Екатерина Близнина

Тень и её демон

Глава 1. Встретились два вора в одной библиотеке

Акато-Риору. Первый день весны. Незадолго до полуночи

«Магия обеспечит вам комфортную жизнь». Рекламный листок со знаком Академии магии, потрёпанный за зиму, бился отклеенным уголком о грубую кирпичную кладку, будто попавшая под колесо бабочка.

Ну-ну. Как же. Я бы поспорила с этим утверждением, но — вот незадача! — магия отняла мой голос. Не та, которой владеют магистры, другая — запретная. Но тем не менее. Мою жизнь магия только осложняет.

«Новые Связные браслеты с динамическим отслеживанием защитят ваших близких от похищения! Закажите два браслета и получите детскую брошь-маячок в подарок!»

Вспышка раздражения заставила меня сорвать старый листок бумаги и смять в кулаке. Услышав нарастающий гул двигателя и грохот колёс по мостовой, я выглянула из укрытия, чтобы понять, что происходит.

По главному проспекту столицы промчалась самоходная карета, на подножках которой повисли удальцы с целой гроздью склянок на лентах, перекинутых через плечо. Атакующие зелья, заключенные в небольшие стеклянные сосуды, испускали тусклое, едва заметное сияние. Возница за рулевым колесом одной рукой управлял повозкой, а в другой держал магический жезл с опалом, готовый шарахнуть парализатором в каждого, кто посмеет преградить дорогу. С тех пор как в Акато-Риору прописалась Ночная гильдия, городская гвардия перестала гарантировать безопасность на улицах. Ближе к полуночи в городе начинался комендантский час.

Ничего не скажешь, весьма комфортно жить, когда на улицах бесчинствуют бандиты, вооружённые магическим оружием. А откуда оно у них? Из Академии, вестимо!

Никакой хоть сколько-нибудь внятной причины распугивать горожан импровизированными «патрулями» не могли найти ни гвардия, ни власти, хотя искатели исправно предлагали версии одну остроумнее другой. Почему-то никто не мог предположить, что головорезам просто нравится чувствовать себя полноправными хозяевами столицы. Как по мне, это очевидно. Будь я с ног до головы обвешана магическим оружием и если бы меня было кому прикрывать со спины, тоже устроила кое-кому весёлую жизнь.

Но я всего лишь тень. И я совсем одна… Или нет?

Краем глаза успела заметить движение справа. Стоило обернуться — подозрительный шорох затих. В тенях иначе и не бывает, я в курсе. Хотя это вполне может быть какая-нибудь мышка. А может, мышка в этой ситуации как раз я. Неприятно ощущать недобрый взгляд, неотвязный и холодящий кожу, как прилипший мокрый лист.

«Иногда прислушиваться и медлить вредно для здоровья», — подумала я. Поправила красный платок, закрывающий лицо почти до переносицы, и надвинула пониже уголок капюшона. Выскользнула из укрытия, изо всех сил стараясь развоплотиться — иногда срабатывало, хотя чаще нет, конечно. Сколько лет прошло, а я все никак не могла научиться подчинять себе неуловимую магию и становиться невидимой по желанию. Нет, приходилось просить, даже молиться — и то не всегда получать милость покровительницы.

«А ещё вреднее — дёргаться и демонстрировать чрезмерную догадливость. В случае слежки лучше всего не подавать виду, двигаться плавно, а при первой же возможности — исчезнуть», — внутренний голос настаивал, чтобы я даже не думала рисковать. По его мнению, патруль убийц, обвешанных зельями по самые уши, развернётся на площади перед дворцом и поедет назад до самой Академии. А от кареты на своих двоих не убежишь, как ни старайся. Если мне «повезло» столкнуться нос к носу с одним из охотников Ночной гильдии, значит, мне конец.

«На магию надейся, а сам не сиди!» — сказала я себе, и рванула прочь, чтобы было духу. Быстрые ноги — вот на что я всегда полагалась. Полупустая сумка на длинном ремне через плечо мешала бежать, поэтому я подхватила ее и прижала к груди.

Не слыша звуков погони, только собственное оглушительное дыхание и стук подошв о мостовую, я нырнула в ближайшую подворотню, чтобы перевести дух и оценить, насколько велика угроза. Прождав в укрытии достаточно, чтобы убедиться, что никто за мной не гнался, пришла к выводу, что окончательно свихнулась из-за ощущения постоянной слежки. Сколько себя помнила, мне постоянно мерещилось, что за мной кто-то наблюдает исподтишка. Нарочито спокойным шагом, стараясь ступать с пятки на носок, я дошла до лекарской лавки, а там снова приникла к укрытой густой тенью стене высокого дома.

Рядом с освещённой будкой Неспящего стража я увидела двух мужчин. Не удержавшись, тихонько присвистнула. Я что, должна поверить, что у кого-то хватило мозгов соваться к воротам в Сияющий квартал посреди ночи? Мне все равно нужно было пройти мимо, поэтому я позволила своему любопытству взять верх. Подобралась поближе, все сильнее вжимаясь в стену, избегая ступить хотя бы носком сапога на залитый светом участок.

Мужчины оживлённо жестикулировали, общаясь с равнодушным Неспящим. Один держал на руках бессильно поникшее маленькое тельце. Тоненькие ручки и ножки, свисавшие по обе стороны широкой спины, безвольно двигались в такт размашистым движениям мужчины.

— Мой сын умирает, как ты не понимаешь, Железноголовый? — приглушенный голос одного из них то взлетал петухом, то скатывался рык, оставаясь при этом в рамках разумного.

«Интересно. Человек в курсе, что не нужно провоцировать Неспящего, но не знает, что обращаться к нему бесполезно», — я только головой покачала. Бывает же.

— Ночью вход запрещён. Приходите утром, подайте прошение, — с задержкой и клацаньем после каждого слова отвечал Неспящий, глядя красными фонарями глаз на людей.

— Он не переживёт эту ночь! Ты хочешь денег? Я отдам всё, только дай войти!

Судя по замызганной куртке и плоской кепке, надвинутой на затылок, этот человек работал на мануфактуре и вряд ли мог дать очень много. Его спутник тоже выглядел простым работягой, но при этом держал в руках белую наволочку, в которой, вероятно, хранились деньги на оплату лечения в Сияющем квартале. Монеты оттягивали уголок наволочки. Бумажные билеты королевского банка, должно быть, не годились для того, чтобы впечатлить стража.

«Какой-то бред. Чужаки, что ли?» — засомневалась я.

«Охота», — коротко пояснил демон, склонный всегда предполагать худшее. Я покачала головой. В это верить хотелось еще меньше.

— Вход запрещён, — ответ Неспящего не изменился. Скрипучий голос был записан на железных мозгах, и вариантов ответа заготовлено не слишком много. Железноголовый озвучивал только то, что ему приказывали отвечать. Магистры, контролирующие вход, могли бы и пропустить, хотя не станут. Ходили легенды, что в исключительных случаях Академия открывала запертые ворота. Наверное, этот человек считал свой случай исключительным. Я вздохнула, заранее зная, что ничего у него не получится. Пожалуй, я могла бы выйти из укрытия и попробовать объяснить безутешному отцу… а, нет, не могла. Не сегодня — это уж точно. Да и вообще, не похоже, что меня станут слушать. Раз уж принесли деньги в наволочке.

Из переулка вынырнула самоходная карета, освещая дорогу перед собой пучками жёлтого света. Я напряглась, решив, что это опять бандиты. Передвигались они на таком же рычаще-фырчащем чудище. Но на этот раз это был обычный патруль городской гвардии, прибывший по тревоге.

«О да! Защищать магистров, которые и без того в безопасности за Завесой, гвардейцы-то не опаздывают!» — я стиснула кулаки, запрещая себе вспоминать о том, как бандиты вырезали подчистую всех, кто находился со мной в портовом кабаке. Дело было полгода назад, если не больше. Гвардейцы прибыли туда утром, хотя я лично связывалась с Управлением по браслету задолго до восхода солнца. Пошла на риск, поставила на кон куда больше, чем свою безопасность, но все оказалось напрасно. Это была одна из последних ночей перед тем, как король объявил комендантский час. Вместо того, чтобы начать войну со Старым Лисом, разделил с ним власть над городом. Теперь днём столица платила дань и подчинялась королю, а ночью — гильдии. И будь я проклята, если этот паритет хоть кого-то устраивал!

Патрульная карета остановилась рядом с просителями. Лицо возницы казалось мертвенно-бледным из-за голубого оттенка магического освещения. Под глазами гвардейца залегли глубокие тени, довершая картину. Ну просто одна из масок, изображающая духов для театрального представления, а не живое лицо.

— У вас есть какие-то вопросы к Неспящему, господа? — громко спросил патрульный, поворачиваясь так, чтобы свет отразился от его нагрудного значка в виде пятиконечной звезды, заключённой в круг. Представляться он не спешил, подозрительно всматриваясь в лица нарушителей покоя. Немудрено. Демон сразу предположил, что это может быть блестяще сыгранная постановка-приманка. По спине забегали ледяные мурашки от этих мыслей. Что если я стала свидетельницей очередной охоты на законников?

— Мой сын… доктор сказал, что ему могут помочь только магистры. У нас мало времени. Ему всего три года…

Похоже, всё-таки не Охота, милостью Создателя. Простые люди доведены до отчаяния. Красные глаза Неспящего пристально следили за тем, как законник пытался решить проблему миром.

— Вам уже ответили. Мне жаль. Ворота не откроют до конца декады. Да и потом, магистры берут слишком дорого за свои услуги. Идите домой и молитесь Создателю, чтобы болезнь отступила.

И тут мужчина не выдержал. Он бережно передал ребёнка своему спутнику и подскочил к карете, сжимая огромные кулаки. У меня глаза полезли на лоб от такого поворота, но рабочему всё же хватило ума не нападать на гвардейца. Он в последний момент остановил занесенную руку и грязно выругался.

— Вам жаль? Демона лысого вам жаль! У меня на руках умирает первенец, а эти высоколобые ублюдки прячутся за магическим экраном! Живут на всем готовом! Забыли, видать, что были такими же, как мы? Мой паршивый кузен туда ушёл в шестнадцать лет, вот его бы я сейчас! Пусть объяснит мне, почему одним всё, а другим ничего? Пусть объяснит!

— Иди-ка ты домой, а то заберём в Управление, чтоб поостыл, — посоветовал гвардеец, убирая руки верзилы от самоходки. — Не связывайся с магистрами, мой тебе совет. Вовек не расплатишься, и дети твои должны будут.

Я наблюдала, но не высовывалась из укрытия.

«Надо бы проследить за этими людьми. Выяснить, где они живут. Узнать, какое лекарство им нужно, и украсть его для них, раз уж все равно нужно проникнуть в Академию», — подумала я, поправляя на плече перекрутившийся ремень сумки.

«Опять забыла, что, пока принцесса не получит свою очередную игрушку, никому ни слова, ни полслова?»

Я тихонько зарычала от досады.

Впрочем, скорее всего, эти мужчины и сами не знают, какое лекарство им нужно. Только этим утром «Королевский вестник» опубликовал заметку, что дети стали умирать чаще, особенно в Среднем и Нижнем городе, в небогатых семьях. Какие-то испарения или новая зараза, которая липнет только к малышам, — никто не знает наверняка. Я не видела упоминаний, что магистры взялись за это. Доктор мог иметь в виду что-то другое. Например, что поможет только чудо. Никто в Акато-Риору, если он сохранил здравый рассудок, не ожидал бы, что магистры ему помогут посреди ночи. Да хоть доверху наволочку деньгами набей! Что им эти деньги, они их лопатой гребут со всего Восточного побережья!

Мужчины развернулись и ушли, вняв доброму совету, а патрульная карета гвардейцев с чиханием завелась и тронулась с места, направляясь в другую сторону. Я ещё немного понаблюдала за Неспящим, убедилась, что он вернулся на своё место и замер, и только потом пошла дальше. Сунула руки в карманы, чтобы согреть. Спрятала нос в складках шейного платка. Нарочно выбрала кружной путь, чтобы держаться подальше от магического экрана. Сама себя перехитрила!

Свернула за угол, ныряя в узкий переулок, и упёрлась прямо в тупой нос патрульной кареты гвардейцев, затаившейся за углом лавки с южными редкостями и маслами. Демон рассерженно зашипел, предостерегая меня, но было поздно.

Самоходный монстр зарычал и угрожающе замигал ослепляющими пучками света, которые указывали вознице путь в темноте. Я отпрянула назад, в первую очередь проверяя привычным движением, что глубокий капюшон надёжно скрывает волосы. Второй рукой попыталась закрыться от слепящего света, который бил прямо в глаза, но куда там. Такой яркий свет проникал даже сквозь закрытые веки, никуда от него не спрячешься.

«Нарушение комендантского часа. Да еще одета, как вор», — голосом судейского обвинителя зачитал мне приговор демон. Я раздраженно скрипнула зубами. Разумеется, собираясь воровать в Академии, я надела «ночной костюм»: чёрные штаны из мягкой кожи со шнуровкой для удобства, жилет с кармашками, под ним — чёрная рубашка мужского кроя с высокими манжетами. На руках полуперчатки, чтобы как можно меньше светить чрезмерно бледной кожей в темноте.

— Ага! Попался, гильдиец! Руки вверх!

Я неуверенно подняла руки, лихорадочно соображая, что делать. Попаду за решетку — утро будет очень неприятным. Пока гвардейцы выходили из кареты, держа перед собой жезлы-парализаторы, я присела и головой вперед бросилась в отчаянный кувырок. С огромным облегчением почувствовала, как Тень милостиво принимает меня в свои материнские объятия. На этот раз получилось! Плащ Тени действует совсем недолго, буквально пару вдохов, но мне хватило, чтобы забиться в груду каких-то ящиков-бочек на углу улицы, которые явно ожидали мусорщиков поутру. Мне на голову посыпалась труха и овощные очистки. Плевать. Лишь бы не попасться.

— Что за демоново отродье! — выругался один из гвардейцев. Судя по звуку, он только что пнул сапогом свою самоходку. Железная машина, оживлённая магией, недовольно заворчала.

— Ты тоже видел? — недоверчиво спросил второй.

— Что?

— Гильдиец растворился прямо на глазах…

— Что за чушь ты несёшь? — без внутренней убеждённости отрезал второй.

— Да говорю тебе! Он просто исчез!

Ответом ему стало недолгое молчание.

— Очередная магическая контрабанда? — охрипшим голосом уточнил старший.

— Я о таком даже не слышал…

— Чтоб эта гильдия к демонам провалилась в Бездну вместе с Академией! Ты как знаешь, а я предпочту притвориться, что никого не видел. Себе дороже. Не под конец дежурства в это дерьмо влезать. Садись и поехали! — приказал тот, кто только что вымещал злость на карете.

Самоходка взревела, понукаемая магией, и укатила по узенькой Монетной улице, рыская глазами-фонарями по сторонам.

Я выбралась из мусора, безуспешно отряхиваясь от трухи, которая успела проникнуть буквально везде. Длинная полоска счищенной кожуры плодов земляного хлеба зацепилась за ухо. Ничего не скажешь, ночь складывалась «удачно». Будь моя воля, уже повернула бы назад, даже не попытавшись проникнуть на самую, демоны её раздери, охраняемую территорию всего Восточного побережья! После двух неудач можно ждать только катастрофу!

Но воля была не моя, а Её Высочества. Она весьма убедительно попросила принести ей «одну штуку из Академии». Очень жаль, что магия не даёт мне возможности не подчиниться прямому приказу, даже если он заведомо ведёт меня в самое пекло. Неподчинение чревато оч-ч-чень неприятными ощущениями. Сформулируй она своё поручение иначе, можно было бы выкрутиться, но сейчас мне ничего не оставалось, кроме как уныло шлёпать по мокрой брусчатке и ругать про себя жадную до магических новинок принцессу.

«И умоляю, ни слова, ни полслова лишним людям! Молчи как рыба», — попросила она, в порыве чувств складывая ладони в молитвенном жесте. Я обречённо кивнула, мрачно размышляя о том, как хитро принцесса умеет выбирать формулировки. Научил, что ли, кто? Вряд ли она сама догадалась, насколько большую силу имеет… это самое… повелительное наклонение глагола. Мне оставалось только надеяться, что пока не догадалась.

Слепое беззвёздное небо равнодушно смотрело сквозь меня. Я зябко поёжилась и поправила сбившийся платок, закрыв лицо от подбородка до самых глаз.

Передо мной тускло переливался, отражая огни фонарей, магический защитный купол, под которым магистры Академии хранили секреты и оружие будущего. Каждый раз, оказываясь поблизости от Сияющего квартала, я мечтала о том, чтобы именно магистры победили в «Противостоянии Трёх Хозяев», как метко прозвали искатели холодную войну за контроль над Акато-Риору.

Академия магии — это больше, чем просто место, где вчерашние школьники учатся создавать магические вещи и зелья. Это целый научный центр, который продает свои техномагические изобретения всякому, у кого хватит денег заплатить. Независимый город внутри столицы, огромный закрытый от посещений завод с усиленной охраной. Даже Ночную гильдию магистры не боятся. Отношения у них сугубо деловые. Искатели уже перестали спрашивать, какого волосатого демона король не надавит на Верховного, чтобы тот прекратил продавать оружие убийцам, держащим в страхе горожан. Понятно же. Магистры сами на кого хочешь надавят, да притом так, что даже король прогнётся.

«На что спорим, что в следующий раз таки попадёшься? Владетель выпускает троих детей», — скорее почувствовала, чем услышала я ехидное хихиканье. Сидя в безопасности, внутри моей головы, некая сущность с невыносимым характером любила поиздеваться надо мной. Я называла её демоном, потому что невозможно даже предположить, что это мой собственный разум постоянно радуется моим неудачам.

Лучший способ заставить демона внутри замолчать — разговаривать с ним вслух. Он от этого теряет убедительность, будто рисунок на бумаге, который размокает под дождём. В этом смысле мне с ним повезло. Если уж угораздило носить в голове демона, так хоть не самого отмороженного — из таких, кто на самом деле заставляет человека съехать с катушек и убивать себе подобных. Но сейчас я отвечала ему, не размыкая губ, поэтому эта скотина чувствовала себя так вольготно. Я даже не пыталась нарушать приказ принцессы. До тех пор, пока она не вернёт мне возможность разговаривать, я могу разве что кричать — и то не факт. Слова и «полуслова» для меня под запретом. Хотя… если связаться с принцессой по браслету и услышать, как она скажет «говори, ну же»… можно будет попробовать, но потом.

И так будет до тех пор, пока я не найду в какой-нибудь из книг Академии описание той магии, которая заставляет меня подчиняться каждому слову. Найду книгу и разберусь в хитросплетении формул и сумею нарушить потоки, которые сейчас держат мои челюсти плотно сомкнутыми, будто я одна из Неспящих, а не человек.

Хотелось бы попасть в Академию в качестве студентки, а не воровки книг и артефактов, но у меня не было ни малейшего шанса пройти экзамены, ведь я осваивала чтение и письмо под присмотром Архивариуса в перерыве между чисткой огромных кастрюль на дворцовой кухне. Тогда я слишком боялась наказаний и редко появлялась в Малой библиотеке, а зря… Может, сейчас уже разобралась бы, как пользоваться "плащом Тени".

«У тебя определённо есть способности, которые могли бы вызвать их интерес, — заржал демон. — ты могла бы оказаться в Академии в качестве лабораторной крысы. Ненастоящий человек. Порождение запрещённой магии. Отражение, которое вытащили из зеркала. Тень».

«Заткнись», — я нарисовала в воображении живописную картину, как пинком отправляю демона в Бездну. Он меня особенно бесит в те моменты, когда прав. А что самое паршивое, эта тварь права всегда.

В какой-то степени корень моих проблем именно в том, что я выгляжу как человек и не боюсь ни солнечных лучей, ни… чего там ещё положено бояться призракам? Нет, я не призрак, но мне было бы куда проще жить, будь я менее привязана к телу.

Например, было бы не так больно пользоваться тайным ходом в Академию. Желающим незаметно попасть на охраняемую территорию на брюхе, приходится продираться через кусты колючих собачьих роз между углом шестнадцатого дома и стеной восемнадцатого. Неподдающийся магии кустарник стал причиной помех в магическом экране, а заодно скрывал от глаз значительную прореху в железной ограде Академии. Мой собственный путь в «прекрасное будущее развитой техномагии и торжества общественной справедливости» оказался прискорбно тернист, но я не жаловалась. Спасибо, что хоть такой был. Не покажи мне его Арри, как бы я выполнила приказ принцессы? Ждала бы Ярмарки? Да я бы с ума сошла к тому времени из-за невозможности сделать то, что велено!

«Не покажи тебе Арри проход, ты не воровала бы книги так нагло. Глядишь, и принцесса бы не прознала», — проворчал внутренний голос.

С превеликой осторожностью я выползла из-под куста и прошла пару шагов вперёд, остерегаясь приближаться к фонарям. Больше всего в этот момент я боялась нарваться на красноглазых птиц, которые передают всё, что видят их неживые металлические глаза, на экраны в Службе безопасности. Хорошо, что яркие багровые точки видно издалека даже самой тёмной ночью — можно подстроиться под их патрулирование и держаться на безопасном расстоянии. Всё-таки действия магических вещей проще предугадать, чем поведение людей.

* * *

Остаток пути я неслышно кралась по улицам, держась неосвещённой стороны. Пару раз повернув, оказалась аккурат перед Великой библиотекой, круглый купол которой был так хитро освещён направленными снопами света, что казалось, будто он сам по себе способен сиять в темноте. Высокие стрельчатые окна библиотеки также светились изнутри, позволяя всем желающим любоваться картинами, выложенными цветными стеклами прямо в окнах. Одно из немногих чудес света, старше Академии, — до возвышения магистров Великая библиотека была храмом Святых Хранителей, а витражам на окнах уже больше трех или четырёх сотен лет.

«Знаешь, а ведь за тобой кто-то следит», — демон был на редкость серьезен и не шутовал. Скверный знак.

Я поискала глазами своего преследователя в сумерках спящего квартала, но внезапно зрение отказало мне. Зашипев от приступа острой головной боли, я упала на колени, держась обеими руками за виски.

«Принеси мне из Академии одну штуку, если тебя не затруднит», — явственно прозвучал в голове голос принцессы. Магический контакт, видимо, решил, что мне требуется напоминание — уж очень я отвлеклась, смею ещё переживать из-за своей шкуры, ая-я-яй.

Ненавижу, когда проклятая магия так делает!

