Лаура Кнайдль

Корона Тьмы. Рождение магии

Die Krone der Dunkelheit:

Magieflimmern

© Косарим М., перевод на русский язык, 2020

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020

* * *

Надин и Филе

В память о Николае

Пролог – Оделл

– Ливатт –

– Проклятые твари! – прорычал Оделл, оглядывая то, что оставили после себя эльвы. В общем-то, смотреть было почти не на что. Большая часть склада подверглась разорению. Полки, ранее уставленные банками маринованных овощей, были опрокинуты. Маслянистое содержимое растеклось по песчаному полу склада и смешалось с зерном и мукой, которые высыпались из разорванных мешков. Яблоки и картофель, хранившиеся в ведрах, были разбросаны по всему полу и растоптаны. А вяленое мясо, подвешенное к балкам крыши на веревках, было уничтожено без остатка.

Жгучая ярость смешалась с гнетущим чувством беспокойства и разъедала Оделла изнутри.

– Как они сюда попали? – спросил он, шагнув вглубь склада. Земляной пол, залитый маслянистым рассолом, издал под его сапогами чавкающий звук. Треснула яичная скорлупа.

– Они сделали подкоп, – ответил Рурк, который совместно с двумя другими мужчинами и еще тремя женщинами отвечал за накопление запасов. Его пристыженный голос звучал подавленно.

Оделл отодвинул в сторону доску, валявшуюся на полу, и наклонился за грушей, которая оказалась под ней. На первый взгляд плод выглядел нетронутым. Однако когда мужчина перевернул его, то обнаружил царапину, оставленную на кожуре фрукта острым когтем. Такое повреждение делало грушу несъедобной – слишком велик был риск отравиться.

– Подкоп?

– Да.

Оделл повернулся к полуэльфу.

– Смешно! Эльвы не роют нор, не делают подкопов. Тем более для того, чтобы уничтожить склад.

Рурк приподнял брови.

– А как ты объяснишь следы когтей?

Если бы он только знал это! Эльвы были дикими и кровожадными – это верно. Они с радостью доставляли страдания – тоже правда, и жители Ливатта на протяжении многих лет становились их жертвами. Но в этом нападении не пострадал ни один полукровка. Вместо этого твари совершенно продуманным образом набросились ночью на склад. И это напугало Оделла больше, чем он хотел признать.

А все потому, что эльвы в последнее время стали намного более агрессивными, чем прежде. Только на прошлой неделе они разорвали на части рыбака, а его изуродованные останки бросили на берегу реки. Такое чудовищное поведение не было чем-то необычным во время зимнего и летнего солнцестояния. Недаром в эти дни в Ливатте действовал комендантский час. Чувствуя близость Иного мира, эльвы становились беспокойными. Однако прошло уже несколько недель с тех пор, как совершилась конвергенция миров, а поведение эльв не улучшилось.

– Оделл?

Оторванный от своих мыслей, он посмотрел на Рурка. Собственные заботы и страхи Оделла отражались во взгляде мужчины, устремленном на него. Им все еще не грозили сильнейшие холода, ведь город находился в южной части Лаваруса, но даже самая мягкая зима могла стать суровой, если у жителей Ливатта не будет достаточного количества еды.

Оделл уронил испорченную грушу на пол.

– Забудь про эльв. В любом случае они уже перешли все границы. Нам нужно привести все здесь в порядок и понять, достаточно ли будет оставшихся припасов.

Их не хватит. Оделл уже знал это, но создавал видимость обратного, чтобы получить время для обдумывания плана дальнейших действий. В качестве избранного лидера полукровок он был обязан заботиться о благополучии своего народа. И, если будет нужно, Оделл лично поедет в Даарию, чтобы просить помощи королевского двора. Но это будет крайней мерой.

– Я хочу, чтобы ты поставил вокруг деревни дополнительные дозоры. Бери себе в помощь каждого, чей труд не является жизненно необходимым. Включая учителей. Отправь их в порт и на охоту! И нам нужно еще больше дров.

Огненные таланты у них были, но, если зима затянется надолго, запасы могут закончиться. А среди полукровок было всего несколько тех, кто мог управлять Стихией Огня.

– Отец? – услышал Оделл тоненький голосок. Он повернулся и обнаружил позади себя свою дочь Норин. Она стояла в проеме двери склада и смотрела на хаос вокруг с тем же испуганным выражением, которое, вероятно, застыло и на его лице. Глаза распахнуты от страха, рот приоткрыт в недоумении.

– Я же сказал тебе оставаться в деревне, – укорил Оделл и, шагнув через валявшиеся в беспорядке остатки запасов к своей дочери, закрыл ей обзор своими широкими плечами.

Норин вздернула подбородок.

– Я знаю, но у нас гость.

– Гость?

Норин кивнула.

– Чужак. Он хочет поговорить с тобой.

– Откуда он? – недоверчиво спросил Оделл.

– Этого я не знаю. Он появился у доски объявлений будто из ниоткуда.

– Как он выглядит?

– Как Неблагой фейри.

Отлично, как будто этот день был недостаточно плохим, подумал Оделл. Он более-менее ладил с подданными Валески. Благие позволяли с ними говорить, но эмиссары короля Невана – или теперь принца Кирана – были худшими созданиями в мире, не считая, конечно, эльв. Неблагие фейри смотрели на полукровок как на вонючие комки конского дерьма. Отвратительные и бесполезные. Отчего Оделл тут же задался вопросом, что этому чужаку потребовалось в Ливатте. Хотелось надеяться, что разговор будет недолгим. Сейчас у Оделла были более важные дела, чем забота о благополучии фейри.

– Я пойду туда. А ты возвращайся домой и жди меня там, поняла?

Норин заколебалась, как это часто бывало в последнее время, если отец обращался к ней с просьбой. Наконец девочка кивнула и поспешила к их хижине. Оделлу не нравилось, когда фейри видели его дочь или других детей. Потому что с каждым последующим поколением, которое росло в Ливатте, характерные черты фейри постепенно исчезали, а особенности людей становились все явственнее. У многих детей, родившихся в деревне полукровок за последние пятьдесят лет, уже не было заостренных ушей, и лишь немногие из них знали, как использовать магию стихий. Оделл и сам не унаследовал эту способность, хотя – в отличие от его дочери – мужчину нельзя было спутать с человеком.

– Ты должен собрать людей, – сказал Оделл Рурку, проверяя кинжал, который висел на его поясе. Вряд ли этот клинок мог помочь ему в схватке с Неблагим фейри, потому что оружие не было магическим. Держать в руках волшебное оружие он не мог. – Я присоединюсь к вам, как только наш гость уйдет.

Оделл покинул разрушенный склад и направился к доске объявлений в центре деревни. Поскольку таланты были для полукровок товаром, а другой валюты у них не было, жители деревни обменивались друг с другом услугами и заказами. Каждый делал свое дело и был обеспечен всем необходимым. Тем более катастрофической становилась утрата содержимого продовольственного склада, потому что в трудные времена всегда находились люди, которые подвергали сомнению существующую систему и восставали против нее.

Оделл шел по проторенной дорожке через деревню, которая сплошь состояла из простых деревянных хижин. Ливатт был не таким элегантным, как Нихалос, и не был столь укреплен, как город Благих, но Оделл никогда не знал другого дома. Он ничего не имел против изогнутых черепичных крыш, изношенного дерева и неровной тропинки, которая извивалась между деревьев и холмов, объединяя селение с окрестной природой. И утреннее солнце, которое пробивалось сквозь ветви верхушек деревьев и заливало Ливатт своим сиянием, в глазах Оделла становилось едва ли не самым прекрасным зрелищем в Лаварусе.

Однако в этот день деревня выглядела тоскливой, как истертая монета. Слухи о набеге эльв на склад уже распространились среди жителей; страхи и беспокойство народа затуманивали воздух. Веселые голоса смолкли, а испуганные взгляды рыскали по местности. Оделл не мог видеть своих людей такими и ускорил свой шаг. Чем быстрее мужчина поговорит с Неблагим фейри, тем раньше он сможет приступить к восстановлению склада и утраченных запасов.

Оделл добрался до доски объявлений, но не смог разглядеть Неблагого, о котором говорила Норин. Площадь была пуста. Только на крыше одной из хижин сидел черный ворон. Это что, шутка? Полукровка огляделся и ощупал взглядом необъятный ствол дерева, которое росло в центре площади. Но фейри нигде не было. Может быть, гость укрылся от холодного ветра? Оделл заглянул в окно хижины, где горел огонь, но увидел только портних, спокойно сидевших на своих местах. Женщины тихо беседовали; их лица были омрачены тоской.

Оделл повернулся к ним спиной – и вздрогнул. Сердце забилось быстро и часто – он больше был не один. Перед полукровкой внезапно выросла фигура в маске и плаще. Из-под капюшона, скрывающего лицо, выглядывали кончики светлых волос.

– Кто вы? – спросил Оделл. Его пальцы сами собой нащупали рукоять кинжала, и волоски на руках приподнялись, будто чувствуя угрозу, исходящую от незнакомца. Оделл даже не мог бы с уверенностью сказать, откуда у него появилось это ощущение, но он знал одно – мужчина перед ним был опасен настолько же, насколько опасна оскалившаяся эльва.

– У меня для вас поручение, – сказал незнакомец, не отвечая на вопрос Оделла.

– Поручение?

Незнакомец кивнул.

Оделл удивленно фыркнул. Он должен содействовать Неблагому фейри? Это даже не стоило обсуждать. Когда в последний раз фейри помогали им? Они изгнали полукровок из своего города и оставили наедине с опасностями Туманного леса. Его собственного прадеда – полукровку, родившегося в Нихалосе, чуть не убили эльвы, потому что король фейри, правящий в то время, разоружил и прогнал его.

– Спасибо, не нужно, – рявкнул Оделл и повернулся, чтобы снова отправиться к разрушенному складу, но голос незнакомца за спиной заставил его остановиться.

– Это была не просьба, Оделл.

Мужчина замер.

– Что вы сказали?

– Я не прошу вашей помощи. Я требую этого.

Оделл покачал головой.

– Вы сумасшедший. Мы даже пальцем не пошевелим для вас. А теперь перестаньте тратить мое время. Я не хочу больше видеть вас здесь. Убирайтесь из моего города! – Он снова двинулся в противоположную от незнакомца сторону, но успел сделать всего несколько шагов, когда стена черного тумана вдруг преградила ему путь. – Что…?

Слова замерли на его языке, когда дым сгустился и образовал фигуру, которая стояла позади него несколькими секундами ранее. Это была не обычная воздушная магия. Оделл никогда не видел ничего подобного. Недолго думая полукровка вытащил кинжал и направил бесполезное лезвие в грудь незнакомца. Убить таинственного гостя такое оружие не могло, но боль могла бы дать Оделлу преимущество.

– Кто… кто вы? – Мужчина запнулся, заметив краем глаза какое-то движение. Сначала он подумал, что это сельский житель, который спешил убедиться, что все в порядке. А потом Оделл увидел эльву, которая опустилась на доску объявлений. Она осторожно сложила свои черные крылья, в то время как ее хвост, похожий на хвост быка, нетерпеливо раскачивался из стороны в сторону. Тварь смотрела на полукровку широко распахнутыми глазами, в которых явственно читалась алчная жадность, но отчего-то не нападала.

Панический ужас сковал Оделла.

– Кто я? Решай сам, – сказал незнакомец. – Я – либо твой союзник, либо твой враг.

Оделл тяжело сглотнул.

– Чего вы хотите от нас?

– У меня есть поручение для тебя и твоих мужчин. Если вы, к моему удовольствию, выполните его, то я дам вам все, чего вы хотите. Золото. Таланты. Власть. Еду.

Последнее слово, казалось, таяло на языке незнакомца. Оделл понятия не имел, как чужак это сделал или как он управлял эльвами, но это не могло быть совпадением. В разрушении склада был виноват именно этот фейри! Он посеял хаос! Колени Оделла подкосились, но он, несмотря на это, сделал шаг вперед, так, что кончик его кинжала коснулся мантии Неблагого.

– И что мешает мне покончить с твоей жизнью прямо сейчас?

Незнакомец взглянул на клинок, приближающийся к его сердцу, и тут же над их головами раздался взмах крыльев. Вторая эльва приземлилась на крышу хижины. На ее крыльях не было перьев. Между телом чудовища и двумя костяными отростками, которые должны были быть руками, натянулась тонкая кожистая перепонка. Тем не менее тварь не выглядела хрупкой. Эльва вонзила когти в древесину, и она раскололась под ними.

В сознании Оделла промелькнули кровавые образы и картины разложения, и когда мгновение спустя полукровка снова взглянул на незнакомца, то увидел легкую улыбку на губах чужака. Она не была дружелюбной и была похожа скорее на оскал.

– Ты можешь попытаться убить меня, – сказал неизвестный таким же ледяным тоном, как поверхность замерзшего озера. – Но тогда тебе не жить.

Часть I

Глава 1 – Элрой

– Амарун –

Элрой убьет этого ублюдка. Он разрежет его сверху донизу, а затем… будет завистливо смотреть, как раны снова затягиваются.

Бессмертный мешок дерьма.

И ведь он сам во всем виноват. Ему не следовало так слепо доверять принцессе и ее Хранителю. Разве годы, проведенные в открытом море с пиратами, ворами, обманщиками и мошенниками, ничему не научили его? Элрой никогда не стал бы первым выкладывать товар на стол, и все же он с охотой переправил этих двоих в Мелидриан, не проверив их слова. Почему он предположил, что Фрейя и Ларкин были честнее, чем свора, с которой он имел дело? Все люди одинаковы.

Руки Элроя крепко ухватились за деревянные бортики ванны; он выпрямился. Густая коричневая масса колыхалась, что делало зловоние еще более невыносимым, и струилась по его телу жирными потеками. Пират сморщил нос, снова и снова проклиная собственную глупость. Перспектива обрести бессмертие сделала его неосторожным и жадным. Тогда, в таверне Асканы, мужчина поверил Ларкину, надеясь, что наконец-то обретет секрет вечной жизни. Вместо этого он достиг дна своего двадцатидвухлетнего существования: голый и измазанный дерьмом сверху донизу. Ему было тошно. И не от вони, которая и без того давно уже проникла во все уголки пятого кольца, а от той мерзости, в которую ему пришлось окунуться по милости Хранителя. Мох, старая жаба и розмарин, сваренные с волосами фейри. Элрой рисковал своей жизнью, чтобы заполучить эти волосы. Он преследовал Благую фейри на черном рынке, пока, улучив момент, не отрезал одну из огненных нитей ее волос. Однако это не осталось незамеченным, и Элрой чуть не задохнулся, когда фейри применила магию воздуха. Спасибо команде, которая вовремя пришла на помощь своему командиру.

Элрой ненавидел фейри за этот дар и их долгую жизнь. В действительности, однако, в нем говорила лишь зависть. У фейри было то, чего пират хотел и не имел, но обязательно получит в какой-то момент. Ларкин смог одурачить его, но Элрой не сдастся. И если судьба сведет его с Хранителем снова, Ларкин пожалеет о том дне, когда солгал капитану Элрою.

Иногда пират задавался вопросом, не стоит ли ему просто присоединиться к Хранителям, чтобы получить бессмертие. Этот способ казался наименее сложным и самым очевидным. Но мужчины в черном были слишком суровы, когда дело касалось их клятвы. Какой-то человек уже пытался провернуть то же самое два десятилетия назад. Мужчина стал Хранителем, а затем сбежал. Стражники выследили его, притащили к Стене, а затем обезглавили. Это был единственный зарегистрированный случай, когда Хранители совершили казнь. И хотя Элрой знал, как убежать так, чтобы исчезнуть, он не хотел рисковать. В конце концов, Хранители не были обычными людьми и имели в своем распоряжении вечность, чтобы преследовать его.

Элрой вылез из ванны, и зловонная субстанция закапала на пол. Хорошо хоть, что ему не нужно было выносить эту ванну из комнаты и отчищать здесь все. Для этого он слишком много платил хозяевам. Они довольно пренебрежительно отнеслись к его странной просьбе, когда Элрой потребовал принести бочку с жидким навозом, но достаточное количество золотых дукатов свело все опасения на нет.

Опираясь о стену, мужчина добрался до второй ванны, наполненной чистой водой, и скользнул в теплую жидкость. Вздох сорвался с его губ. С удовлетворением Элрой смотрел, как грязь стекает с его бронзовой кожи, а затем откинул голову назад и снова издал удовлетворенный стон.

Не тепло, а единение с водой мгновенно расслабило его мышцы. По потолку над ним прополз жук, который по размеру мог бы соперничать с тварями из его родного города Зеакиса, но капитан не возражал против насекомого. Чего он мог ожидать от такого притона? Таверна находилась в пятом кольце столицы Тобрии, далеко от королевского замка Драэдонов, но зато рядом с морем. И только одно это имело значение.

Элрой некоторое время оставался в воде. Прикрыв глаза, он думал о своем корабле, Хелении. Судно находилось в безопасности. Оно стояло в ближайшем порту, и часть пиратской команды охраняла корабль, терпеливо дожидаясь возвращения своего капитана. А у последнего в Амаруне оставалось еще одно дело.

Кстати, о делах, – пора.

Элрой поднялся и сел на край ванны. На этот раз с его чистого тела стекала только вода. Он огляделся и громко выругался, обнаружив, что полотенце, которое предоставила ему хозяйка, лежит на койке в другом конце комнаты.

Посмотрев на себя, он перевел взгляд на обрубок, который когда-то был его левой ногой. Зачастую он даже не замечал ее отсутствия, но некоторые вещи все же были бы легче, если бы его конечность все еще была на месте.

К счастью, никто не видел, как Элрой доскакал до койки. Мужчина вытерся и надел протез. Пират заплатил за него целое состояние, но искусственная нога стоила каждого потраченного дуката. Большинство людей даже не замечали, что этому красавцу недоставало конечности. Люди, которые ходили с капитаном в море, знали об этом, но только потому, что команда была с Элроем, когда он потерял свою ногу.

Когда протез оказался на своем месте, юноша облачился в костюм, сшитый из коричневых, темно-красных и золотых тканей.

Едва Элрой успел нанизать на пальцы свои кольца, как в дверь постучали.

– Войдите! – отозвался мужчина, не удивившись, когда на пороге появился Йель, старейший член его команды. Не то чтобы Йель был стар: он был всего на год старше самого Элроя, но этот мужчина был с капитаном с тех самых пор, как его корабль покинул свой первый порт шесть лет назад.

– Здесь воняет так, словно у тебя было свидание с отравительницей, – произнес Йель, шмыгая носом. На его губах заиграла веселая улыбка. Наверное, вся команда еще долго будет смеяться над Бракстоном, одним из матросов. Два года назад он так долго преследовал в таверне девушку-отравительницу, что та пригласила его к себе домой. А потом три недели от Бракстона несло протухшей рыбой и прогорклым маслом. Они так до сих пор и не выяснили, что эта женщина тогда дала ему.

– Это – зловоние предательства, – ответил Элрой, глядя в зеркало. Пират как раз вдевал в нос свое золотое кольцо. В отражении мутного стекла он увидел, что Йель наморщил лоб. Кожа матроса была темнее его собственной, и, хотя черные распущенные волосы мужчины уже достигали плеч, его лицо было гладко выбрито.

– Так это не сработало?

Элрой сел.

– А ты как думаешь?

– Я думаю, тебе не мешало бы выпить. Я и остальные члены команды идем в игорный дом, который мы вчера здесь обнаружили. – Это объясняло его наряд. Вместо темных льняных брюк и рубашки, которые всегда пахли солью и потом, на матросе была одежда, которую Элрой никогда раньше не видел. Стоило надеяться, что олух не украл эти вещи. Последнее, что им было нужно, – это неприятности в городе, кишащем гвардейцами. – Ты пойдешь со мной, капитан?

Элрой покачал головой.

– Позже. Мне еще нужно кое-что сделать. – Его взгляд остановился на двух ваннах. – И скажи хозяину, что он может привести здесь все в порядок.

Йель кивнул.

– Хорошо.

Элрой подождал, пока матрос выйдет из комнаты, а затем опустился на колени перед своей кроватью и вытащил из-под нее удлиненный футляр. Пират расстегнул пряжки и откинул крышку.

Его сокровище все еще было там.

На первый взгляд Амарун не казался привлекательным городом. Построенный по принципу мишени, он принимал прибывающих в самый отдаленный и убогий район. На неровных улицах с полуразрушенными хижинами было так много ям и ухабов, что с колес телег спадали гайки. Это уродливое первое впечатление для незнакомцев совсем не выглядело как приглашение посетить город. Но, по мере того как вы продвигались вглубь города, нищета постепенно исчезала. Ветхие хижины превращались в дома, которые постепенно сменялись виллами. Ухабистые дороги расширялись до мостовых, а отбросы исчезали под землей.

Элрой любил красивые вещи, и окраины города нарушали его эстетические чувства. И все же стратегически он мог оценить архитектурный замысел. В случае начала войны будет уничтожена только незначительная часть города, и потери будут минимальными. Так или иначе, мужчина был рад прогуляться по одному из самых шикарных районов Амаруна.

Здесь, бесспорно, было красивее. А еще здесь находились люди, которых можно было обмануть. Сегодня у него не было планов опустошать карманы дворян, но, по крайней мере, Элрой мог осмотреться. Юноше нравилось, как в этот облачный день свет проникал сквозь окна домов. Как будто в каждом из них был свой маленький маяк. Не хватало только моря и Хелении.

Он шел по освещенной дороге, пока не достиг своей цели. Магазин «Королевский» располагался в первом кольце города, где обеспеченные граждане и богатые торговцы могли использовать свои деньги для покупки бесполезных вещей. Сердце Элроя истекало кровью при мысли о том, чтобы оставить свое богатство в таком месте. Его сокровище не должно было стать украшением стен в домах скучающих дворян; оно не принадлежало этому месту. Но вместе с тем владелец «Королевского» мог, несомненно, заплатить ему больше, чем те, кто был достоин его сокровища. Элрой не испытывал недостатка в золоте, но большая часть его состояния хранилась в его сокровищницах в Зеакисе. А команде нужно было платить сейчас. Преданность таких людей, как Йель, не зависела от золота, но не все члены команды были готовы работать без оплаты. Тем более теперь, когда стремление капитана получить бессмертие превратило Хелению в довольно опасное место. Мелидриан по сравнению с ней был попросту безвреден.

Раздался мелодичный звон колокольчика, когда Элрой отворил дверь и вошел в магазин.

– Приветствую вас, сэр, – сказал мужчина, расположившийся за стойкой. Это был не обычный деревянный прилавок: стойка была выполнена из стекла. Под стеклом красовались различные товары. Филигранные скульптуры, золотые компасы и роскошные кольца. Над головой мужчины Элрой увидел копию корабля, подвешенную на нитях к потолку. Вдоль стен стояли полки со старыми книгами и свитками. Блестящие камни и кристаллы, за владение которыми бедные горожане уже оказались бы на костре в качестве предполагаемых последователей алхимии, скопились в витринах и продавались за целое состояние. Впрочем, цены никак не соответствовали происхождению экспонатов.

Элрой пересек магазин и остановился перед мужчиной. Правый глаз торговца, окруженный многочисленными морщинами, украшал монокль.

– Вы – Норвелл?

Мужчина кивнул. Ни скептицизм, ни недоверие не отразились в его чертах. Взгляд голубых глаз Норвелла был ясен. Это было высокомерие человека, который ни единого дня не провел в страхе.

– А вы кто?

– У меня есть кое-что для вас, – ответил Элрой, оставив вопрос без внимания, и положил футляр на стойку. Пират расстегнул пряжки, и Норвелл с любопытством поднял брови. Появилось десять тщательно свернутых карт. Шнуры, удерживающие их вместе, были украшены серебряными талерами с тиснением в виде эмблемы.

Любопытство на лице Норвелла сменило явное изумление. Его губы приоткрылись, а глаза волнительно заблестели.

– Это?..

– Да, – сказал Элрой, не дав лавочнику договорить. – Десять Мортимеров. Ручная работа. Не использованные.

– Откуда они у вас?

– Это имеет значение? – спросил Элрой. В любом случае Норвелл не узнает от него правды. Торговец почтительно провел пальцами по бумаге, словно лаская любовницу. И это была не просто бумага. Это была бумага, которую жрецы Кариоры изготавливали для своих священных писаний. Бесценные для последователей их веры. Вряд ли Норвелл знал это. Возможно, торговец никогда в жизни не покидал пределы Тобрии.

– Сколько вы за них просите?

– Сто золотых монет.

– Сто монет за все карты?

Элрой рассмеялся.

– За каждую карту.

Норвелл уставился на него с негодованием.

– Это слишком много!

– Нет, и мы оба это знаем. Вы можете получить двести за карту. А за эти две – возможно, еще больше.

Пират указал на два свитка. Это были карты Граулла и Иврегоса, и символы городов, изображенные на них, были выполнены из жидкого золота.

Норвелл вздохнул.

– Я заплачу вам восемьдесят.

– Сто.

– Восемьдесят пять.

– Сто.

– Девяносто.

Элрой стиснул зубы. Благодаря Ларкину и его лжи его терпение уже висело на волоске. Он не хотел стоять здесь и торговаться. Пират хотел свои деньги, пиво и красивую женщину, с которой смог бы забыть о том, что часом ранее он сидел, погруженный в конский навоз.

– Сто.

– Девяносто пять.

– Знаете что? Забудьте об этом! Я найду другого покупателя.

Элрой потянулся к футляру, намереваясь его закрыть, когда рука Норвелла рванулась вперед и схватила пирата за запястье. Тонкие пальцы торговца оказались удивительно сильными.

– Я беру их.

Элрой посмотрел на руку, которая держала его, и оставил футляр.

– Согласен, сто десять золотых за карту, и они ваши.

На лбу Норвелла пролегла глубокая борозда. Удивительно, что монокль не упал с его глаза.

– Вы сказали – сто золотых монет.

Элрой улыбнулся, но дружелюбия в этой улыбке не было.

– Такой была цена, пока вы не разозлили меня и не прикоснулись ко мне.

Норвелл отдернул руку.

– Но…

– Поберегите дыхание! – прервал он. – Сто десять золотых монет. Ни больше ни меньше. И в следующий раз, если вы попытаетесь со мной поторговаться, цена вырастет до ста пятидесяти дукатов. Так мы заключаем сделку или нет?

Норвелл сжал губы так, что кожа вокруг его рта побледнела. Он знал, что его шантажируют, но перспектива заполучить карты Мортимера была для него такой же привлекательной, как и бессмертие для Элроя.

– Но сначала я должен проверить подлинность карт.

Элрой прислонился к стеклянной стойке и сделал приглашающий жест рукой. Кольца на руках пирата поблескивали в свете керосиновых ламп, свисающих с потолка магазина.

– Вперед!

Норвелл достал первую карту из кейса, осторожно ослабил шнуры и аккуратно отложил в сторону серебряный талер с эмблемой – художественно выписанной буквой М. Затем скупщик развернул карту, и из его губ вырвался благоговейный вздох. Элрой мог только согласиться с этим восхищением. Это была одна из лучших работ Мортимера. Возможно, даже самая лучшая.

– Удивительно, – пробормотал Норвелл, склоняясь с лупой над картой, цвета которой сияли подобно восходу Солнца. – Это золото?

Не касаясь чернил, торговец указал на корону, символизировавшую город Фривет.

Элрой кивнул.

– Удивительно, – повторил Норвелл. Он наклонился вперед, будто хотел забраться на карту.

За спиной Элроя раздался звук колокольчика. Пират обернулся и увидел, что в магазин вошла женщина. На девушке было простое синее платье, и, не будь на ней блестящей заколки, которая украшала ее светло-коричневые волосы, Элрой принял бы вошедшую за представительницу нового среднего класса. И все же ее процветание было очевидно. Элрой откровенно посмотрел на женщину, и их глаза встретились.

У девушки перехватило дыхание. Она поспешно отвернулась и сделала вид, что восхищается одним из выставленных в магазине экспонатов, в то время как ее бледные щеки начал заливать стыдливый румянец. Элрою казалось, что он почти слышит ускоренное биение ее сердца. Он знал о своем влиянии на женщин и многих мужчин. Даже принцесса Фрейя не избежала его харизмы, когда они впервые встретились. Элрой был прекрасен и знал это.

Часто внешность мужчины давала ему преимущества, но иногда пират хотел иметь менее заметное лицо, которое могло бы не так сильно привлекать внимание незнакомцев. Девушка нерешительно подняла голову и смущенно скосила глаза в его сторону. На ее губах появилась нежная улыбка, и Элрой подумал, что позже она могла бы составить ему компанию.

– Добрый вечер, – сказал он, приподнимая уголки рта.

– Приветствую вас, – ответила женщина голосом таким же тихим, как море перед бурей.

– Вам нравятся часы?

Девушка в замешательстве нахмурилась, и он указал на часы, на которые она перевела взгляд, избегая смотреть пирату в глаза. Ее щеки приобрели еще более темный цвет.

– Они прекрасны, но не исключительны.

– Вам нравится что-то исключительное? – спросил Элрой, осознавая двусмысленность своих слов. Потому что в таком городе, как Амарун, и в такой стране, как Тобрия, он и был исключением. И, возможно, девушка хотела добавить его в свою коллекцию.

Девушка кивнула и остановилась рядом с ним. Элрой почувствовал запах роз, исходящий от ее тела, и, когда девушка наклонилась над стойкой, ее рука коснулась руки мужчины. Норвелл был поглощен проверкой второй карты. Она представляла собой изображение острова по ту сторону Серого моря.

– Это действительно очень красиво, – сказала девушка. – Мортимер?

Норвелл поднял голову.

– Да. Господин собирается продать их мне. Вам нравится?

Женщина оторвала взгляд от карты и повернулась к Элрою. Он был на целую голову выше нее. Зеленые глаза красавицы нетерпеливо мерцали.

– Вы купец?

– Купец или пират. Кто знает!

Она рассмеялась.

– Какая карта нравится вам больше остальных?

– Вот эта, – Элрой потянулся за картой, которую Норвелл осматривал ранее. При этом от него не ускользнуло сварливое выражение на лице хозяина лавки. Но Элрой еще не видел золота, поэтому карты принадлежали ему, и пират мог делать с ними все, что хотел. Например, продать их без посредников.

Девушка внимательно изучала карту.

– Вы знали, что Мортимер сумасшедший? – спросила она, не глядя на Элроя. – Говорят, он сам отрубил себе ногу.

– Зачем ему это делать?

– Он сумасшедший. Разве этой причины недостаточно?

Элрой прикусил нижнюю губу. Он отрезал свою ногу не ради удовольствия и не по причине безумия. Когда морской тиран схватил его, пирату нужно было принять решение – жить без ноги или умереть с ногой. Элрой выбрал жизнь. Это не делало его сумасшедшим; это имело смысл. Но мужчина этого не сказал.

– И что вы думаете? Хотите такую карту?

Глава 2 – Ларкин

– Гленко –

– Где деньги? – прошипел Ларкин, с силой прижимая голову мужчины к столешнице. Хранитель мог бы раздавить этот череп, но это не дало бы стражнику ответа, а хозяину только добавило бы беспорядка.

– У меня их нет! – завопил человек, который в деревне был известен под именем Ману. Однако Ларкин сомневался, что это имя было настоящим. По лицу мужчины текли слезы, которые смешивались с кровью.

– Не лгите мне! – Ларкин потянулся к кинжалу, который торчал в правой руке Ману между средним и безымянным пальцами, приковывая того к столу. Терпение стражника было на исходе, несмотря на то что бессмертный Хранитель не испытывал недостатка во времени. Но ему пришлось преследовать Ману более двух недель. Когда деревенский староста попросил Ларкина выследить банду воров, которые регулярно совершали набеги на улицах, он не планировал оставаться в Гленко более трех или четырех дней. Но, как оказалось, Хранитель неверно оценил обстоятельства. Эти мужчины и женщины не были похожи на Томаса и его спутников, напавших на них с Фрейей в терновом лесу. Эти преступники были умнее. Они пользовались продуманной стратегией. И на их стороне был предатель. Ману притворялся гвардейцем, вымогая деньги у жителей на защиту именно тех грабителей, главарем которых он был. Ларкин не сразу понял, в чем ошибается, и ему это совсем не понравилось. Он ненавидел, когда его обманывали.

– Где вы спрятали монеты?

– Вы ошибаетесь!

О нет, не ошибаюсь, подумал Ларкин, выдернув кинжал из руки Ману. Грабитель закричал, и из раны брызнула кровь. Его поскуливание было единственным звуком в старой таверне, которая пережила, наверное, уже более ста зим. Все остальные посетители застыли на своих местах без движения. Широко раскрыв глаза, с замершими в воздухе поднятыми кувшинами и ложками, они наблюдали за происходящим. Ларкин предпочел бы прояснить этот вопрос в более скрытном месте, но мнимый гвардеец отказался идти с ним.

– Говорите, где спрятаны деньги, или можете попрощаться с вашими пальцами! – Ларкин вытащил второй кинжал с эмблемой королевской семьи на рукоятке. Прощальный подарок Фрейи. Он угрожающе поднес клинок к лицу Ману. Металл сиял в свете свечей, словно его еще не коснулась ни одна капля крови. Тем не менее мужчина побледнел, и Ларкин увидел, как правда спешит вырваться из его горла, прежде чем преступник заговорил.

– Я зарыл их, – произнес Ману сдавленным от боли голосом. – За деревней, под деревом с низко висящими ветвями. Там все спрятано.

Ларкин удовлетворенно кивнул и осмотрел таверну, которая стала такой знакомой ему за последние несколько дней. С изогнутыми потолочными балками и часто составленными столами и стульями разных форм, которые постепенно собирали сюда сельские жители. У камина он обнаружил старшего сына хозяина, с которым он два или три раза проводил обучающие тренировки с мечом.

– Проверь, правду ли он говорит, – потребовал Хранитель. Юноша, которого еще нельзя было назвать мужчиной, решительно кивнул и вышел из таверны. Надеясь, что мальчик от волнения не забудет захватить лопату, Ларкин скользнул на табуретку рядом с Ману и взял свое пиво.

– Для тебя будет лучше, если он найдет золото. Иначе я отрежу тебе не только пальцы.

Ману не соврал, и это позволило ему сохранить свои яйца в целости. Но то, что с ним сделали жители деревни, – совсем другая история. Ему стоило бы только радоваться, если бы он потерял только яйца, а не свою жизнь. И все же – Ларкин не чувствовал жалости. Этот мнимый гвардеец и его банда грабителей лишили бедную деревню посреди Тернового леса нескольких десятков серебряных монет. Для дворянина это, возможно, мелочь, но в Гленко эти нобли были необходимы для обеспечения жизни людей. Теперь они могли приобрести недостающие припасы на зиму и залатать протекающие крыши, чтобы защитить себя от снега и ледяного дождя. В этих условиях Ларкин неохотно принял плату за свою работу, но староста настоял. Деревенский глава понятия не имел о золоте, которое Фрейя дала Хранителю, и Ларкину не разрешалось никому об этом рассказывать, потому что деньги могли вызвать вопросы. А вопросы несли в себе опасность.

– Ты уже уходишь?

Ларкин поднял взгляд от своей дорожной сумки. В проеме распахнутой двери его комнаты стояла, засунув руки в карман передника, Кара и наблюдала, как мужчина пакует вещи. И все же Хранитель заметил, что девушка под тканью фартука беспокойно перебирает пальцами. Кара служила в таверне, которая была его домом в течение последних нескольких недель.

– Грабители пойманы. Моя работа выполнена.

– Это было всего лишь час назад.

Он вскинул брови.

– И?

– Ты можешь остаться на ночь. – Она смущенно заправила прядь своих темных волос за ухо, и нежный румянец окрасил ее щеки. – Я могла бы составить тебе компанию.

Уже не первый раз Кара делала ему подобные предложения, выказывая свое влечение, но Ларкин никогда не отвечал на это взаимностью. Бесспорно, она была красива, но он не мог быть с ней. Не мог, пока каждую ночь, лежа без сна, представлял, каково было бы делить постель с Фрейей. Сначала эти мысли вызывали в нем чувство вины, но, даже если бы это было только желанием, его решение все равно осталось бы таким. Но в нем было так много других чувств. Ему не хватало Фрейи. Не богини. Не принцессы. Не алхимика. Ему нужна была просто Фрейя.

– Мне пора идти, – сказал Ларкин. Кара кивнула, словно ждала этого ответа. Какое-то мгновение она молча смотрела на него с пустым выражением лица, пока на ее губах не появилась улыбка.

– Может, ты мне скажешь, кто она?

Ларкин старался избегать взгляда девушки, засовывая одну из своих рубашек в вещевой мешок. Благодаря хозяйке таверны все его вещи были выстираны и высушены еще накануне.

– Я не знаю, о чем ты говоришь.

Она улыбнулась.

– Не лги! Женщина, которую ты любишь. Кто она?

Ларкин повернулся спиной к Каре, чтобы она не заметила тоски в его глазах.

– Это не имеет значения.

– О, запретная любовь?

Он сжал губы. Говорить о Фрейе было даже опаснее, чем думать о ней. О таинственном исчезновении и не менее внезапном возвращении принцессы ходило множество слухов. Некоторые из них были любовными историями, но его ни при каких обстоятельствах не должны были связать с принцессой.

За голову Ларкина Вэлборна все еще была назначена награда, и, хотя Фрейя сама освободила его из тюрьмы, Хранителя обвиняли в похищении. По этой причине ему постоянно приходилось быть в движении. Мужчине нельзя было оставаться на одном месте слишком долго. По крайней мере, пока все, кто знал его в лицо и искал его, не превратятся в дым и пепел. После этого он сможет успокоиться, но идея осесть где-нибудь в одном месте совсем не привлекала Хранителя. Собственный дом, маленький сад, работа, на которой не нужно каждый день видеть кровь. Ларкин считал, что все это ничего не стоило без человека, с которым он мог бы разделить такую жизнь.

– Она замужем за кем-то другим? – не унималась Кара, зайдя в его комнату. На мгновение она остановилась у стола, сидя за которым, он не менее десятка раз испытывал искушение написать Фрейе письмо.

– Нет, она не замужем.

Кара поджала губы. Теперь она стояла рядом с ним, и он ощущал исходящий от нее запах гвоздики и пива, которое девушка подавала каждый день.

– Она дворянка?

Резким движением он закрыл свою сумку.

– С чего ты взяла?

Понимающая улыбка появилась на лице Кары.

– Значит, я права.

– Нет.

– Лжец, – засмеялась она. Яркий, счастливый звук, который мог бы легко очаровать любого другого мужчину. – Расскажи мне о ней.

Ларкин покачал головой.

– Неважно, кто она. Мы все равно не будем вместе. Ни в этой жизни. Ни в следующей.

– Тогда я помогу тебе ее забыть, – предложила Кара.

Кончиком языка она призывно облизнула губы, приглашая мужчину попробовать ее. Затем она положила руку ему на плечо и медленно погладила темную ткань его рубашки. Пальцы скользнули к пуговицам на груди Ларкина. Но Хранитель схватил Кару за руку, прежде чем она смогла успеть расстегнуть одну из них.

– Я не хочу ее забывать.

Кара казалась удивленной.

– Тебе действительно плохо.

Она убрала пальцы, которые выглядели невероятно нежными и хрупкими по сравнению с его рукой.

– Я желаю тебе всего наилучшего, Кайден, и, если передумаешь, ты знаешь, где меня найти.

Кара встала на цыпочки и поцеловала небритую щеку Ларкина, а затем повернулась и вышла из комнаты.

Он вздохнул и пожалел, что не смог раскрыть свое настоящее имя этим людям. Но вероятность того, что какой-то гвардеец его схватит, была слишком велика. Хранителю не следовало выделяться, если он не хотел снова оказаться в темнице короля. Ларкин угрюмо перекинул старую вещевую сумку через плечо. Оглядев комнату в последний раз, он спустился по лестнице в главный зал. Уже начинало смеркаться, и в таверне собралось больше гостей, чем было час назад. Вероятно, не в последнюю очередь из-за случившегося. Все хотели знать, что произошло между ним и Ману. В воздухе висел густой запах пива, и голоса гостей звучали громче и бодрее – облегченно. Многочисленные сальные свечи, вспыхивая на стенах комнаты, казалось, прощались с Ларкином.

Несколько жителей деревни заметили его, и их глаза проследили за ним до стойки. Кровь, оставленная ранами Ману, исчезла. И только зарубка от кинжала все еще была заметка на древесине столешницы.

– Кстати, прошу прощения, – сказал Ларкин. Он указал на отметину и примостился на одном из табуретов. – Я заплачу за ремонт.

– Побереги свое золото, – ответил Рэйни, потянувшись за кубком, который, наполнив водой, толкнул к нему. – Я давно хотел заменить это старье. Эта доска уже пережила слишком многое.

Ларкин глотнул воды.

– А сколько я должен тебе за комнату?

– Ты собрался покинуть наши края, не так ли?

– Да. Я должен идти дальше.

– Это объясняет разочарованное лицо Кары. Куда ты пойдешь?

– На Запад. Есть информация, какие-то бандиты бесчинствуют на берегу Драконьего озера, – сказал Ларкин. – А оттуда отправлюсь на Север, в Эвадир.

– В родные края?

Ларкин кивнул. Обычно он старался скрыть свой акцент, чтобы не открывать свое истинное происхождение. Но в Гленко он пробыл так долго, что люди узнали о его происхождении.

– У тебя семья в ледяном городе?

– Теперь уже нет.

– Понимаю. Я бы тоже сбежал от этого холода.

– Мои родственники не сбежали. Они мертвы.

В некоторые дни, когда одиночество давило на него с особенной тяжестью, Ларкина мучила память о матери, которую он, впрочем, почти не знал. В другие дни он почти ничего не чувствовал к этой незнакомке, умершей уже более ста лет назад.

– Прости, – пробормотал Рэйни.

Ларкин пожал плечами.

– Так сколько я тебе должен?

– Забудь об этом! Благодаря тебе я вернул серебро, которое Ману содрал с меня. Этого достаточно.

Ларкин хотел поспорить, но жители этой деревни была настолько теплы, приветливы и благодарны, что ему не хотелось перечить.

– Тогда пора прощаться. – Он протянул руку Рэйни.

Хозяин ответил на рукопожатие.

– Береги себя, Кайден!

– Обещаю.

Ларкин соскользнул с табуретки и плавно достал из кармана плаща золотой дукат. Не говоря ни слова, он положил монету на прилавок. Прежде чем Рэйни успел что-то заметить, Хранитель поспешно повернулся и вышел из таверны. В это время года холодно было не только в Ледяном городе. Пронизывающий ветер дул над Тобрией, принося с собой запах снега, который вот-вот должен был выпасть. В Мелидриане, напротив, скорее всего, сейчас светило солнце и погода наверняка была более мягкой, что предопределяли не только природные условия, но и магия фейри.

Холод не был помехой для Ларкина. Мужчина поднял капюшон своего пальто и пошел по тропинке в лес к югу от деревни. Он размышлял, стоит ли ему купить лошадь за то золото, что ему оставила Фрейя. Но для чего? У Хранителя не было цели и вместе с тем в его распоряжении было все время мира.

Солнце уже полностью зашло, когда Ларкин достиг руин старого храма посреди Тернового леса. Обветшалые развалины были едва различимы. От храма, который был построен и, вероятно, разрушен еще до войны, осталось лишь несколько камней, расположенных в форме квадрата. Наверное, здание относилось к тому времени, когда люди еще поклонялись неземному богу.

Ларкин вошел в храмовую зону, посреди которой укоренилось дерево. Ствол, лишенный листьев, напоминал скелет. Ветви дерева сгибались на ветру и трещали, как старушечьи кости. Ствол дерева уродовала большая трещина, куда давным-давно, вероятно, ударила молния. Ларкин ощупал дерево. Его пальцы сразу нашли то, что он искал. Хранитель вытащил черные ножны и пристегнул их к ремню на спине. В ножнах был его огненный меч. Вибрация магии встретила его, и на губах Ларкина появилась легкая улыбка. О король, как же ему не хватало этого оружия!

Глава 3 – Элрой

– Амарун –

Игорный дом пропах дымом, потом и металлом монет, которые переходили из рук в руки. Взгляд Элроя бродил по переполненной комнате. Мужчины и женщины стекались сюда, не в силах сопротивляться зову алчности. Они играли в карты и напивались, одетые в роскошные наряды, словно пришли прямо с бала в королевском замке. Среди них был и Йель. Мужчина, смеясь, сидел на коленях какой-то толстухи. Вот он бросил кости через стол. Гости вокруг аплодировали, и человек с булавкой на груди, в котором Элрой признал служащего заведения, подтолкнул к матросу кучку монет. При виде денег глаза Йеля заискрились, и он поцеловал женщину в губы. Та похотливо положила руку на его бедро.

Элрой закатил глаза. Ничто не могло расшевелить его верного моряка быстрее, чем золото. Оно действовало на Йеля как афродизиак, и в какой-то момент, вероятно, это влияние зайдет так далеко, что вида запертой деревянной шкатулки будет достаточно, чтобы полностью возбудить его. Элрой отвернулся от игры и направился к стойке. Она отличалась от барных стоек в тех заведениях, где он и его команда обычно веселились. Эта была выполнена из безупречного темного дерева. Стену позади нее украшало зеркало, отражающее комнату, а перед ним, казалось, прямо в воздухе парили полки, которые были уставлены бутылками всевозможных форм и размеров. Лучшие вина и напитки были собраны в этих бутылках.

Элрой уселся на один из табуретов и бросил на стойку серебряную монету. Тут же напротив него оказалась женщина-бармен. Ее губы были соблазнительно-красными, и она улыбнулась, увидев мужчину.

– Что прикажете вам подать?

– Стакан вашего лучшего вина.

– Один момент, красавчик, – прямо-таки выдохнула она последнее слово. И Элрой понял, что ему не придется прикладывать много усилий, чтобы не провести сегодняшнюю ночь в одиночестве. Но ночь только начиналась, чтобы принимать такое решение прямо сейчас. Выбор был слишком велик. Еще две женщины сидели на стульях. Они еще не заметили пирата, но это было только вопросом времени.

– Она не покидала пределов замка с тех пор, как вернулась, – услышал Элрой женщину, сидевшую к нему спиной. Ее голос был вял, язык немного заплетался, из чего мужчина сделал вывод, что кубок, стоящий перед ней, был, вероятно, не первым ее заказом.

– Конечно, так распорядился король, – отозвалась другая женщина, задумчиво поджав губы. Ее черные волосы были собраны в элегантную прическу, из-за чего Элрой заподозрил, что обе они явились сюда прямо с бала или пиршества.

– Возможно, но кто может винить ее после всего, что случилось с ее братом? Но убегать ей все же не стоило. Особенно с одним из этих крестьянских болванов. Кажется, он разводит свиней.

Элрой подавил фырканье. Находясь в Амаруне, он узнал, что говорят люди об исчезновении Фрейи и ее возвращении. Изредка слухи были грустными, иногда – забавными, а порой и просто смешными. История о том, что она сбежала со свиноводом, явно принадлежала к последней категории.

Тем не менее черноволосая женщина кивнула, словно слух о Фрейе и крестьянине ее тоже не миновал.

– Один знакомый сказал мне, что комендант Роланд повесил его на месте.

– В самом деле? А я слышала, что он живет со своими родителями в Сирадрее.

– Ммм, – пробормотала женщина. – Интересно, как принцесса вообще познакомилась с ним.

– Конечно, в рыночных залах, – она часто появляется там. Постоянно покупает травы для чая и мазей, чтобы выглядеть моложе. Будто бы ей с ее кожей это нужно. Она выглядит как кукла.

– Действительно. Не зря мужчины…

– Пожалуйста, ваше вино, – произнесла женщина за стойкой, поставив кубок перед Элроем. Взяв в руки бокал, мужчина поднялся со стула, чтобы получше осмотреться в заведении. Пират неспешно прогуливался по залу, и, хотя на нем была та же форма, которую он носил и на борту своего корабля, благодаря своему наряду из темно-красной и золотой ткани мужчина выделялся даже среди богатых торговцев и дворян. Одежда из Зеакиса всегда выглядела элегантно.

Сделав круг, Элрой тоже решил попытать счастья за одним из игорных столов. Он отнес деньги Норвелла в безопасное место, чтобы потом расплатиться со своей командой. Однако десять золотых монет мужчина оставил для себя. Он заслужил их в такой день, как этот. Прошло некоторое время, прежде чем Элрой отыскал стол, за которым не увидел ни одного из своих моряков. В конце концов, обманывать собственных людей было бы не слишком полезно для поддержания морального духа на борту.

За столом разыгрывали простую карточную игру, в которой принимали участие только два игрока: мужчина и женщина.

– Приветствую, – сказал Элрой, усаживаясь на одно из двух свободных мест. – На что играем?

– Один золотой за тур, – ответила женщина с родинкой на подбородке, напоминавшей изюм, прилипший к ее коже. Она посмотрела на новичка, и, похоже, ей понравилось то, что она увидела. Только золотое кольцо в правой ноздре Элроя заставило ее нахмуриться. – Ваше имя?

– Элрой.

– Я – Кэйтлин.

– Хог, – гнусаво протянул мужчина.

Элрой кивнул обоим и полез в карман. Вытащив золотой дукат, мужчина передал его дилеру, который руководил игрой. В барах, куда обычно заходил пират, монеты собирались в середине стола. Здесь же они были аккуратно помещены в украшенную орнаментами шкатулку. Дилер раздал карты. Собственный расклад Элрою понравился. Хорошие карты, не лучшие, но достаточные для того, чтобы честно выиграть, если их умело разыграть. Однако Элрой был пиратом, и честность не входила в число его добродетелей.

Он выиграл. Три тура подряд. В четвертом он проиграл специально, чтобы не вызывать излишних подозрений. Победив, Хог начал задирать нос, вести себя высокомерно, и Элрой смог убедить его поднять ставку до двух золотых. В двух последующих турах Элрой снова выиграл. Обидевшись, Хог ушел.

– Здесь все еще свободно? – спросил мужчина, который подошел к столу вскоре после бегства Хога. Внешне он был молод, возможно, подошедший даже был ровесником Элроя, но вокруг глаз виднелись темные круги, а это означало, что он либо мало спал, либо много пил. И по запаху, исходящему от мужчины, Элрой понял, что его последнее предположение было верным. Сам пират пока лишь пригубил из своего кубка, потому что одерживать победы было намного легче с ясной головой.

– Конечно, лорд Де Феличе, – сказала Кэйтлин.

Этот пьяница – лорд? Вновь прибывший упал в кресло рядом с Элроем, цепляясь за край стола, будто комната вертелась вокруг него. Де Феличе сунул руку в карман и подтолкнул к дилеру пять золотых монет. Видимо, ставка только что была увеличена. И Элрой не упустил свой шанс. Он тоже поставил пять дукатов. Кэйтлин извлекла уроки из последних раундов и вышла из игры, якобы затем, чтобы пополнить свой бокал вином.

– Я никогда раньше не видел вас здесь, – сказал Де Феличе, протягивая руку к своим картам. Он держал их так криво, что Элрою даже не пришлось трудиться, чтобы в них заглянуть.

– Я здесь проездом.

– Торговец?

– Что-то в этом роде.

Де Феличе хмыкнул и сделал свой первый ход. Элрой выложил более крупную карту. Они некоторое время играли, и Де Феличе продолжал потягивать вино из кубка, пока тот не опустел. Но Элрой еще не был готов отпустить этого господина и подтолкнул к нему свое вино. Тот начал пить без колебаний, не боясь яда и болезней. Элрой заинтересовался, почему такой человек, как Де Феличе, у которого, на первый взгляд, было все – репутация, деньги и внешность, – вел себя таким саморазрушительным образом.

Ответ был очевиден.

– Проблемы с женщиной? – спросил Элрой, когда Де Феличе снова сунул нос в кубок. Лорд пил, запрокинув голову, пока не осушил бокал до последней капли. Мужчина вытер рот рукавом.

– Да.

– Она оставила тебя?

– Оставила? Ха! – он горько рассмеялся. – Было бы хорошо. В ближайшее время я буду помолвлен. И тогда миг, когда я стану женатым мужчиной, станет только вопросом времени. Обязанности, ответственность и… – он сжал губы с таким видом, словно пытался подавить тошноту.

Элрой отодвинулся к другому краю своего кресла, подальше от лорда Де Феличе.

– Разве свадьба не повод для празднования? Или ты ее не любишь?

Лорд лениво покачал головой и снова прильнул к бокалу.

– Фрейя великолепна, – сказал он. – Но я не хочу быть принцем… или королем, или супругом, или как там это называется. Моя жизнь хороша. Мне не нужно все это дерьмо. Одна женщина на всю жизнь? Да я хочу трахнуть их всех. Всех!

При последнем крике все присутствующие посмотрели на их стол.

Элрой удивленно поднял брови, но быстро сумел овладеть собой, придав лицу бесстрастное выражение.

– Вы должны жениться на принцессе Фрейе?

Де Феличе кивнул.

– Я не слышал о помолвке.

– Пока это неофициально. Но я нашел письмо от короля, адресованное моему отцу. – В голосе Де Феличе было столько страданий и боли, как будто его ждала не жизнь в роскоши и богатстве, а виселица.

– Большинство людей были бы рады рассчитывать на трон, – сказал Элрой, разыгрывая свою последнюю карту. Он выиграл, и золотая шкатулка была подвинута в его направлении.

Де Феличе наклонился к нему.

– Что принесет мне трон? Не считая ответственности и… ненависти? – Его слова звучали удивительно четко. Лорд, вероятно, предсказывал себе будущее так часто, что даже пьяный разум мог воспроизвести его мысли. – Какое бы решение ты ни принял, будучи королем, в глазах сброда оно всегда будет ошибочным. Урожай плохой? Ты виноват, потому что не обеспечил достаточного количества скважин. Ты требуешь взимать больше налогов, чтобы обеспечить строительство скважин? Ты жаден, и так далее, и так далее, и так далее… – снова забормотал Де Феличе.

Элрою стало интересно, что сама принцесса думает об этом браке. Этот господин явно не был тем человеком, которому принадлежало ее сердце. Элрой не знал, что общего у Фрейи с бессмертным Хранителем, но от него не укрылось, как Ларкин всегда смотрел на нее. И в ее глазах Элрой тоже заметил искру, выходящую за рамки простой привязанности. С другой стороны, за время своего пребывания на пиратском корабле принцесса ни разу не упомянула о лорде.

Эта помолвка была, вероятно, вынужденной мерой, принятой обеспокоенным отцом и строгим королем. Исчезновение Фрейи вызвало переполох во всей Тобрии. Помолвка с лордом заставит замолчать слухи и принудит принцессу вернуться к ответственности, которой она так стремилась избежать. Возможно, Элрою следовало пожалеть ее, но это был не тот случай. Она заслужила эту судьбу за ложь, которую сказала ему. И еще, Элрой надеялся на это, ее Хранитель тоже будет страдать, когда новости о помолвке…

Элрой застыл. Мысль поразила его. Нет, не просто мысль. План того, как он сможет получить бессмертие. Это было рискованно, но ради вечной жизни Элрой готов был столкнуться и не с такими опасностями. Пират вскочил со стула и сунул золото в карман. Де Феличе удивленно посмотрел на него.

– Куда вы?

– Мне есть чем заняться, – смеясь, ответил Элрой. Пришло время нанести визит принцессе.

Глава 4 – Фрейя

– Амарун –

В мире существовало три вещи, которые Фрейя жаждала больше всего на свете: своего брата, собственную свободу и Ларкина Вэлборна. Ни Ларкина, ни Кирана принцесса не могла заполучить, но свобода обязательно вернется к ней грядущей ночью.

Не ржавые прутья решеток, а золотой замок спальни держал принцессу в плену. На закате того дня, когда Фрейя вернулась во дворец, ее отец запер девушку в ее собственной комнате. Но сегодня она вырвется на свободу. Фрейя устала от того, что с ней обращаются как с ребенком. В конце концов, ей уже восемнадцать. Она – взрослая женщина и будущая королева этой страны. Затаив дыхание, Фрейя прижала ухо к запертой двери и прислушалась. Принцесса отчетливо слышала, как гвардейцы, приставленные охранять ее покои, тихо разговаривали между собой. Стражники обсуждали решение ее отца построить в городе больше храмов. Оно было оглашено публично, перед всем народом. И, несмотря на то, что Фрейя находилась в плену, от нее не укрылось, что количество недовольных действиями королевского двора возросло. А король, как всегда, умело игнорировал это. Сокрытие противоречащих убеждений было одной из его сильных сторон, что Фрейя уже успела испытать на себе.

План побега, задуманный принцессой, был довольно смелым. Но к настоящему времени Фрейя была готова уже почти ко всему, лишь бы сбежать из своей тюрьмы за высокими стенами. Потому что, если девушка не сможет выйти из этого замка и поговорить с Мойрой в ближайшее время, она попросту сойдет с ума. Ей необходимо было рассказать своей наставнице о том, что произошло в Мелидриане. Быть может, женщина сумеет ответить на вопрос, найти ответ на который не смог даже Ларкин: почему Фрейя смогла вытащить из тела Кирана скованный огнем магический кинжал, не испытав боли?

Предполагалось, что люди не могли прикасаться к клинкам фейри, и именно поэтому их оружие становилось столь опасным в бою. И все же Фрейе это удалось. Но что это значило? Несколько ночей подряд ее терзала абсурдная догадка, что она, как и Киран, не человек. Но девушка точно не была фейри. Фрейя не обладала ни заостренными ушами, ни сверхъестественными исцеляющими способностями. Тем более что Стихией Огня владели Благие, а принцесса совсем не была похожа на этих магических существ. Может быть, Ларкин прав и она была чем-то совершенно особенным, но Фрейя не хотела соглашаться с таким объяснением.

Фрейя облегченно осознала, что других звуков, помимо бормотания гвардейцев, в замке слышно не было. Дворец спал, и никто не ожидал, что в эту ночь произойдет что-то неожиданное. Бесшумно ступая, Фрейя отошла к балкону. Над Амаруном разразилась буря. Ветер сердито стучал по окнам, так, что с каждым новым порывом содрогались ставни. Дождевые капли разбивались о стекла, барабаня в такт неведомой симфонии, которую сопровождали грохочущие раскаты грома. Время от времени в мрачном ночном небе вспыхивала молния, но ее света было недостаточно, чтобы разорвать тьму.

Фрейя в последний раз глубоко вздохнула и открыла стеклянную дверь, ведущую на балкон. Ветер ворвался в комнату принцессы, вихри терзали ее одежду, словно возвращая ее обратно в покои. Девушка проигнорировала предупреждение. Она решительно вышла наружу, благодарная за то, что король не выставил своих гвардейцев на этом пути. Вероятно, он решил, что высота в двенадцать метров – достаточная преграда для Фрейи. Но даже оковы не могли этого сделать. Девушке смертельно надоело быть узницей своего отца. Да, принцесса не томилась в одной из королевских темниц, но и свободной тоже не была. А больше всего Фрейю беспокоило то, что ее судьба была бы совершенно иной, если бы она была не дочерью, а сыном короля Андроиса. Будь она юношей, она, конечно, получила бы сперва небольшой нагоняй за то, что сбежала из дворца, зато потом ее начали бы хвалить за дух авантюризма и мужество пойти своей дорогой. Напротив, будучи девушкой, в глазах своих родителей Фрейя была не более чем наивной хрупкой фарфоровой куклой, которую нужно было защищать от самой себя.

Они ошибались.

Возможно, Фрейя не была такой сильной, как Ларкин. И не такой высокой, как Киран. И такой мускулистой, как полукровка, ранивший Олдрена, девушка тоже не была. Но это не помешало принцессе вонзить нож в его спину. Потому что она не была беспомощной принцессой, которую ее родители хотели видеть в ней. Король и королева по сей день не верили, что именно Фрейя похитила Ларкина, хотя несколько гвардейцев и подтвердили это. Андроис и Эриина не могли представить себе, что принцесса могла придумать такой план и с помощью взрывчатки освободить из темницы бывшего фельдмаршала.

Теперь Фрейе было на руку, что все ее недооценивали. Она закрыла стеклянную дверь своей комнаты и подошла к краю балкона. В последний раз поправив сумку на плече, принцесса взобралась на парапет и ухватилась за мокрый камень стены замка.

Было довольно скользко, но риск, на который Фрейя сознательно решилась, окупился. Буря, разбушевавшаяся вокруг, стала отличным прикрытием для принцессы. Дворы и сады патрулировали гвардейцы, но, опасаясь дождя и сильного ветра, мужчины не поднимали глаз, игнорируя все, что происходило над их головами.

Фрейя осторожно нащупала выступающий из стены камень. Она надела на руки грубые кожаные перчатки; на ногах у принцессы были сапоги с глубокими выемками на подошвах, благодаря которым девушка надеялась удержаться на скользких поверхностях. В последние несколько дней она много времени проводила на балконе, отслеживая и запоминая каждый шаг, ведь любая оплошность могла стать фатальной. Фрейя еще ближе прижалась к камню, сырому от дождя. Стена замка была испещрена трещинами, и в некоторых углублениях проросли травы. Нежные растения напомнили Фрейе о садах на крышах Нихалоса. Только унылый серый цвет дворца не мог сравниться с сияющими стенами и пышной зеленью города Неблагих.

Короткая вспышка молнии осветила Фрейе путь, и она медленно двинулась вдоль стены. Все, что от нее требовалось сейчас – это добраться до следующего балкона.

Внезапно небо будто взорвалось. Оглушительный раскат грома разнесся над Амаруном. Фрейя в ужасе вздрогнула и пошатнулась. В отчаянии она пыталась ухватиться за один из спасительных камней, но, изъеденная ветром и дождем, иссушенная солнцем, порода стала хрупкой и ломкой, рассыпаясь в пыль под пальцами девушки. Из горла принцессы вырвался крик. Она представила, как разбивается о землю. Ее голова раскалывается. Изломанное тело лежит внизу. Глаза пусты… и тут, кажется в самый последний миг, пальцы Фрейи нащупали спасительную трещину в стене. Как вовремя!

Спасибо королю!

Дрожа и задыхаясь, Фрейя крепко прижалась к стене, словно к телу любимого человека. Сердце принцессы бешено колотилось. И не только от страха перед высотой, но и от опасности быть схваченной. Оставалось только надеяться, что никто не слышал ее крик! Внутренний голос нашептывал ей посмотреть вниз, узнать, что там происходит. Сопротивляясь побуждению, принцесса снова обратила свое внимание на парапет, которого ей нужно было достичь. Нет, Фрейя не позволит страху парализовать себя! Ветер швырнул дождь в лицо девушке и застил ей глаза. Принцесса моргнула, стряхивая капли. К счастью, свои светлые волосы Фрейя сплела в косу, заправив ее за воротник рубашки, и, по крайней мере, локоны не мешали ей.

Еще внимательнее, чем раньше, она пошла вдоль каменной кладки, отгоняя любые мысли о возможном падении. Она уже жила более опасной жизнью и тем не менее проявляла большую отвагу. Падение, сопровождаемое быстрой смертью, казалось ничем по сравнению с возможностью быть заживо съеденной эльвами в Туманном лесу или сожженной на костре, если ее обвинят в магии.

Фрейя добралась до соседнего балкона и перелезла через парапет. И вздохнула с облегчением, почувствовав наконец под ногами твердый незыблемый камень. Сейчас принцессе совсем не хотелось думать, что ей придется снова пройти по тому же пути, если она захочет незаметно пробраться обратно в свою комнату до рассвета. Руки девушки дрожали, когда она отворила дверь, ведущую из балкона в библиотеку. Прежде, чем гвардейцы заперли ее в этот вечер в собственной комнате, Фрейя успела открыть эту дверь, и, по счастью, никто не запер ее снова.

Дождевая вода, пропитавшая наряд принцессы насквозь, отчего одежда сделалась влажной и тяжелой, стекала на пол. Некоторое время стук разбивающихся о каменные плиты капель был единственным звуком в комнате. Потом Фрейя шагнула вперед. В библиотеке царила мгла, но девушка изучила это место как свои пять пальцев.

Фрейя знала наизусть каждую полку: здесь не было ни единой книги, которую принцесса не держала в руках хотя бы раз. Даже с закрытыми глазами она отыскала бы путь к камину, где, вероятно, никогда не горел огонь. Над очагом располагалось фамильное древо королевской семьи, начиная с короля Нехтана Третьего и его жены. Знания обо всех предыдущих правителях были уничтожены и похоронены во время войны. Фрейе и Кирану вменялось в обязанность выучить родословную. Иногда ночами принцессе снились имена умерших королей и королев, и по сей день она могла восстановить в памяти их все до единого. И все же сейчас девушка не обратила никакого внимания на документ. Присев перед камином, она отодвинула в сторону дрова, которые не использовали по назначению, и сильно толкнула заднюю стенку. Одной такой попытки Фрейе не хватило, и она сильнее нажала на камень. Стены разошлись, как двустворчатая дверь.

Принцесса медленно раздвинула стену, и за ней появилось зияющее черное отверстие, настолько темное, что нельзя было рассмотреть проход дальше, чем на три фута в глубину. Тогда, с Талоном, как Фрейя в детстве называла Кирана, они нашли этот секретный проход, совершая свои ежедневные открытия. Они всегда с энтузиазмом исследовали замок и постоянно находили новые укрытия, ставя в тупик своих родителей и слуг. Однажды они пробыли в одном из секретных ходов так долго, что их мать, королева Эриина, испугалась, думая, что Фрейю и Талона похитили. Тогда Киран и принцесса только посмеялись над этим, не зная, что три года спустя принца уведут из замка.

Фрейя стянула с рук перчатки и положила их рядом с камином. От холода и напряжения пальцы принцессы едва сгибались. Она подышала на ладони и потерла их друг о друга, прежде чем, сунув руку в карман, вытащила оттуда светящуюся стеклянную подвеску, которую обычно носила на шее. Теперь уже она знала, что шарик из стекла с оранжевым мерцанием внутри был талантом, а точнее – огненным талантом. Своеобразной валютой фейри. Они запирали небольшое количество своей магии в шариках и использовали их для торговли. Таким образом Неблагие фейри могли зажигать свои факелы магическим огнем, хотя сами владели только стихиями воды и земли. Благие фейри, которым были подвластны воздух и огонь, использовали таланты земли и воды в земледелии и во время засушливых периодов.

Несколько мгновений Фрейя рассматривала огненный талант и его нежное сияние, а потом сжала его в кулаке. Подвеска из тонкого стекла раскололась под давлением пальцев, и девушка ощутила резкий укол, который, впрочем, был не больнее, чем случайная царапина, оставленная шпилькой на коже головы. Принцесса благоговейно разжала ладонь, и в ней вспыхнуло пламя. Огонь не жег руку, потому что он никогда не повредил бы своей хозяйке, которая освободила его. Но пламя согрело кожу принцессы, все еще холодную от дождя, и осветило ей путь. Проход за камином был узок, но Фрейя по опыту знала, что он расширяется через несколько футов, так, что девушка, благодаря своему хрупкому телосложению, сможет даже встать в нем в полный рост.

Стянув сумку с плеча, Фрейя протолкнула ее в отверстие и пролезла следом. Воздух внутри здания был влажным и несвежим. Обычный огонь не смог бы гореть в этой среде так сильно и живо, как волшебное пламя, пляшущее в ее руке. Но даже если бы это было так, она ни за что не упустила бы возможность разжечь магический огонь. Фрейя скучала по потрескиванию магии, которое могла вызвать только тогда, когда была одна. А с тех пор, как принцесса вернулась в Амарун, такое случалось очень редко.

Узкий промежуток прохода закончился, и Фрейя наконец смогла выпрямиться. Она снова закинула сумку на спину и пошла по секретному ходу, который вел только в одном направлении. Иногда принцесса останавливалась и прислушивалась, чтобы понять, заметил ли кто-нибудь ее или нет. Но тот, кто услышал бы какие-то подозрительные звуки, скорее подумал бы, что шорохи издают мыши, которые скрываются во мраке ночи.

Наконец Фрейя добралась до покосившейся лестницы, в конце которой находилась дверь. За дверью располагалась королевская кладовая, и там принцесса собиралась покинуть замок через черный ход.

Дверь была заперта изнутри, чтобы вы могли выйти из секретного хода, но не войти в него. Снаружи вход был незаметен – он казался лишь частью каменной кладки. Дверь запирали пять железных засовов. Фрейя отодвинула замки и сжала пальцы, погасив огонь. Поколебавшись, она открыла дверь.

Было уже слишком поздно для поваров и еще слишком рано для пекарей. Старые деревянные полки были уставлены ящиками с разнообразными ингредиентами, а в углах лежали десятки мешков с мукой. Фрейя вышла из секретного прохода, стараясь не издавать ни звука. Будь она проклята, если задержится теперь хоть на минуту! Она уже чувствовала запах свободы!

– Добрый вечер, принцесса, – услышала Фрейя голос со стороны. – Какой приятный сюрприз! Я и не надеялся, что мы увидимся раньше завтрашнего дня.

Фрейя застыла. Ее взгляд метнулся в сторону, и в тусклом свете свечи она распознала темную фигуру, которая никоим образом не казалась ей знакомой. Незнакомец небрежно прислонился к столу, держа что-то в руке. Нож?

Первой мыслью Фрейи было сорваться с места и убежать. Может быть, ей все же удастся сбежать из замка. Но, несмотря на то, что принцесса была готова рискнуть собственной жизнью и навлечь на себя гнев отца, она никоим образом не была готова пожертвовать Мойрой. Страх Фрейи, что ее будут преследовать до самой хижины, где жила наставница, был слишком велик. И поскольку принцессе необходимо было поговорить с женщиной-алхимиком и, наконец, снова поупражняться в собственной магии, она не собиралась ставить благополучие Мойры на карту.

– Побег во время грозы, – усмехнулся незнакомец. – Очень драматично.

Фрейя медленно повернулась к голосу и прищурилась, чтобы лучше видеть в темноте. Однако ее зрение все еще было затемнено сиянием волшебного огня. Сердце девушки билось от волнения, но страха она не чувствовала. И все же рука принцессы легла на кинжал, который висел на ее поясе.

– Кто вы?

– Ты не узнаешь меня?

Этот голос… Фрейя знала его. Однако ей никак не удавалось связать его с лицом человека… Судя по акценту, незнакомец не был жителем Амаруна. Может быть, принцесса встретила этого человека во время путешествия в Мелидриан? Внезапно ее посетила смутная догадка… Этого, конечно, не могло быть, но…

– Элрой?

– Собственной персоной. – Он оттолкнулся от стола и подошел к девушке. Где-то за окном вспыхнула молния, и Фрейе на мгновение удалось увидеть лицо человека, который переправил ее через Дышащее море.

Фрейя уставилась на пирата. Юноша выглядел точно так же, каким его рисовали воспоминания девушки: бронзовая кожа, темные волосы и золотые кольца на пальцах, в носу и ушах. Но вместо своей капитанской формы Элрой был одет в простые брюки и легкую рубашку, которая выглядела так, словно он второпях поднял ее с пола. В одной руке он действительно держал нож, а в другой – грушу. Другого оружия, кроме этого тупого клинка, Фрейя у пирата не заметила. Не похоже на ограбление.

В голове у Фрейи гудело. Десятки вопросов проносились в ее сознании. Его не могло здесь быть. Его не должно здесь быть. Элрой, как и Мойра, был частью другой ее жизни. Не придворного существования, а той самой тайной жизни принцессы, которая была спрятана и скрыта от ее собственной семьи и королевских законов.

– Что тебе здесь нужно?

Уголки рта Элроя поползли вверх.

– Я тоже рад тебя видеть.

– Да-да, я просто вне себя от счастья.

– Притворяюсь, что верю тебе.

– Так что привело тебя сюда? – спросила она снова, сделав нетерпеливый жест рукой.

– О, это длинная история.

– Так расскажи мне ее, – потребовала Фрейя, все еще не веря своим глазам. Во всех планах, которые она продумывала, во всех сценариях, которые она разрабатывала для своего побега, такого девушка предвидеть не могла. Может, она все-таки сорвалась со стены замка и сейчас находится без сознания?

Элрой неторопливо отрезал кусочки груши и отправлял их в рот на лезвии ножа. Он с наслаждением поглощал фруктовую мякоть. Доев плод, он выбросил остатки в пустое ведро. Глухой звук удара пронесся по комнате.

– История начинается с бессмертного Хранителя и избалованной принцессы, которые обманули меня в Аскане.

Фрейя тяжело сглотнула.

– Так ты пришел, чтобы отомстить мне?

– Нет, – ответил Элрой, подходя к ней на расстояние вытянутой руки. Амарун был далеко от моря, но от Элроя неизменно пахло солью, водой и водорослями, как будто запах океана уже стал его частью. Для Фрейи это был запах свободы. – Я здесь, чтобы получить то, на что я имею право, – секрет бессмертия.

– Тогда ты зря обратился ко мне. Мне неизвестна эта тайна.

– Тебе – нет, зато твоему отцу – да.

– Ты здесь, чтобы похитить меня?

– Нет, Фрейя. Возможно, тебе и удалось обмануть меня, но все же я не настолько глуп, чтобы похитить принцессу. Я не хочу, чтобы твой Хранитель преследовал меня. Я хочу встретиться с ним там, где он будет страдать больше всего.

– Что ты имеешь в виду?

– Я женюсь на тебе.

Фрейя ничего не смогла с собой поделать. Она громко рассмеялась, настолько громко, что, вероятно, даже грохот дождя и свист ветра не мог бы заглушить ее голос.

– Должно быть, ты наглотался соленой воды. Я никогда не стану твоей женой.

Элрой посерьезнел. Его черты лица сглаживались, пока от горячего пирата, которого Фрейя до сих пор не видела в нем, не осталось и следа.

– Нет, станешь.

– Ты сошел с ума, – все еще смеясь, покачала головой Фрейя и поправила плечевой ремень своей сумки. Если она поспешит, то еще успеет сходить к Мойре и вернуться обратно. Элрой не встанет на ее пути. – Мой отец никогда этого не допустит.

Он вскинул брови.

– Ты уверена в этом?

– Да.

– Ну тогда ты ошибаешься. – Он пожал плечами. – Король Андроис сегодня днем уже пообещал мне твою руку. Скоро он объявит о нашей помолвке.

В голосе Элроя звучало самодовольство, и Фрейя против своей воли почувствовала, как искра неуверенности вспыхнула в ее сознании. Но это было просто смешно! Неудачная попытка ввести ее в заблуждение. Уловка, чтобы украсть секрет бессмертия. Она покачала головой.

– Ты лжешь. Мой отец ни за что не выдал бы меня замуж за пирата.

– Нет, не за пирата, – хитро улыбаясь, возразил Элрой. – За принца.

Глава 5 – Зейлан

– Нихалос –

Зейлан была хорошо знакома с ненавистью. За свою жизнь ей часто приходилось испытывать это чувство. Девушка ненавидела эльв, которые убили ее родителей. Мужчин, которые приставали к ней, когда она еще девчонкой жила на улице. И себя – за то, что за свою жизнь она совершила больше ошибок, чем могла сосчитать на пальцах обеих рук. И тем не менее Хранительница была уверена, что никогда и никого не презирала так глубоко, как полуэльфа, что находился в камере напротив: он попросту не замолкал.

Зейлан выпрямилась на своей узкой кровати из полусгнившего дерева и соломы. В темнице, которая скрывалась на заднем дворе замка, царил мрак. В каждой камере на уровне поверхности земли было только одно узенькое окошко, шириной не больше ладони. Даже днем здесь почти не было света, но в свете единственной свечи, которая составляла компанию их одинокому охраннику, Зейлан могла разглядеть в камере напротив полукровку, который, как и она, лежал на своих нарах. Магические узы связывали его руки и удерживали их за головой мужчины, а ноги полуэльфа раскачивались в такт песне, которую он начал петь.

Закрой глаза, найди свой путь.

В пещере громко бьется сердце.

Во тьме глубин, корнями спутан,

Пленен…

– Заткнись! – прошипела Зейлан сквозь стиснутые зубы. Полукровка, не обращая внимания на ее слова, продолжал петь. Следовало признать, что голос у него был красивый – глубокий и в то же время мягкий, он был подобен грому, который раздавался созвучно с шумом восхитительного летнего дождя. Но девушке хотелось тишины и покоя, а не слушать песни об эльвах, которые забирали сердца.

– Я хочу спать.

– А мне какое дело? – Полукровка на миг прервал свое пение, но только затем, чтобы перейти к следующему стиху, словно пел эту песню прежде сотни раз.

Зейлан понимала, что он не нарочно заставлял ее бодрствовать. Скорее мужчина таким образом пытался избавиться от смертельной тишины, которая окутывала темницу.

При свете дня через зарешеченные окошки им удавалось услышать голоса фейри. Воздух наполнялся криками попугаев ара и шорохами, грохотом и лязгом, которые издавали, выполняя свои ежедневные обязанности, слуги замка. Мир вокруг жил. Но ночью дворец окутывало гнетущее молчание. Все стихало без следа. И только страх ожидания собственной казни сковывал Зейлан все сильнее.

В отличие от нее этот полукровка заслужил свою судьбу. Он не просто пытался убить Кирана. Именно этот мужчина, а не Зейлан, был тем, на чьей совести была смерть королевы Зарины. Она лишь совершила свою очередную ошибку, отправившись вслед за ним. Не прошло и дня, чтобы Хранительница не пожалела о принятом тогда решении. Если бы девушка не боролась с убийцей, то ни один из ее черных волос не оказался бы на его одежде, и она не застряла бы здесь, а вернулась бы в Свободную землю вместе с Томбеллом и другими Хранителями, чтобы продолжить свое обучение в качестве послушницы. А вместо этого Зейлан оказалась в ловушке в затхлом подземелье и разделяла его с пауком, лапы которого были не тоньше, чем ее собственные пальцы. И все же монстр, расположившийся на стене, казался более приятной компанией, чем противный полукровка.

– Держи свою пасть закрытой, пока я не усну! – заорала Зейлан. Только во сне ей удавалось сбежать из темницы. Она привыкла быть в движении. После смерти своих родителей Зейлан никогда не задерживалась на одном месте более нескольких дней. Пока не завербовалась в послушники к Хранителям у Стены. Сначала – из-за страха, что эльвы вернутся и тогда ей не жить. Позже Зейлан боялась быть пойманной, потому что, пытаясь спастись от постоянного голода, она начала воровать. А из этой камеры узница выйти не могла, и беспокойство в ее груди росло с каждым днем.

Полукровке, очевидно, было откровенно наплевать на слова Зейлан. Он продолжал петь, лежа без движения. Новая песня была еще более мрачной и жуткой, чем предыдущая. Строфы, сотканные из страданий и кровавых образов, заполняли темницу, где и так жили одни только несчастья. Зейлан больше не хотела слышать ничего подобного. Она рывком поднялась со своей койки, подобрала камень, отвалившийся от стены, и бросила его в сторону полуэльфа. Камень ударился о металлическую решетку и с глухим стуком упал на пол.

Сквозь пение мужчины послышался тихий смех.

Ну, подожди! Зейлан схватила другой обломок и швырнула его в нарушителя спокойствия. На этот раз камень пролетел между решетками и попал мишени прямо в грудь.

Застонав, полукровка прервал пение.

Губы Зейлан растянулись в удовлетворенной улыбке.

– Сучка! – прошипел узник и рванул путы, которые мешали ему творить магию. Он нащупал камень, ударивший его, и собирался бросить его обратно, но Зейлан оказалась быстрее. Девушка швырнула следующий снаряд. Она не должна была забрасывать этого полуэльфа камнями, но ей хотелось немного его помучить. Мужчина не должен был умереть, пока его не признали убийцей королевы Зарины. Сейчас доказательства были против Зейлан, и только она сама и этот несносный полуэльф знали, что на самом деле произошло той ночью. И если убийца не признает свою вину, жизнь Хранительницы рано или поздно закончится в Мелидриане на виселице.

– Эй! – воскликнул гвардеец, который охранял узников. Его длинные светлые волосы с вплетенными в них золотыми кольцами и аккуратная легкая униформа выглядели совершенно неуместно в этом мрачном месте. – Камнями бросаться нельзя.

Зейлан фыркнула.

– Радуйтесь, что я бросаю только камни и ничего больше.

Ее взгляд остановился на ведре в углу камеры, заменяющем узнице уборную. Вынести его должны были только утром.

Выражение лица гвардейца стало жестким.

– Это угроза?

– Узнай.

Фейри перевел взгляд с нее на ведро и обратно. В свете единственной свечи его бледное лицо выглядело еще более призрачным, чем обычно. Гвардеец покачал головой и отступил назад.

– Еды ты завтра не получишь.

Зейлан возмущенно ахнула.

– Ты не можешь этого сделать! Начал он. – Девушка обвиняюще указала на второго узника. Они находились в темнице неделями наедине друг с другом, но Хранительница все еще не знала имени полуэльфа. Мужчина держал его в тайне, как армия скрывает свои маневры. По-видимому, он боялся потерять свои силы, если расскажет Зейлан, как его зовут.

– Камни бросала только ты.

– Он не переставал петь!

– Мне все равно. А если ты не хочешь голодать до конца недели, то тебе лучше помолчать.

Гвардеец скрестил руки на груди и предостерегающе посмотрел на нее.

Стремясь сдержать свое возмущение, Зейлан сжала кулаки. Ей так хотелось пнуть это ведро с дерьмом! Но тут она вспомнила о Ли и его предупреждении. Держи себя в руках и сохраняй спокойствие. Не привлекай к себе внимания. Если ты создашь шумиху, Киран может принять свое решение быстрее. Конечно, он был прав. Ей не стоило причинять ему еще больше неприятностей. В конце концов, Ли остался в Нихалосе из-за нее, хотя с тем же успехом мог бы вернуться в Свободную землю вместе с остальными Хранителями. К этому поступку Зейлан отнеслась очень серьезно, потому что прежде никто и никогда не пытался ей помочь.

Она прикусила язык. Но, во имя короля, как же она ненавидела этого остроухого! Если ее все же приговорят к смертной казни за убийство королевы Зарины, она зарежет этого гвардейца по дороге на эшафот. В конце концов, дважды ее не казнят.

Зейлан сердито упала на свою койку. Дерево опасно заскрипело, словно могло развалиться в любой момент. Хранительница взглянула на полукровку, который подмигнул ей в ответ. На губах мужчины играла насмешливая улыбка, которая, казалось, говорила: Ты не можешь причинить мне вред.

Мгновение они буравили друг друга взглядами, пока полукровка не отвернулся, закрыв глаза. Зейлан, напротив, была слишком расстроена, чтобы заснуть теперь. Она беспокойно смотрела в потолок, который был пронизан трещинами, как дно реки – оврагами.

Будет ли она когда-нибудь снова свободна? Девушка буквально мечтала об этом, но надежда ослабевала с каждым днем. Вскоре над страной разольется новый рассвет, который ей не суждено увидеть.

Неожиданно ее горло сжалось, и девушка почувствовала, что глаза ее увлажнились. Зейлан решительно смахнула слезы, мысленно цепляясь за обещание Ли. Капитан Форэш вытащит ее отсюда, а если он этого не сделает, то она умрет. И что же? По крайней мере, тогда она воссоединится со своими родителями.

Глава 6 – Фрейя

– Амарун –

Фрейя толкнула двери в тронный зал. Они распахнулись, громко ударившись о стену, и этот звук эхом отразился от высоких потолков помещения. Краем глаза принцесса заметила, как несколько перепуганных гвардейцев схватились было за свое оружие. Сегодня, с первыми лучами утреннего солнца, Фрейю освободили из заточения в стенах ее собственной комнаты. Свет вспыхивал в покрытых морозными узорами окнах, и стены из светлого песчаника переливались золотом. Было сказочное утро, пропитанное многообещающим ароматом приближающихся снегопадов. Но в этот день Фрейя не могла в полной мере восхищаться красотой природы.

Твердыми шагами она подошла к отцу, который уже восседал на троне, готовый принимать первые решения наступившего дня. Рядом с ним сидела мать Фрейи. Королева Эриина была одета в благородное одеяние из фиолетовой ткани, щедро расшитое жемчугом. Темно-русые волосы, которые королева прежде любила носить распущенными, нынче были скручены в высокий рельефный узел, скрывающий седеющие пряди, которые в последнее время заметно поредели.

– Доброе утро, Фрейя, – с улыбкой на губах поздоровалась она с дочерью.

Фрейя, напротив, решила обойтись без пустых вежливых фраз и, пренебрегая условностями, сразу перешла к делу.

– Это правда? – требовательно спросила она.

Ее голос дрожал. И руки, которые за прошедшую ночь, несмотря на перчатки, получили немало ссадин и царапин, – тоже. После неожиданного столкновения с Элроем Фрейя с тяжелым сердцем отложила свой запланированный визит к Мойре и вернулась в свою спальню. Принцесса не спала всю ночь, до самого утра обдумывая слова пирата и снова и снова задаваясь вопросом, откуда он узнал о задуманном ею побеге.

Принцесса выжидательно рассматривала такое знакомое лицо своего отца под кустистыми бровями того же пепельно-русого цвета, что и его волосы.

– Что – правда? – спросил он, прекрасно сыграв неосведомленность.

– Я помолвлена? – слова с трудом сорвались с губ Фрейи. Их значение было таким отвратительным. Еще до того, как принцесса сбежала в Мелидриан, была запланирована ее помолвка с Мелвином. Уже тогда эта мысль была ей противна, теперь же – просто невыносима. За минувшее время Фрейе удалось исследовать мир, который прежде был ей неведом. А еще она влюбилась в мужчину, которого раньше не знала.

Лоб ее отца-короля прорезала глубокая морщина.

– Кто рассказал тебе об этом?

По спине Фрейи пробежал холодок. Так значит, это правда…

– Я, – неожиданно раздался позади нее голос Элроя. Все мышцы ее тела напряглись. Девушка не слышала, как он пришел. Осторожно взглянув через плечо, Фрейя заметила пирата, неторопливо направляющегося к ним. Почему гвардейцы не преградили ему путь? Пират переоделся и теперь снова был в том же красно-коричневом мундире, который носил, когда девушка впервые встретила юношу на волшебном черном рынке. – Мы с Фрейей случайно столкнулись прошлой ночью на кухне, и я проболтался.

Фрейя встретилась взглядом с отцом, в глазах которого явственно читался вопрос. Как ты вышла из своей спальни? Но этого вопроса король не задал, вместо этого он обратился к Элрою. Лицо правителя Тобрии озарилось улыбкой, а Фрейя явственно почувствовала тошноту. С нежелательным гостем так себя не ведут.

– Приветствую вас, принц Диглан. Я надеюсь, вы хорошо провели ночь?

Как ее отец назвал Элроя? Принц Диглан?

– Отлично, – ответил Элрой и остановился рядом с Фрейей, скрестив руки за спиной и пожимая плечами. – У вас действительно очень красивый замок. Маленький, но уютный.

Что-то темное вспыхнуло в глазах короля Андроиса, и он попытался скрыть это за улыбкой. Фрейе же, в свою очередь, пришлось подавить усмешку. Ее отец не любил, когда его святыню называли маленькой.

– Благодарю, – вынужденно процедил он. – Мы рассматриваем возможность расширения. В конце концов, замок уже очень старый. Он был воздвигнут лучшими строителями после войны, когда прежний замок подвергся разрушению. Руины еще остались в Шестом кольце города. Вы можете посетить это место, если желаете, но советую вам не ходить одному. Можете свободно располагать людьми из числа моих гвардейцев.

Элрой благодарно кивнул.

– Возможно, я так и сделаю.

Это казалось какой-то злобной шуткой. Эти двое планировали однодневную поездку к развалинам, в то время как Фрейя даже не могла понять, как ей дальше жить.

– Значит, это правда? – снова спросила Фрейя, хотя уже знала ответ. Принцесса видела перед собой радостные лица родителей и самодовольную улыбку Элроя. – Я помолвлена – с ним?

Король Андроис кивнул.

– Принц Диглан попросил у меня твоей руки. Я дал ему свое согласие.

– Что? – выпалила Фрейя.

Значит, Элрой говорил правду. Они помолвлены. О чем только думали ее родители? И прежде всего – о чем думал Элрой? Он ведь был одержим идеей обрести бессмертие. А это означало, что он должен был любить свою жизнь. Почему же мужчина так рисковал? Если только ее отец узнает, кем Элрой является в действительности, он без промедления прикажет его повесить. Пират должен был это знать.

– Это что, какая-то шутка?

– Вовсе нет.

Голос ее отца звучал гордо. Высокомерно. Он говорил как человек, уверенный в своей победе. Так, как говорил всегда, когда рассказывал о том, что Драэдоны много веков назад изгнали фейри и эльв из Тобрии. При этом король Андроис делал вид, что этот подвиг – всецело его заслуга.

У Фрейи закружилась голова. Отец не мог всерьез так поступить! Он обручил ее! Заключил помолвку! Без согласия Фрейи и даже не спросив дочь, он обещал ее незнакомцу. Да, девушка была знакома с Элроем, но ведь ее отец этого не знал! Неужели родители считали, что она вообще не имеет права принимать собственные решения?

– А как же… как же Мелвин? – запинаясь, спросила Фрейя. До бегства в Мелидриан она была обещана лорду Де Феличе. Он, по крайней мере, принадлежал ее миру.

– Я уверен, что молодой лорд и его отец поймут это решение. Брак между тобой и принцем Дигланом будет лучшим союзом для нашей страны, – заявил ее отец.

По-видимому, король и королева действительно были убеждены, что перед ними стоял принц Диглан. Понятное дело, в конце концов, цвет кожи Элроя и стиль его одежды позволяли сделать вывод, что он прибыл из Зеакиса и обладал приличным состоянием. Но он точно не был принцем Дигланом! Ведь сам принц был старшим сыном императрицы Атессы, властительницы королевства Зеакис. Никто из них никогда прежде не встречал принца, но, конечно, это имя было известно в Тобрии. Правда, сам принц никогда не смог бы взойти на трон, ведь эту привилегию в Зеакисе получали только женщины-наследницы. Но он должен был стать главнокомандующим величайшими вооруженными силами мира. Считалось, что армия Зеакиса насчитывала больше мужчин и женщин, чем Тобрия – жителей. Неудивительно, что отец Фрейи, не колеблясь, дал согласие на ее брак с предполагаемым принцем. Однако принцесса никак не могла понять, как Элрой убедил короля Андроиса в том, что он принц. Может быть, пират украл официальные документы… или подделал. Акт государственной измены.

Все существо Фрейи взывало к тому, чтобы немедленно разъяснить это заблуждение, но она отчетливо понимала, что этим немедленно подпишет Элрою смертный приговор. И как бы наивен ни был пират, он немного нравился Фрейе. И, наконец, Элрой оказался здесь только потому, что принцесса и Ларкин солгали ему.

– Я не готова выходить замуж.

Король Андроис обратился к Элрою с извиняющейся улыбкой на губах.

– Вы не могли бы ненадолго оставить меня и мою жену наедине с Фрейей?

– Конечно, – весело ответил Элрой.

Мужчина явно наслаждался тем, что творил зло. Не кланяясь, он покинул зал, изъявляя неуважение, которого ее отец не потерпел бы ни от кого другого. Но тут король позволил Элрою уйти, не проронив ни слова.

Гвардейцы отворили Элрою дверь, и, как только она закрылась вслед за ним, король начал говорить.

– Я знаю, что эта помолвка случилась внезапно, но она – настоящий подарок. Зеакис – значительная империя, и многие из моих предшественников уже хотели заключить союз с представителем тамошнего королевского дома. Это просто чудо, что принц Диглан хочет взять в жены именно тебя.

Что касается Фрейи, то она не стала бы называть это предложение заключить брак чудом, скорее преступной хитростью. Если бы только Ларкин сказал тогда Элрою правду о бессмертии! Она все еще не понимала, почему он был так предан стражникам у Стены и ее отцу. Король Андроис запер Хранителя в темнице, а сама она была заперта лишь в своей комнате, но больше не хотела подчиняться этому человеку.

– Вы не можете заставить меня заключить подобный брак.

– Мы не хотим принуждать тебя, но мы сделаем это, если будет необходимо, – заявил ее отец, выпрямляясь на своем троне, каркас которого был изготовлен из благородного вишневого дерева и украшен пышной резьбой. – Однажды ты взойдешь на этот трон и станешь королевой. – Его руки скользнули по темным подлокотникам. – Твой народ ожидает, что им будут руководить и направлять. Их жизнь в твоих руках, – процитировал он молитву королевской религии. – Пришло время вести себя как будущая королева. Я знаю, что это не должно было стать твоим предназначением, и в том, что тебе пока не хватает знаний, зрелости и самообладания, нет твоей вины.

– Тогда, может быть, мне не стоит становиться королевой, – ответила Фрейя, изо всех сил стараясь подавить вспыхнувшее чувство горькой обиды. Она не видела себя королевой, но слышать эти слова с такой ясностью было нелегко.

– К сожалению, у тебя нет другого выбора, – заявил ее отец. Несколько дней назад он сбрил свою густую бороду, и сейчас Фрейя могла беспрепятственно смотреть на его решительное лицо. – Это будет непросто, но ведь и твои обязанности увеличиваются. И пока мы с твоей матерью живы, мы сделаем все, что в наших силах, чтобы поддержать тебя. Прежде всего ты должна показать народу свою основательность и знание собственных обязанностей. Ты не лист на ветру, но – дерево. Ты должна укорениться, чтобы выдерживать бури, которые в будущем пронесутся по стране. Твое бегство показало тебя народу как лист на ветру, и это породило много слухов. Теперь мы должны заставить людей замолчать. Народ должен видеть, что дом Драэдонов готов ко всему. Сегодня. Завтра. И даже через пятьдесят лет. И в этом нам вполне поможет твой брак.

– И рождение нового наследника трона, – вставила королева Эриина.

Ошеломленная, Фрейя уставилась на мать. На прошлой неделе они даже не знали Элроя, а теперь ее родители уже ждут внуков?

– Тебе тоже нравится этот план?

Чуткая, но безрадостная улыбка возникла на губах королевы, когда она кивнула дочери.

– Фрейя, мы любим тебя и хотим для тебя только самого лучшего. Но и для народа мы хотим того же. А народу требуется твердый правитель, партнер которого был бы не менее сильным.

Нет, Фрейе не нужен был муж. Никто, кто мог бы контролировать ее. Девушке нужна была свобода. Ларкин. Киран. И ее собственная магия. Валеска десятилетиями правила Благими фейри без партнеров и без наследников, и Фрейя не услышала в Мелидриане ни одной жалобы по этому поводу.

– Должен же быть еще какой-то выход!

– Доверься нам. Люди любят свадьбы. У них тогда появляются совсем другие мысли. Слухи стихнут, и все будут обсуждать только принца, тебя и твое платье. Тобрия нуждается в этом после плохих новостей последнего времени.

Плохие новости? Правящей семье, безусловно, приходилось бороться с враждебным настроем и противниками королевской религии, которые появлялись все чаще и чаще. Но до сих пор ее отца такие инциденты не смущали.

– О чем ты говоришь?

– Тебе не стоит об этом беспокоиться, особенно если с тобой будет принц Диглан. Этот союз будет выгоден не только тебе, но и нашей стране, – невозмутимо продолжал ее отец. Его голос зазвучал высокомерно. – На протяжении десятилетий мы стремились объединиться с королевским домом в Зеакисе. И вот это время пришло. Твоя свадьба с принцем изменит многое. Принесет улучшения.

Нет, не принесет, подумала Фрейя. Она больше не видела смысла в том, чтобы рассказать королю правду об Элрое и избавить своего отца от унижения, которому он подвергся бы, узнай народ правду о пирате. Нет, он заслужил, чтобы его подставили. И если принцесса не могла предотвратить свадьбу, ей, может быть, представится возможность отомстить за все те годы, когда отец обманывал ее и Кирана, убеждая, что они являются братом и сестрой.

– Не делай поспешных решений, – произнесла мать Фрейи. Лицо королевы было жестким. Черты лица женщины выглядели строгими, но любовь, о которой говорила Эриина, все еще мерцала в ее глазах. В ней, казалось, жили две души – властительницы и матери. Властительница желала крепкого союза, мать – счастья для своей дочери. – Сначала познакомься с Дигланом. Мы с твоим отцом убеждены, что он тебе понравится. Ты знаешь, что он объездил весь мир?

Фрейя изобразила улыбку, такую же ложную, как и утверждение ее родителей, что Талон – ее брат-близнец.

– Нет, но звучит захватывающе.

– Тогда ты можешь показать ему город, а он расскажет тебе об этом подробнее, – предложил ее отец.

Фрейя удивленно подняла брови.

– Мне можно в город?

Король Андроис кивнул.

– А как же мое наказание? – поспешила спросить она. Несколько дней подряд принцесса уговаривала родителей отпустить ее в город. Конечно, под предлогом того, что хочет купить себе новые наряды. Однако до сих пор эта просьба оставалась без удовлетворения.

Король Андроис вздохнул.

– Фрейя, мне жаль, что последние недели с момента твоего возвращения прошли не самым лучшим образом. Но мы ведь очень беспокоимся о тебе. То, что ты благополучно вернулась, – самый большой подарок, который только можно было сделать мне и твоей матери. Возможно, ты сомневаешься в этом, но мы действительно любим тебя. Ты для нас главное. Мы совсем не хотели тебя ограничивать, но были вынуждены сделать это, чтобы защитить тебя. Мир там, снаружи, опасен, особенно для принцессы.

– Я знаю об этом, – ответила Фрейя, вскинув голову. Она думала о банде грабителей, которые напали на них с Ларкином в терновом лесу. О портнихе и ее брате, которые угрожали им в Сирадрее. Об эльвах и коварном полукровке, который прирезал бы ее, если бы принцесса сама его не опередила.

– Я никогда не принимала необдуманных решений. И мой побег не был спонтанным. У меня были веские причины, чтобы его осуществить.

– Тогда поделись ими с нами, – предложил ее отец.

– Я не могу этого сделать.

– Как мы должны верить тебе, если ты скрываешь от нас правду?

– Вы могли бы мне доверять.

– Речь не о доверии.

Фрейя скрестила руки на груди. Нет, все как раз так и было. Родители не доверяли Фрейе и потому хотели ей покровительствовать. Они использовали свою так называемую любовь в качестве предлога, но при этом хотели защитить только себя и репутацию королевского дома. Ведь если бы они доверяли ей по-настоящему, ни замки, ни гвардейцы не были бы нужны. И прежде всего, этот мнимый принц, который был призван защищать ее. Если королевская чета надеялась, что Элрой позаботится о Фрейе, они попросту обманывали себя. Если бы на них напали, Элрой спасал бы не ее, а свою собственную жизнь. Но этого принцесса, конечно, не сказала. Она была благодарна за вновь обретенную возможность покинуть дворец. Кажется, эта помолвка все же станет чудом. Чудом, благодаря которому Фрейя сможет снова встретиться с Мойрой.

Глава 7 – Киран

– Нихалос –

– Служить вам и вашему отцу было для меня огромной честью, – заявил Тиган, бывший командующий гвардией. Он произнес эти слова таким уверенным и твердым голосом, что Киран был поражен. Принц не уловил ни единой лживой ноты в словах Неблагого фейри и снова задумался, почему командир гвардии предал его. Его самого. Его мать. А может быть, и его отца. В свете недавних событий Киран уже сомневался в том, что король Неван умер собственной смертью. Но правды принцу, наверное, не суждено узнать, потому что Тиган унесет ее с собой в могилу.

Подойдя к эшафоту, Тиган опустился на колени рядом с ним. На первый взгляд могло показаться, что деревянный постамент был изготовлен из красно-коричневой древесины – каштана или вишни. Однако при более пристальном рассмотрении становилось понятно, что некогда светлое дерево теперь полностью изменило свою окраску. Кровь и прочие жидкости, изливающиеся из тел казненных, просочились глубоко внутрь материала и придали ему бурый оттенок, и теперь дерево нельзя было отчистить даже с помощью магии. При этой мысли Кирана охватила холодная дрожь, и его пальцы вцепились в подлокотники кресла.

Киран сидел, возвышаясь на троне над Тиганом и зрителями, пришедшими засвидетельствовать казнь. Их головы, казалось, тонули в море золота. Принц боялся поднять глаза и посмотреть в их лица: он догадывался, что увидит в них. Уже того, что Киран услышал, было достаточно, чтобы паника охватила его сознание. Неблагие фейри, которые на самом деле должны были приветствовать его, выкрикивали в адрес принца вульгарные ругательства и обвиняли его в том, что этим несправедливым приговором он втоптал в грязь имя отца. Тиган был верным подчиненным и в течение многих лет преданно служил королевскому двору. Киран знал это и тем не менее приговорил командира гвардии и шестерых его людей к смерти путем обезглавливания. У него не было другого выбора. Обвиняемые клялись в своей невиновности, но доказательства были сокрушительными. Тиган и его приспешники хотели его убить и организовали взрывы во время коронации. Многовековой храм был поврежден, обрушились несколько зданий, и многие фейри были ранены. Двое из них расстались с жизнью в магическом огне взрывов, в том числе восьмилетняя девочка. Это было непростительно, и только смерть могла стать единственным справедливым наказанием, хотя большая часть народа считала, что давняя верность Тигана королевскому двору давала ему право на пощаду.

Палач вопросительно посмотрел на Кирана. Лицо карателя скрывала маска, символизирующая его ничтожность в этом ритуале. Палач был никем. Инструментом, подобно топору в его руках. Он следовал приказам принца и не нес ответственности за его решение.

Киран расправил плечи и кивнул, не отводя взгляда от человека, которому всего несколько дней назад доверял свою жизнь. Тиган снова посмотрел на принца своими чистыми голубыми глазами, в которых не было ни капли раскаяния. А потом положил голову на деревянную плаху. Спустя мгновение на него обрушился топор палача. Металл, ударившись сначала о кость, а затем – о дерево, издал противный звук, который опять заставил Кирана вздрогнуть. Ему стоило немалых усилий удержаться и не отвести взгляд от казни. Желудок принца судорожно сжался, а на рыночной площади разразилась суматоха. Возмущенные крики становились все громче, но одобряющих голосов тоже стало больше. Фейри устремились к заграждениям, но гвардейцы, стоявшие между ними твердо, как стена, удержали их.

Трое фейри в темной одежде поднялись к палачу. Двое из них оттащили тело Тигана с места казни, а третья очистила топор и дерево от крови. Прозрачная жидкость, которой она управляла движениями рук, магическим образом стала розовой, впитав кровь казненного. И все же это не помогло до конца очистить эшафот, и, когда тело Тигана еще не успело остыть, на возвышение перетащили следующего гвардейца.

Этот мужчина оказался не таким храбрым, как его командир. Всякое благородство покинуло его. Ноги и руки приговоренного дрожали; по его лицу, искаженному горем и паникой, текли слезы. Светлые волосы мужчины были острижены, чтобы он не мог спрятаться за ними. Губы гвардейца шевелились, но Киран не мог разобрать слов. Мужчина либо проклинал принца, либо молился своим богам.

– Мы могли бы сжечь их всех сразу, – раздался звонкий голос рядом с Кираном.

От этих слов по позвоночнику принца пробежала дрожь. И все же он улыбнулся и повернулся к Валеске. Ее кожа алебастрового цвета сверкала, как снег на солнце, и принц поразился, как кто-то может быть таким красивым и безобразным одновременно.

– Ни один Неблагой фейри не заслуживает, чтобы его казнили, используя стихии Благих. Вы же не прикажете утопить своих заключенных.

Валеска не взглянула на него, но несколько раз хлопнула в ладоши, устремив взор на эшафот, где казнили второго Неблагого. Киран снова услышал резкий звук топора, рассекающего плоть и кости.

– Я думаю, что утопление также очень неэффективный метод.

Почему? Вам ведь нравится смотреть, как другие страдают, подумал Киран, однако сумел сдержаться и не произнес этого вслух. У него и так было достаточно бед и забот. Не хватало еще разозлить королеву Благих. Одного принц не мог понять: что Валеске нужно было в Нихалосе? Летнее солнцестояние прошло. Его коронация была отложена. И в качестве дополнения Валеска могла наблюдать, как его народ и собственные придворные обратились против принца, в то время как Нихалос был разрушен.

Чувство, тяжелое, как обломок, обрушившийся на Кирана во время коронации, легло на его душу. Принц просто не знал, как справиться со всем тем, что обрушилось на него за последние дни и недели. Особенно без поддержки тех людей и фейри, которые всегда были ему опорой.

На эшафот взошел третий осужденный фейри, и Киран невольно задумался, что бы он подумал и почувствовал, будь он тем, кто стоял там, наверху. Если бы на него смотрели, издевались и смеялись над ним перед лицом смерти. Было ли что-то более унизительное?

– Мой принц?

Киран повернулся вправо, почти с облегчением обнаружив, что к нему обратилась не королева Валеска, а Онора.

Ее лицо было не таким холодным, как у королевы. Тем не менее Онора не выглядела печальной, хотя они с Тиганом знали друг друга десятилетиями – возможно, даже веками.

– Должна ли я приказать привести полукровку из темницы? – спросила Онора. Она заплела свои длинные волосы в толстую косу, которая тяжело свисала с ее плеча.

Киран сжал губы. Совет требовал казнить полуэльфа уже не первый раз с тех пор, как его арестовали. И, честно говоря, принц сам хотел увидеть, как этот мужчина истекает кровью – за то, что он сделал с Олдреном. Кроме того, полукровка напал на Ларкина и тем самым втянул Фрейю в схватку. Но, эльвы его забери, принцесса была человеком! Смерть Фрейи никогда бы не простил. Тем не менее он не решался казнить полуэльфа и по причинам, о которых не имел права не только говорить, но и даже думать. Скорее, принц должен был действовать так, как будет лучше для него и его страны, а не заботиться о Хранительнице.

– Киран? – Голос Оноры отвлек его от мыслей. – Что вы думаете об этом? Смерть полукровки непременно настроит народ в вашу пользу. Мы же не хотим бросать вызов восстанию.

Словно в подтверждение ее слов из рядов зрителей раздались дикие крики, обличающие его как недостойного. Вообще-то Кирану стоило казнить этих мужчин и женщин, но если бы он только начал это делать, ему пришлось бы, вероятно, в мгновение ока истребить весь свой народ.

Внезапно Киран почувствовал, что в воздухе что-то изменилось. Стало холоднее, в лицо ему подул ветер, хотя листья на деревьях вокруг не шевелились. Воздушная магия. Она исходила от Валески? Принц покосился на королеву, но ее взгляд по-прежнему казался окаменевшим. Наверное, ее рассердило то, что головы Неблагих фейри слетали с их тел недостаточно быстро.

Киран снова повернулся к Оноре.

– Не сегодня, – пояснил он. – Мы казним полукровку позже.

На сегодня ему было достаточно смертей и крови.

Это был черный день для, возможно, самого сияющего здания в Нихалосе. Настроение было омрачено, и вода в фонтане окрасилась в красный цвет, не только образно говоря. Повстанцы проливали кровь в притоки, выражая свое недовольство казнью Тигана. Пройдет несколько дней, прежде чем водные каналы, пронизывающие дворец, полностью очистятся.

Киран отвел взгляд от кровавой воды и, сохраняя суровое выражение лица, зашагал в зал заседаний, где его уже ожидал Совет. При этом он точно знал, что скрывается во взглядах подчиненных. Они склоняли головы, молчаливо выражая ему свое уважение, как того требовали приличия. Но в их глазах читались неудовольствие и страх. Все они боялись, что взрывы, подобные нападению во время коронации, могут повториться и в замке. Однако при этом многие сомневались в решении Совета казнить Тигана. Несмотря на явные доказательства, они хотели более развернутого расследования.

Киран был с ними согласен. Если бы он уже был полноправным королем и если бы его слово было законом, он дал бы Тигану больше времени. Но Онора настояла на скорейшем разбирательстве с бывшим командиром. Она боялась, что из-за него могут произойти дальнейшие беспорядки. Вероятно, она не ошиблась, подумал Киран, вспомнив о междоусобицах горожан во время казни. Однако теперь Тиган был мертв, и об этом можно было забыть. Новым командиром гвардии стал Вардт, и оставалось только надеяться, что ему удастся унять страх Неблагих фейри. Хотя, наверное, пройдет какое-то время, прежде чем они снова обретут уверенность. После всего, что произошло.

Нападение.

Покушение.

Казнь.

Убийство королевы.

Смерть короля.

Все эти события повредили связи между королевским домом и населением. И то, что Киран не был желанным лидером для большинства Неблагих, тоже не могло помочь делу. И все же в данный момент у него не оставалось иного выбора, кроме как выполнить свои обязанности. Он должен был быть сильным. Ради своей матери. Ради своего отца. Хотя это и было нелегко. Принц чувствовал себя измученным, и утром ему с трудом удавалось подниматься с кровати. Но Киран заставлял себя держаться, пока, по крайней мере, снова не станет спокойнее. Только после этого он сможет сломаться.

Киран глубоко вдохнул и с выдохом прогнал сумрачные мысли из головы, поднимаясь по ступеням башни. В конце лестницы находилась дверь. Сбоку от нее стоял гвардеец. Он склонил голову и жестом пригласил Кирана в зал. Стены помещения состояли из непрозрачного матового стекла, и только маленькие окошки сквозили в них. Совет уже ждал его. Но длинный стол был занят не полностью. Два стула оставались свободными. Место его матери. И Олдрена. Кирану хотелось, чтобы он был сейчас с ним.

– Принц Киран, – поприветствовала его Онора сдержанным кивком и поднялась со своего места, как и остальные присутствующие. Все приветствовали его и поздравляли со свершившимися казнями, как будто он чем-то способствовал этому. Принц не выказывал возражений и принимал похвалы, на его взгляд, ничем не оправданные.

– Давайте начнем! Есть ряд вопросов, которые стоит обсудить, – наконец-то начала Онора, и сегодня, в виде исключения, Киран мог согласиться с ней.

Члены Совета заняли свои места. Стоять остался только Вардт, мужчина внушительных размеров. Правда, большинство Неблагих фейри, в том числе и сам Киран, были высокого роста, но новый командир все же возвышался над принцем на целую голову.

– Мой принц, уважаемые члены Совета, – продолжил Вардт. Голос у него был тихий, но глубокий. Он напомнил Кирану о священнике, которого он раньше часто слышал, молясь в королевском храме Амаруна. – К сожалению, сегодня я не могу порадовать вас хорошими новостями.

– Какой сюрприз, – пробормотал Киран, бросив взгляд в сторону Оноры. На протяжении вот уже нескольких недель хороших новостей почти не было. Невзирая на то, насколько скверным было положение, с каждым днем оно становилось только хуже.

– Еще часть членов гвардии подали в отставку. Таким образом, наша боеспособность сократилась уже на одну десятую. Мне пришлось вывести часть гвардейцев из города, чтобы обеспечить охрану дворца.

В течение последних нескольких дней все больше мужчин и женщин покидали гвардию. Из-за привязанности к Тигану, из страха перед мятежным настроением или из-за того, что после предательства из собственных рядов они больше не испытывали доверия к своим товарищам.

– Нам следует беспокоиться? – спросил Киран.

– Пока нет, – поклонился Вардт. – Но, если цифры будут продолжать уменьшаться или восстания станут более ожесточенными, мы столкнемся с серьезными трудностями.

– И что вы предлагаете? – спросила Онора раздраженным тоном. – Неужели мы должны просто ждать и смотреть, что происходит? Или у вас уже есть планы по восстановлению сил?

Вардт прочистил горло перед тем, как ответить.

– К решению данной ситуации можно подойти несколькими путями, но на данный момент я предлагаю увеличить заработную плату. Это изменит настрой и покажет, что, несмотря на инциденты, нам можно доверять. Кроме того, это минимизирует опасность предательства. Ибо зачем мне предавать правителя, оказавшегося столь великодушным по отношению ко мне?

– Согласен, – согласился Киран.

– Ни в коем случае! – в тот же миг ответила Онора, сердито уставившись на него. – С вашего позволения, мой принц, казна сейчас и так напрягается сверх меры ввиду восстановления городских зданий и сооружений. Мы не можем себе позволить платить гвардейцам больше.

– Мы вполне можем, – возразил Киран. Возможно, принц был еще молод и не умел так хорошо подражать образу жизни фейри, как должен был. Но с тех пор, как он мог думать, его готовили к тому, чтобы управлять страной, пусть и другой. – Я изучил казначейские книги. Я просматриваю их каждый день. И хотя сокровищницы заполнены уже не так богато, как год назад, королевскому двору нищета все же не грозит.

Онора поджала губы.

– Но нам предстоят тяжелые времена.

– А знаете ли вы, что нам предстоит, если у нас больше не будет гвардии? – спросил Киран, вскинув брови. И, не дожидаясь ответа, повернулся с собравшимся. – Кто за то, чтобы повысить жалованье гвардейцам, поднимите руку!

Он вытянул руку вверх, за ним последовали Вардт и Гемха, а затем постепенно присоединились другие члены Совета.

– Решено! Каждый гвардеец, начиная с сегодняшнего дня, получает дополнительные таланты. Вардт, договоритесь о встрече с казначеем и позаботьтесь о смете, которую вы представите на следующем собрании.

Командир кивнул.

– Разумеется, мой принц.

Они еще некоторое время говорили о гвардии, ее распределении и позиционировании внутри дворца и в пределах города. Кроме того, было решено, что Киран в очередной раз сменит комнату. По ощущениям, принц менял покои каждую вторую ночь, чтобы возможные злоумышленники не могли так просто его отследить.

– Договорились. А в следующий раз вы займете комнату в Западном крыле замка, – пояснила Онора и сделала знак писцу, чтобы этот приказ не был отмечен в документах. – Обратимся к следующему пункту повестки дня. К Хранительнице. Как мы с ней поступим? После того как мы провели процесс над Тиганом, народ спрашивает, почему мы до сих пор не вынесли приговор убийце королевы.

Убийца королевы.

Зейлан.

Одного упоминания этого имени было достаточно, чтобы перед внутренним взглядом Кирана предстал образ Хранительницы. Длинные черные волосы, бронзовая кожа и упрямый взгляд, в котором всегда читался какой-то вызов. Принц не видел Зейлан с тех пор, как ее арестовали, но часто думал о ней. И не только потому, что другой Хранитель, находившийся сейчас в Нихалосе, ежедневно просил освободить ее. Но отпустить девушку Киран не мог. Именно ее волос был найден на мертвом теле его матери. Такое доказательство невозможно было оставить без внимания, даже если Зейлан и утверждала, что убийцей был полукровка, напавший на принца и Олдрена. По ее предположению, он замаскировался под Неблагого фейри и надел форму гвардейца, чтобы проникнуть во дворец и убить свою королеву. Киран поверил Хранительнице. Хотя бы потому, что он подозревал, что за этим убийством стоит Тиган.

