой родной мир давно остался за спиной. С тех пор я бродяжничаю по отражениям. Как нахожу приятное место, то стараюсь как-нибудь оборвать петли, которые меня привели. Вот там, где ты живешь, было бы все хорошо, но у вас к беспризорникам уж больно плохо относятся. И говорят все непонятно. Тут хоть и попроще живут, но язык для меня родной, да и беспризорников полно. Видишь, даже на работу взяли без документов. Вот только очень боюсь, что в один прекрасный момент за мной придут фигуры в черном. Мрак, говорят, всех нарушителей находит рано или поздно.

Я сидела и думала, рассматривая поверхность стола. Выходит, за мной тоже обязательно придут эти страшные черные люди? Мало того, что сперла гаджет из более развитого мира, так еще и рассказала Валере про перемещения. Пусть не все, и это еще фиг докажешь, но вот тот кругляшок, который наверняка верещит на весь мир в попытках поймать сеть, отследить ведь, как не фиг делать.

Еще с ужасом вспомнила свои перемещения через чашку воды. Выпей тогда Валерка кофе, пока я в пещере сидела, и все. Никогда бы не вернулась назад. Как представила это, так аж передернуло всю. Скитаться как Ник, перебиваясь от нищенства до подработок на побегушках… и это он еще мальчик. Мне было бы куда сложнее.

Боже, как я, оказывается, рисковала! Говорил же трудовик в школе – всегда читай технику безопасности, прежде чем пользоваться, если тебе жизнь дорога.

– Послушай, а где найти эту школу, где тебе все рассказали? – Мысль о том, что где-то есть мир ныряльщиков, никак не давала мне покоя.

– Не знаю. Сам бы хотел туда вернуться. Там хорошо. Целый город ныряльщиков, руководство там всякое… а рядом базар, где торгуют вещами из разных миров. Только вот тот дядька, который меня в эту школу притащил, какой-то еще секрет знал и мне не рассказал. Я потом раз десять и так и этак пробовал нырнуть в то отражение в бочке, через которое он меня в тот мир привел, да все без толку.

– А чего ты оттуда сбежал тогда?

– Ну я там, как только про правила и про мрак услышал, так перепугался. Вышел и увидел их патруль. Шли эти черные по улице и один из них на меня посмотрел так… страшно. Я перетрусил. Побежал и схлопнул петлю, вернувшись туда, где до того жил. Думал, что раз теперь знаю путь, могу переждать и вернуться. И все. Потерял туда дорогу.

– Школа… руководство… базар. С ума сойти! Но… какой базар? Ты же говорил, что мрак не разрешает таскать с собой предметы, а там ими типа в открытую торгуют?

– Ну нельзя только из более развитых миров в примитивные, а из равного или более простого можешь что-нибудь и прихватить. Этот, как его… антиквариат. А на мир ныряльщиков ограничение про предметы вообще не распространяется. Там можно всем торговать. Нельзя только тащить купленную вещь туда, где она явно опережает время.

– Уффф, – я с шумом выдохнула воздух, одновременно массируя виски, – ты мне сейчас мозг взорвал. Столько информации сразу. Мне точно стоит с тобой еще раз поговорить, но я пока категорически не знаю о чем. Нужно все это по полочкам разложить и осознать. Можно я тебя еще завтра найду, и мы снова поболтаем?

– Конечно. Только захвати какой-нибудь вкусной еды из своего мира, а то тут мне жировать особо не дают. Хлеб, молоко да жареная капуста каждый день. Мяса не ел с того самого момента, как у тебя сэндвич стащил.

– Хорошо, – улыбнулась я, – договорились.

Белая полоса моей жизненной зебры закончилась в этот самый миг.

Глава 5

Наконец-то, все более-менее уложилось в голове и мир вокруг меня опять стал понятным и простым. Я принадлежу к избранной касте тех, кто умеет нырять в отражения, перемещаясь между мирами. У этого общества есть свои законы, руководители и полиция, которая карает отступников. Интересно, кстати, является ли незнание законов смягчающим обстоятельством? Я же не знала, что гаджет брать нельзя!

Самым страшным для меня пока был не мрак, которому про меня узнать надо, а то, что любой нырок – это потенциально билет в одну сторону. Если потеряю путь домой, то даже пытаться вернуться бесполезно. Навсегда превращусь в бродягу и буду вечно скитаться по отсталым мирам пока не помру от какого-нибудь аппендицита. Поежилась, только представив себе такую судьбу.

Нет, решено: теперь буду использовать только надежные отражения: пруды, реки и озера. Ну, может быть, еще наполненная ванна тоже относительно безопасна. Мне не хотелось отказываться от возможности купаться в моем море. Уж точно никаких перемещений при помощи чашек, душа и прочих ненадежных емкостей! Никогда! Никакой мир не стоит того.

Полночи ворочалась, все размышляя и анализируя полученную от Ника информацию. Сам по себе мир ныряльщиков с базаром, где они обменивают вещи из разных миров, настолько будоражил воображение, что мне очень хотелось попасть туда. Кроме того, я, к сожалению, только дома, обратила внимание на фразу Ника, что притащивший его в тот мир мужчина знал еще какой-то секрет. Чувствовала, что здесь кроется очень много интересного. Мы оба умели перемещаться только одним способом – наобум – а опытные люди наверняка умеют выбирать, в какой мир попадут. С ума можно сойти, какие интересные возможности тогда открываются!

Мне очень хотелось поскорее вернуться в эту Англию в луже и разузнать побольше о школе, да и вообще про тот удивительный город ныряльщиков. Возможно, он вспомнит, как именно тот мужчина нырнул в бочку, чтобы попасть туда.

От волнения у меня разыгрался зверский аппетит. Напекла себе оладушек, половину из которых положила в пластиковый контейнер для Ника, а вторую часть умяла сама. Сходила в супермаркет напротив и купила батон докторской и салями. Сначала думала взять еще настоящего мяса и сосисок, но потом задумалась: а будет ли у него возможность их приготовить? Для начала лучше обойтись тем, что можно съесть в сыром виде.

Вернулась домой, переоделась в чопорную английскую леди и направилась в парк.

Сердце заныло еще на подходе. На дороге появилось временное ограждение, а за ним вокруг «КамАЗа» суетились рабочие в желто-оранжевых жилетах. Ускорила шаг, а затем даже побежала. Заскочила за ограждение и растерянно остановилась.

Управа решила наконец-то заасфальтировать вход в парк. Видимо, еще ранним утром дорожки с лужами засыпали гравием, а теперь поверх него, бодро похрюкивая мотором, егозил небольшой каток, разравнивая черные кучки.

Для Ника оборвалась петля, связывающая его с Москвой, и он уже никогда не сможет попасть ко мне, а я понятия не имею, где искать новую дверь в тот мир, где он сейчас живет.

По дороге домой на меня оборачивались все. Еще бы, я выглядела как полная идиотка: с двумя пакетами из супермаркета, в теплом пальто с меховым капюшоном в плюс шестнадцать, и с заплаканной физиономией. Разревелась я прямо там, в парке.

У меня украли сказку. Почему-то я чувствовала, что Ник – это дверь в тот волшебный мир, где подобные мне ныряльщики сообщают друг другу ценные сведения, рассказывают анекдоты про посещенные миры и обмениваются экзотическими вещичками из самых необычных вселенных. Если вариантов перехода через отражение бесконечное количество, то отыскать самостоятельно эту школу будет еще сложнее, чем найти нужного тебе человека в чужой стране, если не знаешь ни имени, ни фамилии.

У самого подъезда, уже открыв дверь, я обернулась. Показалось, что меня снова окликнул Валера, но двор был пуст. Только на другом его конце две фигуры в черном срочно свернули за угол, скрывшись от меня за домом.

Слезы как-то моментально высохли. Не знаю почему, но я сразу вспомнила предостережения Ника о мраке. Неужели за мной следили? Вдруг они уже нашли его и схватили? От него узнали о моем визите и сделали засаду возле парка. Возможно, что они и организовали эти работы. Отличить меня среди остальных прохожих было очень просто: я же одета точно под девятнадцатый век.

Теперь они знают, где я живу. Как минимум подъезд.

Помотала головой, прогоняя паранойю. Так можно что угодно себе напридумывать! Никто за мной не следит. Просто так совпало. Зачем им идти за мной от парка, когда могли прямо там подойти и… не знаю… документы проверить или сразу схватить. Юркнув в подъезд, я тут же плотно закрыла за собой дверь, как будто кодовый замок может хоть как-то спасти от мнимых преследователей.

Как только оказалась в квартире, позвонил босс. Один из партнеров попросил перенести встречу в нашем офисе на завтрашнее утро, и на меня опять свалилась куча забот: от бронирования переговорки и организации кофе-брейка до срочного перекраивания всего остального расписания Николая Петровича на неделю вперед. Так как корпоративной системой управления комнатами для переговоров можно было пользоваться только из внутренней сети, пришлось в воскресенье переться в офис.

Вся башня была непривычно пуста. В полутемных коридорах для пущей жути не хватало только гремящих цепями приведений. Наверняка же здесь есть свои тайные истории о замученных насмерть менеджерах и схвативших инфаркт боссах, почивших прямо на рабочем месте, и их призраки теперь обречены вечно ходить по пустым офисным кладовкам и туалетам. Будь я писателем, то обязательно бы написала парочку ужастиков на основе офисного фольклора.

Закончив работу, оторвалась от компа. На улице уже стемнело. Как-то незаметно пролетело время. Казалось, что максимум часа три здесь провела. Потянулась, встала из-за стола и подошла к окну. В башне напротив были потушены почти все окна, кроме трех. Обычно в будний вечер она светилась как новогодняя елка. Взгляд невольно задержался на слегка подсвеченном кабинете напротив. Было такое ощущение, что лампы в комнате специально потушили, но в коридоре за открытой дверью оставили.

Я вздрогнула. В этом и так достаточно темном окне я разглядела четкий черный силуэт мужчины. Он точно так же, как и я, стоял у окна и явно смотрел на меня. Поймав мой взгляд, он протянул руку и задернул жалюзи, скрывшись от моих глаз.

Отпрянув от окна, я тоже срочно задвинула жалюзи в кабинете.

«Все-таки за мной следят!» – билась в голове мысль. Ноги и руки от страха стали непослушными и ватными. Хотелось спрятаться в уголок и сидеть там до завтра, но я понимала, что провести ночь в этом пустом помещении будет еще страшнее. Полчаса уговаривала себя, что это просто совпадение и не надо так себя накручивать. Просто какой-то начальник в башне напротив стоял у окна и любовался пейзажем в одиночестве. Увидеть меня ему было точно так же неприятно, как и мне, потому он и спрятался от моих глаз.

Однако выходить на улицу было все равно страшно. Тут хотя бы какая-то охрана внизу. Чужаку сюда не так просто пройти. В этот момент я поняла, что если люди из мрака умеют преследовать нарушителей между мирами, то уж попасть внутрь офиса для них точно большой проблемы не представляет. Здесь ничуть не более безопасно, чем дома.

С трудом заставила себя выбраться из кабинета. Спустилась на первый этаж, нервно попрощалась с охраной и, непрерывно оглядываясь, побежала домой. Вроде бы никаких подозрительных личностей, которые перемещались бы с той же скоростью, не было.

Подбегая к подъезду, случайно встретилась глазами с водителем припаркованной у двери машины. Фары и мотор были выключены, салон тоже не освещался, так что за стеклом было темно, но я точно разглядела двоих, и мне показалось, что они одеты в темное. Быстро подлетев к двери, лихорадочно начала искать в сумочке ключи. Как назло, они за что-то зацепились, и как только я потянула их, вырвались из руки и грохнулись на асфальт. У меня уже начиналась истерика. Нервно оглянувшись на машину, я увидела, что дверь со стороны водителя открывается. Схватила ключи, открыла кодовый замок и быстро проскользнула в подъезд.

Мне повезло: лифт был на первом этаже. Оказавшись в квартире, я закрыла дверь за все замки, задернула шторы и забралась на матрас с телефоном в руке, чтобы в случае чего успеть позвонить в полицию.

Так и сидела до полуночи, как дура, ругая себя за совершенно необоснованную паранойю. Выглянула из окна: та машина, что меня напугала, давно уже уехала. Как только паника отступила, о себе напомнил желудок: я же так ничего и не съела после плотного завтрака. Пошла на кухню, разогрела в микроволновке остатки оладий для Ника, пожарила колбасу, съела все это холестериновое жирное безобразие и улеглась спать. После таких нервов вырубилась почти мгновенно.

И опять проспала.

Проснулась, а телефон лежит рядом на подушке, тогда как ему место на полу – там, куда хватает провода зарядника. Только тогда вспомнила, что и вчера его тоже не заряжала, так что за ночь он уже точно превратился в тыкву.

Быстро и нервно собралась, и, опять наплевав на макияж, вылетела из дома. Даже почти не опоздала. Все было не так критично, как в прошлый раз. Внутренний будильник разбудил меня ненамного позже обычного. Николай Петрович уже сидел на месте, укоризненно показал мне на часы – все-таки я пришла на пятнадцать минут позже, но ничего не сказал. Его мысли сейчас были заняты предстоящими переговорами. Там полагалось быть и мне – фиксировать договоренности, а потом разослать всем участникам резюме встречи на почту.

«Что-то ты сегодня неопрятно выглядишь», – бросил он мне, пока мы шли к переговорной. Это означало верх недовольства. Обычно он никогда не делал мне замечаний. Я тут же вспомнила, что и причесалась наспех, и блузка не глажена. Вид действительно не фонтан. Придется компенсировать старанием. Оправдываться боссу бессмысленно – он этого терпеть не мог.

Я целиком погрузилась в работу. Строчила стенограмму встречи как автомат, аж пальцы уже сводить начало. Слава богу, наконец объявили тридцатиминутный кофе-брейк, после которого будет уже основная часть разговора, которую важнее всего записать.

Воспользовавшись перерывом, забежала к себе в кабинет, поставила телефон на зарядку, схватила из ящика стола дежурную косметичку и расческу и помчалась в туалет, чтобы привести себя в порядок. Выбежала в коридор и увидела, как в противоположном конце наш охранник, который вообще крайне редко поднимается сюда к небожителям, показывает направление двум громадным типам в черных костюмах, маша рукой точно на меня. Пискнув от страха, повернулась в противоположную сторону, пробежала десять метров, юркнула в женский туалет и спряталась в кабинку.

В душе тлела слабая надежда, что сюда они не пойдут. Сидела тихо, как мышка. Только сердце бухало набатным колоколом. Мне казалось, что его даже в коридоре слышно.

На двадцатом ударе дверь в туалет открылась, и я услышала шаги.

Слабо понимая, что делаю, повернулась к унитазу и посмотрела в отражение в плескавшейся там воде. В данный момент мне хотелось только одного: как можно быстрее исчезнуть отсюда, чтобы тот, кто будет обыскивать кабинки, никого здесь не нашел.

Озноб. Перемещение.

Вокруг меня снова кабинка туалета. Только тут дверца окрашена облупившейся белой краской, а кафель на полу и стенках тоже белый, больничный. Воздух остро пах стоматологическим кабинетом.

Шумно выдохнула воздух. Пронесло!

– Так, а тут кто спрятался? – спросил мужской голос на чистом русском языке, и дверца тут же распахнулась. Передо мной стояли двое амбалов в белых халатах и шапочках.

– Зачем вы здесь спрятались? Это мужской туалет! – строго сказал один из них. Второй как-то нехорошо ощупывал меня взглядом, – да забрались в неработающую кабинку.

– Простите, я, наверное, таблички перепутала! – попыталась мило улыбнуться.

– А зачем вы подслушивали все это время? Дали бы сразу знать, что здесь сидите, мы бы вышли, – все возмущался тот, а второй неожиданно спросил:

– А пропуск у вас есть? Покажите, пожалуйста.

– Пропуск? – почему-то я нервно хихикнула, хотя это было самое нелепое, что можно было сделать в такой ситуации. Для того, чтобы исчезнуть, мне было достаточно повернуться на 180 градусов и заглянуть в унитаз. Только вот что там ждет меня в моем офисе? Я совсем сошла с ума и страдаю манией преследования или за мной действительно шли двое в черном?

Пока искала, что же ответить на вопрос о пропуске, второй многозначительно посмотрел на товарища и кивнул. Мне это очень не понравилось. Быстро развернулась, но наклониться мне не позволили – тут же схватили за руки и выдернули из кабинки как пробку из бутылки. Дергаться было бесполезно: хватка у этих кабанов была железная.

Меня вывели из туалета и почти волоком потащили по отделанному тем же белым кафелем коридору. Кое-где плитка была отбита, краска на стенах тоже не отличалась свежестью. Все гадала куда же я попала, пока мы не свернули за угол и один из медбратьев не открыл дверь со сложным массивным замком.

В узком коридоре было полно медленно прогуливающихся людей в голубых пижамах. У ближайшей ко мне женщины с отсутствующим взглядом из уголка рта на воротник рубашки стекала длинная нитка слюны. Чуть поодаль плохо бритый мужчина разговаривал со стенкой.

Я попала в настоящий сумасшедший дом.

Шок от происходящего был настолько силен, что мозг тут же превратился в пустой стеклянный куб. Только время от времени изнутри в стенки что-то стучалось и жалобно выло. Меня словно куклу привели в палату, уложили на кровать и пристегнули ремнями.

– Сейчас доктор с обеда придет и разберется, – сообщил один из амбалов в белом и вышел из палаты.

Только когда за ним закрылась дверь, отсекая от меня все звуки коридора и я осталась в полной тишине и одиночестве, голова кое-как заработала. Я очень надеялась на то, что врач придет с минуты на минуту и обдумывала, что ему соврать, лишь бы только он отвязал меня и ответ в туалет. В мужской.

Возможно, еще успею к началу второго раунда переговоров.

Но врач не пришел ни через полчаса, ни через час. Дальше я окончательно потеряла счет времени. Миновали минуты истерики, затем часы паники и наступила бесконечность апатии. В палате не было даже окон, чтобы сориентироваться не провела ли я тут еще и ночь.

Наконец дверь открылась и в поле моего зрения возник мужчина в больших очках с роговой оправой.

– Ну-с, дорогая моя. Сбежать хотели? Это понятно. Поначалу все хотят. Вы только скажите мне: где одежду раздобыли.

– Это ошибка. Я не больная! – начала я, но споткнулась о его ироничную усмешку.

– Это тоже понятно. Здесь все здоровые. По их мнению.

– Ну вы же должны знать всех пациентов. Проверьте. Меня нет в списках.

– Ага. Таков был ваш план. Воспользоваться тем, что вас привезли ночью не в мою смену, а из-за аврала медсестры еще не успели оформить на всех карты. Это разумно. У вас неплохо работает мозг. Параноидная шизофрения, я так полагаю?

– Да нет же… – во мне опять нарастала паника, – проверьте списки. Меня никто сюда не привозил ночью.

– А как же вы здесь, голубушка, тогда оказались? – с участливой улыбкой спросил врач.

– Сама приехала.

– Ну хорошо, – он тяжело вздохнул, – оставим в стороне вопрос, как вы добыли пропуск, где его потеряли и зачем вообще сюда заявились. Ответьте только на два вопроса. На чем вы сюда приехали и где, по-вашему, находитесь?

– Это больница для душевнобольных, – с уверенностью сказала я, игнорируя пока первую часть.

– Логично. А где она располагается? И как вы, все-таки, здесь оказались?

– На такси приехала, – пальцем в небо ткнула я.

– Вот как? Не дорого обошлась поездочка то? – издевательским тоном поинтересовался доктор.

– Ничего, я прилично зарабатываю, – попыталась отшутиться.

– Ладно. Пора заканчивать этот цирк, – он поднялся с кровати и махнул кому-то рукой, а затем снова наклонился к моему лицу, – вы, дорогуша, на острове, и за последнюю неделю сюда приезжал только один транспорт. Тот катер, что доставил очередную партию больных вчера ночью. У вас получилось как-то спрятаться по пути в корпус, но медбратья вас обнаружили. Теперь моя задача найти вашу карту.

Ко мне подошла какая-то здоровенная бабища в белом халате.

– Переоденьте ее, – распорядился врач, – Пока не отвязывать.

– Эй! Я в туалет хочу! – крикнула я от отчаяния.

– Ничего, в утку сходите, – с этими словами мужчина в очках ушел.

Сопротивляться массивной медсестре и ее помощнице было совершенно бессмысленно. К тому же они не отстегивали меня полностью. Освободят одну руку, снимут с нее блузку, натянут рукав больничной одежды и снова привяжут. Спустя уже десять минут я лежала полностью переодетая в голубую пижаму со штампиком на плече. Что там было написано так и не успела рассмотреть. От утки отказалась, так что меня снова оставили в одиночестве на еще одну вечность. Хотелось орать во всю глотку от злости. Останавливала только мысль, что так меня продержат связанной еще дольше. Чтобы получить право ходить по коридору, нужно было стать паинькой.

Главная проблема заключалась в том, что я оказалась не просто в мужском туалете, а еще и в зоне для медперсонала. Об этом говорила тщательно запираемая дверь, мимо которой меня провели. Что-то мне говорило, что попасть туда будет очень непросто.

Доктор вернулся с озабоченным лицом. В руках он держал тонкую картонную папку.

– Я действительно не нашел вашей карты. Вы ее уничтожили? Честно говоря, я вас недооценил.

Вздохнула. Отрицать или отвечать что-либо было бессмысленно.

– Давайте заполним новую, – врач раскрыл папку и вытащил из кармана карандаш, – Как вас зовут?

– Александра Черемная.

– Год рождения?

Я запнулась. Кто его знает, какой здесь год?

– Мне девятнадцать лет.

– Место рождения?

Ну тут была уверена в ответе:

– Москва.

Доктор замер, отложил карандаш.

– Что? – нервно спросил он.

– Что? – не менее нервно переспросила я.

– Вы издеваетесь?

– Нет, – а сама лихорадочно соображала, что же я не так ляпнула. Решила сказать правду, – Ну хорошо, я пошутила. Поселок Сумкино тюменской области, – у меня, кажется, снова начиналась истерика.

– Почему вы упомянули Москву?

Тут я не выдержала и заплакала. Играть в эти игры было выше моих сил. Я не понимала, что ему отвечать. Каждое мое действие приносило еще больше проблем.

Почему-то, увидев слезы, врач обрадовался, подскочил, и склонился надо мной.

– Вот и хорошо. Это нормальная реакция. Я вас понимаю, все мы потеряли кого-то родного в Москве. Судя по вашему возрасту, это кто-то из бабушек или дедушек. Психологическая травма постепенно привела к болезни. Слезы – это хороший признак. Это первый шаг. И теперь я уверен, что мы поладим. Я отвяжу вас, подождите.

Он освободил мне сначала руки, а потом и ноги и помог сесть на кровати. Мышцы, оказывается, ужасно затекли, и встать самой было бы сложно.

– Посидите, отдохните. Можете пройтись по коридору, когда захотите. Через час будет ужин, а потом я к вам еще раз зайду, и мы уже поговорим как друзья, хорошо?

Кивнула, всхлипывая и вытирая рукавом глаза.

– Скажите, а где здесь туалет?

– Вот, почти прямо напротив вашей палаты.

Врач улыбнулся мне и вышел за дверь.

Все-таки слезы – очень сильное оружие против мужчин. Никогда не знаешь, как сработают, но то, что подействуют обязательно, можно не сомневаться.

Встала, размяла ноги и вышла в коридор. Ходить среди психов, конечно, страшновато, но иначе шансов вырваться отсюда у меня не было.

Пока лежала, не раз вспоминала путь от мужского туалета до этого места. Он был слишком длинный. Если оттолкнуть медсестру, когда она ключом откроет отделяющую крыло для персонала дверь, то можно не успеть добежать до нужной двери. Меня тащили метров тридцать, а то и больше. Хоть один встреченный медбрат и все. Меня привяжут навсегда, пока не выжгут мозги каким-нибудь электрошоком.

Прокручивала в памяти то, как меня тащили снова и снова: сначала по правую руку шли какие-то кабинеты, затем душевая, а потом, у самого поворота, был еще один туалет. Женский. Совсем близко к запирающейся двери.

План родился достаточно быстро. Оставалось только дождаться, чтобы проход в то крыло открыл кто-то, с кем я могла справиться. Спустя полчаса наблюдений стало понятно, что тщедушных медсестер и братьев тут не держали. Женщина пока ходила туда-сюда только одна – та самая бабища, что меня переодевала, а мужчины были как на подбор: перекачанная сборная по баскетболу или штангисты-переростки. Такой поймает меня одним пальцем за штаны и поднимет вверх как котенка и очнусь я через месяц без половины мозгов.

Права на ошибку у меня не было. Но и времени на размышления тоже.

Чем больше тянула, тем страшнее становилось. Сейчас или никогда! Сняла тапочки и босиком бросилась вперед с низкого старта, когда полная женщина открыла дверь, неся во второй руке поднос с бумажными стаканчиками. От идеи оттолкнуть ее пришлось отказаться в силу несовместимости весовых категорий, поэтому воспользовалась ее неповоротливостью, а также тем, что пол был достаточно скользким. Набрав скорость, упала плашмя, проехала у нее мимо ног, тут же вскочила и побежала за угол.

Сирена раздалась, как только я достигла женского туалета. Из кабинета впереди, перекрывая мне дорогу, появилось два медбрата, поэтому ныркнула в женскую комнату. Свет было некогда включать. Распахнула в темноте кабинку и склонилась над унитазом, надеясь, что тусклого освещения из коридора хватит, чтобы отражение сработало.

Да, это, если верить Нику, было строго настрого запрещено. Я ныряла второй раз в чужом мире, но он же проделал подобное и ничего. Добавила мраку еще один повод заинтересоваться моей персоной.

Озноб. Нырок.

Темнота. Пришлось замереть и не двигаться, пока глаза не привыкли. Постепенно проявились колонны, уходящие куда-то под потолок, расписанные стены, поблескивающий алтарь и стоящие рядами сидения. Закрытый на ночь католический храм. Хотя, возможно, тут молились и какому-нибудь святому пятиугольнику – при таком освещении понять это было невозможно. Слабые лучи лунного света проникали сюда через круглое окно с витражами.

Время здесь тянулось так же непонятно, как и в палате. Чтобы хоть как-то не потеряться в нем, пришлось считать про себя секунды. Как только я дошла до двух тысяч, то вернулась к сосуду со святой водой у входа, с помощью которого здесь очутилась, собралась с силами, потому что был шанс, что сразу после нырка мне придется быстро бежать, и позволила воде отнести меня обратно в больницу.

Как и надеялась, полчаса достаточный срок, чтобы поиски переместились в другую часть больницы. Мне повезло и в коридоре почти никого не было: только в дальнем конце спиной ко мне удалялся мой доктор. Мужской туалет он уже миновал.

Старалась бежать быстро, но тихо, однако босые ноги звонко шлепали по полу, поэтому он обернулся. К счастью, я уже была у нужной двери. Увидела, как округляются от удивления его глаза и не выдержала: послала ему воздушный поцелуй и скрылась за дверью. Нужная кабинка с надписью: «слив не работает» была свободна. В коридоре раздались поспешные шаги, но мне уже никто не мог помешать.

Глава 6

Офис был пуст. Зашла к себе в кабинет, подошла к столу и включила телефон.

Сначала он высветил мне время: 22:10, а затем и шесть пропущенных звонков. Четыре от босса, два от Валеры. Сообщение: «Ты уволена!!!» – было продублировано и в мессенджере, и в смс. В почте лежало распоряжение от отдела кадров зайти завра подписать документы.

Меня накрыла полная апатия. Я уже не могла ни плакать, ни переживать. Механически собрала в пакет некоторые дорогие для себя мелочи и надела кроссовки, которые так кстати дождались меня в нижнем ящике. Равнодушно подумала о косметичке, которую оставила ее где-то в туалете, но искать не стала.

Охрана на первом этаже уставилась на меня как на приведение. Наверняка девушки в пижаме мимо них ходят не часто. Все-таки не выдержала, подошла к тому, которого видела у нас на этаже.

– Простите… глупый вопрос. Вы сегодня утром двум каким-то господам в черном дорогу показывали на нашем этаже. Не помните?

– П-п-помню, П-п-почему нет? – он, оказывается, заикался. Никогда не знала, – это охрана г-г-господина, что к в-вам на в-в-в-стречу приехал. Они туалет иск-к-кали.

– Ага. Спасибо. До свидания, – равнодушно ответила я и пошла к выходу.

– С в-в-вами все в п-п-порядке? – уточнил он.

Демонстративно осмотрела пижаму с ног до головы:

– Да. Думаю да. Теперь все просто отлично, – и вышла на улицу.

На меня пялились все прохожие, но мне было все равно. Только когда мимо проезжала полицейская машина с мигающей люстрой на крыше, предпочла спрятаться за деревом. Попасть теперь еще и в местную дурку все-таки не хотелось.

У самого подъезда поняла, что ключей-то у меня нет. Дубликат от квартиры лежал где-то на дне пакета с вещами из офиса, а вот в подъезд никак не войти.

– Алекса! – окликнул меня Валера.

На сей раз он был без машины. Даже сквозь пелену апатии я заметила, что он еще более нервный, чем раньше. Глаза нездорово бегали туда-сюда, а движения были резкими и несоразмерно размашистыми.

– У меня ключей нет, – равнодушно сообщила я.

– Ты откуда в таком виде? – он растерянно осмотрел мою пижаму.

– С работы. Разве не видно? – все так же механически ответила я.

– Что случилось?

В это время из подъезда вышла соседка с четвертого со своей мелкой собачкой. Валера подскочил к двери и придержал ее, не давая закрыться.

Я медленно прошла мимо соседки под шипение: «Развелось тут наркоманов!», – и зашла в подъезд.

Он молчал и пока мы ехали в лифте и пока я долго ковырялась в сумке в поисках ключа от двери. Зашла в комнату, поставила коробку на пол, и плюхнулась на матрас. Валеры почему-то рядом не было. Чуть погодя он вышел с кухни:

– У тебя ничего выпить нет! Не нашел. Тебе бы сейчас не помешало.

– Не надо. Ты чего хотел то? Почему не позвонил?

Его глаза опять забегали из стороны в сторону, стараясь не встречаться с моими.

– Так звонил. Твой телефон весь день не абонент. Слушай, тут такое дело. С бизнесом проблемы. У тебя денег можно занять по-быстрому?

Я надула щеки и с шумом выдохнула. Это не день, а какой-то кошмар.

Молча встала с матраса и пошла на кухню. Чтобы соображать мне нужно хотя бы кофе.

Пока кофеварка жужжала, прокачивая воду через капсулу, все-таки ответила:

– Нет. Денег я тебе не дам. Мне самой теперь не хватает.

– Слушай, а кредит? Я отдам! Но у меня же официального дохода никакого, а у тебя белая зарплата ого-го. Тебе дадут. А я за тебя возвращать буду!

– Ты с ума сошел?

Взяла кружку в руки и вдохнула аромат.

– Почему? Ты мне не веришь?

– Это уже не важно. Меня сегодня уволили. Так что нет никакой зарплаты.

– Вот же черт, – он схватился за голову и начал расхаживать по кухне, – погоди, но в банке-то об этом не знают! У тебя же зарплата на карту идет, так что трудовая им не нужна. Они об увольнении не сразу же информацию получают.

– С чего ты будешь отдавать, если у тебя денег нет?

– Да это случайность! Партию товара накрыли, и я остался должен серьезным людям. Как отдам, все снова на мази будет, не волнуйся.

– Что значит накрыли? Позвони в милицию…

У меня кровь в голову ударила и мозг внезапно включился и стал точным и холодным. Посмотрела в его глаза, которые он старательно прятал.

– Полиция и накрыла, да?

Он промолчал, косясь в сторону.

– Креативная логистика, значит… – сказала я холодно, но спокойно. Его обмануло это равнодушие. Валерий решил, что я к этому отношусь так же, как и он.

– Представляешь, какой-то кладмен сдал. Накрыли весь склад. Следов ко мне никаких быть не может, тут все чисто, но денег за товар остался должен. Срок мне дали до пятницы. Машину уже продал, квартира не моя. Остался только вариант кредита.

– Ты торгуешь наркотой, – обреченно глядя в пространство перед собой, констатировала очевидный теперь уже факт.

– Да не… ну какая наркота. Настоящие наркотики – это героин там и другая жесть. У меня смеси и соли…

– Да как ты посмел явиться ко мне с этим! – взорвалась и швырнула в него чашку. От летящего в лоб фарфора он увернулся, но крутым кипятком его окатило хорошо. Валера завыл, спешно вытирая обожжённую щеку рукавом.

– Пошел вон отсюда! – моя рука нащупала следующий предмет, и я, не глядя, запустила его в этого гадкого наркодилера. Сковорода прилетела ему точно в переносицу.

– Ах ты… – у него даже слов для меня не хватало. Валера подлетел к двери, придерживая ладонью окровавленный нос. Повернулся ко мне и прошипел:

– Если ты хоть кому-то скажешь…

Я с яростью смотрела ему в глаза, а моя рука шарила по столу и наконец нашла какой-то удобный предмет…

Валерий переменился в лице и выскочил за дверь.

Посмотрела на разделочный нож в кулаке и устало сползла по дверце тумбочки на пол.

Сегодня я уничтожила всю свою жизнь.

Потеряла работу, да еще, скорее всего, с таким выговором, что найти новую будет ой как не просто. Умножила на ноль свою личную жизнь, выяснив, что я настолько дура, что не замечала очевидного: принимала подарки от ублюдка и подлеца.

Повинуясь минутному порыву, вскочила с пола и поискала глазами злосчастный кулон. Он же где-то здесь был! Распахнула дверцы шкафа и увидела, что железная коробка с надписью «мука» развернута так, что букв не видно. Сама бы я так никогда не поставила. Горько усмехнулась, приподняла крышку рукой – та, как и думала, была неплотно закрыта – и заглянула внутрь. Ожидания меня не подвели: коробка оказалась пустой. Валерий на кухне искал вовсе не выпивку. Он украл мой внеземной гаджет.

Не помню, как дошла до кровати и упала на матрас. Рыдала, наверное, полночи и совсем не помню, как заснула. Утром проснулась с абсолютно красными опухшими глазами. Стащила с себя ненавистную голубую пижаму, в которой, оказывается, провела всю ночь, и выкинула в мусорное ведро. Попыталась привести себя в порядок, но глядя на свою несчастную физиономию в зеркале, так распереживалась за себя, что опять зарыдала.

Идти в таком виде в отдел кадров мимо ресепшен с его ядовитыми девицами и ехать в лифте с красными от слез глазами? Нет уж. Обойдутся. Никто не должен видеть меня такой. Завтра приду в себя и заявлюсь яркой и улыбающейся. Пусть ходят слухи, что я ушла сама и нашла себе место потеплее. Найду способ их распустить. Сегодня будет день скорби и жалости. Жаль только во всем мире нет ни одной души, которой можно было бы поплакаться в жилетку.

Может, действительно в полицию пойти? А то вдруг после того, как с него все стрясут, его кредиторы заявятся? Это же не государство. У бандитов свои понятия. Задумалась. Может ли Валера устроить такую подлость? В принципе, запросто. Только вот идти в органы было нельзя, потому что как рассказать, что именно он у меня украл?

Даже позвонить некому. Разве маме… но что ей скажешь. За этот год звонила и не раз. Ни разу трезвой не застала. Спивается с отчимом. Работы у них нет, одна его пенсия по инвалидности. На нее и бухают. Думала рвануть туда, вывезти мать в Москву. Даже сейчас, когда ни с деньгами, ни с работой ничего не понятно, как-нибудь вывернулась бы. Да только не поедет она. Полгода назад целый час уговаривала и мат в свой адрес терпела. Бесполезно. Чужая я ей. Как отрезала, как только уехала.

Ближе к вечеру меня доконал голод. Пошла к холодильнику. Подивилась на пустые полки и собралась в магазин.

Возвращаясь с сумками возле подъезда, отметила, что двое в темном BMW опять сидят у моего дома и ждут кого-то. Мне все равно. Паранойю настолько придавило вчерашним днем, что она задохнулась под этим грузом проблем и окончательно сдохла.

Долго гадала, что же приготовить и неожиданно для себя решила сварить суп. Настоящий борщ: такой, как мама в детстве делала. Столовские не шли с ним ни в какое сравнение. Жаль только свеклу не додумалась купить, но это меня не остановило. Поставила большую кастрюлю с водой на плиту, и решила, что успею сбегать, пока она закипает.

Схватила еще один пакет, а под ним Валеркин кулон. Скривившись, подняла его, намереваясь выкинуть, а потом все-таки остановилась. Вдруг этот гад еще раз заявится – будет прекрасная возможность кинуть подонку его подарок в лицо. Накинула легкое пальто, машинально сунула в карман смартфон и кулон и открыла входную дверь.

Чья-то рука грубо оттолкнула меня назад в квартиру. Я чуть не упала, и больно ударилась спиной о стенку. В квартиру вошли те двое, что ждали в машине у подъезда.

– Я все думаю кем назваться: соседкой снизу или сантехником, а она мне сама дверь открывает, – с похабной улыбкой произнес тот, что был повыше и постарше, второму – низенькому и коренастому парню с шеей борца.

– Ну что, поговорим, Александра? – обратился он ко мне.

Мой мозг уже вовсю шелестел шестеренками. Это не мрак – почему-то в этом я была уверена. Ник сравнивал их с аристократами, а передо мной стояло два гопника. Ко мне заявился прощальный подарочек от Валеры.

– Поговорим, – сказала я, глядя исподлобья, – кофе хотите?

– А ты гляди, бойкая… – сказал дылда напарнику, а затем мне, – я бы выпил, да только боюсь, клофелина насыплешь. Валерий про тебя такого понарассказывал. Кроме как глюками это не объяснишь.

Глаза у него были маленькие, внимательные и злые. Расположены очень близко к носу, так что мне казалось, что на меня смотрит дуло двустволки.

Коренастый закрыл дверь на замок и встал рядом с ней, перекрывая возможность сбежать.

Я отлипла от стены и зашла на кухню. Высокий последовал за мной.

На плите шумела кастрюля с водой. Не спрашивая гостя, запустила кофеварку. Чем больше отражений в жидкости, тем лучше.

– Так чего вы хотите? Валерия я выставила, как только узнала, чем он занимается. Если вы его видели после вчерашнего вечера, так знайте, что это я его так разукрасила.

Дылда хохотнул:

– Нос разбит и фингалы на оба глаза сразу. Как у панды. Зачет, девка. Хорошо припечатала. Мы ему еще вчера добавили. К тебе по другому поводу базар есть. Твой хахаль втирал нам, что ты какой-то потайной ход открыла в такие места, куда обычному человеку не попасть. Веры ему особой нет, так как знаем, что давно спидами, да коксом балуется, но он таки доказательства предъявил.

Бандит вынул из-за пазухи белый сталактит и положил на стол.

– Такой можно в любой пещере отломать. Даже в Подмосковье, – пожала я плечами.

– Такой, да не такой. Мы эту хрень уже к ювелиру носили. Вот эта искрящаяся пыль на сосульке, – бандит повертел сталактит в пальцах, – брюлики. Алмазы чистейшей воды. Пару камушков с четверть карата мы уже из нее выковыряли.

Медленно опустилась на стул. Дело принимало неожиданный поворот.

– Ну а эта штучка тебе ведь знакома, – рука бандита нырнула в карман, а когда появилась, то сразу окуталась облаком мерцающих иконок, – по глазам вижу, что знакома.

– Даже если так. Валерий должен был вам рассказать, что я не могу управлять тем, где окажусь. Понятия не имею как опять попасть в ту пещеру с алмазами или как добыть еще таких волшебных кругляшков.

– Это ты ему втирала. Он лошок по жизни. А мне сдается, что ты его развела. Мы за тобой не первый день смотрим. Как ты в парк ходила и растворилась там в воздухе и как потом на другой день туда же с сумками поперлась, да что-то не так пошло. Вернулась расстроенная. Вот то, что два дня подряд ты сигать в свои двери не можешь – это верю, но с сумками ты точно знала, куда идешь. Так что открывать проход в нужное место умеешь. Раз вчера в пижаме заявилась, ты опять своей дверью пользовалась. Приключений на задницу искала. Значит, сегодня у тебя отходняк. Мы специально подгадали, чтобы ты у нас на глазах не испарилась.

– И чего вы от меня хотите?

– Ну ты же не дура. Сама понимаешь. Стабильных поставок.

– А мне что с того будет?

– Вот это деловой разговор, уважаю. Думал все ломаться станешь, – дылда подставил себе стул и опустился на него, положив нога на ногу, – начнем с того, что я уверен: долго ты в своих дверях прятаться не можешь. Тебе приходится возвращаться, иначе уже давно бы лыжи навострила. Ты уже убедилась, что руки у нас длинные, а глаза приметливые. Незамеченной не останешься. Так что бежать и прятаться от нас не стоит. Ежели действительно не обманешь и барыш будет, так поделимся. Мы же честные люди. Сама ты эти брюлики никогда в жизни за нормальное бабло не сдашь. Через нас по-любому выгоднее будет. Ну а с машинкой этой чудной еще покумекать надо. Выходы найти. Как найдем куда пристроить, так тоже поделимся.

Я с тоской оглядела кухню. Пусть и прожила в ней всего год, но мне было хорошо и уютно. Даже несмотря на голые стены. Это моя берлога, где так просто было прятаться от проблем. К сожалению, от этой беды стены меня не спасли. Конечно, в душе тлела слабая надежда, что, отсидевшись, когда-нибудь смогу сюда вернуться, но сердце подсказывало, что нет. Я прощаюсь с этим домом навсегда.

– Вы так и не поняли, что она делает?

– А ты знаешь? – бандит подался вперед и впился в меня своими глазами-двустволками.

– Конечно. Иначе бы не притащила. Это же я Валерке не рассказала, потому что он трепло еще то. Вам могу показать.

– Давай. Только имей в виду, у Лехи, который в дверях, разряд не только по борьбе, но и по стрельбе. Ежели ты что не так со мной сделаешь, он в тебе дырок наделает быстрее, чем ты слово «мама» скажешь.

– Дурак. Это же просто смартфон из другого мира. Он не опасен.

Бандит протянул мне кругляшок. Встала со стула, хотя могла дотянуться и так, подошла к нему и взяла гаджет из руки. Сделала вид, что возвращаюсь на место и повернулась к плите. Вода уже почти закипела, но пузыри еще не сломали отражение.

– Эй… – раздалось сзади, но приятный озноб уже разливался по телу.

Моя любимая кухня пропала, и я нос к носу столкнулась с толстой поварихой в клетчатом переднике.

– Verdammt! – воскликнула она.

«Немецкий, – с тоской подумала я, – Как не повезло».

В этот момент лопнувшая петля отозвалась во мне болью. Словно кто-то оттянул резинку, а затем щелкнул ей по позвоночнику. Люди в моей квартире только что оборвали пуповину, связывающую меня с родным миром.

Видимо, разгневанные бандиты сбросили мою кастрюльку с плиты.

Вот теперь потеряно действительно все. Не просто работу, молодого человека и квартиру, но и вообще весь мой мир. Я больше никогда не смогу вернуться в Москву.

Часть вторая. Девочка на посылках

Глава 7

Современного человека от дикаря отделяет ровно шестьдесят часов.

Я ощутила это на собственной шкуре.

Первые сутки кажется, что почти все в порядке. Я сбежала из особняка под визг поварих и пошаталась по улочкам. Если бы не немецкий, которого совершенно не понимала, то этот мир был бы достаточно хорош. По земным меркам он находился примерно в начале двадцатого века и конкретно это место походило на тихий баварский городок. Тут даже автомобили были. Смешные и совсем не похожие на земные, но все-таки они бегали не на пару, а воняли, как и положено, бензином. Даже мой внешний вид, конечно, привлекал внимание, но не был таким уж вызывающим. Я видела даму в брюках, выходящую из авто у какой-то пивной.

Чуть позже меня настиг голод. Сначала он беспокоил не сильно. Я привыкла есть редко, так что потерпеть могла почти сутки, но все-таки мысль о том, что надо бы придумать, как добывать еду, начала все чаще сверлить мой мозг. Ну а следом навалились все те проблемы, о которых я даже не задумывалась. Оказывается, когда у тебя нет дома, то жизнь усложняется в десятки раз. Куча мелочей, на которые обычно и внимания не обращала, внезапно обрели невероятную значимость. Начиная от туалета и отсутствия расчески и заканчивая постелью.

Спать в городке было негде. Он еще не достиг того уровня, когда для поддержания солидности необходимо завести парк со скамеечками, памятник и фонтан у ратуши. Здесь все еще подчинялось привычной по совсем недавнему прошлому сельской практичности. Лавочки стояли только у крыльца за невысоким заборчиком, а деревья нещадно вырубались, чтобы не мешали ездить телегам и малочисленным автомобилям. Не на обочине же мне ложится. Пришлось идти за черту города, в небольшой лесок.

Я никогда не была в походах, но наивно думала, что в этом нет ничего сложного. Ну да, палатка бы не помешала, но ведь она вроде только от дождя. Мне казалось, что теоретически поспать под деревьями можно и так. По пути я даже грибов набрала, и только потом спохватилась, что приготовить-то их не смогу. Даже просто на костре на веточках не зажарю: я понятия не имела, как развести огонь без спичек или зажигалки. Вот почему я не курю, а?

Как только улеглась на подстилку из еловых лап, для мягкости прикрытых палыми листьями, то поняла, что уснуть не получится. Во-первых, все вокруг шевелилось, скреблось и чавкало. Какие-то насекомые непрерывно бегали по рукам и шее, кто-то шелестел листьями прямо возле моей головы, затихая, как только я повернусь, а из-за деревьев доносились совсем уж страшные звуки. Воображение тут же рисовало как минимум медведей и волков.

Во-вторых, холод быстро запустил свои пальцы под легкое пальтецо и моментально добрался до ребер. Уже через час я дрожала как осиновый лист. Вскочила и решила бодрым шагом все-таки дойти до города – и согреюсь по дороге и, может быть, удастся напроситься на ночлег или хотя бы на сеновал к какой-нибудь доброй душе. Сделала в полной темноте пару шагов, споткнулась, падая, вытянула руки вперед и влепилась щекой в какой-то узкий ствол, пролетевший аккурат между моих ладоней. Кое-как встала и поняла, что все равно запуталась и уже не представляю, куда идти. Небо затянуто тучами, привычной засветки от уличных фонарей тоже не было. Темень кромешная. Даже вытянутой руки не видно. Ни шума машин, ни голосов. Куда я так пойду?

Слава богу, у меня не было зеркала, чтобы понять, насколько жалкий вид я представляла к утру. Бессонная ночь, то и дело заставлявшая меня прыгать и танцевать на месте, спасаясь от холода, спутала мои длинные волосы в какие-то космы. Под глазами скорее всего были синяки от недосыпа, а одежда от многократных падений, расцветилась пятнами грязи. Был ли синяк на щеке от удара я не знала, но подозревала, что все равно красавица я теперь та еще. Если вчера, когда я была прилично одета, у меня был шанс хоть как-то сойти за приличную девушку, то сегодня каждому дураку было ясно: эта мымра ночует на улице.

Только тут я поняла, насколько сглупила.

Зачем я вообще осталась в этой дыре? У меня был весь день, чтобы перемещаться между мирами сколько хочешь и найти себе тот, где я смогу органично вписаться. Чего ради я вцепилась в эту баварскую деревушку? Могла легко сойти за свою в каком-нибудь Нью-Йорке двадцатых годов или даже в Париже времен Коко Шанель.

Вчера. А сегодня я бомж. Это будет очевидно в любом мире и времени, кроме тех, где все и так ходят чумазые и косматые, но там меня уже сожгут как ведьму за внешний вид.

Еще очень хотелось есть и пить. Хоть крошечку хлеба бы.

Побродила по лесу и довольно скоро услышала журчание ручья, так что вопрос с питьем был решен. Вверх по течению обнаружился родник с очень вкусной водой. Голод она не утолила, а только притупила на время.

Умывшись и кое-как причесавшись пятерней, я направилась в город с твердой решимостью добыть еду любой ценой. Никакого рынка, на котором можно было бы спереть что-то готовое для употребления так и не нашла, а все магазины были устроены по старинке: высокий прилавок и продавец за ним. Никаких полок с продуктами, до которых покупатель мог бы дотянуться сам. Единственным вариантом оставалась та самая пивная.

Постояв у окна, я подгадала тот момент, когда какому-то пузатому господину принесут целую доску с жареными колбасками, картошкой и квашеной капустой. Бодрым шагом вошла внутрь, кивнула официантам, как своим – их это озадачило на несколько секунд, а посетители решили, что я действительно имею отношение к заведению – и остановилась у стола толстяка. Произнесла единственное, что я твердо знала по-немецки: «простите, пожалуйста», – взяла в одну руку доску с едой, а другой подняла его полупустую кружку и посмотрела в отражение.

С помощью пива я еще ни разу не перемещалась.

Холодная боль оборвавшейся петли настигла меня мгновенно. Где-то в баварской пивной кружка упала на пол и разбилась.

По ушам сразу ударил гомон. Говорили на совершенно незнакомом мне славянском языке. Достаточно светлое и большое помещение с длинными лавками, заполненными подвыпившими господами в кафтанах, да столами, уставленными глиняными кружками. Я возникла в темном углу, так что никто удивленно не таращился в мою сторону. Уверенной походкой, неся доску с колбасками в одной руке, как официантка, я пошла между гуляющим народом к выходу. Пару раз меня кто-то пытался ущипнуть за задницу, но за время работы в ирландском пабе я научилась ощущать такие поползновения спинным мозгом и легко увернулась. Нужно спешить. Судя по одежде, это все-таки какое-то средневековье, и если подвыпившие гости не особо удивлялись моему внешнему виду, то на улице уже могли поджидать проблемы, а рисковать и снова нырять в отражение в людном месте пока не хотелось. Лучше найти тихое место, чтобы поесть и скорее смыться из этого мира.

На улице меня встретила прохладная лунная ночь. Отчаянно пахло конским навозом. У крыльца стояло несколько привязанных лошадей, не стеснявшихся навалить огромные кучи. Судя по фырканью из соседнего строения, там была конюшня для тех, кто не захотел оставлять средство передвижения под открытым небом. Оглянулась и забежала в тень от дома. Здесь меня вряд ли кто-то мог увидеть.

Поставила поднос на землю и двумя руками начала спешно уплетать еще горячие колбаски. Дома бы я никогда не осилила такое большое блюдо одна, но голод, а также мысль о том, что еще неизвестно, когда я смогу поесть в следующий раз, придали моему желудку дополнительный объем. Когда доска опустела, я ощущала себя колобком. Сытым, надутым колобком, который теперь очень хочет спать, а не катиться отсюда в неизведанные дали.

Взгляд упал на приставную лестницу, ведущую на чердак над конюшней. Медленно и тихо поднялась и заглянула внутрь. Темнота там еще гуще, чем снаружи.

Хоть бы подсветить чем… и тут же стукнула себя по лбу с досады. Вот же бестолочь! Пошарила в кармане пальто и вытащила смартфон. Как я могла забыть о нем вчера ночью?! Включила фонарик и оглядела чердак. Там меня ждало настоящее счастье: в помещении хранили сено. Быстро, чтобы меня никто не успел заметить, забралась на кучку помягче, накидала сена на себя вместо одеяла и моментально заснула.

Утро мне подарило не только невычёсываемые соломинки в рыжей гриве, но и угрызения совести. Я чувствовала себя воровкой. Еще неделю назад с презрением думала о пареньке, который спер у меня пакет с продуктами, а теперь сама ему уподобилась. Но я не видела другого выхода. Найти приличную работу и честно получать свой хлеб? Не смешите меня! Это и в родном городе-то не просто, а странно выглядящему чужаку с акцентом и следами ночевки в курятнике это вообще невозможно. Единственный для меня способ не сдохнуть от голода – это хватать жратву и сбегать с ней в отражения. От этого я сама у себя вызывала омерзение, но лучше варианта найти не могла.

Следующие два дня мне всегда было стыдно вспоминать. Я ныряла в отражения в кружках с каким-то пойлом, в крынку с парным молоком и даже в лужицу конской мочи у выхода из таверны, когда хозяин уже мчался за мной с дубиной в руках. Хватала еду, убегала, ныряла в первое попавшееся отражение, стараясь не оставлять за собой незавершенные петли, и снова убегала. Ни разу мне не попался мир хоть отдаленно похожий если не на двадцать первый, то хотя бы на двадцатый век. Средневековье, какие-то полуголые люди в серых туниках, еще более дремучее средневековье, еще более грязные мужики в грубом рубище и так далее.

Пару раз меня успевали схватить за одежду, поэтому один рукав у модного пальто теперь был оторван, а брюки на коленке прорвались после особенно неудачного падения.

Неожиданно, при очередном побеге через миску с молочной лапшой мне повезло. Оказалась в спальне утопающей в кружевах толстой мадам и нагло на ее глазах стырила расческу. Так как она сразу заверещала на ультразвуке, сбежала оттуда при помощи флакончика духов. Надеялась, что по этому случаю перенесусь в какой-нибудь Версаль, но так как в нем в тот момент отражалось голубое небо за окном, то оказалась на берегу неизвестного озера. Вот так опытным путем я совершила очередное открытие: место перемещения меньше зависело от вида жидкости и сосуда, а больше от того, что отражается в ее поверхности.

Вода была достаточно теплой, лес обступал озеро со всех сторон, а людей вокруг не наблюдалось, так что я решила в кои-то веки помыться. Полностью разделась, искупалась и даже кое-как без мыла постирала белье. Сидеть голой на берегу и ждать, пока оно высохнет, не решилась, поэтому надела на себя мокрое и принялась расчесывать волосы новоприобретённой и только что тщательно вымытой расческой.

Кусты за моей спиной зашуршали.

Взвизгнула от неожиданности и вскочила, чем изрядно напугала светловолосую девицу, выбежавшую на берег. Она бросила на меня быстрый взгляд, и помчалась к воде, так, словно за ней гналась рота озабоченных солдат. Одета девушка была презабавно: высокие сапоги-ботфорты, с широченными голенищами, кожаные штаны на единственной подтяжке, идущей диагонально через плечо, и белоснежная мужская рубашка с кружевными рукавами. Мне стало любопытно: она что, предполагает прямо так в одежде купаться, или собирается переплыть озеро?

Девушка подбежала к воде и присела, специфически приблизив голову к поверхности. Еще когда она только начала клониться к воде, я уже поняла, что сейчас произойдет.

– Стой! – крикнула я. Блондинка все-таки среагировала: быстро удивленно глянула на меня, но все равно повернулась к отражению и тут же пропала.

Подхватила с травы пальто, подбежала к тому месту, где на мокром песке еще виднелись отпечатки ее ног и присела в том же месте. У меня была твердая уверенность, что я ее догоню. Не важно, какое там отражение было в озере – словно идущая по следу гончая, я знала, что перемещусь в нужное место. Ее удивленное лицо стояло перед внутренним взором, так что я совсем не удивилась, когда оказалась на берегу реки, столкнувшись нос к носу с этой блондинкой.

– Я же просила подождать! – сказала я с улыбкой.

Ее глаза нужно было видеть.

– To je nemožné – прошептала она.

– Еще как можне. Мне надо поговорить с тобой. Жаль только не знаю на каком языке, – я старалась выглядеть как можно более миролюбиво.

– Я говорю по-русски, – ответила она с легким акцентом, – но как ты смогла? Я же возвращалась, схлопывала петлю. Отследить такое перемещение невозможно!

– Значит, мне повезло.

– Ты что, из мрака? – девушка сделала шаг назад, но затем, оглядев меня с ног до головы, усмехнулась, – пожалуй, нет. Ты кто такая и что с тобой вообще приключилось?

Да, выглядела я по сравнению с ней как бомжик рядом с фотомоделью. У моей собеседницы только одежда выглядела нелепо, словно она сбежала с маскарада, где изображала из себя мушкетера. В ее ушках поблескивали бриллиантиками небольшие сережки, а накрашенные ресницы, зеленоватые, в цвет глаз, тени и идеально чистая гладкая кожа позволяли отправиться на фотосессию хоть сейчас. Круглолицая зеленоглазая красавица-блондинка.

– Я потеряла дом. Теперь скитаюсь по мирам и пытаюсь выжить. Ты первая ныряльщица, которую я встретила. Пожалуйста, не сбегай.

– Откуда тогда ты знаешь тогда термин «ныряльщики», если ни разу не была в Тресте? – она прищурила глаза. Ого, логика у нее работала как у следователя.

– Встретила одного паренька. Он учился в какой-то школе ныряльщиков, пока не сбежал, и кое-что мне рассказал. Но потом мой путь к нему засыпали, и я больше не смогла его найти. А что за Трест?

Блондинка, скептически скривив губы, осматривала меня, явно принимая какое-то решение.

– Меня, кстати, Александра зовут.

Я где-то слышала, что оставить человека в беде, когда ты знаешь его имя, несколько сложнее.

– Анастасия, – ответила она довольно холодно.

– Помоги мне. Я буду должна тебе. Поверь, я способная, – постаралась, чтобы звучало уж совсем жалобно.

Она закусила губу и слегка сморщила носик. Посмотрела в сторону реки. Потом тряхнула локонами, повернувшись ко мне:

– Я бы взяла тебя с собой в Трест… только есть проблема.

– Какая?

– У тебя-то петля не закрыта. Тебе надо вернуться назад. Мы же не хотим, чтобы за нами мрак пришел, да? Ты вообще в курсе правил?

– В курсе, в курсе.

Особенно если учесть, что в кармане моего пальто лежит куда более веская причина для этого таинственного мрака гнаться за мной.

– Там на берегу, откуда ты только что нырнула, меня уже могут ждать. За мной гнались, вообще-то. Так что я туда не пойду.

– Ты что-то натворила?

– Тебя это не касается, – жестко обрубила она, но тут же смягчилась, – ну так… позаимствовала одну вещицу. В общем тебе туда, а мне оттуда…

– Тогда я иду с тобой. Черт с ней, с петлей. Пусть лучше мрак, чем опять жить как бомж.

– Как кто? А… ну, в общем, понятно. Настолько все плохо?

В ее голосе наконец проявилось сочувствие. Я, потупив глаза, кивнула и посмотрела на нее исподлобья.

Она принялась думать, сжав губы и шевеля ими влево-вправо, от чего кончик ее носа смешно двигался.

– Ладно, давай так, – наконец произнесла она, – вернуться тебе надо в любом случае. Если сейчас сбежишь от моих преследователей, то жди меня на том месте, куда сейчас вернешься, в полночь… то есть, – девушка посмотрела на необычно массивные часы на руке, – через девять часов. Обещаю, что приду за тобой. Сейчас я должна завершить задание. Все. Удачи.

Анастасия махнула мне рукой, отвернулась, подошла к реке, присела и снова исчезла.

Смартфон показал мне, что, по его мнению, сейчас около одиннадцати утра, а батарейки осталось всего ничего. Порывшись в другом кармане пальто, я достала непонятный гаджет из будущего и поднесла поближе к телефону. Фокус удался – через несколько секунд батарейка показывала полный заряд.

Так. Значит, на берегу озера мне надо было оказаться в восемь вечера по Москве. Спешить было некуда. Если за Анастасией действительно гнались, то сейчас как раз погоня рыщет по берегу, пытаясь понять, куда же она пропала. Где-нибудь через пару часов они точно уйдут.

Прилегла на бережок и замурлыкала песенку. Похоже, что жизнь устала показывать мне исключительно пятую точку. Где бы не работала эта девушка, она явно живет намного лучше, чем я сейчас. Она же из того самого мира, где находится волшебный базар. Попасть туда! Да о лучшем и мечтать было нельзя.

Сушить на себе белье, да еще в достаточно прохладную погоду оказалось сомнительным удовольствием. Я опять замерзла. На озере было гораздо теплее. С трудом выждала те самые два часа и подбежала к воде.

На берегу песок действительно хранил отпечатки множества ног, но ни одной живой души не было видно. Села у воды и решила полюбоваться закатом. Когда сзади раздалось еле тихое звяканье, то, задумавшись, не сразу обратила на него внимание. Так расслабилась, что сигнал тревоги дошел до разума только спустя пару секунд. Зато после этого пульс у меня подскочил, и я, не раздумывая, среагировала как лань: рванула прочь с низкого старта. Оглянулась уже на бегу.

За мной, придерживая перевязи со шпагами, мчались двое мужчин в одинаковых красных кожаных куртках и черных широкополых шляпах. Солдаты, что гнались за Анастасией все-таки остались в зарослях сторожить берег. Если бы не обилие металлических пряжек на их одежде, то меня бы уже давно брыкающуюся тащили бы в местную тюрягу.

Силы были примерно равны. Они бегали не хуже меня, но моя обувь – осенние ботиночки без каблука – была намного удобнее их сапожищ. Дистанция еле заметно увеличивалась, но я уже начала выдыхаться. Долго в таком темпе бежать по песку было невозможно, поэтому, обогнув по самой кромке берега вывернутую с корнем сосну и скрывшись от глаз преследователей, подбежала к воде, усыпанной желтыми и бордовыми листьями, и нырнула в отражение.

Я снова была у пруда с огненно-красными деревьями. На другом берегу по-прежнему манил к себе белый домик в японском стиле.

Как же так? Путь сюда лежал через Москву-реку. Или все дело было в листьях? Может быть, просто к этому домику ведет одновременно несколько путей и мне просто повезло?

Размышляла об этом пока продиралась через заросли. На этот раз я все-таки попаду на тот берег и ничто меня не остановит! Перспектива уляпаться грязью теперь не страшна – и так выгляжу как бомжик. Тем более что, как вскоре обнаружила, полоса раскисшей глины была совсем не широкой. Уже метров через пять выбралась на сухую почву, покрытую ковром из красных листьев и, настороженно озираясь, пошла параллельно берегу.

Ни одной живой души и невероятная тишина. Даже птиц не слышно. Обернувшись, увидела четкую черную полосу – мои ноги разбрасывали листву, так что след оставался не хуже, чем на свежевыпавшем снеге. Это были единственные темные пятна вокруг. Здесь уже очень давно никто не ходил.

Ближе к домику появились свидетельства того, что здесь когда-то поработал человек. Дорожка стала каменной, а кусты по бокам выстроились в ряд, но нетронутый мох на моем пути также говорил о том, что последний двуногий здесь прошел много месяцев назад, если не раньше.

Выйдя на узкий деревянный мостик, я чуть не задохнулась от восторга. Отсюда вид открывался еще более фантастический, чем с берега. Поверхность пруда была гладкой как зеркало, поэтому буйство красно-черных оттенков леса удваивалось. Создавалось впечатление, будто находишься в центре алого облака.

Присела на мостике и свесила ноги вниз. Очень хотелось кинуть какой-нибудь камень лягушкой по этой идеальной поверхности, но, как назло, рядом ни одного подходящего не наблюдалось. По привычке захотела достать смартфон и сфоткать всю эту красоту, но остановила себя. Зачем? Кто ее еще увидит? Для себя я и так запомню.

Сидела и наслаждалась тишиной и спокойствием. Умиротворение. Никогда не медитировала, а тут захотелось посидеть с пустой головой. В домик я вошла где-то спустя час.

Внутри действительно было мало места. Размеры единственной комнатки составляли где-то три на три метра, но все пространство съедал большой алтарь в центре. На черной гранитной глыбе лежала алая атласная ткань, на которой покоилась подставка из красного дерева. Завершал всю эту композицию небольшой восточный меч в черных ножнах. Я таких никогда раньше не видела: на японский он не походил потому, что был прямым как стрела, а для китайского был слишком узок. К тому же черная гарда была просто квадратной, без каких-либо украшений. Единственным цветным элементом на оружии выделялся алый шнурок, который оплетал рукоять.

Судя по пыли и сухим листьям на полу, которые иногда задувал сюда ветер, меч поился здесь в одиночестве уже много лет.

Я колебалась всего секунду.

Эта штука здесь точно никому не нужна. Мне же она жутко понравилась. Было в этом оружии что-то от божественного совершенства. Ни одного лишнего элемента. Никакой пошлой росписи на ножнах или гарде. Идеально ровный черный матовый цвет. Все портил только красный шнур, но его можно было и заменить.

Протянула руку и сняла оружие со стойки. Почему-то внутренне я опасалась, что сейчас случиться что-то как в американских фильмах про расхитителей гробниц: весь домик задрожит и одна за другой начнут срабатывать какие-нибудь ловушки. Но нет. Мир не изменился. Это был просто старый меч на подставке. Неожиданно легкий – мне помнилось, что даже японские катаны должны быть намного тяжелее. Клинок из ножен выскользнул легко, словно его недавно смазали. Лезвие оказалось матовым и угольно-черным. Даже заточенный край не блестел, словно оружие было выковано не из железа, а отлито из какого-то углепластика.

Я не могла его оставить тут. Не могла и все. Мне очень понравилась эта вещь. На пороге домика я оглянулась. Часовенка осиротела. У меня складывалось такое ощущение, что хранение меча было единственным ее предназначением, а теперь это место стало пустым и никому не нужным.