Приступ закончился так же внезапно, как начался. Пошатываясь, я встала на ноги, решив более не отвлекаться от своей задачи. Эти «штуки», которые уже не впервые требуются принцессе, однажды доведут нас обеих до беды.

«Сама виновата. Не попалась бы тогда с книжкой о двуединых потоках — принцесса и не знала бы о том, что ты промышляешь воровством в Академии».

Пока ноги несли меня привычным маршрутом к тайному входу прямиком в Северный читальный зал, я пыталась убедить внутренний голос заткнуть его невидимую пасть. Аргументы в духе: «Ты ничуть не умнее, ведь сидишь у меня в голове» были озвучены не раз и не работали. Демон ни на йоту не сомневался, что он старше, умнее и дальновиднее, чем его бренный смертный сосуд.

Привычная перепалка не мешала мне напряженно ловить каждый звук в ночной тишине. Услышав впереди шорох шагов, я замерла.

— Как ты не понимаешь, Карьян? Им нужно платить неподъемный штраф или отдать ребенка в городской приют, — возмущенная реплика прозвучала совсем рядом, за садовой решеткой. Хорошо, что я была достаточно осторожна и не спешила выходить на открытое место.

— Не понимаю, Терри, почему тебя это так волнует? Это не твой ребенок. Академия — не бордель, а научный центр. Все мы здесь взрослые люди, и каждый ознакомлен с правилами.

— Мы здесь в рабстве, Карьян. Странно, что не все это понимают, — вздохнул его собеседник.

— Еще одно слово в том же духе, и ты пойдешь собирать вещи. И твои друзья тоже. Думаешь, раз ты на особом счету у Арчера, тебе позволено говорить, что вздумается?

Лежать на холодной мокрой земле и слушать чужую перепалку — то еще удовольствие. Но мне приходилось терпеливо ждать, пока сотрудники Службы безопасности не завершат разговор и не пройдут дальше. В отличие от патрулирования улиц Сияющего квартала, охрана Великой библиотеки ведётся всерьёз. Помимо книг там держат разработки и прототипы всех существующих в мире магических вещей, а магистры ценят свои игрушки куда выше, чем жизни тех, кто живёт за пределами их волшебного мира.

Я дождалась, пока голоса магистров не затихнут в отдалении и встала, отряхиваясь. Кожаная одежда — это очень удобно, особенно в Академии магии. Из украденных книг я узнала, что кожа дает неплохую защиту от ловушек. Едва ли не первый в истории Сияющего квартала начитанный вор — да, это я о себе — хорошо продумал свой маршрут. Мне оставалось лишь следить за тем, чтобы не показываться на глаза людям. Поэтому я до последнего оставалась снаружи. Забиралась наверх по решеткам, проходила по узкому выступу между этажами, цеплялась за малейший выступ — пока не доберусь до нужного мне окна. Заработала еще несколько свежих царапин. Но когда цель оправдывает средства, кто смотрит на царапины?

«До твоих царапин никому и дела нет, совершенно верно. Главное, руки-ноги не ломать — это заметят, да ещё сверх того по голове настучат», — ехидно напомнил демон. Я согласно хмыкнула. Бывало и такое.

Оказавшись среди книжных шкафов, уходящих вершинами к витражам, с которых улыбались Хранители и сам Создатель, я достала из сумки и быстро накинула на плечи белый плащ ученика, чтобы спрятать в широких складках наряд сумрачного воришки, и плетёную сумку. Хорошая все-таки была та давняя вылазка, когда я нашла прачечную и целых ворох форменных плащей, а что еще лучше — встретила там Арри, ставшего моим верным сообщником и учителем. При мысли о том, что он ждет меня этой ночью, мне стало не по себе. Я запустила пальцы в волосы, задумчиво дернула за выпутавшуюся прядь. Нет, я не могу показаться перед ним, лишенная речи. Опять скажет, что магия так не работает, и мы снова поссоримся. Или все-таки поможет?

Я медлила, понимая, что не следует выходить из укрытия, пока нет внутренней убежденности, что все правильно. Не то чтобы меня сбили с толку магистры. Скорее, дело в том, что всю дорогу меня мучило ощущение слежки. Кожа зудела от предчувствия неудачи. К тому же без капюшона — его пришлось снять, потому что прятать лицо в Академии запрещено — я чувствовала себя неуютно. Цвет волос неудачный, приметный. Не то чтобы серебряными волосами совсем некому похвастать в столице, но таких «счастливчиков» всё же слишком мало, чтобы затеряться в толпе, поэтому обычно я делаю всё, чтобы спрятать волосы от ненужного внимания. За исключением радикального перекрашивания. Король узнает — убьет без разговоров. Да и потом. Плевать на волосы! Глаза ведь не перекрасишь. Это только поэты любят всякую экзотику: серебряные локоны, аметистовые очи… Их послушать, так всех носителей Древней крови будто на ювелирной мануфактуре по частям собирали.

«Ну так избавься от волос, что толку попусту ныть!» — нетерпеливо вмешался демон.

«А если у принцессы тоже отвалятся? Она меня прикончит», — молча хмыкнула я, в красках представив себе реакцию принцессы, которая печётся о своей драгоценной шевелюре с усердием, достойным лучшего применения. Без шуток, вряд ли моё влияние на неё столь… радикальное. Будь это так, то мне было бы трудно удержаться от искушения получать травмы нарочно. Нет, скорее, всё совсем наоборот, хотя связь между нами не всегда проявляет себя однозначно. Что я знаю наверняка: умрёт принцесса — умрет и ее тень. Этот момент мне объяснили раз и навсегда. Доходчиво.

Я вздохнула и заставила себя вынырнуть из омута тяжёлых мыслей. Лучше потратить драгоценное время на то, чтобы подумать над тем, как больше походить на припозднившуюся студентку, ведь сегодня мне предстоит тут задержаться. Прежние мои визиты в Храм знаний носили кратковременный характер. Я прогуливалась по максимально удалённой от глаз смотрителей секции, попутно выдёргивая наугад книги, а затем листала страницы в поисках хоть чего-нибудь полезного до тех пор, пока собственный страх или ненужное внимание к моей персоне не заставят сбежать, засунув в плетеную сумку одну или две книги.

Но на этот раз, помимо книг, мне нужен ещё и артефакт для дражайшей принцессы! И чтобы его достать, придётся пройти мимо смотрителя по охраняемым коридорам и подняться на другой этаж, на котором студентке из приличной семьи — тем более скрывающей под белым плащом одежду воришки — делать совершенно нечего!

Я прислонилась к шкафу и быстро свернула длинную косу на затылке в пучок и заколола шпильками с аметистовыми головками, потому что не раз видела такую прическу на женщинах-магистрах.

«Что ты творишь? Забыла, что аметисты приносят неудачу?» — возмутился демон.

«А что делать? Подарить Эсстель хоть какое-то украшение без камней под цвет глаз никому воображения не хватает. А красть её вещи не в пример проще, чем чьи-то ещё», — я раздраженно отмахнулась от демона и обратила взгляд к витражам, молитвенно складывая ладони перед лицом.

«Святые Хранители, помогите мне сделать всё быстро и чисто, и обещаю, что целый месяц буду каждый день воровать кошельки у богатых и раздавать деньги бедным… хм…»

«Не тем силам ты молишься о воровской удаче», — развеселился демон. Я недовольно поджала губы. Тут не поспоришь.

Стоило мне выйти из темного закутка, где я приводила в порядок свою маскировку, в центральный проход, за которым следили красноглазые механические птицы, я увидела, как из окна — не витражного с ликами святых, а обычного, открывающегося в сад для доступа воздуха — лезет чья-то рука в перчатке. За рукой показалось плечо, за плечом голова, а потом их обладатель мягко спрыгнул с узкого подоконника и оказался рядом со мной. Выпрямился, глянул недобро: цепко, оценивающе.

Первая мысль: надо заорать погромче, чтобы на крик сбежалась охрана.

Вторая мысль появилась уже после того, как я набрала побольше воздуха в лёгкие и открыла рот: если заору, мне конец. Этому уроду, скорее всего, тоже конец, но не факт. Да и вообще. Опять забыла, что немая этой ночью. «Удача утопленника» — так моряки называют то, что со мной сегодня происходит. Если что-то плохое может случиться, оно непременно случится. А потом повторится. Ещё и ещё раз. Тысячу кровожадных демонов в постель и самой принцессе, и тому, кто связал меня узами магического контракта!

Незнакомец смотрел на меня сверху вниз. Мужчина средних лет с узким злым лицом и сломанным носом. Чёрные волосы маслянисто блестели и разваливались на сальные пряди. Но это всё я отметила вскользь. Кого заботит причёска или горбинка на сломанном носу, если взгляд наталкивается на нечеловеческие жёлтые глаза, прожигающие тебя на месте.

Неприятно это признавать, но у меня от страха задрожали колени. Давно такого не было. Я почувствовала знакомое покалывание в основании шеи и на кончиках пальцев. Это подсказка. Если прямо сейчас призову плащ Тени, он укроет меня. Но всего лишь на пару вдохов, как всегда. Где мне скрыться? И удастся ли после этого уйти незамеченной ни жёлтыми глазами, ни красными зрачками магических птиц, парочка которых неподвижно нахохлилась на золотых насестах под потолком?

Желтоглазый между тем невозмутимо оглядывал меня с ног до головы. Протянул руку, заботливо поправил сбившуюся застёжку плаща. Я молчала и старалась не смотреть ему в глаза, сосредоточившись на жёсткой линии рта. Чуть дёрнувшись, прямая линия пришла в движение, тонкие губы, своей формой говорящие о тяжёлом характере хозяина, разомкнулись.

— Ба, какие люди и без охраны! — протянул он с различимым южным акцентом. — Бери товар, за чем пришла, и сливаемся. Надо перетереть на воздухе об оплате.

Демоны его знают, чего он хотел перетереть на воздухе, но я поняла первую часть. Взять то, за чем пришла. Книги. Артефакт.

Ноги не очень-то слушались, но я не обращала внимания на их протест. Испытывать судьбу и терпение Желтоглазого и ходить туда-сюда, выбирая корешок заманчивее, я не стала. Прикрываясь от механических Наблюдателей белым плащом, схватила две сразу и сунула их в свою сумку. Жёлтые глаза недобро сощурились.

— Это всё?

Я покачала головой и жестом указала в сторону стола смотрителя и наверх. Мне — туда, иначе никак.

— Ты хочешь бирюльки похамать? Понятно, идем.

Мне почудилось, или в его голосе прозвучало уважение? Хотя нет, он наверняка просто смеётся надо мной. Бирюльки похамать… надо же. Я кивнула, не поднимая глаз выше плохо выбритого подбородка с ямочкой в середине. Мужчина, не произнеся больше ни слова, подтолкнул меня вперёд. И мы пошли… хамать бирюльки. Я впереди, он держался поодаль — ему без белого форменного плаща было бы трудно выдавать себя за студента.

И тут удача утопленника опять оскалилась в гнусной ухмылке. Мы вызвали интерес у механических птиц-наблюдателей. Одна из них встрепенулась и слетела пониже, поворачивая голову, провожая нас взглядом, заклекотала, привлекая внимание старого смотрителя, клевавшего носом над книгой за столом.

— Простите, вы позволите взглянуть на ваши документы? — услышала я слова, с которых всегда начинаются настоящие неприятности.

Старичок-смотритель, который ещё минуту назад казался сонным, бодренько прихрамывал мне навстречу, опираясь на резную трость. При этом он ловил свободной рукой болтающееся пенсне на золотой цепочке.

— О! — только и сказал он, поймав меня в прицеле круглой оправы.

Я вежливо улыбнулась. Кивнула, мол, «сейчас всё покажу», а сама, не снижая темпа, свернула налево, чтобы между нами оказался длинный книжный стеллаж. Все эти метания не имели особого смысла — смотрителю ничего не стоило сразу же позвать охрану. Северный читальный зал, хоть и удобен для воришки, все же — одна большая ловушка. И она захлопнулась в тот самый момент, когда фальшивая студентка вместо того, чтобы показать бумажку с печатью, начала играть в прятки. Я ждала тревожного свиста или криков, но в библиотеке царила тишина. Не понимая, что происходит, я выглянула из-за угла книжного шкафа.

Старик в одной рубашке сидел на длинной скамье, широко расставив ноги в остроносых тапочках без задников и опираясь локтем на стол, предназначенный для работы с книгами. А рядом с ним хлопотал высокий черноволосый мужчина, облачённый в накидку смотрителя. Заботливо придерживал за плечи и ненавязчиво проверял сердцебиение на шее двумя пальцами. «В перчатке неудобно же», — растерянно подумала я. Демон в голове зловеще захохотал в ответ, и только тогда я поняла, что происходит.

«Желтоглазый — убийца! Демон! Во что я вляпалась? Это именно он „пас“ меня от Центрального парка?»

«К гадалке не ходи», — фыркнул демон.

«Что ему от меня нужно, ты понял?»

«Перетереть тебя хочет», — ехидный внутренний голос не церемонился со мной даже тогда, когда от него требовались поддержка и совет.

Мне пришлось собрать в кулак всю свою волю, чтобы спокойно пройти мимо. Механическая птица-наблюдатель следила за происходящим, повернув голову набок.

«Сколько им нужно времени, чтобы поднять тревогу?» — спросила я у всезнающего демона. Никогда прежде я не оказывалась в такой идиотской ситуации. Меня подставили, причем грубо, а я не могла вот прямо сейчас выйти из игры. Меня вел контракт, а мне хотелось выскочить из шкуры и оказаться как можно дальше отсюда!

Внутренний советчик проигнорировал мой вопрос. В такие моменты, когда кровь стынет в жилах и от дыхания Тени по затылку скользят мурашки, демона обычно не дозваться.

Очень скоро фальшивый «смотритель» догнал меня на лестнице и пошёл рядом. Когда мы миновали двух охранников, единодушно склонивших головы в лёгком поклоне, я испытала облегчение и даже предательскую благодарность убийце. Нам не стоило труда пройти в Закрытые секции, куда студентам без старших вход запрещён. Будь я одна, мне пришлось бы хорошенько пораскинуть мозгами, ведь вариант с убийством смотрителя мне категорически не подходил. При мысли о том, чем пришлось заплатить за свободный проход, во рту стало горько.

«Создатель, во что этот урод меня втянул? Ведь шумиха поднимется на весь город! — я бросила тоскливый взгляд в окно. Акато-Риору спал и не знал, что назавтра его ожидает громкая новость, которую будут обсуждать декадами. Убийство в Великой библиотеке! — Они усилят охрану, и я не скоро попаду сюда в следующий раз».

Артефакты хранили как попало. Какие-то выложили на полках, не забыв подписать, будто экспонаты в музее, какие-то держали под стеклом. Другие и вовсе валялись в ящиках и на столах, будто ими постоянно пользовались. Без помощи контракта мне пришлось бы искать нужную вещь три декады, не меньше. Однако мой невидимый надсмотрщик тянул меня вперед, будто собачку на поводке. Как и в прошлый раз, кстати.

«Насколько было бы проще найти Ту Самую Книгу, если бы мне приказали ее доставить», — вздохнула я.

Та штука, за которой меня отправляла принцесса, оказалась среди «выставочных образцов» неподалеку от лестницы. «Браслет-чтец ЧФВС001», значилось на медной табличке. Мне эта надпись мало о чём говорила, но принцесса просила именно его. Откуда она только узнаёт о новых разработках магистров? Тонкий металлический браслет тускло отражал свет магических светильников и не подавал никаких признаков жизни даже когда я осторожно сдвинула его ногтем с подставки.

В целом, артефакты не то чтобы хорошо охранялись по отдельности, ведь студентам разрешено их брать для изучения — здесь же, в зале Закрытой секции. Однажды мне удалось забрать отсюда самопишущее перо с невидимыми чернилами, и его до сих пор даже не хватились! «Королевский вестник» как молчал, так и молчит об этом.

Правда, оказалось, что переписываться такими чернилами невозможно, потому что они становились видимыми только благодаря свету, испускаемому самим пером при нажатии на специальную кнопочку. Если коротко, мне пришлось рисковать жизнью для того, чтобы принцесса немного поигралась в секретные записки для себя самой и забыла об этой штуке. Во всяком случае, её дальнейшая судьба мне неизвестна. Очень может быть, что браслет тоже с каким-то изъяном, и его ждёт подобная участь — игрушка на пару дней и безвестность.

Но что поделать. Заказ есть заказ. Магия, которая побуждает меня выполнить его, не признаёт отговорок и не имеет чувства юмора. Я схватила браслет — неожиданно тяжёлый для своего размера — и сунула в сумку. Ловушки я не опасалась. Была бы — так сработала бы в момент первого осторожного прикосновения.

«А зачем, кстати, в библиотеку залез Желтоглазый? Книги его не заинтересовали, значит, тоже за артефактом пришел?» — я оглянулась, отыскивая глазами приметную накидку смотрителя.

Убийца с озабоченным видом походил туда-сюда между стеллажами, что-то высматривая среди экспонатов, но глаз с меня при этом не спускал. Я чувствовала его пристальное внимание лопатками: такое же докучливое холодящее чувство как тогда, в городе. Только теперь я не просто догадывалась о слежке, а доподлинно знала, что на крючке. Не люблю рыбалку за то, как неприятно выглядит рыба, вытащенная из воды за жабры. И вот теперь я чувствую себя такой рыбёшкой. Ещё в воде, но уже не жилец.

— Всё? — снова спросил он, остановившись напротив меня и скрестив на груди руки.

Я кивнула. Огляделась в поисках удобных для побега окон, но Желтоглазый отрицательно покачал головой и жестами показал, что мы вернёмся туда, откуда пришли. Ага, сейчас! Идиотские решения — это без меня, пожалуйста! Я дернулась, чтобы сбежать, но не тут-то было. Убийца схватил меня за локоть и, не замечая сопротивления, повёл вниз, в Северный читальный зал. Ох, как я в тот момент жалела, что Игла мирно лежит в моем шкафу! Сейчас бы воткнула ему прямо в глаз по самую рукоять!

К моему ужасу, он подзадержался у тела старика и несильно похлопал того по бледной обвисшей щеке, с тёмными пятнами прожитых лет. Старик не шелохнулся. Убийца зубами стащил перчатку с правой руки и коснулся кончиками пальцев тощей шеи. В этот раз он определённо хотел проверить сердцебиение. Ему пришлось выпустить меня, и я поспешила пройти мимо, стараясь играть при этом роль невинной студентки. Какое там! Бессонные сторожа Красноглазки внимательно провожали меня взглядами, а одна из птиц перелетала с балки на балку, преследовала. Я старательно отворачивалась и прятала лицо.

Ох, что будет, если меня узнают… Полумаску-то тоже оставила лежать рядом с Иглой — ну конечно, прежде всегда получалось прикинуться местной, а магистры масок не носят. Проклятый убийца спутал все планы! Он догнал меня у самого окошка. Без разговоров подсадил на подоконник, не преминув подержаться ещё и за зад. Мои щёки тут же вспыхнули. Сложно проследить взаимосвязь между залившимся краской лицом и разом утратившими сноровку конечностями, но вместо того, чтобы ловко спрыгнуть на землю, я плюхнулась, как мешок с капустой. Зато незнакомец минутой спустя приземлился рядом легко и бесшумно, как огромный лесной кот. Выпрямился, ожёг презрительным взглядом и требовательно протянул руку ладонью вверх.

— Мне нужен плащ.

Я попятилась.

Чёрная бровь поползла вверх. Похоже, убийца не привык к такому откровенному неподчинению.

«Я бы на твоём месте не злил его».

Непослушные пальцы нашарили у горла застёжку. Надавить и потянуть получилось не сразу. Плащ свалился с моих плеч бесформенной кучей тряпья.

Желтоглазый моей жертвой ничуть не насытился. Качнул ладонью уже настойчивее.

— Теперь сумку.

Я перепрыгнула через плащ, чтобы не запутаться в нём ногами, наискосок пересекла небольшой храмовый садик и без задержки перемахнула через кованую решётку выше моей головы. Сумка с книгами била меня по ногам и спине, будто просила поднажать. Мне не нужно было объяснять, кто этот человек и как закончится наше общение в маленьком тенистом садике.

К несчастью, он явно намерен продолжить разговор.

Он догонял. Без труда. Мне показалось, что преследователь даже не бежал, а просто быстро шёл. От бега с препятствиями я слишком скоро потеряла силы, а он даже дыхания не сбил! От обиды я чуть не разревелась. Всегда гордилась своими быстрыми ногами, и что теперь? Убийца протянул руку и схватил за ремень сумки, который я перекидывала для удобства через плечо.

Я дернулась, понимая, что это бесполезно, но, к своему удивлению, вырвалась. Тень развоплотила меня на один удар сердца, но сумка… сумка осталась в руках у Желтоглазого. Я не рискнула задерживаться, только оглянулась через плечо. Увидела, как он наматывает длинный ремень на кулак, и пристально смотрит мне вслед.

«Если откроет — его ждёт сюрприз», — хихикнул демон.

Я с мстительным удовольствием ждала истошный вопль разбуженных магических книг. Но… время шло, мостовая мелькала у меня под ногами, а ночь была всё так же тиха, как прежде.

«Откуда этот урод мог знать о том, что нельзя открывать сумку, пока не выйдешь из Академии?!»

Глава 2. Я бы предал, да сам предан

Сияющий квартал. После полуночи.

Одинаковые аккуратные двухэтажные домики с мансардами на улицах Сияющего квартала — настоящая отрада для вора. Будь ты хоть мертвецки пьян, хоть загнан ищейками до рези в боку и черноты перед глазами, тебе не составит труда забраться и в окно, и на крышу по резным украшениям фасада. Я встала на перила высокого крыльца, дотянулась до деревянных балясин на маленьком балкончике второго этажа и, помогая себе ногами, вскарабкалась наверх. Прячась за нелепым кустом в здоровенном синем вазоне, позволила себе отдышаться и прийти в себя.

«Нет, ну каков подлец, а? И с чем теперь идти к принцессе?»

Если демон и ответил что-то, то шум крови в ушах заглушил его голос. Я расстегнула две крайние пуговицы на манжете и задумчиво покрутила широкий браслет, тесно обхвативший левую руку повыше запястья.

Старый стальной связной до боли напоминал половинку магических пут. Их надевают на преступников при аресте. Как многие простые волшебные вещи, он питался теплом тела и едва ощутимо пульсировал в такт биению моего сердца. Я всегда рассматривала его внешний вид как лишнюю издёвку над собой и своим положением, но сейчас эта вещь могла бы помочь. В кои-то веки тяжелая железка послужит мне, а не моим хозяевам!