Как еще полукровка мог заполучить униформу гвардейца? Однако бывший командир гвардии отрицал эти обвинения даже под пытками, и поэтому неопределенность оставалась. Если бы в этом деле не была замешана королева, Киран последовал бы за своим внутренним чувством и выпустил бы Зейлан. Однако его мать была чрезвычайно популярна среди народа, и после того, что случилось, Кирану следовало быть более осторожным и осмотрительным в своих решениях, чем когда-либо прежде. Настроение в Нихалосе было напряженным. Повсеместно вспыхивали угрозы восстания. Киран не смел так рисковать даже ради Зейлан, но он мог дать ей время.

– Мы еще не вынесли вердикта в отношении Хранительницы, потому что до сих пор я не имел возможности поговорить с ней, – произнес Киран, стараясь говорить холодным тоном. – Она убила мою мать. Прежде чем ее голова слетит с плеч, я хочу допросить ее.

Полная недовольства, Онора скривила губы.

– Чего вы ждете?

Он расправил плечи и изобразил фальшивую улыбку, как учил его перед смертью отец. И хотя даже так он не мог совершенно скрыть свои чувства, но мог замаскировать их, подобно дикому зверю, скрывающемуся в зарослях.

– Я ничего не жду, но у меня сейчас есть более важные дела. Зейлан – бессмертная Хранительница, и ей не повредит, если она еще какое-то время пробудет в подземелье.

– Но народ…

– Народ не имеет к этому делу никакого отношения, – оборвал Онору Киран. – Речь идет о моей матери, и я определяю, когда и как я поступлю с ее убийцей. Пожалуйста, уважайте это желание. Вы уже убедили меня казнить Тигана. Разве этого недостаточно для начала? Пусть высохнет его кровь и кровь его людей, прежде чем мы совершим еще одну смертную казнь.

Глаза Оноры раздраженно вспыхнули, и Киран какое-то мгновение ожидал, что она еще что-то скажет на эту тему и принудит его выполнить свою волю, как это было с Тиганом. Но бывшая советница его отца откинулась в кресле и промолчала.

Киран благодарно кивнул ей, и наступило молчание. Только царапающий звук, издаваемый пером клерка, скользившим по бумаге, нарушал эту почти совершенную тишину.

Но перерыв длился недолго. Гемха ухватилась за возможность высказаться и поднялась со своего места. На ней было платье из бежевой и зеленой ткани, которое обвивалось вокруг ее тела подобно змее, обернувшейся вокруг ствола дерева.

– К сожалению, вчера вечером на той улице, где произошло нападение на нашего принца и Олдрена, разразилась еще одна стычка. При этом двое Неблагих фейри получили ранения, и одно из зданий было серьезно повреждено в попытках борьбы с земной магией. Виновные уже арестованы. Они находятся под стражей в южной части города. Как мы с ними поступим? Казнь представляется мне слишком строгим приговором.

Киран не мог бы сказать, действительно ли Гемха придерживалась такого мнения или только хотела порадовать его своим высказыванием.

– Если позволите, я внесу предложение, – сказала Эахна, тем самым привлекая внимание к себе. Онора, возможно, была советником, который служил отцу Кирана дольше всех, но, если судить по годам, Эахна была старейшим членом Совета. Она уже видела более пятисот зим, и возраст постепенно вырисовывался на ее лице. – Я уже говорила об этом на одном из последних собраний – есть неприятности с эльвами. Как вы знаете, на протяжении веков мы используем ищеек, чтобы держать чудовищ подальше от города. Не раз случались инциденты, но они, по-моему, до сих пор избегали вторгаться в его пределы. Теперь все иначе. Твари ведут себя непривычно агрессивно и нападают на ищеек. Восемь из них уже убиты, трое наших гвардейцев получили ранения, а сегодня утром эльвы разорвали человека, жившего на окраине города.

Киран выжидательно обернулся к Эахне.

– И что вы предлагаете?

– Как уже отмечалось ранее, гвардейцев стало намного меньше, а у нашей городской границы не хватает караульных. Прикажите направить заключенных на борьбу с эльвами, чтобы они возместили ущерб, который причинили.

– Это разумное предложение, – согласился Вардт.

Гемха кивнула в ответ.

– Эти люди, похоже, талантливые земные маги. В тех местах, где эльвы особенно угрожают нападениями, они могут возвести стены.

Киран сомневался, что эти меры остановят тварей. Для этого требовался скорее каменный исполин, подобно Стене в Свободной земле. Но возражать принц не мог.

Киран спустился по ступеням из башни, где проходили заседания Совета. Эти встречи всегда были мучением для принца и с каждым разом становились все более невыносимыми. Каждый день начинался с плохих новостей, хуже которых, казалось, уже ничего не могло быть, пока не наступал следующий день, приносящий новые дурные вести. Киран, по крайней мере, надеялся, что вечерние часы, оставшиеся от этого тяжелого дня, он сможет посвятить заслуженному отдыху. Все, о чем он мечтал сейчас – это горячая ванна и тарелка со сладкими фруктами.

– Киран!

Похоже, отдых он еще не заслужил…

Принц остановился у подножия лестницы и узнал Ли в мужчине, который направлялся к нему. Без сомнения, Хранитель поджидал его. Освободившись от своего угрожающего обмундирования, юноша теперь был одет в простые брюки и черную рубашку. Рукава ее стражник закатал, обнажив свои мускулистые руки. И только меч, покачивающийся у бедра Хранителя, говорил о том, что Ли оставался воином.

Гвардейцы, окружавшие Кирана, преградили Ли путь своими клинками. Взмахом руки принц приказал фейри пропустить Хранителя. Невзирая на то что ему всегда было трудно смотреть на этого мужчину, глаза которого были так призрачно бледны, словно у их обладателя не было души.

– Как прошла казнь? – спросил Ли.

– Очень мило, – парировал Киран, продолжив свой путь по дворцу. – Я с нетерпением предвкушаю мясной суп сегодня вечером.

Ли споткнулся.

– Ты шутишь, верно?

В ответ Киран только покосился на Хранителя – этого было достаточно. Какого ответа тот ожидал на свой вопрос?

Хранитель облегченно вздохнул.

– Я не любитель всей той зелени, что подают здесь у вас, но и по хорошему жаркому я не настолько скучаю.

Киран не ел ни мяса, ни рыбы вот уже семь лет, с того самого момента, как вернулся ко двору Неблагих, но сегодня был явно не тот день, когда ему захотелось бы подобных блюд.

– Чего ты хочешь, Ли?

Они свернули за угол и вошли в широкий коридор, вдоль которого протекал ручей. Вода плескалась и играла в свете вечернего солнца, пробивающегося сквозь стеклянные стены замка. Пол выстилали растения, и на одном из красных цветков танцевала бабочка, заблудившаяся во дворце.

– Ты прекрасно это знаешь, – ответил Ли.

Киран вздохнул.

– Я не могу ее отпустить. Ее обвиняют в убийстве моей матери – королевы. И ты знаешь о моей репутации. Народ будет задавать вопросы и удовольствуется только вещественными доказательствами.

– Скажи, что это был полукровка. Или Тиган. По мне, так даже Брион. Он давно вернулся в Свободную землю, и вы уже не сможете причинить ему вреда.

– Это невозможно.

Киран с удовольствием подарил бы Зейлан свободу, но даже он, будучи принцем, не мог ничего сделать в такой ситуации. Непостоянство подданных связывало принцу руки.

Ли стиснул зубы, что еще сильнее подчеркнуло его подбородок.

– Таким образом, ей придется оставаться в темнице, потому что твой народ ненавидит тебя и не доверяет тебе.

Слова Хранителя были не вопросом, а констатацией факта, и Кирану нечего было возразить в ответ. Он потер виски. Пульсирующая боль поселилась в голове принца во время заседания Совета и с тех пор не утихала.

– Предоставь мне доказательство ее невиновности, и я освобожу ее.

Ли молчал. Они достигли лестничного пролета и поднимались по ступенькам бок о бок. Двое гвардейцев шли впереди них, еще трое – позади. В эти дни Киран находился под постоянным наблюдением. И то, что ему все еще разрешалось спать в своей постели одному, граничило с чудом.

– А что, если кто-то другой признается в убийстве? – спросил Ли, понизив голос до шепота. – Тогда ты сможешь ее отпустить?

– Она не позволит тебе пройти через это. Скорее всего, она останется в камере вместе с тобой.

Хранитель фыркнул.

– Я говорю не о себе, а о полукровке. Дай мне немного времени, и я добуду тебе признание, необходимое для того, чтобы отпустить Зейлан.

Киран задумался над ответом, потому что ни одно решение не могло быть принято необдуманно. Наконец двое мужчин и их свита оказались перед закрытой дверью. Гвардейцы выстроились у входа. Киран посмотрел на Ли и едва заметно кивнул. С надеждой, что вмешательство Хранителя в дела фейри не будет иметь последствий.

– Я позабочусь об этом.

– Благодарю.

– Это все?

– Пока – да.

Ли отвесил поклон и поспешил прочь. Киран посмотрел ему вслед. Пепельные, почти белые волосы мужчины практически сливались с цветом каменных стен дворца, в то время как его одежда резко выделялась на фоне светлой породы. Ли исчез из виду, и только тогда принц обернулся.

– Я не хочу, чтобы меня беспокоили, – обратился он к гвардейцам и постучал в дверь.

– Войдите, – ответил голос изнутри.

Киран толкнул дверь и вошел в комнату, которая была ему так же знакома, как и его собственная спальня. Взгляд принца тут же метнулся на кровать в центре помещения. Простыни были скомканы, но постель была пуста.

– Лекарь запретил тебе вставать самостоятельно, – упрекнул Киран.

– Лекарь говорил, что мои раны заживут через несколько дней. Кажется, он не всегда бывает прав, – ответил Олдрен.

Он сидел в кресле у окна и наблюдал за попугаями в вольере, которых Киран принес ему после того, как мужчина пришел в сознание. Одна из птиц суетливо чистила оперение, и легкое красное перышко плавно опустилось на пол.

– А может быть, твои раны не заживают оттого, что ты постоянно нарушаешь постельный режим? – Киран устроился в свободном кресле напротив Олдрена, разглядывая своего старого друга.

Его светлые волосы плавно спадали с плеч. Кольца, которые он обычно вплетал в локоны, исчезли. Кожа фейри была бледной, но уже не такой полупрозрачной, как несколько дней назад. Друг Кирана находился на пути к выздоровлению, и для принца не могло быть более приятного осознания. Отец. Мать. Теперь Тиган, а в некотором смысле и Фрейя. Все они покинули его. Что бы только он делал, если бы от него ушел и Олдрен? Долгое время дела у раненого фейри были плохи. Магический клинок, вонзившийся в спину Олдрена, едва не задел его сердце.

Очнувшись от потери сознания, Олдрен какое-то время не мог пошевелить ногами. Со временем чувствительность конечностей вернулась. Но, чтобы передвигаться, советник по-прежнему использовал костыли, и никто не знал, сможет ли фейри когда-нибудь стать полностью здоровым, потому что каждый организм восстанавливался по-разному. Киран, к примеру, оправился от своих травм быстро; на теле остались только шрамы. Время от времени его лишь беспокоили ноги, напоминая принцу о том, как он голым пробирался сквозь магический огонь.

– Как поживаешь? – спросил Олдрен. Травы, которыми целитель поил советника, сделали взгляд его голубых глаз затуманенным и хмурым.

Киран усмехнулся.

– Разве не я должен задавать тебе этот вопрос?

– Ты знаешь, как у меня дела. Думаешь, я не заметил, что ты приказал докладывать тебе о моем состоянии два раза в день? Ну, рассказывай, как ты себя чувствуешь после казней?

– Это было ужасно. И знаешь, что хуже всего?

Олдрен покачал головой.

– Я никак не могу избавиться от ощущения, что это не Тиган. Да, улики говорят против него, и мы не нашли ни одного доказательства, свидетельствующего о его невиновности. Тем не менее… – Киран облокотился на колени и сцепил руки, пытаясь упорядочить мысли. Вопли и требования горожан все еще звучали у него в ушах, и голова его кружилась. Бывали дни, когда он совсем не был уверен, какие слова действительно были его собственными, а какие – навязаны ему извне. – …я никак не могу избавиться от этого чувства.

– Я знаю тебя, Киран. Ты всегда веришь в лучшее. Тиган нравился тебе. Конечно, тебе не хочется обвинять его во всем, но чем быстрее ты примешь этот факт, тем лучше. Смотри вперед. Ты нужен своему народу. – Он улыбнулся. – Ты нужен мне.

– А мне – ты, – ответил Киран. – Поправляйся быстрее.

– Я делаю все возможное, – улыбнулся Олдрен. – Как ты справляешься с Онорой?

Киран пожал плечами.

– Могло быть и хуже. Она уже не такая язва, как раньше. И меня это беспокоит.

– Ерунда. Она просто пытается помочь тебе, и как бы жестоки ни были обстоятельства, может быть, и в них все же есть что-то хорошее, – размышлял Олдрен. – Это может стать новым началом для вас обоих. Просто не думай так много. Для этого существует Совет. Мы поддержим тебя.

– Я хочу попробовать.

– Не хочу больше ничего слышать. Есть вести от Фрейи? – спросил Олдрен. Советник просунул руку сквозь решетку вольера в попытке погладить одного из попугаев, но тот клюнул его пальцы. Олдрен поспешно отдернул руку и окинул птицу хмурым взглядом.

Киран подавил смешок.

– Нет, я пока ничего не слышал о Фрейе, – ответил он на вопрос Олдрена. На следующий день после церемонии его сестра уехала и вернулась в Тобрию. Он не хотел отпускать ее, но с нападением и убийством матери было слишком много неопределенности. И, будучи человеком, сейчас она вряд ли была бы в Нихалосе в безопасности. А если бы с ней что-то случилось, Киран был бы просто убит горем. Поэтому он отослал ее вместе с Ларкином с просьбой написать ему, как только она благополучно прибудет в Амарун.

– Наверняка ее письмо скоро придет.

Исполненный надежды, Киран кивнул. Тогда у него, по крайней мере, будет одним беспокойством меньше. Впрочем, передать сообщение из Тобрии в Мелидриан было совсем не просто. Существовало множество способов потерять письмо по пути.

– Тебе пора, – сказал Олдрен. Он выпрямился в своем кресле и схватился за трость, рукоятка которой была вырезана в форме головы ворона.

– Почему?

– Ты выглядишь усталым, а завтра ты еще до завтрака встречаешься с писцом, чтобы просмотреть протоколы последних заседаний Совета.

Киран нахмурился.

– Откуда тебе это известно?

Олдрен снисходительно улыбнулся ему.

– Ну ты не единственный, кому докладывают.

Глава 8 – Фрейя

– Амарун –

В каком только уголке дворца спрятался этот парень? В поисках Элроя Фрейя быстрыми шагами неслась по замку. Гвардейцы ее отца следовали за принцессой по пятам. Выйдя из тронного зала, она попыталась отделаться от стражников. Бесполезно. Но для бега ее платье совсем не подходило. А поговорить со своим женихом наедине ей требовалось безотлагательно. Интересно, Мелвин уже знает, что ему нашли замену? Скорее всего, старый друг ее детства будет рад такому развитию событий, ведь это позволит ему продолжать проводить каждую свою ночь в новой постели. С другой стороны, его отец, наверное, пожалеет, что не настоял на помолвке раньше, чтобы связать свою семью с королевским домом.

Фрейя могла быть равнодушной ко всему этому. Элрой. Мелвин. Или незнакомец. Для нее это не играло абсолютно никакой роли. Принцесса не хотела выходить замуж. Вообще ни за кого. Девушке не нужен был мужчина. Фрейе нужно было немного времени и свобода, которая поможет ей узнать, кем она является и кем хочет быть. Потому что принцесса не была той наследницей престола, которой ее хотели видеть собственные родители. Но девушка не была и алхимиком, каким мечтала стать сама.

Но, возможно, Элрою удастся помочь ей хотя бы в этом. Пирату уже был известен секрет, который Фрейя скрывала ото всех остальных, – он знал про ее магию. А принцесса знала о том, что скрывает этот мужчина. У него практически не оставалось другого выбора, кроме как помочь девушке. Либо Элрой и Фрейя помогут друг другу, либо погибнут вместе на виселице или на костре. И, поскольку Элрой был беспредельно одержим идеей бессмертия, он, определенно, должен поддержать ее. Пират зависел от своей жизни больше, чем Фрейя дорожила своей.

– Принц Диглан здесь не проходил? – спросила она одного из гвардейцев.

Тот неподвижно замер у стены, похожий на одну из мраморных статуй ее предков, устремив застывший взгляд прямо перед собой. Только его зрачки дернулись в сторону принцессы. Губы мужчины пересекал бледный шрам, но лицо было молодым. Вероятно, он совсем недавно закончил одну из королевских академий.

– Приветствую вас, принцесса, – произнес гвардеец невыразительным голосом. – Принц собирался прогуляться по саду. Проводить вас?

– Нет, в этом нет необходимости – Фрейе совсем не хотелось, чтобы следом бежала еще одна болонка в порыве защитить ее. Тем более что девушка прожила в этом замке достаточно времени для того, чтобы добраться до сада с закрытыми глазами. Некоторое время она раздумывала, не вернуться ли ей в свою спальню, чтобы накинуть плащ, но желание поймать Элроя в конце концов пересилило. Их замок, возможно, был не самым большим, и пирату в его путешествиях определенно доводилось видеть и более великолепные дворцы. Но извилистые коридоры и многочисленные комнаты создавали множество укромных уголков, в которых мужчина мог легко спрятаться или затеряться.

Фрейя добралась до выхода в сад. Холодный воздух ударил ей навстречу, и, несмотря на длинные рукава платья, девушке стало холодно, когда она ступила во внутренний двор. Отсюда можно было попасть во все сады, окружавшие замок. Они были не столь экзотичны, как те, что она видела в Нихалосе, но обладали определенной привлекательностью, особенно зимой. Однако Фрейя не любила холод и не могла себе представить, как можно задержаться в таком городе, как Эвадир, дольше, чем на несколько дней. И все же холодное время года превращало природу в нечто волшебное. Кристаллики льда, покрывшие каждую поверхность, переливались и мерцали. В воздухе витала свежесть, которой не могли принести теплые месяцы. Все вокруг казалось более спокойным и менее бурным, словно время замерло вместе с фонтанами и ручьями. То же самое Фрейе хотелось бы сделать и со своей собственной жизнью. Но она по сравнению с окружающей природой казалась бушующим штормом, и девушка не знала, куда еще он занесет ее.

Вновь холодная дрожь пробежала у нее по спине, и Фрейя обхватила себя руками, высматривая Элроя. Долго искать ей не пришлось. Принцесса увидела пирата в розовом саду своей матери, который теперь весь состоял из засохших стеблей. Кристаллики льда висели на ветках, подобно шипам, придавая кустарникам, которые на самом деле должны были казаться грациозными, довольно угрожающий вид.

– Ждите здесь! – приказала Фрейя гвардейцам, которые обеспокоенно следовали за ней на некотором расстоянии.

Один из мужчин шагнул к ней и осторожно кашлянул.

– Принцесса, ваш отец…

– …приказал вам следить за мной. – Она бросила на него раздраженный взгляд через плечо. – И это вполне возможно делать с чуть большего расстояния. Или за последние несколько минут вы успели ослепнуть?

Гвардеец покачал головой.

– Нет, принцесса.

– Хорошо. Я скоро вернусь. – Она приподняла юбки, чтобы они не скользили по влажной земле, и пошла к Элрою. Он давно заметил девушку. Своими темными глазами пират следил за каждым шагом принцессы, пока она не остановилась рядом с ним. Мурашки поползли по ее затылку.

– Что ты здесь делаешь? Тут жутко холодно.

– Если бы ты оделась потеплее, тебе не пришлось бы мерзнуть, – заметил Элрой. Он осмотрел ее дрожащую фигуру и испустил вздох. Белые облачка пара поднялись с его губ и затерялись в воздухе, когда пират начал расстегивать пуговицы своего пальто. Еще до того, как Фрейя смогла отговорить его, юноша стянул одежду со своих плеч и протянул ее принцессе. При других обстоятельствах Фрейя отказалась бы, но сейчас ей было слишком холодно.

– Благодарю.

Она спрятала руки в карманы пальто. Плотная ткань все еще сохраняла тепло тела Элроя. Кроме того, она была пропитана ароматом соли и моря, напоминая принцессе, как они вместе стояли на борту Хелении.

– Но теперь мерзнешь ты. Может быть, нам лучше вернуться в замок? – предложила Фрейя.

– Поверь, я переживал и худшие холода. Ты когда-нибудь плавала по Дышащему морю? – Она покачала головой. – Ночью вода становится настолько ледяной, что кажется, будто ты плаваешь в море из острых лезвий, которые норовят отрезать тебе конечности. А потом наступает такой момент, когда ты больше вовсе не чувствуешь их. В сравнении с этим зима в Амаруне представляется пустынями Зеакиса.

– Должно быть, там тепло.

Элрой кивнул.

– Пустыня – самая южная часть страны. Там не бывает холодов. Только жаркие и еще более жаркие дни. Ты не смогла бы продержаться там и неделю.

– Проверим, когда посетим Зеакис.

– Мы поедем в Зеакис?

– Конечно, я хочу увидеть дом моего жениха.

Слова Фрейи сопровождала усмешка, но ей было совсем не весело. Скорее наоборот. Ее руки в карманах пальто сжались в кулаки, и принцесса подступила к Элрою еще ближе.

– О чем ты только думал, заявившись сюда? – прошипела она. И, хотя Фрейя понизила голос, ее гнев было не скрыть, и девушка была уверена, что ее глаза сверкали от ярости подобно кристаллам льда, застывшим на розах. – До сих пор я считала тебя разумным человеком, но, видимо, ошибалась. Мой отец повесит тебя, если узнает, кто ты такой на самом деле. Надеюсь, ты это понимаешь.

– Ты выдала меня?

– Конечно, нет.

– Почему нет? – спросил Элрой. Его удивление звучало искренне. Казалось, он почти ожидал, что в его любую секунду схватят королевские гвардейцы. Из-за чего Фрейя снова задумалась, ради чего он ввязался в эту авантюру. Принцесса должна была признаться, что мысль обрести бессмертие вполне могла иметь свою прелесть. Но зачем ради этого жертвовать жизнью, которой ты уже владеешь? Это было бессмысленно.

– Потому что я люблю тебя больше жизни и не могу дождаться, когда стану твоей женой? – Она закатила глаза. – А ты сам как думаешь? Я просто не хочу смотреть, как ты закончишь свою жизнь на виселице. Кроме того, я должна тебе кое-что. Ведь ты, несмотря ни на что, доставил нас с Ларкином в Мелидриан. И…

Она смущенно замолчала.

Элрой нахмурился.

– И… что?

– И твоя помощь может мне потребоваться еще раз.

Он фыркнул.

– Смотри-ка! И снова я незаметно для себя становлюсь рыцарем в сияющих доспехах. Чего ты ждешь на этот раз? Хочешь, я провожу тебя к вулканам Благих? Или покажу морское чудовище?

– Нет, я хотела бы показать тебе город, и, когда придет время, мне нужно будет улизнуть на несколько минут от моих сторожевых псов. Я хочу навестить старую подругу. В одиночку. Ты сможешь отвлечь гвардейцев?

– Что я получу за это?

– Мое обещание не выдавать моему отцу правду о том, кто ты на самом деле, – ответила Фрейя. Это была высокая цена за простой разговор с Мойрой, но это стоило того. Рано или поздно ее родители, безусловно, обнаружат, что Элрой – не тот человек, за которого себя выдает. Самое позднее – когда ни один из членов императорского клана Зеакиса не явится на их свадьбу, что поставит под сомнение происхождение Элроя.

Как ему вообще пришла в голову мысль использовать этот обман, для нее было необъяснимо. Но поначалу принцесса будет мириться с этим, потому что сложившаяся ситуация была выгодна для нее.

– Согласен. А где живет твоя подруга? – спросил Элрой, поднимая руку. Он протянул пальцы, нежно поправив прядь ее волос. При этом он коснулся ее разрумянившейся щеки. Она нахмурилась.

– Что ты делаешь?

– Мы стоим здесь уже десять минут, и, если твои надзиратели подумают, что мы настроены по отношению друг к другу благожелательно, позже они будут более беспечны, – улыбнулся ей Элрой. Дерзкая пиратская ухмылка исчезла. Юноша улыбался не криво и развязно, а лучезарно и доверительно, как и ожидалось от принца. – Итак, твоя подруга, – шепнул он. – В каком кольце она живет?

– В пятом.

– Гвардейцы, конечно, не будут в восторге от того, что упустили тебя из вида именно в этом районе. Дай мне день, чтобы все подготовить.

Всего один день?

– Что ты задумал? – спросила она с сомнением.

– Увидишь. У меня есть план.

Легкие нотки коварства в голосе пирата не понравились Фрейе, и, когда по ее спине снова пробежала дрожь, она поняла, что на этот раз дело было не только в холоде.

– Ты же никого не убьешь или?..

В ее голосе сквозила явная неуверенность.

– Убивать кого-то? – Уголки рта Элроя недоуменно подергивались, хотя на его губах по-прежнему сияла самая очаровательная улыбка. – Ты, видно, забыла? Я – принц. Не убийца.

Глава 9 – Ли

– Нихалос –

Бессмертные Хранители многому научили Ли. Они научили его охотиться с луком и стрелами и свежевать кабана. Он научился обращаться с мечом и даже мог собственноручно залатать дыры на своем мундире. Навык, которым особенно гордилась бы его мать, будь она еще жива. Но самым важным для Ли было совсем другое. Он узнал, что ценность вещи не всегда исчисляется монетами, которые готов заплатить другой. Примером тому служило письмо, торчавшее из кармана его плаща. Простой лист бумаги, запечатанный какими-то каплями воска. Никчемный для большинства, но драгоценный для него.

Наконец-то мужчина получил разрешение допросить полуэльфа, который напал на Олдрена и Кирана. Он воспользовался взрывами, разразившимися во время коронации, и атаковал двоих Неблагих фейри. Олдрен до сих пор оправлялся от полученных ран, а Киран был обязан своей жизнью принцессе Фрейе и Ларкину, которые бросились ему на помощь. Но покушение на принца было не единственным преступлением, совершенным этим полукровкой, – и Ли докажет это.

Он ускорил шаги в направлении подземелья. Было раннее утро, и единственным звуком, помимо топота его сапог, был плеск ручья, который протекал вдоль коридора и периодически перемежался мостками из белого металла. Это место было полной противоположностью Свободной земле. Там все было сделано из простого дерева или камня, темным и серым. Как бы долго он ни вычищал пол в своей комнате, в половицах всегда оставались застрявшие земля и песок. В замке Кирана, казалось, не было ни единой пылинки. Об этом, используя свою водную магию, заботились многочисленные дворцовые слуги.

Путь привел Ли в самые задворки замка. Подземелье располагалось в отдалении между конюшнями и винокуренным заводом. Запах брожения фруктов, подгоревшего вина и конского навоза создавал вонючую смесь, которая не только отвратительно пахла, но и неприятно жгла глаза. Хранитель спустился по лестнице в подземелье и с ужасом обнаружил, насколько знакомы ему стали неровности отдельных ступеней. Сейчас он уже мог бы вслепую спуститься вниз, ни разу не споткнувшись. Но, возможно, эти визиты скоро прекратятся. Все, что для этого требовалось, – признание.

В конце лестницы находилась тяжелая металлическая дверь. Это был единственный материал, на который магия фейри не оказывала никакого влияния. Ходили слухи, что отдельные Неблагие фейри, владеющие земной магией, все же могли воздействовать на этот элемент, но Ли за время своей бытности в качестве Хранителя ни разу не слышал сколько-нибудь серьезного рассказа о таких случаях. Сжав пальцы в кулак, он колотил в дверь, пока гвардеец наконец не открыл ему. Запах гнили, плесени и фекалий, хлынувший навстречу, показался ему гораздо более привлекательным, чем выражение лица Неблагого, смотревшего на мужчину так, словно Ли не приходил в темницу каждое утро и каждый вечер на протяжении вот уже нескольких недель.

– Доброе утро, моя прелесть, – произнес Ли с широкой улыбкой, мимоходом похлопав Неблагого фейри по плечу. Боковым зрением он заметил, как рука охранника дернулась к оружию, но не обратил на это никакого внимания. В конце концов, он был гостем принца Кирана, и убийство Хранителя повлекло бы за собой неприятные последствия. Зейлан выжидательно стояла у решетки своей клетки, похожая на Бриона, ждущего своего ужина. Только девушка была не такой откормленной, как он, и выглядела бледной. Волосы Хранительницы стали жирными, а кожа и одежда Зейлан были покрыты слоем грязи. Ее рубашка казалась уже не черной, а серой. Ли было больно видеть ее такой, и именно поэтому он одарил девушку улыбкой.

Зейлан улыбнулась в ответ.

Во имя Короля! Больше всего ему хотелось вытащить свой меч и освободить ее силой. При достаточной ловкости он сможет сбить с ног гвардейца, вытащить Зейлан из клетки и сбежать с ней из замка еще до того, как остальные Неблагие что-то заметят. Но такой план был обречен на провал, потому что, как только Томбелл получит весть об этом, Ли получит наказание, которое будет совсем не легким. Будь Ли моложе, он бы рискнул, но с годами мужчина научился держать себя в руках, хотя сам с трудом мог в это поверить.

– Когда-нибудь он отрежет тебе язык, – заметила Зейлан, глядя на Неблагого фейри, когда Хранитель остановился перед ней. Только ржавая решетка отделяла их друг от друга.

– Кори это может понравиться.

Пока они с фельдмаршалом делили во дворце одну комнату на двоих, Ли несколько раз увещевали, чтобы он наконец заткнулся. Напрасно. Капитан Форэш любил поговорить. И много. И ему нравилось высказывать свое мнение другим. Не делать этого было опрометчиво, потому что чаще всего он был прав. Ну или иногда, по крайней мере.

Ли снял связанный с Землей меч, висевший у него на правом боку, и, невзирая на мусор и грязь, опустился на пол перед клеткой Зейлан. Она сделала то же самое, и это напомнило ему об их первом разговоре. Тогда девушка чинила мишени в тени дерева, и он тоже сел возле нее в пыль.

– Как поживаешь?

– Прекрасно, – ответила Зейлан, и голос ее звучал искренне, хотя обмануть Ли он не мог. Хранитель уже давным-давно научился заглядывать за этот фасад, потому что когда-то уже знал кого-то, кто был таким же, как она, – Эдана.

Оба были своенравны и горды, со склонностью к надменности. И так же как и Зейлан, Эдан всегда любил все делать сам. Ли потратил годы своей жизни, чтобы разрушить ту стену, что Эдан возвел вокруг себя. Вероятно, это было одной из причин, по которой он сразу почувствовал тягу к юной Хранительнице. Девушка напомнила ему о жизни до бессмертия. И о человеке, за которого Ли без колебаний отдал бы свою жизнь.

И в каком-то смысле он так и сделал.

– У меня теперь, кстати, есть домашнее животное, – указала Зейлан на гигантского паука, который сплел густую паутину над ее койкой.

Тварь была гигантской, с кожей, покрытой пушистой черной шерстью, и с одинаковым успехом могла быть и пауком, и эльвой.

Ли с отвращением скривился.

– У него есть имя?

– Пока нет. Как раз сейчас я размышляю над тем, какое имя доставит мне наибольшее удовлетворение, когда я растопчу его. Но тот Остроухий никак не хочет раскрывать мне своего имени, – кивнула Зейлан, нахмурив лоб, в сторону противоположной камеры.

Ли через плечо коротко глянул на полуэльфа, который безучастно лежал на своей койке.

– Он все еще не разговаривает?

– Нет, но он любит петь. Не так ли, Остроухий? – крикнула Зейлан в сторону полуэльфа, но тот никак не отреагировал на грубость. – Благодаря ему я не спала полночи.

– Ты можешь наверстать упущенное. Мне есть что обсудить с полукровкой.

Молниеносно поднявшись, Зейлан выпрямилась во весь рост. Ее темно-карие, почти черные глаза расширились, придав девушке более молодой, совершенно невинный вид.

– У тебя есть разрешение?

Ли кивнул. Он полез в карман своего плаща и вытащил письмо ровно настолько, чтобы Зейлан смогла увидеть королевскую печать. Затем мужчина снова спрятал письмо и извлек из кармана кое-что еще – колоду карт.

Они играли по нескольку партий каждый день, стараясь убить время. Здесь, внизу, у Зейлан не было занятий получше, а Ли был рад хоть на какое-то время сбежать от Неблагих фейри.

Он не лелеял личной обиды на фейри и не испытывал ненависти к Мелидриану, но настроение в городе и замке было напряженным, как мышца, сжимающаяся от усилий, и пронзительная боль пронзала все тело. И Ли хотел оставить эту боль позади. Куда бы он ни обратился, везде Неблагие фейри провожали друг друга недоверчивыми взглядами, словно больше не доверяя друг другу. Что было неудивительно.

Как-никак ответственность за покушение во время коронации лежала на тех фейри, которых они считали своими. И не просто каких-то обычных фейри. Уважаемых фейри. Благородных фейри. Член Совета Тиган и его гвардейцы, призванные посвятить жизнь защите Короны и народа, предали их. Это предательство оставило глубокие раны, которые не поддавались легкому и быстрому исцелению магией. Фейри сами должны были излечиться от этого. Ли был при этом словно камушек в воспаленной плоти, и это ощущение не покидало его, когда он вынужден был встречаться с жителями Нихалоса.

– Как далеко ты продвинулась с упражнениями? – спросил Ли, раздавая карты. Он незаметно подтасовал их, чтобы Зейлан, которая была, возможно, худшим карточным игроком в мире, получила сдачу, с которой ей будет трудно проиграть. Это было всего лишь безобидное мошенничество, но девушке в сложившихся обстоятельствах меньше всего были нужны очередные поражения.

– Упражнения? – Зейлан издала уничижительный звук. – Это не упражнения.

– Для тебя они были бы очень полезны.

– Я неподвижно сижу на своей койке и смотрю в стену.

– Возможно, это твоя ошибка. Ты должна держать свои глаза закрытыми.

– Я знаю, но мне не удается, – уныло передернула Зейлан плечами. Ли не мог видеть ее такой подавленной, но он был не только другом девушки, но и ее наставником. А если он не будет тренировать ее, то кто же тогда? Зейлан нужно было еще многому научиться, чтобы устоять на Стене, когда она вернется.

– Тебе нужно прилагать больше усилий, – предупредил он.

– Зачем? Как только я выйду на улицу, я верну свой меч.

– Ты не можешь всегда полагаться на свой меч, связанный с водой. Ты должна научиться управлять своей магией самостоятельно.

Самовосстановление, долголетие, выносливость – все это шло от самой магии, потому что магия стремилась существовать в самых сильных и здоровых организмах. Но другие, низшие способности, такие как улучшенный слух, более четкое зрение или даже возможность владеть Стихиями, необходимо было изучать. Последнее удавалось лишь немногим Хранителям. При этом магическое оружие фейри было похоже на табурет, помогающий всаднику сесть на лошадь. А вот удерживаться в седле Зейлан необходимо было учиться самой.

– Нет ли другого пути?

– Более короткого? Нет.

Она издала раздраженное шипение и схватила свои карты. На короткое мгновение ее лицо озарила улыбка, потом девушка снова стала серьезной.

– А сколько времени потребовалось тебе, чтобы обучиться этому?

Ли разыграл свою первую карту.

– Два дня.

– Неужели?

– Просто у меня природный талант.

Зейлан оценивающе посмотрела на него поверх своей колоды, попеременно переводя взгляд на свои карты. Точно такой же взгляд. Так всегда смотрел на него Эдан. Значит, Зейлан не купилась на это.

Ли ухмыльнулся про себя.

– Подловила. Природным талантом я не обладал, но, прежде чем я стал Хранителем, у меня было довольно много практики. Как тебе известно, я не всегда зарабатывал свои деньги приличным способом. И, прежде чем добраться до Стены, я провел много времени в неподвижности и одиночестве на крышах. При этом я научился прислушиваться к своему телу и управлять им.

Зейлан выложила свою карту.

– Великолепно. То есть меня наказывают за то, что я вела порядочную жизнь?

– Порядочную? – весело спросил Ли.

Она замялась.

– Ну… по крайней мере, в значительной степени, – проворчала Зейлан и сделала свой ход. Ли молча положил следующую карту, и они некоторое время делали ходы. Зейлан старалась не смотреть на друга. Но от Ли не укрылись восхищенные взгляды ее глаз, которые девушка бросала на него каждый раз, когда выкладывала карту, которая приближала ее к победе. Девушка выиграла раунд, и капитан Форэш перетасовал карты, чтобы сыграть вторую партию.

– Расскажи мне еще раз, что произошло, – попросил Ли между делом.

Зейлан не нужно было спрашивать, о чем он говорит. Ее взгляд дернулся к полукровке и снова сосредоточился на Хранителе, прежде чем она начала рассказывать. При этом девушка понизила голос, словно не хотела, чтобы ее подслушивали. Впрочем, пользы от этого было мало, потому что, несмотря на свою человеческую долю, полукровки обладали отличным слухом.

– Я была в своей комнате и принимала ванну. Я злилась, потому что вы проводили все свое время с этим… этим уродом Вэлборном.

Ли изумленно поднял брови. Она никогда не упоминала об этом раньше. Зейлан не нравился Ларкин?

– Почему ты злилась из-за этого? – спросил он, раздавая карты.

Зейлан скрестила руки на груди и уставилась в потолок, чтобы не встречаться с Ли глазами.

– Потому что я хотела тренироваться с вами, но все это время с вами был он. Вэлборн был фельдмаршалом, когда на мою деревню напали. Я знаю, что это глупо. Наверное, ты тогда тоже сражался. Но он привел вас, и… – она покачала головой и провела тыльной стороной ладони по глазам, хотя не плакала. Вместо этого она продемонстрировала решительный взгляд, который был хорошо знаком Ли. – Я просто не хочу иметь с ним ничего общего.

– Это я понимаю.

Он тоже не очень любил Ларкина, и это чувство основывалось на взаимности. Бывший фельдмаршал никогда не любил капитана Форэша, потому что тот был вором и стал Хранителем из-за денег. В отличие от самого Вэлборна, который считал себя человеком чести, потому что его в Свободную землю привела вера. С этим у Ли не было никаких трудностей, хотя сам он не был приверженцем королевской религии. Но ему всегда было неприятно, как Ларкин из-за этого смотрел на него и на других. Кори был другим. Он ценил всех своих Хранителей и уважал их за мужество.

– Что же произошло после?

– Я легла спать, но была слишком голодна, потому что почти ничего не ела. Поэтому я пошла на кухню, надеясь найти что-нибудь перекусить, – объяснила Зейлан, опуская руки. На карты, лежавшие перед ней, она не обратила ровно никакого внимания. – В коридорах было тихо. Все гвардейцы, вероятно, были выставлены в то время на охрану Кирана. Пока я вдруг не обнаружила одного из них. Однако он не стоял, а шел по коридорам замка. Это показалось мне странным, и я последовала за ним.

– Почему?

– Я же уже сказала. Его поведение показалось мне странным.

– И что, ты думала, произойдет?

– Я не знаю, – промямлила Зейлан. – Зачем ты меня допрашиваешь?

– Я просто хочу выяснить, что именно произошло в тот вечер. Вот почему важно, чтобы я знал все, что нужно знать.

Ли был убежден в невиновности Зейлан. Да, юная послушница ненавидела эльв и фейри. И да, она была импульсивна и непреклонна, но не глупа. Девушка никогда не перенесла бы свою ненависть на королеву Зарину. В этом мужчина был уверен.

В противном случае он не остался бы вместе с ней в Нихалосе.

– Мне было просто любопытно. И скучно. И я подумала, что, может быть, произойдет что-то, что наконец-то позволит мне вырваться из этого города.

Зейлан взяла свои карты и прислонилась спиной к стене.

– И что же произошло?

– Гвардеец… фальшивый гвардеец остановился и обернулся. Я спряталась за стеной, и когда я снова хотела посмотреть на него, он вдруг оказался прямо передо мной. Дело дошло до драки. У меня был с собой кинжал, но он мне не помог. Малый был подготовлен. У него была какая-то вещь, которую я вдохнула, прежде чем потерять сознание. Придя в себя, я только хотела вернуться в свою комнату, но по пути меня уже перехватили Тиган и его люди.

– Почему ты не пришла к Кори или ко мне?

– Я не хотела признаваться вам, что снова проиграла битву.

– Проиграть – это не позор.

– Ах, нет? – воскликнула Зейлан. – Пусть твоя победа опозорит тебя не больше, чем поражение, – процитировала она слова, сказанные Кори в адрес Ли после того, как он согласился сразиться с Зейлан.

Он покачал головой.

– Это совсем другое. Но даже самые лучшие Хранители проигрывают в схватках с фейри и эльвами… и полукровками. Если бы победить их было несложно, мы были бы лишними. Так что прекрати себя уничтожать и положи, наконец, карту, чтобы я мог тебя прикончить.

Зейлан последовала его просьбе. Они сыграли еще несколько раундов, в которых Ли выигрывал почти всегда, потому что Зейлан играла так же, как и сражалась, – слишком агрессивно и при полном отсутствии тактики. В какой-то момент он все же вытрясет из нее это. Наконец Ли схватил карты и поднялся с пола.

– Тебе что-нибудь нужно?

– Помимо моей свободы? – скривила губы Зейлан. – Нет.

– Не волнуйся, ты ее получишь. Я могу быть очень убедительным.

В качестве ободрения он подмигнул ей, надеясь еще раз сдержать свое обещание и освободить ее. Неохотно оставив Зейлан в ее камере, Ли подошел к фейри, который стоял у входа в подземелье подобно статуе.

– Эй, солнышко!

Гвардеец вяло повернулся к Ли. Его глаза были совершенно пустыми; он казался только оболочкой без всякого участия в мире.

– Да?

– Я хочу допросить полуэльфа.

Неблагой фейри закатил глаза.

– Как я уже говорил, это возможно только с письменного разрешения принца Кирана или его заместителя.

– Как хорошо, что у меня есть такое письмо.

Ли полез рукой в карман своего плаща, вытащил письмо Кирана и сунул его под нос угрюмого фейри. Тот неодобрительно покосился на листок бумаги, но в конце концов взял его и сломал королевскую печать, приступив к чтению. Ли ни на мгновение не выпускал его из виду, пересчитывая тем временем кольца, вплетенные в волосы гвардейца. Предположительно, количество колец должно было равняться числу поверженных врагов, но Ли почему-то сомневался, что этот фейри когда-либо вступал в серьезную схватку.

Гвардеец поднял взгляд от письма и передал его Ли.

– Я прикажу отвести полуэльфа в камеру пыток.

– Не стоит, в этом нет необходимости. Лучше я пойду с полукровкой погулять. Так он заговорит быстрее.

Фейри покачал головой.

– Это невозможно.

– Конечно, это возможно. Видишь? Здесь написано. – Он сложил письмо и указал на соответствующий абзац. – Владельцу этого письма разрешается допрашивать заключенного по своему усмотрению. Метод и действия предоставлены на его выбор. Однако запрещены любые средства, которые могут повлечь за собой преждевременную смерть заключенного.

– Это относится к выбору инструментов пыток. Не к месту.

– Этого здесь не написано.

– Но так оно и есть.

Ли фыркнул.

– Не волнуйся, я позабочусь о нем. Да и что, по-твоему, должно произойти? На нем надеты наручники, а у меня есть меч.

Фейри, казалось, уже устал от подшучиваний Хранителя. Он вздохнул и сделал неопределенное движение рукой.

– Согласен. Два часа. Если к тому времени вы не вернетесь, я подниму тревогу и закую вас в цепи.

– В таком случае я хотел бы разместиться в камере рядом с Зейлан.

На это гвардеец ничего не ответил, молча указав Ли следовать за ним. Они остановились перед клеткой полукровки, и фейри вытащил связку, в которой было не менее двух десятков ключей. Затем он отпер замок.

– Сегодня у тебя счастливый день, – сказал гвардеец, обращаясь к полуэльфу. – Ты отправишься на экскурсию с милым Хранителем.

Ли нахмурился. Милый Хранитель?

Полукровка не шевельнулся. С закрытыми глазами и скованными руками он совершенно неподвижно лежал на своей койке. Он был совершенно точным антиподом Ли. Его волосы были темны, как ночь, тогда как у Ли они были цвета Лун – светлыми и яркими. И в то время как глаза полуэльфа были мрачны, как дно океана, глаза Ли казались почти бесцветными, подобно пене на морских волнах.

Гвардеец начал проявлять нетерпение.

– Ты скоро?

Это был не вопрос, а угроза.

Полуэльф открыл глаза и вяло моргнул, как после долгой ночи, проведенной в глубоком сне. Он повернул голову, и когда его взгляд встретился с взглядом Ли, было похоже, что его сердце на мгновение перестало биться. Лицо полуэльфа было таким же безупречным, как у большинства фейри. Он обладал острым носом и выдающимся подбородком, который при задержании был гладко выбрит. Однако теперь у заключенного выросла темная борода.

Единственным заметным пороком в его облике был шрам от ожога в виде руки, который был хорошо заметен на его шее, будто какой-то Благой фейри или кто-то, обладающий могучим талантом Огня, схватил его горло.

– Давай, поднимайся! – приказал гвардеец.

Несмотря на суровые приказы, полуэльф остался сидеть, и со стороны Ли увидел, что Неблагой положил руку на свое оружие. Будучи инструктором, Ли уже встречался с сопротивлением в рядах послушников. Они считали себя особенно умными или чувствовали себя превосходящими других, потому что пришли к Стене, имея дворянский титул. Однако их сопротивление обычно было недолгим. Часто достаточно было предостерегающих взглядов и полубезумных угроз, и большинство из них начинали дрожать от ужаса. Полукровка же, напротив, не выказывал и следа страха.

Ли шагнул мимо гвардейца через порог в открытую дверь, и тотчас же в его груди разлилось гнетущее чувство. За то время, когда Хранитель был еще вором, ему довелось провести несколько ночей в подземелье. И это был не тот опыт, который мужчина хотел испытать еще раз.

– Да ладно, я просто хочу поговорить с тобой.

– А что, если мне не до разговоров? – спросил полуэльф, оглядывая Ли с головы до ног. Тот снял сегодня униформу Хранителя, чтобы меньше выделяться. Вместо этого мужчина был одет в светлую одежду Неблагих. Льняные брюки песочного оттенка и белую рубашку. И только меч Хранителя никак не вписывался в эту, казалось бы, невинную картину.

– Что ж, не повезло. У тебя нет другого выбора, – заявил Ли, готовый стащить полукровку с его койки, если он продолжит проявлять непокорность. – Рассматривай это как способ на два часа сбежать из своей клетки.

В глазах полукровки мелькнуло одобрение.

– И куда мы пойдем?

Ли пожал плечами.

– Куда захочешь.

Глава 10 – Фрейя

– Амарун –

Деревянные колеса кареты гремели по гравийной дорожке, уходящей от замка. Грохот, который прежде всегда казался Фрейе неприятным, теперь звучал в ее ушах, подобно музыке. Этот грохот был звуком свободы. Принцесса скользнула ближе к окну кареты и осторожно отодвинула темную занавеску, которая призвана была защитить ее от любопытных взглядов горожан. Стены дворца остались далеко позади, и взору девушки представилась городская суета. В толпах людей на улицах и площадях не было ни одетых в простую одежду слуг, ни мужчин и женщин в гвардейской униформе.

Маляр в заляпанной краской одежде стоял на шаткой лестнице, подправляя магазинную вывеску сапожной мастерской. Вплотную к ней теснилась контора ростовщика. Две пожилые дамы, закутанные в толстые пальто, как раз выходили из одного из самых любимых магазинов Фрейи – Сладости. В этом магазине предлагались лакомства на любой вкус. В теплые летние месяцы здесь продавалось мороженое с различными добавками, зимой – жареные каштаны и миндаль, а вкусные торты и пироги можно было купить круглый год. Возможно, на обратном пути к замку они ненадолго остановятся у этого магазина. Но сначала Элрой должен был осуществить план, который приведет ее к Мойре, прежде чем Фрейя снова предстанет перед своим отцом.

– Можно подумать, что ты здесь никогда не была, – заметил Элрой со своего места в глубине кареты.

Фрейя бросила на него беглый взгляд.

– Похоже на то.

После возвращения в Амарун у девушки не было достаточно времени, чтобы вдоволь налюбоваться красотой города. Гвардейцы окружили ее и без промедлений доставили в замок. С тех пор девушку не выпускали из дворца, но теперь все изменится. Благодаря помощи Элроя. Фрейя с трудом могла в это поверить, но после разговора с пиратом в дворцовом саду ее не отправили обратно в комнату. Наоборот, девушка могла свободно передвигаться по замку, и никто не остановил ее, когда принцесса отправилась в оружейную, чтобы раздобыть себе новый кинжал. Прежнее свое оружие она оставила Ларкину. В память о том времени, которое они провели вместе.

– Твой отец всегда был так строг с тобой? – спросил Элрой, который подтянул к себе на сиденье левую ногу, не обращая внимания на грязные сапоги и тонкий бархат обивки. Фрейя покачала головой и отпустила занавеску.

– Он всегда был очень решительным, особенно после исчезновения Талона, но с тех пор, как я вернулась, все стало гораздо хуже. Он и моя мать утверждают, что действуют подобным образом из любви ко мне. Но правда в том, что они просто боятся, что я умру и род Драэдонов потеряет трон. Мы удерживаем власть уже больше тысячи лет.

– Это очень длительный период. И что, никакой другой род никогда не пытался претендовать на трон?

– Случалось и такое, но таких претендентов было очень мало. Драэдоны заключили Соглашение между людьми и фейри. Этим они не только прекратили войну, но и изгнали из страны наиболее боеспособную силу. Магию, – пояснила она. Стоило Фрейе произнести слово магия, как по ее спине пробежала приятная дрожь. Принцесса очень надеялась, что хитрость Элроя сработает, потому что поговорить с Мойрой девушке было необходимо. – За это население благодарно и преданно верит нам. Иной раз преданнее, чем нужно, чтобы это несло им благо, – подумала Фрейя, но вслух эту мысль не произнесла. Возможно, это было одной из причин, почему ее отец пристально следил за ней. Может быть, он уже подозревал, что принцесса неохотно носила свою корону и сама не была предана правилам этой страны.

– Впечатляет, – пробормотал Элрой. – Тысячелетний мир.

– Ммм, – пробормотала Фрейя. Так она еще никогда не считала. Вероятно, это было связано с тем, что ее родители, их последователи и гвардия делали вид, что опасность со стороны фейри и эльв вездесуща. Как будто вражеские полчища могли в любую минуту снести Стену и напасть на Тобрию. Тошнотворное чувство охватило Фрейю, когда ей в голову пришла мысль, что ее отец мог использовать постоянное упоминание о надвигающейся опасности, чтобы подавить любое противостояние в зародыше. Конечно, время от времени эльвы нападали на Стену, но эти твари сами по себе были дикими. С другой стороны, фейри были разными, и Киран никогда не повел бы свой народ на битву с людьми.

Фрейя оторвалась от этих мыслей и снова повернулась к Элрою.

– А у тебя на родине войны случаются чаще?

– Чаще? – фыркнул он. – Постоянно. Зеакис – большая империя, богатая полезными ископаемыми. Ваши Горы Сокровищ – ничто по сравнению с запасами сырья, которые можно добыть у нас. В течение многих лет король Эвьяна стремился захватить западное побережье. А на юге Коссконы при каждом удобном случае пытаются преодолеть пустыню, что им, однако, до сих пор не удалось.

Таким образом, Элрой перечислил все причины, по которым Зеакис ни в коем случае не мог стремиться к союзу с Тобрией. В глазах императрицы они не были равными партнерами. Королевство Фрейи занимало лишь малую часть площади империи Зеакиса. Тамошнее дворянство владело золотом и драгоценными камнями в изобилии, а войско Драэдонов не выдержало бы марша через пустыню так же, как и сами нападавшие.

– Ты, кажется, хорошо разбираешься в этом, – заметила Фрейя.

Элрой кивнул.

– Тот, кто путешествует, может многому научиться.

Карета остановилась. Грохот колес стих, и воцарилась тишина, прежде чем раздался тихий стук. Это был знак того, что они достигли своей первой цели. Элрой предупредил принцессу вести себя ненавязчиво и прокатиться по городу, как обычно.

Вначале надзиратели твоего отца будут очень осторожны. Приготовься к повышенному вниманию с их стороны. В конце концов, это твоя первая поездка за несколько недель. Мы должны сделать так, чтобы они заскучали и стали беспечными.

Как этого добиться, Фрейя прекрасно знала. Она вручила кучеру список своих любимых магазинов, которые собиралась объехать один за другим. Как Элрою после этого удастся отвезти ее к Мойре, девушка еще не знала, но в этом отношении она абсолютно доверяла пирату. В конце концов, мошенничество и обман были его каждодневным делом.

Двери кареты открылись одновременно. Фрейя подобрала подол своего платья и оперлась на протянутую руку, как вдруг поняла, что кожа на ней была не светлой, как ее собственная, а темной, как у Элроя. Непривычно для королевского гвардейца. Удивленно подняв взгляд, она посмотрела в улыбающееся лицо Йеля.

– Приветствую вас, принцесса.

– Приветствую, – удивленно ответила она. С Йелем девушка познакомилась на борту Хелении. С лысым стриженым черепом, густыми бровями и бледным шрамом, тянувшимся через его левое веко, мужчина поначалу вызывал в ней страх. Так было до тех пор, пока однажды вечером моряк не пришел к ней со своей колодой карт, чтобы вместе убить время. Ларкин был слишком измучен своей морской болезнью, чтобы составить Фрейе компанию. Элрой, со своей стороны, был слишком занят своими планами, а остальные моряки оказались слишком подозрительными, чтобы приблизиться к ней на несколько футов.

– Ты уже когда-нибудь играла в сэдитт? – спросил он Фрейю, и она сказала, что нет. Тогда Йель начал учить девушку играть в эту игру, и учил до тех пор, пока принцесса не стала так уверена в своих силах, что смогла даже выиграть у матроса несколько монет.

Тогда Йель носил рваную рубашку и укороченные брюки, которые так явно выставляли напоказ его крепкие ноги, что Фрейе было почти неприятно. Но в этот раз он был одет в униформу, похожую на одежду Элроя. Одеяние матроса состояло из темно-красных и коричневых тканей, не хватало только золотистой.

– Что ты здесь делаешь? – тихо спросила Фрейя, осторожно спускаясь по ступенькам кареты, чтобы не поскользнуться на гладком льду.

– Это же очевидно, – прошептал Йель. – Я защищаю принца Диглана.

Фрейя едва слышно зашипела. То, что Элрой рисковал своей жизнью и представил королю за истину грубую ложь, было его делом. Но то, что пират втянул в заговор Йеля, а возможно, и других членов своей команды, было совершенно другое дело. Но теперь уже ничего нельзя было изменить. Она отпустила руку Йеля и несколько раз глубоко вздохнула. Холодный воздух был наполнен запахами города. Пахло углем, который разжигал, собираясь ковать сталь, кузнец. Сладким ароматом сахара из соседней пекарни и терпким запахом кожи с телеги, которую провезли мимо ее кареты.

– Моя принцесса, владычица над Тобрией, моя богиня, я ваш раб, ваш слуга и ваш подмастерье. Моя жизнь в ваших руках. Мое будущее в ваших делах…

Пожалуйста, только не это! – тихо прошептала Фрейя, оглядывая улицу. Человека, произносившего молитву, принцесса увидела сразу же. Забыв о своих благородных одеждах, он стоял на коленях посреди лужи, благоговейно опустив голову, а его губы выговаривали почтительные слова. Другие пешеходы останавливались, наблюдая за Фрейей. Отчасти полные благоговения, отчасти явно изумленные. Вероятно, это был всего лишь вопрос времени, когда они тоже присоединятся к молитве, которая была просто еще одной ложью, даже если они об этом не знали. Потому что их почтение, несомненно, скоро закончится, если им доведется узнать правду о ней и о ее магии.

– Ты не преувеличивала. Народ действительно боготворит тебя и твою семью, – сказал Элрой, становясь рядом с ней. При виде мужчины благоговение превратилось во всеобщее любопытство. Фрейя почувствовала, что настроение у нее упало. Из благоговейного молчания донеслось тихое бормотание, и раздались первые возгласы.

– Пойдем, – вырвалось у Фрейи, и она поспешила к магазину, который собиралась посетить. «Королевский», – гласила вывеска магазина. Его владелец, Норвелл, собирал со всего мира особенное и редкое. Всякий раз, когда Фрейя была в городе, она приезжала сюда, чтобы посмотреть последние сокровища. Многие из своих книг о чужих мирах принцесса купила именно здесь, как и свою брошь, вырезанную из кости дикого животного, жившего за Серым морем, с которым она, вероятно, никогда не столкнется.

– Ты хочешь в этот магазин? – спросил Элрой. Он остановился, и в его голосе был слышен какой-то странный подтекст, который Фрейя не могла объяснить.

– Да. А что?

– Ничего, совершенно ничего.

Он прочистил горло и принужденно улыбнулся. И все же протянул ей руку. Какое-то мгновение принцесса колебалась, но все же приняла ее, потому что под любопытными взглядами народа Фрейе хотелось избежать любых разногласий. Элрой придержал девушке дверь, и они вместе вошли в «Королевский», тогда как Йель и гвардейцы заняли позицию около здания.

Как и всякий раз, когда Фрейя переступала порог магазина Норвелла, она ощущала, будто входит в какой-то другой мир. Среди всех этих сокровищ девушка больше не чувствовала, что по-прежнему находится всего лишь в Амаруне. Она одновременно находилась и в Мелидриане. И в Зеакисе. Она была на островах. И в горах. Она бродила по пустыне. И плыла через Северное море. Модели благородных кораблей свисали с потолка на веревках. Куклы, черты лиц которых Фрейе были совершенно незнакомы, восседали на полках. Кристаллы, извлеченные из глубин земли, сверкали в свете ламп. Магия, таившаяся в древних камнях, была буквально ощутима. Оружие, какого Фрейя никогда раньше не видела, висело прямо на стенах, будто это были лишь безделушки для украшения. Особенно ей понравились два изогнутых клинка, которые перекрещивались, подобно обращенным друг к другу полумесяцам.

Продолжая осматриваться в магазине, она обнаружила Норвелла. Сколько она знала старика, при каждой их встрече он был одет в одно и то же темное одеяние. Но так как даже только через нее купец уже заработал целое состояние, то, конечно, это не была одна и та же одежда. Скорее всего, у владельца магазина было несколько одеяний одинакового вида.

– Принцесса Фрейя! – напыщенно поприветствовал ее Норвелл, вынимая монокль, зажатый в правом глазу. – Какая радость видеть вас! Я уже задавался вопросом, сколько еще придется ожидать, чтобы вы почтили меня своим присутствием.

Она улыбнулась.

– Я бы охотно пришла и раньше, но были препятствия.

– Теперь вы здесь, и у меня есть много раритетов, которые я вам… – Норвелл замолчал на полуслове. Ошеломленная, Фрейя подняла взгляд от шкатулки, которую в это время рассматривала. С удивлением принцесса заметила, что Норвелл смотрит уже не на нее, а на Элроя. Морщинки между его бровями заметно углубились. – Что вам здесь нужно? – резко спросил он.

– Я сопровождаю принцессу, – невозмутимо ответил Элрой.

Взгляд Норвелла метнулся от пирата к Фрейе.

– Он с вами?

Она кивнула, хотя это, казалось, было ошибкой.

– Вы знаете, что он мошенник? – спросил Норвелл, и голос его дрогнул от волнения. – Он обманул меня! Вы не должны ему доверять.

Решительно тряхнув головой, старик отступил на шаг, стремясь установить дистанцию между собой и спутником Фрейи. При этом он смотрел на Элроя, как на ядовитую змею.

– Я вас не обманывал, – возразил Элрой, прислоняясь к одной из полок, доски которой опасно накренились. Несмотря на это, он не изменил своего положения, хотя товар на полке стоил, наверное, с полсотни. – Я продал только то, что принадлежало мне.

– В моем магазине!

Элрой презрительно присвистнул.

– Не притворяйтесь, что вы не совершили со мной хорошей сделки. Или вы хотите, чтобы я в следующий раз нанес визит в Стоящие вещи?

Глаза Норвелла заметно округлились.

– Вы не осмелитесь. Этот жулик фон Холланд заплатит вам лишь часть того, что дам вам я.

– Может быть, но, вероятно, он также не осмелится сказать что-либо против меня.

Норвелл сжал губы в узкую черточку. На какое-то мгновение он заколебался, прежде чем произнести следующие слова, которые явно дались ему с трудом.

– Простите, мой господин. Я не хотел вас обидеть. – Потом он снова повернулся к Фрейе. – Простите, принцесса, что вам пришлось стать свидетельницей этой словесной перепалки.

Она мягко улыбнулась, втайне благодарная за то, что это не стало поводом для ссоры. Чтобы отвлечься от случившегося, Норвелл немедленно приступил к работе и показал Фрейе последнее поступление своих товаров. Среди них были блокноты, обтянутые тончайшей кожей и сшитые так аккуратно, словно они не были рукотворными. Стеклянные банки, наполненные песком, собранным на самых различных пляжах по всему миру. Тут были и антикварные заколки, щедро инкрустированные бриллиантами, и глобус, который можно было заводить, как музыкальную шкатулку, и тогда он вращался, вращался, вращался…

Фрейя наблюдала за его бесконечными движениями. Когда они наконец закончились и девушка подняла глаза, то обнаружила за продавленным столом четыре свернутых бумажных рулона. Она указала на них.

– А это что такое?

Взгляд Норвелла проследил в направлении ее протянутой руки.

– Эти товары уже проданы.

– Я задала другой вопрос.

– Конечно-конечно, принцесса.

Норвелл обогнул прилавок и вытащил один из рулонов. Он осторожно развязал шнур, который удерживал свиток в свернутом виде, и раскрыл бумагу. На свет появилась карта, неповторимый стиль которой принцесса угадала безошибочно.

– Мортимер, – благоговейно прошептала Фрейя, подавляя желание прикоснуться к карте. Она была прекрасна. Даже если картограф был сумасшедшим, талант у него, безусловно, присутствовал. Насыщенные цвета обозначали континенты и острова, бледно-голубые и бирюзовые тона – моря и озера. Изображения небольших скульптур отмечали самые большие и значительные города мира. Амарун Мортимер отметил инкрустированной короной, что являлось, без сомнения, символом королевской религии. Нихалос символизировал фонтан, Даарию – роза. Что это означало, Фрейя могла только догадываться, чувствуя, как в ней поднимается чувство зависти. Насколько свободным должен был быть Мортимер, если он мог посещать все эти места?

– Что ты думаешь о карте?

Элрой шагнул к ней и заглянул через плечо девушки.

– Она посредственна.

Фрейя в ужасе воззрилась него, в Норвелл стал возмущенно хватать ртом воздух.

– Посредственна?

– Да, у него бывали и более красивые карты.

– Мне она кажется прелестной, – бросила Фрейя.

– Вы можете получить ее, – сказал Норвелл.

Она взглянула на торговца.

– Я думала, что они уже проданы.

– Да, но я лучше вам… если вы хотите.

Искушение принять предложение завладело Фрейей, но после недолгого колебания она все же отрицательно покачала головой. Другой ценитель красивых вещей обнаружил это сокровище до нее и, наверно, радовался, что скоро заберет свою карту. Норвелл хотел отдать ее принцессе только потому, что она из Драэдонов. Злоупотреблять своим ненавистным дворянским титулом, чтобы завладеть картой Мортимера, казалось ей неуместным.

– Будьте так добры и оставьте одну карту для меня при следующей поставке.

Норвелл кивнул.

– Конечно, принцесса.

Фрейя поблагодарила и купила один из роскошных блокнотов, словно созданный для того, чтобы записать то, что девушка пережила в Мелидриане. Вместе со своим волшебным кубиком она будет хранить его под незакрепленной половицей под своей кроватью до тех пор, пока не станет королевой и такие записи больше не будут под запретом.

Она расплатилась с Норвеллом, взяла записную книжку и вместе с Элроем вышла из магазина. Прижимая покупку к груди, Фрейя кончиками пальцев ощущала мягкую кожу. Гвардейцы, ожидавшие снаружи, проводили их обратно к карете, которая тотчас же тронулась в путь. Фрейя положила записную книжку в коробку, которую позже собиралась отнести в свою комнату.

– Какова наша следующая цель? – спросил Элрой.

– Парфюмерия, – ответила Фрейя, краешком глаза заметив, как мужчина что-то вытаскивает из кармана своего мундира. Она узнала браслет, который несколько минут назад видела на одной из витрин Норвелла. Серебряное украшение дополняла подвеска из золота, выполненная в форме ключа.

– Ты что-то украл?

– Я пират, – холодно заявил Элрой. – Пираты крадут.

– Я думала, ты принц.

– Принц. Пират. Любовник. У меня много лиц.

Фрейя посмотрела на спутника мрачным взглядом.

Элрой вздохнул.

– Не волнуйся. Норвелл переживет. Человек, который требует пять дукатов за стакан грязи, владеет достаточным количеством золота.

– В банках был песок. Никакой грязи, – настаивала Фрейя.

Элрой пожал плечами.

– Грязь. Песок. Одно и то же.

За парфюмерным магазином последовали швейная мастерская и переплетчик книг. Элрой и Фрейя посетили даже баню. Не для того, чтобы насладиться пребыванием в термах, а затем, чтобы купить несколько бутылок масла для ванн, которое хозяйка заведения позаботилась изготовить лично.

Начинался снег, но даже густые хлопья, которые, как одеяло, ложились на город, не могли удержать население дома. Каким-то образом до горожан дошла весть, что принцесса впервые с тех пор, как вернулась, покинула замок. Всякий раз, когда Фрейя выходила из кареты, ее встречала толпа.

Принцесса с удовольствием рассматривала бы множество людей из окон кареты, но такого ей не хотелось. Некоторые люди молились, другие молчали, а третьи высказывали предположения о ее исчезновении и таинственном спутнике. Причем женщины прежде всего замечали красоту Элроя. Однако пирата не впечатлял их энтузиазм. Наверное, он привык быть в центре женского внимания. В конце концов, мужчина жил со своим лицом каждый день.

В следующий раз, когда карета остановилась перед рыночным залом, Фрейя уже не имела никакого желания выходить. От всей этой суеты она чувствовала себя как убитая. Быть в бегах с Ларкином тоже было проблемно и не всегда легко. Девушка уже скучала по тому времени, когда могла путешествовать по Тобрии более или менее незамеченной. Скрываясь под своим плащом, она была никем. Незначительной. Состояние, к которому большинство людей не стремилось. Однако Фрейя его ценила.

И все же у принцессы не оставалось другого выбора, кроме как снова погрузиться в сутолоку. Она не видела Мойру уже несколько недель и планировала навестить ее в середине дня. Это была дерзость, и ей ни в коем случае не хотелось появляться у алхимика с пустыми руками. Конечно, Фрейя могла принести пожилой женщине, как обычно, несколько золотых. Однако в торговом зале первого кольца существовали купцы, торгующие исключительно редкими и экзотическими травами и пряностями. Они были не по карману жителям пятого кольца в их рваных лохмотьях, которых, вероятно, гвардейцы оттеснили бы уже в третьем кольце.

Рыночный зал представлял собой внушительное здание из серого камня, бросавшее тень на заснеженную землю, несмотря на затянутое облаками небо. Окна высотой в несколько футов были утоплены в кирпичную кладку. В солнечные дни ослепительная яркость заливала интерьер зала, представляя товары торговцев в самом выгодном свете. Как только Йель помог Фрейе выйти из кареты, их с Элроем окружили гвардейцы и проводили в зал. Там все просто так и кишело людьми. Торговцы громогласно расхваливали свои товары, в то время как клиенты стремились снизить цены. Здесь было все, чего желала душа. Свежее мясо, еще живая рыба, фрукты и овощи из зимних запасов крестьян или ввезенные из южных районов. Но, помимо продуктов питания, здесь было и сырье, такое как кожа или бумага, которое тоже находило своих покупателей. Здесь сновали в основном посыльные и горничные, выполнявшие различные поручения от имени своих господ-дворян. Однако некоторые лорды и дамы тоже находились здесь, прогуливаясь мимо киосков. И все же по сравнению с прилавками, которые Фрейя видела на магическом черном рынке, эти выглядели серыми и тоскливыми.

Фрейя не могла дождаться, чтобы снова исчезнуть и избежать множества любопытных взглядов. Что происходило в головах этих людей? Была ли она для них той же непостоянной девушкой, какой считал принцессу ее отец-король? Или они видели в ней свою будущую королеву?

Прошло немало времени, прежде чем Фрейя обнаружила прилавок, где продавались сушеные травы. Она узнала омелу, очанку, калистегию, корень дрианта, волчий хвост и некоторые другие. Принцесса знала, что Мойра находила этим растениям множество применений. Девушка щедро расплатилась с торговцем и попросила гвардейцев проводить ее на улицу, так как давка стала для нее чересчур сильной. И только выйдя наружу, Фрейя поняла, насколько теплым и душным был воздух внутри зала.

– Куда дальше? – спросил один из гвардейцев. – Возвращаемся в замок?

В его голосе звучала надежда, и, следовательно, Фрейя получила именно то, чего хотела. Она выжидательно посмотрела на Элроя, который едва заметно кивнул ей.

– К затонувшему храму, – ответил он.

Фрейя с удивлением прислушалась. Конечно, она размышляла о том, что придумает Элрой, но про затонувший храм даже не вспомнила. Кто вообще рассказал ему о нем?

Гвардеец нерешительно повернулся к спутникам.

– К затонувшему храму?

– Да, или я непонятно выразился? – раздраженно спросил Элрой.

Гвардеец, имени которого Фрейя не знала, нахмурился. В его голубых глазах она увидела неопределенность и растерянность, которые терзали мужчину. С одной стороны, он не хотел рассердить своего будущего принца, но с другой – храм находился в опасном квартале.

– Разве вы не знаете, что храм находится между пятым и шестым кольцами?

Элрой скрестил руки на груди.

– Это препятствие?

– Конечно, нет.

– Хорошо, тогда поехали! Я хочу вернуться в замок до ужина.

Глава 11 – Ли

– Нихалос –

Ли был готов на все что угодно. На таверну. Баню. Игорный дом. Бордель. Но даже не помышлял о магазине музыкальных инструментов. Полукровка же целеустремленно выбрал именно это место, и теперь Хранитель задавался вопросом, не было ли это ловушкой.

– Надеюсь, ты не заставишь меня пожалеть об этом, – сказал Ли. Он схватил полуэльфа за рукав и повел его через внутренний двор дворца в сторону садов. Они были тем единственным, что отграничивало сияющий замок от города. Стен в Нихалосе не было. Оглядываясь на последние несколько недель, Ли был склонен считать это явной ошибкой. Но он, вероятно, был в числе последних из тех, кто мог указывать Кирану, как управлять своей страной. Это было в ведении Олдрена и Оноры. – Если ты будешь доставлять мне неприятности, я все-таки соглашусь на предложение гвардейца, и мы вместе с тобой отправимся в камеру пыток. Ты меня понял?

Хранитель скосил глаза на полуэльфа, который напряженно смотрел в небо, словно наслаждаясь видом облаков. Не взглянув на Ли, он все-таки кивнул и независимо закрыл глаза, в то время как солнечные лучи освещали его поднятое кверху лицо.

За то время, что Ли провел в подземелье, во дворе вновь закипела жизнь. Слуги приступили к своей работе, чтобы сделать существование Кирана максимально комфортным.

Одни фейри несли на кухню со складов корзины со свежими фруктами. Другие сооружали прекрасные цветочные композиции. Увядшие цветы возвращались к жизни с помощью земной магии, а за деревьями и кустарниками ухаживали при помощи магии воды. Иногда у Ли создавалось впечатление, что в этом дворце было больше садовников, чем гвардейцев, причем чаще всего Хранитель обращал внимание на совершенно определенного садовника. У него были пепельно-русые волосы длиной до плеч, которые фейри заплетал в косу. Как раз сейчас он стоял на коленях перед клумбой и пропалывал сорняки, не пользуясь для этого ни мотыгой, ни лопатой. Мелких движений его пальцев было достаточно, чтобы удалить нежелательные растения. По меркам Неблагих у фейри были широкие плечи и сильные руки, которые создавали впечатление, что он мог бы быть воином. Однако это была не единственная причина, по которой Ли вспоминал его…

Неблагой фейри поднял взгляд, словно почувствовав присутствие Ли, и на его губах появилась улыбка. Существовало не так много фейри, которые были благосклонны к Ли, ведь он, в конце концов, был человеком, несмотря на свое предполагаемое бессмертие. Но этот фейри был рад видеть Хранителя. Его улыбка была не просто любезной – она была соблазнительной. С обещанием большего, если бы Ли только захотел. И, конечно, фейри был красив, достаточно красив, чтобы всерьез ввести Ли в искушение, если бы ему не требовалось допросить полукровку.

Он ответил Неблагому фейри жестом как раз тогда, когда его улыбка вдруг погасла, и вместо нее на лице появилось мрачное выражение. Садовник презрительно сдвинул брови; его прежде приветливые губы превратились в жесткую линию, когда его взгляд обратился к спутнику Ли. Точнее, на оковы полукровки, которые громогласно возвещали миру, кто он такой.

Пленник.

И поскольку в плену у Неблагих фейри полукровки, по-видимому, бывали редко, большинство из жителей, вероятно, уже знали, в каком преступлении обвиняется мужчина, сопровождающий Ли. Неплохая перспектива для спокойного разговора во время безобидной прогулки по городу. Возможно, Ли и не до конца продумал замысел, но отступать было уже слишком поздно.

Ли полез в карман плаща, вытащил письмо Кирана и сунул его в карман брюк, а потом начал расстегивать пуговицы. Это движение привлекло внимание полуэльфа. Он наблюдал, как Хранитель стаскивает с плеч одежду. Оставшись в одной рубашке, Ли почувствовал, как холод охватывает его тело. При этом в Нихалосе в это время года было не так холодно, как в Тобрии. Правда, город располагался южнее, но Ли все же подозревал, что к здешнему теплу имеет какое-то отношение и магия фейри. Используя свою водную магию, Неблагие фейри могли прогнать тучи, поэтому не было ни холодных дождей, ни снега. Огненные и воздушные таланты сделали все остальное. Наверное, большинство фейри никогда в жизни не видели ни снежинки и не испытывали настоящего холода. Холода, пробирающего до костей и стиравшего всякое воспоминание о тепле.

– Стой! – сказал Ли, приказывая полукровке остановиться. Он сложил свой плащ и перебросил одежду поверх перевязанных рук арестованного, как тряпку. Выглядело так, будто полуэльф просто нес свою одежду перед собой.

– Хорошая попытка, но ты, надеюсь, знаешь, что это не принесет никакой пользы, – фыркнул черноволосый мужчина. – Тебе скорее нужно было натянуть эту штуку мне на голову, чтобы они не могли увидеть меня. Они ненавидят нас, полукровок. Еще более нетерпимо, чем вас, Хранителей.

– Почему? – спросил Ли. Хранители совершенно не стремились связываться с полукровками и их проблемами. Они даже не замечали их существования, но считали полуэльфов доказательством своих неудач. Когда люди спаривались с фейри, это свидетельствовало о нарушении Соглашения и запрета преодолевать Стену.

– Потому что мы – фейри и, несмотря на это, считаемся слабыми, – ответил полуэльф, ответив на холодный взгляд Неблагой фейри, которая, сморщив нос, пронеслась мимо них. Прежде Ли связал бы подобное поведение с запахом полукровки, который после нескольких недель, проведенных в подземелье, благоухал ароматами, совсем не похожими на запах цветочных лугов. Теперь же он узнавал на лицах Неблагих фейри отвращение совершенно иного рода, и для него в этом не было совершенно никакого смысла. То, что фейри презирали людей, было понятно. В конце концов, они вели войну друг с другом, но полукровки владели магией. Они всегда были скорее фейри, чем людьми, так отчего эта ненависть? Этого Ли не мог себе объяснить, но всегда воспринимал ненависть как ненужное чувство.

– Пойдем, – сказал он полуэльфу. Не обращая внимания на пренебрежительные лица Неблагих, они молча покинули дворцовую площадь и пересекли сады. Они еще раз доказывали, что фейри способны бросить вызов природе. Потому что, в то время как в Тобрии в это время года на ветвях висели только кристаллики льда, здесь все еще радовали глаз листья, цветы и почки, которые в Смертной земле обычно прорастали только весной. Как только они проходили мимо особенно великолепного цветка, полуэльф замедлял шаги, словно для того, чтобы запечатлеть это зрелище в последний раз. Больше возможности для этого ему, вероятно, уже не представится.

– Как тебя зовут? – спросил Ли, за спиной которого в фонтане купался одинокий попугай. Темный облик полуэльфа выглядел в этой обстановке прямо-таки устрашающе.

Взгляд полукровки лишь мимолетно скользнул по Ли.

– Почему это важно?

– Мне хотелось бы знать, с кем я говорю.

– Называй меня как хочешь. Скоро в этом все равно не будет никакого смысла, – возразил полуэльф. В его голосе не было ни страха, ни отчаяния. Он уже был готов завершить свое существование? Странное обстоятельство, если учесть, как сильно большинство фейри цеплялось за свою жизнь. Не от радости, а по привычке.

Они вышли из садов на мощеную дорогу. Слева и справа выстроились дома из светлого камня с разросшимися садами на крышах. И, куда бы ни взглянул Ли, везде можно было видеть водоемы. Небольшие ручейки протекали вдоль троп. Фонтаны изливали свои воды в самом сердце пересекающихся дорог. В одном стоило отдать должное Неблагим фейри – они преданно заботились о родине.

Ли снова обратил свое внимание на полукровку.

– Тогда расскажи мне, откуда ты, золотце.

Полукровка с сомнением поднял брови, которые пропали под кончиками черных волос, упавших ему на лоб.

– Золотце?

Ли ухмыльнулся.

– Ты сказал, что я могу называть тебя как захочу.

– А что-нибудь получше тебе в голову не пришло?

– Ну, если ты настаиваешь, можешь назвать мне свое настоящее имя.

Полуэльф весело хрюкнул.

– Очень хитро.

– Могло бы получиться. – Ли равнодушно пожал плечами. – Я полагаю, ты не из Нихалоса, раз Неблагие так сильно ненавидят тебя. Значит, твоя мать была Благой фейри?

– Мой отец, – к изумлению Ли, ответил полуэльф. Хранитель не ожидал ответа, но, возможно, до арестованного постепенно стало доходить, что Ли и Зейлан в этой игре не стояли на стороне зла.

– Он еще жив?

– Нет, и уже давно.

– Мой тоже нет.

Родители Ли прожили долгую и полноценную жизнь. Его отец в глубокой старости угас в одночасье, мать заболела через год. К тому времени он уже был Хранителем. Она призвала сына к себе, и Ли разрешили покинуть Стену на несколько дней, чтобы помочь матери в ее последние часы. Он держал ее за руку, и это чувство было столь же чудесным, сколь и болезненным. Он хотел бы сделать то же самое для Эдана.

– Твой отец тоже был Хранителем? – спросил полукровка.

– Нет, лекарем.

– Почему сын целителя отправился служить к Стене?

– Это долгая история, а говорить должен ты, а не я, – проворчал Ли, останавливаясь перед таверной, которая называлась «Скипетром». Он отворил дверь, указывая полукровке войти.

Тот нахмурился.

– Что нам здесь нужно?

– Что-нибудь поесть и выпить. А что?

– Я думал, мы пойдем в магазин.

Полукровка посмотрел через плечо, вероятно, в ту сторону, где находился музыкальный магазин.

– Позже, – пообещал Ли. – Сначала поговорим.

– Мы так не договаривались.

– Не волнуйся, я сдержу свое обещание. Но я проголодался и думаю, что и ты мог бы съесть что-нибудь другое, помимо крошек со стола принца.

Полукровка не двигался. Сжав губы, он уставился на Ли, и тот спросил себя, всегда ли глаза полуэльфа были такими мрачными, такими безнадежными. Или случившееся так подействовало на него? Ведь никто не рождался с разбитой душой.

– Да ладно, всего несколько минут, – ободрил его Ли и призывно кивнул в сторону зала таверны. Полуэльф колебался еще мгновение, прежде чем с заметной неохотой вошел в помещение. В этот час, как и ожидалось, она была еще практически пуста. Лишь несколько потерянных фигур сидели за столиками из светлого клена. Над их головами выстроились стеклянные шары, в которых горел магический огонь, создавая комфортное настроение. Повсюду стояли кадки с зелеными растениями, а с потолка свисали усики и стеклянные колокольчики, которые тихо бренчали и плавно вращались на ветру из открытой двери. В воздухе витал запах трав и сладкого яблочного пюре.

Вместе с полукровкой Ли подошел к стойке.

За ней стояла фейри в золотых украшениях на заостренных ушках и суетливо помешивала что-то в котле, кипевшем над пламенем. То обстоятельство, что у Неблагих фейри женщины обычно носили короткие волосы, все еще слегка выводило Ли из себя, тем более что в Смертной земле его веками учили, что длинные волосы символизируют женственность. Очевидно, это была человеческая ошибка, которую сейчас рассматривал Ли и которая в ответ окидывала его недовольным взглядом.

– Приветствую вас, – сказал Ли, изобразив улыбку, которая, впрочем, не смягчила упрямого вида Неблагой. – Мы хотели бы получить две кружки чая и две миски того лакомства, которое варится в вашем горшке.

Некоторое время фейри молчала, обдумывая, стоит ли отказывать им в еде и питье. Но, в конце концов, она взяла себя в руки.

– Что у вас за таланты?

Ли улыбнулся.

– У меня есть что-то гораздо лучшее, чем таланты. – Он полез в карман брюк и вытащил сложенный листок бумаги. – Письмо принца. Я здесь с официальным поручением.

Фейри недоверчиво разглядывала письмо и разорванную печать. Видимо, женщина заподозрила подделку. Но в подлинности документа сомневаться не приходилось, и в конце концов она кивнула.

– Я запишу это на счет королевского дома. Садитесь за столик. Я принесу вам еду.

Ли поблагодарил и оглядел комнату. Они могли бы сесть у одного из окон, выходящих в сад таверны. Или к открытому огню у камина. Однако Ли выбрал самый далекий и темный угол, чтобы по возможности спокойно поговорить с полуэльфом. Ли снял с мужчины плащ и отложил в сторону. Полуэльф спрятал связанные руки под столешницей. Причем лицо его в теплом свете пламени казалось менее зловещим. А шрамы от ожогов, наоборот, осветились, приспосабливаясь к пылающему огню.

– Кто сделал это с тобой? – спросил Ли, коснувшись собственного горла там, где находился ожог полукровки, плотно прилегая пальцами к венам, в которых Хранитель тут же почувствовал свое сердцебиение.

– Никто, – ответил полукровка, наклоняя голову так низко, что прядь черных волос упала ему на глаза. На самом деле волосы мужчины были довольно короткими, но Ли подозревал, что когда-то они, должно быть, были длинными, и это движение было привычкой, призванной скрывать шрам.

Ли оперся локтями о стол, не отрывая взгляда от своего собеседника.

– Ты себя, конечно, не поджигал.

Полуэльф торопливо провел языком по губам.

– Что ты хочешь услышать от меня?

– Правду, – потребовал Ли. – Это был несчастный случай?

Полукровка покачал головой.

– Нет.

– Нападение?

Ли не знал, почему ему так важно было это узнать. Может быть, потому, что не было ничего такого, что он ненавидел бы больше, чем запах обугленной кожи. Или потому, что самым большим его страхом было сгореть заживо. Он уже видел, как сгорают целые деревни и горят люди на костре. Их крики боли ни с чем нельзя было сравнить.

Полуэльф фыркнул.

– Скорее нет.

Ли насторожился. Хранитель считал это наиболее вероятной причиной, но внутреннее чутье подсказывало ему, что полукровка говорит правду. Какая у него могла быть причина лгать ему? Ожог был получен несколько лет назад. Он так больше и не зажил, потому что выглядел в точности так же, как и в тот день, когда полукровку заточили в темницу. Но откуда взялся этот шрам, если он возник не по вине нападения и не из-за несчастного случая?

Наказание, пронеслось в голове Ли. Но прежде чем он успел высказать свое подозрение, к столу подошла Неблагая фейри. Она безмолвно поставила на стол две кружки и две миски. В мисках оказалась овсянка, но она вовсе не была похожа на тягучую светло-коричневую кашу, которую Ли ел в Свободной земле. Кушанье было сварено с разноцветными кусочками фруктов и источало восхитительный сладкий аромат.

Полукровка тут же потянулся за ложкой, набрал в нее кашу и, сунув ее в рот, сейчас же проглотил, несмотря на пар, исходящий от еды. Он испустил удовлетворенный вздох и жадно съел еще одну ложку. При этом он низко склонился над тарелкой и зачерпывал еду прямо в рот, потому что кандалы не оставляли ему особой свободы для движений.

Ли никогда не видел человека, который бы ел так, как этот полукровка, ну, может быть, за исключением Бриона. Поэтому он не смел мешать ему. Хранитель осторожно глотнул свой чай и помешал в собственной миске, не выпуская из виду черноволосого мужчину. По-видимому, Неблагие не снабжали своих пленников пищей в достаточном количестве, хотя Зейлан никогда не жаловалась на это. Тем не менее Ли решил при первой возможности что-нибудь пронести ей в камеру. Хранители могли долго выдержать без пищи, и Ли никогда еще не слышал, чтобы кто-то из его собратьев умер бы с голоду. Но на пустой желудок сражаться было трудно и сосредоточиться на цели – тоже. Видимо, поэтому у Зейлан были трудности в управлении собственной магией.

Какой-то скребущий звук вырвал Ли из размышлений, и Хранитель заметил, что полукровка скреб свою пустую миску, пытаясь собрать остатки каши. Ли вздохнул и толкнул свою миску через стол. Полуэльф вопросительно посмотрел на него.

– Разве ты не говорил, что проголодался?

– Не задавай вопросов и ешь, – ответил Ли, потягивая свой чай, чтобы заполнить пустоту в желудке хотя бы этим. Он мог поесть в любой момент. Всякий раз, когда он хотел, повара в замке готовили ему питательную еду. А полуэльф из благодарности, может, все-таки будет готов заговорить.

Тот подтянул к себе миску Ли и снова взял ложку. По-видимому, сильный голод уже был утолен, потому что на этот раз он ел медленнее. С наслаждением полукровка снова и снова засовывал в рот ложку с кашей.

– Зачем ты напал на Олдрена и Кирана в день коронации? – прямо спросил Ли, продолжая следить глазами за полукровкой, чтобы не пропустить его ответ.

– Потому что я так хотел, – ответил тот через некоторое время, не отрывая взгляда от тарелки.

– Почему?

Теперь взгляд полуэльфа метнулся в сторону Ли, на короткое мгновение, но все же. Потом мужчина снова вернулся к своей трапезе.

– Лучше спроси меня о том, что ты действительно хочешь знать.

Уголки рта Ли дернулись.

– Зачем ты убил королеву Зарину?

– Я не убивал ее.

– Зейлан утверждает обратное.

– Она лжет, – возразил полуэльф и сделал глоток своего чая, прежде чем сунуть в рот очередную ложку овсяной каши.

– Я так не думаю, – возразил Ли, мимоходом оглядывая таверну. Он должен был убедиться, что их не подслушивают. Но очертания одиноких фигур вокруг оставались совершенно невыразительными. – Зачем ей было убивать королеву?

Полуэльф пожал плечами.

– Откуда мне знать?

Ли заставил себя успокоиться. Какую цель преследовал полукровка? Он умрет в любом случае. Признание не приближало его к смерти, а только к спасению. То, как он загнивал в подземелье Неблагих фейри, нельзя было назвать жизнью.

– Ты знаешь, сколько лет Зейлан? – спросил Ли, меняя тактику. – Девятнадцать. Она только недавно была назначена Хранительницей и еще не прожила полную человеческую жизнь. Она потеряла родителей во время нападения эльв. По глубочайшему убеждению она всегда хотела служить только на Стене, чтобы не допустить, чтобы с другими семьями случилось подобная жестокость. За это она даже приняла на себя гнев фельдмаршала. Сопровождать меня и остальных Хранителей на коронацию Кирана было наказанием, возложенным на нее за то, что она нарушила запрет следовать за нами во время нападения эльв, хотя у нее почти нет опыта борьбы с этими тварями. Чтобы спасти невинных людей, она рисковала собственной жизнью. Она ни в коем случае не стала бы ставить под угрозу возможность сделать это снова, убив женщину, которая для нее ничего не значила.

Полуэльф прервал свою трапезу и ошарашенно уставился на Ли.

– Зачем ты мне это рассказываешь?

– Потому что ты умрешь, – заявил Ли, и почему-то при этих словах волоски у него на руках вздыбились. – Мне жаль, но этого пути тебе не миновать. Твой палач только и ждет приказа принца. Убил ли ты королеву Зарину или нет, на самом деле это уже не имеет значения, но признанием ты мог бы спасти жизнь Зейлан. Ее жизнь и жизнь людей, которых она будет защищать.

– Люди мне безразличны, – ответил полуэльф и отвернулся, не позволяя Ли заглянуть в его глаза, которые уже не были пустыми.

– Я бы тебе поверил, не будь твоя мать одной из нас. Она подарила тебе жизнь. Что бы она подумала бы о тебе, если бы узнала, что ты позволишь казнить невинную девушку?

– Она Хранительница и, следовательно, совершенно не невинна.

– Ты ошибаешься, – возразил Ли. В своей жизни ему приходилось иметь дело со многими подозрительными личностями. Мошенниками. Скупщиками краденого. Альфонсами. И наемными убийцами. Мрачными людьми, лишенными всякой совести. С мешками, набитыми золотом, и клинками, сочащимися кровью. Знакомства, которых нельзя было избежать, если ты был вором. Зейлан не была на них похожа. Конечно, она нарушала какие-то законы, но в этом она мало чем отличалась от большинства жителей Тобрии. У них не оставалось другого выбора, если они не принадлежали к гражданам, благословенным королем.

Полукровка отложил свою ложку и отставил еще наполовину полную миску.

– Ты любишь эту крошку?

Вопрос удивил Ли.

– Зачем тебе это?

– Я просто хотел бы знать. – В тоне полукровки сквозило равнодушие. Зачем же ему было знать это, если ответ был мужчине безразличен?

– Если я скажу «да», это что-то изменит? – спросил Ли.

Полуэльф скривил губы в слабой улыбке и покачал головой.

– Нет, потому что я все равно тебе не поверю. Твой взгляд и колебания говорят о многом. Может, она для тебя и важна, но ты не любишь ее. – Он отодвинул стул и встал. – Так что не волнуйся, ты справишься с ее смертью. А теперь пойдем!

Ли посмотрел на полуэльфа.

– Мы еще не закончили.

– Мы можем продолжить разговор на ходу, но ты только впустую потратишь свое дыхание, если думаешь, что я признаю убийство королевы.

Глава 12 – Фрейя

– Амарун –

Человек был мертв. Зарезан. Ограблен. Босые ноги мужчины тянулись по земле, когда гвардейцы оттаскивали его тело, чтобы избавить Фрейю от этого зрелища. Слишком поздно. Карета остановилась, но никто не открывал двери Элрою и принцессе. Поэтому она выглянула в окно и обнаружила то, что гвардейцы хотели от нее скрыть. Неподалеку от лестницы, ведущей в храм, лежал человек. Его кожа еще не была испещрена пятнами, появлявшимися через несколько часов после смерти. Он умер совсем недавно. Возможно, его убийца все еще был поблизости. У Фрейи сжался желудок, и она снова опустила занавеску.

– Мы ведь можем отложить это дело, – предложил Элрой, играя с украденным браслетом, который теперь болтался у него на запястье.

Фрейя покачала головой.

– Никак. Мне нужно поговорить с Мойрой.

– Мойра, – повторил он медленно, словно хотел пробудить воспоминания об этом имени. Однако Фрейя была уверена, что никогда не говорила ему о ней. – Почему?

– Это не важно.

Элрой с любопытством посмотрел на нее.

– Понимаю. Речь идет о магии. – Конечно, он видел ее насквозь. – Она алхимик?

Фрейя вздохнула.

– Да.

– Ну а она, случайно, не знает, как стать бессмертным?

– Наверное, нет.

– Прискорбно. – Элрой оторвался от своего браслета. – Это было бы слишком хорошо.

Едва он закончил фразу, двери кареты открылись. Фрейя спустилась по ступенькам, и ее ботинки утонули в слякоти, потому что здесь не было никаких тропинок. Внимательно оглядываясь, она избегала смотреть на кровавое пятно, оставленное мертвым человеком. Никогда еще она не посещала затонувший храм, да до сих пор для этого и не было причин. Хотя от самого храма уже ничего не осталось, построенные на его месте давно обветшавшие хижины сразу бросались в глаза. Обломки гнилого дерева с обвалившимися крышами, перекошенными окнами и выбитыми дверями, которые впускали в хижины всевозможных паразитов. В этом районе не ощущалось запаха дорогих духов. Уже через короткое время вонь фекалий, грязи и болезней была просто подавляющей.

– Я хочу войти в храм наедине с Фрейей, – заявил Элрой. – Посмотрите, не находится ли кто-нибудь там внутри.

Прежде чем остальные гвардейцы успели оспорить приказ, Йель поспешил вперед и разведал обстановку. Сразу после этого он уже вернулся. Он дал Элрою знак, что все чисто, и отдал приказ гвардейцам короля:

– Я охраняю задний выход, вы остаетесь здесь.

Его слова были произнесены с такой решительностью, что никто не возражал, хотя он не был официально членом гвардии. Видно, на борту Хелении он тоже пользовался этим строгим тоном.

Мужчины выстроились, и Фрейя подобрала платье. При этом она бегло нащупала травы, которые прятала в пальто. Хотя она еще не сделала ничего запретного, в ее груди уже распространилось тревожное трепетание, когда Элрой повел ее к лестнице храма. Несколько десятилетий назад землетрясение погрузило его в землю.

Элрой устремился вперед. Осторожно шагая, Фрейя последовала за ним по ступеням, которые были выбиты из камня. На лестнице не было факелов, свет мерцал только в конце коридора. Фрейя цеплялась за плечо Элроя, потому что ее обувь на самом деле совсем не подходила для такой экскурсии. Было бы лучше, если бы принцесса взяла свои ботинки, которые надевала той ночью, когда планировала побег. Чем глубже они проникали в храм, тем больше испарялось зловоние, пока Фрейя не почувствовала даже запах эфирного масла. Естественно. Какими бы обездоленными ни были люди в этих кварталах, ее отец никогда бы не позволил одному из своих храмов пахнуть экскрементами.

Элрой издал одобрительный свист.

– Надо отдать твоему отцу должное. Он знает, как себя боготворить.

Фрейя ничего не могла на это возразить. Молельня была наполнена оранжевым светом, создаваемым десятками свечей, горевших на каменных алтарях. Гербы королевской семьи украшали стены, смыкающиеся в купол. Однако в центре помещения они снова опускались, будто скала стекала вниз. Эта капля указывала на самую середину храмового зала, и именно там, в центре храма, в земле была зафиксирована золотая корона, огражденная узкими решетками.

Это зрелище поразило Фрейю до глубины души. За последние несколько недель ей пришлось узнать, что ее отец не тот человек, которым принцесса всегда его считала, но что это? В бедных кварталах города люди вынуждены были голодать, а среди их страданий располагалась запертая корона, на вырученные деньги с продажи которой население могло бы питаться многие и многие дни.

– У нас не так много времени, – предупредил Элрой, заглядывая вверх на лестницу, где остались гвардейцы. Свой голос он понизил до шепота.

Озадаченная, Фрейя подняла глаза от короны.

– Ты пойдешь со мной?

– А ты как думаешь? Помочь тебе совершить глупость – для меня одно удовольствие, но мне известна и твоя склонность к внезапному бегству. Тем более у меня нет желания объяснять королю, как вышло так, что я потерял тебя во время нашей совместной поездки.

– Ты мне не доверяешь?

– Ни капельки. А теперь раздевайся!

– Эмм… Что?

– Снимай платье! Ты не можешь в таком виде идти через пятое кольцо, – заявил он, снимая с пальцев золотые кольца.

– Ты серьезно, – заметила Фрейя.

– Естественно. Мы и так уже достаточно примелькались в этом районе, даже без твоего шикарного пальто и платья в оборках и кружевах.

Он преувеличивал. На ее платье не было оборок, и тем не менее он был прав. Вдобавок бежать в ее громоздком наряде было невозможно.

– И что ты предлагаешь? Я должна бегать по улицам голой?

– Даже если я нахожу представление чрезвычайно восхитительным – нет.

Он пересек комнату и обогнул каменный алтарь. Фрейя нерешительно последовала за ним. В узком проходе между алтарем и задней стеной она обнаружила в полу деревянную дверь с ржавой защелкой. Элрою пришлось приложить усилие, чтобы открыть ее. К изумлению Фрейи, под ней оказалось не просто пустое пространство, а глубокая дыра, к которой вел проход. По-видимому, это был подкоп под храмовую стену, вырытый кем-то для побега. Фрейю терзало любопытство, откуда Элрою могло быть известно об этом проходе. Лучше ей не знать об этом.

К задней части люка был прикреплен мешок. Элрой открыл его, и на свет появилась поношенная одежда. Пират подал Фрейе пару туфель и рваное платье, которое выглядело так, словно его носили на раскопках в Горах Сокровищ.

Элрой поднялся и принялся расстегивать пуговицы своего мундира. Он стянул его с плеч и снял с себя рубашку. Под ней оказалась загорелая кожа, обтягивающая четко очерченные мышцы. Фрейя втянула в себя воздух, поспешно поворачиваясь к юноше спиной.

Он тихо рассмеялся про себя.

– Отвернись! – потребовала Фрейя, все еще ощущая на себе его взгляд. Элрой фыркнул, и, когда девушка осторожно взглянула через плечо, то увидела, что пират и в самом деле отвернулся. Фрейя вынула из своего пальто купленные травы, расстегнула его и развязала шнуровку корсажа, который без посторонней помощи она, вероятно, уже не сможет затянуть. Однако у принцессы было такое ощущение, что Элрой был небольшой специалист по части того, как одевать женщин.

– Надеюсь, ты понимаешь, что когда-нибудь я все равно увижу тебя голой, – тихо засмеялся Элрой позади нее. – Самое позднее – в нашу первую брачную ночь.

От испуга Фрейя замерла. Об этом она даже не думала! Когда принцесса была помолвлена с Мелвином, она всегда вытесняла эту часть своего королевского долга – слишком чуждо было ей представление об этом. Она покачала головой.

– До этого не дойдет.

– Что ж, можешь внушать это самой себе, – возразил Элрой, и Фрейя не знала, стоит ли ей считать его слова обещанием или же в них подразумевалась угроза. Иногда ей было трудно разгадать пирата. Он шутливо высказывал замечания, когда на самом деле говорил серьезно. И, напротив, чрезвычайно серьезно высказывался о делах, которые, по правде говоря, считал смешными. Но одно Фрейя знала совершенно точно – спать с Элроем она не станет. А если он посмеет взять ее силой, то горько пожалеет об этом.

Фрейя распустила корсет, и ее платье опустилось на пол. Под ним девушка осталась в комбинации длиной до колен, которую она решила не снимать. Принцесса скользнула в грязное платье, которое ей подал Элрой. Фрейя была миниатюрного роста, но, несмотря на это, платье доходило ей лишь до икр.

– Можешь повернуться, – сказала она, накидывая на плечи ткань, которая должна была заменить ей пальто.

Элрой тоже переоделся и вдруг показался Фрейе странно чужим. Сначала она думала, что это из-за старой одежды, на которой отсутствовали какие-либо украшения, но потом поняла, что все дело в лице юноши. Пират снял не только золотые кольца с пальцев, но и те, что были в его ушах и носу. Без украшений он выглядел моложе. Обычным.

– Пойдем! – Он собрал их одежду и спрятал ее в мешок, висевший на люке. – Хочешь пойти вперед?

Фрейя заглянула в черную дыру, глубину которой не мог осветить свет многочисленных храмовых свечей. Но ей не нужен был свет, чтобы услышать ползание и шуршание насекомых, копошившихся в темноте.

– Нет, спасибо. Предоставляю тебе преимущество.

Не возражая, Элрой скользнул в дыру.

Лестницы видно не было, но проем в любом случае был глубиной не более нескольких метров. Не было и ступеней, ведущих к заднему выходу, где их, как предполагала Фрейя, ждал Йель, – только низкий туннель с уклоном, по которому нужно было карабкаться вверх. Уступив место Элрою, Фрейя последовала через люк за ним. Кровь зашумела у нее в ушах. Гнетущее чувство, будто она спускается в могилу, на мгновение сдавило ей грудь. Вокруг не было ничего, кроме темной влажной земли и запаха затхлой воды. Принцесса оперлась об одну из стен, и вдруг что-то поползло по ее пальцам. От испуга девушка отдернула руку и яростно трясла ее, пока ощущение маленьких ножек на ее коже не исчезло.

– Фу, это отвратительно!

Элрой тихо засмеялся.

– Ты переживешь это.

– Или нет, – скрестила Фрейя руки на груди. – Я не удивлюсь, если здесь, внизу, живет гигантский паук, который хочет нас съесть.

– Для того, кто побывал в Мелидриане, ты чертовски брезглива.

– Это было что-то совсем другое.

– Потому что Ларкин был с тобой?

Фрейя помедлила с ответом, потому что ей не хотелось думать о Хранителе. Воспоминание о нем слишком отвлекало ее, и девушка постаралась направить свои мысли на Мойру. О Ларкине она подумает позже. Ночью. В одиночку. В своей постели.

– Мы должны идти, – сказала Фрейя вместо этого и снова опустила руки, потому что так или иначе они были ей необходимы, чтобы подняться наверх. – Время поджимает.

Элрой пошел вперед. Они поднимались, опустив головы, потому что земля под действием дождей стала не просто влажной, а очень скользкой. Раз за разом Фрейя, поскальзываясь, чуть не катилась вниз. Темнота в проходе вначале была ей неприятна. Но благодаря ей принцесса не видела, в чьей компании она совершала свой путь. На самом деле насекомых Фрейя не боялась, но девушке не нравилось прикасаться к ним в этом тесном пространстве. За время подъема они с Элроем не сказали друг другу ни слова. Слышен был только трепет их дыхания, сопровождаемый хрустом случайных жуков, нашедших свой конец под их руками и ногами.

– Вот и все, – объявил Элрой в конце тоннеля, который тоже оказался закрыт люком.

Если все шло по плану, Йель должен был ждать их наверху. Элрой постучал по люку. Послышался глухой звук, и земля, собравшаяся в щелях дерева, посыпалась на них. Фрейя поспешно зажмурила глаза и отвернулась.

Йель подергал дверь со своей стороны.

– Она не открывается, – пожаловался он. – Должно быть, она заперта изнутри.

– Этого не может быть.

Элрой вслепую ощупал дверь в поисках задвижки – напрасно.

– Позволь мне, – потребовала Фрейя, хватаясь за стеклянный кулон на своей цепочке. С тех пор как они вернулись из Мелидриана, не прошло и дня, чтобы она не надела таланта на шею. Нести с собой магию столь явно было опасно. Впрочем, никто, признавший такой кулон магическим, не высказал бы этого. Ведь этим он только предал бы себя и собственные знания. Фрейя раздавила кулон между пальцами. Пламя ожило в ее руке и осветило тоннель. Десяток мокриц разбежались в разные стороны, а над головой Фрейи загорелась паутина. Короткая вспышка – и она рассыпалась в прах и пепел.

– Можно было сделать это и раньше, – заметил Элрой.

– Извини. Мне нужна была другая рука.

Фрейя закатила глаза, указывая пирату на люк, который все еще не был открыт. Элрой толкнул засов, который теперь был отчетливо виден. Пока он открывал проход, Фрейя затушила пламя в своей руке. Какое расточительство магии!

Элрой поблагодарил Йеля, и они, не теряя больше времени, отправились к Мойре. Вероятно, гвардейцы у храма уже были в смятении, ожидая их возвращения. Позже Фрейя и Элрой просто скажут им, что предавались высоким молитвам. Молитвам в честь короля Нехтана Третьего и людей, которые вместе с фейри сели за стол, чтобы договориться о Соглашении.

– Ты не можешь бежать быстрее? – воскликнула Фрейя. Она рванулась вперед, но через мгновение заметила, что Элрой не мог поспеть за ней. Сердце принцессы яростно билось от волнения и предвкушения. Она не могла дождаться, когда увидит Мойру и расскажет ей о магии. Ей столько нужно было сказать своей наставнице. Слишком долго принцесса удерживала свои слова при себе и чувствовала, что вот-вот готова взорваться.

– Не могу, – мрачно нахмурился Элрой. Казалось, он хотел закричать на нее, но с губ пирата сорвался лишь едва слышный вздох.

Фрейя беспокойно топталась на месте.

– Ты хочешь, чтобы они поймали нас?

– Нет, не хочу, но быстрее идти я не могу.

Элрой быстро подтянул левую штанину. Вместо золотисто-коричневой кожи там виднелся только матово поблескивающий металл. Протез. Как ей удалось не заметить этого за время, проведенное на борту Хелении?

– Прости, я не знала, – пролепетала Фрейя.

– Знают лишь немногие.

Элрой остановился, повернувшись к ней. Принцесса подняла голову и взглянула в его красивое лицо. Ей показалось, что в темных глазах юноши отражаются белые хлопья снега.

– Не смотри на меня так! Мне не нужна твоя жалость, так же как и моя левая нога. Я могу делать все, что захочу, – только не бегать. Но я не тороплюсь, потому что, как только я стану бессмертным, у меня будет все время мира.

Глава 13 – Ли

– Нихалос –

Быстрыми шагами полукровка так целеустремленно вел Ли к музыкальному магазину, словно уже проделывал этот путь бессчетное количество раз. Первоначальные опасения, что это может оказаться ловушкой, Хранитель давно отбросил. С тех пор как они покинули таверну, полукровка непрерывно говорил об арфе, которую якобы видел в витрине магазина. По его рассказу, она была сделана из темного дерева, украшена резьбой и имела «шейку из золота», что бы это ни значило. Ли ничего не понимал в музыке. У двоих Хранителей на его опорном пункте были лютни, и время от времени Ли испытывал искушение подергать струны, но на этом, в общем-то, и все. Между тем он вполуха слушал, о чем говорит полукровка.

– Я всегда хотел владеть таким инструментом, – говорил полуэльф, наблюдая за фейри, которая стояла перед домом, подняв руки. Она управляла облаком, заставляя его излиться дождем на засаженную растениями крышу, в то время как окружающие сады оставались сухими.

– Почему ты не купил ее? – спросил Ли.

– У меня никогда не было достаточно денег. Или удачи, чтобы найти покровителя. – Полуэльф тяжело сглотнул, и впервые с начала разговора в его голосе зазвучали задумчивые нотки, словно собственная смерть была для него не больше, чем ничтожным пустяком. – Я хотел бы, чтобы у меня оставалось достаточно времени, чтобы осуществить эту мечту.

– Ты сам виноват. Если бы ты не напал на Кирана, ты бы сейчас не был в таком положении, – сказал Ли, и, хотя его слова соответствовали истине, по необъяснимым причинам мужчина почувствовал некоторую жалость. – Ты сам выбрал себе такую судьбу.

– Об этом не может быть и речи, – ответил полуэльф, голос которого снова зазвучал тускло и невыразительно. Какая-то живость, проявившаяся в его словах при упоминании о музыке, внезапно исчезла. Ли искоса взглянул на него. Рот арестованного превратился в жесткую линию, а между бровями образовались глубокие складки. Поразительно.

– Почему же? Тебя вынудили напасть на Кирана?

– Нет.

Ложь. Ли чувствовал ее запах, подобный запаху удобрений, который нес с полей утренний ветер. Но кто мог заставить этого полукровку? Единственным, кто пришел Ли на ум, был Тиган. Это казалось вполне возможным, учитывая, что бывший командир сумел поднять некоторых своих людей против Кирана. Гвардейцы напали на Олдрена и принца как раз перед тем, как на них набросился полукровка. Жаль, что Тигана уже ни о чем нельзя было спросить!

Внезапно полуэльф остановился, и Ли понял, что они добрались до музыкального магазина. Он стоял, еле втиснувшись между пекарней и стекольной фабрикой, каких в Нихалосе, казалось, было предостаточно. В фасад магазина было встроено большое окно, которое позволяло заглянуть внутрь лавки. В витрине было выставлено довольно много инструментов, но арфы, которую так увлеченно описывал арестованный, не было. Вместо нее красовались флейты из металла и дерева, каких Ли раньше никогда не видел.

– Ее нет, – сказал полуэльф так тихо, что его слова почти потонули в шуме города.

– Может быть, ее просто переставили в другое место, – утешил его Ли. Он не знал, почему испытывает потребность дать мужчине надежду. – Давай все-таки зайдем внутрь и посмотрим.

Ли открыл дверь, и раздался нежный перезвон.

Но полуэльф не сдвинулся с места.

– Что с тобой?

Полукровка резко взглянул на него, так резко, что Ли подготовился бы к нападению, если бы не потерянное выражение в глазах его собеседника. Рот полукровки был слегка приоткрыт, словно он хотел что-то сказать, но с губ арестованного не слетело ни единого звука.

– Ну же! – потребовал Ли. Он ухватил полукровку за рукав и потащил его в магазин. Выражение лица последнего мгновенно переменилось. Теперь полуэльф выглядел изумленным, словно ему только что пришлось пройти через портал в другой мир.

Вошедших мужчин окружали самые разные, знакомые и не очень, музыкальные инструменты. Скрипки, лютни и флейты выстроились вдоль стен. Нотные листы сложились в пачки, и в воздухе витал запах бумаги и промасленного дерева. Ли осмотрелся в поисках арфы, которую ему описал полуэльф, но нигде не смог ее обнаружить.

– Вы ищете что-то конкретное? – услышал Ли голос. Из-за рояля в углу выступил фейри непривычного для Неблагих маленького роста. Светлые волосы доходили ему до колен. Его длинная борода тоже была редкостью для фейри в Нихалосе.

– Нет, ничего, – ответил полуэльф.

– Арфу, – тут же возразил Ли.

Фейри ухмыльнулся.

– Так что же все-таки? Арфу или ничего?

– Арфу, – подтвердил Ли. Что такое с этим полукровкой? Он ведь так хотел сюда прийти. – С резьбой по дереву и золотой шейкой. Некоторое время она находилась в витрине.

– Ааа! – Лицо фейри просветлело. – Прекрасный инструмент. Тристан изготовил арфу незадолго до своей смерти и передал в наследство другу, который завещал ее театру. Там инструмент простоял без дела несколько десятилетий, пока не нашел меня, и я восстановил его.

– Она все еще здесь?

Лавочник кивнул.

– Я убрал ее с витрины, чтобы не подвергать воздействию солнца такое длительное время. Пойдемте со мной!

Ли опасался, что ему снова придется принуждать полуэльфа присоединиться к своему счастью, но на этот раз тот последовал за Хранителем без колебаний. Они углубились в магазин, который был больше, чем казалось снаружи. Ли увидел барабаны, еще флейты, а за приоткрытой дверью, которая, как оказалось, вела в мастерскую, еще и рояль. А он-то всегда думал, что такие инструменты есть только в Тобрии!

– Вот она, – провозгласил Неблагой фейри с гордо выпяченной грудью, простирая руки в сторону инструмента. Арфа выглядела так же, как и описывал ее полуэльф. Даже красивее, вынужден был признать Ли. И если бы она была мечом, он, наверное, тоже стоял бы тут в благоговейном изумлении.

– Рассматривайте спокойно! – продолжал торговец. – Но если вы ее повредите, вам придется ее купить.

– Сколько она стоит? – поинтересовался Ли.

Фейри подергал кончик своей бороды.

– В водных талантах – двадцать.

– Всего двадцать?

– Тысяч, – благоговейно добавил полуэльф.

– О!

Тогда им лучше быть осторожными. Киран предоставил Хранителю довольно обширный спектр действий, но он не смог бы так просто объяснить принцу повреждение арфы стоимостью в двадцать тысяч талантов.

Неблагой фейри вернулся в свою лавку и оставил Ли и полукровку одних. Черноволосый мужчина неподвижно замер перед инструментом, уставившись на него, словно заблудившийся, который наконец-то нашел дорогу. Ничто в нем больше не напоминало о том молчаливом существе, которое уже несколько недель торчало в камере рядом с той, в которой была заключена Зейлан.

– Разве тебе не хочется поиграть на ней? – спросил Ли.

– Нет.

– Почему нет?

– Я не могу.

Ли насторожился.

– Ты не умеешь играть?

– Конечно, я умею играть, – прошипел полуэльф, словно Ли только что обрушил на него самое страшное из всех оскорблений. – Но это невозможно. – Он поднял руки, поверх которых все еще лежал плащ Ли. Конечно, кандалы!

Хранитель знал, что ему нельзя этого делать. Полуэльф пока не доставлял хлопот, но он по-прежнему оставался заключенным. Обвиняемым в предательстве, с уже уготованной судьбой. И все же Ли впал в искушение. Если он окажет полукровке эту последнюю услугу, возможно, того легче будет склонить к принятию предложения, которое Ли хотел сделать ему в крайнем случае. Несмотря на то что после всего, что до сих пор говорил или, лучше сказать, о чем умалчивал полуэльф, такая возможность становилась практически ничтожной. Но Ли должен был использовать этот шанс, ведь даже в случае неудачи его меч останется с ним.

– Ты можешь пообещать мне вести себя прилично, если я сниму с тебя оковы?

Глаза полуэльфа расширились.

– У тебя есть ключ?

– Я этого не говорил. Обещай мне, что не будешь использовать магию!

Полукровка закатил глаза.

– Не волнуйся! Я не так уж силен в магии стихий и не думаю, что моего выдоха будет достаточно, чтобы сбить тебя с ног.

– Обещай! – повторил Ли.

– Обещаю. Никакой магии.

– Хорошо. Но если ты сделаешь попытку убежать или выкинешь еще что-нибудь подобное, я без колебаний достану свой меч. Так что лучше не пытайся, если хочешь сохранить все свои конечности до самой смерти.

И Ли широким движением руки положил ладонь на рукоять своего меча.

Полукровка, прикрыв глаза, проследил за его движением и кивнул.

Ли глубоко вдохнул, надеясь, что не ошибается в своем решении. Он опустился на колени и вытащил из сапога кусок проволоки, который всегда хранился там. Старая привычка, которую он никак не мог бросить. Так или иначе, ему приходилось снова и снова вскрывать разные замки. Он снял плащ с рук полукровки и посмотрел на кандалы. Они были пропитаны магией земли, создавая противовес другой магии – магии воздуха, но механизм замка был простым, и для бывшего вора не составляло труда его вскрыть. Ли всегда легко удавалось взламывать самые разные устройства, но время у Стены сделало его настоящим мастером. Кроме боевых упражнений, на Стене не было большого разнообразия занятий, если, конечно, вам не хотелось проиграть все свои деньги в карты.