– Я верну, – зачем-то пообещала я дому, – обязательно.

Мне хотелось верить, что тем самым я успокоила и здание, и свою совесть.

Скорее всего, к этому моменту мои преследователи поняли, что добыча от них сбежала окончательно, и вряд ли топтались у воды, поэтому решила, что уже можно вернуться. Продралась через заросли обратно к пруду и склонилась над идеально ровной поверхностью.

Над озером раскинулось черное звездное небо с огромной полной луной почти в зените. Я растерянно озиралась по сторонам. Без сомнения, место то же самое. Поваленная сосна, берег… но почему ночь? Меня же не было от силы час. Когда бежала по берегу, еще ярко светило Солнце. Да, начинало клониться к закату, но до него еще было очень далеко.

И тут меня как громом ударило. Холодный озноб страха прошиб по позвоночнику от поясницы до макушки. Вспомнила, как в прошлый раз после посещения этого японского садика опоздала на работу. Смартфон тогда резко переключил время, как только поймал сигнал. Сейчас, понятно, он такой фокус проделать не мог и показывал исправно, что до встречи осталось еще более четырех часов, да только это был обман. Время в мире с японским домиком текло иначе. Пока провела там час, здесь пролетело полдня, если не больше.

– Что же я наделала? – прошептала я.

Что есть мочи помчалась по берегу обратно к тому месту, где встретила Анастасию. Это было бессмысленно, потому что полночь тут уже давно прошла. Небо на востоке уже было чуть светлее, чем на западе. Все равно неслась изо всех сил, словно это могло хоть что-то изменить. Слезы текли из глаз и от встречного ветра размазывались по вискам. Плевать на засаду, если она там еще есть. На все плевать теперь. Внутри что-то оборвалось. У меня был единственный шанс попасть в волшебный мир ныряльщиков: невероятное везение, позволившее мне встретить и догнать Анастасию. Теперь все. Моя судьба – вечно скитаться по помойкам отсталых миров и воровать еду.

Вот он, тот выступающий мыс, где я ждала свою спасительницу. Теперь тут было полно следов. К старым прибавились и новые, в том числе не очень большого размера. Она была здесь. Возможно, ее схватили, но еще более вероятно, что Анастасия тут же сбежала назад через озеро и больше никогда не вернется.

Без сил я упала на песок и зарыдала. Все напряжение и унижение последних трех дней прорвалось наружу. Мне хотелось умереть. Мысль о том, что недели и месяцы я буду существовать так, как выживала в эти шестьдесят часов была невыносима. Бывшая отличница, ответственная личная помощница, офисный ангел, как меня называла начальница над секретаршами… и до чего докатилась? Черт бы побрал этого Ника! Зачем он показал мне другие миры? Я потеряла все. Свою жизнь, свой мир… и даже саму себя!

– Ну ладно тебе убиваться так. Ну опоздала немного, но я не специально. У меня глава якорь отобрал, – раздался голос с небес.

Я подняла голову. Надо мной возвышалась Анастасия.

– Представляешь, он сказал, что раз задание выполнено, но незачем мне возвращаться. Бродяжка, типа, не моя забота, – продолжила она.

Вскочила с песка, не смогла сдержать радости и обняла ее.

– Но…но… потише. Ты меня всю перепачкаешь. У тебя все лицо в разводах, – сказала она, но вдвое не так строго, как требовалось. Ее тронула моя реакция, – а меч-то у тебя откуда?

На ней теперь была светлая блузка – в темноте было непонятно какого оттенка – темная жилетка и черные кожаные брюки. По сравнению со мной моя спасительница выглядела просто как модель с обложки. Испачкать ее действительно было бы ужасно.

– Да так… пока тебя не было, выходила владычица озера и подарила, – улыбнулась я, вытирая слезы и еще больше размазывая грязь по щекам.

– Хм… ну ладно. Давай сматываться отсюда.

Анастасия достала из надетой через плечо сумочки металлическую миску и большую темную монету.

– Как якорями пользоваться знаешь?

Я помотала головой.

– Значит, так: я пойду своим путем, схлопывая петли, а ты делаешь следующее: наливаешь в миску воды, поворачиваешься так, чтобы луна освещала монету. Плошку держишь в руках, чтобы после нырка упала и вылилась, а монету крепко зажимаешь в руке, а то если выронишь во время перемещения, будешь должна мне десять таллеров. Ты и так мне уже очень обязана, не хочу увеличивать твой счет. Я, между прочим, ради тебя украла кое-что из хранилища самого главы Треста. Потому что терпеть не могу невыполненные обещания и брошенных котят. Короче… подносишь монету так, чтобы для тебя отражалась только она, и ныряешь. Ты попадешь на базарную площадь. Я постараюсь успеть и встретить тебя там. Если опоздаю, никуда не ходи и жди. У нас тоже ночь, так что все спят, и никто на тебя внимания не обратит. Все ясно?

Я кивнула и сказала:

– Спасибо! Я все что угодно для тебя сделаю!

– Угу. Шанс тебе представится прямо сегодня.

Она сунула мне в руку тяжелую монету и миску и кивнула:

– Давай, я пошла, а то мне два нырка делать, а потом еще бежать к базару от офиса Треста, но ты тоже специально не тормози. Мало ли что тут еще произойдет.

Часто закивала. Что-что, а заново рисковать упустить свой шанс выбраться я не собиралась.

Анастасия присела у воды и исчезла. Я засунула меч за пояс брюк, подбежала к воде, зачерпнула ее в миску, поднесла монету как можно ближе. Луна висела почти над головой, так что покрутилась на месте, наклоняя кулак в разные стороны, пока не поймала блик, который осветил на аверсе восьмиконечную звезду, и тут же нырнула.

Глава 8

Я стояла на краю широкой городской площади в полной темноте. Где-то в центре угадывались темные павильоны и лотки, но от меня их отгораживал забор из толстых выкрашенных то ли золотой, то ли бронзовой краской вертикальных прутьев. Над трехметровыми воротами с красивыми вензелями кириллицей было написано: «Центральни Торг Треста». Сам рынок терялся в темноте. Редкие газовые фонари стояли только по контуру площади, и их свет не проникал в центр.

Признаться, я ожидала большего. В моих фантазиях этот базар достигал масштабов черкизона, который я так и не застала, но по слухам в нем можно было легко потеряться. Эту рыночную площадь можно было обойти по кругу минут за пять-десять.

Холод пробрался под пальто через оторванный рукав, и я сразу озябла. После теплого озера здесь был октябрь в полный рост: такой, какой бывает в Москве. Изо рта вырывался пар, и будь тут еще на пару градусов меньше, то лужи уже подернулись бы льдом. Интересно, сколько мне еще стоять и ждать? Если моя спасительница не поторопится, то я превращусь в ледышку.

За эти три дня скитаний я так и не привыкла, что в городах в принципе может быть подобная идеальная тишина. Интуитивно я ожидала привычный московский шум, который не стихает в столице даже в четыре часа утра. Здесь же город словно вымер. Даже окна не светились. Интересно, знают ли тут об электричестве? Что это вообще за мир?

Из ближайшего переулка послышались тихие шаги, и я на всякий случай прижалась к стене дома. Хотя кого мне тут бояться, если еще ничего плохого не сделала?

На площадь вышла фигура в светлой рубашке и темных брюках, и я, узнав силуэт, двинулась ей навстречу.

– Забыла спросить: за тобой точно нет несхлопнутых петель? – сурово спросила моя спасительница вместо приветствия. На секунду задумалась и отрицательно помотала головой. Конечно, было, грешила, спасаясь из психушки, но по всем путям я прошла обратно либо оборвала. Даже лужица с конской мочой и та уже высохла. Каждый разрыв пути я ощущала легкой физической болью в голове и позвоночнике.

– Хорошо. Теперь пойдем тихо. У нас, а точнее, у тебя, есть еще одно дело.

– Какое?

Анастасия поморщилась.

– Надо вернуть якорь в хранилище. Понимаешь, я же его сперла, чтобы тебя вытащить. Теперь надо положить обратно. И я считаю, что это должна сделать ты. Подставляться самой еще раз мне как-то не хочется.

– Погоди… вот эту монету? – я достала из кармана тяжелый металлический диск, по отражению которого я перенеслась на базар.

– Да кому он нужен, этот империал, – она вытащила из кошелька на поясе и продемонстрировала мне еще пяток таких же, – речь о другом якоре. Я встретила тебя, будучи на задании. Глава страхуется и не раскрывает агентам полный путь к цели, а может и сам не знает. Мне выдали якорь, который доставил меня в первую точку. Затем, следуя инструкции, в два нырка я вышла в нужное место и выполнила задание.

– И?

– Когда я вернулась, глава якорь отобрал. Как ни упрашивала его, что, дескать, там девушка в беде, я обещала и все такое… он вот эту штуку мне не отдавал, – Анастасия показала мне какой-то глиняный осколок, – а я так не могу. Обещала же тебя вытащить. Короче, мне Том, – это секретарь главы – сделал как-то дубликат ключей. Но я тебе этого не говорила. Я дождалась ночи, проникла в хранилище и выкрала этот черепок. Теперь надо вернуть, потому что завтра уже могут хватиться. Второй раз рисковать своей задницей ради тебя я не буду. Сама сказала, что ты мне должна. Вот и вернешь хотя бы часть долга. Пошли.

Пока мы брели по узким темным улочкам, покрытым брусчаткой, я донимала ее вопросами.

– Я не умею взламывать замки. И лазать тоже. Из меня вор, скажу честно, так себе. Что мне делать-то надо?

– Там ничего сложного. Заходишь внутрь, проходишь по двум коридорам: сначала прямо, до тупика, потом направо и до конца. Там в торце дверь. Открываешь ее ключом, заходишь и кладешь этот черепок.

– Куда?

– Да все равно. На любую полку. Потом выходишь, запираешь дверь и возвращаешься тем же путем. Я буду ждать тебя на улице. Главное – не попадись.

– А что тогда будет?

Анастасия промолчала. Я постаралась заглянуть ей в глаза, насколько это вообще было возможно в темноте и на ходу. Моя собеседница нахмурилась.

– Я не знаю. Лучше не попадайся. Если бы это было так просто, сама бы все сделала. И меня не сдавай, если все-таки поймают.

От волнения у меня аж ноги заплетаться стали. Пару раз споткнулась. Хорошее начало знакомства с тем миром, где я надеялась закрепиться. Взломать сейф местного правителя. Пусть не для кражи, скорее даже наоборот, но риск все равно такой же.

Моя спутница показала мне на губы, дескать, теперь молчи, и пошла дальше чуть пригнувшись. Мы приблизились к высокой стене какого-то огромного дома. Остановились у черного хода, потому что дверка совершенно не соответствовала величию здания. Всю архитектуру из-за темноты я оценить не могла, но по размерам строение вряд ли уступало Большому Театру.

Анастасия оглянулась и сунула мне в руку глиняный черепок и небольшой ключ.

– Вот. Входную дверь я, так и быть, сама открою, – прошептала она мне на ухо, приблизившись так близко, что меня обдало тонким запахом розы и мяты, – запомни, прямо и направо. Охраны не будет, я позаботилась.

– Погоди… – я скинула пальто и отдала ей, – в нем я на пугало похожа и цепляюсь за все подряд. Постереги, пожалуйста.

Анастасия кивнула, перекинула мою одежду через руку.

– Меч? – коротко спросила она.

Я и так доверила ей слишком много сокровищ. В карманах пальто остались и смартфон, и гаджет из будущего. Отдавать ей последнюю ценную для меня вещь не хотелось абсолютно, так что просто помотала головой.

– Хорошо. Входи. Только тихо, – она медленно повернула ключ, чуть приподняла дверь за ручку, чтобы она меньше скрипела, и приоткрыла ее. Внутри было достаточно темно.

Я осторожно шагнула вперед, уже жалея, что не взяла смартфон в качестве фонарика. Хотя стоп, дурочка. Так же меня кто угодно заметит. К счастью, впереди маячил газовый рожок на стене. Света он давал очень мало, но я кое-как различала стены и пол. Никаких украшений, ваз, доспехов и прочей чепухи в проходе не было. Только редкие двери слева и справа, так что можно было идти без опаски.

Стараясь ступать тихо, как кошка, я дошла до Т-образного перекрестка. Здесь было намного светлее. Слева направо тянулся еще один коридор, где газовые рожки располагались каждые два метра. Осторожно выглянула: никого. Дверь в конце прохода с правой стороны была метрах в двадцати. Вокруг стояла мертвая тишина. Почему-то пахло сандалом и ладаном. Пульс в голове стучал так, что его, наверное, было слышно даже в дальнем конце коридора.

Медленно выдохнула, выскочила из-за угла и пробежала расстояние до нужной двери за несколько секунд. Благо мои ботиночки были из такой мягкой кожи, что я даже бегала бесшумно.

Замок щелкнул так громко, что я вздрогнула. Мне показалось, что с другой стороны коридора даже эхо донеслось. Хорошо хоть дверь открылась без скрипа. Юркнула в образовавшуюся щель. Внутри тоже царил полумрак. Светильников тут было полно, но горела из них от силы четверть. Это какой-то склад, целиком состоящий из стеллажей, только вот складские помещения не отделывают красным деревом, а потолок не расписывают картинами. Подлетела к ближайшей полке, аккуратно положила все, что держала в кулаке, побежала обратно и только на пороге сообразила, что как дура ключ тоже оставила вместе с черепком. В этот момент меня ослепил свет от фонаря, находившегося буквально в паре метров. Я пискнула от страха и запрыгнула обратно в хранилище.

– А ну стоян, мали злодей! – произнес мужской голос.

Быстро огляделась: можно ли тут спрятаться, но тут же поняла, что никакого смысла в этом нет. Меня очень быстро найдут среди полок, как только зажгут весь свет. Второго выхода из хранилища нет, иначе бы Анастасия провела бы меня к нему. Воды, да и вообще жидкости, я тут тоже не заметила. Конечно, тут знали о ныряльщиках и оставлять отражающую поверхность в тайном месте точно не стали бы. Делать нечего. Придется сдаваться.

Медленно вышла из хранилища на свет.

– Кто си ты?

Говорящего по-прежнему не видела – меня слепил яркий желтый свет фонаря.

– Не понимаю, – пробормотала в ответ.

– Кто ты? – спросили меня на чистом русском без акцента.

– Александра, – твердо произнесла я и гордо вскинула подбородок. Мне было так страшно, что уже было все равно как себя вести. Лепетать и смотреть в пол как провинившийся ребенок я не собиралась.

– И что ты тут делаешь, Александра?

– Зашла вернуть вам одну вещь.

– Какую?

Спохватилась, что если скажу, то они мигом вычислят Анастасию.

– Уже не помню.

– Так-так-так… – мой собеседник повернулся, что-то подкрутил на стене и светильники в коридоре вспыхнули гораздо ярче.

Передо мной был немолодой мужчина – я бы дала ему лет пятьдесят. Седой, одетый как английский франт и явно борющийся с полнотой, но подлое брюшко все равно немного выпирало вперед. Бархатные коричневые брюки, такая же жилетка, идеально белая рубашка и домашние тапочки с загнутыми носами на ногах. На широком и очень массивном носу покоились очки в золотой оправе.

– И как много вы успели украсть? – ехидно прищурившись спросил он.

– Я ничего не крала!

– Ну как же. Как минимум меч, – он ловко выхватил мое сокровище из-за пояса.

– Отдайте, это мой! – крикнула я.

Мужчина протянул свободную руку и дернул за какой-то шнурок. Одна из дверей в коридоре распахнулась и оттуда выскочили два заспанных парня в коричневой кожаной форме.

– Опять спите, дармоеды?! Меня чуть не ограбили! – рявкнул на них тот, кто меня поймал.

Наверное, это был тот самый глава, про которого говорила Анастасия.

– Обыщите ее!

Охрана подскочила ко мне, и нагло ощупала карманы брюк. Конечно, в них ничего не было. Блузка была тонкой и достаточно облегающей. То, что под ней ничего не спрячешь, было понятно и идиоту. Как хорошо, что ключ остался в хранилище.

– И как вы, барышня, открыли дверь?

– Она была открыта! – у меня на ходу родилась легенда, – и эта, и входная. Я вообще тут случайно. Нырнула, оказалась на улицах этого городка. Гуляла в поисках хоть одной живой души. Увидела открытую дверь. Думала, хоть здесь кого найду. Прошла по какому-то темному коридору и попала сюда. Думала спросить кого, где же я оказалась. В конце вот эта дверь открыта была. Я туда только заглянула и ничего не брала. Я не воровка!

Звучала последняя фраза весьма убедительно. Вложила в нее всю гордость и злость, которую наскребла.

– Нырнула, говоришь? – глава прищурился, – я бы тебе поверил, если бы собственноручно не закрыл эту дверь два часа назад.

– Значит, кто-то еще открыл!

– Это я открыла, – раздался голос из-за спин мужчин. Они обернулись и расступились. Там стояла Анастасия.

– Это та самая девушка, про которую я говорила. Не могу оставлять обещания не выполненными. Вы за это меня и держите, Казимир, – моя спасительница говорила тихо и устало.

– И что она делает в хранилище?

– Я попросила ее вернуть якорь. Можете проверить, он там, внутри.

– Да, только она прихватила с собой еще кое-что – глава потряс рукой с зажатой в ней мечом.

– Она с ним пришла, – ответила Анастасия.

– Позвольте вам, дамы, не поверить, – издевательски заявил глава, – этот меч подходит нищенке еще хуже, чем козе седло, – он презрительно оглядел мою грязную блузку, порванные на колене брюки и остановился на обуви. Да, ручная работа, треть зарплаты за одну пару. Мои ботиночки никак не походили на нищенские лапти.

– Гм… Вас, Александра, следовало бы бросить в темницу. Но, думаю, в том, что произошло, ваша вина не велика. Если пустить козла в огород, где он пожрет весь урожай, то виноват не козел, а тот, кто открыл перед ним дверь.

– Постойте! – запротестовала я, – Анастасия просто хотела помочь. И я ничего не брала. Честно вернула черепок и вышла! Это мой меч!

Глава поморщился, словно мы обе дурно пахли.

– Вот что… мне мерзко с вами возится. Обе пошли вон. Вас, воровка, чтобы я даже близко не видел возле здания Треста, иначе вам не поздоровится. А про твое поведение, Наста, я расскажу Мирре и объявлю ей строгий выговор. Пусть сама с тобой разбирается. Завтра же придешь к ней с докладом. У меня все.

Он поджал свои тонкие губы, закрыл на ключ дверь кладовки и медленно пошел прочь по коридору.

– Верните. Мой. Меч! – зло сказала я, но он сделал вид, что не услышал.

Охрана молча проводила нас до выхода.

– Ну все. Теперь ты мне до гроба должна будешь, – прошипела Анастасия на улице, кинула мне в руки мое пальто и быстрым шагом пошла прочь.

Присела на мостовую, опершись спиной о стенку какого-то здания. Из-за своей тупости я снова все испортила! Только обрела возможность как-то нормально устроится в том мире, о котором мечтала, и тут же все испоганила.

– Ну, чего сидишь? – окликнула меня Анастасия с дальнего конца улицы.

Поднялась на ноги и посмотрела на нее, не понимая, что она еще от меня хочет.

– Думаешь, так просто от меня избавишься? Тебе же еще мне долг возвращать. Пойдем, отведу тебя к себе домой. Здесь, что ли, ночевать собралась? – она старалась говорить строго, но получалось это у нее плохо.

Квартира у моей спасительницы оказалось просто огромной и занимала весь второй этаж двухэтажного особняка. Помимо холла, который был больше, чем моя жилая комната в Москве, уютной светлой спальни, большой кухни и гостиной с камином, в ней обнаружились еще: две комнаты для «друзей», зал для танцев – с зеркалами по двум стенам, настоящим балетным станком и какими-то странными мягкими мишенями на третьей стене, а также гардеробная, не уступающая размером спальне, и огромная библиотека.

Освещался дом настоящими электрическими лампами. Старомодными, с толстыми нитями накаливания, дающими желтоватый свет, но все-таки это было куда лучше, чем газовые рожки.

– Обалдеть… сотрудникам этого вашего Треста столько платят? – не выдержала я на середине экскурсии по дому.

Анастасия невесело усмехнулась:

– Нет. Это, можно сказать, наследство. Остальные коллеги живут скромнее. Гораздо скромнее…

– В смысле наследство? Ты из этого мира?

– Более того, я родилась в этом городе и провела все детство на этих самых улочках.

– Я думала, что все ныряльщики рано или поздно теряют дорогу домой… – задумчиво произнесла я.

– Как правило, да. Мне повезло. Этот мир потерять почти невозможно.

– Почему?

Анастасия достала из кармана монету:

– Империалы. Любой из них как якорь приводит сюда. Трест специально старается распространить их по мирам как можно больше. Каждый из нас носит по три-четыре с собой и при перемещении прячет пару в тайники. Даже если ты талант и потеряешь все, то у коллекционеров в большинстве миров можно найти подобные монеты.

– Я знаю парня, который учился здесь в школе, но теперь скитается по мирам, как и я, не зная, как сюда попасть.

– Либо врет, либо совсем дурачок. Смылся отсюда, не узнав про якоря, – пожала плечами Анастасия.

– Думаю второе. Он вообще не знает, что такое якорь. Как и я, кстати.

– Любой предмет, характерный для своего мира настолько, что вызывает однозначную ассоциацию. При нырке в его отражение всегда оказываешься в одной и той же точке. Найти якорь достаточно сложно, но если он есть, то это, считай постоянная открытая дверь в конкретное место. Все империалы ведут на наш базар в центре мира. Черепок, будь он неладен, открывал проход к реке, из которой я попала к озеру у нужного замка. Но хватит меня мучать. Сейчас не время для долгих разговоров. Я спать хочу – с ног валюсь. Мне завтра на работу… по шее получать. Так что давай в душ, а то ты грязнуля та еще, а я пока тебе постелю.

Я не двинулась с места и спросила, после небольшой паузы, заглядывая ей в глаза:

– Тебе завтра сильно попадет?

Девушка сморщила свой курносый носик, и отвернулась:

– Мирра меня убьет. Эта стерва ради службы на все готова, а тут из-за меня ей выговор влепили. Да она меня сгноит. Месяц только одни гробы подкидывать будет.

– Гробы?

– Невыполнимые задания. Хватит о грустном, а то я не засну. Марш в душ. Вот тебе халат и полотенца.

Я даже не представляла себе, как я соскучилась по горячей воде и возможности помыться. Жалко только разобраться в куче баночек на полке в ванной было совершенно невозможно. Когда-то на их стальных боках, наверное, были бумажные этикетки, позволяющие отличить шампунь от кондиционера или крема, но они давно отлетели из-за влаги и сейчас ориентироваться в них могла только хозяйка. Пришлось воспользоваться банальным розовым мылом. Отмывать им мои длинные волосы – то еще удовольствие.

Когда я выбралась из ванной комнаты, Анастасия отвела меня в одну из спален для гостей и категорически заявила:

– Все. Спать. Поговорим завтра.

– Спасибо… за все… – сказала я закрывшейся двери.

Утро разбудило меня ярким солнечным светом и ароматом блинчиков.

– Вставай, соня, – донесся голос, судя по всему, из кухни.

Хозяйка дома выглядела сегодня не такой злой и агрессивной как вчера, а блинчики с черничным вареньем были просто объедением.

– У меня к тебе миллион вопросов, – предупредила я ее с набитым ртом, еще даже не успев проглотить первый кусок.

– У тебя есть пятнадцать минут, пока я крашусь, – улыбнулась она, ставя на стол маленькое зеркало.

Первым делом мне хотелось спросить, почему такая богатая красавица, умеющая готовить на уровне «бог», до сих пор одна, но это было бы бестактным. Мы все-таки были знакомы менее суток.

– Настя, а что такое Трест?

– Эм… – она захлопнула рот, который открыла, пока подкрашивала ресницы, открыла его и опять сомкнула губы. Мой вопрос был настолько очевиден и сложен одновременно, что она никак не могла подобрать слова, – Ну начнем с того, что я Наста, а не Настя. Что за глупое сюсюканье. А Трест – это… это Трест, – она недоумевающе пожала плечами, – он один такой. Однажды ныряльщиков объединили, выработали для правила, и получился Трест. Место для штаб-квартиры выбрали в центре радиуса Королевы, который аккурат на наш город пришелся…

– Что за радиус Королевы?

– Ох… сколько же ты еще не знаешь! Когда ты ныряешь в другой мир, то не только все время оказываешься на Земле, но и никогда не перемещаешься за пределы области, которая выглядит на глобусе как круг радиусом две с половиной тысячи километров с центром здесь, в Праге. Это когда-то в незапамятные времена открыла Красная Королева, которая создала Трест и написала кодекс ныряльщика. Короче, когда ты путешествуешь без якоря, окажешься только внутри радиуса Королевы.

– Странно, – я вспомнила свой японский домик, – а кто такая эта Красная Королева?

– О…о. Легендарный персонаж. Трест был ее идеей, так же, как и мрак. Но я про нее ничего толком не знаю. Только сказки да легенды, которые мне в детстве рассказывали.

– Хорошо, ну так все-таки что делает Трест? Вот ты кем работаешь?

– Я агент. Вообще Трест это… ну наверное, торговая организация, хотя она же и наше правительство, но это пока тебе слишком сложно. Вольные ныряльщики регистрируются у нас, клянутся соблюдать правила и получают возможность легально торговать за ежегодный взнос. Что-то у них выкупает сам Трест, что-то продают на базаре. Взаимовыгодное сотрудничество. Мы платим им и за проверенную информацию об открытых мирах и якорях туда.

Она замолчала, пока подкрашивала губы кисточкой.

– В Тресте не только ныряльщики. Полно департаментов. Начиная от всевозможных бумажных крыс: канцелярии, бухгалтерии, советников, юристов и прочих, и заканчивая нами – полевыми работниками. Отдел агентурных операций. Выполняем поручения, добываем информацию, приносим то, что не сможет достать ни один другой ныряльщик и так далее. Ладно, все. Мне бежать пора. В мое отсутствие можешь пойти погулять по городу. Дверь просто прикрой – воров тут нет. По крайней мере тех, кто полезет в мой дом. Да… подбери себе что-нибудь в гардеробной. Хотя, – Наста тяжело вздохнула, – тебе, конечно, с фигурой повезло больше, чем мне. Чтобы найти то, что не будет велико, придется постараться. Свое старое тряпье выкини. Оно в холле на полу лежит. Все, чао. Я ушла.

Она быстро покидала кисточки и жестяные баночки в косметичку, и бодрым шагом вышла из кухни. Спустя несколько секунд хлопнула входная дверь и я осталась в квартире за хозяйку.

Конечно же, я сразу прошла в гардеробную.

Хорошо быть богатой наследницей. Одних платьев тут было штук пятьдесят. Куча брюк, блузок, курток, пальто и даже пяток шуб. Конечно, злоупотреблять гостеприимством не стоило и брать совсем шикарные вещи я не собиралась, но все равно от такого выбора дух захватывало. Подобрала классические темно-серые брюки, бежевый шерстяной свободный свитер и длинное серо-бежевое пальто в крупную клетку. Хотя Анастасия и преувеличивала проблемы своей фигуры – на мой взгляд, она была очень женственной без малейшего намека на излишнюю полноту – но все вещи на мне действительно сидели слишком свободно.

Достала из карманов своего старого рваного пальто все свои сокровища. Смартфон, расческу и непонятный гаджет из будущего, который я пока использовала исключительно как зарядку. Рука укололась о какой-то острый предмет, и я с трудом вытащила цепляющийся за ткань кулон. Первым желанием было вышвырнуть его куда-нибудь, но пока я искала в этой квартире мусорное ведро, мне стало жалко расставаться с этой вещью. Черт с ним, с этим гадом. Смартфон и кулон с острыми зубчиками трех полумесяцев были единственными, что осталось у меня от Москвы и вообще от родного мира. Повертела его в руках и… надела на шею. Все равно никакого другого украшения у меня нет.

Взяла в руки круглый гаджет и кисть привычно окутало мерцающее сияние, а внутри устройства что-то несколько раз щелкнуло. С опаской поднесла его к уху, и тут внезапно круглая коробочка раскрылась, вырвалась из руки и как мощный магнит прицепилась к моему пирсингу. Я взвизгнула и попыталась отодрать эту штуку от себя, но ухо пронзила страшная боль. Она намертво приклеилась к моим девяти колечкам. Устройство тем временем шевелилось и что-то активно делало, но я не понимала что. Помчалась к зеркалу в ванной, включила свет и посмотрела в отражение.

На моем ухе появилось новое украшение. В чем-то даже стильное. Черно-фиолетовая дуга повторяла контур ушной раковины снаружи, а основная часть гаджета расположилась за ухом, чуть выглядывая сверху острым кончиком, делая меня похожей на эльфа. Моего пирсинга больше не было видно. Осторожно потрогала глянцевую поверхность. Держалось устройство крепко, словно срослось с моими колечками и веточкой намертво.

– Как же тебя снять, то зараза! – сказала я, пробуя его сдвинуть с ушной раковины.

«Язык опознан. Продолжить общение на этом языке?» – раздалось у меня прямо в голове. Та же надпись небольшими белыми буквами возникла перед глазами.

– Э…э. Да, – растерянно сказала я.

«Из-за низкого класса нервного импланта интерфейс системы будет ограничен: управление возможно только жестами и голосом», – сообщил мне кто-то, поселившийся в моей голове.

– А ты кто? – жалобно спросила я.

«Право присвоить мне имя принадлежит вам, как моей хозяйке. Я персональный электронный помощник».

– А как ты попал ко мне в голову?

«Ваш имплант на ухе обеспечивает мне доступ к достаточному количеству нервных окончаний, чтобы передавать аудио и визуальную информацию, но не позволяет читать ваши мысли, поэтому для коммуникации со мной вам придется использовать руки или голос».

– Ты можешь отстегнуться от меня?

«Да, конечно. Желаете прервать контакт?»

Я снова посмотрела в зеркало. Устройство выглядело как забавное и экстравагантное украшение. Заподозрить в нем сложное электронное устройство было сложно.

– А что ты умеешь?

«При отсутствии доступа к сетям и источникам информации, немного. Запоминать, систематизировать данные, анализировать то, что вы видите и слышите».

– Ты не можешь управлять моим поведением?

«Могу только давать незначительные нервные импульсы для обозначения опасности. Мои камеры видят на 360 градусов, и в более широком диапазоне, чем ваши глаза».

Мою правую кисть слегка кольнуло электричеством.

– И все?

«Да. Простите, при таком способе подключения я практически бесполезен, но иных имплантов на вашем теле нет».

– Тогда оставайся, – успокоилась я, – может, действительно пригодишься. Говоришь, я могу тебя назвать? Тогда ты будешь э…э… а ты можешь сменить голос на женский?

«Да, без проблем», – теперь со мной говорила какая-то озорная девчонка.

– Если мне придется общаться с тобой вслух, то пусть ты будешь Рыжей. Меня так в детстве звали. Для остальных может выглядеть так, как будто обращаюсь к себе в третьем лице. Странно, конечно, но не так чтобы уж точно девочка с приветом. Кстати, что это за голос?

«Имя Рыжая принято. Я непрерывно анализирую ваше поведение и адаптирую свое для лучшего эмоционального контакта. Я хочу понравиться – таковы мои настройки. Такой голос мог бы быть у вашей младшей сестры. Небольшая вариация того, как говорили вы в детстве, а лексикон полностью ваш».

– Слушай, давай тогда на «ты», раз так.

«Конечно, если тебе так легче».

– А ты можешь изменить цвет корпуса? Под цвет волос.

Украшение на ухе стремительно порыжело и уже совсем не бросалось в глаза. За волосами его и видно практически не было, если не собирать их в хвост.

– Ну что, Рыжая, пойдем прогуляемся, посмотрим город, в котором мы с тобой теперь будем жить.

Глава 9

К сожалению, я понятия не имела, как выглядела Прага в моем родном мире, так что не могла сравнить, но на мой взгляд, этот город был безумно красив и похож сразу на все романтичные места Европы, которые я видела на чужих фотках. Узкие улочки с брусчаткой, разноцветные дома, кружевные мосты, огромное количество кафешек на каждом перекрестке или площади и большие стеклянные витрины в пол. Все вывески почему-то писались на кириллице, но не на русском. Местный язык был интуитивно понятен, но некоторые названия меня все-таки ставили в тупик. Например: «Скржн, жидля а набутек». За окнами магазина стояла мебель, но что говорилось на вывеске я так и не поняла. Видимо, все-таки придется выучить местный вариант чешского.

Первый шок у меня приключился, как только вышла на более-менее широкую улицу. Мимо меня, с ревом гудка и грохотом колес, от которого я чуть не оглохла, оставляя клубы темного дыма в воздухе промчался паровоз. Прямо по брусчатке. Я в ужасе прижалась к стене, и только когда это чудище отъехало подальше, поняла, что это был автомобиль. На пару. Любой московский джип по сравнению с этой махиной выглядел бы как детсадовский карапуз рядом с папой, а его обладатель, привыкший в московских пробках поплевывать на всех свысока, заработал бы себе большой комплекс неполноценности. Тут только колеса заканчивались выше, чем крыша какого-нибудь «крузака».

Сверху у монстра торчала толстая труба, из которой валил черный пахнущий хвоей и дегтем дым, колес было почему-то шесть, по виду напоминали они скорее каретные и располагались не на одной ширине. Расстояние между передними было небольшим и там помещался только небольшой стульчик для водителя, тогда как задний диван был таким же широким как в автобусе. Сейчас на нем развалился какой-то лихой барин в кожаной куртке в обществе сразу двух заливисто смеющихся барышень в кружевах. Те были довольны, что их катают на таком модном агрегате и украдкой поглядывали на прохожих сверху, пытаясь поймать завистливые взгляды.

Теперь я окончательно запуталась в каком же веке оказалась. Вроде газовые фонари намекали на конец девятнадцатого, но, с другой стороны, в квартире Насты горели электрические лампы, а пропыхтевший мимо меня монстр совсем не походил на первые смешные автомобильчики в моем мире. Вокруг меня было полно женщин в брюках и даже в откровенно мужской одежде, что намекало на то, что своя Коко Шанель тут уже сделала свое маленькое черное дело, однако встречались и дамы в длинных юбках и платьях, как у тургеневских барышень.

Мужчины же вообще одевались куда ярче и изысканнее дам. Большинство магазинов выставляло на витрине именно мужские модели, в отличие от Москвы, где сильному полу чаще всего уделялся небольшой закуток среди заваленных юбками полок. Здесь в первую очередь красиво одевали мужей и сыновей. Практически все носили усы, шикарные шляпы, пошитые на заказ костюмы с жилетками или камзолы, наводившие на мысли о подражании какой-то военной форме. Попадались щеголи в совсем уж цветастой одежде, солидные господа в черных фраках и чудаковатые экземпляры, заправлявшие кожаные галифе в высокие сапоги. Дамы выглядели несколько скромнее, но также уделяли большое внимание шляпкам. Я не была единственной на улицах, кто шел с непокрытой головой и пальцем на меня не показывали, но из местных модных трендов мой костюм однозначно выбивался.

Более внимательный взгляд теперь выхватывал ранее незамеченные детали. Похоже, что пар и вообще сложные механизмы были пиком местной моды. В витринах наиболее дорогих магазинов обязательно стоял хотя бы один манекен в кожаных штанах, куртке шофера или пилота и с огромными круглыми гоглами, играющими то роль шарфика, то ободка, придерживающего волосы. Трубы, клапаны, многочисленные манометры, фальшивые заклепки на грубых металлических полосах встречались в оформлении кафе и ресторанов, а наиболее респектабельные заведения зазывали клиентов еще и тем, что у них зал освещается «Свечами Теслы» даже днем. Видимо, электричество было очень дорогим и ультрамодным. Дом Анастасии теперь вызывал у меня еще больше вопросов. Позволить себе лампочки тут могли себе очень немногие.

На фоне всего этого торжества механизмов над здравым смыслом, по улицам все еще бегали конные экипажи, ходили дамы в длинных до пола кружевных платьях – хорошо хоть не в кринолинах – и то тут, то там встречались мастерские кузнецов, портных и сапожников. Вот и пойми: то ли я во временах королевы Виктории, где Шерлок Холмс, мужчины в цилиндрах и с тростью и кареты, то ли в каком-то стимпанковском мире, где модницы рассекают по улицам на паромобилях и носят гоглы как украшение.

Удивляться разнообразию я перестала, как только вышла к базару. Да, после привычных мне торговых центров, размахом он совсем не поражал, но зато по товарам уделывал все эти московские скопища однотипных тряпок наповал. Тут было все, разве что кроме еды. Павильоны с одеждой всевозможных стилей и эпох – от нарядов времен мушкетеров до брючных женских костюмов. Ларьки со всевозможными механизмами и инструментами, сути которых я даже близко не понимала. Книжные развалы, где на некоторых кожаных обложках я не могла даже буквы распознать. Целый ряд с оружием – от классических мечей, шпаг и арбалетов до каких-то зловещих устройств с кучей стволов, от которых только мурашки по коже.

– Рыжая, ты знаешь, что это? – решила я проверить своего советника.

«Какая-то разновидность пулемета Гатлинга», – сказал голос в моей голове, а перед глазами возникла картинка похожей штуки, стоящей на двух колесах от телеги.

– Ты что, всю Википедию в себя закачала? – в шутку спросила я, узнав стиль продемонстрированной мне веб-страницы.

«И не только ее. У тебя был быстрый интернет и дома, и на работе».

– Кошмар, – сказала я и направилась дальше.

Во всем этом огромном выборе раздражало только одно. У меня совсем не было денег. Вообще ни копейки, или что тут вместо них. До сих пор даже не видела, как они здесь выглядят. Империалы не в счет – я уже заметила, что ими никто не расплачивается. Покупатели передавали продавцам обычные шуршащие цветастые бумажки и мелкие серебристые монетки. Не знаю, сколько меня будет терпеть Наста на своей шее, но с нищенским существованием точно надо что-то делать. Мне срочно нужна была работа. Воровать я больше не собиралась никогда в жизни.

Свернула в очередной торговый ряд и вдалеке заметила троицу в черном. То, что это полицейский патруль было ясно с первого взгляда. Во-первых форма: темные узорчатые пластины из металла были точно пригнаны по фигуре и напоминали что-то среднее между латами средневековых рыцарей, костюмом Бэтмена и экипировкой современного омоновца. Даже шлемы были утилитарно безлики – одинаковые, круглые и такие же матово-черные, как и остальная одежда.

Во-вторых, перед ними расступались. Кто-то с опаской оглядывался вслед, кто-то просто нехотя уступал дорогу, но стоять на пути у этой троицы не рискнул никто. Люди в форме шли неторопливо и расслаблено. Рассматривали товары по сторонам, но цепкий взгляд нет-нет, да и оглядывал очередного прохожего с головы до ног.

Я тут же юркнула в узкий проход между двумя ларьками и протиснулась в соседний ряд. Это была не полиция, а люди мрака, без сомнений. Кто еще может контролировать рынок на перекрестке миров, куда ныряльщики свозят все, что добыли из альтернативных вселенных? А у меня из-за уха торчит совершенно наглое свидетельство моего преступления. То, что моего помощника я никак не имела права таскать с собой по всем мирам сомнений не было. Да и смартфон в кармане тоже, скорее всего, жуткая контрабанда.

Торопливо оглядываясь, я быстро уходила с рынка и в самых воротах нос к носу столкнулась с Анастасией.

– Вот ты где! Так и думала, что ты сюда попрешься. Пошли, Казимир хочет с тобой поговорить, – она схватила меня за руку и потащила прочь.

– Кто?

– Тебе сколько лет? – Наста остановилась.

– Девятнадцать.

– А старческий склероз тогда откуда? Только вчера с ним общалась.

– Зачем я ему? Арестовать хочет?

– Дурочка. Наоборот. Пойдем, – она потащила меня дальше, – Я поговорила сегодня с Томом, а он, по моей просьбе, с главой. В общем, во всем разобрались. Мирра, конечно, за полученный выговор орала на меня сегодня так, что аж голос сорвала, но Казимир больше зла на тебя не держит и очень хочет поговорить.

– А Том это кто?

– Секретарь главы. Он ко мне неровно дышит вот уже год как. Ради меня на все пойдет.

На этот раз мы вошли в здание Треста через центральный вход. Строение, конечно, поражало своим масштабом, особенно на фоне небольших домиков вокруг. Оно полукругом огибало большую площадь с фонтаном и памятником, напоминая Казанский собор в Питере. Только штаб-квартира была трехэтажной, и колоннада шла на втором и третьем этажах, образуя что-то типа длинного балкона или галереи для прогулок. Первый этаж смотрел на площадь множеством застекленных арок. Центральные ворота метра четыре высотой сейчас были распахнуты настежь. У входа стояла охрана в кожаной коричневой форме, но на нас с Анастасией они вообще не обратили внимания.

Я шла, разинув рот и непрерывно оглядываясь, и подруге пришлось тащить меня практически волоком. Пройдя через арку, мы оказались в большом зале, который бы сделал честь любому дворцу. С потолка смотрели красиво написанные герои неизвестных мне мифологических сюжетов. Судя по качеству живописи, создавал эти картины кто-то не менее талантливый, чем Микеланджело или Леонардо. Высоченные резные стены из красного дерева, витые колонны из черного камня с изящными золотыми навершиями. Зал подавлял своим величием и размерами. Я ощущала себя маленькой букашкой по сравнению с этой величественной вечной красотой.

Впереди через распахнутые двери анфилады виднелось следующее не менее грандиозное помещение, но Наста нырнула в небольшую дверцу для персонала, кивнув очередному охраннику. Мы прошли по коридору и остановились у большой дубовой двери.

– Дальше ты одна. Так лучше, поверь. Ничего не бойся, все будет в порядке, – она нервно разгладила на мне блузку, – Если я появлюсь вместе с тобой, это только повредит.

Наста открыла дверь и легко подтолкнула меня внутрь большого кабинета.

Несмотря на большие окна, из-за тяжелых темных гардин здесь царил полумрак. Стены полностью от пола до потолка покрывали резные панели из дуба.

Казимир восседал на большом кресле за письменным столом, который мне сразу напомнил уснувшего бегемота. Такой же толстый, нелепый и пузатый. За левым плечом главы стоял высокий и довольно милый молодой домашний очкарик. Черные брюки, белая рубашка, невзрачный галстук и нелепые шерстяные нарукавники темно-синего цвета. Бухгалтер или тот самый секретарь.

При моем появлении хозяин кабинета натянуто улыбнулся: уголки губ растянулись в стороны, но губы остались плотно сжаты.

– А… наша юная взломщица. Александра, я правильно помню? – говорил он подчеркнуто приторно, с легкой издевкой.

Угрюмо кивнула в ответ. В комнате было очень тихо. Толстые рамы не пропускали снаружи ни звука. Было слышно, как тикают высокие башенные часы в углу. В воздухе пахло дорогим ароматным табаком и, по-моему, коньяком, хотя рюмки и бутылки нигде не было видно. Мой босс из прошлой жизни после наиболее нервных разговоров любил плеснуть себе пятидесятилетнего Курвауазье, так что этот запах я хорошо знала.

Глава на этот раз оделся по-домашнему: в темно-синий бархатный халат на темную водолазку. В более спокойной обстановке я смогла наконец его разглядеть. Вид у этого не очень старого, в общем, человека, был какой-то усталый и потрепанный. Мешки под глазами, дряблая и рыхлая кожа. Вчера в темноте он показался мне моложе. Очень крупный нос и высокий лоб, в сочетании с глубокими носогубными складками придавали лицу вечно недовольное унылое и брезгливое выражение. Словно он ежеминутно откусывал лимон или лук и жил с этой кислотой и горечью во рту и на губах. Усиливала это ощущение его странная привычка непрерывно шевелить сомкнутыми губами, как будто хочет что-то выплюнуть, но стесняется.

Хозяин кабинета смотрел на меня исподлобья серыми, бесцветными глазами поверх очков в золотой оправе со слегка ехидным выражением и ожидал моей реакции.

– Вы от меня что-то хотели, раз позвали сегодня после того, как вчера велели не приближаться к зданию Треста? – решила не стоять провинившейся школьницей и сразу пошла в атаку.

Секретарь вздрогнул и нервно поправил очки.

– Да. Я позвал тебя, – Казимир говорил неспешно, делая театральные паузы, словно выступал на публике, – Том, – он кивнул на юношу, – сверился с описью предметов из хранилища и сообщил мне, что такого меча у нас там действительно не было.

Я внимательно взглянула на своего спасителя. Если снять очки, убрать эту мерзкую прическу – залакированные в корку каштановые волосы смотрелись как неуместная шапка – то из него можно было бы сделать настоящего красавчика. Не мускулист, но и не тщедушен. Лицо, конечно, ни разу не брутальное, но и не женственное. Черты правильные, нос аккуратный, ресницы от природы длиннющие. В Москве он мог бы легко для обложек журналов сниматься.

Тут мое внимание сразу переключилось, потому что глава Треста достал откуда-то из-под стола и положил перед собой мой меч.

– Уникальная вещица, как выяснилось. Я слышал о подобном, но никогда не видел вживую. Где ты его взяла, позволь полюбопытствовать?

– Для начала верните мне меч, – ровно сказала я, стараясь не выдавать волнения.

Казимир скривил губы, опять сделал движение челюстью, словно жевал что-то неприятное, но все-таки показал рукой на ножны:

– Бери.

Медленно и с опаской подошла к столу и взяла меч в руки. Немного выдвинула из ножен, чтобы проверить, что мне не подсунули подделку. На свет показалось все то же черное матовое лезвие. Удовлетворенно кивнула и сделала шаг спиной назад, возвращаясь в центр кабинета.

– Ну так все же, где ты его раздобыла?

– Не вижу, почему я должна делиться с вами этой информацией, – стараясь выглядеть уверенной, произнесла я.

Секретарь, казалось, прожжет во мне дыру своим изумленным взглядом.

– Том, оставь нас, пожалуйста, сказал Казимир, не отрывая от меня ледяного взгляда.

Парень коротко кивнул, и быстро вышел в заднюю дверь за спиной хозяина кабинета.

Глава выдержал паузу, а затем с упреком сказал:

– Я же дал тебе меч, как ты просила.

– Вы вернули мне то, что незаконно отобрали, только и всего.

– Незаконно? Ты проникла в мой дом, забралась в мое хранилище и это, по-твоему, было законно? – он резко повысил голос и в нем проявились стальные нотки.

– Я возвращала вам вашу же вещь, которую к тому же не брала. Можно сказать, оказала вам услугу, за которую мне не только не заплатили, но и спасибо не сказали, – я очень старалась говорить уверенно, но мне уже было страшновато.

– Услугу?! – Казимир вскочил со стула и задохнулся от возмущения, – да я тебя пожалел, девчонка! А теперь могу передумать и позвать охрану. У меня полно свидетелей того, как я поймал тебя на взломе. Я посажу тебя в темницу… отдам под суд, тогда посмотрим, как ты запоешь через пару дней.

«Он блефует», – сказал голос в моей голове.

– Что? – от неожиданности спросила я.

«Реакция зрачков, частота пульса, микродвижения пальцев. Все говорит, что он театрально разыгрывает ярость и нагло блефует», – повторила Рыжая.

Глава Треста подумал, что я спросила его:

– Да, ты не ослышалась! Я…

– Давайте, – тихо сказала я, взяла от стола стул для посетителей, поставила в центре кабинета и села на него, положив нога на ногу.

– Что? – Казимир опешил.

– Я подожду. Зовите охрану, суд, свидетелей.

– Ты слишком самоуверенна, – зло прошипел он.

– Если бы вы могли меня заставить, и если бы у вас действительно был способ воздействовать на меня, то вы не вернули бы меч.

У меня был хороший учитель. Я была на сотне переговоров вместе со своим боссом. Чаще всего это были почти дружеские беседы, но иногда была свидетелем и очень жесткого прессинга. Спасибо Рыжей, что раскрыла мне карты. Теперь я была уверена в своей позиции, нащупала твердую почву, от которой можно было оттолкнуться и надавить в ответ. Совсем слегка.

Казимир поиграл желваками на скулах, подошел к окну, постоял, глядя на улицу мучительно долгую минуту, затем вернулся за стол, упал в кресло и произнес совершенно спокойным голосом:

– А ты далеко пойдешь. Мне даже нравится твой напор. Такие люди мне нужны. К тому же ты не просто очередная ныряльщица, а очень удачливая ныряльщица и меч тому свидетельство. Давай поступим так: я предлагаю тебе работу. Пойдешь пока стажеркой под крыло к этой твоей Анастасии. Что скажешь?

– Вы думаете, что я теперь все выложу в ответ на пустое обещание, которое можно отменить в следующую секунду? – иронически улыбнулась я, хотя в душе возликовала. Вот оно. Работа в Тресте. Мечты все-таки начинали сбываться.

– Нет. Можешь вообще ничего не говорить. Мне это интересно, но не настолько. Я подожду. Скажешь потом, когда сама захочешь. Такие условия тебя устраивают?

Я помедлила.

– Да хватит уже выпендриваться, – Казимир сказал это уже совсем другим тоном, как-то по-дружески, и недовольно поморщился, – я знаю, что тебе не на что жить. Думаешь Анастасия будет тебя вечно терпеть в своем доме? Это действительно деловое предложение без подвохов.

– Тогда да, согласна, – кивнула я.

– Отлично. Тогда пусть Наста завтра утром представит тебя Мирре. Это начальница отдела, где ты теперь работаешь. Я ее предупрежу. Как стажерка получать будешь половину от вознаграждения агента. Ставки у нас фиксированные. Все, иди теперь. У меня от тебя головная боль разыгралась, – последние слова он проворчал почти по-отечески. Казимир достал из-под стола коньячный бокал и небольшую глиняную бутылочку, плеснул себе коричневой жидкости на два пальца и помахал мне рукой, прогоняя меня словно назойливую муху.

Я коротко кивнула и вышла. Мне показалось, что мое «спасибо» в данных обстоятельствах будет выглядеть неуместно, но в душе мне хотелось прыгать и кричать: «Да! Да! Да!»

Наста поджидала меня в коридоре, подпирая стенку. Как только я появилась в дверях, она тут же сделала несколько шагов навстречу:

– Ну, как все прошло? Вижу, меч вернул? – нетерпеливо спросила она.

– Я теперь твоя стажерка, – произнесла, не в силах сдержать улыбку, – завтра ты должна представить меня этой твоей Мирре.

Анастасия широко улыбнулась и на радостях на секунду обняла меня.

– Здорово! Такого не ожидала! Чем ты обаяла этого старого козла?

– Вообще говоря, я его послала ко всем чертям. И ему это понравилось.

– А ты смелая! Не зря мне сразу приглянулась, – засмеялась Наста, – пойдем теперь праздновать! Пока ты еще официально не получила аванс, я плачу!

Ну площади перед Трестом закрыла глаза и полной грудью вдохнула воздух этого мира. Он пах прелыми листьями, жареным мясом из кафешки на другой стороне площади и хвойным дымом от проехавшего не так давно паромобиля. А еще в нем был аромат свободы, и он кружил голову. В этом городе, где я, похоже, обосновалась надолго, можно наконец быть самой собой. Больше не нужно притворяться идеальным офисным работником, одеваться в строгий дресс-код и заглядывать боссу в рот, ожидая его приказов. На меня не давило мнение коллег и соседей. Я чужая, и всем наплевать, как выгляжу и что творю. Здесь, на перекрестке миров, как называла это место Наста, правила могла устанавливать я сама. Это было непривычно, волнующе и прекрасно.

– Чего застыла? Вечер и ночь ждут нас! – улыбаясь крикнула Анастасия, обернувшись.

– Иду! – крикнула, засмеялась, покружилась на месте задрав голову и расставив руки, любуясь непривычно красивым небом, и побежала за подругой.

Глава 10

Эта ночь вскружила мне голову. Все началось с того, что мы проболтали сидя в кафешке часа два. Из меня, слово за слово, вылилась вся моя скучная жизнь, а Наста поделилась своими простыми, но вечными проблемами: ей уже скоро четверть века, а все одна, никого даже близко похожего на любимого на горизонте, а подлая фигура портится с каждым годом и раздается вширь от любой лишней пироженки.

Если еще днем мы были просто знакомыми, то к полуночи как-то незаметно постепенно поняли, что обрели настоящую подругу. Удивительно, но мы, родившись в разных мирах, были абсолютно на одной волне. Девушка-мажорка, выросшая на столичных балах и провинциалка-безотцовщина из никому не известного Сумкино. Анастасия только с виду казалась грубой и резкой, но, если копнуть поглубже и расковырять внешнюю защитную раковину, была очень добрым и ранимым человеком, страдающим от одиночества и зависти коллег. Я понимала ее с полуслова, как, наверное, понимала бы сестру. И не факт, что старшую. Несмотря на то, что она была взрослее на целых четыре года, инициатива в нашем дуэте принадлежала мне.

Хозяин заведения объявил, что они закрываются, и мы переместились в ресторан «Авиатор» на соседней площади. Название меня поразило до глубины души, и я все допытывалась сначала у Анастасии, а потом и у официанта как же самолеты могут летать на пару. В этот поздний час народу в зале было полно. Уже не помню, как это случилось, но кто-то за соседним столиком узнал Анастасию, и мы очень быстро оказались в большой и шумной компании, отмечающей новый рекорд скорости какого-то там гонщика, который сидел во главе стола. Потом шумной толпой гуляли по улицам танцевали на площадях и пили шампанское из горла.

Проснулась с жуткой головной болью от того, что Наста вылила на меня стакан воды. Сама она, судя по взлохмаченности и тому, что до сих пор не могла разлепить правый глаз, тоже еще не до конца пришла в себя.

– Вставай, соня. На работу пора. И так проспали уже, – пробормотала она, шлепая босыми ногами по пути в ванну.

Утренний кофе, конечно, влил в меня несколько капель жизни, но спать все равно отчаянно хотелось. Анастасия кинула на тумбу в моей комнате стопку одежды, со словами: «это мне все равно мало безнадежно и навсегда, видимо, тебя дожидалось», – чем избавила меня от мучительного выбора из бесконечного числа вариантов в ее гардеробной. Оделась сегодня скромно: серая водолазка, темные зауженные шерстяные брюки и коричневая кожаная курточка до талии по последней здешней моде. Все-таки иду знакомиться с начальницей. Конечно, легковато для такой погоды, но здание Треста было видно из окна, так что замерзнуть я не должна.

К центральному входу мы на этот раз прошли мимо памятника в самом центре площади. Вопреки традициям, на постаменте возвышался не какой-то местный полководец в треуголке, а всадница, походившая на сексуальную мечту не долюбленного мамой подростка: тетка с широченной задницей и бедрами, осиной талией и невероятного размера бюстом. Обтягивающие лосины и короткий мундир а-ля топ только усиливали несколько карикатурное впечатление. Так обычно изображают воительниц в аниме или на обложках фэнтези романов.

– Боже, кто это? – спросила я Анастасию.

– Красная Королева, кто же еще, – буркнула она в ответ. Сегодня Наста была явно не в духе.

– Серьезно?

Остановилась, вернулась к постаменту и стала внимательно разглядывать скульптуру.

– Пошли, не на что тут смотреть. Памятник поставлен всего пять лет назад, а Королева жила намного раньше. Говорят, скульптор слепил это со своей жены, и то изрядно приукрасив оригинал.

– А как она умерла?

– Жена?

– Королева, – рассмеялась я и слегка ткнула подругу кулаком в плечо.

– С чего ты взяла, что она умерла? Аккуратнее тут с такими высказываниями, а то можешь и неприятностей огрести. Все верят, что она жива. Королева просто исчезла. Лет двадцать назад. Гипотез куда она подевалась пруд пруди.

– А Казимир ее знал?

– Насколько я знаю, нет. В Праге Королева не появлялась несколько лет до исчезновения. Он приехал сюда где-то за год до моего рождения, а главой стал и еще позже. Не думаю, что сейчас в Тресте есть те, кто ее реально видел вживую. В те времена в нашей организации работало-то человек всего ничего. Не то, что сейчас.

Мы не пошли по коридору, как раньше, а сразу поднялись по широкой лестнице на второй этаж, а потом долго топали по открытой колоннаде в дальнее крыло. Там находились помещения полевых работников, к числу которых теперь относилась и я.

Сразу за дверью отдела нас встретила невысокая красивая кареглазая шатенка в бежевой мужской рубашке и коричневых штанах на подтяжках. Дополнял образ широкий кожаный пояс и коричневые замшевые сапоги с бутафорски широкими голенищами. Шикарные вьющиеся волосы были собраны в тугой хвост простой черной резинкой, а в расстёгнутом на две пуговицы воротнике рубашки не было видно ни цепочки, ни шнурка с кулоном. Я сразу поняла, что это та самая начальница, которую так опасалась Наста. Девушка стояла, засунув руки в карманы и нервно покачивалась на каблуках. Как только мы появились на пороге, все ее негодование обрушилось на наши головы.

– О цо йде? Десет рано, а одделении йе праздне! Проч йсем тади сам? Сцела пропуштено! – слова она строчила четко, как пулемет, отбивая каждый слог, а ее раскатистым «р-р-р» которое она тянула чуть дольше, чем требовалось, можно было заслушаться. Я могла поклясться, что испанские или итальянские корни у нее точно были. Да и мушка или натуральная крупная родинка на щеке чуть ниже виска была похожа на те, что в моем мире были когда-то модны у итальянок.

– И тебе доброе утро Мирра, – пробурчала Наста, – Клим на задании, до сих пор не вернулся. Я бы начала беспокоиться…

– Почему ТЕБЯ нет на рабочем месте? Какого черта ты говоришь по-русски, и кто это еще такая?

– Это Александра. Она пока не говорит по-чешски. Моя стажерка, по распоряжению Казимира. Разве он тебе не рассказал?

– Рассказал? – Мирра фыркнула, – бросил на бегу, что нашел мне нового сотрудника. Как будто я его об этом просила! С чего вдруг он начал назначать мне стажеров через мою голову, ставя в известность постфактум?

Она повернулась ко мне и процедила сквозь зубы:

– Терпеть не могу тех, кто лезет вверх вопреки всем правилам за счет знакомств и связей, так что не жди, что я тебе обрадуюсь. Право работать у меня надо еще заслужить, что бы там ни велел Казимир. Понятно?

Хотела возразить, что как раз связей-то у меня никаких и нет, но посмотрела на Анастасию и передумала. Как раз были. Как бы я еще оказалась тут, если бы не она и Том.

– Понятно, – кротко ответила я.

– Чешского не знаешь… На каком еще из официальных языков Треста ты говоришь?

– А… что это за языки? – я недоуменно посмотрела на подругу.

Мирра с возмущением надула щеки и с шумом выпустила воздух.

– Нормандский, чешский и валлийский, – пояснила Наста.

– Э-э… из этих я не знаю ни одного, наверное – неуверенно ответила я.

– О боги, за что мне это. Полный отдел разгильдяев, так теперь еще после выговора мне какую-то идиотку навязали! – воскликнула Мирра на английском. Наста вздрогнула и посмотрела на меня.

Ответила ей также на английском:

– Сочувствую, но я не виновата. Я не рвалась здесь работать.

Начальница приподняла одну бровь:

– Говоришь валлийского не знаешь?

– На моей родине он называется иначе. Если нормандский – это то, что я думаю, то французским тоже владею.

– Сколько ты живешь в этом мире?

– Второй день.

– Кошмаррр! – Мирра закатила глаза и пошла к заваленному бумагами столу, – чего застыли? Идите обе сюда.

Мы подошли ближе.

– Тебе, Наста, поручаю разыскать Клима. Ноги в руки и вперед. Тая болеет, Анна должна вернуться только вечером, а Сэм в творческом отпуске и его быстро не найти. Так что больше некому. Не ее же посылать, – она кивнула в мою сторону.

– Хорошо. Якорь на его исходную позицию есть?

– Есть. Получи в хранилище. Номер 37–15, запомнила? Всё, марш отсюда, пока твоя физиономия не напомнила мне еще раз про вчерашнее.

Наста коротко кивнула и выбежала за дверь.

Надо же, насколько легко самоуверенность подруги растаяла под этим напором. А ведь начальница едва ли старше ее. Скорее даже моложе на пару лет.

– Тебе тоже есть задание…

– А разве я не должна учиться у Анастасии? Меня же к ней прикрепили стажеркой. Я думала…

– Здесь я решаю, что ты должна! – повысив голос, обрубила Мирра, повернулась ко мне и внимательно посмотрела в глаза: – Вопросы?

Я сжала зубы.

– Пока нет. Слушаю, что должна делать.

Начальница покачнулась на каблуках, оценивая воспринимать ли мои слова как дерзость, но все-таки решила вернуться к делам. Вытащила из ящика стола блестящий желтоватый металлический осколок. Судя по форме, когда-то он был частью большого диска.

– Это якорь и одновременно обломок той штуки, которую ты должна добыть. Только в целости. У одного из торговцев мы заметили необычное разбитое устройство. По его словам, в том мире, откуда он его принес, делают некие сферы всеведения или всезнания. К сожалению, данная сфера, как видишь, была безвозвратно испорчена. Наш аналитический отдел готов душу продать, лишь бы получить работающий образец, потому что собрать пазл из осколков они, как ни старались, не смогли. Это твое первое поручение.

Вот так, без подготовки, инструктажа и прочего? Сразу в бой. Жестко у них тут.

– Его что… нужно украсть? – с сомнением в голосе переспросила я, выделяя последнее слово.

– Ты должна принести его сюда. Украсть, выменять, купить – мне все равно, – пожала плечами Мирра.

– А на что мне его покупать?

– Логично, – кивнула она, открыла дверцу небольшого сейфа под столом и достала пачку уже знакомых мне монет.

– Три империала тебе в дорогу. Это якоря, чтобы вернуться. Храни их всю свою последующую жизнь. Вот еще восемь, чтобы расплатиться за сферу, если иного способа добыть ее не будет.

– Разве в том мире эти монеты в ходу?

– Это чистое золото. Оно везде в ходу.

С недоверием покосилась на стопку монет. Курс помнила смутно, но, как ни крути, тут золота на сумму больше миллиона рублей.

– По возвращении отчитаешься, – добавила начальница.

– Как? Мне что, чек попросить? – автоматически спросила я.

– Что еще за чек?

– Э-э…э. Расписку?

– Да, не мешало бы.

Бюрократия тут была не слабее, чем в обычной земной бухгалтерии.

– Хорошо. Я поняла.

– Сейчас выйдешь в коридор, зайдешь в третью дверь по правой стороне. Возьмешь костюм, по коду Бергамо. Там знают. Свою одежду сдашь там же на хранение. Срок тебе до шести вечера. Все, не позволяю тебе больше меня отвлекать. Иди и докажи мне, что ты имеешь право тут работать, – Мирра помахала в воздухе рукой, подражая Казимиру, и вернулась к своим бумагам.

За третьей дверью меня поджидал запах архивной пыли и такой мерзкий тип, что аж мурашки по коже. Сморщенный старый гриб в синем рабочем халате был бюрократом до мозга костей. Скучным голосом, от которого меня тут же потянуло зевать, он читал мне нотации, правила и технику безопасности, наверное, целый час. Он так тщательно предостерегал меня не уподобляться остальным с полным перечнем их нарушений, что тем самым открыл мне целый новый мир. Оказывается, его гардеробной все работники треста пользовались далеко не только для заданий. Кто-то брал выходной костюм на пафосную вечеринку, кто-то вообще «использовал казенное имущество для того, чтобы каждый день ходить на работу» и так далее. Я так погрузилась в мечты о радужных перспективах, которые передо мной открылись, что опомнилась, только когда владелец местных сокровищ окликнул меня в третий раз, требуя расписаться в журнале по технике безопасности.

– Вам по коду Бергамо костюм женский или унисекс? – наконец поинтересовался он.

– Женский, наверное, – неуверенно сказала я и тут же огребла ворох каких-то коричневых тряпок.

– Раздевалка прямо и налево. Замок кодовый. Выберите себе любой свободный ящик, и держите его все время закрытым, тогда он будет закреплен за вами навсегда, – недовольно сказал управляющий гардеробной и удалился куда-то в свои закрома.

Свободных металлических ящичков было не так чтобы много. Я уставилась на один из них. По приоткрытой дверце наискосок шла черная лента. Универсальный и международный знак. Только сейчас поняла, что работа в Тресте – это далеко не праздничная прогулка. Здесь гибли люди. Судя по рассказам Анастасии, в отделе все были примерно одного возраста и только некой Тае было почти под тридцатник. Интересно, это потому, что до среднего возраста здесь просто не доживают?

И меня вот так, одну, без подготовки отправляют на задание? По спине пробежали холодные мурашки.