«Что ты задумала?» — сварливо поинтересовался демон, пока я медлила и рассматривала узор на браслете.

«Я могла бы связаться с принцессой и рассказать ей о том, что произошло. Она ведь наверняка скажет: „Говори“, разве нет? И тогда я…»

«Гениальная мысль! — издевательски восхитился демон. — А еще твой голос услышит Желтоглазый. И тогда тебе точно конец».

Демон, как всегда, был убедителен, как сам Владетель. Я пугливо выглянула через перила, увидела вдали человеческий силуэт, убедила себя, что это никто иной как убийца, и забилась поглубже в угол — ближе к окну и подальше от края балкона. Только много позже я сообразила, что за Барьером комендантский час не действует, а магистры могут работать и по ночам. Стало поспокойнее. Все же, я рядом с Арри. Он защитит меня. И согреет. И, быть может, все-таки хоть что-нибудь объяснит. Я набралась решимости, и, приподнявшись, заглянула через стекло внутрь комнаты. Окно было темным, лампа под зеленым абажуром на подоконнике не горела.

«Может, не стоит тут торчать? Тебя не ждут», — серьезно сказал демон.

«Если Терри открыл проход в куполе, значит, все-таки ждут», — упрямо подумала я и коротко постучала в окно условным способом. Удар, пауза, три удара. Находясь так близко от теплой комнаты, я не могла так просто сдаться и уйти в холодную и опасную ночь.

«Как знаешь. Мое дело предупредить».

Мне не открыли. Арри спит или на дежурстве? Сегодня определенно не мой день, лучше бы сидела себе у камина в шерстяных носках и листала справочники! По небу неторопливо ползли трехэтажные черные тучи. Я смотрела на них с опаской. Неужто сегодня начнутся весенние шторма? Рановато в этом году.

«Не будет удачи делу, начатому в канун Разлива», — любезно напомнил демон.

«Иди в Бездну со своими поговорками!» — вспылила я. Можно подумать, я сама не заметила, как все планы летят в пропасть!

Время шло, а я все еще ждала у запертой двери. В конце концов, замерзла настолько, что просто свернулась в комочек: оперлась спиной о резные деревянные балясины, спрятала нос в красный шейный платок, руки засунула под мышки, а колени подтянула к подбородку. Хотелось занимать как можно меньше места в этом недружелюбном царстве ледяного ветра и влажного воздуха. А лучше вообще превратиться в ничего не значащую точку и исчезнуть навсегда — и не расхлебывать последствия неудачной вылазки в Академию. А что они будут — я уже не сомневалась.

Неожиданно дверь балкона сама по себе отворилась, приглашая войти.

— Извини, не мог открыть сразу, как ты постучала. Терри нужны кое-какие расчеты до утра, пришлось сперва доделать, — в качестве доказательства Арри махнул рукой на письменный стол, заваленный чертежами и таблицами. Мальчишечье лицо выражало крайнюю степень вины. Глубокие синие глаза за стеклами очков в круглой оправе глядели устало.

Я без интереса скользнула взглядом по рисунку какой-то очередной вышки, которые магистры последние полгода стали ставить буквально на каждой крыше Сияющего квартала, натянуто улыбнулась и пожала плечами, как бы говоря, что ничего страшного. Подумаешь, посидела целую вечность под окном, трясясь от страха. Кстати, ветра сейчас по городу носятся совсем не летние.

— Замерзла? — безучастно спросил Арри. Сокрушительно зевнул и, сняв очки, потер двумя пальцами переносицу.

Вживаясь в роль «дамы в беде», я состроила жалобную мордочку, кивнула и красноречиво поежилась для пущего драматического эффекта. Арри порывисто сорвал с узкой холостяцкой кровати шерстяное покрывало в крупную клетку-полоску в стиле горских племен. Закутал меня, как гусеницу в кокон, подхватил и отнес на руках на кровать. Поцеловал в шею под мочкой уха, прошептал:

— Как же я соскучился… Где ты пропадала так долго?

Я отстранилась, насколько это было возможно в коконе из колючего покрывала. С трудом высвободила руку и указала пальцем на лампу под зеленым абажуром. Дескать, еще долго бы ждал, раз сегодня свет не зажег. Не случись у меня незапланированного свидания с человеком из Ночной гильдии, который напугал меня до трясущихся поджилок и украл артефакт, я глянула бы, что меня не ждут, и прошла мимо.

Арри провел рукой по черным растрепанным волосам и сконфуженно произнес:

— В работе обо всем забываю, ты же знаешь. Просто забыл, какой сегодня день. Нормально добралась? Терри не успел обновить экран вокруг квартала? Сегодня Терри дежурит, помнишь, я рассказывал, как мы учились вместе?

Я медленно кивнула, недоумевая, как один из умнейших людей в мире может задавать такие вопросы. Если видит меня перед собой — значит добралась, значит экран пропустил. Интересно, он вообще до утра успеет заметить, что я не скажу ни слова?

— Давай я прямо сейчас зажгу свет, чтобы все было, как надо?

Воодушевленный своей идеей, Арри не обратил внимания на мое протестующее мычание и залихватски щелкнул пальцами. Повинуясь отрывистому сухому звуку, лампа новейшей модели тут же вспыхнула ярким светом. Зеленый абажур приглушил его, сделал полумрак комнаты уютным и родным. Я нахмурилась. Вот ведь… как ему рассказать, что на улице бандит из Ночной гильдии может обратить внимание на свет в окне и при этом не выдать, где и при каких обстоятельствах я его встретила?

Я выпуталась из одеяла и показала жестом, будто вожу невидимым пером по ладони. Чего доброго, действительно не успею до рассвета спросить, что хотела. Арри подал чудесную изящную самописку, которая была вдвое легче и тоньше обычных, и роскошную книжку для записей в серебристом переплете с монограммой. Писать не за столом, а на весу было непривычно и неудобно. Я положила книжку на кровать и на чистой странице вывела:

«Принцесе нужен браслет каторый читает мысли. Чтец. Памаги найти такой. СРОЧНО»

Арри заглянул мне через плечо, увидел, что я пишу и со вздохом надел очки. Я подавила желание закрыть ладонью мои разновеликие буквы, клонящиеся в разные стороны, подобно пьяным матросам, идущим в обнимку из кабака. В чистописании у меня никаких талантов не наблюдалось.

— В слове «помоги» нет ни одной буквы «а», к твоему сведению, — не преминул заметить грамматическую ошибку магистр. — И почему бы тебе не сказать это вслух, зачем такая секретность? Я тысячу раз тебе говорил, что нас никто не подслушает.

Я задумчиво прикусила кончик самопишущего пера.

«Магея не дает мне говорить», — написала я не без опаски. Я ждала немедленного наказания за нарушение приказа, но магический контракт милостиво простил мне вольность трактовки прямого запрета.

Арри поправил очки и продолжил с той же занудливой интонацией, которая всегда выводила меня из себя.

— Сомневаюсь, что магия на такое способна. Если только что-то из области лекарственных зелий, но это не моя специализация. Ты выпила какое-то зелье?

Я покачала головой.

— Значит, ты просто сама себе что-то внушила, как обычно. Пойми, магия так не работает. Я могу заставить говорить Неспящего, могу заставить его молчать, если захочу, но человек — не механизм. Как именно ты предлагаешь провести потоки внутри живого тела? И как замкнешь их на кристалле, м? Я уже сто раз тебе говорил, что энергию поля невозможно сформировать без участия красного кристалла. Я конструктор, мне ли не знать, как замыкать потоки, чтобы заставить механизмы работать без кинетической…

От его убедительного тона я загрустила, понимая, что так просто и не объяснишь — особенно тому, кто должен разбираться в таких вещах куда лучше меня… Растерянно озиралась вокруг, надеясь найти подсказку в окружающих предметах. Обстановка в комнате не отличалась роскошью. На расстоянии вытянутой руки подпирал потолок книжный шкаф, набитый книгами под завязку — почти бесполезными для меня. Повезло же выбрать уникального в своем роде магистра, который не хранит дома ничего, кроме кроме книг с описаниями земель и исторических трактатов! Рядом стоял письменный стол, заваленный чертежами, в которых я и демона лысого не смыслила, потому что Арри работает над магией высшего уровня. Хитрый волшебный стул, на котором можно без опаски откинуться назад всем весом, а он не потеряет устойчивости.

И тут меня осенило. Я встала с кровати и, не снимая сапог, прошла через короткий и узкий коридор в ванную комнату. Там, над раковиной, висело большое зеркало в легкой белой раме, которая еще и светиться умеет. Если бы принцесса узнала о том, что такие бывают, то без труда нашла бы способ обзавестись подобным. Приказала бы мне, на худой конец. О, она любит таскать каштаны из огня моими руками! И ее не останавливает риск, что ее тень получит травму или попадется с поличным. Эсстель не терпит, как она выражается, «неиспользуемые активы». Она ценит меня только тогда, когда я «приношу пользу». Как и её отец, собственно.

Избегая смотреть в глубь темной зеркальной глади, я повернула рычаг, подающий теплую воду из маленького медного крана. Умылась на всякий случай — мало ли, может, испачкалась во время своих приключений, а тактичный Арри ни за что не скажет, будь у меня хоть все лицо в саже. Кровь шумела в ушах тем громче, чем сильнее я укреплялась в решимости прикоснуться к зеркалу.

Проклятье! У меня дрожали пальцы!

Сердце колотилось где-то в районе горла, меня мутило, но я преодолела липкий парализующий страх и все-таки сняла зеркало со стены. Развернула его отражающей стороной к груди. И вернулась к Арри. Пусть ответит, не внушила я ли себе заодно еще и то, что не отражаюсь в зеркале. Давно стоило прояснить этот момент. «Магия так не работает… давай поговорим начистоту, как именно работает магия, Арри…» — репетировала я, нервно покусывая губу.

Он в это время разговаривал со Связным браслетом. Точнее, Арри молча слушал, пока смутно знакомый мужской голос энергично докладывал:

— …Арри, я не шучу! — молодая девушка Древней крови! С ней был головорез из Ночной гильдии. Они через читальный зал прошли в Эскпозиторий и взяли прототип лучевого оружия! Того самого! Погоди, что? И что? Мне тут подсказывают, что мимо моего браслета тоже не прошли… — упавшим голосом закончил невидимый собеседник.

— Ясно… Терри, ты был прав, это она. Она спрашивала про браслет. Вызови людей…

Ладони вспотели, и я никак не могла удержать зеркало в руках. Возникло подозрение, что они сами собой развоплотились — настолько тщетными оказались отчаянные попытки ухватить овальную раму. С жалобным звоном зеркало ударилось об пол и разлетелось на крупные куски. Если раньше у меня были подозрения касательно того, что всё происходящее — кошмарный сон, то теперь, с ужасом глядя на осколки, я поверила в это окончательно.

— АРРИ! Что это у тебя грохнуло? Арри, ты в порядке? — завопили где-то там, откуда дом Арри протянули связь.

Синие глаза магистра смотрели с непривычным выражением тревоги и недоверия. Он перешагнул через битое стекло и оказался совсем близко.

— Это ты? — полуутвердительно проговорил Арри, ловя мои руки в свои ладони.

Я отрицательно покачала головой и растянула пересохшие губы в неком подобии улыбки, мол, не понимаю, о чем ты. Сердце колотилось как сумасшедшее. Браслет все еще работал на разговор и грел кожу моей руки — там где касался ее. Но на той стороне ничего больше не спрашивали.

— Ты напала на смотрителя в библиотеке! — Арри говорил все громче и громче с каждым словом. — Я верил тебе, а ты работаешь на Ночную гильдию!

Моя извиняющаяся улыбка увяла. Я рванулась прочь, но он дернул запястье так сильно, что едва не хрустнули кости.

— Я предупреждал, не надо нарушать закон. А убийство одного из нас — это уже слишком…

«Один Закон ты и сам не дурак нарушать», — хотелось крикнуть ему в лицо, но только впустую открыла и закрыла рот. Вот ведь демоново проклятье! Я мысленно звала Тень, чтобы та помогла, но безрезультатно. Восемнадцать лет потрачено на бесплотные попытки научиться управлять даром, и до сих пор сила то появлялась сама по себе, то исчезала без следа — сейчас я почти ненавидела себя за это.

Я услышала щелчок дверного замка. Задохнулась от неожиданности. Неужели безопасники уже здесь? Так быстро? Внизу раздались приглушенные шаги. Пока люди поднимались по лестнице, я отчаянно боролась за свободу: старалась применить специальный приём, чтобы вырваться из цепкого захвата, но либо уже забыла его секрет, либо у меня не получалось, потому что я не хотела причинить Арри боль. У него самого таких сомнений не было. Он сосредоточился на том, чтобы удержать меня, и повалил на пол, придавив коленом.

В пылу короткой драки только я следила за дверью. В комнату вошли трое высоких мужчин в плащах с одинаково поднятыми воротниками и с парализаторами в руках. Арри все еще чувствовал себя в безопасности, в то время как я ослабела, и оставила попытки сопротивляться, пораженная до глубины души. У одного из них на сжатый кулак был намотан длинный ремень моей сумки.

— Мы зашли на огонёк, — оскалился в улыбке Желтоглазый и жестом приказал своим спутникам применить оружие. Арри окаменел.

На меня парализатор действовал не так сокрушительно, сказывалась защита Древней крови. И я могла бы сбежать через балкон, удивив налетчиков устойчивостью к действию магического оружия, если бы не два обстоятельства неодолимой силы. Моя рука так и осталась в тисках захвата парализованного Арри. И второе — там, где не эффективна магия, люди Ночной гильдии не брезгуют применять кулаки и веревки.

Полностью деморализованная тем, как ловко Желтоглазый обвел меня вокруг пальца и в итоге прижучил, я не мешала налётчикам, пока они затягивали узлы на моих запястьях. Все события ночи теперь выглядели как неумолимая поступь рока. Словно Создателю и Хранителям вдруг надоело беречь тень принцессы, и они решили без предупреждения вычеркнуть меня из тканого узора судеб на гобелене жизни. Пока нас с Арри «упаковывали», я с тоской размышляла о том, что участвую в историческом событии: никогда раньше Ночная гильдия не кусала протянутую руку Академии. А вот поди ж ты, нашли какой-то повод для того, чтобы напасть. Все верно говорят: бешеная лиса кинется, как ее ни корми.

Нас вытащили на ночную улицу. Убийцы действовали деловито и слаженно, общаясь на языке жестов. Сразу видно, что профессионалы и похищают людей не впервые. В газетах уже не раз и не два писали о телах, найденных в порту в районе Пристаней. Жертвам связывали руки за спиной, вставляли кляп в рот, чтобы те не звали на помощь, и отправляли под воду, привязав к ногам что-нибудь тяжелое. Уже и название прижилось в народе: «такой-то отправился на ночную рыбалку у Пристаней». Как правило, чаще всего рыбалкой поневоле увлекались люди из Управления. Король бесился, что гвардейцы, которые должны следить за порядком на улицах, сами оказываются беззащитны перед спланированным налётом, но все, что он предпринимал, только усугубляло ситуацию.

Теперь я уже молилась, чтобы друзья Арри побыстрее подняли на ноги всю Службу безопасности Сияющего квартала, чтобы те отбили нас у гильдийцев, но все происходило слишком быстро.

Дорогу трудно было не узнать. Когда впереди замаячил куст собачьих роз, Арри задергался и протестующе замычал. Это именно его стараниями проход в этом месте был достаточно стабилен! Все выглядело так, будто это я привела бандитов и натравила их на Арри. Нас пропихнули через колючие кусты. Меня — грубыми толчками в спину. Арри протащили волоком, спасибо, хоть не вниз лицом.

Рядом с шестнадцатым домом стояла самоходная карета без возницы. Нас с Арри усадили на просторное заднее сидение размером с узкий диван. Рядом уселся Желтоглазый, а двое его подручных заняли места впереди. Тот, кто сел за рулевое колесо, дернул рычаг. Быстро пощелкал разные переключатели на панели между передними сидениями. В карете ожила магия, зарычала, зафыркала и вспыхнула глазами-фонарями, разрезая ночной полумрак направленными пучками леденцового света.

Тот, кто сидел на пассажирском сидении впереди, обернулся к нам. Сверкнул золотым зубом. Растянул небритые щеки в жутковатой приветливой гримасе.

— Какая краля, на дочку короля похожа, если сбоку смотреть, — протянул он, обшаривая меня блестящими глазами, и быстро облизнул узкие мокрые губы. Перевел взгляд на Желтоглазого. — Старый Лис велел сперва к нему умника доставить, перетереть надо о своём, навести справки. Он тебя знает, после тебя только мох растить.

— Тогда сперва завезите нас с девчонкой по адресу. Мы подождем.

— Не могу, брат. Прогуляйтесь от Арки, чай, не промокните.

«Странные слова. Разве идет дождь?» — подумала я. И только потом увидела на лобовом стекле слабые неуверенные дорожки начинающегося дождя. По крыше застучали редкие капли.

«Поздравляю, весна началась», — заржал демон. Ему, должно быть, очень весело сегодня торчать в моей голове — столько приключений, все как он любит. А то жаловался, что ему скучно живется.

«Ну-ну. Посмотрим, как весело тебе будет захлебываться вместе со мной, когда меня отправят на ночную рыбалку».

«Ладно тебе, не нагнетай раньше времени. Да и потом, как ты там всегда говоришь? Один раз умереть все равно придется. Тебя же для этого создали: чтобы ты умерла за принцессу, забыла?»

«Спасибо, утешил», — мрачно откликнулась я и закрыла глаза, чтобы не так страшно было смотреть на головорезов — тех самых, что видела накануне во время их «патруля». Говорило же сердце, что нужно держаться от них подальше!

Самоходная карета, наконец, набрала сил, чтобы рвануть с места. Мы с Арри, связанные, лишенные возможности держаться хоть за что-то, кроме как зубами за воздух, едва не столкнулись лбами — так сильно нас тряхнуло. Первое в жизни путешествие на самоходной карете запомнилось как пытка: меня трясло от страха и вибраций до тошноты, и очень быстро закружилась голова из-за того, насколько быстро скользили мимо нас неподвижные спящие дома и яркие фонари. Хорошо, что эта пытка продолжалась недолго. Не успела я окончательно сползти на пол под сидением, как карета остановилась и Желтоглазый за локоть выволок меня наружу. Нога зацепилась за основание переднего кресла, и я едва не осталась без оной — убийца нетерпеливо дергал меня до тех пор, пока мне чудом не удалось высвободить ступню.

К этому времени непогода разгулялась. И это не просто слова.

«В Разлив добрый хозяин и слугу на улицу не отправит», — хмыкнула я, поднимая лицо к небу, с которого на нас хлестала вода. Словно износившиеся небеса прохудились, и в рану хлынул океан Верхнего мира. Я мгновенно промокла и замерзла до костей — при том, что Желтоглазый был одет в магический непромокаемый плащ, а я всего лишь в кожаный жилет поверх рубашки и кожаные штаны.

«Так то добрый, чего ты удивляешься?» — пояснил разницу демон.

«На добрых хозяев мне действительно не везет», — согласилась я, мельком взглянув на хищный профиль Желтоглазого, будто вырезанный из черной бумаги на фоне красноватого фонарного света.

Весна в приморской столице вступала в свои права в сопровождении целого эскорта дождевых туч, принесенных ветрами со стороны океана. Разлив начался — и очень скоро затопит город. Хватится ли меня кто-нибудь, если я не вернусь к рассвету? Королю и его дочери будет не до меня: придется решать кучу проблем, которые возникают ежегодно. Одна надежда, что браслет принцессе действительно нужен срочно. Настолько срочно, что она позаботиться о том, чтобы вытащить меня с того света.

Я не видела, куда мы идем. Послушно брела сквозь стену дождя, не имя возможности стирать ладонью воду, затекавшую в глаза с мокрых волос. Ливень прекратился аккурат в тот момент, когда мы миновали границу между Верхним и Средним городом. Мы спускались все ниже, пока не дошли до ремесленных кварталов. На улице Каменщиков мой провожатый остановился и надолго задумался о чем-то своём.

Приплясывая на каблуках, я отбивала зубами развеселый мотивчик. Весенние ветры почти такие же ледяные, как зимние, только и разница, что дуют с другой стороны. А вот влаги в воздухе больше. Даже если дождь вдруг решил прекратиться — как сейчас — в воздухе остается водяная взвесь, которая непонятно куда летит — вверх или вниз, но, по возможности, старается липнуть к открытой коже и забираться под одежду.

Желтоглазый снова потянул за веревку, которой были связаны мои руки. Я встряхнулась, пытаясь избавиться от капель дождя, все еще капающих мне на нос и за шиворот. Тогда он шагнул ближе и тёплой шершавой ладонью провёл по моему лбу, убрал мокрые волосы с лица. Я вздохнула с облегчением. Неожиданный знак внимания, ничего не скажешь, но действительно необходимый. Мужчина схватил двумя пальцами мой подбородок и бесцеремонно повернул голову туда-сюда. Я не сопротивлялась. Прикосновение тёплых пальцев к замерзшей коже было даже приятно.

— Не болтлива ты для женщины, и запах у тебя какой-то фальшивый, — пробормотал он задумчиво.

Желтоглазый достал из кармана связку ключей и, поднявшись на высокое крыльцо ближайшего дома, повозился с замком, пока тот не щелкнул. Затем он закинул мою руку себе на шею и поднял меня с такой легкостью, будто я ничего не весила. Так, у него на руках я миновала порог дома и погрузилась в спасительное сухое тепло натопленного жилища.

— Ты долго.

Оглушенная теплом, я не сразу сообразила, что это говорил другой человек.

Мужчина средних лет спокойно сидел за столом неподалеку от входной двери и вытряхивал из трубки остатки пепла и табака в переполненную пепельницу. Свет фонарей, льющийся прямо на застеленную скатертью столешницу круглого стола через большие мансардные окна, бросал блики на коротко стриженую шевелюру.

Белые волосы.

«Древняя кровь…» — беззвучно прошептали мои губы.

«Тук-тук-тук» — тихо постукивала трубка. У меня в унисон колотилось сердце. Так громко и отчаянно, что я уверена: этот стук слышал тот, кто сидел у окна.

— Девчонку нашел в Академии, таскала бирюльки в музее, а потом ещё и вздумала драться с одним из четвероглазых, от нее самой разит магией, — сказал Желтоглазый. Низкий бархатистый голос глухо отдавался в его грудной клетке, к которой я прижималась ухом. — Она вам никого не напоминает?