Уже через несколько ударов сердца замок издал тихий щелчок, и оковы спали. Суставы полукровки, распухшие от металла, воспалились от грязи подземелья.

– Спасибо, – сказал он, разминая руки.

Ли снова выпрямился.

– Поторопись! У нас не так много времени.

Полуэльф не заставил его повторять дважды. Он сел на табурет у арфы и притянул инструмент к плечу. Его движения были осторожными, прямо-таки благоговейными, когда он в первый раз провел руками по струнам. Боязливо, словно опасаясь чего-то, полукровка тронул струны, и звуки заполнили лавку. Сначала они были едва слышными, неясными, словно мужчина извлекал их для того, чтобы ближе познакомиться с инструментом. Но уже через несколько мгновений отдельные звуки начали переплетаться в мелодию. Она была нежнее, чем перезвон прелестных колокольчиков, и чище, чем ручьи, протекавшие по Нихалосу. Симфония, напомнившая Ли звуки леса, совершенно гармонирующая с природой, призванная звучать именно так, а не иначе.

Полуэльф закрыл глаза, но его пальцы не пропустили ни единой струны, и на лице мужчины покоилось выражение полного блаженства.

Дар, пронеслось у Ли в голове. Некоторые фейри были одарены своими богами не только магией стихий, но и способностями, которые в Смертной земле, наверное, назвали бы талантом, но это было нечто большее. Дар для одаренных фейри был подобен дыханию.

Неудивительно, что полукровка выбрал это место. Теперь он изменил ритм мелодии и настроился на более тягучие звуки, которые Ли не смог отнести ни к одной известной ему песне. Волоски на руках Хранителя встали дыбом. Он подавил желание тоже прикрыть веки, хотя и хотел бы так же затеряться в этих звуках, однако не мог выпустить из виду полуэльфа. Руки музыканта двигались по струнам так свободно, словно просто танцевали с ними в такт. Будто сам мужчина не имел никакого отношения к этому движению.

Ли мог бы слушать игру на арфе целую вечность, но у полуэльфа не было вечности. И он это знал. Звуки арфы становились все тише, и тише, и тише, пока не смолкли окончательно, и над лавкой нависла тяжелая тишина. Полукровка опустил руки, но не шевельнулся.

– Что это была за песня? – прошептал Ли.

– У нее нет названия.

– Откуда она?

Полуэльф открыл глаза. Взгляд, обратившийся на Ли, казался стеклянным.

– От меня. Я сочинил ее некоторое время назад.

– Ты композитор?

– Нет, я просто тот, кто любит музыку.

Полуэльф в последний раз осторожно провел по струнам арфы и встал с табурета. Его движения стали неуклюжими, будто игра лишила его всех сил. Мужчина охотно протянул Ли руки, чтобы тот мог снова надеть на него кандалы.

Хранитель подошел вплотную к полукровке, пока расстояние между ними не уменьшилось до полуметра и Ли не почувствовал тепло тела мужчины, стоявшего напротив него. Не торопясь стражник надел кандалы на заключенного, стараясь по возможности не задеть больные места. Когда оковы со щелчком захлопнулись, полуэльф едва заметно вздрогнул. Вот и все. Но вместо того, чтобы отступить, Ли остался на месте и полез в карман своего плаща. Пальцы Хранителя сомкнулись вокруг хрустального флакона, который полукровка, сам того не зная, носил с собой все это время.

Сейчас или никогда.

Ли вытащил флакон, держа его между собой и полуэльфом. Прозрачная жидкость, отдаленно напоминавшая белое вино, плавно плескалась в нем.

– Ты знаешь, что это такое? – нерешительно спросил он.

Полуэльф кивнул, причем Ли не только увидел, но и почувствовал это движение.

– Он сварен лучшим изготовителем ядов в городе и действует практически мгновенно. Всего один глоток, и твое сердце перестанет биться. Никакой боли. Ты можешь получить его, если признаешься в убийстве королевы.

Полуэльф подняла глаза. Его взгляд загорелся в глазах Ли, и Хранителю почудилось, что он вновь слышит мелодичные звуки арфы.

– Зачем мне это делать?

– Чтобы умереть с миром. Никаких Неблагих, которые пялятся на тебя и обзывают последними словами. Никакого палача, который стоит над тобой. Ты один, наедине с собой в своей камере, когда решишься это сделать. Но если ты не хочешь быть один, я могу быть с тобой. Наверное, я не отношусь к тем людям, которых ты в такой момент хотел бы иметь рядом, но… есть только я, – сказал Ли, хотя на самом деле это не было частью его плана.

Гортань полукровки судорожно подпрыгивала вверх-вниз, и Ли наблюдал за схваткой, которую тот затеял с собой. Лицо музыканта, на котором еще недавно отражалась радость, теперь исказили мучительные терзания. Ли ненавидел смотреть на чужие страдания, невзирая на все совершенные полуэльфом злодеяния. Хранитель не испытывал при этом ни радости, ни удовлетворения, ибо страдание не могло погасить или компенсировать страдания.

– Что скажешь? – осторожно спросил Ли.

Полуэльф покачал головой.

– Нет.

– Почему нет?

– Это невозможно.

Ли сжал губы, проклиная упрямство полукровки. Почему он так поступал с Зейлан и с самим собой? Он получил то, что хотел. Что мешало ему признаться в убийстве и просто мягко выспаться в предстоящую казни ночь?

– Пожалуйста! – настаивал Ли. – Ты спасешь ей жизнь.

– Я не могу.

Ли прикрыл глаза.

– Ты уверен?

– Да.

– Это будет безболезненно.

Полукровка грустно улыбнулся.

– Я охотно верю тебе.

– Тогда почему ты не можешь принять яд? – умолял голос в голове Ли. Зейлан слишком долго сидела в этой камере, и было только вопросом времени, когда советники Кирана настоят на ее казни. С каждым днем откладывать решение становилось все труднее. И Ли не должен был увидеть, как она умирает. Не такой молодой. Не на эшафоте. И все же предложить яд самой девушке Хранитель пока не был готов.

Глава 14 – Фрейя

– Амарун –

Фрейя никогда не посещала Мойру днем, и сейчас принцесса почти не узнала дом женщины. Ночные тени словно поглощали нищету и страдания. Фрейя знала, что древесина хижины давно прогнила, но никогда прежде девушка не замечала дыр, которые в стенах проели термиты.

Косо сколоченные доски на крыше тоже выглядели так, будто каждый следующий порыв ветра мог их сорвать. В темноте Фрейя никогда не видела этого. Замерзшие кусты перед хижиной, словно скелеты убитых охранников, придавали жилищу еще более захудалый вид.

– Здесь мило, – заметил Элрой, наблюдая, как какая-то женщина вываливает ведро с фекалиями. Ручьи жидкого вязкого дерьма разбегались по земле, заполняя улицу противной серной вонью.

– Не будь таким брезгливым. В конце концов, ты сам купался в конском навозе.

– Спасибо за напоминание, – сморщил он нос. – Как ты вообще нашла Мойру?

Фрейя поднялась по ступенькам к хижине. У нее было ощущение, что ее ноги превратились в ледяные глыбы.

– Взятка. Долгий поиск. И еще взятки. Ты не поверишь, насколько небрежными и глупыми становятся большинство людей, когда перед ними ставят золото.

– Охотно поверю, потому что многим нашим собратьям даже не требуется золото, чтобы быть глупыми, – согласился Элрой. Он отвел взгляд от мусора и последовал за Фрейей вверх по ступеням, которые натужно заскрипели под их весом.

Она постучала. Пальцы Фрейи стали липкими от холодного пота, и хотя девушка замерзла, от волнения все в ней горело огнем. Жар всколыхнулся в ней с новой силой, когда принцесса услышала шаги внутри хижины. Дверь открылась. Улыбка появилась на губах Фрейи, когда она взглянула в лицо женщины, которая в последние годы дарила ей гораздо больше понимания, чем собственная семья.

Глаза Мойры расширились.

– Фрейя? – недоверчиво спросила она тем самым хриплым голосом, который был так хорошо знаком принцессе. – Что привело тебя сюда? В середине дня? – Женщина наклонилась к двери, и прядь седовато-темных волос упала ей на плечо. Мойра недоверчиво осмотрелась по сторонам, словно опасалась, что Фрейя может привести гвардейцев прямо к ее дому. Наконец ее взгляд упал на Элроя. – И кто этот юноша?

– Элрой, друг, – заверила ее Фрейя. – Ты можешь ему доверять.

Старуха покачала головой.

– Я никому не доверяю.

– Он помог мне попасть в Мелидриан.

– Значит, ты действительно была там? – Голос Мойры приобрел благоговейный оттенок.

– Да. И мне нужно поговорить с тобой об этом.

– Не сейчас.

Мойра собралась закрыть дверь, но Фрейя подставила ногу, чтобы не дать ей захлопнуться.

– Пожалуйста, не прогоняй меня! Я не знаю, когда в следующий раз смогу убежать от гвардейцев моего отца! – Фрейя слишком долго ждала этого момента. Принцесса полезла в карман своего платья и нащупала травы. Вытащив один из мешочков, она протянула его Мойре. – Я принесла тебе кое-что.

Старуха колебалась, прежде чем схватиться за мешочек. Она заглянула внутрь, поднесла его к носу и сделала глубокий вдох. Наконец ее лицо едва заметно осветилось.

– Неужели это волчий хвост?

Фрейя кивнула.

– Я только что купила их в лавке, вместе с другими травами, которые тебе, конечно, тоже могут пригодиться.

Мойра поджала губы и испустила глубокий вздох.

– Согласна, ты можешь войти. Но только ты, – сказала старуха, бросив при том предостерегающий взгляд в сторону Элроя.

Он вскинул брови.

– Значит, я должен ждать здесь?

– Я не впускаю посторонних в свой дом.

– Тогда я замерзну, – пожаловался Элрой.

– А это должно меня волновать?

Мойра закатила глаза и пробормотала что-то обидное, прежде чем исчезнуть в своей хижине. Когда старуха снова вышла, в руках она держала тяжелое одеяло, которое и подала Элрою.

– Этого будет достаточно. Я переживала и большие холода с меньшим количеством теплых вещей. – Потом она повернулась к Фрейе. – Заходи!

Бросив на Элроя извиняющийся взгляд, Фрейя шагнула через порог. Тепло и знакомый аромат трав окутали ее. Ничего не изменилось. Дверь в подвал по-прежнему была скрыта под ковром.

Деревянный стол, который, как обычно, стоял у окна, прорезали глубокие выемки. И чайник с теплым чаем по-прежнему висел над пламенем камина.

– Мы не задержимся, – пообещала Фрейя, стягивая с головы ткань, которая должна была скрывать ее лицо. – Люди моего отца, вероятно, уже ищут нас.

– И именно по этой причине тебя вообще не должно быть здесь, – упрекнула Мойра, закрывая дверь. – Но я рада, что ты пришла. Я беспокоилась о тебе.

– В этом не было бы необходимости. – Фрейя подошла к Мойре и обвила руками женщину, которая со своей изогнутой спиной была на полголовы ниже ее самой. Волосы старухи пахли страницами древних книг. – Я скучала по тебе.

Мойра погладила Фрейю по спине.

– Я по тебе тоже, детка. Если честно, я не ожидала, что ты вернешься. Я не должна был позволять тебе отправляться в Мелидриан. Это было ошибкой.

– Ты не смогла бы меня удержать. Никто бы не смог.

Мойра высвободилась из объятий и отодвинула Фрейю от себя на расстояние вытянутой руки. Мозолистые руки женщины продолжали покоиться на плечах посетительницы, когда Мойра осматривала принцессу с ног до головы изучающим взглядом.

– Хорошо ли о тебе позаботился Хранитель?

– Да, Ларкин был великолепен… он великолепен.

Фрейя улыбнулась. Принцесса могла бы потратить несколько часов на разговоры о Хранителе, но она не хотела зря тратить время. На разговор с Мойрой его было совсем немного. Поэтому она сразу же перешла к причине своего пребывания здесь.

– Я нашла Талона.

– В самом деле? – удивленно спросила Мойра, подталкивая Фрейю к столу. Во время своего последнего визита она сидела там, приходя в себя после тревожной вести о том, что ее брат находится в королевстве фейри. Тогда она еще верила, что Талон живет в неволе как раб. Казалось, миновали годы, хотя с тех пор прошло всего несколько месяцев.

– Что с ним случилось? – спросила Мойра, наливая, как обычно, чай.

Фрейя опустошила карманы своего платья и выложила на стол принесенные травы.

– Ничего. Его просто вернули на родину.

Мойра нахмурилась.

– Что ты этим хочешь сказать?

– Талону никогда не суждено было стать нашим королем, – начала свое повествование Фрейя, кратко пересказывая Мойре то, что сама узнала в Мелидриане и кем Киран был в действительности. Никогда она еще не видела свою наставницу такой безмолвной и скованной. Обычно Фрейя всегда слушала ее, а не наоборот. При этом принцесса сообщала только самое главное, потому что времени было мало. Однако в какой-то момент девушке захотелось рассказать Мойре всю историю, начиная с первого нападения в терновом лесу и заканчивая посещением волшебного черного рынка и первой встречей с эльвой. И все же в этот раз речь должна была пойти кое о чем другом.

– В день коронации Кирана раздались взрывы, прервавшие церемонию, за которыми последовало покушение на него. Какой-то полукровка нейтрализовал его советника Олдрена, а потом всадил кинжал Кирану в грудь, – вспоминала Фрейя, глядя на пламя, которое поднималось и опускалось так тихо, словно тоже прислушивалось к рассказу. – Ларкин набросился на полукровку, и разгорелась дикая схватка. Пока они отвлеклись, я подбежала к Кирану, думая, что он мертв. Но он был еще жив. Тогда я схватила кинжал и выдернула его из груди принца. Я не понимала, что делаю. Только Ларкин обратил мое внимание на это.

На лице Мойры появилось непонимающее выражение.

– Это был не просто какой-то обычный кинжал, – пояснила Фрейя. При воспоминании о магии у нее покалывало пальцы. – Это был огненный кинжал. Он был магическим.

Брови Мойры взметнулись вверх.

– Ты уверена?

Фрейя кивнула.

Ошеломленная, женщина покачала головой и поднялась со скамьи. Беспокойно бродила она по комнате, и половицы хрустели у нее под ногами в такт шагам.

– Этого не может быть.

– Не должно быть, но это правда, – настаивала Фрейя. – Я почувствовала магию.

Мойра остановилась и взглянула на девушку.

– Ты не пострадала?

– Нет. Оглядываясь назад, я вспоминаю, что почувствовала покалывание или подергивание, но на этом все. И я не знаю, что это означает.

– А ты уверена, что ты не одна из них? Не фейри?

– Да, уверена, конечно, нет.

– Ммм, – пробормотала Мойра. – Для этого должно быть убедительное объяснение. Позволь мне поговорить с остальными. Возможно, они знают об этом больше.

Остальные. Фрейя слышала о них много раз, но никогда не встречалась ни с одним из них.

Они были кругом Мойры. Кругом алхимиков, которые защищали друг друга и помогали друг другу. Несмотря на то что принцесса уже несколько лет брала у старухи уроки, Мойра до сих пор не разрешила ей познакомиться со своим кругом. Она утверждала, что еще не готова. Втайне, однако, Фрейя подозревала, что остальные недостаточно доверяли ей из-за ее королевского титула, чтобы раскрыть, кто они такие.

– Тебе пора, – твердо сказала Мойра, с подозрением глядя в окно, перед которым взад-вперед маршировал закутанный в одеяло Элрой. Вести себя более заметно он бы не мог. – Ты получишь от меня сообщение, как только я узнаю больше.

– Спасибо! – Фрейе не хотелось выходить на холод снова, теперь, когда она уже немного согрелась, но другого выбора у нее не было. Быстро попрощавшись с Мойрой, принцесса натянула ткань на голову и вышла на улицу.

– Наконец-то, – пробормотал Элрой. Несмотря на свою бронзовую кожу, он весь побледнел от холода. Тем не менее пират, не колеблясь, откинул одеяло и повесил его на один из скелетообразных кустов. – Это заняло довольно много времени.

– Прости, – с нечистой совестью извинилась Фрейя. Но ей пришлось оставить его на холоде. Тайна Талона, или, скорее, Кирана, была слишком ценна.

От этого секрета зависело будущее страны, а кто-то вроде Элроя во время карточной игры, возможно, мог бы поставить его под удар, если бы это стоило ставки.

– Извинения приняты, – сказал Элрой, когда они отправились в обратный путь к храму. – Смогли все прояснить?

Фрейя покачала головой.

– Даже не начали.

Глава 15 – Вэйлин

– Нихалос –

Вэйлин уставился на флакон в руке Ли. Обескураженный, он смотрел на прозрачную жидкость, плавно покачивающуюся внутри сосуда. Никогда еще ничто не действовало на полукровку столь же притягательно, сколь и отталкивающе. Один глоток, и все будет кончено. Страдания. Мучения. Унижения. Смерти он боялся меньше, чем мысли о том, чтобы покинуть мир, не почувствовав себя свободным. Свобода, отнятая у него прутьями решеток и кандалами, не имела для него значения. Вэйлину была важна свобода, которую у него отняла кровная клятва Валески, заковавшая его разум в цепи. По своей воле взять этот флакон и проглотить его содержимое означало бы для Вэйлина свободу. Свободу распоряжаться собственной жизнью. Но даже достойная смерть не была дарована Вэйлину.

– Не могу, – сказал он.

Глаза Ли сузились, и Вэйлин задумался, как Хранителю удается так долго терпеть его близость. Вэйлин не мылся уже несколько недель и уже сам чувствовал собственную вонь.

– Ты уверен?

– Да.

– Это будет безболезненно.

Горло Вэйлина сжалось.

– Я охотно верю тебе.

И он действительно верил. День, который он провел с Ли, оказался одним из самых приятных за долгое время. И, наверное, это был самый прекрасный день, который он когда-либо сможет прожить снова. Не только из-за вкусной еды и игры на арфе, но и потому, что он уже давно почувствовал, что разговаривает с тем, кто не смотрит на него как на подонка. Конечно, Ли делал все это, чтобы помочь Зейлан, но судьба Вэйлина тоже была ему не безразлична.

Но если ты не хочешь быть один, я могу быть с тобой. При этих словах рука Ли, державшая флакон с ядом, заметно дрогнула. Вэйлин был уверен, что подобное случалось с Хранителем не часто. Такие люди, как он, привыкли скрывать свои страхи и неуверенность, и Ли, конечно, не был исключением. Но в этот момент он открылся Вэйлину, и ему захотелось сделать то же самое для Ли.

Но всякий раз, когда полукровка хотел сказать правду или намекнуть на нее, шрам на его спине вспыхивал заново, выжигая слова с языка.

– Господа закончили? – спросил вдруг лавочник. Испугавшись, Вэйлин отступил. Он не слышал, как Неблагой фейри подошел к ним. Такого с ним давно не случалось, потому что на самом деле он всегда был начеку. Однако в присутствии Ли он стал неосторожен. Впрочем, Хранитель тоже выглядел застигнутым врасплох. Он поспешно запихнул флакон с ядом в карман брюк и накинул плащ на руки Вэйлина, чтобы торговец не увидел его оков и скованных металлом запястий.

– Да, мы закончили, – подтвердил Ли. Одной рукой он водил по гладкому дереву арфы и улыбался торговцу. Несмотря на яркую синеву глаз этого фейри, тот не выглядел холодным или отталкивающим. – Этот инструмент действительно впечатляет.

– Благодарю. – Фейри сложил руки и медленно окинул взглядом измятую одежду Вэйлина. То, что он увидел, казалось, повергло его в изумление, но отвращения он вроде бы не испытывал.

– Где вы научились так играть?

Вэйлин наклонил голову, стараясь скрыть шрам на шее. Неблагой фейри заметил его еще тогда, когда мужчины вошли в магазин.

Торговец старался отводить глаза, но красный отпечаток на коже то и дело притягивал его взгляд. По прошествии более чем семи лет Вэйлин научился жить с этим пороком. Но теперешней длины волос Вэйлину не хватало, чтобы спрятать свою старую травму.

– Я научился играть сам.

– Но у вас есть музыкальный талант, не так ли?

Вэйлин кивнул.

Лицо торговца просветлело, но прежде чем он успел сказать еще что-то, Ли впился в него взглядом.

– К сожалению, мы должны идти. Спасибо за ваше время. Ваш замечательный инструмент, к сожалению, не доступен для нас в настоящее время. Но я надеюсь, что вы найдете подходящего покупателя для арфы. Прощайте!

Он схватил Вэйлина за рукав и потащил за собой из магазина, мимо скрипок из вишневого дерева, флейт из ясеня и лютни, корпус которой был украшен филигранной резьбой. Магазин действительно казался воплощенной мечтой, покидать его было настоящим кошмаром. Больше всего Вэйлин хотел бы торчать здесь целыми днями и играть на каждом инструменте, но он не хотел доставлять Ли неприятности.

Вэйлин неохотно вышел из магазина на улицу. Прохладный ветер гладил его волосы, а солнечные лучи целовали его кожу. Они ослепляли мужчину, но он не отвернул лица, а наслаждался покалывающим ощущением тепла. Вэйлин не был наивным и знал, что умрет. Его казнь была неизбежна. Полукровка был пойман, когда пытался убить принца Кирана. За такое предательство он лишится головы. Вэйлин понимал, как мало у него оставалось возможностей ощутить солнечное тепло. Поэтому полукровка замедлил шаги, несмотря на презрительные взгляды, которые бросали в его сторону Неблагие фейри. За своей спиной он слышал оскорбительное шептание и насмешливое бормотание. Однако больше, чем это презрение, его беспокоило неприятие, с которым фейри относились к Ли. Оно было незаметнее презрения, которое горожане питали к заключенному, но тем не менее отчетливо различалось на лицах большинства фейри. И это раздражало Вэйлина больше, чем следовало.

Пока они шли по дороге к замку, Хранитель шагал рядом со своим спутником молча, предаваясь собственным мыслям. Несколько месяцев назад, когда Вэйлин прибыл в Нихалос, он счел этот город уродливым, даже отвратительным. Он любил свою родную Даарию, здания из темного камня, ворота из тяжелого железа, отделявшие отдельные участки, и факелы, которые горели повсюду. Было темно, но уютно, как грозовой осенней ночью, которую проводишь с любимым у камина. Нихалос же, напротив, показался ему замерзшим озером. Красивый издалека, но твердый и холодный вблизи.

Но, возможно, он ошибался, потому что, несмотря на похолодание, город процветал, и воздух вибрировал жизнью. Бабочки, которые в Даарии уже давно покоились в земле, здесь все еще трепетали в воздухе, и стрекозы кружили вокруг фонтанов, вода которых так прелестно переливалась на солнце.

Вэйлин впитывал в себя этот образ, ища утешения в мысли, что после смерти он останется частью этого мира.

Гораздо быстрее, чем ему хотелось, мужчины добрались до стеклянного дворца. Вэйлин шел все медленнее, и в садах, отделявших замок от города, он несколько раз испытывал желание просто остановиться. Но мужчина заставлял ноги двигаться, пока не вошел во внутренний двор. По-прежнему молча он проследовал по дороге в подземелье.

На его сердце опустилась тяжесть.

У ступеней, ведущих в подземелье, Ли остановился. Он посмотрел на Вэйлина, и оба знали, что их следующий разговор состоится не в таверне, а в темной камере пыток. И вместо вкуса фруктов Вэйлин ощутит на губах вкус собственной крови.

Но это будет бесполезно. Как бы он ни страдал, клятва крови никуда не денется. И не было никакой возможности рассказать о ней Ли – Валеска позаботилась об этом. Королева не только запретила ему рассказывать кому-либо о клятве, но и приказала полукровке никогда не раздеваться перед другими. Чтобы никто не видел кровавых отметин на его спине.

Как же сильно он ненавидел эту женщину, эльвы ее забери!

– Ты уверен, что не хочешь этого? – спросил Ли, снизив голос до шепота, и дотронулся до кармана, в который спрятал флакон с ядом.

Вэйлин заколебался, но уже этих коротких мгновений сомнения было достаточно, чтобы почувствовать знакомые неприятные ощущения. Жар, который чувствовал только он и которого никто не видел, пополз по шее мужчины к голове, как паразит, пытающийся завладеть всем его существом. Вэйлин отогнал колебания и заставил себя покачать головой.

– Стоило попробовать.

Ли вздохнул, подтолкнул полукровку вперед. Несмотря на то что сердце, голова и душа Вэйлина сопротивлялись этому, он спустился по неровным ступеням в подземелье.

– Как раз вовремя, – пробормотал фейри, открывая им дверь, отделявшую темницу от остального мира. Его взгляд переместился с Вэйлина на Ли, и гвардеец уставился в разочарованное лицо Хранителя. При этом на губах фейри появилась самодовольная усмешка, превратившая красивое лицо мужчины в уродливую гримасу.

– Похоже, успеха вы не достигли. Тогда, вероятно, вашей Хранительнице придется еще какое-то время провести под нашим присмотром.

– Заткнись! – прошипел Ли, отталкивая Неблагого в сторону. Воздух в темнице был несвежим и вонял немытыми телами, которые влачили в подземелье жалкое существование. Вэйлин сморщил нос. Здесь всегда был такой ужасный запах?

Зейлан стояла в своей камере, вцепившись пальцами в решетку, и сверлила Вэйлина взглядом. Ненависть в ее глазах была такой ясной, как если бы она выражала ее словами. Вэйлин точно так же смотрел на Валеску. Но, в отличие от королевы Благих, он сожалел о судьбе, которая была уготована Зейлан. Девушка была невиновна. Единственной ошибкой Хранительницы было встать на его пути в ночь убийства. До того как Вэйлина арестовали в день коронации Кирана, он даже не знал, что Зейлан обвиняют в смерти Зарины.

Ненависть, которая отразилась в чертах лица Зейлан, испарилась, как только она увидела Ли. Гнев девушки сменился глубоким разочарованием, ее пальцы ослабли и соскользнули с ржавых металлических решеток. Ли мог не говорить ей ни слова о своей неудаче. Зейлан поняла все сама. Она плотно сжала губы и отвернулась, чтобы он не видел, как изменилось ее лицо.

Ли остановился перед пустой камерой Вэйлина. Приказывать не потребовалось. Вэйлин шагнул через порог в свой последний дом и в последний раз повернулся к Ли, услышав щелчок за своей спиной.

– Как бы я хотел помочь Зейлан.

Паразит в его сознании снова ожил. Ему не понравилось это признание, но оно не нарушило ни одного приказа Валески. Непосредственно – нет.

Ли покачал головой, но Вэйлин не мог понять, было это признаком сожаления или недоверия. Может быть, этим жестом Хранитель хотел показать оба чувства. Ли в последний раз устало улыбнулся заключенному. Призрачно-бледные глаза и магический меч на бедре придавали Хранителю угрожающий вид. Но когда уголки его рта поднимались, доброжелательность мужчины выходила на первый план, и ее уже нельзя было не заметить.

Ли повернулся к своей подопечной, а Вэйлин побрел к своей койке. Он устроился на жесткой соломе и отвернулся, чтобы перед глазами не осталось ничего, кроме пятнистого серого камня.

– Прости, – услышал он голос Ли.

– Я знала, что он не заговорит.

– Это еще не конец.

Зейлан вздохнула – безнадежный звук.

– Нет, все кончено.

– Нет, дай мне еще немного времени! – настаивал Ли. Отчаяния в его голосе не было. Вэйлин закрыл глаза. С каждым убийством, которое он совершал за последние десятилетия, умирала какая-то часть его души, но он еще не был мертв. Он жил. Вэйлин был вынужден продолжать борьбу любой ценой. Раненая и скулящая, оставшаяся часть его израненной души ползала по осколкам, ища выход. Последнюю надежду на полноценную жизнь. А теперь у мужчины не осталось и ее. Если бы только Вэйлин раньше отказался от своего намерения! Тогда теперь ему не пришлось бы страдать от мучительных терзаний, чувствуя свою вину. Он остался бы только оболочкой, которой безразлична была бы судьба Хранительницы.

На этот раз Ли задержался в подземелье дольше обычного, разыгрывая с Зейлан еще одну партию в карты. Она играла плохо. Очень плохо. Но иногда мужчина позволял девушке побеждать только для того, чтобы доставить ей удовольствие. Зейлан повезло, что у нее есть кто-то вроде него. И Вэйлину хотелось, чтобы его знакомство с Ли произошло при других обстоятельствах. Потому что, несмотря на судьбу, уготованную Зейлан, Хранитель отнесся к нему с большим уважением, чем когда-либо могла внушить Вэйлину Валеска.

Вэйлин провел остаток дня, неподвижно лежа на своей койке. Мысли то приходили, то растворялись в его сознании. Иногда его голова становилась совершенно пустой. Иногда – наполнялась воспоминаниями. А иногда в сознании возникали какие-то мелодии, знакомые стихи, которые Вэйлин когда-то слышал, или новые звуки, которые создавал его одаренный внутренний мир.

Он не мог увидеть закат, потому что в подземелье, несмотря на узкие окна, прорезавшие стены, царила вечная темнота. Но Вэйлин почувствовал, как солнце спускается за горизонт – и услышал это. Конечно, не в прямом смысле этого слова, но к концу дня шумы на королевском дворе изменились. Голоса стали тихими, шаги – вялыми, а лошади вернулись в конюшню после тяжелой работы. Их ржание и стук копыт слились в ритм, который теперь стал Вэйлину хорошо знаком.

Мужчина закрыл глаза, но сон никак не хотел приходить, а его желудок бурчал от голода. Наконец он уступил желанию поесть и сел. Его взгляд метнулся в сторону Зейлан. Девушка спала на своей койке, подтянув ноги к телу. Только после этого Вэйлин обратил свое внимание на миску, которую служитель дворца некоторое время назад протолкнул сквозь прутья решеток его камеры.

Вэйлин с отвращением рассматривал еду. В миске лежали потемневшие кусочки яблока, склизкий виноград и обугленный кусок хлеба. Последние несколько недель научили мужчину быть благодарным и за такую скудную пищу. По крайней мере, она заполняла ноющую пустоту в его желудке, но между тем сейчас при виде ее он испытывал лишь отвращение. Он подумал об овсяной каше с кусочками свежих фруктов в таверне, когда Ли так щедро оставил для него свою миску.

И не только это. Еще Ли привел Вэйлина к его арфе. Он все еще чувствовал движение струн на кончиках пальцев и слышал, как в голове звучит мелодия инструмента. Он никогда не забудет эти тона. Полукровка подумал о том, что когда-нибудь кто-то, вероятно, купит эту арфу. Тронут ли ее нежные пальцы, способные оценить эти звуки? Или ее струны будет дергать новичок, сам не понимающий, что делает? Вэйлин надеялся на первое. Такая красота заслуживала лучшего музыканта и могла отдать должное только истинному мастеру.

Внезапно прохладное дыхание воздуха коснулось шеи Вэйлина. Мужчина вздрогнул. Снаружи началась буря? Однако он не слышал ни шелеста листьев, ни зловещего визга птиц, которые искали укрытие.

Конечно, нет. Потому что то, что приближалось, не было ни штормом, ни каким-либо другим стихийным бедствием.

Валеска.

Она здесь.

– Вэйлин.

Он закрыл глаза и тщетно боролся с принуждением, но его тело больше ему не принадлежало. Паразит обрел власть. Он заставил мужчину встать с койки и направиться к узкому окну.

На губах полукровки появилась улыбка, более болезненная, чем пытки, которые ему пришлось пережить за последние несколько лет. Валеска опустилась на колени перед окном. Ее фигуру нельзя было узнать, потому что воздушная магия скрывала внешний вид королевы.

Клятва, которая связывала их, позволила Вэйлину узнать королеву сквозь магию. Мужчина не видел ее несколько недель. До полукровки доходили слухи, что королева еще не покинула дворец. Вэйлин не понимал, почему Валеска все еще здесь. Ведь он вполне мог умереть, не перенося ее вид снова. У королевы были пухлые губы, фарфоровая кожа и такие зеленые глаза, будто в них вырос настоящий лес. Другие считали ее красавицей. Вэйлин, однако, видел в ней монстра. Ужасного. Уродливого. Смертоносного.

– Моя королева, – поприветствовал он почти ровным голосом, который гвардеец наверняка не расслышал. Если, конечно, не заснул над своей книгой.

– Рада снова видеть тебя, Вэйлин, – сказала она примирительным тоном. – Надеюсь, ты понимаешь, как сильно разочаровал меня во время коронации.

Он кивнул.

– Хорошо. Надеюсь, ты хорошо провел время в темнице и усвоил урок.

Он нахмурился. Урок?

– Что вы здесь делаете?

– А ты как думаешь? – Она коротко рассмеялась. – Освобождаю тебя.

– Освобождаете меня? – недоверчиво спросил он, заглядывая через плечо, но Неблагой гвардеец, казалось, не заметил разговора. Возможно, фейри снова задремал над своей книгой.

Валеска фыркнула.

– Полагаю, ты не мог в действительности думать, что я позволю тебе умереть от рук Неблагих, – засмеялась она. – Есть лишь один человек, который распоряжается твоей жизнью, и это я.

Королева сунула руку в один из карманов пальто и вытащила что-то блестящее. Ключ. Она просунула его через узкие перекладины, и он с легким звоном упал на кровать перед Вэйлином.

Его охватил ледяной холод.

– С его помощью ты откроешь дверь своей камеры, – сказала Валеска. – Я не смогла заполучить ключ от кандалов, но тебе придется как-то освободиться. Я хочу, чтобы завтра ты незаметно сбежал и последовал за мной в Даарию. Я жду тебя во дворце.

Глава 16 – Зейлан

– Нихалос –

Проклятье! Проклятье! Проклятье! Почему у меня не получается?

Зейлан постаралась зажмурить глаза как можно крепче, хотя за ее веками не могло стать еще темнее.

Ночь опустилась на Нихалос подобно бархатному одеялу, и все королевство, казалось, покоилось под ним. Вообще-то Хранительница тоже должна была находиться в стране грез, но шквал мыслей просто не давал ей покоя.

Зейлан снова и снова возвращалась в мыслях к разговору, который она подслушала прошлой ночью. Или думала, что подслушала. Потому что девушка не была уверена, кого или что она на самом деле слышала. Полукровка стоял у окна и – как ей казалось – разговаривал сам с собой. Он что-то шептал о королеве, и тут послышался другой голос, голос женщины. Но, как ни старалась Зейлан разглядеть что-нибудь в темноте, она никого не видела. Возможно, полукровка постепенно терял рассудок.

Чтобы с ней не случилось то же самое, она решила воспользоваться тишиной и медитировать. Предполагалась, что при этом она должна была научиться получать доступ к своей магии без помощи связанного с Водой меча. Хотя сама Зейлан считала, что это лишь байка, которую ей рассказал Ли, чтобы она хоть чем-то занималась.

Зейлан еще раз глубоко вдохнула и сосредоточилась на том, как дыхание заставляет ее грудь вибрировать. Холодный воздух темницы струился сквозь внутренности, согревая ее губы. Одновременно с этим девушка мысленно ощупала свое тело в поисках магии, которой наградил ее Киран и которая дремала где-то глубоко внутри нее. Но почувствовала лишь напряжение в плечах, пустоту в желудке и давление на мочевой пузырь.

Там не было магии, даже искры!

Разочарованная, Зейлан открыла глаза и уставилась в потолок своей клетки. Прямо над головой девушки висел черный паук, который, казалось, пристально смотрел на нее. Зейлан почти поверила в то, что видит в его темных глазах насмешку. Что она, собственно, здесь делала? Она хотела стать Хранительницей не для того, чтобы искать единение с самой собой. Она собиралась стать Хранительницей, чтобы владеть оружием и смотреть, как эльвы истекают кровью.

И все же Зейлан никак не могла понять, почему ей не удавалось получить доступ к своей магии. Ли говорил, что она должна быть в гармонии с собой – и гармония была. Тело девушки с годами превратилось в своеобразный инструмент. Необходимый для того, чтобы двенадцатилетний ребенок, каким она была тогда, выжил в одиночку на улицах Тобрии. Зейлан знала, насколько она может доверять своему телу и где находятся его границы, даже если ее боевой дух снова и снова призывал ее выйти и переступить эти границы. Почему ее тело после всех этих лет подвело ее и отказало ей в магии, Зейлан не понимала. Должен был быть другой путь!

В новой попытке добраться до магии Зейлан закрыла глаза и снова прислушалась к своему дыханию. Она была не из тех, кто легко сдается, особенно когда речь шла об ее существовании в качестве Хранительницы. Девушка не знала, сможет ли она когда-нибудь снова увидеть Стену. Но если Зейлан когда-нибудь вернется в Свободную землю, она хотела быть полностью готовой к этому. Остальные послушники в любом случае уже находятся в выигрыше. Уже несколько недель, нет, несколько месяцев Хранительница не участвовала в тренировках, и, наверное, мужчины, которых она прежде еще могла держать в руках, скоро превзойдут ее.

Эта мысль взбесила ее так же, как гнилые фрукты, которые Неблагие фейри всякий раз совали своим заключенным. Поэтому Зейлан заставляла себя все больше и больше медитировать, чтобы установить хоть какую-то связь со своей магией, хотя постепенно ей надоело все время следить за дыханием.

Вдох.

Выдох.

Вдох.

Выдох.

Вдох.

Выдох.

Моя Королева.

Что имел в виду полукровка? Какая королева? Он говорил о Зарине? Но почему он назвал королеву Неблагих фейри своей королевой? Или он говорил о королеве Валеске, которая со своими тварями все еще находилась при дворе Неблагих?

Нет.

Зейлан постаралась прервать ход своих мыслей.

Ей нужно было сосредоточиться.

Вдох.

Выдох.

Вдох.

Выдох.

Вэйлин.

Так звали полукровку? Она не была уверена, правильно ли поняла женский голос или это был просто свист ветра, пробившегося сквозь прутья решеток.

Во имя короля! Почему она не могла отпустить свои мысли и сосредоточиться на магии? Может быть, она просто была слишком измучена. И голодна. На прошлой неделе Зейлан досталось не так уж много еды. Слишком часто Хранительница пререкалась с охранником у клетки, который потом отказывал ей в еде. Конечно, Зейлан знала, что для ее организма эта пища уже не была так жизненно необходима, как тогда, когда она была обычным человеком. И все же она испытывала обостренное чувство голода, которое было не так-то легко подавить.

Хранительница решила поспать и повторить попытку на следующий день после завтрака. Когда-нибудь ей это удастся. Магия была в ее теле. Зейлан просто нужно было найти ее. Наверное, она была слишком поглощена своими страхами и заботами, и до магии нужно было лишь докопаться.

Внезапно Зейлан услышала какой-то звук. Хруст соломы и скрип старого дерева. Неужели кто-то снова захотел поговорить с самим собой? Осторожно, чтобы не привлечь его внимания, девушка повернулась к полукровке. Мужчина встал со своей койки, но вместо того, чтобы подойти к узкому окну, осторожно прокрался через свою камеру. Однако к ведру, служившему отхожим местом, полукровка тоже не подошел, зато остановился перед запертой дверью.

Зейлан нахмурилась. Что он задумал?

Мужчина прижался к прутьям решетки и посмотрел в сторону гвардейца-охранника. Она не могла видеть Неблагого со своего места, но, наверное, он, как и каждую ночь, сидел на своем табурете, погруженный в книгу. Полукровка медленно вытащил что-то из кармана брюк. Сначала Зейлан не поняла, что он держит в руках, пока полуэльф не просунул скованные руки сквозь прутья решетки двери своей клетки. В бледном сиянии свечи в руке мужчины блеснул металл. Ключ!

Зейлан шумно втянула воздух и поспешно выпрямилась на своей койке. Взгляд полукровки испуганно дернулся к ней. Широко раскрытыми глазами он уставился на девушку. Некоторое время мужчина оставался совершенно неподвижным, потом сжал губы и решительно тряхнул головой. Жест выражал просьбу и приказ одновременно. Она должна была держать рот на замке, пока он убегает? Именно он? Это что, такая шутка?

С другой стороны, у него был ключ, и Ли уверял, что полукровка оказался вполне разумным. У Зейлан были свои сомнения на этот счет, но что ей было терять? Ее выбор состоял из двух вариантов. Она могла поднять шум и сорвать побег убийцы королевы. Что, впрочем, совсем не обязательно приведет к ее освобождению из темницы. Или она сдержит себя, наблюдая, как развивается дело. Возможно, в этом для нее и откроется путь к свободе.

Помедлив, Зейлан скрестила руки на груди и дала полукровке знак продолжать. Он ответил девушке кивком и сунул ключ в замок, не выпуская из виду бдительного Неблагого фейри.

Вставив ключ, он остановился и несколько мгновений ждал, неподвижно стоя перед решеткой.

Сердце Зейлан пульсировало. Она едва осмеливалась дышать, словно дверь, в которой торчал ключ, была дверью ее клетки. Хранительница была более чем готова покинуть это отвратительное место. Нет, она ненавидела не обшарпанные стены, не потрепанную койку и не решетки. Зейлан ненавидела безнадежность, которая поселилась с ней в этой камере и от которой она, наконец, хотела убежать. Как только она снова окажется на свободе, ей больше никогда не захочется нарушать закон, в этом Зейлан себе поклялась. Ну или, по крайней мере, она будет лучше заботиться о том, чтобы ее не поймали.

Кажется, прошла вечность перед тем, как полуэльф начал осторожно поворачивать ключ. Старый замок был ржавым, металл скрипел. Мужчина застыл на полуобороте ключа, и его взгляд снова переметнулся с гвардейца на Зейлан. Она затаила дыхание. Но вместо того, чтобы снова отвернуться, полукровка продолжал призывно смотреть на девушку. Он чего-то хотел от нее, но чего? Зейлан наклонилась вперед. Возможно, мужчина увидел то, чего Хранительница еще не заметила. Ее койка скрипнула – и полукровка кивнул. Так вот чего он хотел! Она должна шуметь. Нет, не так, чтобы взбудоражить охрану. Девушка должна издавать звуки, которые будут скрывать, что как раз сейчас кто-то предпринимает попытку побега.

Зейлан снова легла на койку и начала ворочаться на ней. Солома захрустела, старая древесина издавала натужные скрипы. Хуже, если остроухий не поможет ей выбраться из ее собственной клетки! Хранительница взглянула на него в тот момент, когда он уже убирал ключ обратно в карман брюк. Затем мужчина обхватил прутья решетки своей двери обеими руками, удерживая ее закрытой.

– Эй! – крикнул полукровка гвардейцу, охранявшему заключенных.

Зейлан услышала легкий вздох.

– Что такое?

– Мне нужна помощь.

– Твое ведро переполнено? Жди до завтра!

– Нет, – молил полукровка. Ли говорил ей, что убийца Зарины оказался талантливым музыкантом, но, по-видимому, где-то в нем был зарыт еще и актерский талант. Потому что слова мужчины звучали удивительно искренне. – Вам и в самом деле нужно посмотреть на это.

Фейри раздраженно застонал и отложил свою книгу.

Его табурет скрипнул, когда он встал. Подойдя к камере полукровки вплотную, гвардеец остановился.

– Что я должен увидеть? – проворчал он.

– Вот это! – ответил полукровка и толкнул дверь. Металл со всей силы врезался в лоб Неблагого фейри. Ошеломленный, гвардеец попятился назад, но его замешательство длилось недолго. Фейри почти тут же схватился за меч на поясе. Но полуэльф оказалась быстрее. Ловким движением, напомнившим Зейлан ее собственный стиль боя, он метнулся за спину фейри. Резко подняв скованные руки над головой, полукровка натянул цепь, чтобы задушить своего противника.

Захрипев, Неблагой фейри ударил нападавшего и попытался освободиться от захвата, но это не входило в планы полукровки. Зейлан во все глаза смотрела, как напряглись мышцы на руках полуэльфа и как лицо фейри начало краснеть. Охранник попытался вдохнуть воздух, но не смог. Из горла фейри вылетел раздался звук, похожий на удушье. Сопротивление гвардейца становилось все слабее и слабее, пока, наконец, не прекратилось совершенно, и фейри рухнул в объятия полукровки, потеряв сознание. Тот мгновенно убрал захват, медленно опустив тело своей жертвы на пол. Мужчина был без сознания, но не мертв.

Зейлан вскочила с койки и вцепилась в решетки своей клетки. От волнения ее ладони стали влажными. Хранительница уже чувствовала запах свободы.

Полуэльф оттащил лежащего без сознания фейри в свою камеру, для чего ему, казалось, потребовались все имевшиеся у него силы, и вытащил у него связанный с водой меч. Засунув оружие себе за пояс, мужчина ощупывал тело фейри, который по-прежнему был без сознания, пока через несколько мгновений не нашел связку ключей. Их было не менее трех десятков.

– Вот черт! – ругнулся полукровка и схватился за первый из многочисленных ключей. Он попытался открыть им свои кандалы.

Ну конечно.

– Выпусти меня! – прошипела Зейлан. – О своих кандалах ты можешь позаботиться и позже.

Полукровка прервал свое занятие и посмотрел на девушку. Зейлан почти боялась, что он станет возражать ей. Но вместо этого он запер свою собственную камеру, чтобы создать гвардейцу дополнительное препятствие после пробуждения, и подошел ближе, чтобы найти подходящий к ее двери ключ. Зейлан никогда еще не видела полуэльфа так близко, по крайней мере, не в его естественном облике, когда он не пытался быть похожим на Неблагого фейри. Мужчина выглядел удивительно человечным с его карими глазами, темными волосами, шрамом на шее и темными кругами под глазами, которые стали следствием бессонных ночей, во время которых полукровка то и дело ворочался с боку на бок.

– Вот он, – сказал полукровка, когда один из ключей, наконец, щелкнул в замочной скважине. Но вместо того, чтобы повернуть ключ, мужчина снова вытащил его из замка и на шаг отступил от камеры Зейлан.

– Что это значит? – Зейлан еще крепче прижалась к решетчатым прутьям своей клетки. – Отпирай уже!

Полуэльф издал прерывистый смешок и покачал головой.

– Чтобы ты могла наброситься на меня? И не подумаю. Ты сможешь уйти, как только уйду я.

– Дай мне ключ! – Зейлан протянула руку сквозь прутья решетки, прижавшись лицом к прохладному металлу. При этом она попыталась ухватиться за полукровку. Но в ее пальцах оказался лишь воздух.

Мужчина отстегнул от связки подходящий ключ и положил его на пол перед клеткой Хранительницы. Достаточно далеко, чтобы добраться до него было затруднительно, но не невозможно, если девушка окажется готова вывихнуть себе плечо в попытках дотянуться до ключа.

Гневно сверкнув глазами, Зейлан опустила руку. Она ненавидела это чувство бессилия и жаждала, чтобы магический меч снова стал продолжением ее руки. Клинок помог бы ей, несмотря на разделяющее их расстояние, выбить с лица полукровки это самодовольное выражение.

– Если ты не отдашь мне ключ, я буду звать на помощь. Громко.

Полукровка вызывающе вскинул бровь.

– Давай.

Зейлан стиснула зубы. Сукин сын! Он видел ее насквозь. Конечно, она не станет кричать. Один звук, и подземелье в мгновение ока набегут Неблагие, и тогда уже девушка точно попрощается и с ключом, и со свободой. Зейлан в своей жизни совершила уже много глупостей, но настолько глупой она, конечно, не была.

– А я-то думал, – сказал полукровка и сунул связку ключей в карман брюк, вероятно для того, чтобы потом позаботиться о своих кандалах. – Удачи тебе в побеге! Желаю всего самого наилучшего.

Полукровка в последний раз взглянул на гвардейца, потерявшего сознание, который теперь лежал в его камере, и направился к выходу.

Зейлан сжала руки в кулаки.

– Эй, полукровка!

Он остановился, не оборачиваясь.

– Что?

– Если мы когда-нибудь снова встретимся, я убью тебя.

Он засмеялся.

– Прощай, Зейлан!

Часть II

Глава 17 – Ларкин

– Рихволл –

Рихволл, прочел Ларкин на полуистлевшем указателе, покрытом коркой из птичьего помета. Мужчина никогда не слышал об этой деревне и даже не планировал останавливаться где-то на ночь, но его последняя трапеза, состоявшая не из вяленых фруктов и вяленого мяса, была уже несколько дней назад. И ему не терпелось поохотиться на эльву, которая якобы поселилась в этой части тернового леса.

Слухи о черной птице, которая выклевывала жителям глаза из черепов, дошли до Ларкина и возбудили его любопытство. Но предполагаемая эльва на поверку оказалась не чем иным, как необычайно крупной вороной.

А как быть с глазами? Вероятно, это была всего лишь потрясающая история, которую родители рассказывали своим детям, чтобы удержать их подальше от леса. Тем не менее Ларкин прикончил птицу, чтобы положить конец сказкам.

Он оторвал взгляд от загаженного щита и последовал по земляной тропинке в сторону деревни, которая предстала перед ним во всей своей зимней красоте. Крыши были покрыты ослепительно белым слоем снега, из печных труб поднимался дым. Ларкин угадывал мерцание пламени каминов за закрытыми ставнями, а под его сапогами хрустел выпавший днем снег. Картина могла бы показаться идиллической, если бы не это безмолвие. Правда, уже наступила ночь, но еще не настолько глубокая, чтобы все жители уже лежали в своих постелях. Тем не менее звуки будничной жизни стихли. Казалось, над деревней нависла абсолютная тишина, но Ларкин услышал шепот, который обычный человек не воспринял бы.

Ларкин был один на улице, и какое-то нехорошее чувство охватило его. Больше всего ему хотелось вытащить из ножен на спине свой связанный огнем меч. Но он не уступил этому желанию. Ничто не указывало на предстоящий бой. Он просто явно стал более подозрительным с тех пор, как начал зарабатывать свои деньги, охотясь на человеческих подонков.

Раньше Ларкин верил в добро в человеке – так его воспитывали в храме. И люди, служившие Свободной земле, укрепляли в нем это убеждение. Но постепенно его вера рушилась. С тех пор как он стал Хранителем, в Тобрии многое изменилось. Во время своих немногочисленных визитов в Смертную землю Ларкин этого не замечал, но теперь он понял разницу. Люди вообще стали более недружелюбными. Гвардейцы – более жестокими. Воры – более дерзкими. Такое ощущение, что каждый стал нарушителем закона. Все пытались выудить монеты или другие преимущества для себя здесь и там, невзирая на людей, которые при этом будут обмануты.

Ларкин углубился в окрестности и осмотрелся. Главной улицы здесь не было – только узкие дорожки пролегали между домами, расположенными видимо, вокруг деревенской площади, похожей на ту, что была в столице, в Амаруне. Но, в отличие от него, здесь не было ни первого, ни второго кольца. Все без исключения хижины создавали впечатление, будто они были из четвертого или пятого кольца. Было видно, что крыши здесь уже чинили не один раз, а двери едва держались на петлях.

Только одно-единственное здание могло быть по меньшей мере из третьего кольца – таверна. Перед хижиной в земле торчала вывеска, такая же потрепанная, как и дорожный указатель. Буквы, вырезанные на дереве, возвещали, что трактир носит название «Трилистник».

Из глубины таверны доносились сдавленные голоса.

– Я не хочу, чтобы моя дочь видела его таким. Это жестоко! – услышал Ларкин крик женщины, прежде чем распахнул дверь в помещение. Разговоры тут же смолкли. Взгляды всех собравшихся устремились на него, отчасти подозрительные, отчасти гневные. Даже хозяйка за стойкой не выказала радости, завидев нового гостя. Очевидно, Ларкин прервал спор, которому лучше было бы не мешать.

Он откашлялся и откинул с лица капюшон.

– Приветствую вас! Я не вовремя?

– Все зависит от того… – отозвалась хозяйка, вытирая руки о фартук. Она была уже пожилой женщиной, с седыми прядями в волосах и загорелой кожей. – Кто вы?

– Меня зовут Кайден, – солгал Ларкин и окинул комнату взглядом. Его поразило, насколько все таверны были похожи друг на друга и все же при этом очень различались в деталях. В некоторых из них над столами, бросаясь в глаза, висели гербы королевской семьи. В других, как в «Трилистнике», ничего этого не было видно. Ветви деревьев, обвешанные обрывками ткани, украшали стены, а с потолочных балок свисали засохшие цветы.

– И что привело вас в Рихволл, Кайден? – продолжала спрашивать хозяйка, оценивающе глядя на него. Ларкин знал, что его черная одежда вкупе с мечом за спиной никак не могут вызывать доверия.

– Я в пути и хотел бы пообедать в вашем уютном трактире.

Хранитель не двинулся с места и по-прежнему стоял на пороге открытой двери. Холодный северный ветер, который уже несколько дней разгуливал по стране, дул ему в спину и загонял мелкие снежинки в таверну. Здесь они мгновенно превращались в капельки воды.

– Вы наемник?

Вопрос задала не хозяйка, а один из гостей. Молодой человек с таким острым носом, что он напомнил Ларкину клюв ворона, которого он зарезал.

Хранитель кивнул.

– Некоторым образом.

Недоверие не исчезло из глаз мужчины.

– И вы работаете на короля?

Ларкин скривился.

– Раньше когда-то – да, а теперь – нет.

– В таком случае добро пожаловать.

Хозяйка жестом пригласила его войти. Хранитель закрыл за собой дверь, со всех сторон ощущая на себе взгляды присутствовавших гостей, и ему это не понравилось. Вероятно, в Рихволле редко бывали путешественники, но Ларкин чувствовал, что здесь кроется нечто большее, чем обычная осторожность деревенских жителей перед чужаками. Это недоверие коренилось не в неведении, а в страхе.

Ларкин сел на табурет у стойки.

– У вас найдется что-нибудь горячее? Суп? Или тушеные овощи с мясом?

– Кое-что осталось.

– Принесите то, что есть. И, если можно, чаю.

Мужчина полез в карман своего плаща и вытащил монету, которую подал хозяйке.

Она кивнула и, спрятав медяк в карман фартука, покинула комнату через вращающуюся дверь, которая вела в кухню. Ларкин оперся локтями о стойку и оглядел остальных гостей. Большинство по-прежнему смотрели на него или сидели, уткнувшись в свои миски. Никто ничего не говорил, только одна женщина всхлипывала, словно плакала. Да и большинство других гостей тоже встретили взгляд Ларкина остекленевшими глазами.

Хозяйка вернулась и поставила перед ним тарелку и кружку.

– Пробуйте!

– Спасибо, – ответил Ларкин, зачерпывая ложкой суп. Он был едва теплым и довольно пустым, будто его разбавили водой. Однако мужчина не жаловался, продолжая есть, пока не заметил, что хозяйка не тронулась с места и наблюдает за ним. Он опустил ложку.

– Какие-то проблемы?

– Не с вами.

Ларкин нахмурился и еще раз оглядел комнату.

– Что здесь происходит?

Хозяйка опустила глаза и покачала головой.

– Вы не захотите этого знать.

– Тогда бы я не спросил. Что вас заботит?

– Сегодня здесь были королевские гвардейцы, – ответил молодой человек с острым носом. Он поднялся со стула, держа чашку в руке, и сел за стойку рядом с Ларкиным. Это был долговязый парень с сутулыми плечами и такими тонкими запястьями, что, казалось, они должны будут сломаться, если вдруг ему вздумается поднять мешок с мукой. – Они хотели собрать дополнительные налоги, якобы для реконструкции разрушенного храма. Вы могли видеть его по дороге сюда.

Ларкин проходил мимо полуразрушенной молельни, но не вошел в нее. Хранитель вообще еще не видел изнутри дома королевской религии с тех пор, как вернулся из Мелидриана. Ему казалось, что было бы неправильно поклоняться человеку, чью дочь он желал.

– Почему вы сказали якобы?

– Это уже не первый раз, когда люди короля являются сюда из-за этого. Еще два месяца назад они потребовали уплаты дополнительных налогов для восстановления храма, но до сих пор ничего не было восстановлено, – объяснил мужчина и ненадолго остановился. Его кадык подпрыгивал от волнения.

– Вы думаете, деньги используются для чего-то другого?

Он кивнул.

– Из-за этого несколько наших крестьян отказались отдавать серебро, и за это им пришлось заплатить жизнью.

– Высокая цена, – заметил Ларкин.

– Они отказались платить не из жадности, – добавила хозяйка. – Здесь, в Рихволле, нет состоятельных людей, а зима только началась. Нашим детям нужна пища и одеяла. Мы говорили это гвардейцам, но им было безразлично. Они сказали, что мы должны повиноваться приказам нашего короля. Винсент, Ларус и Туми этого не сделали. Максимум, на что они рассчитывали, – это полдюжины ударов плетьми, но никак не смерть.

За спиной Ларкина завыла какая-то женщина, вероятно, одна из вдов.

– После того как гвардейцы вынесли свой вердикт, мужчины все-таки захотели внести пошлины, – продолжала хозяйка. Ее взгляд был затуманен ненавистью. – Но солдаты больше не стали разговаривать с ними и потащили их к виселице.

– Мне жаль это слышать, – сказал Ларкин. – Вы из-за этого поссорились, когда я зашел сюда?

Хозяйка кивнула.

– Несколько наших хотели снять мертвых, но гвардейцы запретили это. Они считали, что тела должны висеть в течение как минимум двух недель и напоминать нам о том, что произойдет, если мы откажемся подчиняться нашему королю.

– По-моему, это была всего лишь пустая угроза, – вмешался мужчина, имени которого Ларкин не знал. – У гвардейцев наверняка найдутся дела поважнее, чем смотреть, не болтаются ли какие-нибудь жалкие крестьяне на виселице. Они сказали это только для того, чтобы унизить нас.

Хозяйка уперла руки в бедра.

– А что, если ты ошибаешься?

– В таком случае мы можем сказать, что останки разнесли птицы и волки. Ведь животные тоже борются с холодами, – отозвалась плачущая женщина. – Я же не могу допустить, чтобы моя дочь видела, как ее отец висит там каждый день, и это в течение следующих двух недель!

С каждым словом ее голос становился все выше и выше и, наконец, сорвался.

Ларкин потягивал чай и разглядывал вдову поверх края чашки. Девушка была молода, наверное, всего на два-три года старше Фрейи. С круглым лицом и каштановыми волосами, без пышных локонов, она выглядела довольно невзрачно.

– Тогда забирай свою дочь и уходи отсюда.

Она грустно рассмеялась.

– Хорошая мысль, незнакомец, но с каких это денег? После того, как солдаты повесили Винсента, они забрали с собой все. Все, что у нас осталось – это моя хижина и свиньи. У жен Ларуса и Туми похожая ситуация. Я просто хочу отправить своего мужа на вечный покой, чтобы избавить дочь от вида ее разлагающегося отца.

– Понимаю, – согласилась хозяйка. – Но это решение касается не только вас, но и всех нас. За последние дни мы потеряли слишком много хороших людей. Что, если они вернутся и заберут Корвана? – Она указала на молодого человека рядом с Ларкином. – Или, может быть, даже тебя. Что тогда будет с твоей дочерью?

Вдова вызывающе вздернула подбородок.

– Я готова рискнуть.

Хозяйка фыркнула.

– Ты такая простодушная!

– Думаю, нам стоит проголосовать, – бросил Корван. – Как ты сказала, это решение касается всех. Нам поможет только голосование. Если большинство пожелает, чтобы мертвые были сняты, мы это сделаем. Если большинство будет против, они останутся висеть.

Корван выжидательно посмотрел вокруг.

Ларкин проследил за его взглядом, всматриваясь в лица присутствующих. Они казались пустыми и лишенными всякой надежды. В большом городе трое крестьян, в большую или меньшую сторону, не имели никакого значения, но в такой деревне, как Рихволл, лишних людей не было. Гвардейцы наверняка знали об этом, и это делало все гораздо хуже. Он все равно не понимал, зачем они вообще требовали деньги. Король владел достаточно богатой казной. Это доказывало количество золота в сумке Хранителя, которое он получил от Фрейи. Почему этого не хватало? Тем более что Рихволл, безусловно, был не единственной деревней, пострадавшей от этого сбора налогов. Особенно если то, что говорили жители, было правдой и храм был всего лишь предлогом.

– Хорошо, тогда давайте проголосуем, – услышал Ларкин голос Корвана. – Кто за то, чтобы мы сняли повешенных с дерева, встаньте.

Ларкин смотрел, как встали некоторые гости, в том числе вдова и сам Корван. Хозяйка, напротив, уселась за своей стойкой. Пересчитав всех, Корван поспешил к доске за прилавком и записал на ней число.

– А теперь встаньте все, кто против.

Снова некоторые из гостей поднялись со своих мест. Корван пересчитал их дважды, словно для того, чтобы убедиться, что не ошибся, потом удовлетворенно кивнул и записал на доске еще одно, меньшее количество.

– Вот и решили. Мы снимаем тела.

– Если меня казнят из-за вас, мой призрак будет приходить к вам домой, клянусь, – проворчала хозяйка.

На мгновение воцарилась тишина, а потом среди гостей вновь поднялся ропот разных голосов. Хозяйка что-то недовольно пробурчала и принялась мыть грязную посуду, скопившуюся у нее за спиной. Ее движения были жесткими и грубыми и свидетельствовали о ее огорчении.

Ларкин знал, что дальше вмешиваться не стоит. Это было дело деревни, а он вскоре собирался двигаться дальше, но мужчина странным образом чувствовал себя ответственным. В конце концов, он тоже служил королю Андроису и другим королям до этого, тем самым помогая им получить власть. Поэтому он не смог сдержаться, когда Корван снова занял место рядом с ним.

– Я могу помочь вам избавиться от погибших.

Корван улыбнулся.

– Спасибо за предложение, но у нас нет денег, чтобы вам заплатить.

– Мне не нужны деньги. Только место, где можно переночевать.

Изумленный, Корван посмотрел на Ларкина так, словно никогда не встречал щедрого наемника.

– Это можно устроить. В моей хижине найдется свободная кровать. Когда пойдем?

Ларкин посмотрел на свой суп. Аппетит у него пропал, и он задумался о том, что Фрейя, возможно, была права. Может быть, ее отец и в самом деле не был Богом или, по крайней мере, милостивым правителем, если допускал, чтобы его люди совершали такие жестокие поступки.

Ларкин ненавидел сладковатый запах горелого человеческого мяса и хотел, чтобы сейчас рядом с ним был Готар. Этот Хранитель наверняка предложил бы ему одну из травяных мазей собственного изготовления, которые так хорошо устраняли эту жуткую вонь. Три костра пылали огнем. Они посылали свой дым в небо и заставляли таять снег в радиусе нескольких футов. Вся деревня собралась на рассвете, чтобы отдать последнюю дань погибшим. Ларкин стоял в стороне от скорбящих и наблюдал за происходящим издалека. Он ничего не говорил и не проливал слез. Но он не хотел исчезать, не сказав ничего на прощание. Один за другим жители бросали в пламя что-то в память об умерших. Вдова Морин держала на руках свою маленькую дочь. Та была еще совсем мала, чтобы понимать, что в действительности происходит. О чем только думали гвардейцы, лишая эту девочку отца из-за жалкой горстки монет? Более того, трое убитых гвардейцами крестьян были не единственными, кого оплакивала деревня. Возле трех костров возвышался четвертый. Обугленный и выгоревший, он, судя по следам, был не старше нескольких дней, максимум – двух недель.

Ларкин услышал шаги, чавкающие в слякотной грязи.

– На этом костре мы сожгли моего брата, – пробормотал Корван, остановившись рядом с Хранителем. Взгляд его глаз был застывшим, а нос покраснел. Плаща на нем не было, только одеяло, в которое Корван старался завернуться как можно плотнее.

– Что случилось? – спросил Ларкин.

– Его убили, – ответил Корван, не отрывая взгляда от обугленной земли.

– Гвардейцы?

Корван покачал головой, и одинокая слеза скатилась у него по щеке. Скорбь или студеный ветер выгнал ее из глаз, Ларкин сказать не мог.

– Воры. Они ворвались в его хижину и связали его. Наверное, он слишком сильно сопротивлялся. Мы нашли его только на следующее утро. Совершенно обезображенного, с перерезанным горлом.

Ларкин нахмурился. Происходящее показалось ему довольно необычным для воровской банды, особенно в таком месте. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что в Рихволле особо нечего взять. Зачем ввязываться в такое предприятие? Для этого даже самый глупый вор должен был сильно отчаяться.

– Мне очень жаль. Что украли?

– Мы не знаем. Они перевернули всю хижину вверх дном. Вероятно, в поисках денег, которых у Хенрика не было.

Ларкин что-то пробурчал. В этой истории были какие-то нестыковки. Воры, которые убивали, но ничего не крали? Даже если у брата Корвана не было ни меди, ни серебра, в доме наверняка было что украсть, даже если это была бы всего лишь кастрюля – но ее можно было продать! А это, в свою очередь, означало, что эти преступники, возможно, вообще не были ворами.

– Если хотите, я займусь поисками убийц вашего брата.

Корван покачал головой.

– Благодарю, но к чему это приведет? Их давно уже нет здесь, а брат мертв. В этом уже ничего нельзя изменить. Хотите честно? С меня достаточно трупов. Достаточно убийств. Достаточно костров. Я просто хочу, чтобы все снова стало как прежде.

Ларкин кивнул, хотя чувствовал себя при этом не совсем комфортно. Вероятность того, что воры снова будут убивать, увеличилась теперь, когда они уже сделали это раньше.

– Вы останетесь у нас еще? – спросил Корван.

– Нет, мне уже пора отправляться в путь, но прежде я хочу дать вам кое-что.

Ларкин полез в карман своего плаща и вытащил мешочек, который незадолго до этого наполнил монетами. Хранитель протянул его Корвану.

– Что это такое?

– Золото и серебро, которые когда-то давным-давно заплатил мне король. Я хочу, чтобы вы взяли его. Если гвардейцы вернутся, вы сможете подкупить их этими деньгами. Тогда она оставят всех вас в покое.

Корван, открыв рот, уставился сначала на мешочек, а потом перевел удивленный взгляд на Ларкина.

– Вы это серьезно?

– Совершенно серьезно.

Он охотно делился своими деньгами. В любом случае Фрейя дала ему слишком много. Что он должен был купить себе? Участок земли? Дом? Он даже не мог напиться как следует, потому что обычное вино на него не действовало. Продажных женщин Ларкин тоже не желал.

– Вы должны обещать мне только одно.

– Все, что угодно.

– Никому не рассказывайте обо мне. Я никогда не был в Рихволле.

– Обещаю, – заверил его Корван, неотрывно глядя ему в глаза. – От себя и от имени всех остальных.

– Благодарю.

– Нет, благодарить нужно нам. – Корван убрал мешочек в карман и протянул Ларкину руку. – Спасибо за помощь, Кайден. Да защитят вас истинные Боги.

Глава 18 – Зейлан

– Нихалос –

– Ну же, давай! – простонала Зейлан, стараясь еще дальше протиснуть плечо сквозь узкие решетки. Резкая боль пронзила ее шею, но девушка не обратила на это внимания, продолжая прижиматься к непреклонным прутьям. Но этих усилий по-прежнему не хватало, чтобы дотянуться до ключа. Конечно, полукровка так и планировал! Свобода была так близка и в то же время так далека, что это превращалось в горько-сладкую пытку. Если бы только Зейлан со скуки не отгрызла себе все ногти!

Встревоженный взгляд Зейлан переместился на противоположную камеру, на полу которой без сознания лежал Остроухий. У нее оставалось не так уж много времени. Скоро фейри проснется. Пальцы мужчины уже подергивались, веки то и дело вздрагивали. Казалось, он спал, потому что время от времени бормотал невнятные слова, повергавшие Зейлан в панику. Если гвардеец проснется до того, как она завладеет ключом, все потеряно.

Зейлан стиснула зубы. Прижавшись лицом к металлическим прутьям решетки, она ощутила на губах вкус ржавчины. Девушка вывернула плечо в попытке протиснуться через решетку. Ей необходимо преодолеть это расстояние, всего в палец длиной! Зейлан почувствовала напряжение в суставе, когда тянущая боль в шее стала сильнее. Она перешла вниз по позвоночнику девушки, и желание сдаться и отпрянуть назад стало почти непреодолимым. Но об этом не могло быть и речи. Тем более что боль была всего лишь оставшимся предупреждающим сигналом, напоминавшим о ее человечности. Зейлан должна была научиться игнорировать его. Раны и переломы костей уже не имели тех последствий, что прежде. В худшие времена вывихнутое плечо могло означать для Зейлан смерть. Не от самой травмы, а от ее последствий. Впрочем, теперь Хранительница уже не боялась этого. Ей нужно было освободиться от этих старых страхов.

Неблагой фейри в камере полукровки громко застонал, и Зейлан застыла. Усилием воли она подняла глаза и посмотрела на него. Он двигался. Вяло перекатился на бок, кашлянул и поперхнулся. Звук оказался слишком громким для тихого подземелья, голые стены которого немедленно превратили его в эхо.

– Черт, – почти беззвучно прошипела Зейлан. Она глубоко вдохнула, сжала губы, предупреждая возможный вскрик, и со всей доступной ей силой устремилась к ключу. При этом девушка не обращала внимания ни на тянущую муку, ни на боль, ни на треск в суставе, пока ее пальцы не нащупали ключ. Никогда еще ощущение прикосновения к грубому, холодному металлу не было таким прекрасным.

Наконец-то! Поспешно подтянув ключ к себе, Зейлан, не медля ни секунды, сунула его в карман своей одежды. Неблагой перестал кашлять и сплюнул на пол. Неуклюже, покачиваясь, он встал с грязного пола, оставившего темные пятна на его мундире. Мужчина откинул со лба светлые волосы и ошеломленно моргнул красными опухшими глазами. Его взгляд озадаченно блуждал по камере. Наконец фейри подошел к решеткам клетки и попытался открыть дверь, но замок не поддался. Нахмурившись, он потряс прутья – тщетно. Полуэльф запер его. В отчаянии гвардеец принялся лихорадочно ощупывать свое тело в поисках ключей, но связки не было.

Уголки рта Зейлан дрогнули. Вообще-то ей не следовало смеяться, ведь, в конце концов, девушка все еще сидела за решеткой, но удержаться она не могла. Наконец-то Остроухий познакомится с этой стороной решетки! Он заслужил это за то, как скверно обращался с ней в течение нескольких недель.

Фейри сердито посмотрел на Зейлан.

– Чего так тупо пялишься?

– Я пялюсь не тупо, а с удовольствием. Тебе нравится твоя клетка?

– Заткнись! – проворчал гвардеец и потряс дверь, которая, впрочем, не поддалась. От этого мужчина нахмурился еще сильнее. Сама же Зейлан отошла от решеток клетки и села на свою койку. Девушке не хотелось убегать на глазах у фейри. Кроме того, ей нужно было заранее обсудить свой побег с Ли. Само собой, она не собиралась просто исчезнуть и оставить его в Нихалосе одного.

– Эй! Ээээээй! – завопил фейри. Он отвернулся от двери и заглянул в маленькое окошко. Зейлан прислонилась к стене, гадая, мог ли полукровка еще услышать эти крики или уже слишком далеко отошел от подземелья.

Не прошло и минуты, как гвардейцы обратили внимание на своего товарища. И уже через некоторое время их светлые мундиры заполнили подземелье. Словно возбужденные муравьи, они сновали вокруг, пытаясь понять, что произошло. Зейлан следила за каждым их шагом, чувствуя себя при этом той одиннадцатилетней девочкой, которая скрывалась в терновом лесу, когда Беллмар рассыпался в дым и пепел. Потом, как только крики людей стихли, она молча устремилась в тень леса, полная страха, что эльвы ее все-таки настигнут. И в этот момент она чувствовала себя так же, хотя сидела не среди деревьев, а на своей койке, но если фейри ее заметят, то с ней случится то же самое.

– Седлайте лошадей и обыщите город! Я хочу, чтобы все, чье присутствие на посту не является обязательным, отправились на поиски этого полукровки. И еще! Пошлите войска в леса! Если не выйдет иначе, предоставьте мне его труп! – приказал высокий фейри, которого остальные называли Вардт. Он изобразил мрачную гримасу, которая никак не соответствовала его мягкому голосу. Зейлан подозревала, что этот мужчина был преемником Тигана.

– Должны ли мы поставить в известность народ? – спросил фейри, с которым говорил Вардт.

– Нет, лучше не стоит. Умы уже и без того накалены, и я не хочу, чтобы наши поиски закончились безмозглой травлей. Держите это в секрете! Если население будет задавать вопросы, говорите, что обшариваете город в поисках пелагона.

Зейлан нахмурилась. Пелагон? С момента прибытия в Нихалос она никогда прежде не слышала этого слова. Вероятно, это не в последнюю очередь было связано с тем, что с того времени, как Хранители попали в город, все здесь вращалось вокруг Кирана и его забот.

– А ты… – сказал Вардт, обращаясь к Остроухому, который был повержен полукровкой. – Ты пойдешь к ближайшему кузнецу и поручишь ему заменить все замки в подземельях. И здесь, и на Юге, и на Западе. Я хочу, чтобы все было сделано на этой неделе. Ясно?

Неблагой фейри кивнул, в его позе и жестах явственно читалось раскаяние.

Новые замки? Зейлан это вовсе не понравилось. Позор, если ее побег провалится из-за того, что ключ, который Хранительница с таким трудом достала, уже не подойдет! С другой стороны, девушка все равно не собиралась откладывать свое исчезновение в долгий ящик. Она не хотела испытывать страдания ни минутой дольше, чем нужно.

– И пока не будут установлены новые замки, необходимо усилить охрану подземелий, – продолжал Вардт. – Я не хочу объяснять принцу и Совету дальнейшие побеги.

– Естественно.

Неблагой фейри поклонился и поспешил прочь.

Командир посмотрел ему вслед, а потом с гневным видом повернулся к Зейлан. В этом не было ничего хорошего. Она крепко сжала губы, стараясь выглядеть обеспокоенной, но не слишком, когда он подошел к решеткам клетки.

– А теперь поговорим с тобой. Как полукровка смог сбежать из своей клетки?

– Этого я не знаю.

– Не ври мне! – зарычал командир, испепеляя ее взглядом. Его глаза казались почти настолько же зелеными, насколько бывают зелеными водоросли, устилающие морское дно, и свет свечей отражался в них. – Мой гвардеец уж точно не по своей воле отдал ему ключ от этой двери.

– Я не лгу, – заверила Зейлан. Она выпрямилась, стараясь вложить в свои следующие слова как можно больше убедительности. – Я спала. Когда я проснулась, гвардеец уже был без сознания. Я не знаю, что произошло до этого.

– И ты хочешь, чтобы я тебе поверил?

Зейлан кивнула. Она подавила желание нащупать ключ в кармане брюк, чтобы держаться за него, как за спасательный трос.

Командир фыркнул.

– Не держи меня за дурака! Мой солдат и полукровка сражаются друг с другом в таком тесном пространстве, а ты хочешь сказать, что продолжала спать?

– Да, но мне бы хотелось, чтобы я проснулась. – Она поднялась со своего соломенного ложа, сжав руки в кулаки. – Полукровка убил королеву. Я рассказываю вам об этом уже несколько недель, но мне никто не верит. Вы серьезно думаете, что я вот так просто позволю ему уйти? И с ним потеряю единственную возможность получить оправдательный приговор? Это смешно!

– Что здесь происходит? – спросил вдруг знакомый голос, и мгновение спустя рядом с командиром появился Ли. Нельзя было не заметить, что он собирался в жуткой спешке. Его волосы были взъерошены, рубашка застегнута криво, словно он одевался на ходу и без зеркала. – Я услышал крики, и один из гвардейцев сказал мне, что в подземелье произошел инцидент.

– Полукровка сбежал, – ответил командир.

– Что? – Ли огляделся и посмотрел на раскрытую клетку, в которой двое фейри все еще искали следы, которые должны были прояснить ситуацию. Глубокие морщины выступили на его лбу. – Как это могло случиться?

– Мы еще не знаем, – ответил фейри, взгляд которого был сосредоточен на Зейлан. – А твоя маленькая подружка не говорит. Вместо этого она подсовывает мне какую-то чушь. Утверждает, что ничего не знает о побеге.

– Я ничего не подсовывала, – ответила Зейлан. – Я…

– Следующие слова, которые покинут твои уста, должны быть правдой, – прервал ее командир, скрестив руки на груди. – За каждую следующую ложь я назначу десять ударов плетью.

Зейлан вздернула подбородок, потому что была уверена, что мужчина поверил бы ей, будь она Неблагой фейри, а не Хранительницей.

– Только то, что я говорю не то, что вы хотите услышать, не означает, что я лгу. Я спала. На улице ночь.

– Как хочешь, – согласился командир. – Десять ударов плетью.

– Нет! – Ли протиснулся между фейри и нею, словно прутья решетки не отделяли их друг от друга. – Не нужно никаких плетей, командир Вардт. Позвольте мне поговорить с ней!

– Ни в коем случае!

– Я выясню, что она знает… если она знает что-то. Клянусь своим клинком и Стеной, – заверил Ли.

Командир посмотрел на него оценивающим взглядом и провел рукой по подбородку и щеке, покрытой короткой русой щетиной.

– Если вы настаиваете, можете присутствовать, пока мои люди будут допрашивать ее.

– Нет. Я поговорю с ней с глазу на глаз, – потребовал Ли, скрестив руки на груди, в точности как командир. Тот был на несколько пальцев выше Хранителя, зато Ли отличался более могучим телосложением.

Холодная усмешка тронула губы Неблагого фейри.

– Об этом не может быть и речи.

– Отчего же? Я же не собираюсь гулять с ней по городу, а просто проведу личную беседу. Исчезновение полукровки не играет нам на руку. Что может произойти?

– Вы это прекрасно знаете.

Ли фыркнул.

– Вы считаете нас настолько тупыми?

Командир закатил глаза.

– На этот вопрос я предпочитаю не отвечать.

Зейлан терпеть не могла этого парня. Мало того что он был фейри, так этот Неблагой был еще и откровенным мудаком, как и его подчиненные. Возможно, это было обязательным условием для того, чтобы служить в королевской гвардии Неблагих? Приятных и милых мужчин и женщин не брали?

– Вы серьезно думаете, что мы сбежим? – спросил Ли. Судя по тому напряжению, которое сквозило в его голосе, Хранитель был близок к тому, чтобы дать командиру пощечину. – Именно сейчас, когда все охранники находятся в боевой готовности? Я вас умоляю! Все, чего я хочу, – это поговорить с Зейлан наедине. – Он на мгновение остановился, прежде чем тихо продолжить: – Если вы откажете мне в этой просьбе, я буду вынужден обратиться к принцу. И, может быть, во время этой аудиенции я решу случайно сообщить ему, что недавно видел, как двое ваших людей продают гвардейское снаряжение за пределами дворца.

Командир побледнел.

– Это… это неправда!

– Как вы можете быть так уверены в этом? – вызывающе спросил Ли, и Зейлан почувствовала его ухмылку, хотя стояла спиной к мужчинам. – Гвардия сейчас не пользуется высочайшим авторитетом, а тяжелые времена приводят к отчаянным поступкам.

Лицо командира ожесточилось, по нему явственно читалось желание мужчины вернуть самообладание.

– Я не позволю себя шантажировать.

– Как жаль, потому что это облегчило бы нашу жизнь. Полчаса с Зейлан, и я не только заткнусь, но и выясню для вас, как полукровка мог исчезнуть.

Зейлан затаила дыхание. То, что делал Ли, было крайне дерзко. Если он выступит перед Кираном и тот поверит командиру, то из-за обмана короны Хранитель вскоре может оказаться в камере рядом с ней. Действительно ли это того стоило?

– Согласен, – неожиданно уступил командир, но по всему было видно, насколько он не рад был этой уступке.

Вероятно, он поступил так только потому, что репутация гвардии из-за Тигана за последние несколько недель и так слишком сильно пострадала.

– У вас будет полчаса в камере пыток, но Хранительницу свяжут, и один из моих людей останется стоять у двери. Потом я жду от вас доклад, и если она не заговорит, плетей ей не миновать.

– Большего я и не хотел.

Ли склонил голову и повернулся к Зейлан. Он улыбнулся, как будто ему только что пообещали посещение борделя. Она не могла не почувствовать его радости. Девушке было неприятно, что ее свяжут, но она вытерпит это унижение. Ведь Зейлан действительно нужно было срочно поговорить с Ли. В конце концов, им нужно было спланировать побег.

Стальные кандалы тяжело сковали запястья Зейлан.

Холодный металл тянул плечо, которое все еще болело от усилий в попытках достать ключ. Неблагой фейри отвел ее и Ли в дальний конец подземелья. Там винтовая лестница уходила в подвал еще глубже. С каждой ступенью воздух становился влажнее, а затхлый запах усиливался. Каменные стены источали холод, и перед губами показались белые облачка теплого дыхания. Этот холод не был естественным. Фейри создали стужу магическим образом, чтобы сломить сопротивление пленников, которых выдерживали здесь долгое время.

У подножия лестницы оказалась дверь, за которой лежал вход в камеру пыток. Зейлан никогда еще не ступала в такое помещение. Комната была круглой; в центре ее стоял стул, к которому были прикреплены многочисленные ремни, которыми привязывали пленников.

В нескольких шагах позади него Зейлан увидела дыбу из темного дерева. Девушка отвернулась и увидела, что стены в камере увешаны ржавыми цепями. Но хуже всего были инструменты, выстроившиеся на нескольких столах. Некоторые из них выглядели так, будто были похищены из столярной мастерской, другие, казалось, были доставлены сюда из бойни. Третьи, видимо, были порождением чудовищных кошмаров. Тщательно заточенные клинки, пики и зубцы сверкали в сиянии факелов. Глядя на них, Зейлан почти слышали крики замученных.

– Я жду за дверью, – буркнул фейри, который привел их сюда. – Но предупреждаю вас. Если вы задумали какую-то пакость, то горько пожалеете об этом, – проговорил он, проводив Зейлан и Ли последним задумчивым взглядом, прежде чем закрыть перед собой дверь.

И они вдруг оказались одни. Впервые за несколько недель Зейлан и Ли не отделяли друг от друга прутья решеток.

Ли, казалось, подумал о том же, потому что на его лице появилась улыбка. Хранитель раскрыл объятия навстречу девушке. Зейлан, не колеблясь, подошла к нему. Скованные руки мешали ей ответить ему взаимностью, но Ли крепко прижал Хранительницу к себе. Зейлан понятия не имела, когда в последний раз была так близка к человеку, когда это не было боевой схваткой.

– Ты ужасно воняешь, – улыбнулся Ли.

– Разве ты не заметил этого, когда приходил ко мне? – с усмешкой спросила Зейлан. Сам Ли, напротив, приятно благоухал цветочным мылом, которое в избытке предоставлялось в ванных комнатах дворца.

– Ну ты же не была у меня прямо под носом.

Ли опустил руки и отодвинул девушку от себя на расстояние вытянутой руки. Некоторое время он пристально всматривался в ее лицо своими светлыми глазами, не говоря при этом ни слова. Наконец мужчина заговорил.

– Что ты натворила?

Зейлан моргнула.

– Почему ты решил, что я могла что-то натворить?

– Я вижу это по твоему взгляду. И если взять во внимание, что полукровка пропал, а вместе с ним исчезла и твоя единственная надежда на освобождение, ты ведешь себя слишком спокойно. Зейлан, которую я знаю, уже расшвыряла бы пыточные инструменты во все стороны. Итак, в чем дело?

Несколько неуклюже двигая скованными руками, Зейлан ощупала карман своих брюк и вытащила тусклый ключ, который ощущал, вероятно, прикосновения уже многих пальцев.

– От моей клетки.

Ли озадаченно уставился на нее.

– Откуда он у тебя?

Зейлан не знала, на что она рассчитывала. Что Ли улыбнется? Станцует от радости? Будет ликовать? Возможно, она могла ожидать любую из этих реакций, но не то мрачное выражение, которое появилось на лице Ли. Среди орудий пыток оно выглядело еще более зловещим. Зейлан охватила неуверенность.

– Полукровка оставил мне его, чтобы я могла отсюда сбежать.

Ли покачал головой.

– Это невозможно.

На какое-то мгновение воцарилось молчание, пока Зейлан, наконец, вновь не обрела самообладание.

– Почему?

Обеспокоенный, Ли начал ходить по камере взад-вперед. Его шаги гулко отражались от голых стен.

– Тебя обвиняют в убийстве матери Кирана. Королевы. Неблагие не оставят это просто так.

– Что ты хочешь этим сказать? – спросила Зейлан, хотя, как ей казалось, уже знала ответ. – Что мне придется продолжать гнить в своей клетке? Об этом не может быть и речи!

– Не думаю, что у тебя есть другой выбор, – ответил он, остановившись перед столом с приспособлениями для пыток.

– А я думаю, что есть, – показала она ключ.

Ли вздохнул и потер переносицу большим и указательным пальцами. Зейлан знала этот жест. Фельдмаршал Томбелл часто использовал его.

– Ты меня не понимаешь.

Зейлан чуть не плакала от отчаяния.

– Тогда объясни мне!

– Неблагие прибудут к Стене, чтобы восстановить справедливость. И это коснется не только тебя, но и меня и всех тех Хранителей, которые будут защищать и скрывать тебя.

Горло Зейлан сдавил спазм.

– Я полагала, что Свободная земля – нейтральная территория.

Ли покачал головой.

– Только не тогда, когда речь идет об убийстве королевы. Твой нейтралитет был нарушен в тот момент, когда тебя обвинили в убийстве Зарины. Только это одно уже нарушило Соглашение.

Это не могло быть правдой! Пальцы Зейлан сжались вокруг ключа, который она все еще держала в руке. Бесполезного ключа. И она еще помогла полукровке сбежать…

Ли шагнул к девушке и положил руку ей на плечо. В камере пыток царил ледяной холод, и тепло пальцев Хранителя Зейлан ощутила даже сквозь ткань своей одежды.

– Послушай. Если хочешь сбежать, то беги, – проникновенно глядя Хранительнице в глаза, сказал мужчина. – Я тебя не подведу и сделаю все, что в моих силах, чтобы тебе помочь. Но как только мы окажемся за Стеной в Тобрии, ты будешь сама по себе. При таких обстоятельствах Хранители не смогут предоставить тебе приют. Это то, чего ты хочешь?

– Нет! – ответила Зейлан, даже не задумываясь об этом ни на мгновение. Хранители были всем, что у нее было. Долгие годы Зейлан поддерживала мысль о том, что когда-нибудь она будет служить Стене. Как и знание того, что, проведя более трети своей жизни в одиночестве на улицах, в Свободной земле она найдет свой новый дом.

На улицу девушка не хотела возвращаться ни при каких обстоятельствах, ибо что ей тогда оставалось? Зейлан снова будет одинока, снова сама по себе, и не сорок или пятьдесят лет, а несколько веков. При этой мысли что-то сжалось у нее в груди. Лучше умереть.

Ли сочувственно улыбнулся.

– Я так и думал.

– И что мне теперь делать? – спросила Зейлан, плечи которой обреченно поникли. – Сидеть в своей камере и ждать смерти? Полукровка исчез, и он не вернется, по крайней мере, живым. Неблагие убьют его на месте. Командир дал им такое разрешение.

– Тогда я должен найти его первым, – ответил Ли.

– Как ты себе это представляешь?

– Я пойду и найду его.

Он кивнул с таким видом, будто это было уже решено.

Зейлан покачала головой, отстраняясь от прикосновения Ли.

– Этого я не допущу! Он давно убежал в леса. Для одного тебя это может быть слишком опасно. Вспомни об эльвах, которые напали на нас по дороге сюда!

– Оставь это мне.

– Ли…

– Нет, – отрезал он. – Я обещал сделать все, чтобы вытащить тебя отсюда, и я сдержу свое слово. С эльвами я как-нибудь справлюсь. Не волнуйся! Гораздо труднее будет отследить полукровку. Он может быть где угодно.

Зейлан прикусила нижнюю губу, не решаясь поделиться своими знаниями с Ли. Ей стало не по себе при мысли о том, как он одиноко бродит по туманному лесу. Если эльвы нападут на него, никто не сможет подстраховать его с тыла или позаботиться о нем на случай, если мужчина будет ранен. С другой стороны, Ли был одним из лучших бойцов, которых девушка знала. Кроме того, Хранитель действовал твердо и, скорее всего, не собирался отступать от своего замысла. В этом случае Зейлан могла помочь ему хоть чем-нибудь. Она вздохнула.

– Кажется, я знаю, куда направился полукровка. Он не просто перехитрил гвардейца. У него уже был ключ от собственной камеры. Прошлой ночью его навестила женщина. Я подслушала их разговор. Правда, я не все смогла понять, но она упомянула Даарию.

Озадаченный, Ли посмотрел на нее.

– Почему ты не сказала об этом сегодня утром?

– Из-за своей глупости? – фыркнула она и поклялась себе ни за что не говорить ему о том, что в своем простодушии даже помогла полукровке бежать. В конце концов, она верила, что ключ поможет ей обрести свободу. – Я не была уверена, что именно там услышала, тем более что видеть женщину я не могла. Я подумала, что полукровка, возможно, потерял рассудок и разговаривает сам с собой.

Ли поджал губы. Нельзя было не заметить, что у него возникли вопросы, но оба знали, что терять время нельзя. С каждой истекшей минутой полукровка все больше удалялся от Нихалоса. И если он окажется в Даарии, Неблагие уже не смогут предъявлять к нему претензий, потому что он будет находиться в королевстве Благих. Тогда правом выдать его будет обладать только королева Валеска.

Глава 19 – Фрейя

– Амарун –

В библиотеке Фрейя без сил опустилась в свое любимое кресло. Она закрыла глаза и глубоко вдохнула сухой, пахнущий бумагой воздух. Наконец-то ее оставили в покое. Весь сегодняшний день принцессе пришлось провести среди людей, готовясь к своей свадьбе с Элроем. Утром с нее снимали мерки для свадебного платья. В полдень повара принесли принцессе и ее родителям предложения по меню для свадебной трапезы. Во второй половине дня был составлен список гостей. Были отобраны и гвардейцы, которые будут сопровождать их в Вайдар. Именно там, в Вайдаре, меньше чем через месяц и состоится свадьба.

Вайдар был городом самого старейшего храма в стране, который одновременно служил усыпальницей короля Нехтана Третьего. Это было самое святое место в стране, которое всегда привлекало множество верующих.

Фрейя вздохнула, пытаясь отогнать мысли о предстоящей свадьбе. Она пришла в библиотеку, чтобы побыть одной и спрятаться от надоевших будней. Она опустила взгляд на книгу, лежавшую у нее на коленях. Девушка провела пальцами по пожелтевшим страницам с выцветшим шрифтом, который в некоторых местах был уже почти не читаем. Сказка Девушка и Олень была очень древней и, пожалуй, самой красивой волшебной легендой, какую можно было найти в Смертной земле. В ней говорилось о принце, который был проклят ведьмой и был вынужден жить в лесу в образе Оленя. Каждый день в одно и то же время он приходил к ручью, у которого молодая женщина стирала белье. Она была прекрасна. Сначала девушка боялась Оленя, но со временем ее страх становился все меньше и меньше, и она все ближе подбиралась к животному с могучими рогами. В конце концов Олень снова превратился в принца, и они жили долго и счастливо.

По крайней мере, именно такой конец этой истории был известен маленькой Фрейе. Только много лет спустя, когда она уже могла читать самостоятельно, принцесса узнала, что ее мать придумала эту концовку, чтобы защитить дочь от жестокой правды. На самом деле сказка заканчивалась тем, что молодая женщина рассказала о великолепном олене отцу-охотнику. Тот пошел в лес и убил животное, которое с последним своим вздохом превратилось в принца. За этот поступок охотника повесили, и с тех пор девушка осталась одна.

Когда Фрейя узнала об истинном конце, он показался ей излишне жестоким. Теперь же она воспринимала его как отражение реальности. Правда, в ее жизни еще никто не умирал, но все же она была одинока и понимала, как, должно быть, себя чувствовала девушка из сказки. Она нашла Оленя только для того, чтобы потерять своего принца.

Фрейя сидела, глубоко погрузившись в раздумья, когда дверь в библиотеку неожиданно распахнулась. Принцесса подняла взгляд, думая, что люди короля пришли вернуть ее обратно в комнату. Но это был Элрой. Освободившись от своего элегантного мундира, он теперь был облачен в более простую одежду. На пирате не было даже украшений. Видеть его таким было для Фрейи по-прежнему непривычно.

– Что ты там читаешь? – спросил Элрой, опускаясь в кресло рядом с ней. Он закинул одну ногу на подлокотник, отчего ткань его брюк скользнула вверх, и под ней замерцал металл протеза. Фрейя поняла это только потому, что в нем отразился свет свечи. В комнате, полки которой были сплошь заставлены книгами, было сумеречно.

– Старую сказку.

Фрейя захлопнула книгу и показала пирату обложку, на которой была изображена оленья голова. Рисунок был нанесен не нежными мазками кисти, как большинство картин в Смертной земле, а жесткими линиями с острыми краями.

– Мне кажется, я уже видел ее раньше.

Элрой взял книгу у нее из рук. Он провел рукой по переплету и открыл ее. Пират прочел про себя несколько строк, в то время как Фрейя наблюдала за ним со стороны. Ей никак не удавалось понять, как он может быть таким расслабленным. У него что, вообще не было никаких опасений по поводу предстоящей свадьбы?

– Могу я тебя кое о чем спросить? – спросила Фрейя.

– Только если ты готова к тому, что тебе может не понравиться мой ответ.

– В тот день, когда я пыталась сбежать из замка, ты ждал меня на кухне. Откуда ты знал, что я буду там?

Уголки рта Элроя поползли вверх.

– Не скажу.

– Ну давай.

– Это секрет.

Фрейя прищурилась. Может быть?..

– Ты не планировал это, так ведь? Это было просто совпадение. Ты оказался там только потому, что проголодался.

– Шшш, не так громко! – Элрой приложил палец к ее губам. – Мы же не хотим, чтобы кто-то подверг сомнению мой блестящий ум и талант строить планы.

Фрейя фыркнула и задумалась, какой была бы та ночь, если бы она попала на кухню всего несколькими минутами раньше или позже. Хотя это, вероятно, не имело бы никакого значения. Она бы увидела Мойру всего несколькими днями ранее и все равно была бы помолвлена с Элроем.

Мне доставляет большое удовольствие объявить в этот особенный день о помолвке моей дочери принцессы Фрейи Драэдон с принцем Дигланом Армантом.

Слова отца все еще звучали в ушах Фрейи. Так же, как и громкие ликующие крики приглашенных гостей, собравшихся в замке на праздничный пир. Весь вечер принцессу и Элроя осаждали люди, которые хотели поздравить их с помолвкой. И каждый раз, когда разговор заходил об их будущих детях и наследниках престола, Фрейя делала глоток вина.

Именно поэтому утром девушка проснулась с пульсирующей головной болью, но отец не проявил жалости и продолжил подготовку к свадьбе. Фрейя хотела бы, чтобы ее отец не спешил выдать ее замуж, но он, вероятно, боялся, что Элрой передумает и разорвет помолвку. Это было бы просто убийственно, потому что король, скорее всего, уже запланировал, как использует золото Зеакиса для строительства новых храмов и академий.

Когда король узнает, что Элрой – не принц, это станет для него дурным пробуждением от счастливого сна. Но Фрейя едва ли испытывала к отцу жалость. В конце концов, он совершенно не заботился о ее чувствах.

Принцесса задавалась вопросом: всегда ли ее отец был так холоден и расчетлив? Как могла она не замечать этого? Или его так изменили прожитые годы?

Фрейя взглянула на пирата, который сидел в кресле настолько расслабленно, словно это был его трон.

– Ты вообще не волнуешься? – спросила она, молча сокрушаясь, что снова думает о свадьбе.

Элрой вскинул брови.

– О чем?

– О нашем браке.

– Нет, – широко улыбаясь, покачал он головой. – Думаю, могло быть намного хуже.

Фрейя закатила глаза.

– Я не это имела в виду. В какой-то момент мой отец узнает, что ты не тот человек, за которого себя выдаешь. Самое позднее – когда ни один из членов королевской семьи Зеакиса не приедет на нашу свадьбу и золота, на которое он так надеется, не будет. Он тебя казнит.

– Многие мужчины уже пытались сделать это до него. Не удалось, как видишь.

Элрой закрыл книгу и положил ее на стопку, которую Фрейя собрала с разных полок.

– Ты слишком самонадеян.

– Я просто не люблю жить в страхе и беспокойстве. А если я сам не буду верить в свой план, как он сработает?

– В чем на самом деле состоит твой план? Жениться на мне… а потом?

– Наслаждаться жизнью при дворе и завоевывать доверие твоего отца, пока он не откроет мне секрет бессмертия. Или пока он не даст мне подсказку, где я могу его найти. Может быть, у меня состоится один или два разговора с командиром Эстдаллом.

– Почему ты хочешь стать бессмертным?

– Потому что мне нужно больше времени.

– Времени для чего? – спросила Фрейя. Элрой посмотрел на свои руки. Мужчина беспокойно потер пальцы, словно ему не хватало колец, которые он обычно носил.

– Для всего.

– Что ты имеешь в виду?

– Для тебя это не имеет значения.

Фрейя хотела возразить. Если они в скором времени поженятся, то дела Элроя затронут и ее, но неожиданный стук в дверь заставил принцессу вздрогнуть.

Элрой улыбнулся ее испугу.

– Войдите!

Дверь отворилась и в комнату вошла служанка. Фрейя уже видела ее на кухне, но не помнила ее имени. Рода? Ритта? Или, может быть, Ронда? Женщина внесла поднос с чайником и двумя чашками, который поместила на стол между двумя креслами. Она улыбнулась Фрейе и поспешно покинула библиотеку, словно боялась потревожить парочку влюбленных.

– Могу я тебя тоже кое о чем спросить? – поинтересовался Элрой.

– Только если ты готов к тому, что тебе может не понравиться мой ответ, – передразнила Фрейя.

– Твой брат Талон. Что с ним случилось? Ты нашла его в Мелидриане?

Фрейя потянулась к чайнику и приподняла крышку. Фруктовый чай. Она ненавидела фруктовый чай. Но только для того, чтобы помедлить с ответом на вопрос Элроя, принцесса наполнила чашки. Потому что она ни за что не сможет сказать ему правду.

Секрет Кирана был слишком велик, чтобы делиться им с кем-то вроде Элроя. Он и так уже слишком много знал.

– Он мертв.

– Как он умер?

Мысленный взор Фрейи воскресил в ее памяти образ Кирана. Вот он неподвижно лежит на земле и истекает кровью, наполовину зарезанный полукровкой. Принцу повезло остаться в живых. Если бы лезвие проникло в его грудь всего на несколько сантиметров левее и Фрейя помедлила бы, то магия оружия убила бы Кирана.

– Фейри убил брата, когда мы пытались его освободить.

– Мне жаль, – искренне сказал Элрой. – Могу представить, как много он для тебя значил… после всего, что ты сделала, чтобы найти его.

Фрейя вздохнула.

– Он был моим лучшим другом.

Девушка потянулась к своей кружке, чтобы ей не пришлось говорить. Потому что, хотя Киран и был жив, горло ее сжалось. Фарфор уже коснулся губ Фрейи, когда маленький кусочек бумаги оторвался от дна чашки и упал ей на колени. Странно. Девушка поставила чай обратно на поднос и развернула бумагу.

У Фрейи перехватило дыхание, когда она узнала знакомый почерк. Перед мысленным взором девушки появились бесчисленные флаконы и банки с надписями на них.

– Что это? – спросил Элрой, с любопытством вытягивая шею.

На лице Фрейи появилась улыбка.

– Сообщение от Мойры.

Глава 20 – Зейлан

– Нихалос –

Ли покинул Нихалос на рассвете, и Зейлан осталась в городе Неблагих совсем одна. Прошло всего несколько часов, но она уже ощущала себя более одинокой, чем когда-либо прежде. Потому что теперь Хранительница точно знала, что никто не придет вечером, чтобы составить ей компанию. И игр в карты утром не будет. Игр, в которые она всегда проигрывала. Теперь остались только она сама – и паук.

Зейлан следила, как он медленно ползет по потолку камеры, ощупывая лапами камни, будто тоже ища выход. Чудовище могло просто выскользнуть наружу через решетку. Как сильно Зейлан ему завидовала! С каждым следующим ударом сердца она все больше задумывалась, было ли принятое ею решение верным. Запертая в камере пыток наедине с Ли, она не сомневалась, что сделала единственно правильный выбор. Ей не хотелось проводить свою жизнь бесполезно и в одиночестве, но вместе с тем ожидание смерти в этой темнице казалось ей совсем не завидной судьбой.

Зейлан перевернулась на койке, уставившись на стены. В животе Хранительницы забурчало, но она пренебрегла едой, которую недавно просунули в проем двери. Девушка чувствовала себя не очень хорошо и опасалась, что ее вырвет, как только она сделает первый укус. Как того тощего паренька с длинными руками и ногами, которого она заметила, когда добралась до Стены и высмеивала за то, что он потерял контроль над своим телом. Что с ним стало? Может, он сидел сейчас в таверне и рассказывал историю, как собирался стать бессмертным Хранителем. Или уже лег спать? Судя по тишине во дворе, наступила ночь, и Зейлан снова почувствовала тревогу. В темноте из укрытия выползали, желая поохотиться, эльвы. По пути на Коронацию Кирана эти твари не раз нападали на их лагерь в темноте. Зейлан надеялась, что Ли будет избавлен от этого. Если в Туманном лесу с ним что-нибудь случится, она никогда не простит себе этого. Хотя в этом случае Зейлан не придется долго жить со своей виной, потому что, если Ли умрет, Хранительница вскоре тоже последует за ним в вечный мир.

Внезапно Зейлан услышала, что дверь в темницу отворилась. Раздался звук шагов, которые остановились перед ее камерой.

– Эй, Хранительница! – крикнул один из фейри. Она узнала его голос. Это был гвардеец, который присматривал за ней и полукровкой каждую ночь. Охранник, которого полукровка одолел.

Она не шевельнулась.

– Оставь меня в покое!

– Тебе понравится.

Лязг металла эхом разнесся по подземелью. Вскоре после раздался щелчок замка. Остроухий зашел в ее камеру!

Зейлан села на своей койке и обнаружила, что охранник был не один. Его сопровождал еще один Неблагой фейри. Оба были вооружены и одеты в гвардейские мундиры. Несмотря на светлые оттенки в одежде и внешности, на их лицах застыл отпечаток мрака. Сердце Зейлан ускоренно забилось.

– Что вам нужно?

– Позаботиться, чтобы ты получила то, что заслужила.

Зейлан издала шипение.

– Я ничего не делала.

– И в этом твоя вина, – сказал охранник с мерзкой ухмылкой на лице. – Ты позволила полукровке сбежать. Ты хоть представляешь, какие у меня теперь из-за этого проблемы?

– Нет, но меня это не волнует.

– Похоже, ты считаешь себя очень умной.

– Поумнее тебя.

Фейри усмехнулся.

– Но, видно, недостаточно, если не знаешь, когда тебе лучше заткнуться. – Гвардеец поднял руку, и она увидела, что он принес с собой веревку и платок. – Держи ее!

Повторять его спутнику слова два раза необходимости не было. Второй фейри бросился к Зейлан. Девушка мгновенно вскочила на койку. Каркас кровати опасно заскрипел как раз в тот момент, когда фейри уже собирался ее схватить.

Без дальнейших церемоний Зейлан нанесла нападавшему мощный удар. Она не знала, то ли он недооценил ее силы, то ли ее навыки рукопашного боя, но, так или иначе, мужчина отшатнулся назад. Но второй фейри был уже рядом. Хранительница сделала выпад ногой в его сторону, но гвардеец предвидел атаку и схватил девушку за ногу. Руки Неблагого плотно сжали ее лодыжку.

Их глаза встретились. Фейри улыбнулся и дернул ногу девушки на себя. Неровная поверхность койки не сыграла Зейлан на руку, и она упала на постель, ударившись головой о каменную стену. Тупая боль пронзила ее череп и на мгновение лишила девушку зрения. Но Зейлан не обратила внимания на боль и темные пятна, которые плясали у нее перед глазами. Если она сдастся прямо сейчас, то окажется во власти этих остроухих.

Фейри, который дернул Зейлан за ногу, встал на нары. Его тень упала на нее. Он улыбнулся и посмотрел девушке в лицо. В его глазах сверкали злобные мстительные огоньки, но было и еще что-то, что заставило Зейлан бояться сильнее. Хранительница нанесла новый удар и попыталась оттолкнуть его, но, несмотря на то, что тело ее было тренированным и крепким, мужчина превосходил ее силой.

– Прекрати сопротивляться! – прорычал он. – Чем больше ты будешь бороться, тем более болезненным будет твое наказание. Тебе не следовало позволять полукровке убегать.

Нет! Пульс Зейлан подскочил. Она сжала руки в кулаки, пытаясь вырваться из захвата фейри. Его пальцы так сильно впились в ее кожу…

– Слезь с меня! – закричала Зейлан, дергая головой вверх-вниз, отчего пульсация в голове усиливалась с каждой секундой. Но она приняла эту боль.

– Помоги мне! – крикнул фейри своему сообщнику. Его светлые волосы коснулись лица девушки. Зейлан схватила прядь и дернула за нее как можно сильнее. Неблагой завопил, и его хватка ослабла. Хранительница удовлетворенно отбросила пучок волос, который вырвала из головы фейри. Девушка поспешно вскочила на ноги. С диким видом Зейлан огляделась в поисках оружия, которое можно было бы использовать против фейри. Напрасно. Конечно, в пределах досягаемости не было ничего подходящего, ведь она сидела в этом чертовом подземелье.

Зейлан с силой ударила по ножке своей кровати. Гнилое дерево треснуло и сломалось. Девушка схватила свое новое оружие и бросилась вперед. Когда фейри вновь собрался наброситься на нее, она обрушила деревянную палку на его лицо. Безупречную кожу обезобразили кровавые полосы, которые почти в то же мгновение исчезли. Мужчина улыбнулся и приготовился к новой атаке.

Зейлан, не теряя времени, напала снова и ударила во второй раз, со всей силы. Однако гвардейцу удалось поймать ее дубинку рукой. Хранительница дернула деревяшку к себе, но Неблагой крепко держал ее в своих руках. Мужчина сжал дерево, и Зейлан ошеломленно увидела, как дерево раскрошилось под его пальцами. Щепки осыпались на пол.

– Бедняжка, – пробормотал фейри.

Зейлан собиралась напасть на гвардейца в очередной раз, как вдруг две сильные руки обхватили ее сзади. Она закричала, стараясь освободиться от хватки второго фейри, который только рассмеялся ей в ухо.

– Хорошая попытка, – пробормотал он. Теплое дыхание коснулось шеи девушки, и ее охватила дрожь. Она затрясла головой, пытаясь вырваться из его рук, но он был силен – слишком силен. – Принеси мне веревку!

Второй гвардеец поднял веревку с пола и подошел к Зейлан. Она не могла позволить этим монстрам связать ее, ведь тогда она окажется в их власти, и они смогут сделать с ней все что угодно. Все!

Зейлан яростно бросила свое тело слева направо и оттолкнулась ногами от пола. Ей удалось нанести удар фейри с веревкой. Тот отшатнулся назад, но у него на пути оказалось ведро, до краев заполненное ее фекалиями и мочой. Оно перевернулось, и содержимое вылилось на пол. Фейри приземлился прямо в желто-коричневую лужу.

Его губы скривились от отвращения.

– Фууууу!

По тому, как задрожал от отвращения гвардеец, схвативший ее, Зейлан поняла, что это зрелище отразилось и на нем. Хватку он ослабил совсем чуть-чуть, но на мгновение отвлекся.

Зейлан откинула голову назад. Ее затылок врезался в подбородок гвардейца, и девушка тут же оказалась на свободе. Хранительница отпрыгнула в сторону, зацепившись ногой за что-то влажное, но думать об этом ей сейчас совсем не хотелось.

Неблагой нахмурился и вытянул руку вверх. Ничего не произошло, и на лице фейри появилось выражение растерянности. Что должно было случиться? Этот придурок попытался сотворить магию и потерпел неудачу?

Зейлан не собиралась стоять и ждать следующей атаки. Она воспользовалась удачным моментом и бросилась на гвардейца. Он попытался схватить девушку, но она была слишком быстрой и тяжелой. Вместе они упали на землю. Неблагой хотел оттолкнуть Зейлан, но она не позволила ему освободиться.

Раз за разом Зейлан била фейри кулаком по голове и лицу. Рассекла ему нижнюю губу. Разбила щеку. Бровь. Лицо скоро стало красным от крови, но раны быстро закрывались. Так она схватку не выиграет.

Зейлан заметила веревку, которую фейри уронил, когда оказался на полу, и обернула ее вокруг шеи противника. Хранительница с силой потянула ее за концы, пока не почувствовала, как шнур болезненно впивается в ее ладони. Гвардеец под ней задыхался и бил руками по воздуху. Один из ударов пришелся по Зейлан, и пульсирующая боль снова пронзила ее череп, но от этого она только сильнее потянула за концы веревки. Зейлан не хотела убивать Неблагого, не настолько она была глупа. Хранительница только хотела преподать ему урок. Лицо фейри покраснело. Его глаза остекленели. И вдруг невыносимая боль пронзила ее живот, намного более ощутимая и резкая, чем любые муки, которые она чувствовала до этого момента. Зейлан замерла, и все мышцы на ее теле внезапно прогнулись. Пальцы девушки отпустили веревку. Она не могла больше ее держать. Сил не хватало. Зейлан с тревогой посмотрела вниз и громко ахнула, когда обнаружила, что произошло. Ее пронзал меч. Хранительница увидела лезвие, торчащее из ее туловища. Несмотря на стекающую по металлу кровь, она осознала, что оружие было магическим.

Лицо девушки потемнело, а веки затрепетали, когда еще один рывок неожиданно прошел по ее телу. Зейлан вскрикнула. Кто-то вытащил меч, и он со звоном упал на пол рядом с ней. Ослабев, Хранительница свалилась на фейри, которого только что душила. Мужчина оттолкнул ее, и Зейлан перевернулась на спину. Боль затопила тело Хранительницы. Девушка снова и снова пыталась вдохнуть, но легкие никак не могли заново набрать воздух.

Она слышала, как Неблагие что-то говорили, но не могла понять слов. Все, что было доступно ее слуху, – это шелест в ушах, который становился все тише.

Смерть была близка. Сердце Зейлан билось все медленнее, разум заволокла странная пелена тумана. И словно издалека она услышала свои мысли. Успокойся! Не шевелись! Тебя доставят к целителю. Держись!

Каждая клеточка ее тела болела и, казалось, умоляла ее: Оставайся в сознании! Продолжай дышать! Излечись! Но рана, которую открыло магическое оружие, не затягивалась. Она вслепую искала ее, силясь закрыть отверстие своими руками. Ничего не помогало. Ее руки налились тяжестью, а веки отяжелели еще больше. Все стало невыносимо сложно. Зейлан задыхалась, но ее грудь стала слишком тяжелой, чтобы подниматься и опускаться. Слезы навернулись ей на глаза. Зейлан ахнула и вскоре почувствовала, как последний вздох покинул ее тело.

Глава 21 – Киран

– Нихалос –

Одним большим глотком Киран опустошил третий бокал, постепенно ощущая опьяняющее действие напитка. Его тело стало вялым, голова – ватной; мысли спутались. Даже навязчивый запах опиума и пелагона почти не беспокоил его. Обычно принц прекращал пить, потому что Олдрен просил его сделать это. В конечном счете солнце взойдет уже через несколько часов, и Кирана будут ждать новые задачи и обязанности, к которым не следовало относиться легкомысленно. Но Олдрена с ним не было, и удержать юношу от четвертого бокала вина советник не мог.

Киран поманил Неблагого, который сегодня стоял за стойкой в заведении Бриока, и заказал себе еще выпить. Мгновение спустя бокал в руке принца вновь наполнился лучшим вином. Он заглянул в темно-красную жидкость, похожую на кровь, которая пропитывала кровать его матери. Похожую на лужу, растекающуюся под телом Олдрена.

Киран моргнул, отгоняя мрачные картины из своего сознания. Разве недостаточно того, что они преследовали его в ночных кошмарах? Юноша сделал глоток и оглядел гостиную, которая скрывалась от остального мира под землей. Тусклый свет стеклянных ламп мягко освещал зал, созданный с помощью магии земли. Мерцание делало собравшееся общество еще более подозрительным, чем оно было на самом деле. Здесь делались ставки и выдавались заказы, о которых Вардту и остальным его гвардейцам вовсе не стоило знать. Полуголые танцоры кружились в такт музыке на пьедесталах, расставленных по всему салону. На пышных диванах, стоявших в самых темных углах, любовники уже знакомились со своей клиентурой.

Запах запрещенных наркотиков тяжело висел в воздухе. До слуха доносились крики и стоны фейри, которые развлекались в отдельных комнатах.

С тех пор как Киран впервые посетил заведение Бриока, его не покидало ощущение, что он был таким же чужаком, как и фейри, окружавшие его здесь. Однако это чувство связи со временем ослабевало и теперь исчезло.

Никогда еще в своей жизни Киран не ощущал себя таким потерянным, как сейчас. Он ничего не чувствовал, совершенно ничего. До самого конца Киран надеялся, что коронация наставит его на верный путь. А вместо этого он продолжал плыть по течению, словно корабль без якоря.

Принц хотел чувствовать себя по-другому. В конце концов, за многое ему стоило быть благодарным. Олдрен был жив. Сам Киран жил в великолепном дворце. У него были богатства, о которых другие фейри могли только мечтать. И еще ему удалось снова встретиться с Фрейей. Этого он даже не ожидал. Но, несмотря на все это, все его существо охватывала пустота, и ничто не могло заполнить ее, даже вино.

Кто-то отодвинул стул рядом с Кираном. Принц поднял голову и посмотрел в знакомые глаза Сибил.

– Привет, Киран, – поприветствовала она принца соблазнительным голосом, положив руку ему на плечо. На девушке было платье из такой тонкой ткани, что оно ничего не могло скрыть. Но даже это зрелище не пробудило в Киране никаких ощущений. – А я все ждала, когда ты ко мне придешь.

Он освободился от ее пальцев.

– Извини, я сегодня не в настроении.

Сибил склонила голову и окинула Кирана внимательным взглядом. Чувственная улыбка медленно исчезла с ее губ, выражение лица девушки стало серьезным.

– Мы можем просто поговорить. – Соблазнительные нотки пропали из ее голоса. Теперь вместо Сибил-любовницы на Кирана смотрела Сибил-друг.