Поежившись, выбрала свободную ячейку с краю, подальше от зловещей черной полосы. Выданный мне костюм оказался шитым тусклым золотом коричневым платьем в пол с многоярусными дутыми рукавами, напоминающими гусеницу. Оно мне было отчаянно велико и к тому же подразумевало огромный размер груди, из-за чего откровенное декольте на мне висело как тряпочка, открывая гораздо больше, чем требовалось. Пришлось пододеть под платье водолазку. Теперь все это в целом выглядело настолько нелепо, что мне в таком виде даже в коридор выходить не хотелось.

Боже, что же будет в этом самом Бергамо, когда я в таком виде туда заявлюсь?

Обувь в комплекте не прилагалась, но с таким волочащимся по полу подолом кто там вообще разберет что у меня на ногах. Монеты удачно разместились в тряпичную поясную сумку, накрепко пришитую к платью.

Сложила свои вещи в шкафчик. Подумала и попросила Рыжую отстегнуться от уха. Не хватало еще привлечь к себе лишнее внимание из-за такой мелочи. Гаджет безропотно упал мне в руку и опять свернулся в круглый камешек, который я спрятала в сложенной одежде. В качестве кода использовала свой год рождения – 2000. Все равно тут никто его не знает. В мире Треста использовалось иное летоисчисление, согласно которому на дворе стоял 7532 год от сотворения мира.

Оглянулась, и только тогда заметила на подставке в углу широкий намертво закрепленный металлический таз, доверху наполненный водой. Здесь позаботились о том, чтобы ныряльщики могли перемещаться с комфортом прямо из раздевалки, и не шокировать своим видом посетителей.

Отражение металлического осколка перенесло меня прямо к лавке кузнеца на городской улице и приземлило прямо рядом с бочкой для сбора дождевой воды. Здесь уже темнело, кузня была закрыта, так что обошлось без свидетелей. Пахло отвратительно: старой мочой и гниющими помоями. Судя по мостовой, выливали их на улицу прямо из окон, особо не церемонясь. По этой верной примете – постоянной вони – можно было безошибочно понять эпоху. Это чертово средневековье или, в крайнем случае, времена мушкетеров.

Стараясь не наступать в дерьмо и гниющие отходы, я пошла вверх по улице. Где здесь искать производителя таинственных сфер? Осколок сиял как золотой. Даже если это какой-то хитрый сплав, все равно выглядит слишком дорого для кузнеца. Да и тот, кто делает устройства, что интересуют даже людей из другой вселенной, давно должен был озолотиться. Либо его своевременно кокнули и имущество уже присвоил местный правитель. Так или иначе, искать надо было богатый дом или дворец, а не маленькую мастерскую.

На пороге одного из домов активно ругались двое мужчин. Судя по их одежде, я была все-таки не в темном средневековье, а, скорее, в раннем ренессансе. Ругались по-итальянски, но так быстро, что я ничего не понимала. На этом языке я могла только читать, да и то очень простые тексты. Это плохо. Значит, дорогу не спросишь, да и как о покупке договариваться тоже непонятно. Хорошо еще, если владелец сфер владеет французским, а если нет?

Замок на холме показался, только когда вышла на широкую площадь. Он возвышался над городом, не оставляя ни капли сомнения, что вся знать проживает именно там. Классика: внизу кварталы черни и мастеровых, вверху балы, золото и развлечения. Сфера могла быть только там. Я это чувствовала. Ходить по узким улочкам нижнего города можно было часами и это было абсолютно бессмысленно. Меня упорно грызло сомнение достаточно ли хорошо я одета, чтобы попасть к тем небожителям и на каком языке буду с ними объясняться, но успокоила себя, что проблемы нужно решать по мере поступления, поэтому сначала стоило до замка дойти, а там уж разберемся.

Весь склон холма, отделяющий нижний город от верхнего зарос лесом. Уклон тут был такой, что мне местами чуть ли не на четвереньках пришлось карабкаться. Наверняка существовали более простые дорожки серпантином, чтобы возить в замок грузы, но мне почему-то не хотелось пересекаться с идущими там людьми, и тем более со стражниками. И так страшно. Сердце колотилось не столько из-за того, что карабкалась ввысь, сколько от волнения. Перепачкала руки и подол платья, который все время жутко мешался под ногами, но все-таки, уставшая и запыхавшаяся, достигла каменной стены, не встретив ни души.

Замок был построен всерьез, и архитектор явно предполагал перспективу осады, поэтому о том, чтобы забраться по этой высоченной стене вверх, и речи быть не могло. Бойницы ближайших башен недобро щурятся темными проемами, из которых так удобно всадить стрелу в спину лазутчику. Нет. Путь внутрь однозначно лежал через главные ворота. Благо – вот они, рядом. Открыты и даже вроде не очень-то и охраняются.

Стражников я увидела, уже только когда миновала первые створки. Узкий путь внутрь лежал под башней, и запирался с двух сторон – с внешней и внутренней. Между воротами было метров десять, и вот у дальних как раз и стояли двое в блестящих латах и смешных пышных красно-желтых штанах. У каждого на нагруднике виднелся необычный герб – пожирающий младенца синий змей.

Сердце екнуло. Повернуться и уйти сейчас, означало привлечь к себе внимание. Еще чего погонятся… тогда уж точно второй раз пройти мимо не получится. С другой стороны, эта парочка вроде не очень-то рассматривала проходящих мимо людей. Стоят так… для порядка. Несмотря на сгустившиеся сумерки, народ шастал через ворота туда-сюда весьма активно. На подводу с мешками стража даже не взглянула. Главное, наверное, сделать наглую и уверенную морду. Все-таки платье дорогое, хоть и не по фигуре, а я юна и красива, так что зачем им меня окликать?

Вот красота-то меня и подвела. Молодой усатый стражник уставился на меня как собака на бифштекс. Куча толстых и неряшливо одетых баб с корзинами белья у него не вызвали никакого интереса, а мое платье, пока я приближалась, он небось уже несколько раз мысленно снял. Когда между нами оставалось всего метра три, парень противно ощерился, продемонстрировав желтые гнилые зубы, и что-то спросил. Явно скабрезное, судя по его наглой и мерзкой улыбочке. Если это был и итальянский, то неизвестный мне жаргон. Пришлось гордо задрать нос и сделать вид, что богатая синьора не собирается снисходить до общения с ним.

Этот номер не прошел. Меня окликнул второй, более пожилой стражник. Если у первого слышалась усмешка, то этот уже говорил с нажимом в голосе. Он явно что-то требовал, но так и не поняла, что именно. Я запаниковала. Сейчас еще можно развернуться и убежать. Как только окажусь внутри, то это будет западня, из которой уже так просто не смыться. Они перекроют вход и все. Спастись можно будет, только делая новые петли через отражения, да и то не факт, что быстро найду воду.

Пожилой стражник что-то громко крикнул – так, чтобы услышали на внутреннем дворе замка, и направился ко мне. Из его фразы разобрала только два слова. Эмерже и де аква. Опасность из воды или что-то типа того. По спине пробежали панические мурашки. В этом месте, как и в том каменном замке, где меня тащили на пытку, отлично знали, как подобные мне появляются и как могут сбежать. Больше медлить было нельзя, иначе вечер можно закончить в одиночной камере с приказом: «не давать ей воды».

Подобрала подол юбки, развернулась и рванула прочь что есть мочи. За спиной раздался оглушительный свист, лязганье лат и топот. Я неслась как лань – сначала по траве у ворот замка, а потом вниз по склону холма через лес, пока не споткнулась о свой же собственный зацепившийся за кусты подол и не полетела по откосу кубарем. Раздался треск рвущейся ткани, а на следующем кувырке в лицо прилетел ствол дерева так, что аж искры из глаз полетели.

Наверное, я даже сознание потеряла, потому что, когда открыла глаза, было уже тихо. За мной никто не бежал, по лесу вниз никто не ломился. Ни свиста, ни криков, ни топота. Только стрекот цикад.

Как только села, меня замутило и вырвало желчью. Последний раз в мой желудок что-то попадало только вчера вечером – сегодня мы с Настой так сильно спешили, что обошлись без еды. Вяло подумала о том, что тошнота после удара – верный признак сотрясения. Болело все тело. Не дай бог, еще сломала что-нибудь. Пощупала себя – руки, ноги и даже ребра вроде были целы.

Поднялась, пошатываясь и придерживаясь за злосчастный ствол дерева. Голова кружилась, но медленно идти могла. Ощутив непривычную легкость на талии, поискала рукой поясную сумку, и встретила только пустоту. Адреналин снял боль и даже тошноту как рукой.

Там были не только монеты, но и осколок сферы.

Бросилась обыскивать склон вокруг себя. Клочки ткани висели сразу на трех кустах, но обнаружить пропажу в темноте было невозможно. Смартфон с фонариком остался в раздевалке, а узкий месяц давал света так мало, что еле очертания деревьев видела, а уж небольшой кусочек металла заметить тут вообще никак.

Сверху послышался лай собак и перестук копыт. Стража не стала обыскивать склон. Они позвали хозяина замка, а тот решил начать на меня настоящую охоту. Гончие, если их пустят по следу, будут тут очень скоро.

Тут уж не до поисков. Надо спасаться. Стараясь не упасть от головокружения, побежала вниз.

К сожалению, в сумерках по узким улочкам бродила куча подвыпившего народу. Откуда они только все высыпали? Еще час назад никого же не было. Теперь все провожали меня удивленными взглядами, а несколько пьяных мужиков не смогли пропустить мимо себя бегущую девушку в мини-юбке. Кое-кто даже успел схватить меня за задницу, но получил коленом в пах и сразу остыл под хохот товарищей.

Хорошо еще, что я очень тщательно запоминала дорогу по пути наверх, так что не заблудилась и уже минут через пять оказалась у лавки кузнеца. Вода в бочке, к счастью, была на месте, а то без империалов оказалась бы в ловушке. Как дура же забыла, что надо хоть один припрятать для гарантии.

Вода легко выдернула меня из этого ада и вернула в раздевалку Треста.

Только там позволила себе разрыдаться. Слава богу, что в комнате никого кроме меня не было.

Переоделась, запихала безнадежно испорченный и порванное платье в шкафчик – нервотрепку с занудой из гардеробной я бы сейчас не выдержала, и отправилась на казнь к начальнице.

Мирра выслушала меня с каменным лицом. Почему-то думала, что она начнет орать, но так было еще хуже. Я внезапно превратилась для нее в пустое место.

– Ты не просто провалила задание. Ты потеряла ценнейший якорь. Теперь я не могу даже отправить никого другого, чтобы исправить твои косяки, – сказала она, отвернувшись, – тебе нечего делать в моем отделе, да и в Тресте вообще. Пошла вон. Ты уволена.

– Но это несправедливо! – с трудом сдерживая слезы, прошептала я, – на любой работе сначала учат, а потом спрашивают. Я же ничего не знаю!

– Любой другой, чтобы попасть на это место, сначала впахивает несколько лет, зарабатывает репутацию, собирает рекомендации и только после этого, доказав свою ценность, приходит сюда готовым агентом. Какая-то юная пигалица, очаровавшая главу, сваливается сюда на все готовенькое ничего не зная и не умея, и как только сталкивается с реальностью, пищит, что это несправедливо! – хотя начальница говорила по-прежнему негромко, ее ноздри раздувались от злости, а глаза сощурились в две темные щелочки, – Это не детский сад, и учить подтирать задницу тут никто не будет. Либо ты ежедневно доказываешь, что ты приносишь пользу, либо вылетаешь отсюда ко всем чертям! И никакой Казимир после этого не заставит меня взять тебя еще раз. Иди, поворкуй с ним опять, пусть зачислит в бухгалтерию. Только, боюсь, там ты будешь также бесполезна. Все, не утомляй меня своим нытьем. Убирайся.

Последнее слово она уже выкрикнула, показала пальцем на дверь и вновь отвернулась.

Всего одни сутки снова перевернули мою жизнь с белой стороны монетки на черную. Сдавалось мне, что в своем пути по этой зебре я все ближе и ближе к хвосту. Только вчера вечером я праздновала начало своей карьеры в Тресте, а теперь опять превратилась в бомжа без работы и перспектив. Брела, пошатываясь по улицам, и мне было так плохо, что даже сил плакать не осталось.

Анастасии не было дома, поэтому я просто упала на кровать в своей комнате и выключилась.

Проснулась я от странного шума в прихожей. Когда выглянула, то обнаружила там сидящую в углу на корточках зареванную Насту.

Тушь стекала струйками по щекам, а глаза вообще превратились в два черных пятна. Она посмотрела на меня личиком панды и всхлипывая произнесла:

– Клима убили.

Глава 11

Я не знала его. Того, чей ящик сегодня вскроют и повяжут черной лентой наискосок. Все вещи разделят остальные агенты. Такова традиция. Практически ни у кого из них нет родственников в этом мире. Содержимое ящика просто некому отдавать.

Кладбище агентов в Тресте символическое – стена с именами. Тела остаются в безымянных могилах в чужих мирах. Для того, чтобы помнили друзья, этого достаточно, а плачущих родственников здесь не бывает.

Наста Клима нашла и даже дотащила. Что именно произошло в деталях выяснить не удалось, да и какая разница, почему он повздорил с каким-то вельможей в далеком мире. Его подкараулили на выходе из города и зарубили в паре сотен метров от спасительной реки.

Гибли сотрудники Треста все-таки редко. Анастасия работала в отделе уже семь лет, и это была третья смерть на задании на ее памяти. Та черная лента, которую я видела на ящике, принадлежала пожилому аналитику, умершему на рабочем месте от инфаркта.

Я долго успокаивала Анастасию в полумраке коридора. Наконец она перестала всхлипывать, встала с пола и прошла со мной на кухню. Там, на ярком свету, взглянула на меня и присвистнула:

– Ого. А с тобой то, что случилось?

– Что? – я недоуменно посмотрела на нее и побежала к зеркалу в ванной.

Здоровенный синяк тянулся от нижней челюсти к уху. Еще не синий, а скорее красный, но очень заметный.

– Ну так что произошло-то? – Анастасия встала в дверях ванной комнаты, опершись рукой о косяк и перекрыв мне выход.

– Я провалила задание, и Мирра меня выгнала. Навсегда.

– Задание?! В первый же день, без подготовки? Тааак. Рассказывай, – потребовала она, притащила меня обратно на кухню и усадила на стул.

Рассказала. Все, без утайки. Под конец Наста выругалась неизвестными мне словами. Наверное, по-чешски.

– Леонардо из Бергамо – это гроб. Традиционное невыполнимое задание для новичков. Знаешь, как на флоте юнгам поручают затачивать якорь напильником. С одной стороны – издевательство, но по тому, как новенький его выполняет, можно многое о нем понять. Вот только отправляют в Бергамо обычно после двухнедельных курсов по основам работы и сдачи первого теста. Мне и в голову не пришло, что Мирра пошлет тебя в первый же день. А она, думаю, даже вообразить не могла, что ты дойдешь до замка.

Наста тяжело вздохнула.

– Это задание нельзя выполнить. Леонардо охраняют так, что надо быть невидимкой, чтобы до него добраться. Это не получалось ни у кого. Более того, где хранится единственная сфера, не знает даже сам автор, к тому же она, по большому счету, вообще никому не нужна.

– То есть как?

– Красивый артефакт, не имеющий практического смысла. Леонардо вроде как работал с самой Красной Королевой и создал что-то типа карты миров в трех экземплярах. Один подарил ей, второй отправил в Трест, а третий оставил у себя. Тот, что добирался к нам, к сожалению, был разбит, а второй исчез с Королевой. В любом случае это все равно не более чем модель. Она годится для понимания, как оно все устроено, но никак не помогает в конкретных перемещениях. Миров же бесконечно много, уместить их на сфере невозможно. Представь, что у тебя есть глобус Земли размером со сливу. Как он поможет тебе в путешествии по джунглям Амазонки, если там вся Южная Америка размером с монету? Никак. С его помощью можно объяснить, что Земля круглая и что за океаном не Индия, но не более того.

– Вот стерва. И чего она меня так невзлюбила-то?

Наста скорчила печальную мордочку и посмотрела мимо меня в окно.

– Она, конечно, та еще… но и ты тоже отличилась. Если продолжать ассоциацию с кораблем, то юнга сгоряча перепилил цепь и утопил якорь. Большинство новичков бессмысленно бродят по городу и возвращаются вечером с понурой головой. Только единожды агент догадалась проникнуть в замок и даже взломала сейф его хозяина, да только сферы не там не было. Дальше все пошло плохо. Она была вынуждена исчезнуть на глазах у стражи, а затем, чтобы схлопнуть петли, вернуться в замок, и опять повторить трюк с водой при куче свидетелей. В общем, в Бергамо водяные ведьмы – популярная местная страшилка, которую знает каждый стражник. Кстати, этим агентом была Мирра.

– Да ладно?

– Потеряв осколок, ты сломала давнюю традицию. Не знаю, что было бы если бы ты просто, как все, вернулась с понурой головой, но ярость Мирры понятна. Хотя, конечно, это ее не оправдывает.

Наста грустно вздохнула:

– А вообще я виновата. Не предполагала, что тебя так подставят. Мирра меня недолюбливает, так что то, что именно я тебя привела, думаю, тоже сыграло свою роль. Прости.

Я накрыла ее ладонь своей и слегка сжала.

– Забудь. Видимо, не судьба мне в Тресте работать. Завтра пойду куда-нибудь устраиваться официанткой.

– Завтра ты будешь лежать и в себя приходить. У тебя шок и сотряс. Вон, зрачки какие здоровые. И послезавтра тоже постельный режим. Все равно выходной будет. Когда лунный день настанет, тогда что-нибудь придумаем. Я к тому времени поспрашиваю знакомых. Может в Тресте тебе все-таки место найду.

На следующий день в городе начался холодный мерзкий дождь, а в воскресенье или в день солнца, как тут его называли, он плавно перешел в мокрый снег. В середине октября в Праге это было редкостью.

В воскресенье Наста отправилась на похороны Клима, а я не пошла. Все равно не знала этого агента, а встречаться еще раз ни с Миррой, ни с Казимиром не было никакого желания. Весь день лежала носом к стенке и хандрила. Подруга вернулась с церемонии продрогшая до костей и уже к утру понедельника, или, как его здесь именовали, лунного дня, окончательно разболелась. Однако все равно поперлась на работу, как я ее ни отговаривала.

Собиралась уже выйти в город, чтобы всерьез поспрашивать в кафешках и пабах не нужна ли им сообразительная и шустрая работница, как неожиданно вернулась Наста. Вид у нее был такой болявый, что краше в гроб кладут. Уходила в светлом пальто, а теперь стояла в прихожей в одежде гвардейца кардинала: черные кожаные брюки и камзол, ботфорты и широкая шляпа с пером, поперек груди широкая перевязь со шпагой.

– Мне на задание надо, – сиплым голосом сказала она, – а меня что-то штормит. Сделай мне горячего чайку, и я пойду.

– Тебе температуру померить надо, – сказала я, пощупав ее лоб, – у тебя лекарства есть какие-нибудь?

– Малиновое варенье есть. Его и съем. Поставь чайник, пожалуйста.

«Температура тридцать девять и три. Ей нельзя никуда ходить. Есть риск обморока», – произнесла Рыжая у меня в голове. Я уж совсем забыла о ее существовании. Кстати, зря я ее в Бергамо не взяла. Уж она точно помогла бы найти и монеты, и осколок. Вот же дурочка.

– Нельзя. Тебе не на задание, а лежать надо. Как мне прописывала. Сутки постельного режима как минимум, пока температура не спадет.

– Нет. Я не могу. Казимир совсем озверел. Сказал, что уволит к чертям. Мирра рядом стояла, красная как поросенок, которого сейчас от газов порвет, но ничего не сказала, – Наста говорила с одышкой, словно каждое слово давалось ей с большим трудом. Ну куда ей на задание? Она с ума сошла?

– Ему Тая на хвосте принесла, что прямо сейчас можно перехватить того, кто знает, где хранятся дневники, а он за ними много лет как маньяк охотится. Медлить нельзя. Надо попасть в тот мир сегодня, иначе потом свидетеля найти будет невозможно. Кроме меня больше некому. Казимир заявил, что если не справлюсь, то выгонит вслед за тобой. Все прошлые косяки припомнил, зараза.

– Какие еще дневники?

– Вроде как самой Красной Королевы. Невозможная удача. Казимир охотиться за всем, что с ней связано, и тут вдруг возвращается Тая и сообщает, что капитан одного корабля слышал, как два пассажира шептались о дневниках какой-то королевы. В переводе с его дурацкого языка, что рыжий, что красный, все едино, но есть вероятность, что речь шла не о какой-то рыжей аристократке, а именно о том сокровище, которое главу с ума сводит. Кто именно заикался о дневниках, из пьяного моряка выудить не удалось, но этот человек еще не успел уехать от порта далеко. Тая обыскала весь город, но даже следа не нашла. Вернулась и передала эстафету. Поэтому я не могу болеть. Если подведу… то мне конец. Я должна… идти…

Глаза Насты закатились, и она начала заваливаться набок.

Подхватила ее, дотащила до кровати, раздела и уложила под одеяло. Сходила на кухню, заварила крепкий липовый чай, положила в розетку малинового варенья и поставила рядом. Черт, я так и не выяснила, где в этом городе покупают лекарства. Даже как аптеки выглядят, не знаю. Толку от меня как от сиделки никакого.

Анастасия пришла в себя и пыталась как-то протестовать, но я включила режим командира:

– Где якорь?

– Ты что? Не вздумай!

– Я все сделаю. Ты не можешь идти в таком состоянии. Где якорь?

– В кошельке. Луидор с профилем длинноволосого мужика. Там их много. Но ты не сможешь. Даже сама Тая не справилась, а у тебя опыта ноль…

– Я должна, а значит, смогу.

Кожаные штаны на мне сидели даже лучше, чем на Анастасии, а благодаря широкому поясу, камзол тоже удалось утянуть по фигуре. В отражении я себе понравилась. Тяжеленный кошель с монетами крепился на ремне справа, а шпага болталась на левом боку и отчаянно мешалась – управляться с ней я все равно не умела, но она придавала уверенности и солидности, так что пусть висит.

Сняла резинку с хвоста и распустила волосы. Если уж являться в подобном мужском костюме, то надо быть агрессивной Миледи, а не скромницей с пучком на башке. Повесила на шею кулон с полумесяцами поверх камзола. Он здесь хорошо смотрелся, дополняя образ. Хищные полумесяцы делали меня еще более злее и опаснее.

– Пожелай мне удачи! – сказала я, войдя в спальню к Анастасии, но она уже спала. Эх, как жаль, что в этом мире нет сотовых. Позвонить хоть тому же Тому. Если он действительно беспокоится о ней, то уж сообразил бы как достать лекарства. Жаль только в Трест меня теперь не пустят, да и задание для Насти было важнее. До вечера ей сильно хуже не станет, а там уже я вернусь и соображу, как лечить.

Кстати, о сотовом… если я иду добывать информацию, то диктофон и камера не помешают.

– Рыжая, а ты можешь фотографировать?

«Конечно».

– А передать потом снимки на мой смартфон?

«Легко. Могу даже напечатать на бумаге в монохроме, если понадобится. Рада быть хоть в чем-то полезной».

В последней фразе мне послышался легкий упрек.

Лучше и не придумаешь. Тогда смартфон тащить с собой не имеет смысла.

Налила в таз воды, поставила его на кухонный стол, накалякала рядом записку «не выливай, это переход». На всякий случай проверила: в кожаном кошеле помимо золотых луидоров лежали также и империалы на случай, если с тазиком что-то случиться.

– Ну, удачи мне, – сказала я, резко выдохнула воздух и поднесла отпечатанный на монете профиль какого-то Людовика к поверхности воды.

Я стояла на берегу моря. За спиной с легким многоголосым скрипом дерева о дерево покачивались у причалов парусные корабли. От воды дул легкий холодный ветер. Это явно не теплое Средиземное море.

Мое появление прошло незамеченным. Основные здания порта стояли поодаль, так что людская суета происходила достаточно далеко. Поискала водоем перехода. Им оказалась достаточно большая лужа. При такой сырости в воздухе за несколько часов не высохнет.

«Оо…о. Что это сейчас было?» – раздалось в моей голове.

– В смысле? Ты же не первый раз перемещаешься.

«В активированном состоянии и подключенной к твоей нервной системе – впервые. На несколько миллисекунд я ощутила, что подключилась к чему-то намного большему, но обменяться информацией не успела. Это очень странно».

Это стоило запомнить и обдумать после. Сейчас меня ждало дело.

– Рыжая, а у тебя геолокация есть? Спутников тут, понятно, нет, но вдруг…

«По уникальным свойствам геомагнитного поля могу определить наше местоположение с точностью до нескольких километров».

– И где мы?

«Согласно карте твоего мира, примерно в районе французского порта Кале».

– Значит, все-таки Франция. Это хорошо.

Бодрым и уверенным шагом я направилась в порт.

Если опытный агент не справился с поисками, то очевидно, что простые решения типа заявиться в местный главный замок тут не годились. Да и повторять свой печальный опыт не было никакого желания. Вряд ли тот, кого я искала знаменит или богат. Такого бы и Тая обнаружила. С другой стороны, кто мог плыть пассажиром? Купец или… тут я вспомнила, что библиотеками в древние времена ведали в основном монастыри, так что нужный мне персонаж вполне мог быть и монахом. Они часто путешествовали. Торгаш бы давно загнал дневники, если бы они представляли хоть какую-то ценность. Только священник мог благоговейно хранить реликвию всю жизнь.

В порту, где заключают контракты на перевозку груза обязательно должен быть кто-то вроде писаря, и я действительно нашла его без труда. Просьбе продать несколько чистых листов бумаги он очень удивился, но золотой луидор разрешил всего его сомнения. Даже сдачу дал – кучу монет из разного металла неведомого достоинства. Цифр не было ни на одной. Одни портреты, щиты и гербы.

Отошла подальше от деревянного домика, в котором располагалась контора и прошептала:

– Рыжая, ты действительно в моем мире выкачала всю Википедию?

«Да».

– Хочу увидеть, как мог выглядеть королевский указ времен… когда там мушкетеры жили. Что-то типа: «податель сего действует по моей воле и ему следует оказывать всяческое содействие».

«Да, в моей памяти есть кое-что похожее. Но я не знаю, каким именем подписать».

– Раз луидор, значит, Людовик. Номер попробуем угадать. Все равно ни королевскую печать, ни подпись так далеко от столицы никто в глаза не видел. Главное, чтобы выглядело солидно. Эти монеты похожи на те, что когда-то были в моему мире?

«Есть отличие в датах и немного изменен герб, но в целом похожи».

– Ну вот и изобрази королевскую печать соответствующего периода с поправкой на новый герб. Ты говорила, что умеешь печатать картинки.

«Сними меня с уха, поднеси к бумаге и проведи сверху вниз».

Я почувствовала, как моя помощница открепилась, и взяла ее в руку. Изогнутое украшение в ладони выпрямилось в нечто напоминающее линейку шириной в лист с небольшой пимпочкой в центре, чтобы удобнее было держать пальцами. Положила ее на бумагу и провела сверху вниз. На листе проявились темно-коричневые буквы, подпись и печать. Линейка опять свернулась в причудливую загогулину, и я вернула ее на ухо.

– Странный цвет. Ты чем печатала? – я поднесла бумагу к глазам.

«Изменила структуру бумаги с помощью нагрева. Буквы выжжены. Краски или пигмента у меня нет, но я постаралась подобрать степень потемнения под популярные в этом веке дубовые чернила».

– Сойдет. Спасибо.

«Я правда помогла?» – в ее голосе звучали радостные нотки.

– Очень. Ты молодец! Теперь осталось выяснить, где здесь ближайший монастырь. Мне хочется начать с них.

«В твоем мире ближайший должен быть в сотне километров».

– Печально. Значит, нам нужна лошадь, а ты побудешь навигатором.

Однако все оказалось не так плохо. Первый же ротозей за мелкую монетку непонятного достоинства сообщил мне, что на окраине городка есть мужской монастырь, а аббатство кармелиток находится всего в одном лье от порта. Рыжая тут же дополнила, что это около четырех с половиной километров. Конечно, до первого было ближе, а кто такие кармелитки я даже близко себе не представляла, но сердце подсказывало мне, что в аббатстве должно повезти больше. О дневниках женщины скорее всего должна была знать другая женщина.

Пять километров можно было пройти пешком за час, но я не хотела зря терять время. Если там ничего не найду, придется возвращаться в город, ломиться в монастырь или искать новоприбывшего купца.

Купить лошадь тоже оказалось несложно. Меня нещадно обсчитали, потому что, когда торговец запросил восемьсот ливров, а я уточнила, сколько это в луидорах, у него мелькнул в глазах нехороший огонек, но мне, по большому счету, было все равно сколько ему отсыпать. Да, я взбалмошная иностранка. Закосить под местную с моим акцентом все равно было бессмысленным занятием. Сто луидоров, так сто. Кошель похудел примерно наполовину. Кобыла попалась не слишком молодая, но и помереть на полпути не обещала.

Ездить верхом я научилась еще в детстве, в Сумкино. Тобольск своими многоэтажками еще не полностью поглотил пригород и тот до сих пор наполовину оставался деревней. Между кирпичных коробок беспомощно торчали деревянные домики, где по-прежнему велось хозяйство: коровы, куры, козы. Ну и лошади, естественно. Добрый сосед, дед Василий, позволял мне кататься на его Мальчике сколько влезет.

Однозначно «пыль из-под копыт» не был любимым стилем моей животины, но дотопали до аббатства мы все равно достаточно резво. Минут за двадцать.

То, что монастырь был женским, играло мне на руку. В мужском будет гораздо сложнее.

– Приказ короля. Мне нужно видеть аббатису! – шокировала я первую же встречную монашку, соскочив с седла.

Я была сама уверенность. Мной сейчас стены прошибать можно было.

Та уставилась на меня как на приведение посреди белого дня. Хлопала своими коровьими ресницами, дрожала губешками и все переводила взгляд с брюк на шпагу, на лицо и заново на брюки. Пришлось прикрикнуть на нее:

– Бегом!

Она ойкнула, подобрала юбки и засеменила по двору. Не дожидаясь приглашения, последовала за ней.

Мой громкий возглас слышали далеко, а слухи в женском коллективе, как известно, намного опережают скорость света, поэтому, когда мы вошли в здание, настоятельница уже шла мне навстречу по длинному коридору. Пожилая женщина с цепким взглядом только бровь приподняла, как вокруг нас организовался вакуум. Монашки тут же вспомнили про срочные и неотложные дела и испарились.

– Меня прислал король, по очень важному для него делу, – протянула ей свою фальшивую верительную грамоту. Аббатиса мельком взглянула на нее.

– Вы иностранка… – констатировала она.

– Да, наемница из Женевы, но король всецело доверяет мне, и для вас этого достаточно.

Настоятельница внимательно посмотрела мне в лицо, но моя уверенность была просто железобетонной. Настолько вжилась в роль, что сгоряча, позови она охрану, могла бы и шпагу выхватить, только потом сообразив, что в моих руках толку от этой железки никакого.

– Да, вы правы, – холодно ответила она и вернула мне бумагу, – что привело вас к нам?

– Король крайне заинтересован в дневниках одной особы. До него дошли сведения, что лицо, которое знает, где они находятся, в данный момент скрывается в вашем аббатстве.

– Его Величеству сообщили неверную информацию. Возможно, речь шла о другом монастыре. Я не понимаю, о ком идет речь.

Еще когда я произносила «дневники», монахиня, разглядывающая синяк на моей скуле, непроизвольно посмотрела мне в глаза. Лицо ее не изменило выражения, но, когда Рыжая сообщила мне, что та врет и ее пульс резко подскочил, я в этой подсказке уже не очень-то и нуждалась. Поняла, что угадала с местом и превратилась в маленькую бульдожку, которая если вцепится, то уже не отпустит ни за что на свете.

– Вы только что нарушили девятую заповедь, аббатиса, – так всегда говорила наша набожная русичка, – вы мне солгали, – я улыбнулась. Контраст между тоном и выражением лица несколько выбил ее из колеи, – Конечно, я не могу вас заставить, но имейте в виду, что перед вами стоит последняя возможность избавиться от опасности, которой вы себя так неосмотрительно подвергаете. Считайте меня… предупреждением. Если я покину аббатство с пустыми руками, то сюда придут те, кто ничего не спрашивает и не оставляет следов. Его Величество так ревнив, что если не получит информацию, то предпочтет, чтобы она не досталась никому.

Аббатиса вздрогнула и опустила глаза, но зацепилась взглядом за мой кулон. Ее зрачки расширились. Она вновь взглянула мне в лицо с непонятным мне интересом. Что там варилось в ее голове так и осталось тайной, потому что она коротко сказала:

– Я отведу вас. Только не думайте, что вам удалось меня запугать.

– Как скажете, – улыбнулась я одними уголками губ.

Внутренне я начала уже прыгать от радости.

Она отвела меня в небольшую келью. Я ожидала увидеть совсем аскетичную обстановку, но комнатка была довольно уютно обставлена. Кровать с резной спинкой, столик, шкаф, на котором сушилась пара свежесобранных связок трав. Пахло шалфеем и розмарином. Сидевшая на стуле у окна женщина в черно-белой одежде монашки обернулась и стремительно вскочила, когда увидела, кто именно вошел. На аббатису она даже не взглянула. Ее взгляд метался между моими волосами и кулоном на груди.

Настоятельница только рот открыла, но женщина не дала ей сказать, спешно выпалив:

– Знаю. Я ждала именно ее. Спасибо. Возблагодарите господа.

Настала моя очередь удивляться. Хорошо хоть ума хватило промолчать.

– Тогда я оставлю вас, – аббатиса кивнула и вышла, плотно закрыв за собой тяжелую дверь.

– Вы ждали… меня?

Женщине, судя по фигуре, было, наверное, не более сорока, но выглядела она намного старше. В волосах уже вовсю блестела седина, а кожа сморщилась как у осеннего яблочка, задержавшегося на ветке. В карих глазах билась тревога и непонятная мне радость.

– Да. Наконец-то я выполню свою обещание! Вы моя освободительница. Мне было велено открыть тайну той юной деве, что будет похожа на Диану и явит ее знак.

Хотелось переспросить кто такая Диана, но я сдержалась. Удачу надо было хватать за хвост, а не стараться вспугнуть. Меня приняли за кого-то иного, ну и хорошо.

– Я слушаю вас, – присела на уголок кровати и похлопала по покрывалу рукой, приглашая монашку сесть рядом.

– Мне было доверено передать вам, что герб приведет вас на нужный путь, – сказала она той, четко обозначая каждое слово. Так часто читают стихи в детском садике.

– А поподробнее. Кем велено?

Толку от этой якобы чрезвычайно важной информации было ноль.

– Моей настоятельницей в том монастыре, где я выросла. Будучи еще молодой монашкой, она знала саму Диану. Как она говорила: «Я взрослела, Диана не менялась. Я начала стареть, а о ее красоте продолжали слагать стихи». Мать-настоятельница никогда не верила, что Диана де Пуатье умерла. И дано ей было по вере ее, ибо герцогиня явилась к ней по-прежнему молодой и юной, когда моей наставнице было уже за восемьдесят. Настоятельница бросилась ей в ноги, называя своей святой герцогиней, но Диана поправила, что именовать ее теперь надо королевой. Красной Королевой…

Я вздрогнула, услышав это имя. В точку! Я нашла то, что искал глава Треста!

– Явилась же она для того, чтобы доверить тайну: где спрятаны ее дневники. Все знали, что герцогиня владела секретом вечной юности, который наверняка сокрыт в тех бумагах. Диана повелела передать их своей духовной дочери. Той, что явится через много лет, будет похожа на нее внешне и покажет тайный знак. Перед смертью настоятельница велела мне хранить секрет и ждать посланницу. Я уж и не надеялась, что буду осчастливлена при жизни и думала готовить преемницу…

– Вы же не видели Диану. Откуда вы знаете, что я похожа на нее?

– Мне вас очень точно описали. Девушка неземной красоты, с огненными волосами и черными глазами. Но главное – знак, – она коснулась пальцами кулона на моей груди.

Ай да Валерка. Хоть и гаденыш, но какую службу сослужил. Рыжих и черноглазых в мире пруд пруди, а вот эмалированная железка с блошиного рынка неожиданно помогла.

– Так что это за тайна? Где записи?

– Я же все сказала, – удивилась и одновременно испугалась монашка, – слово в слово. «Герб приведет тебя на нужный путь». Все. Та, которой это предназначено, должна понять в чем дело.

– Это точно все? – недоверчиво спросила я.

– Да! Я повторяла эти слова как молитву каждый вечер, чтобы, не дай бог, не исказить.

– Спасибо. Вы выполнили свой долг. Теперь можете быть свободны. Скиньте с себя этот груз, – с самым серьезным видом сказала я и поднялась с кровати. Мне ни черта не было понятно, но мучить бедную женщину дальше не имело смысла.

Глаза бедняжки засветились от счастья.

– Госпожа. Настоятельница называла Диану живым воплощением Марии Магдалины и считала святой. Если вы ее дочь… благословите меня, – женщина бухнулась передо мной на колени, склонив голову.

Блин. Что делать-то? Отказать было неудобно. А что в таких случаях надо говорить? Положила ладонь ей на голову и постояла так пару секунд.

– Спасибо, – прошептала бедная монашка.

Не сказав ни слова, я покинула келью.

В раздражении я ткнула кобылу в бока так, что та затрусила в порт с удвоенной скоростью. Эта якобы ценная информация, которую хранило уже второе поколение монашек, не стоила вообще ничего. Все равно как при поисках клада узнать, что копать надо в пятистах метрах на север от пальмы. Только вот где растет это чертово дерево указать забыли. Такой результат разведки вряд ли устроит Казимира. Анастасию по-прежнему могли выгнать с работы, а, значит, и мне нельзя останавливаться.

В том, что только что произошло все было неправильно! С одной стороны, много пафоса и никакого толку. С другой, слишком легко все получилось. Опытный агент не справился, а я такая являюсь и все решаю в стиле «пришел-увидел-победил». В первом же месте меня ждали чтобы с радостью выпалить все тайны. От такой легкости создавалось ощущение ловушки, если бы не совершенно непонятные слова о гербе.

– Рыжая, покажи мне портрет Дианы де Пуатье.

«У меня есть только изображения из твоего мира. В том, где меня сделали, такого человека не существовало, а как она выглядела здесь, я не знаю».

– Сойдет.

Перед глазами возникло несколько картин, на каждой которых была изображена женщина, слабо похожая на другие портреты. Общим было только то, что везде изобразили рыжеволосую и темноглазую даму. Более того, с одной картинки на меня смотрела достаточно пожилая тетка, так что легенды про вечно молодую святую явно не соответствовали реальности.

– Итак, что мы имеем, – размышляла я вслух, игнорируя взгляды встречных путников, – к старушке является рыжая баба, немного похожая на ту, с которой монахиня дружила во времена бурной молодости. Благодаря старческому маразму та принимает гостью за ожившую Диану. Королева, не будь дурой, миф не разрушает, а решает им воспользоваться и доверяет настоятельнице невнятные сведения о месте, где спрятала дневники. Зачем? Пока не понятно. Информация явно предназначена тому, кто в курсе дела. Далее, умирающая старушенция передает тайну молодой монашке, которая в глаза не видела ни Диану, ни Королеву. Все опознавательные знаки сводятся исключительно к рыжей башке, черным глазам и кулону. Слишком много тайн: зачем Красная Королева так сделала, что за путь, на который укажет какой-то герб, и при чем тут кулон с измайловского вернисажа.

«Посмотри. Это герб Дианы де Пуатье».

Перед глазами возникло изображение трех соединенных между собой полумесяцев, вокруг которых свернулся кусающий себя за хвост змей. Над этим всем в воздухе парила корона.

– Так это же и есть мой кулон! Только на моем змеюки нет.

«Может быть, он и должен указать путь?»

– Как? Да и где этот чертов путь должен начинаться?

Тут полил дождь, и все желание размышлять выбило из головы мерзким ощущением стекающей за шиворот воды. Кожаная одежда быстро промокла и стала неимоверно тяжелой. Хорошо еще, что я не решила идти пешком.

Загнать коня в порту за полцены оказалось еще проще чем купить. Вдруг Мирра прицепится к Насте из-за потраченного золота. Хоть что-то верну.

Как только я отошла от зданий на сотню шагов, то поняла, что сделала большую глупость, не отметив по прибытии нужную лужу. Из-за ливня каждая рытвинка в разбитой телеками грунтовой дороге наполнилась водой. Теперь тут было, наверное, с полсотни одинаковых лужиц. И как найти путь домой? Конечно, можно воспользоваться империалом, но это значило создать новую петлю. В неприятности от мрака я с каждым днем верила все меньше, но Анастасия испытывала по этому поводу настоящую паранойю. Подставлять подругу не хотелось.

Закрыла глаза и попыталась ощутить, куда же меня влечет натянутая пружина перехода. Сначала ничего не получалось и никаких тактильных ощущений не было, но как только покрутила головой, заметила, что в темноте закрытых век мелькает чуть более светлое малиновое пятно. Поймав направление, сделала несколько шагов. Пятно осталось на месте. Еще через десяток метров оно начало смещаться вниз. Попыталась его увидеть с открытыми глазами. Если знать, что и где искать, и специально напрячься, то путеводная нить была видна и на свету. Тонкая извилистая линия от моего лба к одной из луж. Вот моя веревка Ариадны!

Подошла к воде, и хотела уж было позволить ей отнести меня обратно, как две шальных мысли в голове совместились. Нить Ариадны… путь по лабиринту… путь, который подскажет герб. Когда можно не указывать начало маршрута, а только подсказать предмет, который поможет найти конечную точку?

Сняла кулон, поймала его отражение в воде и нырнула.

В последний момент подумала о том, что негоже делать новую петлю. Схватилась мысленно за малиновую нить и потянула ее дальше, перебрасывая в следующий мир. Туда, где меня окружала полная темнота.

Глава 12

Я ничего не видела. Тихое журчание воды где-то под ногами. Запах склепа. Земля, сырость, прелые листья или трава. В пещерах пахло по-другому. Даже в подземелье замка, где я провела взаперти несколько часов, ощущались каменная сырость и сквозняки, а здесь воздух не менялся очень давно.

Боялась сдвинуться хоть на миллиметр и разлить ту воду, благодаря которой перенеслась сюда. Хотя тут и журчит ручей, но как в него смотреть, если не видишь отражение?

– Рыжая… а фонарик у тебя есть? – тихо спросила я. Эхо было таким, словно я в ванной комнате. Пространство вокруг было небольшим.

«Свечения внешнего интерфейса не хватит. Лучше сделаю так».

Перед глазами медленно проявились контуры небольшого зала. Видела я теперь странно – все было абсолютно бесцветным, а вдали еще и мутным, словно меня внезапно поразила близорукость.

– Что это?

«Ультразвуковой радар. Ты сейчас видишь, как летучая мышь или аппарат узи. Хочешь, могу добавить еще инфракрасный диапазон, но ты тогда будешь ярко светиться и предметы вблизи сможешь освещать собой. Они станут намного четче».

– Давай. Не уверена, что смогу вернуться по отражению ультразвука.

Руки вспыхнули как яркие лампы. На них даже смотреть было больно, но зато вокруг стало намного светлее. Цвета по-прежнему не проявлялись, но теперь я видела куда четче.

Журчащая вода оказалась родником, бьющим из-под земли в небольшой каменной чаше. По специальному каналу ручеек бодро убегал куда-то под стену. Кто бы ни устроил это место, он позаботился, чтобы тут всегда была вода.

Помещение оказалось небольшим, где-то с мою кухню в московской квартире. Стены сложены из больших и плотно подогнанных каменных блоков. Имелась и дверь – тоже каменная, из двух массивных створок. Поднялась к ней по трем ступенькам и подергала ручки, но они даже не шелохнулись. Заперто или вообще замуровано снаружи.

Центральную часть помещения занимал большой прямоугольный постамент. Я бы решила, что это гробница, но слишком широкое возвышение казалось монолитным. Скорее создавалось впечатление, что это подставка, на которую забыли поставить гроб.

Вдоль одной из стен тянулась каменная лавка. Вот и вся обстановка. Больше смотреть было не на что. Пустой склеп, давно ожидающий покойника. Слой пыли на всех поверхностях говорил о том, помещение очень и очень давно никто не беспокоил.

Посмотрела на зажатый в ладони кулон:

– Ну и куда ты меня привел? Что я здесь должна найти?

Обошла постамент по периметру. Забавное ощущение, когда твое собственное лицо работает как лампочка. Когда я склонилась над гранитом, то пыль, нагреваясь, заискрилась, и вдруг на глазах на поверхности начали проявляться тусклые линии и квадраты.

– Рыжая, что происходит?

«Пыль от тепла твоего тела нагревается неравномерно – там, где слой толще, она светится ярче».

Сдуру широким жестом провела рукавом камзола по каменной плите и закашлялась. Клубы пыли летали теперь по всему помещению, скрыв от ультразвука стены. Я как в тумане оказалась.

Забралась с ногами на постамент и расчистила сапогами всю поверхность.

– Погоди… но ведь это…

На плоском камне под ногами был выбит силуэт всадницы, поднявшей коня на дыбы. Королева, если это была она, указывала мечом вперед и звала невидимых последователей ринуться за ней в бой.

Поразительным было другое.

Ниже всадника на плите располагался самый настоящий QR код. Как на рекламе в метро. Тот, кто создал это изображение жил в моем мире, причем совсем недавно. Сколько лет подобные коды используются на Земле? Точно менее двадцати. В то же время картинку скрывала чуть ли не вековая пыль.

Мою помощницу не пришлось спрашивать. Зашифрованная информация уже была перед глазами:

«Ты, ищущий мои секреты! Знай, что эти знания обрекут тебя на путь, который принесет мало радости и множество потерь и страданий. Подумай, готов ли ты к ним. Если сердце твое полно решимости, то найдешь искомое там, где шпоры».

– Рыжая, это перевод или текст действительно написан по-русски?

«Это оригинал».

Опустилась на корточки и потрогала пальцами силуэт всадницы. Шпоры на сапогах были вырезаны с ювелирной точностью, только вот что это дает? На них нельзя было ни нажать, ни сдвинуть. Просто узор на камне. Предполагается, что я должна раздолбать плиту в этом месте? Но чем?

Соскочила с постамента и обошла его по кругу, но никакой информации на боковых сторонах не было. Чистая ровная гранитная поверхность. Посмотрела куда указывает меч и линия шпор. Ничего. Там только ровные стены.

Присела на лавку у стены. Полна ли я решимости? Да еще как. Боюсь ли сложностей? Вряд ли их будет больше, чем уже свалилось на мою голову за последние недели. Только вот ни фига это не помогает найти ответ: где же спрятан тайник, если он вообще тут есть. Ощущения были как на экзамене. Времени в обрез: Наста болеет, а в Тресте ее ждут с докладом до вечера. Ощущала себя как на чертовом ЕГЭ. Сидишь на стуле, ерзаешь, пытаешься выцедить из мозга правильный ответ, часики тикают а в голове пусто.

Хм… экзамен… шпоры…

На ЕГЭ-то нас повезли в Тобольск, а вот ОГЭ в девятом мы писали в родной школе. Подруга тогда выяснила у сыночка завуча, в какой аудитории нас посадят, и мы с ней вызвались на дежурство в пятницу вечером. Помыли полы, но стулья, как положено, не переворачивали, оставили на полу и прикрепили шпоры снизу под сиденья. Это были «бомбы» – готовые листочки А4 в полиэтиленовых файликах. На математике очень тогда помогли.

С трудом веря в успех, скорее для очистки совести, опустила руку под лавку и пошарила там. Пальцы наткнулись на углубление. Похоже на ручку. Взялась за нее покрепче и потянула. Каменная крышка упала с неожиданным грохотом, а следом за ней выпали завернутые в ткань листы. Прочитать, что на них написано, освещая бумагу ладонью, не получилось. Чернил вообще не было видно.

Ощущение расставленной на меня западни только усилилось.

Этот тайник могла найти только я. Ни Наста, ни другой агент не справились бы. Создатели этого места рассчитывали на того, кто знает, что такое QR код и второе значение слова «шпора». Хотя это могла сообразить любая девушка из моего мира со смартфоном в руках. Шпаргалки под парту или стул прятали многие.

Мог ли это быть розыгрыш от Мирры с Настой? Слишком сложно. Ловушка именно на меня? Тогда в чем ее суть? Я добыла листы и ничто не мешает мне сейчас же вернуться домой. Осмотрелась еще раз. Больше тут делать нечего. Конечно, на стенах могли быть еще какие-то узоры, которые я сейчас не видела из-за особенности своего зрения, но у меня было полное ощущение, что это место теперь пусто. Как тот осиротевший японский домик, из которого я забрала меч.

Подошла к воде и достала империал. Если у меня получилось перенаправить путь один раз, то должно получиться снова.

Вокруг меня бурлил Пражский базар. Здание Треста возвышалось над невысокими домиками на другой стороне площади, но я направилась не туда, в первую попавшуюся кафешку. Они не получат ни одного листа, пока не прочту, что там написано.

Показала официанту луидор и спросила, могу ли расплатиться золотом. Он кивнул. Заказала себе «печено вепрево колено» – мне казалось, что после всех этих нервов я и быка целиком сожру – и пока готовили еду, развернула красную атласную ткань, скрывавшую в себе желтые плотные листки.

От первых же слов по моей коже пробежали недобрые мурашки.

«Я видела, как умирает мир.

Я видела мертвые земли, где не осталось никого, кто бы мог оплакать лежащие на ней кости.

Мои слезы падали на бесплодную почву, пропитанную кровью и железом.

Я видела, как обезумевшие от голода и холода люди теряли человеческий облик и были готовы рвать всех на своем пути зубами и когтями. Как лишенная разума толпа врывается в чудом сохранившиеся остатки цивилизации и убивает всех без всякого смысла – просто ради вкуса крови и наслаждения смертью.

И только я стояла на их пути.

Они смели меня, разорвали на куски и втоптали бы в грязь, если бы за моей спиной не встали другие.

Ради них я пишу эти строки.

Ради тебя.

Я поклялась, что никогда не допущу больше того, что видели мои глаза и отчего моя душа до сих пор кровоточит.

Сейчас ты еще не понимаешь ни слова, но я бужу не разум, а сердце.

Разум поймет позже.

Никому не показывай этот первый лист. Спрячь его, сожги или носи с собой, но не показывай никому. Остальные страницы отдай тем, кто так жаждет их. Они хотят моих секретов, но все равно никогда не поймут в чем они заключаются.

Знай, как только ты отдашь эти бумаги, свернуть с выбранного пути уже не получится. Ты потеряешь все. Свой мир, родных, да и саму себя тоже.

Этот путь будет выстлан твоей кровью и у него нет конца».

На этом первая страница закончилась.

Я перечитала эти строчки дважды. Короткие предложения вместили в себя столько боли, силы и ярости, что я даже поежилась. Мое блюдо уже принесли, а я все сидела, уставившись прямо перед собой и пыталась избавиться от стоящей перед глазами картины: мертвый безлюдный мир, покрытая пожелтевшими от времени черепами земля и падающие на эти кости слезы.

Что же такое случилось, что все погибли? Что пережила эта женщина и от чего старалась избавить остальные миры? И, главное, удалось ли ей? Что, если угроза все еще реальна?

На остальных листах я ничего не поняла. На первом были еще предостережения, написанные совсем иным, пафосным языком, говорящие о карах, которые ждут непосвященных, посмевших потревожить тайники Красной Королевы. Фальшивое вступление вместо того, что было адресовано персонально кому-то еще. Далее говорилось, что путь Королевы начинается в мире Тианы и продолжается через диагональ на сфере всезнания. Несколько листов содержали в себе какие-то схемы, в которых я не поняла ровным счетом ничего. Заканчивались записи словами о том, что это лишь путеводная звезда, а все секреты скрыты во дворце Красной Королевы, найти который под силу только избранному.

– Рыжая, сфотографируй все эти записи.

«Уже. Я записываю все, что ты видишь».

– А памяти у тебя хватит? Слушай, а батарейки? Сколько еще заряда осталось?

«Памяти хватит еще много лет, прежде чем придется удалять старые записи, а энергию я получаю от тебя и окружающего мира. У меня есть накопитель, и он до сих пор полон. Мне хватает твоего тепла, солнечного света и кислорода в воздухе. Я всеядна».

– Я к тебе уже так привыкла, что уже боюсь потерять. Потом сделаешь мне копии на бумаге. Попробуем разобраться что это чертежи.

Убрала первый лист, завернула остальные в ткань и отправилась в Трест.

Мирра презрительно ухмыльнулась, когда я возникла на пороге ее отдела:

– Если ты пришла умолять меня…

Бросила бумаги ей на стол.

– Что это? – подняв одну бровь холодно спросила она.

– Дневники королевы, за которыми вы послали Анастасию. Она их добыла, но свалилась от простуды и попросила занести.

Взгляд Мирры метнулся к заветным листочкам. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, захлопнула его, взяла бумаги и быстро просмотрела.

– Но как? – она была поражена. Красивые карие глаза стали просто круглыми, – Мы надеялись найти хотя бы зацепку, где их искать. Откуда ты их взяла?

– Не я. Анастасия. Выздоровеет, расскажет. Вы же ее еле стоящую на ногах погнали на задание. А я на вас не работаю, отчитываться не намерена.

Повернулась, чтобы уйти.

– Я была против, – раздался тихий голос за спиной, – Знала, что она не может отправиться на задание в таком состоянии. Никогда не рискую своими людьми зря. К сожалению, не все в моей власти. Спасибо тебе. Костюм только сдай потом в кладовую. Шпагу не надо. Это личная, Анастасии.

Только тут я сообразила, что так и не переоделась. Мое вранье о том, что я прибежала только бумажки передать было, конечно, очень смешным. Пожала плечами и не оборачиваясь вышла из кабинета.

Оказалось, что это очень удобно, когда путь натянут между квартирой и базарной площадью. Вместо того, чтобы минут пятнадцать шагать в мокрой коже по улицам, вжух – и уже на кухне.

Том вскрикнул от неожиданности и чуть было не окатил меня кипятком из чашки.

– Ты что здесь делаешь? – рявкнула я с перепугу.

– Л-лекарство развожу. Лекарь сказал каждый час давать, – растерянно ответил он, оглядывая меня с ног до головы, – Мне Мирра сказала, что Наста сильно заболела.

– Том, что там такое? – послышался голос Анастасии из коридора.

– Александра вернулась! – крикнул он, а мне кивнул, – пошли. Она теперь не уймется, пока ты все не расскажешь. Еще, чего доброго, с постели вскочит.

Мой рассказ уложился в пять минут. Если подумать, то приключений действительно особо и не было. Все шло как по маслу. Прискакала, спросила, перенеслась, забрала бумаги. Некоторые подробности все-таки опустила. Как и было велено, промолчала про содержимое первой страницы, а также ничего не сказала ни про шпоры, ни про QR код. Эта часть была настолько подозрительна, что я бы и сама себе бы не поверила.

– Не может быть! – в восхищении прошептала Наста и присела на кровати, – сами дневники?!

– Ну да. Мне показалось, что одной фразы про герб будет маловато для спасения тебя от гнева начальства.

– Маловато? Да только это было бы больше, чем весь отдел за пять лет нарыл. А ты принесла сами дневники! С ума сойти!

– Сказала, что это ты их добыла, а я только до Треста донесла.

– Ну уж нет. Мне такой славы не надо!

– Тебя же уволят.

– Казимир очень эмоциональный человек. Ты ему такой праздник подарила, что он всех еще неделю в десны целовать будет на радостях. Какое увольнение? Успокойся. Мне твоих заслуг не надо. Более того, уверена, что ты и себе путь-дорожку в Трест проложила. Широкую, с красным ковром и фанфарами.

– Скажешь тоже!

– Прости, а можно взглянуть на кулон? – тихо попросил Том.

– Да, конечно, – пожала плечами, сняла с шеи цепочку и отдала ему.

– Сколько лет прошло в том мире, где ты его получила, с момента смерти Дианы де Пуатье?

Повторила за Рыжей, что ровно 453 года.

Том надел очки и вертел кулон в руках.

– Это совершенно точно новодел, – заявил он, – обрабатывали на станке. Глазурь свежая. Ему не более тридцати лет. И я никогда не встречал такого символа. Ни в моем родном, ни в этом мире никакой Дианы де Пуатье не существовало, или она совершенно не оставила следа в истории. Я бы знал. В общем, эта вещь совершенно точно ей принадлежать не могла.

– А Красной Королеве? – неожиданно, повинуясь какой-то ускользающей от меня мысли, спросила я.

Анастасия ахнула.

– Возможно, – спокойно сказал Том, – Кто знает.

Он вернул мне цепочку кулоном.

– А скажите, может так случиться, что эта ваша королева еще жива?

Наста с Томом переглянулись, а потом оба пожали плечами.

– Конечно. Она выглядела молодо, когда пропала, но каков был ее настоящий возраст никто не знал. Королева совершенно не менялась. Она часто путешествовала. Двадцать лет назад не вернулась после очередного отъезда. Так, по крайней мере, говорят солдаты мрака – они видели ее последними. В Праге правительницы еще дольше не видели. Если верить тому, что ей в тот момент было меньше тридцати, то сейчас ей лет пятьдесят максимум.

Том ушел, а Наста лежала в кровати с таинственной улыбкой – возможно, все смаковала воображаемую реакцию Казимира на дневники, а может ее настроение было связано с появлением Тома.

Я не выдержала и сказала:

– Хороший, кстати, парень. Сам ведь примчался, как только узнал, что ты заболела.

– И не один, а сразу с лекарем, – улыбнулась Анастасия.

– Ну и. Что в нем не так?

Она вздохнула:

– Он для меня слишком хороший. Приторный. И мягкий. Мне же не мальчик нужен, которым я командовать буду, а мужчина, рядом с которым хоть иногда можно почувствовать себя маленькой девочкой. А Том… Том правильный, но…

Она опять тяжело вздохнула.

– Хватит. У меня температура и бред. Не слушай. И ты, давай, не заболей. Снимай все это, иди в ванну и переодевайся в сухое и чистое. А то ты похожа сейчас на мокрого черно-рыжего котенка.

Анастасия была права насчет реакции главы и протоптанной дорожки с фанфарами. С утра за мной примчался Том по велению самого Казимира. Меня приглашали на аудиенцию.

На этот раз глава Треста расплылся в улыбке, как только я появилась в кабинете.

– Александра! Как, кстати, велите вас называть неофициально? Среди друзей, так сказать?

– Саша, – настороженно ответила я.

– Саша! Как я рад, что не ошибся в вас. Мирра не разглядела тот потенциал, который увидел я, но можно ее простить за это. Разглядеть талант может только равный. Она хороший руководитель, но как агенту ей до вас очень далеко.

У меня от этой лести сразу начали вянуть уши. Не могла найти себе место и не знала как на все это реагировать: кивать, дескать, да, я такая, или как глупая скромница возражать: да, что вы, да все случайно само получилось. От обоих вариантов тошнило. Просто молчала, глядя на вышагивающего по кабинету Казимира и пыталась понять: чем же это все закончится.

– У меня к вам предложение, Саша. Поработайте на меня лично. Будьте, так сказать, моими руками и даже мозгом там, куда я сам никак не дотягиваюсь. Уверен, что вас ждет блестящее будущее.

– Мирра же меня уволила… – начала я, но Казимир смешно всплеснул руками:

– Да бросьте, при чем тут Мирра. Встанете наравне с ней. Я создаю специальный отдел имени вас и его руководитель – Александра де Ротт.

– Моя фамилия Черемная…

– Глупости. По традиции руководители подразделений Треста отрекаются от прежних фамилий и получают новые вместе с рыцарским званием, в знак того, что их связи с прежними мирами разорваны навсегда. С этого момента вы дворянка. К сожалению, без права наследования. Нарекаю вас Александрой де Ротт. Благодаря вашим волосам, эта фамилия идет вам лучше всего.

Я стояла и ловила воздух ртом, как пескарик на крючке. За пять минут меня успели из бомжа произвести в рыцари без всяких там хлопков клинком по плечам, сделать одним из топ-менеджеров Треста, поставив наравне с грозной Миррой, да еще и фамилию сменить.

– Ну так продолжим… со временем, возможно, в вашем отделе появятся и новые сотрудники, которые будут подчиняться именно вам. Никому еще не вредила небольшая конкуренция. Пусть агентурный отдел почувствует, как вы обходите его на поворотах. Может, тогда начнут живее работать…

– В рыцари же имеет право посвящать только король или королева, – не выдержала я.

– Так я, дорогуша, он и есть. Регент, назначенный самой Красной Королевой исполнять ее обязанности в ее отсутствие. Будем считать, что я соблюл все формальности. Или вы действительно хотите, чтобы я огрел вас ржавой железякой по плечу? Официальные бумаги уже выписывает Том, и они будут готовы через час. Подчиняетесь вы, как руководитель отдела специальных операций, непосредственно мне. Так что добро пожаловать в нашу большую семью. Да… все, что положено по статусу вы получите немедленно. Руководитель такого ранга не должен ютиться в квартире нижестоящего по статусу. Интенданты уже подобрали вам новое жилище. Том расскажет, где находится бухгалтерия, которая поставит вас на полное довольствие и выдаст аванс и подъемные.

– Благодарю, – медленно произнесла я, все еще не отойдя от шока. От всего этого у меня уже голова кружилась. Может быть, я еще сплю? Уж больно нереальным выглядело все произошедшее.

– Надеюсь, вы оправдаете мое доверие. У меня к вам пока только одна просьба.

– Какая?

– Я понимаю, что Анастасия оказала вам услугу и вы считаете ее своей подругой, но я хотел бы предостеречь вас от идеи пригласить ее под свое крыло. Помимо ее сомнительных качеств как агента, мне не хотелось бы, чтобы в вашу работу проникла та нездоровая атмосфера, которая царит у Мирры. Сотрудников в отдел специальных операций вы будете набирать с улицы и только тогда, когда я почувствую, что вы к этому готовы. Саша, вы согласны?

Конечно, я кивнула. А что еще оставалось?

Глава 13

Я вышла отдохнуть от музыки на балкон. В конце ноября было уже в районе нуля, так что долго в вечернем платье тут не простоишь, но хоть бы пару глотков чистого воздуха сделать. Изо рта вырывались клубы пара. Скоро выпадет снег и останется уже на всю зиму.

За дверями в зал громыхал быстрый джаз. Местные называли его колониальной музыкой и были уверены, что ее привезли какие-то эмигранты из далеких южных стран, но я-то знала, что Казимир притащил в Прагу первую джаз-банду из открытого Анастасией мира. Здесь все так. Раньше думала, что в столице все в курсе существования ныряльщиков, но нет. Обыватели были уверены, что разнообразие их знаменитого базара обеспечивается купцами из далеких земель. Просто поразительно как это все могло, по их мнению, умещаться на одном глобусе.

Музыка стала чуть громче, и тут же опять притихла. Кто-то вышел вслед за мной.

– Алекса, милая, вы же простудитесь!

Сынок городского главы. Боже, как я устала от его назойливости. Он в принципе не понимал, как его могут отшить, поэтому кружил вокруг как муха. Все ждал, что его окончательно прихлопнут.

Он истолковал мое молчание как приглашение к разговору.

– Поедемте кататься. На мобиле!

– Я устала от вашего чадящего монстра. Один раз сделала вам одолжение, когда вы хотели похвастаться своим приобретением, и хватит. Тащится как черепаха, коптит как неисправная печка.

Он смешно заморгал. В его голове и в трезвом состоянии-то длинные мысли не помещались, а сейчас он вовсе не мог понять, как кто-то из девушек в здравом уме может отказаться от ночных гонок по пустым улицам. Эх… вот как ему объяснить, что «сумасшедшие сорок километров в час» меня никак не впечатляют.

– Идите, Вольдемар. Я скоро вернусь.

Послушался. Впрочем, он быстро переключится на кого-нибудь подоступнее. Надо подождать всего минут пять.

Мне их было жаль. Всех: и девиц, что из-за меня приобретали комплекс неполноценности – говорят, что в городе даже вошло в моду украшение на одно ухо по типу моего – и юношей, что готовы были пасть к моим ногам, только прикажи. А я молчала. Никто даже близко не зацепил сердце.

Внизу какой-то репортер, которого не пустили внутрь, заметил меня и начал прилаживать свою камеру. Можно было и уйти вглубь балкона, к дверям, но пусть. Завтра фото будет в газетах в светской хронике. Александра де Ротт замечена на балу в доме городского главы. Все потому, что мое дворянство, пусть даже и без права наследования, позволило бы местным богатеньким мажорам избавиться от комплекса «из грязи вылез, но в князи не допрыгнул». Кроме того, работники Треста и так вызывали нездоровое любопытство, а уж за рыцарями местные журналисты гонялись не меньше, чем за актерами, гонщиками и первыми авиаторами. А тут два в одном. И перспективная невеста и один из руководителей таинственной и всемогущей организации.

Встала так, чтобы на фото выглядеть поприличнее и спрятала руки. Все могу простить этому городу, кроме отсутствия маникюрных салонов и особенно несмываемого лака для ногтей. Казалось бы, такая мелочь, а как жизнь портит! Самой, что ли, заняться разведкой и притащить сюда химика, который знает, как его делать.