— Напоминает, — ровным голосом ответил человек. Я не могла оторвать взгляд от его глаз. Везет мне сегодня на страшные глаза. И нелюдей. Ничего не скажешь, Владетель щедро отсыпал мне кошмаров в эту ночь.

Никогда прежде я не видела таких глаз: один был ярко-сиреневым, а второй — бледно-зеленым. Архивариус как-то рассказывал мне, что из-за странных и жутких разноцветных глаз младшему брату короля Эриена придумывали обидные прозвища. «Порченая кровь». Если бы хоть кто-то мог заранее предположить, насколько порченая! Одержимый жаждой власти, принц убил старшего брата и едва не прикончил второго, но… Отделался всего лишь пожизненным изгнанием из Акато-Риору, потому что в законах не предполагалось никакого другого наказания для представителей королевской семьи. Ровно до того момента, как корону надел Эриен. Он не медлил с внесением поправок: теперь за убийство или покушение на члена королевской семьи наказанием стала смерть. Без исключений. В том числе для Братоубийцы, если тот вздумает вернуться.

— Чистокровная. Отнеси к камину.

Желтоглазый не стал больше ничего спрашивать. Ему не пришлось далеко нести меня. В этом простом жилище до всего было рукой подать. Гостиную с камином и парой старых, но мягких кресел отделял от кухни-прихожей лишь простой прямоугольный дверной проем без двери, оформленный в деревянный наличник. Прямо за углом обнаружилась южная полукровать-полукресло с резным подголовником. Вот на нее меня убийца и уложил, будто маленького ребенка. Я сразу же села и дерзко уставилась на князя-братоубийцу, который продолжил возиться с трубкой, как ни в чем ни бывало.

— Это же не тот магистр, который нам нужен? — спросил Братоубийца все тем же безэмоциональным голосом.

— Парни увезли его. Старый Лис хочет сперва о своем с умником перетереть. Бьюсь об заклад, дело касается самородка-полукровки — он залег на дно, не подцепишь. Вот Старик и бесится. Пощекочут перышки на предмет поисков самородка, да и доставят нам пленника честь по чести. Предупредить ребят, чтобы дождались, или сами разберемся?

— Как знаешь. Мне все равно, кто с этим разберется, — равнодушно сказал князь Алишер, внимательно глядя на меня.

Он встал, легким жестом отряхнул с брюк невидимые пылинки и перешел в комнату ко мне. Удобно расположился в кресле у камина и оперся локтями о колени. В левой руке он держал набитую, но не раскуренную трубку. Мне было неуютно. Мокрая холодная рубашка под жилетом прилипла к телу. Меня трясло от холода и страха. Что Братоубийца здесь забыл? Неужели он не знает, что король Эриен будет очень рад поймать его в Акато-Риору и убить на глазах у всех? Что за причины заставили князя спустя столько лет вернуться и рисковать головой? Я могла только строить предположения — и каждое следующее было страшнее предыдущего. Я была уверена лишь в одном: ничем хорошим для королевской семьи возвращение изгнанника не закончится. Предупредить короля и принцессу — мой долг. А для этого мне нужно что-то придумать и сбежать.

— Что-то с тобой не так, — с подозрением сказал Братоубийца, ткнув в мою сторону мундштуком трубки. — Ты выглядишь как моя племянница, но она не настолько безмозглая, чтобы бездарно тратить своё и моё время. И она бы уже свела нас с ума своей трескотней.

— Она не может быть принцессой, — хрипло добавил Желтоглазый, — от нее пахнет холодным ночным ветром. Люди в этом вонючем городе пахнут совершенно по-другому, — он посмотрел на меня с угрозой. — Будь уверена, я раскрою твою тайну, кем бы ты ни была.

Алишер подозрительно сощурился. Если и было на его лице какое-то благодушие, то оно все куда-то пропало. Взгляд стал острым, режущим.

— А что ты собирался делать с девчонкой, от которой разит магией, когда тащил сюда? Хотел исцелить её, чтобы она в порыве благодарности выполнила всё, о чем мы попросим?

Братоубийца настолько мастерски владел голосом, что выразительности его интонации позавидовали бы актеры. Уж на что я наловчилась распознавать информацию, спрятанную за обтекаемыми словами высокородных, но, чтобы читать мысли брата короля, моей выучки явно не хватало.

«А этот мне нравится, — неожиданно заявил демон. — Я бы на него поставил. Он умеет задавать правильные вопросы. Но та часть головы, в которой живет здравый смысл, у него сломана».

— Сперва решил, что это принцесса и есть, только сейчас понял, что с ней не так. В любом случае, она может быть полезна. Я так понял, эта краля в Академии на особом счету: ей и проход открыли, и дорогу расчистили. — Волк скривился, будто ему под нос сунули нечто дурно пахнущее.

— Если она и впрямь просто ещё одна дочь Эриена, то никакого особенного секрета у неё нет. Нам очень повезет, если всё, что он сделал с ней — это лишил языка… Ты поставил меня в щекотливую ситуацию, когда привел девочку, Волк. Надеюсь, ты больше не станешь совершать ошибок и начнешь советоваться со мной, прежде чем предпринять что-то.

Я опустила глаза и сосредоточилась на связанных руках: потихоньку тянула веревку из стороны в сторону, ослабляя путы. Пыталась поймать то самое ощущение холодного покалывания в кончиках пальцев, которое предвещает помощь Тени. Но вместо этого чувствовала только жесткую веревку, мокрую одежду, отчаяние и головокружительную слабость. Так что вся надежда только на стальной браслет на правом запястье, поверх которого руку обмотали веревкой. Он достаточно плотно обхватывает запястье и вытащить кисть из него непросто, но возможно.

«Демон, что мне делать?»

«Какой смысл бежать до того, как выяснишь хоть что-то? Тебя никто не трогает, сиди себе в тепле и помалкивай», — равнодушно отозвался внутренний голос. Предатель.

— Давайте подождем умника, может, он что дельное скажет. Девчонка ни разу не пикнула. Держу пари, она не заговорит, — хмыкнул Желтоглазый. Он подошел и положил ладонь мне на плечо. Я дернулась, чтобы стряхнуть тяжелую кисть, но не вышло.

Князь Алишер посмотрел на приспешника с раздражением.

— Есть только один способ узнать наверняка.

Трудно было поверить, что все это не кошмарный сон, а самая что ни на есть кошмарная явь. Желтоглазый притащил из гостиной стул с простой высокой спинкой и преувеличенно любезным жестом пригласил меня пересесть. Он развязал мне руки всего лишь для того, чтобы вновь связать их — уже за спинкой стула, да вдобавок обмотал веревкой до самых локтей. Хорошо, что веревка закончилась раньше, чем он успел превратить меня в кокон гусеницы-шелкопряда. Я старалась не дергаться и дышать размеренно, но не могла не думать: «Что будет со мной?»

«Будут задавать вопросы», — коротко подсказал демон.

Разумеется, он был прав, как всегда. Спрашивал, в основном, князь Алишер, а Желтоглазый просто стоял, подпирая плечом косяк, и крутил в пальцах стилет с прямой крестовиной. Прямо как моя Игла, точь в точь. Братоубийцу больше прочего интересовало, работаю ли я на короля, и что за магия наделила меня внешностью Эсстель. Заглянув мне в рот и обнаружив, что язык на месте, Алишер отказывался верить, что я не могу ему ответить в силу независящих от меня причин.

Я молча слушала и вопросы, и оскорбления, и угрозы. Иногда опускала веки, когда становилось тяжело выдерживать его пронзительный взгляд. Что у одного, что у другого мужчины глаза были такие, что просто жуть брала.

— Может, она грамоте обучена? — с сомнением предположил Волк. — Не может говорить, но буквы-то напишет, руки мы ей не отрезали пока. Связной может быть и немым, лишь бы нужные сведения поставлял.

— Вот еще новости, бастардам учителей оплачивать, — с пренебрежением отмахнулся Алишер, не обратив внимания на мой утвердительный кивок. — Ты плохо знаешь Эриена. Держу пари, он пристроил незаконную дочь куда-нибудь на кухню или вроде того. Или сделал своей ручной змейкой, чтобы та вползала по ночам к неугодным и жалила, правильно я думаю, девочка?

Я отвела глаза. Надо же, какой проницательный!

— А может, её зачаровали так, что она и слова не скажет? — задумчиво проговорил Желтоглазый, используя острие стилета для того, чтобы вычистить грязь из-под ногтей.

Князь Алишер бросил на убийцу испепеляющий взгляд.

— А ты, я погляжу, стал разбираться в местной магии, любезный друг мой?

— Я знаю средство, чтобы развязать ей язык, если она зачарована, — почти пропел убийца, любуясь своим клинком, — но у меня нет при себе нужного яда. Завтра достану, тогда поговорим.

В дверь постучали. Да еще каким-то хитрым образом: тук-тук-тук, пауза, тук-тук.

— Умника подвезли, — сообщил Желтоглазый, посмотрев на дверь. — Как вовремя. Спросим у него, опасна девчонка или может пригодиться.

Братоубийца, словно потеряв ко мне интерес, вновь прошел на кухню, сел за стол рядом с окном и принялся в очередной раз раскуривать трубку. Его помощник скрылся за дверью и вернулся, деликатно поддерживая под локоть встрепанного и помятого Арри. Круглые очки в тонкой оправе почти сползли с кончика длинного носа: одна дужка держалась на честном слове. Жилет поверх полосатой синей рубашки был расстегнут, а мешковатые брюки на подтяжках щеголяли пятнами земли на коленях. Его собственный Связной браслет уже отсутствовал на запястье.

— Внимательнее, тут ступенька, — заботливо предупредил убийца уже после того, как парень споткнулся и едва не упал.

Яркие синие глаза уставились на меня с испугом. Я ответила ему таким же взглядом. Может, хоть сейчас, видя меня такой же беспомощной связанной пленницей, как он сам, Арри поверит, что в происходящем нет моей вины.

«Вообще-то есть. На чьем, по твоему, хвосте убийцы притащились в Академию?» — ехидно поинтересовался демон.

«А кто отправил меня за браслетом и лишил голоса до тех пор, пока я не сделаю дело? Ни слова, ни полслова, а? Это все ее вина!»

«Подумаешь, спряталась бы, помолчала до конца Разлива, тебе привыкать что ли?»

Не привыкать, да. Прятаться и выжидать — моя основная тактика выживания среди коронованных особ. Под своими коронами они хранят так много задач и информации, что до тех пор, пока не попадешься им на глаза, и не вспомнят, что от тебя требуется. В прошлый раз, когда принцессе понадобилась то перо с невидимыми чернилами из Академии, я тянула с ее поручением, как могла. Не меньше декады: пока разузнала, где это искать, пока выбрала ночь для вылазки… и ничего! Эсстель никак не прокомментировала задержку, не поторопила, даже ни разу не наорала на меня через браслет — настолько плотно в ее расписание вошли официальные мероприятия, связанные с грядущей дипломатической миссией в Торговую Империю.

В этот раз я решила не откладывать — и к чему это привело? Да, формулировка была другой, прямой приказ «принеси», да еще и «никому не слова», но… знай я заранее, то уж потерпела бы, сколько могла, постаралась быть осторожнее в конце концов. И уж точно не сунулась бы к Арри — клянусь!

— Что я тебе сделал? — закричал Арри. Он резко рванулся из обманчиво вежливого, а на деле железного захвата. Очки свалились с его носа и хрустнули под сапогом гильдийца. Я отрицательно покачала головой, глядя прямо в синие глаза, и до крови закусив нижнюю губу. Если бы я только могла сказать ему, что всего лишь воровка книг, а вовсе не убийца! Пересохшие губы горчили. Из прокушенной ранки на язык тёк вкус мокрого железа.

— Не горячись, парень, — сквозь зубы процедил Желтоглазый.

Он легко, как котенка, подтащил его ближе к столу и силой усадил на последний свободный стул. Связывать не стал, а вместо этого поставил в центр стола настольную магическую лампу и велел зажечь ее. Арри близоруко сощурился. Потом нервно оглянулся на меня, но Желтоглазый не позволил ему смотреть, двумя пальцами взял за подбородок и повернул голову на лампу.

— Это что, проверка? Или вы всерьез меня сюда притащили, чтобы я починил вашу лампу?

Я не узнала голос Арри в этом срывающемся на фальцет придушенном сипении.

— А с чего ты взял, что она сломана? — князь Алишер обстоятельно затянулся и выпустил изо рта дымное колечко.

— Потоки не замкнуты, — Арри нагнулся было, чтобы подобрать упавшие на пол очки, но Желтоглазый ненавязчиво положил обе руки ему на плечи. Я уже прекрасно знала, насколько тяжелыми могут быть эти узкие ладони, так что ничуть не удивилась, что Арри вернулся на место с грацией мешка, набитого клубнями земляного хлеба.

— Дайте очки, мне плохо видно, — несчастным голосом попросил Арри.

— Что же в вашей Академии никак не научатся зрение лечить? — сочувственно спросил принц в изгнании.

Князь Алишер явно видел маловато магистров. Они почти все носили очки — и не только из-за того, что потеряли зрение за годы напряженной учебы и кропотливой работы с мелкими деталями. В линзах их очков видно, как работает магия. Все эти пресловутые поля и потоки, даже частицы или волны — я не настолько сильна в этой науке, чтобы в двух словах объяснить. В общем, без очков магистр — считай, что просто теоретик. Работать с волшебными вещами он не сможет. Я хотела стащить такие очки с самого первого дня знакомства с Арри, но боялась, что ему не составит труда вычислить меня, и тогда можно будет забыть о прекрасной возможности узнать о магии побольше, чем видно в магических линзах.

«Не больно-то много ты узнала, — безжалостно напомнил демон. — Просто нашла еще одного владельца, чтобы он пользовался тобой, а ты ему позволяла. В любом случае все твои усилия пошли прахом, и он никогда больше с тобой не заговорит после этой ночи».

Могу представить, как глупо я выглядела со стороны, глотая беззвучные слезы, глядя остановившимся взглядом в одну точку перед собой, пока мужчины пререкались, выясняя, может ли магистр починить лампу без очков и в чем вообще смысл всей их чудо-науки, если они настолько беспомощны без своих стекляшек. Подозрительный князь, очевидно, вбил себе в голову, что очки — это очередная опасная магическая ловушка наряду с немым двойником племянницы. И стоит только магистру заполучить их, как тот сразу же, если не испепелит своих похитителей, то несомненно подставит их как-то иначе. Я сделала вывод, что князь слишком многого ждёт от магии. Вряд ли он хоть что-то понимает в этом. Сказывается двадцатилетнее изгнание. Или еще какие-то причины ждать от дозволенной магии такой же противоестественной силы, какая есть у запрещённой. Наконец Желтоглазый убедил хозяина, что очки никак не помогли бедолаге в тот момент, когда его затолкали в самоходную карету и увезли для беседы сперва с лидером Ночной гильдии, а затем сюда.

Получив раздавленные очки с одной уцелевшей линзой, Арри закатал рукава полосатой рубашки и принялся постукивать по лампе, бормоча что-то себе себе под нос про коэффициент поля. Достал из нагрудного кармашка инструмент, похожий на очень узкое вечное перо, и потыкал под основанием, закрутил пару винтиков. Я догадалась, что отошли контактные потоки, которые вели к красному кристаллу. Действительно, для Арри починить такую поломку — пара пустяков. Лампа начала светиться — сперва тускло и едва-едва, но с каждой секундой разгораясь все ярче. Арри победно улыбнулся, забыв, что его притащили сюда силой, и ничего хорошего его здесь не ждет. Я успела увидеть тот самый миг, когда он всё вспомнил, и его улыбка увяла.

При свете лампы узнаваемые черты, который выдавали в князе родственника Эриена, стали отчетливее. Особенно этот их семейный идеальный нос, будь он неладен! Мне то и дело приходилось напоминать себе, что передо мной сидит и скалится не сам король, а его ещё более безумный и злой младший брат.

Ну я-то, понятно, сразу узнала Алишера, хоть и не видела никогда. У меня глаз намётан. И потом, мне частенько приходилось слышать про уникальную примету Братоубийцы: один глаз зеленый, другой фиолетовый. А Арри, похоже, только сейчас понял, кто перед ним. Он вжался спиной в спинку стула и чуть отодвинулся, насколько позволили руки Желтоглазого, ненавязчиво лежавшие на изогнутой спинке рядом с худой шеей.

Князь Алишер, цепко следивший за угодившим в его ловчую сеть магистром, чуть дернул уголком рта, что вполне могло бы сойти за насмешливую улыбку.

— А что скажешь про нее? — Мундштук трубки указал в мою сторону.

Арри посмотрел на меня так, словно хотел испепелить взглядом. Осколок света зацепился за линзы его очков, и я увидела на стеклах радужные разводы.

— Она пыталась убить одного из нас! Воровка и убийца, ей самое место рядом с такими, как вы!

— Это не принцесса Эсстель? — уточнил Братоубийца, пропуская мимо ушей мнение пленника о своей персоне, выпуская изо рта новое колечко дыма.

Арри оскорбительно расхохотался.

— Да она даже не похожа! Просто королевский бастард, её взяли работать во дворец из милости!

Я растянула губы в кривой полуулыбке. Арри сегодня в ударе: предаёт меня при первой же возможности, даже не задумываясь. Сперва сдал Службе безопасности Академии, теперь — принцу-ренегату. А я-то, идиотка, надеялась на его помощь и защиту!

Князь Алишер глубоко затянулся трубочным дымом и задумался, глядя на меня разноцветными глазами. Арри посылал мне непримиримые ненавидящие взгляды, а Желтоглазый недоверчиво хмурился.

— Просто бастард, говоришь? Она не сказала ни слова с момента нашего знакомства. Можешь что-то с этим сделать? Или станешь утверждать, что она с рождения немая?

Арри сбавил градус ненависти, растерянно взлохматил шевелюру.

— Нет, не стану. Раньше она разговаривала со мной, а сегодня и вправду… Я простой техник, никогда не работал с людьми.

Я оценила, как ведущий конструктор мгновенно разжаловал себя до «простого техника». Бывает. Если подумать, то мне тоже выгоднее быть «просто бастардом», чем Тенью.

— Ее заколдовал король? Или кто-то по его поручению?

— Зачем королю заколдовывать собственную дочь, пусть и незаконную? — нахмурился Арри.

Князь Алишер смерил его презрительным взглядом. Желтоглазый насмешливо фыркнул. Я вздохнула. Мне оставалось только догадываться, что остальные знали о короле, но я сама была живым свидетельствам, что хотя бы однажды он действительно применял магию на собственной дочери — когда появилась я.

— Вы что, до сих пор не в курсе что ли в вашем Магистериуме, что за человек ваш правитель? Или это конкретно ты такой наивный нам попался?.. Ладно, давай начистоту. Ты уже догадался, кто я?

Арри серьезно кивнул.

— Мне тут одна заморская птичка напела, что в Академии пользуются волшебными браслетами, которые передают разговор с любым человеком на расстоянии…

— Не с любым. Только с тем, кто тоже носит браслет, — перебил его Арри.

Князь Алишер поморщился так, как будто у него разом заболели все зубы.

— Спасибо за дельное замечание, молодой человек. Так вот, я здесь инкогнито специально для того, чтобы обзавестись такой игрушкой. А ты поможешь мне её настроить? Ведь без помощи магистра она не заработает, верно?

— У меня нет с собой такого браслета, не захватил, — поджал губы Арри.

Желтоглазый достал из моей сумки два отличных новых Связных браслета и молча положил на стол. Вот что он искал в Академии!

— И моему, другу, разумеется, тоже нужен такой же. А потом мы уйдем из Акато-Риору. У нас есть… дела.

Арри быстро облизал пересохшие губы. Он колебался.

— Вы гарантируете, что я не пострадаю, если помогу вам настроить браслеты?

Князь мягко улыбнулся.

— Даю слово, — заверил он.

— И человеку своему скажете, чтобы перестал меня хватать постоянно? — настаивал Арри.

Князь помедлил с ответом, а вместо этого пригладил ладонью тщательно уложенные белые волосы и задумчиво почесал щеку.

— Видишь ли, мой юный друг, Волк просто заботится о моей безопасности. И иногда перегибает палку, я совершенно с тобой согласен. Волк, ты постараешься не хватать нашего друга во время работы?

— Я могу вообще уйти, — оскорбился Волк.

— Постой пока поодаль. Можешь поставить чайник, пока мы работаем, — милостиво разрешил принц в изгнании.

Я наблюдала за ними, насколько могла, из другой комнаты. Я уже не помнила, кто и каким образом настраивал мне мой собственный браслет. Думала, защелкнул и можешь идти. Но нет, это целая церемония. Да еще и проведенная дважды — для князя и его слуги. Настроить на биение сердца, настроить на разум и еще множество всяких нюансов. Я быстро потеряла нить происходящего, потому что отвлеклась, увидев, что под окнами до сих пор караулит самоходная карета, чьи глаза-фонари бессмысленно пялились в стену углового дома и отражались в оконных стеклах.

Краем уха я слышала, как сердечно благодарит князь молодого магистра за помощь, и успела увидеть, как они пожимают руки на прощание, затем раздался короткий вскрик, и вот уже Волк подхватывает Арри за подмышки.

— Можно было бы довести до кареты, — недовольно проговорил князь Алишер, достав из кармана платок и брезгливо вытирая руки.

— Чтобы вы опять без причины подозревали меня в великодушии? Благодарю покорно, — отозвался убийца, извлекая из-под лопатки моего любовника стилет, который вонзил в спину по самую крестовину.

Мне стало дурно. В какой-то момент я даже порадовалась, что меня надежно привязали к стулу — и если я лишусь сознания, то не упаду на пол. Глухо стукнула дверь, но я толком ничего не слышала из-за шума в ушах. Продолжая протирать ладони белоснежным платком с вышитой монограммой в углу, ко мне подошел князь Алишер и что-то спросил. Я отвела глаза, чтобы не видеть его участливую физиономию. Насквозь фальшивую, лоснящуюся, как яблоко: с виду абсолютно идеальное, но проеденное червями изнутри!

Князь поддернул брюки, чтобы опуститься на одно колено и оказаться со мной на одном уровне. Странное дело — его разноцветные глаза смотрели с разным выражением, из-за чего лицо несостоявшегося узурпатора словно разбивалось на две половинки. Правая половина выглядела искренне заинтересованной и участливой, а левая — там, где царствовал светло-зеленый глаз — откровенно насмехалась над моим жалким видом.

Просто душевнобольной какой-то! Смотрел на меня, а сам обратился к своему подручному, который уже вернулся и встал рядом.