Киран слабо улыбнулся и снова поманил Неблагого за стойкой, намереваясь заказать выпивку для Сибил.

– Спасибо, но я не хочу утомлять тебя. В конечном счете все мои мысли о трудных решениях, которые я должен принять, но не хочу. И, невзирая на то, какие решения я принимаю, для кого-то они все равно неверные.

Сибил принесли стакан воды.

– Звучит ужасно.

С наигранным безразличием Киран пожал плечами и снова поднял свой бокал. Он отсалютовал Сибил и сделал глоток.

– Я должен извиниться перед тобой за нашу последнюю встречу, – сказал он, уставившись в свой стакан. – За то, что Олдрен ворвался без стука, и за то, что я был немного груб и невнимателен.

Сибил снова положила руку ему на плечо, но на этот раз в ее жесте не было ничего непристойного.

– Не беспокойся об этом. Ты не сделал ничего такого, с чем я была бы не согласна. Вот только Олдрену нужно научиться стучать. Я имею в виду, что с удовольствием проведу время с ним, если он за это заплатит.

– Не обижайся, но Олдрен вряд ли захочет проводить время с тобой.

– Я знаю, – пробормотала Сибил, потягивая воду из бокала, чтобы скрыть улыбку. – Я просто хотела это услышать. Не хочу показаться чересчур любопытной, но почему вы двое не вместе?

– Я люблю Олдрена, но не в этом смысле.

Сибил понимающе хмыкнула.

– Но он любит тебя.

Киран кивнул. Сколько раз он хотел иметь возможность ответить взаимностью на чувства своего лучшего друга. Возможно, он был бы тогда счастливее, а может быть, и нет. Киран вздохнул и сменил тему.

– Как дела у Райленда?

Сибил немного поколебалась, потому что Бриоку не нравилось, когда его мужчины и женщины рассказывали о своей жизни вне салона.

– У него все отлично, – наконец сказала она. – Он использует новый способ остекления, и тот довольно популярен. Райленд даже получил заказ из замка, и, ты знаешь, он необычайно хорошо оплачивается. Удивительное совпадение, правда?

Киран пожал плечами.

– Он хорошо делает свою работу.

– Дополнительные таланты, которые платят во дворце, нам сейчас очень кстати, – сказала Сибил с улыбкой и смущенно закусила губу. – Потому что мы хотим завести ребенка.

Этого Киран не ожидал. Он знал, что Райленд и Сибил были вместе уже полвека, но раньше она никогда даже не намекала на подобную возможность. Но, когда принц посмотрел женщине в глаза, в них читалась радость от принятого решения.

– Поздравляю!

– Еще рановато, – сказала она, натягивая на животе ткань прозрачного платья. – Хотя это будет довольно скоро. Ты понимаешь, что это значит?

Киран кивнул. Она перестанет принимать травы, предохраняющие ее от беременности. Это приведет к тому, что в будущем Сибил больше не будет работать в заведении Бриока.

– Мне тебя будет не хватать.

Она похлопала его по руке.

– Может быть, мы где-нибудь увидимся, может, даже при дворе. Судя по словам Райленда, работать на принца, должно быть, очень приятно.

– Я посмотрю, что смогу сделать.

– Спасибо!

Сибил отпустила его руку и опустошила стакан. Поднявшись со своего места, она окинула его дружелюбным взглядом.

– Могу я дать тебе совет?

– Прошу тебя.

– Иди домой. На сегодня ты выпил уже достаточно.

Он усмехнулся.

– Ты говоришь как Олдрен.

– Мы оба беспокоимся о тебе.

Сибил быстро поцеловала его в щеку и в последний раз тепло улыбнулась ему, потом рассмеялась и убежала к фейри, которого Киран не знал. Принц некоторое время следил за ней взглядом, а потом поднялся со своего места. Она была права. Пришло время уходить. В конце концов, он должен был вернуться прежде, чем слуги могли проснуться и заметить, как от принца воняет пелагоном. Киран сунул руку в карман своего мундира и оставил на стойке несколько талантов в уплату за выпитое вино. И отправился во дворец.

Глава 22 – Зейлан

– Нихалос –

Задыхаясь, Зейлан набрала в грудь воздуха и широко раскрыла глаза. Она ничего не видела! Сердце сбивчиво стучало, перед глазами плясали темные тени. Легкие девушки горели так же, как и тогда, когда она чуть не утонула в реке, пытаясь выловить рыбу. Холодная вода накрыла ее с головой и тянула в глубину. Но сейчас она не была под водой. Зейлан лежала на полу. Над ней возвышался потолок темницы. По камню, подобно паутине, тянулись многочисленные трещины. И все же девушка ощутила под собой сырость.

Она обмочилась?

Со стоном девушка выпрямилась. Внезапно пульсирующая боль пронзила ее виски. Зейлан чувствовала себя так, словно целый день провела на тренировке. Руки налились свинцовой тяжестью, ноги стали мягкими, как масло, а горло – сухим, как дорожная пыль. Хранительница попыталась сглотнуть, но даже это движение стало мукой, а на языке девушка неожиданно ощутила металлический привкус. Кровь.

Она скривилась и повернула голову, сплевывая слюну.

Что произошло?

В растерянности Зейлан потерла лоб. Ее пальцы были липкими. Она моргнула, пытаясь сфокусировать зрение, и заметила, что ее рука тоже в крови. Кровь уже свернулась. Значит, прошло уже какое-то время, как она лежит здесь. Словно в оцепенении, Хранительница осмотрелась вокруг и увидела, что сидит в красно-коричневой луже. Она закрыла глаза, пытаясь вспомнить.

Вардт угрожал выпороть ее.

Ли отправился выслеживать полукровку.

Гвардеец пришел к ней в камеру.

Он не был один.

Держи ее!

Схватка.

Она душила одного из фейри, а другой… нанес ей удар? Все было именно так?

Зейлан неуверенно осмотрела каркас своей койки, которая прогнулась из-за отсутствия одной ножки. Затем она огляделась в поисках веревки, но безрезультатно. Поиски меча, о котором Хранительница помнила, или думала, что помнила, тоже оказались неудачными. Могло ли все это быть лишь плодом ее воображения? Зейлан глубоко вздохнула и ощупала верхнюю часть своего тела. Одежда была влажной, вероятно, тоже от крови, но на черной ткани и в темноте камеры этого нельзя было различить. Однако чего нельзя было не заметить, так это зияющей в ее рубахе дыры, ширина которой совпадала с размером лезвия меча.

Воспоминания не обманывали Зейлан. Фейри нанес ей удар. Этот чертов Остроухий! Однако девушка могла поклясться, что ее поразил магический меч. Отчего было странно: почему, во имя короля, она была еще жива и, очевидно, исцелилась? Зейлан задрала рубашку и осмотрела кожу под ней. Грязная, но невредимая. Как такое возможно?

Все это озадачивало Зейлан, но сейчас ее больше всего беспокоило не собственное чудесное исцеление, а фейри, который считал, что убил ее. Он ушел. Но надолго ли? Когда охранник вернется, Зейлан уже здесь не будет. Хранительница поднялась с пола и застонала. Голова кружилась, и девушке пришлось опереться на стену, чтобы не упасть. Зейлан закрыла глаза, сосчитав от десяти до одного. Она не могла и не хотела давать своему телу больше времени. Нужно было уходить отсюда. Совет Ли еще звучал в голове Зейлан, но выбора у нее не осталось. Хранительница не могла просто сидеть и ждать возвращения фейри, словно зверь в капкане. В следующий раз они могут сделать ей только хуже. Этого нельзя было допустить.

Зейлан ощупала карман в поисках ключа и облегченно вздохнула. Он все еще был там. Она осторожно подошла к двери камеры и огляделась. Хранительница была одна. Впервые с тех пор, как ее заперли здесь, дверь в темницу, казалось, никто не охранял. Гвардейцы, вероятно, сбежали, совершив свой отвратительный поступок, потому что вряд ли охранникам разрешалось превращаться в палачей для пленников.

Зейлан поспешно вставила ключ в замок и заметила, что ее руки дрожат. От волнения или от потери крови – она не знала. Дверь камеры со скрипом открылась, и Зейлан оказалась на свободе – пока.

Она толкнула дверь. Все в ней кричало о том, чтобы выбраться из темницы как можно быстрее. И все же Зейлан побежала не к выходу, а в противоположном направлении, к винтовой лестнице, ведущей в камеру пыток. Так быстро, как только могли нестись ее ноги, она рванулась вниз по лестнице. Царивший здесь магический холод в этот раз показался Зейлан намного сильнее. Волоски на руках девушки вздыбились, а зубы едва попадали друг на друга.

Рядом с комнатой горел лишь один магический факел. Зейлан вытащила его из крепления и вошла в камеру пыток, которая, как и надеялась девушка, была не заперта. Почему? Да потому, что никто не захотел бы посетить такое место по своей воле. Хранительница поспешила к столу с приспособлениями для пыток. Плоскогубцы. Скобы. Крюки. Тиски…

Ха! Она не ошиблась. Зейлан решительно протянула руку и схватила кинжал, связанный с водой. Едва ее пальцы коснулись обтянутой кожей рукоятки, она тут же почувствовала внезапное жжение в ладони, которое мгновенно распространилось по ее руке. Она отбросила кинжал. Во имя короля! Что это было? Последние несколько раз все было совсем по-другому.

Зейлан вытянула руку и в свете факела уставилась на свои пальцы. Хранительница ожидала увидеть обугленную кожу, но ничего такого не было. Неужели жар почудился ей? Девушка неохотно дотронулась до кинжала во второй раз. Потому что ни при каких обстоятельствах она не покинет это подземелье без оружия. Результат, однако, оказался таким же. Ее руку жгло. Невзирая на это, Зейлан, стиснув зубы, сжала кинжал в ладони. Боль не была невыносимой, нет. Она была незнакомой, хотя девушка уже ощущала ее раньше. Несколько месяцев назад, когда Киран сделал ее Хранительницей.

И точно так же, как и тогда, горение через некоторое время прекратилось, словно распространившись по телу Зейлан, где она больше не ощущала его. Осталось лишь легкое покалывание магии. Девушка не знала, что это могло означать, но решила оставить это на потом. Сейчас было важно исчезнуть отсюда, даже если Зейлан совершенно не представляла, куда ей идти. Она не могла вернуться к Стене, не подвергая Хранителей опасности. Но и другого дома, который мог бы предоставить ей убежище, у девушки не было. Может, отправиться следом за Ли в Даарию?

Куда бы ни занесло ее потом, сначала Зейлан нужно было сбежать из темницы. Она крепче обхватила рукоятку кинжала, повесила факел на место и поднялась по ступенькам. Вид собственной покинутой клетки заставил Зейлан вздрогнуть. Хранительница поспешила мимо нее прямо к выходу. Она ринулась было на свободу, но, когда она дернула к себе дверь, замок не поддался.

Заперто.

Она рванула ручку изо всех сил. Дверь действительно была закрыта. Фейри заперли Зейлан, считая ее трупом! Вероятно, позже они сообщат командиру какую-нибудь выдуманную историю о ее смерти. У этих придурков глаза на лоб полезут, когда они вернутся, а ее уже не будет! Зейлан надеялась, что их выгонят из гвардии за двойной провал. А еще лучше – повесят. Жаль, что она не сможет присутствовать при этом.

Хранительница отступила не несколько шагов назад, сделала глубокий вдох и ринулась к двери. Изо всех сил она бросила свое тело на дерево двери. Петли застонали, но выдержали вес.

И снова Зейлан, мгновенно преодолев расстояние до двери, обрушилась на нее. В какой-то момент дерево треснуло, но недостаточно, чтобы дверь открылась.

Зейлан потерла плечо, ноющее от удара, и собиралась сделать третью попытку, когда услышала голоса.

– Ты это слышал? – спросил женский голос.

– Кажется, это из темницы, – сказал мужчина.

– Ммм, – пробормотала женщина. – Я лучше проверю.

– Черт возьми! – беззвучно выругалась Зейлан и прижалась спиной к стене, стараясь раствориться в тени подземелья, освещаемого единственной свечой. За дверью послышались шаги, затем раздался стук.

Хранительница задержала дыхание.

Стук повторился.

– Эй, откройте, – потребовала фейри-женщина.

Зейлан сжала губы. Ее пульс стучал так громко, что она боялась, что Неблагая услышит его. Гвардейцы ни в коем случае не должны были поймать ее, иначе в наказание ей достанется намного больше, чем десять ударов плетью.

В дверь ударили снова, и дерево, ослабленное попытками Зейлан взломать ее, опасно накренилось.

– Эй?

Зейлан еще крепче сжала рукоять кинжала, хотя ей больше хотелось избежать столкновения. Опыт подсказывал Хранительнице, что она еще не готова сражаться с фейри. Этих тварей просто невозможно было сравнить ни с кем из существ, с которыми Зейлан прежде имела дело.

– Я ломаю дверь!

Проклятье! Пустой желудок Зейлан сжался. Дверь треснула. Хранительница приготовилась бежать – и сражаться, если будет необходимо. Свеча рядом с ней беспокойно мерцала.

Дверь трещала и скрипела все больше и больше и, наконец, была выломана. С громким грохотом она упала внутрь темницы. Фейри, споткнувшись, вошла в темницу. Зейлан, не колеблясь, бросилась к выходу, прежде чем Неблагая успела ее заметить. Хранительница рванулась по ступеням наверх, в ночь. Но там ее поджидал второй охранник, голос которого она слышала, стоя за дверью подземелья.

Глаза фейри расширились, когда он заметил Зейлан, и он откупорил водяной шланг на своем бедре. Но прежде чем гвардеец успел воспользоваться магией воды, Хранительница швырнула свой кинжал. Клинок не вошел в череп мужчины, как надеялась Зейлан, но угодил ему в голову. Хрипящий звук сорвался с губ фейри. В тот же миг Хранительница перескочила через охранника. Мужчина попытался удержать девушку, но она выскользнула из его рук, как вино из разбитой чаши.

Зейлан невыносимо было оставлять свое новообретенное оружие, но другого выбора, кроме как бежать прочь, у нее не было, даже если девушка считала, что ведет себя как трусиха. Бегство было не в ее характере. Хранительница услышала, как за ее спиной двое фейри выкрикивают приказы, повергая тем самым весь замок в смятение. Втянув голову в плечи, девушка рванулась через двор. Каждую секунду Зейлан ожидала, что в ее спину вопьются ледяные пули или стена из отбросов и грязи преградит ей путь. К ее облегчению, ничего подобного не произошло – пока стрела не вонзилась в землю прямо перед ней.

Зейлан перепрыгнула через снаряд и на бегу оглянулась через плечо. Но, несмотря на светлую униформу, которую носили гвардейцы, разглядеть стрелка ей не удалось. Зато Хранительница заметила вторую стрелу, летящую прямо на нее. Беглянка проворно отпрыгнула в сторону, пытаясь увернуться от снаряда. Не удалось. Наконечник стрелы полоснул девушку по плечу, разорвав не только ткань рубашки, но и кожу под ней.

Зейлан резко втянула воздух, и жжение, которое она ощущала прежде, вернулась. Слабое. Ненадолго. А потом рана зажила, как обычно. Вероятно, страх спутал все в ее голове и теле.

Третья стрела просвистела мимо ее головы. Она свернула, ринувшись через арку в другую часть замка. Воздух заполнился криками гвардейцев.

– Туда!

– Отрезать ей путь!

– Не дайте ей сбежать!

Каждое слово заставляло сердце Зейлан биться все сильнее. В отчаянии она огляделась в поисках укрытия и обнаружила массивное дерево с крупными листьями, которое выросло так высоко, что его ветви доходили до парапета замка. Недолго думая она бросилась к нему и стала взбираться вверх по стволу, пока не достигла густой листвы. Годы, проведенные в терновом лесу без крыши над головой, наконец-то окупились. Карабкаться было легко. Она скользила по ветвям, словно это была всего лишь не очень ровная дорожка.

Зейлан неподвижно застыла в ветвях, наблюдая, как Неблагие снуют по двору. Сидеть здесь было опасно, но опасной была сама затея побега.

– Найдите ее! – внезапно услышала девушка рев командира, настолько громкий, что его голос, вероятно, задержится в ее кошмарах на долгие годы. – Живой или мертвой, без разницы! Если вы не доставите ее мне, полетят ваши головы!

– Да, командир! – отозвалось эхом несколько голосов.

Сидя высоко в ветвях, Зейлан напрягалась все больше и больше. Тело ее было как натянутая струна, а яростное биение сердца становилось все сильнее. Но хуже всего было не то, что приходилось удерживать тело в одном положении, а желание посмотреть на фейри. Пышная листва скрывала от нее весь вид на двор. Охранники выследили ее? Или нет? Они могли появиться перед ней без предупреждения в любой момент!

Судя по голосам, некоторые фейри находились в опасной близости от дерева, но Зейлан не видела ни одного из них. В какой-то момент правая нога девушки замлела, но она не двинулась с места. Даже когда огромный жук, каких девушка не встречала в Тобрии, прополз по ее руке, она не шевельнулась. Хранительница понятия не имела, как долго пробыла на дереве, но со временем все меньше и меньше ее преследователей проходили мимо, а их голоса раздавались издалека. Тем не менее Зейлан была далеко не в безопасности.

Осторожно держась за ветки, Зейлан добралась до парапета. На самом деле ей просто хотелось уйти отсюда. Но бегать вокруг замка по открытым садам было чистым самоубийством. Там Хранительница была бы слишком легкой мишенью. Уж лучше она подождет, когда гвардейцы отойдут подальше.

Зейлан осторожно раздвинула ветви и осмотрелась. Охранников поблизости не было видно. Она соскользнула вниз по стволу и перебралась по ветке дерева на парапет, который окружал дворец.

– Она там!

Зейлан обернулась и возле каменного фонтана заметила фейри. Фантастика. Видимо, она была не единственной, кто умел скрываться.

– Достаньте ее оттуда! Живой или мертвой! – крикнул другой фейри.

Зейлан показалось, что она почти услышала, как натягиваются тетивы, и поняла, что пора исчезнуть. Так быстро, как только могла, она побежала прочь, вдоль парапета и на крышу, стекло которой захрустело под ее ногами.

Позади себя Зейлан услышала шипение, за которым последовал звон, словно стрела врезалась в одно из окон. Но девушка не обернулась, продолжая нестись вперед, не сбавляя темпа. Она должна была убежать с этой крыши любой ценой.

Зейлан пронеслась по крыше и свернула за угол. Ошибка. В нескольких шагах от нее, там, где располагался дворец, возвышалась стеклянная стена. Она отступила и хотела повернуть назад, но вновь услышала треск стеклянной крыши. Гвардейцы были уже близко. Неужели это конец?

Нет, исключено!

Думай, Зейлан! Думай!

Хранительница оглядела крышу и обнаружила подмостки, которые использовали рабочие. Совершенно запыхавшись, девушка бросилась к сооружению, чтобы спуститься по нему, как вдруг увидела под ними на крыше три тени.

– Вот она! – взревел один из фейри, раскачиваясь на подмостках. Чем она это заслужила? Зейлан чувствовала, что в любой момент ее сердце от волнения может выскочить из груди. Девушка лихорадочно озиралась в поисках способа бегства, но безрезультатно. Ее окружили. Сзади ее настигали лучники, внизу сновали ее преследователи, а рядом с ней маячила стеклянная стена. Но стекло можно разбить.

Зейлан резко обернулась и облегченно рассмеялась. Какие бы Боги ни взирали на нее сверху, они не так уж презирали ее. Потому что стеклянная панель, под которой располагались строительные леса, была повреждена. По стеклу бежали мелкие трещины. Зейлан замахнулась локтем и ударила в стекло, вложив в удар все оставшиеся силы. Стекло раскололось, открыв ей доступ внутрь.

Не колеблясь ни секунды, Зейлан прыгнула в окно, разрывая одежду в лохмотья и оставляя осколками оставшегося стекла царапины на собственной коже. Однако боль была недолгой, и Хранительница бездумно бросилась по коридору, потому что ей уже нечего было терять. В этой части замка девушка не ориентировалась, но ее путь, по крайней мере, освещался развешанными здесь световыми шарами. Зейлан срочно требовалось найти хорошее укрытие, потому что очень скоро из-за нее весь дворец будет поставлен с ног на голову.

Зейлан замедлила шаг и пробиралась по коридорам, пока снова не услышала своих преследователей. Она остановилась перед одной из дверей. Дрожа, девушка опустилась на колени и посмотрела в замочную скважину, но не увидела ничего, кроме темноты. Хранительница толкнула дверную ручку, но ничего не произошло. Закрыто. Выругавшись, она метнулась к следующей двери. Тоже заперто. Почему в этом проклятом замке никому не доверяли?

– Я проверю здесь!

Нет. Нет. Нет. Задыхаясь, Зейлан поспешила к следующей двери. Она прошла через все это не для того, чтобы снова быть пойманной. Пожалуйста, откройся! Ее молитвы были услышаны. Дверь с легким щелчком отворилась, и она поспешно влетела в комнату. Тихо закрыв за собой дверь, девушка не сразу заметила, что в комнате не было темно. И она была не одна.

На секунду Зейлан закрыла глаза и медленно обернулась. Она очутилась в чьей-то комнате? Но нет, это была не спальня, а гардеробная. Слева и справа от нее у стен выстроились вешалки с самой разнообразной одеждой. На нее смотрели безликие манекены, одетые в мундиры, а еще – знакомые голубые глаза.

Этого не могло быть! У нее перехватило дыхание.

– Киран?

Глава 23 – Фрейя

– Амарун –

– Ты мне кое-чем обязан, – процедила Фрейя сквозь стиснутые зубы. Потом она изогнула губы в томной улыбке, надеясь, что Бригид не заметит их разговора. Пожилая дама стояла у стены зала и орлиным взором наблюдала за парочкой, пытаясь разглядеть малейшую оплошность. При этом она двигала пальцами по воздуху в такт музыке.

– Чем же? – спросил Элрой, меняя направление шага изящным поворотом. Он был удивительно хорошим танцором. Тем не менее от Бригид не ускользнуло, что с его левой ногой что-то не так. Элрой внушал женщине, что ей это только кажется. Но на Бригид это не действовало, ведь она долгие годы обучала дворян и их отпрысков искусству танца. Она так долго испепеляла его взглядом, что Элрой в конце концов признался, что его нога – на самом деле протез. Наверняка уже скоро весь замок, а потом и половина города будут об этом знать.

– Ты мне кое-что должен! В конце концов, я не рассказала отцу, кто ты на самом деле, – сказала Фрейя.

Маленький оркестр, игравший в углу зала, медленно выводил мелодию какой-то песни, настраиваясь на новый ритм. Была середина дня, но в комнате повсюду горели светильники, ибо небо было серым, и в воздухе висело благоприятное предчувствие скорого снегопада.

– Я думал, что этот долг я погасил нашей поездкой к Мойре.

– Нет, это было только начало, – ответила Фрейя. Меняющаяся мелодия сбивала ее с толку, и принцесса не попадала в такт.

Элрой фыркнул, и его дыхание полоснуло ее кожу. Благодаря этому Фрейя отчетливо осознала, как близко они находились друг к другу. Их тела не касались друг друга, но она чувствовала тепло, которое излучал пират.

– Ты уже мыслишь как королева.

– Что ты имеешь в виду?

Элрой ухмыльнулся.

– Ничего.

Фрейя недоверчиво взглянула на него. Неужели его слова ничего не значили? Или он просто хотел дать ей почувствовать, что они бессмысленны, в то время как на самом деле это было не так?

– То есть ты мне поможешь? – ахнула она и в тот же миг ткнулась ногой в его протез. На ней были только легкие туфли, и твердость металла принцесса ощутила в полной мере. Резко втянув воздух, Фрейя старалась подавить боль.

– Принцесса, сосредоточьтесь! – воскликнула Бригид. Она была одной из немногих служанок замка, кто осмеливался разговаривать с Фрейей в таком тоне. Обычно принцессе нравилась такая манера обращения, но на этот раз она предпочла бы пнуть учителя танцев ногой, так как сейчас девушка тратила свое время впустую. Фрейе было необходимо спланировать повторный побег из замка и новую встречу с Мойрой.

– Послушай старушку! – прошептал Элрой. – В следующий раз я сделаю шаг назад.

Фрейя бросила на него хмурый взгляд.

– Итак, что скажешь? Поможешь мне?

– Как я могу отказать моей прекрасной невесте в таком желании?

– Спасибо, – ответила Фрейя, игнорируя его комментарий. Так или иначе, пройдет совсем немного времени, и ее жених окажется самозванцем, каким и был на самом деле. И тогда она больше не будет его невестой.

– Раз. Два. Три. Раз. Два. Три. Раз. Два. Три, – начала отсчитывать такт Бригид, хлопая при этом в ладоши.

Фрейя изо всех сил старалась настроить свои шаги под ритм и больше подстроиться под Элроя, который вел танец. Но ее мышцы были слишком напряжены, и всякий раз, уворачиваясь от партнера, она упускала подходящий момент для поворота или шага.

– Ты ужасно танцуешь.

Она подняла глаза от своих ног.

– А ты ужасный человек.

– Благодарю.

– Это был не комплимент.

– Я знаю, но я сделаю вид, что это был он.

– Меньше болтовни, больше танцев! – крикнула Бригид и приказала оркестру повторить мелодию. Это была первая песня, под которую Элрой и Фрейя должны были танцевать после их бракосочетания. Каждый шаг должен был увенчаться успехом, если они не хотели быть опозоренными.

Неожиданный стук нарушил ритм музыки. Бригид вздернула подбородок и одним движением руки заставила оркестр замолчать. Фрейя отпустила руку Элроя и отступила на шаг, когда Роланд Эстдалл открыл дверь и вошел в зал. Он был одет в свой темно-синий мундир с золотыми значками, которые сверкали в свете ламп, подобно звездам.

– Извините за беспокойство, – сказал он. – Принц Диглан? К вам посетитель.

Элрой вскинул брови. Он, казалось, искренне удивился. И это несмотря на то, что у Фрейи всегда создавалось впечатление, будто ничто не может удивить пиратов, объездивших весь мир.

– Кто это?

– Женщина. Она говорит, что ее зовут Райя Турани.

Растерянность во взгляде Элроя уступила место откровенному ужасу.

– Черт, – пробормотал он так, что все услышали.

– Это твоя вторая жена? – поддразнила его Фрейя.

Элрой ответил ворчанием. Он оглядел зал, словно в поисках выхода, который не вел бы через дверь.

– Она работает на мою мать.

– Твою мать? – Фрейя нахмурилась. Элрой никогда не упоминал о своих родителях. Конечно, у него были мать и отец, но о них никогда не было и речи. Но прежде чем он успел объяснить приход своей гостьи, дверь в зал снова распахнулась.

Вошла женщина. За ней спешили двое гвардейцев, которые, видимо, тщетно пыталась ее остановить. На гостье была униформа цвета свернувшейся крови, а ее грудную клетку охватывал корсет с золотыми шнурами. Костюм и бронзовая кожа не оставляли сомнений в том, что родом она из Зеакиса. Обычные для тех мест черные волосы доходили женщине до талии и заставляли ее желтые кошачьи глаза сиять еще сильнее. Они придавали внешнему виду посетительницы оттенок дерзости.

Женщина, предположительно Райя, была моложе, чем Фрейя представляла себе посла матери Элроя. Она могла быть всего на несколько лет старше самого пирата, если вообще была. В центре комнаты она остановилась. Гвардейцы бросали на своего командира вопросительные взгляды. Роланд едва заметно покачал головой.

– Tjaeve, Ди, – поздоровалась она на языке Зеакиса.

– Что тебе здесь нужно, Рэй? – спросил Элрой и шагнул вперед. Его движение было таким нерешительным, словно он предпочел бы отступить на несколько шагов назад.

– Я хочу избавить тебя от серьезной ошибки, – ответила Рэй. Фрейя удивилась, что посетительница пользуется ее языком, хотя слова было довольно сложно понять из-за сильного акцента девушки.

Руки Элроя сжались в кулаки.

– Убирайся!

Рэй тихо зашипела, уперев руки в бедра. Только сейчас Фрейя заметила на ее поясе саблю. Она была засунута в ножны, похожие на те, в которых гвардейцы Тобрии носили свои мечи. Только оружие Рэй было изогнуто, как полумесяц.

– Только вместе с тобой.

– Ты тратишь свое время впустую.

О чем говорили эти двое? Ища помощи, она оглянулась на Роланда и Бригид, но и они выглядели совершенно озадаченными.

Рэй мельком взглянула на Фрейю, но тотчас отвернулась, словно она была неважной второстепенной фигурой, не достойной никакого внимания.

– Я не уйду, пока не закончится этот бред.

– Тогда, я надеюсь, тебе понравится в Амаруне, потому что ты проведешь здесь несколько следующих десятилетий, – скрестил Элрой руки на груди. Рукава его рубашки задрались вверх, так что под кожей мужчины отчетливо прорисовались мускулы. – А если ты будешь достаточно вежлива, то, возможно, даже получишь комнату в замке.

Между бровями Рэй образовались две борозды. Ее обычно мягкое лицо с полными губами и плоским носом сразу же посерьезнело. Но, по крайней мере, она не сделала никаких попыток вытащить свою саблю.

– Я не собираюсь проводить свою жизнь в этой дыре – так же, как и ты.

Фрейя задохнулась от возмущения. Кем, во имя короля, была эта Рэй? И что она возомнила о себе, если брала на себя смелость называть Амарун дырой? Конечно, город имел свои не очень приятные стороны и, конечно, не мог сравниться по красоте с Нихалосом. Но это была родина Фрейи.

Челюсть Элроя напряглась.

– Оставьте нас!

Хотя молодой человек продолжал смотреть на Рэй, не было никаких сомнений в том, что приказ был адресован всем остальным. Оркестранты, испуганно сидевшие в углу, быстро собрали свои инструменты, и даже Бригид, не колеблясь, повиновалась приказу. Роланд задержался на мгновение, но так же, как и все остальные, он со своими людьми решил отступить. Фрейя хотела последовать за ними, но рука Элроя метнулась вперед и схватила ее запястье.

– Останься!

– Иди! – потребовала Рэй.

– Она останется, – строго ответил Элрой и привлек Фрейю к себе. Она не возражала, тем более что ей было любопытно узнать, что будет дальше.

Рэй потерла лоб и покачала головой, словно взгляд Элроя вызвал у нее головную боль.

– Это просто смешно. Чего ты хочешь от нее? – она указала на Фрейю. – Или от этой страны? Ей нечего тебе предложить. Даже самой малости. Ты должен расторгнуть помолвку.

– Я ничего не должен, – твердым голосом ответил Элрой. Рэй опустила руку. Внезапно глаза женщины показались очень усталыми, казалось, словесная перепалка утомила ее.

– Почему ты всегда принимаешь худшее из возможных решений? Ты можешь вести себя как разумный человек?

– Называя меня глупцом, вперед не продвинешься.

Рэй обескураженно покачала головой и принялась беспокойно мерить шагами зал.

– Как можно быть таким неблагодарным? – спросила она, теперь чуть более мягким голосом. – Разве ты не получал всегда все, что хотел? Твоя мать всегда позволяла тебе любые вольности, Ди, но это зашло слишком далеко.

– Подождите! – прервала их Фрейя, прежде чем Элрой успел выпалить очередной язвительный ответ. У нее появилась одна, прямо-таки чудовищная мысль. Но все указывало на то, что так оно и было на самом деле. Если это правда, то… – Кто мать Эл… Ди?

Рэй растерянно уставилась на Фрейю своими желтыми кошачьими глазами, словно сомневаясь в ее разумности.

– Императрица Зеакиса Атесса, конечно.

– Императрица Атесса, – эхом отозвалась Фрейя и вдруг рассмеялась. – Ты и в самом деле принц Диглан?

Рэй вскинула руки.

– Отлично! Ты не только связываешь себя с ничтожной страной, но и женишься на сумасшедшей принцессе.

У Фрейи закружилась голова, и она вдруг почувствовала, что должна сесть. Девушка огляделась в поисках стула, но тщетно. Она крепко прижалась к Элрою.

Нет, не к Элрою! Принцу Диглану Арманту. Это был и в самом деле он. Она была помолвлена с принцем. Настоящим принцем. Не с мошенником, обман которого вскоре заметил бы ее отец. Фрейя всегда рассчитывала, что ее брак с Элроем лопнет, как только король Тобрии узнает правду и заточит пирата в темнице, но теперь этого не произойдет. Элрой был принцем. Она была принцессой. Ничто не препятствовало их свадьбе, и вскоре она станет Фрейей Драэдон-Армант. Будущей королевой Тобрии и принцессой Зеакиса. Принцессой Зеакиса!

Во имя короля! Ее сейчас вырвет.

– Фрейя, ты в порядке? – спросил Элрой, обхватив девушку за руку, чтобы не дать ей упасть.

– Конечно, я в порядке.

Ее голос звучал слишком высоко и пронзительно. Фрейя попыталась сглотнуть, но горло у нее было сухим, как русло реки во время жаркого лета.

Элрой закатил глаза.

– Тебе нужно поменьше лгать, а теперь послушай меня. Я скажу тебе то же, что говорю моим людям, когда мы попадаем в шторм. Паника нас не спасет. Так что соберись!

Фрейя сделала глубокий вдох и задержала воздух, пока давление не стало настолько сильным, что у нее закружилась голова. Только тогда девушка позволила себе медленно выдохнуть. Ее мысли стали яснее, а чувство ужаса испарилось. И когда ее сердцебиение перестало напоминать сердцебиение загнанного оленя, принцесса подняла глаза на Элроя и увидела его безупречное лицо, такое же необыкновенно красивое, как и при их знакомстве.

– Я не понимаю, – пробормотала она. – Зачем ты творишь бесчинства как пират, если можешь жить во дворце?

Элрой пожал плечами.

– Зачем тебе становиться алхимиком, если ты тоже прекрасно могла бы вести блестящую и благостную жизнь королевы?

Они оба знали ответ. Из-за приключений и магии, даже если это были два разных вида магии. Одна магия укоренилась в стихиях и заклинаниях. Другая магия заключалась в красоте этого мира, который хранил больше тайн, чем мог постичь за свою жизнь человек. Особенно если она была так коротка, как жизнь Элроя.

– Почему ты не сказал мне правду? Почему я должна была думать, что ты обманываешь моего отца?

– Я всегда говорил только правду. Ты просто решила не верить мне, – ответил Элрой, сдерживая улыбку.

– Wahirj a tori fi a pewijl, – пробормотала Рэй, воздевая руки в воздух.

Фрейя подняла брови. На уроках языка ее учили зеакскому, но этих слов принцесса никогда не слышала.

– Что она сказала?

– Тебе лучше этого не знать.

– Я сказала, что ты подошла бы ему, если бы не была такой убогой, – ответила Рэй. Ей повезло, что король Андроис этого не слышал. Он казнил людей и за менее оскорбительные слова о королевской семье.

Элрой сверкнул на Рэй злобным взглядом.

– Следи за тем, что говоришь!

– Я говорю только правду. Разве ты своим эгоизмом не нанес уже достаточно вреда в прошлом? Пора тебе вернуться домой и прекратить весь этот бред с лодкой.

– Корабль, – поправил Элрой. – Это корабль.

– Корабль. Лодка. Развалина. Называй как хочешь! Твоя мать, возможно, позволила тебе это приключение, но теперь театру пришел конец. Пора возвращаться домой. Там ты женишься на женщине, которая, по крайней мере, будет более достойна твоей семьи.

– Ни за что и никогда!

Элрой обхватил бедра Фрейи и притянул ее к себе, еще крепче, чем во время танца, так что их тела соприкоснулись.

– Я люблю ее.

Упрямое лицо Рэй исказилось, и на мгновение Фрейе показалось, что за этим кроется боль. Но тут Рэй снова разразилась горьким смехом. Она указала пальцем сначала на Элроя, потом на Фрейю.

– Ты любишь ее? Сначала ты должен это доказать.

Элрой вызывающе вздернул подбородок.

– Как скажешь.

Притворная улыбка искривила его губы, и, прежде чем Фрейя опомнилась, губы пирата легли на ее рот. Поцелуй случился так неожиданно, что все внутри нее застыло. У девушки перехватило дыхание, и сердце, еще не до конца восстановившее свой ритм, снова полностью выбилось из такта. Хотя разум Фрейи понимал, что здесь происходит, но ее тело еще не было к этому готово. Свой первый поцелуй девушка всегда представляла по-другому. Нежным и прекрасным, сопровождаемым мягкими прикосновениями и сладкими словами. В последнее время Фрейя в своих фантазиях постоянно заглядывала в пару карих глаз, причем один из них был чуть светлее другого.

Фрейя неподвижно застыла в объятиях Элроя. Он крепко притянул ее к себе. Грудь прижата к груди – она чувствовала язык юноши на своих губах и его дыхание на своей коже. Она не закрывала глаза, Элрой – тоже. Его взгляд был совершенно ясен, и, когда он целовал девушку, ни желания, ни ласки не отражалось в его глазах. И Фрейя знала, что он видит в ее взгляде подобную пустоту. Она любила его так же мало, как он ее.

В этом не было никаких сомнений, потому что любовь ощущалась по-другому. Любовь была похожа на Ларкина. Правда, он никогда не целовал ее, но в этом и не было необходимости. Потому что каждое слово, каждое прикосновение и каждая улыбка Хранителя выказывали ей ту привязанность и признательность, которые мужчина испытывал к ней, и принцессе не приходилось выискивать их самой.

Элрой осторожно скользнул пальцами по спине Фрейи. Девушка невольно вздрогнула, и только потому, что присутствие Рэй тревожило ее так же, как пятна пота на одежде, принцесса ответила на поцелуй Элроя. Фрейя обвила его шею так, как наблюдала у других пар, и прижалась к телу мужчины, словно жаждала его.

Он ответил тем же, и все же поцелуй вскоре закончился так же, как и начался – внезапно и неловко.

Элрой освободился из объятий Фрейи, но не отпустил ее. Склонив голову, он посмотрел на Рэй с самодовольной улыбкой.

– Я думаю, с этим все ясно.

Глаза Рэй сузились до щелочек.

– Это ничего не доказывает. Твой рот, наверно, за последние годы перецеловал больше губ, чем твоя лодка провела дней в открытом море. Так что собирай свои вещи! Ты отправляешься вместе со мной домой.

– Это не обсуждается, – возразил Элрой. Выражение его лица было каменным, но Фрейя чувствовала, что под этой твердой внешней оболочкой бурлит вулкан. – Я бы предпочел никогда больше не сесть на корабль, чем оказаться на том, который доставит меня домой.

– Какая жалость. Я не оставляю тебе другого выбора.

– Ты не оставляешь мне другого выбора? – громко рассмеялся Элрой. – Кажется, ты забыла, кто я? Может быть, ты и работаешь на мою мать, но я – твой принц. Я не обязан тебе ни в чем отчитываться. И ты должна стоять передо мной на коленях, а не наоборот.

Рэй сжала губы и смиренно опустила голову. Хотя Фрейя и не знала эту женщину, она сразу заметила, как сильно Рэй противилась тому, чтобы выказывать Элрою должное уважение. Ее руки были сжаты в кулаки, а плечи тряслись.

– Я так и думал, – сказал Элрой. – А если моя мать против этой свадьбы, пусть она сама скажет мне об этом вместо того, чтобы присылать ко мне своих приспешников, – продолжал он. – А теперь извините меня, мне нужно заняться одним важным делом. Фрейя, увидимся позже. Рэй, я надеюсь, что ты подхватишь в этой дыре какую-нибудь болезнь и умрешь медленной и жалкой смертью.

С этими словами принц отпустил Фрейю и направился к двери. Больше всего принцессе хотелось последовать за ним, но ее ноги словно одеревенели.

Рэй вырвалась из своего оцепенения и направилась за Элроем.

– Мы еще не закончили, Ди.

– Нет, закончили, – крикнул он, показывая ей оскорбительный жест. – Только до тебя еще не дошло.

Глава 24 – Зейлан

– Нихалос –

Зейлан рассматривала Кирана. Принц выглядел точно так же, как она помнила. Золотистые волосы длиной до самой груди. Глаза такой пронзительной синевы, что девушка отчетливо различала этот цвет даже в тусклом свете, и крепкая челюсть, делающая его лицо более суровым, чем у большинства Неблагих. Тем не менее он обладал нечеловеческой красотой.

Киран моргнул, словно не веря своим глазам.

– Зейлан? Это ты?

– Ты поверишь мне, если я скажу «нет»?

Он не рассмеялся над ее неудачной шуткой, а шагнул вперед, в сияние светящегося шара. Только тут она заметила, что он раздет. И все же взгляд Хранительницы привлекли не четко очерченные мускулы, а шрамы на теле принца. Это были не только следы случайных ранений, полученных в пылу сражений. Среди рубцов были и те, что остались от намеренно нанесенных ран. На груди Кирана Зейлан увидела шрам в виде треугольника и еще один треугольный шрам, только перевернутый, – на его животе. Четыре продолговатых разреза обезобразили его предплечье. Шрам на левом плече принца напомнил девушке о стреле, которую она так жестоко выдернула из его тела, а бледная отметина возле сердца Кирана выглядела как прокол.

– Что ты здесь делаешь? – спросил Киран, оторвав ее от созерцания.

Лживые слова уже готовы были сорваться с ее языка, но к чему они могли привести? Гвардейцы в любом случае расскажут принцу правду или, по крайней мере, собственную ее версию.

– Я прячусь.

Он поднял брови.

– В моей гардеробной?

– Я не знала, что это твоя гардеробная, – пояснила она, указывая на закрытую дверь. В наступившей между ними тишине было слышно, как охранники обыскивают коридор и подсобные помещения. – Я…

– Прячься! – внезапно прервал ее Киран.

– Что?

– Прячься! – снова прошипел Киран, но на этот раз он не оставил ей выбора. Он подтолкнул девушку, и она нырнула за ширму как раз перед тем, как дверь в гардеробную открылась. Зейлан застыла. Через щель в ширме она смогла разглядеть гвардейца, который удивленно остановился на пороге.

– Мой принц, – изумленно спросил он, – что вы здесь делаете?

Киран скрестил руки перед обнаженной грудью и окинул остальных фейри мрачным взглядом.

– То же самое я мог бы спросить у вас. Как вы смеете вот так запросто врываться сюда?

Гвардеец прочистил горло.

– Мы кое-кого ищем.

– Кого?

– Хм… Хранительницу, – нерешительно ответил Неблагой.

Тело Зейлан напряглось. Она была готова всеми силами сопротивляться повторному аресту. В мыслях девушка перебирала все предметы, которые успела заметить в комнате. Какой из них лучше всего подходил в качестве оружия? Без боя она не сдастся.

– Разве она не должна сидеть в камере? – невинно спросил Киран, как будто не он только что спрятал ее. Зейлан не понимала, почему принц фейри помогал ей, но ни на миг не усомнилась в его мотивах, а лишь затаила дыхание, чтобы не проронить ни один предательский звук.

– Да, но произошло недоразумение. – Подданный переступил с ноги на ногу. – Командир Вардт, конечно, расскажет вам подробности этого инцидента.

– Я с нетерпением жду этого объяснения. Скажи своему командиру, что с рассветом он должен прибыть ко мне с докладом. Я приму его в тронном зале.

Гвардеец кивнул.

– Да, мой принц.

Киран больше ничего не ответил. За дверями, в коридорах, были слышны крики и шаги других фейри. Видимо, теперь весь дворец бросился на поиски беглянки.

Охранник во второй раз прочистил горло, словно сомневался, что ему дозволено произносить следующие слова.

– Желаете, чтобы я сопровождал вас в вашу спальню, ваше высочество?

– Нет, в этом нет необходимости.

– Вы уверены? Эта Хранительница опасна. Вам лучше не ходить по замку в одиночку, пока мы ее не найдем.

– Спасибо, но я могу сам позаботиться о себе, – ответил Киран усталым голосом, словно ему надоело держать гвардейцев при себе.

Фейри кивнул и какое-то мгновение молчал, прежде чем снова подал голос.

– Желаю вам спокойной ночи, мой принц.

Киран не стал отвечать на эту пустую фразу, ограничившись лишь кивком. Еще немного поколебавшись напоследок, гвардеец покинул гардеробную, и Зейлан снова осталась наедине с принцем. Все еще на свободе. По-прежнему жива. Хранительница с трудом могла в это поверить. Она глубоко вздохнула и только сейчас поняла, что все это время задерживала дыхание. Словно во сне, Зейлан сделала шаг вперед, не сводя глаз с принца. Он защитил ее.

Киран осмотрел девушку с головы до ног, и строгость на его лице сменилась выражением озабоченности. Наконец взгляд принца остановился на ее торсе.

– Чья это кровь?

– Моя собственная, – ответила она, понизив голос до шепота. Теперь, когда главное напряжение прошло, Зейлан дрожала всем телом. Больше всего ей хотелось завернуться в большое одеяло перед камином, с чашкой горячего чая в руках.

– Что случилось? – Голос Кирана звучал сдавленно, словно он сдерживался, чтобы не разозлиться.

– Я не уверена, – призналась Зейлан. Двое надзирателей набросились на нее. Произошла схватка. Она была повержена и – умерла. Зейлан помнила его, чувствовала его – свой последний вздох. Тем не менее сейчас она стояла здесь. Это не имело смысла.

Киран шагнул к ней.

– И все-таки расскажи мне.

Киран молча смотрел на нее, и синева его глаз была непостижимой. Хранительница чувствовала себя под этим взглядом неуютно. Ей казалось, что принц видит в ней больше, чем она хотела бы раскрыть на самом деле.

– Двое твоих гвардейцев напали на меня. Они пришли в мою камеру и пронзили меня мечом.

– Что? – зарычал Киран. Выражение ужаса растеклось по его лицу, как лесной пожар. – Ты убила их?

Так вот о чем он думал! Киран беспокоился, не потерял ли он кого-нибудь из своих драгоценных гвардейцев.

– Не волнуйся, я не убила их. Все остроухие живы и здоровы, – произнесла Зейлан и хотела пройти мимо Кирана в гардеробную, которая сама по себе была больше, чем хижина, в которой девушка выросла.

Но Киран схватил ее за руку и удержал. Принц опустил голову так, что его губы оказались рядом с ухом девушки.

– Мне жаль, что ты не убила их.

Зейлан взглянула на него. Глаза его потемнели, и что-то звериное мелькнуло в его взгляде. Тем не менее страха девушка не почувствовала.

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду то, что говорю. Они заслужили смерть от твоей руки, – ответил Киран, и сухожилия на его шее натянулись. – Кто это был?

– Разве это важно?

– Я бы не хотел казнить не тех фейри.

Зейлан покачала головой.

– Ты не можешь этого сделать.

– Почему не могу?

– Если ты накажешь их, они узнают, что ты разговаривал со мной, и это только вызовет вопросы, – ответила Зейлан, хотя в этот момент ей вряд ли хотелось чего-то большего, чем смерть этих двух Неблагих.

Киран сжал губы, словно пытаясь удержать себя от того, чтобы сказать еще что-то. Потом он вдруг отпустил ее.

– Ты права, но я не допущу, чтобы с тобой еще раз случилось что-то подобное.

Прежде чем Зейлан успела что-либо ответить, Киран повернулся к ней спиной и подошел к одному из шкафов. В его движениях сквозила изящная элегантность, которую она уже замечала на Свободной земле. Остановившись перед одной из полок, он начал вытаскивать оттуда один предмет одежды за другим.

С ворохом вещей в руках принц повернулся к Зейлан.

– Эти вещи будут слишком велики тебе, но зато они не испачканы кровью. Там, позади, ты можешь переодеться.

Принц прошел вперед и на ходу коснулся одной из стеклянных сфер, которыми был освещен замок. При этом кончик его пальца нарисовал треугольник, красовавшийся на его груди, и магический огонь ожил. Они остановились перед какой-то нишей, завешенной тканью. Киран поднял занавеску гардероба, пропуская Зейлан.

Она пробормотала слова благодарности и вошла. Небольшое помещение было оборудовано табуретом и зеркалом, занимавшим всю стену. Но, увидев в нем свое отражение, Зейлан предпочла отвернуться. Девушка знала, ее вид в теперешнем состоянии оставляет желать лучшего, но то, что она увидела в зеркале, превзошло ее худшие ожидания. Кровь просочилась в волосы Хранительницы, застыв в голове коричневой коркой. Затвердевшие пряди спадали ей на лоб. По бледному лицу девушки тянулись коричневые полосы. Поношенная одежда была изодрана в клочья.

В последний раз Зейлан проверила занавеску, прежде чем снять свои лохмотья. Хранительница не только видела, что грязь облепила все ее тело, но и могла явственно ощущать ее запах. Одевать чистую одежду было попросту расточительством! Но у нее не оставалось другого выбора. Киран протянул ей брюки из темной ткани с такими широкими штанинами, что казалось, будто на девушке надета юбка. Затем принц подал ей темную рубашку, которая оказалось настолько большой, что Зейлан пришлось завязать ее концы, чтобы длина не мешала ей в возможном бою.

– Каков твой план? – спросил Киран из-за занавески, как будто говорить с пленницей о ее побеге было для него совершенно естественно.

Хранительница отодвинула занавеску и шагнула ему навстречу.

– У меня нет плана. Я просто хотела оказаться в безопасности.

Киран устроился на табурете. Его рубашка по-прежнему была расстегнута, и только сейчас Зейлан поняла, что он тоже выглядит совершенно изможденным. Чему она, собственно, и не удивлялась, ведь полночь давно миновала. И это вызвало вопрос, что вообще он делал здесь.

– Мы должны вытащить тебя отсюда.

Зейлан нахмурилась.

– Мы? Ты и я? Вместе?

– Да, или ты думаешь, что сможешь выбраться из дворца без моей помощи?

– Наверное, нет, – призналась она. По всей вероятности, гвардейцы не прекратят своих поисков, пока не осмотрят каждый уголок замка. Это могло продолжаться несколько дней, если не недель. И пока все мужчины будут ее искать, побег будет сложным, если не невозможным, мероприятием. Зейлан только что испытала это на себе. – Я просто не понимаю, почему ты хочешь мне помочь.

Киран вздохнул и, закрыв глаза, потер лоб, словно собственные мысли вызывали у него головную боль.

– Потому что я хочу исправить свою ошибку.

– Свою ошибку? – переспросила Зейлан.

Киран поднялся со своего табурета и подошел вплотную к девушке. По привычке она собиралась отступить, но запуталась в занавеске позади себя.

– Я никогда не приказал бы запереть тебя в подземелье, – пробормотал он. Принц смотрел на Зейлан с выражением глубокого сожаления. Его светлые волосы упали ему на плечи, и только сейчас Хранительница уловила запах, который исходил от него, – дым и что-то еще, что она не могла назвать. – Я уступил Тигану и Оноре, потому что не хотел принимать поспешное решение, – вполголоса продолжал Киран. – Я думал, что, когда я стану королем и боги будут на моей стороне, другим будет легче принять твое оправдание. Потому что, если бы я стал королем, мое слово было бы законом. Но потом все вышло совсем по-другому. И поэтому я не мог отпустить тебя. Нужно было доказательство твоей невиновности.

Зейлан тяжело сглотнула. Правильно ли она все поняла? Киран считал ее невиновной? И все-таки приказал ее запереть? Не на час или день, а на многие недели?

– Значит, ты не думаешь, что я убила твою мать? – переспросила Зейлан. Она просто не могла в это поверить.

– Нет, ты не сделала бы этого со мной. – Он рассмеялся. Беспокойный смех не отразился в его глазах. – Ну да, по крайней мере, я так думаю, но, вероятно, я что-то себе представляю. Я знаю, что ты ненавидишь фейри – и меня. Мне жаль, что я тогда не прислушался к своему внутреннему убеждению.

– Тебе жаль, – примирительно повторила она. – Тебе жаль. Тебе жаль?! – Она отвесила ему мощный пинок, такой неожиданный и внезапный, что Киран отшатнулся назад. – Ты хоть представляешь, что мне пришлось пережить за последние несколько недель? Я сидела в камере, которая была меньше, чем эта проклятая раздевалка. Мне пришлось мочиться на глазах твоего охранника и полукровки в ведро, не говоря уже о другом… И получать только ту еду, которую нужно было отнести на помойку. А тебе жаль? Этого недостаточно!

Она дрожала всем телом, чувствуя, как в ней поднимается желание разрыдаться от гнева, жгучее, словно кислота.

– И это было даже не самое худшее. Ты знаешь, каково это – просыпаться каждое утро и спрашивать себя, наступил ли день твоей казни? Каждая ночь может быть твоей последней. Но время от времени ты чувствуешь надежду. Думаешь, что сможешь выбраться из этой передряги живой, но тогда надежда рушится. Снова, и снова, и снова. Пока ты не начинаешь хотеть, чтобы все это закончилось. – Зейлан неохотно приглушила свой голос, чтобы не привлечь внимание гвардейцев. – Ты знаешь, каково это?

Киран уставился на нее: глаза расширились от ужаса, губы плотно сжаты.

– Зейлан, мне очень… – Он остановился. Видимо, понял, что снова хочет произнести бесполезное извинение. – Я не собирался делать с тобой что-то подобное, но и ты встань на мою сторону. Моя мать только что умерла. Убита. И все доказательства говорят о твоей виновности. Ты, конечно, сама это знаешь. Твои волосы в ее спальне. Твоя ненависть к фейри. Да чтоб меня забрали эльвы, у тебя с собой был кинжал!

Она горько рассмеялась.

– И все же ты верил в мою невиновность.

– Да, – признался Киран, подходя к ней еще раз. Его шаги были неторопливыми и медленными, но не такими, как у охотника, а более благоговейными, словно раскаяние тяжело лежало на его плечах. – Незадолго до коронации у меня были связаны руки. Я не мог решить иначе, но я никогда не сомневался в тебе.

– Отчего же?

– Мы знаем друг друга не так давно, Зейлан, но я знаю, кто ты… какая ты, даже если ты не хочешь этого слышать. Ты смелая и волевая. Храбрая и отзывчивая, но, конечно, не жестокая, даже если тебе иногда этого и хотелось.

Зейлан сжала руки в кулаки, чтобы подавить дрожание пальцев.

– То, что я думаю в данный момент на твой счет, довольно жестоко.

– Тебе было бы лучше, если бы ты могла причинить мне боль?

– Возможно.

Не ответив, Киран повернулся, подошел к комоду и открыл ящик. Напряжение в теле Зейлан усилилось, когда принц вытащил из него какой-то предмет. Девушка не поняла, что это такое, пока юноша снова не встал перед ней и не протянул ей ножницы. Длинные и заостренные, словно созданные для того, чтобы разрезать даже самую грубую ткань.

– Это не кинжал, но и ножницы тоже выполняют свое предназначение, – произнес Киран, протягивая ножницы девушке. – Ну, давай, сделай мне больно!

Она взяла в руки импровизированное оружие, и Киран отступил. Он развел руки в стороны, и его рубашка при этом жесте соскользнула, обнажая шрамы, уже обезобразившие его тело. Было так легко вонзить острие ему в живот. Правда, рана бы снова зажила, но боль была бы настоящей. Киран будет страдать. Эта мысль на самом деле должна была доставить Зейлан удовлетворение – но не сделала этого. Девушка не хотела причинять боль Кирану. Принц и так уже достаточно страдал. Его мать умерла. Ее убили. Скорбь об этом была чувством, с которым Зейлан была слишком хорошо знакома. И никакая боль, ни душевная, ни физическая, никогда не сравнилась бы с этой мукой.

Зейлан опустила ножницы. Она и сама не могла поверить, что упускала такую возможность. Разве не ее целью всегда было отомстить тварям за Стеной?

– Я пощажу тебя не ради тебя, – солгала она, – а потому, что я уже достаточно глубоко влипла в неприятности. Я не хочу, чтобы меня обвиняли еще и в покушении на твою жизнь. Кроме того, я смогу выбраться отсюда только с твоей помощью. Помоги мне, и будем квиты.

Глава 25 – Элрой

– Амарун –

Крепкий бренди обжег горло Элроя. Он вздохнул, и хотя напиток уже ударил ему в голову, пират снова потянулся за хрустальной бутылкой, чтобы наполнить свой стакан. Свет свечей в его каюте преломлялся в золотисто-коричневой жидкости, которая плавно колыхалась взад и вперед, подгоняемая легкой волной, которая докатилась до порта и снова и снова вздымалась под его кораблем. Затаив дыхание, Элрой наблюдал за мерцающей игрой света, надеясь остановить ход своих мыслей. Но они продолжали бурлить, как вода, падающая в море с обрыва.

Будучи капитаном корабля, Элрой научился смотреть вперед. Ибо важны были не те скалы, что лежали позади него, а те, что возвышались перед ним. Этому принципу мужчина следовал и в жизни. Свой прежний дом, Зеакис, он оставил позади. И даже возродив свою истинную личность принца Диглана, он не пробудил в своем сознании воспоминаний об этом. Однако нескольких слов Райи Турани хватило, чтобы он почувствовал, что плавает по кругу, так что скалы позади него одновременно были теми скалами, что маячили впереди. И на них теперь грозил разбиться его корабль.

Элрой не рассчитывал, что его мать молча примет новость о его помолвке. Но почему из всех своих дипломатов она послала именно Рэй?

Элрой потянулся за своим стаканом и без всякого удовольствия опрокинул его содержимое в себя. Довольно расточительно, но дешевая сивуха была наверху, на палубе, у его людей, и капитан не хотел подвергать себя их любопытным взглядам. Все они знали о происхождении Элроя, но на борту его корабля действовал неписаный закон: не задавать никаких вопросов о прошлом капитана и его семье. Для его команды принца Диглана не существовало, и даже помолвка с принцессой Фрейей ничего не меняла. Этот Диглан был всего лишь костюмом, который он – капитан Элрой – надел на себя. И как только придет время, он снова снимет его, без горя, без сожалений, без чувств и забот, которые не давали спать по ночам настоящему Диглану.

Вдруг в дверь каюты постучали. Элрой удивленно поднял глаза от своего бокала, который снова опустел. Кто посмел его побеспокоить? Он же дал четкие инструкции. На мгновение пират задумался, прислушиваясь к стуку, но бренди сделал его агрессивным. Может быть, ему повезло, и за дверью его ждал тот, кому предстоит порка.

Элрой поднялся со стула, и его повело в сторону. Мужчина чуть не упал, но вовремя успел ухватиться за свой письменный стол. О, волна стала сильнее? Пират моргнул и, покачиваясь, побрел через комнату к иллюминаторам. Послышался новый, еще более нетерпеливый стук. Видимо, кому-то из его людей надоело жить.

Трясущимися пальцами он отпер дверь и распахнул ее.

– Что?.. – Он побледнел, и его охватила внезапная тошнота, вызванная не алкоголем, а женщиной, стоявшей перед ним. Рэй. Она смотрела прямо на него. Взгляд желтых глаз нежданной гостьи был острее лезвия ее серпов.

– Могу я войти? – спросила она на родном языке.

За спиной Райи Элрой обнаружил своих людей, которые стояли позади нее на должном расстоянии и наблюдали за ними. При этом их любопытство возбуждала прежде всего женщина, прелестную внешность которой не могла скрыть даже строгая униформа. Но Элроя она не впечатлила.

– Нет.

Она вздохнула.

– Ди…

– Не называй меня так! – прервал он ее, цепляясь рукой за древесину, испещренную зазубринами и трещинами. Пережиток тех вечеров, когда он со своей командой тренировались в меткости, бросая туда кинжалы и ножи.

Рэй потерла лоб.

– Пожалуйста… Элрой.

– Убирайся! – прорычал он и хотел захлопнуть дверь, но Рэй оказалась быстрее. Она подставила к двери ногу и остановила ее. На пальцах женщины блестели золотые кольца, в том числе и связующее кольцо его матери – императрицы Атессы. У всех придворных Зеакиса были такие. Кольцо, которое постоянно носили на большом пальце правой руки, изображало голову змеи, глаза которой были изготовлены из красных рубинов.

– Я просто хочу поговорить, – попросила Рэй.

Просто поговорить. В данном случае это было уже слишком. Тем не менее пират сделал шаг в сторону, предоставив Рэй возможность войти. Если им и придется разговаривать, то уж лучше с глазу на глаз, а не перед его людьми. Элрой жестом дал понять, что команде следует вернуться к работе, если уж они не в состоянии выполнять его приказы. Затем он закрыл дверь и прислонился к дереву.

Элрою стоило огромных усилий сохранять безмятежность позы, в то время как внутри у него бушевали чувства.

Рэй скользнула взглядом по каюте, и мужчина поймал себя на мысли, что ему хочется, чтобы комната была больше, светлее, аккуратнее и выглядела менее потрепанной. Карты и письмена валялись на письменном столе в диком беспорядке. Книги и сувениры из чужих стран были как попало засунуты на переполненные полки, прикрепленные к стенам. Перед узкой койкой стоял ящик, из которого выглядывала его одежда, а в другом сундуке было сложено его оружие – мечи и кинжалы, а также несколько серпов и гадюк из Зеакиса.

– Что ты там хранишь? – спросила Рэй, указывая на единственный шкаф в каюте. Он был сделан из темно-вишневого дерева, и ему было всего несколько месяцев. Элрой очень удачно приобрел его на рынке в Хусхене после того, как случайно пролил свечной воск на только что нарисованные карты Мортимера.

– Это не твое дело.

Он оттолкнулся от двери и обогнул свой письменный стол. Не проронив ни слова, Элрой достал второй стакан, заполнив его до середины. Приглашающим жестом он толкнул его через столешницу, призывая Рэй сесть.

– Откуда ты узнала, что найдешь меня здесь?

– Ты не так загадочен, как думаешь, – ответила она и села на закрытый ящик, стоявший перед его столом. Он был заполнен товарами, которые еще предстояло продать. – Ты всегда искал утешения у моря.

Элрой молча наполнил свой собственный стакан и опрокинул его. Рэй еще раз оглядела каюту. Сквозь круглые окна, чьи вычурные стеклянные пломбы напоминали компасы, проникало так мало света, что в любое время суток здесь приходилось зажигать свечи.

– У тебя действительно прекрасный корабль.

Он ухмыльнулся в свой стакан.

– Ты хотела сказать, развалина?

– Ты знаешь, что я не это имела в виду, – ответила Рэй, отстегивая саблю от пояса, чтобы было удобнее сидеть. – У тебя всегда был изысканный вкус.

При этих словах по ее лицу скользнула нежная улыбка. Вся строгость, которую она выставляла напоказ в замке, внезапно исчезла.

Элрой снова опрокинул в рот свой бокал.

– Зачем ты приехала, Рэй?

– Я уже сказала – меня послала твоя мать.

Элрой смотрел на женщину, которая преследовала его и в мечтах, и в кошмарах. Ее лицо казалось знакомым и чужим одновременно. Он мог бы потеряться в ее взгляде, если бы выражение этих глаз было теплее, а движение губ – более нежным.

– Почему моя мать из всех своих послов избрала именно тебя? – спросил Элрой. – Ей никогда не нравилась твоя семья.

– Люди меняются.

– Но моя мать – нет.

У императрицы не было особой обиды на Турани, но она сохраняла некоторую дистанцию и изрядное недоверие ко всем семьям, которые хоть отдаленно могли иметь право на императорский престол. Атесса всегда боялась предательства, поэтому Элрой удивился, что она доверила это поручение Рэйе.

Рэй сузила глаза до щелочек, и ее плечи слегка подались вперед. Однако сразу после этого она снова взяла себя в руки.

– Я попросила ее послать меня.

– Почему же?

– Потому что ты готов совершить ошибку.

– Я не знал, что тебя так беспокоит мое личное благополучие.

– Ты – первенец Атессы и вождь величайшей державы этого мира, как только ты оспоришь свое право, – объяснила Рэй. Ее голос был тверд и убедителен, но сами слова звучали глухо. – Союз с Тобрией бесполезен для Зеакиса. Их армия незначительна, так же как и их природные ресурсы.

– Ммм, – пробормотал Элрой.

– Союз с Косскони был бы более выгодным, – продолжала Рэй. – По крайней мере, таким образом мы положили бы конец военным действиям на юге. Это пойдет на пользу твоей семье и твоему народу.

Элрой выжидающе смотрел на сидевшую напротив него женщину, ожидая, какую пустую болтовню он услышит дальше. Эти слова мать вложила в уста Рэй, но не они были причиной ее визита.

– Кроме того, мы не должны забывать, что у Косскони есть значительный морской флот. А если тебе действительно нужна эта ничтожная земля, мы сможем завоевать ее с их помощью.

Элрой издал сухой смешок. Такое надменное поведение было вполне в духе его матери. Захватить такую страну, как Тобрия, для нее казалось сущим пустяком. О мужчинах и женщинах, которые оставили бы свою жизнь в этой войне, она абсолютно не задумывалась.

– Я не испытываю никакого интереса к Тобрии или Лаварусу.

– А почему тогда ты хочешь жениться на принцессе? – спросила Рэй. На этот раз это были ее собственные слова. – Только не говори мне, что любишь ее. Я наблюдала за вашим поцелуем. Такая трагедия.

Элрой наклонился вперед. При этом он скрестил унизанные кольцами пальцы и оперся локтями на морские карты, привезенные со всего мира. До сих пор он объездил лишь малую часть мира.

– Как тебе такая идея? Я расскажу тебе, почему хочу жениться на Фрейе, если ты расскажешь мне, почему тебе непременно нужно отговорить меня от этого брака.

Рэй открыла рот, но прежде чем она успела сказать хоть что-то, Элрой впился в нее взглядом.

– И я не хочу ничего слышать о союзах и полезных ископаемых. Скажи мне правду! Почему ты попросила мою мать отправить тебя в Тобрию?

Рэй сжала руки на коленях в кулаки, и Элрой заметил, как в глазах женщины снова вспыхнул яростный блеск, прежде чем она успела отвести взгляд.

– Ты это прекрасно знаешь, – прошипела она сквозь стиснутые зубы.

– Скажи! – потребовал Элрой, хотя знал, что ее следующие слова, вероятно, поразят его сильнее, чем любой удар.

Рэй сжала губы. Сначала она заколебалась, но потом заговорила. Тихо и дрожащим голосом.

– Ты… ты хотел жениться на моей сестре.

Эти слова мучительным эхом отозвались в груди Элроя, и старая рана, которая так и не зажила, снова воспалилась. Желание схватиться за бренди, чтобы очистить рану и заглушить боль, было непреодолимым. Но алкоголь не поможет. Никогда не помогал.

– Ты права, я хотел жениться на ней, Рэй, но она мертва.

Рэй закрыла глаза. Страдание вытеснило ее гнев, и Элрой увидел, как в ее глазах мерцают слезы. Он никогда не видел, чтобы она плакала. Она всегда была сильной – в отличие от него. Но, видимо, время сделало ее слабее.

– Хеления мертва, – сказал Элрой, чтобы еще раз прояснить Рэй этот факт. Он и ее сестра никогда не предстанут перед алтарем. Они никогда больше не разделят друг с другом постель. И никогда не создадут семью, чего всегда хотел принц Диглан.

– Это я знаю! – зашипела Рэй. – Но ты обещал жениться на ней.

– Если бы я мог, я бы это сделал.

– Ты лжешь.

– Я бы никогда не солгал, когда речь идет о ней.

Рэй молниеносно выпрямилась и обеими руками ударила по столу. Жидкость в ее стакане всколыхнулась, и вдруг ее лицо оказалось на расстоянии всего одной ладони от лица Элроя. Гнев сверкал в ее глазах.

– Ты же был рад, когда все наконец закончилось! Ее тело еще даже не остыло, а ты уже упаковал свои вещи и исчез.

Элрой не отклонился от Райи.

– Дома я уже не мог этого переносить.

– Отговорки!

Как Рэй только могла обвинять его во лжи? Да, она никогда не любила его. Пират знал это и не мог винить ее. Вокруг него ходило множество историй и слухов, и большинство из них соответствовало истине. Элрой был дебоширом и бабником. Но это было до его любви к Хелении – и после. Его чувства к ней были подлинными, более правдивыми, чем все, что он испытывал до той поры. Он никогда бы не предал ее.

– Я любил ее, и в этом ты можешь не сомневаться, – сказал Элрой, понизив голос. – Я провел несколько недель… месяцев у ее кровати и наблюдал, как она слабела с каждым днем. Я привез ее во дворец, послал за всеми целителями в стране и пообещал награду тому, кто смог бы ее спасти. Но ничего не помогло. И когда она… – Элрой прочистил горло, – когда она ушла, я больше не мог оставаться там. Все напоминало мне о ней. Только в одном упреке ты права – я был рад, что все закончилось, потому что она и так достаточно страдала.

Рэй горько скривила губы.

– Ты мог бы подождать хоть какое-то время.

– Подождать чего? – спросил Элрой. – Она ушла. Почему я должен был оставаться? Вместо этого я исполнил наше давнишнее заветное желание и отправился исследовать мир.

Рэй откинулась на ящик, словно у нее не осталось сил спорить. Меч женщины, который она прислонила к сундуку, опрокинулся и с громким звоном упал на землю.

– Так говоришь ты, Ди. Ты исследовал мир. Не она. Ты даже не удосужился отдать дань ее памяти.

Теперь даже Элрой почувствовал предательское жжение в глазах, которое он глубоко ненавидел.

– Ты знаешь, как называется мой корабль?

– Какое мне дело до твоего корабля?

– Спроси меня! – потребовал Элрой.

Рэй закатила глаза.

– Как называется твоя лодка? – наконец спросила она, казалось, окончательно устав от разговора.

– Мой корабль называется Хеления.

Рэй затихла.

– Неужели?

Элрой кивнул. Сначала было больно, но со временем боль, связанная с этим именем, превратилась в радость, которую мужчина испытывал, находясь в открытом море.

– Она всегда хотела увидеть мир и исследовать чужие страны. И я пообещал ей, что покажу ей все, когда она поправится. До последнего вздоха мы планировали эти поездки вместе, но… этому не суждено было случиться. Теперь она ушла, но я сдержу свое обещание, Рэй. Я не успокоюсь, пока не побываю для нее в каждом уголке этой земли.

И если только он женится на Фрейе, если только узнает тайну бессмертия, это желание сбудется, потому что обычной человеческой жизни не хватит, чтобы сдержать обещание, данное Хелении.

Глава 26 – Зейлан

– Нихалос –

Зейлан закрыла глаза, и ее голова склонилась набок. На мгновение она задремала, но, испугавшись этого, вздрогнула, моргнула и выпрямилась. Девушка сидела в углу гардеробной, спрятанная за вешалкой для одежды. Прислонившись спиной к стене, Хранительница следила за дверью, через которую исчез Киран.

Тем временем приближался день, и теплые солнечные лучи осветили комнату. Зейлан нравилось наблюдать, как за дворцом, среди деревьев, всходит солнце. Девушке казалось, что никогда прежде она не видела более прекрасного утра. Больше всего ей хотелось смотреть на это чудо природы бесконечно, но она ужасно устала. Вот уже два дня Хранительница не спала, и каждая клеточка ее тела кричала об отдыхе, но мысли никак не хотели давать Зейлан покоя. Снова и снова она возвращалась к тому моменту в подземелье, когда вроде бы умерла. Как ей удалось оправиться от раны, нанесенной магическим мечом? Может быть, это был всего лишь обычный меч, который фейри вонзил в ее тело? Зейлан старалась придумать хотя бы такое объяснение всему произошедшему, потому что иначе все остальное теряло смысл. Магическое оружие было смертельным для любого, будь то человек, Хранитель или фейри.

А как же быть с магическим кинжалом из подземелья? Что за странное жжение она почувствовала, прикоснувшись к нему? Плод ее воображения? Случайность? Или все же это имело какое-то отношение к тому обстоятельству, что Хранительница, возможно, умерла, а после – воскресла?

При этой мысли девушке стало совсем неуютно. Она не знала, что с этим делать, и не смела сказать об этом Кирану. Ее жизнь и без того оказалась в руках принца, и Зейлан это совсем не нравилось. Страх, что он может предать ее, пронизал девушку до мозга костей. Фейри нельзя доверять, внушали ей с тех самых пор, как она могла думать, и от этого убеждения было не так-то легко освободиться. И все же какая-то ее часть доверяла Кирану, та часть, которая удерживала Зейлан от того, чтобы наброситься на принца. Она просто обязана была ему доверять, ничего другого ей и не оставалось. Принимая во внимание гвардейцев, которые подстерегали ее за пределами этого укрытия на каждом шагу, Зейлан ни за что не удастся сбежать из замка без посторонней помощи.

В коридоре перед гардеробной Хранительница слышала их шаги и громкие голоса. Снова и снова командир Вардт выкрикивал приказы и рявкал на своих людей. Из-за ее побега этот фейри был совершенно не в себе, и Зейлан стало любопытно, как прошел его разговор с Кираном.

Принц фейри оставил беглянку одну в гардеробной, чтобы выполнять свои повседневные обязанности, не вызывая подозрений. И все же время от времени он заходил проведать ее. В прошлый визит Киран даже принес ей миску с водой, чтобы она могла смыть с тела самые сильные загрязнения.

Зейлан задрала голову и выглянула в окно, выходившее на один из внутренних дворов. Повсюду сновали слуги, выполняя свою работу, но даже на расстоянии девушка поняла, что настроение там, снаружи, царит напряженное. Женщины и мужчины не разговаривали друг с другом и, опустив головы, уворачивались от гвардейцев, которые маршировали взад-вперед по периметру замка.

Зейлан услышала, как в замке гардеробной щелкнул ключ. Она поспешно спряталась за вешалку и укрылась между тканями. Кто-то вошел в комнату и запер за собой дверь.

– Зейлан?

Киран.

Она поднялась с пола, слегка пошатываясь оттого, что ее правая нога замлела. Девушка тряхнула ее и вышла из-за вешалки. Ее взгляд тут же метнулся на поднос в руках Кирана.

– Это мне?

– Да, – ответил он.

Прежде чем принц успел опомниться, она выхватила у него поднос. На нем стояла миска с мелко нарезанными фруктами, намного более свежими и сочными, чем те, что она получала в подземелье. На тарелке лежали кусочки овощей и ломтики хлеба, намазанные мягкой пастой. Зейлан опустилась в кресло, пальцами запихивая еду в рот.

– Твой побег наделал много шума, – произнес Киран через некоторое время.

Зейлан поморщилась, прежде чем запихнуть клубнику в свой и без того полный рот, хотя ее желудок уже был переполнен. Он уже отвык от такого обилия пищи, но есть девушка не перестала. Откуда ей было знать, когда она в следующий раз сможет по-настоящему насытиться?

– Вардт уже целый день в пух и прах разносит своих людей. Наверное, он опасается, что скоро потеряет свою новую должность командира, если не найдет тебя. А Совет созвал на сегодняшний вечер специальное заседание, чтобы обсудить дальнейшие действия. Трудно будет объяснить народу, как удалось бежать сразу двум убийцам.

Она невозмутимо кивнула, потому что это обстоятельство оставило ее равнодушной.

– Еще я думал о твоем побеге, – продолжал Киран.

При этих словах Зейлан с любопытством взглянула на него. И увидела перед своими глазами то, чего не ожидала и не хотела видеть – голую задницу Кирана. Прямо на уровне глаз Зейлан находились оголенные ягодицы принца.

– О король! – воскликнула она и снова поспешно опустила глаза в тарелку. – Почему ты голый?!

– Извини! – воскликнул Киран, и Зейлан услышала шелест ткани. – Старая привычка. Обычно мне здесь составляет компанию только Олдрен.

– И ты перед ним раздеваешься?

– Да. – Это звучало совершенно естественно. – Почему бы и нет? Я же не могу отправиться в моем лучшем мундире на уроки стихийной магии.

На это Зейлан ничего не ответила. Что она могла сказать? Ей просто казалось странным раздеваться перед другими. Нагота делала тебя уязвимым. Это ей не нравилось. Девушка даже не раздевалась полностью во время купания, если не была точно уверена, что она одна.

– Извини, – продолжал Киран. – Я всегда забываю, что люди – ханжи. Это не повторится. Обещаю.

Его слова сопровождал веселый смех. Киран высмеивал ее?

Зейлан не осмелилась оглянуться. Но он был прав, этого больше не повторится, потому что очень скоро она исчезнет отсюда.

– Ты что-то говорил о моем побеге, – напомнила она ему, чтобы сменить тему.

– Да, у меня, кажется, есть план. – Он опустился в кресло рядом с ней. – Но сначала мне нужно кое-что уладить.

– Сколько на это уйдет времени? – спросила Зейлан, осторожно поднимая глаза от своей тарелки. Киран уже не был голым – он оделся в простую одежду, которая плотно облегала его тело, оставляя плечи открытыми. Принц не был таким мускулистым, как Ли или другие Хранители, но от него исходила сила, которую нельзя было не заметить.

– Несколько часов, – ответил он, связав свои светлые волосы в узел на затылке. Под ними мелькнули золотые насадки его ушей. Зейлан моргнула.

– Так значит, я смогу уйти уже сегодня ночью?

Киран кивнул, и больше всего на свете Зейлан захотелось броситься ему на шею. Хранительница рассчитывала продержаться в замке еще несколько дней. А теперь девушка могла отправиться обратно в Смертную землю еще до следующего восхода солнца. Как же она все-таки тосковала по родине!

Прежде она часто ругала плохие условия жизни в Тобрии, но теперь все это казалось ей совершенно второстепенным. За Стеной ее ждала свобода, и только это одно имело значение.

Стена.

Если Зейлан сейчас сбежит, то уже не сможет ей служить.

Эта мысль показалась девушке нереальной. Желание стать Хранительницей долгие годы вело ее вперед, помогая выживать на улицах Тобрии. Другого будущего, кроме этого, она никогда себе не рисовала, но теперь у Зейлан, вероятно, уже не оставалось другого выбора. Ни в коем случае девушка не стала бы рисковать репутацией Хранителей и жизнью этих мужчин, возвращаясь в Свободную землю, даже если для нее это и было трудно. И все же Хранительница продолжала надеяться. Может быть, Ли повезет, и, если полукровка признается в убийстве королевы, Зейлан освободится от всякой вины.

– А что, если Ли потерпит неудачу? – спросил тихий голос в ее голове. В этом случае Зейлан никогда не сможет вернуться.

От этой мысли по спине девушки пробежала дрожь. Она просто должна была верить в Ли и в его обещание обелить ее имя.

Наступила ночь, и обитатели дворца легли спать. Зейлан, однако, больше не чувствовала себя измученной. Она призывала себя к спокойствию и терпению, потому что, предчувствуя приближение момента побега, девушка всем телом ощущала возбуждение, предвкушая это приключение. Беспокойно переступая с одной ноги на другую, она наблюдала, как Киран вытащил из одного из шкафов плащ и бросил его ей. Зейлан поймала и завернулась в него. Плащ покрывал девушку с головы до ног, а капюшон надежно скрывал ее лицо. До сих пор Хранительница не знала, что именно задумал Киран, но по какой-то причине все же была готова последовать за ним. Если принц хотел заманить ее в ловушку, он мог бы сделать это гораздо раньше.

– Могу я попросить тебя еще об одном одолжении? – спросила она. Была еще одна вещь, которую ее сердце требовало сделать до того, как Зейлан покинет замок.

Принц поднял глаза.

– О чем речь?

– У тебя есть бумага и карандаш?

– Разумеется.

Принц подошел к одному из ящиков и вытащил из него сверток кремово-белой писчей бумаги, а с ним – угольный карандаш, и протянул их девушке. Зейлан смущенно прикусила нижнюю губу.

– Ты не можешь написать за меня?

Киран коротко выругался, но сел в кресло и выжидающе посмотрел на девушку. Зейлан прочистила горло.

Дорогой Ли!

Мне очень жаль, что я не смогла дождаться твоего возвращения. Я не хотела бежать, но гвардейцы не оставили мне другого выбора. Они напали на меня, и я больше не чувствовала себя в безопасности. Ты, конечно, это понимаешь.

Теперь я отправляюсь в Тобрию и буду прятаться на особом рынке, о котором ты мне рассказывал, пока полукровка не признается в убийстве. Или пока Неблагие не перестанут меня искать. Приходи и забери меня, когда все будет готово. Однако, если мой побег провалится или я погибну в Туманном лесу, я хочу, чтобы ты знал, как я благодарна тебе за все, что ты сделал для меня. Без тебя я бы никогда не стала Хранительницей.

Твоя Зейлан.

Киран отложил карандаш.

– Хочешь, я прочитаю тебе письмо еще раз?

– Нет, но ты не мог бы?..

– Я передам ему письмо, – прервал ее Киран, сложив листок бумаги и положив его в карман своей униформы. Оставлять письмо было опасно, но она не могла попрощаться с Ли, не оставив ему весточку. И если он вернется в замок, то должен был узнать, как все произошло на самом деле.

– Пойдем.

Киран поднялся со своего места, и Зейлан последовала за ним. Он заставил магический огонь в шаре погаснуть, и теперь темнота освещалась только светом лун.

– Готова?

Покинуть Нихалос Зейлан была готова еще несколько недель назад. Она беспокойно вытерла руки о ткань плаща. Затем девушка еще сильнее натянула капюшон на лицо и спрятала руки в длинные широкие рукава, чтобы и эти части тела были скрыты от Неблагих. Такую маскировку нельзя было назвать незаметной. Было ясно, что девушка пыталась что-то скрыть, но, в конце концов, с ней был Киран. Если бы гвардейцы и в самом деле осмелились бы остановить их двоих и обратиться к ним, они выдали бы Зейлан за любовницу кронпринца, которую он не хотел афишировать.

Киран открыл дверь гардеробной и выглянул в коридор. Кивнув Зейлан, он указал ей следовать за ним. Девушка шагнула за порог, опустив взгляд в пол. Киран повел ее по коридорам. Они прошли мимо растений, растущих вдоль стен, фонтанов, в которых плескалась розовая вода, словно в нее добавили капли крови. Они шли вперед и назад, вверх и вниз. Впрочем, гвардейцы на их пути почти не встречались. Киран, казалось, точно знал, где охранники патрулируют замок и как их избежать. Те же Неблагие, что встречались им на пути, приветствовали Кирана, но не говорили с ним. Это было одним из преимуществ того, что он был принцем.

Сердце Зейлан бешено пульсировало, а ладони взмокли от пота. За каждым углом она ожидала увидеть преследователей, которые хотели ее арестовать. Хранительница просто не могла поверить, что спустя такое количество времени ей наконец-то удастся покинуть замок и Нихалос, причем именно с помощью Кирана. Хотя последние несколько недель были настоящим кошмаром, побег почему-то показался ей слишком легким, как будто она еще недостаточно страдала, чтобы заслужить свободу.

Они с Кираном не сказали друг другу ни слова и, наконец, добрались до изящной винтовой лестницы с такими узкими ступенями, что уже не могли идти рядом, а только друг за другом. Киран пошел первым. Зейлан последовала за ним, спускаясь все ниже и ниже под землю. Духота и влажность становились все ощутимее, и Зейлан чувствовала себя так, будто с каждый вдохом выпивает глоток воды.

– Где мы? – тихо спросила она.

– В тоннелях, – ответил Киран так, словно это был очевидный факт. – Они проходят через весь Нихалос и обеспечивают весь город достаточным количеством воды.

Зейлан услышала шелест и стук капель, и вскоре они достигли подножия лестницы. Они стояли на выступе, в нескольких шагах от водного потока. Не стремительный и резкий, а плавный и неторопливый, он струился по тоннелю. Кромешная тьма уступала здесь место мягкому сумраку – на стенах, сквозь равные промежутки, висели светящиеся шары. Они создавали полумрак, которого было достаточно, чтобы Зейлан и Киран видели, куда они идут.

Дойдя до последней ступеньки лестницы, Киран остановился и вытащил из-под нее вещевой мешок.

– В нем ты найдешь все необходимое, – сказал он, открывая сумку, чтобы она могла осмотреть содержимое. – Я положил тебе с собой фрукты, овощи и хлеб. Бутылку для воды, которую ты всегда сможешь пополнить. Несколько огненных талантов и к ним – два флакона с универсальным противоядием. От укусов всех эльв оно не поможет, но может смягчить последствия большинства нападений. И еще здесь был… – принц полез в мешок и вытащил кинжал с блестящим клинком. Магическое оружие, связанное со стихией воды.

Зейлан задохнулась от неожиданности.

– Ты серьезно?

Киран кивнул и вручил ей кинжал. Едва пальцы девушки коснулись рукояти, она вновь почувствовала странное жжение, но на этот раз оно исчезло быстрее, чем раньше, не оставив и боли.

Хранительница любовалась кинжалом в своей руке. Металл, украшенный гравировкой, отражал падающий свет. Оружие было красивым, но не таким красивым, как ее лунные серповидные ножи, по которым она скучала ежедневно и до сих пор. Зейлан заметила, что Киран хмуро наблюдает за ней.

– Что?

– Ты улыбаешься.

Она опустила уголки рта вниз.

– Не может быть.

– Да-да, улыбаешься.

Она фыркнула, одновременно заметив, что у Кирана не было с собой оружия, по крайней мере, его было не видно. Мундир принца плотно облегал тело, и ему некуда было спрятать кинжал или что-то подобное.

– Ты не боишься?

– Чего?

– Что я убью тебя.

Он засмеялся.

– Нисколько.

Было ли это замечание оскорблением для нее? Зейлан не была уверена. Может, таким образом принц хотел убедить Хранительницу, что доверяет ей? Не зная, что ответить, Зейлан сняла свой плащ и запихнула его в вещевой мешок, закрепив кинжал на поясе.

– Должна ли я запомнить что-нибудь еще?

– Иди все время прямо, даже если вода будет менять свое направление. Тебе понадобится это. – Киран вытащил ключ из кармана, в котором лежало ее письмо Ли. – Путь наружу преграждает решетка. Она волшебная. Если ты захочешь открыть ее силой, сработает ловушка. Хитрость в том, что… ключ вставляется не в большой висячий замок, а в маленькое отверстие справа, ниже уровня воды. Поняла?

Она кивнула.

Киран подал ей ключ, и на короткое мгновение их пальцы соприкоснулись. Зейлан окатило жаром, и она почувствовала разряд, который, казалось, возник между их телами. Потом все исчезло, так же быстро, как и возникло. Девушка торопливо спрятала ключ в свой мешок и перекинула его через плечо, готовая уйти. Но с места не двинулась. Между ней и Кираном воцарилась тишина, которую прерывал лишь шум воды в тоннеле. Зейлан смотрела на принца и с трудом могла поверить, что настолько сильно привыкла к нему за такое короткое время.

Она прочистила горло.

– Тогда, наверное, пора прощаться.

Принц фейри кивнул, невыразительно глядя на девушку, и Зейлан не могла отделаться от чувства, что на самом деле он не хочет отпускать ее.

– Желаю тебе всего наилучшего. Береги себя!

– Постараюсь. – Она сделала шаг назад в воду, которая доходила ей до икр. – Может быть, когда-нибудь мы снова увидимся.

Безрадостная улыбка тронула его губы.

– Я надеюсь на это.

Глава 27 – Ларкин

– Рихволл –

На самом деле он вообще не должен быть здесь. Корван просил его не расследовать убийство брата, но Ларкин не мог иначе. Оставить все как есть и позволить убийцам уйти безнаказанно Хранитель не мог – это противоречило его природе и ценностям. Он действительно попытался. Мужчина решительно покинул Рихволл, но мысли о гнусном преступлении в конце концов заставили его повернуть назад.

Ларкин тайком пробрался в захудалую деревушку и осмотрелся в поисках хижины Хенрика. Долго искать ему не пришлось. Он буквально ощущал заброшенность и ужас, окружавшие это жилище. Будто бы Хранитель провел уже так много времени рядом со смертью, что узнал ее, как старого друга.

Прячась в тени, Ларкин обошел хижину и, обнаружив выбитое окно, понял, что его подозрения подтвердились. Разбитое стекло, сквозь которое беспрепятственно проникал холодный зимний воздух, так никто и не восстановил. Однако в домике больше не было никого, кто нуждался бы в защитном тепле.

Ларкин забрался в хижину через окно и теперь стоял, окруженный хаосом и запустением. Несмотря на темноту, он понял, что с момента убийства здесь ничего не изменилось. Хранитель спустил с плеч мешок и достал один из талантов, который привез из Мелидриана. Яркое мерцание сияло внутри стеклянного шарика, ожидая освобождения. Но Ларкин не решался разбить огненный талант, потому что он напоминал ему Фрейю и ее улыбку, которая была ярче и теплее любого пламени.

Он надеялся, что это пламя не погасло в Амаруне.

Ларкин был ослеплен Фрейей, но, конечно, заметил, как неохотно она вернулась в человеческую столицу. Принцесса предпочла бы остаться в Нихалосе, но Киран не оставил ей другого выбора. Ведь нельзя было предвидеть, какие последствия повлечет за собой несостоявшаяся коронация. За это Ларкин был ему благодарен, потому что безопасность Фрейи была для него важнее всего, а Мелидриан совсем не подходил для людей. Впрочем, он также не был уверен, что Фрейе подходит королевский замок.

Да, девушка была принцессой, но она также была алхимиком – и, возможно, даже больше, чем это. Хранитель собственными глазами видел, как Фрейя без всяких церемоний коснулась магического кинжала. Вообще-то она должна была рухнуть на колени от боли, но ничего подобного не произошло. Ларкин не встречал похожих случаев за свои более чем двести лет службы Хранителем.

Магическое оружие было создано фейри во время войны с намерением не дать людям ничего, что могло бы быть направлено против волшебных существ. Почему Фрейе все же удалось это сделать, оставалось для Ларкина загадкой, и он не знал, действительно ли хочет ее разгадать. Потому что, если Хранитель найдет ответ, он будет обязан поделиться им с принцессой. А это могло подвергнуть опасности не только его самого, но и Фрейю.

Ларкин стряхнул с себя мысли о Фрейе, и воспоминание о ней лопнуло, подобно таланту в его руке. Тонкое стекло раскололось, и когда мужчина разжал кулак, на его пальцах пылало легкое пламя. Желтовато-красный свет залил полуразрушенную хижину. Хаос оказался намного хуже, чем он предполагал в темноте, и, как и раньше, Ларкин заинтересовался, что хотели украсть здесь воры. Хижина была крошечной, с одной только комнатой, в которой жили и готовили пищу. Спальное место прежде было отделено от остальной комнаты занавеской, которая была, скорее всего, сорвана с потолочной балки. Ларкин решил так, заметив несколько клочков ткани, оставшихся висеть на древесине.

Пол был усеян битым стеклом и глиняными черепками. Очевидно, злоумышленники сметали с полок абсолютно все. Ящики были выдвинуты и опрокинуты, двери всех шкафов – распахнуты. Очевидно, воры что-то искали, или, по крайней мере, все должно было выглядеть именно так.

На полу Ларкин заметил красные пятна. Его взгляд проследил за кровавыми следами до стула, сплошь перепачканного свернувшейся кровью. Она была на спинке и ножках, образуя под сиденьем лужу, которая давно затвердела, превратившись в коричневую корку. Наверное, кровь уже так глубоко проникла в древесину, что навсегда окрасила пол. Это было не простое убийство, а казнь, возможно, сопровождавшаяся пытками. Но зачем такая жестокая процедура? Что мог значить для преступников такой человек, как Хенрик?

Теперь это предстояло выяснить. Ларкин бегло огляделся вокруг и заметил над камином миску с жиром. Он зажег вставленный в него фитиль и потушил магический огонь в своей ладони, чтобы беспрепятственно обыскать хижину. Сперва мужчина опустился на корточки перед залитым кровью стулом и сделал глубокий вдох, но запах крови уже улетучился. Поэтому Хранителю пришлось искать улики обычным способом, и он решил начать с закутка, который прежде служил спальней.

Ларкин осматривал каждый предмет, на который натыкался, поднимал перевернутую мебель, чтобы узнать, что скрыто под ней. Хенрик казался простым человеком. Его скудные пожитки состояли из различных горшков и кувшинов, а также стопки невзрачной одежды. Самым ценным имуществом убитого, по-видимому, были его припасы, и они, несмотря на бедность жителей деревни, лежали на кухонных полках нетронутыми.

Ларкин вернул на место упавший шкафчик, из которого со звоном посыпались на пол инструменты. Хранитель застыл, вслушиваясь в ночь. Но вся деревня спала, и никто не услышал его. Мужчина осторожно опустился на колени. Он перебрал по отдельности все инструменты, до последнего молотка и плоскогубцев.

Ничего.

Почему, во имя короля, Хенрик должен был умереть?

Ларкин выпрямился и еще раз тщательно огляделся. Что он упустил? Что искали в этой хижине воры? Возможно, они нашли это и забрали с собой, и ему никогда не напасть на их след.

Хранитель сердито пнул опрокинутую корзину. Та пролетела через комнату и врезалась в груду дров. Ларкин с ненавистью уставился на поленья, словно они были во всем виноваты, как вдруг что-то еще привлекло его внимание.

Кожаный переплет был того же коричневого цвета, что и дерево, на котором лежала книга. Ларкин мог бы и не заметить ее. В таком доме книжка выглядела совершенно неуместно, и все же она казалась единственным предметом в хижине, который был умышленно помещен на свое место.

Ларкин взял книгу в руки, удивленный тем, что такой человек, как Хенрик, владел письменным словом. В таких городах, как Амарун, теперь было принято, чтобы граждане среднего класса владели этим умением. Но в таком месте, как Рихволл, такой дар казался странным, если не подозрительным.

Ларкин раскрыл том и уже на первой странице понял, что держит в руках дневник. Первая запись была сделана еще более двух лет назад. В ней Хенрик рассказывал о жуках, которыми было заражено одно из его полей, писал о поездке в Двурог, которую он, видимо, планировал. Вторая запись упоминала о ссоре в таверне. В третьей записи речь шла о плохой погоде, в четвертой Хенрик жаловался на боли в спине и писал о своем решении отложить из-за этого поездку на несколько дней. Ничего необычного.

Ларкин продолжал листать. Некоторые записи были длиной всего в две-три строчки, другие простирались на несколько страниц. Знал ли Корван, что его брат так страстно вел дневник? Не пропустив ни одного дня, он заполнил книжку до последнего листа. Тем не менее эта последняя запись была сделана уже несколько месяцев назад и была так же бессмысленна, как и все предыдущие заметки. И все же Ларкин не спешил откладывать книжку. Она явно имела какое-то значение. Иначе зачем убийцам или самому Хенрику так открыто оставлять старый дневник на груде дров?

Ларкин еще раз открыл первую запись и шагнул ближе к свече. Должно быть, он что-то упустил и не уйдет, пока не разгадает эту загадку. Хранитель пристально рассматривал каждую букву и держал страницы над пламенем, чтобы посмотреть, не спрятано ли в них тайное сообщение. Но ничего не было. Только чернила на бумаге и слова о счастливой, но обычной жизни.

Иногда я не понимаю своего брата. Он постоянно жалуется на отсутствие денег, а потом по пьяни проигрывает их. Я был у Симуса, чтобы выпросить серебро, которое он забрал у Корвана. Ведь Корван был не в себе, когда расстался с ним. Но старый скупердяй не захотел мне его возвращать. Надеюсь, во сне на него нападут огненные муравьи! Конечно, я дал Корвану кое-что из своих сбережений. Наверное, я больше никогда не увижу этих денег, но что еще мне оставалось? Возможно, Корван слабак, но он еще и мой брат.

Ларкин перевернул страницу.

Ненавижу дождь. Мутные лужи. Бурлящие ручьи. Мокрая одежда. Больше всего мне хотелось бы…

Ларкин остановился, потому что только сейчас заметил, что в этом месте не хватало нескольких страниц. Когда мужчина листал страницы в первый раз, он не заметил оборванных краев в середине книжки, теперь же это было очевидно. Это не могло быть случайностью. Что бы ни было написано на этих страницах, это было причиной, по которой Хенрик должен был умереть. Только… что он там такое написал? Ларкин выдохнул проклятие и продолжил читать запись.

Больше всего мне хотелось бы не покидать свою хижину, пока эта непогода бушует в Тобрии. Но мне не остается ничего другого, меня ждут в Двуроге. И я не хочу разочаровывать остальных.

Больше там не было ничего, и Ларкин обратился к записи, которую Хенрик написал после недостающих страниц.

Я вернулся обратно в Рихволл и скучаю по Яре. Очень хотелось бы, чтобы наши пути не расходились так часто. Я люблю ее, но не могу оставить Рихволл и Корвана. Он не поймет, и я не могу сказать ему правду…

– Какую правду? – пробормотал Ларкин, уставившись на дневник в своих руках. Втайне мужчина надеялся, что на бумаге волшебным образом появятся еще какие-нибудь слова, чего, естественно, не произошло. Он захлопнул книгу и сунул ее в сумку. Возможно, где-то между страниц скрывается еще какая-то зацепка. Но что бы убийцы ни искали, оно находилось не в Рихволле, а в Двуроге. И Ларкин последует за ними туда.

Глава 28 – Зейлан

– Нихалос –

Закрой глаза, найди свой путь.

В пещере громко бьется сердце.

Во тьме глубин, корнями спутан…

Зейлан никак не могла выбросить песню полукровки из головы, возможно, потому, что эти строфы напоминали девушке о ее нынешнем положении. Только она находилась не в пещере, а в тоннеле, и вместо ритмичного сердцебиения слышала только непрерывный стук падающих капель воды. Впрочем, здесь тоже было темновато. Потому что чем дальше она удалялась от дворца, тем более мрачным и неровным становился тоннель. В некоторых местах Зейлан даже приходилось продвигаться вперед вслепую, так как ей хотелось сохранить свои огненные таланты для трудного перехода через Туманный лес.

Зейлан понятия не имела, как долго она уже следовала за течением потока и какое расстояние ей еще оставалось. Решетка, о которой говорил Киран, некоторое время назад осталась позади, но ничто не указывало на то, что она скоро выйдет наружу. Между тем ее брюки промокли до бедер, а ноги устали от непрерывной ходьбы по туннелю. Девушке казалось, что она бродит по какой-то нескончаемой холмистой местности. При этом вода принимала неестественные очертания, словно магия волшебным образом заставляла ее двигаться вопреки своей природе.

О передышке не могло быть и речи. Решительными шагами Зейлан продолжала продвигаться вперед, напевая про себя песенку полукровки. Мелодия отвлекала девушку от мыслей о Киране. Принц до последнего провожал Хранительницу взглядом. Казалось, что он завидует тому, что Хранительница может так запросто покинуть Нихалос.

Потолок тоннеля начал снижаться, и Зейлан ускорила шаги. Хранительница хотела поскорее добраться до поверхности. Там она сможет, наконец, увидеть небо и сделать глоток свежего воздуха.

Вдруг к плеску воды добавились посторонние звуки. Голоса. Зейлан застыла. Она напряженно вслушивалась в темноту. Девушка не могла разобрать произносимых слов, но поняла, что беседуют несколько мужчин и женщин. Хранительница облегченно вздохнула, когда поняла, что эти люди не приближаются к ней. И все же ее рука нащупала на бедре магический кинжал. Коснувшись рукояти, Зейлан снова почувствовала все то же жжение, и ее чувства обострились. Она крепче обхватила рукоять кинжала и пошла дальше. Что ей еще оставалось? Выхода не было. Хранительница уже давно миновала последнюю лестницу, по которой она могла выйти в центр города. Голоса становились все отчетливее, и в туннеле тоже становилось светлее. Зейлан шагала навстречу свету, пока не обнаружила его источник – золотую решетку, встроенную в стену.

– Все готово? – услышала она вопрос мужчины.

– Да, все, – ответила женщина.

– Тогда чего мы ждем?

Иди дальше! – уговаривала себя Зейлан. Хранительница не должна была подслушивать, а, как планировалось, поскорее выбираться из города. То, что здесь происходило, совсем ее не касалось. Нихалос не был ее родиной, Неблагие не были ее народом. И тем не менее ноги девушки словно приросли к месту. Потому что фейри, которые встречались посреди ночи для тайного разговора, вызывали подозрения.

– Нам остается только отдать приказ, – произнесла женщина. Заинтригованная, Зейлан сделала шаг в сторону и вытянула шею, чтобы получше все разглядеть. По другую ее сторону находилась баня. Стены, выложенные белой и бирюзовой плиткой, сходились на высоком потолке куполом. Она увидела бассейн с золотыми поручнями и что-то, что с одинаковым успехом могло быть и фонтаном, и статуей.

– Мы действительно хотим это сделать? – спросил фейри с явной неуверенностью в голосе. Зейлан слышала голоса, но говоривших со своего места не видела.

– Если не мы, то кто? – В вопросе сквозило какое-то нетерпение. – Мы не можем полагаться на то, что другой возьмет это дело в свои руки. И точно так же мы не можем допустить, чтобы он стал королем. Его отец умер всего несколько месяцев назад, и уже сейчас все грозит развалиться.

Зейлан широко раскрыла глаза, когда до нее дошло, о ком говорили фейри, – о Киране. Точнее, о его убийстве. И, как назло, это была не просто болтовня. Эти фейри, казалось, уже разработали вполне точный план, который требовал только окончательного приказа, чтобы привести его в действие. Она напряженно затаила дыхание.

– Халид прав, – подтвердила женщина.

– А что, если они нас поймают? – встревоженно спросил фейри. – Я не хочу заканчивать, как Тиган и его люди. У меня есть жена и ребенок.

– Что за разговоры? – спросил тот, кого они называли Халидом. Послышались шаги, и мгновение спустя Зейлан мельком увидела этого мужчину. Он был одет в зеленую мантию, темную, как ночной лес. Светлые волосы Халида ниспадали вьющимися локонами, чем могли похвастаться лишь немногие из Неблагих фейри. – Ты боишься?

– Нет, но… я не знаю, – пробормотал другой фейри. – Мне кажется, нам не стоит спешить.

– Чего ты предлагаешь ждать? – сердито прошипел Халид. – Следующего зимнего солнцестояния? Киран рано или поздно погубит этот город. Мы должны предотвратить это. Его надо ликвидировать.

Зейлан услышала достаточно, поэтому она отступила от решетки. Вопрос был только в том, что ей теперь предпринять. Эти фейри планировали смерть Кирана. Они хотели убить принца, чтобы он не стал королем. На самом деле это могло быть ей совершенно безразлично. Лучше всего было бы пойти дальше… но Зейлан не могла. Что-то внутри нее было против того, чтобы предоставить Кирану такую участь.

Проклятое любопытство! Если бы она шла своей дорогой, то никогда не узнала бы о замысле фейри. Но теперь Зейлан просто не могла притворяться, что ничего не знает о заговоре.

Девушка зажмурила глаза, стараясь изгнать из своих мыслей представление о безжизненном теле Кирана, но вместо этого перед ней возникла другая картина: он улыбался ей. Нежно и с добротой, которой Зейлан не ожидала ни от кого из фейри.

Доброта? Он запер тебя в подземелье на несколько недель. Он заслужил смерть.

А еще он помог тебе бежать.

И дал тебе кинжал, хотя ты могла бы убить его им.

Проклятье! Зейлан распахнула глаза. И что с ней не так? Не раздумывая больше ни секунды, девушка развернулась и побежала обратно к замку. С надеждой, что ей не придется жалеть о принятом решении…

Глава 29 – Киран

– Нихалос –

Сон не шел. Киран ворочался с боку на бок, сворачивался клубком под одеялом, вытягивался на кровати во весь рост – ничего не помогало. Он не мог заснуть, и мысли его пребывали не в стране грез, а с Зейлан. Удалось ли ей покинуть город целой и невредимой? Он надеялся на это. Как бы принцу ни хотелось, чтобы Хранительница была рядом с ним, лучше, если она будет в безопасности. Киран предоставил Зейлан свободу. Девушка была не виновата в смерти его матери. Возможно, с его стороны верить в этот факт было простодушием, ведь все доказательства говорили об обратном. Но, заглянув в глаза Зейлан, Киран познал истину, столь же явную, как звезды и луны в ясную ночь.

Зейлан совсем не походила на Неблагих фейри, которые окружали Кирана изо дня в день. В ней не было подлости, коварства и стремления показать себя с лучшей стороны. Девушка была так честна и откровенна, что любая ее попытка скрыть от него свои истинные чувства была обречена на провал.

Всю жизнь Киран подвергался обманам со стороны людей и фейри из своего ближайшего окружения. Это началось еще с короля Андроиса и королевы Эриины, которые скрыли от принца, что он подкидыш. Король Неван и королева Зарина тоже лгали ему, стараясь внушить Кирану, что его человеческой стороны не существует. Олдрен обманул Кирана, изгнав без его ведома Фрейю с коронации. И верность Тигана оказалась лишь ложью. Даже сама Фрейя не доверяла ему. Он знал, что принцесса вытащила магический огненный кинжал убийцы из его груди, хотя на самом деле она вовсе не могла обладать способностью к этому. Но когда он спросил Фрейю об этом незадолго до ее отъезда, она все отрицала. Вероятно, для того, чтобы Киран не признал ее алхимиком, которым она на самом деле была.

Зейлан же, напротив, была честна в своих словах и поступках, какими бы противоречивыми они иногда ни казались. Она благодарила его, хотя и ненавидела. Она ненавидела его, хотя он помогал ей. И она ценила его, хотя ей было противно его существование. Несмотря на эту неразбериху, Киран всегда точно знал, что ему ждать от нее. Она всегда была откровенна, а ее карие глаза порой могли сказать больше, чем слова.

Вздохнув, Киран откинул одеяло. Прохладный ночной воздух коснулся его обнаженного тела, когда он перекинул ноги через край кровати. Уснуть в таком состоянии принц не мог. Наполненный водой кожаный матрас булькнул, когда Киран поднялся с постели. Вдали, за окнами, поднимался рассвет. Тонкие желто-красные и фиолетовые полосы уже обрисовали небо. Полная луна исчезла, но в комнате Кирана по-прежнему было сумрачно.

В темноте принц быстро проскользнул в свою одежду, которую небрежно бросил на пол накануне вечером. Сунув ноги в ботинки, Киран надел кружевные наконечники из золота на свои уши и вышел из комнаты, отведенной ему в эту ночь для ночлега. В собственной комнате, где было собрано все, что ему дорого и находилось множество книг, принц не спал уже несколько недель.

Перед своей дверью Киран обнаружил четверых гвардейцев, которых Вардт приставил его охранять.

Двое охранников носили у бедра наполненные водой шланги, у двух других фейри с поясов свисали тонкие кожаные шнуры. В них были вдеты продырявленные камешки, из-за чего такие ремни можно было использовать как кнут, применяя магию Земли. У фейри был скучающий вид, но, заметив Кирана, они несколько оживились.

Принц кивком поздоровался с охранниками. Те в ответ поклонились. Не говоря ни слова, двое фейри снялись со своего поста и последовали за Кираном. Принц решительно направился вдоль коридора. Несмотря на то что за последние несколько недель ему пришлось сменить спальню несколько раз, юноша прекрасно ориентировался во дворце. Киран целеустремленно следовал по длинным коридорам, и, хотя восход солнца пока был лишь слабым напоминанием о наступающем утре, он слышал, как первые слуги уже взялись за работу, чтобы подготовить все к грядущему дню.

Шаги понесли принца к двери, перед которой находилась всего одна женщина-охранник. В отличие от гвардейцев, которые теперь следовали за Кираном, она не стояла, вытянувшись, у входа, а сидела на полу, прислонившись спиной к стене. При этом она воздействовала своей магией на воду канала, протекавшего посреди коридора. Капли отделялись от протока и кружились по воздуху.

Один из спутников Кирана кашлянул. Капли замерли в воздухе на мгновение, а потом упали обратно в проток. Фейри с коротко стриженными волосами моментально вскочила на ноги и расправила плечи, словно ничего не произошло. Правда, в некоторых местах на ее мундире остались складки, которые не могли так быстро разгладиться.

– Ваше Высочество, – произнесла фейри сдавленным голосом, в котором Киран услышал страх. Словно она боялась последствий, к которым могла привести такая небрежность.

После всего, что случилось с гвардией и ее членами за последнее время, Киран не мог ее винить. Принц улыбнулся в попытке вернуть Неблагой его уверенность, но лицо гвардейца по-прежнему выражало испуг. Он ненавидел то, что фейри не доверяли ему. Если бы король Неван одарил эту фейри улыбкой, все заботы, наверное, исчезли бы с лица гвардейца, потому что в его улыбке та увидела бы проявление милосердия и сердечности, а с Кираном все было совсем по-другому.

Киран усилием воли прогнал эту мысль из головы и не дал ей укорениться в своем сознании, потому что там уже и так царила тьма.

– Подождите здесь! – приказал он своим спутникам. Рука принца уже легла на дверную ручку, когда дрожащий голос фейри остановил его.

– Мистера Олдрена нет.

Киран сдвинул брови.

– Что это значит?

Неблагая взглянула в его сторону, стараясь не смотреть принцу в глаза.

– Он покинул свои покои после наступления темноты.

Киран сжал губы и отпустил дверную ручку. Исчезать из дворца посреди ночи было совсем не в духе Олдрена. На это он обычно решался только ради того, чтобы сопровождать принца в заведение Бриока.

– Куда он направился?

Фейри тяжело сглотнула.

– Этого я не знаю.

Кирана тут же охватило беспокойство. Олдрен в последнее время быстро шел на поправку, но силы еще не полностью вернулись к нему. Если он не только вышел из комнаты, но и покинул дворец, это могло обернуться для него гибелью.

– Почему ты не последовала за ним? – укоризненно спросил Киран.

– Мистер Олдрен приказал мне ждать его здесь, – неохотно ответила фейри. Опасения гвардейца превратились в ужас, словно она боялась того, что эти слова приведут ее прямо на эшафот.

– Он сказал, когда вернется?

Неблагая фейри покачала головой.

Киран глубоко вздохнул. Он подавил свой страх и желание немедленно отправить поисковый отряд. События последних недель заставляли его представлять сразу худший вариант развития событий. Однако, руководствуясь лишь беспокойством и страхом, управлять страной было невозможно. Как он будет сдерживать беспорядки в городе, если его собственные чувства отражали чувства народа? Они были похожи на шестеренки мельницы, которые впивались друг в друга, приводя в движение. Пока Киран жил в страхе, его народ тоже не изменит своего поведения. Ему нужно было научиться освобождаться от своих опасений, тем более что в данном случае, по-видимому, повода для беспокойства не было. Олдрен был взрослым мужчиной и принадлежал к числу самых ответственных фейри, которых Киран знал. Он никогда добровольно не подвергал себя опасности.

– Сообщите мне, как только Олдрен вернется, – приказал Киран максимально спокойным тоном. Фейри кивнула, и принц побрел в сторону своей гардеробной, которая по-прежнему находилась рядом с его прежней спальней. Он собирался надеть свежевыстиранную одежду, а до первых дневных обязанностей время еще оставалось. Возможно, ему следует воспользоваться этим, чтобы почитать книгу или написать Фрейе, которая ждала от него письма вот уже несколько недель.

Киран свернул в коридор, ведущий к его прежней спальне. В ночь перед зимним солнцестоянием здесь теснились двадцать гвардейцев, теперь же проход был пуст. Все они или покинули гвардию, или несли службу в других местах. Взгляд Кирана блуждал по пустому коридору, когда он вдруг заметил на полу перед гардеробной капли воды. Он, может, и не увидел бы их, если бы в них не отразились лучи света от стеклянных шаров. Но сквозь свечение капли казались светлячками, застывшими на светлом мраморе.

Движением руки Киран хотел вернуть капли обратно в протекающий по коридору канал, но вода не двигалась. Он повторил жест, но капли словно приросли к полу. Киран подавил проклятие. Его магия никогда не была выдающейся, но это выглядело жалко даже для его возможностей.

Наступая на капли, он подошел к двери своей гардеробной. Киран открыл дверь, и ему в нос ударил знакомый запах. Это не могло быть… Должно быть, он себе это вообразил. Ее больше не было здесь. Обессиленный, принц оперся на деревянную дверь и глубоко вздохнул. Манекены, на которых висели его мундиры, в темноте выглядели довольно угрожающе. Он закрыл глаза и снова сделал глубокий вдох. Зейлан. Такое ощущение, будто она все еще была здесь – с ним.

– Никак не возьму в толк, почему до сих пор никому не удавалось убить тебя, – прозвучал вдруг голос из сумрака. Киран открыл глаза и увидел знакомый силуэт. – Твоя неосторожность облегчает убийце задачу.

Киран уставился на Зейлан, и сердце принца судорожно сжалось, словно сопротивляясь его самым глубоким чувствам.

– Что… что ты здесь делаешь? – спросил он дрогнувшим голосом, уверенно поворачивая ключ в замке – на случай, если каким-нибудь гвардейцам придет в голову искать его. – Ты давно должна была покинуть город.

– Я знаю.

Киран осмотрел ее. С брюк девушки стекала вода. Затхлый запах канализации распространялся от нее по комнате.

– И зачем ты здесь?

– Я и сама не знаю, – ответила Зейлан и тихо вздохнула.

Это был едва слышный звук, и тем не менее в ушах Кирана он прогремел громче грома. Словно привлеченный какой-то невидимой силой, принц приблизился к Хранительнице. Он вплотную подошел к девушке.

– Что случилось? – озабоченно спросил Киран, желая видеть ее лицо, но оно было скрыто в глубокой тени. Тогда он схватил ее за руку и подвел к окну, чтобы рассмотреть ее в свете восходящего солнца. Сегодня от нее, по крайней мере, не пахло кровью.

Зейлан подняла глаза.

– Пока ничего.

Киран беспокойно переступил с ноги на ногу.

– Но что-то случится?

Зейлан кивнула.

– Они хотят убить тебя.

– Кто? – спросил Киран, сохраняя внешнее спокойствие. Он даже не смог испугаться, потому что в том, что его враги пытались его убить, уже не было для него ничего нового. Шрамы на теле принца напоминали ему, что в его стране живут фейри, жаждущие его последнего вздоха. Однако что Кирана удивило, так это то, что Зейлан вернулась и предупредила его. С тем же успехом она могла позволить ему угодить в ловушку. И не только это. Она заплатила высокую цену за его жизнь – свою свободу.

– Я почти вышла из города, когда вдруг услышала голоса, – ответила Зейлан. – Я пошла на звук, к решетке в стене. За ней была баня с белым сводчатым потолком. Они говорили о том, что все готово и им остается только отдать приказ о твоем убийстве. По всей видимости, у них есть главарь. Мужчина, его зовут Халид.

– Клянусь эльвами! – выругался Киран, запрокинув голову. Конечно, это Халид! При упоминании о бане у него сразу появилось недоброе предчувствие. Но почему это должен был быть именно Халид? Они не были друзьями, но Халид был одним из самых уважаемых фейри в городе. Кроме того, их отцы были близки, потому что в детстве они учились у одного и того же мастера использованию магии воды. – А ты точно уверена?

Зейлан скрестила руки на груди, как всегда, когда ее не принимали всерьез или бросали ей вызов.