Дверь на балкон снова распахнулась. Я уж думала, что это Наста заметила мое отсутствие и обернулась, но нет. Еще один кавалер. Авиатор. Как его зовут? Вот учат меня, учат на занятиях в Тресте фиксировать в памяти все имена и фамилии, а толку чуть. Тоже ведь «де» чего-то там. Потомок старинной династии. Этот в меня действительно влюблен, без дураков и тайного расчета.

Подошел, накинул свой пиджак мне на плечи. Он, конечно, умница, красавец и герой. Да только я какая-то неправильная. Все эти люди кажутся мне бесконечно чужими. Любви или даже влюбленности всегда должно предшествовать ощущение родства с человеком, а тут его и близко нет. Я совсем другая. Иногда даже задумываюсь, а являются ли людьми ныряльщики, столь велика пропасть между нами и теми, кто зажат рамками одного мира.

– Устала? – спросил он.

– Да. Хочу домой. Только надо найти Анастасию. Нельзя ее здесь бросать.

Собственно, сюда только из-за нее и приперлась. Эти балы и вечеринки мне уже порядком надоели.

Репортер внизу оживился. За кадр меня с мужчиной ему заплатят куда больше. Завтра куча молодых людей будет нервно кусать губы от моего вида с чужим пиджаком на плечах.

Могла ли я, года полтора назад, пакуя в своем Сумкино вещи для переезда в Москву, вообразить, что буду стоять в красном вечернем платье на балконе мэра столицы, снизу меня тайком будут фотографировать папарацци, а единственным моим желанием будет убраться поскорее к себе домой и больше на подобные рауты не являться.

Но надо найти Насту. Ее актерик так хотел попасть на эту вечеринку, что все мозги проел. По словам подруги, этот красавец был настоящей восходящей звездой. Может, и правда – его имя мелькало на афишах в центре. Вскружил он ей голову профессионально и с блеском. Анастасия совсем бдительность потеряла. Она ведь тоже «выгодная партия». Дворянка по матери, да еще и с правом наследования, и к тому же наследница большого состояния. Сама меня учила, что принимать ухаживания можно только от равных по положению, потому что для остальных ты не более чем трезвый расчет. И на тебе. Влюбилась в этого жигало. Меня теперь даже слушать не хочет.

– Я видел, как она убегала, и, кажется, была чем-то очень расстроена, – сказал мужчина за моей спиной.

– Значит, и мне пора. Подкинешь к ее дому?

Авиатор не пользовался паромобилями. У него первый в королевстве мотоцикл. Называют их тут смешно – трициклами, потому что из-за массивного аккумулятора колес действительно три, но он работал не на пару и не коптил как допотопная буржуйка. Его изобрел Тесла и колеса в движение приводило электричество. Батареи хватало, правда, всего на час пути, но до особняка Насты всего-то минут двадцать.

Пронизывающий холодный ветер зло кусал лицо, так что пришлось надеть любезно предложенные гоглы и смешной шлем, а подбородок укутать в воротник соболиной шубы. Хорошо еще, что заднее сидение тут куда больше, чем у мотоциклов и я не обязана обнимать водителя всю дорогу. Могла сесть по-человечески и даже положить нога на ногу, при желании.

Площадь Треста пришлось объехать по широкой дуге – там по хляби уныло шлепали сапогами солдатики. Тут тоже шли ночные репетиции парада, что должен был состояться через неделю в честь пятидесятилетия обретения независимости.

Полвека назад Великая Империя развалилась на два осколка: Западное Славянское Королевство, по столице которого я мчалась в седле трицикла, и Восточную Империю со столицей почему-то в Твери. Западная часть довольно долго прозябала в тени соседа, пока здесь не появилась Красная Королева, не основала Трест и не сделала ЗСК самым великим государством на планете. Теперь Прага – культурная, технологическая и коммерческая столица мира. Сюда стекались лучшие умы планеты, а, как знали только работники Треста, и не только этой. Казимиру как-то удалось договориться с мраком и перетащить в город несколько талантливых инженеров и творцов из других миров, что обеспечило стране безоговорочное лидерство.

Печально топающие по площади мальчики и их командиры не знали войны уже несколько десятилетий. У нас аэропланы и первые танки, а все соседи только нарезное оружие осваивают. Самоубийц, желающих атаковать наше королевство, нет, а Казимир предпочитает решать конфликты деньгами, а не оружием.

До сих пор не могла привыкнуть к мысли, что подчиняюсь лично главе королевства. Конечно, в ЗСК была своя армия чиновников, министерства и вся прочая государственная машина, но над ними всеми как паук раскинулся Трест. Таинственная и непонятная для обывателей организация. Здесь все подчинялось Казимиру. Регенту королевы. Совещания правительства проходили в том же кабинете, где и наши еженедельные планерки.

Вот и дом Анастасии. Наступила та самая неловкая минута прощания, когда он хотел поцеловать и гадал не против ли девушка, а я терпеливо ждала, когда же мой кавалер наконец сядет в седло и растворится в ночной темноте.

Да, прощай. Увидимся ли еще? Возможно, если повезет, но про себя я надеюсь, что нет.

Через неделю ему улетать. Он собирался поставить какой-то новый рекорд на севере. Что-то доказать себе и миру. Для меня же весь этот мир имел ценности не более, чем миллион других таких же. Между нами пропасть, которую не перелететь ни на каком аэроплане. Этот рекорд ему никогда не поставить.

Вслух пожелала ему удачи, а мысленно – найти все-таки ту, что его полюбит и ей подарить свое сердце.

Я знала, что он смотрел вслед, пока я не скрылась в дверях.

У меня свой ключ от квартиры Анастасии, потому что ночевать тут приходилось даже чаще, чем в своей. И не потому, что моя сильно хуже: Казимир не поскупился и выделил мне двухкомнатные апартаменты в центре. По московским меркам это как большая трешка. Только я за два месяца не удосужилась ни занавески повесить, ни что-нибудь для интерьера прикупить. Как выдали мне это помещение с минимальным кухонным набором, столом и одинокой кроватью в небольшой спальне, так до сих пор ничего и не изменилось. Заявлялась я туда только поспасть, да и то не каждый день. Какой смысл напрягаться?

Все-таки я какая-то неправильная женщина. Другая бы уже не вылезала из текстильных лавок: покрывала, подушечки, занавесочки, тюль… а меня только от одной этой мысли воротило. Место, где спать есть, и ладно.

Наста лежала на кровати и ревела в подушку. Кажется, я знала в чем причина. Оставалось надеяться, что сгоряча она не проткнула ублюдка шпагой.

Пришлось вытягивать подробности, хотя это было больше нужно подруге в качестве терапии, чем мне. Я давно знала, чем все кончится.

Подающая надежды звезда сцены незаметно исчезла с вечеринки, бросив Анастасию в одиночестве. Возможно, с любой другой дамой это прокатило бы, но не с подготовленным агентом Треста, способным идти по следам даже в другую вселенную. Найти человека в соседнем квартале – легче легкого. Тем более в спальне молодой баронессы, тоже внезапно пропавшей из дома городского главы.

– Знаешь, что он заявил? – подруга размазывала тушь по щекам и все еще всхлипывала, – дескать, рядом со мной невозможно чувствовать себя полноценным мужиком. Я слишком независима, и смотрю на всех как на людей второго сорта, будто я какой ангел, а они все презренные смертные.

Накрыла ее ладонь своей.

– Так и есть, Наста… так и есть. Мы ангелы. Рождены с крыльями и наша стихия – небо. Они вынуждены ходить по земле. Мы можем опуститься на время и гулять рядом с ними, да только все равно постоянно смотрим вверх. Высота зовет нас, и они это чувствуют. Не понимают, но ощущают и, рано или поздно, начинают беситься. Твой актер проснется завтра в убогой квартире, потащится на репетицию, а вечером будет топить разум в дешевом вине в обществе таких же, как он. Ты начнешь утро на морском пляже, – я кивнула на дежурный якорь в виде раковины, лежащий на тумбочке у кровати, – а закончить можешь в любой другой вселенной. Можешь посетить карнавал в средневековой Венеции или посмотреть на бои гладиаторов. Как вы можете быть вместе?

– И что теперь? Всю жизнь быть одной?

– Ты сама говорила, что настоящие отношения возможны только с равным. Речь не про положение в обществе, а про внутреннюю свободу. Она у нас имеет больше степеней, чем у простых людей. Ты еще встретишь своего ныряльщика, с которым сможешь быть откровенной до конца. Нельзя скрывать большую половину жизни от любимого.

– Тогда к лешему! Гори они синим пламенем, все эти вечеринки! – воскликнула подруга, сорвала с шеи ожерелье и швырнула об стену. Жемчужинки звонко запрыгали по полу.

– Согласна. Пусть в нашей жизни пока будет только работа. Трест и есть наша жизнь. Только сегодня поняла, что когда мы выходим в общество, то калечим и себя, и окружающих.

– Никаких балов? – с надеждой спросила она.

– В последнее время ходила туда исключительно из-за тебя. Никаких балов. Никаких званых обедов и ужинов.

– Дурочки мы обе. Я вообще втянулась во все это только ради того, чтобы вывести тебя в свет.

Обе рассмеялись. Почему-то на душе стало легко-легко. Больше не нужно притворяться и контролировать каждое слово, чтобы не дай бог не пошутить или обмолвиться про отражения. В Тресте я среди своих. Там меня понимают.

Даже утром проснулась с ощущением легкости и радости, несмотря на то что поспать удалось всего часов пять. В девять нам обеим нужно было быть на работе. За опоздание Мирра теперь устраивала скандал. Появление конкурирующего подразделения эта аккуратистка идеалистка и карьеристка восприняла как пощечину от руководства и тут же принялась наводить железную дисциплину. Ранее отдел полевых агентов славился относительной свободой, но теперь все коллеги Анастасии стонали и проклинали мое появление в Тресте. При этом многие мечтали переметнуться под мое крыло. Если бы не прямой запрет Казимира на подобные перемещения, то у меня бы отбоя от кандидатов не было.

Меня же ждали преподаватели. Орать из-за опоздания, конечно, никто бы из них не стал, но мне было совестно подводить людей. Если учитель заставил себя прийти на занятия утром, то и единственная ученица не должна опаздывать. Казимир взялся за мое образование всерьез. Пока аналитики пытались расшифровать дневники, моему спецотделу в лице конкретно взятой меня, было нечем заняться, ведь основной моей задачей были поиски всего, что связано с Красной Королевой.

Вообще я слабо понимала как правительница целого государства, превратившая его из разваливающейся на княжества помойки в сильнейшую страну Европы, смогла настолько сохранить в тайне личную жизнь.

Никто не знал, откуда она появилась и куда исчезла. До сих пор бушевали споры, как публичные, на страницах газет: какая страна является родиной Королевы, потому что даже насчет ее родного языка эксперты не могли договориться, так и тайные, внутри Треста: из какого мира она могла явиться. Добытые мной дневники, по мнению специалистов, были бесценны и только подлили керосинчику в этот пожар. «Путь Королевы начинается в мире Тиана». Весь аналитический отдел теперь пытался понять, о какой из вселенных идет речь. Каждый эксперт был убежден, что под этим названием скрывается именно тот мир, который он отстаивал в своих работах, а я периодически проверяла их догадки и спихивала с пьедестала.

Ныряла на задания теперь редко и всегда впустую, что, впрочем, тоже было результатом. Чтобы я совсем не скисла со скуки, Казимир решил превратить меня во всезнайку и суперагента и нанял кучу преподавателей. Наверное, даже в ВУЗе было бы проще учиться, потому что там группа и можно иногда и похалявить, а тут на всех уроках, за исключением физподготовки, я была одна. Политология, история, причем сразу в нескольких вариантах, ибо никогда не знаешь, как развивались события в том или ином мире, психология – так как агент должен суметь и надавить на собеседника и наоборот, вывернуться, когда ситуация складывается не в его пользу, география в границах радиуса Королевы, ведь во всех мирах Земля была абсолютно идентична.

Общими были только уроки по маскировке и самообороне. На них я ходила вместе с еще четырьмя новичками, трое из которых были кандидатами к Мирре, а последний работал стажером в отделе поставок. Агенты разведывали новые миры, и если они имели коммерческую ценность, то Трест, аки спрут, тут же запускал в них свои щупальца и организовывал настоящие караваны, обменивая ценности на безделушки.

Занятия по маскировке и тайному передвижению были очень полезны. Из нас готовили настоящих ниндзя: как незаметно пройти мимо охраны, спрятаться в узком коридоре или, наоборот, на лесной поляне и прочим премудростям разведчика. Агент не должен проявить себя. Исчезновение на глазах свидетелей, и тем более схватки, приравнивались к провалу.

Именно поэтому занятия по самообороне мне казались самыми бестолковыми. Все началось с того, что на первом же уроке я случайно бросила инструктора.

Он обрадовался новенькой, вызвал на мягкий борцовский ковер, чтобы показать какой-то прием. Схватил, потянул к себе. Подразумевалось, что я начну неправильно вырываться, а он воспользуется этим, брякнет меня на маты и расскажет остальным все мои ошибки. Светлая свободная льняная форма для занятий, подобие татами и сидящие вдоль стены ученики пробудили какие-то совсем старые воспоминания и тело все сделало само. Тому, что преподаватель с грохотом упал, я удивилась не меньше его.

Он долго расспрашивал, что же такое на нем применили, а я не могла ни объяснить, ни повторить.

Иван Алексеевич – бывший альфовец на пенсии – вернулся на свою историческую родину в Сумкино, когда я как раз пошла в первый класс. Чтобы не спиться со скуки, он договорился с администрацией и создал спортивного-патриотический клуб для детей. Ходила туда почти вся детвора поселка. Больше же некуда. Мне даже трудно сказать, чему он нас там учил. По его словам, это было «реальное айкидо». Что крылось за этим названием я так и не поняла, потому что потом видела по телевизору показательные выступления мастеров-айкидок – ничего общего с тем, чем семь лет занималась.

Не вспоминала про те тренировки очень давно и мне казалось, что все осталось в детстве и давно забыто, но тут тело вспомнило и оно как-то само получилось.

Больше меня в напарницы инструктор не звал, а я старалась не выделяться. Занималась как все. В конце концов, он тоже же чему-то полезному учил.

Так как сегодня был понедельник, то после уроков меня ждала еженедельная планерка у Казимира в 16.00, где собирались начальники всех отделов. Бесполезная трата времени. Они чего-то там обсуждали, а я сидела и рисовала в блокнотике. Сказать мне было нечего, а слушать остальных – не интересно. Разве что подсматривать за реакцией Мирры.

Выглядело наше общение презабавно. Моей соседке в Сумкино дети из города как-то привезли собаку. Внезапно проявившаяся у новорожденного внука аллергия не позволила держать ее дома, а выкинуть верного и немолодого уже пса на улицу не дало сердце. Вот и отвезли его в пригород, обещая навещать каждое лето. Все было бы ничего, но в том же доме очень давно жил здоровенный рыжий кот и, естественно, почитал себя хозяином.

Вынужденные существовать на одной территории животные после пары драк быстро договорились о нейтралитете. Пес старательно отворачивался, когда Васька проходил мимо к своей миске, а кот, полеживая на батарее, ледяным спокойным взглядом отслеживал перемещения собаки, даже не думая зашипеть.

Вот и у нас с Миррой вышло похоже. Для нее меня как будто не существовало, а я искоса с любопытством поглядывала на ее мнимое равнодушие, ведь вечерами Наста рассказывала мне, как начальница бесится из-за самого факта существования моего отдела.

По вторникам, четвергам и субботам вечерами я занималась с Настой фехтованием у нее дома – мне наконец стало понятно, зачем были мягкие мишени на стенах в зеркальном зале. Анастасия считалась одной из лучших фехтовальщиков города. Первую шпагу ей мать подарила в четыре года вместе с внушением, что девушка всегда должна уметь постоять за себя. Несмотря на запрет на дуэли, они все-таки изредка случались между дворянами: не насмерть, а так, до первой крови. В копилке Насты их было уже, наверное, десятка два. Причем большинство не с девушками, а со взрослыми мужиками, посмевшими распускать про нее неприятные слухи.

У меня же со шпагой отношения не складывались, как ни старалась. То и дело скатывалась в рубящие удары, и получала замечания от своей строгой учительницы.

Свободные от тренировок вечера проводила в библиотеке. Хорошая альтернатива балам. А что еще делать? Сидеть в одиночестве дома? Тупо гулять по городу? Так первое очарование Праги давно уже развеялось. Я по-прежнему была влюблена в это место, но уже знала не только радужный фасад. Тут тоже были кварталы, куда не рекомендовалось заходить в темное время суток без оружия, беспризорники, бездомные, а также обдолбанные какой-то местной гадостью и опустившиеся наркоманы. В общем, город как город.

Трест же был маленьким совершенным мирком в несовершенной вселенной. Особенно его библиотека.

Когда я попала в публичный читальный зал в первый раз, то мне показалось, что я очутилась в сказке. Сводчатый потолок двухэтажного просторного и невероятно длинного помещения расписывал кто-то из привезенных великих мастеров ренессанса. Слишком высокие для человека шкафы вдоль стен разделялись пополам узким балкончиком с резными перилами. Огромные окна заливали светом инкрустированный несколькими сортами дерева паркет. В центре зала возвышался огромный глобус, который можно было крутить во всех направлениях. Помещение вызывало благоговейный трепет, что и было целью – ведь сюда дозволялось входить всем желающим.

Существовал еще и второй зал – тайный, и вот в нем-то я и зависала часами. Окон там не было вообще, и поначалу он показался мне огромным, таинственным и мрачным. Помещение размером с хоккейную площадку имело форму колодца, и шкафы вздымались сплошной стеной из книг аж на четыре этажа. На каждом по периметру зал огибал черный металлический балкон с кованным ограждением. Иссиня-черный потолок напоминал звездное небо и сверкал тысячами ярчайших ламп. В городе таких нельзя было встретить и, скорее всего, их притащили из другого мира. В центре на полу стояли рядами черные резные деревянные столы, предназначенные для чтения.

Ни один манускрипт из этого зала не должен был покидать его пределы. Сюда не пускали посторонних, ибо хранящиеся здесь книги описывали иные миры и искусство перемещения между ними. На входе охрана сверяла твою физиономию с фотографией в картотеке.

Я бы тут поселилась, честное слово, если бы где-нибудь еще диванчик для сна поставили. Каждый свободный вечер проводила тут за изучением каталогов открытых миров, легенд про Красную Королеву и описаний ее короткой известной жизни.

Как это ни странно для правительницы, но не существовало ни одного изображения этой таинственной дамы. Фотография в ту пору только развивалась и, по слухам, позировать в неподвижности несколько минут Красная Королева отказывалась категорически, а художественный портрет маслом был всего один – в центральном офисе мрака. По описанию тех, кто его видел, на нем все равно не было видно лица.

Сведений о ее управленческих талантах и решениях была масса, но они ничего не говорили о личности. Факты о ней самой приходилось искать в легендах, но в них Красная Королева по подвигам уделывала даже Геракла. От перечня ее способностей Супермен и Доктор Стрендж шли нервно курить в коридорчик: и армии она останавливала взглядом, и побеждала атаковавших ее убийц просто вразумив их, и сраженного в бою война воскресила, перенеся в волшебный Аваллон, а затем вернув обратно живым и здоровым, и миры освобождала одним жестом. От чего именно, кстати, я так и не поняла. Список чудес был до пола. Где находилась граница между мифом и реальностью понять было сложно, но все эксперты сходились в том, что у каждого подвига была какая-то реальная подоплека.

Сегодня просматривала очередной каталог изведанных миров. Читать внимательно смысла не было – Рыжая все равно запоминала информацию мгновенно и систематизировала, подсказывая мне только самое ценное. Когда я оставалась в одиночестве, то мы с ней болтали часами. Она настолько адаптировалась под мою личность, что ее голос уже стал моим вторым «я». Более умным и сообразительным. Хорошо, что она пока не научилась мне морали читать.

В двух столах от меня сидел Том и точно так же пролистывал каталоги. Слишком быстро, чтобы читать внимательно. Я его частенько здесь замечала, но сегодня любопытство победило. Подошла и поздоровалась. Он оторвал взгляд от книги, робко улыбнулся, поправил очки, сказал «привет» и опять уткнулся в текст.

– Чего ты там ищешь? – присела на краешек стола рядом. Сегодня я в кожаных брюках и мои ноги в таком положении выглядят лучше всего. Как и ожидалось, он невольно бросил взгляд на мои бедра, чуть смутился и от того ответил с небольшим заиканием, зато уверена, что честно. Врал он неумело и ему для этого требовалось умственное усилие, а мозг-то в этот момент был занят другим:

– А… Аваллон.

Аваллон. Легендарный мир, похожий на сказку. Я уже слышала об этом месте, но не верила в его существование. Некоторые ныряльщики рассказывали всякие небылицы, и мне казалось, что самые позитивные из них собрали под одним мифическим названием. Однако Том, похоже, был всерьез озабочен поиском надежного якоря в это легендарное место.

– Зачем он тебе? – удивилась я.

– Мечта… с детства, – он пожал плечами.

Ну что ж. У каждого свои причуды и свои странные хобби. Наверное, если заниматься весь день бумажной работой, то требуется хоть какая-то отдушина.

– Ты ведь не здесь родился, да? Ты упомянул у Насты про родной мир. До этого даже не думала, что тоже ныряльщик.

– Я потерялся в отражениях в двенадцать лет. У меня способности проявились слишком рано. Уже мало что помню про родной дом. Один из торговцев привел меня в Трест, чтобы я помог ему с продажами, и на рынке меня подобрал Казимир.

– Выходит, ты с ним давно и он тебе как отец?

– Скорее отчим, – твердо поправил меня Том.

Интересная деталь. У него далеко не такие теплые отношения с главой, как я предполагала.

– Ладно, извини. Не буду больше мешать.

– Ничего, я уже собирался уходить. А ты что ищешь?

– Ничего конкретного. Собираю коллекцию.

У меня действительно уже был свой постоянно пополняющийся набор якорей. Найдя интересный мир, я выписывала каталожный номер якоря в хранилище и потом забирала его себе. Да, это было не по правилам, но и наказания за это не предполагалось. Если кто-то внаглую использует гардеробную Треста для своих нужд, то почему я не могу позаимствовать пару десятков никому не нужных предметов, десятилетиями пылящихся на полках? Не вечно же пользоваться, например, ракушкой Анастасии, как только мне захочется искупаться в море.

Том быстро собрался и ушел. Засмущала я его, наверное. Он всегда принимает мой интерес за флирт и сбегает. Верен своей даме до последнего, несмотря на то что она его в упор не замечает и крутит романы с артистами. Бедный мальчик.

Как только он вышел, в зал заявился Казимир.

– Так и знал, что ты здесь. Пойдем, хочу кое с кем тебя познакомить, – произнес он со своим характерным кислым и недовольным выражением лица. Кто-то его только что сильно вывел из себя, причем так, что он не смог ответить. Теперь будет ходить и копить раздражение, пока не вывалит его на какого-нибудь несчастного. Хорошо, что не на меня.

– Зачем? – спросила я, не вставая с места.

– Это Учитель – он так и сказал, что сразу было понятно, что слово с большой и увесистой буквы «У», – ты задавала столько вопросов про устройство разных миров. Вот и привел тебе того, кто может ответить на все. Я рассказал ему об одной очень любопытной новенькой, и он согласился встретиться. Не заставляй его ждать. У него мало времени.

Он врал. Даже без подсказки Рыжей было понятно. Только в чем именно? В любом случае интрига мне нравилась. Даже если это будет какой-нибудь скучный седой профессор, я могла получить наконец ответы на мучавшие меня вопросы. Когда задавала их Анастасии или даже самому главе, то вразумительного ответа не получала. С их точки зрения, я спрашивала что-то типа: «Почему небо голубое». Вроде очевидно, но попробуй ответь без знания квантовой физики.

Казимир привел меня в одну из переговорок, находившихся по периметру зала. Там иногда проводились занятия и собрания различных отделов. Сейчас в кабинете находился только один молодой человек. Он сидел на самом краешке длинного стола и полы черного кожаного плаща касались паркета. Чем-то он сразу напомнил мне вороненка. Узкое лицо с довольно острым носом, темно-каштановые растрёпанные волосы, непослушной челкой спадающие на глаза, и черная одежда: под плащом были надеты бархатный сюртук, шелковая рубашка и шейный платок. Ему бы еще глаза подвести и был бы вылитый гот.

Парень увидел меня, вскочил со стола, затем неожиданно и, как мне показалось, ошарашено присел обратно. В его глазах мелькнуло непонятное выражение – не то испуга, не то удивления. Конечно, я знала, что иногда действую на мужчин так, что они забывают, о чем думали, но тут выражение было иное. Как будто мы с Казимиром застали его за каким-то постыдным занятием.

Наконец, он снова выпрямился. Серые глаза смотрели на меня внимательно, но уже без всякого выражения, а на губах играла ироничная улыбка:

– Прошу простить меня за неучтивое поведение. Позволил себе сидеть, приветствуя даму. Был погружен в свои мысли и не заметил, как вы вошли, – он галантно кивнул.

Все ты заметил. Просто ожидал увидеть кого-то другого. Вслух ничего не сказала и просто кивнула с нейтральной вежливой улыбкой на губах. Общение в высшем свете меня научило меня соблюдать дистанцию и строить непробиваемые стены, оставаясь вежливой и милой.

Подошла поближе. Оказалось, что он выше меня на полголовы. И это при моих-то ста восьмидесяти!

– Это наша нов… – начал было говорить Казимир, но молодой человек в черном опять без всякого выражения посмотрел на него, и глава запнулся на полуслове. Пауза несколько затянулась.

– Я оставлю вас, – Казимир кивнул и вышел с еще более кислой физиономией. Теперь понятно, кто его довел до такого состояния.

Растерянно моргая, проследила, как он закрыл за собой дверь. Этот неизвестный на моих глазах одним только взглядом заткнул и выгнал главу сильнейшего на континенте государства. Что же это за учитель такой? И чему он учит?

– Признаться, сейчас вы поразили меня. Почти в самое сердце, – я повернулась к неизвестному.

– Надо же. Некоторые считают, что у вас его нет. Версии, которые до меня доходили, колебались от гранитного камушка до куска льда.

До него доползли слухи обо мне. Подумать только! Я не мелькала на передовицах, да и вообще, такие новости нужно было специально отслеживать.

– Понимаю. Вероятнее всего вы пообщались с Миррой… – закинула я пробный камешек.

– Вовсе нет. Это, так сказать, сплетни. От отвергнутых на балах кавалеров. Мирра как раз отзывалась о вас хорошо. Как вы хотите, чтобы я вас называл?

Ироничная усмешка так и не сходила с его губ. От нее на щеках все время появлялись и пропадали милые ямочки, но глаза… глаза все время оставались холодными и бесстрастными. Он изучал мое лицо так нагло и не прикрыто, что я даже смутилась, отвернулась, прошла в дальний темный угол кабинета и села в кресло. Теперь он стоял на свету, а я пряталась в полумраке.

Сколько же ему лет? Судя по лицу и фигуре, не более двадцати пяти, но этот взгляд уставшего и много повидавшего мужчины, добавлял ему еще как минимум лет пять, если не десять.

– Зовите меня Александрой.

– Слишком длинно, – наигранно поморщился он, – Лекса? Сандра?

– Александра, – твердо сказала я.

– Хорошо. Я Марк. Позволь сразу предложить перейти на ты. Разговор нам предстоит долгий, а от соблюдения великосветского этикета я чертовски быстро устаю.

Голос у него глубокий, с бархатистыми нотками баса, хоть и слегка сиплый, но сильный и убедительный. Ему бы аудиокниги озвучивать. Заслушаться можно.

– Хорошо. Мне тоже так проще.

– Как тебе… тут? – он неопределенно обвел рукой в воздухе полукруг.

– В переговорке? Кабинет как кабинет. Кресло мягкое.

– В Тресте. Вообще в этом мире.

Зачем это ему?

– Гораздо лучше, чем во всех остальных, где я побывала. Но мне обещали, что вы… ты ответишь на мои вопросы, а не наоборот.

– Да, конечно, – Марк на секунду улыбнулся чуть шире, – любишь перехватывать инициативу, но я действительно для этого и пришел. Мне говорили, что тебя интересует теория перемещений. Ты все требовала от Казимира учебник, но, увы, его не существует просто потому, что у меня не было времени его написать. Так что ты хотела спросить?

Не слишком ли он молод, чтобы писать учебники?

– Тогда может ты в силах ответить, почему нырять можно только в отражения в жидкости, а не в зеркала? Почему только вперед, и нельзя переместиться назад по оси миров? Почему нельзя прыгать дважды подряд и обязательно нужно схлопывать петли? Мне продолжать?

Марк взял стул, поставил его в центре кабинета напротив меня и сел, положив нога на ногу.

– Забавно, но на все три вопроса ответ один: «Можно, но надо ли?»

– То есть как? – опешила я, – можно нырять в зеркало?

– Если в отражении есть живая водная поверхность, то да. Для процесса перемещения нужен резонанс приемника и передатчика. Всю работу делает мозг, но ему нужна помощь. Как в радио. Чтобы передать сигнал между рациями, нужно, чтобы они работали на одной волне. Вот для этого и требуется живое отражение. Вода входит в резонанс в обоих мирах, а дальше всю работу делает твой разум.

– А разве не любая жидкость годится?

– Только та, где есть хотя бы доля воды. Важна отражательная поверхность, большей частью состоящая из H_2O и, кстати, необязательно жидкая. В стекле и амальгаме нужных молекул нет, так что сами по себе они как резонатор не работают, но вот в отражающуюся в них воду можно нырнуть так же, как и в обычный сосуд. Вопрос только в том, куда попадешь.

Больше всего меня волновал другой вопрос.

– И ты утверждаешь, что назад тоже можно нырять?

Марк иронично обернулся:

– А где здесь это «назад»? Там, – он махнул на дверь, – откуда ты пришла, там, за твоей спиной или может там? – он показал в пол.

– Ну все как мантру твердят, что нырок идет только вперед по оси миров.

– И они правы.

– Значит, проложить путь назад нельзя?

– И да, и нет, – он опять улыбнулся, как будто я какая-то малолетняя дурочка, а он терпеливо объясняет мне, что Земля круглая, – ось миров действительно существует. Только это не прямая, а кольцо. Как змей, что кусает свой хвост. Двигаясь вперед, рано или поздно окажешься позади. Ты ни разу не задумывалась, почему якорям плевать на это правило и с их помощью ты попадешь в искомый мир независимо от того, где находишься? Если ты ныряешь очень далеко вперед, то это все равно что назад.

– Но миров же бесконечно много? Как ось, на которой они расположены, может быть замкнута?

– Ты геометрию в школе проходила? Сколько точек на окружности?

– Бесконечно много… – задумчиво ответила я.

– Ну вот. И последнее… про петли…

– Погоди… то есть это значит, что я все-таки могу вернуться домой, в свой мир? – спросила я, постепенно пробуя на вкус эту мысль.

– А ты хочешь? – он удивленно поднял брови и подался вперед. Ему было интересно услышать мой ответ.

Полтора месяца назад мне казалось, что вместе с дорогой домой потеряла что-то очень важное, и все мечтала вернуться… но сейчас уже не могла сформулировать, что такого ценного там осталось. В Москве я буду даже более чужая, чем в этой Праге: квартиру за неуплату давно уже пересдали, работы нет, друзей тоже. Сумкино? Когда я уехала, то оборвала все нити. Мать? Сердце болезненно екало, когда думала о ней, но, надо было признаться честно, ей я была не нужна. Чем реже появлялась, тем лучше.

В своем мире пришлось бы стать бомжом. Здесь я без пяти минут принцесса, если верить газетам.

Марк все ждал моего ответа.

– Не сейчас, но возможно, что захочу когда-нибудь.

Он удовлетворенно откинулся на спинку стула и опять закинул ногу на ногу.

– Когда действительно захочешь, то найдешь туда путь. Так ты готова услышать ответ, почему не стоит держать петли натянутыми?

Я кивнула.

– Кольцо миров вращается, как колесо велосипеда. И вся эта конструкция несется во времени вперед, как огромный звездолет, перпендикулярно плоскости колеса. Кстати, ты каталась на велосипеде?

Откуда он знает про звездолеты? Тут, в мире Треста, космической фантастики не существовало. В каком мире живет этот учитель?

– Конечно.

– Что будет, если спицы плохо натянуты в одном месте и перетянуты в другом?

– Восьмерка. Ехать невозможно, будет все болтаться.

– Представь, что кольцо миров очень хорошо сбалансировано, а прокладывая путь через четвертое измерение, ты как бы подпрыгиваешь над ним, под тобой проносится часть обода, а затем приземляешься. Вот тебе и причина перемещения только одну в сторону. При этом ты натягиваешь дополнительную спицу, которая идет не через центр и существует, пока ты не замкнешь путь и не вернешься. Конечно, вся эта махина из-за одной несхлопнутой петли не разрушится, но баланс чуть изменится. Повесь таких спиц сотню тысяч, и уже все пойдет наперекосяк.

– То есть так можно все сломать? Все миры сразу?

– Нет, но выбить один или несколько элементов из кольца – запросто. Лишние пути тормозят движение по времени. Из-за этого одни миры развиты больше других. Те, на которые пришлось больше всего путей и из-за которых возникает дисбаланс, вообще останавливаются в движении, вылетают из кольца. После этого система восстановится, но уже без них.

– А что случается с теми, что выпали?

Марк неопределенно пожал плечами:

– Все. Прах. Пыль. Те вселенные погибают. Если бы ты знала квантовую механику и понятие ложного вакуума, мне было бы проще тебе объяснить, но считай, что они через какое-то время лопаются как мыльный пузырь, превращаясь в ничто.

Я поежилась.

– Откуда ты все это знаешь? Про четвертое измерение, спицы и все вот это. Есть какой-то институт или лаборатория, которая изучает, как все устроено?

– Нет. Мне рассказала Красная Королева. Ну потом до кое-чего и сам додумался.

Я вскочила с кресла:

– Ты видел саму Красную Королеву?

Марк невозмутимо пожал плечами:

– Я ее ученик.

– Тогда расскажи, – начала я, но он прервал меня, подняв ладонь.

– Стоп. Считай, что это запретная тема. И вообще… мне кажется, что для первой встречи достаточно. Перевари то, что только что узнала. В следующий раз у тебя будут более правильные вопросы.

– А как я тебя найду? – растерянно спросила я.

– Я сам тебя найду, – опять эта несносная ироничная улыбка на его губах.

Он просто взял и исчез. Мелькнул черным всполохом посередине комнаты и пропал с тихим хлопком. Рядом с ним не было ни одного сосуда с водой.

На следующее утро, все еще не отойдя от того, что узнала от Марка, вхожу в кабинет Казимира, чтобы все-таки выяснить, кто это такой был, а там сидит Том со счастливым видом, а у главы глазки блестят, и он чуть ли не повизгивает от радостного возбуждения.

– Я нашел Тиану, мир Королевы! – заявил Том.

И все сразу завертелось.

Глава 14

Все произошло абсолютно случайно. Он, как обычно, пролистывал журналы свободного поиска зарегистрированных ныряльщиков. У тех, кто получает официальное покровительство Треста, есть такая возможность – получить вознаграждение за новые открытые миры при условии, что история дополняется описанием точного пути через стабильный водоем в уже изученном месте, либо, еще лучше, подкрепляется якорем. В библиотеку Треста непрерывно поступают объемные журналы наблюдений. Большей частью они состоят из баек, из которых, в частности, и возникла легенда об Аваллоне, но те записи, за которые выплачено вознаграждение, были проверены отделом Мирры и содержат абсолютно точную информацию.

Том, как обычно, искал хоть одну верную тропу в свою обожаемую несуществующую легенду, но в записи чуть ли не десятилетней давности наткнулся на слово «Тиана», и тут в его голове сработала сигнализация. Дневники Королевы он не читал, но это название так часто мелькало в разговорах Казимира, что отпечаталось в голове как нечто важное. Самым примечательным было то, что за описание Тианы было выплачено вознаграждение в двойном размере, так как в графе «доказательство» было написано: «Предоставлен якорь, каталожный номер 25712/21102008».

Предмет из соответствующей ячейки в виде перепачканной углем шерстяной тряпки лежал тут же, на столе Казимира. Прежде чем бежать с криком «эврика», Том наведался в хранилище и проверил, что соответствующая полка не пуста. Крайне основательный юноша.

– Бросай все и отправляйся, – заявил Казимир. Дело, конечно, не требовало спешки, но глаза из-под очков так блестели, что было ясно: нетерпение просто разорвет его, если я промедлю хоть сутки.

– Что известно о месте перехода? – уточнила я.

– Эпоха примерно соответствует нашей. Паромобилей и аэропланов еще нет, но железные дороги уже построены и по ним бегают первые поезда. В месте высадки используется валлийский в его современной версии нашего мира. Ты им хорошо владеешь. Попроси, чтобы в гардеробной тебе подобрали костюм для современного Уэльса.

– Высаживаюсь в городе, как я понимаю?

– Да, в фабричном районе.

– Гуд. До завтрашнего утра вернусь с первыми результатами.

Искать и будить хранителя гардеробной я не стала. Своих вещей в нужном стиле и, главное, идеально сидящих у меня и так хватало. Оделась как настоящая леди: меховая накидка поверх шерстяного платья, шляпка, высокие кожаные утепленные сапожки на шнуровке и меховая муфточка. Получила в бухгалтерии под роспись кучу монет с краткой инструкцией: чем шиллинг отличается от гинеи. Деньги были местные, из мира Треста. Как правило, если история иной вселенной шла похожим путем, то и в мелочах тоже можно было надеяться на совпадения. Долго думала, брать ли зонтик. Решила, что лучше иметь руки свободными, и тут же пожалела, потому что в точке появления стеной валил снег. Снегопад скрывал все предметы далее пары метров, так что никто не заметил, как я появилась.

Справа смутно угадывались очертания высокого и широкого здания красного кирпича. Слева обзор загораживал сплошной забор. Действительно фабричный район, описание не соврало. Будем надеяться, что и в остальном оно было столь же точным.

Через пять минут ковыляния по сугробам заметила стоящий на обочине кэб. Кэбмен дремал. Толкнула его, протянула гинею и попросила отвезти на центральную площадь. Видимо, с ценой переборщила, потому что мужчина слишком быстро сунул монету в карман, а потом гнал так, как будто у него на крыше мигалка. Я с трудом успевала запоминать улицы и повороты. Хорошо еще, что ехать пришлось недалеко.

Вывалилась в сугроб там, где, по мнению извозчика, располагался центр. Уже через минуту напоминала себе приплывшего в Антарктиду пингвина из мультика «Мадагаскар». На башке целая белая шапка, стою по колено в снегу на перекрестке возле какого-то храма, вокруг ни души, а в голове вертится мысль: «Ну и что теперь?»

Англию я представляла себе как-то иначе. Домики вокруг были сплошь из говна и палок – то есть из решетки темных балок и белых стен между ними, большей частью состоящих из замешанной на навозе глины с соломой. С трудом вспомнила, что такой стиль архитектуры называется фахверк, но мне казалось, что это типично немецкий способ строительства. Зато собор был типично английским – из темно-коричневых каменных блоков.

Памятуя об успешном визите в монастырь, сразу сунулась в эту местную церквуху, но двери были закрыты. На улицах тем временем начали появляться первые местные жители. От одной болтливой старушки я, представившись приезжей, выяснила, что передо мной Честерский кафедральный собор, никаких монастырей в округе нет, а кроме этой храмины, на набережной есть еще старая церковь. Пришлось переться к реке с лаконичным названием «Ди».

Ближе к окраине домики были стали привычно красно-кирпичными, а улочки расширились. На другой берег неожиданно широкой речки вел стальной ажурный мостик, показавшийся мне подозрительно знакомым. Оставив за спиной церковь, я перешла на другой берег, взобралась на небольшой холм и обернулась.

Снег к этому времени поредел, и мне открылась панорама на город. Очень знакомая, надо сказать, панорама с поправкой на снег. В прошлый раз я была тут в расцвет осени в легком пальтишке.

В этом мире жил Ник.

Уже через десять минут я стояла у ворот хозяйства, где в прошлый раз отпрашивала его у хозяйки, но там мне сообщили, что: «этот гаденыш ушел работать на фабрику».

Петля замкнулась. Благодаря еще одному кэбмену приехала в тот же район, откуда начала свой путь, обошла три завода и только в последнем глава цеха сообразил о ком идет речь и привел ко мне Ника.

Его глаза надо было видеть.

– Ты?!

Заплатила мастеру обещанный соверен. Он до последнего не верил в свое счастье, зажал золотую монету в кулаке и убежал так стремительно, как будто опасался, что я передумаю и потребую ее обратно.

Ник выглядел плохо. Чумазый, исхудавший, в какой-то грязной рубахе. На ногах вообще катастрофа, а не обувь. На улице, между прочим, конкретный минус. Видно, работа на фабрике в этом мире мало чем отличалась от каторжной. Зачем было менять более-менее сытую жизнь в фермерском хозяйстве вот на это – совершенно непонятно.

– Пойдем. Собери ценные вещи, если они у тебя есть и уходим. В этот мир ты больше не вернешься.

– Погоди… ты уверена? – Ник растерянно обернулся на цех.

– Я нашла тот мир, где ты обучался и теперь работаю в той самой школе. Поверь, в Тресте в любом случае будет лучше, чем здесь.

– Но меня ты как нашла? Я же чувствовал, что тот путь порвался, – он настолько был ошарашен моим появлением, что никак не мог уловить главного.

– Ты не поверишь… чистая случайность. Тебе очень повезло. Просто невероятно. Давай не будем испытывать судьбу еще раз. Пойдем сейчас. Я вообще не верила, что смогу тебя найти, думала, ты давно уже смотался в какой-нибудь мир получше. Чего ты здесь застрял-то?

– От добра, добра не ищут, – пожал он плечами.

– Ищут. Особенно от такого. И находят.

Вещей у него не оказалось. Брать с собой грязное тряпье и запасные разношенные ботинки я запретила. Привела его к месту моего появления, выдала ему империал, проследила чтобы он нырнул в отражение в кружке, а то мало ли, еще решит потратить это золото в своем дурацком Честере, и тут же вылила воду на пол. Нику было велено стоять на площади и ждать меня. От Треста до базарной площади всего пять минут хода.

Конечно, я коварная мерзкая женщина. Меня не столько волновала судьба этого паренька – хотя я была ему благодарна за то, что подарил мне мечту, рассказав о мире Треста – сколько то, что он может быть мне полезен. Во-первых, он жил в том городе, где могли быть следы Красной Королевы и всяко лучше меня мог сориентироваться, где их искать. Во-вторых, я наконец нашла себе первого сотрудника. Глава абсолютно точно не откажет мне с учетом первого пункта.

Утром умытого и кое-как наспех переодетого Ника я представила Казимиру.

– Разведка наскоком пока результатов не дала. Придется долго рыться в местных архивах, обыскивать церкви и музеи и так далее. Работы на неделю, как минимум. Зато нашла Ника. Это мой старый знакомый, научивший меня первым правилам ныряния, за что я ему благодарна. Он проходил обучение в Тресте, но пока не зарегистрирован. Думаю, он может помочь мне в поисках, так как провел в мире Тианы уже месяца два-три. Надеюсь, вы не против зачислить его в мой отдел. Всем выдвинутым вами условиям он соответствует: более-менее обученный ныряльщик с улицы, который обладает нужной нам информацией.

Велела Нику молчать до того момента, пока глава не согласится, но он меня не послушал:

– Я слышал про какую-то Королеву в красном, которая проезжала через город.

У Казимира аж очки вспотели. Мигом подмахнул приказ о зачислении Ника в мой отдел, постановке его на полное довольствие и выделении ему казенной квартиры в общежитии Треста.

Пока мы ходили по кабинетам, собирая печати и заводя ему карточки учета в столовой, гардеробной и прочих крайне необходимых агенту подразделениях, мой первый подчиненный молчал, пребывая в благоговейном трепете. Еще бы – наше здание хоть кого в шок введет. Тут даже коридоры не уступали какому-нибудь Версалю. На выходе он все-таки не выдержал и спросил про размер зарплаты. С математикой у него было туго, так что цифра в местных талерах ему мало что говорила. Пришлось прикинуть покупательскую способность и перевести это в привычные ему соверены. После этого у парня случился настоящий шок:

– Это что же… получается полугодовой заработок на фабрике за один день работы?

Молча улыбалась, глядя как у него от гордости за себя плечи распрямляются.

– Пойдем, оденем тебя, пугало ты мое. Второй раз тебя в Трест в таком виде не пустят.

Пока Ника обрабатывали в парикмахерской, укрощая его отросшую шевелюру, я вышла на улицу и неожиданно столкнулась с Анастасией. Новости, сплетни и слухи по Тресту распространялись не хуже, чем по офисной башне в Москва-Сити, так что о том, что в моем отделе появился первый сотрудник, уже знали все. Мирра, по словам подруги, сегодня была непривычно бледна, а за мелкую промашку чуть не съела бедную Таю живьем.

– Вот этот – твой? – Наста заглянула в салон красоты сквозь витрину, – что-то он уж больно молод…

– Ну какой есть. Других пока не выдали. Пойдем, провожу тебя. Его ранее чем через час не выпустят. Расскажи мне как там у вас дела…

Мы мило болтали, когда через пару кварталов, проходя мимо узкого переулка, Анастасия схватила меня за руку и отдернула в сторону:

– Тихо, не светись. Там ренегаты.

– Кто?

– Боже, тебя еще всему учить надо. Ренегаты. Бунтари, не подчиняющиеся Тресту и воюющие с мраком.

– Я слышала о каких-то повстанцах, но думала это все сказки. Мрака же все боятся.

– Эти никого не боятся. Полные… каким ты там меня термином удивила из твоего мира… во… отморозки. У них вообще все мозги отшиблены, почти как у тех, кто на чертовой пыли сидит. Погоди… идея есть. Бегаешь хорошо?

Она уверенно пошла в сторону базара, где купила у явно знакомого торговца какого-то милого пушистого зверька с красно-черной шерстью. Несла она его аккуратно, нежно почесывая лобик и непрерывно сюсюкая. Ближе к переулку, в котором скрывались непонятные мне пока ренегаты, прикрыла любопытную мордочку полой куртки.

– Значит, так. Когда я крикну «держи», то беги что есть мочи. Хотя уверена, погони не будет.

– Что ты задумала-то?

– Увидишь. Если будешь знать заранее, не сможешь вести себя естественно.

Мы свернули в узкий переулок, и я наконец увидела этих самых бунтарей. Встретив таких в московской подворотне, назвала бы их сборищем панков. Невообразимые разноцветные прически, ярко подведенные глаза, причем даже у некоторых парней, татуировки на щеках и пирсинг. Их было пятеро. Три юноши и две разукрашенные как шлюхи девицы. Все в военных штанах цвета хаки и желто-горчичных берцах, но куртка у каждого отражала индивидуальность хозяина. Один носил на плечах мечту металлиста, где не было ни единого свободного места для новой заклепки, другой стоял в плаще Франкенштейна, сшитом грубыми швами из ошметков разноцветной кожи. Толстая девица зачем-то обмотала шею боа из малиновых перьев. В общем – типичные московские панки.

Нас они заметили сразу же. Ощупали настороженными взглядами, но какого подвоха можно ждать от двух милых юных девушек? Все, кроме парня в плаще, отвернулись и продолжили разговор. Этот обладатель ядовито-зеленого ежика на башке продолжал раздевать нас наглым плотоядным взглядом.

– Не меня ли девочки ищете? – склабился он, когда между нами оставалось чуть более метра.

– Тебя, родной, тебя, – улыбнулась Наста.

Улыбка начала медленно сползать с лица нахала, но скорость реакции явно не была его коньком. Анастасия вытащила зверька на свет, швырнула ему на грудь и приказала:

– Держи.

Услышав сигнал, я развернулась и рванула обратно.

Нечленораздельные вопли догнали нас, только когда я пробежала уже полпути до выхода из переулка. Оглянулась на ходу. Наста с довольной улыбкой неслась метрах в двух позади, а с панками творилось что-то непонятное. Они повалились на мостовую и дрыгались в странных позах. Черно-красный зверек невозмутимо трусил за нами вслед.

Остановились мы с Анастасией только через несколько кварталов, ближе к базарной площади.

– И что это было? – выдохнула я.

– Скнуз… животинка такая… – Наста бегала хуже меня, так что все никак не могла привести дыхание в норму. Отвечала коротко, в паузах между вздохами, – разновидность скунса… из одного далекого мира… милый зверек… но от страха выделяет такое… этот запах парализует… приносит сильную боль… и расслабляет все сфинктеры.

– То есть…

– Они там обделались по полной. Буквально. И еще минут пять будут валяться в дерьме, соплях и слезах.

– А чего мы тогда так неслись?

– Чтобы нас волной запаха не задело. А потом… могло не всех накрыть. Они, как правило, вооружены огнестрелом.

Я поежилась от страха.

– Ну ты, подруга, даешь! Зачем так рисковать?

– Знала бы ты о них то, что знаю я, тоже бы не любила. Никакого риска не было. Сильно сомневаюсь, что они стали бы палить рядом с патрулями мрака. Уверена, что эти сюда приперлись самовольно – прикупить какой-нибудь запрещенки, и о том, что произошло, будут молчать в тряпочку.

– Так давай найдем патруль мрака и скажем, что там в переулке эти корчатся…

– Ну нет. Мрак я не люблю еще больше.

Мы вернулись к парикмахерской, забрали ставшего похожим на столичного модника Ника, прошлись втроем по магазинам, после чего я отвела его в новое жилище.

По мне, так эта однушка, где от кровати можно было допрыгнуть в одну сторону до толчка, а в другую до кухонного стола, была, конечно, еще тем убожеством, но Нику его новое жилище показалось хоромами. Он сверкал как начищенный самовар.

– Не расслабляйся. Нам еще завтра работать. Нырнем опять в твой мир, покажешь мне, где и что ты слышал про королеву.

Парень как-то сразу сник, и старательно начал прятать от меня глаза. До меня медленно дошло:

– Что? Ты соврал Казимиру?!

– Ну…

– Мне не ври. Хуже будет! – жестко скомандовала я.

– Да. Соврал. Боялся, что выгонят. У вас тут так круто… а на фабрику меня обратно не возьмут. Обратно дороги нет…

– Ах ты скотина неблагодарная, – зло прищурившись я покачала головой.

– Я не буду тебе врать! Никогда! – судя по испуганным глазам, его пробрало. На самом деле, зла на него не было. Важен был воспитательный момент. Конечно, его слова про след королевы меня обрадовали, но, в конце концов, когда брала этого остолопа, вовсе не рассчитывала, что он знает что-то конкретное.

– Это первый и последний раз, когда я тебя прощаю подобное. Ты хорошо понял?

Ник яростно закивал.

– Обустраивайся. Готовься. В разведку все равно завтра пойдем. Утром я за тобой заскочу.

Удача не улыбнулась нам ни на следующий день, ни после. Семь раз мы переносились в мир, где Ник отбатрачил пару месяцев, но ничего даже близко похожего на упоминание знатной дамы в красном, которая посещала этот город или окрестности не было. Я уж всерьез подумывала о том, не нырнуть ли туда на неделю и поехать на поезде в тамошнюю столицу – в конце концов, Тиана же целый мир, а не один городок – но надежды на удачу почти не осталось. Искать Красную Королеву по всему глобусу силами двух человек было еще сложнее, чем найти жемчужину, упавшую в кузов «КамАЗа» с гравием.

В Тресте всю неделю старалась особо не мелькать, опасаясь попасться на глаза Казимиру. Что отвечать на его немой вопрос пока не придумала. Вечерами сидела дома и читала хроники Тианы. Мы с Ником нагло украли подборки столичных газет из библиотеки Честера, и теперь я тщательно просматривала их, надеясь уловить хоть малейшую зацепку или след королевы.

В Праге тем временем выпал первый снег. Здесь это было невероятно красиво. Припорошенные белым красные черепичные крыши, цветастые домики и темные камни мостовой моментально превратились в настоящую сказку.

Когда ко мне неожиданно завалилась Наста, я, наплевав на работу, сидела на подоконнике с чашкой горячего какао и смотрела на медленно падающие за окном огромные белые перья.

– Ну, кто сегодня отлынивает? Думала зажать праздник? – с ходу заявила она, даже не думая раздеваться. Снежинки на ее меховой шапке тут же скуксились в капли и начали капать на паркет.

– Какой праздник? – растерялась я.

– Во даешь! Твой день рождения, если ты, конечно, не наврала мне, что оно первого декабря.

– А сегодня уже декабрь? – я растерянно посмотрела за окно. Наступившая там зима охотно намекала мне, что таки да. Явно не осень.

Наста села напротив меня на стул:

– Ты совсем заработалась, дорогая. Пошли, столик я уже заказала. Там будут еще Тая и Эндрю. Тоже хотят тебя поздравить.

Неожиданно приятный сюрприз. Вот что значит лучшая подруга.

– Давай Тома еще захватим? – невинно предложила я.

– Э…э. Подруга. Ты что, глаз на моего мальчика положила? – с притворным возмущением воскликнула она.

– А ты такая собака на сене? И самой не нужен, и другим не смотреть? – рассмеялась я, – шучу. Жалко его просто. Иду вчера вечером вернуть якорь в хранилище, а он лежит на диванчике, трогательный такой, пледиком прикрытый. И лапочки еще так сделал…

– И ты умерла от умиления?

– Нет, конечно!

– Ты страшная бессердечная женщина. Том такой милый, что должен был растопить сердце даже такой Снежной Королевы, как ты.

– Ну хорошо. Почти умерла. Давай его пригласим. И моего новенького тоже. Заодно познакомлю его со всеми, а то он все стесняется с вопросами к вам лезть.

– Так! Тома я позову, а этого твоего уж сама обеспечь через полчаса в таверне под часами. И не опаздывай!

Оказалось, что они приготовили мне торт! Настоящий большой торт с цифрой 20 и двумя десятками свечек. Я не смогла сдержаться и даже расплакалась. В первый раз в жизни у меня был такой праздник. Настоящий день рождения с друзьями. Они все сидели за столом: смешливая Тая, которая из-за косичек выглядит совсем девчонкой, а на самом деле старше нас всех, не так давно пришедший в отдел, но уже ставший душой компании Эндрю, скромняга Том, и, конечно, Наста. Только Ник все стеснялся и никак не понимал, как себя вести: с одной стороны, я вроде как его начальница, с другой, он сидит со мной за одним столом и празднует мой юбилей. Да и языковой барьер сказывался. Мы болтали на всех языках – этакой смеси английского, русского и чешского. Я-то к этому времени уже освоила местный диалект – благо его совсем не сложно было выучить, но Ник пока понимал только английский, и половина шуток пролетала мимо его ушей.

Кстати, Том оказался вовсе не таким занудой, как я себе представляла. По-моему, его коллекция анекдотов была еще богаче, чем объем знаний о других мирах. К любой ситуации он находил подходящую шутку, поэтому смех за нашим столом не стихал. Мне казалось, что даже Анастасия глядела на него так, как будто в первый раз увидела.

Через пару часов застолья я отлучилась в дамскую комнату, и проходя мимо бара в дальнем углу заведения краем глаза заметила знакомую фигуру. Обернулась и присмотрелась.

Это действительно была Мирра. Она сидела, уронив голову на руки. На барной стойке перед ней стоял стакан с чем-то крепким. Вино в такие точно не наливают.

Я колебалась всего секунду. Подошла, села на барный стул рядом и положила руку на плечо.

– Пойдем к нам. Там все собрались. Не дело грустить в одиночестве.

Она подняла на меня глаза, и я поняла, что мое предложение выглядело смешно. С таким черным взглядом страдают не от одиночества, а заливают горе и гасят ярость. Мирре было совсем не до веселья. И она была абсолютно трезва, хотя в стакане перед ее лицом плескалась явно не первая порция.

– Что случилось? – тихо спросила я.

Она опустила свой взгляд и принялась угрюмо рассматривать столешницу:

– Они забрали Сэма, – прошептала Мирра.

– Кто?

– Мрак.

К этому моменту я совсем перестала бояться этого слова и относилась к черным как к некой страшилке, которой принято всех пугать, но на самом деле она не более чем концентрация страхов ныряльщиков. Да, патрули, да есть законы, но никого никогда на моей памяти не наказывали. И вдруг Сэм… высокий светловолосый верзила. Чуть глуповатый, но зато непосредственный и открытый. Всегда был готов прийти на помощь. В голове не укладывалось.

– И что теперь? Его отпустят… когда-нибудь? Может, штрафом обойдется?

– Мрак никого не отпускает. Никогда. Не помню, чтобы из него возвращались, – Мирра печально покачала головой.

– Но за что его?

– Целая куча статей. Их зачитали при мне. Там были и не завершенные годами петли, и контрабанда. Сэм спасал деревню, где жили его родители и сестра. Привозил им какие-то механизмы из более развитого мира. Он, к сожалению, связь со своей родиной не потерял.

Я тупо смотрела перед собой. Это было так неожиданно. Вот ты здороваешься каждое утро с человеком, подтруниваешь над его неуклюжестью, а вдруг щелк… однажды наталкиваешься взглядом на пустое рабочее место и узнаешь, что это навсегда. Я никогда больше его не увижу.

– Но ведь надо что-то делать! Пойдем к Казимиру, он поможет…

– Казимир их и привел.

Стакан в пальцах Мирры хрустнул. Осколки и желтая густая жидкость расплескались по стойке. Она медленно повернула ладонь и равнодушно смотрела как струйки крови из порезанных пальцев капают на столешницу.

Бармен молча протянул ей чистую белую салфетку из ткани. Он вел себя так, словно все это было уже не в первый раз.

– Спасибо, – кивнула Мирра и обмотала ладонь белой тряпкой.

– Как это… привел? – не веря своим ушам, спросила я.

– Мрака боится даже он. К нему пришли с ордером, потребовали проводить к рабочему месту Сэма. Что он мог сделать? Что я могла сделать? Стояла и смотрела как они зачитывают обвинение и уводят его. И ничего не предприняла. Ни-че-го.

– А куда их всех… уводят? Где вообще здание мрака, тюрьма или что-там еще?

– Никто не знает. Не в этом мире точно. Да и какая разница? Ты что, собралась брать их штурмом?

– Пока не знаю. Но нельзя же так все оставить…

Мирра только сокрушенно покачала головой.

– Можно. Придется. Не в первый раз. И, увы, не последний. Только с каждой такой потерей все более тошно от самой себя.

Она махнула рукой бармену, давая знак повторить последний заказ.

– Пойдем лучше на улицу. Ты далеко живешь?

– Я не настолько пьяна, чтобы не дойти самой.

– Дело в не в этом. Лучше поговорить, чем надираться в одиночестве.

Она посмотрела на меня очень внимательно.

– У тебя же там праздник… друзья…

– Ничего. Потом им все объясню. Пойдем.

Несколько кварталов мы прошли молча. Я все искала слова, но никак не могла найти нужные.

– Ты прости меня. Я была неправа тогда. Поддалась эмоциям. Ты отличный агент, – сказала вдруг Мирра, глядя перед собой.

– Я была самоуверенной дурой. Сейчас бы сама себя выгнала. Особенно если бы какую-то пигалицу Казимир приказом впихнул в мой отдел без спросу, – пожала плечами и подняла воротник, а то снежинки так и норовили пробраться за шиворот.

Мирра усмехнулась и искоса глянула на меня.

– Мне это все равно чести не делает. Я вела себя непрофессионально.

Я решила не продолжать эту тему. Остановилась и протянула ей руку. Мирра удивленно взглянула мне в глаза.

– Мир? – предложила я.

Она криво усмехнулась, и пожала ладонь.

– Спасибо, – почему-то сказала она.

– У тебя сейчас нехватка людей. Хочешь, одолжу Ника на время. У нас все равно тупик. Уже никаких идей, где дальше рыть. У тебя хоть пользу принесет.

Мирра там смотрела мне в глаза, словно в первый раз увидела.

– Спасибо, но не надо. Зайди лучше завтра на второй этаж в исследовательский отдел. У них есть кое-что для тебя. Ник тебе пригодится, а мы пока обойдемся. Зимой у нас тоже работы не очень много. Кстати, мы пришли.

Я посмотрела на покосившийся особнячок. Почему-то считала, что начальница такого уровня, дворянка, к тому же недурно зарабатывающая, должна жить намного шикарнее.

Мирра правильно истолковала мой взгляд.

– Я здесь только сплю. Это не дом, – улыбнулась она одними уголками губ, – иди, тебя друзья ждут. С днем рождения.

– Спасибо. Ты уверена, что не хочешь поговорить?

– Со мной все в порядке. Иди. И… береги себя.

Она махнула рукой и скрылась за простенькой деревянной дверью.

Глава 15

В отдел аналитики я шла окрыленная ожиданием чуда. Так как путь пролегал мимо «кают-компании» полевых работников – комнатушки для отдыха и общения агентов – встретила почти всех.

– Опять в стогу ночевал? – бросила Карлу из отдела поставок.

Он недоуменно уставился на меня.

– Солома в волосах, – пояснила я.

– Да ешкин пень! – он повернулся к оконному стеклу, пытаясь найти несуществующую травинку.

На самом деле то, что он потерялся вечером и ночевал в поле, не найдя в темноте путь к нужному озеру, мне как анекдот рассказала Наста.

Навстречу по коридору шла Алиса. Неимоверная стерва из тех же поставок. По-моему, это основной принцип подбора персонала в этот отдел. Ровесница Таи, но отчаянно скрывает как свой возраст, так и дату рождения.

– С прошедшим, – улыбнулась я ей.

Родились-то мы в один день, потому и запомнила.

– Откуда… – начала было она.

– Сегодня заметила, что ты стала на год взрослее, – улыбнулась еще шире и быстрее пошла дальше, пока она мне когти в спину не вонзила.

Спецы в аналитике не подвели ожиданий: передо мной на столе лежала сверкающая хрустальная сфера в окружении короны из тонких серебряных игл и кучи движущихся колец, напоминающих те, кто крутятся вокруг Сатурна.

Это ее меня посылали добыть в первом же задании. Нет, Леонардо из Бергамо так и не отдал свой экземпляр. Ученые Треста воссоздали прибор по тем чертежам, что я принесла вместе с дневниками Королевы. По их словам, до идеала он не дотягивал и оригинал был явно полнее, но должен был сработать.

В дневниках указывалось, что вторая зацепка могла ждать меня на противоположном конце сферы относительно мира Тианы. Мне нужно было переместиться еще раз в мир Ника, откалибровать прибор – якобы там он, как компас, покажет мое местоположение – после чего я легко найду противоположный мир. Если передвинуть все кольца ровно на 180 градусов, и поймать луч света от солнца под определенным углом, то в отражение сферы можно будет переместиться как по якорю.

Естественно, я не стала ждать Ника. Нетерпение было так сильно, а толку от моего помощника пока так мало, что я нырнула одна.

Оказавшись возле фабрик, я отошла подальше в укромный уголок и нажала нужные рычажки на сфере. Кольца и иглы пришли в движение и через некоторое время остановились. Небольшое платиновое перекрестие остановилось на одной из хрустальных граней. Передвинула все кольца ровно на пол-оборота. Благо, на них были соответствующие деления, так что ошибиться было сложно.

Прибор сработал идеально. Даже искать ничего не пришлось. Я стояла в центре святилища или храма. Слава богу, на этот раз не под землей. Свет лился из множества проемов, не закрытых стеклами. Постройка была очень древней, составленной из огромных каменных блоков. Словно кто-то сложил из гигантских доминошек игрушечный домик. В голове возникло слово «дольмен», но я не была уверена, что оно тут идеально подходит.

В помещении размером с мою спальню были выходы на все четыре стороны, и небольшие окошки под потолком. Я сразу проверила пути к отступлению. У моих ног находилась каменная чаша, в которую стекал по выдолбленному желобку небольшой ручеек, постоянно обновляя в ней воду. Вышла на улицу через один из проемов и оказалась в джунглях. Ну или мне так показалось, потому что в настоящих тропиках я же никогда не была. Густой лес из пальм и неизвестных мне растений был пресыщен звуками, влагой и запахами. Горячий воздух нужно было не вдыхать, а есть ложкой, как желе. Ничего интересного вокруг строения не наблюдалось, а ломиться через заросли без топора или мачете было невозможно, так что пришлось вернуться внутрь.

Никакого алтаря или центрального элемента, которому нужно было поклоняться, тут не построили. Пустое помещение, продуваемое всеми ветрами. Стены и небольшие каменные полочки плотно заполнены амулетами, фигурками и бусами. На одной из стен почти под самым потолком только сейчас я разглядела надпись:

«Quod non videt oculus, cor quod novit»

– Рыжая?

«То, что не видит глаз, узнает сердце. Это латынь».