— Так что с ней делать, Волк? Мы до сих пор не понимаем, молчит ли она из упрямства, гордости или находится под воздействием запретной магии своего отца. Чтобы исключить последний вариант тебе нужны те полосатые ядовитые лягушки, ведь так?

Волк развел руками, мол, что есть, то есть, без лягушек никак. Князь Алишер задумчиво потер двумя пальцами подбородок.

— Ну, твоего забавного яда у нас с собой нет. Видимо, придется предоставить право выбора тебе, наша дорогая гостья. Ты хочешь жить?

Я кивнула.

Князь Алишер понимающе улыбнулся одной стороной рта, что сделало его лицо еще более нечеловеческим, чем обычно.

— Ты же понимаешь, что я попрошу взамен?

Кивнула опять.

— И ты готова на все, лишь бы не последовать за тем глупцом-очкариком?

Без колебаний кивнула в третий раз. И тогда князь Алишер приказал развязать меня.

В пальцах Волка из ниоткуда возник короткий метательный нож, с рукояткой, сплетенной из толстых темно-зеленых жгутов. Я не успела понять, где он его взял, ведь только что отряхивал руки от черного порошка для магического огня — и вот уже этот нож легко перерезает веревки, будто они сплетены из мягкого сыра. Когда ослабли путы на израненных запястьях, я вздохнула с облегчением.

Но то, что вслед за этим сделал князь Алишер, потрясло меня до глубины души. Он мягко, но настойчиво взял меня за измученную веревками руку и прикоснулся губами к тыльной стороне ладони, как будто я и впрямь была не пленницей, а дорогой гостьей.

— За те годы, что я путешествовал, здесь многое изменилось. Передавать голоса на расстоянии — это потрясает воображение, ничего не скажешь. Но я не могу поверить в то, что магистры так легко заполучили власть над моей страной, — задумчиво проговорил мужчина, не отпуская моих рук из своих теплых ладоней и глядя прямо мне в глаза. Я не смогла выдержать его взгляд и отвернулась. Он прикоснулся к моей щеке пальцами и заставил смотреть на него.

— Ты знаешь, кто я такой, девочка. Видела, что я не оставляю в живых тех, кто слишком глуп, чтобы им доверять. Но ты — особый случай. Ты незаконная дочь Эриена. Как я вижу по одежде, умеешь работать ночью. С этим талантом ты неплохо впишешься в нашу с Волком маленькую команду. Ты уверенно чувствовала себя в Академии, воруя у магистров их безделушки. Такие отчаянные люди, которые не боятся магии, мне нужны. А если ты сама боишься кого-то — Волк тебя защитит и от людей Старого Лиса, и самого короля. Что скажешь, Волк?

Тот коротко поклонился, не сказав ни слова против или за озвученное предложение. Сомневаюсь, что у него на самом деле было право на собственное мнение в этом вопросе. Если я хоть что-то понимала в представителях Тысячелетней Династии — они не приемлют ни малейших возражений в тех случаях, когда уже приняли решение.

Я кивнула опять, чувствуя себя околдованной убедительной речью и мягким голосом князя. Плевать, что он попросит, я не стану сопротивляться лишь бы выгадать время и получить свободу передвижения. Я должна предупредить принцессу и короля, что в Акато-Риору вернулся Братоубийца, а для этого мне нужно сохранить собственную жизнь — в первую очередь.

Глава 3. Непростые секреты простых магических вещей

32 дом на улице Каменщиков, Средний Город, Акато-Риору

В камине потрескивал магический огонь. Отсветы пламени плясали по стенам и ползли по смуглому лицу убийцы. Зимой одно из самых простых чудес Академии охотно покупают все жители Акато-Риору — в ущерб всему остальному. Если даже у нищих обитателей Нижнего города есть возможность совместно поддерживать жизнь пламени при небольшом расходе топлива, то у людей, имеющих дом с камином, непременно будет стоять и горшочек с маслянистым черным порошком. Расход у него не очень большой — трех горстей вполне хватит, чтобы растянуть охапку дров с утра до поздней ночи.

Желтоглазый, похоже, об этом не знал. Он то и дело зачерпывал почерневшими пальцами скрипучие гранулы и бросал их в камин. Пламя весело потрескивало, благодаря за угощение, вспыхивало искрами и тянуло жадные языки вверх. Причудливый танец огня отражался на расслабленном лице убийцы. Желтые глаза завороженно следили за улетающими в каминную трубу искрами.

А я наблюдала за ним. Мне, собственно, больше ничего и не оставалось. Я боялась этих людей. Я могла бы попробовать написать что-то на бумаге, спросить на правах "союзницы" об их планах, но не решалась, а они не предлагали. Только одно занятие было мне доступно: озираться по сторонам и гадать, куда Волк спрятал мою сумку, а ещё исподтишка следить за врагами королевской семьи. Наблюдать за тем, как один из них в буквальном смысле выбрасывает золото в трубу. Ненавидеть обоих за убийство человека, который был дорог мне. По-своему. Несмотря на то, что Арри предал меня, он не заслуживал такой участи.

По оконному стеклу барабанили крупные капли дождя. Я сидела на стуле и от нечего делать переплетала косу. Булавку с демоновым аметистом бросила на пол и отпихнула ногой в угол — проклятый камень и уже без того натворил дел, навлек на мою голову сто несчастий! Кожа правого запястья нещадно чесалась под браслетом. Я старалась не подавать вида, а сама была готова на стену лезть. Демонова магическая штуковина отчего-то не давала мне возможности связаться с принцессой и королем. И вообще браслет впервые причинял дискомфорт. Сломался что ли? Мог ли Арри что-то в нём повредить, когда пытался сдать меня Службе безопасности Академии? Мог. Арри мог всё. Как выяснилось, я совсем не знала этого человека.

«Ты использовала его в своих целях, он использовал тебя в своих — чему ты удивляешься? Равноценный обмен!» — мерзко захихикал демон.

Я вздохнула. Демон любил садиться на эту лошадку и рассказывать мне о том, что у всего есть цена. Мне нужен был учитель, который поможет разобраться с магией, и я была готова платить. Но мне всегда казалось, что Арри относится ко мне лучше. Невнимательно — да. Настороженно — может быть. Но вот откровенная ненависть стала для меня неприятным сюрпризом.

«Посмотри на это его глазами и поймешь», — предложил внутренний голос.

Я отрицательно помотала головой. Синие глаза за линзами круглых очков и без того мерещились мне в каждом углу. Они смотрели на меня с укоризной. Гневно. Разочарованно. Я спрятала горячее лицо в холодных ладонях.

Мучительно растягивались минуты. Стрелка на больших напольных часах едва-едва ползла вниз. Предвестники нового приступа кололи виски. Я круговыми движениями массировала надбровные дуги, ожидая, что вот-вот меня скрутит в три погибели очередное напоминание магического контракта. «Браслет… — крутилась одна-единственная мысль в пустой голове, — рассвет».

«Мне нужно еще немного времени. Он где-то здесь, в этом доме. Я найду его», — клялась я. Ощущение надвигающихся каменных стен ушло вместе с головной болью. Стало легче. Древняя магия приняла мою просьбу об отсрочке.

Я стёрла тыльной стороной ладони выступившие слезы, безнадежно огляделась, еще раз цепляясь к каждому предмету, в котором может быть спрятана сумка и браслет. Дольше всего я разглядывала пустую корзину для дров возле очага. Вот бы подойти к ней, не привлекая внимания…

Князь Алишер сидел в кресле у камина и что-то вполголоса обсуждал с невидимым собеседником. Желтоглазый стоял неподалеку и присматривал за мной, пока на плите пыхтела каша и терпеливо посвистывал закипающий чайник. Чайник, тикающие часы, потрескивающие угли в печке — все эти звуки не давали мне толком разобрать, о чем говорил Братоубийца. Как ни напрягала слух, ловила только обрывки фраз про снабжение или вооружение или… окружение. Неразборчивая приглушенная речь раздражала почти так же сильно, как непрестанный зуд под браслетом.

Как я и боялась, заговорщики меня не отпустили. «Нам нужно время, чтобы побольше узнать друг о друге», — сказал Алишер. Без браслета я уходить не решалась. А где его прячут — пока не выяснила. Поэтому молча терпела всё. Благо, князь и Волк действительно сменили тактику и стали относиться ко мне, не как к пленнице, а как к гостье.

Желтоглазый протянул мне глиняную чашку с ароматным травяным настоем. С удивлением я поняла, что мучившая меня непонятная чесотка прошла, как ни бывало. Но радости мне это открытие не принесло. Напротив, неприятным холодком скользнуло по спине дурное предчувствие.

— Слушай сюда. Ты буквы-то различаешь, королевский бастард? — грубовато спросил Волк.

Я кивнула, не без внутреннего содрогания принимая из его рук чашку с обжигающим напитком. Любой знак внимания со стороны человека, который носил на себе целый набор ножей на все случаи жизни, скорее пугал, чем радовал.

— Глянь, что я купил у мальчишки на улице, — мне на колени легла утренняя газета, на первой полосе которой от края до края растянули кричащий заголовок. «Великая библиотека ограблена!»

Мне понадобилось всего мгновение, чтобы понять и ужаснуться. От избытка эмоций вскочила на ноги. Чай выплеснулся на меня и сильно обжег, но я не обратила внимания. Впилась глазами в крупные буквы заголовка: «Воры проникли в Великую библиотеку. Смотритель дает скандальные показания!»

«Да ты теперь знаменитость!» — восхитился демон.

«Не поняла, так смотритель жив? Но я же сама видела…» — в первый момент я обрадовалась, что Арри перестанет на меня злиться, а потом вспомнила, что его больше нет, и радость рухнула в образовавшуюся дыру в груди.

«А может, убийца так и задумал. Оставил живого свидетеля, который запомнил именно тебя», — гнусно захихикал тот, кто всегда рад, если у меня неприятности. Без неприятностей ему скучно в моей голове сидеть, видите ли.

«Проклятье!» — безмолвно закричала я и так сильно стиснула пальцами тонкую газетную бумагу, что едва не разорвала своё изображение надвое.

Буквы прыгали перед глазами, я пробегала взглядом строчку за строчкой, не замечая, что пропускаю, а что перечитываю дважды. «Срочно в номер. Девицу Древней крови, обликом похожую на наследную принцессу Эсстель видели сегодняшней ночью в Великой библиотеке… Совершено дерзкое ограбление… Украли опасные артефакты… Смотритель свидетельствует против самой принцессы, но Великий магистр отрицает… Никто из охраны не видел ее ни входящей в библиотеку, ни выходящей. Мы все с нетерпением ждем комментарий самой принцессы… Связь с грабителями не доказана, но может ли это быть простым совпадением? Магистры не верят, что магическая защита могла быть взломана. Совместно со Службой безопасности Академии уже работает группа дознавателей из Управления порядка. Нам удалось заполучить уникальный кадр, запечатленный Красноглазыми наблюдателями. Мы будем следить за развитием событий и уже в вечернем выпуске вы узнаете о том, что думает по этому поводу принцесса Эсстель».

«Спорим, я прекрасно знаю, что думает по этому поводу принцесса Эсстель», — злорадно захихикал демон, бесцеремонно растолкав мои бессвязные мысли и выбравшись на передний план сознания.

Я тяжело дышала, словно только что не глазами пробежала небольшую заметку, а бегом преодолела все расстояние от Белого дворца до Среднего города. Старалась не слушать, какие неприятности предсказывает мне внутренний голос, радующийся моим бедам куда больше, чем победам. Пусть чешет языком, сколько хочет, благо он у демона не настоящий.

Желтоглазый, наблюдавший за моей реакцией, вырвал из трясущихся рук газету, еще пачкающую пальцы типографской краской, и понес показывать своему хозяину. Тот продолжал разговаривать с кем-то вполголоса и только отмахнулся. В это время к дому неспешно подкатила самоходная карета. Я все еще стояла у окна, поэтому увидела ее раньше всех. Волк узнал о карете только в тот момент, когда гвардейцы, выскакивая из самоходки, стали громко хлопать дверьми.

Убийца, почуяв опасность, стал двигаться иначе. Движения его стали плавными, и вроде даже замедлились. Он встряхнул кистью и в его пальцах сам собой оказался один из коротких метательных ножей. Я снова не успела увидеть, откуда он его достал — из воздуха что ли?

— Волк, не связывайся, — негромко сказал князь Алишер, поднимаясь с кресла. — Это за ней. Мы уходим.

В дверь требовательно постучали. «Тук-тук-тук», — вторило ударам мое сердце. Я растерянно смотрела на то, как спокойно и без суеты выходят через заднюю дверь князь Алишер и его слуга.

Напоследок, князь обернулся и посоветовал мне остаться немой, если я действительно хочу жить. А следом за ним вышел его подельник, я успела заметить, как он выхватил из корзины для дров мою сумку и только рванулась следом, как дверь уже захлопнулась. А другую — со стороны улицы — вынесли плечом.

— Именем короля, вы арестованы!

* * *

Белый Дворец Акато-Риору был построен сотни лет назад основателями Тысячелетней Династии, которые в первую очередь заботились о его оборонительных качествах, нежели о роскоши внутреннего убранства. Облицованный белым камнем и белоснежной штукатуркой снаружи, напоминающий грациозную белую птицу, внутри он производил впечатление аскетичной военной крепости. Опорные сваи из темного дерева ярко контрастировали с выбеленными стенами. Впоследствии самые большие залы и коридоры были забраны деревянными панелями с резными узорами. Но все же Белый Дворец не терпел в себе никакую чрезмерную роскошь. Как истинный воин, он стоически относился к тому, что глупые дети из лучших побуждений пытаются раскрасить его боевые доспехи, но носить их рисунки подолгу не желал. Искусные фрески, которыми пытались украсить строгую белую штукатурку при прошлом правителе, ныне пребывали в плачевном состоянии. Лица прекрасных женщин покрылись страшными шрамами, а оперение чудесных птиц поблекло и местами посыпалось.

Король Эриен всегда кривился, когда проходил через Расписную комнату. Из уважения к отцу и тем немыслимым деньгам, что потребовались на оплату услуг художников и закрепляющих фреску зелий — и еще на пару десятилетий почти бессмысленного ежесезонного ремонта — он не мог приказать уничтожить жалкие остатки знаменитой Расписной комнаты, поглазеть на которую мечтает каждый гость Белого Дворца. Эсстель же, не питая такого почтения к наследству деда, клялась, что самым первым её приказом после коронации будет капитальный ремонт Расписной Комнаты. «Какой смысл показывать людям утраченную красоту? Это то же самое, как нарядить наследницу Тысячелетней династии в мешковину и в таком виде представить послам,» — говорила она. Правда, перед тем, как заговорить об этом, Эсстель всегда оглядывалась, чтобы убедиться, что ее не слышит ни отец, ни те, кто могут ему донести.

Мне Расписная комната тоже никогда не нравилась. Красота фресок, прославленная далеко за границами Акато-Риору, вблизи внушала страх. Я была впечатлительным ребенком и ясно видела, что все живые существа, изображенные на фресках, давно умерли. Изображающие веселый триумф жизни сюжеты с легконогими танцовщицами при близком рассмотрении являли собой картину смертного распада. А радостные улыбки, застывшие на потемневших и покрытыми язвами лиц, и вовсе не предвещали ничего хорошего.

Каждый раз, проходя мимо жизнерадостно отплясывающих мертвецов и птиц, глазеющих на меня свысока своими пустыми глазницами, я старалась смотреть только себе под ноги. Череда гладко отполированных деревянных половиц, напротив, всегда действовала успокаивающе.

В этот раз через Расписную комнату меня вели под конвоем. Я не поднимала глаз от половиц еще и потому, что тяжело идти с гордо поднятой головой, если твои руки стянуты магическими неразрывными путами за спиной.

Растрепавшиеся волосы падали на глаза и щеки, а длинная коса была спрятана под воротником рубашки. Должно быть, со стороны я больше походила на лохматого мальчишку из благородной семьи, чем на девушку. Благо, под черным кожаным жилетом грудь не бросалась в глаза. Разве что туго затянутая шнуровка на кожаных штанах слишком откровенно подчеркивала бедра. Красный шейный платок, который я повязывала «на удачу» поверх черной рубашки мужского кроя, совсем разболтался и соскальзывал. В какой-то степени за то, что он развяжется и упадет, я переживала больше, чем за свою непутёвую растрепанную голову.

«Ты больше привязана к своим вещам, чем к людям. Этот платок ничем тебе не помог прошлой ночью», — хмыкнул демон.

«А прежде всегда помогал. Пока он на мне, со мной удача», — упрямо твердила я.

Гвардейцы держали деловитый скорый темп, и, чтобы поспевать за их длинными целеустремленными шагами, мне приходилось то и дело по-детски семенить. Чувствовала я себя при этом донельзя глупо, при том, что была ниже обоих, как минимум, на голову. Точь-в-точь провинившийся мальчишка в сопровождении рассерженных взрослых. Из-под длинной челки, выпутавшейся из косы, я взглянула в том направлении, куда меня вели. Направо через длинный коридор начиналась лестница в подвал, в котором хранили вино. Я недоверчиво хмыкнула. Не может быть, чтобы король решил совместить приятное с полезным! Я живо представила себе, как он проводит Священный суд надо мной, попутно уделяя должное внимание пыльным бутылкам с лучшим красным вином столицы.

Но нет. Обманутые ожидания — самая плодородная почва для ошибочных выводов и неверных поступков. Мы повернули еще раз — из чего я сделала вывод, что гвардейцы очень слабо ориентируются в коридорах Белого дворца. Они просто выбрали едва ли не самый кружный путь к Казематам из всех возможных. Причем я, бросая исподволь короткие взгляды на конвоиров, читала по лицу безусого неприкрытую досаду на старшего по званию, который постоянно выбирает не ту дорогу. Но усатый не спрашивал совета, шагал вперед, глядя прямо перед собой, а безусый только кривил сомкнутые тонкие губы.

По пути нам почти никто не встретился — только уставшая, равнодушная ко всему и всем незнакомая мне женщина средних лет с полупустым ведром мутной воды и влажной тряпкой, заткнутой за пояс. Она посмотрела на меня выцветшими глазами и прошла дальше.

Я еще ниже опустила голову. Нет никаких шансов, что мои белые волосы в сочетании с воровской одеждой вызовут хоть какие-то вопросы у окружающих. Древняя кровь в Акато-Риору с равной вероятностью может быть либо у высокородных, либо у отверженных. Как отличить? Очень просто. Высокородные не одеваются как воры. Одежда в этом городе имеет куда большее значение, чем что-либо еще. Даже звона монет недостаточно, если не приложить к этим монетам шейный платок и накрахмаленный стоячий воротничок. Белоснежный. Синие в Акато-Риору не котируются.

«На тебе и вовсе черный воротничок, воровка! Зови Тень, беги прочь, пока король не увидел в таком виде», — предостерег демон.

Я притворилась, что ничего не слышу.

Перед решеткой, преграждающей дорогу в Казематы, стоял крепкий стол, за которым сидел распорядитель — крупный бородатый мужчина в черном мундире без знаков различия. Перед ним лежала большая книга, заполненная ровными столбиками цифр, и целая коллекция самопишущих перьев, одно из которых он старательно протирал мягкой замшей. Металл и лакированное дерево, из которых состояли вечные перья, от такого бережного обращения блестели в приглушенном желтом свете магических стеклянных шаров.

— Кого привели? — с неудовольствием буркнул распорядитель, зыркнув из-под полей форменной фуражки. Глаза у него были темные и яркие, а меж густых бровей залегла ворчливая морщинка.

— Ворюг из Ночной гильдии мне тут еще не хватало! — возмутился он, взглянув на меня. — Тащите его в городское Управление, пусть они следят за отребьем.

— Именем короля, — раздраженно отрубил все возражения Усатый. Вроде там была подлиннее формула, отменяющая любые правила по приказу монарха, но я отчего-то не могла припомнить ее в точности. Может быть, потому что Усатый приподнял мой локоть повыше, заставив меня неловко согнуться, чтобы предотвратить острую боль в вывернутом суставе.

Распорядитель проворчал что-то нечленораздельное не то про короля, не то про его личных гвардейцев. Звякнул связкой ключей, снимая ее с пояса. Затем сказал, внушительно подняв указательный палец:

— Все равно для порядка сообщите мне свои имена и звания. Чтобы я потом, значит, отчитался, кому следует.

— Личной гвардии короля сотник Паташ и десятник Йоррен, — теряя терпение, прорычал Усатый. Мне из моей скрюченной позы «носом вниз» было хорошо видно, как его правая рука в белой перчатке сжимает жезл-парализатор. Левой он все еще удерживал меня. Ему не приходилось прикладывать никаких усилий, в то время как у меня холодный пот на лбу выступил — непросто сохранять баланс в болезненном захвате.

— А этого как записать? — пренебрежительный кивок в мою сторону.

— Никак. И давай поживее покончим с формальностями.

— Здесь вам не каталажка, чтобы уличных проходимцев сюда тащить, — продолжая ворчать, распорядитель, наконец, поднялся с места и подошел к железной решетке, позвякивая ключами. Когда он поднял руку, чтобы поднести связку с ключами ближе к глазам, я увидела, как на его запястье под отворотом на рукаве тускло блеснул металлическим боком Связной браслет. Не так прост этот распорядитель, как хочет показаться… Связные браслеты далеко не каждый чиновник может себе позволить, а у простого смотрителя Казематов почему-то имеется.

«Попроси его расстегнуть рубашку, вдруг он тоже человек короля?» — гнусно заржал демон.

«Какая неожиданность! Зовите искателей! Человек короля во дворце», — фыркнула я про себя. Но взгляд на лице распорядителя задержала, хорошенько запоминая его черты.

С неприятным скрипом застоявшихся железных петель, решетка отошла с места. Распорядитель шагнул вперед, пряча самопишущее перо в нагрудный карман. Меня втолкнули в проем дверей сразу за ним.

Мы пошли под низкими покатыми сводами — не настолько низкими, чтобы хоть кому-то из нас нужно было пригибать голову, но при этом складывалось неприятное ощущение, будто вот-вот беззащитная макушка чиркнет о каменный потолок. Но это психологическое давление вскоре кончилось. Шли мы недолго. Как только по правую руку от нас обнаружилась первая же относительно пустая комната, меня засунули туда, предварительно освободив руки. Звонко щелкнул замок. Я ждала, что вскоре тихонько загудит включенный магический экран, но не дождалась. Странно, а в тюрьме давно уже догадались держать заключенных под двойной охраной.