– Киран, я не глухая. Если бы у меня были хоть малейшие сомнения, я была бы сейчас не здесь, а пробиралась бы через Туманный лес в Тобрию. Эти фейри хотят убить тебя.

Она выплевывала слова, полные отвращения, словно сама хотела схватиться за нож и казнить предателей.

– Я не знал, что моя жизнь так много значит для тебя, – ответил Киран, который после всего, что произошло раньше, уже не чувствовал страха. Он даже испытал облегчение от того, что умереть должен был только он, и никто другой.

Зейлан бросила на него острый взгляд.

– Ты глубоко заблуждаешься. Твоя жизнь мне безразлична. Я просто испытываю отвращение к трусам, которые заставляют других делать свою грязную работу, – заявила она с мрачным видом. – Не убивай никого, если, вонзая в сердце своей жертвы кинжал, ты не можешь смотреть ей в глаза.

Глава 30 – Фрейя

– Амарун –

Фрейя сунула руки поглубже в карманы плаща и обхватила себя руками в безнадежной попытке согреться. Облачка пара срывались с ее губ, которые, наверное, уже посинели. Вот уже целую вечность Фрейя стояла перед затонувшим храмом и ждала. Чего она ждала, девушка и сама не знала. За все годы своего знакомства с Мойрой принцесса никогда не встречалась со старой женщиной за пределами ее хижины. Они даже никогда не ходили вместе на рынок, чтобы купить ингредиенты. Сообщение в записке тоже было довольно сдержанным.

Встретимся в полнолуние у затонувшего храма. Жду тебя в полночь. Приходи одна.

Фрейя пришла, но Мойры не было. Долго ей еще ждать? С каждым новым ударом сердца принцесса все больше боялась, что дворцовая стража заметит ее отсутствие. Несмотря на то что с момента публичной помолвки с Элроем Фрейя примирилась с отцом, тот вряд ли принял бы факт ее очередного побега. Принцессу больше не запирали в ее комнате и разрешали свободно передвигаться при дворе в сопровождении гвардейцев. Наверное, эти уступки были чем-то вроде предложения мира со стороны ее родителей после того, как Фрейя так охотно согласилась на подготовку к свадьбе. Элрой также совершенно спокойно относился к приготовлениям. Казалось, он не испытывал никаких сомнений. Другой мужчина – Мелвин, например, – был бы огорчен тем, что будет связан с одной-единственной женщиной всю оставшуюся жизнь. Пират, напротив, казалось, будто только этого и ждал. Наверное, мысль о бессмертии отняла у него все страхи.

У Фрейи, наоборот, при мысли о том, что скоро она предстанет перед алтарем об руку с Элроем, начинало бешено колотиться сердце. Но пират знал ее тайну, знал о ее магии, и это удерживало принцессу от того, чтобы воспротивиться этому союзу. Фрейя никогда не полюбила бы Элроя, но она сможет жить с ним. И у каждого из них была магия, которую они могли дать друг другу.

Внезапно Фрейя услышала хруст шагов по снегу. Она повернулась в сторону звука и увидела Мойру, появившуюся между двумя полуразрушенными домами. Завернутая в одеяло, женщина подошла к Фрейе. Походка старухи казалась деревянной, словно холодный ветер сковал ее конечности.

Фрейя поспешила навстречу своей наставнице, на ходу расстегивая свой плащ. Ледяной ветер, сметавший в ночи все на своем пути, охватил ее. Принцесса вздрогнула. Наверное, так чувствовали себя моряки, которых волны окунали в Дышащее море? Невзирая на холод, Фрейя сняла верхнюю одежду и накинула плащ Мойре на плечи.

– Я уже начала думать, что ты не придешь.

– Прости. Я не взяла в расчет снег, – съязвила Мойра, плотнее натягивая плащ на свое тощее тело. Фрейя уже собралась отправить женщину обратно в ее хижину, к теплому камину, но Мойра уже развернулась, куда-то направляясь.

– Куда ты меня ведешь? – с любопытством спросила Фрейя. Она огляделась по сторонам, желая убедиться, что их никто не подслушивает. Но весь город, казалось, спал. Кроме Фрейи и Мойры, да еще бесхвостой кошки, которая со скучающим видом сидела перед одной из хижин.

– К мельнице.

Это был не особенно содержательный ответ. В Амаруне мельницы насчитывались десятками. Они стояли за городом в полях, которые необходимо было пересечь, чтобы добраться до Тернового леса.

– А что нас там ждет? – поинтересовалась Фрейя, почти уверенная в том, что Мойра снова даст такой же неопределенный ответ.

– Круг.

Фрейя застыла. Несмотря на пронзительно холодный воздух, ее глаза расширились.

– Круг? – спросила она затаив дыхание. – Твой круг?

Долгие годы принцесса ждала момента, когда сможет встретиться с другими алхимиками. Однако Мойра постоянно придумывала для Фрейи очередные отговорки и избегала ее вопросов.

Но теперь она кивнула, и Фрейя чуть не вскрикнула от волнения. Ее сердце забилось сильнее, чем в тот миг, когда девушка впервые увидела эльву. Наконец-то она познакомится с кругом. Единомышленниками, преданными Магии так же, как Мойра и она сама. И все вопросы, которые накапливались в ее голове в течение многих лет, выплеснулись на поверхность. Сколько в круге участников? На каких заклинаниях они специализируются? Есть ли особый ритуал зачисления в круг? Определенный опознавательный знак? Это на всю жизнь? Встречи проводятся регулярно? Однако Фрейя воздержалась от вопросов, потому что риск быть подслушанными был слишком велик. Тем более что ответы, скорее всего, ждут ее на мельнице.

Остаток пути обе женщины преодолели молча.

Убогие хижины последнего кольца остались позади, и перед ними простирались поля, которые в это время года не приносили никакой пользы. За городом зима казалась еще беспощадней, чем в его переулках. Без домов, обеспечивающих защиту от ветра, без тепла каминов и тел других людей холод казался всепоглощающим. Тем не менее Фрейя уже не чувствовала стужи. Ее волнение было теперь настолько велико, что принцесса даже вспотела.

Мойра привела Фрейю к мельнице, колеса которой были неподвижны, словно тоже застыли от холода. Со стороны казалось, что внутри никого нет, и ничто не указывало на то, что здесь находится тайное убежище алхимического союза. Но когда они подошли ближе и остановились вплотную к двери, Фрейя услышала внутри приглушенное бормотание нескольких людей.

Мойра постучала.

Раздались шаги, и дверь немного приоткрылась.

Мужчина с теплыми карими глазами выглянул через щелочку наружу, и улыбка искривила его губы, когда он обнаружил Мойру.

– Приветствую те… – он запнулся на втором слове, когда его взгляд упал на Фрейю. Тут же его лицо помрачнело, как надвигающийся шторм. Его неприязнь хлестнула Фрейю по лицу, как ветка, гонимая ветром.

– Что ей здесь нужно?

– Она хочет с вами познакомиться, – ответила Мойра. Мужчина продолжал безмолвно смотреть на Фрейю. Ей казалось, что она уже видела его раньше. Его черные волосы с серебряной прядью точно на макушке показались ей знакомыми, как и широкий нос с родинкой с левой стороны. Она приветливо улыбнулась, стараясь примириться с ним, но это не помогло. Выражение лица мужчины стало еще мрачнее.

– Это не было согласовано.

– Верно, но эта встреча назрела уже давно.

– Ты не можешь принимать такие решения в одиночку.

– Как видишь, могу, – возразила Мойра, и, прежде чем мужчина успел что-либо ответить, она с поразительной силой протиснулась в дверь и вошла внутрь мельницы. Фрейя не решалась последовать за ней, но Мойра не оставила принцессе другого выбора. Старуха схватила девушку за руку и потащила за собой. В помещении мельницы пахло крахмалом и сеном. Вдоль стен скопились ящики и бочки, а в центре комнаты располагался огромный точильный камень, отшлифованный десятилетиями использования.

– Что происходит? – проворчал мужчина, одетый в черный плащ длиной до пола, как теперь поняла Фрейя. Одежда на нем была изящнее, чем могли себе позволить обитатели внешних колец города. Может, он был дворянином? – Ты собираешься погубить всех нас?

Мойра пренебрежительно махнула рукой.

– Что за бред! Здесь никто не умрет.

– Расскажи это Эсмонду из круга Медведя, крики которого сегодня слышал весь город! – отозвался другой голос. Он принадлежал женщине, стоявшей рядом со штабелем ящиков. Капюшон своего плаща она глубоко натянула на лицо и держала голову опущенной, словно хотела спрятаться от Фрейи.

– Она подвергает всех нас опасности! – воскликнул лысый мужчина. Он указал на Фрейю, словно у кого-то могли возникнуть сомнения в том, о ком он говорит. Принцесса неуверенно переступила с одной ноги на другую. Она привыкла, что на нее смотрят. Куда бы Фрейя ни направлялась в Амаруне, ее всегда узнавали. Постоянно пялились. Каким-то образом девушка научилась справляться с этим, но здесь и сейчас она слишком отчетливо ощущала взгляды всех присутствовавших. Круг, по-видимому, состоял всего из девяти человек, которые, как показалось Фрейе на первый взгляд, не имели между собой ничего общего. Мойра явно была самой старой, за ней следовал пожилой мужчина, чья трость опиралась на мельничное колесо. Самым молодым членом круга был юноша, который вряд ли мог быть намного старше Фрейи. Его рыжие волосы длиной до плеч напомнили принцессе о Благих фейри, который она встретила при дворе Кирана.

– Не глупите! – прервала Мойра напряженное молчание. Между ее бровями образовалась глубокая борозда. Морщины на лице старухи стали отчетливее. – Фрейя не подвергнет нас опасности. Если мы окажемся в опасности, то виноваты будем мы сами. Или кто-то из вас был вынужден появиться здесь сегодня вечером?

– Она его дочь! – бросил мужчина с широким носом.

– Ну и что? – невозмутимо спросила Мойра. – Фрейя – не ее отец. Она моя ученица. Я знаю ее, и она никогда не давала мне повода сомневаться в ее верности. Неужели вы думаете, что я привела бы ее с собой, если бы боялась, что она отправит всех нас на костер?

– Я не хочу никого отправлять на костер, – заверила Фрейя. Однако ее слова прозвучали более подавленно, чем ей хотелось бы. Девушка хотела бы постоять за себя, но ей было неловко от презрения, которое встретило ее. Фрейя чувствовала себя оскорбленной.

Лысый фыркнул.

– Это ты сейчас так говоришь.

– Я серьезно! – защищалась Фрейя.

В каком-то смысле она могла понять присутствующих. Ее отец уже сжег сотни людей, которые, предположительно, были алхимиками. Он представлял для этого круга, пожалуй, самую большую опасность. А Фрейя была его плотью и кровью. Достаточно было одного ее слова, одного подозрения, и снова темный дым нависнет над городом.

– О, принцесса говорит серьезно! Тогда эти опасения, конечно, не обоснованны, – усмехнулся лысый, скрестив руки на груди. Несмотря на тугие мышцы, он выглядел довольно приземистым.

– И что теперь? – спросил мужчина с широким носом. И вдруг Фрейя поняла, откуда она его знает. Он был художником, который написал с принцессы портрет по случаю ее шестнадцатилетия. Мимо этой картины девушка проходила каждый день по дороге в столовую и помнила подпись в правом нижнем углу. Казимир Арисс.

– Мы должны немедленно отослать ее прочь, – снова подала голос женщина с капюшоном.

Поднялся одобрительный ропот. Казимир фыркнул.

– Отослать ее? А что, если она предаст нас своему отцу?

– Я…

– Верно. Она видела наши лица, – прервал возражения Фрейи лысый.

Женщина, чье лицо принцесса видела меньше всего, одобрительно кивнула.

– Но она не знает наших имен.

– Мы могли бы выколоть ей глаза.

– Или просто перерезать ей горло.

– Кончайте с этим! – испуганно закричала Мойра. Весь ее вид выражал разочарование. Больше всего Фрейя хотела заключить ее за это в объятия. То, что наставница заступилась за нее, хотя явно была в меньшинстве, многое значило для девушки. – Фрейя останется, и никто ее не тронет! Она одна из нас. Подходит вам это или нет. Наш круг живет доверием, которое мы испытываем друг к другу, и я доверяю Фрейе. Вспомните о клятве! Или мне напомнить вам, какая судьба грозит членам, нарушившим ее?

Тяжелая тишина, повисшая над комнатой, поглотила почти все ночные шумы, проникавшие в мельницу извне. Волосы на затылке Фрейи встали дыбом. Она обхватила руками свое тело, стараясь избавиться от неуютного ощущения. Что означала последняя фраза Мойры? Какая судьба грозила членам круга? Принцесса уже почти жалела, что пришла сюда вместе с Мойрой. Меньше всего Фрейе хотелось становиться яблоком раздора между Мойрой и ее кругом, к которому та принадлежала уже более трех десятилетий.

– Почему ты утаила от нас, что приведешь ее? – обвиняющим тоном спросил Казимир. Его ярость никуда не делась, но мужчина сдерживал себя, словно бешеный пес, которого посадили на поводок.

– Потому что я знала, что вы не будете рады ее приходу.

Казимир горько рассмеялся.

– И все-таки она здесь.

– Да, потому, что она нужна нам.

Ого! Такое Фрейя слышала впервые. Она нужна кругу? С любопытством она навострила уши.

– Только подумайте, какие возможности она может нам предложить, – продолжала Мойра, медленно прохаживаясь по комнате. Скованность покинула ее тело, и старуха шла почти прямо. – Мы больше не будем беспокоиться о том, можем ли мы позволить себе необходимые травы. Мы сможем, наконец, купить на волшебном рынке посуду, которую всегда хотели. И самое главное: она скоро выходит замуж в Вайдаре.

Вайдар? При чем тут город и ее свадьба? Фрейя была в полном замешательстве. У девушки было такое чувство, будто она пропустила важную часть разговора.

Лицо Казимира просветлело.

– Вот почему ты привела ее с собой?

Мойра кивнула.

– Не только из-за этого. Но да, это была одной из причин.

– О чем вы говорите? – спросила Фрейя. Ее голос снова стал более уверенным.

Лицо Мойры разгладилось, и она скривила губы в легкой улыбке. Затем наставница подошла к Фрейе и положила руку ей на предплечье. Костлявые пальцы женщины ощущались как сосульки.

– Я была не совсем честна с тобой, – призналась она. – Ты здесь не только для того, чтобы узнать больше о своей магии. Ты здесь еще и затем, чтобы помочь нам.

Фрейя моргнула. Вот это поворот! Она не знала, что и думать. Принцесса решила, что Мойра взяла ее с собой, чтобы девушка наконец получила ответы. Чтобы Фрейя в конце концов узнала, что случилось в Мелидриане с ней и огненным кинжалом. Видимо, она заблуждалась.

– Чего вы хотите?

– Что ты знаешь о храме в Вайдаре? – спросил Казимир.

Фрейя насторожилась. В последние несколько лет принцессе неоднократно доводилось присутствовать при разговорах, в которых упоминался этот храм, но она обращала мало внимания на них. Поэтому девушка знала то же, что и все. Ее свадьба состоится там, поскольку этот храм был старейшим и, следовательно, самым священным в стране. Он был построен еще до войны и пережил атаки фейри. Кроме того, храм служил королевской религии и праху прошлых Драэдонов, а в катакомбах под молебном, вход в которые был разрешен только членам королевской семьи, покоился прах короля Нехтана Третьего. В контейнере из металла, недоступном для магии фейри.

– Я должна украсть прах короля? – спросила Фрейя. Что еще могло быть в этом склепе?

Мойра рассмеялась.

– Ни в коем случае, дитя мое. Нам нужно то, что находится под катакомбами.

Фрейя нахмурилась. Под катакомбами? Кроме земли и камней, там не было ничего. Она осмотрелась по сторонам, вглядываясь в лица других алхимиков. Это шутка?

– Значит, твой отец до сих пор не посвятил тебя, – заметил Казимир. Его слова сопровождала усмешка, словно Фрейя была бесполезна для алхимиков так же, как солнечные часы ночью.

– Под катакомбами есть тайная библиотека, – объяснила Мойра, и на миг над мельницей повисла благоговейная тишина, нарушаемая лишь ветром, свистящим сквозь щели в дереве. – Говорят, что она пережила сотни лет и вмещает самые драгоценные писания. Письмена и пергаменты древних времен о фейри и магии, составленные до того, как их изгнали из Тобрии. Книги о Стихиях, которые твои предки запретили для народа из страха.

– С тех пор твои предки, наши короли, наказывают смертью обладание этим знанием, – взял слово Казимир. Его взгляд пронзал Фрейю, как кинжал. – Но сами хранят и оберегают его, как сокровище.

Фрейя действительно никогда не слышала об этой библиотеке. Она никогда не упоминалась ни в разговоре с отцом, ни с Роландом, с которым принцесса раньше часто обменивалась информацией о фейри и магии. К тому же Фрейя ни разу не заподозрила ни намека на такую библиотеку во время своих предыдущих посещений храма. Или это просто ускользнуло от нее.

– Откуда вы знаете о библиотеке? – спросила Фрейя, которой, впрочем, не составило труда поверить словам алхимика. Драэдоны любили власть, а знание и власть были синонимами.

– Не все, кто служит твоему отцу, преданы ему так верно, как он думает, – ответил лысый, и Фрейя спросила себя, принадлежит ли он к числу этих отступников. – Но никто их нас никогда не входил туда и не видел библиотеку своими глазами. Но есть основания полагать, что она действительно существует. Ты знаешь, что прах короля Нехтана охраняют не два или три, а целая дюжина гвардейцев? Многовато для одного покойника.

– Вы подозреваете, что они охраняют что-то еще.

Едва Фрейя произнесла эти слова, она поняла, что сама никогда не видела урну Нехтана. Она не заметила его пепла даже тогда, когда принесла в катакомбы Талона, вернее, сосуд, символически наполненный пеплом его одежды.

– Так оно и есть, – ответила Мойра.

Если библиотека действительно содержала то, о чем говорили наставница принцессы и Казимир, она была бесценна. Не только для алхимиков, но и для мародеров и преступников всех мастей, которые промышляли в стране, надеясь на легкую наживу. Ведь если библиотека была такой же древней, как катакомбы, то тамошние книги должны были стоить тысячи золотых. Сколько может принести таким любителям одно сочинение при продаже?

– И чего вы ждете от меня? – спросила Фрейя.

– Мы хотим, чтобы ты нашла библиотеку. И если то, что говорят люди – правда, то… В коллекции твоего отца есть копия книги, которая называется Черный Элемент, – ответил Казимир. – Принеси его нам!

– Что это за книга?

– Если верить легендам, это – самое мощное алхимическое произведение, которое когда-либо существовало, – ответила Мойра. – Она даст нам ответы на все наши вопросы. Откуда берется магия, как она возникает и как ее обуздать. С ее помощью мы сможем вылечить болезни, которые прежде считали неизлечимыми. И помочь положить конец страданиям, которые породили годы без магии. Разве это не прекрасно?

Единственная книга, которая обладала властью творить все это? Это звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой, тем более что магия имела свою цену не только в виде сырья, которое можно было приобрести на рынке, но и в виде жертв, которые нужно было принести. Магия имела свою цену, и даже простейший сценарий требовал крови. Чего будет стоить излечить смертельную болезнь? Жизнь за жизнь?

– Что скажешь? – настаивал Казимир.

Фрейя колебалась, что, вероятно, удивило ее саму даже больше, чем алхимиков. Она обратилась к Мойре, чтобы найти ответы и узнать больше о своей магии. Однако принцесса не была уверена, что книга – это верный путь. Потому что если то, что сказал круг, было верно, это сочинение обладало невероятной силой, которая могла нанести большой ущерб в руках не того человека.

Но разве сейчас она уже не находится в руках не того человека? – подумала Фрейя, вспоминая страдания, причиненные ее отцом, которые она видела во время своего путешествия по Тобрии.

Не была ли она обязана этим людям, страдавшим под властью ее отца, освободить книгу из владения короля? В последнее время тот неоднократно доказывал, что ему нельзя доверять, и мысль о том, что именно он владел такой книгой, ей не нравилась.

– Согласна, – согласилась Фрейя. – Я найду для вас библиотеку – но у меня есть три условия.

Казимир поднял брови.

– Какие же?

– Во-первых, я стану членом вашего круга. Независимо от того, найду ли я это произведение и принесу ли книгу вам. Я приложу все усилия, но, если этой копии не существует или если ее нет в этой библиотеке, я не хочу остаться с пустыми руками.

Казимир невесело усмехнулся, и остальные члены, похоже, тоже не обрадовались такому положению вещей. Тем не менее они не сразу отклонили требование Фрейи, что показало ей, как отчаянно этим людям нужна книга.

– Во-вторых, Мойра становится хранительницей копии. Она решает, что будет с книгой и какие заклинания будут применены, – объяснила Фрейя, которая не хотела выпускать такую мощную книгу в мир без защиты. А Мойра была одним из самых добрых людей, которых знала Фрейя. Наставница никогда еще не разочаровывала девушку.

– Это несправедливо! – возмутилась женщина в капюшоне, которая до этого предложила перерезать принцессе горло. Фрейя пожала плечами.

– Может быть, но вас я не знаю. И если эта книга так могущественна, как вы утверждаете, я хочу знать, что она в правильных руках.

К изумлению Фрейи, именно Казимир встал на ее сторону.

– Принцесса права. Нам нужен кто-то, кто будет хранить для нас это писание, и я сам вряд ли мог бы предложить кого-то лучше, чем Мойра.

– Это правда, – поддержал его рыжеволосый юноша. И пожилой мужчина тоже согласился с ним, после чего все остальные дали свое согласие, хотя требование Фрейи, казалось, затронуло их гордость. Казимир, однако, выглядел довольным, когда обратился к Мойре:

– Возьмешь ли ты на себя этот труд? Станешь хранительницей книги?

Его голос звучал благоговейно.

– Для меня это будет честью, – ответила Мойра с возвышенной улыбкой, и это было решено. Книга перейдет во владение Мойры, если Фрейе действительно удастся привезти копию в Амарун. Эта мысль успокоила ее, потому что на Мойру принцесса могла положиться. Она будет использовать книгу и ее магию только на благо, в этом Фрейя была уверена, и за это она прошла бы сквозь огонь.

– А каково твое третье требование? – спросил Казимир.

– Мойра упоминала о магическом черном рынке. Из этого я делаю вывод, что вы чаще бываете там. Я с удовольствием дам вам деньги, чтобы вы могли купить все, что вам нужно. Но в следующий раз, когда вы посетите рынок, вы должны принести мне кое-что.

– И что же?

– Огненный кинжал.

Глава 31 – Киран

– Нихалос –

Киран не был воином. Он научился управлять стихиями и знал, как работать мечом. Но эти способности были для принца лишь украшениями, подобно блестящим золотым наконечникам на его ушах или великолепному мундиру. Они производили впечатление, но не более того. И Киран это знал. По этой причине принц остался в замке, а Вардт и его гвардейцы ушли, чтобы выследить Халида и его приспешников.

После разговора с Зейлан Киран немедленно вызвал командира гвардии и сообщил ему о запланированном предательстве. Принц ясно видел, что Вардт ощутил неловкость от такого поручения, но подвергать сомнению указания Кирана командир не стал. Он тут же собрал отряд и двинулся с ним в сторону бани. Теперь Кирану ничего не оставалось, как ждать возвращения гвардейцев.

Олдрен наконец вернулся из своей ночной вылазки. По пути в тронный зал один из слуг перехватил Кирана и сообщил ему об этом. Волна облегчения охватила принца, и теперь он быстрым шагом двигался по коридорам к покоям советника. Вообще-то Киран должен был отправиться на совещание, посвященное новым попыткам эльв пробраться в город, которые твари в последнее время предпринимали все чаще. Но сначала он должен был увидеть своего друга.

Женщину-гвардейца на посту перед комнатой Олдрена сменил другой охранник. Теперь здесь стоял тот самый фейри, который вплетал в свою белокурую гриву многочисленные кольца из серебра и золота. Он приветствовал Кирана сдержанным «ваше высочество» и постучал в дверь Олдрена. Видимо, гвардеец не мог допустить, чтобы его принц сам поднимал для этого руку.

Послышались шаги, и мгновение спустя Олдрен открыл дверь. Он был голым по пояс. Киран заметил шрамы, свидетельствующие о том, что его друг был воином. Это были большие и маленькие отметины, царапины, оставленные эльвами, рубцы от ударов мечей и кинжалов. Но все эти раны давно зажили, и, осознавая это, Киран чуть не издал облегченный вздох.

Он был рад видеть Олдрена живым и невредимым.

– Где ты был?

– И тебе доброе утро, – ответил Олдрен, зевнув и сделав шаг в сторону, чтобы дать Кирану войти в спальню, затемненную плотными шторами.

– Я тебя разбудил?

Олдрен подошел к одной из ламп и зажег ее. Без трости он все еще прихрамывал.

– Для этого я должен был спать.

– Где ты был? – снова спросил Киран.

– В садах, – ответил Олдрен. – Наблюдал за птицами.

– Какими птицами?

– Совиными попугаями.

– А почему тебя не сопровождал ни один гвардеец?

Олдрен поднял брови. Что за допрос? – казалось, читалось на его лице. Поэтому, когда он открыл рот, его слова прозвучали резко.

– Я могу позаботиться о себе, Киран.

– Ты еще не совсем здоров.

– Я только сходил в сад, – оправдывался Олдрен, наклонив голову. Его волосы упали на лоб, и Киран обнаружил веточку, запутавшуюся в прядях. Принц потянулся к ней и заметил, что его рука дрожит от волнения.

Олдрен тоже обратил на это внимание, и выражение его лица смягчилось. Советник вытащил веточку из пальцев Кирана, и его рука нежно провела по руке принца.

– Все в порядке?

– Нет.

Пальцы Олдрена продолжили свое путешествие по руке Кирана, и, хотя принц знал, что это прикосновение, вероятно, имеет для Олдрена иное значение, чем для него, он наслаждался согревающей близостью.

– Что случилось?

Киран тяжело вздохнул.

– Халид – предатель.

Глаза Олдрена расширились.

– Он спланировал покушение на меня.

Киран знал, что если Зейлан говорила правду, то не только Халид желал его смерти. Но встреча состоялась в бане его отца, и он был связан с короной. А это означало, что Халид был не просто соучастником, а вдохновителем заговора.

Олдрен крепче сжал руку Кирана.

– Ты в порядке?

– Да, не волнуйся. Ничего не случилось. Меня предупредили заранее.

Олдрен нахмурился.

– Кто?

– Осведомитель, который захотел остаться неизвестным.

– Кто он? – спросил Олдрен. Он отпустил руку Кирана и подошел к столу, на котором стоял кувшин с чаем. Попугай, клетка которого висела рядом с ним, возбужденно захлопал крыльями, издав хриплый каркающий звук. Олдрен не обратил на него никакого внимания. Он выловил из воды травы и налил ароматную жидкость в две чашки.

Киран покачал головой и принял поданную ему чашку. Чай источал приятный запах, и принц воспользовался вновь обретенной во время неудачной коронации магией воздуха, чтобы остудить напиток, прежде чем сделал первый глоток. На вкус чай оказался странно горьким.

– Этого я сказать тебе не могу.

– Обещаю никому не рассказывать.

У Кирана не было секретов от Олдрена. Советник принадлежал к его приближенным. Мужчина знал о его бытности принцем Талоном и о том, как Кирану было трудно оставить в прошлом людей и собственную человечность. Но то, что его доверенным лицом была Зейлан, принц Олдрену сказать не мог. По крайней мере, пока она находилась во дворце. После возвращения девушки ему не удалось еще раз вывести ее из замка. Утро уже началось, и по коридорам беспрестанно сновали гвардейцы и дворцовые слуги. Поэтому принц оставил девушку в своей гримерке еще на один день.

– Прости, – ответил Киран и снова отпил чай, не обращая внимания на горечь. – Но я должен держать это при себе.

Олдрен прикусил нижнюю губу, словно обдумывая, каким путем еще можно вызнать у Кирана имя осведомителя. Но потом он сделал ему одолжение и обуздал свое любопытство.

– Ты выглядишь измученным, – заметил он вместо этого с озабоченным видом.

– Я не мог уснуть.

– Кошмары?

– Было бы хорошо, если бы это были только сны.

– Ты можешь поспать со мной, – предложил Олдрен. Киран бросил на него предостерегающий взгляд. Тот засмеялся. – Это не то, что ты думаешь! Я действительно просто хочу поспать. Мы оба бодрствовали всю ночь. Немного отдыха нам обоим не повредит.

– У меня нет времени. Совет… – неожиданно он зевнул.

– …может подождать своего будущего короля, – закончил Олдрен фразу принца и подошел к своей кровати. – Давай. Тебе нужен отдых.

Несмотря на усталость, Киран колебался. Онора и остальные советники, вероятно, уже собрались и ждали его в башне. И кто сказал, что он сейчас сможет заснуть, если за всю ночь ему это не удалось? С другой стороны, в последнее время принц проводил с Олдреном не так много времени, а его друг был гораздо более приятным обществом, чем Совет, который только передаст ему еще одну плохую новость и потребует принятия решений.

– Всего несколько минут, – согласился Киран и сел на матрас. Глотнув еще раз из чашки, он стряхнул с ног ботинки и подошел к Олдрену, который уже удобно устроился под одеялом. Киран проскользнул к нему под простыни, успокаивающе пахнувшие лавандой. Его веки мгновенно отяжелели.

Киран вяло покосился в сторону Олдрена. Мягкое свечение лампы освещало черты мужчины. Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как они в последний раз лежали так рядом. Раньше они часто проводили долгие ночи в одной постели и разговаривали. Иногда о серьезных темах, таких как его прошлое, а иногда они дурачились за бокалом вина или виноградного сока и выдумывали безумные планы.

– Помнишь, как мы когда-то лежали здесь и размышляли о том, какого размера должен быть вход во дворец, если мне вздумается завести в качестве домашнего животного пенного морского дракона?

– Ты хотел назвать его Снежинкой.

Киран улыбнулся воспоминанию. Он никогда не видел пенного морского дракона, тем более что эти существа водились в основном у берегов Зеакиса. Однако в книгах он читал о чудовищах, которые якобы проглатывали целые корабли. И которые своим названием были обязаны сине-белому цвету своих чешуек.

– Почему ты думаешь о пенных морских драконах? – спросил Олдрен.

Потому что думать обо всем остальном невыносимо.

Киран пожал плечами и попытался избавиться от бесплодных мечтаний, уставившись в потолок. Принц старался изгнать из головы негативные мысли. В противном случае они грозили наброситься на него, и он не сможет отдохнуть.

Матрас под Кираном сдвинулся, и боковым зрением принц заметил, что Олдрен повернулся на кровати и задумчиво наблюдает за ним. Его взгляд был слишком напряженным, чтобы его можно было игнорировать. Принц повернул голову и посмотрел в сине-серые глаза Олдрена.

– Что такое?

– Тебе не стоит быть таким суровым с собой, – сказал он, подвигаясь к Кирану ближе. – Твои заботы настолько тяжелы, что грозят раздавить даже меня. То, что происходит в этом городе, – не твоя вина.

– Возможно, и не моя, но я в какой-то степени несу ответственность за все происходящее. Неблагие отвергают меня как короля, а я, со своей стороны, не хочу быть их королем, – выразил Киран мысль, которую вряд ли озвучил бы, не будь он таким уставшим.

– Ты можешь снять корону в любой момент.

Киран зевнул.

– И в самом деле могу?

– Конечно. Это твоя жизнь. Я понимаю, что ты хочешь, чтобы твоя мать гордилась тобой, и желаешь оправдать доверие своего отца, но мне больно видеть, как ты страдаешь от этого бремени.

Большим пальцем Олдрен провел по щекам Кирана и по темным кругам, которые залегли под его глазами.

Мысль о том, чтобы отказаться от своих притязаний на трон, уже десятки раз терзала Кирана. Да чтоб его забрали эльвы! Принц уже говорил с Советом о том, как он может отказаться от наследования. Но такое решение не следовало принимать легкомысленно. От него зависела судьба целой страны, и Киран никогда не простит себе, если Совет посадит на трон не того человека.

– Ты сделал бы это?

Олдрен нахмурился.

– Отказался бы от короны?

– Нет, стал бы королем?

Олдрен вскинул брови.

– Ты… ты хочешь назначить меня регентом?

Киран кивнул.

Олдрен беспокойно рассмеялся.

– Должно быть, ты и вправду не выспался.

Это было правдой, но в данном случае в Киране говорила не усталость, а твердое убеждение. Олдрен был идеальным королем! Достаточно опытным, чтобы быть признанным народом, но не настолько зажатым, чтобы ничего не делать и ничего не изменять. Он считался уважаемым воином и имел благородное происхождение. К тому же у Олдрена было доброе сердце. Киран не знал лучшего человека.

– Я серьезно, Олдрен. Если я подам в отставку, то буду рекомендовать тебя Совету. Лучшей кандидатуры у меня нет.

Олдрен улыбнулся.

– Это было бы для меня честью, мой принц.

Нетерпеливый стук вырвал Кирана из глубокого, без сновидений, сна. Он зевнул и потянулся под простынями. Уже несколько недель он не проводил такой спокойной ночи. Только это была не ночь, потому что принц забрался в постель к Олдрену только утром. Моргая, Киран открыл глаза и огляделся. Олдрена рядом с ним не было. Он уже поднялся и, подходя к двери, застегивал на себе рубашку.

– Приветствую вас, командир Вардт, – услышал Киран голос Олдрена.

Принц перегнулся через край кровати и поискал на полу свои ботинки. Командир вернулся? Как долго он спал? Шторы были задернуты, не позволяя составить представление о времени суток за окном. Должно быть, он проспал несколько часов, потому что чувствовал себя отдохнувшим.

– Принц Киран с вами? – спросил Вардт.

– Да, я здесь! – ответил Киран. Он тоже подошел к двери и взглянул на командира. У того на лбу красовалась незажившая царапина. Рука была перемотана бинтом, мундир гвардеец сменил. Это не сулило ничего хорошего.

– Что случилось? Вы нашли Халида и его последователей? – спросил Киран, хотя, казалось, уже знал ответ.

Взгляд командира затуманился.

– Да, нашли.

– Что с ними?

– Они мертвы.

Киран нахмурился.

– Кто?

– Все. Халид. Его банда. – Вардт глубоко вздохнул. – Мои гвардейцы.

– Во имя короля! – пробормотал Киран, наблюдая, как в лоб Вардта впивается глубокая морщина. Тут только он заметил свою ошибку. Конечно, Неблагому фейри эта человеческая фраза была неизвестна. – Как это могло случиться?

Вардт покачал головой, словно у него не было ответа на этот вопрос.

– Я все объясню, но Совет уже ждет вас.

– Олдрен? – имя советника прозвучало из уст Кирана просьбой, которая не требовала пояснений. Олдрен тут же достал свои туфли и натянул мундир, чтобы сохранить хотя бы подобие формального внешнего вида.

Они покинули спальню вместе. По дороге к башне спутники не сказали друг другу ни слова. Над ними опустилась гнетущая тишина, которая, казалось, распространилась по всему замку.

Как и предсказывал Вардт, члены Совета уже ждали прибытия Кирана и Олдрена. Их лица были мрачны и охвачены беспокойством. Никто ничего не сказал. Все собравшиеся выжидательно смотрели на Вардта. Даже Онора не сделала Кирану выговор за утреннее отсутствие. Взгляд ее серых глаз был неотрывно устремлен на командира. Тот откашлялся и начал свой доклад.

Киран понимал, как трудно ему было подбирать нужные слова. Вардт совсем недавно взял на себя руководство гвардией и очень хотел проявить себя. Но уже через несколько недель под его командованием гвардия понесла больше потерь и погибших, чем за несколько лет до этого. Однако Киран не привлекал фейри к ответственности за это.

– Это была кровавая бойня, – простонал Вардт, опираясь на столешницу. – Мы нашли Халида в бане. Он отказался идти с нами во дворец, и вдруг, будто из ниоткуда, вылетел сталагмит и вонзился прямо в тело Торана. Я никогда не видел ничего подобного. Тут же пол пронзил сталактит. Он вылетел, разбивая плитку в осколки. Аод и Парлан тут же бросились разыскивать людей Халида. Тем временем мы окружили его, чтобы надеть на него кандалы и обуздать его водную магию. Халид уверял, что не имеет никакого отношения к нападению, когда кровь Торана поднялась с пола ввысь и превратилась в заостренные снаряды.

Ледяная дрожь пробежала по позвоночнику Кирана при этих словах. Любой фейри, владеющий магией воды, мог научиться управлять и кровью, но этот навык требовал кропотливого изучения. Только очень способный воин мог манипулировать водной составляющей крови с помощью магии.

– Эуна смог остановить несколько пуль, но нам это мало помогло. Разразился хаос, и его уже ничто не могло сдержать. Нас атаковали со всех сторон. Люди Халида выскочили из своих укрытий, а он действовал с помощью своей магии крови. Мало-помалу они убивали нас, пока в живых не остался лишь я.

Рассказ Вардта был перечислением множества жестокостей, и каждое слово из его уст вырывалось с глубочайшей болью и страданием. Он хотел казаться сильным, но было очевидно, что командир чувствовал себя ответственным за смерть своих гвардейцев.

– Сколько гвардейцев погибло? – спросила Онора после продолжительного молчания. Она была облачена в светлое одеяние, напомнившее Кирану костюмы, которые женщины в Тобрии надевали на бракосочетание.

– Шестеро, – ответил Вардт.

– А сколько предателей пряталось в бане?

– Вместе с Халидом их было пятеро.

– И выжили только вы? – Между бровями Оноры образовалась узкая складка. Киран не мог винить ее. То, что шестеро обученных бойцов погибли в схватке с простыми фейри из народа, было по меньшей мере необычно.

– Да.

– Вы убили Халида?

Он кивнул.

– Я не горжусь своими действиями, но я должен был это сделать. Он контролировал меня и моих людей с помощью своей магии крови. Я едва мог двигать руками и ногами. Я никогда не испытывал ничего подобного. И когда я увидел выход, я воспользовался им.

Киран не знал, что Халид был таким талантливым магом крови, но, видимо, он многого не знал о Неблагих фейри. Принц никогда бы не подумал о возможности такого предательства, если бы Зейлан не предупредила его.

– Вы узнали что-нибудь о планируемом покушении? – спросил Киран.

– К сожалению, нет.

– Значит, тот, кто заказал покушение, все еще находится в замке? – спросил Олдрен, сидевший рядом с Кираном.

– Возможно, и так, – вполголоса признался Вардт.

Олдрен предостерегающе зашипел.

– Но я не думаю, что от него еще исходит какая-то опасность, – поспешно добавил Вардт. – Если, как мы подозреваем, это наемный убийца, то он предпримет отступление, как только узнает о смерти своих заказчиков.

Олдрен наклонился над столом.

– А что, если нет?

– Я лично проверю каждого человека в этом замке и изучу каждый след, – поклонился Вардт. – Я подозреваю, что убийца проник во дворец через каналы под городом. Я уже послал гвардейцев войти в тоннели.

Киран напрягся.

– В тоннели?

– Да, они пронизывают весь Нихалос, в том числе связывают бани с замком.

– Я полагал, что каналы защищены металлическими решетками.

– Так и есть. Но мои охранники прямо сейчас обыскивают баню, и они нашли кое-какие улики. Одну из решеток недавно перемещали. По этому пути убийца мог попасть в замок. Мы просто пока не знаем, как ему удалось преодолеть механизм.

Приняв решение обыскать тоннели, Вардт невольно отрезал Зейлан единственный достаточно безопасный путь из города. Ей ни за что не пробраться мимо охранников в тесноте и темноте подземных путей. Это означало, что она оказалась в ловушке. Ради Кирана. Потому что вернулась, чтобы предупредить его. Поэтому теперь он тем более должен был найти способ вывести ее из дворца. Не мог же принц вечно держать Хранительницу в своей гардеробной! В какой-то момент кто-то начнет что-то подозревать, а потом… о том, что будет потом, Киран предпочитал не думать. Зейлан помогла ему, и теперь он должен был помочь ей.

Внезапно пол под ногами Кирана задрожал, и стеклянные стены башни затряслись от невидимых ударов. Несколько виноградин скатились с серебряного подноса, стоявшего в центре стола, и упали на пол.

– Что это было? – спросил Гемха, испуганно оглядываясь.

Пальцы Кирана вцепились в подлокотники его кресла.

– Похоже на землетрясение.

В Нихалосе не было землетрясений, по крайней мере, естественного происхождения. Это знали все присутствовавшие в этой комнате, и это означало, что вибрация земли была сотворена с помощью магии.

Новая встряска заставила пол под ногами Кирана содрогнуться, а затем раздался треск, будто скрестились два клинка. Принц вздрогнул. За первым ударом последовал второй, потом третий, четвертый, пятый… пока Киран не понял, что в стеклянную башню врезаются огромные градины.

Это было неправильно. Киран поднялся и бросился к окну, стекло которого слегка выгнулось под напором града. Разум советовал ему отступить, но он остался стоять, созерцая открывшееся ему зрелище.

Темные тучи сгустились над замком, погрузив двор во мрак. Густые комья града густо падали с неба, и даже с высоты башни Киран разглядел, что все грядки с растениями были разгромлены. Фейри бегали вокруг, пытаясь защититься от града при помощи своей магии, пока им не удавалось спрятаться в стенах дворца. Киран заметил выкорчеванные кусты и понял, почему содрогнулся весь дворец. Протянувшись через один из садов, окружавших замок, в земле зияла трещина шириной в несколько футов. А за ней, нетронутый разрушением, лежал его город, светлый и сияющий в лучах теплого послеполуденного солнца.

– Клянусь эльвами! – услышал Киран бормотание советников за спиной.

– Как такое возможно?

– Должно быть, боги разгневались.

Нет, подумал Киран. Разгневались не боги, а его народ.

Глава 32 – Ли

– Мелидриан –

Последний удар меча – и Ли заставил эльву умолкнуть. С противным чавкающим звуком Хранитель извлек клинок из темной плоти. С кончика лезвия на землю капала черная кровь. Ли затаил дыхание, прислушиваясь к другим тварям, которые захотят преградить ему путь.

Не двигаясь, Ли обшаривал взглядом местность, высматривая чудовищ. Дикие заросли Туманного леса уступили место холмистому пейзажу, напоминавшему зеленое море. Тихие воды и бушующие волны, покрытые травами, папоротником и полевыми цветами. Среди этого зеленого великолепия вздымались бесплодные скалы, взмывающие в небо подобно наконечникам копий, и текли реки, которые, как вены, закачивали жизнь в волшебную страну. Скрываться в таком окружении эльвам было намного сложнее, но и Ли становился более легкой добычей.

Но, кажется, больше никто из монстров не собирался умирать сегодня. Ли спустился с холма, туда, где он спрятал от эльв свою лошадь.

Нихалос уже давно остался позади. И магическое тепло, которое окутывало город, больше не согревало Ли. Несмотря на то что Хранитель двигался на юг, здесь было намного прохладнее, чем в столице. Снег пока еще не пришел на смену дождю, но следовало поскорее найти укрытие или развести костер, иначе от холода, который уже пробирался под одежду, Ли мог замерзнуть.

Хранитель довольно быстро нашел своего коня – скакуна, пасущегося на берегу ручья. Уши жеребца вздрогнули, когда он услышал шаги Ли.

– Соскучился по мне? – спросил мужчина, поглаживая шею животного. Конь раздувал ноздри и громко ржал, словно жалуясь. Ли вздохнул. – Я знаю. Я тоже надеюсь, что теперь на какое-то время они оставят нас в покое.

С восхода солнца эльвы нападали на них уже в третий раз, а день еще не кончился. Либо эти твари и в самом деле становились более агрессивными и смелыми, либо Ли так чувствовал только потому, что впервые путешествовал по Мелидриану в одиночку. Если бы он сказал, что не испытывает по этому поводу никакого беспокойства, то солгал бы. Ведь если эльвы ранят его, то это может означать его конец. Смерти Хранитель не боялся. Мужчина готов был принять меткий укус в горло или коготь, который пронзил бы его в самое сердце. Такая смерть была бы достаточно быстрой. Что действительно пугало Ли, так это возможность быть отравленным. Он представлял себе, как лежит на земле, беспомощно барахтаясь. Скрюченные конечности больше не повинуются ему. Лихорадка. Пот. Рвота. Ли уже видел своими глазами, каким мучением могла быть такая медленная смерть. Он не хотел испытывать это на себе. Хранитель предпочел бы вонзить собственный клинок в грудь, прежде чем это произойдет с ним.

Ли обошел своего скакуна, чтобы убедиться, что эльвы не ранили лошадь. Затем он снял с седла запятнанный клочок ткани и вытер кровь с меча, связанного с Землей, прежде чем засунуть оружие обратно в ножны на поясе.

На мгновение Ли подумал о том, чтобы передохнуть у ручья, но тотчас отбросил эту мысль. На это у него не оставалось времени. Полуэльф был на полночи впереди, а Хранитель даже не был уверен, что он едет в правильном направлении. Зейлан уверяла, что полукровка направился в Даарию, но в город Благих вели многие пути. Сначала Хранитель следовал за свежими отпечатками копыт, которые, однако, обрывались у конской туши. И кем бы ни был всадник, он умело следил за тем, чтобы не оставлять следов. Время от времени Ли все же удавалось находить какие-то намеки на то, что по этому пути кто-то недавно проходил. Впрочем, Хранитель не знал, были ли они оставлены полукровкой или кем-то другим. И все же мужчина следовал за ними. Что ему еще оставалось?

У ручья Ли наполнил свой водяной шланг и снова взобрался на спину своего жеребца. Мягко пришпорив скакуна, он направил его на юго-восток. Шум ветра и топот копыт были единственными звуками, которые сопровождали Хранителя.

Ли ненавидел такую тишину. Она оставляла мужчину наедине со его мыслями, а думать он не хотел. Свой сотый день рождения Хранитель отметил уже несколько лет назад, а это значит, что мужчина уже прожил долгую жизнь, полную воспоминаний. Воспоминаний о прошлом, которое он никогда больше не переживет. Воспоминаний о людях, которых он никогда больше не увидит. Поэтому он предпочитал шумную обстановку, которая заглушала все это. Возможно, Ли чувствовал бы себя иначе, если бы ему не казалось, что лучшие годы его жизни уже позади. Что ожидало его в будущем? Очередная партия в карты с Кори? Еще один пересоленный суп? Пятидесятое по счету посещение магического черного рынка? Собственная холодная постель, потому что не было никого, кто разделил бы ее с ним?

– Черт побери! – выругался Ли, покачав головой. Этого он точно не хотел. Потому что воспоминания о прошлом всегда наводили мужчину на мысли о его будущем, а оно было таким же черным, как и мундир стражника. Зейлан стала первым светлым пятном в жизни Хранителя за долгое время, потому что она напомнила ему об Эдане. И Ли не ощутил при этом боли. Но если он не найдет полукровку, то может потерять Зейлан слишком быстро и слишком рано.

Хранитель надеялся, что с девушкой все в порядке. Надеялся, что она не доставит неприятностей охранникам и не даст им возможности наказать ее за свои проступки. Правда, Вардт обещал Ли, что Зейлан никто не тронет, пока Хранитель не вернется, независимо от того, с полукровкой или без него. Но мог ли он действительно положиться на слово нового командира гвардии?

Мужчина вытеснил сомнения точно так же, как до этого – воспоминания. Сейчас он мог сделать для Зейлан лишь одно – найти полуэльфа. И Ли найдет его. Даже если для этого Хранителю придется перевернуть весь Мелидриан вверх дном. Пальцы всадника крепче сжали поводья, и он пустил своего скакуна в галоп. Эдана Ли спасти уже не мог, но для Зейлан еще не все потеряно.

Глава 33 – Зейлан

– Нихалос –

Капли дождя с громким стуком барабанили по окнам дворца. Но ливень не шел ни в какое сравнение с крупными комьями града, которые до этого обрушивались с неба, словно желая снести дворец.

Меж тем шторм бушевал уже несколько часов, и грохот дождя превратился в назойливый шум, настолько устойчивый, что Зейлан казалось, что уже она с трудом может представить себе состояние полной тишины. Находясь в безопасных стенах дворца, она наблюдала, как дворцовые слуги пытаются обуздать непогоду. Используя подвластную им магию Воды, они осушали затопленные клумбы, а с помощью земной магии создавали баррикады для водных масс, которые текли по двору, подобно бурлящим рекам.

Несколько фейри – Зейлан насчитала около тридцати – стояли на крышах и балконах дворца, сражаясь с непогодой. При этом они ритмично взмахивали руками или перебирали пальцами в воздухе. Сначала она не понимала, к чему это должно привести, пока до нее не дошло, что Неблагие фейри пытаются при помощи своей магии обуздать бурю.

Наверное, именно благодаря этим магам неистовый град постепенно превратился в обычный дождь. Но зловещую бурю им прогнать не удалось.

Шторм бушевал не над всем Нихалосом, а лишь над дворцом и его садами. Вдали, за завесой дождя, виднелось звездное небо, на котором сияли, окуная весь остальной город в серебристый свет, убывающие луны. Из чего Зейлан могла сделать только один разумный вывод – непогода имела неестественное происхождение. Она была вызвана Неблагими, которые явно выражали свое неудовольствие. И, должно быть, недовольных было очень много, если фейри на крышах не хватало, чтобы остановить ливень.

Зейлан поплотнее укуталось в одеяло, которое нашла в одном из шкафов, и повернулась спиной к окнам – и к непогоде. Прислонившись к стене, она сползла по ней вниз и уставилась на единственную дверь комнаты, как будто могла вызвать Кирана одним только своим пристальным взглядом.

Он исчез рано утром и с тех пор больше не появлялся. Первоначальное нетерпение Зейлан – она ненавидела сидеть без дела – быстро переросло в тревогу. Что, если с ним что-то случилось? Возможно, несмотря на ее предупреждение, убийцам удалось ранить его или даже убить. И откуда этот шторм? Чего Неблагие добиваются этим? Это какой-то ритуал? Война? Или что-то совершенно другое, чего она не понимала?

– Где тебя носит? – пробормотала Зейлан. Девушка убеждала себя, что ее беспокойство о Киране связано прежде всего с тем, что только он один мог помочь Хранительнице выбраться из замка. Но это не соответствовало истине, и она знала это. Будь жизнь принца безразлична Зейлан, ее уже не было бы в замке. Она открыла мешок, который Киран собрал ей для побега, и вынула пакетик с орехами, чтобы утолить голод и отвлечься от своих переживаний.

Проходили минуты. Дождь усилился. И как раз в тот момент, когда Зейлан раздумывала, съесть ли ей оставшиеся пять орехов или убрать их обратно в сумку, дверь в гардеробную открылась. Девушка спряталась за вешалкой с одеждой, немного раздвинув ткани, чтобы сквозь щель видеть комнату. В комнату вошла фигура в плаще с капюшоном. Несмотря на сгустившиеся сумерки, Зейлан сразу узнала знакомый силуэт Кирана. Он снял со спины сумку и зажег лампу. Бледный свет превращал окна в зеркала.

Она вскочила на ноги.

– Наконец-то ты здесь!

Киран сдержанно рассмеялся и сдернул с головы капюшон.

– Не знай я тебя так хорошо, я бы подумал, что ты беспокоилась обо мне.

– Конечно, я волновалась. В конце концов, я рассчитываю, что ты вытащишь меня из этого дворца живой, – ответила Зейлан. Вкус полуправды горечью отозвался на ее языке, когда Зейлан заметила, что ее слова загасили улыбку Кирана, словно пламя свечи.

– Прости, что заставил тебя ждать. – Киран отжал свои светлые волосы. Капли воды упали на пол, и Зейлан заинтересовалась, почему Киран не применил магию, чтобы высушить себя.

– Что происходит там, снаружи?

– Восстание, – усталым голосом ответил Киран. – Халид и его сторонники выступили против своего ареста. Разразилась схватка, и моим гвардейцам пришлось их убить. Якобы невиновных. Народ плохо воспринял это. Мы подозреваем, что за происходящее сейчас несет ответственность отец Халида. – Он указал на зеркальные окна, где дождя уже не было видно, но звук ливня не прекращался.

– Его сын хотел убить тебя.

– У меня нет никаких доказательств этому. Твое слово против их опровержений. Тем более что Вардт и его люди до сих пор не нашли никаких улик, подтверждающих твое обвинение. Это может быть ложью.

– Я не лгу! – взорвалась Зейлан. – Сколько еще раз мне говорить тебе об этом? Я знаю, что я слышала. В противном случае меня бы здесь не было. Халид…

– Я верю тебе, – прервал Киран и шагнул к ней. Добрая улыбка на его губах подсказала Зейлан, почему она вернулась. – Но я также думаю, что Халид не был дураком. Он знал, что делает и как скрыть свои планы от остального мира.

Зейлан скрестила руки на груди и отвела взгляд.

– И чего отец Халида хочет добиться этой бурей? От этого его сын не оживет.

– Нет, но он может выразить свое неудовольствие и оказать на меня давление.

– Даже ты не можешь вернуть к жизни его сына.

– Но я могу отказаться от трона, – ответил Киран. – Отец Халида и фейри, которые его поддерживают, считают этот инцидент еще одним промахом с моей стороны. Неправильное решение, из-за которого одиннадцать фейри лишились жизни.

– Ты собираешься выполнишь их требование и отречься от престола? – спросила Зейлан.

– Нет. – Ответу Кирана предшествовало короткое колебание, и Зейлан показалось, что в нем невысказанно прозвучали другие слова. Пока нет. – Это просто непогода, которая не может причинить вреда ни мне, ни дворцу, – объяснил Киран. Слова звучали, словно заученные наизусть. Будто Киран цитировал речь, которую сочинил для испуганных фейри во дворце. – Кроме того, они не смогут поддерживать эту бурю вечно. Силы протестующих скоро иссякнут.

Ты в этом уверен? – подумала Зейлан. В конце концов, Нихалос был большим городом. Народ мог влиять на облака поочередно, в то время как у Кирана в распоряжении было гораздо меньше фейри. Им придется сдаться намного раньше, подумала она, но вслух этого не сказала.

– А ты еще можешь вытащить меня отсюда?

– Путь через тоннели, к сожалению, заблокирован. Комендант Вардт выставил там дозоры, но гораздо опаснее то обстоятельство, что каналы под городом из-за этого дождя превратились, вероятно, в бурлящие реки. Ты можешь утонуть.

– Я бессмертная Хранительница.

– Ты же знаешь, что бессмертие – это лишь пустой звук. Я могу утонуть. Так что ты тоже можешь, только это произойдет не сразу. Но если у воды будет достаточно времени, то ты умрешь самой мучительной и медленной из всех смертей.

– То есть я должна оставаться в замке?

Несмотря на то, что Зейлан больше не желала Кирану мучительной смерти, она также не была готова дольше оставаться под прикрытием фейри.

Киран покачал головой.

– Нет, здесь слишком опасно. Я отведу тебя в безопасное место.

– Забудь о своем безопасном месте! Я просто хочу домой, обратно в Тобрию.

– Ты вернешься домой, – пообещал Киран. – Но сейчас это невозможно. Город в смятении. Мои гвардейцы до сих пор выслеживают тебя, а народ ищет виновных, чтобы выразить свою ненависть. Кроме того, ты не можешь отправиться в Туманный лес посреди ночи. Это было бы самоубийством.

Зейлан медлила. Киран был прав. В Нихалосе было опасно. Так было всегда, особенно для такой женщины, как она.

Она не была похожа на принцессу Фрейю, которая могла бы смешаться с Неблагими фейри, нежная, белокурая и светлокожая. Зейлан, наоборот, благодаря своей бронзовой коже в этой стране, охваченной инбридингом, выделялась повсюду. Был ли где-нибудь в Мелидриане полукровка, кожа которого была такой же темной, как у нее?

– Доверься мне! – умолял Киран. – Я знаю тайное место, в котором ты в будешь в безопасности. Там ты проведешь несколько дней, и я обещаю тебе, что скоро ты вернешься в Тобрию. Может быть, Ли к тому времени уже вернется сюда.

Зейлан сомневалась, что в Нихалосе есть место, которое действительно может обеспечить ей безопасность, но у нее не было другого выбора, кроме как следовать за Кираном. В сложившейся ситуации она не могла рассчитывать на собственные силы. Да и перспектива покинуть Мелидриан вместе с Ли звучала заманчиво.

– Каков план?

– Мы уйдем из дворца через сады.

Зейлан рассмеялась.

– Ты это серьезно?

Он решительно кивнул.

– Дождь послужит нам укрытием, а если ты наденешь это, то тебя никто не узнает, – Киран полез в сумку, которую принес с собой, и вытащил из нее мундир. Мундир гвардейца. – Сверху – плащ, которые сейчас носят все, и мы превратимся в невидимок.

Этот план был смелым, наглым и дерзким. Зейлан он понравился. Киран подал ей мундир и плащ. Она зашла за ширму и разделась. Зейлан была благодарна ночи за темноту, которая избавила девушку от необходимости видеть свое отражение в зеркале. Предательница! – прозвучало у нее в голове, когда Зейлан надела мундир Неблагих фейри. Но потом Хранительница вспомнила, что это всего лишь маскировка, благодаря которой она собиралась обмануть своих врагов.

Зейлан вышла из-за занавески и надела свой плащ. Девушка как раз собиралась взять свой мешок, когда голос Кирана остановил ее.

– Оставь его здесь и разложи по карманам только самое необходимое. Об остальном мы позаботимся позже. Теперь ты гвардеец. Уже забыла?

Зейлан недолго размышляла над тем, что она считала самым необходимым. Девушка запихнула в карманы несколько огненных талантов и засунула за пояс своей униформы кинжал, который ей принес Киран. Странное жжение, которое она чувствовала прежде при прикосновении к оружию, исчезло. Видимо, ее тело оправилось наконец от инцидента в подземелье.

Киран глубоко натянул капюшон на лицо и выглянул в коридор перед гардеробной. Путь был свободен, и Киран жестом указал Зейлан следовать за ним. Твердыми шагами они устремились по коридорам. Дворец словно вымер. Наверное, все фейри были заняты тем, что удерживали воду подальше от замка.

Капли дождя по-прежнему барабанили по стеклам, поглощая все остальные звуки. Зейлан не слышала ни собственных шагов, ни пульсации своего сердца, которое билось в груди, как дикое. Если Вардт или другой гвардеец обнаружат ее сейчас, она погибла. Киран не сможет спасти ее еще раз.

Они воспользовались узкой служебной лестницей. Спускаясь по ней, Зейлан уже начала различать приглушенные голоса, отдающие приказы и выполняющие указания. Оказавшись внизу, спутники поспешили к одному из выходов. У створчатой двери на страже стояли двое мрачных фейри.

Зейлан замедлила шаги, но Киран продолжал идти как ни в чем не бывало. Он даже ускорил шаги и при этом еще глубже натянул капюшон плаща на лицо, словно уже приготовился к дождю, ожидавшему их снаружи.

– Открыть! – проревел он резким голосом. Гвардейцы не медлили. Каждый из них открыл одну сторону двойной двери, но ровно настолько, чтобы Зейлан и Киран могли протиснуться сквозь нее. Вода перелилась через порог. Один из гвардейцев сделал движение рукой, будто хотел отогнать с помощью своей магии воду, как назойливую муху. Но ничего не произошло. На лбу фейри образовалась глубокая складка, и он повторил свой жест. Но вода и собственная магия ему не подчинились.

Наверное, он использует свою магию уже несколько часов, подумала Зейлан и поспешила за Кираном, пока ее никто не узнал.

Шум бури был оглушительным. Зейлан чувствовала себя так, будто она попала под водопад. Все вокруг шумело и плескалось, и девушка ощущала, как ткань ее плаща напитывается влагой, становясь все тяжелее и тяжелее.

– Сюда! – прокричал Киран сквозь дождь. Прежде чем Зейлан успела опомниться, он схватил ее за руку. Она почувствовала короткую вспышку тепла, которая длилась недолго и не прекратилась, а, казалось, смылась дождем. Киран потащил девушку за собой по двору замка, через проход, ведущий к садам и в город. Зейлан старалась не поскользнуться. Земля под ее ногами от дождя превратилась в грязь, став гладкой, как каток. А капли дождя с огромной скоростью мчались к земле, подобные тысячам маленьких кинжалов, и затрудняли продвижение вперед.

Не видя перед собой ничего, кроме завесы дождя, Зейлан позволила Кирану провести себя через двор. Впрочем, в таком дожде все же было и нечто хорошее – он обеспечивал идеальную маскировку. Никто из присутствующих фейри не обращал на них особого внимания или попросту не успевал уследить за ними. Любой, кто удостоил бы их беглого взгляда, решил бы, что они всего лишь гвардейцы в капюшонах.

Зейлан почувствовала, что они миновали ворота, ведущие в сады, потому что на мгновение ливень прервался. Наконец-то она могла вздохнуть, не боясь, что утонет. Цветы, которые когда-то так пышно цвели здесь, было не узнать. Град сбил их лепестки на землю, а листья клонились к земле под тяжестью дождя. Ручьи, которых здесь раньше не было, грозили слиться в один бурлящий поток. Этому мешали только каменные стены, сотворенные земными магами из ниоткуда.

– Почти выбрались! – воскликнул Киран и обхватил мокрую от капель руку Зейлан, которая на волосок выскользнула из его ладони. Вскоре ливень стал тише, пока не превратился в редкие капли дождя и, наконец, не исчез совсем.

Киран пошел медленнее, и Зейлан сделала то же самое. Оба вымокли с ног до головы, но не остановились ни на минуту.

Ткань тяжело и влажно прилипла к коже Зейлан.

– Боюсь, у меня вырастут жабры. – Она мечтала об осушающем пламени горячего камина. Хорошо хоть, что так называемое бессмертие не даст ей умереть от простуды, которая в Тобрии вполне могла бы означать для девушки смерть.

Киран ухмыльнулся.

– Зато ты наконец-то избавилась от запаха подземелья.

– Даже не знаю, стоило ли это того.

– Скоро обсохнешь, – пообещал он, ведя ее по тропинке. – Уже недалеко.

Только сейчас Зейлан осознала, что принц фейри все еще держит ее за руку. Под дождем они были друг для друга якорями или подводными камнями. Они либо стояли рядом, либо падали вместе. Но шторм оказался позади. Зейлан освободилась от руки Кирана. На мгновение она ощутила, как принц вздрогнул, но ничего не сказал.

Несмотря на поздний час, город Неблагих не спал.

Сквозь капли, падавшие с деревьев, Зейлан услышала голоса, доносившиеся до ее слуха из домов и близлежащих улиц. Где-то поблизости, наверное, находились и фейри, которые создали эту бурю. И, конечно, на дорогах были гвардейцы, которые разыскивали их, чтобы наконец остановить.

– Ты скажешь мне, куда ты меня ведешь? – спросила Зейлан.

– Скоро увидишь.

– Но я хочу узнать это прямо сейчас.

Киран поморщился.

– Поверь мне, ты не хочешь знать.

– Скажи мне.

– Да, скажите ей! – прозвучал чей-то голос, и двое фейри вышли из тени домов, преградив им путь.

Зейлан и Киран застыли. Несмотря на темноту ночи, которая нависла над Нихалосом, Зейлан различила нарастающий гнев на лицах двух Неблагих фейри и упрекнула себя за то, что не обращала внимание на то, что происходит вокруг. Едва оказавшись вне досягаемости гвардейцев, она стала легкомысленной.

– Не ваше дело, – ответил Киран, желая миновать фейри без лишних проблем. Но Неблагие опять преградили ему путь. Волоски на шее Зейлан вздыбились, но это не имело ничего общего с каплями холодной воды, стекавшими ей за воротник.

– Вы из-под дождя, – заметил второй фейри. – Бьюсь об заклад, если мы снимем с вас ваши красивые накидки, то обнаружим под ними гвардейские мундиры. Вам приказали остановить нас?

Нас? Кого имел в виду фейри? Тех, кто вызвал бурю? Они были среди них? Зейлан не хотела оставаться и выяснять это. Обычно она не уклонялась от драки, но это было не самое подходящее место для ссоры.

– Мы не хотим неприятностей.

– Тогда снимайте свои мундиры!

– Убирайтесь! – прошипел Киран.

– И не подумаем, – ответил первый фейри и протянул руку, словно хотел схватить одного из переодетых гвардейцев. Однако на самом деле он воспользовался своей магией – по крайней мере, попытался. Но ничего не произошло. Фейри растерянно уставился на свои пальцы, которые не призывали ни воды, ни земли.

Какое-то мгновение никто не шевелился, потом Киран крикнул «Беги!» и бросился обратно под дождь, надеясь, что он снова сможет обеспечить им укрытие. Зейлан уже достигла шумящей завесы ливня, как вдруг кто-то схватил ее за плечи, дернув девушку назад. Капюшон соскользнул с ее головы.

Зейлан молниеносно рванулась, пытаясь освободиться от захвата.

Тут же Хранительница ударила нападавшего в живот. Фейри – она не знала, кто из них – отпрянул назад и снова поднял руку. Однако прежде чем он успел вызвать хоть искру магии, Зейлан нанесла мужчине еще один удар. Он задохнулся от боли, но успел схватить ее руку, сильно дернув за нее.

Жгучая боль пронзила плечо Зейлан.

– Ты, убогий остроухий! – прошипела она сквозь стиснутые зубы и двинула фейри левым кулаком. Фейри отпустил ее, чтобы отразить удар. Она воспользовалась этой возможностью, чтобы вытащить из-под плаща кинжал. Вдалеке она услышала стон Кирана, который, по-видимому, сражался со вторым фейри. Но за пеленой дождя разглядеть схватку двух Неблагих фейри она не могла.

Фейри, светлые волосы которого мокрыми прядями падали ему на плечи, усмехнулся.

– И что ты будешь делать с этой зубочисткой?

– Сейчас увидишь! – воскликнула Зейлан и ударила лезвием соперника. Неблагой даже не сделал попытки увернуться, и кинжал вошел в его грудь по самую рукоять. На рубашке фейри растеклось красное пятно. Зейлан усмехнулась. Но мужчина не начал задыхаться. Он не захрипел, а засмеялся. Он схватил оружие и плавно вытащил его из своего тела. Какое-то мгновение он рассматривал окровавленный кинжал, а потом отбросил его от себя. И рана под сердцем фейри закрылась.

Зейлан отпрянула назад. Это было невозможно! Магия. Это был связанный с водой кинжал! Киран сам дал ей оружие. Может, дождь во всем виноват? Этого девушка не знала, но времени подумать об этом у нее не оставалось, потому что фейри набросился на нее. Она резко ударила его в ответ. Мужчина упал на землю, но и Зейлан грозила потерять равновесие на скользкой земле. Она исступленно хваталась руками за воздух, пытаясь найти баланс и удержаться на ногах. Девушка вспомнила свой первый день на Свободной земле. Тогда ей пришлось сражаться с Ли, чтобы проявить себя, и грязная земля способствовала ее поражению.

Но не сегодня!

Зейлан удалось восстановить равновесие, но и фейри уже был на ногах.

Хранительница одарила его взглядом, более мрачным, чем самая черная шерсть эльвы, и нанесла мужчине сокрушительный удар по почкам.

Фейри громко охнул и ударил в ответ. Зейлан хотела было уклониться, но не успела. Кулак фейри угодил ей в глаз. Голова взорвалась от пульсирующей боли, и девушка почувствовала, как набухает кожа в месте удара. Чертов ублюдок! Она прыгнула вперед, словно собираясь ударить снова, но в последний момент схватила фейри за золотистые волосы и потянула с такой силой, что мужчина закричал.

Она ухмыльнулась.

Неблагой оскалился, и тут началась настоящая схватка. Удары и пинки. Хлесткие затрещины и укусы. Это был грязный бой. Но в первый раз с тех пор, как Зейлан ступила в Мелидриан, борьба была действительно справедливой. Они дрались на равных. Никакого оружия. Никакой магии. Только тело и его возможности. Было ясно одно: фейри был не в очень хорошей форме. Вероятно, ему еще никогда не приходилось сражаться за свое выживание голыми руками. Без своей магии он был слаб, совершенно беспомощен, как насекомое, которому оторвали ноги.

Зейлан изловчилась и набрала полную горсть полужидкой грязи. Она швырнула противную каменистую жижу прямо в лицо фейри. Тот завопил от ужаса. Он практически ослеп, и Зейлан воспользовалась этим моментом и бросилась на фейри. Вместе они рухнули на землю. Невероятным усилием Зейлан удалось перевернуть фейри на живот. Прыгнув ему на спину, Хранительница прижала измазанное грязью лицо мужчины к земле.

Мужчина порывался подняться, но вес Зейлан удерживал его на месте. В голове у нее прозвучал голос Кирана: Ты же знаешь, что бессмертие – это лишь пустой звук. Я могу утонуть. А кто мог утонуть, тот мог и задохнуться. Однако убивать фейри, который дергался под ее весом, Зейлан не собиралась. Труп только вызовет ненужные вопросы. Фейри должен только потерять сознание, чтобы девушка смогла исчезнуть.

Наконец, сопротивление фейри ослабло. Его светлые волосы были теперь настолько грязными, что казались каштановыми. Зейлан поднялась. Хранительнице не хватало воздуха. Ее руки дрожали от напряжения, а видеть мог только один глаз. Второй заплыл. Зейлан резко пнула в бок фейри, лежащего на земле без сознания, перевернув его на спину. Не хватало еще, чтобы он задохнулся в грязи. Лицо мужчины было заляпано земляной жижей, словно он упал в кучу фекалий. Предатель заслуживал и этого.

Зейлан плюнула на неподвижное тело и осмотрела свою одежду. С ее плаща слетели почти все пуговицы, разорванная в нескольких местах ткань покрыта грязью. Присмотревшись, она даже обнаружила прилипшего к накидке червя. Гадость!

Она сняла с груди извивающуюся личинку, бросила ее в лужу и огляделась в поисках Кирана. Он должен был быть где-то поблизости. Зейлан потеряла его из виду, когда фейри напал на нее. Оставалось надеяться, что он покончил со вторым фейри. Она предпочла бы позвать Кирана. Но в нынешних обстоятельствах было бы, наверное, неразумно произносить имя наследного принца вслух. В любом случае, он не мог уйти далеко.

Зейлан с трудом двинулась вперед. Ее плечо болело, а голова пульсировала. Она уже боялась, что ее тело не заживет. Но потом Хранительница почувствовала теплое покалывание магии. Отек спал, и, когда она снова смогла ясно видеть, то обнаружила среди бушующего ливня тень.

Киран. Он двинулся к ней. Зейлан поняла, что принц потерял свой плащ. И его прежде светлый мундир прилип к телу юноши, став темным и мокрым. Киран подошел к девушке так близко, что даже непрекращающийся дождь не мог заслонить ей вид.

– Ты в порядке?

– Лучше не бывало.

Он улыбнулся.

– Лгунья. Но давай уйдем отсюда.

Зейлан кивнула.

– Непременно.

Киран протянул ей руку.

Она помедлила.

А потом взяла его руку в свою ладонь.

Глава 34 – Онора

– Нихалос –

Онора заперла дверь своей спальни на замок и прислонилась к дверному косяку. Мысли путались. Над дворцом вот уже несколько часов бушевал шторм, который вызвали фейри, возмущенные смертью Халида. Капли дождя и огромные градины били по оконным стеклам с такой силой, словно хотели разбить их вдребезги. Онора надеялась, что все заговорщики будут привлечены к ответственности. Неблагие в бане заслуживали смерти. Они планировали убить принца, а в мире существовал только один фейри, который мог это сделать, – она сама.

Ее гвардейцы потерпели неудачу на церемонии коронации, но наступит следующее зимнее солнцестояние, и до того момента Киран должен оставаться в живых. Оноре он был нужен, потому что в его жилах текла кровь могущественного короля, хотя ничто в поведении принца не указывало на это, и народ сомневался в его предназначении.

Из ночного столика Онора достала хрустальную чашу и кинжал. Это был обычный кинжал с матовым лезвием, едва различимым в темноте. Она поставила чашу на широкий подоконник. Снаружи царил мрак. Было слышно лишь, как барабанит дождь.

Онора поцеловала кинжал и плавно провела лезвием по внутренней поверхности руки. Густая кровь закапала в чашу, оставляя на стекле темно-красные потеки. Этот вечерний ритуал с годами вошел в ее плоть и кровь. Она наблюдала, как сосуд медленно заполнялся… слишком медленно.

Женщина с силой вонзила ногти в рану. Жгучая боль пронзила ее тело. Она вытерпела ее, сжав губы так, чтобы ни один звук не покинул ее уст. Быстрое самовосстановление фейри было в основном благословением, но в такие моменты, как этот, – проклятием. Конечно, она могла бы сделать разрез и магически выкованным кинжалом. Но такой порез оставил бы шрам, а после восхода солнца ничто не должно было указывать на тот ритуал, который Онора совершала уже несколько десятилетий, чтобы показать Цернунносу свое поклонение и попросить его даровать ей сон.

Мой бог, услышь меня в Ином мире,

Взываю к имени твоему, Цернуннос,

И облику твоему рогатому.

Ты – тот, кто ждет нас в конце,

И тот, кто принимает нас к себе, –

пробормотала Онора молитву, которую нельзя было услышать больше ни в одном храме города. Со времен войны с людьми бог смерти оказался под запретом. Многие фейри пали в бою и были лишены жизни. Вина за это была возложена на Цернунноса. Большинство Благих и Неблагих фейри не хотели признавать тот факт, что в беде их оставил не бог смерти, а боги жизни – Юл, Остара, Лита и Мабон.

Их магия оказалась слишком слабой для того, чтобы устоять против темных воинов людей. Но страх смерти заставил фейри отвернуться от своего бога. Они сожгли все записи, в которых упоминался Цернуннос, снесли все статуи бога смерти и разрушили его храмы. Во внутреннем дворе дворца лишь темная базальтовая поверхность напоминала о великолепной молельне, когда-то построенной для Цернунноса. Ее вид каждый раз разжигал в Оноре новую горячую волну гнева. Она ничего не имела против других богов. Юл давал ей магию воды, а Остара – магию земли. Но только Цернуннос дарил ей сны.

Закрывая глаза и засыпая, Онора видела вещи, которые на самом деле были скрыты от нее. Только благодаря ее дару принц Киран благополучно вернулся ко двору Неблагих спустя одиннадцать лет. В одном из своих снов она увидела, как он сидит за столом вместе с королем Андроисом. И это ее сны сорвали столько покушений на молодого наследника престола – вплоть до его коронации, до конвергенции миров.

Но никому не дано было узнать, какие знания позволяют ей дергать за ниточки на заднем плане мироздания, потому что дар сновидения был заветной тайной Оноры. Никто не знал о нем. Даже ее старейший друг король Неван ни о чем не подозревал. Не знал он и про яд, который она неделями по капле подмешивала в его пищу. Онора тосковала по нему несколько дней, но король Неван должен был умереть, чтобы дать Кирану повод открыть ворота в Иной мир.

Между тем в чаше скопилось достаточно крови. Онора раскрыла ладонь и вытащила ногти из израненной плоти. Окровавленными пальцами она вырвала один из своих любимых волос и бросила его в чашу. Жертва.

Мой бог, услышь меня в Ином мире,

Взываю к имени твоему, Цернуннос,

И облику твоему рогатому.

Ты – тот, кто ждет нас в конце,

И тот, кто принимает нас к себе, –

снова взмолилась Онора, расстегивая свое платье, пока не встала перед окном, совершенно обнаженная. Следы старости уже нашли свои отметины на ее теле. Грудь женщины, которая никогда не кормила ребенка, обвисла, а на руках появились темные пятна, похожие на созвездия.

Онора взяла чашу в руки, обмакнула палец в кровь и нарисовала себе на лбу звезду. Благоговейно опустив голову, она поклонилась своему жертвоприношению и снова произнесла молитву. Слова слетали у нее с языка, подобно песне. Долгое время в эти моменты она ощущала присутствие своего бога, но с момента коронации, когда Онора проявила свою неспособность забрать его в свой мир, он держался в стороне от женщины – презирал ее. Но она не сдастся, пока не вернет его благосклонность.

– Прости, – пробормотала она свои извинения богу, который не только дарил ей сны, но и посещал ее в них. В облике человека с двумя рогами, торчащими у него изо лба. – Я потерпела неудачу, и это непростительно. Я уважаю твое молчание, но послушай меня – ничего не потеряно. Грядет следующее зимнее солнцестояние, и на этот раз ты перейдешь мост в наш мир, об этом я позабочусь, даже если мне придется заплатить за это собственной жизнью. Ты – мой бог, и я все сделаю для тебя. Поверь мне.

Онора замолчала, ожидая ответа. Но ничего не произошло. Волоски на ее руках встали дыбом, но это был не божественный знак, а лишь ее страх быть окончательно покинутой Цернунносом. За это женщина не могла винить никого, кроме себя. Она все спланировала. Во время церемонии Киран должен был умереть, но принц выжил.

Онора проглотила разочарование, когда ей пришлось признаться себе, что Цернуннос и в этот день не ответил ей и женщине предстояла еще одна ночь без сновидений. Обессиленная, она, шатаясь, направилась в мраморную ванную рядом со своей спальней и вылила кровь в раковину.

Бездумно она наблюдала, как багровая жидкость оставляет на светлом камне красные полосы. Онора умылась и вычистила раковину, прежде чем забраться в постель. Водяной матрас булькнул под ней, но, несмотря на мягкое покачивание постели, уснуть женщина не могла.

Вдруг она услышала щелчок и скрип, и на полу появилась полоска бледного света. Она забыла запереть дверь? Вслепую Онора нащупала кинжал, лежавший рядом с ней на столе.

В комнату скользнула тень.

– Кто вы? – спросила Онора, перекидывая ноги через край кровати. Несмотря на то что ее чувства, в отличие от человеческих, были обостренными, она не могла распознать злоумышленника.

На нем был плащ – капюшон глубоко натянут на лоб.

Незнакомец не ответил.

– Кто вы? – повторила Онора более настойчиво и поднялась со своего матраса, угрожающе выставив перед собой кинжал. Убийцы, которые хотели лишить жизни Кирана, теперь пришли за ней?

– Вы знаете, кто я.

Онора застыла. Она знала этот голос, но он звучал по-другому. Властно. Горло у нее сжалось, и возбужденное трепетание распространилось в груди. Она знала этот тон. Может ли это быть?..

– Мой… мой господин?

Он ничего не ответил, лишь бесшумно приблизился к ней, словно его ноги парили над землей. Оказавшись вплотную к женщине, он остановился. Его огромная фигура возвышалась над ней, и она ощущала запах Туманного леса, землистого и прохладного. Онора склонила голову, мельком взглянув на его знакомое лицо. Его глаза все еще были голубыми. Его волосы по-прежнему были светлыми.

И все же он был другим. Как такое возможно?

Слезы радости выступили у нее на глазах. Она опустилась перед своим богом на колени. Ее светлые волосы рассыпались, словно озеро, у ног Цернунноса.

– Для меня большая честь видеть вас лицом к лицу.

– Поднимитесь!

Она безвольно подчинилась. Воздух был наполнен мерцанием его мощи. Онора с трудом могла в это поверить – она не подвела.

Он пересек мост между мирами и теперь был здесь, чтобы потребовать то, что принадлежит ему по праву.

– Подайте мне ваш кинжал!

С поклоном Онора вручила ему оружие. Ее руки дрожали от возбуждения. Пальцы женщины коснулись руки посетителя, и она почувствовала его магию, сильнее любого волшебства, которое она знала до этого дня. Искра этой силы пронеслась по телу Оноры и проложила себе путь в ее голове, вонзившись в сознание. Фейри глубоко вдохнула. Запах леса стал сильнее, и вдруг перед ее внутренним взором возникла поляна. Поляна, на которой она играла в детстве.

Это было прекрасное воспоминание. Она слышала щебетание сверчков, кваканье лягушек и жужжание стрекоз, кружащих вокруг пруда, на берегу которого стоял великолепный олень с белой, как снег, шерстью. На самом деле его никогда там не было.

Олень поднял голову, и их взгляды встретились.

Его ярко-голубые глаза обладали магическим притяжением. Онора не могла оторвать свой взгляд. Но тут зверь моргнул, и зрачки его стали черными, как крыло ворона. Тьма распространялась, подобно тому, как яд разливается по телу. Она ползала по его шерсти, пока та не стала похожей на черный мех эльвы. И весь свет превратился во тьму.

Насекомые умолкли.

Пруд окрасился в красный цвет.

Трава под ногами Оноры пожухла.

Стало тихо.

Она ощутила пустоту, которая охватила все ее существо… и вдруг снова оказалась в своей спальне. Боль пульсировала в ее груди.

Холод охватил ее тело. Дрожа, Онора посмотрела вниз.

Из ее груди торчал кинжал.

И кровь растекалась по груди Оноры, как тьма.

Часть III

Несколько дней спустя…

Глава 35 – Ларкин

– Тобрия –

Ларкин предпочитал путешествовать ночью, когда мир спал и можно было спрятаться под покровом теней. Гвардейцы короля все еще шли за ним по пятам, но в темноте избавиться от этих дураков было легче, чем вытряхнуть комок грязи, попавший внутрь его сапога.

Тусклый свет лун давал еще одно преимущество. Он выманивал подозрительных людей из их укрытий. Воры покидали свои логова, подстерегая невинных, мошенники выжидали в тавернах, чтобы обирать пьянчуг. Это значительно облегчало Ларкину его работу. Ему оставалось только одно – ждать.

И ждать.

И ждать.

Иногда он ждал напрасно. Наступало утро, первые лучи солнца касались земли, а он не спасал никому жизни. Никому не возвращал золото. И ни одна женщина с заплаканными глазами не благодарила его. Такие ночи были лучшими.

Они возвращали ему веру в эту страну и ее жителей.

Но сегодня была не такая ночь. Теплая кровь капала с пальцев Ларкина и с лезвия его меча, нависшего над горлом вора, который собирался ограбить торговую повозку.

– Пожалуйста, пощадите меня! – умолял мужчина, скуля, как испуганная собака.

– Я не знаю, заслужил ли ты это, – ответил Ларкин. Он взглянул на сообщника вора, бездыханный труп которого лежал в нескольких шагах от них под деревьями. Сердце его пронзил кинжал Хранителя. Ларкин не хотел его убивать, но у него не оставалось выбора после того, как этот мудак всадил нож ему в плечо. Рана уже закрылась, и только дыры в плаще и рубашке Хранителя еще свидетельствовали о нападении.

– У меня жена и дети, – молил разбойник, скорчившись на мерзлой земле перед Ларкином. Ночь была холодной, а ветер – настолько ледяным, что перед схваткой Ларкин почти не чувствовал своих рук и ног. Однако теперь его щеки пылали, а сердце все еще колотилось от волнения.

– Мммммпф! – хрюкнул торговец, избежавший нападения. Он все еще лежал на земле связанный, с кляпом во рту, рядом с двумя своими лошадьми, перед повозкой с товарами. Беспокойно тряся головами, животные били копытами, словно им не терпелось покинуть лес. Вокруг стояли засохшие деревья с гнилыми ветвями, которые высоко вздымались в темное ночное небо. Вокруг, по подлеску, ползала мелкая живность, а вдалеке завывал одинокий волк.

Ларкин посмотрел на разбойника сверху вниз. Перепачканный грязью и кровью, он дрожал всем телом. На его промежности расплылось влажное пятно.

– Ты был недавно в Рихволле?

Растерянность мелькнула в наполненных страхом глазах вора.

– Нет, мой господин.

– Ты уверен?

– Да, клянусь своей жизнью.

Ларкин еще ближе поднес свой клинок к шее мужчины. Теперь малейшего движения было достаточно, чтобы перерезать бандиту горло.

– Твоя жизнь сейчас немногого стоит.

– Тогда клянусь жизнью моей жены. – По его лицу побежали слезы. – Я никогда не был в Рихволле. Поверьте мне. Пожалуйста, отпустите меня! Обещаю, я больше никогда не нарушу закон. Никогда!

Ларкин посмотрел на парня. Тот выглядел довольно жалко. Обмочившийся, он стоял перед Хранителем на коленях и клялся жизнью жены, чтобы спасти свою собственную. Некоторое время Ларкин смотрел на его жалкие потуги, потом убрал меч и сунул его в ножны на спине.

– Если я узнаю, что ты сделаешь что-то подобное еще раз, я вернусь и убью тебя. Медленно и мучительно, и заставлю твою жену смотреть на это. Понял?

Разбойник кивнул.

– Тогда убирайся! – прошипел Ларкин. Он указал на труп, лежащий в стороне. – И забирай своего друга, пока его вонь не приманила диких зверей.

Не выпуская Ларкина из виду, мужчина выпрямился. Пошатываясь – недавний удар Ларкина по его голени давал о себе знать, – разбойник направился к своему сообщнику. Он снова и снова оглядывался, словно боялся получить удар кинжалом в спину. Неловко взвалив тело своего приятеля на плечи, он рванулся прочь так быстро, как только могла позволить его раненая нога. Хотя, возможно, она была сломана.

Ларкин смотрел разбойнику вслед, пока того не поглотила темнота леса, надеясь, что не ошибся в своем добродушии. Но Хранитель не хотел убивать скулящего безоружного человека, даже если тот и планировал ограбление.

Наконец Ларкин повернулся к торговцу, чьи призывы о помощи привели Хранителя сюда, прежде чем пострадавшему заткнули рот. Стражник опустился перед мужчиной на корточки и вытащил из его рта кляп. Тот облегченно вдохнул.

– Благодарю вас! Я уж думал, что пришел мой последний час.

– Вам повезло, что я оказался рядом, – ответил Ларкин. Он держался в стороне от дороги, чтобы не быть узнанным, потому что по этим тропам бродило необычайно много людей. Они толпами стекались в город Вайдар, который в народе звали просто Двурог. Там находился самый старый храм в стране, в катакомбах которого покоился прах короля Нехтана Третьего.

– Как вас зовут? – спросил Ларкин, вытаскивая кинжал Фрейи, чтобы разрезать путы. В свете факелов, прикрепленных к карете обоза, он заметил красные рубцы на коже мужчины.

Тот потер больные запястья.

– Камерон Ледос.

– А как зовут вас?

– Кайден Фолив, – ответил Ларкин. – Вы ранены?

Камерон покачал головой и поднялся с земли. Он был одет в простую, но опрятную одежду, а волосы у него были того же цвета, что и земля под ногами.

– Нет, но я в ужасе. А что с вами? Эти жулики разошлись не на шутку.

Ларкин фыркнул. Может, эти двое и были серьезными бандитами, но характер их нападения не отражал этого. Наверное, ему даже не стоило доставать свой меч, чтобы прогнать их.

– Не волнуйтесь, со мной все отлично, – заверил он и спрятал кинжал Фрейи под плащ прежде, чем торговец успел заметить королевскую эмблему.

Дрожащими пальцами Камерон погладил по шее одну из своих лошадей. Испуганное животное постепенно успокаивалось, хотя запах крови все еще пропитывал воздух.

– Я хотел бы вознаградить вас.

– В этом нет необходимости.

– Но я хочу. Если бы не ваша помощь, бандиты, наверное, отняли бы у меня все. – Камерон вытащил из-под скамьи своей кареты сумку и вынул из нее горсть монет, которые он приглашающим жестом протянул Ларкину. – Вот, пожалуйста!

– Оставьте свои деньги, а вместо этого возьмите меня с собой, – попросил Ларкин. Мужчина беспрерывно ходил с тех пор, как нашел дневник, и у него уже болели ноги. Тем не менее лошадь он заводить не планировал, потому что ценил маневренность, сопутствующую пешему походу. Хранитель мог без труда спрятаться за деревьями или нырнуть в пруд, когда ему грозила опасность быть обнаруженным. И в городах ему не приходилось беспокоиться о том, что придется оставить свою лошадь, если ему нужно было быстро бежать, как тогда с Фрейей в Лимелле или Сирадрее.

– Куда вы направляетесь? – спросил Камерон.

– В Двурог.

Торговец на мгновение задумался, потом решительно кивнул и сунул монеты обратно в сумку.

– Запрыгивайте! Я рад хоть какой-то компании, особенно такому хорошему бойцу, – сказал он, метнув озабоченный взгляд в ту сторону, где скрылся разбойник.

– Не волнуйтесь. Пока я с вами, вы в безопасности.

Камерон проверил упряжь лошадей, и уже через некоторое время они тронулись в путь под грохот колес. Ларкина бросало взад-вперед в коляске, пока они мчались по каменистой дороге.

– А зачем вам в Двурог? – спросил Камерон, не отрывая взгляда от тропинки, освещенной лишь тусклым светом факелов.

Ларкин вытащил из кармана клочок ткани, чтобы вытереть кровь грабителей со своих пальцев. Она уже свернулась, и Хранителю пришлось энергично тереть кожу, чтобы избавиться от кровавых следов.

– Там живет мой давний друг.

– А-а-а, – знающим тоном протянул Камерон, словно догадывался об этом. – Но вы далековато забрались от дома. Ведь вы из Эвадира. Я слышу.

Ларкин только прогудел что-то невнятное, а потом замолчал, вглядываясь в мрачную чащу леса. Его чувства были все еще обострены борьбой. Вдалеке он услышал шарканье кабана, пытающегося взрыть мерзлую землю, и треск веток. Был то крупный зверь или сбежавший разбойник, медленно продвигающийся вперед, – Ларкин не знал.

– Тогда вам понравится в Двуроге. Зима, конечно, наступила и там, но все равно в Вайдаре будет теплее, чем в ледяном городе. Кроме того, там есть много способов согреться. Храм привлекает в город множество посетителей, а там, где много людей, там много таверн, а где таверны – там и девки.

Камерон расхохотался. Ларкин снова что-то пробормотал. Ему было несколько жаль этого человека с его навязчивыми попытками преодолеть молчание между ними, но о чем они должны были говорить? Вся жизнь Хранителя была тайной, и каждое слово могло выдать его.

Камерон вновь издал смешок.

– Я вижу, вы не особый любитель поболтать. Но вам, северянам, это, верно, часто говорят. А я вот всегда слишком много говорю. Моя сестра утверждает, что мой язык – как мельничное колесо. Пока кровь будет течь по моему телу, он не умолкнет. – Камерон пожал плечами. – Надеюсь, вам это не мешает.

Ларкин покачал головой, потому что, пока Камерон болтал, ему не нужно было ничего говорить. К тому же мужчина привык выказывать сопереживание, еще будучи Хранителем. Потому что после нескольких десятилетий, проведенных на Стене, истории, которые мужчины рассказывали друг другу, повторялись. Тем не менее им позволяли говорить, потому что все они на собственном опыте знали, как важно рассказывать о собственных воспоминаниях. Это был единственный способ не забыть.

Глава 36 – Вэйлин

– Мелидриан –

За ним наблюдали. Вэйлин не видел эльву, которая таилась в наступившей темноте, но чувствовал ее присутствие. Оно было подобно колебанию воздуха, которое касалось его шеи, когда он ночью лежал один в своей постели. Иногда это был просто ветер, поддразнивающий его. А иногда – дыхание рыжего монстра, ползущего к нему под простыни. Так было и сейчас: треск веток и шелест листьев мог создавать ветер, запутавшийся в кронах деревьев. Но Вэйлин слышал и другие звуки. Царапали землю нетерпеливые когти. Выжидательно скрипели острые зубы. И предательское хихиканье, полное злорадства, раздавалось каждый раз, когда мужчина спотыкался о корень и грозил упасть.

– Убирайтесь! – прошипел Вэйлин в сторону теней. Больше всего ему хотелось швырнуть окровавленной рукой кинжал в сторону затаившейся эльвы. Но оружие было слишком ценным. Оно было единственным, что у него еще оставалось. Все остальное оружие он уже потерял в схватках с эльвами. Эти выродки уже не первый раз нападали на него. Не из-за страха. Не от голода. Не из жадности. Но исключительно ради удовольствия. Не для того, чтобы убить, а чтобы помучить. Им доставляло удовольствие видеть, как он страдает. Поэтому они и наблюдали за ним, а не набрасывались на него, как голодная волчья стая.

Вэйлин не собирался доставлять эльвам такое удовольствие, но держаться на ногах ему становилось все труднее. На руке мужчины зияла рана от укуса, но не она повергала его на колени, заставляя сдаться. И даже не те царапины, которые протянулись по телу полукровки. Яд распространялся по телу мужчины с каждым ударом его сердца. Голова кружилась и болела так, что Вэйлин с трудом держал глаза открытыми. Хотя вряд ли это имело значение, ведь вокруг была одна сплошная темнота. Вэйлин погрузился в небытие, окруженный большими и не очень кустарниками и остроконечными камнями, торчащими из земли, подобно шипам. Воздух был наполнен ароматом дождя, а облака в небе висели так низко, словно хотели спуститься на землю, как туман.

И без того вялые шаги Вэйлина стали еще медленнее. Тропинка перед ним ползла вверх по холму. Эльвы ее возьми, только этого не хватало его хромым ногам! Полукровка огляделся в темноте, высматривая что-нибудь подходящее. Он был уверен, что его взгляд коснулся не менее дюжины глаз эльв, даже если ему не удалось разглядеть ни одно чудовище. В нескольких футах от дерева Вэйлин обнаружил сломанную ветку и поднял ее. Древесина оказалась гнилой, но все лучше, чем ничего. Мужчина обломал боковые сучья и оперся на ветку, как на трость. Она опасно затрещала, и Вэйлин подумал, что в любую минуту палка может сломаться под тяжестью его веса, и тогда он рухнет на землю.

Держа трость в одной руке, а кинжал – в другой, Вэйлин направился к вершине холма. При каждом вдохе он чувствовал колющую боль в груди. Раны пульсировали, повторяя биение его сердца, и полукровка почувствовал этот ритм.

Они темны, как ночь,

Они темны, как море.

Черны, как смоль, глаза у них.

И кровь – черна.

Мелодия звучала только в его голове. Горло Вэйлина пересохло, язык отяжелел, и произносить слова он не мог. Но этот ритм гнал его вперед. Все дальше и дальше, все дальше и дальше, хоть сам Вэйлин и не отдавал себе в этом отчета. Мужчина словно попал в ловушку в собственной голове, в то время как клятва крови тянула его все дальше на юг, в сторону Даарии. Полукровка скучал по своей родине, но не по тому, что ждало его там. А кровная клятва заставляла его израненное тело двигаться в том направлении, где была Валеска. Каждый шаг, который он делал, сознательно удаляясь от столицы Благих, отдавался дополнительной болью, исходившей от отметины на его спине.

Своим затуманенным разумом Вэйлин размышлял, не окажется ли медленная, мучительная смерть от яда более милосердной, чем то, что ожидает его в Даарии. Само собой, дни, проведенные в подземелье Неблагих, не станут единственным наказанием Валески. Он уже видел себя на ее кровати, связанным, с кляпом во рту, и королеву, которая скачет на нем. С выражением восхищения и восторга на лице, потому что Валеска знала, как сильно это сломает его.

Глава 37 – Зейлан

– Нихалос –

Зейлан поморщилась, изо всех сил стараясь не думать о том, что за жидкость, излившуюся из фейри, она только что стерла с пола. Потому что, к ее сожалению, это была не кровь. Про себя девушка проклинала Кирана за то, что ему вздумалось привести ее именно сюда, хотя и знала, что у принца не было другого выбора. Это место в Нихалосе было, вероятно, самым безопасным для нее.

– Ты до сих пор не закончила? – прозвучал голос над ней.

Зейлан подняла голову и увидела Сеораса. Полностью обнаженный, он прислонился к дверной раме и смотрел на нее с невозмутимым лицом. Первое время, видя его наготу, Зейлан стыдливо опускала глаза. Сейчас она выдержала взгляд его голубых глаз, ни разу не моргнув.

– Если ты мне поможешь вместо того, чтобы торчать в дверях, будет быстрее.

Сеорас задумчиво потер гладко выбритый подбородок.

– Ммм… нет.

– Тогда отвали! – прошипела Зейлан, прежде чем в очередной раз окунуть тряпку в ведро с теплой водой. Она ненавидела этого фейри. Вообще-то, она ненавидела всех фейри, но этого – особенно. Сеорасу нравилось видеть ее на коленях, наблюдая, как она вытирает за ним грязь после того, как он был в дальних комнатах со своими клиентами.

Сначала Зейлан отказалась работать на фейри, но Бриок и его жена Дэймин только при этом условии позволили ей остаться.

– Нам не нужно, чтобы наших клиентов здесь подстерегала Хранительница, – сказали они. Зейлан подчинилась, потому что беспорядки в городе не оставляли девушке выбора. В твердой уверенности, что ей придется продержаться в заведении только два дня. Но сражения фейри продолжались, и Зейлан не хотела умирать в битвах, где Неблагие сражались друг с другом. Если когда-нибудь она найдет вечный покой, то только в попытке спасти человеческую жизнь.

Зейлан опорожнила ведро и разбрызгала по комнате капли благоухающего масла. В заведении Бриока не было окон, потому что увеселительное заведение находилось под землей, в лабиринте пещер и коридоров, когда-то вырытых земными магами. И от этого нестерпимую вонь секса, распространявшуюся повсюду, было почти невозможно отсюда изгнать.

Однако было еще кое-что, и это беспокоило Зейлан больше, чем запах. Здесь не было солнца. Хранительница чувствовала себя так, словно была похоронена заживо, и лампы, в которых горел волшебный огонь Благих, совсем не помогали.

Разбрызгав масло и поправив постель с многочисленными подушками, Зейлан проверила, на месте ли кинжал Сеораса. Оружие по-прежнему лежало под матрасом. Оно предназначалось на случай непредвиденных обстоятельств, если кто-то из сотрудников Бриока попадет в беду, потому что магия в его борделе была запрещена. Среди низких потолков и тесных комнат опасность могла обрушиться мгновенно.

– Ты закончила наконец?

Сеорас вернулся, и на этот раз он был не один. С ним в комнату вошла женщина, пока еще полностью одетая. У фейри был гладко выбритый череп, что позволяло беспрепятственно смотреть на ее заостренные уши, украшенные золотыми насадками, какие всегда носил Киран.

Она окинула Зейлан взглядом, в котором явственно читалась похоть.

– Кто она?

– Никто, – ответил Сеорас.

– Но очень красивая никто, – промурлыкала женщина и подошла вплотную к Зейлан. Сладковатый аромат пелагона ударил девушке в нос. Наркотик из Зеакиса был запрещен по всему Лаварусу, и именно этот запрет превращал заведение Бриока в безопасное для нее место. Никто не мог бы рассказать о том, что происходит в этом подполье, не выдав себя. – Ты не находишь, Сеорас?

– Она довольно привлекательна… для человека.

Женщина мечтательно вздохнула.

– Она может присоединиться?

Зейлан скривилась от отвращения. Девушке уже не в первый раз предлагали выступать в роли партнерши по любовным играм. Но у нее не было желания приближаться к фейри, если только это не становилось острой необходимостью.

Сеорас пожал плечами. Как и большинство Неблагих фейри, он был высоким и стройным, с четко очерченными мускулами и длинными светлыми волосами, которые доходили ему до самого члена.

– По мне, так пожалуйста, но тебе это будет стоить дороже.

– Сожалею, но я предпочла бы вонзить в задницу меч, чем делить постель с вами обоими, – с холодной улыбкой заявила Зейлан. Она протолкнулась мимо парочки и вышла из комнаты. Тускло освещенный коридор, устланный красным ковром, вел еще в дюжину комнат. Пахло опиумом и пелагоном. Но вонь от наркотиков Зейлан переносила легче, чем запах похоти и спермы в комнатах. К сожалению, девушка слышала все, что происходило за закрытыми дверями. Фейри, которые веселились там, стонали и задыхались, кряхтели и кричали в своей похоти, словно дикие звери, которыми на самом деле и были.

Зейлан прошла по коридору в сторону салона. Там, по крайней мере, играла музыка, но даже здесь она не могла избавиться от присутствия фейри. Полуголые танцоры и танцовщицы двигались в такт музыке для посетителей, которые играли за столиками в карты, принимали наркотики или занимались своими подозрительными делами.

Она подошла к стойке.

– На сегодня моя работа закончена?

– Похоже на то, – ответила Дэймин, или Дэйм, как называла ее Зейлан, и пододвинула к девушке стакан с водой. Владелица борделя была вполне сносной для фейри. Зейлан эта Неблагая даже могла бы понравиться, не заставляй она свою новую работницу убирать комнаты шлюх.

Зейлан мелкими глотками пила воду.

– А моя комната?

– Все еще занята.

Зейлан застонала, но в ее стоне не было ни следа похоти или восторга. Собственной спальни у Хранительницы не было, и ей приходилось спать в тех комнатах, которые они убирала, когда они уже не были нужны. Часто это случалось только в ранние утренние часы.

– Ты что-нибудь слышала о Киране? – спросила Зейлан с той же предательской надеждой, что и каждый день. Она не видела принца с той самой ночи, когда они вместе пробрались сюда сквозь штормовой ливень. Киран обещал вернуться и помочь ей бежать, но пока этого не произошло.

Дэйм покачала головой.

– К сожалению, нет.

Чего еще она могла ждать? По большей части Зейлан избегала фейри и поклялась себе никогда не разговаривать с посетителями борделя. Но она не была глухой. До слуха девушки доходили истории, которые Неблагие фейри, опьянев, рассказывали друг другу. А значит, наверху, над ее головой, бушевала война. Вызванные магией штормы прокатились по всему городу. Дома подверглись разрушению, дороги стали непроходимыми, а дворец почти лишился возможности поддерживать оборону.

И это только потому, что Неблагие не хотели, чтобы Киран становился их королем. Для них он был слишком молодым, слишком неопытным и слишком чужим. Они говорили о нем как о паразите, который поселился в их прекрасном городе, хотя правота была на его стороне. Это напомнило Зейлан о ее пребывании на Стене. Закон был на ее стороне, и все же послушники вроде Деррина Армвона делали все возможное, чтобы избавиться от девушки и усложнить ей жизнь.

– Не волнуйся, – сказала Дэйм в ответ на ее молчание. – Он придет. Просто дай ему чуть больше времени.

Зейлан выдавила из себя улыбку.

– Дашь мне мою книгу?

Дэйм полезла под прилавок и протянула девушке том. Не говоря ни слова, Зейлан направилась в один наиболее освещенных углов комнаты. Теперь фейри могли наблюдать за ней, как если бы девушка находилась на серебряном подносе, но едва ли Хранительница могла научиться читать в темноте. Зейлан раскрыла книгу на том месте, где остановилась накануне, и посмотрела на первое слово. Оно начиналось с «a», затем «n» и…

Зейлан уставилась на букву, которая выглядела как «o» с рыболовным крючком внизу. Буквы, из которых состояло ее собственное имя, были знакомы Хранительнице, но все остальные давались ей с трудом. За странным «o» последовала «e».

– Anoe… – пробормотала Зейлан, чувствуя себя полной идиоткой. Уже несколько раз она начинала учиться читать, а потом бросала. Но сейчас девушка больше, чем когда-либо, была полна решимости овладеть этой способностью, потому что иначе она не сможет себе помочь. С ней что-то не так, и не было никого, кому Хранительница могла бы довериться.

Она была уверена, что умерла в подземелье после того, как гвардеец пронзил ее мечом, связанным с водой. Зейлан даже помнила свой последний вздох, но сейчас она не была мертва. Она воскресла. А еще случаи с фейри, которые, по всей видимости, не могли творить магию в ее присутствии.

Раньше такое тоже случалось. Например, когда полукровка напал на нее, или еще – в подземелье, когда Зейлан боролась с охранниками. Оба раза фейри не применяли магию в бою, и это было необычно.

Вначале Зейлан восприняла эту неудачу как слабость фейри, но теперь у девушки было время подумать об этом. И чем больше Хранительница думала, тем сильнее становилось ее подозрение, что она, возможно, имеет к этому какое-то отношение. Ведь даже когда девушка убегала из темницы, гвардейцы не остановили ее при помощи магии. А еще тот фейри, который напал на нее под дождем. На него по каким-то причинам не подействовало волшебное оружие. Продолжая вспоминать, Хранительница обнаружила, что еще ни разу эльвы не пытались воздействовать на ее сознание при помощи магии. Чудовища использовали только зубы и когти. Это не могло быть случайностью…

Но никогда еще Зейлан не слышала о Хранителе, обладающем такой защитной силой. И пока что девушка не могла проверить свою догадку из-за запрета на магию, наложенного Бриоком на все заведение. Хранительница с радостью попросила бы о помощи Кирана, по принца фейри не было рядом. И Ли исчез без следа.

Глава 38 – Ларкин

– Двурог –

Ларкин чувствовал, что его вот-вот вырвет. Тошнотворный привкус явственно ощущался на его языке. Вот уже несколько часов он сидел рядом с Камероном в его коляске. Поездка по ухабистым тропинкам все больше напоминала путешествие на корабле по бушующим волнам. Их трясло и бросало из стороны в сторону, холодный ветер бил в лицо. Солнце напекало головы.

– …и по этой причине я не женился на Линн. Это было бы неправильно, понимаешь? – спросил Камерон, завершая тем самым еще один из своих рассказов. За последние несколько часов Ларкин узнал об этом человеке больше, чем о некоторых Хранителях, с которыми служил десятилетиями. Речь Камерона можно было сравнить не только с водопадом – таким же непрерывным, – но и с бурлящей рекой – такой же быстрой и необузданной. Иногда в спешке торговец проглатывал целые слова, но Ларкина это не беспокоило. Хранитель сидел, кивая, кряхтя и стараясь сохранить при себе содержимое своего желудка.

Но долго он так не продержится. Хорошо, что в отдалении уже показался Двурог. Такое название подходило городу, как никакое другое. Из земли, словно рога, вздымались ввысь две скалы. На более высокой скале возвышался древний храм, на той, что поменьше, – замок, принадлежавший Драэдонам. А дома жителей лежали у подножия двух гор.

Рассматривая внушительный вид города, Ларкин на некоторое время забыл о своей тошноте, когда ему вдруг стало плохо совсем по другой причине. Дорога в Вайдар кишела гвардейцами. Четверо мужчин в мундирах королевской гвардии перекрыли городские ворота. Волосы на затылке Ларкина встали дыбом. Больше всего ему захотелось спрыгнуть с коляски и убежать, но они уже слишком близко подъехали к городу, и любое внезапное движение только подняло бы переполох среди гвардейцев.

– Двурог всегда охраняет королевская гвардия? – спросил Ларкин, не сводя глаз с мужчин.

– Только когда в городе много знати, – легко ответил Камерон. Торговец нисколько не волновался. Ведь это не его лицо, а Ларкина красовалось на всех досках объявлений в этой стране.

С каждым поворотом колес кареты они приближались к городу и гвардейцам. Ларкину не оставалось ничего другого, как вести себя спокойно и надеяться, что без бороды и с короткими волосами его не узнают.

Гвардейцы вышли вперед, преграждая коляске Камерона путь в город.

– Приветствую вас, господа, – сказал тот с улыбкой после того, как его повозка остановилась.

Ларкин тоже пробормотал приветствие. Напряжение охватило каждую клеточку его тела.

– Приветствую вас, – ответил один из гвардейцев. Это был статный мужчина изрядного роста, со шрамом на шее, словно его горло уже знакомили с клинком. – Кто вы?

– Я Камерон Ледос, а это Кайден Фолив, – указал тот на Ларкина.

Гвардеец со шрамом какое-то мгновение смотрел на Хранителя, прежде чем снова обратиться к Камерону.

– Что привело вас в Вайдар?

Голос привратника звучал вяло, словно за последние несколько часов он задавал этот вопрос уже десятки раз.

Настороженный взгляд Ларкина метнулся к трем другим гвардейцам, которые, словно случайно, окружили их. Главный остановился рядом с Камероном, еще один гвардеец находился в нескольких шагах от него, а двое других заняли позиции позади повозки.

– Мы привезли товар на праздник, – объяснил Камерон, совершенно естественно включив в эту фразу Ларкина.

Брови гвардейца сошлись, и его рука легла на меч, словно для того, чтобы напомнить Камерону, что ложь не останется безнаказанной.

– Вы, конечно, не возражаете против того, чтобы открыть брезент и дать нам убедиться в этом? – Слова прозвучали с вопросительной интонацией, но все, кто слышал их, поняли, что это был не вопрос. Это был приказ, замаскированный под просьбу. Если бы Камерон отказался, с кажущейся добротой было бы покончено.

– Конечно, нет, – ответил тот и поднялся со скамейки. Ларкин остался сидеть, и гвардеец рядом с ним тоже не двинулся с места. Мужчина внимательно следил за Хранителем, пока его командир вместе с Камероном обходил коляску. Камерон развязал веревки, удерживающие брезент, и повозка осела, когда мужчины влезли в нее.

– Вы кажетесь мне знакомым, – сказал вдруг стоящий рядом с Ларкином гвардеец. Он подошел на шаг ближе и изучающе посмотрел на него.

– У меня одно из тех лиц, которые многим кажутся знакомыми, – ответил Хранитель и осторожно пошевелил ногой, нащупывая свой магически выкованный меч, который лежал под сиденьем. Ларкин не хотел сражаться, но сделал бы это, чтобы спасти свою жизнь и защитить свою свободу. Ни при каких обстоятельствах он не собирался возвращаться в подземелье, куда его бросил король.

Гвардеец не выглядел убежденным. Он скривился, и его узкие губы почти полностью исчезли.

– Вы учились в одной из академий?

– Нет, в гвардии я никогда не служил, – сухо ответил Ларкин. Его сердце дико пульсировало в ожидании схватки.

– Значит, вы простой торговец? – Подозрительность в словах гвардейца была такой же отчетливой, как черная кровь эльвы на куске белой ткани.

– Нет, я наемник. – Это было утверждение, пугающе близкое к истине, но для человека его роста такая ложь была более-менее правдоподобной. – Торговцы и купцы нанимают меня, чтобы я охранял их товары.

Гвардеец кивнул, но борозда, глубоко пролегшая между его бровями, не исчезла. Казалось, мужчина не мог стряхнуть с себя подозрения, что откуда-то знает его. Ларкин заставил себя выдержать недоверчивый взгляд, в то время как растущее в нем желание схватиться за магический меч стало непреодолимым. В голове Хранителя уже формировался план, как заставить всех четверых гвардейцев обратиться в бегство, не причинив при этом Камерону никакого вреда.

– Можете ехать дальше, – неожиданно услышал Ларкин голос командира отряда. Волна облегчения обрушилась на Хранителя. Мужчины спрыгнули с повозки. Гравий захрустел под их сапогами, и вскоре Камерон снова сидел рядом. Он попрощался с гвардейцами, которые знаком руки указали ему въезжать в город.

Они въехали в Двурог через деревянную арку. С каждым шагом, который отдалял их от гвардейцев, Ларкин все больше успокаивался, хотя и не решался пока покинуть коляску Камерона. Взгляд Хранителя настороженно блуждал вокруг, так как в городе наверняка были и другие гвардейцы.

Дома в Двуроге не имели ничего общего с потрепанными хижинами, которые Ларкин видел во многих деревнях Тобрии. Здесь не было деревянных досок, которые прикрывали бы разбитые окна. Ни один кирпич не грозил упасть с крыши, и дымящиеся каминные трубы не создавали впечатления, будто следующий порыв ветра может сорвать их на землю. Здесь каждый гвоздь казался мастерски вбитым, каждый камень безупречно поставленным, а каждый кусок дерева – подобранным вручную.

Это богатство отражалось и на внешнем виде населения. Куда бы ни взглянул Ларкин, везде он видел мужчин и женщин в элегантных пальто. Разрумянившиеся, они собирались вокруг огненных чаш, держа в руках дымящиеся кружки и возбужденно переговариваясь. Даже работающее население выглядело ухоженным, как будто эти люди имели возможность очищать свои тела от грязи каждый вечер. И, как и ожидалось, в городе толпились другие гвардейцы. Они, казалось, стояли на каждой дорожной развилке. Мечи наготове.

– Думаю, пора прощаться, – сказал Ларкин, когда Камерон придержал лошадей, когда какая-то телега преградила им дорогу. – Спасибо, что взяли меня с собой.

Камерон улыбнулся.

– Спасибо, что спасли мне жизнь и выслушали мои рассказы.

Ларкин потянулся за своей сумкой. Он вытащил из нее рубашку и завернул в нее рукоять своего меча. Затем Хранитель сунул оружие в мешок, так что из него торчала только рукоять, обернутая в ткань. Так, по крайней мере, нельзя было с первого взгляда понять, что Ларкин несет с собой оружие.

– Берегите себя, Камерон!

Торговец кивнул.

– Всего вам доброго!

Ларкин спрыгнул с козел и тотчас шмыгнул в переулок. Теперь он был сам по себе. В этом не было ничего нового, тем не менее мужчина не мог избавиться от беспокойного ощущения, которое поселилось у него внутри. Вероятно, это было связано с огромным количеством гвардейцев, которые сновали по городу, но, возможно, и с его неведением. Хранитель изучил дневник Хенрика вдоль и поперек, но ничто не указывало на намерения и планы убитого в Двуроге. Единственной зацепкой было имя женщины – Яра.

Решительно, но без твердой цели Ларкин продолжал идти, чтобы лучше слиться с толпой. В мыслях он снова перебирал все, что знал о Хенрике. В Рихволле он жил в простой хижине. У мужчины практически не было имущества, а это означало, что и в Двуроге Хенрик, вероятно, селился в более бедных кварталах. Самым разумным, наверное, было бы постепенно сворачивать в более дешевые улицы, так как сейчас Ларкин явно был не там, где надо. Сейчас слева и справа его окружали магазины с распахнутыми витринами, в которых стояли сундучки для хранения драгоценностей, музыкальные шкатулки и стеклянные чаши.

Ларкин глубоко вздохнул. Сначала он ощутил только дымный запах каминов и аромат сладких яблок и подгоревших орехов. Но потом появились другие запахи. Духи. Металл. Грязь. Наконец, моча. Ларкин последовал за вонью, как за указателем, который мог видеть только он. Он прошел мимо новых лавок, хижин, миновал рыночную площадь. Она была богато украшена, вероятно, для торжеств, о которых упоминал Камерон. Куда бы Ларкин ни заглядывал, он видел гербы королевской семьи. Они висели в окнах, красовались на вывесках и поднятых флагах, пляшущих на ветру. Почему-то Ларкина это зрелище обеспокоило. Он не знал, что изменилось, но сейчас, после более чем двух столетий поклонения, мысли о королевском доме горько кольнули его. Он служил Драэдонам всю свою жизнь и никогда не подвергал сомнению веру в королей страны. Даже заточение в темницу не изменило его отношения. Но теперь у Хранителя была другая точка зрения.

Как будто Стена не только отграничивала Мелидриан от Тобрии, но и его от понимания того, что правители этой страны не были милосердными спасителями. Фрейя говорила ему, но он не был готов слушать, ослепленный речами собственного отца и честью служить у Стены. Однако за последние несколько недель он увидел такое, что ему совсем не понравилось. Голодающие дети рядом с великолепными храмами. Гвардейцы, издевающиеся над нищими. Вдовы, оплакивающие своих повешенных мужей.