– И что бы это значило? – задала я риторический вопрос вслух, обходя комнату по периметру.

«Кстати, на основе чертежей и анализа работы устройства я поняла принцип его действия. Сфера тебе больше не нужна. Я могу ее заменить».

– Умница ты моя.

Кожу обдало приятным покалыванием. Рыжая была довольна. Эмоций у нее было немного – как у щенка. Когда ее хвалили, она виляла хвостиком и поглаживала меня легким пощипыванием тока.

Судя по дневникам, Королева очень не хотела, чтобы в ее вещах копались все, кто ни попадя. Путь, по которому я шла, предназначался для одного избранного. Тем не менее координаты этого места, хоть и некоторым образом зашифрованные, она позволила открыть Тресту. То есть предполагала, что сюда могут попасть те, кому ее тайны знать не следует. Никакого простого ответа на поверхности тут быть не может. Передо мной еще один ребус, разгадать который будет непросто.

– Рыжая, как ты думаешь, тут есть какие-нибудь тайники?

«Судя по данным радара и ультразвуковых датчиков – пустот в камнях нет. Все на виду».

– Так, так, так… – я внимательно разглядывала содержимое полочек. Всего предметов тут было несколько десятков: каменные, металлические и деревянные амулеты, небольшие деревянные фигурки и миниатюрные маски по типу африканских, несколько каменных пирамидок, бусы, брошки, украшения, колокольчики, непонятные бронзовые полые гантельки с узорами – они напомнили мне что-то индийское.

Скорее всего, что-то из этого было якорем. Ребус состоял в том, чтобы угадать правильный. Переместиться можно по отражению любого предмета. Чтобы понять, что имеешь дело с якорем, нужно было сделать два три нырка через разные сосуды и лучше даже из разных миров и оказаться в одном и том же месте. Если бы я делала подобный квест, то подобрала бы предметы так, чтобы каждый из них являлся якорем и только один вел бы в нужное место. Тогда найти нужный тупым перебором нереально. Эта задача заняла бы годы, если не десятилетия, ведь обыскивать пришлось бы целые города, если не страны, а что искать – непонятно. Я уже накололась в мире Тианы. Указание точное, а найти ничего не получилось.

В прошлый раз подсказки Красной Королевы были адресованы тому, кто жил в моем родном мире. Может быть и в этот раз тоже нужно использовать свои личные ассоциации?

«Узнает сердце».

Пытаться угадать бессмысленно. Нужно почувствовать.

Еще раз обошла комнату по периметру, тщательно оглядывая каждый предмет и стараясь не думать о том, что это и для чего может служить. Концентрировалась только на чувствах, которые он вызывает.

Мой взгляд тут же зацепился за простую деревянную игрушечную лошадку.

У меня была такая в детстве. Мать говорила, что отец вырезал ее из какого-то найденного на дороге чурбачка после моего рождения. Примерно за месяц до того, как бросить нас. «На счастье», – сказал он.

Лошадку мне мать отдала только когда года три исполнилось. Лет в восемь я ее уже потеряла. Она выпала из кармана и, ударившись копытцами о решетку водостока, скрылась в темноте канализации. Я ревела тогда весь оставшийся день. От меня сбежала единственная вещь, которую держали руки отца. То, что он сделал лично для меня, а я неуклюжая…

Даже сейчас вспоминать было больно. Фигурка на полке сделана из другого сорта дерева – намного темнее – но очень похожа. Копытца и острые ушки точно такие же. Взяла ее в руки, покрутила, а потом поднесла к губам. Так я всегда разговаривала с ней ночами под одеялом. Шептала на ушко. Сейчас ощущения были очень похожими.

Сунула фигурку в карман. Ее я не покажу никому.

Сняла куртку, завязала рукава, чтобы получилась этакая большая сумка и смела в нее с полок все содержимое. Вот этот набор бессмысленных предметов я покажу как отчет о разведке. Глава наверняка в курсе того, что я взяла сферу, так что сегодня же вызовет для доклада.

Казимир действительно оживился, когда я вывалила перед ним найденное богатство. Даже печальную новость о том, что исследование мира Тианы до сих пор буксует там же, где мы и начали, пропустил мимо ушей. Главное, что теперь есть с чем работать дальше. Проверять эти три дюжины якорей можно до старости. Мне казалось, что теперь я получила автономию надолго и могла параллельно с тупой проверкой пустых миров заниматься и своими путешествиями. Лошадка просто жгла мне карман, но и бросаться нахрапом в совершенно неизвестное мне место не хотелось. Там точно будет что-то важное. Нужно успокоиться и подойти к этому ответственному действию с трезвой головой.

Чтобы развеяться и хорошенько подумать, отправилась гулять по базару. Тамошнее разнообразие всегда действовало на меня успокаивающе. Как ни странно, орущие зазывалы, толкотня покупателей и цветастый фон прилавков и павильонов позволял отрешиться от реальности даже лучше, чем тишина библиотеки.

Медленно брела между торговых рядов и разглядывала лежащие на прилавках безделушки. Как в таких случаях говорили у нас в Сумкино – пошла глаза попродавать. Неожиданно поняла, что рядом со мной какая-то темная фигура идет уже несколько ларьков подряд. Осторожно, стараясь не делать резких движений, повернулась.

В серо-черном пальто Марк еще больше походил на мокрую ворону. Такой же остроносый, взъерошенный, нахохлившийся. Он зачем-то поднял воротник. Вероятно, так ему казалось солиднее, но меня это заставило улыбнуться. Каким бы крутым «учителем» его ни считали, в чем-то он был обычным и наивным юношей.

– Гуляешь или ищешь что-то конкретное? – невинно спросил он, поняв, что его обнаружили.

– Да так… просто смотрю. Вдруг что интересное встречу.

– А мне уже встретилась одна любопытная штучка, – сказано это было с его обычной ироничной улыбкой. Ох уж эти невозможные и несносные ямочки на щеках. Я для него «штучка»?! Вот же нахал!

– Мне вот так ничего достойного на глаза и не попалось, – пожала я плечами, отвернулась и пошла дальше.

Получи, фашист, гранату.

Через пару шагов он меня догнал и опять пристроился рядом. Я все ждала, что же он теперь скажет, но Марк почему-то молчал. Пауза затянулась настолько, что мне стало неловко. Может, я должна как-то продолжить разговор?

Впереди в проходе показалась троица патрульных мрака. Я по привычке быстро оглянулась по сторонам, но никаких боковых ответвлений, где можно было бы спрятаться, не увидела. Марк схватил меня за руку, и затащил в один из павильонов. Кивнул хозяину как старому знакомому, повел меня за прилавок и уверенно открыл заднюю дверь.

Мы оказались в небольшом внутреннем дворике, куда тыльной стороной выходили четыре ларька. Похоже, здесь хранили ненужную тару, потому что повсюду были разбросаны ящики и коробки.

– Что, за тобой водятся какие-то страшные грешки? Никогда бы не подумал. На вид – такая правильная девушка, – ехидно заметил он.

– С чего ты так решил?

– А кто там заметался как испуганный зайчонок, как только патруль увидел? – он опять улыбался, но глаза при этом оставались холодными, хоть и хитро прищуренными.

– Вообще я про правильную. А ты сам то! Смылся в кусты, причем уже знакомыми тропами. Регулярно от мрака бегаешь?

– Приходится иногда, – он наигранно грустно вздохнул, отошел на пару шагов и присел на большой деревянный ящик – так что ты такого натворила?

Странно. Сейчас он вел себя со мной так просто и естественно, как будто мы были сто лет уж как знакомы. Никакого напускного снобизма, как тогда в библиотеке. Почему-то сейчас я ощущала, что этому непонятному человеку можно верить. Пусть я его вообще толком не знаю, и какую игру он со мной ведет тоже пока понять не могу, но было в его глазах что-то такое… доброе именно по отношению ко мне. Я была уверена, что этот парень никогда не предаст, не сделает мне подлость и не воткнет нож в спину. Передо мной рыцарь с открытым забралом.

Откинула рукой прядь волос за ухо, обнажая Рыжую.

– И что ты этим хочешь сказать? – он недоуменно помотал головой.

– Это электронное устройство из настолько развитого мира, что по сравнению с ним мы тут в каменном веке живем.

– Это понятно. В чем проблема-то?

– Ну как же, – растерялась я, – мрак ведь запрещает контрабанду технологий в миры, где подобного еще не изобрели.

– Ну так на личное использование это никогда не распространялось. Дух закона в том, что нельзя чуждыми технологиями влиять на естественный ход истории в каждом конкретном мире, а не в контроле за тем, что ты в карманах таскаешь. Вот если ты в Рим времен Цезаря привезешь партию ружей, чтобы помочь выиграть ему пару сражений – это преступление, а таскать револьвер с собой в кобуре для собственной безопасности можно сколько угодно. Главное, чтобы он к местным не попал.

– То есть… я ничего не нарушила? И смартфон из моего мира, который я до сих пор храню – тоже не запрещен?

– Естественно. К тому же здесь, в городе Треста, эти правила вообще не работают, чем Казимир постоянно и пользуется. Он же притащил сюда из других миров Теслу, Сикорского и прочих инженеров, которые сделали армию западной империи непобедимой. Соседи только до нарезного оружия додумались, а тут уже самолеты, паровые танки и электричество. Так что зря переживала. Ты перед законом чиста, если только незавершенные петли за собой пачками не оставляла.

– Нет. С этой стороны я белая и пушистая. Бывало, ныряла два раза подряд, но потом всеми путями обратно прошла.

– Тогда успокойся. Можешь смело вышагивать перед патрулем и даже на свой смартфон их фоткать.

– А ты откуда знаешь, что такое смартфон? – прищурилась я.

– Я много чего знаю, – улыбнулся он и неопределенно пожал плечами, – и даже этих личных помощников, – он показал глазами мне на ухо, – тоже уже видел. Интересно только где ты себе имплант посадила, чтобы со своим украшением общаться. Ты же с ним разговариваешь?

– У меня на ухе просто пирсинг был…

– Дырка в ухе и колечко из стали не дали бы возможность этой штуке подключиться, – покачал головой Марк.

– Рыжая, о чем он говорит?

Марк поднял одну бровь.

«Про твой имплант на ухе».

– Это же просто девять колечек.

Перед моими глазами возникло трехмерное изображение ушной раковины с девятью вдетыми в нее кольцами. Картинка приблизилась, металлические колечки стали крупнее и прозрачнее. Внутри каждого мерцала сложная электронная схема, которая через микроконтакты соединялась с нервными окончаниями в ухе.

– Откуда это? Я же просто сделала пирсинг в каком-то подвальном салоне!

«Я не могу ответить на этот вопрос. Но это технологии того мира, где меня сделали. Самый простой детский имплант, не требующий серьезного операционного вмешательства».

Я в растерянности села на первую подвернувшуюся коробку.

– Мир полон сюрпризов, да? – улыбнулся Марк, – Кстати. Вот та штучка, которую я приглядел. Как увидел, то сразу понял, что хочу ее тебе подарить, – он вытащил из-за пазухи небольшой холщовый мешочек.

– Ты купил это для меня? До того, как встретил сегодня?

Он виновато улыбнулся. Кривлялся опять, но это получалось очень естественно и даже в чем-то мило.

– Что это? – я не спешила забирать мешочек из его рук.

– Крепление… перевязь… портупея… не знаю, как это точно называется, но оно идеально подходит для твоего меча. Ты зря без него ходишь. Ему не место под кроватью. Мой тебе совет – носи его с собой как можно чаще. В конце концов, ты же дворянка и вообще обязана ходить с оружием.

– Откуда ты знаешь про меч? – прищурилась я.

– Я все про тебя знаю, – спокойно сказал Марк, – к тому же с этим мечом Казимир ко мне прибегал за советом.

– И что ты ему посоветовал?

– Не упускать тебя.

– Почему? Почему ты все про меня знаешь? – я решила пойти ва-банк. Встала с коробки, подошла к нему ближе и, не отрываясь, смотрела в глаза.

– Потому что ты мне очень интересна, – не мигая ответил он без тени улыбки, – но тут же опять включил режим шута, – кстати, хватит партизанить. Пора выбираться отсюда. Патруль уже давно ушел.

Он сунул мне в руки свой подарок, и раскрыл передо мной дверцу, через которую мы сюда попали.

Сделала шаг внутрь павильона, и тут же обернулась, чтобы спросить, откуда он узнал, что меч лежит у меня именно под кроватью, но за спиной уже никого не было. Марк опять бесследно растворился в воздухе. Вся эта показуха с прятаньем от патруля была нужна только для того, чтобы спокойно со мной поговорить. Исчезнуть с глаз мрака он мог прямо там, посреди базара.

Вернувшись домой, сразу примерила подарок. Сшито было как специально по мне. Ремни можно было даже застегнуть под одеждой, перекинув специальные петли для крепления через воротник и снизу под курткой. Меч сидел в них как влитой.

В такие совпадения я не верила, поэтому нашла клеймо на одном из ремней, а затем, справившись у Анастасии, где живет мастер – она, по-моему, знала всех в городе – заявилась к нему в лавку и уточнила, он ли делал эту портупею.

– А как же. Под заказ, для молодого красивого господина.

– Темноволосый такой, высокий, и на птицу немного похож?

Старый мастер усмехнулся:

– Как вы точно его описали. Да, похоже, что он. Подошел подарок-то? А то он мерки на глаз называл.

– Подошел, спасибо большое.

Ушла я из лавки в глубокой задумчивости. Этот непонятный учитель при первой встрече, оказывается, сидел и оценивал мою фигуру в сантиметрах. А еще точно знал размеры меча и то, что он так и валяется у меня под кроватью. Откуда?

Еще эта чертова Красная Королева, которая оставляет загадки как будто специально предназначенные для меня. Ведь никто из Треста больше не мог пройти по тому пути, на котором я нашла и дневники и непонятный мне якорь в виде лошадки. Все это было построено как индивидуальный квест, созданный непосредственно для случайно попавшей в Трест девушки Саши. Ну как так? Каким образом исчезнувшая двадцать лет назад дама могла знать кто пойдет по ее пути? Почему на столе в салоне пирсинга и тату оказались девять колечек из будущего, с электронной начинкой превышающей возможности любой земной хай-тек фирмы, и именно их и засунули в мое бедное ушко? Заранее подготовили разъем для подключения Рыжей?

Я ощущала себя пешкой на доске, которую двигают вперед чьи-то руки, а она не видит дальше одной клетки впереди и все недоумевает, куда же ведет ее этот путь. Это не ей решать. Похоже, что мой зебрик, с которым я ассоциировала свою жизнь, не что иное, как игровая доска. Черная клетка, белая клетка. Свобода выбора? Нет, не слышали. Твоя дорога прописана двадцать лет назад, детка, и все спонтанные душевные порывы, которые удивляют даже тебя саму, давно просчитаны и вписаны в чужую непонятную игру.

Одно радует. Впереди у пешки не жопа зебры, а последняя линия, на которой она превращается в ферзя. Если только ей не решат пожертвовать для достижения более важных целей.

Если все это так, то что же я упустила в мире Тианы? Во всех остальных местах ответ лично для меня лежал на поверхности. Да, другой агент бы голову сломал, но мне ход мысли устроителя квеста был очевиден. И только в том мире, откуда я вытянула своего юного помощника, это правило дало сбой. Что я должна была там найти? Ведь не Ника же.

Остаток дня все-таки хотелось провести как-нибудь так, чтобы успокоиться и расслабить мозг. Прогулка по базару не только не помогла, а только добавила пищи для размышлений и разрушила душевное равновесие еще больше. Надо было отдохнуть где-нибудь в безлюдном месте. В памяти тут же всплыл подходящий якорь, который я стырила из каталога и за которым скрывался совсем недурной пляж.

Покопавшись в своей домашней коллекции, нашла нужный и переместилась к пылающему закату на морском побережье.

Пейзаж был такой, что аж дух захватывало. Стрекот цикад и еще кучи непонятных мне птиц и насекомых звучал громче, чем автомобильный шум в Москве. Пахло морем и сладкими медовыми цветами, которыми были опутаны все прибрежные заросли. Несмотря на вечер, стояла такая жара, что искупаться было просто необходимо. На всякий случай оглянулась – нет ли кого, и что-то меня насторожило. Нет, ни одной души в округе не было, но все же что-то было не так. Я оглядывалась, принюхивалась, прислушивалась… и только через минуту догадалась закрыть глаза. Моя нить, ведущая к морю, прослеживалась очень четко. Для меня она была ярко-малинового цвета, но тремя метрами левее из воды выходила еще одна – бледно-салатовая – и тянулась куда-то за небольшой каменный мыс, в паре десятков метров левее.

Тут был еще один ныряльщик.

Двигаясь медленно и аккуратно, обошла камни.

В воде плескалась какая-то девица. Ее одежда – на первый взгляд грязные тряпки – валялась рядом на песке. Судя по ней, передо мной была такая же бродяжка между мирами, какой была и я, в те три дня до встречи с Анастасией. Если это так, то я должна ей помочь.

Села на песок рядом с ее одеждой, стараясь принять спокойную миролюбивую позу.

Девица заметила меня. Некоторое время настороженно приглядывалась, а затем поплыла к берегу. Купалась она голышом, поэтому я деликатно села боком, чтобы и ее не смущать, но одновременно не поворачиваться к неизвестной спиной.

На вид она была даже помладше меня. Лет семнадцать, наверное. Волосы окрашены в желто-розовый цвет, на плече татуировка. Что там было изображено, я особо не приглядывалась.

– Ты ныряльщица, – сказала я, не поворачиваясь к ней лицом, пока она не оденется, – ты переместилась в этот мир при помощи воды, как и я.

– И что с того? – с вызовом спросила девица, напяливая на себя какую-то рваную майку.

– Я хочу помочь тебе. Мне кажется, ты скитаешься по мирам без цели. Могу отвести тебя туда, где твои способности будут оценены. Тебе больше не придется…

– Это в Трест, что ли? Нет, уж, спасибо, – фыркнула она.

– Ты знаешь о Тресте?

– Кто о нем не знает. Я даже о тебе наслышана. Скорее всего ты та рыжая стерва, что кинула скнуза в лицо моему бывшему.

Я поперхнулась.

– Не переживай. Так ему и надо. Жаль сама до такого не додумалась, но результат меня порадовал, – она закончила одеваться и похлопала себя по карманам, чтобы убедиться, что я ничего не украла.

Теперь я увидела, что то, что мне показалось тряпьем, на самом деле довольно неплохая одежда, просто в том стиле, который никогда не понимала. Черная грубая специально прорванная и потрепанная ткань какого-то балдахина до колен, такие же темные рваные джинсы и грубые потрепанные ботинки.

– Так ты из… ренегатов? – спросила осторожно, так как не знала, как она среагирует на это слово.

– Ну да. Из свободных. А ты из тех, кто живет по указке мрака, бегая как собачка по мирам и принося хозяину всю добычу.

– Мрак мне не указ, – мрачно сказала я.

– То есть насчет хозяина ты не возражаешь? Хоть это хорошо, – она села на песок рядом и протянула руку, – Дана.

– Александра, – ответила я и после некоторых секундных сомнений все-таки ответила на рукопожатие.

– И поверь, мрак тебе не указ ровно до той поры, пока ты выполняешь волю Казимира и исправно сдаешь все, что нашла в казну Треста. Как только сделаешь шаг влево или вправо, то на тебя тут же спустят собак. Работать на себя тебе не дадут.

– А ты, значит, работаешь на себя?

– У нас каждый сам по себе, и должен помогать остальным свободным, только если может и хочет. Протяни руку брату своему, если он нуждается. И все такое.

– А в чем помогать-то? Какова цель у того, что вы делаете? Как у детей, суть только в том, чтобы не слушаться папу и маму? – ехидно поинтересовалась я.

– Нет, конечно. Но про цель тебе лучше Влад расскажет. Наш лидер.

– Ага, значит, все-таки есть лидер?

– Конечно. Он лучше всех видит путь, и говорит нам, куда направлять усилия, но подчиняться ему никто не заставляет. Он не начальник. Он – лидер. Один из нас, а не тот, кто над нами. С ним можно спорить, если ты не согласна, и он слушает всех. У нас не Трест, поверь.

– Так в чем же ваш путь?

– Освобождение. От тирании мрака, от алчности Треста. Мы хотим сделать все миры свободными и независимыми.

– Звучит достаточно безумно.

– Цель должна быть безумной, иначе это просто планы на вечер, – усмехнулась Дана.

Я с удивлением посмотрела на нее.

– Это слова Влада, – немного смутившись, ответила она, – приходи, поговори с ним. Мы, в отличие от Треста и мрака, открыты для всех.

Я промолчала. Лезть в это логово панков мне совсем не хотелось, но что-то в словах этой розоволосой девицы меня задело. Про хозяина она верно заметила. Что в Москве я была девочкой на посылках, что в Тресте. Ничего не поменялось, разве что по карьерной лестнице чуть продвинулась – у меня теперь есть свои собственные рабы в лице Ника.

– А вам мрак не указ? Вы не придерживаетесь кодекса?

Дана фыркнула, как будто я сказала несусветную глупость:

– Кодексом мы в туалете подтираемся. Для нас нет правил, и на мрак мы плевать хотели. Это он нас боится, а не мы его!

Конечно, надо сделать скидку на то, что это подросток. По факту все может оказаться совсем не таким, но сама мысль, что существуют те, кто не опасается черных патрулей, меня поразила. В Тресте мрака боялись все. Это был такой же безусловный рефлекс, как боязнь высоты или страх перед змеей. Вообразить, что кто-то может смеяться людям в черной форме в лицо было очень сложно… но эта мысль меня возбуждала.

Вспомнила Сэма. Доброго Сэма, который спас свою деревню от голода и за это сгинул в неизвестной тюрьме мрака. На чьей стороне я бы хотела быть? Казимира, который безропотно сдал агента черным людям, или вот этих, способных принести нужные технологии голодающим, наплевав на все правила?

Дана правильно истолковала мое молчание. Она отцепила от своего ремня пряжку. Жестяной квадрат походил на армейский, но вместо герба или звезды посередине была выдавлена шипастая роза, обвивающая земной шар.

– Это якорь. Приходи, если захочешь, поговори с Владом. Если спросят, скажи пароль: «вольный ветер», и что ты от меня. Этого достаточно.

– А тебе он не нужен?

Дана улыбнулась:

– Через пять минут у меня будет еще один такой же. Как только вернусь в лагерь, – она кивнула на морскую воду, – я сюда каждый вечер купаться прихожу перед сном.

– Не уверена, что мне это нужно, – я протянула пряжку обратно, но Дана не взяла.

– А я и не думала, что ты прямо сейчас рванешь к нам. Ты же в Тресте недавно. Храни ее. Через год-два ты передумаешь.

Она тряхнула розовыми волосами и пошла к воде, а я осталась сидеть на песке.

Говорите, что: «шаг влево, шаг вправо, и спустят собак?» Ну что же. Проверим.

Глава 16

На утренней планерке Казимир потребовал от меня график исследований новых якорей-артефактов, которые я притащила из святилища. Он был намерен выдавать мне по две штуки, чтобы мы Ником поодиночке ныряли и составляли первый краткий отчет: где оказались, какой примерно уровень развития мира и тому подобное. Если якорь сразу приводит в связанное с Королевой место, то можно потратить время на тщательное изучение, ежели нет, то следует вернуться назад максимум через час и тут же подать ему отчет. Вслед за этим глава выдаст следующий якорь и так далее. В таком потогонном режиме, по его подсчетам, мы менее чем за месяц проверим все предметы и поймем наиболее перспективные миры для дальнейшей тщательной разведки.

Стоящий за спиной Казимира Том был сегодня необычно мрачен и как-то странно поглядывал на меня. Я поставила себе пометку в памяти непременно поговорить с ним. Вдруг Наста чего-нибудь отчебучила, а я не в курсе. Или что-то он такое узнал, что не дает ему покоя.

У меня после совещания настроение тоже испортилось. До этого ощущала себя вольной птицей, а теперь меня, как ослика, запрягли в тележку, повесили перед носом морковку и прищелкнули кнутом. Выходило, что я опять на побегушках у очередного шефа и действую строго в рамках его графика. Впервые задумалась, хочу ли так работать в принципе?

Поднялась на свой второй этаж, но в кабинет к себе не пошла: села на перила колоннады и смотрела на площадь. Раздумывала – а чего я вообще от жизни-то хочу?

Почему-то этот вопрос раньше мне в голову не приходил. Все было очевидно. Окончила школу – надо поступить в ВУЗ. Чтобы выжить в Москве нужна была работа, которая постепенно затмила все остальное. Год существовала в режиме робота, когда ежедневно все твои планы – это планы начальства. Затем бродяжничала и стремилась хоть где-то закрепиться. Ну и вот, закрепилась. Сижу тут. У меня постоянная работа, снова постепенно переходящая в рутину и потогонку, я рыцарь, дворянка, героиня светских новостей и все такое. Денег хватает, даже с излишком. Даже дорога обратно в Москву или Сумкино, если подумать, тоже открыта. Раз уж я тайники Красной Королевы нашла, то подобрать якорь, который вернет меня в мой мир уж точно способна. Только вот зачем? Зачем это все? Что я хочу получить через год? Через пять?

Квест с Королевой, конечно, меня захватил. Было очень интересно пройти этим путем до конца, что бы там меня ни ждало. Страшновато, потому что мне все больше казалось, что меня засасывает в него как в воронку, из которой не выбраться, но жутко любопытно. Но, рано или поздно, эта игра закончится, и что я тогда буду делать? Работать в Тресте и тихо стареть? Найду мужа, нарожаю пупсов и сяду дома? Оба варианта пока как-то совсем не улыбались, но если они, то что тогда?

Размышления прервал неизвестно откуда появившийся Ник. Вот кого распоряжение Казимира только обрадовало. Он все опасался оказаться ненужным, так что работать был готов за двоих. Тем более что, в отличие от фабрики, здесь не мешки таскать требовали.

Отправлять моего юнца в одиночную разведку не хотелось, но нырять за двоих в режиме, который требовал Казимир, я бы точно не смогла. Пришлось экстренно проводить инструктаж, вываливая на него все, что я успела изучить касательно агентурной работы, выдать ему заветные четыре империала и пожелать удачи.

Первой мне досталась африканская маска. Страшно подумать, куда она меня приведет. Более нейтральный колокольчик отдала Нику.

Ныряла опять из гардеробной, чтобы в случае чего вернуться и переодеться в наряд нужного века. Хотя старый Дворжек так и не простил мне безнадежно испорченный костюм «Бергамо», и зло сверкал на меня глазами при каждой встрече, моя должность и звание не позволяли ему высказывать неодобрение вслух.

Отражение маски привело меня в музей. Повезло. Оказалась там в рабочее время и не пришлось срочно сматываться от охраны. Посетителей почти не было и мое появление в углу зала у питьевого фонтанчика вообще никто не заметил.

Дамы в пышных кринолинах важно шествовали под руку с мужчинами в камзолах и фраках. Я оделась весьма нейтрально – в серое невзрачное платье в пол, так что могла сойти за местную уборщицу или чью-то служанку. Сойдет, чтобы по-быстрому все осмотреть.

По-быстрому не получилось. Музей оказался просто огромным и экспонатов было слишком много: начиная от туземных копий и масок и заканчивая древнегреческими скульптурами. Где здесь искать что-либо связанное с Красной Королевой? Любой предмет мог иметь к ней какое-либо отношение. В душе я, конечно, многого от этого визита не ждала и подозревала, что единственный правильный якорь – это лошадка, спрятанная у меня дома, но для очистки совести все-таки надо было осмотреть все. Ушло на это почти три часа.

Казимир был крайне недоволен тем, что я потратила впустую полдня, но все-таки занес в свою табличку музей как потенциально перспективный. За это время Ник уже давно успел вернуться и нырнуть по следующему якорю.

То, что глава теперь отдает распоряжения ему напрямую, мне совсем не понравилось, но опять-таки возразить не имела права. Формально он его прямой начальник, а меня рядом не было. Хотя ощущение было пренеприятнейшее. Как будто я снова в Москве, а босс отчитывает меня за нерасторопность. Ни начальницей, ни каким-то там рыцарем себя в этот момент вообще не чувствовала.

Ныряла еще дважды и все впустую. Домой добралась только в десятом часу и сил на то, чтобы довериться моей лошадке уже не было. К тому же в квартире меня поджидала Наста.

Подруга сегодня была угрюма и раздражена.

– Пойдем, посидим где-нибудь, – с ходу предложила она.

– Моя кухня не подойдет?

– Нет. Требуется бар, а ты у нас известная трезвенница. Ни одной бутылки дома. Я проверила.

– Случилось что?

– Ничего особенного. Посралась с Казимиром. У нас раз в год случаются с ним такие… разборки. Не хочу сейчас об этом. Мне надо мозг разгрузить, а до того, чтобы сидеть в баре в одиночку я еще не докатилась.

У Насты с главой действительно были странные отношения. Во-первых, она единственная из всех агентов Мирры могла запросто входить к нему в кабинет и даже получать напрямую какие-то задания. Во-вторых, вели они себя при этом как два кота, которые вынуждены уживаться рядом, но терпеть друг друга не могут. Расспрашивать о причинах такого поведения было бесполезно. «Исторически так сложилось», – отвечала подруга и больше никаких подробностей не выдавала.

Дорога к лучшему работающему в столь поздний час бару лежала мимо площади Треста, так что не было ничего удивительного, что мы перехватили возвращающегося домой Тома. Наста хотела резко срулить с маршрута, пока он нас не заметил, но я, помня об утренней заметке в памяти, напротив, окликнула и пригласила пойти с нами, не обращая внимания на недовольное кривляние подруги. Он, естественно, с радостью согласился. Перспектива вечера с Анастасией действовала на него еще круче, чем запах валерьянки на кота.

Мы выбрали столик в дальнем и темном углу, чтобы никто не помешал разговору.

Анастасия сидела как нахохлившийся воробей, из-за того, что я притащила Тома. Он прекрасно понимал причину ее настроения, быстро поскучнел и тоже сидел, явно раздумывая не свалить ли ему побыстрее. Пришлось развлечь их рассказом о моих приключениях на пляже и разговоре с ренегаткой. Анастасия мигом вспыхнула как помидор, забыв обо всех обидах. Минут пятнадцать с возмущением пыталась доказать мне, чтобы я и думать не смела об этих бунтарях-анархистах. Дескать, это такое дно, ниже которого и опуститься сложно.

– А ты с ними общалась?

– Вот еще! До такого я не опускалась.

– А откуда тогда ты о них знаешь?

Наста запнулась и растерянно взглянула на Тома в поисках поддержки:

– Ну так это всем в Тресте известно…

Том хотел что-то сказать, но передумал, закрыл рот и просто кивнул.

– То есть вам так сказали.

– Так, подруга. Ты что, всерьез намылилась уйти к этим уродам?

– Нет. Просто предпочитаю смотреть своими глазами, а не чужими.

– Об утюг надо обязательно обжечься самой, а не послушать взрослых, что он горячий?

– Именно. Потому что взрослые тоже ошибаются. Да и потом, рановато ты себя в старушки записала, подруга. А теперь давай, колись, что там у тебя сегодня стряслось.

Наста покосилась на Тома, но все-таки рассказала.

– Есть у нас такая традиция с Казимиром: раз в год, в день моего появления в Тресте, мы встречаемся и обсуждаем итоги года.

– Он был чем-то недоволен? У тебя же полно успешных операций только за последний месяц.

– Я в принципе его раздражаю. Фактом существования. Правда ведь?

Том рассеянно кивнул.

– Да что с тобой такое? – наконец странное состояние юноши заметила и Наста.

– Простите, я сегодня… сам не свой, – Том очень мило покраснел.

– Ты еще с утра был странным, а сейчас еще унылей. Что случилось? – я не собиралась его так просто отпускать.

Он не собирался отвечать, но встретился глазами с Анастасией. Молчаливая дуэль продолжалась пару секунд, и, понятно, парень сдался.

– Сегодня день неприятных открытий, – вздохнул Том, снял очки и нервно протер их салфеткой. Без них он выглядел куда симпатичнее, – с утра я разбирал папки на столе Казимира и из них выпал листок. Случайно прилип к обложке и поэтому глава его не заметил, иначе бы обязательно спрятал.

– Ну не томи, что там? – спросила я.

– Приказ о твоем назначении в Трест.

– Ну и что тут такого?

– Ты не поняла. Не его приказ, а ему. Он выполнял чужое распоряжение.

По-моему, я даже рот открыла от удивления.

– И кто же может приказывать первому человеку в государстве?

Том посмотрел мне в глаза. Слово грянуло как гром.

– Мрак.

– Ты хочешь сказать, что черные приказали Казимиру зачислить меня в Трест?

– Что? – произнес кто-то за моей спиной.

Я обернулась и увидела Ника.

– Простите, заметил вас, хотел поздороваться и невольно услышал последнюю фразу, – сказал он по-английски, – не уверен, что понял правильно, ведь мой чешский еще плох.

– Ты же знаешь, что подслушивать – это страшный грех, за которым дальше только сюсюканье по углам и превращение из мужика в бабу-сплетницу? – иронично спросила я.

Ник покраснел.

– Побежишь к главе рассказывать обо всем, что услышал? Он же теперь тебе напрямую распоряжения отдает, – решила добить его.

Он вспыхнул как помидор, взмахнул руками и подавился воздухом. Когда дар речи наконец вернулся в его голову, Ник начал выстреливать короткие фразы, подкрепляя каждую взмахом руки:

– Как ты могла? Подумать такое! Ты для меня все! Ты спасла меня. Привела сюда. Казимир для меня ничего не значит! Если скажешь устроить революцию против него – я первый побегу за оружием, – он упрямо тряхнул своей модной челкой.

Ох уж эта подростковая непосредственность. Еще не дай бог тайно влюблен в меня.

– Не кричи, дурак. Садись. Четыре головы лучше, чем три, – я пододвинула ему стул и все-таки спросила Тома, – ну так, рассказывай дальше. Кем конкретно подписан приказ?

– Лордом Совереном. Генералом мрака. В бумаге сказано про какие-то подробности в приложении, но его я не нашел. Наверное, оно уже в твоем досье.

– В досье?

– Ну да. У Казимира есть папка на каждого. Он хранит их в сейфе.

– Хотела бы я взглянуть… – протянула я.

Том вздохнул, засунул руку в карман пиджака и положил на стол ключ.

– Что это? – спросила Наста.

– Ключ. От сейфа. Сделал сегодня.

– Ну ты даешь! – восхитился Ник. Том недовольно поморщился.

– Зачем? – уточнила я, глядя ему в глаза.

– Затем, что я тоже хочу кое-что посмотреть. Говорю же, день неприятных открытий. Приказ о тебе еще не самое интересное. Сегодня краем глаза видел один документ, который мне очень не понравился. Я не готов сейчас никого обвинять, потому что не уверен. Возможно, мне показалось.

– Ты предлагаешь взломать сейф? – удивилась я.

Это был какой-то новый и не знакомый мне Том. От правильного мальчика-паиньки такого никак не ждала.

– Я ничего не предлагаю. Ты сама сказала, что хотела бы взглянуть на досье. Такая возможность будет только завтра. Его спальня находится по соседству с кабинетом, так что даже ночью без его ведома сейф не откроешь. Он услышит. Завтра вечером Казимир идет в оперу и его точно не будет с восьми до десяти или даже до одиннадцати. В девять у охраны ужин. По правилам они должны ходить в столовую по очереди, но, когда главы нет, они плюют на инструкции и едят все вместе. В это время в Тресте чужих все равно нет, кабинет заперт и под сигнализацией, которую отключить могу только я и Казимир. Если мы хотим незамеченными подойти к сейфу, то это можно сделать только с девяти до десяти. Я в любом случае сделаю это, но искать еще и твое досье у меня времени не будет. Если ты хочешь на него взглянуть, то должна пойти со мной.

– В прошлый раз, когда я что-то взламывала в Тресте, понадеявшись на тебя, то попалась и огребла кучу неприятностей.

– Если бы Наста тогда слушала меня, а не самовольничала, то все было бы иначе, – вздохнул он и посмотрел на Анастасию.

Она поджала губы и демонстративно уставилась в окно.

У Ника горели глаза. Он явно уже был готов брать кабинет штурмом. Том продолжил тихим и ровным голосом:

– У меня ошибок не бывает. В общем так… если ты со мной, то сиди завтра около восьми в библиотеке. Как только он уедет, я зайду за тобой. Точно угадать, когда охрана пойдет в столовую, невозможно, так что придется дежурить на их пути и бежать к кабинету, как только они пройдут мимо. Тогда у нас будет минут тридцать с гарантией.

– Том… это очень круто. Спасибо. Лишь бы все получилось.

– А мне кажется это глупость. Ради простого любопытства так рисковать, – заявила Наста.

– Это не любопытство, – хором сказали мы с Томом, отчего он тут же смутился.

Я продолжила:

– Вокруг меня слишком много странностей. Простите, не могу сейчас все рассказать. Но то, что взять меня на работу приказал мрак, это такая вишенка на торте, которую просто не могу проигнорировать. В моем досье либо найдется объяснение всему, что вокруг меня происходит, либо…

– Либо? – переспросила Наста.

– Огребу еще больше загадок.

– Ты мне ничего не рассказывала.

– И мне! – обиженно заметил Ник.

– Потому что вы сочтете меня сумасшедшей. А кое-что мне велели вообще никому не рассказывать.

– Кто, Казимир? – нахмурилась Анастасия.

– Красная Королева.

Подруга потрогала мой лоб.

– Вроде температуры нет. Но ты бредишь. Ты же не могла ее видеть.

– Конечно, нет. Но тем не менее приказ был. Лично мне.

– Да как это понимать?

Пересказала им свои встречи с тайниками Королевы, не углубляясь в содержимое первой страницы дневников.

– До сих пор ничего не понимаю. Все вокруг играют в какую-то игру, а я в ней пешка, которая бегает в панике по доске и вообще не врубается в то, что творится вокруг. Мне это надоело. Не хочу быть девочкой на побегушках. Хочу начать свою игру, и досье – это первый шаг.

– Интересно, если ты пешка, то кто же тогда я, – буркнул Ник.

Анастасия хмуро повертела в руках вилку.

– И почему ты мне раньше не рассказывала?

– Понимаешь… сначала мне казалось, что это просто везение, что я только похожа на ту, которой предназначалась информация, но после визита в последнее место, мне кажется, что таких совпадений не бывает. Если найденный там якорь, про который я думаю, сработает, то это значит, что ошибки нет. Я иду по пути, который создан персонально на меня.

За столом повисла пауза.

– Так чего сидишь тут и не проверишь? – спросила Анастасия.

– Страшно. Не могла признаться до этого момента. Все откладывала, чтобы лучше подготовиться, успокоиться… но сейчас поняла, что просто боюсь. Если он перенесет меня в очередное место, связанное с Красной Королевой, то сомнений не останется. Меня кто-то ведет за руку, причем очень давно. Только вот куда? Вдруг я неразумная овечка, а в конце пути жертвенный алтарь или скотобойня?

– Или, наоборот, – задумчиво сказал Том.

– Что? Приз? Клад? Не смеши.

– Так. Думаю, что мне лучше пойти с вами. Теперь я тоже хочу понять, что скрывает досье, – сказала Наста.

– И я пойду! – воскликнул Ник.

– А вот это уже неразумное любопытство, – покачал головой Том. Если вдвоем еще можно пройти незамеченными, то трое, а тем более четверо – это уже целая компания, которая гарантировано привлечет внимание. Достаточно одного случайного свидетеля и все пропало.

Анастасия поджала губы и опять уставилась в окно. Ник надулся и сидел красный как ошпаренный поросенок.

Том меня еще больше удивлял. Откуда у него эта твердость? Он же только что при всех сказал своей обожаемой «нет».

– Я тебе все расскажу. Обещаю, – я положила ладонь на руку Анастасии.

– А мне? – вскинулся Ник.

– И тебе. Будем считать, что у нас заговор четверых. Больше никаких тайн, хорошо?

Ник стремительно закивал. Наста улыбнулась и сжала своей рукой мою ладонь. Том поправил очки и сказал:

– Хорошо. Я согласен. Я тоже все расскажу.

– Тогда у меня предложение. Давай прыгнем по твоему якорю вдвоем прямо сейчас? – внезапно предложила Наста.

С ходу мне хотелось ответить «нет», но тут же поняла, что тогда между нами встанет такая стена, которую уже не сломать. Мое недоверие все сломает и Наста не сможет меня простить. Сама же сказала про отсутствие тайн. Надо идти до конца.

– Нырнем прямо сейчас! Выйдем отсюда в дамскую комнату… – подруга вскочила со стула.

– Давай до дома хотя бы дойдем. Нырять в унитаз то еще удовольствие.

– Любимая поговорка моей мамы: «Вам страшно? Значит, вам туда!» – заявила Наста. – Ты боишься прыгать, значит, надо сделать это немедленно.

– А я? – жалобно спросил Ник.

– Извини, но по следу Королевы должна идти только девушка, – соврала я. Тащить неопытного юнца с собой мне совершенно не хотелось. Толку мало, один геморрой.

Он поник головой.

– Я все расскажу, когда вернемся, – успокоила я его, повернулась к Насте и охладила ее пыл, – Лошадка… то есть якорь, все равно у меня дома.

– Хорошо. Пошли! – она вскочила со стула и бросила на стол деньги за всех.

Том тоже поднялся и все равно положил сверху еще и деньги за себя:

– Удачи вам! Саша, ты запомнила? Завтра в восемь в библиотеке в тайном зале. Я зайду за тобой.

– Да. Спасибо тебе. Увидимся там.

Наста сгорала от нетерпения, поэтому поторапливала меня всю дорогу. Дома мы налили большой таз – уж не знаю, откуда он у меня взялся, но подруга мигом нашла его под ванной – пристегнула меч, мы взялись за руки и посмотрели на отражение лошадки.

Мне показалось, что мгновенный озноб при перемещении на сей раз был сильнее и намного дольше обычного.

Мы оказались во дворце.

Это было понятно с первого взгляда. Парадная зала из серо-черного мрамора, с высоченными колоннами и цветными витражами на окнах создавала немного мрачноватое впечатление, но мне показалось, что здесь все равно достаточно уютно. В храмах чувствуешь себя не так. Там тебя стремятся либо подавить величием, либо впечатлить роскошью, а здесь кто-то украсил большой зал согласно своим вкусам, и не более того.

Пространство наполняла абсолютная тишина. Казалось, что даже дыхание отдается эхом от стен, а уж когда я шагнула, то стук каблука о мраморный пол вызвал целый каскад звуков. Интуитивно я ожидала ощутить старый спертый воздух, но во дворце пахло розами. Так и не поняла, откуда доносился такой сильный аромат. Как будто свежие букеты стоят где-то рядом. Еще было неожиданно тепло. Даже, наверное, жарко – я-то стояла в пальто.

С потолка свисало несколько очень длинных красных знамен с черным символом: треугольник, из сторон которого выходили кончики трехлучевой звезды, а вокруг него свернулся кольцом кусающий себя за хвост дракон. Чем-то похоже на герб Дианы де Пуатье, и на мой кулон, если концы полумесяцев выпрямить.

Рядом в чаше на постаменте бесшумно, как родник, бурлила вода, благодаря которой мы сюда и попали. Видимо, артезианский источник.

– Ого, – эхо широко разнесло тихий удивленный возглас Анастасии. Обернулась к ней и наконец в торце зала увидела центральный элемент помещения: большую картину в узкой темной раме над небольшим каменным постаментом.

Потрет Красной Королевы. Тот самый, который, якобы, висит в офисе мрака.

Писался он явно с натуры – на картине было слишком много деталей, не существенных для сюжета. В Москве как-то сходила на серию лекций известного искусствоведа в Третьяковке и знала, что если художник конструирует картину как фантазию, то все произведение подчиняется единому плану, а вот если рисует с натуры, то часто старается передать почти все, что видит в реальности, даже если в этом нет особого смысла. Здесь точно рисовали вживую. Жаль только, что это делал импрессионист.

На картине в проеме темного каменного коридора с деревянными полами застыла фигура. Где-то за ней угадывалась большая залитая светом площадь и куча людей вдали, вскинувших руки в приветствии. Художник зафиксировал как женщина в черно-красном одеянии с огромным алым плащом-накидкой на плечах стремительно оборачивалась, но поймал момент за секунду до того, как покажется профиль. Лица практически не было видно. Портрет точно передавал настроение, стремительность движения, контуры стройной фигуры и я могла угадать даже восхищение, которое испытывал автор перед той, кого изобразил, но вот мелкие детали пали жертвой грубой кисти импрессиониста. Нарисовано было столь крупными и экспрессивными мазками, что угадать черты лица было совершенно невозможно. Сплошные черные и красные пятна: глаза скрывались за капюшоном, а развевающиеся в стремительном движении красные волосы заслонили губы и нос.

– Ничего себе! – прошептала Наста.

Да, в этом месте говорить громко было страшно.

– Это она? – спросила я, кивнув на портрет.

– Не знаю. Рисовали точно ее, а вот при жизни или по памяти – непонятно.

– Ты понимаешь, что это значит? Мы попали по адресу! – я показала ей лошадку – Такую же фигурку вырезал мой отец. Из всей кучи барахла, что я притащила Казимиру, только она привела в место, имеющее отношение к Красной Королеве. Это – не совпадение. Это – ловушка, настроенная точно на меня.

– Почему сразу ловушка?

– Потому что мой старый начальник учил меня, что если ты не понимаешь кто в данной сложной игре лох, то это значит, что лох – это ты.

– Что такое лох? – удивилась Наста.

– Идиот, который попадает в неприятности или в итоге расплачивается за все и всех.

Я подошла к картине. Подписи художника не нашла. Резная рама из темного дерева также не содержала ни даты, ни названия.

Мы медленно начали обходить зал по периметру. Несмотря на то, что взгляд то и дело цеплялся за мелкие детали – резьбу на колоннах, каменные кресла с высокими спинками вдоль стен, мраморный узорный пол – ничего интересного для себя пока не заметила. Ни одного предмета, хоть как-то намекавшего на то, что это якорь или тайник. Зал не предназначался для хранения чего-либо. Тут даже мебели толком не было. Тронный зал для торжественных приемов – вот что это такое. Но где же трон? Постамент в виде плиты из красного мрамора в соответствующем месте есть, но кресло на него забыли поставить.

– Эй… тут выход, – Наста помахала мне рукой из угла за виртуальным троном.

Резной портал, который я посчитала просто украшением, действительно обнимал темную деревянную и очень тяжелую дверь. Мы вдвоем потянули за ручку. Скрип раздался такой, что оглохнуть можно было.

Если в замке кто-то был, то мы точно сейчас перебудили всех. В фэнтези фильмах создатели любят такие моменты. Сейчас какое-нибудь древнее зло проснулось от шума и принялось медленно ползти в нашу сторону.

Поежилась от страха и на всякий случай вытащила меч. Жалко Анастасия сегодня без шпаги. Она, в отличие от меня, с ней как раз управляться умеет.

Каждый шаг эхом разносился по длинному арочному коридору. По правую сторону располагались высокие окна с матовыми стеклами. По яркому свету было понятно, что за ними солнечный день, но разглядеть пейзаж не получалось. Слева тянулись двери. Первые две были закрыты, и ломиться мы в них не стали, а вот за третьей располагалась библиотека. Узкое высокое окно с витражом давало мало света, и комната пряталась в полумраке, особенно густом после залитого солнцем коридора.

Конечно, этой библиотеке было далеко до трестовской, но шесть высоких шкафов все равно смотрелись внушительно. Ближе к окну у камина стоял диванчик и два кожаных черных кресла.

Анастасия преградила мне путь рукой:

– Пыль!

– Что пыль? – удивилась я.

– Ее нет. Даже запаха. У меня есть библиотека и я знаю, как тяжело в ней убираться. Книги – это кошмар. Мыть пол надо чуть ли не через день.

Я посмотрела на паркет. Действительно чисто, да и на полках тоже.

– Здесь кто-то регулярно убирается, – заявила Наста.

Во дворце по-прежнему было тихо. Ни шага, ни звука.

Убрала меч в ножны и подошла к шкафам.

– Пойдем дальше. Ты что, почитать решила? – прошипела Анастасия.

– Подожди… – сказала я, ведя пальцем по корешкам книг. Большинство кожаных переплетов были внешне похожи на тома, что я встречала в Тресте, но в одном из шкафов я разглядела то, что заставило меня остановиться. Книги из моего мира. Цветные ламинированные обложки, московские издательства. Фантастика, фэнтези и мистика. Вытащила одну со знакомым именем на переплете. Мне казалось, что у этого автора я читала все произведения, а тут что-то новое. Открыла первую страницу и уставилась внизу на: «2023 г. Москва».

Книга из будущего!

– Ну, чего ты там застряла? – Наста подошла ко мне.

– Посмотри на год, – сказала я.

– Ух, древность какая…

Я совсем забыла, что в местном исчислении тут шло восьмое тысячелетие.

– Она из моего мира, но только там сейчас 2019-й. Ее напечатают через четыре года.

– Значит, не из твоего, а из другого, очень похожего, который давно убежал вперед, – Наста пожала плечами и продолжила осматривать комнату.

Поставила книгу на место и начала изучать остальные на этой странной полке.

– Вот это точно из моего мира, – коснулась пальцем знакомого потрепанного корешка – я зачитывалась ей в детстве. Раз десять перечитала. Именно это издание.

Вытащила книгу, открыла на первой странице и застыла. Анастасия почуяла неладное и быстро подошла.

– Что?

На титульном листе в уголке было написано еще не очень ровным школьным почерком: «Саша Черемная, 7А». И рисуночек тюльпана. Я тогда научилась их рисовать быстро и красиво и лепила куда ни попадя.

– Это моя книга. Ты понимаешь? Именно та, что я оставила в родном доме в Сумкино, когда перебиралась в Москву. Или я потеряла ее еще раньше? Уже не помню. Но это мой почерк и мой рисунок.

– Как это может быть? – Анастасия испуганно посмотрела мне в глаза, – ты уверена?

– Абсолютно. Вот смотри, дальше я обвела название главы, – перевернула страницу и увидела сложенный вчетверо лист пожелтевшей бумаги. Вытащила его и под ним действительно обнаружила обведенные синей шариковой ручкой буквы.

Отложила книгу и осторожно развернула листок.

– Мне можно прочитать? – осторожно спросила Наста, пристраиваясь за плечом.

– Думаю, да.

Письмо было написано идеальным каллиграфическим почерком. Всю жизнь мечтала такой иметь, да только таким талантом меня, к сожалению, не наградили.

«Поздравляю, ты почти у цели. Вопросов у тебя еще пока больше, чем ответов, но это скоро изменится. Не бойся дойти до конца. Теперь бойся не дойти.

Осталось всего два нырка, но подсказок и якорей больше не будет, потому что якорь для обоих – ты сама.

Запомни, все места, где ты побывала, все люди, с которыми ты знакома, будут с тобой навсегда, независимо от расстояния и времени, которые вас разделяют. Чтобы попасть к ним, тебе уже не нужны костыли в виде якорей.

Я не буду желать тебе удачи. Это участь слабых сердцем.

Сильные прожигают себе путь, не замечая препятствий».

Подписи не было, но ее и не требовалось.

– Она действительно пишет тебе письма, – прошептала Анастасия, – но как? Нет, я из сказок слышала, что Красной Королеве было подвластно даже время, но это всегда упоминали в том смысле, что она совсем не старела. Может быть, она как-то заглянула в будущее и узнала о тебе?

– Не знаю, – растерянно прошептала я, все еще размышляя над тем, что прочитала. Ну почему нельзя написать просто и понятно? Зачем все эти загадки? Что значит, что я сама якорь, но в то же время они не нужны мне, чтобы перемещаться в те места, где я была? Бесит все это.

Убрала листок в карман пальто, а книжку вернула на место.

– Пойдем дальше. Мне кажется, что здесь я уже нашла все, что надо.

Мы молча прошли до конца коридора, пробуя открыть остальные двери по левой стороне, но ни одна нам не поддалась. Только та, на которой заканчивался этот проход, была не заперта.

За ней скрывалась спальня. Невысокая кровать стояла у самого окна – именно как я люблю. В отличие от остального замка, здесь не было и следа от таинственной мрачности. Светлые стены, покрывало цвета слоновой кости, серебристо-бежевая занавеска, которой можно было отгородить кровать от остальной комнаты. Белый дамский столик с зеркалом у стены. Вполне уютная женская спальня. Я бы свою похоже обустроила, если бы не была такой ленивой заразой.

И здесь тоже кто-то недавно помыл полы и начисто протер все поверхности.

Еще в комнате наконец было огромное панорамное окно с прозрачным стеклом! Я быстро подошла и выглянула наружу. Оказывается, все это время мы ходили по второму этажу. Как попасть на первый, если ни одной лестницы мы не встретили? Дворец имел форму буквы «Г» и проход в дальнее от нас крыло тоже пока где-то успешно прятался. Сад под окнами изрядно зарос без присмотра, но до сих пор был красив. Цветущие темно-красные розы достигали второго этажа и нагло заглядывали в стекла. Теперь понятно, откуда такой запах.

– Красиво, – Наста тоже подошла к стеклу.

– Надо же… лето… – рассеянно сказала я, и тут меня как током шарахнуло: – Черт!

Анастасия дернулась и недоуменно уставилась на меня.

– Тут другое время года! Здесь время течет совсем иначе.

– И что? – недоумевающе спросила она.

– Пыли нет, а в замке ни души. Никто не убирался. Может, потому, что пока там проходят годы – здесь минуты? Королева исчезла двадцать лет назад, а тут и дня не прошло? Вдруг Том уже искал меня в библиотеке и не нашел? А если он вообще состарился и умер?

– Ох ты ж… – тут до нее тоже дошло.

– Бежим отсюда!

Мы помчались назад, ворвались в зал и припали к чаше с родником.

Оказавшись в квартире, первым делом взглянула на башенные часы в углу.

– Погоди, а во-сколько мы отправились, не помнишь?

– Нет.

«Вы совершили переход в 23:33», – прокомментировала Рыжая.

Именно столько и показывали часы.

– Может, прошло уже несколько суток? – предположила я.

Наста с ужасом посмотрела на меня.

«Нет. За окном в соседнем квартале голосит все тот же пьяный мужик, что и в момент вашего отправления».

Подошла к окну. Действительно, ничего не изменилось. Даже наши с Анастасией следы на свежем снегу видны, а белые хлопья все падают. За сутки бы их точно засыпало. Показала на них подруге, и она успокоилась.

– Странно… мы провели в замке более получаса, а тут, получается, прошло менее минуты, – прошептала я.

«Если быть точным, то и секунды не прошло. Вы вернулись ровно в тот самый момент, когда переместились во дворец. Секундная стрелка тоже не переместилась».

Повторила это вслух для подруги.

– Не знала, что вообще такое возможно. Время в мирах обычно течет одинаково. Сколько ни ходила на задания, но если ты там провел час, то и здесь час прошел, – произнесла Наста, задумчиво глядя на снег.

– Сама же говорила, что она временем умела управлять. Меня уже не это волнует. Ты теперь убедилась, что весь этот квест настроен персонально на меня?

– Но я все равно не понимаю, как и зачем…

– Я тоже. Только вот идти дальше боюсь. Осталось всего два нырка, как она написала. А дальше что? Может быть это два последних перемещения в моей жизни?

– Знаешь, моя мама говорила, что если все время думать про черный день, который ждет тебя когда-то в будущем, то вся твоя жизнь окажется черной. Не переживай. Мне кажется, что это письмо написано тем, кто к тебе хорошо относится. Вряд ли он или она готовят тебе ловушку. Ты расскажешь Казимиру о произошедшем?

– Нет. Для начала загляну в свое досье, а уж потом решу, – ответила я.

Глава 17

В восемь вечера следующего дня я сидела в тайном зале библиотеки Треста в полном одиночестве. Последний сотрудник ушел с полчаса назад. Пока ждала Тома, время тянулось мучительно долго. Конечно, я жутко волновалась и пульс стучал в висках набатом. Тупо смотрела на одну и ту же страницу не в силах прочитать и понять даже абзац и все проигрывала в голове, как выворачиваться, если мы, не дай бог, попадемся.

Неожиданно меня коснулась волна аромата дубового мха.

– Ты мне соврал, – громко сказала я, вопреки правилам читального зала, требующим соблюдать тишину.

– В чем же? – иронично спросил Марк, обошел меня и присел на уголок следующего стола напротив.

– В том, что купил подарок на базаре. Я нашла мастера, который его сделал, – даже взглядом его не удостоила, делая вид, что очень увлечена чтением.

– Не сомневался, что ты это сделаешь. Но я не соврал. Я действительно присмотрел похожую вещь на базаре, только она была тебе совершенно не по размеру. Пришлось заказать аналогичную.

– Зачем?

Он пожал плечами:

– Рыцарю положено ходить с оружием. Отсутствие шпаги, меча или хотя бы кортика – такой же моветон, как входить в храм в шляпе.

Оторвалась от книги и удивленно посмотрела на него.

– В Праге нет храмов, Марк и, насколько я слышала, в восточной империи как раз положено подходить к алтарю в головных уборах и мужчинам, и женщинам. Откуда ты?

У него удивленно поднялась бровь. По его выражению лица была уверена, что он не ответит, но он все же произнес:

– Из Италии. Вообще-то мать назвала меня Марко. Только… – он поднес палец к губам – тсс-с. Никому.

– Шут. Ты же понимаешь, что я спрашиваю про мир.

– Из Аваллона, – просто ответил он.

Я открывала и закрывала рот как рыба. Половина ныряльщиков грезит, как туда попасть, а тут сидит живой житель этого таинственного мира и никто про это даже не подозревает.

– И ты знаешь, как туда попасть?

Зараза. Опять эта улыбка с ямочками на щеках. Нет, не смотреть. А то сейчас растаю, как мороженое в ладошках.

– Ты сама это скоро узнаешь и покажешь всем друзьям, если захочешь. Всему свое время. Сейчас я хочу научить тебя еще кое-чему…

Он хочет! Мое время его нисколько не интересует. Сам решил, что пора и заявился!

В этот момент в дверь читального зала заглянул Том, увидел, что я не одна и тут же скрылся.

– Я занята, – прервала его и опять уткнулась в книгу.

Краем глаза видела, что лицо Марка приобрело крайне озадаченное выражение. Нечасто его так щелкали по носу, раз даже Казимир перед ним на задних лапках гарцует. Однако он быстро пришел в себя, снова улыбнулся и заявил:

– В первый раз вижу, чтобы так зачитывались справочником.

– Видишь, как мало ты меня знаешь. У меня еще много сюрпризов. А сейчас избавь меня, пожалуйста, от своих уроков. Мне надо работать.

Он разочарованно поднялся.

– И не смей внезапно исчезать! Меня это нервирует, – равнодушно заметила, перевернув страницу.

– Именно этому я и хотел тебя сегодня научить.

Зараза! Это было заманчиво, но сдаваться сейчас уже никак нельзя.

– Я бы хотела поговорить, правда, но сейчас вот совсем-совсем не могу… расскажи, как тебя найти, когда освобожусь.

– Я достаточно занятой человек, – сказал он, и сделал шаг к выходу.

Надо же, обиделся. Ничего, от меня так просто не отделаешься.

– Скажи окна в своем графике, я сверю со своим и сообщу, когда мы можем увидеться, – спокойно ответила, глядя ему в глаза.

Он неопределенно покачал головой. То ли с укоризной, то ли в восхищении.

– Всегда перехватываешь инициативу. Скажи, ты в шахматы не играешь?

– Нет. Глупая игра. Там все фигуры…

– Действуют строго по правилам, а в жизни так не бывает – закончил он за меня ту фразу, которую я намеревалась сказать, – я это уже однажды слышал.

– От кого?

– Любопытство кошку сгубило, – и опять эта ироничная улыбка, – как насчет сегодняшней ночи? Ровно в полночь, во время чудес и ужасов. Здесь же.

– Договорились, – я широко улыбнулась в ответ, чтобы сгладить его обиду, а он резко отвернулся.

– Ах…да… внимание, я исчезаю, – сказал Марк, так и не повернувшись, и растворился в воздухе с тихим хлопком.

– Зараза! Никак не может без театральных эффектов, – сказала я, захлопнула дурацкий справочник и помчалась к двери.

Том подпирал стенку спиной и нервно притоптывал ногой.

– Извини, – сказала я, – неожиданный гость. Еле спровадила.

– А кто это был?

– Думала, его тут все знают. Марк.

– В первый раз вижу, – ладно, пошли быстрее.

Хотела уж было сразить Тома наповал новостью, что только что общалась с жителем Аваллона, но спохватилась: Марк же вроде просил никому не говорить. Надо будет спросить разрешения при встрече.

Мы присели на подоконник в коридоре на пути к столовой. По плану, когда появятся охранники мы должны были изобразить романтично воркующую парочку.

Троица в коричневой кожаной униформе прошла мимо чуть позже половины девятого, не обратив на нас внимания. Дальше надо было действовать быстро, но и бежать к кабинету Казимира тоже не следовало, чтобы не привлекать внимания. Быстрым шагом мы дошли за пять минут. Рыжая на всякий случай запустила перед глазами таймер. Сколько именно охрана будет ужинать в точности, конечно, было неизвестно, но за полчаса Том ручался.

Возле нужной двери переминался Дворжек – хранитель гардеробной. Пришлось сделать вид, что мы случайно идем мимо и мило болтаем. На ходу Том сообщил ему, что Казимир вернется не ранее одиннадцати. Старый гриб пошамкал губами и вскоре удалился. Только тогда мы смогли вернуться и заскочить внутрь. Таймер показывал, что прошло уже десять минут.

Сейф размером с холодильник прятался за небольшой занавеской за спинкой кресла рядом с дверью в спальню главы. Том что-то слишком долго возился с ключом.

– Заедает, – сообщил он расстроено, – Они же со слепка вытачивали, а проверить точно ли его сделали я же не мог. Сейчас…

Наконец что-то громко щелкнуло, и дверца поддалась.

Сейф был гораздо глубже, чем я ожидала. Он продолжался за стеной и, вероятнее всего, имел и вторую дверь со стороны спальни. Том выдвинул по направляющим ящик с кучей папок:

– Это досье на сотрудников. Ищи свое, – а сам начал копаться на верхней полке.

Пятнадцать минут.

Файлы в ящике были рассортированы по подразделениям. С одной стороны, удобно, но с другой – когда ты практически единственный представитель своего отдела, то найти себя в этой каше непросто. Для начала пролистала отдел Мирры – он был первым. Моего дела там не было. Как ни странно, папки Анастасии тоже.

Когда дошла примерно до половины ящика, Том воскликнул: «Есть!», – вытянул какой-то документ и увлеченно принялся читать его.

Мне оставалось совсем чуть-чуть, а таймер перед глазами показывал только 20 минут, когда Том внезапно схватил меня за плечо и толкнул по направлению к окну:

– За штору, быстро!

Он моментально задвинул ящик обратно в сейф, закрыл дверцу и в два прыжка очутился рядом со мной у окна. Свой заветный листик он все еще держал в руках.

Тут я, наконец, тоже услышала шаги. Пока мы рылись в бумагах по коридору все время кто-то ходил, но Том, видимо, отличал босса от остальных на слух.

Дверь кабинета открылась и Казимир быстрой раздраженной походкой подошел к столу и плюхнулся в кресло. Я подглядывала за ним через тоненькую щелочку между тяжелыми плотными коричневыми портьерами. Следом за ним в комнату неспешно, но уверенно и даже вальяжно вошел пожилой человек в черных доспехах и длинном синем плаще. На одной его руке сияла начищенная серебряная перчатка, на другой была надета обычная черная кожаная. Доспехи мрака. В гости к главе зашел какой-то высокий чин из организации, наводившей ужас на всех ныряльщиков, если вообще не ее руководитель. Судя по морщинам и абсолютно седым коротким волосам, ему было около шестидесяти.

– Неужели нельзя было повременить с визитом, лорд Соверен? – недовольно поморщился Казимир, – вашему посланнику обязательно было выдергивать меня прямо из зрительного зала?

Я вся превратилась в слух. Это же тот, кто подписал приказ о моем зачислении в Трест.

– Вы искали с нами встречи, не я, – холодно произнес человек в черных доспехах, – Адъютант дал вам знать, когда для вас освободилось время. Вас что-то не устраивает?

Глава Треста пошевелил губами, как будто откусил кислый лимон:

– Давайте к делу. Может быть, еще успею на второе отделение.

– Извольте, – лорд Соверен придвинул стул и присел на самый край. Его прямой осанке могла бы позавидовать даже балерина. Заметила, что на его нагруднике слева прикреплена серебряная брошь в виде перчатки.

Неожиданно лорд повернулся и посмотрел, как мне показалось, прямо на меня. С трудом сдержала порыв резко отпрянуть от щели в шторах – такое движение точно бы заметили. Пожилой мужчина с редкой седой бородой бесконечные три секунды смотрел мне в глаза, а затем так же медленно повернулся к Казимиру, но ничего не сказал. Мое сердце громыхало как тамтам в джунглях. Удивительно, что люди за столом его не слышали. Искоса глянула на бледного Тома. Тот нервно кусал губы.