Казематы, конечно, не тюрьма. Здесь до сих пор хранят арсенал немагического оружия прошлой эпохи и… непонятно что в пыльных мешках и неподписанных ящиках. Я подошла к сваленным у стены мешкам. Постучала носком сапога, чтобы убедиться, что в мешках что-то твердо-сыпучее, вроде зерна. Но кто, скажите на милость, хранит зерно в сырых подвалах и мешках? Разве что местных мышей подкармливать. Я опустилась на одно колено. Потыкала мешковину пальцем с неровно обломанным ногтем. Все же не зерно. Запах у содержимого был кисловатый, неприятный, незнакомый. Поразмыслив, решила держаться от мешков подальше, хотя они явно куда лучше подходили в качестве сиденья, чем холодный земляной пол, заваленный мусором и кусками штукатурки, отвалившейся от стен.

Я достала из потайного кармашка на жилете малыша-Светляка, подышала на него и отпустила кружиться над головой. Еще немного света давало вентиляционное окошко под самым потолком. Но все же со Светляком уютнее. Он тихонько стрекотал над ухом, превращая энергию поля в свет, и я, слушая незамысловатую монотонную песенку, понемногу успокаивала сбивчивое дыхание и колотящееся сердце.

Потопталась на месте, походила из угла в угол, насчитала ровно восемь средних по длине шагов по диагонали от стены с дверью до стены, до половины заваленной мешками. Светляк следовал за мной, да еще успевал кружиться вокруг, как влюбчивый ночной мотылек вокруг фонарика. Хотя он сам был тем фонариком, а точнее стеклянным шариком с вечной магической искоркой. А преданность его объяснялась просто: я согрела его дыханием. Сил у такой маленькой искорки хватает ненадолго, она быстро тускнеет и снижается. Вот она и вьется рядом — чтобы её вовремя подхватили и подарили еще одно дыхание.

В конце концов, мне надоело ходить кругами и гонять в голове одни и те же мысли. Расчистив подошвами сапог пятачок земли от мусора, я села, прислонившись к стене. Подтянув колени к груди, уперлась в них горячим лбом. Потускневший Светляк нежно и грустно стрекотал уже на расстоянии локтя от земли. Я искоса смотрела как гаснет в нём свет. Только когда он совсем замёрз, и закалённое стекло перестало пушиться слабыми лучиками, я вытянула руку и поймала прохладный шарик, не дав ему коснуться земли. Поднесла Светляка близко к лицу, чтобы полюбоваться живой искоркой внутри.

Люблю магические вещи. Они похожи на меня. Не настоящие, но живые. Люди привыкли пользоваться ими, не задумываясь, как все это работает: теплая вода, яркий свет, связь на расстоянии и все прочее. Магические вещи всегда рядом, всегда готовы служить. А взамен им нужна всего лишь забота и энергия, какую может дать только человек. Вряд ли хоть кто-то в целом свете считает их одушевленными, кроме меня. Искорка в сердцевине стеклянного шарика пульсировала подобно звездочке на ночном небе, потихоньку разгораясь, напитываясь от тепла моих замерзших ладоней. Если на неё как следует подышать, звездочка превратиться в маленькое солнышко. И отдаст всё тепло, которое получила, умножив его в сотни раз.

Я бы тоже так могла… Но никак не находится человек, который первым поделится со мной своим теплом. А иначе я не могу. Собственных сил не хватит, чтобы разгореться. Ведь я такая же — всего-навсего магическая вещь. Первая в мире магическая вещь, которая выглядит и ведет себя точь в точь как человек. Потеряла всех, кто был дорог мне, рядом с кем можно было греться и напитываться теплом простых человеческих отношений. Осталась наедине с призраками ушедших друзей. Почему так вышло, что я представляю опасность для тех, кто мне небезразличен? Видит Создатель, это несправедливо!

Погруженная в тяжёлые мысли, которые, точно плотные грозовые тучи, закрыли от меня весь остальной мир, я не заметила, сколько прошло времени. Очнулась от звонкого металлического звука, больно резанувшему уши после долгой мертвой тишины. Закостеневшая от долгого сидения в неудобной позе спина разогнулась с трудом. Я сменила позу и посмотрела в сторону железной двери с зарешечённым окошком. Сквозь толстые, тронутые ржавчиной прутья увидела знакомое хмурое лицо распорядителя казематов, которого опять бесцеремонно оторвали от любимого занятия.

— Эй ты, поди-ка сюда, — густым басом позвал он. Для пущей убедительности засунул ладонь через решетку и сделал привлекающий внимание жест.

Я, не торопясь, встала и отряхнула пыль с кожаных штанов. Сунула Светляка в карман. Подошла к двери, в которой уже проворачивался ключ. Дверь отворилась. Рядом с распорядителем стоял другой человек.

Желтые глаза под форменной фуражкой королевского гвардейца пригвоздили меня к месту, превратили в немой соляной столб.

Я не могла понять, как так произошло, что ручной убийца князя Алишера настолько быстро проник в самое сердце Белого дворца. Я еще не успела ничего предпринять, а он уже среди личной гвардии Его Величества! Мне стало дурно при мысли о том, что, возможно, я уже больше ничего не смогу сделать.

— Хорошо, что не пришлось думать, чем его кормить, — доверительно обратился распорядитель к Волку, выглядевшему особенно жутко в черном форменном мундире королевской гвардии с золотыми шевронами и погонами и в белых перчатках. Это не просто волк в овечьей шкуре, это Волк, прикинувшийся благородным сторожевым псом! Мне хотелось закричать, наброситься на убийцу с кулаками, сбежать — но я низко опустила голову и вышла из камеры, подчиняясь приказу следовать за гвардейцем «и чтоб без глупостей».

— В следующий раз сразу ведите проходимцев туда, куда следует, нечего им здесь делать. А то пришли такие с «именем короля»… Именем короля, это, между прочим, секретный объект. И, кстати, я так и думал, что сам король не обрадуется тому, что сюда притащили выродка-гильдийца… — продолжал ворчать на ходу ключник.

Я запнулась на ровном месте, словно получив неожиданный удар в живот. Если бы Волк не держал меня крепко повыше локтя — точно упала бы, не удержав равновесие. Так вот в чем дело. То-то смотрел так презрительно, будто мой вид оскорбляет его лично. Предательство Древней крови ложится несмываемым пятном на тех, кто в нем не повинен — на детей, рожденных вопреки Закону. Я внимательно разглядывала покрытые пылью и пятнами носки собственных сапог, отмеряющих шаги по земляному полу.

Надо же.

Даже спустя тысячу лет находятся люди, для которых нет ничего превыше буквы Закона. «Есть кровь Древняя, а есть кровь Новая — суть человеческой природы в ней. Дитя смешения кровей — несет погибель своему народу», — вроде все прекрасно знают эти две простые строчки, но уже мало кто всерьез задумывается о том, что совершает — ни много ни мало — предательство в глазах Создателя и его самых фанатичных последователей, когда вступает в связь с носителем другой крови. Как это часто случается со словами Создателя, их долго не понимали правильно, что привело к нескольким столетиям жестких преследований тех, кто пошел против Закона — и особенно тех, кто родился с этим клеймом…

— Поменьше болтай, ты, — процедил Волк сквозь зубы. Я подумала, что Желтоглазому тоже не понравилось выражение, выбранное распорядителем. Мои губы чуть дернулись в неком безжизненном подобии улыбки. Из всех присутствующих именно Волк больше всех подходил под это определение — не зря он не смог пропустить мимо ушей оскорбление, обращенное не на него. У меня-то кровь самая чистая, какую только можно найти под луной. Каждая капля моей крови не подлинная, конечно, но зато — копия самого идеального оригинала.

— А что, я не прав? — горячился распорядитель. — Я тут же связался с самим королем и доложил ему, что, мол, шпиона из Ночной гильдии его же собственные гвардейцы притащили туда, где хранятся все запасы… — он запнулся и натужно закашлялся, прочищая горло.

— Ты всем про запасы растрещал уже? — холодно осведомился Волк, замедляя шаг.

Я навострила уши, услышав намек на тайну своего хозяина, но была разочарована. Ничего, кроме сбивчивых извинений от распорядителя, на эту тему больше не услышала. Заверив, что он нем как рыба, бородач закрыл проход в подвальные помещения и уселся за стол, всем своим видом демонстрируя полнейшую немоту, глухоту и погруженность в важные документы учета.

От казематов я шла с большей тяжестью на сердце и тревогой, чем туда. Я могла бы сходу перечислить сотню мест в Белом дворце, где можно без особых предосторожностей прикончить человека и не вызвать никаких подозрений. Мне оставалось только надеяться, что я все еще нужна им живой и желательно невредимой.

— Показывай дорогу к принцессе. У меня для нее сообщение от дяди, — оскалился в притворной улыбке Волк. — И не забудь, что твоя жизнь дороже, чем её благополучие. Будь кралей да помалкивай.

Глава 4. Не читайте до обеда чужие письма

Белый дворец. Около полудня. Первый день весны.

Получить свернутой в трубочку газетой по макушке — не смертельно, если ты не муха, но неожиданно. Особенно, если предварительно просидеть несколько часов за решеткой, будучи уверенным, что жизнь закончилась.

Когда Эсстель развернула газету и принялась с чувством зачитывать куски заметки с первой полосы, я не придумала ничего лучше, чем покаянно повесить голову и не издавать ни звука. На последней фразе Эсстель задохнулась от возмущения и, за неимением нужных слов, еще трижды ударила меня газетой по щекам. По правой, левой и снова по правой.

Я всё ещё не могла издать ни звука, поэтому стиснув зубы, терпела и не делала попыток увернуться. Только жмурилась на каждый хлопок. Создатель, просивший не отвечать ударом на удар, похвалил бы за точное следование заветам. Мне бы не помешал сейчас любой знак, что Он меня не оставил.

— Ну! Говорите же! Я хочу услышать от вас, что произошло в Академии! Вы решили скомпрометировать меня в глазах народа, вздумав напасть на магистра? Вы по глупости решили, что он при этом вас не узнает? — с угрозой спросила Эсстель, сжимая в руках измятую газету.

— Это не я напала на смотрителя, принцесса. В случившемся нет моей вины, — мой голос после долгого молчания был хриплым и неразборчивым.

Я коснулась пальцами горла в том месте, где рождается голос, словно могла потрогать его, и сморгнула самовольные слезы. Глупая радость опьянила меня.

«Хоть бы это больше никогда не повторилось!» — мысленно взмолилась я высшим силам.

«Ага, никогда такого не было и вот опять», — у демона, как обычно, было своё мнение на этот счет.

Эсстель потерла основанием ладони покрасневшие глаза.

— Вы мне лжете. И не впервые. Мы уже обсуждали этот вопрос. Вы даете мне слово, а потом нарушаете его. У вас нет чести, и я не могу больше вам доверять… — во время своего монолога принцесса все больше распалялась и повышала голос. — Пока вы ожидали в казематах, мой отец и все советники отчитывали меня, словно девочку, а прямо сейчас я должна идти и объясняться с Магистериумом, и они от меня живого места не оставят — а вы даже не соизволите попросить у меня прощения?!

Я подчеркнуто формально поклонилась — несколько театрально, но зато с уверенностью, что единственная зрительница останется довольна. Тем более, что я уже научена горьким опытом. Никогда мне не забыть тот день, когда будущая королева обратилась ко мне на «вы» лишь для того, чтобы уведомить, что мне предстоит провести какое-то время в старой оружейной из-за того, что «добрые люди» доложили о моей небольшой слабости к книгам из Академии магии.

— Принцесса! Простите меня! Я подвела вас, — у меня никак не получалось добавить в интонации нужные звенящие отчаянные нотки, но тут уж ничего не поделаешь. Воспоминания о том, как я часами сидела в карцере, потому что не могла уговорить Тень одолжить мне свой плащ, сушили горло и губы. На память о тех днях, когда я считала, что меня заперли в темноте, чтобы забыть окончательно, остались тонкие шрамы на руках и на шее. Я ногтями раздирала кожу, не сознавая, что творю.

Эсстель не стала дожидаться, пока я придумаю, как оправдаться, и ушла, с видом оскорбленного достоинства задрав подбородок. Газету она, перед тем как демонстративно повернуться ко мне спиной, оставила на столе. Вроде как для ознакомления. Она же не знала, что я это уже читала — да и где, в казематах? Щелкнул замок. Я прислушалась и уловила низкие ноты хрипловатого голоса Волка, который сопроводил меня до кабинета принцессы и остался снаружи, поджидать, когда та выйдет.

Я встала с пола, а затем присела на краешек обитого пурпурным бархатом кресла принцессы и осторожно провела кончиками пальцев по приятной лакированной поверхности письменного стола. Из нас двоих только у неё все это было. Личный кабинет с архивом и библиотекой, собственная опочивальня и ванная, гардеробная с сотнями самых разных платьев и всё такое. Для меня не нашлось и кровати.

Я стиснула челюсти с такой силой, что заныли зубы. Насколько проще было бы для всех, объяви король о моем существовании публично. «Так и так, дорогие подданные, в результате неудачного магического эксперимента появилась вот эта девочка, как две капли воды похожая на мою любимую дочь. Есть желающие взять её под опеку потому что мне недосуг этим заниматься? Полно желающих? Ах, вы даже согласны взять её в жены, прямо вот так сразу? Вот и чудненько, теперь перейдем к более важным вопросам», — мой воображаемый король для правдоподобия развернул длинный свиток с более важными вопросами и медленно растворился в воздухе.

Быть постыдным секретом королевской семьи — та ещё работа. Читала как-то, что давным-давно короли держали при себе специальных неудачников и называли тех шутами. Только они постоянно стремились быть на виду, а я, наоборот, обычно скрывалась. При этом всё остальное — особое положение, постоянные идиотские истории с моим непосредственным участием и даже личные поручения, связанные с необходимостью сделать что-то нехорошее — один в один. А ещё моя работа никак не оплачивалась. В один прекрасный день я поняла, что имею право брать всё, что мне нужно. Как-никак я тоже принцесса. В каком-то смысле. Тогда я сшила себе свой первый «ночной костюм».

У высокородных было много лишних драгоценностей. А в порту всегда находились люди, которых не интересовало, кто приносит им товар.

*

Выйти из кабинета Эсстель после того, как хозяйка включила магическую защиту на дверях — задачка не из простых. Я могла бы сбежать из-под замка, прибегнув к помощи теневого плаща, благо, постепенно училась им пользоваться, но через магические экраны ходить не рисковала. Запасного тела у меня не было. К тому же я подозревала, что сгорать заживо — это неприятно.

Бесцельно побродив туда-сюда, по пути из мелкой мстительности свернув голову механической кукле, изображающей принцессу, я устроилась поудобнее в мягком кресле и задумчиво посмотрела на аккуратную стопку бумаг с гербовой печатью. До того, как ей принесли свежую газету, Эсстель сидела тут и работала с документами. Интересно, что за дела государственной важности король поручает дочери?

«Почтенное собрание хлебопеков и булочников просит присвоить Юго-Восточному переулку в Среднем городе название, связанное с результатом их ежедневного труда… так-так-так, проведено голосование жителей в присутствии досточтимого господина судьи всего Зарядья и Окружья… это понятно… Большинством голосов избрано название для вышеупомянутого Юго-Восточного переулка — переулок Свежих Булок. Нижайше просим утвердить наше предложение и навек остаемся верны вам, господа как-то там и так далее».

В самом конце листа стояла резолюция Эсстель «принято», ее замысловатая подпись и печать.

Я покачала головой. Изводить дорогую гербовую бумагу с магическими водяными знаками подлинности на такую чушь как переулок Свежих Булок — как им самим-то не смешно? Много ли подобной корреспонденции приходит на имя принцессы, и неужели ей нравится сидеть и разбираться в этих каракулях и витиеватых выражениях официального стиля?

Наугад вытащила еще один тяжелый лист из середины стопки. На этот раз письмо дипломатической почты. В правом верхнем углу голубоватого листа располагался искусно сработанный вензель ведомства. Невольно задержала дыхание, залюбовавшись гармонией затейливо переплетенных нитей. Заглавные буквы, переплетенные вязью, неизвестный художник выделил серебряной краской так, чтобы они сверкали каждый раз, когда изменялся угол наклона листа к читателю. Что же за слова навсегда останутся на листе с таким красивым и дорогим украшением?

«Ее королевскому высочеству, наследной принцессе Эсстель Тамине Риору. Лично. Секретно. Безотлагательно» — сообщала шапка письма.

Для того, кто не являлся адресатом письма, разумеется, синие строчки не складывались в слова. Магическая защита заставляла чернила перетекать с места на место и менять очертания букв в самой случайной последовательности. Но это только до тех пор, пока магия не узнает во мне Эсстель. Отпечатки пальцев-то у нас схожие. Или что там еще считывает чувствительная печать? Кто-то говорит, что отпечатки — чушь кошачья, а магия постоянно ошибается, выдавая секреты кровным родственникам. Арри только глаза закатывал, когда я спрашивала. «Это высший уровень, как я тебе объясню, если ты не понимаешь даже, каким образом красные кристаллы накапливают и отдают энергию?» — вопрошал он.

Резонный вопрос. Впрочем, Арри почти всегда отвечал вопросом на вопрос. И всегда был убийственно прав. Прямо как демон. Другая его любимая фраза: «Магия так не работает».

«Посмотри, Арри, я обманула твою магию», — подумала я с горькой полуулыбкой, ощутив, как греется под пальцами магическая печать. Хотя бы ради этого маленького удовольствия — момента, когда высокое волшебство признает во мне право читать личные письма принцессы — стоило сейчас копаться в ее бумагах.

«Так возьми на память парочку», — щедро разрешил демон.

«Может и возьму! Думаешь, я ее боюсь?»

«Ой-ё-ёй, какая храбрая Тень! А кого тут только что отлупили газетой?»

Я равнодушно пожала плечами.

«Подумаешь…»

С некоторой заминкой строчки пришли в движение и начали складываться в осмысленные фразы — создавалась иллюзия, что человек пишет письмо одновременно с тем, как я его читаю. Хотя это, конечно, не так. Просто защита снимается не вдруг, а с задержкой.

«Дорогая племянница! Наш разговор глубоко взволновал меня. Ваша забота о народе не могла оставить меня равнодушным, даже несмотря на то, что я был излишне резок в суждениях относительно предложенных Вами шагов достижения стабильности в Акато-Риору. Но я должен сказать, что понимаю Ваш гнев и Ваше отчаяние. Я чувствую себя виноватым перед Вами и приношу свои искренние извинения за грубость выражений. Уверен, что Вами двигали благие побуждения и лишь извинительная в Вашем юном возрасте горячность стала преградой, помешавшей мне в полной мере оценить Вашу мудрость и дальновидность. Я заклинаю не предпринимать решительно никаких действий до тех пор, пока я не прибуду в Белый город. Мы все обсудим еще раз при личной встрече и только тогда — и только вместе — выработаем нашу стратегию.

С почтением, князь Алишер Риору»

Письмо выпало из моих рук и с легким укоризненным шелестом легло на пол рядом с резными ножками массивного письменного стола. Поднимать его — и вообще притрагиваться — не хотелось. Если бы, повинуясь какому-то заклинанию, лист бумаги внезапно превратился в ядовитую змею в тот самый момент, как я дочитала последние строчки, я была бы потрясена и напугана куда меньше.

Что еще за совместную стратегию Эсстель собралась вырабатывать вместе с предателем и братоубийцей князем Алишером?

Мягкое кресло больше не казалось таким удобным. Я встала и отошла подальше, к окну. На бумаге, которую больше не согревало тепло моих пальцев, восстановилась магическая защита от любителей читать чужие письма. Голубовато-белый лист на темном паркете притягивал взгляд. Я поколебалась и подняла его.

«Случайно ли за мной увязался желтоглазый слуга князя Алишера именно в тот день, когда принцесса отправила меня за артефактом в Академию?»

«А ты спроси её, если не боишься», — с веселым нажимом предложил демон.

Продолжая раздумывать, сложила вдвое, аккуратно совместив верхний край с нижним.

«Что ты собираешься с этим делать?» — с искренним любопытством спросил демон.

«А что я могу?»

«Я, конечно, не пророк. Но думаю, этой бумаги достаточно для того, чтобы уничтожить или принцессу, или тебя. Но насчет принцессы не уверен».

Сложенный пополам лист все еще оставался слишком большим. Сама не заметила, как свернула еще раз.

«Покажу письмо королю. Он не сможет так просто отмахнуться от того, что Эсстель о чем-то договаривается с его братом, и что меня пытались перевербовать на свою сторону».

«А не думаешь, что он просто отмахнет тебе голову, упомяни ты, что копаешься в документах его дочери и согласилась работать на его брата?»

Во рту стало горько от вкуса этих слов, пусть и произнесенных не вслух и не мной.

«Всё равно оставлю это себе», — я понимала, что во мне говорит длинноухое упрямство, но не собиралась упускать этот козырь. В первый раз в жизни владеть уликой против хозяйки было слишком большим искушением.

Я бросила взгляд на свежую газету. Если король не станет слушать меня, пойду к искателям. Мне не нравится то, чем это пахнет. Я не могу просто сидеть и ждать переворота, войны, крови. Уж как-нибудь найду способ передать им информацию, не раскрывая свою природу. Но король имеет право узнать о заговоре первым.

Приняв решение, я больше не колебалась. Более или менее стройный план оформился в голове, а детали подскажет ситуация. Я перевернула газету и начала читать так, как привыкла, с последней страницы.

«Больные дети или новая глава кровавой истории об охотниках за головами?»

«Накануне ночью патруль городской гвардии вызвал тревожной кнопкой Неспящий, несущий бессменную стражу ворот Академии. На вызов прибыли патрульные, дежурившие неподалеку, опытный следователь Атрас Петрам и его младший напарник, стажер, недавно призванный в ряды городской гвардии Руалд Картуш. Около полуночи их видели в последний раз. Служба безопасности Академии подтверждает, что Неспящий действительно вызвал городовых, а затем они сели в карету и уехали в неизвестном направлении.

Служба безопасности также объяснила, чем был обоснован вызов патруля. Двое мужчин нарушили комендантский час и пришли к воротам, чтобы потребовать от Академии лечения для своего больного ребенка. Магистры признают, что видели, что ребенок был в тяжелом состоянии, но напоминают, что у них есть право не открывать ворота ночью, и что все жители Акато-Риору должны быть об этом осведомлены. Также важно напомнить, что до сих пор лучшие умы Академии пытаются найти лекарство от загадочной легочной болезни, которая поражает преимущественно младенцев и стариков. До тех пор, пока волшебная пилюля не найдена, Сияющий квартал может предложить разве что наблюдение и уход — а для этого достаточно тех лекарей, что работают в Королевской лечебнице. В следующем номере мы расскажем вам, как следует заботиться о больном ребенке, если у вас нет средств на оплату лечения.