Ларкин заметил, что и в Двуроге гербы королевской семьи постепенно исчезали, по мере того, как денег у жителей становилось меньше. И, когда Ларкин вошел в районы трущоб, эмблемы Драэдонов уже не попадались на глаза. Состояние этой части города было не сравнить с тем, что было в шестом кольце столицы, тем не менее хижины здесь были значительно более маленькими и ветхими, чем в центре города. С горы сошел селевой поток, и камни засыпали район. Никто не удосужился их убрать.

– Простите, – сказал Ларкин, тронув за плечо женщину, идущую впереди. Под мышкой она несла корзину с бельем. За юбку женщины цеплялся маленький мальчик, который еще не умел как следует ходить.

Женщина взглянула на него.

– Да?

Что-то тревожное шевельнулось в этом слове, и Ларкин отступил на шаг. Мужчина знал, насколько угрожающим он может казаться.

– Я ищу дешевое пристанище на ночь. Вы можете мне помочь? – спросил он, одарив мальчика улыбкой. Малыша мрачная внешность Хранителя не испугала, и ребенок улыбнулся ему.

– Недалеко отсюда находится «Водопой», – ответила женщина, указывая свободной рукой на дорогу. – Впрочем, я не думаю, что вы сможете получить комнату. Город переполнен.

– Я все-таки попытаю счастья.

Ларкин полез в карман своего плаща и вытащил монету. Мимоходом он положил ее женщине в корзину и последовал по дороге к постоялому двору.

Как и предполагалось, в «Водопое» свободных комнат не оказалось. Вывеска на входе громко возвещала об этом, но для Ларкина это не стало препятствием. Внутри дома его встретило уютное тепло. Хранитель оказался в прихожей с креслом и столиком, украшенным цветочной композицией. Неуместно красивой, учитывая покрытые пятнами деревянные стены и пол, который скрипел под каждым его шагом. Вероятно, здесь тоже пытались показать хотя бы часть той элегантности и великолепия, которые царили в городе.

– У нас не осталось свободных комнат, – произнес хриплый голос.

Ларкин огляделся и заметил старуху, которая сидела за столом в баре вместе с двумя женщинами много младше нее, по-видимому, сестрами.

Они плели венки из веток и сухоцветов.

– Я не ищу ночлега, – сказал Ларкин, проходя в помещение. Если не считать женщин, комната была пуста. Только сытая собака валялась перед камином, над которым висел гобелен. – Я ищу друга, Хенрика из Рихволла и его жену Яру. Вы, случайно, не знаете их?

Женщина покачала головой.

– Извините, я их не знаю.

Ларкин изо всех сил старался отогнать разочарование. Попасть в цель с первого раза было бы слишком большой удачей.

– Есть ли здесь другие постоялые дворы, где я могу о них спросить?

– Вы уже были в «Танцующей пещере» или в «Грохочущем громе»?

– Или в «Паутине», – добавила одна из младших женщин.

У нее были каштановые волосы, отливающие красным.

– Или в «Скулящей дворняге», – сказала другая.

– Есть еще «Железный котелок».

– И «Вьющийся плющ», – добавила шатенка.

Ее сестра кивнула.

– А как называется эта новая таверна?

– Ты имеешь в виду «Трехглазого Ворона»? – спросила старая женщина.

– Нет, там что-то связанное с луной.

– А! – воскликнула ее сестра. – «Заколдованный полумесяц».

– Точно! – подтвердила женщина и посмотрела на Ларкина, который молча следил за разговором, пытаясь запомнить все названия. – Вы уже были там?

– Нет, пока нет, – ответил он и испустил усталый вздох. Он чувствовал, что поиск будет долгим. Как там говорил Камерон?

Там, где много людей, много таверн.

Глава 39 – Фрейя

– Свободная земля –

Фрейя никогда не видела Стену вблизи – она знала о ней только по рассказам. Но слова, относившиеся к ней, даже отдаленно не соответствовали этой громадине из темного камня. Если верить тому, как описывали Стену Роланд и Киран, в ней было что-то мечтательное, прямо-таки романтическое. Однако это было совершенно не так. Стена была грубой и уродливой и вздымалась, подобная черной волне, которая грозила в любой момент обрушиться на землю. Даже терновый лес, казалось, отступил от страха. Вблизи Свободной земли он становился редким, а те деревья, которые еще оставались на ее территории, выглядели сухими и бесплодными, будто следующий порыв ветра мог выкорчевать их с места.

Но каким бы отвратительным ни было это место, Фрейя мгновенно почувствовала с ним связь, ведь здесь жил Ларкин. Десятилетиями. Он ходил по этой земле, разговаривал и смеялся с мужчинами, с которыми она скоро познакомится. Они были семьей Ларкина, пока ее отец не отобрал его у них, заточив бывшего фельдмаршала в темнице.

Карета, в которой сидела Фрейя, остановилась. Принцесса отпустила занавеску, сквозь которую выглядывала в окно, и повернулась к Элрою, сидевшему рядом с ней. Утром пират не брился, и его щеки покрывала темная щетина. Юноша поспешно сполз на край скамьи, потирая руки, будто удерживался от того, чтобы не открыть дверцу кареты самому. Элрой нервничал уже два дня. С тех пор, как он узнал, что им предстоит посетить бессмертных Хранителей. Может, Фрейе повезет, и пират обведет одного из стражей вокруг пальца, чтобы тот раскрыл Элрою тайну бессмертия. Тогда ей не придется выходить за него замуж.

Двери по обе стороны кареты открылись, и Йель протянул Фрейе руку, помогая принцессе спуститься по ступенькам. Девушка уже привыкла к тому, что рулевой Элроя сопровождал ее во время поездок по стране. И каждый раз Йель бросал на Фрейю хитрые взгляды, словно все происходящее было шуткой, которую понимали только они.

За последние две недели они побывали в шести городах, где Элрой и Фрейя представляли себя будущей королевской четой. Стена была их последней остановкой перед Вайдаром и храмом, где должна была свершиться свадебная церемония.

Удивительно, но эта мысль тревожила Фрейю меньше, чем она могла подумать. Она не любила Элроя, и если бы у нее был выбор, она еще несколько лет оставалась бы незамужней женщиной. Но тот факт, что он знал о ее магии и терпел ее, давал ей определенную уверенность, которую принцесса очень ценила.

По-настоящему Фрейю беспокоило лишь то, что у нее почти не оставалось времени, чтобы узнать подробности о тайной библиотеке отца. В пути она уже несколько раз пыталась навести справки у короля Андроиса и Роланда, но безуспешно. Судя по их словам и поступкам, этой библиотеки не существовало. Но Фрейя не собиралась так просто сдаваться. Принцесса обещала алхимикам достать копию Черного Элемента, и она сделает все, что в ее силах, чтобы сдержать это обещание.

Фрейя сошла по ступенькам экипажа и поблагодарила Йеля. Снежинки плавно спускались с неба и оседали в волосах девушки, где мгновенно превращались в капли воды. Принцесса чувствовала холод только на лице и на руках. Тело ее защищало толстое пальто из темно-зеленой ткани. Моргнув, девушка стряхнула ледяной кристаллик, запутавшийся в ее ресницах, и оглядела Свободную землю.

Десятки одетых в черное мужчин занимались своими повседневными делами, исподтишка наблюдая за прибывшими. Фрейя даже заметила двух Хранителей с поднятыми клинками, застывших посреди тренировочного боя и медленно опускающих свое оружие, чтобы не выглядеть угрожающими.

Отец Фрейи вышел из другой кареты. Рядом с ним появилась королева Эриина, величаво спрятав руки в рукава своего пальто. Высокий мужчина с вьющимися каштановыми волосами встал перед королевской четой и поклонился.

– Король Андроис, для меня большая радость приветствовать вас в Свободной земле и на моей базе. Королева Эриина, для меня большая честь познакомиться с вами.

Мать Фрейи вытащила одну руку из рукава своего пальто и подала ее Хранителю. Его губы слегка коснулись тыльной стороны ее руки.

Фрейя вспомнила лицо этого мужчины, который выглядел не старше двадцати пяти лет. Их короткую встречу в Нихалосе, когда Ларкин представил их друг другу. Кори Томбелл, новый фельдмаршал и преемник Ларкина. Фрейя думала, что Ларкин обидится на него. Ведь теперь Томбелл был на той должности, которую раньше занимал Ларкин. Однако вместо этого тот обращался с Кори как с братом. Вот почему Фрейя совершенно не боялась, что фельдмаршал расскажет о ней ее отцу.

Тем временем слуги приступили к разгрузке карет, набитых всевозможной одеждой, тканями, припасами и подарками, которые Хранители получали во время таких визитов. Прибывшие приехали на двадцати каретах с вдвое большим количеством лошадей, которых теперь освободили от упряжи и повели к конюшням. Некоторые Хранители, с любопытством наблюдавшие за приездом гостей, подходили и предлагали свою помощь, уделяя свое внимание главным образом служанкам. Мужчины лукаво ухмылялись, осматривая очаровательных девушек с ног до головы. Женщины только смущенно улыбались в ответ, но Фрейя догадывалась, как они себя чувствуют. На борту Хелении пираты бросали на нее похожие непристойные взгляды.

Фрейя наклонилась к Йелю.

– Я хочу, чтобы гвардейцы позаботились о них.

Тот нахмурился, и капля воды, в которую превратился растаявший снег, скатилась по его щеке с лысой стриженой головы.

– О ком?

– О женщинах. Если кто-то из Хранителей осмелится прикоснуться к ним без разрешения, пусть ему отрубят мизинец. Лучше, если это сделает другой Хранитель собственным магическим мечом. Пусть почувствуют хоть какую-то боль.

Йель вскинул брови.

– Разве это не чересчур?

Фрейя одарила его одной из своих самых сладких улыбок.

– Им повезет, если я не прикажу отрезать им что-нибудь другое.

Йель тяжело сглотнул, словно представляя себе картину, которую она нарисовала своими словами. Потом кивнул и спешно отправился выполнять свои обязанности.

– Принцесса Фрейя, принц Диглан, приветствую вас, – раздался гулкий глубокий голос. Фельдмаршал закончил разговор с королем Андроисом и теперь присоединился к ним. Он поклонился. – Разрешите представиться? Я фельдмаршал Кори Томбелл, командир Хранителей. Добро пожаловать на мою базу!

– Сколько вам лет? – спросил Элрой, впиваясь в Хранителя взглядом.

– Уверяю вас, принц Диглан, я только выгляжу молодо. Но у меня достаточно опыта, чтобы соответствовать должности фельдмаршала, – ответил Томбелл, который, видимо, неправильно истолковал любопытство Элроя.

– Вы не ответили на мой вопрос.

– Я не знаю точно, сколько мне лет.

– А примерно?

Томбелл на мгновение задумался.

– Должно быть, больше двухсот двадцати лет. Со временем эти цифры теряют свое значение.

– Двести двадцать, – пробормотал Элрой, и в его голосе прозвучали тоскливые нотки, что не ускользнуло от фельдмаршала. Томбелл вопросительно взглянул на Фрейю. Принцесса простодушно улыбнулась, словно не знала, что происходит в голове Элроя. Вероятно, пират подсчитывал, сколько торговых судов ему удастся ограбить за такой промежуток времени.

Томбелл откашлялся.

– Это ваш первый визит в Свободную землю, не так ли?

Вопрос был обращен к Фрейе. Она кивнула.

– Я обещал вашей матери провести для вас экскурсию по базе. Если принц Диглан и вы того пожелаете, то можете присоединиться. Несмотря на то что в Свободной земле нет того, что есть в Амаруне и Вайдаре, это место – особенное.

– Нам будет очень приятно, – ответила Фрейя, которой не терпелось познакомиться с прежним домом Ларкина, хотя мысль об этом нещадно тревожила ее сердце.

Если бы ее отец в свое время не арестовал Ларкина, он все еще был бы фельдмаршалом, и сегодня, возможно, состоялось бы их первое знакомство. Первый взгляд. Первое слово. Первая улыбка. Как это было бы? А вечером они сидели бы вместе за одним столом. Но Ларкин из этой фантазии был не тем мужчиной, с которым она ездила в Мелидриан.

– К сожалению, я сам не смогу проводить вас, – сказал Кори, казалось, искренне сожалея об этом. – У нас с вашим отцом и командиром Эстдаллом незапланированное совещание. Но один из моих людей с удовольствием все вам покажет.

– Что с женщиной? Хранительницей? – осторожно спросила Фрейя. Принцессе пришлось покинуть Нихалос прежде, чем она успела узнать о судьбе задержанной. Но тень, которая легла на лицо фельдмаршала, едва девушка задала вопрос, рассказала ей все, что нужно было знать. Либо Хранительница все еще в темнице, либо уже мертва.

– Послушницу Аларион, к сожалению, задержали, – ответил Томбелл. Потом он перевел взгляд с Фрейи на просторную площадь, ища кого-то глазами.

– Брион, сюда!

От группы Хранителей отделился мужчина с поседевшими висками. Его Фрейя тоже видела в Нихалосе, однако там они не были представлены друг другу. Седеющие волосы и тонкие морщинки на лице Бриона делали его внешне старше большинства других Хранителей. Хотя, если считать прожитые годы, то фельдмаршал наверняка был старше его, в противном случае Кори не занял бы этот пост.

– Приветствую вас, – сказал Брион, с энтузиазмом кланяясь.

При этом Фрейя заметила, что мужчину окружает сладкий аромат, словно от карамелизованного сахара.

– Брион, не мог бы ты показать нашим гостям базу, пока разгружается их багаж?

Хранитель кивнул.

– Это было бы честью для меня.

Глава 40 – Ли

– Мелидриан –

Мелидриан был пустынен. На пути Ли попадались только деревья, кусты и скалы, словно фейри не существовало вовсе. Все знали, что Неблагие и Благие, ища защиту от эльв, обосновались в основном в своих двух столицах. И все же то, что в этой глуши не было ни единого фейри, поражало Ли. С момента отъезда он не видел ни одного живого существа, за исключением эльв. Если где-то за пределами городов и жили фейри-отшельники, то Ли, к сожалению, не посчастливилось встретиться ни с одним из них. Хотя Хранитель так и порывался спросить хоть у кого-то, не проходил ли мимо полукровка.

Между тем Ли продвигался вперед вот уже несколько дней, а последний след полуэльфа – несколько сломанных веток посреди тропы – давно канул в небытие. Теперь Хранитель ехал вслепую по направлению к Даарии, движимый лишь своей неисчерпаемой надеждой.

Отменить поиски полуэльфа значило отказаться от Зейлан. А об этом не могло быть и речи. Еще один перекресток. Еще один холм. Еще один шаг. Ли придумывал для себя все новые и новые рубежи, чтобы продвигаться дальше.

Так всегда работал его ум. Хранитель никогда не видел битвы, которую предстояло выиграть, только следующего противника. Всегда. Он никогда не обращал внимания на гору скопившихся долгов, только на следующую выплату. И Ли никогда не считал месяцы до смерти Эдана, а всегда думал только о завтрашнем дне. Это помогало ему сохранять спокойствие и не позволять страхам и заботам одолевать его.

Хранитель с силой натянул поводья своего скакуна.

– Тпру!

Лошадь неохотно остановилась, нетерпеливо перебирая копытами. Казалось, животное понимало, как опасно стоять на такой открытой местности. Они находились у развилки без указателей. Одна тропа вела прямо на юг, другая – на юго-запад, если Хранитель правильно сориентировался по солнцу. Светило бледно сияло сквозь тонкую завесу облаков, погружая землю в унылые сумерки, и Ли казалось, будто он смотрит на мир сквозь пелену тумана.

Ли спрыгнул с лошади. Мерзлая земля захрустела под его сапогами; с его губ срывались, поднимаясь в воздух, облачка теплого пара. Он попытался плотнее завернуться в свое отороченное светлым мехом пальто, но после нескольких дней в пустыне без защитного укрытия он так застыл, что даже тяжелая ткань не могла по-настоящему согреть его. Скорее мужчина делал это по привычке.

Ли внимательно огляделся, всматриваясь в две тропинки, лежащие перед ним. Ему предстояло выбрать одну из них, но какую? Хранитель заметил на земле несколько небольших костей, которые, вероятно, принадлежали какому-то мелкому животному. Но нигде поблизости не было ни намека на кострище или что-то подобное, а это означало, что мясо с этих костей было обглодано сырым. Вероятно, это была работа эльвы. Или голодного полукровки, который очень спешил.

Ли глубоко вдохнул, так что холод обжег его легкие, и, закрыв глаза, представил образ полуэльфа. Он видел, как тот сидит у арфы. Длинные пальцы музыканта перебирают по струнам, извлекая плавную мелодию. Нежные звуки составляют разительный контраст с растертыми запястьями.

Ты композитор?

Нет, просто тот, кто любит музыку.

Ли вызывал в памяти не только мелодию, но и разговор с полукровкой, пытаясь с помощью своего волшебства уловить вибрацию, исходящую от него. Малейший отголосок его магии. Ли молча вслушивался в себя, а когда снова открыл глаза, уже знал, какой путь выберет. Нет, его разум не обладал тем же воздействием, что и поисковое заклинание, но Ли доверял своим ощущениям и инстинктам, чему обучался десятилетиями. Может быть, он и ошибался. Но так же, как больное колено его бабушки, которое всегда ныло к дождю, он чувствовал, что тропинка, ведущая на юг, будет правильным выбором.

Он пришпорил коня, хотя его лошадь заслуживала отдыха.

Но, пока солнце не зашло за горизонт, Ли хотел использовать его защитный свет, чтобы преодолеть как можно больший отрезок пути. Хранитель знал, что очередное нападение эльв будет лишь вопросом времени.

– У ближайшего источника мы устроим привал, – пообещал он приглушенным голосом своему скакуну, потрепав холку животного.

Поначалу тропа, ведущая на юг, напоминала те тропы, по которым Ли скакал с тех пор, как миновал Туманный лес. Полусгнившие деревья и сухие кустарники цеплялись корнями за холмы, а угрожающе заостренные скалы вздымались из земли, словно лезвия, пробившие грудь. Но со временем стало появляться все больше зеленых деревьев с раскидистыми кронами. Скорее всего, это говорило о том, что Ли приближался к Солнечному лесу, а это означало, что всадник отдалился от Нихалоса на столько же, на сколько приблизился к Даарии. Хранитель находился в самом сердце Мелидриана. Где-то здесь якобы находился город полукровок, не обозначенный ни на одной карте. Может, полуэльф разыскивал его?

Был уже полдень, когда Ли обнаружил замерзший пруд. Слой льда был тонким, и Хранителю удалось пробить его мечом. Мужчина наполнил свой шланг водой и предоставил коню обещанный отдых. Пока животное выгрызало замерзшие травинки, Ли искал за деревом укрытие от холодного ветра, гнавшего вперед темные облака. Ли это не понравилось. Продвигаться вперед по снегу станет заметно тяжелее, не говоря уже о том, что снежный покров похоронит под собой все следы полукровки.

Ли не собирался идти на такой риск. Съев горсть орехов из своих запасов, мужчина продолжил свое путешествие, правда, уже не верхом на лошади, а пешком. Хранитель хотел дать усталому животному отдых. Если лошадь рухнет без сил под его весом, никому от этого лучше не будет.

Решительно шагая дальше на юг, мужчина сосредоточил все свои мысли на идее найти полукровку. Только так Ли мог уберечь Зейлан от смерти и себя – от своих воспоминаний. Они беспрестанно теснились на грани его сознания, но сейчас, впервые за целую вечность, вокруг Хранителя не было ни шума, ни других отвлекающих факторов. Ли не нужно было помогать послушникам улучшать их боевой стиль или выслушивать рассказы других Хранителей.

Теперь только собственные истории занимали его разум….

Ли все еще чувствовал в носу аромат трав. Весь день он помогал отцу в приготовлении лекарства, которое должно было подействовать против летучей чумы. Эту болезнь переносили комары. Насекомые были завезены из-за океана, но в жаркое время года чувствовали себя комфортно даже в Тобрии.

Ему пришлось измельчать травы, и теперь руки Ли болели от усилий, а на пальцах образовались волдыри, которые болезненно пощипывали. Больше всего ему хотелось завалиться на кровать в родительском доме и проспать до следующего утра. Но Ли обещал Титу сыграть с ним партию в карты, хотя даже не был уверен, что сможет удержать их своими разбитыми руками.

Некоторое время спустя Ли уже был в таверне Святого Брендана, названной в честь правящего короля Брендана Драэдона. Он резко распахнул дверь и вошел в помещение. Голоса и смех заглушали звон кувшинов и чавканье ртов. Большинство гостей Ли знал, потому что его отец был единственным целителем в деревне, и все они рано или поздно приходили к нему, а значит, и в их хижину, со своими немощами.

Ли вытянул шею и огляделся в поисках Тита, но нигде не смог обнаружить своего кузена. Наверное, дядя Ли – отец Тита – задержал того на поливке полей, так как делать эту работу можно было лишь после захода солнца.

Ли прошел мимо занятых столиков к стойке, чтобы заказать себе прохладный эль. Он опустился на один из табуретов и огляделся в поисках хозяйки, Уны. Но женщины нигде не было. Костяшками правой, невредимой руки он постучал по прилавку и чуть не упал со стула, когда прямо перед его носом возникла фигура, стоявшая до этого на коленях под прилавком.

– Чтоб тебя! – прохрипел Ли, стараясь сохранить равновесие на табурете.

– Прости! – воскликнул молодой человек, держа в руке совок, в котором лежали осколки кувшина. – Я не хотел тебя пугать. Пожалуйста, не говори Уне! Она вышвырнет меня вон, если я распугаю всех ее гостей.

Ли, к которому тем временем снова вернулось самообладание, моргнул и уставился на мужчину. Он никогда не видел его раньше, ни в Святом Брендане, ни где-либо еще в деревне, потому что такое лицо, как у него, Ли наверняка бы запомнил. Оно словно явилось из тех снов, о которых Ли не смел никому рассказать. Молодой человек был безупречен: четко очерченные скулы, загорелая кожа и нежные веснушки, которые с наступлением зимы, вероятно, исчезнут с этого лица. Он испуганно озирался, боясь, что Уна вот-вот появится, и на его темные глаза падали золотистые локоны, которые, казалось, были мягче, чем подушка, которая каждую ночь лежала под головой Ли.

– Как тебя зовут? – спросил Ли.

Мужчина, который был старше Ли всего на два-три года, удивленно посмотрел на него. В его глазах больше не было прежнего страха.

– Эдан. А тебя?

Он улыбнулся.

– Ли.

Эдан уставился на него, и Ли пожалел, что не переоделся. Его рубашка была вся заляпана зелеными и коричневыми пятнами, а под мышками наверняка проступил пот. Тем не менее Эдан ответил ему улыбкой, и в этот миг сердце Ли забилось быстрее, чем тогда, когда он в течение многих часов измельчал в ступе травы.

– Рад с тобой познакомиться, – сказал Эдан. – Что тебе принести?

Следующие слова Ли выговорил с трудом.

– Эль… пожалуйста, – прохрипел он.

Улыбка Эдана стала шире.

– Один момент.

Не доверяя своему голосу, Ли только кивнул. Через мгновение Эдан вернулся и сунул ему кружку. Ли нетерпеливо потянулся к ней, но прежде чем он успел забрать сосуд, Эдан схватил его за руку. Пальцы мужчины сомкнулись решительно, но не слишком крепко. Ли ощутил прилив тепла в своем теле, а там, где Эдан коснулся его кожи, – приятное покалывание. Ли не мог отрицать того воздействия, которое это прикосновение оказало на его тело.

– Как это случилось? – спросил Эдан сдавленным голосом. Улыбка на его лице исчезла, уступив место озабоченному выражению.

Ли посмотрел на руку Эдана. Волдыри. Он совершенно забыл о них. И даже сейчас он ощущал только прикосновение другого мужчины.

– А, ничего особенного. Я сегодня весь день измельчал травы. Пройдет.

Эдан нахмурился.

– Похоже, они довольно болезненны.

Ли пожал плечами.

– Я почти не чувствую этого.

– Правда? – Эдан осторожно провел большим пальцем по израненной руке Ли, касаясь только неповрежденных участков кожи. По руке Ли поползли мурашки, и вдруг… что-то шевельнулось в его штанах. Святой Брендан… Ли вырвал свою руку у Эдана так быстро, что снова чуть не свалился с табурета. От ужаса глаза Эдана широко распахнулись.

– Прости! Я не хотел причинять тебе боль!

– Не волнуйся… ничего… ничего страшного, – пробормотал Ли. Эдан совершенно неверно истолковал его поведение. Догадайся он, почему Ли отпрянул от него, его взгляд, наверное, был бы менее жалостливым.

– Подожди здесь! – сказал Эдан, словно Ли уже собрался уходить. Но Ли собирался оставаться в таверне до тех пор, пока не погаснет последняя свеча или не закончится смена Эдана. Тот как раз убежал на кухню. Ли терпеливо ждал его возвращения. Эдан наконец вернулся, держа в руках дымящийся платок. Но, когда мужчина остановился перед ним, Ли понял, что пар исходил не от ткани, а от чайных листьев, лежащих на ней.

– Это поможет.

Ли знал, что это не так, потому что травы, завернутые в платок, не подходили для исцеления. Но он ничего не сказал и без слов протянул Эдану руку. Тот осторожно обернул ткань вокруг руки Ли, связав два конца платка вместе.

Какое-то движение привлекло внимание Ли и оторвало его от собственных воспоминаний. Рука Хранителя тут же метнулась к магическому мечу на его бедре. На тропинке впереди мужчины возникла изогнутая фигура. Она медленно брела по дороге, напоминая раненого зверя, только это был не зверь. Фигура стояла на двух ногах, опираясь на трость, как старик. Но Ли понял, что это полукровка, и его пустой желудок сжался от радости. Наконец-то он нашел его!

Не теряя времени, Ли прыгнул на спину своего скакуна. Пришпорив лошадь, Хранитель устремился вперед. Копыта грохотали по земле, ледяной ветер бил ему в лицо. Глаза всадника начали слезиться, но он изо всех сил старался держать их открытыми. Полукровка взглянул через плечо и остановился прямо посреди дороги. Ни убежать, ни спрятаться он не пытался.

Ли натянул поводья, и его лошадь остановилась в нескольких сантиметрах от путника. Хранитель сразу понял, что что-то не так.

Полукровка выглядел больным. Кожа его была бледной как мел, почти прозрачной, отчего все жилки на лице выделялись нездоровой синевой. Волосы, влажные от пота, несмотря на холод, прилипли ко лбу, словно у него была высокая температура. Мужчина дрожал всем телом. Его левая рука хваталась за хрупкую трость, а пальцы правой судорожно сжимали кинжал, словно полукровка в таком состоянии все еще мог сражаться.

Ли спешился и подошел к полуэльфу, не вынимая меча из ножен. Хранителю не требовалось оружие, чтобы одолеть умирающего человека.

– Ты должен пойти со мной, – потребовал он без лишних слов.

Полукровка покачал головой. Движение казалось резким, но оно стоило черноволосому мужчине больших сил, чем он на самом деле обладал.

– Я ничего не должен. Кроме как умереть.

– И ты умрешь, если не пойдешь со мной, – сказал Ли, осторожно приближаясь. Он уже чувствовал запах яда в теле своего собеседника. Хранитель мог бы прямо сейчас достать из своей седельной сумки противоядие, которое он заготовил для себя. Но разыгрывать этот козырь было еще слишком рано.

– Я умру, где бы я ни находился.

– Это неправда. В Нихалосе тебя могут вылечить, – пообещал Ли, хотя и не знал, можно ли еще помочь полукровке. Но сам полуэльф должен был в это поверить. Хранитель заехал так далеко, убил столько эльв и вложил так много надежды ради этого момента не для того, чтобы сейчас потерять беглеца. Полуэльф должен выжить, по крайней мере, до тех пор, пока не сможет признаться в убийстве королевы и спасти Зейлан.

Полукровка фыркнул.

– Зачем Неблагим меня лечить? Мы оба знаем, что они предпочитают видеть меня мертвым, а не живым. Эльвы сделали эту работу за них.

Ли сжал руки в кулаки. Хранитель уже подошел к полукровке так близко, что ему не составляло труда броситься на изможденного мужчину и одолеть его. Но им обоим будет легче, если полуэльф по собственной воле вернется в Нихалос.

– Если ты не пойдешь со мной, то умрешь от яда.

– По крайней мере, тогда я умру на свободе.

При этих словах в мутных глазах страдальца мелькнуло что-то, что Ли не смог определить. Полукровка блефовал? Или это был отголосок боли, которую полуэльф пытался скрыть от Хранителя? Если так, то мужчине это не очень-то удавалось. Ли видел, что каждый вздох полуэльфа дается тому с огромным трудом.

– И если ты умрешь на свободе, то Зейлан умрет вместе с тобой, – признался Ли.

– Она… – тяжелый кашель оборвал мужчину на полуслове. Все тело полукровки содрогалось, лицо покраснело. Прижав тыльную сторону руки ко рту, полуэльф попытался подавить приступ, но кашель затих далеко не сразу. И когда мужчина отнял руку с зажатым в ней кинжалом от своих губ, Ли заметил на ней следы слюны и крови. – Хранительница… меня не волнует, – прерывисто выдохнул полукровка.

Ли покачал головой.

– Я тебе не верю.

– Потому что ты так хорошо меня знаешь?

– Я слышал твою музыку, – ответил Ли, безрассудно подходя вплотную к полукровке, который все еще сжимал в своей руке кинжал. – Тот, кто может создать нечто настолько прекрасное, не может быть таким холодным и бессердечным.

– Я – убийца.

Ли это знал. И все же Хранитель был убежден в том, что не злоба или ненависть побудили полукровку сначала убить королеву, а потом попытаться сделать то же самое с принцем Кираном.

– Ты больше, чем это. Потому что сейчас в твоих руках оружие, и все же мы не сражаемся, а разговариваем.

Губы полукровки приоткрылись. Однако ответа Ли так и не услышал. Краем глаза он уловил какое-то движение. Как раз перед тем, как на них напала эльва.

Глава 41 – Ларкин

– Двурог –

Презрение Ларкина к королю разрасталось, словно дым от погребального костра. Мужчина не хотел присутствовать при этом жестоком зрелище, но ноги словно сами собой принесли его сюда, когда он услышал крики.

– Долой мага!

– Сжечь предателя!

– Сгниешь как фейри!

Зеваки кричали, ликуя над костром, в котором сгорал ребенок. Юноша, который на глазах у всех рассыпался в прах, был молод… слишком молод. Ему еще рано было поступать на службу у Стены. Крики казненного давно уже стихли, но вонь обгоревшей кожи будет висеть в воздухе еще несколько часов. Ларкин стоял в стороне от происходящего и смотрел на огонь, который разгорался в сумерках, унося жизнь.

Люди хлопали в ладоши и вопили, словно им удалось поймать убийцу. Причем к такому преступнику они, вероятно, испытывали бы больше сострадания, чем к молодому алхимику. Но Ларкин не видел здесь алхимика. Преступника. Или предателя. Он видел ребенка, и в нем всколыхнулись мрачные мысли. Больше всего Хранитель хотел выхватить меч и показать этим людям, кого на самом деле они должны были бояться. Уж точно не этого мальчика.

Уже в третий раз с тех пор, как Ларкин прибыл в Двурог, здесь сжигали алхимиков. Со стороны это было похоже на стремление основательно очистить город к предстоящим торжествам.

Между тем повсюду висели геральдические полотна и флаги, изображавшие эмблему королевской семьи. И едва ли прошел хоть один день, когда Ларкин не думал бы о Фрейе и не боялся, что когда-нибудь и принцесса может оказаться на одном из этих костров, если ее тайна станет доступна не тем людям.

Бросив последний взгляд на обугленное тело, Ларкин отвернулся и пошел прочь. Эта часть города так и кишела городской стражей и королевскими гвардейцами, и Хранитель совсем не хотел, чтобы кто-то из них узнал его. По этой причине он обычно избегал общественных мест, за исключением таверн, которые мужчина посещал ночь за ночью, чтобы осведомиться о Хенрике и Яре. Однако, к разочарованию бывшего фельдмаршала, его поиски пока что были безуспешны.

Никто не знал этих двоих, и Ларкин все чаще задумывался: не ошибся ли он, приехав в Двурог? За то время, которое он уже потратил на поиски убийцы Хенрика, Хранитель мог бы раскрыть множество других преступлений. Но потом мужчина вспоминал о Корване и его деревне, которые и так уже потеряли слишком много. Они заслуживали справедливости.

Ларкин добрался до первой таверны на сегодня, которая носила название «Бесхвостая кошка». Перед домом примостилась скамейка, на которой сидела кошка. Впрочем, хвост у нее был. Животное проводило Ларкина подозрительным взглядом, когда тот подошел ко входу в постоялый двор. На двери висела табличка: Занято! До свадьбы комнат нет!

Ларкин не обратил на табличку никакого внимания. Ему не нужна была комната. Когда мужчина вошел в таверну, все столики были заняты, и вокруг царило буйное веселье. Гости играли в карты, разговаривали и смеялись или фальшивыми голосами распевали песни под звуки лютни.

– Привет, красавчик, составить тебе компанию? – спросила женщина, появившаяся перед Ларкином словно из ниоткуда. У нее были буйные каштановые волосы, а платье с глубоким вырезом, в которое она была одета, ясно показывало, что у нее можно было купить за деньги.

Ларкин улыбнулся.

– Это как посмотреть.

– Ммм, – мурлыкнула девица, тут же прильнув к его груди. Сквозь вонь пива и жареного мяса Ларкин почувствовал цветочный аромат, исходящий от женщины. Она вызывающе провела языком по губам. – За десять медных монет я оближу тебе член, за тридцать можешь меня трахнуть. За серебряную монету можешь трахнуть мой зад. – Она смерила его похотливым взглядом. – А за дукат можешь делать со мной все, что захочешь.

– Ты, случайно, не знаешь Хенрика из Рихволла или женщину по имени Яра?

Услышав вопрос, шлюха удивленно прищурилась и покачала головой, проводя пальцами по пуговицам его рубашки.

– Никогда не слышала о них, но, если ты платишь золотом, я могу быть для тебя кем угодно.

– Нет, спасибо, – ответил Ларкин. Он высвободился от женщины и пошел к стойке. Позади себя он услышал неодобрительное шипение, но был уверен, что его новой знакомой не придется долго ждать платежеспособного клиента. Все табуреты были заняты, и Ларкин остановился у прилавка.

– Не могу дождаться, когда закончится эта суматоха, – сказал пузатый мужчина рядом с Ларкином. – К нам домой набилось уже десять человек. А завтра приедет еще и мать моей жены. Я скоро сойду с ума.

– Как ты можешь их обвинять? – спросил мужчина, с которым разговаривал толстяк, приглаживая густую бороду. – Это же будет только один раз.

Мужчина фыркнул.

– Ну и что? Они же все равно ничего не увидят.

– Не будь таким ворчливым! – сказал его собеседник. – Несколько дней – и все закончится.

– Надеюсь, к тому времени я не поубиваю родственников моей жены.

Его собеседник рассмеялся.

– Да ладно! Ты даже мухи не обидишь!

Толстяк, что-то бормоча, поднес кружку с пивом к губам, и Ларкин переключил свое внимание на очередной разговор, пока хозяин не подошел к нему и не принял заказ.

Он делал так каждый вечер. Прежде чем поинтересоваться Хенриком и Ярой, мужчина подслушивал разговоры других гостей. При этом каждый раз Ларкин понимал, что все люди, по сути, одинаковы. Они говорили о своей работе, семье и друзьях, о погоде и музыке, которая играла в тавернах. Это были поверхностные разговоры, которые вызывали у большинства гостей улыбку, но никак не помогали Ларкину в поисках.

– Могу я обратиться к вам?

Ларкин поднял глаза и всмотрелся в лицо мужчины, который, должно быть, равнялся Хранителю по годам, если принимать во внимание только человеческий отрезок его жизни. Все места у стойки были по-прежнему заняты, и Ларкин кивнул.

– Сделайте одолжение.

– Благодарю. Меня зовут Фиок.

– Кайден.

– Рад познакомиться с вами, Кайден. Вы прибыли в город из-за свадьбы?

– Нет, – ответил Ларкин, желая воспользоваться вопросом, чтобы поинтересоваться, о какой свадьбе идет речь. В Двуроге о ней говорили повсеместно. Но Хранитель до сих пор так и не понял, между какими двумя дворянскими семьями состоится это бракосочетание.

Но Фиок продолжал:

– Я видел, что вы отвергли Ташу.

Он указал назад. Ларкин проследил за его движением и обнаружил девицу, которая уже сидела на коленях какого-то мужчины. Тот с видимым удовольствием прижимался к ней.

Ларкин пожал плечами.

– Она не для меня.

– Я надеялся, что вы это скажете, – ответил Фиок, кладя ладонь на руку Ларкина. Соблазнительным жестом он провел кончиками пальцев по коже Хранителя, стараясь приподнять ткань его рубашки.

Ларкин отдернул руку.

– Сожалею, вы тоже не для меня.

Фиок вздохнул и откинулся назад.

– Жаль, но попробовать стоило.

– Уверен, удача будет и на вашей стороне.

– Но лучшего мужчины, чем вы, мне, конечно, не встретить.

Ларкин ухмыльнулся.

– Даже не знаю, поблагодарить вас или пожалеть?

– Можете угостить меня пивом.

Ларкин поманил хозяина, потому что юноша понравился ему, и велел принести пиво для Фиока. Они чокнулись кружками.

– Вы, случайно, не знаете Хенрика из Рихволла или женщину по имени Яра? – поинтересовался Хранитель.

– Хенрика из Рихволла – нет, а вот Яру – знаю.

Ларкин выпрямился.

– В самом деле?

– Ну не совсем так, я знаю ее лишь по рассказам ее сестры. Кевы Салмонд. Если, конечно, это та Яра, которую ты ищешь.

Ларкин не знал, носила ли Яра фамилию Салмонд, но это была первая зацепка, которую ему удалось найти за несколько дней.

– Где я могу найти Кеву?

– Я давно ее не видел, – ответил Фиок. – Раньше она работала в термах. В долине, что между двумя рогами. Попробуй попытать счастья там.

Глава 42 – Фрейя

– Свободная земля –

Вместе со своей матерью и Элроем Фрейя в сопровождении Бриока и небольшого отряда гвардейцев проследовала через площадь к Стене. Принцесса чувствовала на себе взгляды Хранителей. В их глазах читались любопытство, восхищение, благоговение и… недоверие.

Брион объяснил им механизм, установленный за воротами и башней, с помощью которого можно было подняться на вершину Стены, но посоветовал этого не делать. Затем он провел их в конюшни и в комнаты, где размещались Хранители и послушники.

– Это Деррин Армвон? – спросила мать Фрейи, указывая на молодого человека, который, как и многие другие мужчины, поднялся, кланяясь прибывшим.

Деррин был сыном лорда Бартли Армвона, которому принадлежало несколько рудников к западу от Амаруна. Фрейя знала его, прежде всего, из рассказов Мелвина, так как их отцы соперничали за сырье в Горах Сокровищ.

– Да, это он. Я и не знала, что он служит Стене.

– Я тоже. – Ее мать вопросительно взглянула на Бриона. – Он хорош?

Брион пожал плечами.

– Боец он неплохой, но, судя по всему, довольно самонадеян и тщеславен. Большинство наших мужчин приходят к Стене без всякого боевого опыта. Армвон считает себя лучше них, потому что учился в одной из королевских академий. Но он и глазом не успеет моргнуть, как другие надерут ему задницу.

Услышав столь неподобающие слова, королева Эриина выразительно посмотрела на Бриона.

Брион тоже уставился на нее, бледный от ужаса.

– Извините мой язык. Я не хотел показаться непочтительным.

Королева кивнула.

– Вы прощены.

– Благодарю вас.

Брион благодарно поклонился и повел их на кухню. Мужчины в полной боевой экипировке, выглядевшие так, будто сейчас отправятся сражаться, чистили овощи, мелко рубили травы и разбирали мясо. Брион попробовал некоторые блюда и дал указания, как лучше приготовить угощение. Наконец, они осмотрели арсенал и комнаты для тренировок, где Хранителей почти не было, ведь большинство из них занимались приготовлениями к вечеру.

Фрейя легко могла представить себе в этой обстановке Ларкина и очень сожалела, что никогда не видела, как тот взаимодействует с другими Хранителями. Конечно же, он был образцовым фельдмаршалом. Принцессе так и хотелось расспросить о нем Бриона, но в присутствии матери девушка не решалась на это.

Наконец Хранитель повел их в комнаты, которые обычно занимали фельдмаршал и его генералы. Сегодня вечером эти помещения были предоставлены высоким гостям. Их вещи уже были на местах; слуги подготовили помещения так, чтобы они могли соответствовать запросам королевской семьи. Окна украшали тяжелые портьеры. Старые половицы скрывались под устилавшими их коврами ручной работы. Повсюду были расставлены цветы, а на дверях висели геральдические полотна с королевскими эмблемами.

Брион попрощался и отправился обратно на кухню. Фрейя едва успела облегченно вздохнуть, как вокруг нее уже суетились горничные, чтобы собрать ее на вечерний пир. Принцессу привели к хижине, которая оказалась баней. Служанки вымыли Фрейю с головы до ног, обильно натерев ее тело ароматными маслами. Затем девушка вновь оказалась в своей комнате. Тут ей сделали изящную прическу и надели простое платье, потому что его все равно никто не увидит. Вечерний пир Хранителей пройдет на открытом воздухе, и по-настоящему было важно, каким будет плащ Фрейи. Он был великолепен. Темно-синяя ткань на груди была украшена серебряной вышивкой, изображавшей звезды и луны, а рукава пышно оторочены мехом.

Едва горничная Фрейи закрепила в волосах принцессы последнюю шпильку, она в сопровождении двух гвардейцев направилась на площадь, которую было не узнать. Хранители разожгли перед Стеной десятки маленьких и два больших костра. Столы уже были расставлены, и у огня стояли импровизированные скамьи, которыми служили стволы недавно срубленных деревьев. Над одним из костров жарили мясо, а перед хижиной у Стены стоял обильно накрытый стол. Он был уставлен мисками и тарелками со всевозможными деликатесами.

Не вызвав ажиотажа, двое гвардейцев проводили Фрейю к ее родителям, сидевшим за одним столом с Роландом, Томбеллом и тремя другими Хранителями. Принцесса заняла место рядом с Элроем, который напряженно наблюдал за двумя стражниками, сражавшимися на дуэли перед пылающим пламенем. Их движения напомнили Фрейе Ларкина. Удары мужчин были беспощадны и изящны одновременно, и, несмотря на вес их тел, они, казалось, парили над землей. Но, в отличие от Ларкина, они не улыбались, когда их мечи разрезали воздух. Их лица были мрачны; между бровями – глубокие морщины. Фрейя не могла судить, была ли эта серьезность частью представления или борьба действительно была вызовом для обоих противников.

Борьба завладела вниманием Фрейи лишь ненадолго. Через некоторое время девушка отвела взгляд. Мало кто из Хранителей следил за поединком: мужчин больше привлекала трапеза и женщины, разносившие деликатесы.

За одним из соседних столов Фрейя обнаружила Рэй. Она сидела рядом с Йелем и еще несколькими гвардейцами, которые что-то возбужденно обсуждали. Рэй, однако, не участвовала в разговоре. Со времени ссоры на уроке танцев она больше не выказывала недовольства, да и Элрой, казалось, терпел ее присутствие. А Рэй, похоже, смирилась с помолвкой. Правда, довольной женщина не выглядела.

Внезапно королева Эриина рядом с Фрейей тихо ахнула. Принцесса проследила за взглядом матери. Та во все глаза смотрела на сражение. Клинок одного Хранителя рассек щеку другого. На секунду показались кровь и открывшаяся плоть, но уже через мгновение порез закрылся, и мать Фрейи снова испуганно втянула в себя воздух.

Сама Фрейя захлопала в ладоши, чтобы не показать, что представление ее не впечатлило.

– Великолепно! – воскликнул король Андроис, беря свой бокал, и под звон аплодисментов поднялся со своего места. Фрейя закатила глаза и услышала рядом с собой едва различимый вздох Элроя. Они оба знали, что сейчас последует речь, которую оба они уже не раз слышали в более-менее измененной форме.

– Для меня и моей семьи большая честь быть здесь сегодня вечером. Каждый визит в Свободную землю особенный, потому что мужчины, которые живут здесь, особенные…

Фрейя слушала речь отца вполуха. Она точно знала, что скажет король. Сначала что-нибудь приятное о Стене и Хранителях, потом наврет с три короба о честности, единстве, любви и союзе, как делал это в тех городах, которые они уже успели посетить. И каждое слово, слетающее с губ отца, казалось Фрейе хорошо продуманной ложью. Собственное мнение и воля к осуществлению задуманного отличают сильного короля, но по-настоящему хороший король никогда не ставит себя выше своего народа. Это просто смешно.

– …поэтому мы поднимаем наши бокалы за мою дочь, принцессу Фрейю, и ее будущего супруга, принца Диглана, и желаем им долгой и счастливой совместной жизни.

Хранители возликовали. Раздался звон бокалов и кружек, которые ударялись друг от друга.

Элрой наклонился к Фрейе, чтобы поцеловать ее в щеку, как в разученном спектакле. Она улыбнулась и осторожно отпила вино.

Раздались звуки музыки, и некоторые мужчины начали петь.

Их голоса гремели над площадью; вино текло рекой. От Ларкина Фрейя знала, что Хранители не могут напиться обычным вином. Тем не менее настроение было приподнятое, и торжество приняло долгожданный оборот. Снова и снова начинались новые поединки. Потом Хранители стали демонстрировать другие свои таланты. Один из стражников начал жонглировать кинжалами, другой показывал карточные фокусы, третий – шевелил ушами, что в этот вечер повергло всех присутствующих в больший восторг, чем обычно.

Хранители, гвардейцы и дворяне, сопровождавшие королевскую семью в Вайдар, с каждым часом все больше объединялись и братались. Радостные крики и хохот поднимались в тихое ночное небо, прогоняя тоску, которая, казалось, навсегда приросла к Свободной земле и Стене, построенной на крови и трупах.

– Быть бессмертным, наверное, здорово, – услышала Фрейя голос подвыпившего Элроя, который склонился над столом, не переставая потягивать свое вино. Хранитель, представившийся генералом Клиффордом, скривил губы. – Время не убегает от вас, как от меня и всех остальных несчастных смертных.

Клиффорд сдержанно улыбнулся.

– Хранитель может умереть в любой момент.

– Мы все живем с этим опасением, – возразил Элрой, отпивая вино из бокала. – Но вас не погубят старость или какая-нибудь паршивая болезнь. – Пират скривил губы, словно вспомнил что-то отвратительное.

– За это мы должны сражаться с эльвами.

– Я не вижу здесь эльв, – ответил Элрой с пространным жестом, охватившим всю площадь. Лицо Клиффорда окаменело, и Фрейя была уверена, что Элрой, не будь он неприкасаемым принцем Дигланом, давно уже познакомился бы с кулаком Хранителя. Фрейя покосилась на родителей, которые были погружены в разговор, как и Роланд, возбужденно беседующий с Хранителем о фейри. В другой вечер она сделала бы все, чтобы подслушать такой разговор, но только не сегодня. На сегодня у принцессы были другие планы…

– Я удаляюсь в свои покои, – объявила Фрейя и поднялась со своего места. – У меня был напряженный день и долгое путешествие. Спасибо за этот чудесный вечер и ваше гостеприимство, фельдмаршал Томбелл.

Хранитель кивнул.

– Мне было приятно, принцесса.

Роланд тоже встал.

Фрейя жестом велела ему остановиться.

– Сидите. Это, пожалуй, самое безопасное место во всей Тобрии. Я уверена, что смогу без ущерба добраться до своей комнаты. Наслаждайтесь вечером!

И прежде, чем командир успел возразить, Фрейя наклонилась к матери и поцеловала ее в щеку.

– Спи спокойно, моя дорогая, – произнесла королева Эриина.

Король хмуро улыбнулся.

– Приятных снов.

– Спасибо! – Фрейя наклонилась и обняла отца. От него пахло дымом костра, вином, которое еще плескалось в его бокале, и ощущением безопасности, которое она когда-то испытывала, находясь рядом с ним. Сердце Фрейи кольнуло, словно ребенок внутри нее цеплялся за этого мужчину, и она смотрела на него немного дольше, чем собиралась.

– Спокойной ночи, – пробормотала принцесса, размашисто размыкая объятия. При этом широкий, отороченный мехом рукав ее плаща опрокинул посуду, стоящую на столе перед королем. Тарелки зазвенели, вино растеклось по столу, словно кровь. Мать Фрейи испуганно вскрикнула, а ее отец громко выругался. Хранители и Роланд вскочили, чтобы убрать беспорядок. Слуги засуетились, смех и разговоры за соседними столиками стихли.

– Извините, я не хотела, – пробормотала Фрейя.

Ее отец вытянул руку вверх. Прислуга рядом с ним тут же принялась вытирать вино с его пальцев.

– Тебе лучше лечь спать, – строгим голосом сказал ее отец, и чувство привязанности, которое Фрейя совсем недавно испытывала к нему, испарилось без следа. Принцесса отвернулась и, не оборачиваясь, быстрым шагом поспешила прочь.

Гул голосов за ее спиной становился все тише, а шум крови в ушах – громче с каждым шагом. В ладонь девушки больно впивались зубцы ключа, который Фрейя во время объятий стащила из кармана плаща своего отца.

Несколько Хранителей, которым в этот вечер выпало дежурить у Стены, заметили девушку, но никто не остановил ее, когда она вошла в жилище и проследовала по чужим коридорам, пока не добралась до королевских покоев.

Комнату ее отца никто не охранял. Во время празднования выставлять гвардейцев в коридоры не было никакой нужды.

У двери комнаты Фрейя остановилась. Она разжала ладонь, на коже которой от ключа остались красноватые отпечатки. Руки принцессы дрожали от волнения. Она вставила ключ в замочную скважину, но он не повернулся. Девушка попробовала еще раз, и тоже безуспешно.

– Черт побери!

Фрейя сделала глубокий вдох, стараясь успокоиться. Смешно, если пока она боится быть пойманной, ее действительно поймают на том, что она хотела проникнуть в покои своего отца.

Она снова попыталась вставить ключ в замок.

Это была ее последняя возможность узнать больше о библиотеке до прибытия в Вайдар. Хотя девушка даже не знала, что именно она ищет. Но если что-то и можно было найти, то только в комнате ее отца. Король Андроис никогда не оставил бы такие важные сведения в карете, без надлежащего присмотра.

Однако украденный ключ все не подходил! Фрейя нетерпеливо подергала за ручку. Наверное, древесину перекосило.

Позади нее вдруг кто-то кашлянул. Фрейя испуганно вздрогнула и сунула ключ в карман своего плаща. Она увидела Бриона, который остановился в нескольких сантиметрах от нее. Теперь, когда Хранитель оказался наедине с Фрейей в темном коридоре, он показался принцессе более крупным и грозным.

Фрейя тяжело сглотнула.

– Я… я не могу попасть в мою комнату.

Девушке даже не пришлось разыгрывать отчаяние, прозвучавшее в ее голосе.

– Ммм, – неопределенно промычал Хранитель и медленно приблизился.

– Наверное, дверь заклинило, – пояснила Фрейя, заглядывая Бриону за спину. Коридор за ним был пуст. Другие гвардейцы и Хранители не обращали на них внимания. Но в этот момент принцесса не была уверена, хорошо это или плохо.

Брион остановился перед ней. В отличие от ее отца или Элроя, у него были ясные глаза и проницательный взгляд. Мужчина пристально посмотрел на Фрейю.

– Не скажете ли вы мне причину, по которой собирались проникнуть в покои вашего отца?

– Я… – Фрейя не знала, что и сказать. Если Брион предаст ее, это кончится для нее очень плохо. Ее отец и так не доверял ей и, вероятно, будет держать ее под наблюдением, пока они не вернутся в Амарун. Эти лишит принцессу всякой надежды найти библиотеку и копию книги.

– Я думала, что это моя комната.

Хранитель ухмыльнулся.

– Ну, конечно…

– В самом деле. Вы должны мне поверить!

Брион окинул девушку внимательным взглядом. От него пахло потом и дымом. Фрейя заметила, что он весь вечер просидел у костра, следя за приготовлением мяса.

Принцесса отступила на шаг назад.

– Чего вы хотите от меня?

– Я хочу, чтобы вы сказали мне правду.

Фрейя колебалась, но потом поняла, что терять ей нечего. Совершенно нечего. Брион знал, что она во время своего отсутствия в Тобрии находилась в Мелидриане. Эти сведения создавали большую угрозу свободе принцессы и ее миссии, чем то, что происходило сейчас.

– Мой отец прячет в своей комнате то, что мне нужно. Это имеет для меня первостепенное значение.

Брион ничего не ответил. Проходили секунды, и Фрейю замутило. Может, ей лучше было прикусить свой язык и все отрицать? Но теперь принятое решение уже нельзя было отменить.

– Спасибо за честность, – наконец сказал Хранитель и отделил странную пуговицу от своего мундира, которая, видимо, не была пришита должным образом. Потом мужчина опустился на корточки перед дверью. Фрейя вытянула шею. Она даже не успела понять, что Брион сделал, как вдруг, тихо щелкнув, дверь открылась. Хранитель толкнул дверь внутрь и кивком пригласил девушку войти. Неужели стражник только что помог ей проникнуть в спальню ее отца?

Фрейя изумленно уставилась на Бриона.

– Почему?

– Потому что вы – хороший человек, – ответил он. – Ларкин тепло отзывался о вас в Нихалосе. Я не знаю, что скрывает от вас ваш отец, и не хочу знать. Но если это важно для вас, это важно и для меня.

Фрейя смущенно улыбнулась.

– Благодарю.

– Поблагодарите, позволив Ларкину вернуться к Стене, когда станете королевой. Ваш отец допустил ошибку, осудив его. Я ничего не имею против Кори, но Ларкин был лучшим фельдмаршалом, когда-либо служившим на Стене.

Слова Бриона наполнили Фрейю странной гордостью.

– Обещаю, – сказала она и, кивнув Хранителю на прощание, переступила порог.

Комната напоминала ту, в которой должна была провести ночь Фрейя. Она была довольно проста. Истертые шагами Хранителей половицы побелели, стены выцвели от солнца, а сквозь щели в окнах тихо свистел ветер. Но по случаю высокого визита комнату украшали тяжелые ковры, вазы с душистыми цветами и благородные ткани. Удивительно, что ее отец вообще согласился провести ночь в Свободной земле. Однако, как ни претенциозен был король, он был еще и умен. Он знал, что сила Драэдонов коренится в Соглашении, а следовательно, в Стене и разделении стран. Поэтому было важно, чтобы он воздавал должное Хранителям.

Фрейя принялась обыскивать стол, который этой ночью принадлежал ее отцу. Она выдвигала один ящик за другим, рылась в них, но нашла только документы, относящиеся к свадьбе. Среди них было и несколько писем от казначея, который жаловался на то, что до сих пор не получил денег от императрицы Атессы. Подойдя к письменному столу, Фрейя перебрала несколько сундуков, которые слуги выгрузили из карет. Она даже постучала по дереву в надежде обнаружить двойное дно, но это были самые обычные сундуки. Ничего не указывало на тайную библиотеку.

Возможно, Фрейя искала напрасно, но сдаваться девушка не собиралась. Члены круга согласились безоговорочно принять ее в свои ряды, девушка не хотела, чтобы ее признавали своей неохотно. Фрейе хотелось их благосклонности. Их верности. Их признания. Все это принцессе предстояло заслужить.

Фрейя опустилась на колени и пошарила под кроватью, чтобы посмотреть, не спрятано ли что-то там, но нашла только пыль.

Девушка как раз собиралась выпрямиться, как вдруг в коридоре послышались шаги. Она застыла. Затаив дыхание, Фрейя прислушивалась, и сердце ее пульсировало в такт шагам, приближавшимся к ней. Если отец застанет ее здесь, все пропало.

Фрейя опасливо огляделась. Мгновение девушка раздумывала, не залезть ли ей под кровать. Но там она будет в ловушке, и к тому же ей нельзя было сидеть под кроватью всю ночь. Утром горничные обязательно заметят отсутствие принцессы в ее собственной спальне и оповестят гвардейцев. Это приведет к катастрофе.

Взгляд Фрейи зацепился за окно на другой стороне комнаты. Это был ее единственный выход, даже если она не сможет закрыть его снаружи. Принцесса могла только надеяться, что отец не заподозрит неладное, если обнаружит это. Девушка бросилась к окну и распахнула его, благодарная за то, что комнаты Хранителей находились на первом этаже, и земля была менее чем в сорока футах от нее.

Фрейя неуклюже вылезла в окно и увидела, что ее плащ зацепился за выступающую оконную раму. Бормоча проклятия, принцесса быстро освободилась. Как раз в этот момент девушка услышала, как в замке поворачивается ключ. Видимо, ключ, который украла она, открывал другую дверь.

Фрейя метнулась в сторону и прижалась спиной к стене. Ее легкие горели. Девушка чувствовала, что ей так и хочется вдохнуть побольше воздуха, но старалась не издать ни звука.

Ее отец вошел в свою спальню.

– Кто оставил это проклятое окно открытым? – бранился он. – Ты?

– Нет, мой король, – ответила женщина.

Раздались твердые шаги.

– Не лги мне!

– Это не я.

Король ничего не сказал, но вскоре послышался хлопок, словно чья-то рука ударила по голой коже. Фрейя вздрогнула и закрыла глаза. Чувство вины охватило принцессу, потому что на самом деле это она должна была получить этот удар.

Служанка тихо заплакала.

– Твое счастье, что мы окружены здесь честными людьми, которые никогда не украдут у своего короля. В противном случае мне, вероятно, пришлось бы казнить тебя.

– Спасибо, – ответила женщина тоненьким голоском. – Вы слишком добры.

– Так и есть, а теперь закрой окно! – приказал король Андроис тоном, от которого по спине Фрейи пробежал холодок.

Принцесса подождала, пока прислуга закроет окно, потому что раньше она не смела пошевелиться. На ватных ногах девушка пошла по тропинке, которая вела вокруг жилища, мимо хижины, в которой она купалась днем. Звон удара все еще раздавался в ушах Фрейи. Часто ли такое случалось со слугами в замке?

Фрейя убеждала себя, что это вино, которого король выпил слишком много, говорило в нем, вызывая злость и раздражение. Но в глубине души принцесса знала, что не имело значения, трезв он или пьян.

Все еще погруженная в свои невеселые мысли, Фрейя шла по тропинке, как вдруг взгляд девушки упал на документ, при виде которого ее кровь застыла в жилах. Шаги принцессы замедлились, пока она не остановилась перед листом бумаги, прибитым к внешней стене здания. Это было объявление о розыске.

Объявление о розыске Ларкина.

Она едва заметила цифры и буквы, которые называли его имя и обещанную за него награду. Взгляд принцессы был прикован к эскизу, отпечатанному на объявлении. Изображенный на нем мужчина обладал очень отдаленным сходством с Хранителем, с которым Фрейя попрощалась в Аскане. Тогда его лицо было чисто выбрито, буйные волосы причесаны. На рисунке же волосы доходили мужчине до плеч, а лицо покрывала густая щетина. Но больше всего этот Ларкин отличался от ее Ларкина глазами. У этого они были пустыми и в то же время полными ненависти, как у человека, который презирает жизнь и которому нечего терять. Это была неправда. Ларкин мог злиться, но еще он умел быть нежным и искренним.

– Мы должны были повесить это здесь.

Фрейя развернулась и увидела фельдмаршала. Мужчина встал рядом с ней. Скрестив руки на груди, Томбелл рассматривал листок. Взгляд мужчины был таким же теплым, как у Бриона, и принцесса вспомнила, с какой добротой Ларкин говорил о своих братьях.

– Я до сих пор не знаю, что привело вас и Ларкина в Нихалос, – внезапно сказал Томбелл, не отводя взгляда от объявления.

– Коронация Кирана, – солгала Фрейя. Это было то, что они говорили населению. Принцесса ответила на официальное приглашение принца, в результате чего ее присутствие в Мелидриане не нарушало Соглашения.

– Ларкин сказал то же самое, но мы оба знаем, что это ложь. Ваш отец никогда не позволил бы вам уйти с ним. Так чего же вы хотели там?

– Я не могу этого сказать.

– Жаль, мне очень хотелось бы знать.

– Может быть, когда-нибудь мы вам расскажем.

– Надеюсь.

Фрейя нахмурилась. У девушки было странное чувство, будто она разговаривает со старым другом, хотя они с фельдмаршалом до этого момента почти не общались. И все же их кое-что объединяло. Привязанность, которую они оба испытывали к Ларкину.

– Вы знаете, где он?

Томбелл покачал головой.

– Нет, я не видел его с тех пор, как покинул Мелидриан.

– Я тоже, – прошептала Фрейя и зажмурилась, сдерживая подступающие слезы. Не знать, где и как живет Ларкин, было для нее мучительно больно. Девушка хотела одного – чтобы он был счастлив и находился в безопасности.

– Он вам очень нравится, – констатировал Томбелл.

И даже больше, подумала Фрейя. Но сейчас она уже была невестой, а через несколько дней станет замужней женщиной, вступившей в брак якобы по большой любви, и чувства, которые девушка испытывала к Ларкину, были опасны. Принцесса никому не могла их доверить. Ни фельдмаршалу. Ни Элрою. Ни своим родителям. Ни даже самой себе.

Глава 43 – Зейлан

– Нихалос –

Зейлан не умела учиться на собственных ошибках. По крайней мере, это давалось ей очень тяжело.

Сколько раз девушка уже клялась себе действовать более разумно и продуманно, чтобы не попадать в беду снова и снова. Но спокойная, безмятежная и безопасная жизнь явно была не для нее. Чем больше Хранительница старалась отговорить себя от совершения глупостей, тем больше ей хотелось эти самые глупости совершать. Так было и сегодня вечером. Сегодня она собиралась устроить драку.

На самом деле Зейлан проворачивала это уже десятки раз. Мужчины, в гневе размахивающие кулаками, как правило, не обращали внимания на монеты, исчезающие из карманов их плащей, или на еду, которая пропадала со стола. Но сегодня вечером девушка не собиралась ничего красть. Ей нужно было затеять драку. Устроить стычку на самом деле не было такой уж проблемой. Оскорбление здесь, пинок там, и вот уже она удирает, набив карманы добычей. Только на этот раз Зейлан не собиралась исчезать. В этом-то и состояла трудность.

Если Дэйм или Бриок заподозрят, что свару устроила она, то выставят девушку на улицу. А там Зейлан сразу приметят.

С книгой в руке Хранительница сидела на своем обычном месте. Но сегодня она не старалась разобрать слова. Взгляд Зейлан чаще, чем в книгу, был устремлен на стол в противоположном углу комнаты. Его занимали трое фейри: женщина и двое мужчин. Они приходили в бордель каждый вечер. Но не для того, чтобы развлекаться в дальних комнатах. Троица играла в карты. Ставки всегда были высоки, и сегодня на кону стояло значительное количество талантов.

Сегодняшняя игра почти ничем не отличалась от тех партий, которые разыгрывались каждый вечер, за исключением одного. Зейлан вытащила из колоды одну карту, заменив ее на другую. Сущий пустяк. Если никогда не говорить, а только наблюдать и слушать, можно научиться многому. Поэтому Хранительница знала, что трое фейри были ворами и это ремесло приучило их не доверять даже друг другу. По этой причине они никогда не играли в свои собственные карты, а только с той колодой, которую давала им Дэйм. С колодой, которая накануне вечером случайно прошла и через руки Зейлан.

Теперь девушке оставалось только ждать, пока фейри не заметят повторяющуюся карту. Тогда они начнут ссору, называя друг друга мошенниками, какими они, впрочем, и были за пределами публичного дома. И если ей повезет, они забудут о предписанных правилах и попытаются использовать свою магию. Зейлан не могла дождаться, чтобы это случилось.

Внезапно кто-то остановился перед смутьянкой, загородив ей обзор. Сердито подняв глаза, девушка узнала одну из девушек Бриока, которая раньше уже попадалась ей на глаза. Многие Неблагие женщины обладали хрупким телосложением: узкие бедра, плоская грудь. Эта фейри отличалась широкими бедрами и пышным бюстом, который совсем не скрывало прозрачное платье женщины.

– К тебе можно?

– Нет, – отрезала Зейлан.

Фейри проигнорировала ее ответ и отодвинула пустой стул, усаживаясь напротив Хранительницы. Опершись локтями на стол, Неблагая разглядывала девушку.

– Ты Зейлан, ведь так?

– Mмм, – пробормотала Хранительница, стараясь поверх головы фейри удержать в поле зрения колоду карт. Один из игроков перетасовал колоду. Видимо, этот раунд прошел спокойно. Лишнюю карту никто не заметил.

– Я – Сибил.

– Рада за тебя, а теперь – убирайся! Я читаю.

И Зейлан подняла книгу.

На лице фейри, которая выделялась своей красотой даже среди ей подобных, появилась усмешка.

– Меня предупреждали, что ты довольно язвительна, а я не верила.

– Что тебе надо? – спросила Зейлан.

– Ничего, просто хочу с тобой познакомиться.

– А я нет.

Зейлан опустила взгляд на свою книгу, надеясь, что Сибил встанет и уйдет. Но фейри упрямо продолжала сидеть. Хранительница тоже могла бы просто сидеть, и все, но сейчас девушке хотелось проследить за карточной игрой, и присутствие женщины ей мешало.

– Что. Тебе. Надо? – снова прошипела она.

Сибил склонила голову.

– Знаешь, сегодня я работаю здесь последний день.

– Вот это да! А я на завтрак ела виноград.

– С завтрашнего дня я буду работать в замке, – продолжала Сибил, не обращая внимания на насмешки Зейлан.

Этой фразой Неблагая смогла привлечь внимание Хранительницы. Судя по слухам, которые доходили до девушки, большинство фейри избегали замка и связей с Кираном.

– А мне ты это зачем говоришь?

– Я решила спросить, может, ты захочешь передать что-то принцу Кирану.

Зейлан прищурилась.

– Зачем тебе это?

– Затем, что Киран – мой друг, а ты каждый день спрашиваешь о нем Дэйм.

Вообще-то она не должна была доверять этой фейри. Но ее голос звучал искренне, а улыбка казалась настоящей.

– Скажи, что я его жду.

– И все?

Зейлан кивнула, как вдруг раздался громкий треск. Один из фейри-мужчин за игровым столом вскочил так резко, что его стул грохнулся на пол. Лицо игрока стало пунцовым от гнева. В поднятой руке мужчина сжимал карту.

– Кто из вас двоих, засранцы, это сделал? – взревел он. Язык фейри уже заплетался от выпитого за вечер вина.

– Это не я, – ответила женщина, которую мужчины всегда называли просто Джин.

– Я тоже, – ответил другой мужчина, которого звали Элоша.

– Лжецы! – вскричал Матони. – Это был кто-то из вас!

Джин поднялась со своего места и оперлась руками на стол. Она была почти полностью облачена в темные одежды, что было совершенно нетипично для Неблагих. Единственным светлым пятном в наряде женщины были серебряные насадки, украшавшие ее уши.

– Откуда нам знать, что ты сам не подложил эту карту в колоду?

– Если это был я, с чего бы мне возмущаться?

– Возможно, это уловка, чтобы обмануть нас, – сказал Элоша, который тоже встал со стула и теперь стоял, скрестив руки на груди.

Матони гневно сверкнул на него глазами.

– В чем?

– В талантах.

– Я могу выиграть их и без обмана.

Элоша рассмеялся.

– Последние пять раундов ты проиграл.

– И поэтому подсунул карту, – заключила Джин. К этому времени уже весь салон наблюдал за происходящим, а Дэйм даже вышла из-за своей стойки.

Матони покачал головой.

– Чушь какая-то.

– Ах, так? – Элоша вздернул подбородок. – Тогда выворачивай карманы!

Матони сплюнул.

– Даже не собираюсь.

– Тогда я сделаю это за тебя, – пригрозил Элоша и ринулся к своему напарнику. Тот толкнул нападавшего, и Элоша со всей силы врезался в стену. Лицо его исказилось от омерзения.

И тут же между тремя фейри вспыхнула потасовка, на которую так надеялась Зейлан. Пьяные преступники везде были похожими.

– Прекратите! – заорала Дэйм.

Фейри не послушались ее и опрокинули стол. Вино растеклось, таланты рассыпались по полу, и жадные руки нескольких фейри быстро рассовали их по своим карманам.

Зейлан вскочила на ноги как раз тогда, когда Матони и Элоша одновременно вскинули руки. Не для того, чтобы защитить себя от ударов друг друга, а для того, чтобы сотворить магию. Но ничего не изменилось. Ни вода, ни земля не подчинились им. Матони и Элоша растерянно смотрели друг на друга. На лице Джин тоже отразилось недоумение.

– Вы в своем уме? – завизжала Дэйм, воспользовавшись этим моментом, чтобы разнять трех фейри. – Сколько раз мне говорить вам, что здесь не место для драк? Это не один из гадюшников Тобрии, ясно вам? Здесь существуют правила, и вы не можете просто…

Зейлан было безразлично, что еще говорила Дэйм троице воришек. Может, она запретит им посещать бордель, но для девушки имело значение только одно: Матони и Элоша хотели сотворить магию, и это им не удалось.

Хранительница наблюдала за Неблагими при дворе Кирана достаточно долго, чтобы знать, какими жестами пользуются фейри, когда хотят вызвать магию.

И все же, несмотря на эти движения, двое фейри на противоположном конце комнаты не смогли подчинить своей воле ни каменные стены, ни воду в кувшинах, хотя и были могущественными магами. И Зейлан убедилась: она могла противодействовать стихийной магии фейри.

Глава 44 – Вэйлин

– Мелидриан –

Вэйлин не знал, как это произошло. Только что мужчина смотрел в бледно-голубые глаза Ли, и вот уже оказался на земле, уставившись на черное чудовище, нависшее над ним. Боль взорвалась в голове полукровки и волной прокатилась по его телу. Перед глазами заплясали темные пятна. Искривленные, лишенные какого-либо ритма, словно они сбились с такта так же, как и его сердцебиение.

Гнилостное дыхание коснулось шеи Вэйлина; острые когти впились ему в плечи. Мужчина вскрикнул, и кинжал, за который его пальцы цеплялись до последнего, выскользнул из его руки.

На глазах полукровки выступили слезы. Он хотел схватить эльву, но был слишком слаб для этого. Вот уже несколько дней яд бушевал в теле мужчины, словно шторм, разрушая его организм. Вэйлин уже не чувствовал себя тем двухсотлетним полукровкой, которым и был на самом деле, он чувствовал себя семисотлетним стариком, находящимся на грани последнего вздоха. Он захрипел и ощутил на языке вкус крови, которая появилась, когда Вэйлин кашлял. Наверное, ее запах и привлек эльву. Полуэльф слышал ее визг и шипение.

Пальцы Вэйлина скользили по меху чудовища, не в силах схватиться за него. И тут пронзительная боль пронзила голову мужчины насквозь. На мгновение Вэйлину показалось, что эльва раскроила ему череп зубами, но потом он понял, что все гораздо хуже. Существо проникло в его мысли с помощью своей магии.

Образ матери сформировался в его воображении, но не Вэйлин вызвал его. Он словно видел ее перед собой. Каштановые волосы матери украшал цветок, и женщина одарила его теплой улыбкой. Однако в этом воспоминании она на самом деле не стояла перед ним, а только смотрела на него с портрета, который Вэйлину принес его отец. Это был единственный образ матери, который хранил Вэйлин. Образ его человеческой матери. И эльва хотела отнять это воспоминание.

Нет! Этого не должно случиться, потому что, если чудовище отнимет у него эту память, то он никогда больше не…

О чем он только что думал? Вэйлин не мог вспомнить. В его сознании вдруг возникла брешь, которую теперь заполняла боль. Рана на плече мужчины горела. И слюна эльвы, подобная кислоте, стекала на его лицо.

Мабон, помоги мне! – подумал Вэйлин, посылая свою последнюю молитву Богу Воздуха. Некоторое время назад собственная воздушная магия парализовала яд в теле полукровки.

Внезапно вес, навалившийся на грудь Вэйлина, исчез, и когти, которые впивались в его плечо, рванули плоть и пропали. Полукровка вскрикнул. Он задыхался, пытаясь остаться в сознании, хотя это было слишком тяжело. Поодаль он услышал звериный визг.

Неожиданно перед его затуманенным взором возникла светлая копна волос. Ли.

– Лежи и веди себя тихо! Я позабочусь об эльве, – прошептал Хранитель и, прежде чем Вэйлин успел вымолвить хоть слово, исчез.

Боль была всеобъемлющей, но каждое волокно тела полукровки боролось с неизбежным. Вэйлин чувствовал, как кровь сочится из его плеча, облегчая работу яду.

Конец был близок.

Его конец.

И как ни страшна была эта мысль, в ней все же было что-то успокаивающее. Если Вэйлин примет свою кончину, он может перестать бороться. Думать об этом было чудесно…

Он вдохнул как можно глубже и в последний раз окинул местность затуманенным взглядом. Перед глазами была одна серость. Мир потерял свои цвета, но звуки остались. Вэйлин слышал рычание, хрипы и звон металла о кости. Ли сражался. За себя. За него.

Вэйлин моргнул. Он различил две тени, которые выделялись на фоне светлого неба. Ли с поднятым мечом и существо, которое, казалось, состояло только из костей, когтей и тьмы. Длинный хвост, словно из черного дыма, сбил Ли с ног. Хранитель упал, и зверь бросился на него.

– Нет!

Неужели это слово вырвалось из его пересохшего горла?

Вэйлин вдруг подумал о благосклонном выражении глаз Ли, когда они стояли друг против друга в музыкальном магазине, и о яде, который Хранитель держал в руке. Он действует практически мгновенно. Никакой боли. Всего один глоток, и твое сердце перестанет биться… И если ты не хочешь быть один, я могу быть с тобой.

Голос Ли эхом отзывался в сознании Вэйлина, и он понял, что не может сдаться просто так. Если ему и суждено умереть теперь, то до этого мужчине хотелось сделать что-то такое, что не делало бы его тем чудовищем, которое мир видел в нем благодаря Валеске. А это означало, что полукровка не мог просто так смотреть, как умирает Ли. В мире, полном зверей и монстров вроде Валески и ей подобных, такие мужчины, как он, были необходимы. Преданные и добродушные. А может быть, Ли все же найдет способ спасти Зейлан и без его признания. Однако, если жизнь Ли будет закончена в этих лесах, послушница тоже умрет. Только потому, что оказалась не в том месте и не в то время.

Из последних сил Вэйлин заставил себя поднять вырванный у него кинжал. Мужчина схватил его и перекатился на живот. Конечности пронзила резкая боль. Полуэльф прикусил нижнюю губу, чтобы заглушить крик, который рвался из его горла. Ноги дрожали, но Вэйлин поднялся, хоть и с трудом. Голова кружилась, внутри все пылало огнем. Но за те годы, что мужчина служил Валеске, он научился бороться с любым естественным стремлением.

Ему было противно перерезать горло ребенку?

И все же он делал это.

Он не хотел выгонять крестьян?

Но он делал и это.

И хотя все внутри Вэйлина кричало о том, чтобы сдаться и свалиться на землю, он упорно ставил одну ногу перед другой и тащился к Ли и эльве, которые бились друг с другом на замерзшей земле не на жизнь, а на смерть.

– Эй! – крикнул Вэйлин.

Чудовище подняло голову и ухмыльнулось. Полукровка был легкой добычей, это эльва поняла с первого взгляда. Кровь бежала у него по руке и капала с пальцев.

Тварь прыгнула к нему. Вэйлин вскинул кинжал как раз в тот момент, когда когти снова впились в его тело. Оглушительная боль обожгла его нутро, обнажив каждый нерв. Вместе с эльвой мужчина рухнул на землю. Чудовище выжимало воздух из его легких и жизнь из его тела.

Все вокруг погрузилось во мрак.

Глава 45 – Ларкин

– Двурог –

Долго разыскивать термы Ларкину не пришлось. Фиок упоминал, что они располагаются между двумя скалами, и Хранитель уже издалека заметил пар от горячей воды, который был отчетливо виден в холодном зимнем воздухе. Территорию окружал высокий деревянный забор, защищающий термы от посторонних взглядов. Две огненные чаши стояли по обе стороны входа в бани.

– Эй! – закричала пронзительным голосом какая-то женщина, выскакивая наперерез Ларкину. Она была маленькой и пухленькой. Но с красивым лицом и выразительными глазами, которые бросали на мужчину гневные взгляды. – Куда это ты направляешься?

Ларкин нахмурился.

– В термы? – Он произнес фразу с вопросительной интонацией, хотя и был уверен, что находится в нужном месте. Потому что даже отсюда было слышно бормотание купальщиков и журчание воды.

Женщина фыркнула и скрестила руки на груди.

– Я и смотрю. Но это же не лесной пруд. Это стоит денег, остолоп.

– Я не собирался купаться. Мне просто нужно поговорить с Кевой. Она же работает здесь, не так ли? – Он указал на гравийную дорожку, вдоль которой выстроились огненные чаши. Пламя потрескивало в прохладном воздухе и вело к двум деревянным хижинам, построенным в форме шестиугольника. В центре остроконечных крыш возвышались каминные трубы, из которых валил белый дым.

Женщина недоверчиво подняла брови.

– Кто хочет это знать?

– Друг ее сестры.

В ответ женщина что-то невнятно пробормотала.

Ларкин вопросительно склонил голову.

– Так я могу ее увидеть?

– Когда заплатите за вход.

Он закатил глаза.

– Сколько?

Женщина снисходительно указала на табличку с расценками, закрепленную всего в нескольких сантиметрах от них.

– Или ты не умеешь читать?

Ларкин сжал губы, стараясь удержать при себе обидный ответ, который вертелся у него на языке. Из кармана своего плаща он вытащил пять серебряных монет и расплатился. Женщина, не говоря ни слова, набросилась на нобли и нетерпеливым жестом велела ему идти дальше. За его спиной уже стояли очередные посетители.

Ларкин проследовал по тропинке и вошел в хижину, которая, согласно изображенному символу, предназначалась для посетителей мужского пола. Горячий воздух ударил ему навстречу. Жар охватил мужчину так внезапно, что волоски на его руках встали дыбом.

В хижине пылал большой огонь. Он напомнил ему о погребальном костре и криках мальчика. Вокруг пламени стояли скамьи, на которых лежали подушки и одеяла из овчины. Мужчины, надевавшие и снимавшие одежду, возбужденно беседовали. Комнату окутывал аромат пряных масел.

Ларкин сел на одну из скамеек и снял сапоги, когда внимание Хранителя привлек разговор мужчин всего в нескольких футах от него.

– Моя дочь подумывает о том, чтобы стать Хранительницей, – сказал мужчина с влажными волосами, который, по-видимому, только что вышел из бани. – Она слышала, на Стене уже служит какая-то девушка.

– Женщина-Хранительница? Я не знал, что это дозволено, – ответил его собеседник.

– Я тоже, но времена, похоже, меняются.

– И как ты относишься к этому? – спросил другой недоверчивым голосом.

– Даже не знаю, – ответил первый мужчина, надевая штаны. – Конечно, я бы предпочел, чтобы она осталась здесь и подарила мне внуков. Но если она станет Хранительницей, то будет служить стране совершенно особым образом.

Незаметно губы Ларкина растянулись в улыбку. При этих словах он почувствовал гордость за Зейлан, хотя сам бывший фельдмаршал и не нравился молодой Хранительнице. Ларкин понял это во время их первой встречи в Нихалосе. После нее девушка старательно избегала его, но Ларкина радовало, что она стала образцом для подражания для других женщин. Сам Хранитель в свою бытности фельдмаршалом отказался от двух претенденток. Оглядываясь назад, он сожалел об этом, но сейчас было слишком поздно, чтобы возместить ошибки того времени. Ларкин мог только надеяться, что Кори будет вести себя мудрее, хотя, если принимать во внимание то, что действующий фельдмаршал принял на службу Зейлан, он, наверное, уже поступал именно так.

Ларкин разделся и сложил свою одежду в предназначенный для этого ящик. Там уже лежало приготовленное для него полотенце, которое он обернул вокруг своих бедер. Тем не менее Хранитель чувствовал на себе взгляды других мужчин. Они были не похотливыми, а любопытными и испуганными, ибо по истечении десятилетий тело бывшего фельдмаршала стало холстом боли. Шрамы покрывали его с головы до ног. Некоторые из них были настолько старыми, что Ларкин и сам не помнил, откуда они взялись.

Он отвернулся от взглядов мужчин и вышел из хижины на другую сторону, к баням. От зрелища, открывшегося ему, у Ларкина на мгновение перехватило дыхание. Хранитель бывал уже в нескольких банях, но ни одна из них не могла сравниться с этой. Термы представляли собой несколько выдолбленных в скале отверстий, до краев заполненных горячей водой. Облака пара поднимались к небу. Между источниками стояли беседки с дополнительными скамьями и столами, и их обогревали сотни маленьких огненных чаш. Был и большой бассейн, где посетители могли плавать.

В термах было больше посетителей, чем ожидал Ларкин. Некоторые из них были одни и наслаждались своим покоем, другие приходили парами или группами. Без всякого стыда они скидывали свои полотенца, перед тем как спуститься в воду, и никто, казалось, не воспринимал эту наготу как эротическое приглашение.

Ларкину не понадобилось долго расспрашивать, чтобы узнать, как можно найти Кеву. Женщина сидела на краю бассейна и разминала одному из мужчин плечи, пока тот наслаждался своей горячей ванной.

Ларкин терпеливо дождался, пока мужчина поднимется и уйдет, и только тогда подошел к Кеве. Она не была голой, как те, кто пришел насладиться термами, а была одета в шелковистое платье, в котором за пределами термы ей наверняка стало бы слишком холодно. Но здесь тепло исходило даже от земли, словно под каменистой почвой протекал горячий источник.

– Кева?

Женщина подняла глаза, и Ларкин обнаружил, что она старше, чем он предполагал. Тонкая сеточка морщин покрывала кожу под ее глазами и вокруг губ. Но взгляд женщины был ясным и беззаботным.

– Да?

– Могу я присесть к тебе?

Она улыбнулась.

– С удовольствием, но у меня не так много времени. Следующий клиент уже на очереди.

Ларкин занял место рядом с Кевой и окунул ноги в воду. Та удивленно посмотрела на него. Тут он сообразил, что женщина неправильно поняла его просьбу.

– Мне не нужен массаж. Я просто хочу поговорить с тобой.

– Было бы лучше, чтобы ты позволил мне поработать с тобой. Если увидят, что я сижу без дела, у меня будут неприятности.

Ларкин, не мешкая, избавился от полотенца и полез в теплую воду. В конце концов, он явился сюда, чтобы встретиться с Кевой. Двое мужчин сидели в бассейне напротив него, но были настолько поглощены своим разговором, что не обращали на Хранителя никакого внимания.

Кева положила руки ему на плечи. У нее были нежные пальцы, которыми она мягко ощупала его мышцы, прежде чем начать их разминать. Это было приятное и в то же время болезненное давление, вызвавшее у Ларкина удовлетворенный вздох. Ему пришлось напомнить себе, для чего он здесь.

– Ты знакома с Фиоком?

– Да, но я давно его не видела, – ответила Кева, разминая его шею. – С ним все в порядке?

Ларкин подумал о бойком молодом человеке.

– Думаю, да.

– Ты здесь из-за него?

– Нет, из-за твоей сестры.

Движения Кевы на мгновение застопорились, но она быстро взяла себя в руки.

– Яры? А что с ней?

– Я надеялся, что ты мне скажешь.

– Прости. Я давно ее не видела.

Это не обнадеживало.

– А Хенрик?

– Кто такой Хенрик?

Ларкин заглянул ей в глаза.

– Ты его не знаешь?

– Нет. – Она раздраженно покачала головой. – А должна?

– Они с Ярой были друзьями, если не больше.

– Были? – удивленно спросила Кева.

– Хенрик мертв.

– Мне жаль это слышать, но Яра никогда не упоминала о нем. А что случилось?

– Его убили. Я ищу его убийц.

Руки Кевы снова остановились.

– Яра попала в беду?

– Нет. Я только надеюсь, что она сможет мне помочь, – ответил Ларкин. У него не хватило духу сказать Кеве, что ее сестре, возможно, тоже грозит опасность. – Итак, ты знаешь, где ее найти?

Кева убрала руки со спины Ларкина.

– В Аскане.

Удивленный, Ларкин обернулся.

– В Аскане?

– Да, в порту. Она там работает.

– Понимаю, – пробормотал Ларкин, но на самом деле ничего не понял. Почему мужчина из Рихволла и женщина из Асканы встречались именно в Двуроге? Можно было выбрать гораздо более удобное место. И с семьей Яры это не могло иметь ничего общего, раз уж ее сестра даже не знала Хенрика. В этом не было никакого смысла.

– А ты уверена, что Яра никогда не упоминала Хенрика?

– Поверь, я бы запомнила. У Яры не так много друзей.

Ларкин что-то пробурчал, исполненный бессильной злости. Он надеялся, что наконец-то нашел нужную зацепку. Вместо этого он продолжал идти по следу, который, возможно, вел в никуда. Но, судя по всему, ему не оставалось ничего другого, как последовать за Ярой в Аскану. По крайней мере, он мог бы воспользоваться возможностью, чтобы пополнить на черном рынке свою коллекцию оружия.

– Боюсь, мне пора, – громко объявила Кева, и по ее голосу Ларкин понял, что она, вероятно, весь оставшийся день будет думать о Яре… А может быть, и о Хенрике. – Мой клиент уже с нетерпением посматривает в нашу сторону.

Ларкин кивнул.

– Благодарю за уделенное время.

Она поднялась с края бассейна.

– Передавай привет моей сестре, когда увидишь ее.

– Передам, – ответил Ларкин, глядя вслед Кеве. Он вынужден был признать, что ему не хватает ощущения ее пальцев на своей коже. Мышцы Хранителя стали твердыми и напряженными от борьбы и от жизни на бегу. У него было не так много времени, чтобы отдыхать и расслабляться. Каждый день Ларкину приходилось стремиться оставаться на свободе.

Хранитель опустился поглубже в теплую воду. Правда, у него были дела, но мужчина никак не мог заставить себя вылезти из бассейна. Вздохнув, Ларкин закрыл глаза и откинул голову назад. Он не хотел оставаться надолго, всего несколько минут…

– Говорят, на ней будет платье из Зеакиса, – услышал Ларкин звонкий голос. Он моргнул и понял, что к бассейну подошли две молодые женщины. Они скинули полотенца со своих тел и погрузились в воду.

– Это красивый жест, – сказала другая женщина. Ее каштановые волосы были высоко подобраны, и это подчеркивало ее длинную шею. – Однако в этом случае и он должен надеть мундир Тобрии.

– Мне безразлично, что на нем будет надето, когда я увижу его, – ответила первая женщина. – Элиша рассказывала, что одна ее знакомая встречала его в Амаруне, и якобы он самый красивый мужчина, которого она когда-либо видела в своей жизни.

Другая женщина вздохнула.

– Замок. Корона. А теперь еще и красивый муж. Принцессе Фрейе очень повезло.

Принцесса Фрейя? Муж? При этих словах Ларкин вздрогнул, будто пораженный стрелой. Вода выплеснулась через край бассейна и брызнула на лица женщин и мужчин, сидевших в воде вместе с ним. Он смотрел на двух женщин, которые злобно пялились на него; их влажные волосы прилипли ко лбам. Он проигнорировал их ядовитые взгляды.

– Что вы там говорили про принцессу Фрейю? Она что, помолвлена?

Гневное выражение черноволосой женщины сменилось непониманием.

– Да, с принцем Зеакиса. Она выходит замуж здесь, в Вайдаре. Разве вы не знали?

Ошеломленный, Ларкин покачал головой. Несмотря на согревающее тепло воды, ему вдруг стало холодно. Фрейя выходит замуж?

Его Фрейя…

– За какой из лун вы живете? – спросила обладательница звонкого голоса, отжимая воду с волос.

– Видимо, за той, что далеко от нас, – пробормотал один из мужчин.

Ларкин не обратил на него никакого внимания. Теперь он понимал волнение, царившее во всем городе. Как все это могло пройти мимо него? Королевские гербы. Торжество. Гвардейцы… Он был слеп и слишком стремился найти убийц Хенрика.

– Когда? – спросил он, хотя на самом деле не хотел слышать ответа.

– Через неделю.

Эти слова пронзили грудь Ларкина, словно меч. Нет, неправда, ведь меч уже торчал из его груди, но эта боль была гораздо более терпимой, чем та, которую Хранитель испытывал сейчас. Фрейя помолвлена. С принцем. И она выходит за него замуж, уже через несколько дней…

Глава 46 – Киран

– Нихалос –

Киран сидел в своем тронном зале один. Он отослал всех гвардейцев прочь, потому что не хотел чувствовать на себе их осуждающие взгляды. Мужчины и женщины, служившие под командованием Вардта, сначала протестовали против этого приказа, так как защищать принца было их долгом, но их возражения длились недолго. И теперь юноша был наедине со своими мыслями и бабочкой, которая плясала, трепеща крыльями, вокруг фонтана, расположенного в центре помещения.

Насекомое, должно быть, скрывалось во дворце уже несколько недель, иначе зима давным-давно настигла бы его. Бабочка взволнованно порхала над головой Остары, богини земли. Богиня изображалась с поднятыми руками, между которыми застыла каменная глыба. На ней был высечен символ земли. Это был тот самый символ, который повторял очертания шрама на правом бедре Кирана – перевернутый треугольник, перечеркнутый прямой линией.

Каждое утро и каждый вечер, когда Киран, обнаженный, становился перед зеркалом, шрамы, которые принц носил на себе со времени неудачной коронации, казалось, издевались и насмехались над ним. Он задавался вопросом, что думают о нем боги. Они, должно быть, разочарованы в нем. Мабон, бог воздуха, во время церемонии признал Кирана достойным и даровал принцу дар воздуха, но эта магия не принесла единства его народу. Вместо этого фейри были разобщены, как никогда прежде.

Город охватило восстание, и положение ухудшалось с каждым днем. Убийство Оноры внесло немалый вклад в разрастающийся хаос. Они с Кираном никогда особенно не любили друг друга, но для многих Неблагих эта фейри была чем-то вроде безопасного убежища. Ведь их возлюбленный король Неван доверял ей, а следовательно, ей доверял и народ. Теперь эта женщина стала пеплом, и злые языки распространяли слухи, что это Киран убил ее, чтобы устранить противодействие со стороны Совета. Это было бессмысленно и смешно, потому что помощь Совета имела для принца первостепенное значение.

Но население и слышать об этом не хотело. Фейри жаждали выразить свой гнев. Бури прокатились над городом, затопили улицы и разрушили крыши. Словно из ниоткуда, посреди Нихалоса выросли каменные стены, разделяя город на лагеря. Тем временем слухи о беспорядках уже достигли Благих. И те прекратили торговлю с Нихалосом, опасаясь быть втянутыми во вражду, которая уже напоминала гражданскую войну.

Огненные и воздушные таланты пока не стали дефицитом – для этого прошло еще слишком мало времени, но их ценность, как и страх перед Благими, уже безмерно возросла. И во всем этом был виноват Киран.

Принц не знал, когда и где он начал совершать ошибки, но нельзя было отрицать, что все это свершилось только из-за него. И он уже не мог оправдывать свою вину только возрастом. Конечно, многих фейри беспокоила его молодость, но это было далеко не все. Киран принимал решения. Неправильные решения, которые, к сожалению, казались ему правильными. И теперь принц совершенно не знал, что нужно сделать, чтобы исправить свои ошибки.

Киран чувствовал себя бесполезным и беспомощным, как тогда, когда они с Фрейей нашли в дворцовом саду Амаруна раненую птицу. Они сделали все, что в их силах, чтобы спасти ее. Однажды вечером пташке стало лучше. Она чирикала и с любопытством крутила головой. Тем не менее на следующее утро Киран нашел ее в гнезде мертвой.

Все было напрасно.

– Клянусь эльвами! – прошептал Киран, вытирая слезу со щеки. Он не хотел плакать, но не мог иначе.

Страх и беспокойство тяжело лежали у него на душе, отчаянно изливаясь солеными слезами. Киран набрал воздуха в грудь и провел рукой по лицу. Пальцы принца были не просто холодными – они были ледяными. С момента своего похищения из Амаруна юноша боролся с этими вспышками своего тела, которые он просто не мог подавить. Внезапный страх накрывал Кирана, словно тяжелое одеяло, угрожая задушить его.

Внезапно дверь в тронный зал распахнулась. Кирану не нужно было смотреть, чтобы узнать, кто вошел в комнату. Принц смахнул слезы и поднял взгляд. Олдрен, на этот раз без трости, подошел к нему с высоко поднятой головой. Советник наконец-то оправился от полученных травм, и Киран искренне надеялся, что Ли вернет сбежавшего полукровку. За то, что тот сделал с Олдреном и, вероятно, с матерью принца, полуэльф должен быть наказан.

– Почему ты сидишь на полу? – спросил Олдрен, наморщив лоб.

Киран сидел на ступенях, ведущих к трону.

– Потому что я не заслуживаю того, чтобы сидеть на троне.

Олдрен занял место рядом с ним, сев так близко, что их колени соприкоснулись. Фейри был одет в униформу, которая переливалась синими или серыми цветами в зависимости от попадания света. В этот момент она казалась серой.

– Звучит очень драматично.

Киран пожал плечами.

Олдрен оглядел помещение, и его взгляд на мгновение задержался на бабочке, которая устроилась на носу статуи Юла. Затем мужчина снова повернулся к Кирану.

– Где твои охранники?

– Я отослал их прочь.

– Киран…

– Я знаю, что ты хочешь сказать, – прервал он своего друга. – Сейчас неопределенные времена, умы накалены, никто не знает, что будет дальше, и было уже несколько нападений на мою жизнь, поэтому я должен быть более осторожным.

Олдрен поднял брови и укоризненно посмотрел на него.

– Тогда почему ты отослал гвардейцев, если все это знаешь?

– Потому что я хотел побыть один.

Олдрен вздохнул и положил руку Кирану на плечо. Жилы темнели под его бледной кожей, почти так, словно по ним текла черная кровь.

– Если уж ты хочешь побыть один, то делай это в своей спальне, а не там, где тебя каждый может найти.

Киран покачал головой.

– Когда я сижу в своей спальне, все думают, что я прячусь. – Принц тут же осознал иронию своих слов, потому что даже сейчас он прятался от своего народа, которому было запрещено входить во дворец.

– Зачем ты здесь, Олдрен?

Тот устало улыбнулся.

– Я пришел, чтобы посмотреть на своего лучшего друга.

Киран фыркнул.

– Обманщик. Что случилось?

– Нападение.

Он так и думал.

– Фейри или эльвы?

– Эльвы. Они проникли в город к востоку от замка.

– Черт возьми, – пробормотал Киран. Мало того, что его народ потерял рассудок, так даже чудовища из лесов вели себя своеобразно. Их жажда крови не была в новинку, но они стали более бесстрашными. Они атаковали все чаще и чаще. Ищейки и эскадроны держали их на расстоянии. Но со временем все ищейки были уничтожены, а ряды всадников сильно поредели. Одни умерли, другие дезертировали. План Вардта, основанный на повышении заработной платы, сработал ненадолго. После смерти Оноры командир предложил принудительную вербовку, от которой Киран, однако, отказался после разговора с Олдреном. Слишком велика была опасность, что в ряды гвардии ворвутся новые предатели.

Олдрен мягко сжал предплечье Кирана. Сила и мужество этого фейри, которых тот не потерял, несмотря на все события последних недель, восхищали принца.

Почему он не мог быть таким, как его советник? И почему Боги не избрали Олдрена? Ведь он был бы, по крайней мере, достоин трона…

Киран глубоко вздохнул.

– Кто-нибудь ранен?

Олдрен заколебался, потом покачал головой. Но боль, отразившаяся на лице мужчины, ясно показывала, что он не принес хороших новостей. Никто не был ранен, все были мертвы.

– Сколько?

– Мы еще не знаем точно, но, вероятно, у нас двадцать четыре жертвы.

Глаза Кирана сузились.

– Как это могло случиться?

Эльвы были непредсказуемы, и некоторые из них обладали магией, которой не могли противостоять даже самые сильные фейри. Но Неблагих совсем нельзя было назвать слабыми. Так как же могли погибнуть двадцать четыре фейри?

– Я еще не знаю, – ответил Олдрен. – Весть о нападении только что дошла до нас. Я прямо сейчас еду туда, чтобы изучить ситуацию на месте. Я доложу тебе, как только вернусь.

– В этом не будет необходимости. – Киран поднялся со ступенек и разгладил свой мундир. – Я поеду с тобой.

– Лучше тебе этого не делать.

– Почему?

– Народ сейчас плохо отзывается о тебе, – сказал Олдрен приглушенным голосом, словно это была тайна, а не факт, о котором было известно всем. – Ты можешь пострадать.

– А что, по-твоему, мне делать? Навсегда спрятаться в этом замке? Так от этого не станет лучше. Только хуже. – Киран спустился по ступенькам и направился к выходу из тронного зала. – Мой народ должен меня видеть. Откуда у фейри появится доверие к королю, который не показывается им?

Олдрен не шевельнулся.

– Что, если с тобой что-то случится?

Киран остановился и обернулся, одарив Олдрена улыбкой.

– Со мной ничего не случится. Ты со мной. А ты лучший воин, которого я знаю.

Глава 47 – Фрейя

– Вайдар –

– Ты сегодня очень молчалива, – заметил Элрой со своей стороны кареты и мельком взглянул на Фрейю, прежде чем снова заняться своим протезом. Он подтянул штанину вверх и полировал искусственную конечность, которую обычно скрывал под тканью брюк.

Изображая безразличие, Фрейя пожала плечами и направила свой взгляд на выемку в дереве над головой Элроя, чтобы только не смотреть на блестящую металлическую ногу.

– Мне нечего сказать.

– Тебе всегда есть что сказать.

– Только не сегодня.

Он ухмыльнулся.

– Неужели ты боишься?

– Чего мне бояться? – вызывающе спросила Фрейя, сложив руки на коленях. Элрой не должен осознать, насколько он был прав. Сцепив пальцы, Фрейя пыталась унять беспокойство, которое бушевало внутри нее. Это было неопределенное ощущение, как после пробуждения от кошмара. Все казалось неправильным и угрожающим, словно девушка находилась в опасности, хотя и была в безопасности. Принцессе и сейчас ничего не угрожало, но на нее надвигалась настоящая катастрофа.

Три дня назад они покинули Свободную землю, а вскоре после этого колонна карет достигла Вайдара. Фрейя полагала, что у нее будет больше времени. Больше времени, чтобы привыкнуть к мысли о браке с Элроем. Больше времени, чтобы собрать сведения о секретной библиотеке. Больше времени, чтобы стать взрослой. Но время ускользало от нее, как песок сквозь пальцы, и сейчас только закат отделял девушку от одного из самых значимых дней в ее жизни.

– Возможно, ты боишься провести остаток своей жизни со мной.

– Могло быть и хуже, – легко заметила Фрейя. – Я могла бы оказаться на костре или выйти замуж за старика с бородавками.

Элрой блаженно вздохнул и изящным жестом приложил руку к своей груди.

– Ты предпочитаешь меня смерти и уродливому старику? Это ли не признание в истинной любви?! У меня сердце разрывается.

Когда Элрой закончил, над каретой повисла неожиданная тишина. Стук колес стал тише, скрип, который стоял у нее в ушах вот уже несколько часов, замолк, и ход кареты стал мягче. Ухабистые тропы стали укрепленной дорогой. Это могло означать только одно: они добрались до Вайдара.

Ощущая в желудке тошноту, Фрейя отодвинула занавеску и выглянула в окно. Живописные хижины и красивые лавки с тщательно украшенными витринами тянулись мимо нее. Дома напоминали поместья во втором кольце Амаруна. Они выглядели ухоженными и уютными, но не такими претенциозными, как в первом кольце. Легкий слой инея покрывал крыши и дорожки везде, где не горело пламя огненных чаш. Почти в каждом окне висело гербовое полотно ее семьи. И тут, и там были подняты флаги Зеакиса.

Однако по-настоящему прекрасным зрелищем были две скалы, которые выступали из общего ландшафта, подобно рогам. Именно эти горы дали Вайдару прозвище Двурог. На меньшей, левой скале возвышался замок Лейт, который испокон веков находился во владении Драэдонов. На правой скале располагался храм, ставший местом паломничества для многих приверженцев королевской религии. Даже сейчас Фрейя издалека приметила группки людей, поднимавшихся по крутым тропинкам.

– Пожалуйста, скажи мне, что нам не нужно туда лезть.

– Нам – нет.

Зато бедным парням, которые будут нести наши паланкины, – да. Впрочем, Фрейе тоже придется самой справляться с подъемом, если она хотела разыскать тайную библиотеку своих предков.

Левый рог, на котором находился замок, был более плоским, и, если соблюдать достаточную осторожность, в эту гору можно было въехать на карете. Добравшись до вершины, они миновали железные ворота и наконец въехали во внутренний двор замка, где уже стояло несколько карет других дворян.

Йель открыл дверцы кареты, и в лицо Фрейе ударил холодный ветер. Сузив глаза так, что они превратились в щелочки, принцесса рассматривала крепость, которая не имела ничего общего с замком в Амаруне, а по сравнению со стеклянным дворцом Кирана казалась бездушной каменной глыбой. Четыре мощные башни, лишенные всяких украшений, вздымались ввысь. Оконные проемы не были застеклены и выглядели дырами в каменной кладке. Вообще-то Фрейя вряд ли могла себе представить более неуютное место, но эта крепость была построена не для того, чтобы поражать своей красотой, а для того, чтобы защитить короля Нехтана от его врагов. Оборонительное сооружение. Фрейя отвела взгляд от башен, когда ее поприветствовала женщина с раскрасневшимися щеками, представившаяся Евой. Она и ее муж служили здесь смотрителями и ухаживали за замком в отсутствие королевской семьи. Ева проводила Фрейю в ее спальню. Внутри замка, несмотря на открытые окна, царило приятное тепло, а в воздухе витал аромат вкусной еды. Слуги рьяно сновали вокруг, подготавливая все к предстоящим торжествам. Вечером должен был состояться небольшой пир, на котором разрешалось присутствовать только тем дворянам, которые занимали достаточно высокое положение, чтобы ночевать в одном замке с Драэдонами. И только завтра будет организован пир для всех приглашенных на свадьбу гостей.

– Принц Диглан и в самом деле очень красивый мужчина, – заметила смотрительница, поднимаясь вместе с Фрейей по винтовой лестнице. Она была изящной пожилой женщиной с седыми волосами, которые были сплетены в косу. – Должно быть, вы счастливы.

– Еще бы, – ответила Фрейя, изо всех сил стараясь не закатывать глаза. – Он уникален.

– Могу я задать вам один вопрос? – спросила Ева, понизив голос, и смущенно оглянулась через плечо. За ними следовали двое гвардейцев, и полдюжины слуг тащили сундуки, которые они выгрузили из карет. – Почему на свадьбе не будут присутствовать гости из Зеакиса?

– Путешествие из Зеакиса в Тобрию через Дышащее море долгое и опасное, – ответила Фрейя с фальшивой улыбкой на губах. – И императрица Атесса не может покинуть свою страну на столь долгое время. Но в качестве достойного представителя она прислала своего дипломата – Райю Турани. Вы, конечно, еще познакомитесь с ней.

– Я с нетерпением жду этого, – ответила Ева, открывая деревянную створчатую дверь. За ней располагалась спальня Фрейи, обстановка которой напомнила девушке пышное убранство первого кольца. Благородные ткани укрывали большую кровать, полки, полные книг, украшали стены, а в разожженном камине пылал огонь, который должен был прогнать холод, проникавший через оконные проемы. Проход, ведущий на балкон, был завешен тяжелой портьерой из кожи, призванной сохранять тепло в спальне принцессы.

– Надеюсь, вам все понравилось, – произнесла Ева.

– Спасибо, все замечательно, – ответила Фрейя.

Ева улыбнулась.

– Дайте мне знать, если я смогу еще что-то сделать для вас.

– В данный момент ничего не нужно. Я хотела бы немного побыть одна.

– Разумеется. Вам пришлось проделать долгий путь. – Ева велела слугам расставить сундуки и коробки и вместе с ними покинула покои.

Фрейя облегченно вздохнула. Минуты одиночества в последние недели стали редкостью.

Принцесса отодвинула кожаную штору в сторону. Подул холодный ветер, и пламя свечей в люстре устроило дикую пляску. Крепость и в самом деле возвышалась над городом. Отсюда Фрейя видела каждый дом и мост, вплоть до мельниц на полях и еще дальше, до лесов за Вайдаром. Они лежали за городом, словно во сне, покрытые тонким слоем белого сыпучего снега.

Однако внимание Фрейи привлек не пейзаж, а храм, стоявший на вершине второго рога и возвышавшийся даже над башнями замка Лейт. Колонны из серого камня поддерживали портал храма, который принимал в себя сотни верующих. Они стекались в святилище толпами, преклоняя колени на его ступенях.

Фрейя наблюдала за происходящим, размышляя о секретной библиотеке, которая должна была скрываться под храмом. Принцесса просто обязана была найти ее. Девушка не только стремилась к признанию со стороны круга, но и хотела выяснить, что же произошло с ней в Мелидриане. Она дотронулась до огненного кинжала, и это противоречило всем известным людям законам магии. Но в этой библиотеке хранились тысячелетние знания, и там принцесса, несомненно, найдет ответ. Фрейе оставалось только выяснить, где находится библиотека и как в нее попасть.

В дверь спальни постучали.

– Войдите! – воскликнула Фрейя и отвернулась от оконного проема, ожидая, что это ее горничные пришли, чтобы нарядить принцессу для выступления на рыночной площади. Но в комнату вошла мать девушки. Щеки королевы Эриины переливались румянцем, словно она только что вернулась с прогулки по саду.

– Мама, – удивленно сказала Фрейя, опуская кожаный занавес. Это было в высшей степени необычно, что кто-то из родителей принцессы посетил ее без предварительного предупреждения. Это не сулило ничего хорошего. – Что привело тебя ко мне?

– Я хочу поговорить с тобой. – Ее мать заняла место на сундуке, который слуги поставили перед кроватью Фрейи, и похлопала по крышке рядом с собой. – Сядь!

Фрейя заколебалась, но после минутной паузы последовала просьбе своей матери. Казалось, за последнюю неделю волосы королевы потеряли еще больше цвета. Седые пряди обрамляли ее лицо, а вокруг губ тянулись тонкие линии морщин.

– О чем ты хочешь со мной поговорить?

– Я здесь для того, чтобы напомнить тебе о твоих обязанностях жены и наследной принцессы, – ответила королева, пристально глядя дочери в глаза, словно для того, чтобы убедиться, что слова дошли до нее. – Мы с твоим отцом знаем, что брак с принцем Дигланом не отвечает твоим желаниям. Но, пожалуйста, помни, что ты несешь ответственность перед своим народом и семьей.

Фрейя нахмурилась. Ее родители боялись, что она может снова сбежать или выбрать другой путь, чтобы уклониться от этого брака?

– Я не понимаю…

– Конечно, нет, поэтому я здесь. – Ее мать добродушно улыбнулась и осторожно провела рукой по щеке Фрейи, как раньше, когда принцесса была еще маленькой девочкой. – Завтра после церемонии ты вернешься сюда вместе с принцем Дигланом, и он возьмет тебя с собой в свою спальню. Он мужчина и будет ожидать от тебя определенной… любезности, если ты понимаешь, о чем я. Любезности, которая пока чужда тебе, и, возможно, проявить ее тебе будет трудно.

Фрейя побледнела, когда поняла, о чем говорила ее мать. Смутный страх перед надвигающейся угрозой снова тяжело осел в ее сознании. Она вытеснила все мысли о брачном ритуале, о котором слышала уже много жестоких подробностей. Какая-то ее часть хотела верить, что Элрой был не таким, как те мужчины из рассказов. Он не станет навязываться ей и не опозорит ее, насильно отняв у нее невинность. Но что он сказал ей в затонувшем храме? Надеюсь, ты понимаешь, что когда-нибудь я все равно увижу тебя голой. Самое позднее – в нашу брачную ночь. Не похоже на мужчину, который хотел пощадить ее…

– Мужчинам легче, чем нам, женщинам, – продолжала ее мать. – Я надеюсь, что принц одарит тебя нежностью. Но даже если это будет не так, то крайне важно, чтобы ты удовлетворила его желания.

– Почему?

– Он твой муж.

– А я его жена.

– Это нечто другое.

– Почему? – Фрейя не понимала. Почему потребности Элроя должны быть выше ее собственных?

– Он мужчина, – твердым голосом заявила ее мать.

– Это не причина.

– Пожалуйста, Фрейя, – настаивала королева, и, как и тогда, во время помолвки с Элроем, Фрейя увидела в этот миг оба ее лица. Озабоченное, полное сострадания лицо матери, любящей свою дочь. И гневное и настойчивое лицо королевы, которая ставила благо своей страны выше всего остального. – Просто сделай то, что потребует от тебя принц Диглан. Рано или поздно это все равно должно произойти, потому что ты должна подарить своему королевству нового наследника престола.

Не должна, подумала Фрейя, не высказав эту мысль вслух. Мать в любом случае не поймет ее. Королева посвятила свою жизнь Тобрии и отцу, но Фрейя не была похожа на свою мать. Девушка жила не для королевства, а для себя. И принцессе хотелось самой решать, когда и с кем она впервые разделит постель. Фрейя считала, что ни Элрой, ни ее родители не могли принимать это решение за нее, и она этого не допустит. Хозяйкой своего тела была только она сама, и никто другой. И если Элрой осмелится применить в отношении Фрейи насилие, в грядущую ночь или когда-либо еще, его желание стать бессмертным не исполнится никогда.

Глава 48 – Ли

– Мелидриан –

Пожалуйста, не умирай!

Пожалуйста, не умирай!

– Пожалуйста. Не. Умирай! – пробормотал Ли. Среди моря черной крови он опустился перед лежащим неподвижно полукровкой на корточки. И зачем только этому дурачку понадобилось вмешиваться? Ли ведь четко велел ему лежать и не шевелиться. У него все было под контролем.

Нет, это было неправдой. Но Хранитель не хотел думать о том, что, возможно, случилось бы с ним, если бы не вмешательство полукровки.

Затаив дыхание, Ли нащупал пульс мужчины.

Руки его тряслись, чего не было уже очень давно.

Пожалуйста, не умирай!

Пожалуйста, не умирай!

Пожалуйста, не умирай!

Пульс был! Ли почувствовал биение сердца полукровки. Слабое. Очень слабое. Но сердце билось! Хранитель глубоко вздохнул.

На самом деле Ли уже не рассчитывал на это. Полукровка был весь в крови и в поту, а кожа едва живого мужчины приобрела призрачный оттенок снежинок, медленно плывущих с неба.

Ли знал, что ему нужно было срочно обезопасить раны полукровки, но сделать это здесь Хранитель не мог. Слишком велика была опасность, что кровь и зловоние смерти привлекут еще одну эльву.

Впервые с того времени, как Ли спешился с коня, он вспомнил про животное и оглянулся на него. Он уже был почти готов к тому, что увидит лошадь бездыханно лежащей на краю дороги. Но, к облегчению Хранителя, конь нашел себе укрытие среди деревьев, как его и приучили стражники. В конце концов, верховые скакуны не должны были убегать с поля боя, как могли поступить их обычные сородичи.

Ли осторожно поднял полукровку с земли. В плече, поврежденном во время боя, пульсировала боль, но мужчина проигнорировал ее. Это была всего лишь царапина. Яда, который мог проникнуть в тело Хранителя, в ней не было. Тем не менее эта рана будет доставлять ему неудобства следующие несколько дней.

Очень аккуратно, так же, как он поднял безжизненное тело, Ли посадил полукровку на спину лошади. Конь заржал; из его раздувающихся ноздрей вырвались облачка пара.

– Все будет хорошо, – успокоил Ли скакуна, погладив его по морде, и вскочил в седло, устроившись позади полукровки. Спина мужчины, находившегося без сознания, упиралась Хранителю в грудь; Ли обхватил поводья по обе стороны от неподвижного тела, чтобы полукровка не упал, и лошадь тронулась с места.

Они поскакали, и на этот раз Ли не обращал внимания, за чьими следами или по какой дороге они едут. Деревья проносились мимо него как плотный клубок стволов и сучьев, сливаясь в одну массу. Ветки хлестали его по лицу, но Хранитель не обращал внимания на короткие вспышки боли, а гнал лошадь все дальше и дальше, потому что времени терять было нельзя. Для полукровки каждый следующий вздох мог стать последним.

Но галоп резко оборвался, когда лес внезапно уступил место скоплению хижин. Секунду назад Ли еще был окружен дебрями, но уже через мгновение чуть не врезался в груду дров. Он еле успел вовремя завернуть лошадь и таким образом обошел препятствие.

Ли натянул поводья и пустил лошадь шагом. Хранитель с подозрением осматривал деревню, которая появилась словно из ниоткуда. Не было ни одной таблички, которая бы указывала на нее, ни единого звука, доносящегося с ее стороны. Почему, Ли понял быстро – деревня была кладбищем.

Куда бы ни заглянул Ли, везде на улицах валялись скелеты. Маленькие и большие. У Хранителя перехватило горло, когда он заметил у колодца кости ребенка. Тому было не больше десяти или одиннадцати лет, когда он был убит эльвами. Чудовища, должно быть, обглодали мясо с костей бедных жителей. Иначе Ли не мог объяснить себе состояние мертвых тел, потому что сама деревня обезлюдела не так давно. Хижины еще совсем не выглядели обветшалыми, окна были чистыми, крыши – без дыр. Лишь некоторые двери были сорваны с петель и испещрены царапинами.

Эльвы, которые сотворили все это, исчезли без следа, и Ли искренне надеялся, что твари не вернутся. Всадник остановил своего коня перед хижиной, дверь которой осталась невредимой. Он выпрыгнул из седла и стянул вниз полукровку. Его вес тяжело лег на руки Ли. И все же Хранителю удалось распахнуть дверь в хижину. Внутри пахло пылью и затхлостью, но Ли охватило стойкое ощущение, что жители могут вернуться в любую минуту. С потолочной балки свисали брюки, в маленькой кухне стояли две миски с ложками, а над камином висел полный горшок, содержимое которого было покрыто толстым слоем противной слизи. Огонь под ним давно погас.