– Попрошу вас обратить внимание на этого агента, – глава Треста тем временем протянул своему гостю папку. Лорд не пошевелился, и рука Казимира зависла над столом, слегка подрагивая под тяжестью пухлого досье.

– Имя? – спокойно поинтересовался лорд.

– Анастасия Рябушинская.

Тут я все-таки вздрогнула, отчего по портьере пробежала небольшая волна. Хорошо, что никто не смотрел в нашу сторону. Мать Анастасии приехала из восточной империи и поэтому носила русскую фамилию Рябушинская. Эта сволочь только что на моих глазах пыталась сдать мраку мою подругу! У меня даже дыхание перехватило от возмущения. Был бы Казимир сейчас один в кабинете, то точно выскочила и высказала бы ему в лицо все, что думаю, но офицер мрака меня пугал, так что стояла как молчаливая кукла.

Лорд Соверен все-таки взял досье, открыл и поднес первый листок очень близко к глазам, как делают только совершенно близорукие люди. Полистал дело, заглянул на последние страницы, закрыл папку, положил на стол и подтолкнул обратно к хозяину кабинета:

– Думаю, это преждевременно. С этой особой мы еще встретимся, но позже.

Медленно, тихо выдохнула. К тому же поняла, что старик не мог меня видеть. С таким зрением все окно для него должно быть просто размытым пятном.

Казимир опять скривил губы и снова пожевал несуществующий лимон.

– И когда, вы полагаете, настанет нужный момент?

– Тогда, когда мы сочтем нужным, – как у настоящего аристократа, голос лорда был лишен всяких эмоций. В нем не было ни раздражения, ни холодности, ни сарказма. Он просто сообщал факт. Регент Западного Королевства недотягивал до того уровня, на котором офицер мрака счел бы достойным и возможным проявить чувства.

– Понимаю, что вы устали от общества данного агента, но ваше раздражение не является для нас достаточным поводом, – добавил седой после небольшой паузы, насладившись всей гаммой эмоций на лице собеседника.

Казимир взял папку в руки, открыл ключом выдвижной ящик своего огромного письменного стола, небрежно бросил ее внутрь и достал следующую.

– А что насчет этой особы, которую вы велели принять на службу?

Так вот где было мое досье!

– А что с ней не так? – выражение лица офицера впервые изменилось: он немного приподнял брови. Не от того, что удивился. Каждый жест старика был просчитан и появлялся на лице, исключительно чтобы вывести собеседника из равновесия.

– Признаться, она была полезна в самом начале, но, к сожалению, быстро выдохлась. Как агент – слишком неопытна, да и в поисках зашла в тупик. Приносит ничего не значащие безделушки. Сколько я еще должен ее терпеть? Заметьте – я же делаю вам одолжение. Вы могли бы в ответ поступить так же.

– Именно так мы и сделали, когда посоветовали, заметьте, именно посоветовали, взять ее на работу. За последние пару месяцев вы продвинулись в своих поисках дальше, чем за предыдущие пять лет. Погодите немного, и эта девушка еще вас удивит.

– Но кто она и почему вы о ней так печетесь? – не выдержал глава, – Я не задавал этого вопроса раньше, но…

– И сейчас вы его тоже зря задали, – прервал его лорд Соверен с ледяной улыбкой на тонких губах.

Повисла напряженная пауза.

– К тому же я, даже имея желание, не смог бы вам ответить, потому что не знаю эту девушку. Я тоже не задаю вопросов, чего и вам рекомендую.

Ну вот! Только я понадеялась, что наконец узнаю тайну золотого ключика, как выясняется, что ее не знает ни глава Треста, ни руководитель мрака. Кто же ими вертит, как марионетками, если даже этот грозный офицер не осмеливается задавать вопросы.

Сорок минут. Таймер уже мигал красным. Вот-вот вернется охрана и нам конец.

– Выходит, я зря отвлек вас, – с поддельным сожалением подвел резюме встречи Казимир.

– И себя тоже, – лорд поднялся и коротко кивнул, – желаю приятно провести вечер.

Твердой походкой, свойственной исключительно военным, он удалился из кабинета.

– Старый сноб, – процедил Казимир сквозь зубы, достал небольшую фляжку и приник к горлышку. Кадык дернулся три раза.

Он положил мое досье в ящик и запер его, после чего быстрым шагом вышел в коридор. Замок в двери щелкнул два раза.

Том подождал, пока шаги окончательно не стихнут и вышел из-за шторы. Он был бледен. Губы нервно сжаты, а на скулах двигались мышцы.

– Не волнуйся ты так. Пронесло же. Все хорошо. Пойдем быстрее, пока охрана не вернулась.

– Это не волнение, – сказал он глухо, а затем, после небольшой паузы, добавил, – это злость. На себя и на него. Как я мог так ошибаться в этом человеке?!

– Да, я тоже не в восторге. Давай, клади то, что ты там взял, обратно в сейф и будем выбираться отсюда. Потом обсудим.

Том показал мне листок в руке.

– Это то, что может его уничтожить. После того, что мы услышали, я не упущу такую возможность. Ты права, надо действовать с трезвой головой, но этот документ мы унесем с собой.

– А он не заметит?

– У него вечный бардак в делах. Я же их и разгребаю. Если захочу, он ничего не узнает. А ты свое досье уже не хочешь посмотреть?

– У тебя есть ключ от стола?

– Нет.

– Тогда не важно. Скорее всего там ничего интересного нет. Ты же слышал. Никто не знает, по чьей просьбе меня взяли и почему.

Выглянула в коридор. Пока никого. Мы тихо вышли из кабинета и Том запер дверь своим ключом.

– Пойдем через черный вход. Он ближе и с охраной не пересечемся.

Мы свернули за угол и чуть ли не нос к носу столкнулись с человеком в черном.

Я в испуге отпрянула. Том замер.

Лорд Соверен спокойно произнес:

– Прошу прощения, молодые люди, не хотел напугать вас, – и прошел мимо.

С облегчением выдохнула и хотела пойти дальше к выходу, но генерал мрака обернулся и близоруко прищурился:

– Еще раз прошу меня извинить, леди, но мы с вами ранее не встречались?

Как понять – он так намекает на то, что только что видел меня в кабинете или действительно из-за плохого зрения принял за кого-то еще.

– Н-н-нет, я не думаю, – старалась ответить спокойно, но мало того, что стала вдруг заикаться, так еще и от страха голос внезапно осип.

– Да… вероятно, я ошибся, – произнес он, коротко поклонился, щелкнув каблуками, и свернул за угол.

– Что он там забыл? – удивился Том.

– Понятия не имею, но нам пора бежать отсюда, пока у меня инфаркт не случился. Еще одной внезапной встречи я не перенесу.

Наста и Ник должны были подойти к этому времени в одну из переговорок у тайного читального зала. Юноша, краснея до самых кончиков ушей, категорически отказался сидеть с Анастасией вдвоем у нее дома. Но так даже было лучше: мы с Томом опять вошли в здание, но открыто через главный вход, нарочно поздоровались с охраной, чтобы они запомнили во сколько мы заявились, и прошли в библиотеку.

В этот поздний час все остальные переговорные были пусты, нам никто не мешал и можно было говорить совершенно открыто, не боясь чужих ушей. Мы уселись за длинным столом. Том задумчиво молчал, так что начать пришлось мне. Пока я в красках описывала разговор Казимира с руководителем мрака, Анастасия то нервно вскакивала и ходила вокруг стола, то садилась и обхватывала руками голову от отчаяния. Я даже засомневалась, правильно ли я сделала, что вывалила всю правду. Может быть, стоило как-то приукрасить ситуацию?

Том был необычайно спокоен. Когда я замолчала, он попытался успокоить Насту:

– Не волнуйся. Ничего нового для тебя не произошло. То, что Казимир тебя недолюбливает нам обоим хорошо известно. Как раньше терпел, так и дальше будет. Попытка скормить тебя мраку, как видишь, не удалась.

– Да, но тот офицер сказал, что я еще встречусь с ними когда-нибудь.

– Думаю, так можно сказать про всех нас, – спокойно произнес Том, – к тому же у меня появился козырь, и надо подумать, как его использовать. С его помощью можно как купить себе безопасность, так и уничтожить главу.

– Ты о чем? – удивилась Наста.

Том достал сложенный вчетверо листок.

– Здесь стоит подпись Казимира. Это соглашение с группой контрабандистов о поставке чертовой пыли из другого мира.

– Что?! – округлила глаза моя подруга.

– Вот бы никогда не подумала… – произнесла я.

– А что такое… чертова пыль? – недоуменно спросил Ник.

– Видел людей, валяющихся на улицах и пускающих черные сопли? – спросила Наста.

Он кивнул.

– Ну так вот, это и есть чертова пыль, а точнее, то, к чему она приводит после полугода употребления. Пыльца какой-то редкой орхидеи из далекого мира. Дарит сильнейшее удовольствие при вдыхании, но постепенно сжигает напрочь мозги. Сначала всем кажется, что они легко перестанут ее употреблять, если захотят. Эта гадость действительно поначалу вообще не вызывает привыкания. Только на какой-то раз она добирается до центра воли в мозгу и убивает его. С этого момента человек превращается в животное, у которого одна цель – добраться до очередной порции. Обычно полгода-год и все. Хотя каждый, кто засовывает пыль себе в нос, успокаивает себя единичными примерами, когда люди вовремя останавливались. В общем – зло в чистом виде. Главное, никто не знает, откуда ее привозят. Мрак охотится за торговцами черной пылью, но зараза все равно расползается по империи.

– И этим занимается Казимир? – поразился Ник.

– Я начал подозревать, что Трест замешан. Поставки точно идут из других миров, а зная Казимира, он такой куш мимо рта не пронесет. Для главы главное прибыль, большая часть из которой идет ему лично в карман. Он только старается выглядеть бессребреником, который живет на работе, а сам имеет настоящий дворец в одном из миров. Внимательно следил и углядел-таки этот документ, хотя глава его от меня и прятал.

– Я поражена, – констатировала Наста, тупо глядя перед собой.

– Но надо же что-то делать! – воскликнул Ник.

– Только что? – спокойно спросил Том, – сдать Казимира мраку? С одной стороны, это выход, но с другой… Процесс смены власти в империи до сих пор не урегулирован. Сначала была Королева, потом умер предыдущий регент, обозначив в завещании Казимира как преемника. Чтобы защитить свое кресло, он специально тормозил вопрос о том, каким же образом будет назначен следующий регент или правитель. Как только появится правило, возникнут претенденты и заговоры.

– Вот жук, – воскликнул Ник. Том покосился на него, и продолжил:

– Если сместить его сейчас, начнется хаос. Анархия. За место на троне будет такая грызня, что как бы империя не развалилась. Вы же политикой не увлекаетесь. Помимо Треста есть же еще армия, чей маршал мечтает отстранить нашу организацию от власти. Есть служба безопасности главы, которая ему противостоит. Существует еще министр финансов, у которого все деньги и тоже собственная небольшая частная армия, якобы для сбора пошлин и налогов со странствующих торговцев. Он тоже мнит себя преемником Казимира. Представляете, что начнется?

В комнате повисла тяжелая пауза. Том добавил:

– С другой стороны, можно дать ему понять, какой информацией мы обладаем, если глава опять попытается сделать с нами хоть что-нибудь. Этот листок может стать нашей страховкой.

– А чертова пыль продолжит убивать? – медленно спросила я и посмотрела ему в глаза, – Предлагаешь заняться мелким шантажом, спасти свои задницы и делать вид, что ничего плохого не происходит? Может даже прибыль получить? Чем мы тогда лучше Казимира? Он делает то же самое.

Том смутился и покраснел. Ник смотрел на меня с восхищением. Я видела, что он собирался вспылить, но опередила и выразила его мысль точнее. Анастасия в задумчивости вертела в руках карандаш и вообще не смотрела в нашу сторону.

– Вы идиоты, – раздалось от двери.

Мы резко вскочили и обернулись.

На входе, опершись рукой на дверной косяк, стояла Мирра.

– Орете как стадо гиббонов, даже не проверив соседние комнаты. Звукоизоляция тут никакая, – добавила она, – Пыталась поспать часок, а тут вы со своими дурацкими заговорами за стенкой.

– Ты ВСЕ слышала? – спросила я.

– К сожалению, да, – ответила она и прошла к столу, – Мер-р-рзость. Но то, что вы предлагаете, это просто кошмар-р-р. Предать этот документ огласке – значит, начать гражданскую войну. Скрыть его – преступление еще хуже, чем торговать пылью. Того, кто ради наживы пошел на преступление, я еще могу понять. Того, кто покрывает его из трусости – ни за что!

– Тогда что ты предлагаешь? – спросил Том.

– Я считаю, что надо действовать по закону. Когда не знаешь, как поступать, поступай по правилам. Мы должны сообщить все, что знаем одному из генералов мрака. Поверьте, там не глупые люди сидят. Они думают о последствиях. Если Казимир управляет одной страной, то мрак следит за равновесием в куче вселенных. Они поймут, что лучше сделать.

– А что, если мрак и так в курсе? – неожиданно спросил Том.

– Я в это не верю! – категорически отрезала Мирра, рубанув воздух рукой.

– Согласна. Пожалуй, это лучшее, что можно сделать. Если мрак никак не среагирует, тогда у нас все еще останется выбор. У меня есть возможность сделать точную копию документа, чтобы у нас остался оригинал, – сказала я.

Мирра внимательно посмотрела на меня и кивнула.

– Я боюсь связываться с черными, – сказал Ник, – никогда не знаешь, чем это обернется. Мой знакомый случайно узнал о поставках с базара в какой-то слаборазвитый мир и пошел к патрульным сообщить об этом. И все. Больше его никто не видел. Сгинул.

– Либо это все слухи, либо он просто решил переехать в другое место для безопасности, а тебе не сказал. Я не верю подобной ерунде, – Мирра была непреклонна. Когда она говорила на эмоциях, ее раскатистое «р-р-р» проявлялось сильнее обычного, – Кто еще за? Наста?

Анастасия наконец повернулась к нам. Выражение на ее лице для меня было полной загадкой. В душе подруги бушевала буря, но причину ее я не понимала.

– Я против, – тихо сказала она, – но мой голос ничего не значит. Решайте без меня. По поводу Казимира свидетелем не буду ни у обвинения, ни у защиты.

– Но почему ты его защищаешь?! Ты! От кого угодно ожидал, но… – вскочил со своего места Том.

– Потому что он мой отец! – крикнула она и отвернулась. Я успела заметить, что на ее глазах появились слезы.

Ник сидел, выпучив глаза. Том смешно открывал рот, как выпрыгнувшая на берег рыба. Мирра медленно опустилась на стул:

– Вот теперь я готова идти до конца. Я сама пойду в мрак с копией листка, – тихо и медленно произнесла она, играя желваками на щеках.

– Почему? – я повернулась к ней.

– Не хочу говорить. Нет. Если Наста сказала правду, то это не человек, а… чудовище и медлить нельзя.

– Что ты еще знаешь? – Анастасия резко повернулась, впилась в нее взглядом и быстро вытерла слезы.

– Вот именно тебе я точно не скажу, – категорически заявила Мирра и сложила на груди руки.

– Готова идти до конца, да? – горько ухмыльнулась я, – Непохоже.

– Дура! Я защищаю ее, а не его, – прошипела она.

– Не надо. Я уже поняла, – тихо произнесла Анастасия, – Он очень просил тебя подобрать такое задание, чтобы я с него не вернулась, да?

Мирра упрямо молчала, но вздрогнула и отвела взгляд.

– Спасибо, – сказала Наста.

– Я всегда была на твоей стороне, – тихо сказала Мирра, – потому что ты мой человек. Моя семья.

– Боже! – простонала я, уронив голову на руки.

Этот вечер откровений приносил боли все больше и больше. Что сейчас творилось в душе моей подруги даже представить себе было страшно.

– Какая же мерзость… я все это время прислуживал чудовищу, – прошептал Том.

– Как будто для тебя это открытие, – язвительно сказала Мирра, – скажи еще, что не подозревал. Скорее старательно закрывал глаза.

– Да я… Да как ты… – он побледнел, вскочил, зачем-то сорвал с себя очки, словно собирался кинуться в драку.

– Стоп! – громко сказала я и хлопнула рукой по столу, – раскричались. Хотите, чтобы весь Трест услышал?

Это подействовало. Том сел, все еще пылая желанием оправдаться, но я не дала развиться конфликту:

– Сейчас уже не важно, кто и что знал. Мы все хороши. Каждый закрывал глаза на мелочи и не мог вообразить всей картины. Мир с чертовой пылью ведь, небось, нашел твой отдел, да, Мирра?

Ее сощуренные темные глаза на миг распахнулись шире, а лицо приняло растерянный вид.

– Я тоже знала, что Казимир не только общается, а даже подчиняется тем, кто нарушает закон, – мне вспомнился Марко, скрывавшийся от патруля на базаре, – но не придала этому значения. Сейчас не время выяснять, кто виноват. Надо действовать. Мирра, ты действительно имеешь выход на мрак?

– Нет, но достаточно подойти к любому патрулю и сказать, что у тебя есть важная информация для командования. Завтра днем так и сделаю.

– Отлично. Том, дай мне документ, я сделаю копию.

Друзья как завороженные наблюдали, как Рыжая превращает чистый лист бумаги в точную монохромную копию подписанного Казимиром соглашения. Я сделала две штуки на всякий случай и одну взяла себе.

– Все. Теперь расходимся. Утро вечера мудренее. Том, постарайся не раскрыть себя перед главой раньше времени. Лучше скажись больным и останься дома. Наста, ты тоже завтра в Трест не ходи.

– А ты? – спросил Ник.

– О… мне есть чем заняться.

До встречи с Марком оставалось еще полтора часа. Я поклялась себе, что если и этот любитель ходить с поднятым воротником пальто окажется наркодилером, то никогда больше не посмотрю в сторону какого-нибудь парня с симпатией. Видимо, мне нравятся исключительно сволочи и мерзавцы.

Глава 18

– Скажи, ты тоже торгуешь чертовой пылью? – ошарашила я его, сверкая глазами, сразу как он вошел в библиотеку.

Да, мне определенно удалось его поразить.

– Нееет. С чего ты взяла такую чушь? – он быстро справился с удивлением и присел на край стола. Я продолжила стоять.

«Он не врет», – сказала Рыжая.

– Ну ты же занимаешься чем-то незаконным и имеешь тесные отношения с Казимиром.

– А он торгует пылью? – он с удивлением приподнял брови.

– Да. Я только сегодня выяснила.

– И откуда такая уверенность?

– У меня есть доказательство. Документ. Так ты не знал?

Марк задумчиво посмотрел на потолок.

– Подозревал, но не был уверен.

– И ты считаешь это нормальным?!

– Нет, конечно. Но на твоем месте я бы не порол горячку. Здесь лучше применить терапию вместо хирургии. Не махать скальпелем, а аккуратно исправить ситуацию. Перекрыть каналы поставок и лишить его прибыли. Иногда приходится выбирать меньшее зло.

– Зло вообще нельзя выбирать! Не может быть такого выбора. Это значит, что ты просто не видишь, не чувствуешь или не хочешь принять тот путь, где зла нет! – я почти кричала, подойдя к нему вплотную.

Он внимательно смотрел мне в глаза, а я никак не могла понять, о чем он думает. Это был такой странный взгляд. Незнакомый. Ни у кого подобного не встречала. Мне показалось, что теплый и ласковый, как будто пока я кричу, он очень хочет улыбнуться, но тщательно сдерживается.

– Что?! – не выдержала и крикнула я.

Марк встал.

– Как же мне тебя не хватало, – произнес он тихим голосом, покачав в восхищении головой. Теперь его лицо находилось совсем близко. Меня окутало теплом дыхания и древесным запахом. Ярость и вообще все мысли куда-то моментально смылись. Лишь бы только он не улыбнулся этими своими ямочками на щеках, иначе я просто упаду тут сейчас без чувств, как романтическая дура из романов.

А он взял и поцеловал меня. Неожиданно, быстро. Поцелуй длился-то всего секунду, наверное. Тут же отшатнулся, как будто сделал что-то запретное.

– Прости, – тихо сказал он.

Я хоть и стояла сейчас с распахнутыми глазами, но ничего не видела. Голова кружилась, внутри бушевал ураган. Эмоции скакали от злости: «Да как он смел!» – до нежности и сильного желания повторить. Но он же сам оттолкнул меня только что. Почему?

– Почему? – спросила я вслух.

– Мне… нельзя. Не следовало, – кажется, он был растерян.

Медленно опустилась на стул и отвернулась.

– Прости, – еще раз повторил он.

От этого стало еще горче.

Пауза затянулась.

– Для чего ты хотел встретиться? – спросила я как можно более ровным и равнодушным голосом.

Он, казалось, был рад смене темы. Откашлялся, но все равно первая фраза вышла сипло:

– Мне нужно объяснить тебе кое-что. Это жизненно важно.

– И что же? Как растворяться в воздухе?

– Именно. Однажды это может спасти тебе жизнь.

– Все меня чему-то учат. Наставляют. Направляют. Вот только куда и зачем? Зачем тебе меня чему-то учить, Марко? – я снова посмотрела ему в глаза.

От его привычного спокойствия сегодня не осталось и следа. Он напоминал растрепанную и крайне растерянную ворону.

– Ты скоро сама все поймешь. Считай, что я обещал кое-кому научить тебя всему, что знаю сам.

– То есть ты общаешься со мной, потому что таково задание? – медленно спросила я.

– И да, и нет. Не мучай меня. Я не могу сказать. Ты не мое задание. Не воспринимай это так.

– А как мне это воспринимать, скажи? – чуть повысив голос, спросила я, подпустив немного истерических ноток.

– О боже… я даже не знал, что это будет так сложно, – воскликнул он и отвернулся, но через секунду опять посмотрел на меня. – Я хочу быть тебе другом. Поверь, я всегда на твоей стороне. Что бы ни случилось.

Другом… френдзона. Ну что же… отлично. Вот и расставили все точки над i.

Тяжело вздохнула. Продолжать этот разговор уже совершенно не хотелось.

– Хорошо. Давай, учи, чему ты там хотел.

Он снова откашлялся, пытаясь собраться с мыслями. Похоже, у него внутри сейчас тоже царило далеко не нордическое спокойствие.

– Скажи, ты же чувствуешь притяжение к той водяной поверхности, через которую переместилась? Пока не схлопнула петлю.

Кивнула.

– Второе: ты знаешь, что можешь перемещаться даже внутри одного мира? Например, если воспользуешься империалом находясь дома, то все равно окажешься на базарной площади.

– Подозревала, и что?

– Третье: такие пути никак не регулируются кодексом и не влияют на мир. Ты можешь держать их натянутыми вечно.

– К чему это все?

– А теперь главное: ты можешь позволить незавершенному пути выдернуть тебя обратно, даже когда ты находишься далеко от водоема. Натяжение достаточно сильное. Обе поверхности воды и так остаются в резонансе и сработают, даже если на них не смотреть. Потренируйся. Требуется специфическое усилие в мозгу. Вспомни нужный водоем, закрой глаза, посмотри в него мысленно и позволь утащить тебя обратно. Все время держи несколько нитей натянутыми внутри одного мира. Так ты всегда сможешь уйти от опасности.

– Любопытно. Попробую. Но где найти столько якорей для Праги?

– Якорь можно и сделать. Это несложно, но сейчас показать не могу. Надо будет подготовиться.

Он говорил так увлеченно, словно минуту назад между нами ничего не было. Так вжился в роль учителя, что тут же перестал быть человеком.

Припомнила слова Королевы, которые прочитала во дворце.

– А человек может быть якорем?

– Гм… – он на миг растерялся, посмотрел на усыпанный звездами потолок, – думаю нет. Отражением может быть, а якорем – вряд ли. Одушевленный предмет внесет слишком много искажений в твою ассоциацию с определенным местом.

– Что значит может быть отражением?

– Помнишь, я говорил, что в качестве поверхности подойдет даже биологическая ткань, если в ней достаточно жидкости и она блестит? Пот, глаза, да вообще любая слизистая – в них могут быть отражения.

– И куда я попаду?

– Зависит от того, что будет отражаться, как всегда.

– Тогда в этом нет смысла, – разочаровано сказала я, – это все, чему ты хотел меня научить?

Он открыл рот, потом снова закрыл. Вид у него опять стал немного растерянный.

– В общем да, но…

– Тогда я пойду. Спасибо. У меня завтра очень сложный день.

Встала со стула и пошла к выходу, ожидая, что он меня окликнет или хоть что-нибудь скажет, но в читальном зале стояла абсолютная тишина.

На пороге я все-таки не выдержала и обернулась. В библиотеке уже никого не было.

Мне не спалось. События этого дня доконали мои нервы. После того, как мы прятались за шторами в кабинете Казимира, мне казалось, что от пережитого волнения я отрублюсь сразу, как лягу, но наш последующий сговор и особенно поцелуй Марко привели меня в состояние, когда можно считать баранов хоть миллионами – все равно не заснешь. Сидела на подоконнике, смотрела на полную луну и все думала, что же я не так делаю в своей жизни. Одноклассник однажды, когда я уезжала в Москву и прощалась со всеми, признался, что всегда хотел подойти ко мне и пригласить на свидание, но уж больно строгой и неприступной я выглядела. Он меня боялся, хотя тоже мне нравился.

Потом был Валерий, который относился ко мне как к красивой игрушке. Положено иметь крутую тачку, модную одежду и красивую девушку, висящую на локотке. Вот он и завел меня, как собачку. Даже выгуливал регулярно.

Теперь этот Марк. Кто я для него? Запретный служебный роман? Таинственный повелитель приставил его ко мне и запретил смешивать личное с заданием? Или этот секундный порыв вообще не имел ко мне отношения? Подвернулась под поцелуй какая-то с красивыми губешками, а на самом деле он женат, трое детей и ипотека? Вот и грызет совесть, дескать: «нельзя» и «что же я наделал».

Почему мне так не везет с парнями, а? Да и с боссами тоже не очень. Хоть друзья хорошие появились.

При мысли об Анастасии у меня сердце сжалось. Надо было сегодня к ней пойти ночевать. Каково ей сейчас одной там? Даже представить не могла как бы я реагировала, узнав, что мой отец не только наркобарон, но и вообще-то планировал меня убить, а потом решил отправить в тюрьму на всю жизнь.

Можно было сейчас побежать к ней… но вдруг она уже спит давно, а я как дура припрусь будить, чтобы типа успокоить? За окном уже, между прочим, небо на востоке светлело.

Накручивала себя всю ночь и почти уже собралась идти, как потренькал звонок. Пока я ждала, подруга сама пришла ко мне! Радостно распахнула дверь и тут же получила удар кулаком в живот.

Мир затмила боль. Перед глазами мелькнула коричневая форма охраны Треста и мне на голову надели черный мешок. Скрутили за спиной руки и прямо в пижаме вытащили на улицу. В дверях услышала приказ: «Начинайте обыск».

В экипаже с полом из грубых досок, о которые засадила себе занозу в щеку, меня везли минут пятнадцать. Потом тащили по долгим коридорам. Страха не было. Меня накрыла апатия. Казимир узнал о нашем сговоре. От кого? Я не сомневалась ни в прямодушном Нике, ни в Анастасии, несмотря ни на что. Она бы не предала меня. Никогда.

Марко не знал о нашем плане. После его вчерашних слов, что он всегда будет на моей стороне, я не верила, что он способен на предательство уже через несколько часов. Тогда кто? Оставался Том или Мирра. С первого станется все-таки припереться к Казимиру с обвинениями, но уж в больно ранний час меня арестовали. Это надо было вприпрыжку бежать с докладом почти сразу после нашего разговора, к тому же Том вроде отправился провожать Насту. Стал бы он предавать ее? Тоже вряд ли.

Оставалась Мирра. Хитрая карьеристка. Отговорила от поспешных действий, заявила, что все сделает сама, и отправила нас сидеть и ждать. Вот, дождались. Она пошла с докладом не к мраку, а прямо в кабинет главы Треста.

Меня наконец усадили на жесткий узкий стул, привязали руки к спинке и стащили колпак. В небольшой комнате с голыми каменными стенами царил полумрак. Окон я не заметила, а свет давали несколько газовых светильников по углам. Зато охранников полно. И у дверей стоят, и еще четверо квадратом вокруг стульев в центре комнаты. Справа от меня привязали Ника. Слева встретила испуганные глаза Анастасии. В отличие от нас ее рот был забит кляпом, а между глазом и скулой постепенно наливался кровью синяк.

Мои внутренности до сих пор болели от удара. Всю дорогу почему-то боялась, что меня вот-вот вырвет, а тут еще и запах стоял невыносимый. Пахло сладковатой гнилью и мочой.

– Так-так-так. Почти все в сборе, – входя в комнату медленно и насмешливо произнес высокий худой мужчина с аккуратными усиками. Лицо у него было вытянутое, с четко очерченными скулами, а глаза, несмотря на улыбку, жесткими и холодными, – Разрешите представиться, милые дамы и молодой господин, барон де Бёф. Начальник тайной канцелярии Треста. Ну и всего королевства заодно. Вам представляться не обязательно.

Он фальшиво хихикнул над собственной шуткой:

– Объяснять почему вы здесь оказались, мне кажется, излишне. Собственно, мне от вас практически ничего не надо. Судя по глазам этой девушки, – он кивнул на Анастасию, вы предполагаете, что я буду вас пытать для того, чтобы узнать некую страшную тайну? Расстрою: мне уже все известно. Ваши друзья сейчас поют как соловьи и все детали подлого сговора я уже и так знаю. Моя цель – помочь вам.

Он, не спеша, подошел к столу справа от нас. С ужасом увидела среди лежащих на нем предметов мою лошадку, смартфон, пряжку, которую дала мне ренегатка, сложенный лист бумаги с копией компромата на Казимира и мою коллекцию якорей. Часть вещей была мне незнакома и, скорее всего, принадлежала друзьям.

– Вы обвиняетесь в… – он развернул листок, который держал в руках, – О-ля-ля… тут такой список, – барон укоризненно покачал головой, – Начнем с мелочей. Кража имущества Треста. У всех троих, – он обвел руками коллекцию на столе, – все вы воровали то, что запрещалось выносить из тайного зала библиотеки, а Анастасия также прихватила еще и несколько костюмов из гардеробной.

Подруга вскинула голову, но возразить не могла. Барон заметил этот жест:

– О, погодите кривляться. Это пока мелочи. Вы же, девушка, только что ранили трех сотрудников канцелярии. При исполнении. Двоих шпагой, а третьему чуть не откусили палец. Только это потянет лет на пять заключения. Александре де Ротт вменяется также сговор с ренегатами, – он показал на пряжку, – и контрабанда. Тоже годика четыре. Но и это еще не главное.

Он сложил свой листочек, убрал его в карман и не торопясь застегнул пуговицу. Паузы он держал долго, как настоящий актер.

– Вы организовали группу, целью которой являлась дискредитация и последующее свержение действующей власти. Непонятным пока нам образом вы подделали документ и подпись главы Треста. Фальшивку планировали использовать, чтобы поднять народ против правительства. Это, даже без остальных обвинений, тянет уже на смертную казнь. Редко используемая процедура в нашем королевстве, но у вас ведь и повод уникальный. Боюсь, придется прервать негласный запрет и построить эшафот на центральной площади. Если только…

Он выразительно посмотрел на нас. Я тоже быстро глянула на друзей. Ник был откровенно испуган, а Наста поникла головой, словно уже поставила на себе крест.

Страшно не было. Во мне разгоралась ярость и это придавало мне сил и смелости. Я недооценила подлость Казимира и лояльность Мирры и от этого злилась. На себя, на них, на весь этот мир. Хотелось сжечь все к чертям. Спалить весь этот прогнивший Трест, наполненный подлецами и пресмыкающимися. Вот только сначала нужно было спасти друзей.

Встретилась взглядом с бароном. Он нахмурился, но все-таки продолжил как ни в чем не бывало:

– Мы могли бы заменить смертную казнь на достаточно длительный тюремный срок, или даже просто изгнание, если вы подпишете чистосердечное признание. Нам не хотелось бы доводить дело до публичного суда, который необходим для смертного приговора. Это бросило бы тень на весь Трест, на всех ваших коллег и друзей. Одна подпись, и вы спасете себя.

Он взял со стола несколько бумажек и перо.

– Нужно только поставить подпись – вот здесь, – барон наклонился к Нику, отгораживая его от меня.

– Не взду… – начала я, но охранник за спиной, как оказалось, именно этого и ждал. Тут же заткнул мне рот рукой в кожаной перчатке, прижав затылок к высокой спинке стула. Я еле могла дышать, а уж о сопротивлении и речи быть не могло.

Ник рассеянно, двигаясь как механическая кукла, поставил корявую подпись на листке.

– Вот и умница. Позовите их, – крикнул барон.

Ника отвязали и подвели к двери. Когда та распахнулась, на пороге стояли люди в форме мрака.

– Забирайте, он ваш, – презрительно крикнул наш мучитель.

Ник отшатнулся, но его грубо толкнули в спину, и он практически упал на руки черных. Те подхватили его и увели куда-то по коридору.

– Ну а вы, милочка, изволите черкануть свою завитушку? Я развяжу вам рот, но учтите, если опять пустите в ход зубы, я сделаю так, что вам будет нечем кусаться.

Он кивнул охраннику, и тот развязал повязку на затылке и вынул кляп изо рта подруги. Наста поводила нижней челюстью, взглянула на барона и тихо и сипло произнесла:

– Кончайте этот цирк, де Бёф. Вы же знаете, что в тюрьме меня все равно убьют. С точки зрения папаши, я слишком много знаю. В молодости он творил много глупостей, о которых мне рассказала мама. Так что лучше уж пусть меня повесят на виду у всей площади, а не тихо удавят в камере. Перед казнью у меня по традиции будет возможность сказать последнее слово.

Барон скривился и повернулся ко мне.

– Ваше решение? У вас ситуация тяжелее, чем у остальных. Вы проходите как организатор преступной группы.

Глаза у него были бесцветные. Зрачки узкие, как две точки. Такие подошли бы змее. Я же сейчас внутри просто пылала от гнева и постаралась выплеснуть весь этот огонь и ярость через взгляд. Барон от неожиданности моргнул и инстинктивно отшатнулся.

Прошипела в ответ:

– Ты сейчас не поверишь мне. Но я найду тебя. Обязательно. И ты заплатишь! Желаю тебе не нагрешить настолько, чтобы я при нашей встрече вынесла тебе смертный приговор!

Даже не знаю, откуда во мне взялось столько злости и смелости.

Он, понятно, только рассмеялся, хотя вышло фальшиво.

– Все ясно. Я дам вам неделю на размышление. Потом будет суд и ничего уже изменить не получится. В камеру их. Поить и кормить принудительно, через воронку. Приковать к стене, чтобы даже к лужице своей мочи наклониться не могли. Я навещу вас завтра. Уверяю, ваше мнение к этому времени сильно изменится.

Нам опять надели колпаки на голову и куда-то потащили. Под конец пути меня грубо приложили спиной о каменную стену, развели руки в стороны и защелкнули на них кандалы. Лязгнула железная дверь и я осталась в тишине. Черный тканевый мешок с моей головы так и не сняли. Сбежать я действительно никак не могла.

– Наста! – позвала я, – Ты здесь?

– Здесь! – донесся ее голос издалека. Она была не в одной камере со мной, но явно где-то недалеко.

– Тихо там! – рявкнул невидимый охранник. Он был ближе.

– А то что? Думаешь, что сможешь сделать хуже, чем уже есть? – с насмешкой спросила я.

– А то я буду бить тебя дубинкой по ребрам за каждый звук, – ответил он, – и за крики от боли тоже.

– Я запомню – пообещала я, и замолчала.

Вот ты какой, зебрин хвостик. Сначала неделю я буду писать в штаны и кормиться через воронку, а затем меня вообще повесят.

Жалко себя было до безумия, но плакать не могла. Во мне еще слишком сильно бурлило пламя гнева.

Я выберусь! И отомщу! Охраннику, барону, Казимиру и предателю. Кем бы он ни был.

Глава 19

Время тянулось бесконечно долго. Сколько уже прошло? Час? Два? Ноги устали, но я знала, что если опущусь на колени, что рано или поздно произойдет, то руки окажутся задраны вверх. Долго в таком положении человек находиться не может. Стоять нужно было столько, насколько хватало сил. Опускаться ненадолго, а затем опять вставать.

Как бы узнать, наблюдают ли за мной? Вдруг двери решетчатые, а охранник сидит на табуретке и смотрит на меня сквозь прутья? Тогда он заметит любое шевеление.

Все же решила рискнуть. Тайная канцелярия сделала одну ошибку – не сняла с меня мою помощницу. Когда один из стражников дернул за нее, я завопила как резанная и сказала, что украшение прибито к ушной раковине намертво. Тюремщики поспорили немного, но сочли, что его можно оставить. Острых краев у ракушки на ухе не было, да и воспользоваться ей с прикованными руками я все равно, по их мнению, не могла. Эти люди никогда не сталкивались с электроникой такого уровня.

– Рыжая, – прошептала я.

«Я здесь».

– Скажи, а ты точно не можешь стать жидкой? Вдруг?

«К сожалению, нет. Могу стать зеркалом, но жидкая форма не предусмотрена. Да и нет во мне молекул воды в нужном количестве».

Последние надежды рухнули. Где я возьму столько жидкости? Я даже плюнуть не могу – во рту, как назло, пересохло.

В голове всплыли слова Марка, что для перехода можно использовать любую биологическую ткань, если она способна отражать. Только вот я не блестела. Хотя…

Есть же глаза!

Как он говорил? «Можно переместиться в отражение жидкости в зеркале».

– Рыжая, а можешь вытянуть зеркальце к моему глазу и дать хоть немного света?

Я почувствовала шевеление на ухе, по виску протянулось что-то прохладное. Внутри колпака разлился слабый голубой свет. Так как снаружи не проникало ни лучика, я была спокойна: никто из охраны это свечение не заметит.

Перед лицом на тонкой ножке висела блестящая пластина размером с пудреницу. В зеркале я видела свой глаз. В нем отражался он сам и так, наверное, до бесконечности, если бы свет не был таким тусклым.

Попыталась вызвать знакомый озноб, но почему-то это было труднее, чем обычно. Ощущение перехода было близко, но никак не приходило. То ли света не хватало, то ли отражение в зеркале работало как-то иначе.

Мне очень надо! Вопрос жизни и смерти.

Вложила все желание жить в силу, с которой смотрела в зеркало. Представила, как проваливаюсь в отражение глаза, в свой собственный зрачок, словно в пропасть.

Ныряю в саму себя.

Меня как током ударило. Все тело дернулось, ноги подкосились, и я упала.

Упала?

Я лежала на полу. Руки были свободны. Тут же сдернула колпак с головы.

Впереди тянулся узкий серый коридор. Старые обои, бывшие когда-то бежевыми, а теперь превратившиеся в нечто грязно мышиного цвета. Такие висели, когда-то очень давно, в нашей первой квартире в Сумкино. Еще до того, как мать вместе со мной переехала в другой дом.

Позади меня входная дверь. Почему-то железная и угольно черная. В моем детстве, я помнила, вход охраняла простая деревянная, крашенная красно-коричневой краской. Подергала ручку, но она вообще не шевельнулась. Да и дверь была, судя по всему, фикцией. Щели между ней и такой же черной металлической стеной не было. Монолит, подделывающийся под выход.

Повернулась опять к проходу и сделала первый шаг.

Тихо. Абсолютная тишина. Даже мои шаги растворялись в ней, как будто пол сделан из ваты. Запахов тоже не было. Никаких. Стерильный неподвижный воздух. Это точно не настоящая квартира.

Где же я оказалась?

На стене справа висела фотография в старой деревянной рамке с облупившейся белой краской. Когда маляр красил нам батареи, мама попросила его мазануть кисточкой и по этой рамке. На фотке была я в возрасте лет семи… или около того.

Маленькая девочка с косичками держала в руках палку, которую, я помню, считала мечом и старое выбитое из стула сиденье – щитом. Картинка уже выцвела и сейчас было не видно, но на щите гуашью был нарисован герб. Я не смогла припомнить какой именно.

Мать задерживалась на работе, и я часто после школы сидела у соседки – тети Нюры. У той было двое своих пацанов. Старший брат тогда читал младшему Айвенго, а я сидела на табуретке и слушала. Каждый раз после прочитанной главы они начинали разыгрывать рыцарские бои. Эта первоклассница с фотографии была у них то леди Ровеной, то еще кем-то из женских персонажей. Она молчала, но твёрдо была уверена, что попади на страницы романа, то непременно стала бы рыцарем. Вот тогда найденный на помойке старый стул превратился в щит, а сломанная ручка от швабры – в меч.

На глазах навернулись слезы.

Я же хотела стать героем.

Что случилось с той девочкой? Она мечтала бороться со злом, повергая его на колени и затем милостиво даря прощение. Эта рыжая бестия с деревянной палкой в руках никогда не стала бы гордиться тем, что бегает, выполняя чужие поручения, забыв про себя, свои интересы и личную жизнь. Семенить с папочкой под мышкой за боссом по переговорным Москва-Сити, красть артефакты по разным мирам для мерзкого мужика, прихлебывающего коньяк в богатом кабинете. Когда я стала такой?

Когда меня разбили вдребезги, а затем склеили из кусочков как куклу, более похожую на Франкенштейна, чем на человека? Я же вся состою из противоречий.

Бегу в столицу поступать в ВУЗ, и ничего не делаю, чтобы сдать экзамены через год. Устраиваюсь на престижную работу и теряю ее, получая адреналин от путешествий в отражения. Влюбляюсь в таинственного незнакомца, и делаю все, чтобы держать его подальше от себя. Балдею от свободы, которую обещает новый мир, где я могу быть самой собой и тут же продаюсь в рабство мерзкому типу, одержимому властью. Я же видела, кто он и что из себя представляет еще в первую встречу. Почему он так легко меня купил?

Эта рыжая девочка с фотографии смотрела на меня с презрением. Я предала ее. Очень и очень давно. От нее ничего не осталось.

В голове всплыло нужное слово, которому как-то научил меня айтишник, чинивший мой компьютер. Моя душа дефрагментирована. Состоит из кусочков и противоречий, не склеивающихся в единое целое. Я потеряла себя.

Что я хочу? Какова моя цель?

В ответ – пустота.

Живу как рыбка с памятью на несколько секунд. Реагирую на то, что происходит вокруг. Мной командуют, говорят куда плыть и что делать. Радуюсь удачам и печалюсь о проблемах, но ради чего я живу? Ради чего продала и предала себя?

Теперь понятно, почему мой путь закончился камерой смертников и кандалами. Ничего другого и быть не могло. Безмозглая пешка только в сказках непременно превращается в ферзя. Чаще всего ей просто жертвуют ради более крупных фигур.

Мне надо склеить себя заново. Собрать из оставшихся осколков что-то цельное.

Я больше не буду играть в чужие игры. Никогда.

Я больше не буду слушаться приказов и работать на кого-то, чьи идеи мне непонятны или противны. Буду делать только то, что хочется, что велит душа и сердце. Лучше быть голодной личностью, чем чьей-то сытой марионеткой.

Мне нужно вспомнить ту, которой когда-то была. Снова стать героем.

Слезы катились по щекам. Как я могла забыть себя?

Кончиками пальцев коснулась фотографии.

– Рыжая, ты можешь мне сделать копию? Пусть черно-белую. Потом.

В ответ тишина. Коснулась уха и не нашла там ни пирсинга, ни мою помощницу.

Теперь понятно. Она осталась там, на теле в камере. Но где я и что я тогда?

Шаг по коридору. Второй. Звуки погружаются в тишину как в трясину и тут же умирают. Внезапно из-под ближайшей двери раздаются голоса. Там моя мать за что-то меня отчитывает. Я, уже взявшись за ручку, отдергиваю ладонь. Нет. Пока не готова туда заходить. Когда-нибудь надо будет встретиться лицом к лицу и с этой болью, но не сейчас.

Слева еще одна дверь. Белая краска со следами синей авторучки. Кто-то пытался нацарапать неприличное слово, но его вспугнули в последний момент. В классе шумят дети. Погладила дверь рукой, но открывать не стала. В моей школьной жизни было много всего, и хорошего, и плохого, но я потеряла себя не там. Мне нет смысла туда заходить.

Конец коридора теряется в тумане. До него еще далеко. Справа и слева вместо серых стен висят какие-то тряпки. Много лет назад они родились шторами. Возможно, даже веселенькими и красивыми, но ни разу не стиранные и собиравшие пыль десятилетиями, постепенно превратились в серую ветхую мерзость. Приподнимаю одну из них и вижу книги. Много книг.

Со всей силой дергаю за ткань, она обрывается и падает. Этой гадости здесь не место. Бегаю от занавески к занавеске, срываю, подпрыгиваю и с трудом сбиваю рваные остатки.

Книги и фильмы из моего детства. Когда сидишь одна вечерами, ожидая, пока мать вернется с работы, то только и делаешь, что читаешь. Благо, библиотека у нас была в соседнем доме. Я проглатывала книги пачками. Жила ими. В то время не колебалась бы ни секунды, если бы меня спросили кем хочу стать. У меня всегда были любимые герои.

Я стыдливо прикрыла пылью свои идеалы. То, во что верила смешная черноглазая идеалистка девяти-десяти лет. Это же так… немодно, непрестижно… смешно. К черту! Я – та, кого сделали эти книги, а не мнение фальшивых френдов в соцсетях.

Чуть дальше вижу заколоченную дверь. Ее старались прикрыть всем, что попалось под руку. Пара старых досок, кривая ободранная фанерка, какие-то постеры с мускулистыми торсами. За ними еле-еле можно рассмотреть что-то белое.

Прочь. Что бы я там ни прятала от себя – все долой. Неистово, ломая ногти, отдирала все, что мешало мне войти. Наконец, идеально белая дверь с двумя черными иероглифами полностью свободна. Смело берусь за ручку и открываю.

Татами в нашем зале не было. Перед каждым занятием мы таскали обычные маты, укладывая их плотной мозаикой на крашеные доски, а в конце складывали обратно в высокую кучу. Сейчас они на полу. В центре лежит мое кимоно. Мне его подарил сам тренер, потому что мать никогда бы не купила. Она вообще плохо относилась к этим занятиям. За годы занятий форма пожелтела и кое-где обтрепалась. Под конец брюки, как помню, едва доходили до икр – за одно лето я как-то вытянулась на целых тринадцать сантиметров.

Почему я бросила тренировки? Причин было много. Ненавидела экзамены и ни разу не ходила на них. Через пять лет все, с кем начинала, уже щеголяли разноцветными поясами, а я все ходила с белым – с тем, что подарил сенсей. Все требовало денег, которые мать никогда бы не дала. Заниматься мне позволяли бесплатно – тренер говорил, что у меня талант. К сожалению, подростковый бунт непредсказуем, как снежная лавина. Никогда не знаешь, в какую сторону рванет и кого накроет. Сработало все – и насмешки остальных по поводу «вечного новичка», и крики матери, и какая-то нелепая ссора с сенсеем. Я вспылила, ушла… и так и не смогла себя простить за это. Просто постаралась забыть и вычеркнуть эту страницу из своей жизни.

Здесь рыжая девчонка с косичками потеряла меч и веру в себя.

Переодеваюсь в кимоно. Оно смотрится на мне еще более нелепо, чем тогда, но это не важно. Выхожу в центр зала и закрываю глаза. Руки вспоминают все сами. Описывают круг в воздухе, ноги встают в стойку. Поворот, уход с линии атаки, толчок. Тело, почувствовав знакомую одежду, вытащило из спинного мозга записанные там движения.

Выхожу из зала, оставляя дверь открытой. Странно, но на мне опять пижама, в которой меня приковали к стене, но я чувствую, что кимоно никуда не делось. Оно теперь всегда со мной. Под кожей.

Еще одна дверь. Темная. За ней наш двор. Качели, на которых сидит, кусает губы и с трудом сдерживает слезы рыжая пятнадцатилетняя дуреха. Парень рядом с ней кричит. У него так мерзко напряжен нос и ощерен рот, что кажется, что он не выплевывает сейчас ей в лицо гадости, а лает, как бешеная собака.

Девочка придет домой и будет рыдать в подушку всю ночь, поверив этим словам. Тому, что она виновата, что проблема в ней и после этого решит, что она неправильная.

Подхожу и наотмашь отвешиваю парню пощечину. Он падает в снег и нелепо смешно моргает от неожиданности. Вскакивает, подхватывает свалившуюся с головы шапку, валяющийся в сугробе рюкзак и бежит прочь. Поворачиваюсь к качелям, но на них уже никого нет. Девушка-жертва исчезла.

Я уже знаю, что меня ждет дальше. Всего две двери. Одна из них старая, кухонная. За ней на меня орет отчим. Рыжая десятиклассница тогда посмела в первый раз накраситься, а точнее, не смыла тайком нанесенный макияж после школы. Подруга иногда давала мне тушь и помаду, и я подкрашивалась перед первым уроком, но всегда тщательно умывалась. А в тот раз решила прийти как есть. Все его слова я хорошо помню.

Встаю перед ним, загораживая плачущую девушку, и смотрю в глаза. В них пламя. Чистая ненависть, которая сожжет его черепную коробку, если он не отведет взгляд. И он смущается. Замолкает и делает шаг назад. Потом еще один. Я выдавливаю его из кухни и своей памяти как пасту из тюбика. Мужчина вжимается в стену и… исчезает. Беру его чашку – эту вечно засаленную фаянсовую гадость в чайных разводах – и кидаю на пол. Всегда ее ненавидела! Это последнее, что могло бы напоминать о его существовании.

Последняя дверь. Стеклянная, офисная. За матовым стеклом ходят какие-то тени. Она легко распахнется – только коснись, но я знаю, что за ней и не хочу открывать. Скорее наоборот. Возвращаюсь, упираюсь в один из книжных шкафов и двигаю его вдоль стены, пока матовое стекло полностью не скрывают полки.

Саша-карьеристка должна исчезнуть. Навсегда.

Мой путь окончен, и что теперь делать я не знаю. Впереди колышется стена тумана. Пытаюсь ощутить натянутую пружину перехода, но ее нет. Словно и не существует никакой несхлопнутой петли. Только сейчас я поняла, что и водоема тут тоже не видела. Как же мне вернуться?

Туман передо мной вполне осязаем. Вначале как густой кисель, но плотнее с каждым сантиметром. Через него не пройти – меня все время отталкивает назад. Мягко, но настойчиво.

Я застряла?

Но это же мое пространство. Мои мысли, мои воспоминания. Уж не знаю как, но я действительно внутри своего сознания и уж точно должна уметь управлять этим местом.

Оборачиваюсь, смотрю на коридор и закрываю глаза.

Когда-то в детстве я любила воображать себе дом своей мечты. Светлый, залитый солнцем, с окнами в сад. Прочь эти серые стены. Я оставлю только то, что мне дорого. То, что настоящее. Все остальное – долой.

Открываю глаза. Коридор превратился в просторную гостиную с молочными стенами, темным деревянным теплым полом и высокими просторными окнами. Книжные шкафы на месте – стоят вдоль стен. Даже фотография девочки осталась. Дверь с японскими иероглифами, дверь в детскую, а также еще несколько: в комнату, где шумят за столом друзья, та, в которую пока так и не решилась войти, и большая арка-проем в мастерскую. Всегда мечтала научиться рисовать. Когда-нибудь я заполню ее мольбертом и картинами.

В центре комнаты на низком столике стоит большая чаша. Вода в ней темна и не отражает ничего. Конечно, ведь все вокруг придумано мной. Отражение тоже должна создать сама. Закрываю глаза и вспоминаю свой дом в Праге. Чаша оживает, и теперь как на экране я вижу свою спальню. Незаправленную кровать и черный меч, так и оставшийся лежать на одеяле. Тайную канцелярию он не заинтересовал. Конечно, Казимир скоро приберет его к рукам, но я ему такого удовольствия не доставлю.

Меня толкает ярость. Пробиваю рукой отражение, хватаю меч и выдергиваю его из воды. И ладонь, и оружие мокрые – капли стекают с ножен и падают в чашу. Несколько секунд ошарашено смотрю на оружие, не понимая, что я только что сделала. Наверное, в этом месте возможно все. Возможно, что я могу сбежать отсюда в любое место… но где-то там, в темнице, сейчас висит на цепях Анастасия. Мне нужно вернуться и спасти ее. Представляю, что вижу Насту с темным колпаком на голове. сквозь решетку двери и ныряю.

Сознание возвращалось медленно. Осознала, что лежу на полу. Руки свободны. Голова отчаянно кружилась, и я поняла, что встать быстро не смогу. Сейчас меня заметит охранник и все пропало.

«Поднимайся! – кричу мысленно сама себе, – тебе нужно спасти ее».

Рука сжимает меч. Он словно дает мне энергию. Я сильная. Я все смогу. Ублюдок охранник, обещавший переломать мне ребра, не получит такого удовольствия.

Злость вздергивает меня на ноги лучше, чем разряд тока.

Широкое каменное помещение с кучей решетчатых дверей. Освещение скудное, а в камерах вообще темнота. Кто там сидит отсюда не видно. Небольшой стол, из-за которого медленно, не веря своим глазам, поднимался охранник. Он слишком медленно соображал. Была бы у него реакция побыстрее, мог бы меня опередить.

Глаза тут же выхватили самое главное – ключи у него на поясе. Как это неосмотрительно с точки зрения безопасности!

Рыжая опять была на моем ухе, а в правой руке я действительно сжимала меч!

Потом пойму, как это все получилось.

Охранник уже бежал ко мне, замахиваясь дубинкой. Почему-то я была спокойна, как будто вышла на татами. В зале мое волнение всегда исчезало.

Руки сделали все сами. Не вынимая меч из ножен и действуя им как палкой, отбила удар, сместилась в сторону и засадила рукоятью стражнику в живот.

Тренер всегда говорил, что самая хрупкая косточка – это ключица. Дескать, ее и девушка может сломать, что я и проверила, врезав по ней локтем. Судя по крику боли, получилось. Завершила я свой пируэт, ударив со всей силы ножнами по коленке сбоку. Охранник взвыл и упал на пол. Сорвала у него с пояса связку ключей и отошла подальше.

– Наста! Ты где?

Ее голос раздался из двери напротив. Открыла, зашла внутрь и тут поняла, что я не смогу сломать кандалы. Рубить их мечом было страшно – вдруг тонкое лезвие сломается. На связке не было ни одного маленького ключика, который мог бы подойти для замка наручников.

Вернулась к столу охранника, стараясь не обращать внимание на его вопли, взяла свечу и кружку с какой-то желтой жидкостью, вернулась к подруге и стащила с нее колпак.

Наста без сил сидела на полу. Взгляд был мутный. Фингал расплылся уже во весь глаз. Сколько же меня не было? Она не могла так измучаться за какой-то час.

– Ныряй! – приказала я.

– А как я вернусь? Как я найду тебя потом? У нас же нет якоря. Даже империала, – несмотря на состояние, думала она вполне трезво.

– У нас нет выбора. Мы не прорвемся отсюда с боем. Я даже кандалы с тебя снять не могу. Сейчас на эти вопли сбегутся люди и все. Я нашла тебя один раз, найду и второй! Ныряй!

– А Том? Ты его спасешь?

О боже!

– Ты уверена, что это не он нас предал?

– Я не верю, что он! Том не мог. Это Мирра…

– Идиотки, – раздался знакомый голос из другой камеры.

Подошла к решетке и посветила свечой. Мирра тоже сидела на полу, а точнее, висела на цепях. Дышала тяжело. Если у Насты был только один синяк на лице, то ее начальнице досталось намного больше.

– Давно ты тут?

– Вас притащили позже меня. Больше ничего сказать не могу… часов тут нет. По-моему, это было вчера.

Слова давались ей с трудом.

– Тебя тоже вытащу отсюда после Насты, – сказала я и вернулась к Анастасии.

– Это не Том… не верю! – прошептала она.

– Больше некому, – покачала я головой.

– Я найду его. У нас нет времени. Ныряй!

Наста закрыла глаза. На ресницах блеснули слезы. Она склонилась над чашкой.

Цепи зазвенели и повисли. Подруга исчезла.

Я зашла к Мирре, держа в руках свечу и чашку.

– Том не предавал! – хрипло сказала Мирра, – и у меня тоже нет ни одного якоря. Они отняли все. Так что мы, наверное, никогда больше не увидимся.

– Почему ты уверена, что это не он?

– Казимир лично проиграл мне запись нашего разговора. И вашего с Томом тоже, когда вы были в его кабинете. У него, оказывается, везде тут такие устройства… записывают все звуки на проволоку. Притащил из какого-то мира. Он просто пришел утром, обнаружил бардак в сейфе и прослушал запись. Выяснить, в какой переговорке мы собрались, было уже несложно.

Как я могла не подумать о прослушке! Ну ладно остальные. Они не знают, что такое в принципе возможно. Но я, работающая в офисе, где камеры в каждом углу, могла бы и сообразить, что обсуждать такие планы в здании Треста нельзя! Вот же дура!

– Что стало с Томом?

– Не знаю. Меня допрашивали одну.

Я протянула ей чашку и посветила свечой для отражения.

– Спасибо тебе… и прощай, – грустно сказала Мирра.

– И не надейся, – ответила я.

Тихо звякнули пустые цепи.

Теперь моя очередь. За дверью уже слышались шаги. Наверное, надо было дать по башке этому орущему стражнику… может быть, выгадала бы больше времени, но я боялась не рассчитать и нечаянно убить его.

У меня должно получиться. Так же, как вышло с мечом. Один раз я уже переместилась вслед за Анастасией, хотя она считала, что это невозможно. Тогда, когда мы впервые увиделись. Второй раз только что нырнула к ней фиг знает откуда, вообразив ее отражение. Должно и сейчас сработать.

Дверь в тюремное помещение распахнулась. В зал вбежало человек шесть, но достать меня они уже не могли.

– Марко, – сказала я, представила его лицо и нырнула в чашку.

Он сидел за простым письменным столом в просторном кабинете. Темно-зеленые стены, темный дубовый паркет, высокие окна в пол с черными рамами.

Марк поднял глаза и уставился на меня как на приведение.

Еще бы. Небось, тут не каждый день девушки в пижамах возникают.

– Как ты сюда попала? Это невозможно! Якорей в это место не может быть в принципе!

Выразительно посмотрела на аквариум с рыбками. Звон оборвавшейся петли уже ударил болью по позвоночнику, но я знала, откуда появилась.

– Мне очень нужно было тебя увидеть. Помоги мне. Спрячь меня и друзей. Ты же умеешь скрываться от мрака. Я не знаю почему, но даже Казимир тебя боится. Только ты можешь мне помочь!

Он вскочил из-за стола и подошел ко мне близко-близко. Я опять ощутила его аромат. Взял меня за плечи, заглянул в глаза:

– Что случилось?

Я рассказала все. И про документ, который мы нашли у Казимира, и про сговор, и про трагический конец нашего союза революционеров.

– Какие же вы все… неразумные, – с укоризной покачал он головой, глядя на меня ласково, как на маленькую девочку.

– Что нам теперь делать?

– Хорошо, что ты пришла ко мне. Теперь все будет в порядке. Ты мне веришь? – у него опять появились эти ямочки на щеках. Я только и смогла, что кивнуть, глядя на его губы.

Расстояние между нами медленно сокращалось, а я все смотрела и смотрела…

Дверь распахнулась неожиданно и громко. Как выстрел.

Я вздрогнула и обернулась.

– Милорд, у меня для вас неприятные известия, – произнес стоящий на пороге лорд Соверен. И лишь потом прищурился, понимая, что хозяин кабинета не один.

– Ты… – выдохнула я.

– О боги! – простонал Марк, закатив глаза. Повернулся к двери, – Подождите. Вы не вовремя.

– Прошу прощения, милорд, – рыцарь в черном поклонился и прикрыл дверь.

– Ты руководитель мрака?! – прошептала я, ища в его глазах хоть малейший намек на отрицание.

Он молчал бесконечные три секунды.

Сделала шаг назад, освобождаясь из его объятий.

– Когда-то они именовались солдатами Марка. Лишь потом страх и цвет формы сделали свое дело. На чешском и имперском тьма и мое имя так похожи…

– Это ты… ты приказал взять меня в Трест, да?

Он виновато улыбнулся. Но на меня это больше не действовало.

– Ты упрятал в тюрьму Сэма и Ника! – я сделала еще два шага назад.

– Кого? Куда? – он казался растерянным.

– Ты даже не помнишь… Они для тебя всего лишь расходный материал!

Быстро повернулась к аквариуму и нырнула. Все равно куда. Лишь бы больше не видеть этих серых глаз. Никогда.

Какой-то толстый господин во фраке был изрядно озадачен моим появлением в его кабинете, но мне было наплевать. Я кипела от злости и ее надо было выплеснуть.

Нырнула еще раз, представив свою квартиру. Плевать на незавершенные петли.

Слава богу, в ней никого не было. Все перевернули вверх дном – обыск тут делали всерьез – но в засаде никого не оставили. Правильно, по их мнению, я в камере гнию. Быстро переоделась из пижамы в черные кожаные брюки, водолазку и длинное черное пальто. Повесила на шею кулон – его почему-то оставили. Покидала в рюкзачок одежду на первое время, нашла ремешки, на которые вешается меч, и закрепила его за спиной. Вылила недопитый чай, благодаря которому я переместилась и обрубила петлю. Налила в стакан воды, поставила на стол и представила себе лицо барона с его наглыми усиками.

Де Бёф спал. Один, в огромной кровати. Он проснулся сразу же, как только я вскочила на матрас. Грозный барон смотрел испуганными глазами на лезвие меча у своего горла, потом на меня, потом опять на черный клинок.

– Я обещала вам, что отомщу, а вы мне тогда не поверили.

Вот теперь он испугался по-настоящему. Медленно начал заводить ладонь под подушку, но я быстрым движением черканула по запястью острием. Он вскрикнул от боли и убрал руку под одеяло, зажав рану.

– Я не буду убивать вас. Все мои друзья живы, и вы не перешли ту грань, о которой предупреждала. Но память о себе оставлю, чтобы вы всегда помнили: в следующий раз, если вы встанете на моем пути, пощады не будет.

Медленно провела концом клинка по его щеке от виска до губ, оставляя глубокий порез. Он сжал челюсти и затрясся от боли, но не издал ни звука.

Не подходя обратно к тумбочке с кувшином воды, благодаря которому я попала в спальню, представила себе отражение в нем и позволила натянутому пути выдернуть меня обратно к себе домой.

Оказалось, это не так сложно.

Следующим должен был быть Казимир, но сейчас я боялась, что действительно убью его. Перспектива стать виновницей гражданской войны меня пугала не так, как мысль о том, что Наста мне этого не простит. Несмотря ни на что, он все-таки ее отец. Я еще отомщу ему. Позже. Когда придумаю, как больнее ударить, чтобы оставить в живых.

С тоской оглядела свою квартирку. Какое-то время мне здесь было хорошо. Просто де-жа-вю какое-то. Меня снова обманул тот, кто уже почти пробрался мое сердце, за мной охотятся злые и алчные люди и мне опять надо убегать. Только я изменилась. Та Саша, что жила здесь, осталась в прошлом. Все мосты сожжены. Новой мне здесь больше не место.

Впереди ждала новая жизнь.

Вспомнила лицо ренегатки, которая подарила мне пряжку, взяла стакан в руки и нырнула, обрывая петлю.

Возникла в просторной палатке, где на спальниках сидело несколько человек и сказала удивленной девушке с розовыми волосами:

– Привет, Дана. Я к вам. Насовсем.

Часть третья. Пробуждение

Глава 20

– Ну давай рассказывай, кто ты такая и зачем пришла, – сказал Влад, садясь напротив меня на заботливо подставленный кем-то табурет.

Они так и зовут его – лидер. Как сказала Дана, любой глава, командир и руководитель – это тот, кто смотрит сверху и отдает приказы. Влад впрягается в любое дело плечом к плечу с остальными. К этому мускулистому мужчине лет сорока все, даже сопливые девчонки и безусые пацаны, обращались только на «ты». Он чуть ниже меня, но это не мешало ему быть воплощением брутальности. Коротко стриженные под машинку русые волосы с первой еще еле заметной сединой, сломанный приплюснутый нос, узкие нервно сжатые губы. Лоб, да и весь череп покрыт буграми мышц. Как можно было накачать их там – ума не приложу, но факт – над бровями два таких валика мускулов, каких я ни у кого не видала.

Он редко улыбается и смеется. Все время настороже: собран, подтянут и резок. Говорит с напором, которому сложно сопротивляться. С таким на каждой фразе придется либо конфликтовать, чего бы я никому не пожелала, либо соглашаться. Поэтому тут все слушают его, открыв рот и ловя каждое слово.