«Правила Академии незыблемы: комендантский час действует для всех», — сообщил нам один из сотрудников Службы безопасности, господин Карьян. Он также просил еще раз напомнить горожанам, что находиться на улицах после заката опасно. И безвестно сгинувший патруль тому наглядный пример. «Им следовало арестовать нарушителей, но они отпустили их. Мы думаем, что в этом причина», — резюмировал господин Карьян.

К нашему величайшему сожалению, в его словах есть горькая правда. Возможно, всё было лишь приманкой, на которую головорезы ловили стражей порядка. Мы призываем всех соблюдать осторожность, не выходить из дома с наступлением темноты и сообщать искателям и гвардии о каждом случае нападения на гвардейцев. Эта война еще не закончилась. Будьте бдительны. Королевская гвардия до сих пор не нашла, где находится змеиное гнездо, но змеи уже чувствуют себя хозяевами в нашем любимом городе.

Пока набирались гранки, стало известно, что следователем по делу о пропавшем патруле стал Деймос Рэддок. Будем надеяться, народный герой быстро найдет и покарает преступников.

Шеф-искатель «Королевского вестника» обращается к горожанам с просьбой найти свидетелей того, что случилось с пропавшим патрулем. Также он приносит семьям Петрам и Картуш свои искренние соболезнования и обещает оказать всемерную поддержку. К этим словам присоединяюсь я, искатель Матьяс Бродэк, первый, кто узнал о трагедии и рассказал вам».

* * *

Часы над узким и высоким шкафом, набитым разнообразными справочниками, прочирикали короткую мелодичную трель, уведомив меня о том, что прошло уже три с половиной часа с тех пор, как Эсстель оставила меня одну, заперев дверь магией.

Я сидела на подоконнике, забравшись с ногами на широкую доску из каких-то мне неведомых особо ценных пород дерева, и читала справочник с многообещающим названием «Все знания, необходимые для управления людьми и деньгами». На деле же книжка представляла собой перечень сложных слов, которые автор пытался перевести на обычный язык, но не слишком в этом преуспел. Я успела дочитать до слов, начинающихся на букву «С», в частности узнала, что «Саботаж — есть умышленно злонамеренное поведение субъектов, имеющее цель противодействовать исполнению ими своего долга, но при этом подаваемое как истое стремление выполнять требуемые функции». Тяжело вздохнув, я заложила указательным пальцем место, где читала, и пролистала пару страниц вперед, чтобы узнать, что такое «субъект».

Впрочем, прояснить этот вопрос мне так и не удалось. Я услышала тихие щелчки поворачиваемого механизма с заданным числовым кодом. Тр-р-р-р, чик. Тр-р-р-р-чик. Тр-р-р-р-чик. Тр-р-чик. Скорее всего, первая цифра меньше пятерки, вторая больше, третья посередине между вторым и первым значением, а четвертая всего на две единицы больше или меньше третьей. Информация бесполезная, так как код от магических экранов во дворце постоянно меняет Служба безопасности, но тренировать слух — одно из важнейших занятий для того, кто живет в тенях. Как и подбирать коды для замков.

Экран, отливающий зыбким перламутровым маревом, исчез. Дверь в кабинет распахнулась и впустила раскрасневшуюся, взлохмаченную и явно раздосадованную принцессу. Она заметила меня не сразу, а когда увидела, помрачнела.

— Ты еще здесь? Заняться нечем?

Я закрыла книгу и придала лицу выражение виноватое, но честное. Личное обращение вместо официального — скорее хороший знак. Сегодня убивать меня не собираются.

— Вы включили экран, — вежливо напомнила я.

— А ты втянула меня в неприятности, — колючим голосом отбрила мои оправдания Эсстель. Она обошла меня по дальней стенке и рухнула в кресло, как подстреленная птица, всем своим видом олицетворяя крайнюю степень усталости. Хотя глубокие тени, залегшие под глазами, невозможно было списать на хорошую актерскую игру.

Что-то неуловимо изменилось в принцессе с тех пор, как она побывала с дипломатической миссией в Торговой империи О-Диура. Вернувшись на праздник середины зимы, Эсстель избегала общения со мной, а я была занята тем, что работала с королевскими портными чтобы сшить для себя удобную и практичную одежду. Мы жили в разных мирах и редко пересекались до тех пор, пока вчера она не попросила меня об услуге, а сегодня — поприветствовала свернутой газетой по макушке.

Письмо в кармане напоминало о себе жесткими уголками. Я ощупывала глазами каждую черточку на лице Эсстель, будто придирчиво смотрясь в зеркало. Наложило ли на принцессу видимый отпечаток общение с ренегатом или я просто внушила себе, что он есть? Можно ли призвать в свидетели против наследницы её заострившиеся скулы, упрямо сжатый в ниточку рот и жёсткое выражение глаз?

Смотреть на другого человека, который внешне является твоей копией — точнее, оригиналом — вызывает странные ощущения, вплоть до головокружения. Это глупо, но я постоянно ловлю себя на неподконтрольном желании повторять за Эсстель всякий жест и мимику, как любое нормальное отражение. Но я знаю, что она ненавидит, когда я так делаю.

Поэтому со мной всегда мой красный платок. Я вспомнила о нем, как только поняла, что брови сами собой ползут вверх, образуя на лбу горестную складку, повторяя мимику принцессы. Конечно, закрыть излишне самостоятельные брови шейным платком не выйдет, но до переносицы натянуть можно, что я и сделала.

Носить шейный платок не снимая — это приказ Эсстель. Он нужен не только — и не столько — для того, чтобы прятать моё лицо от посторонних. Люди вообще так хитро устроены, что без соответствующей мишуры и побрякушек не поверят, что видят своего сюзерена в лохмотьях. «Что? Вон та страшненькая большеротая и тощая девчонка-горничная похожа на принцессу? С моста, что ли, упал или не протрезвел ещё после вчерашнего?» В лучшем случае я слышала шепотки за спиной, что да, скорее всего, был у короля грешок в молодости, вот и взял бастарда во дворец, дал кров и достойную работу. Кто-то даже прямо спрашивал, я, бывало, неохотно соглашалась, но чаще отмалчивалась. Любителям всё про всех знать — а узнав, пересказывать — подтверждение не требовалось.

Она заметила, что я закрыла лицо, и невесело усмехнулась, чуть покачав головой и полуприкрыла глаза на мгновение. «Опять ты повторяешь. А я и забыла. Как же это надоело. Но ничего не поделаешь» — говорил язык ее тела. Я, как послушная кукла на ниточках, отзеркалила весь комплекс движений, а ведь временами могла полностью контролировать себя. Вот что значит давно не сталкивались лицом к лицу, вся тренировка выветрилась!

— Сегодня мне пришлось много лгать и извиняться чтобы скрыть твою… некомпетентность в вопросе добычи магических вещей, — Эсстель выразительно посмотрела на книгу в моих руках. — Мне жаль, что я решила довериться тебе и попросила об услуге. Я не повторю своей ошибки, но и ты больше никогда и носа не показывай в Академии. Даже во время ярмарки. Я хочу, чтобы ты подтвердила, что правильно поняла меня. Наказание за воровство в Академии — жизнь вора, если ты не в курсе. И в следующий раз ты будешь сама отвечать за свои действия перед магистрами.

— Я пх-поняла, — голос подвел меня и вместо столь же спокойного тона в ответ вышел какой-то полузадушенный хрип. Я бы предпочла совсем промолчать, но ничего не могла с собой поделать. Когда принцесса говорит: «Я хочу, чтобы ты…», мне хочется вцепиться ей в волосы — так сильна ненависть к ней в такие моменты.

Эсстель испытующе посмотрела на меня, а потом опустила глаза, внезапно всерьез озаботившись состоянием ногтей.

— Кстати, раз уж я приложила все мыслимые усилия, чтобы ни единым словом не выдать тебя, мне полагается моя часть добычи. Как ты считаешь? — как бы невзначай спросила она, и так, и эдак поворачивая ухоженные пальчики перед собой.

В этот момент стратегически выбранная позиция на подоконнике перестала быть такой уж удобной. Я соскочила на пол, но, на самом деле, предпочла бы провалиться под землю. Уши мучительно пылали, пока я безрезультатно подбирала самый верный и при этом обтекаемый ответ. Как бы ответить и при этом ничего не сказать?

— У меня украли тот браслет, что вы просили принести.

Эсстель посмотрела на меня так недоверчиво, будто ожидая, что я сейчас скажу, что пошутила.

— Гвардеец животик от смеха надорвал, когда узнал, что вор у вора украл, — процитировала детский стишок будущая королева и улыбнулась. Я от неожиданности забыла про контроль над телом и очнулась уже с чужой улыбкой на губах. Хотя отвисшая челюсть куда лучше выразила бы мои истинные эмоции. Никогда бы не подумала, что в курс подготовки наследной принцессы входит уличный детский фольклор.

— Вот и займись, в таком случае, поисками браслета. Или ты полагаешь, что можешь просто сказать мне: «ой, у меня не получилось», и на этом все? Мне нужен этот браслет и как можно скорее. Ступай…

Я послушно направилась к двери, но тут услышала за спиной.

— Постой-ка. Подожди минутку…

Подошвы сапог буквально приклеились к полу. Я безуспешно дернулась, прошипев под нос самое грязное ругательство, которое только знала.

Краем глаза увидела, как принцесса склонилась над стопкой и пробежала пальцами по ближнему краю, а затем сдвинула листы так, чтобы среди желтых гербовых листов сразу увидеть голубой оттенок письма. Я мгновенно поняла, что она ищет, и обреченно ждала развития событий.

Эсстель не поверила, что письмо исчезло, до тех пор, пока не разобрала все бумаги по одной. Она медленно подняла на меня глаза, ставшие большими, как блюдца.

— Пропала одна очень важная бумага… с моего стола… помню, как положила ее вместе с остальными и продолжила работать… — медленно, как во сне, проговорила она, не сводя с меня беспомощного или же растерянного взгляда.

Я вопросительно подняла брови и отрицательно покачала головой. Не знаю, мол. Не видела. Моя слабость — книжки читать, тяги к документам за мной замечено не было. С поличным за руку не хватали. Пока что…

Эсстель смотрела на меня, не моргая. Я молчала.

«Давай в окно выпрыгнем? Через дверь не советую — она поднимет на ноги стражу, и те на раз-два тебя перехватят!» — оживился демон, предвкушая веселье.

Иногда мне казалось, что он ждет не дождется моей смерти.

«Может, вернуть ей письмо? Предостеречь связываться с братоубийцей? Рассказать, что мне угрожали? Как думаешь, захочет меня выслушать?»

«Она уже с ним связалась. И что-то не похоже, чтобы она считала нужным с тобой советоваться».

— Тень! Ничего не хочешь мне сказать? — в голосе принцессы зазвенел металл. Она вышла из-за стола и встала между мной и дверью, отрезая путь к отступлению. Скрестила руки на груди, приняв позу, отрицающую даже намёк на желание выслушать и понять.

— Зачем тебе вообще понадобилось письмо, которое ты не можешь прочитать? На нем пожизненная магическая защита.

«Она не допускает мысли, что магия считает нас одним человеком», — поняла я и затосковала. Ощущение несправедливости лишало меня сил на сопротивление. Вот поэтому я и отказалась учиться на телохранителя. Ну её в Бездну, лучше сковородки от жира отскребать!

Эсстель ни на миг не сомневалась, что письмо у меня. Она лучше всех умела читать невидимые буквы, написанные на моём красноречивом лице. Без лишних слов требовательно протянула руку ладонью вверх.

— Верни сейчас же! Я уже вызвала охрану. Еще минута-другая, и люди Рагнара будут здесь. Надеюсь, ты прячешь письмо не в нижнем белье?

— В кармане, — хрипло ответила я, в то время как приказ «верни» вызвал тянущее чувство под ложечкой.

Я неохотно вытянула из кармана сложенный вчетверо лист бумаги, потратив на это действие не меньше целой минуты из отведенных на чистосердечное признание. Положила его на зеленое сукно письменного стола, избегая прожигающего взгляда принцессы. Вопреки ожиданиям, я не слышала никаких звуков из коридора. Никто не врывался в кабинет с оружием и не рвался обыскивать моё нижнее белье, хотя прошло уже больше двух минут.

«Включи мозги, она никого не вызывала. На что спорим, сейчас в обмен на свое великодушие попросит вытащить пару каштанов из огня в качестве ответной услуги ни за что? Как-никак, одна кровь с папашей», — злобно полыхнул демон.

«Похоже на то. Но если те каштаны лежат в Академии, то весь наш разговор выглядит крайне странно, не находишь?»

«Я думаю, она сама толком не знает, чего хочет. Быть хорошей и для папочки, и для дядюшки, и для всех остальных сразу у нее все равно долго не получится. Если сумеешь выбить у нее из-под ног ту табуретку, которая позволяет ей так шустро крутиться вокруг своей оси, сможешь занять ее место», — пообещал внутренний голос, добавив мурлыкающие нотки и тепло искреннего участия.

— Сегодня ты превзошла саму себя, — вздохнула Эсстель, поднимая и разворачивая бумагу. Пробежала глазами по строчкам. Не опуская листок, посмотрела на меня поверх края.

— Нет, про охранников я… пошутила, — ответила она на мой невысказанный вопрос. — На этот раз… Знаешь что? Иди уже, пока я не передумала.

Видимо, на этот раз меня «спасли» от ареста совершенно бесплатно, причем дважды за один день. Вот это удача! Пожалуй, действительно лучше поскорее убраться отсюда, пока это ещё позволяют сделать через дверь, а не через окно.

Я уже взялась за медную поворотную ручку как услышала за спиной тихое, но отчетливое предостережение.

— Скоро сочтемся, Тень. Вот увидишь…

Ничего не ответив, я аккуратно прикрыла за собой дверь. Справа от дверного проема на стене была установлена небольшая тускло мерцающая коробка с числовым колесом кодового замка ровно в центре. Этой штукой управляется магический экран, защищающий вход в кабинет от случайных гостей. Не зря же я почти разгадала нужную комбинацию…

«Мне нравится ход твоих мыслей!» — зловредно захихикал демон.

Этим вечером, прежде чем пойти спать, принцесса Эсстель включит волшебную защиту, а я дождусь, пока она заснет, и попробую подобрать четырехзначный код от замка и хорошенько поищу любые намеки на ее планы. Может, ей не придет в голову уничтожить письмо, которое, якобы, никто не может прочитать, кроме нее. Эсстель всегда чересчур уж полагалась на все эти магические штучки, в отличие от меня — по вполне понятным причинам.

Но и я в следующий раз не повторю своих ошибок. Письмо попадет в руки короля — чего бы мне это ни стоило. Мы еще посмотрим, кто с кем сочтется, принцесса.

Глава 5. В одном шаге от капкана

Глубоким вечером. На крыше Белого Дворца

Поздним вечером Акато-Риору представляет собой волшебное зрелище. Взять тот же Верхний город, который широким кольцом окружает Дворцовую площадь — здесь нет ни единой семьи, которая посчитала бы расходы на магическое освещение слишком большой роскошью.

А мне нравилось смотреть на город тысячи огней с высоты птичьего полета. Только в эти часы, которые я проводила на крыше, знать меня не раздражала своим сытым существованием.

Семьи, веками живущие в границах Верхнего города вообще смутно себе представляли, как оплачивать текущие счета. Такие мелочи не волновали тех, кто мог себе позволить содержать целый штат слуг, многие из которых получают достаточно, чтобы иметь собственную прислугу и так далее. Единственное, что имело значение для высокородных — продемонстрировать всем соседям, насколько хорошо идут у них дела. А это значит — никакой экономии на самом дорогом — на новейших разработках Академии.

Я хмыкнула, поправила на запястье Связной браслет. Настолько уже сроднилась с ним, что он казался частью руки. Дорогая магическая игрушка постоянно делила со мной биение пульса — сколько себя помнила. А помнила я себя лет с семи, не раньше. Даже сейчас такие штуки были слишком дороги, а сколько за него отвалил король чуть больше десятилетия назад — я старалась даже не думать.

Магистрам гонка богатеев за новинками магической техники очень нравилась. Они то и дело объявляли, что нашли способ усовершенствовать то, что и вчера прекрасно работало. К примеру, созданные год назад лампы, которые включаются легким прикосновением, только месяц назад сменили лампы, загорающиеся всего лишь благодаря голосовой команде. Голубоватый оттенок освещения, модный в прошлом сезоне, в этом все больше теснит леденцовый желтый. Хорошо, что мои любимые красные фонарики не трогали, потому что это часть нашей древней культуры.

А вывески в лавках? Это отдельный простор для творчества изобретателей. Они уже заставили их мерцать и менять цвета. Они уже установили бумажные щиты, на которые магические неживые птицы светят из глаз потоками направленного света, и по вечерам на этих здоровенных щитах сменяются картины с мотивирующими надписями в духе: «Просто сделай следующий шаг» и рядом запечатленная вспышкой волшебного коробки девушка в красном платье с пышной юбкой и совершенно неправдоподобной тонкой талией. Еще секунда — и картинка с призывом сделать еще шаг сменилась на другую — с громким именем человека, которому принадлежит добрая половина всех местных швейных мастерских. Девушка с картинки никуда не делась, только поменяла позу и широко улыбнулась.

«Неплохой совет. Просто сделай еще шаг — и нет проблем, а?» — хмыкнул никогда не упускающий удобного случая задеть меня за живое внутренний демон.

Я послушно посмотрела вниз. С того места, где я облюбовала себе обзорную площадку, до земли было очень далеко. Если шагнуть, то, пока летишь, чего доброго, успеешь передумать. Моё чересчур живое воображение услужливо подсунуло мне фальшивое чувство падения, свист ледяного ветра в ушах и заставило глупое доверчивое сердце сжаться от ужаса перед неизбежной встречей с каменной мостовой. Фантомная боль от сокрушительного приземления вынудила меня отползти подальше, глотая холодный воздух ртом.

Нет! Не дождутся! Я многое делаю для того, чтобы каждый следующий день был хоть чуточку, но лучше предыдущего. И мне удается двигаться вперед, делая даже самые маленькие шаги. Раньше у меня не было вообще ничего, а теперь посмотрите на меня — вы не узнаете ту девочку в обносках, которая боялась лишний раз поднять глаза и месяцами не выходила из кухни, где и работала, и ела, и спала в одном и том же углу.

«Теперь-то ты, конечно, предпочитаешь спать и есть в самых разных углах, а работать вообще перестала», — напомнил внутренний голос, имевший собственное мнение о том, сумела ли я достичь успеха к своим годам.

«Вот видишь, жизнь налаживается! А еще я потихоньку учусь магии. Когда научусь — все станет еще лучше, чем сейчас».

«Пока что-то не заметно, чтобы ты овладела магией», — хмыкнул демон. — «Ты даже Светляка сама не сделаешь!»

Досадливо дернув плечом, я поймала тускнеющего Светляка, из-за потери энергии опускающегося все ниже к черепице. Подержала в ладонях, согрела дыханием и стеклянная бусина с тонкими стрекозиными крылышками засияла ярче и ровнее. Маленький волшебный фонарик описал полный круг над моей головой и послушно завис над левым плечом. Потянулась к оставленной было книге. Положила на колени и принялась водить указательным пальцем по строчкам, хмурясь и шевеля губами — точь в точь как читают маленькие дети.

«Схема питания простейших, так называемых, автономных преобразователей энергии (светляки, ветряки, и проч.) зависит от нескольких важных переменных, которые необходимо учитывать для создания стабильной модели. Некорректные расчеты вводимых данных повлекут за собой критические ошибки в готовом изделии или непредсказуемый сбой в программе. Вследствие данного сбоя изделия могут спровоцировать эффект "двуединого потока", вызвав непредсказуемые последствия или попросту сгореть.

Если показатель энергии поля равен хК1, тогда следует увеличить время катализации на 1 период. Аналогично при хК2 — на 2 периода»…

Я захлопнула книгу. У меня было такое чувство, будто я добровольно вонзаю иголки в мозг. Попробуй тут выучись магии, когда книжки из Академии написаны для тех, кто закончил Высшую Королевскую школу.

Я бы давно сдалась, но одна простая мысль не давала забыть о поисках Той самой магической книги. Прямо перед моими глазами переливался огнями Сияющий квартал, в котором жили тысячи людей, прекрасно разбирающихся в этом. На руке я носила браслет, который позволял слышать то, что мне хотели сказать люди, находящиеся далеко в этот момент. Вокруг головы порхал тот самый Светляк, для создания которого нужно знать значение хК1 или хК1 и массу всего остального — и, раз его кто-то успешно создал, значит, это реально! Больше того, Светляк — это что-то простейшее… Я одним глазом заглянула в книгу. «Простейший автономный преобразователь энергии». Автономный… где-то я уже читала это слово…

Защелкала пальцами, пытаясь припомнить.

«Сегодня. Справочник. На букву „А“. В кабинете принцессы. Там письмо еще лежит, которое ты собиралась показать королю», — подсказал демон нетерпеливо. держу пари, он бы подпрыгивал сейчас на месте, если бы обзавелся лапками.

Я поднялась на ноги, почесываясь и болезненно морщась. Черепица — не самое удобное покрытие для любителей посидеть на крыше и полюбоваться видом. Но зато здесь меня никто не видел и не пытался дать очередное поручение.

«Забыла, что хотела заглянуть туда, пока она спит?»

Я не спеша потянулась и зевнула.

«Ночь длинна. Успею».

* * *

Как чувствовала, что Эсстель ещё не спит! Она только-только закрывала за собой дверь кабинета. Вокруг головы принцессы плавал Светляк. Мягкий свет скользил по её лицу, выхватывая из полумрака то прямой нос, то маленькое ухо, то уставшие глаза. Она нажала кнопку, активирующую защитный экран и ушла в сопровождении магического огонька. С собой в руках не несла ничего, ну так это и не в ее привычках — брать работу в постель. Это только моя привычка.

Приди я чуть раньше, как меня понукал нетерпеливый демон, пришлось бы где-то прятаться и ждать, рискуя привлечь ненужное внимание. Говорю же, как чувствовала, что не нужно торопиться.