Ли осторожно уложил полукровку. Тот дрожал всем телом, кожа его буквально раскалилась. Ли осторожно убрал со лба мужчины мокрую от пота прядь волос. Оставалось надеяться, что еще не все потеряно.

Ли избавился от своего плаща, на котором остались явные следы борьбы с эльвой, и укрыл им полукровку.

– Я скоро вернусь, – прошептал он и поспешил на улицу.

Деревьев, защищавших путников от непогоды, больше не было, и снег пошел сильнее. Всю деревню укутало тонкое белое покрывало. Недалеко от хижины Ли обнаружил доску объявлений. Над ней висела табличка, на которой кто-то большими черными буквами написал одно слово.

Ливатт.

Город полукровок.

Ли догадывался об этом. Дрожь охватила все его существо, и Хранитель поклялся себе похоронить мертвых, как только найдет для этого время. Но прежде он должен был позаботиться об умирающем полукровке.

Мужчина отвязал седельную сумку со спины своего скакуна и вместе с ней вернулся в хижину. Опустившись перед полукровкой на колени, Ли начал лихорадочно искать в сумке флакон с противоядием. И, когда Хранитель его нашел, то понял, что полукровка не в состоянии самостоятельно принять это средство. Его тело было пропитано ядом эльвы.

Ли ощущал этот запах. Яд чудовища вонял, словно гнилое мясо.

Поддерживая затылок полукровки, Ли осторожно приподнял его голову и открыл ему рот. Каплю за каплей Хранитель вливал противоядие в горло несчастного. Сначала ничего не происходило, но потом полуэльф стал с трудом проглатывать жидкость. Грудь больного тяжело поднималась и опускалась, словно каждый вдох стоил ему бесконечных сил.

Он умрет, подумал Ли, глядя на бледную фигуру полукровки. Темные круги лежали под глазами страдальца, а губы его были потрескавшимися, как пересохшее русло реки.

Если бы жизнь Зейлан не зависела от признания полукровки, Ли положил бы конец его страданиям одним ударом меча. Но вместо этого Хранитель разжег огонь в камине и раздел полуэльфа, чтобы осмотреть его раны. Ли не был целителем, как его отец, но все же успел кое-чему у него научиться.

Под плащом несчастный носил рубашку, которую, должно быть, где-то украл после побега из подземелья. Ткань была пропитана потом и кровью. Ли осторожно расстегнул пуговицы, открыв мощную, покрытую многочисленными шрамами грудь. Но не старые раны, а свежие рубцы, гноящиеся на животе и груди больного, беспокоили Хранителя. На плечах полукровки зияли кровавые дыры, формой напоминавшие когти эльвы.

Ли оглядел хижину в поисках ткани, подходящей для перевязки. Самой подходящей вещью ему показались чистые брюки, висевшие на потолочной балке. Мужчина стащил их вниз и разорвал на широкие полосы. Позже он сможет обыскать окрестные хижины в поисках трав и других лекарств. Среди полукровок непременно должен был быть и целитель.

С помощью кинжала, которым полукровка спас его от эльвы, Ли разрезал рукав рубашки отравленного мужчины. Если полуэльф действительно переживет ближайшие несколько часов, то где-нибудь в этой деревне обязательно найдется новая рубашка.

Окровавленными руками Ли приподнял тело полукровки, чтобы наложить импровизированную повязку. Он обвязал клочки ткани вокруг плеча и груди больного и туго завязал их. Ли как раз собирался уложить полуэльфа обратно на пол, когда его взгляд упал на спину раненого. Замазанные кровью, на ней тоже виднелись многочисленные шрамы. Какую жизнь должен был вести полукровка, чтобы получить все эти травмы?

Яркие рубцы, словно от ударов кнута, выделялись на его коже, но были видны и другие ожоги, похожие на те, что были на шее несчастного. При этом один шрам особенно бросался в глаза. Он располагался ниже шеи, в центре спины полукровки, образуя отчетливую выпуклость. Но не это удивило Ли. Хранителя поразила форма шрама. Безупречный треугольник. Символ Огня. Церемониальный знак, который мог означать только одно: полукровка – раб крови.

Если ты не пойдешь со мной, ты умрешь от яда.

Тогда я, по крайней мере, умру на свободе.

При этих словах в глазах полукровки мелькнуло что-то, чего Ли не мог идентифицировать. Теперь он понял связь. Полуэльф не был свободен. Никогда не был. Он был подчинен воле другого фейри. Из рассказов на Стене Ли знал, что некоторые фейри с помощью своей магии подавляют других существ, но он никогда не видел такого знака своими глазами.

Оставшимися обрывками ткани Хранитель протер спину полукровки и убрал кровь со шрама. Он светился красным, как магия Огня, которой он и был обязан своим происхождением. И прежде чем Ли понял, что делает, он поднял руку и провел пальцем по воспаленным линиям. При этом Хранитель представил себе, как Благой фейри впивается зубами в кожу полукровки, зная, что в конце ритуала тот будет принадлежать ему.

Ли с трудом мог представить себе такое состояние. На Стене пренебрежение приказом влекло за собой наказание, которое он всегда принимал с радостью, если приказ противоречил его убеждениям. А вовсе не иметь возможности противоречить… Должно быть, это отвратительно.

Полукровка был куклой, игрушкой в руках другого фейри. Хозяин мог заставить его целиком и полностью подчиниться своей воле. Любая жестокость, любая мерзость, любое зверство, – полуэльф должен был выполнить все. И тут Ли понял…

Убить королеву Зарину и напасть на Кирана полукровку вынудила не собственная злоба. Это было принуждение. Его хозяин или хозяйка приказали мужчине сделать это. Он или она хотели уничтожить королевскую семью. И, если учесть форму шрама, то тот, кто восстал против Короны, не был Неблагим. Это был кто-то из Благих фейри, что было намного хуже. Потому что из этого следовало, что убийство и покушение не были актом протеста. Они были объявлением войны.

Глава 49 – Киран

– Нихалос –

– Еще не поздно вернуться назад.

Нет, уже поздно, – подумал Киран, игнорируя озабоченный взгляд Олдрена. Их лошади бок о бок рысили по влажным тропинкам, ведущим из дворцового сада в город. Некогда ослепительный, как поверхность моря при солнечном свете, сейчас Нихалос был погружен в тень.

Темные тучи, висевшие над замком, распространились по небу и теперь накрывали весь город. Родина внезапно показалась Кирану чужой. Холодный ветер проносился по разрушенным улицам. Мороз вцепился своими когтями во все живое. Киран уже много лет не видел столько погибших растений. Он привык к насыщенно-зеленому и ярко-красному оттенкам, а не к выцветшему и безжизненному коричневому.

– Куда подевались все садовники? – спросил Киран, перепрыгивая на своей лошади через выкорчеванное бревно. Он не беспокоился о самих садах, хотя вид разрушенных клумб, которые всегда так много значили для его матери, причинял ему боль. Его больше волновало то, что стояло за этим опустошением. Оно слишком сильно отличалось от прежней упорядоченной жизни.

– Большинство из них прекратили свою работу после того, как на замок налетел шторм, – ответил Олдрен. Шторм был самым безобидным описанием того стихийного бедствия, которое обрушилось на дворец. Все подвалы были затоплены, припасы уничтожены. Животные, которых разводили при дворе для получения молока, утонули. – Остальным садовникам были поручены другие обязанности. Сохранение и восстановление розариев в настоящее время не является приоритетом.

Киран кивнул. Они молча миновали сады и въехали в город, где Киран был в последний раз в ту ночь, когда доставлял Зейлан в безопасное место. Девушка была далеко не рада тому, что ее привели в заведение Бриока. Она совсем не стеснялась выражать свое недовольство. Но это решение было правильным, особенно учитывая усиливающиеся атаки со стороны эльв. Возможно, в Тобрии Зейлан и считалась хорошим бойцом, но только не в Мелидриане. В одиночку ей ни за что не удалось бы пережить переход через Туманный лес.

Киран скучал по Зейлан больше, чем хотел признаться, но, по крайней мере, он знал, что с ней все в порядке. Сибил, которая с недавних пор работала на кухне дворца, даже передала принцу сообщение от девушки. Хранительница хотела, чтобы он пришел к ней. Он не мог сделать этого раньше, но, возможно…

Киран смущенно покосился на Олдрена, и это не ускользнуло от советника, и тот вопросительно поднял брови.

– Что такое?

Киран нерешительно смотрел на своего друга. Принцу хотелось предложить Олдрену отправиться вместе с ним в бордель Бриока, чтобы повидаться с Зейлан. Впрочем, как и все остальные члены Совета, Олдрен был не в курсе того, что касалось Хранительницы, и, наверное, будет лучше, если все останется по-прежнему. Недавние события привели к тому, что поиски Зейлан стали второстепенным делом, но о ней не забыли. И если Киран раскроет свой секрет Олдрену, то его друг станет соучастником, виновным в предательстве.

Принц покачал головой.

– Забудь. Ничего особенного.

– Ты уверен?

Киран кивнул, но понял, что Олдрен ему не поверил. Уж слишком долго советник провожал юношу подозрительным взглядом. Киран снова устремил свой взор на пустую дорогу. Обычно Нихалос был наполнен голосами и звуками бурлящей жизни, но сегодня в городе было пугающе тихо. Испуганные фейри от страха расползлись по своим домам.

В первые месяцы по прибытии в Нихалос Киран верил, что Неблагие фейри не боятся ничего. Ведь они обладали невероятной мощью, властвуя над землей и водой. Но, когда такие силы были у всех, никто не мог быть по-настоящему могущественным. Все были равны.

– Оставьте меня в покое!

Голос, полный тревоги, нарушил тишину. Киран остановился. Он услышал звук осыпающихся камней и разбивающегося льда. Драка. Кто-то был в опасности. Недолго думая принц натянул поводья своей лошади и изменил направление.

– Тебе лучше оставить это гвардии, – упрекнул Олдрен.

– Гвардии здесь нет, – ответил Киран и устремился прочь. Возможно, он и не был воином, но трусом он тоже не был. Конечно, Олдрен не остался позади него. Друг направился следом. Им не пришлось долго искать мужчину, который кричал. Это был старик, Неблагой фейри с редкими седыми волосами. Напротив него стояли две женщины. Руки одной из них были подняты, и вокруг пальцев струилась вода. Другая создала вокруг старика полукруг из камней. Пожилой фейри что-то крепко сжимал в руках.

– Отдай сюда таланты! – суровым голосом потребовала земная волшебница и теснее затянула свой круг. Казалось, она грозилась раздавить старика, если тот не подчинится ей.

– Нет, они мои!

– Ненадолго, – пробормотала другая женщина. Вода, переливающаяся в ее пальцах, преобразовалась в громадную руку, которая потянулась к мужчине в попытке схватить его. Старый фейри, в свою очередь, тоже простер свои пальцы, и водяная длань превратилась в лед, разбившийся о землю на тысячи осколков.

Однако молодая женщина-фейри оказалась проворнее и призвала воду из растений, растущих вокруг. Она метнулась к старику подобно кнуту – и замерла, остановившись прямо перед лицом мужчины.

Фейри резко повернули головы и обнаружили Олдрена и Кирана, которые спешились со своих лошадей.

Олдрен восхищенно посмотрел на Кирана.

– Новый трюк?

Принц кивнул. В последнее время он уделял много времени занятиям стихийной магией. В конце концов, у Кирана как у наследного принца, который не мог покинуть свой замок, было не так уж много дел. Правда, ему еще предстояло многому научиться, но, по крайней мере, теперь юноша мог делать нечто большее, чем парочка карманных фокусов.

Киран рванул водяной кнут на себя. Но фейри подняла с земли расколотый лед. Бесформенные кусочки превратились в остроконечные снаряды. Видимо, Неблагая не знала, кто стоит перед ней. Или знала, и ей просто было безразлично.

Ледяные иглы ринулись на Кирана, стремясь продырявить его тело. Но принц превратил свой хлыст в сплошной водный занавес. Магия покалывала его конечности, когда лед проникал в стену, нырял в нее и тут же таял.

Фейри издала рычание и протянула руки, желая вернуть себе власть над водой. Но Киран удерживал ее своей магией. Тем не менее от водяного щита отделилось несколько капель, и он начал медленно, но неуклонно распадаться.

Фейри рассмеялась. Тут сильный порыв ветра ударил женщине в горло, и она начала кашлять. Теперь была очередь Кирана ухмыляться. Он воспользовался тем, что фейри отвлеклась, и движением руки погнал воду вперед. Она волной нахлынула на волшебницу, сомкнулась вокруг ее рук и затекла фейри в рот, мгновенно превращаясь в лед. По-настоящему одаренные фейри вроде Олдрена не нуждались ни в жестах, ни в словах, чтобы творить стихийную магию. Однако Киран сомневался, что женщина, застывшая перед ним, принадлежала к этому типу фейри. Ведь одаренному водному магу незачем было воровать таланты у стариков.

Киран перевел взгляд с женщины на Олдрена и не удивился, увидев, что его другу тоже удалось нейтрализовать свою противницу, земную волшебницу. Одеяло из камня обернулось вокруг ее тела. Женщина смотрела на Олдрена, гневно сверкая глазами, и если бы ее рот не затыкал один из обломков, фейри наверняка забросала бы его оскорблениями.

– Гвардия на подходе, – сказал Олдрен, указывая на дорогу. К ним направлялась группа мужчин и женщин в форме. Киран огляделся, ища глазами старика. Тот сидел на земле, все еще прижимая к груди мешок талантов.

– Вы ранены? – спросил Киран и хотел протянуть руку мужчине, лицо которого избороздили морщины.

– Не прикасайтесь ко мне! – прошипел старик.

Киран моргнул.

– Я не просил вашей помощи. Убирайтесь!

– Что, простите?

– Вы правильно меня поняли, мой принц. Вы должны убраться отсюда.

В устах мужчины слова мой принц прозвучали как оскорбление. Киран был слишком растерян, чтобы что-то ответить. Ошеломленный, он уставился на старика, которому только что спас жизнь.

– Киран, пойдем! – услышал вдруг принц шепот Олдрена, когда тот схватил его за руку. Мягким, но сильным движением советник оттащил Кирана от пожилого фейри, который бросал на принца такие ядовитые взгляды, словно это он был тем, кто хотел ограбить старика.

Киран поднялся в седло в немом оцепенении. Повернув голову, он продолжал наблюдать за человеком, который теперь охотно позволил гвардейцу помочь себе подняться на ноги, то время как на принца смотрел с отвращением и презрением.

– Не думай об этом, – сказал Олдрен с озабоченным видом. – Старик сам не знает, что говорит. Он всего лишь один из многих, а сейчас в нем, конечно же, говорил только испуг.

Киран слабо улыбнулся. Он ценил попытку Олдрена приободрить его, но им обоим было ясно, что фейри говорил совершенно серьезно. Да, он был лишь одним из многих, но далеко не одинок в своем мнении. Это Киран знал давно, и восстания были тому свидетельством. Так или иначе, видеть вблизи такое явное презрение Кирану было очень больно. Оно было похоже на иглу, которую воткнули в открытую рану. Вообще-то ее кончик был маленьким и слабым, но в окровавленной, больной плоти она вызывала боль, которую почти невозможно было терпеть.

Однако Киран приложил все усилия, чтобы оставить свои страдания при себе. Крепко сжав губы, он ехал рядом с Олдреном молча. И все же его и без того туманные мысли с каждой минутой становились все мрачнее. Потому что, как теперь понял принц, он недооценивал масштабы опустошения. Далеко не все было в руинах. Некоторые кварталы города были совершенно не тронуты разрушением, другие, напротив, выглядели так, будто восстания обрушились на них с полной силой. Разрушенные дома, разоренные сады, разбитые улицы, расколотые фонтаны. Зачастую самые масштабные повреждения были устранены при помощи простой земной магии, поэтому дороги были проходимы, а дома – пригодны для проживания. Но разрушения при этом никуда не делись. Они выглядели, как сломанная кость, которая срослась, но неправильно.

– Скоро приедем, – через некоторое время объявил Олдрен. Киран кивнул. Он уже чувствовал запах пролитой крови, металлический и тяжелый. Если бы это был всего лишь один погибший, Киран, вероятно, ничего бы не ощутил, но двадцать четыре трупа по меньшей мере…

Хор голосов поднялся над тишиной города. Киран уже различал вдалеке очертания Туманного леса, а вскоре обнаружил и первых фейри. Они стояли на огороженном поле, служившем местом для занятий стихийной магией. Здесь молодые Неблагие учились обращаться со своей магией, чтобы случайно не разрушить город.

Олдрен и Киран остановились и спешились с коней. Запах крови одурманивал. Киран попытался дышать через рот, тут же ощутив металлический привкус крови на своем языке.

Несколько фейри уже заметили прибывших. Их взгляды были исполнены печали, гнева и ненависти. Однако Киран не смог бы с уверенностью сказать, против кого были направлены эти чувства – против него или против эльв?

Так далеко за городом земля уже промерзла, и кровь не могла просочиться в нее. Повсюду застыли красные и черные лужи – кровь фейри и эльв, – и Киран изо всех сил старался не наступить туда или не поскользнуться.

В стороне стояли телеги, и помощники в форме грузили на них туши эльв и тела убитых фейри. Мертвые небрежно валялись рядом друг с другом, и это было недопустимо. Но запах смерти необходимо было устранить как можно скорее, иначе он мог привлечь других эльв. Среди гвардейцев Киран обнаружил Вардта, который с окаменевшим лицом и скрещенными на груди руками смотрел на эльву, которая, бездыханная, валялась на земле. Тварь обладала хвостом длиной не менее шести футов и волчьим туловищем. На месте ушей у чудовища росли рога, похожие на оленьи. Красная кровь капала с ее зубов.

– Вардт! – воскликнул Олдрен. – Каково положение?

Командир повернулся к нему, не тратя времени на пустые фразы.

– Двадцать семь убитых. Девять женщин. Восемь мужчин. Десять детей.

Киран замер.

Десять детей.

Тошнота, охватившая Кирана с тех пор, как Олдрен рассказал ему о нападении, стала сильнее. Дети. Фейри моложе него. Невинные. Погибли. Его взгляд скользнул по полю. Двое Неблагих убирали кровавые следы с помощью магии. По воздуху проносились красные и черные водяные вихри. Один из гвардейцев тащил к телеге отрубленную голову эльвы, другой нес в руках какой-то сверток. Нет, не сверток, а безжизненное тело. Девочку. Киран затаил дыхание и, прежде чем он понял, что делает, побежал следом за двумя гвардейцами.

– Двенадцать эльв мертвы, – услышал он позади себя голос Вардта. – Некоторым из них, однако, удалось убежать в лес. Я бы послал своих людей, чтобы они их прикончили их, но…

Фраза затерялась в небытии, когда Киран подошел к телеге, на которую между деревянной стенкой и женщиной, лица которой было уже не разобрать, положили девочку. Когти эльвы растерзали женщине лицо, но у девочки оно, напротив, было невредимым. Нежным и чистым, словно ничего не произошло. И это лицо вдруг напомнило Кирану юную Фрейю. Сердце принца сжалось. Могло показаться, что девочка просто крепко спала, закрыв глаза. Если бы не кровь, которая тихо капала с ее светлых волос.

– Прости, – пробормотал Киран, гладя девочку по щеке, как вдруг кто-то схватил его запястье и крепко сжал.

– Не трогайте ее! – выпалил мужчина, возникший рядом с принцем словно из ниоткуда. Губы его дрожали, а глаза налились кровью. Следы слез высохли на его щеках.

– Простите. – Киран отступил бы на шаг, если бы фейри отпустил его. Но вместо этого тот обхватил запястье принца еще крепче. Киран почувствовал, как сжались нервы и жилы, но не издал ни звука. Юноша просто терпел эту боль, которая казалась ему совершенно ничтожной по сравнению с мучениями, которые он читал в глазах мужчины.

– Простить? Простить! Этого вам долго придется ждать, – прошипел мужчина и плюнул Кирану под ноги. – Все это только ваша вина. Вы собрали вашу драгоценную гвардию в своем замке, чтобы она охраняла вас… а мы? Нас остались защищать лишь несколько преступников. За это вам должно быть стыдно!

Краем глаза Киран заметил, как Олдрен поспешил к нему, чтобы защитить его от фейри. Но принц поднял свободную руку и повелел своему другу остановиться.

– Да, мне стыдно, – ответил юноша отчаявшемуся отцу, думая о том, как они вместе с Советом приняли решение использовать восставших фейри в борьбе с эльвами. Он не должен был соглашаться на это. – Я бы хотел выдать вам компенсацию.

– Компенсацию? – взревел фейри так громко, что их услышали все. – Мне не нужны ваши таланты. Я ничего от вас не хочу. Никогда больше. Вы – подонок. Сделайте одолжение своему народу и снова исчезните в той дыре с эльвами, из которой вы явились.

Киран изо всех сил старался сохранить невозмутимое выражение лица.

– Извините, что разочаровал вас. Ваша дочь не заслужила такой смерти.

– Да, не заслужила! Она была моей маленькой девочкой. Такой нежной и ласковой. Теперь она… она… она… – Он громко застонал, отпустил руку Кирана и опустился перед ним на колени. Зарывшись лицом в ладони, он сотрясался всем телом, безудержно рыдая.

В горле Кирана стало тесно, и он посмотрел вниз, на склонившегося в отчаянии мужчину. Никогда еще принц не видел, чтобы фейри так скорбел. Так по-человечески. На глаза Кирана тоже навернулись слезы. Юноша с трудом моргнул, потому что принц ни в коем случае не должен был терять самообладания. Киран еще раз посмотрел на бездыханную девочку. В ее смерти виноват был он. Он потерпел неудачу. Мятежи в городе настолько захватили сознание Кирана, что он не обращал достаточного внимания на опасность, исходящую от лесов. Его отец никогда бы не совершил такой ошибки. Кровь девочки была на руках Кирана.

Глава 50 – Ларкин

– Двурог –

Почему он не мог напиться? Впервые за долгое время Ларкин хотел забыться, чтобы изгнать из головы картину того, как Фрейя лежит в объятиях другого мужчины. Она была помолвлена. Помолвлена! И очень скоро выйдет замуж. За принца Диглана, заморского кретина, который не заслуживал ее. Ларкин знал это, даже не встречаясь с ним. Потому что никто не был достаточно хорош для его принцессы.

Никто, кроме тебя? – издевательски прозвучал голос в его голове. Нет, даже он сам не был достаточно хорош для Фрейи, но если бы Ларкин был рядом с ней, то сделал бы все, что в его силах, чтобы сделать девушку счастливой. Хранитель был убежден, что и она может быть счастлива с ним. Насчет принца Диглана он не был так уверен. Тем более что, по всей вероятности, Фрейя не по своей воле согласилась на этот брак. Король Андроис, скорее всего, устроил этот союз за спиной дочери. Тем самым он не только пресек дурные слухи о Фрейе и ее исчезновении, но и в то же время заключил могущественный союз.

Ларкин потягивал свое пиво, которое стекало в его горло, словно вода. Хранитель чувствовал, что в любую минуту может взорваться. Его тело было напряжено до предела, и это не имело никакого отношения к боевой готовности. Хотя он с удовольствием познакомил бы лицо принца Диглана со своим кулаком.

– Подлей! – потребовал Ларкин, когда хозяйка прошла мимо его стола с большим кувшином. Может быть, он и не мог напиться, но это не мешало мужчине целыми днями просиживать в таверне, как пьянице. Ведь все горожане были полны предвкушения предстоящей свадьбы. И, несмотря на расстояние до рыночной площади и закрытые двери и окна, Ларкин мог слышать возбужденные голоса людей, которые по несколько часов простаивали на открытом воздухе, надеясь поймать взгляд королевской семьи и принца Диглана.

– Вы уже довольно много выпили, – упрекнула хозяйка, но все же уступила его просьбе. Ларкин полез в карман своего плаща, вытащил оттуда медную монету и положил ее на стол. Женщина забрала ее и неторопливо побрела дальше. Ей некуда было спешить, потому что, за исключением Ларкина и еще троих понурых фигур, таверна была пуста.

Будь Ларкин милостив к себе, он давно бы отправился в Аскану на поиски Яры. Но о других он всегда заботился больше, чем о себе.

Дверь таверны, лязгнув железом, отворилась, и в комнату ворвалось облако холодного воздуха. Ларкин повернул голову, чтобы посмотреть, кого еще занесло на порог кабака. И застыл на месте, когда узнал вновь прибывшего. У человека была коричневая кожа и черные волосы. Но лучше всего Ларкин помнил золотую скобу, которая украшала лицо мужчины между его бровей.

Как его звали? Ларкин не помнил, но готов был поклясться, что этот человек был членом команды Элроя, хотя сейчас вместо одежды, изорванной морским ветром, он носил шикарный плащ из красных и золотых тканей. Пират оглядел таверну, но Ларкина, казалось, не узнал. Неудивительно, ведь на Хелении Хранитель провел большую часть времени, перевесившись через перила.

– Эй, красавица, – подозвал пират хозяйку, усаживаясь за стойку. Что здесь надо каперу? Двурог не был портовым городом. Здесь не было ничего, что могло бы заставить этого пирата прибыть сюда. Но, если в Железном котле был он, это означало, что в городе была и остальная часть команды Элроя. И сам Элрой. А он никогда бы не стал проводить свое время в таком городе, как Вайдар, без особой на то причины. И тут Ларкин вдруг понял, что капитан искал в Двуроге. Вернее, кого он искал.

Фрейю.

Хранитель и принцесса задолжали Элрою тайну бессмертия, и пират пришел забрать ее.

Глава 51 – Зейлан

– Нихалос –

Зейлан стерла кровь с пальцев. Порез, который она самостоятельно сделала на своей руке, уже закрылся. Самочувствие было нормальным. Настолько, насколько это было возможно для нее как для бессмертной Хранительницы. Но что-то было иначе – она была другой.

Зейлан могла лишать фейри их стихийной магии. Удивительный дар, которому она должна была радоваться. Вернувшись к Стене, девушка окажется в очень выгодном положении. И все же Зейлан глубоко тревожило то, что она никогда не слышала, чтобы Хранители говорили о такой способности. Ей и другим послушникам рассказывали об обостренном зрении, улучшенном слухе и силе, которую они приобретут вместе с бессмертием. А вот о даре, который позволял бы Хранителям лишать фейри их магии, никогда не было и речи. Вряд ли от новичков стали бы скрывать что-то настолько важное. Или?

Зейлан отложила нож в сторону, и, убедившись, что никто в салоне борделя не наблюдает за ней, потянулась к магически выкованному кинжалу, который висел у нее на поясе. С тех пор как Киран подарил девушке оружие, она беспрестанно ощущала покалывание в руках, прикасаясь к прохладной рукоятке, обтянутой кожей. Со временем это ощущение исчезло, и кинжал лежал в ее руке так же спокойно, словно был самым обычным клинком. Хранительница прижала лезвие к подушечке большого пальца. Нежная кожа против твердого металла. Вспышка боли – и из пальца хлынула кровь.

Хранительница отдернула руку и уставилась на красные капли, которых должно было становиться все больше и больше. Потому что магическое оружие действовало вопреки целительным способностям фейри. Зейлан видела это собственными глазами, когда волшебная стрела пронзила плечо Кирана. Принц страдал от травмы несколько дней. Порез на большом пальце Хранительницы, напротив, затянулся мгновенно, и на его месте осталась только гладкая невредимая кожа.

Что с ней не так?

Возможно, разрез был слишком мал. Зейлан еще раз оглядела салон. Дэйм находилась за стойкой и разливала вино, а ее муж Бриок стоял и болтал с двумя танцорами. Гости, как обычно, развлекались или занимались своими делами. Инцидент, который вызвала девушка, уже был забыт. Поэтому она могла спокойно…

Зейлан растопырила пальцы на столе, крепко обхватив рукоять выкованного магией кинжала. Все или ничего, подумала она и, не дав себе времени передумать, пронзила свою руку клинком. Она ждала эту боль и все равно не смогла удержать громкий вскрик. В конце концов, это Зейлан еще чувствовала. Слезы подступили к глазам Хранительницы, и она резко втянула воздух, медленно вытягивая кинжал из своей руки. Из раны просочилась кровь, и в нос Зейлан ударил ее металлический запах. Затаив дыхание девушка смотрела на глубокий порез и ждала. Не зная, надеется ли она, что он затянется, или наоборот.

Пальцы запульсировали, руку охватил жар, словно Зейлан погрузила ее в горячую воду. Порез… затянулся, и только лужица крови и выемка в столешнице напоминали о ее попытке. Зейлан недоверчиво вертела рукой, осматривая ее со всех сторон. Был ли кинжал и в самом деле волшебным?

Хранительница уже собиралась вонзить волшебный кинжал себе в предплечье, когда знакомый голос остановил ее.

– Ты поранилась?

Зейлан облегченно вздохнула. Наконец-то! Видимо, Сибил все же доставила ее сообщение. Хранительница подняла глаза на Кирана, но, едва она взглянула в лицо принца, радость от долгожданной встречи исчезла с ее лица. Принц выглядел измученным, почти истощенным. Щеки юноши впали, и даже сумрачный полумрак, царивший в салоне, не мог скрыть апатичного выражения его глаз.

– Так, пустяки.

Тряпкой, взятой у Дэйм, Зейлан торопливо вытерла кровь.

– Понимаю, – пробормотал Киран, садясь рядом с ней. Зейлан охватило беспокойство. Киран, которого она знала, не оставил бы это просто так. Хранительница подозрительно посмотрела на него.

Принц был одет в свой светло-голубой мундир с золотой вышивкой на планке. Чересчур официальный наряд для такого места. И только потом Зейлан обратила внимание на кувшин с вином и две кружки в его руках. Не говоря ни слова, Киран наполнил их до краев. Одну он подтолкнул к девушке, другую поднес к губам и выпил ее содержимое одним махом.

Зейлан вскинула брови.

– Нелегкий день?

– Нелегкие месяцы, – ответил Киран, доливая себе вина.

– Хочешь об этом поговорить? – нерешительно спросила Зейлан. Девушке, конечно же, было известно, что рассказывали друг другу фейри о происшествиях в Нихалосе. В этих историях лестного о Киране было мало. Большинство Неблагих не любили юношу или, по крайней мере, не доверяли принцу настолько, чтобы оставить ему престол и руководство страной. Зейлан не понимала, с чем было связано такое отношение, потому что Киран ни в чем не был виноват. Ни отец, ни мать принца не были на его совести.

Взрывы на коронации и разруха в городе тоже не были виной Кирана. Фейри сами привели себя к этой катастрофе. И все же они обвиняли молодого принца, словно он был проклятием, которое преследовало народ.

– Сегодня умерла девочка, – ответил Киран. Голос юноши звучал тихо. Не так, будто он хотел что-то скрыть, скорее казалось, что принцу просто не хватало сил говорить громче. – Вообще-то, погибли десять детей и семнадцать взрослых фейри. Но эта девочка… – он внезапно замолчал и за считаные секунды опустошил вторую кружку, будто пытаясь стереть из своих мыслей память о девочке. – Это моя вина.

Зейлан еще не притронулась к своему вину. Вообще-то, она и не собиралась этого делать. Девушка не пила вина фейри и ничего такого, что могло затуманить ее чувства. Ей стоило быть осмотрительной.

– А что с этой девочкой?

– Она была похожа на Фрейю.

На лбу Зейлан образовалась борозда.

– Драэдон? Человеческую принцессу?

Плечи Кирана напряглись; он старательно отводил взгляд. Глядя на принца, могло показаться, что он в чем-то проговорился. Он прочистил горло.

– Да, мы друзья.

– Ты дружишь с принцессой Фрейей? – с подозрением в голосе спросила Зейлан. Она не поверила ему. Соглашение запрещало любые контакты между людьми и фейри, и никто, занимавший такое положение, как принцесса Фрейя, никогда не нарушил бы этого Соглашения. Впрочем, между королевскими домами существовал политический обмен, но почему это должны быть Киран и принцесса Фрейя? Ведь трон Тобрии, если Зейлан не изменяет память, все еще занимал король Андроис. С другой стороны, принцесса присутствовала на коронации…

Киран молча кивнул, и Зейлан решила пока оставить свои мысли при себе. Она потянулась к кувшину с вином и вновь наполнила кружку Кирана. За это юноша удостоил Хранительницу благодарным взглядом. Темно-красная жидкость источала восхитительно-сладостный аромат, и девушку вдруг охватило искушение попробовать вино, хоть раз.

– Что случилось с девочкой?

Киран сжал руки.

– Ее убили эльвы.

– Эльвы? – эхом отозвалась Зейлан. Разве Киран не сказал только что, что это была его вина? Судя по тому, что она знала, злобные существа из лесов были совершенно непредсказуемы. Чудовища, движимые своими охотничьими инстинктами и жаждой крови. Остановить их можно было, только убив.

– Да. Они убили их всех.

Зейлан задумчиво посмотрела на Кирана. Она смотрела только на него, хотя и чувствовала на себе взгляды остальных фейри. Ни для кого не было секретом, что Киран привел девушку сюда, но они никогда не видели их вместе, будущего короля и Хранительницу.

– Как это может быть твоей виной?

– Я не позаботился о ней.

– Значит, ты был там, когда это случилось?

– Нет.

– Киран, не сердись на меня, но ты говоришь глупости. Как, черт побери, ты должен был предотвратить нападение эльв на город? Даже если бы ты был там, ты не смог бы убить всех эльв в одиночку.

Зейлан с трудом могла поверить, что эти слова слетели с ее уст. Неужели она действительно пыталась утешить фейри?

– Я знал об опасности, исходящей от эльв, но я не уделил этому достаточно внимания, – объяснил Киран. В голосе принца явственно звучало презрение, направленное против себя самого. – Клянусь королем, ведь я приказал заключенным охранять границы города. Они даже не были обучены.

Клянусь королем? Довольно странно слышать такие слова от фейри.

– Использование заключенных, возможно, было не самым умным решением, – сказала Зейлан, игнорируя странный выбор слов Кирана. – Но твой город сейчас сталкивается с совсем другими трудностями. Я слышала о восстаниях и боях.

Киран разразился горьким смехом и так крепко сжал кружку в руке, что кончики его пальцев побелели. Казалось, он с трудом сдерживается от того, чтобы не швырнуть ее о стену.

– Замечательно, дети должны умирать, потому что я потерял контроль над своей страной. Теперь я чувствую себя лучше. Большое спасибо! – Он буквально выплюнул эти слова ей в лицо.

Зейлан молча уставилась на него. Она не должна была позволять принцу кричать на себя. Это Киран пришел поговорить с ней, а не наоборот. Девушка просто попыталась утешить его… зачем-то.

Киран гневно ответил на ее взгляд, но уже спустя несколько мгновений напряжение покинуло его черты, и лицо принца смягчилось.

– Прости, – выдохнул он. – Ты ни при чем. Просто я уже не знаю, что делать. Я… я… – пробормотал он.

Зейлан подняла брови.

– Ты?..

– Я не хочу становиться королем! – выпалил Киран так, как будто он слишком долго удерживал эту фразу при себе. Зейлан озадаченно посмотрела на принца. Ему всегда удавалось удивить ее. Почти все, кого знала или встречала Зейлан, хотели обладать дворянским титулом, а особенно – стать королем или королевой. Богатство. Власть. Признание. К этому стремилось большинство, а Киран всего этого не хотел?

Зейлан могла это понять, потому что ей тоже не хотелось менять свой меч на удобное кресло. И все же Хранительница была поражена таким поворотом событий.

– Ты не хочешь становиться королем? – как эхо, повторила она, чтобы удостовериться.

Киран кивнул.

Зейлан оглядела салон. Если кто-то и подслушивал их разговор, девушка, по крайней мере, не смогла это определить по лицам фейри, которые наверняка должны были выглядеть такими же ошарашенными, как и ее собственное.

– Неужели ты должен быть королем? – Она ничего не знала о монархии фейри и наследовании. Девушке было известно только то, что в Мелидриане два правителя: Благого и Неблагого дворов.

– Я наследник престола.

– Я задала другой вопрос. Разве ты не можешь назначить королем кого-то другого? Я имею в виду, кто тебя заставляет?

Не говоря уже о том, что большинство Неблагих, по-видимому, даже не желали видеть его на троне.

– Я мог бы, но… – осекся Киран. – Это мое предназначение. Я сын короля Невана, и, кроме того, Бог воздуха уже завещал мне свою воздушную магию. Разве это не значит, что взойти на трон – мой долг?

– Обязанности и предназначения переоценены, – возразила Зейлан, барабаня пальцами по металлу своей кружки с вином. – Взять, например, меня. Я выросла в маленькой деревушке. Мне суждено было стать женой какого-нибудь фермера и родить ему как можно больше детей. Однако мое предназначение так и не стало моей судьбой. Моя судьба – быть Хранительницей.

– Ты – жена и мать? Я не могу себе этого представить. – Киран ухмыльнулся, словно эта мысль забавляла его, снова отпивая свое вино. Хорошо хоть, что снова не опрокинул в себя все содержимое кружки сразу.

– Я тоже, поэтому я и взяла свою жизнь в собственные руки. Тебе тоже следует это сделать, – ободрила Зейлан принца. – Решение можешь принять только ты. Не хочешь становиться королем – пусть будет так. Несомненно, найдется достаточно фейри, которые с удовольствием займут трон.

Киран поджал губы. За их столиком стало тихо, и звуки салона снова донеслись до Зейлан.

– Спасибо, – наконец сказал Киран. – Я должен подумать об этом.

– Если захочешь поговорить, я на месте. Зейлан Аларион, советница королей, – шутливо сказала она.

Уголки рта Кирана приподнялись, но улыбка получилась вымученной и усталой. Наверное, вес такого решения был слишком тяжел для его плеч. Если принц откажется от короны, возврата назад уже не будет. Это будет решением на всю жизнь, как и решение Зейлан стать Хранительницей.

Но, в отличие от принца фейри, ей нечего было терять.

– Хватит обо мне, – заявил Киран, глубоко вздохнув. Он выпрямился в кресле и сосредоточил свое внимание на девушке. – Как дела у тебя? Бриок и Дэйм хорошо обращаются с тобой?

Она пожала плечами.

– Мне не на что жаловаться. Они добры ко мне так же, как и я к ним.

Киран фыркнул.

– Значит, вы постоянно перебрасываетесь оскорблениями?

– Как ты догадался, остроухий?

– Так, подумал, дворняжка.

Брови Зейлан взлетели вверх.

– Висельник!

– Подхалимка!

– Дармоед!

– Стерва!

– Сукин сын!

Киран открыл было рот, чтобы произнести очередное оскорбление, как вдруг остановился. Неужели он не мог вспомнить других ругательств?

– Черт возьми, ты победила!

– Не переживай. Я выросла на улице и, вероятно, знаю больше ругательств, чем кто-либо другой.

Зейлан подняла кружку, чтобы отметить свою победу. Металл ударился о металл, но в то время как Киран пригубил вино, Зейлан снова опустила кружку. Девушка обхватила ее обеими руками, словно она был наполнена теплым чаем и согревала ее в ледяную ночь.

– Могу я доверить тебе тайну?

Киран поднял глаза. Светлые волосы спадали принцу на плечи, обнажая золотистые наконечники его ушей.

– Конечно, ты можешь мне доверять.

– Со мной что-то не так.

– Это не секрет.

– Эй! – Она слегка толкнула его, и оба улыбнулись. – Я серьезно. Что-то во мне непохоже на других Хранителей, но я пока ни с кем не могла поговорить об этом.

Улыбка Кирана померкла, и в его глазах появилось задумчивое выражение.

– Что случилось?

Зейлан еще раз оглядела салон, чтобы убедиться, что их не подслушивают.

– Фейри не могут управлять стихийной магией в моем присутствии.

– Ты уверена? – спросил он, но в его голосе не прозвучало удивления. Зейлан задумалась, мог ли Киран заметить или заподозрить что-то подобное.

– Да, и ты можешь легко проверить это. Попробуй использовать магию. У тебя не получится.

– Здесь магия запрещена.

– Пожалуйста, – настаивала Зейлан. – Никто ничего не заметит. Поверь мне!

Киран тоже оглядел салон, в котором находилось примерно два десятка фейри. С каждым днем бордель все больше заполнялся посетителями. Зейлан подозревала, что Неблагие тоже оценили безопасность публичного дома. Раз никто ничего не знал об этом заведении, то никто и не нападал на него.

– Согласен. Я попробую.

Зейлан кивнула.

Киран положил ладонь на стол. Указательный и средний пальцы юноши указывали на ее кружку, в которую принц уперся пронизывающим взглядом. Киран медленно поднял кончики пальцев, словно хотел подействовать магией на вино из кружки. Но красная жидкость не пошевелилась.

Зейлан вопросительно взглянула на Кирана.

– И?

Фейри сжал губы и медленно поднял руку со стола. Ничего не произошло. В глазах принца отразилось недоумение.

– Не выходит.

– Я же говорю. Ты когда-нибудь сталкивался с чем-то подобным?

Он покачал головой.

– Нет, никогда. Я бы запомнил.

– Значит, другие Хранители так не могут? – спросила Зейлан, хотя уже знала ответ. Как и ожидалось, Киран ответил отказом.

– Когда ты это заметила? – с тревогой спросил он.

– Я точно не знаю. Некоторое время назад я начала что-то подозревать, но по-настоящему мне это стало ясно только после того, как твои гвардейцы напали на меня в подземелье. – Она провела рукой по темным волосам. – Что мне теперь делать?

– Для начала не говори об этом ни с кем. Других фейри возможность потери стихийной магии может встревожить. А я узнаю, не слышал ли кто-нибудь о чем-то подобном. Ты вряд ли можешь быть первой.

Зейлан кивнула.

– Звучит разумно.

– Не волнуйся! Конечно, этому есть простое объяснение.

Зейлан искренне надеялась на это. Она не беспокоилась о своем новом умении, которое наверняка предоставляло определенные преимущества в бою. Однако ее тревожило то, что скажут на это остальные Хранители. Девушка и так выделялась среди них, как копье в куче мечей. Зейлан была женщиной, обладала смуглой кожей, получила право сопровождать Томбелла в Нихалос и, кроме того, была лучшим бойцом. Девушке не нужны были дополнительные причины, чтобы другие Хранители могли ее презирать.

Глава 52 – Киран

– Нихалос –

Киран одернул рукава своего мундира. Того мундира, который он, если все пойдет по плану, сегодня надел, вероятно, в последний раз. Юноша глубоко вдохнул и постучал в дверь спальни Олдрена.

Этот стук остался единственным звуком в длинном коридоре дворца. Уже наступила ночь, и обитатели замка, несмотря на всеобщее напряжение, легли спать. Никто не знал, что принесет следующий день. Еще одно нападение эльвы? Очередную атака на замок? Или что-то более жестокое, чего до сих пор еще никто не ожидал? Оставалось только надеяться, что все это скоро закончится…

Олдрен открыл дверь. Когда фейри увидел на пороге своей комнаты Кирана, он просиял улыбкой. Очевидно, что, несмотря на ошибки, совершенные Кираном в недавнем прошлом, Олдрен все еще поддерживал принца. Сам же Киран, со своей стороны, был глубоко благодарен богам за то, что Олдрен был его другом. Возможно, без него юноше не удалось бы продержаться настолько долго.

– Мы можем поговорить? – спросил Киран.

– Естественно. – Олдрен, который уже освободился от своей униформы и был одет только в нижнее белье, жестом указал ему войти. В комнате мужчины пахло сухоцветами, которые стояли в вазе рядом с кроватью. – Что тебя беспокоит?

Руки Кирана вспотели, и он потер их друг о друга. Пальцы юноши стали ледяными. Он был напряжен больше, чем ожидал. Не потому, что принц не был уверен в необходимости задуманного, а потому, что боялся того, что Олдрен может отвергнуть его просьбу.

– Помнишь наш прошлый разговор?

Олдрен ухмыльнулся.

– Ты опять про своего дракона?

Киран улыбнулся.

– Нет, я хочу поговорить кое о чем другом. Мы это тоже обсуждали в тот вечер.

– Понимаю, – пробормотал Олдрен. Улыбку на его лице сменило серьезное выражение, а во взгляде проскользнуло подозрение.

– Я доверил тебе, что не хочу становиться королем и хочу передать тебе свою корону, – продолжал Киран бесстрастным голосом. – Ты сказал, что я не выспался и не знаю, что говорю.

– К чему ты клонишь?

Киран подошел вплотную к своему другу, так, что их глаза оказались на одном уровне, и внимательно посмотрел ему в лицо. Серые глаза этого мужчины принцу были знакомы так же, как и его собственные, голубые.

– Я подумал и принял решение… – Олдрен выжидательно посмотрел на него. – Я хочу, чтобы ты стал королем.

Глаза Олдрена расширились, и фейри довольно долго ничего не говорил. В комнате воцарилась тишина, такая глубокая, что Киран даже мог слышать пульсацию собственного сердца. Сердце билось громко и волнительно.

– Ты уверен? – спросил наконец Олдрен.

Киран кивнул. Он редко бывал в чем-либо так уверен. Ему понадобился весь день, чтобы окончательно прийти к такому решению, поэтому его ни в коем случае нельзя было назвать легкомысленным. Принц взвесил все за и против, снова и снова перечисляя в мыслях свои аргументы. И еще он долго и напряженно думал над словами Зейлан. Он не знал, права ли Хранительница в своих рассуждениях о судьбе и предназначении, но слова девушки дали ему пищу для размышлений о своем будущем. К тому же нельзя было забывать о том, что Киран вот уже несколько месяцев терзался от неуверенности из-за неудавшейся коронации. До этого момента только чувство долга удерживало принца от того, чтобы отказаться от короны. Но сейчас пришло время взглянуть правде в глаза.

А правда была такова: он не хотел становиться королем – по крайней мере, королем Неблагого двора.

– Я уверен, – твердо заявил Киран. – Я не могу управлять этим народом и не хочу. Ты, вероятно, станешь это отрицать, но я – не один из вас. Мое тело может внушить вам, что я – фейри, но моя душа принадлежит людям.

– Киран… я не знаю, что сказать.

– Пожалуйста, скажи мне, что ты готов вступить в новую должность. Скажи, что готов стать королем. Потому что я не могу представить себе никого лучше, чем ты.

Олдрен молчал, поджав губы. Казалось, эти мгновения будут длиться вечно. С каждой секундой пульс Кирана учащался…

– Я полагаю, – голос Олдрена превратился в едва слышный шепот, – я займу этот пост.

Улыбка расцвела на лице Кирана, и в порыве чувств он притянул Олдрена к себе. Принц крепко обнял своего друга.

– Спасибо, – пробормотал он на ухо Олдрену. Согласие фейри сняло с Кирана то тяжкое бремя, которое принц носил уже слишком долго. – Ты станешь великим королем.

– Спасибо, – поблагодарил Олдрен. Мужчина говорил с трудом, словно ему приходилось бороться со слезами.

Киран задержал друга в объятиях еще на мгновение, прежде чем отпустить его и сделать шаг назад.

– Я непременно поговорю завтра с Советом и хочу, чтобы эта новость была объявлена народу как можно скорее. Может быть, таким образом мы сможем предотвратить дальнейшие беспорядки.

– Хотелось бы надеяться, – сказал Олдрен, который был слегка не в себе, словно выпил лишнего. Впрочем, после такого разговора вряд ли кто-то поставил бы это ему в вину.

В конце концов, Олдрен скоро станет королем Неблагих и будет обладать беспрецедентной властью.

– Давай выпьем! – предложил Киран. Он прошел мимо Олдрена к столу, на котором всегда стояли кувшины с водой и вином. Он наполнил два кубка и протянул один Олдрену. – За тебя, будущего короля Неблагих и нового правителя Мелидриана!

– И за тебя, ибо ты навсегда останешься моим принцем, – добавил Олдрен.

Они чокнулись бокалами и выпили. Взгляд Кирана остановился на клетке, в которой обычно сидел попугай Олдрена. Но она была пуста. Неудивительно, что недавние мгновения абсолютной тишины так поразили Кирана.

– Где твоя птица?

Олдрен посмотрел в сторону вольера и вздохнул.

– Вчера я нашел его на полу. Мертвым.

– Мне очень жаль.

Олдрен пожал плечами.

– Таков исход любой жизни.

Такова была истина, но Киран знал, что птица была еще далеко не старой, а Олдрен был очень привязан к ней. Должен ли принц купить ему нового питомца? Сделать подарок к вступлению в новый жизненный этап?

Друзья пили свое вино и говорили о том, как члены Совета воспримут решение Кирана. Хотя принц был уверен, что кандидатуру Олдрена одобрят все.

Киран сделал последний глоток из своего кубка и поставил его обратно на стол.

– Мне лучше уйти. Уже поздно, а тебя завтра ждет волнительный день. Спокойной ночи и приятных снов!

– Тебе тоже, – с улыбкой ответил Олдрен.

Киран уже почти дошел до двери, когда вдруг снова остановился и обернулся.

– Олдрен?

Его друг поднял взгляд.

– Да?

– Могу я спросить тебя еще кое о чем?

– Все, что хочешь.

– Ты знаешь людей, обладающих способностью пресекать стихийную магию фейри? – спросил Киран. Принц удивился, когда Зейлан рассказала ему о своем даре, но эта новость не застала его врасплох. Киран и раньше подозревал, что Зейлан – особенная. Возможно, этот талант и был причиной того, что он увлекся этой девушкой с первого мгновения. Ведь без своей стихийной магии Киран был почти человеком.

– Почему ты спрашиваешь об этом? – нахмурившись, спросил Олдрен.

– Обещай мне, что не будешь сердиться.

Олдрен на мгновение заколебался, но все же кивнул.

– Обещаю.

Киран глубоко вдохнул. На самом деле принцу не хотелось втягивать Олдрена в это дело, чтобы не сделать его соучастником. Но теперь обстоятельства изменились.

– Зейлан не сбежала. Я спрятал ее у Бриока.

– Киран… – предостерегающе прошипел Олдрен.

– Ты обещал не волноваться, – прервал Киран. – Она не убивала мою мать. Но Хранительнице пришлось сбежать из темницы после того, как двое моих гвардейцев напали на нее. Что я должен был сделать? Спрятать ее под моей кроватью?

Олдрен сосредоточенно потер лоб, будто слова Кирана вызвали у него внезапную головную боль.

– Почему ты не сказал мне об этом раньше?

– Я говорю тебе об этом сейчас.

Задумчиво поджав губы, Олдрен опустил руку.

– И Зейлан обладает даром пресекать нашу магию?

– Да, я видел это собственными глазами. Ты когда-нибудь слышал об этом?

Олдрен кивнул.

– Да, но прошла уже целая вечность с тех пор, как я в последний раз сталкивался с Темными.

Темные… Слово показалось Кирану знакомым, но он не мог вспомнить, в каком контексте слышал его раньше.

– Значит, Зейлан – Темная? И много ты знаешь о них?

– Давным-давно я читал трактат об этом, – ответил Олдрен со слегка отсутствующим видом, словно восстанавливая в памяти содержание книги.

– А кто такие эти Темные?

– Это не так-то легко объяснить, – ответил Олдрен с задумчивым выражением лица. – Наверное, будет лучше, если ты отведешь меня к Зейлан. Тогда я смогу рассказать ей все, что она хочет знать.

Глава 53 – Ларкин

– Двурог –

Решительно настроенный, Ларкин продирался по улицам Двурога, наводненным зеваками, каждый из которых надеялся хотя бы мельком увидеть королевскую семью. Снова и снова на его пути попадались балбесы, которым, казалось, надоело жить, но обычно одного зловещего взгляда мужчины было достаточно, чтобы они отходили в сторону.

Шаги Хранителя громыхали по каменистым дорожкам, а в пальцах пульсировало неуемное желание схватиться за кинжал, который подарила ему Фрейя. Он считал Элроя умным человеком. Достаточно умным, чтобы не нападать на принцессу публично. Но пират, конечно, не пропустит речь, поэтому Ларкин не удержался, хотя лучше бы ему сторониться рыночной площади. Она прямо-таки кишела гвардейцами, но в данный момент безопасность Фрейи была для Хранителя важнее собственной свободы.

– Поэтому я передаю слово моей очаровательной дочери, принцессе Фрейе Драэдон, в скором времени принцессе Зеакиса и будущей королеве Тобрии, – услышал Ларкин голос короля еще до того, как успел его увидеть.

Народ разразился громкими аплодисментами.

С колотящимся сердцем Ларкин пробирался сквозь давку. Несколько шагов, и вот он уже добрался до рыночной площади.

Шум и жара обрушились на него. Несмотря на холодную погоду, воздух вокруг, казалось, пылал. По желобам над головами зрителей, тела которых буквально светились от возбуждения, струилось пламя.

Взоры всех без исключения были обращены к подиуму, возвышавшемуся над собранием. Там стояли члены королевской семьи, и вдруг шум вокруг Ларкина исчез в одно мгновение. Все вокруг Хранителя и внутри него затихло, когда его взгляд впервые после нескольких недель разлуки устремился на Фрейю.

Она была еще прекраснее, чем он помнил. Светлые волосы шелковистыми волнами ниспадали ей на плечи, обрамляя лицо, которое он видел в своих снах каждую ночь.

Эти глаза…

Этот нос…

Эти губы…

У Ларкина перехватило дыхание. Но виной тому была не поразительная красота принцессы, а ее боль. Та улыбка, которая могла заставить сиять все вокруг, погасла. Ее больше не было. Нет, принцесса старательно приподнимала уголки рта, но в этой вымученной гримасе не было радости. Не было счастья. Удовлетворения. И все же она выступала перед своим народом, словно марионетка, управляемая волей своего отца.

– Фрейя, – едва слышно выдохнул Ларкин имя принцессы.

Ему хотелось обнять девушку и удерживать, пока тепло не вернется в ее улыбку. И никогда в жизни он ничего не желал более страстно, чем в этот момент быть другим – лучшим – мужчиной. Если бы только он был дворянином! Лордом. Герцогом. Кем-то значительным. Тогда, возможно, он стоял бы рядом с ней, а не этот принц из Зеакиса…

Ларкин моргнул.

Раз.

Другой.

Третий.

Этого просто не могло быть. Должно быть, его глаза сыграли с ним злую шутку. Ларкин зажмурился, но на подиуме рядом с Фрейей все так же стоял… Элрой. Что здесь происходило?

Ларкин с удивлением всматривался в лица окружавших его людей. Они не выглядели пораженными или разгневанными присутствием Элроя. Наоборот. Большинство из них явно были в восторге и приветствовали его. Как это было возможно?

Мысли Ларкина крутились, как веретено. Его ноги словно сами собой пришли в движение и понесли его к подиуму. Хранитель не понимал, что здесь происходит. Может быть, он заснул и попал в кошмар?

Почему рядом с Фрейей был Элрой? И почему, казалось, никому не было до этого дела?

– Эй, поосторожнее! – проворчал мужчина, которому Ларкин наступил на ногу.

Он пробормотал извинения и собирался идти дальше, когда кто-то схватил его за руку.

– Не толкайся! Мы первые пришли, – прошипела женщина. Ее тонкие пальцы с удивительной силой вцепились в его кожу.

– Отпустите меня!

Женщина фыркнула.

– Чтобы вы перекрыли нам обзор? Не дождетесь.

Ларкин глубоко вздохнул, силясь обрести самообладание. Одного движения его руки было бы достаточно, чтобы оттолкнуть женщину, но он не хотел поднимать шума. Тем более что Хранитель уже чувствовал на себе взгляды окружающих людей.

– Отпустите меня! – повторил он, на этот раз с нажимом. При этом в его голосе проскользнули мрачные, угрожающие ноты.

Женщину это не испугало. Ее пальцы еще глубже впились в руку Ларкина. Она хотела оттолкнуть его назад, но Хранитель не сдвинулся с места. Это только еще больше разозлило женщину. Она потянула его за одежду, и зрители вокруг расступились, словно опасаясь драки. Но Ларкин никогда не вступал в драку с безоружным человеком.

– Вы должны отпустить меня! – еще раз сказал Ларкин.

– Ни за что! Мы с восхода солнца ждем, чтобы увидеть короля. Я не позволю вам лишить меня этого.

Ларкин взглянул на женщину, которая упрямо смотрела на него. На ее лице было написано презрение. Он вздохнул.

– Если вы меня отпустите, я найду себе другое место. Далеко от вас, – предложил он, когда толпа рядом с ним внезапно разделилась и из нее вышли два гвардейца.

Во имя короля, только этого ему не хватало! Но было уже слишком поздно, чтобы исчезнуть незамеченным. Гвардейцы следили за женщиной и за ним.

– Можем ли мы помочь? – спросил старший из двух мужчин и пристально посмотрел на Ларкина. Тот повел плечами, стараясь выглядеть как можно безобиднее.

– Нет, – ответил он. В груди у него все трепетало.

– Да, – в тот же миг ответила женщина. – Он хотел пролезть вперед.

– Это правда?

Ларкин повернулся ко второму гвардейцу, подозрительно смотревшему на него. Тот узнал мужчину. Не в качестве бессмертного Хранителя из королевского объявления о розыске, но Ларкин показался королевскому охраннику знакомым. Это Ларкин понял по его глазам и наморщенному лбу. Видимо, гвардеец пытался сопоставить его лицо с воспоминаниями.

– Я просто хотел взглянуть на нашего короля, – объяснил он.

– Мы все этого хотим! – прошипела женщина, все еще крепко державшая руку Ларкина, но гвардейцам это было безразлично. Их внимание было обращено только на мужчину рядом с ней.

Задумчиво поджав губы, старший гвардеец оглядел Ларкина с головы до ног, словно принимая решение. Через некоторое время он прищелкнул языком.

– В качестве исключения мы позволяем вам уйти с предупреждением. В конце концов, мы не можем арестовывать на месте каждого пьяного придурка. – Естественно. Его дыхание. От него пахло пивом. – Но если вы еще раз создадите проблемы, ваше наказание будет далеко не мягким. Вы поняли?

Ларкин кивнул.

Гвардеец выглядел довольным, словно выполнил какую-то ответственную работу, и женщина отпустила его руку.

Двое мужчин отвернулись, и толпа снова разделилась, освобождая им место. Неподвижно глядя вслед гвардейцам, Ларкин ждал, когда их поглотит толпа, когда младший из них снова обернулся. Его взгляд встретился с взглядом Ларкина – и тут в глазах мужчины что-то мелькнуло.

Гвардеец узнал Хранителя и замер на короткий миг. А потом схватил своего коллегу за плечо. Не медля ни секунды, Ларкин рванулся прочь.

Позади себя он услышал крики и звук клинков, выдергиваемых из ножен. Люди вопили и отступали перед ним. Лишь несколько человек попытались встать на пути бегущего мужчины. Возможно, из почтения к королю. А может быть, только потому, что теперь они узнали его и надеялись на награду, которую можно было получить за поимку преступника.

Но Ларкин отодвинул их всех в сторону, как низко свисающие ветви и лианы в Туманном лесу. Какие-то руки хватались за плащ, пытаясь удержать мужчину. Сквозь шум крови в ушах Хранитель услышал, как рвется ткань, и голос Фрейи, разносившийся по площади. Он так хотел слушать ее…

– Вон он бежит! – проревел низкий голос.

Несмотря на волнение, Ларкин не паниковал, впитывая в себя окружающее всем своим существом. Десятилетия службы на Стене научили его сохранять спокойствие даже в, казалось бы, безнадежных ситуациях. Мужчина огляделся вокруг в поисках выхода. Гвардейцы уже почти оцепили площадь. Но толпа служила ему укрытием, и Ларкин сумел затеряться в море людей. Снова и снова громкие голоса выдавали его местоположение, были и ложные возгласы, вызванные всеобщим волнением.

Ларкин торопливо двинулся в сторону боковой улицы, которая пролегала между двумя домами. Она тоже была запружена людьми.

– Держите Хранителя! – взревели гвардейцы, которые неслись за ним по пятам.

Ларкин оттолкнул мужчину в сторону. Люди вскрикивали и разбегались, освобождая путь беглецу. Как вдруг прямо перед Хранителем возникли двое гвардейцев.

Ларкин притормозил.

– Сгиньте!

– Сдавайтесь! – парировал гвардеец.

– Я не хочу причинить вам вреда, – предупредил Ларкин. Он пришел на рыночную площадь не для того, чтобы устраивать кровавую бойню. Но мужчины не послушались его и выхватили оружие. Одновременно с этим гвардейцы, преследовавшие Хранителя, остановились у него за спиной. Всего теперь их стало пятеро.

Гвардеец, который говорил с Ларкином раньше, больше не колебался. Он бросился на Хранителя, выхватив свой длинный меч.

Ларкин без труда нырнул под клинок. Он не хотел драться. У гвардейца, однако, были другие намерения. Он размахнулся во второй раз. Ларкин на лету перехватил его меч голой рукой. Жгучая боль пронзила руку бывшего фельдмаршала, но он не обратил на нее внимания. Он с вызовом уставился в широко раскрытые глаза мужчины, который беспомощно дергал свое оружие, пытаясь высвободить его из мертвой хватки. Кровь стекала с пальцев Ларкина, но меч он не отпускал.

Второй гвардеец вышел с поднятым оружием.

– Отпустите его меч!

– Чтобы он снова напал на меня?

– Вы не можете сражаться со всеми нами, – прорычал третий гвардеец.

Ларкин поднял брови.

– Вы уверены в этом?

Видимо, гвардейцы понятия не имели, на что способен Хранитель. Что ж, он им покажет.

Глава 54 – Фрейя

– Вайдар –

Фрейя снова и снова бросала взгляды на Элроя. Она все думала о разговоре с матерью и о тех непонятных вещах, которые, возможно, ожидали ее завтрашней ночью. Девушка просто не могла поверить, что ее родители, которые всегда защищали и оберегали свою дочь, вдруг потребовали, чтобы она подчинилась мужчине, который, возможно, доставит ей боль.

Элрой не обращал внимания на ее враждебные взгляды. Он наблюдал за домами и людьми, мелькавшими за окнами кареты. Должно быть, они были уже близко к рыночной площади, где и предстанут перед народом. Чем ближе они подъезжали к месту назначения, тем оживленнее становились улицы и тем медленнее двигались кареты. Люди восторженно ликовали, и всякий раз Фрейя слышала, как они выкрикивали ее и принца Диглана имена.

Как бы ей хотелось разделить с народом их энтузиазм по поводу предстоящей свадьбы. Жизнь принцессы была бы намного проще, если бы ее привлекал пират или хотя бы будущий союз между Тобрией и Зеакисом. Но Фрейе было совершенно безразлично, в каких отношениях эти две страны будут состоять в будущем. Недвусмысленный намек на то, что ее и на трон-то не стоило сажать, потому что какой королеве может быть безразлична судьба ее страны?

Кареты достигли рыночной площади, и в ушах Фрейи зазвенели громкие возгласы.

– Принцесса!

– Ваше высочество, пожалуйста, посмотрите на меня!

– Мой король!

Среди шума можно было услышать и молитвы королевской религии. Фрейя заметила, что на губах ее отца, который вместе с королевой Эрииной тоже вышел из кареты, играет блаженная улыбка.

Они остановились на рыночной площади, где несколько десятков гвардейцев разогнали толпу и выстроились шеренгой к украшенному помосту. Король Андроис со своей женой шел впереди, Элрой и Фрейя следовали за ними. Когда члены королевской семьи прошли между людьми, гвардейцы рассредоточились, и проход через толпу снова закрылся.

– Должен сказать, здесь мне нравится, – заметил Элрой, который шел рядом с Фрейей, скрестив руки за спиной, словно отгоняя мысль сунуть руки в карманы состоятельных граждан, мимо которых он проходил. Фрейя молча кивнула, пристально глядя прямо перед собой. Принцесса хотела только одного: чтобы этот день поскорее прошел, даже если он приблизит ее к свадьбе. Но только ночью девушка сможет разыскать тайную библиотеку и осмотреть ее в поисках копии Черного Элемента. И, может быть, в этом собрании древних книг ей удастся найти ответы не только на свои вопросы, но и на вопросы Элроя. Где-то ведь должна быть записана тайна бессмертия, к которому он так стремится. И если Фрейя найдет ее и предложит пирату, у него больше не будет причин жениться на ней!

Подобрав юбки, Фрейя с дрожью в коленях поднялась по ступенькам подиума. Холод, царивший в это время года в Тобрии, был изгнан жаром огненных чаш. Высокое пламя жадно лизало языками небо, рисуя в воздухе абстрактные фигуры из дыма.

Ликующие крики людей стали еще громче, ведь теперь даже те, кто стоял в последних рядах, смогли увидеть королевскую семью и принца Диглана. Крики пронзили Фрейю до глубины души, и, несмотря на тепло, ее охватила холодная дрожь. Ее отец купался в симпатиях своего народа и удовлетворенно улыбался. Желудок короля явно стал узлом беспокойства и тревоги. Чего нельзя было сказать о Фрейе. Принцесса и сама не могла бы сказать, откуда взялись ее опасения. Она боялась народа? Элроя? Своего будущего статуса жены и королевы? Или того, что не сможет найти библиотеку?

Руки девушки вспотели, но, несмотря на волнение, она с удовольствием произнесла бы заученную речь еще перед выступлением отца, чтобы поскорее покончить со всем этим. Но король Андроис уже заговорил.

– Мой уважаемый народ, для моей семьи и принца Диглана большая радость стоять здесь сегодня. Мы проделали долгий путь…

Фрейя, как и всегда в последнее время, пропускала слова отца мимо ушей, окидывая взором рыночную площадь. Та была украшена просто потрясающе. Искусно сплетенные веревки натянулись между крышами противоположных домов. К ним крепились многочисленные флаги с геральдическими эмблемами. Фрейя заметила и гербы Зеакиса. В центре площади возвышалось срубленное дерево. Десятки, возможно, сотни писем и записок висели на ветвях: поздравления и добрые слова народа, обращенные к Элрою и принцессе Тобрии. Но взгляд Фрейи привлекли не они, а две скульптуры, вырезанные из дерева.

Одно изваяние было изготовлено раньше, и погода в течение двух десятилетий накладывала на нее свои отпечатки. Оно изображало молодую королевскую чету – Андроиса и Эриину – во время их бракосочетания. Другая скульптура была вырезана совсем недавно и являла собой изображение Фрейи и Элроя, держащихся за руки. Черты Элроя скульптор лишь наметил, что ему, конечно же, можно было простить, ведь раньше мастер видел принца Диглана только на портретах. Сегодня он, конечно же, займется усовершенствованием своей работы.

– Поэтому я передаю слово моей очаровательной дочери, принцессе Фрейе Драэдон, в скором времени принцессе Зеакиса и будущей королеве Тобрии, – завершил свою речь король Андроис. Народ, до этого момента благоговейно слушавший его, разразился аплодисментами и восторженными криками.

Фрейе стало тесно в груди, и она почувствовала, что больше не может дышать. Девушка глубоко вдохнула и тут же пожалела об этом.

Дым от огненных чаш проник ей в горло, и принцесса вдруг почувствовала неудержимый кашель. Фрейя заставила себя подавить его. Она сглотнуть, чтобы унять свербящее чувство в горле, но во рту у нее совсем пересохло.

Фрейя почувствовала, что ее язык буквально прилип к небу, и ценой неимоверных усилий приоткрыла губы. Из ее уст вырвался жалкий звук, слишком тихий, чтобы его услышал народ, но достаточно громкий, чтобы принцесса тут же почувствовала на себе предостерегающий взгляд своего отца.

– Я… я смутно помню свой последний визит в Вайдар, – начала Фрейя свою отрепетированную речь. Принцесса не отдавала себе отчета в словах, которые покидали ее рот. Как будто кто-то другой говорил за нее, и все же это ее собственный голос эхом разнесся по площади и снова заставил людей замолчать. – Это было семь лет назад. Мы с родителями приехали помолиться в храме в присутствии короля Нехтана Третьего за моего брата Талона, который слишком рано обрел вечный покой.

Сияющие лица смотрели на нее со всех сторон.

Дети сидели на плечах своих родителей, вытянув шеи, в то время как низкорослые мужчины и женщины вставали на цыпочки, чтобы лучше видеть. Это был мирный образ объединенного народа, но Фрейя вдруг заметила стычку в задних рядах.

– Для меня это было темное время. Слезы застилали мне взор, так что я… не могла разглядеть красоту этого города, – запнулась Фрейя, когда по всей площади эхом разнеслись гневные крики. Собравшийся на площади народ задвигался, и принцесса обнаружила нескольких гвардейцев, которые преследовали мужчину.

Сердце Фрейи выбилось из такта, ибо она подумала, что знает этого человека. Возможно ли это?..

– Но сегодня взор мой ясен, и сердце мое исполнено света и любви. Сегодня я вижу Вайдар и его жителей во всей их красе, – дрожащим голосом продолжала она, глядя на мужчину. Его лица было не разглядеть, а волосы были длиннее, чем при их расставании. Но Фрейя была уверена, что узнает его. Даже после долгих недель разлуки те его движения были ей слишком знакомы.

Ларкин был жив, и он в Вайдаре.

– Я не могу придумать лучшего места, чтобы вступить в союз с принцем Дигланом, – невозмутимо продолжала она, втайне благодаря советников своего отца, которые настаивали на том, чтобы практиковать с принцессой эту речь до тех пор, пока она не войдет к ней в плоть и кровь. Потому что язык и губы Фрейи вспоминали слова, в то время как ее разум следовал за Ларкином. Больше всего девушке хотелось спрыгнуть с подиума и броситься к нему. Принцесса жаждала заключить его в объятия и никогда больше не отпускать.

Но момент радости от нечаянной встречи и счастья видеть Ларкина в добром здравии оборвался, когда взгляд Фрейи упал на гвардейцев, которые преследовали Хранителя сквозь толпу, окружая все теснее и теснее. Если они поймают его, король снова лишит бывшего фельдмаршала свободы или даже жизни. Мысль о его казни заставила Фрейю задохнуться сильнее, чем дым огненных чаш.

– Мы полны предвкушения и надежд на завтрашний день и жизнь, которая нам предстоит. И мы хотим разделить это с вами – с нашим народом, – закончила Фрейя свою речь. Слова звучали сдавленно и отрывисто, но этого никто, кроме нее, казалось, не заметил. Народ вновь пришел в буйное ликование, и восторг заставил содрогнуться всю площадь.

Ее родители помахали толпе, и Элрой тоже широко улыбнулся.

Фрейя, однако, не шевельнулась. Ее глаза видели только Ларкина.

Ее сердце билось в груди, словно дикий зверь, попавший в капкан. Затаив дыхание, девушка пыталась следить за его передвижениями, но это было невозможно. Вытянутые вверх ладони и руки преграждали ей обзор. Ее взгляд метался из стороны в сторону, но Ларкин вдруг исчез.

Нет!

Она чуть не выкрикнула это слово вслух, в толпу. Девушка лихорадочно оглядывалась в поисках Хранителя, но нигде не могла его обнаружить.

Он утонул в море лиц.

Глава 55 – Элрой

– Вайдар –

– Закрой дверь! – приказал Элрой и направился к столику в углу своей комнаты, на котором в любое время дня и ночи стоял кувшин с вином. Хотя на родине пирата, в Зеакисе, это пойло скорее назвали бы ослиной мочой. И все же это не помешало каперу налить себе стакан и в несколько глотков опустошить его.

– Полагаю, ты видел его, – сказал Йель за его спиной.

– Конечно, я его видел, – ответил Элрой и дрожащими руками налил себе второй стакан. То, что пират до такой степени лишился самообладания, было на него не похоже. Элрой был известен тем, что сохранял хладнокровие в любой жизненной ситуации. Даже перед лицом морского дьявола он был спокоен, и это помогло ему принять разумное решение. Но вид Ларкина Вэлборна лишил его всякого здравомыслия.

Хранитель обманул Элроя, унизил своей ложью и заставил обручиться с Фрейей. Возможно, пирата могла постичь и более худшая судьба, чем женитьба на очаровательной принцессе, но с каждым днем, который приближал мужчину к свадьбе, он все чаще и чаще вспоминал Хелению. И каждый раз, когда Элрой закрывал глаза, в его воображении возникало ее разочарованное лицо, будто бы он обманывал свою любовь. И это притом что Элрой вовсе не собирался любить Фрейю.

Как только Элрой узнает секрет бессмертия, он покинет Тобрию и отправится в плавание на своем корабле. Уже сейчас пират скучал по соленому запаху моря и суровому морскому ветру. Отречение от престола и титулов казалось ему справедливой жертвой в обмен на бессмертие.

Однако, если Элрою удастся заставить Вэлборна говорить, разлука с морем станет более короткой. Теперь у пирата было средство воздействия на Хранителя. Капитану просто нужно было поймать стражника прежде, чем его схватят королевские гвардейцы.

Элрой повернулся к Йелю. Капитан никогда не говорил с ним о том, что произойдет, когда сам он станет бессмертным. Присоединится ли к пирату его старейший и самый близкий друг?

– Я хочу, чтобы вы его нашли, – сказал Элрой. Ему не нужно было уточнять, кого он имеет в виду. Не гвардейцев короля, а свою дружину. Некоторые из его людей остались в Амаруне и на борту корабля, но часть из них последовали за своим капитаном и Фрейей через всю страну.

– И держите короля подальше от него! Я хочу добраться до него первым.

– Хорошо, хорошо, капитан! – послушно кивнул Йель и вышел из комнаты. Но остаться одному Элрою не удалось.

В его спальню вошла Рэй. Она вопросительно взглянула на рулевого, который быстрым шагом поспешил выполнять поручение.

– Что здесь происходит?

– Ничего.

– Не лги мне, Ди.

Элрой оглядел Рэй с головы до ног. Руки женщины были бледны, вероятно, от холода, который царил в Тобрии и к которому она не привыкла на своей родине, в Зеакисе. Принц вздохнул.

– Ларкин Вэлборн в городе.

Она непонимающе уставилась на него.

– Кто это?

– Он бессмертный Хранитель и, так сказать, возлюбленный Фрейи.

Рэй скрестила руки на груди.

– Он пришел за тобой?

– Нет, – усмехнулся Элрой, открывая сундук, который слуги короля Андроиса поставили перед его кроватью. В нем лежали одежда, драгоценности и его меч. – Я пришел за ним.

Рэй нахмурилась.

– Почему это?

Элрой схватил оружие и вытащил его из ножен. Изогнутое лезвие внушительно блестело в свете мерцающих свечей. Он давно им не пользовался. Зачем пачкать руки, если другие были готовы сделать это за него?

– Несколько месяцев назад он должен был рассказать мне секрет бессмертия, но обманул меня.

– А теперь ты хочешь получить то, что тебе положено, – заключила Рэй. По ровному тону ее голоса нельзя было понять, согласна женщина с этой затеей или нет. В любом случае для Элроя это не имело никакого значения.

Элрой сунул меч обратно в кожаные ножны. Правда, он не собирался драться с Ларкином на дуэли, но быть готовым не мешало.

– Схватываешь на лету.

– Что будет, если он раскроет тебе тайну?

– Тогда я смогу еще много веков бороздить моря.

– А как же помолвка?

Он пожал плечами.

– Я уверен, что король Андроис найдет Фрейе нового мужа. И кто знает! Может быть, она даже полюбит его.

Глава 56 – Фрейя

– Вайдар –

С каждой секундой пульсирующая голубая жилка на лбу короля Андроиса, казалось, становилась все больше. Фрейя задавалась вопросом, сколько времени должно пройти, прежде чем она лопнет. Это будет настоящее безобразие. Утешало ее лишь то, что сегодня, в виде исключения, не она была источником его гнева.

– Надеюсь, у принца Диглана есть хорошее объяснение его отсутствию, – прорычал Андроис. Его слова были едва слышны среди звуков музыки оркестра, игравшего в центре зала, призывая людей танцевать. Банкет по случаю предстоящей свадьбы был в самом разгаре, но Элроя и след простыл. Весь замок искал его, но место рядом с Фрейей оставалось свободным.

– Конечно, все прояснится, – ответила королева Эриина, успокаивающе положив руку на плечо мужа. На ней было кружевное платье нежного матово-розового оттенка. Королева повернулась в Фрейе. – Не так ли, моя дорогая?

– Конечно, – согласилась принцесса с матерью, хотя ей самой не хотелось придумывать ложь, благодаря которой ее отец мог бы мягче обойтись с Элроем. Фрейя догадывалась, куда именно направлялся пират. Скорее всего, в город, чтобы выследить мужчину, который был обязан ему раскрыть тайну бессмертия. Ради самого капитана Фрейя надеялась, что его поиски не увенчаются успехом. Ведь Ларкин не был простым карманником, он был воином. Тому доказательством были двое убитых гвардейцев, найденных после его бегства у рыночной площади. Фрейя слышала, как об этом говорили слуги.

Они называли его убийцей и чудовищем. Но чего они ожидали? Что он позволит себя арестовать без противодействия за преступление, которого не совершал? И точно так же он поступил бы с Элроем.

– Не беспокойтесь, – раздался тихий голос рядом с Фрейей. Она обернулась и через два места от себя обнаружила священника, который завтра должен был совершить церемонию бракосочетания. Он выглядел точно так же, как принцесса и представляла себе жреца старейшего храма страны, – бледный, седой и с большим количеством морщин на лице, чем складок на платье утром, после того, как его небрежно бросили на пол. – Принц вернется вовремя, иначе он был бы дураком.

Фрейя выдавила фальшивую улыбку.

– Благодарю вас.

Священник кивнул.

– Вы уже с нетерпением ждете вступления в брак?

– Конечно. Не могу дождаться, – ответила Фрейя, и на этот раз лгать было ощутимо тяжелее, чем когда-либо до этого. До разговора с матерью и появления Ларкина она воспринимала свою судьбу как данность. Теперь же девушка боялась не только завтрашней ночи, но и жизни без любви.

Увидев Хранителя, Фрейя вновь со всей полнотой ощутила все те чувства, которые она с величайшим трудом вытесняла в последние дни и недели. Не для того, чтобы забыть бывшего фельдмаршала, а для того, чтобы защитить себя. Она скучала по Ларкину, и желание заключить его в объятия было всеобъемлющим. Принцесса не могла больше думать ни о чем другом. И если Фрейя покинет замок сегодня ночью, она отправится не на поиски тайной библиотеки, а к Ларкину.

Девушке просто необходимо было его увидеть, даже если этим она разочарует алхимиков. Но книги и писания, которые их предки якобы втайне собирали на протяжении веков, будут, вероятно, существовать еще через неделю, месяц или год. Будет ли с Ларкином то же самое, она не знала.

В том, что Элрой мог представлять угрозу для Хранителя, Фрейя очень сомневалась, но были еще и гвардейцы ее отца, многие из которых искали бывшего фельдмаршала. Гвардия действительно представляла опасность для жизни и свободы Ларкина. Единственным способом спастись от нее было бегство из города. И с каждой секундой, которая проходила и на которую Фрейя задерживалась за этим столом, отрезок времени, которое они могли провести вместе, становился все меньше.

Беспокойно ерзая на стуле, Фрейя заставила себя набраться терпения. Ей нужно было выбрать подходящий момент, чтобы попрощаться и удалиться в свои покои. Если принцесса поднялась бы из-за стола слишком рано, то это могло вызвать подозрения ее отца. Упусти она подходящий момент – торжественный ужин закончится, и праздник никого не сможет отвлечь.

Она взболтала вино в своем бокале. Сегодня Фрейя не притронулась к напиткам, желая сохранить ясность ума. Взгляд принцессы блуждал по залу, который казался ей чужим и знакомым одновременно. Он был похож на зеркальное отображение бального зала в Амаруне. Колонны из песчаника поддерживали потолочный свод, в то время как три стены были увешаны портретами королей и королев, которые когда-то правили здесь. На четвертой стене висел гобелен, изображавший родословную Драэдонов, похожую на ту, которую Фрейя видела в библиотеке Амаруна.

Начиная с царя Нехтана Третьего, имена правителей выстраивались друг рядом с другом в мельчайших письменах – вплоть до нее и ее брата. Фрейя и Талон Драэдон.

– Впечатляющее произведение искусства для впечатляющего генеалогического древа, – сказал священник, глядя на гобелен, на котором время оставило свой явный след. – Вы знали, что Нехтан якобы был всего лишь пятым сыном своего отца?

Фрейя кивнула. Было много историй о человеке, который заключил Соглашение и первым из Драэдонов взошел на трон. Якобы он был великаном. Ловеласом. Воином. Ученым. Красавчиком. Исчадием ада… Но истина, вероятно, была где-то посередине.

– И теперь он покоится в храме, который каждый день приветствует сотни посетителей, – продолжал священник в отчаянной попытке завести за столом оживленный разговор. – Вы когда-нибудь были в моем храме?

Про себя Фрейя вздохнула. Священник наверняка знал ответ на собственный вопрос. Ведь он служил молебен в честь их семьи уже много лет.

– Да, но это было давно. Я почти не помню этого.

– Тогда радуйтесь, что снова как впервые испытаете это зрелище, – мечтательным голосом произнес священник. – Я никогда не забуду своего первого визита в священные чертоги. Я был ошеломлен красотой этого храма. Так много преданности. Так много любви к каждой мельчайшей детали. Трудно поверить, что люди возвели фундаменты этого храма еще сотни лет назад.

Фрейя кивнула. Она тосковала по тому непринужденному молчанию, которое делила с Ларкином во время своего путешествия по Лаварусу. Тем не менее принцесса терпела болтовню священника, который скоро свяжет ее жизнь с жизнью Элроя. Но прежде девушке нужно было добраться до Ларкина. Она заглянула в один из узких оконных проемов. Солнце зашло, и над городом нависла привычная тьма.

– Портрет королевы Айслинг был восстановлен совсем недавно. Мастера действительно проделали мастерскую работу. – Священник рассмеялся собственному каламбуру. – Знаете ли вы, что после королевы Айслинг вы только третья наследница престола…

– Прошу меня простить! – перебила Фрейя священника и повернулась к своим родителям. Лицо ее отца все еще пылало от гнева, но жилка на его лбу уже перестала пульсировать. Объяснением этому послужил почти пустой графин с вином, стоявший на столе перед королем.

– Отец?

Он взглянул на нее, но не сказал ни слова.

– Могу ли я удалиться в свою комнату?

Фрейя стояла на балконе своей спальни. Отец отпустил девушку с банкета без всяких возражений, и она была благодарна ему за это. Ветер на такой высоте был беспощаден. Ледяным холодом он хлестнул ее по лицу и растрепал волосы. Щеки принцессы едва заметно порозовели, а глаза от порывов ветра уже начали слезиться. Банкет внизу был еще в самом разгаре, и сквозь свист ветра девушка слышала, как оркестр играет веселую мелодию, которая совершенно не соответствовала ее настроению. Ведь перед принцессой лежала пропасть, грозившая поглотить ее.

Еще несколько недель назад Фрейя считала дерзким свой замысел выбраться из замка в Амаруне. Она ошибалась. Но просто выйти из своей спальни, когда ее дверь охраняли пятеро гвардейцев, которые тут же сорвали бы ее планы по поиску Ларкина и тайной библиотеки, принцесса не могла.

Моргнув, девушка исследовала взглядом стены замка, хотя лампа в ее руке едва ли была полезна. Луч света терялся в темноте уже через несколько футов, и представление Фрейи о характере каменной поверхности оказалось весьма смутным. Если она упадет, ей останется только надеяться на скорую смерть.

Сомнения охватили разум принцессы, но она вытеснила их из своего сознания, вызвав вместо этого в памяти слова Кирана о фейри. Долгая жизнь не означала полноценной жизни.

Фрейя знала, что, если она ничего не предпримет и будет безучастно ждать наступления следующего дня, то не найдет удовлетворения. Поэтому она со всей решимостью перелезла через парапет балкона. Железная решетка обожгла ей руку ледяным холодом. Принцесса не готовилась к тому, чтобы в этой поездке испытывать свои навыки скалолазания, поэтому была рада, что среди вещей ее багажа нашлась пара брюк. Свой плащ Фрейя уложила в мешок, который болтался у нее за спиной. Он пригодится ей, чтобы остаться неузнанной на улицах Вайдара.

Все еще держа лампу в руке, Фрейя бросила последний взгляд на каменную стену, прежде чем задуть огонь. Девушку окутала темнота, в которой она надеялась остаться незамеченной. Теперь очертания внешней стены только угадывались, но это не помешало принцессе сделать первый шаг. Осторожно ощупывая кончиками пальцев торчащие камни, она нашла впадину в скале, за которую и поспешила ухватиться. Хорошо хоть, что в последние часы этого дня не было дождя и стена оставалась сухой.

Бесконечно медленно она нащупывала свой путь вниз из замка. Быстрое биение сердца, казалось, заполнило всю ее грудь, и девушка едва могла дышать. И все же она заставила себя успокоиться. Фрейя старалась думать не о том, что она может потерять, а о том, что должна получить. Хотя это и было трудно, потому что уже через несколько футов кончики ее пальцев онемели, а мышцы на руках начали дрожать от напряжения.

– Ты справишься, – глубоко вздохнув, пробормотала Фрейя и потянулась к следующему камню, который рассыпался под ее рукой, как песок. Но на этот раз, в отличие от своего неудавшегося побега в Амаруне, принцесса была готова к этому и сумела сохранить равновесие. Она облегченно выдохнула…

Как вдруг раздался пронзительный крик. Он прорвался сквозь свист ветра и звуки музыки. Испуганная, Фрейя съежилась и прижалась к стене. Она застыла, словно окаменев. Только ее волосы шевелились на ветру. Снова послышался громкий визг, следом за которым хлопнула дверь, словно ударил гром.

Фрейя затаила дыхание. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста…

– Что случилось? – прозвучал властный голос.

– Там… там внизу кто-то есть, – ответила женщина. Ее голос звучал испуганно.

Проклятье! Фрейя подняла голову и увидела гвардейца, склонившегося над парапетом балкона и мгновенно обнаружившего ее.

– Оставайтесь на месте! – приказал он и отступил.

Фрейя не была уверена, узнал ли ее мужчина или посчитал злоумышленником. Так или иначе, она не хотела быть пойманной. Вот только куда ей бежать? До земли девушка добраться не успеет – гвардеец вернется раньше. Если только не спрыгнуть, но это означало верную смерть.

Фрейя в ужасе огляделась. Рядом с собой принцесса заметила несколько бойниц, которые, однако, были слишком узкими, чтобы она могла пролезть. Но всего в нескольких футах под ними находилось окно. Сквозь проем проникал теплый свет.

Не теряя времени, Фрейя как можно быстрее добралась до окна, не зная, кто или что ждет ее за ним. Но в этот миг это был ее единственный способ сбежать от гвардейца. Девушка осторожно заглянула в проем. Коридор за ним был пуст, но не безлюден. Крики эхом отдавались от стен.

– Принцесса пытается сбежать!

– Она висит на южной башне!

– Нам нужна веревка!

– Не дайте ей упасть!

Фрейя разразилась проклятием. Видимо, гвардеец все-таки узнал ее, но деваться уже было некуда. Задеревеневшими пальцами она ухватилась за край окна и втиснулась внутрь, неуклюже приземлившись на пол.

Колени ее дрожали, но принцесса, не теряя времени, тут же снова вскочила на ноги. Фрейя не знала, что произойдет, если гвардейцы схватят ее. Но оставаться здесь, чтобы выяснять это, девушка не собиралась.

Осторожно нащупав кинжал на поясе, она обхватила рукоять. Прикосновение к грубой коже придало ей уверенности снова двинуться вперед. Ей нужно было поскорее убраться отсюда, потому что скоро все гвардейцы, вероятно, начнут прочесывать коридоры.

Ноги Фрейи болели от усилий, которые девушке пришлось приложить для лазания по отвесным скалам, но она не позволила этой боли задержать себя. Пальцы принцессы крепко сжимали кинжал, а ноги уже устремились вперед. Фрейя напряженно прислушивалась к звукам, раздававшимся впереди и позади нее. В конце каждого коридора она замедляла шаг, прижимаясь спиной к стене, осторожно выглядывая из-за углов, чтобы не нарваться на отряд гвардейцев. К огромному сожалению Фрейи, у нее не было времени ознакомиться с замком и его коридорами.

– Обыщите ее комнату! – пролаял гвардеец. Фрейя поняла, что приказ выкрикнул Роланд. Его голос звучал резко и грубо. Точно таким же тоном командующий гвардией отправлял своих людей на поиски похитителей Талона. – И возьмите с собой собак. Я хочу, чтобы ее нашли еще до того, как первые гости соберутся уходить. Ясно?

– Ясно, – эхом отозвался хор мужских голосов, и после этого Фрейя услышала грохот тяжелых шагов, которые направлялись прямо в ее сторону. Не оборачиваясь, она рванулась в противоположном направлении.

Замок состоял из многочисленных коридоров и узких проходов, похожих на лабиринт. Казалось, что задача крепости состоит в том, чтобы ввести своих врагов в заблуждение.

Фрейя уже давно отчаялась сориентироваться. Но и многие из гвардейцев, преследовавших ее, были здесь чужими. Задыхаясь, принцесса остановилась перед дверью. Хоть бы ты была не заперта! – умоляла она про себя. Девушка потрясла ручку – и дверь отворилась.

Беглянка поспешно проскользнула в комнату. Здесь было темно и пусто. Это было пошивочное помещение. Полки до самого потолка были забиты различными тканями, а у оконных проемов стояло несколько ткацких станков и прялок.

Тяжело дыша, Фрейя толкнула дверь и зажмурила глаза. Если ей действительно удастся выбраться из замка, стоит подумать о том, чтобы не возвращаться. Принцесса могла бы спрятаться вместе с Ларкином и жить с ним в лесах Тобрии. Или они могли бы захватить корабль, плывущий в Зеакис… Хотя Ларкину это вряд ли понравится. При воспоминании о его морской болезни Фрейя ухмыльнулась.

Однако улыбка исчезла с ее лица, когда шаги гвардейцев стали слышны настолько, что, судя по звукам, доносились из коридора по ту сторону двери. Они подошли ближе и остановились.

– Проверь в комнатах! – крикнул один из мужчин. Желудок Фрейи сжался. Она чувствовала, что ее вот-вот вырвет. Судорожно обхватив кинжал, девушка сжала его в пальцах, как в тисках.

Дверь распахнулась. Фрейя метнулась к задней стене, стараясь слиться с темнотой. Гвардеец зажег лампу и вошел в комнату. Прячась в тени, Фрейя наблюдала, как он открывает шкаф, а затем направляется к прялкам. Мужчина пнул одно из колес, и оно, гремя, начало крутиться. Фрейю охватила паника, потому что она была уверена, что гвардеец обнаружит ее еще до того, как колесо остановится. Не было никакого способа уйти от него…

Не понимая, что делает, Фрейя быстро метнулась к двери, чтобы не сидеть, как крыса в капкане. Мужчина выругался, но она уже выбежала из комнаты. Она неслась по коридору вслепую, надеясь не попасть в руки первого гвардейца. Задыхаясь, девушка бежала и бежала, пока наконец не обнаружила лестницу!

Фрейя споткнулась о кривые каменные ступени, скатилась по ним вниз, повернула направо… когда перед ней внезапно возникла стена. Она зашла в тупик. Проклятье! Девушка пустилась было бежать обратно, но было уже поздно.

Гвардеец из швейной комнаты стоял перед ней.

Принцесса отпрянула назад, прижавшись спиной к стене. Холодный ветер задувал в бойницу позади нее, и волоски на шее девушки встали дыбом.

– Держитесь от меня подальше!

Гвардеец успокаивающе поднял руки.

– Я не хочу причинять вам боль, принцесса.

– Тогда отпустите меня!

Он покачал головой.

– К сожалению, это невозможно.

– Почему это? – поинтересовалась Фрейя, гадая, удастся ли ей еще раз проскочить мимо мужчины. Наверное, нет, потому что проход был узким, а эффект неожиданности вряд ли повторится.

– Приказ вашего отца.

Фрейя фыркнула. Она ожидала чего-то другого?

– Я просто хочу провести еще одну ночь на свободе. Я что, слишком многого требую?

В глазах гвардейца мелькнуло недоумение.

– Вы свободны. Никто не хочет вас запирать.

Лжец.

– Пожалуйста, отойдите в сторону! За это я щедро отплачу вам, – предложила ему Фрейя в отчаянии. – Вы могли бы подняться в ранге, как только я стану королевой. Как насчет должности заместителя командира?

Он покачал головой.

– Нет, так не пойдет. Я не могу… – фраза была грубо прервана криком, который вырвался из горла гвардейца. Мужчина внезапно подался вперед, схватившись за свое плечо. Из его плоти торчал кинжал своеобразной формы. Оружие походило на звезду. У него не было рукояти, зато клинков было целых четыре.

Гвардеец застонал от боли.

– Не за что, – услышала Фрейя.

Она в изумлении подняла голову и встретилась глазами с человеком, который напал на гвардейца.

Глава 57 – Вэйлин

– Мелидриан –

Вэйлин с трудом разлепил веки. Они были тяжелыми, и ему пришлось поморгать, чтобы перебороть желание снова закрыть их. Он понял, что лежит на койке в деревянной хижине с низким потолком, в камине которой мерцает огонь. Пылающее пламя ослепляло полукровку, но холода, охватывавшего его ледяными когтями, больше не ощущалось. На его место пришло приятное тепло. Как он сюда попал?

И почему он не умер?

Застонав, Вэйлин сел на кровати. Голова тут же закружилась, и тяжелая ткань соскользнула с его груди. В черепе что-то стучало и болезненно пульсировало. Опасливо оглядевшись, он отметил три факта.

Во-первых, его накрыли черным плащом, отороченным по воротнику светлым мехом.

Во-вторых, его раздевали, чтобы залечить раны. Повязки из разрезанной одежды обвивались вокруг его плеч, тела и левого бедра. К тому же гнилостная вонь воспаления уступила место нежному травяному аромату.

И в-третьих, он был не один.

Рядом с ним, всего на расстоянии вытянутой руки, на второй кровати лежал Ли. Глаза Хранителя были закрыты. Он дышал глубоко и ровно. Но даже во сне его, казалось, мучили заботы. Глубокая складка пролегла между бровями, губы были сжаты.

Меч Хранитель держал под рукой, прислонив его к столу, на котором стояли использованные тарелки и чашки, а также три пустых флакона. Судя по надписям, они когда-то были наполнены противоядием. И тут Вэйлин понял, что произошло. Ли спас ему жизнь.

Нет, даже больше, чем это. Хранитель не только спас полукровку, но и залечил его раны и заботился о его здоровье, чего никто не делал для него вот уже несколько десятилетий. Это понимание отозвалось в груди Вэйлина тихой радостью, подобной перезвону колокольчиков, но реальность настигла его, словно громкий удар литавры. Ли спас Вэйлина не ради самого полукровки, а ради Зейлан. Мертвым мужчина не смог бы признаться в убийстве королевы. Для Ли и Неблагих он имел значение только будучи живым. И если Вэйлин не исчезнет отсюда как можно быстрее, где бы он сейчас ни находился, то скоро снова окажется на краю своего бытия. Потому что, как бы Вэйлин ни был благодарен Ли, он, конечно, не останется сидеть здесь и не пойдет навстречу своей казни.

Раны полуэльфа все еще пульсировали, но эта боль уже не могла его остановить. Бесшумно, как тень, мужчина отодвинул плащ Ли в сторону и поднялся с койки. Об одежде Вэйлин позаботится позже, сейчас ему нужно было оружие.

В поисках чего-то подходящего Вэйлин огляделся в хижине, которая не соответствовала ни темным, монолитным каменным жилищам Благих, ни светлым, просторным домам Неблагих фейри. Деревянные балки поддерживали низкий потолок, а единственной вещью, более-менее подходящей под название оружия, была лопата, прислоненная к стене у двери. Не особенно-то она поможет в схватке с эльвами. Должно быть что-то еще.

Взгляд Вэйлина метнулся к мечу Ли. И тут же шрам на спине полукровки начал раскаляться. Кровная клятва хотела, чтобы раб взял себе оружие и продолжил свой путь в Даарию. Но он отказался это сделать. Вэйлин не мог взять в руки связанный с землей клинок, потому что этим он подпишет Хранителю смертный приговор. Магия, посеянная Валеской в его теле, сопротивлялась этому решению. Жгучая боль вонзилась в висок Вэйлина, но он переборол принуждение. Если Валеска четко формулировала свои приказы, то для кровного раба не было никакой возможности противодействовать проклятию. Однако, если слова звучали неясно, разум полукровки мог вырваться через лазейки в них – как и на этот раз, ибо королева не потребовала от него обокрасть Хранителя, чтобы добраться до Даарии.

Боль утихла, и взгляд Вэйлина переместился с магического меча на Ли, который все еще мирно спал. Снежно-белые волосы упали ему на лоб нечесаными прядями, и тут Вэйлин заметил его – кинжал. Его собственный кинжал. То самое оружие, которое полукровка сжимал в руке до последнего проблеска сознания. Рукоятка торчала из-под подушки Ли, и Вэйлин хотел вернуть кинжал себе. Полуэльф бесшумно подкрался к Хранителю. Его тень мелькнула в свете камина над лицом спящего, когда Вэйлин наклонился, чтобы схватиться за кинжал. Он ловко, но осторожно тянул клинок к себе…

– На твоем месте я бы этого не делал.

Ли проснулся.

Глава 58 – Фрейя

– Вайдар –

Ошеломленная, Фрейя уставилась на человека, напавшего на гвардейца, – им оказалась Рэй. Женщина ответила принцессе взглядом своих кошачьих глаз. В руке Рэй держала второй звездный кинжал. Его лезвия угрожающе блестели, но уже через секунду ловким движением пальцев она заставила оружие исчезнуть в складках своего плаща.

Фрейя постаралась скрыть свое изумление.

– Что ты здесь делаешь?

– Разве не ясно? – Рэй кивнула на гвардейца, который лежал на полу, скорчившись от боли. – Помогаю тебе, конечно. А теперь нам пора уходить. Гвардейцы уже на подходе.

Фрейя никак не могла взять в толк, откуда в этой женщине появилась такая услужливость, но сейчас и в самом деле было не самое подходящее время, чтобы сомневаться в причинах поведения Рэй. Принцесса обошла лежащего на полу гвардейца и поспешила вслед за Рэй по извилистым коридорам.

– Ты, кажется, хорошо ориентируешься здесь, – заметила Фрейя, задыхаясь.

– Я изучила план замка, – ответила Рэй. – Возможно, Ди доверяет тебе и твоему народу, но ко мне это не относится. Случись непредвиденное, я вряд ли буду полагаться на то, что меня спасет тобриец.

Фрейя посчитала это разумным. Тем более то, что Рэй хорошо изучила крепость, было выгодно для принцессы. Дипломат Турани целеустремленно повела девушку по коридорам, наполненным криками, шагами и музыкой жалобных баллад. Иногда они шли медленно, иногда быстрее, а иногда останавливались, чтобы скрыться от гвардейцев. И иногда Рэй даже уводила охранников по неверному следу.

– Она там! – кричала она тогда, поманив королевских гвардейцев в ложном направлении, в то время как Фрейя пряталась в тени через два коридора от них. Когда путь оказался свободен, две девушки смогли двинуться дальше, вниз по винтовой лестнице. Здесь музыка звучала громче, и голоса дворян слышались отчетливее. Они, казалось, ничего не подозревали о побеге Фрейи, как и слуги, бросавшие на Рэй и принцессу вопросительные взгляды. Однако никто не возражал, когда они прошли через служебный вход, мимо карет и к конюшням.

Зловоние, распространившееся здесь, было почти невыносимым. В слишком узком и маленьком пространстве конюшни стояли десятки лошадей. Замок не был предназначен для размещения такого количества животных. В случае нападения предполагалось, что крепость будут защищать мечники и лучники. Кавалерия располагалась в другом месте.

Рэй сорвала уздечку с крючка на стене, открыла калитку и вывела из стойла лошадь рыжей масти. Животное било копытами по покрытой соломой земле. Рэй ловко натянула поводья и вскочила в седло, призывно протягивая руку Фрейе.

Принцесса забралась на лошадь и вцепилась в Рэй.

– Куда ты меня повезешь?

– Прочь отсюда, – просто ответила та, пришпоривая лошадь. Животное рванулось из конюшни во двор, прямо к железным воротам, открытым для гостей, приглашенных на банкет.

Несколько гвардейцев расположились у прохода, но не стали мешать Рэй, потому что слишком поздно поняли, кто сидел с ней на лошади. Девушки проехали через ворота и спустились по земляной тропе в долину. Под копытами клубилась пыль, а за спиной Фрейи раздались глухие выкрики, которые, впрочем, становились все тише и тише по мере того, как лошадь удалялась от замка.

– Они следуют за нами? – спросила Рэй.

Фрейя оглянулась через плечо, наблюдая, как гвардейцы за ними становятся все меньше, пока они, наконец, не исчезли из поля ее зрения. Тревога, поселившаяся у нее в груди, немного ослабла, и девушка вздохнула с облегчением, хотя и понимала, что люди ее отца, несомненно, отправятся за ней в погоню. Но на данный момент принцесса была счастлива, что сбежала из стен замка. О последствиях она подумает позже.

– Пока нет, – сказала Фрейя.

– Хорошо. – Рэй осадила коня, так как дорога вниз, к городу была полна запутанных поворотов. Когда Фрейя подъезжала к замку в карете, эта тропинка показалась ей сказочной, но в темноте она выглядела мрачной и угрожающей. Бесплодные деревья на обочине дороги напоминали скелеты, а их ветви смыкались над их головами, словно когти.

Фрейя ослабила хватку на бедре Рэй.

– Спасибо за помощь.

– Не за что, – равнодушно ответила Рэй, словно это не она только что навлекла на себя гнев короля Андроиса и его гвардии. За нападение на гвардейца с ее звездным кинжалом женщину, возможно, даже будут судить.

– Не пойми меня неправильно, но зачем ты мне помогла?

До сих пор Фрейя не чувствовала, что дипломат Зеакиса на ее стороне. Правда, со дня своего приезда Рэй больше ни разу не оскорбила принцессу, но она и не извинилась за свое поведение.

– Ди рассказал мне о тебе и об этом Ларкине, – ответила Рэй, и ее зеакский акцент зазвучал сильнее, чем когда-либо прежде. – Я полагаю, ты хочешь увидеть его?

– Да.

Рэй наклонил голову, чтобы взглянуть на Фрейю краем глаза.

– Хорошо, потому что у меня есть приказ при любых обстоятельствах держать тебя подальше от него.

У Фрейи кровь застыла в жилах.

– Что?

– Не бойся, принцесса, я отведу тебя к любимому. Ди беспокоится, что ты можешь исчезнуть или отменить свадьбу из-за него. И если Ди заинтересован, чтобы ты не встречалась с этим человеком, то я собираюсь соединить вас. Итак, где мы можем найти этого Ларкина?

Вздох сорвался из губ Фрейи. На какое-то мгновение она действительно испугалась, что избежала одной тюрьмы только для того, чтобы пойти навстречу следующей.

– Я не знаю, где он.

– Это может стать проблемой.

Фрейя ухмыльнулась.

– Не волнуйся, я смогу его найти. Все, что мне для этого нужно, – это карта города, лист бумаги, чаша, травяная вода, огонь и кинжал.

– Звучит как рецепт какого-то противного супа.

– Это поисковое заклинание.

– Магия? – удивленно спросила Рэй и снова повернула голову, чтобы посмотреть на Фрейю. В желтых глазах женщины застыло изумление. – Разве это не запрещено в вашей стране?

– Запрещено.

Рэй издала удивленный возглас.

– Побег из замка собственного отца, преступник в качестве любовника, а теперь еще магия? Вот уж не думала, что ты такая плохая девочка.

– Ты называешь это злом, я называю это своенравием, – возразила Фрейя, пожав плечами.

– Твой отец, конечно, видит это по-другому.

– Наверное, но он не должен об этом знать.

Рэй фыркнула.

– Постепенно я начинаю понимать, почему ты нравишься Ди.

Фрейя недоуменно вскинула брови. Принцесса едва могла чувствовать свое лицо от холода, но жаловаться не собиралась. В конце концов, она только что сбежала от гвардии своего отца.

– Это он тебе сказал?

– Нет, но я его давно знаю, – ответила Рэй, пришпоривая лошадь. Они уже оставили позади самый крутой спуск, и тропа в долину стала значительно более ровной.

Фрейя откашлялась.

– Ты и… Ди, кажется, знакомы довольно близко. Вы когда-нибудь были…

– Парой? – закончила Рэй. Голос ее звучал так, словно ей было забавно это слышать. – Нет. Он был помолвлен с моей сестрой.

Фрейя чуть не подавилась собственной слюной. Элрой? Помолвлен? Неужели она только что услышала именно это? Или она неправильно разобрала слова из-за шума ветра? Наверняка последнее, потому что принцесса и представить себе не могла, что Элрой добровольно свяжет себя словом с женщиной. Если, конечно, та помолвка тоже не была частью мошенничества.

– Он действительно был помолвлен с твоей сестрой?

Рэй кивнула.

Они достигли долины, где земляная тропа разветвлялась в двух направлениях. В некоторых хижинах еще горел свет, в других уже царила полная темнота. Где-то лаяла собака, и вопли какого-то пьянчуги разносились по воздуху.

– Что произошло? – спросила Фрейя, заглядывая Рэй через плечо, чтобы проследить за дорогой. Принцесса не знала, куда везет ее Рэй, но девушке нужно было найти безопасное место, где можно было совершить обряд заклинания. – Почему они не женаты?

– Моя сестра умерла.

– Элрой убил ее?

Рэй рассмеялась, но ее смех едва ли можно было счесть выражением веселости.

– Нет, он никогда не смог бы причинить ей боль. Он носил ее на руках. Она была больна.

– О, мне очень жаль.

– Его или меня?

– Вас обоих, – ответила Фрейя, сжимая руку на бедре Рэй в качестве утешения.

– Спасибо, – ответила Рэй. Их лошадь замедлила ход, и девушки остановились перед таверной, где ночь, по-видимому, превратилась в день. Гости громко переговаривались, смеялись, а кто-то совершенно фальшивым голосом пел балладу о подвигах старого воина.

Он воевал в стране, где не живет человек.

Черный, как тень, подняв свой меч – навек.

Среди пылающих огней, среди глубоких вод,

Никто не знал, где его путь и как его зовут.

Рэй спрыгнула с лошади и снова предложила Фрейе помощь, которую та с радостью приняла, потому что после спуска по крепостной стене она все еще чувствовала некоторую слабость в ногах. Ладонь Рэй была теплой от поводьев, а тыльная сторона ее руки – холодной от ледяного ветра.

– Мне тоже жаль того, что случилось с твоим братом Талоном. Должно быть, это ужасно – даже не иметь возможности попрощаться.

Фрейя отпустила руку Рэй и кивнула, не зная, что ответить. В каком-то смысле она так и не смогла попрощаться с Талоном. Человеческого принца больше не существовало, и он никогда не вернется в Тобрию. С другой стороны – Киран все еще был жив.

– Давай зайдем, чтобы ты смогла найти своего друга, – предложила Рэй.

– Подожди! – Фрейя остановила ее, стянув заплечный мешок со спины. Принцесса вынула из него плащ, накинула его на себя и глубоко натянула капюшон на лицо, ведь на рыночной площади этого города стояла ее статуя.

Вместе с Рэй они вошли в таверну. Все взгляды устремились в их сторону, нацеленные, однако, не на растерянную фигуру Фрейи, а на Рэй. Ее темно-красный мундир ясно показывал, откуда она приехала и с кем приехала – с принцем Дигланом. Две женщины подошли к стойке.

– Приветствую вас, – сказала Рэй.

Хозяин кивнул ей, причем его кивок был почти похож на поклон. Светлые волосы длиной до плеч падали мужчине на лоб.

– Приветствую вас. Что угодно вам и вашему спутнику?

– Нам нужна комната.

– К сожалению, свободных номеров больше нет. Свадьба вашего принца привлекла в город много гостей.

– То есть вы мне отказываете?

Мужчина побледнел.

– Нет. Конечно, нет. Подождите здесь!

Не дожидаясь ответа, он бросился прочь и вверх по лестнице, словно Рэй приставила клинок к его горлу.

– Люди в вашей стране довольно преданны, – заметила она.

– Или ты просто их запугиваешь, – тихо пробормотала Фрейя, опасаясь, что кто-то может узнать ее голос.

Уголки губ Рэй дернулись вверх, словно мысль о том, что она выглядит устрашающей, пришлась ей по душе. Сама Фрейя считала, что невозможно было не почувствовать уважения к дипломату. Женщина выглядела просто замечательно в своем мундире, с саблей, туго заплетенной косой и лицом, строгим и красивым одновременно.

Хозяин вернулся в помещение.

– У меня как раз освободилась комната для вас, – гордо объявил он, пока за ним по лестнице спускались двое мужчин с вытянувшимися лицами и багажом за спинами.

Рэй вытащила из кармана позвякивающий мешочек.

– Есть ли в комнате камин?

– Нет, – растерянно ответил хозяин. – Только свечи.

– Этого достаточно, – сказала Фрейя.

Рэй кивнула и подала мужчине золотую монету, в то же время кивнув в сторону стены.

– Вы одолжите нам план?

Фрейя, которая из-за капюшона не могла хорошенько все рассмотреть, осторожно подняла глаза и обнаружила карту города. Она была старая, с потертыми углами, а улицы и здания были записаны выцветшими чернилами. Но, судя по тому времени, что им оставалось, это было лучше, чем ничего.

Хозяин заколебался.

– Это старая реликвия.

Рэй подняла брови.

– Это «нет»?

– Не окончательное.

Рэй закатила глаза, снова полезла в свой мешочек и вытащила еще три монеты, которые блеснули золотом в ее руке.

– За это мы получим еще горсть трав, лист бумаги и миску с водой, ясно?

Хозяин кивнул, забрал золото, быстро собрал требуемую утварь из своей кухни и отнес все в комнату, принадлежавшую им на эту ночь.

Фрейя тотчас же заперла дверь.

– Зажги свечи! – приказала она Рэй, расстелив карту на полу и сняв маятник, который она для этой цели надела себе на шею в виде цепочки.

Рэй поставила горящую свечу рядом с принцессой.

– Ну и как ты будешь колдовать?

– Скоро увидишь, – ответила Фрейя. По крайней мере, она на это надеялась, потому что не владела ничем, что принадлежало бы Ларкину, – кроме своего сердца. Но будет ли этого достаточно? Девушка решительно расстегнула рубашку. Рэй с любопытством наблюдала, как Фрейя вытаскивает кинжал из ножен на поясе и делает небольшой надрез над левой грудью. Ее тело так желало Ларкина, что девушка даже не почувствовала боли. Она отложила клинок в сторону и окунула палец в кровь, вытекшую из свежей раны. Рука Фрейи дрожала, когда она рисовала скриптер на чистом листе бумаги.

Затем принцесса поднесла бумагу к пламени свечи.

Тотчас вспыхнул огонь, и девушка ссыпала пепел в воду, в которой уже плавали травы. И только когда Фрейя больше не могла вытерпеть жара пламени, она уронила остаток бумаги. Огонь, зашипев, потух. Принцесса погрузила маятник в воду и вызвала в памяти образ Ларкина. Она вспомнила ту ночь, когда они вместе бежали из Амаруна. Он был таким молчаливым и угрюмым, а она чувствовала себя королевой, когда вызывала у него улыбку.

Подумав об этом, Фрейя улыбнулась. Сердце объяло теплом, лишь только она подумала о том, что скоро снова увидит Ларкина. Девушка достала маятник из чаши и качнула его над картой. Кристалл совершал размашистые круги над бумагой, и капли воды стекали с него на карту. И снова мысленный взор Фрейи рисовал картины далеких воспоминаний, и ее губы покалывало при мысли о том, как она поцеловала Ларкина в щеку. Казалось, с тех пор прошли и годы, и минуты. Тоска всколыхнулась в ней, и рука девушки начала дрожать, когда мускулы на ее руке начали ослабевать.

Маятник продолжал вращаться.

Еще…

И еще…

И еще.

Сердце Фрейи судорожно сжалось, и она боялась, что оно совсем перестанет биться. В ее теле и сознании стало совершенно тихо. Остался только отголосок ее тоски.

Где же ты?

Глава 59 – Ларкин

– Двурог –

Ларкин стер с рук засохшую кровь. Его собственную кровь и кровь гвардейцев. Трое из них остались в живых. Впервые за несколько месяцев он покончил с человеческой жизнью. До этого были только фейри и эльвы. Ларкин никогда не думал, что может зайти так далеко. Но гвардейцы не оставили ему выбора. Конечно, он не собирался возвращаться в подземелье, из которого его освободила Фрейя, без боя. Долгое время бывший фельдмаршал считал, что заслужил наказание, которое наложил на него Андроис. Но теперь он понял, что многие решения короля были ошибочными.

Доказательством тому была помолвка Фрейи с Элроем. С тех пор как Ларкин сбежал от гвардейцев, он неотступно думал о том, как такое могло произойти. Было только одно возможное объяснение. Пирату каким-то образом удалось убедить короля Андроиса и королеву Эриину, что он – принц Диглан. Никто в Тобрии не знал, как выглядел сын императрицы Зеакиса Атессы, а Элрой, без сомнения, обладал достаточной властностью, чтобы его посчитали принцем.

Ларкин понимал и то, на что рассчитывал Элрой, – на тайну бессмертия. Вот только почему Фрейя участвовала в этом деле, Хранителю было неясно. Тем более что ей явно не доставляло особого удовольствия видеть Элроя рядом с собой.

Но он обязательно выяснит это. Мужчина по-прежнему ставил перед собой задачу защищать принцессу. Даже после того, как их пути разошлись, он все так же считал это своим долгом. Не как Хранитель или верующий, а как друг.

Впрочем, времени у него оставалось не так уж много. Свадьба этих двоих должна была состояться уже на следующий день, а последние часы он провел, пробираясь через город и обходя гвардейцев стороной.

Теперь он вернулся на постоялый двор, где смог заполучить еще одну комнату, и готовился ворваться в замок Лейт. Там Ларкин надеялся найти ответы. Он знал, что это не самое мудрое решение. Однако в этот миг мужчина думал не головой, а сердцем. Хранитель не мог спокойно смотреть, как Фрейя выходит замуж за шарлатана, а тем более за такого жалкого пирата, как Элрой!

Ларкин бросил влажную тряпку с пятнами крови обратно в миску с водой, которую хозяйка дома любезно принесла ему, не задавая вопросов. Он отблагодарит ее, когда будет покидать постоялый двор, прежде чем отправиться в крепость. И если ему удастся задуманное, мужчина покинет Двурог и направится в Аскану на поиски Яры.

С этим намерением Ларкин полез под койку и достал сумку со своими вещами. Не зная, что ждет его в замке, он надел чистую рубашку и рассовал по карманам несколько огненных талантов. Кинжал Фрейи висел нетронутым на поясе его брюк. Ни капли гвардейской крови не пристало к нему.