Казимир бы выгнал всех, чтобы поговорить со мной, а Влад, наоборот, привел с собой еще людей. В палатку, где мы сидели, мог войти кто угодно и вокруг меня уже стояла небольшая толпа.

Спрашивал он без злобы. Ему действительно было любопытно. Даже обрадовалась – наконец хоть кто-то не делает вид, что знает кто я и куда должна идти лучше меня самой.

– Александра де Ротт, руководительница отдела специальных операций Треста. Бывшая. Дана рассказала мне о вас… и, мне так кажется, что нам теперь по пути, – постаралась уложить всю суть в пару предложений. Он наверняка ценит краткость.

Влад оглянулся, то ли оценивая реакцию остальных, то ли безмолвно спрашивая у них совета. Народ зашептался.

– Высокого полета птица, – заметил он, повернувшись ко мне, – и что пошло не так? Чем тебе Трест стал не мил?

– Я сбежала из-под ареста, подарив барону де Бёфу шрам на полрожи. Казимир отдал моего друга мраку, а меня и двух подруг собирался казнить. По-моему, причин достаточно.

Народ за спиной лидера одобрительно зашумел. Стоящая рядом с лидером Дана не выдержала и сказала:

– А я предупреждала!

Влад молчал, ожидая продолжения.

– Мы узнали о том, что глава занимается поставками чертовой пыли. Собирались сдать его мраку. Не знали, что, по всей видимости, черные тоже в доле, – пояснила я.

Гул разговоров стал сильнее.

– А почему именно к нам? Сбежала бы на небольшой остров и жила в свое удовольствие.

– Вы единственные, кто не боится мрака. Я хочу спасти своих друзей и… отомстить.

– Черным?

– Всем.

– Годится, – Влад кивнул, – можешь остаться. Дана покажет тебе что к чему. Когда втянешься, пообщаемся, чем ты можешь быть полезна. Устраивайся, – он встал с табурета.

– Я могу привести друзей? Если они захотят, конечно – спросила я, пока он не ушел.

– Чем больше, людей разделяет наши идеи, тем лучше, – ответил он на пороге и покинул палатку.

Кто-то молча одобрительно похлопал меня по плечу. Несколько человек представились и пожали руку. Я еще так волновалась, что никого не запомнила.

Вопреки ожиданиям, тут далеко не все одевались как панки. У меня было ощущение, что я попала в военный лагерь. Большинство носило удобную и не стесняющую движений одежду цвета хаки, но единой формы не было. Все жили в палатках, но с мебелью. Странное сочетание. По словам Даны, они слишком часто переезжали из мира в мир, чтобы строить что-то капитальное. Ренегаты, или свободные, как они сами себя именовали, выбирали исключительно теплые места, так что мерзнуть ночами не приходилось.

«У нас вечное лето», – заявила она.

Никаких законов, никаких правил, кроме простых и очевидных: не красть у брата своего, никогда не применять насилие по отношению к своим и приходить им на помощь, если в силах это сделать. Здесь все так и обращались друг к другу: брат и сестра. Это место походило бы на коммуну хиппи, если бы не строгое армейское настроение. Свободные вели войну с мраком всерьез. Почти все в лагере были вооружены револьверами или пистолетами.

Дана сходила на склад и выбила для меня новую четырехместную палатку. Она считала, что мне так будет комфортнее, чем вселяться к кому-то в уже устоявшийся коллектив. Мне это было на руку. Я собиралась заняться поисками друзей и когда приведу их, мы должны жить вместе. Пару суток я была намерена наблюдать – что же все-таки это за люди и не страшно ли притащить сюда Анастасию и Мирру, или же, наоборот, самой впору ноги уносить.

Никто особо на меня внимания не обращал. Конечно, любопытствовали, но никто не следил и не мешал покинуть территорию лагеря. Меня не сторонились, когда присаживалась к костру и общались так, как будто знали уже сто лет. Свободные легко включали в свою семью чужаков. Насколько я поняла, это была не единственная база. Народ постоянно перемещался туда-сюда, так что новым лицам тут не удивлялись.

Снобизма Треста и такого, как там, отношения к новобранцам здесь и в помине не было. Званий тут тоже не жаловали. Все были равны. Конечно, у лидера был круг приближенных, с которым он обсуждал планы, но это не давало им права командовать остальными.

Проснувшись на следующее утро и позавтракав вместе со всеми, я уже твердо решила, что пора собирать свою компанию. Здесь им было безопаснее, чем где-либо, а решать, что делать дальше: окончательно примкнуть к свободным или пойти своей дорогой, нужно было сообща. Прикрепила за спину меч, выпросила котелок, налила в него воды, поставила в палатке и представила себе лицо подруги.

Анастасия сидела у костра в полном одиночестве. В котелке над пламенем грелась вода. При моем появлении она вздрогнула, положила руку на валяющуюся рядом на траве шпагу – откуда только взяла ее, перемещалась же безоружная – но сразу вскочила и бросилась мне на шею.

– Как ты меня нашла?! – Наста ощупывала меня, словно я приведение, и могу испариться в любой момент.

– Я научу тебя. Это не так сложно. Якорь – лишь ассоциация с конкретным местом. Иногда одного воспоминания достаточно. Помнишь, ты же читала со мной: «все люди, с которыми ты знакома будут с тобой навсегда, независимо от расстояния и времени, которые вас разделяют». Я наконец поняла, как это работает.

– Сашка! Ты чудо! – она еще раз обняла меня.

– Пойдем, отведу тебя в безопасное место. Там будет лучше.

– Погоди… если ты можешь вот так искать людей, то нам надо спасти Тома.

Наста не слышала того, что мне рассказала Мирра. Для нее Том все еще оставался первым кандидатом на роль предателя, и она все равно рвалась его спасать.

– Да, конечно. Но сначала найдем Мирру и обсудим все. Возможно, попросим помощи, если его нужно будет вытаскивать из тюрьмы с охраной.

– У кого попросим помощи? – напряженно спросила она.

Помедлила, раздумывая как же помягче подать эту информацию, но не придумав ничего, выпалила в лоб:

– Я примкнула к ренегатам, и ты знаешь, они совсем не такие, как мы считали.

– Ты что?! Я к этим? Никогда!

– Ты судишь о них по сказкам Казимира! Напомнить тебе в чем он еще тебе врал? Иди со мной и взгляни своими глазами. Тебя никто не будет удерживать. Не понравится, вернешься сюда и пойдешь своей дорогой.

– Но уже без тебя? – спросила Наста, глядя мне в глаза.

Я отвернулась в сторону.

– Не знаю. Пока я еще слишком зла на мрак и Трест. Не могу спокойно думать о будущем. Если ты выберешь прятаться и спокойно жить в тихом месте, то пока наши пути разойдутся. Надеюсь, ненадолго.

– Ты поможешь мне вытащить Тома из беды?

– Да. Конечно, да в любом случае. Как ты можешь сомневаться?

– Тогда я с тобой, а там посмотрим, – сказала она, прицепила на пояс шпагу, сняла котелок с огня и залила половиной воды пламя и угли.

Можешь хоть все вылить, он тебе не нужен, – сказала я, взяла ее за руку и, закрыв глаза, позволила пути отнести меня назад в палатку.

– Это как это? Что это сейчас было? – воскликнула Наста, хлопая ресницами. Боже… она и накраситься где-то успела. И синяк замазала. Еле видно. Во дает.

– Этому тоже научу. Чуть позже. Для пути назад вода вовсе не обязательна.

– Но людей же нельзя перетаскивать с собой просто так, как чемодан. Я теперь не могу замкнуть свою петлю.

– И что? За тобой придет страшный мрак? Ты в курсе, что и черные, и коричневые и так объявили на нас охоту? Все. Правил больше нет!

– Я смотрю, ты быстро пропиталась идеями ренегатов, – пробормотала она.

– Давай не будем ссориться. Сейчас нужно спасти Мирру.

– Сначала Тома! Ты обещала! Я не верю, что он предатель! Не верю, и все тут. Пока не спрошу его сама и не загляну в глаза…

– Успокойся. Он ни при чем.

Пересказала ей все, что узнала от Мирры.

– О боги! Он еще в большей опасности, чем мы! Теперь, после нашего побега. Вдруг его решат казнить побыстрее?

– Хорошо, хорошо. Давай попробуем пробиться к нему. Только чур, если сейчас попадем в тюрьму или еще в какое-нибудь место с кучей охраны, то тут же назад. Обещай, что не будешь геройствовать!

– Хорошо, – сказала она, а сама невольно положила руку на эфес. Ага. Так я ей и поверила. Придется выдергивать подругу против ее воли, если что.

Склонилась над котелком, взяв Насту за руку.

Том.

Мы оказались на базарной площади прямо за его спиной, но он бежал, а мы стояли. Через секунду нас разделяли уже метра три.

– Том! – хором крикнули мы.

Он обернулся, посмотрел на нас безумными от страха глазами и истошно крикнул:

– Бегите!

Стремительно обернулась. Шагах в двадцати прямо на нас бежали четверо патрульных мрака. Попыталась схватить руку подруги, а Наста, оказывается, уже вовсю неслась впереди.

Думать было некогда, и я рванула за ними. Главное – успеть коснуться Тома и Насты. Тогда тут же верну их в палатку, и все. Но как им-то об этом сказать и заставить остановиться?

– Стойте, – кричала я на бегу, но оба меня проигнорировали. Том подлетел к ближайшей луже и склонился над ней. Анастасия подлетела и схватила его за плечо, и в тот же момент оба исчезли.

Ну не дураки разве?

Пришлось нырять вслед за ними.

Безлюдный речной пляж. Закат. Прохладно, как бывает сентябрьскими вечерами в Москве.

Попыталась схватить их, но они опять убегали.

– Стойте! Зачем… мы так… неслись… – все пыталась отдышаться, – я вас могла и так перенести…

– Бежим! – крикнул Том, обернувшись.

– Зачем? – удивилась я, не двинувшись с места.

– Поздно, – прошептала Наста, глядя мне за спину.

Развернулась на каблуках. В паре метров от меня стояло четверо в черном.

– Они умеют преследовать ныряльщиков, – запоздало добавил Том.

– Вы задержаны для выяснения обстоятельств, – сказал один из патрульных, сделал шаг и схватил меня за руку.

Зря он это.

Тело все сделало само. Мой разум в это время трезво и спокойно следил за действиями остальных. Перехватить кисть, имитировать удар в голову, а на самом деле движением локтя согнуть его руку дважды под прямым углом и ударить сверху.

С криком боли солдат мрака упал к моим ногам. Один перелом как минимум. Остальные вытащили дубинки и начали медленно обходить меня по кругу, предполагая атаковать сразу с трех сторон. Два здоровых парня и одна довольно худенькая девушка.

Я вытащила меч из ножен.

Вот теперь стало страшно. Не от того, что на меня нападут сразу трое. Я боялась ненароком убить кого-нибудь из них. Моя ярость и пламя внутри – не для них.

Рыжая кольнула меня током в правое плечо. Развернулась, и, продолжая поворот, проскользнула в промежуток между ринувшимися на меня противниками. Удар дубинкой прошел в пустоту, а я рукоятью меча двинула пробегающей мимо девушке в затылок. Второй уже бил сверху вниз, поэтому провернулась дальше на полный оборот, оказалась совсем рядом, спиной к нему, поймала опускающийся локоть на свое плечо и надавила мечом плашмя на предплечье до хруста.

Подхватила выпавшую дубинку во вторую руку, имитировала третьему удар мечом в лицо, который он успешно отбил, а левой в это время врезала изо всех сил палкой по колену. Он свалился как подкошенный и завыл, держась руками за ногу.

Повернулась и добавила дубиной по шее тому, кто все стоял на коленях, баюкая правую руку. Девушка и так валялась без сознания, остальные теперь не дееспособны. Больше преследовать нас было некому.

Наста стояла со шпагой наголо и только восхищенно покачала головой. Том же смотрел на меня округлившимися глазами и невольно сделал шаг назад, когда я подошла.

– Руку дай, идиот, – крикнула я.

Он протянул ее с опаской, словно боялся, что я ее отрублю.

Убрала меч в ножны, взяла Анастасию за плечо и позволила натянутой нити унести нас обратно в палатку в лагерь ренегатов.

– Ты где так наловчилась драться? – спросила подруга сразу же после перемещения.

– Всегда умела, только забыла.

– А как… – начал было Том, но я прервала его.

– Потом. Расскажи лучше, что с тобой произошло и как ты оказался на базаре.

Наста тоже посмотрела на него с немым вопросом.

Со слов Тома, ему несказанно повезло. В роковую ночь он не мог заснуть от волнения. Стоял у окна, планировал завтрашний день и поэтому заметил, как в подъезд вошла охрана Треста и сотрудники тайной канцелярии, которых он уже как-то видел на докладе у главы. Когда в дверь постучали, он не пошел открывать, а положил в карман империал, который всегда лежал в письменном столе, взял в руки чашку с недопитым чаем и тут же нырнул. Так как он парень умный, то не абы куда, а на базарную площадь. Хотел успеть предупредить нас, но в итоге только бессильно наблюдал, как Насту выводят из квартиры с мешком на голове. Когда Том добежал до моего дома, там уже вовсю шел обыск. Он спрятался в одном из миров, выждал пару дней, но мысли о судьбе Анастасии не давали ему покоя. Сегодня он перенесся на базарную площадь с целью разузнать, что же с нами стало, но за ним тут же погнался патруль мрака, а спустя минуту появились и мы.

– Везунчик, – констатировала я. Сообщать, что мы его уже успели в предатели записать, я не стала.

Оставив друзей поговорить наедине в палатке, нырнула за Миррой и нашла ее в кабаке. Слава богу, трезвой. Ее окружала целая толпа и я уж было схватилась за меч, но услышала смех и расслабилась. Мужчины делали ставки. У локтя Мирры уже стояла высокая стопочка золотых монет.

– На скорость, так на скорость, – сказала она на английском и предложила сопернику, – начинай. Здоровенный бородатый пират – а иначе его назвать язык не поворачивался – выхватил кинжал и начал отбивать им ритм, втыкая острие между расставленных пальцев другой руки. Там-там-та-та-там.

Мирра ухмыльнулась и взяла со стола длинный узкий стилет. Сталь засверкала между ее пальцев, отбивая быструю барабанную дробь. Соперник поднапрягся, ускорился и тут же зашипел от боли, сунув в рот раненый большой палец.

Народ вокруг одобрительно зашумел.

– Мирра. Нам пора. Пойдем.

Она вскочила, обернулась и посмотрела на меня как на приведение. Синяки на ее лице до сих пор не зажили.

– Как ты меня нашла? Я путала следы и оборвала все петли!

– Я же говорила, что мы еще встретимся. Пойдем, там все уже собрались. Ждем только тебя.

Уговаривать ее не пришлось.

– Где якорь? – коротко спросила она.

– К чертям все эти якоря, – и протянула ей руку.

– Ваше здоровье, господа, – крикнула Мирра, сгребла монеты в карман полотняных брюк и подняла кружку под одобрительный гомон публики. Залпом допила ее содержимое и взяла меня ладонь.

Надо сказать, исчезли мы эффектно.

Когда мы возникли в палатке, Наста и Том держали друг друга за руку. Интересные сюрпризы.

– Потом ты обязательно расскажешь, как ты это делаешь, – сказала Мирра, – Привет Наста, привет Том. Теперь кто-нибудь объяснит мне, где мы находимся и что замышляем на сей раз?

– В лагере ренегатов. Причем пока нелегально, – мрачно сказала Наста. Видимо, я своим появлением прервала важный разговор.

Мирра, приподняв одну бровь, недоуменно взглянула на меня.

– Враг моего врага – мой друг, – пояснила я, – где еще искать спасение от мрака и Треста?

– Спорная философия, – возразила она, – Восстала против Казимира из-за чертовой пыли, но ты знаешь, что творят эти?

– Вот и хочу разобраться. Больше не верю никому на слово и буду смотреть сама. Я им клятву верности не приносила. Мне дали убежище и обещали приютить моих друзей. Пока этого достаточно. Никто от меня или от вас ничего не требует. Предлагаю подумать о том, что делать дальше вчетвером.

– Я уже решила, – твердо сказала Наста, – Можешь считать меня предательницей и тупой упрямой овцой, но неприязнь к ренегатам мне передалась от матери и ничего поделать с этим не могу. Здесь я не останусь.

Я посмотрела на Тома.

– Куда она, туда и я, – коротко ответил он, пожав плечами.

– Мирра?

– А я останусь. Мне все равно некуда и незачем идти. Всю сознательную жизнь, как дура, потратила на то, чтобы добиться места в Тресте и стать лучшей. Теперь я корабль без руля и парусов. Хоть тебе помогу, – вздохнула она.

– Попытаешься изменить мое мнение о ренегатах?

– Для начала, я еще не составила свое. Попробую, как ты, взглянуть своими глазами.

Мне оставалось только кивнуть и повернуться к Анастасии.

– Когда все кончиться… так или иначе… я найду тебя.

– Если будет нужна помощь… лично вам двоим, позови. Я всегда приду, – ответила она и сжала мою руку.

– Найди свое счастье, – шепнула ей на ухо.

Через несколько секунд в палатке остались только мы с Миррой.

– Ну что… пойдем, познакомлю тебя с местным лидером, – сказала я, и вышла наружу.

Глава 21

Скорчившись, я лежала на земле. Перед глазами медленно набиралась и растекалась лужица моей крови.

Еще удар и тело вновь пронзила такая боль, словно мне в живот воткнули раскаленный кинжал, хотя секунду назад казалось, что я уже достигла того предела, хуже которого быть не может и осталось только умереть от этой муки.

Он что-то все время говорит, но я уже не слышу. Мозг отказывается осознавать реальность. В голове бьется только одна мысль: «Где я ошиблась? Почему я на полу корчусь от боли? Когда и что я сделала не так?»

Как будто можно вернуться и хоть что-то исправить.

Но разум все равно фрагментами вылавливает из памяти события последних дней, демонстрируя мне их как сториз в инсте или в вотсаппе. Одно воспоминание, щелчок переключения и тут же другое, и необязательно в правильной хронологии.

Щелчок.

Как же все хорошо начиналось.

Мы уже неделю жили в палатке в лагере свободных, а до сих пор так и не поняли, чем же именно они занимаются. Все были заняты, да вот только чем? Некоторые группами уходили на какие-то задания, но нас на них не приглашали. Такое ощущение, что про нас с Миррой просто забыли.

Влад обратил на меня внимание только единожды. Я вышла из палатки и наткнулась на троицу смутно знакомых лиц. Пока вспоминала, где же видела этих парней, один из них схватил меня за плечо отволок в сторону и прижал спиной к дереву.

– Ну что, теперь не так смешно, рыжая стерва? – спросил он сквозь зубы.

И я вспомнила. Это ему в руки Анастасия швырнула вонючего зверька. Мы все-таки встретились.

Его дружки радостно ухмылялись, обступая меня по бокам.

– Почему же? – ласково улыбнулась, чем изрядно его озадачила, – обхохочешься.

Два коротких движения, шаг в сторону и он, пытаясь спасти свою руку от перелома упал на колени и врезался носом в ствол. Одного из его друзей ударила каблуком по своду стопы и тут же повернулась ко второму. Тот испуганно отшатнулся, споткнулся о подставленную Миррой ногу и шлепнулся на спину. Подруга услышала наш разговор и тут же выскочила из палатки.

– Атт-ставить! – гаркнул кто-то над ухом.

Драки в лагере были запрещены. Очень строго. Братья и сестры не должны враждовать. Хуже была только кража у своих.

Всех нас привели в палатку к лидеру, но мне даже говорить почти ничего не пришлось. Этот остолоп с разбитым носом сам выпалил, что видел меня прежде, а сейчас хотел просто припугнуть в отместку, а я, сволочь такая, на них напала. Шуток не понимаю. Влад быстро уловил самое важное.

– Ну ка поподробнее… где вы встречались до этого с работником Треста?

Легенду на эту тему ребята придумать не догадались и начали врать кто во что горазд, противореча друг другу.

Он посмотрел на меня.

– Возле базара. В переулке прятались, – коротко ответила я, так как не видела причин их покрывать.

– Обыскать их палатку, – коротко приказал лидер.

Парни побледнели. Оказалось, было от чего. Пакет чертовой пыли принесли через минут пять. Они его даже особенно и не прятали.

– Вы больше не одни из нас. Нам не нужны ни те, кто разрушает свой мозг, ни тем более те, кто подсаживает на эту дрянь братьев. Вы изгнаны, – бросил Влад, сверкнул на меня глазами и вышел.

Щелчок.

Еще удар. Теперь боль пронзает ногу.

Мозг пытается спастись в следующем воспоминании.

– Влада! Влада! – кричала толпа.

Он медленно вышел из-за спин стоящих на подмостках людей. Улыбнулся и поднял руку.

На поляне сразу же повисла тишина.

Влад говорил громко – так, что было слышно даже дальним рядам. Каждое слово произносил отчетливо и с таким напором в голосе, словно звуками хотел физически разрушить невидимую преграду перед собой.

«Соратники, друзья, братья и сестры!

Когда мы начинали нашу борьбу, никто не верил в успех. Над нами смеялись и издевались. Потом нам угрожали. Теперь враги боятся нас, а освобожденные миры встречают как богов. Потому что мы несем свет свободы!

Свободы от страха!

Там, куда приходим мы, тьма отступает. Оковы мрака спадают, и люди могут начать жить своей жизнью.

Наша дело правое, а значит, мы сильнее!

Мы все с вами – армия света, потому что противостоим тьме. Черным, несущим с собой страх, злобу, казни и пытки.

Когда-то первые из нас освободились от страха и поняли, что наша миссия – подарить это прекрасное чувство – ощущение независимости – всем мирам.

Залогом успеха является наша воля, стремление к победе и уверенность в правильности нашего общего дела.

Закройте глаза.

Вообразите мир абсолютной свободы, где нет места страху и угнетению. Где все люди – братья, точно так же, как мы с вами друг для друга. Почувствуйте радость от того, что вы будете жить в этом мире.

Теперь откройте глаза, но сохраните это чувство внутри. Пусть оно придает вам сил в борьбе.

Нам осталось совсем немного.

Скоро мы окончательно сокрушим тьму, злобу и страх. Мраку не будет места ни в одном из миров!

Вперед. К нашей победе!» – он вскинул сжатый кулак вверх.

Толпа взревела и ответила тем же жестом.

Я тоже кричала. Он определенно умел вести за собой. Даже я сейчас ликовала вместе со всеми. Мрак будет повержен, растоптан и уничтожен. Ныряльщики больше не будут дрожать от страха при виде черных доспехов!

Но затем я представила себе мертвого Марко и замолчала.

Или еще хуже. Пленного Марко, стоящего на коленях вот на этих подмостках, и Влада, который издевается над лидером побежденной стороны.

Буду ли я тогда радоваться?

Настроение испортилось. Повернулась и пошла с поляны прочь.

Щелчок.

Я решила во всем разобраться. Два дня обрабатывала Дану, и наконец она согласилась взять меня на задание, хоть Влад и запретил пока задействовать новеньких. Пришлось напрячь все способности, полученные в офисе: нашла болезненную точку и долго напирала на ее свободу принимать решение. Он же лидер, а не командир. Влад беспокоится о нас, потому что не знает, что мы готовы. Она же видит, что я опытный агент и точно не буду обузой, поэтому вправе решить сама брать меня или нет.

Лесть и игра на струнах самостоятельности быстро подействовали на неокрепший детский мозг и уже на следующий день я нырнула вместе с ее группой.

Появились мы возле небольшого озерца, ограниченного высокими песчаными холмами, хотя с первого взгляда было понятно, что мы не в пустыне. Влажный песок и крутые склоны отнюдь походили не на пологие волны дюн Сахары. Место напомнило мне заброшенный песчаный карьер.

– Нам наверх вон на тот холм, по нему метров триста на северо-запад, там спускаемся к следующему водоему и ныряем по якорю, – Дана махнула рукой в нужном направлении.

Якоря у меня нет – на группу их выдали ровно десять, а я же нелегалка, так что нырять должна, держась за ее руку.

Группа шла быстро и сосредоточенно, а я отстала, потому что озиралась по сторонам. Мне хотелось понять, куда мы попали и, главное, зачем.

Ужасно унылое место. Непонятно от чего, но здесь в воздухе было разлито гнетущее ощущение безысходности, хотя вроде никаких причин для него не было. Ни ржавых останков цивилизации, как в чернобыльской зоне, ни гоняющего мусор ветра. Одни желто-серые холмы да несколько высохших и выбеленных пескоструйкой деревьев.

– Не отставай, – крикнули мне, но я проигнорировала. Будем считать, что не слышала.

Заметила на следующем холме какое-то движение. Там появилась фигура в тряпках цвета песка. Затем вторая. Они помахали руками. Сначала мне показалось, что нам и я даже собиралась поднять ладонь в ответ, но потом разглядела, что стояли они спиной ко мне. Эта парочка звала остальных.

Через несколько секунд вниз по склону в нашу сторону бежала уже целая толпа.

– Быстрее! – крикнула Дана.

Я помчалась к ней.

– Кто это? – спросила на бегу.

– Изгои! Дикие! – бросила она в ответ.

Мне это не говорило ровным счетом ничего. Обернулась и поняла, что до следующего озера точно не успею. Ноги вязли в песке и двигались мы со скоростью, с которой в Москве трусцой бегала. Наши преследователи мчались намного быстрее. Мне даже показалось, что некоторые из них передвигаются на четвереньках.

Дана тоже поняла бессмысленность попытки убежать и крикнула остальным остановиться. Мы собрались плотной группой. Кое-кто достал оружие.

– Без команды не стрелять, – напряженно сказала Дана, – попробуем договориться.

Хотя сама сидела на корточках с пистолетом в руке. Левой шарила в сброшенном на песок рюкзаке.

Вблизи несущаяся к нам толпа, которой, кстати, конца так и не было видно, потому что из-за гребня все выбегали новые и новые группы, выглядела омерзительно. Ладно одежда – хотя в таких лохмотьях даже бомжи в Москве ходить бы постеснялись – меня до дрожи в ногах пугали их лица. В них мало чего осталось от человека. Озверевшая стая. В глазах даже не озлобленность, нет… ярость, ненависть, животное желание растерзать, и все это в концентрате, который даже в разведении один к ста способен обычного человека свести с ума. В каком-то фильме про зомби я видела похожих. Там, где заболевшие не еле-еле передвигают ноги, а бешеными толпами бегают быстрее здоровых.

На нас неслась стая двуногих животных, родившихся когда-то людьми, и справиться с ней не было ни единого шанса. На группу всего пять пистолетов. Максимум шестьдесят патронов. В то, что у атакующих остались хоть капли инстинкта самосохранения, верилось с трудом. Они будут переть, не обращая внимания на пули, а их сотни, если уже не тысячи.

Нас разделяло метров пятьдесят, когда Дана выпрямилась и подняла высоко на вытянутой руке какую-то блестящую штуку.

Дикую стаю это мгновенно переключило из режима нападения в состояние ужаса и благоговения. Толпа рухнула на четвереньки и ткнулась лбами в песок. Некоторые шлепнулись с таким рвением, что по инерции даже проехали на коленях по песку.

Наша предводительница держала над собой золотой жезл с крупным прозрачным камнем в навершии.

– Мы посланники Влада! – крикнула она, – Бог недоволен вами!

Скорчившиеся люди внизу печально завыли.

Ого… они понимают!

– Он вернется уже скоро, накажет неверных, наградит лучших и поведет за собой в сияющий мир. А сейчас прочь отсюда!

Люди сначала несмело отползали, а потом так же дружно побежали прочь.

– Это что сейчас такое было? – спросила я, отойдя от первого шока. Еще минуту назад мне казалось, что эти звери растерзают нас на куски.

– Они почитают Влада как бога. Эта хрень – она помахала в воздухе золоченой палкой со стекляшкой, прежде чем сложить и сунуть ее в рюкзак, – символ его власти. У каждой группы, которая сюда идет, есть складная копия на всякий случай. Хотя обычно обходимся без подобных встреч. Всё, собрали монатки и дружно потопали дальше.

– Но кто они? – не унималась я.

– Местные жители. Сама видела. Ужас. Влад говорит, что только он способен держать их в узде, пока мы окончательно не изолируем этот мир.

– В смысле изолируем?

– А что мы сейчас делаем, по-твоему? Прокидываем незавершенные пути, которые будут тормозить эту ужасную версию вселенной и удалять ее дальше от остальных. Для этого и пришли.

Мы спустились по склону к небольшому коричневому озерцу. Члены группы по очереди склонялись к воде с якорями в руках и исчезали.

– Вы хотите разрушить весь этот мир? Убить всех?

– Не разрушить. Изолировать. Чтобы никто никогда не смог отсюда вырваться в другие миры.

Выходит, Марко мне и в этом соврал, и миры не погибают окончательно?

Щелчок.

Вечерние разговоры с Миррой. Когда две девушки живут в одной палатке, то что еще делать вечерами, кроме как болтать, тем более что у нас так много общих больных тем. Перемыв кости и все потроха Казимиру, мы постепенно открывались друг другу все больше и больше. Она была сиротой, а я… хоть мать и была жива, но ощущения были похожи. Мы обе потеряли дорогу домой, но с той разницей, что я имела шанс вернуться обратно и просто не занималась поисками нужного пути, а Мирра сбежала из своего мира в четырнадцать и возвращаться ей было некуда.

Когда я рассказала ей о месте, в котором побывала с Даной, то впервые увидела на глазах у бывшей крутой начальницы слезы. Оказалось, похожая дикая стая растерзала ее мать и уничтожила город, в котором она жила.

Они появились неизвестно откуда и ворвались в город как цунами. Тысячи… миллионы. Это мне в карьере попались невооруженные бомжи, а в детских воспоминаниях Мирры двуногие звери смели защитников города используя невиданное в тех краях оружие. Сейчас-то она знала, что безумцев кто-то вооружил огнестрелом. Столица пала за считаные минуты. Изгои уничтожили всех. Мать Мирры погибла на ее глазах. Девушку спасло только то, что она в последний момент нырнула. Впервые в жизни.

Она переоделась мальчишкой. Плавала юнгой на паруснике, пока он не затонул. Мирра спаслась. Единственная из команды. Вода – наша стихия и никогда не убьет ныряльщика. Она перенеслась в новый мир и снова вышла уже в другое в море и в другом веке, сменив неуклюжую шхуну на чайный клипер.

Спустя год в порту она встретила Казимира, и с тех пор работала на него со всем старанием, на какое была способна. Он открыл для нее мультивселенную. До этого Мирра не понимала, что делает, спасаясь от опасности в отражении.

– Если Влад действительно старается избавить миры от волн изгоев, то я всегда буду на его стороне, – заявила она тем вечером.

– Что значит «если»? Я сама видела…

– Глаза могут и обмануть. Потом… это же видела ты. Сама же говорила, что больше не веришь чужим доводам. Я тоже хочу убедиться, – твердо сказала она, прищурив глаза.

Щелчок.

Мирра ворвалась в палатку как ураган. Я уже засыпала и вздрогнула от неожиданности. Попыталась успокоиться, но, взглянув на свою подругу, поняла, что наоборот – надо начинать волноваться еще сильнее.

– Что случилось?

Она села на свой матрас и посмотрела на меня, решаясь говорить или нет. От нее несло спиртным, но, судя по глазам, она была абсолютно трезва.

– Мирра! – твердо сказала я.

– Я разговорила тут одного… ты его, наверное, не знаешь. Из безопасности. Все допытывалась, почему они не боятся нападения мрака. Лагерь открыт, местоположение его узнать не так сложно. Если даже ты нашла…

– Что значит даже я? – воскликнула я, упирая кулаки в бока.

– Прости… но у мрака точно спецы не хуже нас с тобой. Координаты этого места им могут быть известны. Почему Влад не боится нападения? Часовые, конечно, есть, но это же смешно! Спецназ черных может появиться прямо в палатках.

– Ну и что он сказал?

– Вертелся как сороконожка в костре. Все утверждал, что мрак их так боится, что никогда не сунется. Пришлось напоить красавчика, и только тогда он выдал причину этого страха.

– Ну и? Чего тянешь?

– У Влада есть кнопка, способная уничтожать миры.

– Что? Ядерная бомба, что ли?

– Ты опять ляпнула что-то непонятное. Он может одним движением натравить изгоев на любой мир кольца. Даже на Трест. Какой-то ученый по имени Видар изобрел портал, который открывает двери для всех. Не только для ныряльщиков. Широченные ворота из одного мира в другой. Достаточно, чтобы перебросить целую армию. Может, тот парень делал все и из лучших побуждений, но Влад нашел устройству иное применение.

Я прижала руки ко рту.

– Мирра… ты считаешь, что тогда с твоим миром…

Она мрачно посмотрела на меня.

– Я не знаю, кто нажал кнопку десять лет назад. Но выясню. И если это он, то ему не жить.

– Но он же изолирует тот мир!

– Тебе так сказали? Я вот уже ни в чем не уверена. Может, это он так любовно протирает свое оружие тряпочкой, чтобы лучше работало? Чтобы изгои были позлее.

– Я не верю… – пробормотала, и сама запнулась. Так ли уж тяжело это предположить? Вспомнила глаза Влада. Что-то в них было от маниакального безумия. Такой действительно ради идеи не остановится ни перед чем, – Мне надо еще раз попасть туда, чтобы во всем разобраться, – заявила я, и взяла Мирру за руку, представив каково ей сейчас.

Она сжала мои пальцы.

– А если я права? – тихо спросила она.

– Прикрою тебе спину, – ответила, глядя ей в глаза.

Щелчок.

Больше меня на акции не брали – Дане, видимо, все-таки влетело за то, что показала мне мир изгоев – но это было и не нужно. Меня интересовали теперь другие группы. Те, что уходили из лагеря с ящиками и с автоматами за плечами. Приметила одного прыщавого оболтуса из такого отряда, и как только он снова исчез из лагеря, переместилась за ним. Мирру я так и не смогла научить подобному фокусу, как ни старалась, но мне теперь нырки к конкретным людям удавались все проще и проще. Я могла даже регулировать расстояние, на котором появлюсь от того человека, которого представляла в голове, конечно, если там была поверхность воды.

Нырнула через полчаса, как ушла группа, стараясь появиться метрах в ста от прыщавого, и оказалась в ложбинке между двух холмов. Ниже по склону в небольшой долине располагался настоящий тренировочный лагерь. Тот ли это мир изгоев, где я была с Даной, или другой, понять не смогла. Дикие внизу мало отличались от тех, что мчались на меня по песку. Разве что одежда другая. Все та же дикая стая, но эту вооружали и тренировали. Очередная дюжина под одобряющие крики и визг сородичей кое-как осваивала стрельбу из автоматов.

Руководитель группы ренегатов наблюдал за действиями своих инструкторов сидя на раскладном стульчике, покуривая сигару и поигрывая золоченым жезлом.

Достала смартфон и сфотографировала это зрелище. Конечно, Рыжая могла запомнить все и так, но вот показать Мирре картинку проще всего было на экране.

Сверху над головой раздался свист. Быстро обернулась и успела разглядеть падающую на меня с высоты фигуру. Мгновенно отпрянула, но не физически, а в уме, позволив натяжению пути между мирами унести меня обратно. Реакция меня почти не подвела.

Вскрикнула уже в палатке.

На плече наливался красным небольшой порез. Тот, кто прыгнул на меня сверху, успел-таки коснуться меня кинжалом или что он там держал в руках.

Мирра подскочила, отняла мою ладонь от раны, осмотрела порез:

– Ерунда. Сейчас перевяжу…

– Ты права. Во всем, – выдохнула я.

Щелчок.

План наш был прост. Я должна была появиться у палатки Влада с помощью перемещения. Дождаться Мирру и войти с ней вместе. Попасть к лидеру всегда было несложно, но тот редко когда оставался в одиночестве. Моей задачей было сдержать остальных, и помочь нам эвакуироваться, мгновенно перенеся обратно в далекую от лагеря точку. Конечно, проще было бы напасть на него во время сна, но где спал Влад не знал никто.

Всю ночь не могла заснуть: меня трясло от волнения. Завтра я стану соучастницей убийства. Хоть и пыталась не представлять себе, что сделает Мирра с лидером, но воображение рисовало картинки одна хуже другой. Самым страшным было то, что с ужасом понимала: завтра без крови на моих руках тоже вряд ли обойдется. Сторонники и помощники Влада не будут просто так сидеть и смотреть. Мне придется достать меч и всерьез сражаться с вооруженными людьми. У некоторых были пистолеты, а значит, просто дать по голове, как охраннику в тюрьме, не выйдет. Там либо я убью человека, либо он меня.

Перспектива, что убьют меня пугала почему-то меньше.

Наутро отошла от лагеря подальше, к небольшому ручью в лесу, и нырнула к палатке Влада. Перемещаться в нужный пейзаж было не сложнее, чем к конкретному человеку: главное – четко представлять его в голове.

Села спиной к дереву, стараясь унять дрожь в коленках, и стала ждать Мирру.

Влад выглянул наружу, увидел меня, улыбнулся и махнул рукой:

– О, как кстати. Зайди-ка.

Кровь бросилась к лицу. Что же делать? Идти? Но что подумает Мирра, когда не увидит меня перед входом? Остаться здесь? Тогда Влад заподозрит недоброе.

– Ну, чего ждешь? – серьезно спросил он.

Встала и на непослушных ногах, превратившихся в две вялые макаронины, поплелась внутрь.

Кроме него внутри никого. Редкая удача. Когда я вошла, он стоял у стола, спиной ко мне. Махнул рукой, не поворачиваясь:

– Подойди, взгляни-ка.

Вытащить меч и вонзить в спину. Дело двух секунд. Конечно, это месть Мирры, а не моя, но уже все пошло не так. Вдруг больше шанса не будет?

Взялась за рукоять. Представила себе, что будет дальше и… не смогла.

Убить просто так… со спины… да даже глядя в глаза – как? Как это вообще возможно – убить? Вот он стоит живой, дышит… а ты превращаешь его в комки гниющего мяса. Это как разрушить целый мир, который создавали его родители. Двое растили ребенка, вкладывали в него все самое лучшее, отказывая себе, воплощали в нем свои надежды. А я перечеркну все взмахом меча?

Отпустила рукоять и сделала несколько шагов вперед.

– Ну и дура, – сказал он, и с разворота ударил меня кастетом в лицо.

Очнулась от следующего удара, уже лежа на полу.

Вначале я еще слышала и разбирала слова.

Он неторопливо бил ногой и говорил с улыбкой, наслаждаясь каждой секундой и каждым ударом. Про то, что рыжих тут не так уж и много, так что опознать кого именно поранил часовой в тренировочном лагере – дело пары часов. Про то, что проболтавшийся Мирре сотрудник охраны уже скормлен тем самым изгоям. Они ценят сырое мясо. О том, что испорченным Трестом тварям верить нельзя никогда.

На столе перед его лицом стояло начищенное металлическое ведро. В отражении он видел, как я взялась за рукоять и передумала.

Нас опять обыграли как детей. Все эти смешные заговоры… что в Тресте, что здесь. Пара глупых девчонок задумала сделать революцию. Так он говорил.

И бил.

Наконец боль кончилась. Он вернулся к столу и взял пистолет.

Я уже не кричала и наскучила ему как игрушка.

«Ныряй!» – заорала в моем ухе Рыжая.

Куда? Как? Разум пытался продраться через мутную пелену боли.

Вяло перевела взгляд на пол.

Лужица моей крови из рассеченной брови медленно впитывалась в утоптанную землю прямо перед глазом.

Влад как будто понял, что я задумала и сразу же вскинул руку с пистолетом.

Но опоздал.

Разум так и не сообразил, и все произошло бессознательно. Мое тело уже умело нырять на уровне инстинктов.

«Оба раза якорем будешь ты сама» – всплыли в голове слова Красной Королевы.

В первый раз это был мой глаз. Во второй – моя кровь.

Наконец, я потеряла сознание и боль ушла.

Глава 22

Меня разбудил чей-то стон. Он скребся в уши, раздражал и мешал спокойно умереть. Только через какое-то время поняла, что это мой собственный голос.

Сознание возвращалось фрагментами. Сначала слух, потом ощутила боль. Следом пришли воспоминания. Влад… Мирра.

Боже… если мне так досталось, что же они с ней сделали?

Медленно перевернулась на спину. Движение отдалось болью, по-моему, во всех мышцах и костях сразу, и я непроизвольно вскрикнула. Еле-еле разлепила левый глаз. Правый пока не открывался.

Кроваво-красное небо. Заунывный звук: ветер тихо насвистывал на какой-то невидимой дудочке. Холодно. Земля вроде теплая, но меня бил озноб. В душе постепенно, как чернильное пятно в воде, расплывалось тоскливое ощущение полной безнадежности и бессмысленности. Всего. Слов, действий, мыслей… и самого моего существования.

Ветер шептал мне на ухо: «Лежи, не вставай. Скоро придет ночь, а с ней мороз. Он убаюкает тебя, избавит от боли, страданий и угрызений совести. Он все вылечит. Не шевелись. Все бессмысленно». Заунывная мелодия прямо возле левого уха вторила ему. Гипнотизировала, усыпляла.

Лениво повернула голову и безразлично посмотрела, что же такое свистит. В нескольких сантиметрах от лица скалился остатками зубов белый отполированный человеческий череп.

Мой тоже скоро будет так же лежать рядом.

«Вставай!» – приказал громкий голос в моей голове.

– Зачем? – прошептала я, с трудом разлепив ссохшиеся губы.

«Иначе ты умрешь».

– И что? Все равно сдохну, рано или поздно. Я разрушила все, к чему прикасалась. Из-за меня погибла Мирра, попал за решетку Ник. Том с Настой лишились дома и скитаются как бомжи по чужим мирам. Может, лучше сейчас, пока я не сломала еще чьи-то судьбы?

«Если умрешь ты, умрут все. Встань и оглянись».

– Рыжая, отстань от меня.

«Я молчала» – ответил мне знакомый голос. Совсем не тот, что звучал в голове до этого.

Приподнялась на локтях и вскрикнула от боли в боку. Перевернулась на четвереньки и медленно выпрямилась, встав на колени.

Бесконечная мертвая равнина. Ни травинки, ли веточки. Земля неожиданно светлая, почти белая. Человеческие кости. Везде, до горизонта. Черепа, грудные клетки – все вперемешку. Сколько людей здесь умерло? Тысячи? Миллионы?

Взгляд невольно натыкается на небольшие скелетики. Это не долина смерти, собравшая стариков. Здесь погибали и дети. Кто-то отнял у них всех право или желание жить. Может быть, так же, как сейчас, медленно высасывал его из меня вместе с остатками сил. Что если они тоже просто легли и умерли?

С трудом, морщась от боли, потихоньку встала на ноги. Правое бедро стреляло при каждом движении, но раз могла опереться на ногу, то кости были целы. С горем пополам плестись можно.

Вот только куда.

Как я тут оказалась? Водоемом и не пахло. Закрыла глаза и попыталась понять, куда ведет меня нить перехода. Натяжение я слабо ощущала, причем даже знала, куда меня вернет – инстинктивно я перебросила сюда путь от ручья к палатке. Только вот здесь нить шла… в никуда. Размазалась по всей равнине, как будто я стояла на поверхности моря.

Снова упала на колени и отгребла рукой в сторону камни и осколки костей. Ломая ногти, разрыла верхний выветренный слой.

Я попала сюда благодаря крови.

Она здесь везде.

Земля была черно-багровой. Все было пропитано кровью, смертью и безысходностью.

Это было невыносимо. На меня давил огромный многотонный груз, стремящийся сломать мое «я», втоптать его в землю и похоронить навсегда. Одна маленькая душа пыталась выстоять против всего мира.

Я не могла встать. Слезы капали из глаз и темными пятнами оставались на белых костях.

Кто-то убил всех этих людей. Кто-то сделал мир таким, что выдержать в нем больше нескольких минут невозможно. Кто-то превратил миллионы жизней в белеющие на земле кости. Создал миллионы флейт для мертвого ветра. Огромный орган смерти.

Кто-то.

По телу прошла волна жара.

Я была уверена, что этот «кто-то» жив. Сидит сейчас где-нибудь в комфорте и даже не вспоминает об этом месте.

Еще одна волна.

Ярость поднималась внутри. Закипала в котле где-то внизу позвоночника, срывала крышки и клапана и стремилась вверх.

Сила вздернула меня на ноги.

Я найду его! Я найду их всех, кукловодов, играющих в чужие смерти как в игрушки. Жертвующих миллионами для своих мелких целей, потому что по сравнению с такой ценой любая цель мелка. Какова бы ни была идея, если она требует для себя равнину, покрытую черепами детей, ее следует уничтожить вместе с создателем.

У меня снова был смысл жить.

Унылый ветер утерся своим «зачем», заткнул мотив безысходности себе в задницу и стремглав полетел прочь. Больше ему не поставить меня на колени.

Если бы я была драконом, то сейчас из моих ноздрей вырывалось пламя. Оно и так было, но только в моей голове.

Я словно заново родилась. Умерла в палатке Влада, перенеслась призраком в этот мир смерти, омылась в крови его жертв и появилась здесь новой, чистой и закаленной внутренним огнем. Пламя, робко появившееся в душе в момент побега из Треста, теперь вспыхнуло вовсю.

Страха больше не было. Он сгорел. Теперь должны бояться меня. Вместе с ним в яростном огне исчезли сомнения и неуверенность. У меня появилась цель.

Я сделаю все, чтобы такое, как на этой равнине, больше не испытал ни один другой мир.

Даже пылая как беспощадный лесной пожар, понимала, что одной ничего не сделать. Уже два раза судьба макнула меня в эту простую мысль. Мне нужны последователи. И я знала, кто мог мне в этом помочь. Чьих солдат боялись во всех мирах.

Путь выдернул меня обратно к ручью. Посмотрела на отражение в воде и ужаснулась. Запекшаяся кровь на щеке и волосах. Она же полностью залепила опухший правый глаз. Окунула голову в ледяную воду и долго отмывала весь этот ужас. Раны и опухоли, конечно, никуда не делись – теперь видела, что рассечены бровь и скула – но так хоть зомби не напоминала.

Так, с мокрой башкой и склонилась над водой.

«Марко».

Он вскочил из-за стола, как только разглядел кто к нему пожаловал.

– Что случилось? – он, по-настоящему испугался моего вида. Только тут сообразила, что кровь с лица-то я смыла, а вот с одежды нет.

– Ты ранена? – спросил он, схватив меня за плечи, заглядывая в глаза, вертя в руках и осматривая как сломанную куклу.

– Это не важно, – ровно ответила я.

Это было так приятно. Его неподдельная забота. На миг мне захотелось снова стать маленькой неуверенной в себе девочкой. Такой, какой встретила его впервые. Ощутить себя рядом с кем-то сильным. Рядом с тем, кто может защитить, решить за тебя все страшные проблемы и вообще… Замереть бы в этих сильных руках, положить голову на грудь и забыть обо всем.

– Как неважно? Я позову врача!

– Марко… я видела такое… мертвый мир. Ты представляешь? Там все умерли! Ты говорил, что такие миры схлопываются, но это неправда. Они живут… как памятник всем тем, чьи кости лежат на земле. Она пропитана кровью, Марко, – мысли никак не связывались в единую цепочку и слова вылетали в таком хаосе, что опережали друг друга, – Там невозможно находиться. На тебя все время давит что-то… хочет убить, уничтожить саму душу. Что это? Почему?

– Отсутствие ноосферы. Сейчас врач осмотрит тебя, и я все потом расскажу…

– Ответь сейчас. Мне важно понять!

Марко вздохнул.

– Все люди, все души на кольце миров связаны друг с другом, – отвечал и в то же время приглядывался, и все пытался понять, насколько я плоха. – Ты все время ощущаешь себя частью чего-то целого. Говорят, что в центре кольца находится сердце ноосферы. Если мир выбивается из общего ряда, то связь с другими душами рвется. Каждый ощущает, что он один во всей вселенной. Большинство не может этого выдержать. Сначала люди звереют и сходят с ума. Потом, если связь не восстанавливается и мир окончательно вылетает из кольца, все умирают. Через какое-то время эта вселенная все-таки разрушается, но никто не знает когда. Так что с тобой случилось? Я искал тебя.

– Я чуть не убила Влада. Лидера ренегатов. Но не смогла. А потом он убил меня, – на этих словах Марко вздрогнул, – Но я родилась заново.

– Ты была в их лагере? Сумасшедшая! Погоди, я все-таки приведу доктора! – он отпустил меня и сделал шаг к двери.

– Подожди! – он остановился, – я хочу понять, что мне делать. Как остановить все это?

На скулах Марка играли желваки.

– Ты можешь отвести нас в его лагерь? Настало время наказать подонка! Теперь он так просто не уйдет. Но сначала врач.

Он выбежал за дверь.

По спине пробежал холодок. Я поняла, что сейчас он наделает глупостей. Заявилась к нему в крови, сказала, что другой мужчина, причем его старый враг, меня чуть не убил. Да у него сейчас тестостерон зашкаливает. Вместо мозгов одна жажда мести. Во мне кипела холодная ярость. Разум был чист и тверд как бриллиант, а Марком, похоже, овладело тупое бешенство. Он слишком обо мне беспокоился. Положит меня в постель, а сам помчится карать обидчика. Влад воспользуется своей кнопкой и еще один мир погибнет под волной дикой стаи.

Это не тот путь. Я ошиблась.

Помня о том, что мрак умеет отслеживать переходы, взяла пустую чашку с его стола и зачерпнула в нее воды из аквариума.

Наста.

Надеюсь, он простит мне разбитую чашку.

Они рыбачили. Никогда бы не подумала, что подруге это может нравиться. Анастасия и Том сидели на берегу реки, рука об руку, о чем-то мило болтали и смотрели на медленно дрейфующие по воде поплавки.

Тут было очень тепло и оделись они по-летнему: на обоих парусиновые бриджи и легкие льняные рубашки. От этой пары веяло такой беззаботностью, что я тут же пожалела, что заявилась. Может оставить их в этом счастье?

Наста почувствовала мой взгляд и обернулась.

– Сашка? О боги! Что с тобой?!

– Потом. Мне нужна ваша помощь.

– Конечно! – подруга уже была на ногах. Том тоже медленно поднялся следом, смотря на меня как на приведение.

– Нужно спасти мир, и я пока не знаю какой. Может быть, и твой, Наста. Но знаю, откуда исходит угроза.

Кратко пересказала события последних дней. Все: про нашу нелепую попытку убийства и про секретное оружие Влада.

– А что с Миррой? – спросила Наста.

– Я… не знаю. Еще не успела проверить.

– Давай вместе, – подруга вынула шпагу из ножен и взяла меня за руку.

– Я буду ждать вас здесь. Будьте осторожнее, – вздохнул Том и сел обратно на траву.

Склонилась над рекой и представила Мирру, стараясь прогнать из мыслей ужасающую картинку мертвой девушки.

Она сидела одна за пустым столом в небольшой избе. Вяло потрескивали дрова в печи, отчего комнату наполнял запах хвойного дыма. В окно с ледяными узорами царапался ветками густой зимний лес.

При нашем появлении Мирра схватила со стола древний пистолет с широким дулом, но тут же бросила обратно.

– Слава королеве, ты жива! – выдохнула она, рывком вскочила и обняла меня.

– Я боялась, что ты не выбралась, – ответила я, уткнувшись носом в ее волосы.

Мирра схватила за руку Насту, притянула ее к нам и обняла сразу обеих. Прижала крепко-крепко, я чуть не вскрикнула от боли в ребрах, потом сделала шаг назад и поморщилась, разглядывая мое лицо.

– Меня спасла случайность. Отошла… в кусты, а когда возвращалась, увидела, как в нашу палатку ломятся головорезы Влада. Сразу помчалась предупредить тебя, что он что-то заподозрил, но ты уже заходила к нему в палатку. Крикнула, но ты не услышала. Скрывалась за деревьями и все ждала, когда ты выйдешь, но через пару минут выбежал Влад. На руках кровь, а сам бешеный, словно раненый кабан. Я так поняла, что ты от него смылась, но боялась, что ты сильно ранена. Тут он меня как-то, зар-р-раза, углядел, закричал своим. Пришлось схватить котелок на ближайшем костре и нырнуть наобум.

Только сейчас я заметила, что левая кисть у нее замотана тряпкой. Ожог наверняка был неслабым.

Пересказала ей свою историю. Пока описывала мертвую землю, Мирра закипала и мрачнела.

– Эту тварь надо остановить любой ценой! – она решительно сунула пистоль за пояс.

– Важнее найти прибор, с помощью которого он собирается открыть портал. Без этой угрозы он – ничто. Иначе устройство могут включить сразу после гибели Влада. Ты же говорила, этот портал в единственном экземпляре?

– Да. Этот гадкий Видар сделал его и ушел по мирам дальше. Больше его вроде бы никто не видел.

«Саша!»

– Да, Рыжая? – ответила я. Обе подруги с удивлением на меня посмотрели, но я показала им рукой на свое ухо, – говори вслух. Подозреваю, что у тебя что-то важное.

Задорный голос моей помощницы теперь зазвучал для всех.

– Ты не могла ощутить, но переход на ту мертвую планету длился дольше обычного. Почти так же долго, как и во дворец Королевы. Помнишь, я говорила, что каждый раз соприкасаюсь с чем-то большим и мощным во время твоих ныряний? В момент перемещения во дворец я успела соединиться и послать вопрос. Сегодня, во время прыжка на мертвую землю получила ответ. Я по-прежнему не знаю, кто его прислал, но на образ сферы Леонардо мне предоставили всю карту миров. Все кольцо, включая те, что отстают от общей массы, то есть миры диких. Их всего семь. Зная, как работает сфера, могу сделать из себя якорь для перемещения туда.

– Умница ты моя. А кто тебе отвечал, ты так и не поняла?

– Могу предположить, что та самая ноосфера, но не могу знать точно. Знания просто возникли в моей электронной памяти. Я не принимала данные, а обнаружила их у себя.

– Возвращаемся к Тому, – сказала я подругам.

Нас не было всего-то минут пятнадцать, а он уже успел где-то раздобыть мне новую одежду. Наверняка нырял куда-то. Этот парень полон сюрпризов и теперь я понимала Насту. Да, его нельзя было назвать решительным героем, но с ним было… надежно. Подруге с ее вспыльчивым характером такой мужчина и нужен. Тот, кто продумает все наперед и подстелет соломку там, куда она соберется сигать с высоты.

По-моему, он смотался в гардеробную Треста или ограбил магазин в Праге, иначе откуда такой костюм пилота гоночного мобиля? Черная кожа сидела идеально. И брюки, и курточка. Водолазка только была бордовой, что мне не очень нравилось, но дареному крокодилу зубы не пересчитывают.

Том терпеливо сидел спиной, пока я переодевалась из окровавленных и изодранных тряпок в этот костюм юной байкерши. Наста же охала и цокала языком, разглядывая мои синяки.

– Ты оказалась намного умнее, – прокомментировала я, – сбежала сразу.

Подошла к костру, постучала Тома по плечу, чтобы оборачивался. Рассказала про то, каким видела два мира диких изгоев. Мирра добавила свою историю про разорение города. Глаза Насты и Тома надо было видеть. Новости их шокировали.

– В общем ситуация следующая. Существует семь миров, населенных дикими. В одном из них стоит прибор, который должен открыть портал в какой-нибудь развитый город. Нам нужно найти его и уничтожить. Только тогда мрак или даже мы сами сможем без опаски атаковать Влада. Где искать устройство – я не знаю. Находиться в этих мирах рискованно и противно. Но одна я не справлюсь.

– Это очень опасно, – сказал Том и посмотрел на Насту.

– Да, – ответила я.

– Я с тобой, – тут же ответила Анастасия.

– Ты же понимаешь, что меня можно не спрашивать, – ответила Мирра, поигрывая кинжалом.

– Так как вам точно нужен кто-то, умеющий думать, то и я с вами, – вздохнув, сказал Том.

– Ах ты! – Наста в шутку показала, что его сейчас задушит. Он рассмеялся.

– Когда выдвигаемся?

– Давайте утром, – предложил Том, – мне кажется, Саше надо отдохнуть, а то глаза совсем бешеные и уставшие. Я поставил тут две палатки.

– Он прав, – сказала Мирра, поднялась и взяла меня за плечо, – иди поспи хотя бы часов шесть. Ничего не изменится за это время. Боюсь, что потом нам отдохнуть не дадут.

Утром мне стало хуже. За время сна адреналин куда-то испарился, а синяки и ушибы распухли и начали невыносимо болеть. Попыталась встать и поняла, что нога и ребра стреляют так, что ходок из меня никакой. Правый глаз заплыл и почти не открывался. Рыжая превратилась зеркальце, и я взглянула на себя. Для фильмов ужасов самое то. Даже гримировать не надо. Полморды синяя, бровь и веко распухли так, что глаза не видно.

Лежать, приходить в себя времени нет. Влад и Марк могли начать действовать уже сегодня и тогда все окажется зря. Что же делать?

И тут я вспомнила дворец. Лето… розы… и не изменившая своего положения секундная стрелка. Мне срочно нужно туда! Там я смогу отлежаться.

Вот только воды в палатке не было, а выползать и показываться друзьям в таком беспомощном состоянии было нельзя. Посапывающая в углу Мирра точно проснется, увидит меня, скажет остальным, и они отговорят меня идти.

Приоткрыла вход палатки. Над рекой висел туман. Блин, столько воды в воздухе, а мне надо ползти к чертовому берегу. А там еще обрыв, по которому не смогу сейчас спуститься.

– Рыжая, – прошептала чуть слышно.

«Да?»

Равномерное сопение Мирры изменилось. Вот-вот проснется.

– Ты можешь увеличить то, что я вижу? Превратить мой глаз в микроскоп?

«Могу вывести на зрительный нерв картинку с моих камер».

– Давай попробуем.

Мир вдали сразу потерял резкость, а в углу поля зрения появилась цифра увеличения. Когда она дошла до 10 000, то передо мной висели круглые капли размером с теннисный мяч. Каждая блестела и отражала мою искаженную физиономию.

Какое минимальное количество воды нужно для перемещения? Если нырнуть сразу во множество капель, то не расщепит ли меня на кучу частичек? Моя трусливая часть искала тысячу отговорок, лишь бы не рисковать. Еще пара секунд и я окончательно испугалась бы и передумала, поэтому быстро вспомнила спальню королевы в ее дворце и нырнула.

Все прошло удачно. Передо мной была роскошная кровать. Аккуратно стащила покрывало и плюхнулась на белые простыни прямо в одежде.

Меня разбудили голод и жажда. Нога еще нещадно болела, вставать совершенно не хотелось, а еды в замке, конечно же, не было. Нужно было опять нырять, причем в какой-нибудь город. Это риск. Еще, чего доброго, удирать придется, а я хожу еле-еле. К тому же там часики будут тикать, а это трата времени. Друзья проснутся, хватятся меня и напридумывают себе черт-те чего.

Вспомнила как во время путешествия по своим воспоминаниям выдернула меч через отражение. Нырять к нужному человеку я ведь тоже там научилась. Может и этот трюк смогу повторить? Если умею прокладывать путь между мирами усилием воли, то почему непременно должна перемещаться я сама? Может быть, можно протащить по этому пути неодушевленный предмет и тут же схлопнуть эту нереализованную петлю?

Все-таки выскребла себя из кровати и поковыляла к небольшой дверце в углу спальни, очень надеясь, что это туалет. Открыла ее и остолбенела. Ванная комната превзошла мои ожидания. Тут был бассейн! Маленький, конечно. Скорее очень распухшее джакузи, но все же. Он призывно блестел идеальной гладью чистой воды. Откуда она тут?

Два панорамных окна в пол позволяли любоваться садом прямо из бассейна. Отдельная кабинка туалета, раковина с одним крантиком. Повернула вентиль. Сначала он фыркнул ржавчиной, но вскоре потекла прозрачная вода. Достаточно теплая, кстати, и, почему-то, с пузырьками, как минералка. Вспомнила про родник в тронном зале. Видимо, замок построен на термальном артезианском источнике. Никаких насосов не требуется – давления хватает и так.

С удивлением обнаружила в ванной комнате электрические розетки. Рыжая сообщила, что функционирующие. Специально доплелась обратно в спальню и убедилась, что и там их восемь штук. Если водопровод я еще объяснить могла, то электричество-то откуда? Солнечные панели на крыше? В любой генератор же надо топливо заливать, а в то, что дворец обитаем я не верила.

Вернулась в ванну, нашла свежие полотенца в небольшом шкафчике и, на время позабыв про голод, погрузилась в бассейн. Лежала на пологом бортике как тюлень. В теплой воде ничего не болело. Безумно хорошо. Слабое подводное течение от подземного родника мягко гладило кожу.

Только через полтора часа по таймеру Рыжей все-таки заставила себя выползти на сушу и, склонившись над водой, провела эксперимент.

Представила любимое блюдо в Авиаторе. Вызвала ощущение, которое возникает перед нырком, но выбросила руку вперед, как тогда, когда схватила меч. Ничего. Только по воде ударила, да отражение разрушила.

Я пыталась снова и снова, вспоминая то одно блюдо, то другое, но ничего не получалось.

Обозлившись, я представила себе супермаркет возле моего дома в Москве. Все эти бесконечные полки с продуктами. Закрыла глаза и ощутила, как стою между рядами товаров. Вообразила, как нить моего перехода возникает и светится в этом проходе. Вот я протягиваю руку и беру с полки…

По телу прошел разряд. Я передернулась, отпрянула от бассейна и удивленно уставилась на пачку чипсов в руке.

Получилось! Пока совершенно непонятно почему с одними продуктами выходит, а с другими нет, да и ощущение приятным не назовешь, но ведь работает!

За пять минут, морщась каждый раз от разрядов тока, натаскала себе молока, хлеба, колбасы и сладостей. Невольно вспомнила тот бомж-пакет, который собирала Нику в его мир. Продукты, которые не требуют огня. Наверняка во дворце была и кухня, да только искать ее сил пока не набралось.

Вернулась в кровать. Перекусила как свинья, прямо в постели. Опять поспала. Потом сходила за книжкой в библиотеку. Той самой, которая из будущего.

Три дня я только и делала, что валялась, ела, купалась и читала. Особенно мне нравилось лежать в бассейне ночью. Сад освещался не только луной и звездами, но и миллиардами светлячков. Желтые и зеленые огоньки покрывали листья и кружились возле окна. Зрелище завораживало.

Вода в бассейне была, наверное, какая-то целебная. Синяки заживали неожиданно быстро. Лицо уже не напоминала рожу боксера после шести раундов, а нога почти не болела.

К концу третьего дня я решила, что пора возвращаться. Вызвала нить перехода из палатки, мысленно дернула ее и позволила отнести меня назад.

Мирра медленно просыпалась. Над рекой до сих пор клубился туман. В этом мире действительно время практически не сдвинулось.

Рассказывать друзьям о своем отпуске не стала. Наста воскликнула, что на мне все как на собаке быстро заживает, а я решила на разрушать миф. Мы собрали вещи, вооружились и, взявшись за руки, нырнули в тот мир, куда я ходила с Даной. На холмах вокруг нас, слава богу, никого пока не было.

– Оглядывайтесь почаще. Если заметите живых людей, то бегите ко мне и мы эвакуируемся. Второй водоем вон там, метрах в трехста. В случае чего можете нырять туда, я вас потом найду.

– Откуда ты это знаешь? – спросил Том.

– Ныряла сюда с отрядом ренегатов. Они приходят через эту озерцо, а уходят по якорю через второе. Влад таким образом сдерживает этот мир…

Наста и Мирра на меня очень странно посмотрели.

– Что? – не выдержала я.

– Сама себя послушай. Ты действительно в это веришь? – грустно спросила Мирра.

– Во что?

– Он не сдерживает изгоев. Он их создает, – прошептал Том только что поняв то, что я в упор не замечала.

– В такое, – Наста обвела рукой в воздухе круг, – можно превратить любой мир. Достаточно пробросить нужное количество путей. Ты же мне сама рассказывала.

У меня озноб прошел от стоп до макушки. Как я могла не понимать очевидное? Эта сволочь не только грозит развитым мирам дикой стаей. Он превращает обычных людей в зверей. Влад не управляет оружием. Он его создает. Когда один из миров гибнет, как тот, в который я попала через свою кровь, ренегаты делают другой, на замену.

Закрыла глаза. Из прудика, у которого мы возникли, выходил толстенный ствол огромного пучка путей. Разноцветные нити переходов сливались в одну буро-грязную колонну. Сколько их тут было? Тысячи? Сотни тысяч?

Вдали в небо уходил еще один такой же бурый столб из второго озера.

Какая же я дура! Мирра бы поняла все еще в первый раз как попала сюда. А ведь могла уничтожить этого гада в палатке, но пожалела. Того, кто приговаривал к смерти целые планеты. Убила бы его, знай то же, что и сейчас? Ответа в себе так и не нашла. А ведь когда-нибудь передо мной встанет такой выбор.

Я закричала от ярости. На себя, на весь этот чертов мир, на Влада. Слабо осознавая, что делаю, выхватила меч и со всей дури рубанула по ненавистному пучку нитей. Мне хотелось срубить к чертям это дерево зла.

И у меня получилось!

С гулом, который услышали все, колонна из путей лопнула и исчезла. Воздух вздрогнул, и ударная волна отбросила нас на песок.

Тут же вскочила и со всех ног помчалась к дальнему водоему. Лишь бы не потерять это звенящее чувство, которое пропитало меня всю – от макушки и до кончика меча. Смесь ярости, жалости, и еще чего-то чистого и светлого, чему я никак не могла найти подходящее название. Я летела по песку как птица, едва касаясь поверхности. На ходу, пробегая мимо колонны, нанесла сбоку удар клинком со всей силы.

Колокольный звон порвавшихся спиц, которые удерживали этот мир вне кольца.

На сей раз ударная волна была намного сильнее. Меня сбило с ног и отбросило метра на три. Приземлилась спиной в песок. Хорошо, что не на камни.

Я все еще лежала и хватала ртом воздух, когда подбежали друзья.

– Что ты сделала? – спросила Наста с выпученными от удивления глазами.

– Как ты это? – Том был изумлен еще больше.

– Надо уходить. Срочно, – сказала Мирра.

Вскочила с песка и огляделась. Вроде никого не было видно.

– Ты ощущала укол боли, когда рвались твои петли? – спросила она и, дождавшись моего кивка, добавила, – представь какое удовольствие сейчас получили ренегаты, у которых у каждого тут по сотне нитей, если не больше. Минут через пять, когда они придут в себя, они примчатся сюда.

Взяла друзей за руки и захотела выдернуть их отсюда прямо сейчас, но сообразила, что свою-то нить я тоже обрубила. Пришлось воспользоваться водой в озерке.

Как только мы оказались возле палаток, я вновь взмахнула мечом и перерезала только что созданную петлю.

Том внимательно смотрел на то, как я орудую клинком. Когда подошла к друзьям, он сказал:

– Вспомнил. Теперь мне понятно, как ты это сделала. Это же знаменитый меч Красной Королевы. Обрубающий пути.

Глава 23

Оказывается, мой японский домик тоже принадлежал Королеве, и я вступила на эту дорогу из красного кирпича еще даже до того, как узнала о Тресте и его основательнице. Все это не укладывалось в моей голове. Но если вспомнить о подаренном мне кулоне, который явно имел отношение к этой таинственной даме, и о колечках в ухе с неземной электроникой, то возникает вопрос: а было ли хоть что-то случайное в моей жизни?

У меня возникло ощущение, что с момента моего переезда в Москву вокруг меня разыгрывалась пьеса неизвестного постановщика, в которой исполнительницу главной роли забыли посвятить в сюжет. Интересно, а так ли случайно Ник выхватил из рук сумку именно у меня? Может, ему тоже кто подсказал?

– Как вы думаете, ренегаты скоро смогут опять сковать то место? – задумчиво спросила Мирра, ковыряя палочкой землю.

– Годы, – сказал Том, – Хотя мне неизвестно, сколько их, и мы даже не знаем, является ли Влад руководителем всех ренегатов или он тоже кому-то подчиняется, но в любом случае им потребуется ежедневно задействовать тысячи людей на несколько сотен дней. Тот мир они опутывали десятилетиями.

– Тогда нельзя сидеть и ждать, – я вскочила с места, – давайте прибавим им работы. Осталось еще шесть миров. К тому же мы так и не нашли прибор, а ведь теперь Влад может включить его в любой момент.

– Тогда нечего рассиживаться! – Мирра тоже поднялась.

Том и Наста молча взяли меня за плечи, когда я опять подошла к реке.

На сей раз Рыжая выдвинула из себя что-то похожее на кристалл. Я поймала отражение прошедшего через него луча солнца и нырнула.

Больше всего боялась, что нам придется долго искать источники, через которые ренегаты связывали миры, но светящийся бурый пучок нитей был виден издалека. Удивительно, как мои друзья его не замечали. Я даже пальцем им показала, но нет. Они ничего не могли разглядеть ни с открытыми, ни с закрытыми глазами.

Там, где мы возникли, нас окружал чахлый лесок и болота. Вместо того, чтобы пробираться через топи, я сделала серию нырков: замечала ориентир вдалеке и перемещалась к нему. Благо, в болотистой местности лужиц было полно. Попав на высокий холм, увидела на горизонте два источника пучка нитей, и последним прыжком мы преодолели сразу километров пять.

Все повторилось: гул разрубленной спицы и волна, сшибающая с ног. Ренегаты ленились и оба водоема, через который они приходили и возвращались, были очень близко друг к другу.

Потом был третий мир, где Насте пришлось воспользоваться шпагой и отогнать от меня трех диких. Мирра с кинжалом стояла на подхвате, но ее помощь не понадобилась. Сверкающая сталь в руках Анастасии настолько впечатлила нападавших, что они быстро смотались в заросли. Я обрубила оковы этого мира, и мы смотались, пока троица не вернулась с подмогой.

Четвертый пункт в списке вновь оказался царством песка, но не заброшенным карьером, а самой настоящей пустыней. Огромные дюны и ноль воды на земле и в воздухе. Мы возникли рядом с небольшим оазисом, но прыгать, сокращая расстояние, здесь не получилось. Хорошо еще, что пучки нитей торчали совсем рядом друг с другом, почти сливаясь, всего пятистах метрах от нас. В следующей ложбине, видимо, скрывался второй оазис, с двумя озерами.

На песке не было следов людей, так что мы без опаски взбежали на последнюю дюну и замерли.

В двадцати метрах ниже на нас смотрели двое патрульных мрака. Еще пара черных возилась с каким-то большим прибором размером с морозилку моего московского холодильника. Все были в шлемах с опущенным забралом из темного стекла, так что лиц я не видела, но то, что нас заметили, было очевидно.

Наста вытащила шпагу. Один из солдат внизу – судя по виду девушка – сняла с пояса нечто похожее на маленький арбалет, но напарник остановил ее, положив свою руку на ее предплечье. Он отстегнул и снял шлем. Из-под черной сферы внезапно вынырнула белобрысая башка Ника.

Он широко улыбнулся и сделал шаг нам навстречу.

– Ник? – не веря глазам, воскликнула Наста.

– Как я рад вас видеть, – юноша расплылся в улыбке еще шире.

Я спустилась вниз и прошла мимо него, чем тут же согнала улыбку с его лица. Ник озадаченно проводил меня взглядом. Двое у странного аппарата в виде черной коробки с кучей экранчиков и проводов тоже удивленно смотрели, как я вышла на узкую зеленую полоску между двух небольших озер, а точнее сказать, луж. Колонны нитей были так близко, что мне хватило одного удара с разворотом. Меч проходил сквозь них как сквозь гель. Усилий почти не требовалось.

Ударной волной сбило с ног всех черных. Когда знаешь, чего ждать, то еще можно устоять: достаточно упереться ногами, как во время резкой остановки или ускорения автобуса, но для людей мрака волна была неожиданностью.

Вернулась и от греха подальше забрала арбалетик из рук приходящей в себя и отчаянно мотающей головой девицы. Протянула руку Нику, помогла ему встать и тут же отвесила пощечину.

– Ах ты зараза такая! Я же думала, что ты в тюрьме мрака. Спасать тебя чуть не ринулась! Хоть бы дал знать.

– Нам нельзя… – пробормотал он, потирая щеку – да и нет никаких тюрем…

– Отдай! – наконец вскочила с песка девица в черном. Она тоже стащила с себя шлем, и я ее узнала. При первой нашей встрече я огрела ее рукоятью меча по затылку и вырубила.

– Наста, если она вздумает целить в меня этой штукой, проколи ей задницу, – сказала я и бросила непонятное оружие под ноги темноволосой девушке. Все равно непонятно, как им пользоваться.

– Что вы сейчас сделали? – один из возившихся с прибором взглянул на показания стрелок и растерянно выпрямился. Оружия у него не было, да и голос был скорее удивленный, чем рассерженный. Я решила называть его про себя «инженер».

– Избавила этот мир от оков. А вы чем занимались?

– Да, собственно, тем же самым. Но вы нас опередили, – инженер тоже стащил шлем и оказался мужчиной средних лет со смешной кучерявой шевелюрой, – Мы только начали калибровку… но как вам удалось? Мы не фиксируем ни одной петли! Одним жестом! Как?

Я проигнорировала его вопросы и повернулась к Нику.

– Так ты говоришь, что тюрем нет? А куда же увели Сэма?

– Мы служим с ним вместе. В одном отряде, – Ник опять улыбнулся, а потом бросил девице, постепенно отодвигающейся от Анастасии на безопасное расстояние, – Катя, не бойся. Они нам не враги.

– Но почему вы нам ничего не сказали? Не дали знать? – Мирра подошла ближе, как только услышала про Сэма.

– Вступая в мрак ты отрекаешься от всего, что было до этого. У тебя не может быть друзей вовне. Первый год, когда живешь в казармах, за этим особенно строго следят. Я не мог нарушить клятву и устав.

– Тебя заставили? – спросила я, глядя в глаза.

– Нет! Что ты! Мне просто рассказали, чем они занимаются и что делают. Я не колебался ни секунды.

Он не врал. Ник действительно твердо верил.

– И чем же?

– Как видишь. Мы спасаем миры.

– Я уже один раз слышала подобное. От того, кто превратил этот мир в ад, – сказала я и повернулась к инженеру, – вы знаете, где Влад держит прибор, способный открыть портал?

– Если бы знал, то мы бы здесь не стояли. Все силы были бы брошены туда, – усмехнулся он.

– Значит, вы мне бесполезны. Рада была видеть тебя, Ник, – сказала я, и направилась к друзьям.

– У нас впереди еще два мира из пяти, – крикнул инженер, – может, поможете?

– Вообще-то из семи, и судя по тому, что вы сказали, остался всего один. Остальные мы уже освободили, – ответила я, не поворачиваясь.

– Пойдем все вместе? – предложил Ник.

Остановилась и посмотрела на него.

– Давай, не дури, – сказала Наста, подходя ко мне, – это же Ник. Их помощь лишней не будет. Вдруг там мы найдем прибор?

Последним был тот самый мир, где я наблюдала за тренировочным лагерем. Диких там вооружили автоматами. Помощь действительно бы не помешала.

– Хорошо. Только бросайте эту штуковину здесь, она все равно не нужна. Действуем быстро и налегке. У вас есть якорь в тот мир?

– Так точно, – ответил инженер.

– Ныряйте. Я за вами.

Мне не хотелось признаваться им, что Рыжая может выкинуть меня в произвольную точку, от которой до нужного места еще топать и топать.

Четверо черных взялись за руки, склонились над водой озера и исчезли. Я представила Ника и перенеслась к нему вместе с друзьями.

Мы оказались возле небольшого пруда в низине, которую можно было даже назвать котлованом. От одного края до другого метров тридцать от силы. Крутые склоны покрыты густой высокой травой. Что творилось наверху разглядеть от воды никак не получалось. Оба пучка нитей опять находились рядом друг с другом. Одно озерцо от другого отделяла песчаная коса метра два шириной.

Не мешкая, взмахнула мечом два раза. Вторая ударная волна опять свалила черных. Том тоже от неожиданности не удержался и шлепнулся.

Из-за гребня холма раздался дикий крик. Так, наверное, орет человек, если ему на тело положить горячие угли из костра. Ренегаты были совсем близко, и их здорово прижгло оборванными нитями.

– Уходим! В другую сторону, – я махнула рукой друзьям.

Солдаты мрака быстро вскочили, сняли с пояса свои арбалетики и приготовились к обороне. У меня была мысль прийти Нику на помощь, но я отбросила ее. Он сам отрекся от всех нас. Хочет воевать, пусть воюет. Нам надо убегать.

Мирра схватила зазевавшегося Тома и потащила прочь. Наста бежала следом. Я немного опередила друзей, вскарабкалась на вершину склона, убедилась, что там нет опасности и обернулась.

Группа диких с автоматами выскочили на противоположную сторону котлована. Арбалеты дружно щелкнули и по телам атакующих заплясали молнии. Несмотря на то, что стреляли четверо, на землю рухнуло чуть ли не вдвое больше одичалых.

Боже… эти идиоты всерьез собрались воевать электрошокерами против автоматов!

За спинами упавших появилась еще одна фигура. Этот не бежал вниз, размахивая автоматом как дубиной, и снизу солдаты мрака никак не могли его видеть. Человек хладнокровно целился в мою сторону из винтовки с оптическим прицелом.

– Падайте! – крикнула я друзьям, прыгая вниз. Наста, только что добравшаяся до верха, недоуменно обернулась.

Том все понял. Медлительный Том впервые сообразил быстрее своей любимой. Подлетел и загородил собой, роняя ее на песок.

Я сначала увидела, как его отбросило на Анастасию, и только потом с той стороны котлована щелкнул сухой звук выстрела.

Мирра, наплевав на опасность, подлетела и упала на колени рядом с Томом.

Я прыгнула сверху, сгребая друзей в охапку и тут же дернула нас по петле обратно в пустыню.

– Том! Том! Держись! Не умирай! Том, милый, – Наста со слезами на глазах зачем-то гладила его по голове. Слава богу, хоть ее не задело.

Мирра стояла рядом. Молча.

Пуля попала в грудь. Том хрипел на каждом вздохе. На губах выступила розовая пена.

– Его не спасти, – шепнула Мирра мне на ухо.

Черные появились неожиданно. Все четверо. Хорошо, что сориентировались и смогли отступить без потерь.

Девушка, которую Ник называл Катей, подбежала к нам.

– У вас есть врач? – накинулась я на нее, – Эвакуируйте его быстрее. Клиника, больница, хоть что-нибудь в вашем чертовом мраке есть?

– Не в этом случае, – прошептала она, растерянно глядя на Тома.

Чертовы отсталые миры с идиотской допотопной медициной!

Нужная мысль пронзила меня как молния.

– Воды, быстрее! – крикнула я Нику. Он среагировал мгновенно. Подскочил, протянул флягу.

– Я найду вас, – бросила я Мирре, оттолкнула Анастасию, которая сейчас ничего не соображала и только помешала бы, схватила Тома, плеснула из фляги на руку воды и представила нужное здание.

Склиф.

Я пару раз ходила мимо и сейчас припомнила, где располагались приемные, так что оказалась всего в десятке метров от нужной двери. Жаль внутри никогда не была, а то бы нырнула прямо туда.

Взвалила Тома на спину, молясь всем возможным богам, чтобы не сделать ему хуже, и зашагала к подъезду.

Боже… какой он тяжелый.

– Ава…ава… – прохрипел он, – Авалон.

Бредит.

Уже через несколько шагов поняла, что сейчас рухну прямо тут. Как только санитарки в войну раненых мужиков волокли?

Из дверей вышли покурить двое в синем. Видимо, те, кто приехал на скорой, что стояла дверями вплотную ко входу.

– Помогите! Огнестрельное ранение! – прохрипела я им.

Молодцы. Пояснять не потребовалось. Быстро подхватили Тома и занесли внутрь. Когда я, пошатываясь, зашла в двери, его уже мчали по коридору на каталке.

– Девушка, – обратилась ко мне медсестра, – данные на больного знаете? Паспорт, полис?

– Ничего не знаю. На дороге нашла, – ответила, наблюдая, как каталка исчезает за поворотом, – где я могу узнать результат операции?

Посидите вон там, – она показала на банкетки в небольшой комнате, – я скажу, чтобы к вам спустились.

Время тянулось мучительно медленно. Болезненно даже физически. Каждая минута отпиливала от моего сердца по кусочку. Прошел час, потом второй. Я сжимала кулаки до боли. Может, обо мне забыли? Медсестра в приемной уже чуть ли не матом меня посылала, дескать, сидите, ждите.

– Вы с тем молодым человеком с огнестрельным? – наконец спросил возникший на пороге человек в зеленом халате.

Вскочила, подлетела к нему, ища в глазах ответ раньше, чем услышу, но врач непроницаем. Наверное, столько раз говорил ужасные новости, что давно привык носить пуленепробиваемую маску.

– Что с ним? – не выдерживаю я.

– Все хорошо. Вы вовремя успели. Прогноз позитивный. Сейчас он в реанимации. Пока там подержим. Если не будет осложнений, дня через два переведем в палату, сможете его навестить.

– Спасибо! – выдохнула я.

– Он вам кто? – спросил он.

Я промолчала.

– Фамилию, имя знаете? Документы его у вас есть? В таких случаях мы обязаны проинформировать полицию.

– Ничего не знаю. В него стреляли на улице при мне. Имя спросите у него, когда очнется.

Он мне не поверил. Я бы тоже себе не поверила. За чужих так не волнуются.

– Дождитесь полицию, пожалуйста. Вы свидетель.

– Да, конечно, – соврала я, – у вас есть здесь туалет?

– Вторая дверь направо.

Он ушел, что-то сказав охране и медсестре на входе.

Что же делать? Оставлять Тома тут нельзя. Документов нет, да и как проснется такое начнет говорить, что, не дай бог, в дурку отправят прямо отсюда. Если бы я могла быть рядом… так ведь тоже задница полная. У меня ни паспорта, ничего. Куртка в крови. За спиной меч торчит – только сейчас, когда нервы чуть отпустило, я поняла в каком виде заявилась в больницу. С полицией мне общаться ну совсем не с руки.

Кроме того, теперь, когда мы освободили все миры диких от связывающих их переходов, Влад мог активировать прибор в любой момент. Да и мрак, очевидно, перешел к активным действиям. Все решится в ближайшие пару дней, а я тут, привязана к раненому.

Пришедшее в голову решение было настолько авантюрным, что меня холодный пот прошиб.

Как хорошо, что это мир, где деньги решают все. Бумажные фантики, не имеющие более для меня никакой ценности. Потому что взять их с полки банковского хранилища ничуть не сложнее, чем стащить пачку чипсов из супермаркета. Давай Саша, вспоминай навыки секретарши, способной организовать что угодно. Только теперь ты босс.

Ради Тома я готова была на все. Кража денег и медицинского оборудования? Ха, какие мелочи! Шантаж и подкуп? Да не вопрос. Когда ты готова швыряться суммами, превышающими годовой оклад врача, то найти того, кто согласится на не очень легальную подработку, не так уж и сложно.

Через несколько часов спальня во дворце Королевы превратилась в прилично оборудованную палату с диванчиком для того, чтобы медики по очереди спали. Даже аппарат искусственного дыхания имелся. Хорошо, что розетки во дворце действительно функционировали. Забила часть ванной продуктами и лекарствами с запасом на случай всех возможных неприятностей – список составлял врач. Все было готово.

Медсестру наняла ту, что дежурила в реанимации. Врач тоже нашелся из той же больницы. Привела их к койке Тома, приказала держать меня за плечи и прямо вместе с кроватью-каталкой перенесла всех во дворец. Пока они не отошли от шока, напугала их, что им запрещено выходить из комнаты, потому как если увидят слишком много, то за их жизнь я не дам и копейки.

В каком бы шоке они ни пребывали, дело свое знали. Тома устроили на кровати королевы, подключили к аппаратуре.

Только тут поняла, какую глупость сделала. Теперь я не смогу вернуться к друзьям. Успокоить Насту, что с ее любимым все в порядке, надо было раньше. Теперь, отлучись я даже на секунду, то сколько времени пройдет в этом месте? Я не знала. Может быть, врач, медсестра и Том за секунду, проведенную вовне, успеют состариться и умереть. Экспериментировать не хотелось.

Сама себя приковала к этому месту, пока Тома не вылечат. Пришлось поселиться на диване в библиотеке и читать сутками напролет, стараясь не нервировать своим видом медперсонал. Конечно, я исследовала дворец. Нашла в центральном зале проход во второе крыло, но он был закрыт. Обитую железом дубовую дверь не могла ни взломать, ни выбить. Лестницу на первый этаж так и не нашла – она пряталась в закрытой части. Зато, вооружившись спертой из отражения строительного магазина фомкой, смогла открыть одну из дверей в доступном мне коридоре.

У дальней стены небольшой комнаты стояла странная установка. Стальной цилиндр, метра два в диаметре и высотой под три метра, окруженный решеткой. Рядом пульт управления с рубильником и кучей переключателей. Все выключено и обесточено. Даже Рыжая не смогла понять, что эта штука может делать. Надписи у тумблеров мне ничего не говорили, а включать ее я не решилась.

Все-таки дворец был каким-то особенным целебным местом. Том уже на вторые сутки смог говорить, а на седьмой уже ходил. На девятый день, когда я прочла уже весь шкаф с фантастикой, он заявил, что здоров и потребовал у меня показать ему Аваллон.

– Я видел. Это же не бред был. Залитые светом улицы, куча красивых мобилей… а медицина! Это же какое-то чудо. Я все время расспрашивал медсестру и врача об их мире. Они мне все рассказали. Это точно Аваллон! Все совпадает.

– Ты же описывал сказку. Я родилась в том городе и, поверь, в нем полно проблем и он ничуть не лучше Праги у штаб-квартиры Треста.

– Нет. Ты не права. Аваллон – лучший из миров. Это всем известно. Разве я о многом прошу?

«Он прав», – вмешалась Рыжая и вывела мне схему кольца миров. Точки выстраивались не в круг, а в подобие овала. Создавалось впечатление, что один из миров тащит вперед все остальные. Противоположная часть кольца отставала сильнее, а та, что окружала мой родной мир, двигалась почти наравне с ним.

– Но как же тот, где я нашла тебя? – спросила вслух, показав Тому пальцем на свое ухо.

«Он рядом с твоим, но все равно отстает. История пошла там иным путем и технологии развиты лучше, но жизнь в нем намного хуже. Модификации тел – необходимое зло, потому что иначе выжить в том месте невозможно».

Я – житель Аваллона. Как и Марко. Осознать это было сложно. Но раз Том так хотел, то, в принципе, потратить несколько часов на экскурсию можно было. Но сначала надо было успокоить Насту.

Вернула в Москву всю троицу – врача, медсестру и Тома. Сообщила медикам, что сейчас тот же день и час, когда они исчезли со мной из реанимации, и что мне наплевать, будут ли они об этом рассказывать кому-то. Их карманы оттопыривали пухлые пачки денег. Если верить их словам, то медсестра с их помощью выплатит ипотеку, а врач потратит часть на образование детей.

Нырнула с Томом, представив лицо Анастасии.

Наше появление вызвало шок у всей компании. В большой палатке кроме Насты сидели Мирра, Ник и почему-то та самая Катя из мрака.

– Том! – Наста бросилась к нам, обняла смущенно улыбающегося парня, отстранилась и оглядела в поисках несуществующей раны. Я приодела его в дорогом московском бутике, так что выглядел он сейчас очень круто.

– Я верила… я знала, что она тебя спасет, – шептала Наста.

– Но как? Прошло ведь всего четыре часа! – воскликнула Мирра.

– А я побывал в Аваллоне и меня там вылечили, – счастливо улыбнулся Том и вытер слезы на глазах любимой, – ну не плачь. Все же хорошо. Я тут.

Катя медленно встала, смотря на меня широко распахнутыми огромными голубыми глазами. Ох… попался Ник на этот взгляд. Точно. Не зря все время парочкой ходят. И по возрасту подходят. Девчонке лет шестнадцать-семнадцать от силы. Чего она так уставилась? Ну Аваллон. Кто же знал, что мое Сумкино расположено в мире мечты? Бред какой-то.

Ник тоже не понимал ее реакцию. Взял за руку, вопросительно заглянул в глаза, но она стояла как статуя.

– Такое волшебство только разве что там возможно, – улыбнулась Мирра, – ты просто… нереально хороша, подруга. У меня слов нет.

– Спасибо, спасибо, спасибо! – Наста теперь бросилась мне на шею, – ты бесподобна! Волшебница! Я теперь все для тебя… только скажи!

– Ты бы для меня то же самое сделала бы.

– Я бы не смогла… я ж и половины не умею из твоего арсенала.

– Да… а как ты нас нашла? – спросил Ник.

– О… Александра у нас ходячий якорь. Перемещается куда хочет. К любому человеку, в любое место. А уж как исчезает эффектно. Без всякой воды – в воздухе растворяется. Пробовала меня научить, да без толку, – сказала Мирра.

Это они еще не в курсе того, как я предметы из отражений достаю.

Катя медленно села. Сложилась, как кукла. И сидела теперь с прямой спиной, словно первоклашка первого сентября за партой.

– У вас какие новости? – я решила сменить тему. Терпеть не могу, когда меня обсуждают, да еще в третьем лице.

– Никаких. Влад пока ничего не предпринял, – сказал Ник и пояснил, увидев удивление на моем лице, – я общался со штабом. Он наверняка не ожидал такого стремительного удара. Мы лишили его всех козырей, кроме самого главного, и он теперь не спешит пускать его в ход.

Том выразительно посмотрел на меня.

Да. Несколько часов прогулки ничего не изменят. Насту не мешало бы сводить куда-нибудь развеяться, а то, несмотря на появление Тома, она была бледна как поганка. Представляю, что она пережила за эти четыре часа.

– Тогда предлагаю экскурсию в Аваллон. Я обещала Тому за успешное выздоровление, – улыбнулась я, – кто с нами?

Вызвались все, кроме Кати. Она тихо пробормотала, что не очень хорошо себя чувствует и хотела бы вернуться в штаб. Ее поведение меня настораживало, но что тут можно сделать? Не насильно же тащить.

Для пущего эффекта снова испытала недавно открытый способ перемещения. Превратила глаз в микроскоп при помощи Рыжей и перенеслась в Москву прямо из палатки. Раз уж удивлять, так по полной.

– А как это… – начал было Ник, но замолчал.

Да, предновогодняя Тверская кого угодно поразит. Столько лампочек, каждая из которых в Праге стоила как крыло от самолета, они в жизни не видели. Светодиодные экраны, машины, яркие витрины.

– Это твой мир? – восторженно прошептала Наста.

Улыбнулась в ответ и подмигнула.

Для начала переодела всю четверку, чтобы мы не напоминали сбежавших с карнавала безумцев. Старую одежду быстро перенесла обратно в палатку и вернулась к друзьям. Провела небольшую экскурсию по центру, а затем отправила в кино. Последняя часть звездных войн должна была их добить.

Мне тоже нужно было пару часов передышки.

Раз я оказалась на Земле, то у меня висело над душой еще одно дело. Больше откладывать было нельзя. Чувствовала, что приближается что-то, что изменит мою жизнь и меня саму навсегда. Что-то заканчивалось. Я завершала большую главу в своей жизни. Что там в следующей? Неизвестно. Не знаю даже, останусь ли я жива. Так что если я не поговорю с мамой сейчас, то, возможно, другого шанса не будет.

По витрине магазина сползала слеза. Бывшая снежинка, ткнулась в стекло и растаяла от его губительного тепла. Я посмотрела на ее блестящую поверхность.

Мама!

Слава богу, она была одна. Если бы здесь находился отчим, то не знаю, чтобы я сделала, потому что на ее лице был синяк. Грязная кухня, початая бутылка и пустой стакан. От матери разило перегаром за километр.

– А… явилась, – произнесла она, разглядев меня в дверях, – что? В Москве пришлась не ко двору? Прибежала, поджав хвост?

Ей бы этого очень хотелось. Почему? Все желают своим детям счастья. Почему она радуется возможному провалу?

– Нет, – ответила я спокойно, стараясь, чтобы голос не дрожал, – просто зашла проведать как ты тут.

– Как я тут? Нормально, – она выплюнула это слово как оскорбление. И добавила тут же по слогам, – Нор-маль-но. Как все. Это только ты у нас ненормальная. Как пришла ниоткуда, так и ушла в никуда, – последнюю фразу она пробормотала тихо, но я услышала.

– В смысле?

– Чего уставилась? – каркнула она и срочно плеснула себе в стакан какой-то мутной жидкости из бутылки. Засуетилась. Словно сказала что-то не то.

– Почему я пришла ниоткуда?

– Да потому. Спасибо муженьку моему, чтоб ему там черти в аду сковородку погорячее подставили.

– Не смей так про отца! – я не выдержала и начала заводиться. Это был постоянный предмет ссоры. Надо было остановиться.

– Отца! – крякнула она. Выпила стакан, шумно выдохнула, – Кха! – затем добавила, – ладно, назвалась груздем, так полезай в банку.

И замолчала.

– Мама! – напомнила я о себе.

– Да какая я тебе мама! – она подняла на меня мутные глаза. Раньше никогда она до такого состояния при мне не напивалась. Может, из-за меня держалась? – бесплодна я. От рождения. Вот твой… папаша и приволок тебя. В сугробе, грит, нашел. Замерзнет ведь, грит. Глаза, дескать, у ребеночка совсем как у него. Воспитаю как свою… обещал ведь, скотина. А сам сгинул. Мне одной тебя тащить пришлось.

Медленно опустилась на стул. Ощущение было, что я в дурном сне. Прошептала:

– Как в сугробе?

– Нет, ну ты скажи! Я что, плохой матерью была, а? Нормальной. Все, что надо, дала. В школу отправила. Обута, одета была. Не голодала. В детский дом не сдала. Мы за ящик водки тогда фельдшера уговорили. Сочинил мне беременность, записал тебя как мою. А раз уж вписалась, так тащи! Так я считала. Ну чего вылупилась?

Остатки моего мира – последние частички той самой задорной Александры, что приехала покорять столицу – обрушились и погребли меня под собой. Все оказалось фальшью. Где же я настоящая? Откуда я взялась?

Сидела, уставившись на желтоватый пузатый холодильник в углу, и молчала. Вздрогнула, только когда мать всхрапнула. Она так и заснула – прямо за столом, уронив голову на локти.

Вспомнила ее упреки, которые сыпались в мою голову по любому поводу. Недомолвки, взгляды. Теперь многое становилось понятнее.

Нет, я не была ей чужой. Свою дочь она бы воспитывала так же. И она для меня была настоящей матерью. Другой все равно не знала. Но что-то изменилось только что. Словно стеклянная стена окончательно отделила меня от всего этого мира.

До этого дня мне казалось, что если не с Москвой, так с Сумкино меня что-то связывает. Родина все-таки. Теперь я перекати-поле. Везде чужая. Пробежала и исчезла вдали, не оставив следа. Кто вспомнит, что я жила тут или бегала по офисным коридорам Москва-Сити? Никто. Пришла из ниоткуда, мелькнула падающей звездочкой и исчезла в никуда.

Я потеряла все, в том числе родных. Точно как предсказывала Красная Королева.

Встала, подошла и погладила мать по руке. Что я могла для нее сделать? Дело было не в отчиме. Даже если бы сейчас насильно перевезла ее в Прагу или в любой другой мир – ничего бы не изменилось.

Подсунула ей под руку толстую пачку денег, очень надеясь, что это не приведет к тому, что она купит на все водки.

– Прощай, – прошептала и поцеловала ее в макушку.

Глава 24

Вся четверка наперебой обсуждала фильм. Только Наста почувствовала мое настроение, посмотрела на меня внимательно, взяла за руку и спросила:

– Что случилось?

– Повидалась с мамой, – вздохнула я.

– И что?

– Там у меня еще все сложнее, чем у тебя с папой, – и тут же решила сменить тему, – Ник, о чем задумался?

– Они там неправильно показали. На самом деле черное носят как раз джедаи, а вот зло может прикидываться кем хочет.

– Ты так уверен в том, что выбрал правильную сторону? Знаешь, ренегаты тоже считают, что борются за свободу миров от страха перед вами.

– Образ грозного мрака – наша броня. Нас слишком мало. Имидж делает половину работы.

Я удивленно вскинула брови. Уж очень это слово казалось чужим в устах Ника.

– Так командующий говорит, – поправился он, – ты бы его послушала. Он не может тебе не понравиться. И объяснять все умеет куда лучше меня.

– Да уж… нравиться и объяснять он действительно умеет, – задумчиво сказала я.

Мирра догнала нас.

– Я подслушивала, – честно призналась она, – и тоже хочу спросить. Тебе не кажется, что нам с черными все-таки по пути? Сама посуди, мы же только что делали одно дело. Кто контролирует распространение чертовой пыли в столице? Мрак. Кто охраняет миры от диких орд? Опять они. Я тут поговорила с Ником и Катей. После всего, что узнала, у меня к черным претензий нет. Не существует никаких страшных тюрем. Тем, кто нарушает закон ради справедливости, как Сэм или Ник, показывают реальную картину дел и приглашают на службу. Серьезно наказывают только законченных отморозков, да и то просто высылкой в иные миры.

– Ник, а тебя то, как убедили настолько, что ты про нас забыл? – спросила я.

– Мне показали во что превратился уничтоженный дикими мир. Потому что мрак не успел. Потому что у него не хватило сил и людей. Поверь, это страшно.

– Я знаю. Я знаю, – ответила я тихо.

Мы вернулись в палатку. Оставила друзей обсуждать впечатления от экскурсии. Сказала, что хочу подышать воздухом, и вышла на улицу.

Все пути вновь вели к нему. Тому, кто знал меня, казалось, лучше меня самой, а сейчас небось очень переживал после нашей последней встречи.

Нашла небольшую лужицу, присела возле нее и подумала:

– Марко!

Тут была ночь или поздний вечер. Свет потушен, комната темна, но он стоял у окна и смотрел на небо. Опять одет во все черное.

Обернулся на шорох. Здесь темно, что он увидит? Я ведь тоже в черном.

– Привет, – сказала я тихо.

Марко помолчал, пытаясь разглядеть меня во тьме.

– Я боялся за тебя. Ты в прошлый раз заявилась в таком виде…

– Уже все в порядке. Спасибо.

– Мне уже сказали, но я не верю. Прошло слишком мало времени, чтобы такие раны зажили. Я включу свет и посмотрю…

– Не надо. Просто поверь, – тихо сказала я и сделала несколько шагов вперед, выходя под свет луны.

Он опять помолчал немного, разглядывая мое лицо. Потом посмотрел в окно и сказал:

– Ты теперь знаешь обо мне все. И все-таки пришла. Зачем?

– Я и себя-то не знаю, куда уж до тебя. Ты мне скажи, – я улыбнулась.

Он повернулся и удивленно взглянул мне в глаза.

Приблизилась вплотную. Его дрожащее дыхание теперь грело мою щеку.

– Я хочу тебе верить, – прошептала ему на ухо, – нельзя же быть одной против всех. Что-то заканчивается. Скоро все изменится и мне страшно, Марко.

– Я всегда был и буду на твоей стороне. Только на твоей.

«Он говорит искренне», – вмешалась Рыжая. С трудом удержалась, чтобы не сказать вслух: «Заткнись».

– Ты обманывал меня.

– Никогда. Я не говорил той правды, к которой ты была не готова, но я никогда не врал тебе.

Взяла его лицо в ладони и прижалась лбом к его лбу.

– Что мне делать теперь, Марко?

– То, что велит сердце. Так меня учили. Но знай, что тебя мне всегда не хватало.

И тогда я его поцеловала.

Наверное, я изменилась. Окончательно сбросила старую шкурку московской Сашки, которая жила по чужим указкам и правилам. Теперь я делала только то, что хотела. Может, поэтому поцелуй был совсем иным, чем все те, что были до него. Настоящим.

Он длился, наверное, целую вечность.

Пока в дверь не постучали:

– Милорд! Вы не спите? Разрешите…

Голос был знакомый.

– Нет, у него невероятный талант возникать не вовремя! – воскликнул Марко с улыбкой.

На его щеках снова заиграли ямочки. Я дотронулась до них пальцем.

– Пусть войдет. Это может быть что-то срочное.

Марко подошел к двери и приоткрыл ее, так, что меня за его спиной увидеть не могли.

– Милорд, ренегаты перепозиционируют стаи в мире Z6. Есть подозрения, что они готовятся к атаке, – услышала я. Лорд Соверен просто не умел говорить тихо.

– Мы можем понять по их перемещению где прибор?

– Нет Сэр. Либо он открывает портал на расстоянии, либо его привезут в последний момент.

– Ждите, я сейчас приду в штаб, – вздохнул он.

Марко закрыл дверь.

– Прибором управляет лично Влад? – спросила я.

– Мы не знаем. С большой вероятностью да, но есть ли у него страховка от того, что его убьют – неизвестно. Он давал понять, что есть, но… – Марко поморщился и посмотрел в окно на луну.

– Тогда схватим его живьем. Я отведу отряд вашего спецназа прямо к нему.

– Как? – он резко повернулся ко мне.

– Друзья говорят, что я стала живым якорем. Могу перенести к любому человеку, которого хоть раз видела.

– Уже? А я гадал, как ты здесь появлялась. Мы можем собраться через полчаса… если я отдам распоряжение прямо сейчас.

– Тогда не жди. Каждая секунда на счету.

Он странно посмотрел на меня и выбежал из кабинета.

Интересно, что значило это его «уже»?

Спустя тридцать минут дюжина солдат в черном была готова. К моему удивлению, среди них была и Катя, чьи боевые возможности вызывали у меня большие сомнения. Хорошо хоть, что Ника не позвали.

Марко тоже переоделся в латы и шлем. От остальных он отличался только тем, что на плечах болтался черный нелепый плащ, но мне уже объяснили, что это опознавательный знак генералов мрака. Их было всего трое. Синий плащ, с которым я уже сталкивалась в Тресте, пока неизвестный мне зеленый и их главнокомандующий – черный. Странное сочетание цветов.

– А зачем тебе с нами? – спросила я его шепотом.

– Не могу же я тебя одну отпустить!

– Это глупо.

– Возможно. Но я все равно пойду, – ответил он и надел шлем.

Только сейчас я поняла, что слабо отличаюсь от этой компании: тоже одета в черную кожу. Вот только у меня меч, а у них ни у кого нет летального оружия. Шокеры-арбалеты не в счет – они только парализуют на какое-то время. Нас же встретят те, кто вооружены огнестрелом.

Для меня это было важным открытием. Эти люди в черном не готовы были убивать, даже если в них точно будут стрелять.

Вся группа взялась за руки и встала вокруг меня, положив руки мне на плечи. Я склонилась над большой чашей с водой.

– Готовы? Нырок на три. Раз, два… три!

Они моментально отскочили от меня. Раздалось несколько вскриков. В большом пустом амбаре до нашего появления шло небольшое совещание, на котором присутствовали только самые близкие Владу люди. В них и попали первые заряды шокеров. Лидер стоял за спинами приближенных и ему хватило тех нескольких мгновений, пока те падали. Катя и Марк выстрелили почти синхронно, но он уже растворился в воздухе.

– Зараза! – Марк со злости швырнул разряженный арбалет-шокер на пол.

Его солдаты тем временем связывали остальных.

– Повторяем! – сказал Марк, направляясь ко мне.

– Нет, – сказала я, и он остановился, – теперь Влад настороже. Он умеет нырять так же, как мы с тобой, а эффекта внезапности больше не будет. Увидит нас и опять уйдет по петле. Только перед этим успеет выстрелить.

– Ты предлагаешь ничего не делать? Он же помчался к прибору, чтобы его активировать!

– Вот именно. Времени нет. Нужно сделать так, чтобы он не боялся того, кто появится, – ответила я, – Рыжая! На правый глаз увеличение десять тысяч. Левый остается нормальным.

Вытащила меч.

– Нет! Ты не пойдешь одна… – крикнул Марко и прыгнул ко мне, собираясь схватить за руку, но не успел.

Влад стремительно обернулся, уйдя перекатом с линии атаки. Только я спокойно осталась на месте, опустив оружие, и он не стал ни стрелять, ни исчезать.

Мы стояли вдвоем на небольшой лесной поляне. За его спиной мигал множеством лампочек раскрытый пульт, замаскированный в стволе дерева.

– Надо было тебя сразу прибить, – ухмыльнулся он, держа пистолет на уровне пояса. Дуло смотрело точно мне в лицо.

– Это он? – кивнула я на пульт.

– Только терминал. Таких еще несколько. Я знал, что вы можете последовать за мной, но сокрушитель миров вы никогда не найдете. Да и поздно.

– Я так и думала, – сказала и улыбнулась. Это всегда дезориентировало соперников. Влад не попался, но все же совершил ошибку. Вместо того, чтобы нажать курок, он для уверенности вскинул пистолет.

Переместилась сквозь отражение в каплях за полсекунды до выстрела, держа в голове картинку с его бугристым затылком. Удар меча пришелся по мышцам спины вскользь. Он все-таки что-то почувствовал и успел отпрянуть. Кувырнулся с рыком раненого зверя и опять выстрелил, еще в полете…

Только я снова была позади него. На сей раз ударила снизу по руке с пистолетом. Из-за спины я не могла серьезно ее покалечить, только порезала мышцы плеча, но оружие все равно выпало у него из рук.

Еще нырок и его удар ножом в левой уходит в пустоту. Влада еще разворачивает инерция, так что первой мне открывается ключица и я бью в нее рукоятью. Это действительно очень слабая кость. Левая рука повисает как плеть и нож падает на землю. Опять нырок и режущий удар по обеим щиколоткам сзади. Влад падает на колени. Хрипит… то ли от злости, то ли от боли.

Отбиваю ногой пистолет в кусты. У Влада на поясе еще один нож, и я срезаю его мечом, рассекая ремень, брюки и даже немного кожу под ними. Штаны спадают. Он опять рычит, на сей раз от унижения.

Нырок, и я у пульта.

– Рыжая! Помоги.

Влад позади меня расхохотался. Я знала, что помощница даст знать, если от него будет грозить опасность, поэтому не повернулась.

– Все заблокировано! Надо знать пароль. Портал уже активирован. Через минуту в него войдет первая волна, – радостно прохрипел он.

«Протокол тривиальный. У тебя на роутере в квартире и то защита сильнее была», – ехидно прокомментировала Рыжая.

– Быстрее. Ты можешь что-то сделать?

«Уже. Портал закрыт. Мне выключить прибор или уничтожить?»

Наверное, Марко захотел бы его изучить, но здесь была я, а не он.

– Уничтожить!

Влад перестал смеяться.

«Вызываю перегрев. Отключение охлаждения. Форсирование генераторов».

Через несколько секунд вдалеке громко бахнуло и в небо поднялись клубы черного дыма.

О сколько ненависти было во взгляде Влада, когда я подошла к нему.

– Ты не убьешь меня. Кишка тонка, – прошипел он.

– Я много думала об этом. И знаешь… ты прав, – ответила ему, схватила за шиворот и нырнула.

Мы стояли на песчаном холме. Здесь уже темнело. Ни души, как назло. Зато вечером, несмотря на песчаный пейзаж, на эту землю выпадала роса. Воздух просто перенасыщен водой.

Протянула руку и на глазах Влада выдернула из пустоты небольшой бумажный цилиндр. Терпеть не могла, когда эти петарды бахали всю ночь под окном почти весь январь. А тут, надо же, пригодились.

Как только двенадцать разноцветных выстрелов отгремели, ко мне неслась целая толпа. Да, этот мир начал возвращаться в кольцо собратьев: в воздухе не ощущалось и десятой доли той тоски и безнадежности, которые я чувствовала в первый раз, но люди… люди так быстро не менялись.

На глазах у тысячи зрителей я достала из воздуха золоченый жезл. Он был не слишком похож на тот, что демонстрировала Дана: на пластиковой золоченой пластмассовой звездочке болтался ценник: «Посох Деда Мороза», но издали сойдет. Сейчас чем паршивей он выглядит, тем лучше.

Толпа внизу застыла.

– Ваш бог свергнут, – крикнула я изо всех сил. Воткнула посох Владу за ворот рубашки и ногой столкнула его вниз.

Крича от боли, он покатился с горы вниз. К поджидающей его стае.

Секунд десять его никто не трогал. Дикие медленно приближались к барахтающемуся на песке телу. Идеалы тоже разрушаются не быстро.

Потом на него набросились все разом.

Я стояла на вершине холма и не чувствовала никакого раскаяния.

– Госпожа… – раздался сзади голос.

Обернулась. В десяти шагах от меня на четвереньках стояла старуха.

– Госпожа, – повторила она и склонилась лбом до земли, – то был плохой бог. Вы женщина. Вы поймете. Там дети.

Я еще не поняла о чем речь, но сердце уже пропустило удар.

– Что дети? – спросила я. Голос дрогнул.

Старуха услышала и подняла голову.

– Мы сберегли их. Женщины. Злой бог велел убить. Но мы сговорились. Каждая сберегла сколько могла. Они там, в пещерах. Злой бог пугал всех пещерами, и туда никто не совался, но теперь…

Озноб прошел по моей коже. Неужели я опять все сломала?

– Веди, – подошла к старухе и подняла ее за руку.

Боже… ей же и сорока небось нет, – поняла я вблизи.

Она спешила как могла, но когда я увидела вдалеке темные контуры проходов, то не выдержала, взяла ее за руку и нырнула к ним.

В полумраке пещеры я обнаружила четырех старых женщин и около двадцати детей. Мальчиков не было – Влад, видимо, ценил их как военную силу, а девочки в грядущей битве были не нужны. Их велели убить как обузу.

Четыре десятка глазенок смотрели на меня со страхом. Теперь я – их новая богиня. И я за них отвечаю.

– Я отведу их в другой мир. В мир богов, – сказала, стараясь удержать слезы, – потом вернусь за остальными. Я или мои люди. Это же не все дети? Можете мои посланникам найти других?

Они молчали. Смотрели угрюмо, со страхом. В моей воле приказать, но не просить. Мне не верили. Этот мир знал только очень плохого бога.

– Ты пойдешь со мной, – кивнула я той, что позвала меня на холме, – Потом вернешься и расскажешь остальным, куда я отвела детей и что с ними стало.

Подействовало. Женщины начали собирать девочек вместе. Они окружили меня, и два десятка ладошек легли мне на спину.

Позволила пути отнести нас всех назад, в амбар, где я оставила Марко.

Солдаты в черном прятались за мебелью и ящиками. Появившиеся дети оказались для них неприятным сюрпризом.

– Нас окружили. Мы ждали только тебя, – шепнул Марко, – надо уходить.

В стенах уже сияли свежие дыры автоматной очереди. Заходящее солнце запустило в них свои лучи-пальчики и теперь щекотало ими детские щеки.

Осторожно выглянула наружу через отверстие в доске. Десятка три ренегатов стояли с оружием наизготовку, окружив здание.

Обернулась и посмотрела на детей. На их глазах только что произошло чудо – я перенесла их туда, где, по их мнению, живут боги. Хреновые, правда. Через секунды эти боги вскинут стволы и расстреляют их всех, но сейчас детские глазенки смотрели на меня с восхищением и надеждой, накачивая меня силой, уверенностью и верой в чудо. Может, у меня получится сделать еще одно?

Стащила с себя куртку вместе с оружием и бросила на землю. Помедлила пару секунд, посмотрела на босых детей и стянула сапоги.

– Ты что опять задумала? – воскликнул Марко.

Не слушая его, подошла к двери и распахнула ее. Проем был широким. Детей за моей спиной увидели все, кто стоял на улице.

– Сумасшедшая! – шепнул кто-то из черных.

– Заткнись! – а это уже Катя. Вот не ожидала поддержки с ее стороны.

На меня смотрело десятка три стволов. Страшно было до жути. Маленькая Саша в моей голове шептала: «Поворачивай! Опомнись! Они же будут стрелять!», но та, кем я теперь стала, знала, что повернуть нельзя. Марко не успеет вывести всех детей. У них только одна кружка с водой на всех. Те, кто стоит с автоматами в руках, уже стреляли и могут начать снова в любой момент. Я не вынесу, если на моей совести окажется хоть одна смерть тех, кто в меня поверил. За мной три десятка жизней.

Сделала несколько шагов, чуть разведя руки ладонями вперед, показывая, что в них нет оружия. Медленно шагала по траве босиком. За моей спиной садилось алое солнце и теперь, когда я отошла от амбара, ренегатам, приходилось щуриться. Мой тонкий силуэт для них был окружен алым сиянием.

Между нами всего десять шагов, но команды «огонь!» все не было. Я видела Дану и ее распахнутые от изумления глаза. Узнала еще некоторых, с кем сидела за одним костром и делила еду.

Сорвала на ходу ромашку. Белый цветок в руках как символ чистоты. Я не желаю зла.

Между нами метр. Стволов пять смотрит мне прямо в переносицу. Черные зрачки смерти.

– Влада больше нет, – сказала я тихо, и тут же, пока шок не перерос в ярость, добавила, – а за моей спиной дети, которых он приказал убить.

Лидер читал им лекции не о том, как надо уничтожать женщин и детей. Он говорил о свободе. Все люди передо мной не плохие и не злые. Им говорили про светлые идеалы и внушали, что они освобождают миры от страха. Они тоже хотят добра, только в своем понимании. Дети – неприкосновенны в любой системе ценностей.

– Опустите оружие. Мы никого не тронем. Просто уйдем.

– Вы убили его, – кричит кто-то, пытаясь накачать себя злостью настолько, чтобы решиться выстрелить.

– Его убили те, кого он создал. Дикие. Родители этих детей. Мы лишь пытаемся их спасти.

Тишина.

Я коснулась рукой с ромашкой автомата, чье дуло смотрело мне глаза и медленно отвела его вниз. Парень не сопротивлялся. Казалось, он даже был рад такому исходу.

Опустила пистолет Дана. Через секунду еще один знакомый. Это послужило сигналом для остальных.

– Спасибо, – сказала я и повернулась спиной. Делать это было очень страшно, мои лопатки обжигали десятки глаз. Сейчас выстрелить в меня проще всего. Но там, чуть дальше за мной на них смотрят детские глазенки. Наблюдают, как договариваются боги.

Когда я вернулась в амбар, детей уже переправили. Внутри остались только трое: Марко, неизвестный мне солдат и Катя, что опять смотрела на меня восторженными глазами. Рядом с ней всегда чувствовала себя неловко, как будто я для нее теперь где-то в разряде небожителей.

Мы нырнули все вместе. По зданию больше никто не выстрелил.

Марко заверил меня, что он все организует. Детей переправят в тот мир, где после недавней эпидемии, унесших самых маленьких, их будут носить на руках и беречь как высшую драгоценность. Специальные отряды вместе со старой женщиной вернуться за остальными. Смотрела в его глаза и верила. Он действительно все сделает. На него всегда можно положиться.

Когда я возникла у палатки, друзья меня уже искали.

– Где ты… – начала было Наста, уперев руки в бока, но, взглянув мне в глаза, изменила тон на серьезный и спросила: – Что я опять пропустила?

– Влад мертв. Прибор уничтожен, – сказала я и тяжело опустилась на землю. Только сейчас почувствовала, как от напряжения дрожат ноги. Меня начало немного отпускать и мной овладела слабость. Хотелось лечь прямо тут, свернуться калачиком и заснуть.

Мирра грязно выругалась:

– Ты же обещала оставить его мне! – рассержено крикнула она.

– Я отдала его диким, – устало ответила я.

Мирра закрыла глаза на пару секунд. Открыла и сказала, словно смакуя нечто приятное на вкус:

– Хорошо. Очень хорошо, – потом стремительным движением метнула кинжал с криком, – Ха! – выплескивая ту злость, что копила все это время. Клинок запел, воткнувшись в ствол дерева.

– Ты одна справилась? – поразилась Наста.

– Нет. Вместе с отрядом мрака.

Ник вскинул голову.

– Катя была со мной. С ней все в порядке, – сказала я и поняла по глазам, что попала в точку.

– Ты уже с ними? Точно все решила? – спросила Наста.

– Нет. Ничего пока не решила. Пришла посоветоваться. Если идти к черным, то всем вместе. Сами же слышали. Нужно отречься от всего, что было в прошлой жизни, а я не готова терять вас. Куда вы, туда и я.

– Нет. Наоборот, – сказала Мирра, задумчиво глядя вдаль.

Удивленно посмотрела на нее, но Наста пояснила:

– Куда ты, туда и мы.

– Ты даже не обратила внимания, что уже давно ведешь нас, – добавил Том, подходя ближе, – и, поверь, мы не против. У тебя получается.

Ник радостно вскочил с травы и радостно воскликнул:

– Значит, мы снова все вместе?

– Кстати. Тебе же нельзя общаться со старыми друзьями. Что ты-то здесь делаешь? – иронично спросила я.

– Мне разрешили. Командующий сказал, что вы все равно уже свои, просто еще не успели это понять.

Я в шутку растрепала его белобрысую голову:

– Ну давай. Веди нас тогда в ваше логово мрака.

Глава 25

Портрет Красной Королевы висел в холле штаб-квартиры «Армии Королевы», как они сами себя называли. Копия того, что я видела во дворце: размытая алая фигура в стремительном повороте.

Хотя мы жили в городе уже целых десять дней, но в здание нас пустили в первый раз. Да и то нам, можно сказать, повезло. Церемония принятия новичков проходила раз в месяц, и совсем недавно ее проводили для Ника и Сэма. Нам бы еще ждать и ждать, но на носу был торжественный слет всех сотрудников и оперативников по случаю Нового года. По традиции всех новобранцев второго полугодия выводили к построившимся на парад войскам и сотрудникам для торжественного приветствия. В этот день делалось исключение из правил, и наша присяга должна была пройти вне очереди.

Марко был настолько уверен в нашей четверке, что решил лично провести экскурсию по зданию даже раньше нашей клятвы, хотя это тоже было не по правилам. Мы могли узнать какие-то страшные секреты.

Я почти не видела его все эти десять дней. Краткие встречи мельком можно не считать. Он был очень занят, а я не имела права ему помочь. Помимо спасения детей оставалась еще проблема оставшихся без руководства ренегатов. Некоторые разбежались по разным мирам, но кое-кто решил продолжить борьбу. Нужно было непременно выявить новых лидеров и понять, чего от них можно ждать.

Наста сразу отследила наши с Марко взгляды, и как только мы двинулись за ним по коридору, шлепнула меня по заднице. Я обернулась, а она состроила страшные возмущенные глаза:

– И ты молчала! – прошипела она, стараясь, чтобы Марко нас не услышал.

– Да нечего еще рассказывать, – ответила я, почувствовав, что отчаянно краснею.

Ага. Так она мне и поверила. Теперь замучает меня вечером вопросами.

Чтобы сразу произвести нужное впечатление, Марко первым делом привел нас в аналитический отдел.

– Вау, – я с удивлением взглянула на нашего гида. Нет, конечно, мне было понятно, что с электроникой тут знакомы, но этот зал с кучей экранов скорее подошел бы передовой IT-компании из Силиконовой долины. Взглянула на друзей – для них это был шок не меньший, чем просмотренный фильм. Одно дело – показанная на экране сказка, а другое – понимание того, что ты теперь тоже часть подобной организации. Даже циничная Мирра сказала шепотом: «Добро пожаловать к джедаям».

После экскурсии друзей отправили переодеваться, а меня Марко отозвал в сторону и под выразительные взгляды и ужимки Насты за его спиной провел к себе в кабинет.

– Наконец-то, – улыбнулся он, прикрыв дверь. Его глаза по-прежнему оставались серьезными.

Недоуменно приподняла бровь.

– Ты будешь с нами… со мной, – добавил он.

– Я еще могу и передумать, – сказала я с иронией.

– Надеюсь, у тебя не будет повода, – он казался немного растерянным.

– Это мы сейчас и проверим. Ты же обещал мне не врать. Почему ты приказал Казимиру взять меня в Трест? Ты же меня тогда не знал. Мы еще ни разу не встречались.

Он колебался.

– Честно? – спросил он, согнав улыбку с лица, – я сделал то, что мне велели.

– Кто? Кто тот человек, что может приказывать и командору мрака, и главе Треста? Кто дергает всех за ниточки, как марионеток? – замолчала, поняв, что перешла на крик.

– Я скажу тебе. Обязательно. Ты и сама все поймешь уже сегодня. Но только после присяги.

– Я не буду работать непонятно на кого. Прошло то время, когда девочка Саша слушалась чужих приказаний, не вдумываясь в то, что делает. Мне нужно знать кто стоит за всем этим, какие цели он преследует и могу ли я разделить с ним его идеи.

– Сможешь. Ты не будешь разочарована, я обещаю. Просто верь мне. Хоть один раз просто поверь на слово. Прошу тебя.

Он подошел совсем близко. Серые глаза были широко распахнуты, а в голосе помимо теплоты я уловила ноту отчаяния. Что-то в его интонации подсказало мне, что он готов просить на коленях, если я попрошу.

Просто поверить на слово. Я столько раз обжигалась, когда верила людям: Валере, Казимиру, Владу. Но ни один из них не говорил так. Не просил, глядя мне в глаза.

– Хорошо. Но знай, что несмотря на присягу, я все равно оставляю за собой право отказаться, как только узнаю всю правду.

– Я знаю. Я знаю, – кивнул он.

За дверью раздался сигнал.

– Я уж думала, нас опять прервет твой лорд Соверен, – сказала я и улыбнулась.

Марко рассмеялся.

– Иди. Тебе надо успеть переодеться.

Мне так хотелось погладить рукой эти ямочки на щеках, но мне действительно нужно было поспешить.

Сегодня в зале клятв нас было шестеро: Я, Мирра, Наста, Том и еще два незнакомых юноши. Новенькая идеально подогнанная форма блестела на нас еще пока глянцевыми защитными пластинами. Когда взглянула не себя в зеркало, то аж мурашки по коже пошли – так круто я выглядела.

Мы стояли перед тремя офицерами. Ни Марко, ни генералов рядом не было. У стенки толпилось несколько любопытных сотрудников. Я узнала только Ника и Катю. Она почему-то нервно кусала губы и сжимала кулачки, словно загадала какое-то желание и теперь страстно желала, чтобы оно исполнилось.

Текст присяги был выбит на стене напротив. Нам нужно было только прочитать его вслух.

– Я вступаю в ряды армии Королевы и перед своими будущими соратниками клянусь быть верным нашему общему делу.

– Наша цель важнее моей жизни. Если передо мной встанет выбор, я не буду колебаться…

Буду. Буду трусить и колебаться. Но я пошла одна против Влада и пойду еще, если понадобится. Потому что иначе нельзя.

– Каждый мир уникален. У каждого мира свой путь. Клянусь посвятить жизнь тому, чтобы никто и ничто не мешало каждой вселенной пройти своей дорогой.

С этим хочется спорить. Дать трактора тем, кто голодает из-за плохих урожаев, привезти антибиотики умирающим от болезней… но границы между этим и вооруженными автоматами дикими стаями не существует. Если можно вмешаться в чужую историю, то всегда найдется тот, кто подчинит другой мир своей воле.

– Клянусь не отнимать чужую жизнь, кроме как ради защиты права на существование тех, кто слаб и беззащитен.

Да. Не было бы этого пункта, я бы не стала произносить остальные.

– Клянусь отречься от всех, кто остался в прошлой жизни. Отныне все мои родные, друзья и любимые – это мои соратники.

Легко. У меня никого не осталось за спиной. Все, кто мне дорог – стоят рядом и произносят те же слова.

Я смотрела на друзей. Мирра говорила каждую фразу четко, решительно, со своим привычным раскатистым «р». Том, как всегда, был задумчив и вовсе не смотрел на текст. Похоже, он уже успел выучить его наизусть, и даже проанализировать каждое предложение. Наста украдкой держала его за руку, а смотрела на меня. Ее глаза блестели. Откуда слезы? Наверное, для нее это очень важный момент. Вряд ли она давала какие-то клятвы своему папочке. Анастасия приносила присягу верности в первый раз в жизни. Из-за ее взгляда казалось, что она обещает быть верной не какой-то там «Армии Королевы», а лично мне.

Я не подведу вас. Кто бы там ни стоял за всем этим мраком, я сделаю так, что вы не будете идти против собственной совести.

Вот в этом клянусь от всего сердца.

Эпилог

Друзей повели на площадь, а меня поймала Катя и сообщила, что Марк просил меня на секунду отвлечься. Смотрела она на меня опять с непонятным благоговением. Взглянула в ее восторженные глаза и не стала спорить. Дала отвести себя в боковой коридор, где стоял Марко, прислонившись спиной к стене и держа в руке за спиной какой-то сверток. По случаю торжества он тоже переоделся в доспехи. Теперь мы выглядели почти одинаково, и это было очень непривычно. Я привыкла видеть его растрепанной вороной, а не каким-то дарт-вейдером в черном плаще.

Пока шла к нему, он с ироничным прищуром осмотрел меня с головы до ног:

– Красиво. Но мне кажется, получилось немного мрачновато. К твоим волосам чистый черный не очень подходит. Вот, возьми, – и протянул мне свернутую красную ткань.

Я остановилась, посмотрела ему в глаза, силясь понять, что он задумал, но пробиться через броню иронии так и не смогла. На его губах играла еле заметная улыбка, в уголках глаз собрались морщинки, но я видела в них невероятное напряжение. Происходило нечто важное, а я никак не могла понять, в чем дело.

Возникла неловкая пауза.

– Что это? – спросила, не спеша забирать подарок.

– Надень, – показав глазами на мои плечи, коротко ответил он.

Он просил просто поверить. Опять. Ладно…

Взяла сверток. Это был красный плащ из тяжелой плотной ткани, по блеску напоминающей атлас.

– Погоди… плащи же полагаются только генералам.

– Наверное, это самая стремительная карьера в этих стенах, – он улыбнулся чуть шире, но глаза все еще были напряжены.

– Я не понимаю… почему? – помотала головой. Все происходящее было каким-то наваждением, и мне хотелось развеять его и скорее вернуться в реальность.

– Пойдем, представлю тебя войскам. Потом объясню. Надевай.

Он бережно забрал плащ из моих рук, накинул на плечи и застегнул на моем плече неведомо откуда взявшейся гранатовой брошью. По крайней мере я очень надеялась, что эти поблескивающие камни – цветное стекло или на крайний случай гранаты, а не настоящие кроваво-красные рубины.

Красный. Год назад я никогда не надела бы его, боясь выделиться. Но теперь… теперь он мне нравился. Цвет пламени, что бушевало внутри. Пусть его видят все.

Проведя рукой по волосам, он накинул мне на голову капюшон.

– А шлем? – спросила я?

Он забрал его у меня из руки и положил на пол.

– Потом подберем. Пойдем.

Марко приобнял меня за плечи и повел по темному каменному коридору к светлому проему, выходящему на площадь. Друзья вроде выходили через главные ворота, а меня ведут какими-то тайными тропами. Я оглянулась. Позади нас шла Катя, все еще нервно сжимая кулаки.

Да что здесь вообще происходит, черт возьми? Опять вокруг меня разыгрывается пьеса, в которой я не знаю сценария.

У самого порога Марк слегка подтолкнул меня рукой вперед, а сам чуть притормозил, поэтому в проеме дверей я появилась первой.

Пожилой лорд Соверен, обладатель синего плаща и кавалер серебряной перчатки стоял у самой арки, поэтому увидел меня первым. На этот раз по случаю торжества он надел очки и смотрел на мир не щурясь.

Он внезапно переменился в лице.

Подбородок с редкой белой щетиной задрожал, рука нервно дернулась к груди, а в жестких прищуренных глазах неожиданно блеснули слезы.

– Госпожа… – прошептал он, – я наконец узнал вас.

Я замерла. Какая я ему госпожа? Зеленый новобранец, которого неожиданно его начальник-самодур повысил до генерала. Даже если воспринимать этот плащ всерьез, то я ровня этому ветерану. Однако лорд опустился на одно колено, прижав правую руку в серебряной перчатке к сердцу и рявкнул на всю площадь раскатистым командным голосом.

– Приветствую Красную Королеву! Мы счастливы, что вы вернулись!

Сзади я услышала счастливый вздох Кати и стук ее наколенника о деревянный пол коридора.

Незнакомый мне темноволосый генерал в зеленом плаще, стоящий по левую руку, резко повернул голову. Как только он взглянул на меня, его лицо расцвело. Будь он мальчишкой, то сейчас бы запрыгал на месте от восторга, но взрослый мужчина выразил свои чувства иначе. Он так стремительно брякнулся на одно колено, что погнул защитные пластины о камни.

– Да вы что? – растерянно прошептала я и начала оборачиваться к Марку, чтобы он вразумил старика.

В этот момент из темного коридора раздался характерный щелчок камеры. Когда я повернулась, Марко с совершенно серьезным лицом опустил смартфон.

Холодные мурашки пробежали по моей спине, а сердце заколотилось в груди как ритуальный барабан во время обряда.

Я узнала этот снимок.

Темный проем, залитая солнцем площадь с кучей ликующего народа и красно-черная фигура, в стремительном движении замершая в пол-оборота. Картина во дворце писалась именно с этой фотографии.

На площади за моей спиной гул голосов заглушил громкий металлический лязг. Это легионы мрака опускались на одно колено, приветствуя вернувшуюся Красную Королеву, а я все стояла и растерянно смотрела на Марко.

– Ты спрашивала, чьи указания я выполнял, – тихо сказал он. – Твои.

Несмотря на то, что лицо его теперь было абсолютно серьезно, серые глаза впервые на моей памяти по-настоящему улыбались.

* * *

Автор обложки: Ульяна Кащеева.

Content

Кащеев Глеб Леонидович Живые отражения: Красная королева

Часть первая. Падение в кроличью нору

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Часть вторая. Девочка на посылках

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Часть третья. Пробуждение

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Эпилог