Ларкин поднялся на кровать, чтобы забрать свой меч с потолочной балки, за которой он его прятал, как вдруг в дверь комнаты постучали. Хранитель застыл на месте, прислушиваясь к шагам в коридоре. Ни один звук не проникал сквозь гнилую древесину. Конечно там, снаружи, его поджидали не гвардейцы. Вряд ли те стали бы так деликатно сообщать о своем прибытии. Тем не менее Ларкин выхватил кинжал Фрейи из ножен, бесшумно спустился на пол и прокрался к двери, когда робкий стук раздался повторно.

Ларкин схватился за дверную ручку левой рукой, а правой обхватил свое оружие. Мужчина не хотел проливать еще больше крови, но если будет необходимо, он сделает это. Решительно, намереваясь нанести удар при первой необходимости, он распахнул дверь… и кинжал чуть было не выскользнул у него из рук. Миниатюрная фигура, стоявшая перед ним, была в плаще с капюшоном, глубоко натянутым на лицо. Но такая маскировка не могла скрыть от Ларкина личность посетительницы. Он уже видел ее такой раньше, только тогда их отделяли друг от друга прутья решеток. Сегодня – нет…

– Фрейя?

Глава 60 – Элрой

– Вайдар –

Ларкин Вэлборн был призраком. По крайней мере, так казалось. Он умел, неслышный и невидимый, пробираться по миру. Еще до Вайдара все попытки Элроя разыскать Хранителя потерпели неудачу. Теперь они находились в одном городе, и все же его людям не удалось найти Ларкина. И только тот факт, что гвардейцы короля тоже потерпели поражение на этом поприще, уменьшал стыд Элроя по поводу собственной неудачи.

Он и его команда прочесали весь город в поисках Вэлборна, но безрезультатно. Некоторые из опрошенных говорили, что вроде бы видели мужчину, который соответствовал описанию Хранителя, но на этом все.

Расстроенный своим поражением, Элрой потащился вверх по ступенькам к своим покоям. Его шаги эхом отдавались в лабиринте каменных стен. За исключением отдаленных голосов, вздохов и стонов некоторых лордов и леди, развлекавшихся за пределами банкета, в замке царила почти абсолютная тишина. Конечно, король Андроис не был особенно рад отсутствию принца Диглана во время праздничного пира, но он простит его. Обещание нескольких тысяч солдат и золота из сокровищницы его матери не позволяло Андроису долго обижаться на него.

А если Элрой этой ночью узнает у Хранителя секрет бессмертия и отменит свадьбу, то эти самые солдаты помешают королю Тобрии начать войну с Зеакисом. Вооруженным силам Тобрии нечего было противопоставить армии Зеакиса – его армии.

Элрой добрался до верхней ступеньки и последовал по коридору к своей спальне. Слева и справа у стен коридора располагались гвардейцы, так как король Андроис тоже ночевал в этом крыле замка. Элрой чувствовал взгляды мужчин за спиной, но не обращал на них внимания. Однако его шаги застопорились, когда он обнаружил фигуру, сидящую у двери его комнаты.

– Что тебе здесь надо? – хмыкнул Элрой.

Рэй поднялась с пола и смахнула пыль с одежды. Даже Элрой знал, что мужчине, который вскоре собирается вступить в брак, не подобает в столь поздний час встречаться с одинокой женщиной. Он слишком хорошо представлял себе, какие слухи поползут о нем в замке на следующее утро.

– Я хочу доставить тебе удовольствие.

Элрой присвистнул.

– Тебе еще ни разу не удавалось сделать это своим присутствием.

Она улыбнулась.

– Все бывает в первый раз.

Поколебавшись, Элрой пригласил ее в свою спальню. Люди в любом случае будут говорить о нем, так что несколько минут с Рэй в его комнате, вероятно, уже не имели значения. Пират стянул с плеч тяжелый плащ и бросил его на кровать.

– Говори! – сказал он Рэй.

– Я знаю, где находится Ларкин Вэлборн.

Элрой сперва застыл, а потом медленно повернулся к Рэй.

Она взглянула на него с самодовольной улыбкой, какой он никогда не видел на лице ее сестры Хелении. Может, сестры и были похожи друг на друга внешне, но внутри они были такими же разными, как отлив и прилив. Противоположности, которые не могли существовать бок о бок.

– Откуда?

– Фрейя нашла его.

Он нахмурился.

– Как?

– С помощью поискового заклинания, – пояснила Рэй. Затем она подошла к столу с подносом, на котором лежали фрукты, и, сорвав с грозди несколько виноградин, сунула их себе в рот. – Она как раз направляется к нему.

Сердце Элроя билось громко.

– Ты отпустила ее без присмотра?

– Не волнуйся! Фрейя не планирует засаду.

Он фыркнул и тут же снова накинул на себя плащ, намереваясь отправиться в путь.

– Ты недооцениваешь ее.

– А ты ее переоцениваешь, – парировала Рэй, высоко подняв подбородок. – Она не планирует твоей гибели, Ди. Она просто хочет увидеть мужчину, которого любит.

Глава 61 – Фрейя

– Вайдар –

Фрейя не верила своим глазам. Ларкин. Он стоял перед ней. Маятник указал место, но карта города была настолько неточной, что девушке пришлось обходить таверну за таверной в поисках Хранителя. И только в четвертом по счету постоялом дворе хозяйка заверила ее, что у нее остановился мужчина, по описанию похожий на Хранителя. Фрейя уже почти потеряла надежду, но вот она стоит здесь. Перед ним.

– Фрейя? – произнес Ларкин, и его рука с зажатым в ней кинжалом опустилась.

Да! – казалось, кричало все ее тело, но язык словно прирос к небу, и из уст девушки не вырвалось ни звука. Принцесса откинула с лица капюшон и посмотрела на Ларкина. Ее сердце подскочило и быстро забилось в груди, как пойманная птица в клетке. Она не могла поверить, что может быть так близко от него. После стольких месяцев наконец так близко, что могла различить два разных оттенка коричневого в цвете радужки его глаз.

Ларкин уставился на нее, не менее ошеломленный. Но он справился со своим шоком быстрее, чем она, потому что уже в следующую секунду притянул Фрейю к себе, заключив в свои крепкие объятия. Мужчина, казалось, охватил ее всем своим телом. Фрейя замерла. К этому она не была готова. Принцесса не сомневалась, что Ларкин будет рад их воссоединению. Но, с уважением относясь к своей вере, Хранитель всегда был сдержан по отношению к ней – к своей богине. Однако в этот момент никакой сдержанности не было и в помине, и Фрейя была счастлива. Ее шок от неожиданных объятий растаял под прикосновениями Ларкина, и девушка прижалась лицом к его груди. От мужчины пахло потом, землей и металлом его оружия. Странно, но этот аромат моментально дал ей почувствовать, что она – дома.

– Я скучала по тебе, – пробормотала она, зарываясь лицом в рубашку Ларкина и прижимаясь щекой к его теплому телу.

– Я по тебе тоже, – без всякого колебания ответил Ларкин.

Фрейя запрокинула голову, чтобы посмотреть на Ларкина. Он встретил ее взгляд и… улыбнулся. У Фрейи екнуло сердце.

Она не могла не ответить взаимностью на его улыбку, которая показалась ей более честной, чем любая другая. Однако кое-что изменилось. Ларкин изменился…

Нет, не изменился, поняла Фрейя. Он по-прежнему был самим собой, потому что сейчас, больше, чем когда-либо раньше, девушка видела в нем мужчину, который прежде прятался за внешней оболочкой Хранителя, верующего, преступника.

Ларкин прочистил горло.

– Нам лучше войти.

– Да, так будет лучше, – поддержала Фрейя, не выпуская мужчину из объятий. Он медлил еще некоторое время, но потом отпустил ее. Фрейя тут же ощутила, как ей не хватает его близости, которой она так долго желала.

Хранитель отступил на шаг, давая ей возможность войти. Его комната была маленькой и обшарпанной, с покосившимися потолочными балками, пыльным полом и дырами в стенах, сквозь которые свистел ледяной ветер. Но Фрейе это было безразлично, как никогда прежде. Ее глаза смотрели только на Ларкина и видели только его. Мужчина отложил в сторону кинжал, который все это время держал в руке. Потом он снова повернулся к принцессе и осмотрел ее с головы до ног, словно на ней было праздничное платье, а не обычный плащ.

– Помнишь день коронации Кирана?

– Что именно я должен помнить? В тот день произошло много событий.

Она шагнула к нему, так что они оказались на расстоянии вытянутой руки друг от друга.

– Ты не осмелился сказать мне, как потрясающе я выгляжу в платье, которое дали мне фейри. Вместо этого ты только сказал, что я в нем замерзну.

– Без плаща тебе и вправду было бы холодно.

– Но я ведь выглядела сногсшибательно, так ведь?

Уголки рта Ларкина приподнялись.

– Ты абсолютно права.

Фрейя вызывающе вскинула брови.

– Ты выглядела сногсшибательно, – признался Ларкин, мгновенно преодолевая расстояние между ними, пока не оказался прямо перед ней. Он поднял руку и заправил ей за ухо белокурую прядь, выбившуюся из косы. Фрейя затаила дыхание. Его пальцы были теплыми и грубыми – как и его голос. – Потому что ты всегда выглядишь сногсшибательно.

В редком приступе смущения Фрейя опустила взгляд. Она привыкла к похвале как со стороны мужчин, так и со стороны женщин. Это было связано с ее положением и титулом. Люди постоянно говорили девушке приятные вещи, чтобы оставить в памяти будущей королевы благоприятное впечатление о себе. Но их слова ничего не значили для Фрейи, оставляя ее холодной. Однако комплимент Ларкина вызвал в ее теле приятную дрожь.

Он опустил руку.

– Я рад, что ты здесь.

– После того, как я увидела тебя на рыночной площади, я не могла иначе, – ответила Фрейя. Найти Ларкина было правильным решением. В этот миг принцесса поняла это с совершенной ясностью. Ларкин значил для нее больше, чем библиотека. Больше, чем круг. И больше, чем копия Черного Элемента. Пусть даже они и знали друг друга совсем недолго, но Хранитель был для Фрейи гораздо важнее всякой магии. И если ей когда-нибудь придется выбирать между Ларкином и волшебством, она без колебаний отвернется от алхимии навсегда. Ведь жизнь без Ларкина в любом случае была бы лишена всякой магии.

– Почему ты так смотришь на меня? – спросил Ларкин.

Только тогда Фрейя поняла, что стоит как вкопанная, молча уставившись на мужчину. Она смущенно улыбнулась.

– Я просто заблудилась в твоих глазах.

– Mмм, – игриво пробормотал он.

Она рассмеялась.

– Что вообще привело тебя в Вайдар? – Прежде принцесса подумала бы, что он прибыл сюда из-за храма, но что-то подсказало ей, что Ларкин отступился от своей веры, когда она подумала о том, как мужчина прикасается к ней и смотрит на нее.

– Я кое-кого выслеживаю.

Фрейя взглянула на него, ожидая объяснений, но их не последовало.

– Как ты меня нашла? – спросил Ларкин вместо этого.

– Ты прекрасно это знаешь.

– Поисковое заклинание?

Она кивнула. Минуты, когда маятник не останавливался, были просто невыносимы. Фрейя боялась, надеялась и едва не сдалась.

– Но я совсем не была уверена, что у меня получится.

– Почему же? – нахмурился он. – Ты хороший алхимик.

– У меня не было ничего, что принадлежало бы тебе.

– И все же ты нашла меня, – сказал он с гордой улыбкой, хотя она знала, как сильно он боялся за ее жизнь из-за магии. Но вдруг улыбка Ларкина исчезла, и между его бровей пролегла глубокая борозда. Он отступил на шаг назад, создав тем самым расстояние между ними.

Фрейя вопросительно взглянула на него.

– Что такое?

– Ты помолвлена.

Фрейя закрыла глаза.

– Да.

– С Элроем.

– Я знаю. – Имя пирата прозвучало как ругательство.

Ларкин недоверчиво покачал головой.

– Как это возможно? Как он может выдавать себя за принца Диглана, чтобы этого никто не заметил? Он…

– Элрой не выдает себя за принца, – прервала его Фрейя, глубоко вздохнув. – Он и есть принц.

Борозды на лбу Ларкина стали глубже, словно он ее не понимал. Но она четко и ясно произнесла эти слова. И все же Хранитель непонимающе покачал головой.

– О чем ты говоришь?

– Элрой и есть принц Диглан.

– Это что, шутка?

Фрейя вздохнула.

– Хотелось бы.

Ларкин выглядел ошарашенным. Так, должно быть, выглядела и Фрейя, когда узнала правду об Элрое благодаря появлению Рэй. Но, в отличие от нее, к Ларкину самообладание вернулось быстро, а его шок за считаные мгновения превратился в пылающую ярость.

– Жалкий подонок. Ведь речь идет о бессмертии, не так ли? Я должен сжечь его корабль.

– Неважно, почему он хочет жениться на мне, – ответила Фрейя. Ларкин не должен был испытывать чувства вины. Он был человеком чести и принес присягу не только королевству, но и своим братьям. Принцесса не будет снова просить его нарушить клятву, даже если это приведет к ее браку с Элроем.

– Как ты можешь так говорить?

– Пожалуйста, – взмолилась Фрейя, протягивая к Ларкину руку. Девушка обхватила его запястье, достаточно крепко, чтобы почувствовать пульсацию его крови на кончиках своих пальцев. Стиснув зубы, Ларкин следил за ее движениями. – Я пришла к тебе не для того, чтобы говорить об Элрое, – прошептала она.

– А о чем ты хочешь поговорить?

Фрейя задумалась над вопросом и поняла, что говорить ей совсем не хочется. Времени было мало, и она никогда не смогла бы сказать Ларкину все, что было у нее на сердце, но она могла быть с ним. Это было все, чего девушка желала. Не тратя времени на раздумья о своем замысле, принцесса встала на цыпочки и неловко прижалась губами к его рту.

Он отпрянул.

Уставился на нее.

А потом Ларкин вдруг снова оказался рядом с девушкой. Он схватил ее в объятия и прижал к себе, словно она была потерянной частью его самого. Губы Ларкина были теплыми и мягкими. Его поцелуи горели желанием. В комнате стоял ледяной холод, в камине не горел огонь, но Фрейе стало так жарко, словно она была объята пламенем.

Она обвила руками шею Ларкина, и он еще сильнее притянул ее к себе, словно хотел целовать ее не несколько минут, а всю свою жизнь. Фрейя задохнулась, когда руки Ларкина медленно опустились вниз. Он нежно сжал ее ягодицы и прижал бедра девушки к своим.

Даже сквозь толстые слои ткани Фрейя ощущала его желание. Внизу ее живота что-то сжалось со сладостной мукой – и стало еще теплее.

Она скользнула руками с шеи Ларкина по его груди, к которой так крепко прижималась ее собственная, и, нащупав пальцами пуговицы своего плаща, начала медленно их расстегивать.

Ее маневр не ускользнул от Ларкина.

– Что ты задумала? – с трудом спросил он, словно ее поцелуй все еще владел его языком.

– Я раздеваюсь.

Она расстегнула последнюю пуговицу и сбросила с плащ со своих плеч. Но этого девушке показалось мало, и она избавилась от рубашки, которую носила под ним. Пуговица за пуговицей ее кожа обнажалась…

Фрейя не знала точно, чего ожидать. Но она могла с уверенностью сказать, что хочет быть с Ларкином. Ведь если они больше никогда не увидятся после этой ночи, то всю оставшуюся жизнь будут сожалеть, что не отважились на этот шаг.

– Фрейя…

– Шшш, – прервала она его и, не отводя от мужчины взгляда, уронила рубашку на пол. От холода соски ее грудей приподнялись и затвердели. Но под горячим взглядом Ларкина Фрейя почти не ощущала холода.

Руки мужчины сжались в кулаки, словно он хотел удержать себя от прикосновений к ее телу. Однако тело принцессы жаждало его ласк. Фрейя шагнула к нему… и он отступил.

– Мы… мы не должны этого делать.

– Почему?

– Ты… ты обещана другому.

– Мне это безразлично.

Голос Ларкина звучал сдавленно.

– Элрой будет…

– Нет, – во второй раз перебила Хранителя Фрейя. – Это мое тело. И это решаю я.

О возможных последствиях своего решения принцесса думать не хотела. Чего Фрейя хотела, так это провести ночь с мужчиной, который показал ей мир. И который поклонялся ей, и теперь не только потому, что она была его Богиней. Она читала в глазах Ларкина восхищение, которое не зависело ни от ее положения, ни от титула. Она могла бы быть нищенкой под мостом, но он все равно смотрел бы на нее с тем же блеском в глазах – в этом девушка была более чем уверена.

Ларкин медлил. Нельзя было не заметить, что сейчас внутри него происходила борьба, которую мужчина затеял с самим собой. Но боролся он напрасно, потому что глаза мужчины были полны желания. И уже через мгновение сердце Хранителя одержало победу над разумом. В долю секунды он преодолел расстояние, которое разделяло их с Фрейей. И снова она тонула в его объятиях, а он целовал девушку до тех пор, пока в мыслях ее не осталось никого, кроме Хранителя. Ткань его одежды грубо прижималась к обнаженной груди принцессы. Но как ни приятно было это трение, больше всего на свете Фрейя хотела почувствовать Ларкина. Кожа к коже.

– На тебе неприлично много одежды, – пробормотала она ему прямо в губы и дрожащими от волнения руками нащупала его рубашку. Ее пальцы дотягивались только до нижних пуговиц, до верхних Фрейя не доставала. Ларкин заметил это и ухмыльнулся.

Мягко, но решительно она толкнула его в сторону кровати. Он сел. Его глаза теперь находились на уровне ее груди. Язык мелькнул между губ мужчины, словно он хотел отведать ее.

У Фрейи задрожали колени, и прежде, чем она успела опомниться, Ларикн наклонился вперед и обхватил ее сосок своими губами.

Фрейя застонала. Ее пальцы зарылись в волосы любимого.

Она и не знала, что так бывает.

Ларкин ласкал ее губами, пока она была уже не в силах терпеть.

Девушка схватилась за его рубашку и стянула ее через голову. Его тело не было безупречным, как, впрочем, и лицо – оно было сплошь покрыто шрамами, но Фрейя было готова к этому, ибо знала, что он был воином.

– Ты действительно этого хочешь? – спросил Ларкин. Глаза его блестели, а лицо покраснело, чего Фрейя раньше никогда не замечала в нем, даже после боя. Она кивнула и, чтобы доказать ему это, прикоснулась к его брюкам в том месте, где его мужественность нетерпеливо прижималась к ткани.

Ларкин втянул в себя воздух и прижался к ее пальцам. Но уже через мгновение он схватил девушку за руку, останавливая ее движения. Фрейя хотела спросить, не совершила ли она ошибку, как Хранитель уже притянул ее к себе на кровать и развернул. Задыхаясь, Фрейя лежала на жесткой койке и смотрела на мужчину.

Сквозь полуприкрытые веки она наблюдала, как он избавляется от брюк. И у нее перехватило дыхание.

Его сила была ошеломляющей. Горячая пульсация у нее между ног стала сильнее.

– Ларкин… – выдохнула она просьбу и приказ одновременно.

Он улыбнулся и опустился перед ней на колени, как тогда, в Туманном лесу. Но на этот раз он не бормотал молитву, а снял с нее туфли, прежде чем ухватиться за пояс ее брюк. Фрейя приподняла бедра в немом согласии. Ларкин стянул с ее ног ткань, и теперь она лежала перед ним совершенно обнаженная. Едва ли она делала что-то более правильное за последние несколько дней.

– Ты прекрасна, – прошептал Ларкин. Его взгляд воспламенял ее кожу. Хранитель наклонился к девушке и поцеловал сначала ее левое, потом правое колено. Левое бедро, правое… С каждым поцелуем он приближался к ее пульсирующему центру.

Фрейя стонала и извивалась под ласками Хранителя, пока не перестала выдерживать эту сладкую пытку. Она потянулась к нему, приглашая войти в нее. Ларкин поддался этому желанию и навис над ней, опираясь на руки. Он был намного сильнее и выше Фрейи, и вообще-то она должна была его бояться, но все было как раз наоборот. С ним девушка чувствовала себя в безопасности.

Она приподняла голову и поцеловала его, когда его тело медленно опустилось на нее. Его обнаженный торс гладил ее грудь, а его руки нашли ее пальцы. Они крепко сжимали свои переплетенные руки, пока Ларкин бесконечно нежно проникал в нее, давая ей время привыкнуть к новому ощущению.

Фрейя прикусила нижнюю губу, почувствовав тянущую боль внутри, но это ее тотчас сменило другое чувство, когда Ларкин медленно двинулся в ней. Это совершенно новое ощущение лишило принцессу дыхания и рассудка. Она никогда не чувствовала ничего подобного.

Она крепче схватила руки Ларкина и устремилась навстречу его толчкам. Его хриплое дыхание звучало рядом с ее ухом, став таким же быстрым, как и его движения. Мышцы внизу живота Фрейи судорожно сжались. Голова девушки кружилась от всех тех ощущений, которые дарил ей Ларкин.

Она распалялась все больше и больше, пока, наконец, внутри нее не зажегся огонь, который не был порождением магии, но был поистине волшебным. И вдруг Фрейя вспыхнула ярким пламенем и вместе с Ларкином сгорела без остатка.

Глава 62 – Ли

– Мелидриан –

– На твоем месте я бы этого не делал.

При звуке этого голоса полукровка застыл. Но уже через мгновение мужчина отпрыгнул назад, рванув кинжал на себя. С поднятым клинком он застыл напротив Ли. Металл, когда-то измазанный черной кровью, зловеще поблескивал в мерцании пламени. Но Ли не чувствовал страха.

Он откинул одеяло, которое достал из шкафа в соседней хижине, и сел.

– Это твой способ поблагодарить меня за то, что я спас тебе жизнь?

– Без меня эльва растерзала бы тебя. Я бы сказал, что мы квиты, – ответил полукровка, не меняя своей боевой позиции. Однако, будучи обнаженным, полуэльф не производил на Ли особенно угрожающего впечатления.

Ли успокаивающе поднял руки. Он был рад видеть полуэльфа в добром здравии. Последние несколько дней состояние больного было нестабильным. И только после того, как Хранитель дал ему третий флакон с противоядием, полукровке стало лучше. А средство еще понадобится Ли для возвращения в Нихалос.

– Убери кинжал!

– Об этом не может быть и речи. – Голос полукровки звучал грубо и хрипло. Однако его бледная кожа уже приняла более здоровый цвет, а раны на теле вот-вот должны были затянуться.

Ли знал, что он легко сможет одолеть полукровку, если до этого дойдет. Но ему было достаточно и той крови, что уже была на его руках.

– Убери кинжал! – потребовал он еще раз. – Я не хочу причинять тебе боль после того, как провел последние дни, стараясь снова залатать твое тело.

Темные глаза полукровки расширились.

– Дни? Как давно мы здесь?

– Уже семь дней.

– А где мы?

– В Ливатте.

– В городе полукровок?

По крайней мере, когда-то так и было, подумал Ли и кивнул.

Полукровка выглянул в окно. Ли последовал его примеру. Это был один из тех дней, когда в течение суток вообще не становилось по-настоящему светло. Только темные тени, залегшие в облаках, позволяли догадаться, что наступила ночь. Деревня лежала перед ними, неподвижная и безмолвная. Ли даже показалось, что они рассматривают картину. Жестокую картину одиночества.

Словно в трансе, полукровка немного опустил кинжал и подобрался к окну еще ближе.

– Где люди? – Голос его звучал сдавленно, словно мужчина уже угадал ответ. Наверное, он тоже почувствовал отсутствие жизни.

Ли отвернулся от окна.

– Они мертвы.

Полуэльф слегка покачнулся.

– Все?

– Да.

Руки Ли вцепились в края койки. Под его ногтями все еще оставалась грязь, попавшая туда, когда Хранитель копал могилы. Два дня он потратил на то, чтобы разрыть мерзлую землю и спрятать кости, разбросанные по всей деревне. Их было много. Слишком много. В какой-то момент он перестал считать, потому что больше не мог выносить это увеличивающееся число.

– Как это случилось?

– Эльвы. – И одного этого слова было достаточно.

Полукровка вздрогнул.

– Тебе, должно быть, холодно, – заметил Ли. Бисеринки пота выступили на лбу полукровки. Возможно, мужчина и стоял снова на обеих ногах, но полностью он еще не исцелился.

– Вон в том ящике есть одежда. – Ли указал на сундук, содержимое которого он собирал по всей деревне. Одежда. Еда. Лекарства. Он обыскал все хижины до одной и забрал с собой все необходимое для выживания.

Полукровка не шевельнулся.

– Хочешь, я выберу вещи для тебя?

Его собеседник кивнул.

Под его бдительным взглядом Ли поднялся с кровати и открыл сундук. Вытащив оттуда свежую рубашку и чистые брюки, Хранитель со свертком одежды под мышкой подошел к полукровке. И тут же на уровне глаз Ли возник кинжал. Ничуть не испугавшись, он протянул полуэльфу чистые вещи.

– Одевайся! Потом поговорим.

С мрачным видом и напряженной челюстью полукровка воззрился на него.

– Ты теряешь время, Хранитель. Я не собираюсь признаваться в убийстве королевы. Ни доброта, ни пытки не могут заставить меня сделать это.

– Я знаю. Я видел твой шрам.

– Который? – фыркнул полукровка и указал безоружной рукой на свое тело, покрытое светлыми и темно-красными рубцами. Ли не отреагировал на приглашение.

Он уже слишком много времени потратил на созерцание обнаженного тела этого мужчины, пока менял ему повязки. Тогда Хранитель не чувствовал желания, но теперь, когда полукровка вернулся в сознание, мужчина больше не доверял собственному предательскому телу. У Стены он часто видел, как раздевались другие Хранители, и иногда это вызывало в нем возбуждение. Но никогда Ли не чувствовал при этом такого сладостного ощущения в груди, какое испытывал при виде полуэльфа. Это наводило капитана Форэша на мысли об Эдане. Правда, полукровка не имел ничего общего с любовью всей его жизни, но картины прошлого напоминали Ли о том, насколько одиноким он себя ощущал. Особенно после того, как он уже несколько дней ни с кем не разговаривал.

– Шрам, который делает тебя рабом.

Полукровка побледнел так, словно яд эльвы все еще мучил его тело. Костяшки на его пальцах побелели, а руки начали дрожать, но на этот раз не от слабости.

– Ты видел его?

– Как я мог его не заметить?

– Я…

– Одевайся! – прервал он полукровку, укладывая одежду на полу перед ним. – Я разогрею нам рагу, а потом мы спокойно поговорим. Я не причиню тебе вреда, и я буду тебе очень благодарен, если ты не вонзишь кинжал мне в спину.

Полукровка кивнул.

Ли отвернулся и направился на кухню, в небольшую нишу в другом конце комнаты. Спиной он чувствовал сверлящие взгляды полукровки, но доверял ему, пожалуй, больше, чем было нужно. С другой стороны, он был уверен в доброте полукровки. Возможно, он направлял нож, которым перерезал королеве горло, но это не было его собственным решением. Полуэльф был палачом, орудием в руках высшей власти. Он был невиновен.

Наполнив водой две кружки, Ли помешал холодное рагу из тушеных овощей. Он как раз раскладывал остатки по двум мискам, когда услышал шаги. Хранитель поднял взгляд и впервые увидел полукровку в одежде, без крови и грязи. Не говоря ни слова, Ли взял обе кружки и отнес их на стол. Вернувшись, он подхватил миски с едой и поставил их возле кружек. Затем Ли отрезал четыре ломтика хлеба от буханки и протянул два из них полукровке.

– Спасибо, – пробормотал тот, тут же склонился над своей миской и начал жадно есть. Он попеременно совал в рот то хлеб, то ложку с тушеными овощами. – Вкусно, – заметил он с полным ртом, указывая на хлеб. – Где ты его раздобыл?

Ли ухмыльнулся.

– Я его испек.

Полукровка посмотрел в свою миску.

– Ты умеешь печь?

– Конечно. Или ты думаешь, что у Стены нас кормят наши матери? – Хранитель закатил глаза и тоже сунул себе в рот ложку овощей. Они ели молча, пока их тарелки не опустели, а желудки не наполнились. Вздохнув, полукровка откинулся на спинку стула. Ли смотрел на него поверх краев своей кружки и гадал, оставил ли ожог на шее полукровки тот же человек, который привязал его к себе кровной клятвой.

– Говори, что хочешь сказать, но перестань пялиться на меня, – потребовал полукровка.

Ли поставил свою кружку.

– Почему ты спас меня от эльвы?

Этот вопрос не выходил у него из головы уже несколько дней. Ли был союзником Неблагих, который прибыл, чтобы арестовать полукровку, и все же тот помог Хранителю, а не оставил его эльве. Почему Ли спас полуэльфу жизнь – было очевидно: из-за Зейлан. Полукровка, напротив, рисковал без видимой корысти.

Теперь же он равнодушно пожимал плечами, словно вместо чудовища просто отпугнул голубя.

– Это не ответ, золотце.

– Вэйлин. Меня зовут… Вэйлин.

Губы Ли растянулись в улыбке. Вэйлин. Это имя ему подходило. Звучное, как его голос, как мелодия, которую полукровка играл для него.

– Итак, Вэйлин, – сказал Ли, подперев подбородок рукой, – почему ты спас меня?

Тот опустил взгляд в свою пустую миску и поскреб ложкой по краю.

– Потому что я не хотел, чтобы ты умирал.

Сердце Ли подскочило.

– Почему?

Вэйлин сжал губы и молчал так долго, что Ли уже был готов попрощаться со всякой надеждой на ответ. Но он все же прозвучал – так тихо, словно эти слова не предназначались никому, кроме Ли.

– Ты позволил мне поиграть на моей арфе.

– Это все?

Темная тень скользнула по лицу Вэйлина.

– В моем мире этого достаточно.

– Печально.

Ли не мог представить себе жизнь в таком холодном мире. Даже среди Хранителей проявлялись сердечность и забота, и это несмотря на то, что многие из мужчин с годами все больше грубели.

Вэйлин скрестил руки, словно для того, чтобы защитить себя от реальности, в которой ему приходилось жить.

– Уж как есть.

– И давно это продолжается? – осторожно спросил Ли. То, как Вэйлин поднял плечи, подсказало ему, что полукровка понял, о чем спрашивает Хранитель – о шраме на спине.

Но Вэйлин ничего не ответил.

Может быть, он все-таки неправильно его понял.

– Кто наложил на тебя кровную клятву? – уточнил Ли.

Между бровями Вэйлина пролегла глубокая борозда. Он продолжал молчать.

– Кто тебя проклял?

Кадык Вэйлина беспокойно задвигался, но он ничего не сказал, продолжая невозмутимо смотреть на Ли. Тени в глазах мужчины стали темнее. Полукровка явно испытывал муки боли.

Кровная клятва, подумал Ли. Она овладевала полукровкой, управляла его словами и поступками. Как чувствовал себя он, когда мысли, которые он хотел выразить, только беспорядочно мелькали у него в голове?

– На тебя наложил проклятие кто-то из Благих? – попробовал уточнить Ли.

Вэйлин по-прежнему молчал.

Ли ощутил негодование.

– Это был мужчина?

Ничего.

– Женщина?

Ни слова.

Ли вздохнул.

– Тебе запретили говорить о проклятии?

Тишина.

Ли беспокойно потер лоб. Как ему узнать что-то о клятве крови и ее создателе, если Вэйлин не мог об этом говорить?

– Тебе поручили убить королеву Зарину?

– Нет.

– Неужели клятва крови заставила тебя убить ее?

Вэйлин снова ответил ему молчанием, и Ли постепенно начал догадываться, как действовало проклятие. Судя по всему, хозяин или хозяйка Вэйлина велели ему ни с кем не говорить о клятве крови. С другой стороны, ему было поручено отрицать свою вину в покушениях. Ли мало что знал о проклятиях, но в одном он был уверен совершенно точно – они были могущественны. Могущественнее любой воли. Любого желания. Любого страха. Ни вырванные ногти, ни удары кнута и ни одно другое орудие пыток не смогли бы освободить Вэйлина от этих магических оков.

Но Ли должен был выяснить, кто отдавал полукровке приказы. Ведь если его подозрения подтвердятся и окажется, что Вэйлину повелел убить Кирана и его мать действительно кто-то из Благих, то на карту будет поставлена уже не только жизнь Зейлан.

В этом случае, вероятно, назначение нового убийцы Кирана господином или госпожой Вэйлина станет только вопросом времени. И, как только наследный принц будет повержен, Нихалос охватят хаос и беспорядки, по крайней мере, до тех пор, пока не будет определен и признан Богами его преемник. Едва ли можно было придумать более подходящее время, чтобы напасть на Нихалос и Неблагих фейри.

Другой причины вмешательству Благих Ли придумать не мог. И если все было так, то он должен был сделать все возможное, чтобы предотвратить худшее. Если мир в Мелидриане будет нарушен, это может отразиться и на Соглашении, а значит, и на Свободной земле и Стене. Очередную войну между странами нужно было предотвратить любой ценой.

Ли понимал, что такое обвинение против Благих нельзя выдвигать голословно. Без веских доказательств оно могло быть признано клеветой, а это, в свою очередь, создаст угрозу для мирной жизни. На такую дерзость Ли не был готов. Поэтому ему оставалось только одно…

– Вэйлин?

Полукровка поднял глаза.

– Да?

– Мы избавим тебя от кровной клятвы.

Глава 63 – Фрейя

– Вайдар –

Фрейя не шевелилась, боясь спугнуть момент. Она тихо лежала в объятиях Ларкина, положив голову ему на грудь. Ей хотелось навсегда остаться в этом блаженном состоянии. Было ли в тайной библиотеке ее отца какое-то заклинание, с помощью которого она могла бы возвращаться сюда снова и снова?

– О чем ты думаешь? – спросил Ларкин. Его теплое дыхание нежно коснулось ее лба.

– О магии.

Он тихо рассмеялся.

– Ты можешь думать о чем-нибудь другом?

Фрейя повернулась, желая взглянуть в глаза Ларкина. Она взъерошила пальцами его волосы, увидев в его очах сияние, которое было больше, чем просто отражение пламени масляных ламп.

– Да, иногда я думаю о тебе.

Он поднял брови.

– Только иногда?

– Делать это чаще было бы слишком больно, – призналась она. Но, увидев тень разочарования, мелькнувшую на лице Ларкина, девушка тут же пожалела о своих словах. Она не хотела, чтобы ее любимый грустил. Поэтому девушка наклонилась к нему и поцеловала. То недолгое время, которое было им отведено, нельзя было тратить впустую. Скоро она отправится в храм на поиски копии Черного Элемента. Фрейя не знала, найдет ли она книгу, однако девушка была обязана алхимикам и самой себе хотя бы попытаться это сделать. Даже если ради этого ей придется оставить Ларкина.

Однако даже если Фрейя могла бы остаться в объятиях Ларкина до самого утра, этого все равно было бы недостаточно. Ей не хватит его до тех пор, пока он не будет с ней рядом постоянно. Но эта мечта могла сбыться, наверное, только после того, как осуществится коронация, которой Фрейя так боялась.

– Тебе нужно уходить, – выдохнул Ларкин прямо ей в губы. Вероятно, он ощутил некую сдержанность в ее поцелуе.

Фрейя с грустной улыбкой кивнула. Ее сердце судорожно сжалось, а в голове уже формировались отговорки, как остаться с Ларкином. По правде говоря, это была только ложь, в которой она убеждала себя.

Прежде чем она смогла успеть поверить в эту ложь, Фрейя поднялась с кровати, ощущая на своем теле взгляды Ларкина. И тут же соскучилась по его близости. Принцесса собрала свою одежду и заметила миску с красноватой водой.

Кровь, пронеслось у нее в голове, но это не помешало девушке омыть этой водой бедра. Она не могла проникнуть ночью в самый священный храм страны, в то время как на ней еще не высохло семя Ларкина.

– Когда ты покидаешь город? – спросила она, застегивая рубашку.

Ларкин скрестил руки за головой и смотрел на нее сквозь полуприкрытые веки.

– Почему ты решила, что я покидаю город?

– Люди моего отца разыскивают тебя и не прекратят своих поисков, пока не найдут, – ответила она и присела на край кровати, чтобы надеть туфли. – Кроме того, там стоит твоя собранная дорожная сумка. – Она указала на стол, на котором лежал и его кинжал. – Так когда ты уезжаешь?

– Наверное, еще до рассвета. А ты?

– Послезавтра. – На следующий день после моей свадьбы.

Ларкин задумчиво кивнул.

– Когда мы снова увидимся?

Фрейя улыбнулась. Ей понравилось, что он спросил о том, когда, как будто было совершенно исключено, что они могут никогда уже не встретиться.

– Очень скоро, – с абсолютной уверенностью ответила она. Эти слова придали ей сил, необходимых для того, чтобы через мгновение покинуть Ларкина. Принцесса наклонилась к нему и подарила мужчине последний, мимолетный поцелуй, прежде чем на цыпочках выйти из комнаты, пройти вниз по лестнице и выйти из постоялого двора.

По дороге Фрейя настороженно оглядывалась. Конечно же, король направил гвардейцев на ее поиски. Но пока принцесса не видела поблизости ни одного из них.

Девушка глубоко натянула на лицо капюшон своего плаща и побежала, даже не оглянувшись на окно, за которым мерцал тусклый свет. То, что они разделили с Ларкиным, было чем-то совершенно особенным. До конца жизни Фрейя будет вспоминать эту ночь, и она не хотела, чтобы ее счастье омрачалось болью разлуки.

Прячась в тени, принцесса поспешила к сараю несколькими улицами дальше. Уже с расстояния нескольких футов она услышала шарканье копыт и громкое фырканье. Девушка ослабила поводья и освободила лошадь, которую Рэй так великодушно оставила ей. Она могла только надеяться, что у дипломата не возникнет слишком больших неприятностей из-за того, что та помогла Фрейе сбежать, но, кажется, этого и не следовало ожидать. Ведь женщина была тесно связана с королевским домом Зеакиса, с которым король Андроис, конечно, не хотел терять хорошие отношения.

Фрейя оставила золотую монету для пожилого человека, который так щедро предоставил ей свой сарайчик, и влезла на спину лошади.

За последние два часа в Вайдаре стало заметно тише. Свет в большинстве постоялых дворов погас, музыка в тавернах стихла. Тут и там по-прежнему играли в карты, а вокруг шатались какие-то личности, но, в общем, было тихо. Если не считать гвардейцев, которые патрулировали улицы в надежде отыскать принцессу. Но избегать их было легко, потому что Вайдар был большим городом, и никто, казалось, не ожидал, что Фрейя будет разыскивать именно храм.

До большого рога она добралась без происшествий. Узкая тропа, ведущая к вершине, была крутой и каменистой. Принцесса оказалась права в том, что говорила Элрою: ни одна карета не смогла бы проехать здесь. Одинокий всадник, напротив, мог справиться с подъемом без особых усилий. Фрейя погладила шею лошади и направила ее вверх по склону.

С каждой шагом воздух, казалось, становился все более разреженным и холодным. Облачка пара срывались с губ Фрейи, и девушка едва удерживалась от того, чтобы воспользоваться одним из огненных талантов, лежавших в ее сумке. Хотя свет принцессе был не нужен. Путь освещали огненные чаши, которые были установлены по бокам от дорожки и указывали направление к храму. Пламя трепетало в воздухе, и Фрейе казалось, что тени высохших деревьев плясали на ветру.

С сухих ветвей свисали записки. Их становилось все больше по мере того, как Фрейя приближалась к храму, и у самой молельни просительные письма усеивали ветки так густо, что, казалось, деревья были покрыты необычными листьями. Принцессе стало любопытно, читают ли эти прошения священники храма или погода постепенно разрушает их непрочитанными. Наконец лес слов рассеялся, и Фрейя остановилась перед святилищем. Холодный ветер насквозь продувал пустынное пространство, и волосы на шее девушки встали дыбом.

Из своей комнаты в замке принцесса видела, как верующие толпами совершают паломничество к храмовой площади. Теперь все они ушли, и храм лежал перед ней, словно вымерший. Девушка спрыгнула с лошади и привязала ее к столбу.

– Я скоро вернусь, – пробормотала Фрейя, надеясь, что пообещала не слишком много. Дрожащими пальцами она нащупала таланты в кармане плаща и решительно шагнула к храму, напоминая себе, что не делает ничего противозаконного. Пока. Врата святилища были открыты для посетителей в любое время.

Огромные огненные чаши горели перед ступенями, ведущими в храм. Пять массивных колонн поддерживали каменную крышу. Они образовали вход и сливались с внешними стенами сооружения. Оттого казалось, будто здание было высечено из единого куска камня, но это было совершенно невозможно. На это, наверное, не были способны даже фейри.

Фрейя с чувством благоговения поднялась по лестнице в святилище. По сравнению с этим величественным колоссом она чувствовала себя маленькой и незначительной. А ведь она принадлежала к той семье, которой поклонялись в этих залах.

Принцесса прошла через вход, и перед ней открылся большой зал, в котором пахло дымом и маслами. Сотни свечей освещали помещение, однако, несмотря на это, оно оставалось холодным и отталкивающим. С губ Фрейи сорвалось облачко пара.

Не останавливаясь, принцесса подошла к алтарю, возвышавшемуся в конце зала. За ним стояла колоссальная статуя короля Нехтана Третьего. Она взирала на скамьи, которые выстроились перед ней, призывая посетителей встать на колени. Ряды были пусты. Только одинокая женщина стояла поодаль, вполголоса бормоча молитву. Ее тихие слова эхом отражались от стен и звучали как шепот тысяч голосов.

Фрейя содрогнулась, но не почувствовала страха, когда подошла к статуе, основание которой одновременно служило и входом в катакомбы. Портреты бывших королей и королев выстроились по обе стороны стены. Однако краски уже так состарились, что некоторые лица были уже едва различимы. Но золотые скрижали, блестевшие в свете свечей, по-прежнему напоминали верующим имена их Богов.

Когда Фрейя приблизилась к алтарю, из тени выступил мужчина, которого она раньше не заметила. Как и священники королевской религии, он был одет в белое одеяние. Но священником он все же не был, по крайней мере, не рядовым, потому что на бедре у него висел меч. Шаги Фрейи замедлились, а ее пульс ускорился. Было ли известно храмовым гвардейцам о ее побеге из замка? Сейчас она это узнает….

Фрейя откинула с лица капюшон, и мужчина застыл в движении. Он смотрел на нее еще мгновение, потом опустил голову, словно кланяясь принцессе, и снова отступил в тень, как будто идти к месту захоронения среди ночи было чем-то совершенно естественным.

Фрейя облегченно вздохнула и спустилась по ступенькам в катакомбы. Воздух здесь был сухим и холодным. В стенах торчали факелы, освещавшие путь, но пламя их было таким слабым, словно вот-вот погаснет.

Фрейя вынула факел из крепления. Ей вспомнилось подземелье, в котором ее отец заточил Ларкина. Сводчатые потолки. Неровная почва. Множество насекомых. И затхлый запах. Единственная разница была в том, что, к счастью, мужчины и женщины здесь уже были мертвы.

Приглушенные шаги Фрейи эхом отразились от стен и затерялись где-то в глубине. Она никогда не бывала здесь без сопровождения родителей и даже не подозревала, в каком направлении может быть расположена библиотека.

Алхимики рассказывали, что тайное собрание книг охраняют гвардейцы. Должно быть, было ужасно находиться по несколько часов в этой тесноте каждый день. Коридоры были узкими, потолки низкими. И они становились тем ниже, чем глубже Фрейя спускалась в катакомбы, а значит, и в гору. Принцесса чувствовала, как стены надвигаются на нее, и дышать ей становилось все труднее. От одного коридора ответвлялись другие, но они вели в тупики, в конце каждого из которых помещалась урна. На них также были прикреплены золотые таблички, гордо возвещавшие, кем когда-то была эта кучка пепла.

Фрейя ни за что не хотела бы оказаться после своей смерти в таком ужасном месте. Оно было темным и безжизненным и являло собой отражение ее одиночества. Она хотела бы, чтобы ее прах похоронили под деревом или засыпали в бутылку и отправили плавать по морским волнам.

– Мне нужно отлить.

Услышав эти слова, Фрейя застыла.

– Ведро уже почти полное, – послышался другой голос.

Гвардейцы, пронеслось у нее в голове.

– Сейчас не моя очередь выливать его, – проворчал человек, заговоривший первым.

– Тот, кто наполняет ведро, тот его и выносит.

– Такого правила не было никогда!

– Такое правило было всегда.

– Тогда я просто потерплю.

– Главное – не намочи штаны.

– Я не твоя бабушка.

– Эй, бабуля, держись!

Фрейя невольно усмехнулась, но тут же снова заставила себя сделать равнодушное выражение лица. Потому что у нее был план. Он не был хитрым. Он не был продуманным. Но он был всем, что у нее было. Потому что принцесса не была похожа на Ларкина. Она не могла просто расчистить себе дорогу в библиотеку. Да и с Элроем, обладавшим острым умом опытного вора, у девушки было мало общего. Но она была Фрейей Драэдон, дочерью короля Андроиса, законной наследницей престола и будущей королевой. А в храме, посвященном исключительно их семье, это должно было чего-то стоить.

Она глубоко вздохнула и направилась в сторону, откуда раздавались голоса.

– Кто-то идет? – услышала она вопрос одного из мужчин, когда уже стояла лицом к лицу с гвардейцами. Впрочем, мужчины быстро поняли, кто стоит перед ними.

Они поклонились принцессе и один за другим приложили правую руку к сердцу. Через головы мужчин Фрейя заглянула в туннель, но обнаружила только еще больше факелов и еще более глубокие тени.

– Это место упокоения моих предков, – сказала она глухим голосом и без приветствия. – Вы оскверняете его. Не только вашими словами, но и вашим ведром. Уберите его!

Гвардейцы обменялись пристыженными взглядами.

– Сейчас же!

– Раналд! – пролаял гвардеец, стоявший ближе всех к Фрейе.

Молодой человек сорвался со своего места и, опустив голову, метнулся к углублению в каменной кладке, из которого извлек ведро. Что-то жидкое шлепнулось ему на руку и на пол. Когда он пробегал мимо Фрейи, ей даже не пришлось разыгрывать отвращение на своем лице. Принцесса поморщилась.

– Простите! Мы не хотели оказаться непочтительными.

– То, что вы хотели, не имеет значения. Вам повезло, что мой отец не сопровождает меня. Он бы опорожнил ведро над вашими головами, – заявила Фрейя, заставляя себя говорить не дрожащим голосом предательницы, а тем повелительным голосом, которому научил ее учитель риторики.

– Спасибо, мы ценим вашу доброту, принцесса, – сказал гвардеец.

Фрейя кивнула и, не говоря больше ни слова, шагнула в коридор, который мужчины охраняли, как будто в этом не было ничего необычного. Но далеко она не ушла. Гвардеец, который только что поблагодарил ее, встал у нее на пути. Мужество принцессы поколебалось, но она упрямо вздернула подбородок. Она сделает это! Фрейя могла действовать как убедительный правитель, и она уже доказала это.

– В чем дело? – резко спросила она.

Гвардеец прочистил горло.

– Мы не должны пропускать вас.

– Вы хотите мне помешать?

– Приказ вашего отца, – спокойным голосом объявил главный из гвардейцев.

Фрейя, напротив, громко расхохоталась.

– Мой отец – тот, кто отправил меня сюда!

– Простите, принцесса, но у нас есть инструкции.

– Я даю вам новые инструкции.

– В первую очередь мы служим королю, а не вам.

Стараясь скрыть дрожь своих пальцев, Фрейя еще крепче обхватила факел в руке. Если гвардейцы не пропустят ее, все кончено. Она не могла сражаться с ними, и времени, чтобы вернуться сюда еще раз, у нее не будет. Если, конечно, она не посвятит в свои планы Элроя и они не используют свою брачную ночь для очередного вторжения. Впрочем, она уже решила не рассказывать ничего пирату. Для этого коллекция была слишком ценна, а хранящиеся в ней знания – слишком опасны.

– Если я скажу отцу, что вы отказали мне, он накажет вас. Возможно, он уволит вас из гвардии.

– Тогда пусть будет так. – Гвардеец никак не воспринял угрозу и даже не отвел взгляда от Фрейи. Она поняла, что слова тут не помогут.

Фрейя вздохнула.

– Сколько вам заплатить, чтобы вы меня пропустили?

– Мы не продаемся. – Мужчина перед Фрейей застыл, словно каменное изваяние, но среди других гвардейцев возникло беспокойство.

– Я так не думаю, – ответила Фрейя, сверля его взглядом.

Девушка не проявляла ни капельки страха. Никакой неопределенности. Ведь любое колебание могло означать конец разговора. А значит, и конец ее поискам.

– Сожалею, принцесса, мы не можем вам помочь.

– У каждого своя цена. – Она заговорила как Элрой?

– Мы преданы нашему королю.

– Я плачу каждому из вас по сто золотых дукатов.

– Нет.

– Двести, – предложила Фрейя. За спиной главного поднялся ропот. Ей просто нужно было привлечь на свою сторону половину мужчин, чтобы решить спор в свою пользу.

– Мы не продаемся, – повторил главный.

– Триста.

На этот раз заговорил уже другой гвардеец.

– Эоган, триста золотых! Ты же сможешь отдать свою дочь в лучший колледж страны!

– А я мог бы отремонтировать дом моей матери, – мечтал другой.

Раздался одобрительный ропот, и на неумолимое лицо предводителя набежала тень сомнения.

– Да ладно! – настаивал очередной охранник. – Мы все знаем, что это грязная работа. И какой вред может принести то, что мы пропустим принцессу? Все, что мы здесь охраняем, когда-нибудь будет принадлежать ей.

– Да. – Точно! – Да! – эхом донеслось из рядов гвардейцев.

Главный поджал губы и через плечо взглянул на своих мужчин. Никто ничего не сказал. Потянулись секунды молчания, которые показались Фрейе более долгими, чем самая мрачная зима.

Потом мужчина покачал головой.

– Нет, наша верность весит больше вашего золота.

Гвардейцы громко застонали.

– Вам лучше уйти.

Фрейя не пошевелилась. Значит, так и должно было случиться? Ради этого она покинула постель Ларкина? Этого просто не могло быть. В отчаянии она искала новые аргументы. Каждый человек хотел чего-то. Чего хотел лидер этих гвардейцев?

– Я могу предложить вам…

Фрейя затихла, когда ряды гвардейцев вдруг резко выпрямились. Как будто все они были намотаны на шнур, который теперь натянулся слишком туго. Неподвижные, с расправленными плечами, пустыми глазами и опущенными головами, они все стояли перед ней. Неприятное чувство сдавило ей горло. Принцесса тяжело сглотнула…

За спиной Фрейи кто-то кашлянул.

Нет. Пожалуйста.

Девушка медленно повернулась, и ее сердце опустилось в бездонную пустоту, когда ее худшие опасения сбылись.

За ней стоял ее отец.

Глава 64 – Вэйлин

– Мелидриан –

– Что? – выпалил Вэйлин. Он рывком выпрямился. Правильно ли он понял Хранителя? Или его разум, измученный тяготами последних дней, сыграл с ним злую шутку?

В глазах Ли вспыхнула решимость.

– Ты правильно расслышал, мы избавим тебя от этого проклятия.

Вэйлин молчал. Не потому, что кровная клятва мешала мужчине говорить, а потому, что собственные чувства парализовали его. Они обрушились на полукровку, как лавина, сорвавшаяся с горы, и погребли его под собой. Его затошнило. Желудок сжимало и крутило, и Вэйлин подумал, что ему придется распрощаться со съеденными только что овощами и хлебом. Ли не собирался его выдавать.

Это открытие ошеломило его.

– Почему? – прохрипел полуэльф.

Ли нахмурился.

– Почему что?

– Почему ты хочешь мне помочь?

Борозды, прорезавшие лоб Ли между бровями, стали глубже, словно он не понял вопроса.

– Чтобы мы могли привлечь к ответственности человека, действительно ответственного за убийство королевы, – пояснил он, склонившись над столом. – Ты невиновен.

Нет, виновен, подумал Вэйлин, впервые в жизни испытывая благодарность клятве, которая теперь удерживала его от того, чтобы рассказать Ли обо всей крови, которую он пролил.

Глава 65 – Зейлан

– Нихалос –

Весть об отречении Кирана от престола распространилась, как лесной пожар. Всего несколько часов назад Совет объявил, что Киран уступает свою корону Олдрену, но об этом уже жужжал, насколько Зейлан могла судить, весь город. По крайней мере, в борделе Бриока не говорили ни о чем другом. Фейри даже не занимались своими привычными любовными играми, а обсуждали в салоне сложившуюся ситуацию.

– Олдрен никогда не одобрял визитов Кирана сюда, – сказал фейри, имени которого Зейлан не знала.

– Лионус прав, – подтвердил Сеорас. – Олдрен всегда пытался как можно скорее выманить Кирана отсюда. Иногда они даже ссорились из-за этого.

– Вы думаете, он закроет дом и нас всех арестуют? – спросила девушка в халате, который она накинула, не застегивая, на голое тело. Ткань распахнулась, и каждый мог беспрепятственно смотреть на ее грудь.

Дэйм покачала головой.

– Но Киран ведь не позволит этого, правда?

Бриок хрюкнул и задумчиво потер свою бородку.

– Наверное, он попытается это предотвратить, но теперь у него нет права голоса.

– Это неправда, – бросил другой мужчина. – Совет, возможно, согласился сделать Олдрена регентом, но до тех пор, пока Боги не признают его, Киран может вернуть свое право, данное ему по рождению. Значит, у него остается время до следующего зимнего солнцестояния, чтобы передумать.

Зейлан, следившая за разговором со своего места, презрительно фыркнула. Ее забавляло, что фейри, которые в течение последних недель критиковали Кирана в пух и прах, теперь захотели, чтобы он не снимал свою корону. Только для того, чтобы продолжать заниматься своими противозаконными делами. Однако девушка искренне надеялась, что Олдрен повременит с закрытием публичного дома до тех пор, пока она снова не окажется в безопасности в Тобрии.

– А что насчет взятки? – спросил Лионус, обращаясь к Бриоку.

Тот покачал головой.

– Только в самом крайнем случае.

– Мы могли бы переехать и ничего не говорить об этом Кирану. Тогда они уже не узнают, где нас искать, – предложил Сеорас, подтверждая свои слова кивком, словно это был лучший вариант из всех предложенных за долгое время.

– И как ты себе это представляешь? – спросила Дэйм. – Такое укрытие, как это, нельзя вот так просто вытянуть из шляпы, даже при помощи земной магии. Думай, что говоришь!

Вдруг послышались шаги, эхо которых проникло в салон. Голоса фейри стихли, и все головы повернулись в сторону туннеля, через который можно было войти в бордель. Вскоре на входе появился Киран. За ним по пятам следовал Олдрен, затянутый в светло-голубой мундир, который когда-то принадлежал Кирану. Бывший принц, напротив, был одет в простую гражданскую одежду, словно хотел как можно скорее прервать любую связь с замком и троном.

– Приветствую вас, – весело сказал Киран.

– Приветствуем! – едва дыша, ответил один из фейри. Все остальные Неблагие вытянули шеи, видимо, в ожидании, что салон в любую минуту начнут штурмовать гвардейцы.

Но Олдрен и Киран пришли только вдвоем.

Бриок поклонился и заговорил.

– Регент Олдрен, для меня большая радость приветствовать Вас в моем скромном доме. Могу я вам что-то предложить? Бокал вина? Или физическое удовольствие?

Эти слова, казалось, позабавили Кирана, и он ухмыльнулся.

– Нет, спасибо, – ответил Олдрен, который, казалось, чувствовал себя в своей новой роли будущего короля, по крайней мере, более комфортно, чем Киран. Его осанка была возвышенной, но безмятежной, взгляд настороженным, но без той озабоченности, которой всегда отличался Киран. – Мы здесь, чтобы поговорить с Хранительницей.

Зейлан, которая сидела, развалившись, на стуле, тут же выпрямилась.

– Со мной?

– Да, или Бриок держит здесь еще одного Хранителя?

– Нет! – поспешно ответил Бриок, который, вероятно, услышал в вопросе Олдрена не шутку, а обвинение. – Она единственная. Клянусь!

– Нам нужно поговорить наедине, – объяснил Олдрен. Это был не вопрос и не просьба, просто заявление. Тем не менее Бриок тут же оказался рядом с ними и велел гостям и Зейлан следовать за ним. Он провел их мимо фейри, которые низко поклонились. Показалось ли девушке, что Неблагие выказывали Олдрену больше почтения, чем мог когда-либо добиться от них Киран, или так и было на самом деле?

В коридоре со спальнями стояла исключительная тишина.

Ни хрипы, ни стоны не проникали сквозь щели дверей. Были слышны только возбужденные голоса фейри, которых они оставили в салоне.

Перед одной из комнат Бриок остановился. Он открыл им дверь, жестом показывая, что они могут войти.

– Оставайтесь здесь столько времени, сколько вам понадобится. Сегодня эта комната больше не нужна, – пояснил он, но это, вероятно, было ложью.

– Спасибо, – ответил Олдрен и проговорил, обращаясь к Кирану:

– Проходите. Мне нужно кое-что обсудить с Бриоком, и после этого я к вам присоединюсь.

Киран, казалось, хотел что-то ответить, но потом только кивнул и вошел в спальню вместе с Зейлан. Дверь за ними закрылась. Какое-то странное чувство распространилось в груди Зейлан, когда она оглядела комнату, предназначенную лишь для одной цели. В центре комнаты стояла кровать с многочисленными одеялами и подушками. К одной из стен крепились плетки и кандалы для тех, кто любил пожестче. По слухам из сведущих источников, Киран был одним из таких.

Зейлан скрестила руки перед грудью.

– Я не думала увидеть тебя снова так скоро.

– Я рассказал Олдрену о твоих трудностях, и он настоял на том, чтобы прийти сюда, чтобы поговорить об этом с тобой лично, – ответил Киран. Он подошел к столу, на котором стояла тарелка с фруктами, и сунул себе в рот виноградину.

– Это мило с его стороны, – сказала Зейлан, прислонившись к стене, так как ей не хотелось садиться на кровать в присутствии Кирана. – Особенно если учесть, насколько он, по-видимому, сейчас занят всеми своими новыми обязанностями.

Киран сгреб горсть винограда с грозди.

– Он мне чем-то обязан, ведь я отдал ему свою корону.

Зейлан улыбнулась.

– Ты доволен решением?

Киран кивнул и подошел к девушке. Однако он остановился перед ней на должном расстоянии, словно знал, насколько опасной для них может стать близость в этой комнате.

– Олдрен будет великим королем. Лучшим, чем когда-либо мог стать я. С этим согласен и Совет.

– И что ты теперь собираешься делать?

– Этого я еще не знаю. – Киран пожал плечами и сунул в рот очередную виноградину и смущенно жевал ее, прежде чем заговорить. – Как ты думаешь, я мог бы сопроводить тебя обратно к Стене?

Зейлан нахмурилась.

– Зачем это?

– Чтобы стать Хранителем.

– Ты хочешь стать Хранителем? – озадаченно спросила Зейлан. Этого девушка не ожидала. Однако, как она уже успела заметить, Киран всегда был полон сюрпризов.

– Да, а почему бы и нет? – ответил Киран, перекатывая между пальцами последнюю оставшуюся виноградину. – Я никогда не чувствовал себя по-настоящему своим среди фейри. В Тобрию я отправиться не могу. А мысль о том, чтобы поплыть в одиночку в какую-то чужую страну, меня не прельщает. Поэтому мне остается только Свободная земля.

– Ты все-таки фейри.

Зейлан не хотела разрушать его надежды, но в Соглашении четко говорилось, кому разрешено быть Хранителем, а кому нет. Эта привилегия была зарезервирована только для людей, которым было даровано бессмертие. Они объединяли оба мира и якобы поэтому были более непредвзяты. Но Киран был Неблагим по рождению, поэтому в его нейтралитете могли возникнуть сомнения.

– Олдрен уж точно не станет возражать.

– Зато король Андроис, наверное, будет.

– Я мог бы поговорить с Фрейей, – размышлял Киран.

– Значит, вы действительно дружите?

– Да, она и я, мы… – Киран вдруг замолчал, и глубокая складка образовалась между его бровями. – Ты тоже это чувствуешь?

Зейлан глубоко вдохнула. Ей сразу стало ясно, о чем говорил Киран. В воздухе ощущался едкий запах дыма. Хранительница еще не успела сообразить, что к чему, а до нее уже донеслись пронзительные крики фейри, оставшихся в салоне.

Ее взгляд метнулся к Кирану, а потом они одновременно бросились к выходу.

Киран рванул дверную ручку, но дверь не открылась. Пульс Зейлан ускорился, и страх сдавил ей горло. Киран еще крепче нажал на дверь. Она не шелохнулась.

– Киран? – Ее голос был непривычно дрожащим.

Юноша посмотрел на нее. Испуг был написан на его лице, и Хранительница поняла, какие слова сейчас слетят с его губ.

– Мы заперты.

Глава 66 – Ларкин

– Вайдар –

Ларкин как завороженный смотрел на дверь, за которой исчезла Фрейя. Мужчина искренне надеялся, что принцесса вернется к нему, потому что каждая клеточка его тела жаждала ее. Но так же, как она не могла остаться с ним, Хранитель не мог сопровождать ее в замок. Не сегодня, по крайней мере, но, может быть, однажды…

Вдруг Ларкин поймал себя на том, что желает скорейшей кончины короля Андроиса, чтобы Фрейя могла взойти на трон и помиловать бывшего фельдмаршала. Что стало с его верой? Его отец был бы разочарован в нем, но сам Ларкин ни капли не сожалел о смене своих чувств. Король Андроис, возможно, был не худшим королем в истории Тобрии – это звание целиком и полностью принадлежало королю Даррагу, – но и хорошим королем он тоже не был. Последние месяцы, проведенные на улицах Тобрии, ясно показали это Хранителю.

Пусть Фрейя и сомневалась в своих способностях управлять страной, зато Ларкин – нет. Она стала бы превосходной властительницей. Милостивая и добрая, принцесса позволила бы своим гражданам вести самостоятельную жизнь, которая не ограничивалась бы страхом и повиновением. С такой королевой для этой страны настали бы прекрасные времена, даже если рядом с ней будет такой мужчина, как Элрой.

Воспоминание о пирате, нет, о принце омрачило совершенное счастье, которое Ларкин ощущал до этого момента. Элрой был недостоин Фрейи, и дворянский титул в этом ничего изменить не мог. Но последний час, проведенный с Фрейей, подарил Ларкину надежду. Она будет сопротивляться Элрою, и когда придет их время, они воссоединятся. Хранителю оставалось только набраться терпения. А до тех пор мужчина будет исполнять свой долг и выслеживать преступников, чтобы сделать страну лучше. Для Фрейи.

Ларкин перебросил ноги через край кровати, намереваясь под благосклонным покровом ночи покинуть Двурог. Он едва успел натянуть штаны, которые до этого так небрежно отбросил в сторону, когда в дверь его комнаты снова постучали. Его сердце подпрыгнуло, хотя мужчина и знал, что Фрейя не может ждать его по ту сторону двери.

С оружием в руке Ларкин прокрался к двери и открыл ее. На него смотрело знакомое лицо, и Хранитель обнаружил, что ни капли не удивился, что обнаружил за дверью именно этого человека.

– Что тебе здесь нужно?

Элрой коварно улыбнулся.

– Навестить старого друга…

– Мы не друзья, – буркнул Ларкин. Он хотел снова закрыть дверь, но Элрой уперся в дерево. На лице пирата застыла улыбка, похожая на военную раскраску.

– Нам нужно поговорить, Вэлборн.

– Мне нечего тебе сказать.

– Ты мне кое-что должен.

Ларкин фыркнул.

– Я ничего тебе не должен.

– Ах, нет? Значит, ты не обещал мне раскрыть тайну бессмертия в обмен на переправу в Мелидриан? – спросил Элрой бодрым, властным голосом, которым он командовал своей командой на борту Хелении.

– Не так громко! – прошипел Ларкин, озираясь по сторонам. К его облегчению, коридор был пуст. Хранитель схватил Элроя за плащ и потащил его в маленькую комнату, где еще можно было уловить запах их с Фрейей любви.

Элрой поморщился и с отвращением посмотрел на смятую кровать, прежде чем снова повернулся к Ларкину.

– Итак, как мне обрести бессмертие?

– Я поклялся защищать эту тайну своей жизнью, и я намерен это делать. – Ларкин поднял с пола рубашку, которую Фрейя сняла с него. Не выпуская кинжала из руки, он натянул ее на себя.

Элрой начал мерить шагами комнату, как бы случайно положив руку на рукоять змеевидного меча, висевшего у него на поясе. Зеакская гадюка.

– Ты уверен, что хочешь унести эту тайну с собой в могилу?

Ларкин фыркнул.

– Ты мне угрожаешь?

– Нет, я не так глуп. Ты перережешь мне горло еще до того, как я вытащу оружие, – ответил Элрой. При этом взгляд пирата на долю секунды остановился на кинжале в руке Ларкина. – Но сегодня я чувствую в себе прилив щедрости и хочу сделать тебе предложение.

Ларкин поднял брови.

– Предложение?

Элрой кивнул.

– Я заметил, что ты испытываешь большую склонность к нашей принцессе. Это доказывает твой вкус. Она действительно очаровательная девушка. Мне не терпится завтра взять ее в жены. И как только мы вернемся из храма, я возьму ее во второй раз… – Ларкин издал рычание. – Пожалуй, я не стану снимать с нее платье, – задумчиво продолжал Элрой, – а просто задеру ей юбку, чтобы войти в нее резким толчком. Вероятно, благодаря тому, что ты уже подготовил ее, это причинит ей меньше боли. Но кто знает? – Он пожал плечами. – У меня довольно большой прибор.

Руки Ларкина сжались в кулаки, так, что королевская эмблема на рукоятке кинжала больно впилась в его кожу. Элрой намеренно бросал ему вызов. Но слова пирата были подобны яду, и Хранителю пришлось приложить немало усилий, чтобы овладеть собой. Слишком уж ему хотелось пролить кровь пирата.

– Зачем ты мне это рассказываешь?

Элрой улыбнулся, как ребенок, не понимающий происходящего в мире.

– Чтобы ты знал, что произойдет завтра между мной и принцессой… или нет.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты знаешь, чего я от тебя хочу, – сказал пират и остановился перед Ларкином. – Раскрой мне тайну бессмертия, и я покину Тобрию еще сегодня ночью. Не прикоснувшись к Фрейе. Что ты на это скажешь?

Ларкин тяжело сглотнул. В этот миг Хранитель не мог припомнить другого человека, которого бы ненавидел больше, чем этого пирата из Зеакиса.

– Ты жалкая свинья, Элрой.

Элрой расхохотался.

– Я? Это же ты только что спал с моей невестой. Так кто из нас свинья?

– Я должен убить тебя.

– Сделай это, и в следующий раз, когда Фрейя увидит тебя, ты будешь стоять на эшафоте. Ты ведь не хочешь так с ней поступить, правда? – спросил Элрой, подходя с высоко поднятой головой и без всякого страха вплотную к нему. – Итак, Вэлборн, что скажешь? Мы договорились?

Глава 67 – Зейлан

– Нихалос –

– Мы заперты!

От этих слов по телу Зейлан, несмотря на нарастающий жар, пробежал холодок. Она отодвинула Кирана и сама рванула дверь на себя. Та не поддалась. Несмотря на это, Хранительница со все нарастающим отчаянием принялась трясти дверь, все сильнее и сильнее. Крики за дверью становились все громче и громче, пока Зейлан не сообразила, что фейри стоят вплотную к ней.

– Он действительно запер нас!

– Но зачем Бриоку делать это?

Зейлан не смогла заставить себя сказать Кирану, что, конечно же, не Бриок был тем, кто закрыл их в этой комнате и устроил пожар. Потому что и то и другое в одно и то же время не могло быть случайностью. Тот, кто организовал это, хотел убедиться, что они оба погибли в пламени. Однако Бриок слишком дорожил своим увеселительным заведением, чтобы так просто поджечь его.

Олдрен же всегда прохладно относился к этому месту… и как там сказал фейри? Киран как законный наследник мог вернуть свой трон до следующего зимнего солнцестояния. Но не тогда, когда он был мертв.

– Надо выломать дверь! – заорала Зейлан, стараясь перекричать вопли, доносившиеся снаружи. Им нужно было сбежать из этой комнаты без окон как можно быстрее, прежде чем огонь охватит ее. – Лучше будет, если мы одновременно бросимся на нее.

Киран кивнул.

– На счет три.

Они отступили на несколько шагов.

Кровь зашумела в ушах Зейлан, когда она начала отсчет.

– Раз. Два. Три!

Они одновременно рванулись вперед и со всех сил обрушились на дерево, которое заскрипело и прогнулось под их весом, но не поддалось. Не говоря ни слова, они предприняли вторую попытку.

– Раз. Два. Три!

И снова они одновременно побежали, ударившись о дверь со всей силы. Если бы ушибы Зейлан не могли заживать сразу же, как это было сейчас, то ее плечо после этой попытки оставалось бы синим еще несколько дней. Хотя маловероятно, учитывая сложившуюся ситуацию, что у нее вообще будут эти несколько дней.

Сердце девушки бешено колотилось. От страха перед пламенем и жаром, которые быстро прокладывали себе дорогу к двум пленникам, у нее на лбу выступили бисеринки пота. Огонь неумолимо приближался. Дым уже клубился под порогом двери, обжигая Зейлан горло и глаза.

– Давай еще раз! – приказал Киран.

Зейлан повиновалось, не мешкая, и они снова бросились на дверь. Но дерево было толстым, а фурнитура была выполнена из прочного металла. Дышать становилось все труднее, и, посмотрев на Кирана, Хранительница поняла, что он тоже борется с едким дымом. Он закашлялся. И этот звук чуть ли не больше, чем дым, заставил глаза Зейлан наполниться слезами. Киран только что нашел в себе мужество взять свою жизнь в свои руки. А она сбежала из темницы Неблагих не для того, чтобы закончить свою жизнь куском угля в сгоревшем борделе.

– Давай попробуем еще! – задыхаясь, воскликнула Зейлан. Что им еще оставалось? Крики за дверью постепенно стихали, но Хранительница не верила в то, что Дэйм и остальные фейри спасались из пламени. Они просто гибли в нем. Но Зейлан и Киран не собирались сдаваться.

– Раз. Два. Три! – закричал принц.

Они кинулись к двери. На этот раз древесина треснула в нескольких местах. Зейлан с облегчением выдохнула. Они все еще могут справиться с этим! Ей необходимо было в это верить. Хотя ее рука яростно пульсировала от боли, девушка снова отступила на несколько шагов, готовясь к следующему заходу, когда неожиданно почувствовала легкое прикосновение к своей руке. Хранительница посмотрела вниз и обнаружила, что Киран взял ее руку в свою. Пальцы юноши были холодными как лед, но его глаза мерцали, словно в лихорадочном жару.

– Готова?

Она кивнула ему.

Он кивнул в ответ.

И они побежали вместе. Они швырнули свои тела об дверь, которая с громким треском распахнулась и упала вперед. Зейлан и Киран, едва не споткнувшись от неожиданности, тут же налетели на огонь, бушующий прямо за дверью.

Пламя добралось до них.

Невыносимый жар ударил прямо в лицо Зейлан, словно она сунула голову в кастрюлю с кипятком. Она потянула Кирана обратно в комнату. В их тюрьму. В их костер.

Киран задыхался. Огонь дотронулся до его свободной руки. Кожа обуглилась, и под ней мерцала красная плоть. Зейлан искренне надеялась, что вот-вот произойдет исцеление, но ничего подобного не случилось. Конечно, нет, ведь огонь, охвативший заведение Бриока, был магическим. Он должен был уничтожить всех и каждого, независимо от того, кто встал у него на пути, если его командир так хотел.

Охваченная страхом, Зейлан оглядела комнату. Пламя отодвинуло их с Кираном в самый дальний угол. На этот раз ей не убежать от смерти. Девушка дрожала всем телом. Ведь этого не могло быть! Должен быть выход!

Внезапно Киран отпустил ее руку. Она повернулась к нему. Кончики его волос уже обуглились. С отсутствующим выражением лица он поднял руки. Его пальцы двигались. Зейлан знала, что он пытается сделать, но понимала, что ничего не получится. Ее дар пресекал его магию. И, пока Хранительница находилась рядом с ним, Киран был бессилен.

– Киран?

Он не слышал ее, продолжая двигать руками в отчаянной попытке вызвать стихию. Взгляд Зейлан метнулся к языкам пламени, пробиравшимся по коврам. У них оставалось не так много времени.

– Киран? – Она с трудом сглотнула. Ее горло совершенно пересохло. – Ты должен убить меня.

Киран застыл, и лицо его стало пустым. Юноша медленно опустил руки и уставился на нее.

– Что ты сказала?

– Ты должен убить меня, – повторила Зейлан, радуясь, что ее голос не сорвался. Она с трудом могла осмысливать собственные слова, но готова была пожертвовать собой ради Кирана. Ведь она все равно умрет здесь, в этом не было сомнений. Девушка уже ощущала на коже зарево огня. – Пока я жива, ты не можешь использовать свою магию. Но без меня… – Она сделала паузу. – Это твой единственный шанс.

Киран решительно покачал головой.

– Нет, забудь об этом!

– Киран, послушай меня! – Она обхватила его лицо обеими руками, заставляя его смотреть на нее. Сквозь слой пепла по его коже пробивались струйки слез. Однако глаза принца по-прежнему обладали все той же пронзительной синевой. – Если ты не убьешь меня, мы оба умрем.

– Я лучше умру вместе с тобой, чем причиню тебе боль.

Зейлан отстегнула от пояса кинжал и протянула его Кирану. Ее рука дрожала.

– Сделай это! Огонь все равно сожжет меня. Так будет меньше боли.

Но Киран не взял оружие.

– Я не могу…

Зейлан разразилась проклятием. Ни при каких обстоятельствах она не могла допустить, чтобы Киран погиб в этом огненном аду из-за своих чувств к ней. Шанс спастить от пламени был только у него. А если Киран не выживет, то Олдрену, возможно, удастся остаться безнаказанным.

– Если ты не доверяешь себе, то это сделаю я.

Зейлан обхватила рукоять своего кинжала и взмолилась, обращаясь к каждому божеству, о котором только слышала, чтобы удар в сердце убил ее, несмотря на вновь обретенный дар.

– Нет! – Киран схватил ее запястье. Пальцы фейри вцепились в кожу девушки, словно он хотел удержать ее в этой жизни.

– Прошу, я…

Зейлан замолчала, когда Киран притянул ее к себе одним плавным движением. Тело девушки прижалось к принцу, и они пристально посмотрели друг другу в глаза.

В немом прощании.

– Я рад, что встретил тебя, – сказал Киран, и прежде чем Зейлан успела что-либо ответить, он в голодном отчаянии прижался губами к ее рту.

Поцелуй.

Последний поцелуй.

Его вкус отдавал солью и пеплом, который не давал ей дышать. Но в этот миг Зейлан не чувствовала ни тревоги, ни страха. Только заботу и безопасность. Такие ощущения она не должна была испытывать перед лицом смерти. Она прижалась ближе к Кирану, углубляя поцелуй. Его шершавые губы потрескались от жара, но их прикосновения были необычайно нежными.

Зейлан заплакала. Она почувствовала, как огонь охватил ее. Языки пламени ощупывали ее, но вместо жгучей боли, с которой плоть отходит от костей, девушка ощутила лишь легкие прикосновения, сопровождаемые магическим покалыванием.

Удивленная, девушка прервала поцелуй и взглянула вниз, на свою руку, где ее коснулся огонь. Одежда Хранительницы рассыпалась в прах, а кожа осталась целой и невредимой.

Как это было возможно?

Следующий язычок огня лизнул Зейлан и просочился в ее кожу, как капля воды в сухую землю. Хранительница услышала, как Киран рядом с ней резко вдохнул, и взглянула на него. Тот встретил взгляд молчанием. Видимо, принц так же, как и она, не понимал, что здесь происходит. Но в этот миг Зейлан и не хотела ничего понимать. Она просто хотела жить!

Вытянув руки, она приблизилась к пламени. Огонь скользнул к ней под кожу. Покалывание в груди девушки стало сильнее, когда она впитала пламя в себя. Зейлан понятия не имела, куда оно исчезло и что с ней, но эти вопросы можно было отложить на потом.

– Держись ко мне поближе и постарайся не дышать! – приказала она Кирану, который смотрел на нее с восхищением. Принц кивнул, и Зейлан проложила им путь в пламени, которое растворялось в дыму, как только соприкасалось с ее кожей.

Они покинули горящую комнату и побежали по коридору в салон, где на полу лежали десятки обугленных трупов. Дэйм, Бриок, Лионус, Сеорас и все остальные…

Сердце Зейлан дико пульсировало от волнения и страха. Она боялась, что ее способность внезапно исчезнет и огонь обрушится на нее и Кирана. Кроме того, девушка ничего не могла предпринять против дыма, из-за которого почти ничего не видела. И все же им удалось добраться до выхода.

Эта дверь тоже была заперта, но ее древесина уже обгорела, так что Зейлан смогла без труда преодолеть это препятствие. За дверью была лестница, ведущая наверх, которую Хранительница едва различала сквозь клубы дыма. Они с Кираном бросились вверх по ступенькам к дому, который служил прикрытием борделю Бриока. Дым уже распространился здесь, и, вероятно, совсем скоро пожар, бушующий в подземных пещерах, заметят и на поверхности.

– Мы должны убираться отсюда, – произнесла Зейлан, в груди которой снова начала разрастаться надежда. Они избежали огня!

Теперь им оставалось только выбраться из города. Зейлан повернулась к Кирану и хотела взять его за руку, но его вид разрушил все ее надежды.

Нет…

Огонь охватил его тело и сжег одежду. Кожа фейри была окровавлена и покрыта волдырями, а волосы, его золотистые волосы, были обуглены почти до самого черепа. Киран выглядел скорее мертвым, чем живым.

Задрожав, Зейлан шагнула к нему.

– Киран?

– Не волнуйся, со мной все в порядке, – сказал он с улыбкой. И рухнул наземь без сознания.

Глава 68 – Фрейя

– Вайдар –

– Пропустите ее!

Фрейя не поверила своим ушам, когда отец отдал приказ, эхом отразившийся от стен. По-военному согласованно гвардейцы отошли в сторону и образовали шлюз в коридоре, в конце которого Фрейя успела заметить дверь. Дверь, которая только и ждала, чтобы ее открыли. Тем не менее девушка не тронулась с места, даже тогда, когда отец остановился прямо перед ней, и желание отступить стало почти непреодолимым.

Король Андроис был аристократом от головы до пят.

Ни осыпь, ни грязь, ни предательство не лишили его величественной осанки. На нем был отороченный мехом плащ из коричневой ткани, напоминавший засохшую кровь. И, несмотря на затхлую вонь, наполнявшую каждый уголок катакомб, Фрейя ощутила сладковатый аромат вина, которым отец с таким удовольствием наслаждался во время застолья. Взгляд короля был по-прежнему ясен. В нем не отражались ни гнев, ни враждебность.

Несмотря на это, Фрейю охватило чувство страха, ибо присутствие короля означало, что за ней следят. В замке, в городе, а может быть, и по дороге к Ларкину. Возможно, Хранитель в этот миг уже сидел в подземелье замка или того хуже – в камере пыток.

Внезапное беспокойство за Ларкина усилило предательское жжение в глазах Фрейи, но она не пролила ни слезинки. Она нарочно отказывалась плакать перед человеком, который в любом случае считал ее слабой и недостойной. Девушка не собиралась доставлять ему такое удовольствие.

– Что такое? – спросил ее отец. – Ты передумала?

Принцесса покачала головой, потому что ей уже нечего было терять. Ловушка захлопнулась. Жестом отец велел ей идти вперед. Поскольку, несмотря на все разногласия, девушка не верила, что отец может заколоть ее в спину, она последовала его просьбе.

Едва король с дочерью прошли мимо гвардейцев, проход, который образовали мужчины, закрылся, и двое из них отделились от рядов, чтобы последовать за ними. Коридор заканчивался узкой дверью. В темном дереве были вырезаны украшения, напоминавшие змей, а на уровне глаз находилась звезда. Фрейя пришло на ум, что видела этот символ раньше, но не могла вспомнить, где конкретно.

Они с отцом остановились.

Король протянул к ней руку.

– Ключ?

Фрейя непонимающе посмотрела на него.

– Надеюсь, он у тебя с собой.

– Я… – Она резко замолчала, потому что вдруг поняла, о каком ключе говорил ее отец. Принцесса нерешительно потянулась к карману своего плаща, где вместе с огненными талантами лежал прохладный кусок металла. Нащупав его, она вытащила ключ, который украла у своего отца во время ужина у Стены. До сих пор ей так и не представилась возможность его вернуть.

– Ты знал, что он у меня? – спросила Фрейя, поднимая на отца глаза.

Его глаза потемнели, а вокруг губ образовались жесткие складки.

– Конечно! Думаешь, я не заметил, как ты вытянула его?

Он вырвал у нее ключ и сунул его в замок. Дверь распахнулась. В комнате царила абсолютная темнота. Только факелы из коридора отбрасывали свет во мрак, и Фрейя воспользовалась этим, чтобы заглянуть внутрь. Увидеть почти ничего не удалось. Зато она ощутила запах. Здесь пахло бумагой, клеем и старыми чернилами.

Король Андроис молча взял факел из рук дочери и сунул его в крепление на стене. Послышалось шипение, затем тихий треск, и вдруг в комнате постепенно загорелся свет. Темнота растворилась, подняв свои тени, словно занавес.

Фрейя затаила дыхание, когда библиотека предстала перед ней во всей своей красе. Полки из тяжелого дерева, возвышавшиеся над ними на несколько футов, стояли тесными рядами и были заполнены книгами до самой последней доски. Лестница вела в более высокую пристройку, где тоже стояли полки со старинными письменами. Вдоль стен выстроились сундуки, полные карт, а в центре библиотеки стоял большой стол из вишневого дерева, на котором была развернута карта Лаваруса в том виде, который предшествовал возведению Стены.

– Впечатляет, правда? – сказал ее отец, прошагав мимо Фрейи.

Она кивнула. Разум принцессы не доверял королю, но ноги сами понесли ее к одной из полок. Взгляд девушки метался от названия к названию, пока она не вытащила одну из книг без разбора. Кожаный переплет был разорван, тиснение на обложке книги выцвело. Но чернила на страницах читались удивительно хорошо. Фрейя перелистала первые абзацы и с ужасом обнаружила, что сюжет книги рассказывал о Благих. Но не об их истории или умениях, а о мифах и легендах.

Фрейя отложила том и вытащила вторую книгу в черном переплете. Это была копия дневника, написанного за двести лет до войны каким-то молодым мужчиной. В одной из записей он рассказывал о вечере, который провел со своим лучшим другом, Благим фейри по имени Ахона. Вместе они блуждали от таверны к таверне, стараясь отыскать самых красивых женщин города. Но не нашли, потому что, напившись, свалились в канаву.

Этот момент из жизни молодого человека не был благородным. И его история не могла изменить мир. И все же руки Фрейи начали заметно дрожать. Человек и фейри – друзья. В теперешние времена автор дневника был бы казнен за свои строки.

Фрейя закрыла дневник и сунула его обратно на полку, прежде чем повернуться к отцу. Спрятав губы за густой бородой, король наблюдал за девушкой настороженными глазами.

– Соответствует ли библиотека твоим представлениям? – спросил он. Его тон был настолько неопределенным, что Фрейя не могла его истолковать. Тем более принцесса не знала, что ей ответить на вопрос отца. Она чувствовала себя в ловушке. Почему отец разрешил ей войти в тайную библиотеку? И это несмотря на то, что она ограбила и предала его? Это предательство должно было довести его до белого каления.

Король Андроис фыркнул.

– Почему ты молчишь? Я думал, ты хочешь увидеть библиотеку. Или это из-за меня? Наверное, ты предпочла бы оказаться здесь со своей подругой-алхимиком, не так ли? Как там ее зовут? Мара? Мира? Мойра?

Фрейя замерла. Ее отец знал Мойру? Комок страха и беспокойства замер в ее горле. Видимо, король Андроис заметил ее ужас, потому что его губы тронула довольная улыбка.

– Мне кажется, ты меня недооцениваешь. Думаешь, я ничего не знаю о твоих походах в пятое кольцо? Ты что, считаешь меня круглым дураком?

На это у Фрейи не было ответа, потому что она все еще пыталась понять, что ее отец знает о Мойре. Он знал ее имя, а вероятно, и ее убежище. Возможно, он уже послал гвардейцев, чтобы арестовать женщину. Эта мысль снова заставила Фрейю бороться со слезами.

– Ты?.. Она?..

– Мертва? – помог ей отец. – Нет. Пока нет.

– Пожалуйста! – Фрейя шагнула к отцу. Конечно, он заметил, что в ее глазах блестят непролитые слезы. Если с Мойрой что-то случится, она никогда не сможет себе этого простить. – Она безобидна. Она…

– Побереги свои слова! – грубо прервал ее король. Он отпрянул от нее, словно испытывая отвращение к дочери и ее магии, и подошел к столу с картой. Его палец прочертил линию вдоль западного побережья Лаваруса. – Она будет жить, по крайней мере, до тех пор, пока ты не дашь мне повода для ее казни.

– Что это значит?

– Просто делай то, что я от тебя потребую, и этой женщине ничего не будет угрожать, – ответил он, равнодушно пожав плечами. Но это не обмануло Фрейю. Она поняла, что король ждал этого момента, чтобы воспользоваться своими знаниями о Мойре и шантажировать ее этим, потому что он чего-то хотел от принцессы. Чего именно, Фрейя уже знала. Отец сказал ей это несколько недель назад и с тех пор неоднократно подчеркивал – он хотел ее брака с принцем Дигланом. Король ожидал, что бракосочетание пройдет без проблем и не будет испорчено или сорвано Фрейей.

Девушка ненавидела отца за этот расчет, главным образом потому, что это сойдет ему с рук. Ни при каких обстоятельствах она не стала бы рисковать жизнью Мойры. Женщина всегда только помогала принцессе. И без ее поддержки она никогда бы не нашла Кирана.

– Согласна, – произнесла Фрейя, совсем этого не желая. – Ты позволяешь Мойре жить своей жизнью, а я без возражений выхожу замуж на Диглана.

Не то чтобы она планировала что-то другое.

– Хорошая девочка.

Фрейя вздохнула. У ее отца совершенно не было внутреннего стержня. Он ненавидел магию и всех, кто имел к ней отношение. И все же ему было не жалко продать свои принципы. В данном случае за золото и армию.

– Ты лицемер, – сказала Фрейя, не в силах сдержаться. – Что стало со словами: но по-настоящему хороший король никогда не ставит себя выше своего народа? Твой народ не одобрил бы такого твоего решения.

Король Андроис усмехнулся.

– А ты предпочла бы, чтобы я приказал казнить тебя и Мойру? Потому что я, поверь, думал об этом, – возразил ей отец. – Но твоя казнь принесет этой стране гораздо больше вреда, чем твоя магия. Потому что нам предстоят тяжелые времена, которые народ может пережить только под руководством Драэдонов.

– Что ты имеешь в виду под тяжелыми временами? – спросила Фрейя, думая о плохих новостях, которые ее отец привел в качестве причины ее помолвки с Элроем.

– Мы на грани народного восстания, – ответил ее отец. Голос его звучал искренне огорченно, словно его это тревожило. – Жители этой страны постепенно утрачивают доверие к Драэдонам, ибо они теряют свое процветание, а значит, и свою веру.

– И чья это вина?

– Не моя, – объяснил ей отец. – Земля уже выработалась. Наши природные ресурсы подходят к концу, наши леса уничтожаются, и многие из них круглый год выглядят как зимой. Наши поля почти бесплодны. Последние урожаи стали настоящей катастрофой.

– И ты думаешь, что я могу что-то изменить в этом.

Король Андроис рассмеялся.

– Не будь смешной! Конечно, нет. Но твоя казнь лишит народ доверия к Драэдонам, и гражданская война начнется раньше, а у нас нет на это времени. Перед нашей армией скоро будут стоять более глобальные задачи.

Фрейя нахмурилась.

– Что ты имеешь в виду?

– А сама догадаться не можешь?

Она могла, но не хотела. Возможно, именно поэтому она и закрывала глаза на знаки. Начиная с бедности людей, которую она впервые заметила во время путешествия с Ларкином, с флота, который командир Эстдалл должен был создать в Дышащем и Сером морях, и заканчивая таинственностью ее отца.

– Война. – Слово едва коснулось ее губ.

Король Андроис кивнул.

Она не понимала этого. Конечно, у Тобрии были свои проблемы, как, вероятно, у каждой страны, что Фрейя испытала на себе во время своего путешествия. Девушка покачала головой.

– Должно быть другое решение.

– Нет, его не существует, – сказал ее отец, обогнув стол, словно для того, чтобы увеличить расстояние между ними. – Если мы в ближайшее время не захватим новую землю, Тобрия погибнет.

Краем глаза Фрейя заметила, как двое гвардейцев за ее спиной обменялись озабоченными взглядами. Видимо, они тоже впервые узнали о чрезвычайном положении.

– И поэтому ты хочешь воевать… с фейри.

Он кивнул.

– Мир был слишком долгим.

Как мир может быть слишком долог?

– Это будет стоить жизни тысячам невинных, – вмешалась Фрейя.

– Жертвы должны быть принесены.

– Последняя война продолжалась десятилетиями. Фейри…

– …безнадежно уступают нам. К прошлой войне мы не были готовы, но на этот раз мы обладаем огромными знаниями о наших врагах. – Он сделал выверенное движение руками, показав на библиотеку. – И, кроме того, мы не будем сражаться в одиночку. Вооруженные силы твоего супруга будут на нашей стороне. Это тысячи воинов.

Фрейя сжала руки в кулаки. Как она могла быть такой слепой? Ее отец уже намекал на свои планы раньше. Об этом тебе не нужно беспокоиться, особенно с принцем Дигланом на твоей стороне. Этот союз пойдет на пользу не только тебе, но и нашей стране.

– Это безумие. Война не принесет ресурсов, она будет их растрачивать и уничтожать. Возможно, пришло время пересмотреть соглашение с фейри. Альянс…

– Альянс! – Король Андроис горько рассмеялся. – Я предпочту, чтобы каждый ребенок в этой стране умер с голоду, чем вступлю в союз с этими существами.

Ошеломленная, Фрейя уставилась на отца. Она ничего так сильно не боялась, как войны, к которой он стремился. Уже сейчас страх перед ней отнимал у нее воздух, и принцесса начала задыхаться.

– Ты же знаешь, что одно из этих существ одиннадцать лет прожило под твоей крышей. Не так ли?

С безумным взглядом, словно он лишился рассудка, отец Фрейи уставился на нее.

– О чем ты говоришь?

– Ты не знаешь? – Теперь настал черед Фрейи разразиться пронзительным смехом. До этого момента она не была уверена, знал ли ее отец, что воспитывал фейри, но озадаченное лицо короля говорило ей о многом. Киран был не частью жуткого плана, а всего лишь роковой случайностью.

– Талон, – сказала Фрейя, наслаждаясь видом отца, пребывавшего в полном неведении. – Он – фейри, и не только. Он – тот, против кого ты намерен вести войну.

– Ты мелешь чушь.

– Нет, Талон жив и он – Неблагой фейри.

Тень легла на лицо короля, когда посмотрел на нее изучающим взглядом. Черты его были жесткими, как у статуи Нехтана.

– Этого не может быть.

– Я видела его собственными глазами, – возразила Фрейя, шагая мимо рядов книг, пока не оказалась по другую сторону стола. Она оперлась руками на столешницу, ощутив кончикам пальцев пылинки, скопившиеся на поверхности. – Куда, по-твоему, я исчезла вместе с Ларкином Вэлборном? Мы отправились в Мелидриан и искали там Талона. И мы нашли его. Он живет в Нихалосе. Во дворце, потому что он не какой-то там простой фейри. Он – принц Неблагих. Киран.

– Нет! Ты лжешь. Это магия, ты больна из-за нее! – пролаял ее отец, и на его лбу снова отчетливо выступила пульсирующая жилка. Ему нравилось отрицать это, но он верил Фрейе. Иначе с чего бы ему так гневаться?

– Если я лгу, то объясни мне, почему твои люди так и не нашли его ни мертвым, ни живым? – спросила Фрейя.

Она испытывала странное удовлетворение, наблюдая, как ее отец постепенно теряет свою властную осанку.

– Для этого может быть много причин.

– А как насчет ушей Талона? – продолжила Фрейя, обходя вокруг стола. Она чувствовала, что ошеломленные взгляды гвардейцев преследуют ее. Фрейя хотела бы, чтобы этот разговор состоялся без свидетелей, но для этого было уже слишком поздно. – Его уши всегда выглядели несколько странно, не так ли? Странно плоские сверху, словно кто-то от них что-то отрезал…

– Это ничего не доказывает.

– Может быть, и нет, но это подтверждает мою историю. Киран был похищен из стеклянного замка, будучи еще младенцем. Ему отрезали острые кончики ушей и перенесли через Стену. Ты нашел его таким и воспитал как Талона, потому что не мог вынести мысли о том, что твоим наследником престола будет женщина. А спустя одиннадцать лет Неблагие вернули его обратно.

– Какая мерзкая ложь! – рассердился Андроис и повернулся к своим гвардейцам. – Арестуйте ее!

Мужчины не колебались. Твердыми шагами они подошли к Фрейе, чтобы последовать приказу своего короля. Вероятно, они рассчитывали на сопротивление, но Фрейя даже не пыталась бежать. Она знала, что не сможет скрыться, да и зачем ей было это делать? Девушка уже давно была пленницей. Ее свобода была ложью.

Гвардейцы схватили принцессу за руки и завернули их назад, связав за спиной. Веревка крепко впилась в ее кожу, но Фрейя не издала ни звука. Она упрямо выдержала взгляд своего отца, который, казалось, не испытывал ни малейшего облегчения от ареста дочери.

– Ты знаешь, что я говорю правду.

Сначала король Андроис ничего не ответил. Он сжал губы так, что они стали одной светлой чертой на его побагровевшем лице. Даже глаза короля, казалось, покраснели от гнева.

– Даже если ты говоришь правду, а этот Киран и есть Талон, это ничего не меняет. Во всяком случае, это будет только одной из причин, чтобы захватить Мелидриан. Они нарушили Соглашение.

– Но ты кое-что забыл.

– И что же?

– Ты воспитал Кирана как собственного сына. Он знает тебя и твои стратегии. И ты надеешься, что, учитывая его знания, у тебя будет преимущество? Забудь об этом! Кирану известны все твои слабые места. Ты сам открыл ему их.

– Наше войско все равно будет сильнее.

– Но будут ли твои солдаты сражаться и тогда, когда они узнают правду? – спросила Фрейя с лукавой улыбкой. – О Киране. Обо мне. О магии и этом собрании книг. Они тебя свергнут.

– Они никогда не узнают об этом.

Фрейя пожала плечами, насколько позволяли ее оковы.

– Кто знает? Я люблю говорить, и говорить много. – Она была готова сделать все, что было в ее силах, лишь бы предотвратить эту войну. Даже если ей для этого придется пожертвовать Мойрой и собой.

Ее отец решительно шагнул ближе. Видимо, теперь, когда у Фрейи были связаны руки, он подавил свой страх перед ее магией.

– Ты не посмеешь.

Фрейя вопросительно вздернула бровь.

– Узнай!

Ее отец фырканье издал.

– Ты можешь лишиться своей жизни.

– Ни в коем случае, – возразила Фрейя, наблюдая, как свет мерцает на чертах лица ее отца. Гнев прорезал глубокие линии на его лбу. – Ты не убьешь меня, потому что, если ты это сделаешь, армия Зеакиса никогда не станет твоей. Или ты где-то прячешь еще одну дочь, которую можешь подложить под принца Диглана?

Андроис склонил голову и протянул к дочери руку. Король нежно провел пальцами по правой щеке девушки, а потом вдруг неожиданно больно схватил ее за подбородок, заставляя посмотреть на него. Пальцы отца глубоко впивались в кожу принцессы. Но боль, вызванную этим, Фрейе было легче переносить, чем темноту в его глазах.

– Мне нет нужды убивать тебя, чтобы заставить замолчать.

Желудок Фрейи сжался.

На лице ее отца появилась улыбка, от которой Фрейе стало жутко. Король отпустил принцессу, и его взгляд переместился с девушки на гвардейцев.

– Отрезать ей язык!

Эпилог – Цернуннос

– Даария –

Город лежал у его ног, подобный тени, которую отбрасывало его новое тело. Он рассматривал Даарию, наблюдая за суетой на улицах. Совершенно не подозревая о его присутствии и не зная пока, в какой опасности они находились, Благие спокойно шли по своим каждодневным делам. Садовники взращивали королевские сады с помощью водных и земных талантов Неблагих фейри, крестьяне выгоняли на пастбища свой скот, а дети под бдительным руководством мастеров учились обращаться с огнем и воздухом.

Достаточно было всего лишь одного его приказа, чтобы ввергнуть Даарию в бедствие. Тогда эльвы выберутся из лесов и нападут на жителей, так, как это произошло в Ливатте. Крики и вид смерти приносили ему немало удовольствия. Подобно детенышу, припавшему к груди своей матери, он впитывал боль и наслаждался ею. Боль была источником его силы и мощи.

Если Оделл и его люди, выполнив его приказание, вернутся в деревню живыми, – они пожалеют, что вначале отказались от его поручения. Жаль, его не будет там, когда эти жалкие создания поймут, что он не одарил их всем, а все у них отнял.

При этой мысли уголки его рта приподнялись. И все же сюда он явился не для того, чтобы превратить Даарию в поле боя. Насчет Благих у него были другие планы. Его взгляд оторвался от фейри, которые с такой высоты казались больше похожими на муравьев, и переместился на пламя, горящее рядом с ним на вершине башни. Это был один из тех шестнадцати огней, что символизировали могущество здешнего королевского дома. Вечное пламя, которое якобы никогда не погаснет.

Увидим, подумал он, шагая к краю башни. Между ним и твердой почвой лежало около шестисот футов. Ветер трепал его светлые волосы, и золотые кольца, вплетенные в них, натыкались друг на друга, мелодично позванивая. Он едва смог дождаться, когда, наконец, его тело сформируется в то, которое соответствовало его целям. Ему пришлось тренировать свое терпение в течение нескольких недель, чтобы образ оставался неизменным. Но чем были эти недели по сравнению с теми веками, что ему пришлось пережить в Ином мире?

Бросив последний взгляд на пламя, которое не вызывало в нем ничего, кроме насмешек, он шагнул через край башни и упал, но не обрушился вниз. Его тело мгновенно преобразовалось в дым, который пронесся по воздуху в открытое окно дворца. Сгусток тьмы прошмыгнул мимо гвардейцев и слуг и, следуя зову власти, оказался у створчатой двери, темное дерево которой было украшено золотым орнаментом.

Его тело напряглось, когда он снова ступил на твердую почву. Легкое головокружение охватило его. Божественная мощь еще не вошла в полную силу, но это пройдет. Поэтому он оставил это без внимания и решительно шагнул к гвардейцам, выставленным у двери. Те заметили его только сейчас и выглядели весьма пораженными его присутствием.

– Что вам здесь нужно? – спросил фейри, стоявший справа от входа. Его рыжие волосы были сбриты. – Никто не имеет права входить в эту часть замка! Уходите!

Он и не подумал подчиниться.

– Я здесь, чтобы увидеться с королевой.

– Королева сегодня никого не принимает, – ответил второй фейри, у которого здоровым остался только один правый глаз. Левый, судя по всему, совсем недавно был выжжен. Кожа в этом месте была выпуклой и еще пылала краснотой.

– Королева примет меня, так что отойдите в сторону!

Двое Благих обменялись взглядами, потом вытащили свои мечи. Темный металл поглощал весь свет.

– Убирайтесь отсюда! – прорычал одноглазый.

– Или нам бросить вас в темницу? – спросил другой.

Он посмеялся над угрозой, ибо они не могли удержать его ни прутьями решетки, ни земным оружием.

– Вы хоть знаете, кто стоит перед вами?

– Да будь вы хоть самим Мабоном, мы и то бы не пропустили вас.

При упоминании о своем брате, боге воздуха, он враждебно оскалился.

– Мабон – жалкий подонок.

– Заберите свои слова обратно!

– Заставьте меня!

Одноглазый гвардеец сделал шаг вперед, но его клинок прорезал лишь облако черного дыма. Мужчина испуганно огляделся.

– Он исчез!

– Нет, я здесь! – Его голос звучал бестелесно, когда он снова обрел форму. Двое гвардейцев бросились ему навстречу. Он схватил за руку одного из фейри. Его пальцы крепко впивались в гвардейца, в то время как разум проникал в сознание мужчины. Благой был слаб и не оказывал ему никакого сопротивления. Незваный гость беспрепятственно искал в мыслях и воспоминаниях гвардейца источник своей силы – боль. Но этот фейри в своей жизни был почти лишен страданий, как и большинство его сородичей с тех пор, как закончилась война. Позор.

Он отпустил фейри, который, шатаясь, привалился к стене и выпустил из рук свой меч. Разум мужчины был сокрушен внезапным вторжением, но он скоро придет в себя. Гостю слишком сильно хотелось пролить кровь этих фейри, но он не хотел огорчать королеву Валеску, уничтожив ее гвардию. Кроме того, она пока еще была нужна ему для осуществления задуманного.

Он решительно повернулся ко второму охраннику. Тот уже убрал свой меч, вместо которого в его руках пылали два огненных шара. Гвардеец как раз собирался швырнуть их.

– На вашем месте я бы этого не делал, – предупредил гость.

– Что вы с ним сделали? – Благой кивнул в сторону своего товарища.

Цернуннос скучающе закатил глаза. Он устал от этого разговора. Он снова стал черным дымом, который за спиной фейри обрел телесный образ. И еще до того, как тот успел напасть на него со своим огнем, гость схватил гвардейца за горло и стал рыться в его разуме.

Этот мужчина был более непокорным и отбивался от чужака в своей голове, но он сражался на слабых позициях. В отличие от его товарища, у этого фейри в запасе были пара-тройка болезненных воспоминаний.

Смерть матери.

Разлука с женой.

Потеря правого глаза.

Славно!

Гость удовлетворенно вздохнул и отпустил гвардейца, который без сил обмяк на полу.

– Благодарю тебя, – процедил он, возвышаясь над неподвижным телом. Теперь между ним и королевой уже никто не стоял. Он открыл дверь в покои Валески. Вездесущий запах пепла не обошел стороной даже эти комнаты.

Королева сидела в кресле перед окнами и отсутствующим взглядом смотрела на свои цветники. В одной руке она удерживала стакан с водой, другой бездумно гладила себя по животу, словно хотела разгладить ткань.

Рыжие волосы ниспадали ей на плечи волнистыми локонами. Ее щеки запали. Королева выглядела измученной.

– Самия, я думаю…

Валеска замолчала, поняв, что в ее покои вошла не провидица. Глаза женщины, зеленые, как бутоны весенних цветов, расширились, когда она растерянно взглянула в знакомое ей лицо.

– Как вы сюда попали? – спросила королева Благих, поднимаясь со своего места. Ее ранимая прежде поза сменилась жесткой осанкой, когда женщина подошла к нему.

– Ваши гвардейцы пропустили меня.

Брови Валески приподнялись.

– У них был приказ никого ко мне не впускать.

Он ухмыльнулся и закрыл за собой дверь.

– Мне кажется, они не очень хорошо справляются со своей задачей.

Валеска остановилась перед ним. Несмотря на явную усталость, женщина была прекрасна. Лицо королевы было безупречным. Словно поэма, написанная природой. Она протянула ему руку. Гость потянулся к ней и нежно прижался губами к ее запястью. Вкус ее кожи напоминал ему лепестки роз.

– Что привело вас ко мне? – спросила Валеска, намереваясь убрать свою руку, но он не отпустил ее.

– Я хочу с вами поговорить.

Валеска дернула свою руку сильнее, но он не выпустил ее пальцев.

– О чем?

– О том, чтобы объединить наши народы.

– Объединиться?! – Он ощутил поток воздуха, который пробежал по его волосам и коснулся затылка, хотя в комнате было безветренно. Это был единственный признак того, что королева рассердилась.

– Пришло время Благим и Неблагим фейри снова стать одним народом.

Валеска прекратила сопротивляться, но не потому, что сдалась, а потому, что больше не хотела выказывать свою слабость. Он понял это по ее взгляду, потому что, в то время как губы женщины все еще улыбались, глаза уже напоминали жерла бурлящих вулканов.

– И как вы себе это представляете?

– Вы выйдете за меня замуж.

Королева фыркнула.

– Это звучит не как вопрос.

– Это и не было вопросом. Я не оставляю вам выбора.

– За такое высокомерие я могла бы вас арестовать.

Правый угол его рта приподнялся.

– Попытайтесь.

– Вы самонадеянны, но я позволю вам уйти и буду расценивать ваше поведение как неопытное безрассудство. А теперь убирайтесь отсюда! – Валеска буквально выплюнула эти слова своему гостю в лицо и снова попыталась вырваться из его хватки. Однако он схватил ее еще крепче и сжимал тонкие пальцы королевы своей рукой, пока не услышал хруст костей. Волшебный звук.

– Отпустите меня!

Огонь свечей вокруг угрожающе поднялся ввысь, но гость Валески не боялся боя. Сила королевы была истощена. Об этом свидетельствовали темные круги под ее глазами и вены, заметные под бледной кожей.

– Вы выйдете за меня замуж.

– Можете забыть об этом, – прошипела Валеска, вздернув подбородок, в отчаянной попытке вернуть свое достоинство. – Кем вы себя возомнили?

– Будущим королем этой страны.

– Боги откажут вам в своей благосклонности.

Он засмеялся.

– Мне не нужны Боги. Я – Бог.

Он наблюдал, как ярость в ее глазах уступила место паническому страху. Прекрасное зрелище, и ему стало интересно, поняла ли теперь королева, кто на самом деле стоит перед ней.

– Вы с ума сошли.

– А вы беременны.

Валеска задохнулась, и, защищаясь, положила свободную руку на свой, пока еще плоский, живот. В отчаянии она огляделась, словно подозревая тайных слушателей в углах своих покоев.

– Откуда вам известно об этом?

Он наклонил голову, словно прислушиваясь.

– Я слышу, как бьется его сердце.

Она покачала головой и снова попыталась вырваться из его хватки, но сломанные кости руки заставили ее быстро прекратить эти попытки.

– Вы лжете!

– А кто мог рассказать мне о вашем маленьком секрете? – спросил он, понизив голос. – Об этом ведь еще никто не знает, кроме вас и вашей провидицы, я прав? Даже отец этого ребенка не подозревает о своем счастье. Теперь он привязан к вам не только клятвой крови, но и ребенком.

В ужасе Валеска уставилась на него. Ее рот открылся, но с ее уст не сорвалось ни звука.

– Что вы скажете своему народу, когда ваш ублюдок родится? Что это было непорочное зачатие? Что вас оплодотворило семя магии? – Он задумчиво поджал губы. – И что, интересно, подумает ваш народ, когда узнает, что его отец – полукровка?

– Народ не должен об этом знать.

– Но узнает, если вы откажете мне.

– Вы не сделаете этого со мной.

– О, я сделаю для вас намного больше, – прошептал он и рывком притянул Валеску к себе. Он крепко прижал свободную руку к ее животу. Она ахнула, когда поняла, что он своим разумом нащупывает будущего ребенка. У того еще не было воспоминаний. И мыслей. Но незваный гость мог разорвать его сознание на куски, словно это был лист бумаги. Широко раскрытыми глазами Валеска уставилась на него. Королева вздрогнула, и слеза скатилась у нее по щеке.

– Пожалуйста, – умоляла она. – Прекратите!

Он не остановился.

– Умоляю вас.

Он царапал душу ребенка; клеймил его.

– Согласна! – воскликнула Валеска. Слезы текли у нее по лицу, подобно водопадам. – Я выйду за вас замуж.

Он убрал руку с ее живота, и плечи женщины подались вперед. Рыдая, она обхватила себя руками, защищая своего сына.

– Я знал, что смогу убедить вас.

Она молча проливала немые слезы за то, что могла потерять, но не потеряла. Это было безумием.

Этот ребенок мог означать крушение власти Валески, и все же она защищала его. На месте королевы он давно бы вырвал нерожденного из чрева. Но в этом и была разница между ними, которая делала его богом, а ее – чем-то лишним.

– Завтра мы объявим о нашей помолвке, – возвестил он. – Я не хочу терять время.

Валеска безвольно кивнула.

Он повернулся, чтобы уйти, потому что ему больше ничего не было нужно от этой плаксивой женщины, когда ее дрожащий голос заставил его остановиться.

– Кто вы?

Он оглянулся на нее через плечо.

– Вы знаете, кто я.

Она покачала головой.

– Вы не Олдрен.

– Нет, – улыбнулся он. – Я – то, о чем вас предупреждала ваша провидица. Я – Тьма.

Глоссарий

Лаварус – континент, который делят между собой Смертная Земля Тобрия и Волшебная Страна Мелидриан. Соседний континент – Зеакис.

Тобрия – Смертная земля

Амарун – столица Смертной земли

Аскана – портовый город у Стены

Эвадир – самый северный город в Тобрии

Лимелл – маленький городок недалеко от Амаруна

Вайдар – город, где располагается старейший храм королевской религии, резиденция замка Лейт, также известен как Двурог.

Королевская семья Драэдонов

Фрейя – принцесса Смертной земли

Талон – принц Смертной земли

Андроис – король Смертной земли

Эриина – королева Смертной земли

Другие персонажи

Ларкин Вэлборн – бывший фельдмаршал

Мойра – алхимик и наставница Фрейи

Роланд Эстдалл – верховный командующий королевской гвардией

Элрой – пират (капитан Элрой)

Зеакис – Золотая империя

Диглан Армант – принц и старший сын королевы Атессы, наследует главенство над армией Зеакиса

Райя Турани (Рэй) – дипломат императрицы

Хеления Турани – сестра Райи

Элрой – пират (капитан Элрой)

Свободная земля – граница между странами

Зейлан Аларион – начинающая Хранительница

Ли Форэш – Хранитель (капитан Форэш)

Кори Томбелл – действующий фельдмаршал и инструктор

Мелидриан – Волшебная страна

Нихалос – столица Неблагого двора

Даария – столица Благого двора

Ливатт – родина полукровок

Королевский двор Неблагих Элементы: Вода и Земля

Киран – принц Неблагих, скоро станет Королем

Неван – Король Неблагих (умерший)

Зарина – жена покойного короля

Олдрен – лучший друг и советник принца Кирана

Королевский двор Благих Элементы: Огонь и Воздух

Валеска – королева Благих

Самия – провидица и советница Валески

Вэйлин – кровный раб королевы

Боги Иного Мира

Юл – Бог воды (Стихия: Вода)

Остара – Богиня земли (Стихия: Земля)

Лита – Богиня огня (Стихия: Огонь)

Мабон – Бог воздуха (Стихия: Воздух)

Цернуннос – Бог смерти (без элемента)

Content

Лаура Кнайдль
Корона Тьмы. Рождение магии

Пролог – Оделл

– Ливатт –

Часть I

Глава 1 – Элрой

– Амарун –

Глава 2 – Ларкин

– Гленко –

Глава 3 – Элрой

– Амарун –

Глава 4 – Фрейя

– Амарун –

Глава 5 – Зейлан

– Нихалос –

Глава 6 – Фрейя

– Амарун –

Глава 7 – Киран

– Нихалос –

Глава 8 – Фрейя

– Амарун –

Глава 9 – Ли

– Нихалос –

Глава 10 – Фрейя

– Амарун –

Глава 11 – Ли

– Нихалос –

Глава 12 – Фрейя

– Амарун –

Глава 13 – Ли

– Нихалос –

Глава 14 – Фрейя

– Амарун –

Глава 15 – Вэйлин

– Нихалос –

Глава 16 – Зейлан

– Нихалос –

Часть II

Глава 17 – Ларкин

– Рихволл –

Глава 18 – Зейлан

– Нихалос –

Глава 19 – Фрейя

– Амарун –

Глава 20 – Зейлан

– Нихалос –

Глава 21 – Киран

– Нихалос –

Глава 22 – Зейлан

– Нихалос –

Глава 23 – Фрейя

– Амарун –

Глава 24 – Зейлан

– Нихалос –

Глава 25 – Элрой

– Амарун –

Глава 26 – Зейлан

– Нихалос –

Глава 27 – Ларкин

– Рихволл –

Глава 28 – Зейлан

– Нихалос –

Глава 29 – Киран

– Нихалос –

Глава 30 – Фрейя

– Амарун –

Глава 31 – Киран

– Нихалос –

Глава 32 – Ли

– Мелидриан –

Глава 33 – Зейлан

– Нихалос –

Глава 34 – Онора

– Нихалос –

Часть III

Глава 35 – Ларкин

– Тобрия –

Глава 36 – Вэйлин

– Мелидриан –

Глава 37 – Зейлан

– Нихалос –

Глава 38 – Ларкин

– Двурог –

Глава 39 – Фрейя

– Свободная земля –

Глава 40 – Ли

– Мелидриан –

Глава 41 – Ларкин

– Двурог –

Глава 42 – Фрейя

– Свободная земля –

Глава 43 – Зейлан

– Нихалос –

Глава 44 – Вэйлин

– Мелидриан –

Глава 45 – Ларкин

– Двурог –

Глава 46 – Киран

– Нихалос –

Глава 47 – Фрейя

– Вайдар –

Глава 48 – Ли

– Мелидриан –

Глава 49 – Киран

– Нихалос –

Глава 50 – Ларкин

– Двурог –

Глава 51 – Зейлан

– Нихалос –

Глава 52 – Киран

– Нихалос –

Глава 53 – Ларкин

– Двурог –

Глава 54 – Фрейя

– Вайдар –

Глава 55 – Элрой

– Вайдар –

Глава 56 – Фрейя

– Вайдар –

Глава 57 – Вэйлин

– Мелидриан –

Глава 58 – Фрейя

– Вайдар –

Глава 59 – Ларкин

– Двурог –

Глава 60 – Элрой

– Вайдар –

Глава 61 – Фрейя

– Вайдар –

Глава 62 – Ли

– Мелидриан –

Глава 63 – Фрейя

– Вайдар –

Глава 64 – Вэйлин

– Мелидриан –

Глава 65 – Зейлан

– Нихалос –

Глава 66 – Ларкин

– Вайдар –

Глава 67 – Зейлан

– Нихалос –

Глава 68 – Фрейя

– Вайдар –

Эпилог – Цернуннос

– Даария –

Глоссарий