А вполне может статься, что и чувствовала. За все эти годы так и не разобралась со всеми особенностями своей необычной природы. Временами я могла угадать, где находится Эсстель и «отразить» ее самочувствие, даже если между нами половина города. Могла ни с того ни с сего кивнуть или улыбнуться — даже если в этот момент сидела в полном одиночестве и сосредоточенно читала книгу или работала. Для меня оставалось загадкой, как работает наша связь, но я не могла отрицать, что она каким-то образом влияла на нас обеих. Правда, она была такой же непостоянной и непредсказуемой, как погода в конце зимы. То слабая, не ощутимая даже в двух шагах, то настолько сильная, будто наши души крепко держаться за руки, несмотря на стены между нами.

Если, конечно, она у меня есть — собственная душа…

Лично мне проще считать, что есть. А другие пусть думают, что хотят. Король просто рассмеялся, когда я пыталась рассказать ему о том, почему, по моему мнению, у его дочери иногда бывают непонятные фантомные боли. «Это у моей дочери есть душа. А ты никто. Ты просто ее отражение, которое вытащили из-за стекла. Без нее тебя и вовсе бы не было, не забывай об этом», — так он сказал мне, и эти слова уродливым незаживающим шрамом остались в моем сердце навсегда.

Рука, уже дотронувшаяся до круглой ручки кодового замка, дрогнула.

«Стоит ли вообще пытаться доказывать что-то королю? Нам, бездушным, есть ли дело до того, что однажды князь Алишер уже убил одного наследника тысячелетнего трона, а второй — будущий король Эриен — только чудом остался жив? А если я отступлюсь, что же будет? Алишер и убьет и второго брата, и Эсстель, займет трон и станет жестоким тираном? Я уже видела своими глазами, как он жесток и… безумен. Да, ничуть не менее, а то и больше, чем Безумный король», — думала я, кусая губы.

«Эриен изгнал брата за измену и пообещал казнить, если тот вздумает вернуться. Докажешь, что его дочь пошла в дядю, — и он станет относиться к вам обеим иначе. Ты ведь этого хочешь?»

Я прикусила губу так сильно, что еще долго потом ощущала как пульсирует кровь в онемевшей губе. Как ни странно, это помогло лучше сосредоточиться на задаче. Прислушиваясь к едва слышным щелчкам замка, считала про себя, и успешно подобрала необходимую комбинацию цифр. Магический щит, напоминающий растянутую стенку гигантского мыльного пузыря, отключился. Не мешкая, я проскользнула внутрь и только потом достала и оживила Светляка. Зажигать лампы не планировала — такую роскошь может позволить себе тот, кто находится в кабинете, имея на то полное право. Это не я.

Поверхность письменного стола была совершенно пустой. Я усмехнулась. Как понять эту девушку, которая с одной стороны не доверяет мне и на полриена, а с другой — никак не препятствует играть против нее?

Я села в кресло и принялась по очереди выдвигать ящики. В ящиках болталась куча барахла, даже кое-какая косметика, но не было ни единой бумаги.

Гадая, где можно спрятать документы, откинулась на спинку кресла.

«В корзине посмотри», — подсказал демон.

Опустила глаза. Как и следовало ожидать, корзина тоже была пуста. Мгновение помедлила, задумавшись, но демон сообразил быстрее.

«Беги!»

Слишком поздно я поняла, что угодила в ловушку. В коридоре послышались торопливые шаги. Я вскочила на ноги.

Взгляд заметался по комнате, в поисках укрытия.

«В окно!»

Без раздумий, подскочила к окну и повернула ручку, распахивая створки. В эту секунду за спиной распахнулась дверь кабинета.

— Держи вора! — закричал кто-то.

Не оборачиваясь, я запрыгнула на подоконник и шагнула вперёд.

Бегать по крышам — это надо уметь. На мое счастье, никому, кроме меня, не приходило в голову тренироваться в этом искусстве годами. Пока до стражи дошло, что я не разбилась, выпрыгнув из окна, пока они обсуждали, насколько разумно прыгать вслед за мной, пока самые упертые спустились вслед за мной — я уже была настолько далеко, что могла себе позволить издалека наблюдать за тем, как продвигается погоня.

А двигалась она с той же неуверенностью с какой здоровенные мужчины шли вперед по хрупкой черепице. Я укоризненно покачала головой. Преследовали еще и руками взмахивали, чтобы удержать равновесие — а скорее, чтобы с гарантией его потерять! Они не видели меня с той самой секунды, как я спрыгнула с подоконника, и азарт погони выветрился слишком быстро. Не успела я вдоволь посмеяться над неуклюжими движениями балансирующих на узком коньке крыши мужчин, а они уже плюнули и развернулись. Товарищи спустили им веревку из окна кабинета.

Я позавидовала. Мне предстоял путь намного более сложный и опасный.

*

Дворец Тысячелетней династии правителей Акато-Риору — одна из старейших построек в Столице, дожившая до наших дней. Да что там, старейшая. Мегалитические сооружения Древних не в счет, потому что их святилища сложно назвать зданиями в каком-либо смысле кроме переносного. Дворец же изначально строился на века, с использованием первоначальной магии такой же надежной, как сама природа.

Как говорят, сегодняшняя магия, при всей своей тонкости, ни в какое сравнение не идет с прежней и выглядит примерно как отвертка против каменного топора. И вот этим «топором» Древние предки укрепили хрупкую покатую черепичную крышу и стены из гладко оструганного железного дерева, защитив основной комплекс залов от времени и катастроф. В дальнейшем, территория дворца расширялась и прирастала новыми зданиями, галереями-переходами, но время от времени случались сильнейшие землетрясения и Белый дворец, как живой, отряхивался от всего лишнего, вновь становясь таким же, каким его рисовали на гравюрах безымянные мастера прошлых столетий.

Я любила и знала Белый дворец куда больше, чем все его нынешние обитатели вместе взятые. Мне был знаком и дорог каждый камень, которым он был облицован снаружи умелыми руками тех, кто даже не был людьми в полном смысле слова. Мне был знаком каждый тайный уголок в каждом из коридоров. Для такой, как я, Белый дворец со своей необъяснимо замысловатой планировкой был настоящим спасителем и защитником.

Моя репутация неуловимой тени, умеющей исчезать в одном месте и возникать в другом, была бы не столь впечатляющей, если бы не секретные проходы, которые Белый дворец открывал только мне — иначе не могу объяснить полнейшую неосведомленность всех остальных об этих прямых переходах или, напротив, обходных коридорах. Разве что король, несомненно, был в курсе. Именно он показал мне, по каким признакам можно понять, что в этом месте Древние оставили какой-то секрет. Эти секреты были не только дверьми. Были также потайные ниши разных размеров — от небольшой щели для тайного письма до целых комнат и коридоров, в которых вполне могла жить такая маленькая девочка, какой была я много лет назад.

«Если маленькая девочка сумеет раздобыть себе мешок, набитый сеном, то не просто жить, а даже с комфортом», — напомнил демон.

«Заткнись, тебя тогда даже не было! Что ты можешь знать о том, как я… да что ты вообще можешь знать, тупой демон!»

Я остановилась. Села на козырек, свесив ноги вниз и задумалась, как планирую спуститься с крыши. Можно, конечно, обойти кругом эту башню или ту, что расположена южнее, поискать открытое окно, но я сомневалась, что кто-то станет проветривать комнаты во вторую весеннюю ночь. Надо же было закрыть то окно, через которое вылезла! Это всё глупая привычка тщательно заметать за собой следы! Я посмотрела на спокойно спящий у меня под ногами Акато-Риору. Ту девушку с рекламного щита отсюда видно не было. Да и потом, механические птицы улетают после полуночи. Кому показывать картинки, если жители города стараниями Ночной гильдии все равно вынуждены сидеть дома? Самые смелые не уходят дальше небольших ночных заведений во дворах, где могут выпить рюмку-другую и сыграть с такими же отчаянными храбрецами в карты.

«Сделай следующий шаг», — посоветовал демон. У меня закружилась голова при мысли о том, на что я готова решиться. Без доказательств, на одной вере в то, что меня выслушают. Я точно сошла с ума!

В комнате Его Величества горели магические лампы, а значит, он не спал.

*

Изрядно исцарапавшись и сломав два ногтя, я одолела непростой подъем на тот уровень, где находились личные комнаты короля. Очень удачно, что все коридоры, охраняемые магией и патрулируемые людьми остались позади. Я встала на козырек крыши, балансируя над пропастью, и постучала в окно с максимальной вежливостью и деликатностью, на которую только была способна в подобной ситуации. Я молилась всем Хранителям, чтобы в опочивальне короля не было посторонних фавориток, из-за которых он мог решить, что меня проще спихнуть вниз, чем объясняться потом с любовницами.

Мне пришлось несколько томительных минут трястись от холода и страха, цепляясь за почти несуществующие выступы, прежде чем за стеклом замаячило суровое лицо короля. Настолько суровое, что я даже в какой-то момент хотела сама разжать закоченевшие пальцы, чтобы не испытывать его терпение. Но это была глупая и недостойная мысль. Король бросился скорее дергать щеколду, чтобы открыть окно, и даже подал мне руку.

Сбивчиво благодаря хозяина за помощь, я первым делом бросила быстрый взгляд на большую кровать, изголовье которой спрятано в нише за пологом. Кровать была не расправлена. Король еще не ложился — ни один, ни с кем-то. Хотя успел раздеться — и оставался только в нижней сорочке и черных брюках. Безупречно белая рубашка, с широкими рукавами, собранными на защипы у запястий слегка просвечивала в искусственном освещении, вполне отчетливо обрисовывая крепкий торс, и я старательно отводила глаза, чтобы не пялиться на мужчину, который в каком-то смысле годится мне в отцы. Вместо этого рассматривала начищенные до блеска носки его лакированных туфель.

— Что ты за-абыла в моих поко-оях, Те-ень? — мягко спросил он. Его глубокий голос звучал скорее благосклонно, чем раздраженно.

Я надеялась, что Эсстель еще не рассказала, как она умно расставила силки в своем кабинете и едва не поймала «лисицу». Поэтому не хотела медлить с неприятным разговором. Ведь, стоит принцессе сказать что-то в духе: «кстати, папочка, если Тень заявится тебе под окна и начнет рассказывать о моей измене, не слушай», как я потеряю последний шанс рассказать о том, как наследница подставила меня. Дважды.

— Мой король, я… я…

Найти бы только нужные слова… Я шарила взглядом по комнате, в поисках подсказки, зацепки, хоть чего-нибудь! Так сложно говорить с людьми, которые не умеют читать мысли, как демон! А еще сложнее — с королевской семьей, члены которой во сто крат сильнее и влиятельнее меня. Сколько раз уже обжигалась! Стоит сказать что-то не то — и ты уже в опале, месяцами прячешься по углам, пережидаешь монарший гнев, и в следующий раз язык и вовсе отказывается повиноваться — для твоего же блага.

Я глубоко вдохнула, собираясь с мыслями.

— Ваше Величество… — более формально начала я и осеклась. Увидела бутылки и бокал на ночном столике.

«Забыла, какой сегодня день? — сочувственно поинтересовался демон. — Бывает».

«Забыла, что уже завтрашний день. Я и не знала, что он теперь начинает с ночи», — мысленно ответила я, медленно отступая к окну. Разбитые надежды с тихим звоном посыпались где-то глубоко внутри в груди. Слишком поздно я заметила стеклянное выражение потемневших глаз Эриена, его неловкие движения и некоторую смазанность речи. Король был пьян. В таком состоянии он совершенно не владел собой и был просто-напросто опасен.

Король Эриен перехватил мой взгляд и помрачнел.

— Да, ты немного не во-овремя, — покачиваясь, будто шел не по ровному полу, а по палубе корабля, он подошел к ночному столику и налил вина в бокал. Поколебавшись, протянул бокал мне.

— Но раз ты здесь, то присо-оединяйся. Это при-иказ.

Неуверенно приняла бокал и вернулась к стратегически верному пункту — оперлась на подоконник. Король, тем временем, неторопливо сходил в соседнюю комнату и вернулся с ещё одним бокалом в руке. Налил себе и сел в кресло. Пригубил вино. Как знаток (а большего знатока дорогих вин во всей стране не сыскать), покачал бокал в руке, не забыв оценить аромат и цвет. И все это в молчании и с убийственно серьезным видом, будто напиваться — это дело государственной важности.

Я тоскливо смотрела на перламутровую, мерцающую в бокале густую жидкость. Хотела бы знать, чем так прогневила Создателя и Хранителей, что они забрали у меня удачу и только потешаются в ответ на все попытки выкарабкаться из неприятностей. В горле пересохло. Отчаянно захотелось выпить вино одним глотком. А потом осушить новый бокал… И так до тех пор — пока последняя мысль не погаснет в сознании.

«Присоединяйся».

Я сделала маленький глоток. Не помогло. Оставить бокал не получилось. Я моргнула — и вновь обнаружила, что держу бокал у губ.

— Хороший год, — одобрительно сказал король, смакуя вино, — в этот год родилась Эсстель.

До меня не сразу дошло, что он говорит о том, в какой год собрали виноград для изготовления этой бутылки. Покивала с растерянным видом и уткнулась носом в бокал. Вино пахло резко, как любой алкогольный напиток — какие уж там оттенки, для меня все без исключения сорта и виды столь же однозначны, как чистый спирт.

— Когда Эсстель родилась… один человек, ты его не зна-аешь… сказал, что она будет последней в нашем роду, представля-яешь? И это не просто какой-то там старый бо-олтун, от которого можно просто отмахнуться… изгнанием! Это был человек осо-обенный. Дре-евняя кро-овь…

— Что это за человек? — быстро спросила я, стараясь извлечь хоть какую-то пользу из неуместных откровений хозяина.

— Я же говорю, ты не знаешь! Его больше н-нет, — король говорил сквозь стиснутые зубы. Я посмотрела, как он до побелевших костяшек сжимает и разжимает свободный кулак и сочла за благо прикусить язык.

— Он был прав! Лираэли больше не смогла! Выносить ни одного ребенка. Она старалась, моя дорогая Лираэ-эли… Но попытки обмануть судьбу только убили её! — король от избытка чувств выплеснул в очаг вино из бокала. Угли зло зашипели, но языки пламени ничуть не замедлили свою пляску.

Король задумчиво прислушался к шипению вина на горячих углях. По комнате поплыл одурящий запах алкоголя, от которого у меня почти сразу закружилась голова. Дальше мужчина говорил без восклицаний, но голос его звучал очень низко, застарелый гнев угадывался в каждом произнесенном слове.

— Мы с Эсстель остались одни. Слова того человека отравили мою жизнь. Ка-аждый год слышу его голос. Хочу помянуть свою Королеву, но вместе с ней вспоминаю его… Если не будешь пить за Королеву, рассержусь и придумаю какое-нибудь унизительное наказание, обещаю тебе, — почти трезвым голосом предупредил он.

Я поспешила сделать большой глоток. Вино на меня действует не самым лучшим образом. Я быстро пьянею, а потом засыпаю. Наутро чаще всего болит голова. Скучный я человек, без изюминки. В портовых кабаках надо мной всегда потешались из-за этого.

— Подойди, налей еще. И сядь к огню, рядом. Почему ты заставляешь своего короля разговаривать с тобой через всю комнату?

Рядом с камином было всего лишь одно кресло, и оно было уже занято монархическим задом. Вздохнув, я опустилась на пол, подобрав под себя ноги, как делали наши далекие предки. Король одобрительно салютовал бокалом. Я изобразила ответную улыбку и ответила ему тем же. Интересно, успею ли хоть слово вставить до тех пор, как свалюсь от выпитого? О способности короля перепивать на спор своих придворных легенды ходят не только в Акато-Риору, но и за его пределами.

Король дождался, пока я выпью второй бокал, и только позаботившись о том, чтобы он был вновь наполнен, продолжил:

— Ты… тебе всегда говорили, что ты — ошибка, неудачное последствие эксперимента… Но на самом деле все несколько ина-аче. Это моя идея! Это все полностью моя идея! Никто больше не знал. Даже моя дорогая Лираэли… О, если бы она только знала, что я натворил!

Король, приговоривший две бутылки вина в одиночку, выглядел как больная собака. Как какой-нибудь здоровенный чистокровный пес, выведенный специально для Императора О-Диуры. Больной, со слезящимися глазами — но при этом все такой же величественный и внушающий страх. Ума не приложу, как это совмещалось в одном смертном человеке, да еще настолько несчастном.

Вот уже полное десятилетие он оплакивал смерть супруги, которая скончалась на второй день весны, не сумев дать жизнь его наследнику. Рассказывали, что магистры и лекари настаивали, что нужно выбирать, кто будет жить, а король в ответ спустил одного из них с лестницы. В итоге оказалось, что смерть и не собиралась выбирать — забрала обоих — и королеву и новорожденного принца.

— Ты выросла такой похо-ожей на Лираэли, — хозяин смотрел на меня без обычного отчуждения. — Ей бы понравилось, что ты так сильно любишь книги, что таскаешь их у магистров. Она тоже обожала читать и не любила этих проклятых умников.

Я молчала и ненавидела себя за это. Моя жизнь зависела от того, успею ли вставить в поток излияний пьяного монарха дурные вести, но я не нашла в себе сил открыть рот и произнести хоть один звук.

— Эсстель похожа на меня. Она готова на всё, если считает, что поступает пра-авильно. А ты не такая. Заба-авно, да? — он тихо рассмеялся, будто сказал что-то невероятно смешное.

Вот он — тот самый момент, когда я показалась ему в чем-то лучшей версией, чем Эсстель. Сейчас — или никогда!

— Мой король, я должна сказать вам…

— Ш-ш-ш-ша! Давай пей. Мне нужен достойный соперник, а не шулер, тайком пропускающий ход.

Я покорно допила остатки вина. С чего мне померещилось, что он готов меня выслушать? Такое было вообще хоть раз? Я не могла сходу припомнить. Как обычно, он указал мне на мое место. «Никто не спрашивает тень, куда идти» — говорят люди. Король Эриен очень любил эту поговорку. Еще бы — у него есть не фигуральная, а очень даже живая и разумная Тень на побегушках. Глядя на меня, король снисходительно улыбнулся — точь-в-точь как один из тех парней за стойкой в дворовых питейных, которые милы и любезны только когда доливают в твой бокал ещё вина. А всё другое время они вежливы, но их улыбки греют не лучше чем ледяные шарики, которые некоторые зачем-то бросают в алкоголь.

— Расскажи, как тебе удавалось проникать в Академию но-очью?

Я мысленно застонала. Демон в голове обрадованно заржал. Он предсказывал, что король в первую очередь спросит об этом. Ну, не в первую очередь, но да, без этого вопроса не обошлось.

— Нашла лазейку в магическом куполе, — быстро протараторила я, выполняя приказ, и тут же хотела продолжить, — Мой король, я должна сказать, что принцесса…

Он не дал мне закончить. Наклонился вперед и доверительно прошептал:

— Принцесса говорит, ты уже несколько лет крадешь книги из Великой библиотеки. Это правда?

— Да, мой король.

Он сильно хлопнул ладонью по колену и весело расхохотался, запрокинув голову, как будто в коротком ответе услышал полную версию моих приключений, начинающуюся с фразы «в тот раз я чуть не попалась».

— Нет, ну какова, а? — он весело подмигнул, приглашая тоже поучаствовать в его веселье, но я лишь фальшиво улыбнулась.

Эту версию Безумного короля я боялась куда больше, чем обычную: ту, что смотрит на меня как на пятно грязи, испортившей парадную мантию.

— А как тебе это удается? Кто-то тебе подсказал?

— Есть… был один человек, который помогал мне. Он не знал, что я ворую из Академии. Способ обманывать их защиту я нашла в книгах. Сшила специальную сумку и накидку из волокон жгучей зубчатки. Но этой сумки у меня больше нет. И я обещала принцессе, что больше никогда не ск…копро… скомро… — я никак не могла вспомнить сложное слово. Вино уже добралось до моей крови, и язык постепенно выходил из подчинения.

Король широко улыбнулся и долил мне еще вина, хотя я не успела допить бокал до дна.

— Подумаешь, принцесса! Если к-король попросит, ты ведь принесёшь ему одну вещь… или парочку… из Академии. Верно? — он выразительно поднял брови.

— Ваше Величество, я сделаю все, что вы прикажете, — я попыталась учтиво поклониться, но совсем позабыла, что сижу на коленях. В итоге только вино разлила. С некоторым сожалением подумала, что вино-то неплохое, жаль его просто так на пол выливать. На лице короля отразились те же мысли. Тем более, то была последняя порция. Три бутылки стояли рядком, пустые, как жизнь алкоголика.

— Вот и у-умница, — с этими словами он поднялся из кресла. Жестом остановил меня, когда я хотела сделать то же самое. — Поговорим об этом завтра. Можешь пере… переночевать здесь. Я принесу тебе подушку и одеяло.

— Но Ваше Величество, я пришла, чтобы…

— Я сказал. Поговорим завтра, — раздельно произнес король, не выносивший, когда ему перечат в таких, как он выражался, простых вещах. Эта милая черта характера особенно роднила его с дочерью.

Я виновато опустила глаза. Действительно, куда мне начинать такой серьёзный разговор, когда мысли путаются, а глаза слипаются. Завтра… Я подумаю об этом завтра.

Глава 6. Марионетка видит ниточки, но продолжает танцевать

Раннее утро. Королевские покои.

Просыпаться с первыми лучами солнца — сущее мучение, если привык вести ночной образ жизни. И вдобавок накануне перебрал с алкоголем только ради того, чтобы королю не так скучно было пить в одиночестве.

— Просыпайтесь, госпожа, — чья-то легкая рука тормошила меня за плечо.

«Я бы с радостью, милая моя, но глаза будто песком засыпало» — ответила бы я, но язык едва ворочался. Вряд ли за внешней границей мутной пелены, окутавшей голову, смогли расслышать и оценить мое мысленное красноречие.

— Его Величество велел разбудить вас, госпожа, — присоединился другой голос, ещё более юный и испуганный, чем первый.

Мне даже захотелось разлепить глаза — хотя бы для того, чтобы посмотреть, девочек начиная с какого возраста король нанимает себе в горничные. Но мне не пришлось стараться. Холодная вода прекрасно справляется с такой проблемой как тяжелые со сна веки. Особенно выплеснутая в лицо.

Я резко села, распугав горничных. Они отпрянули в разные стороны как две черно-белые кошки, из любопытства подобравшиеся слишком близко к чутко спящей собаке. Вода капала с волос, затекала за шиворот. Я смерила обеих взглядом и, не мигая, уставилась на ту, что держала в руках пустую кружку. На вид горничным было больше пятнадцати, значит, они уже могли отвечать за свои преступления перед законом. Словно угадав опасное направление моих мыслей, девушки торопливо защебетали, то в унисон, то перебивая друг друга.

— Простите, госпожа, это Его Величество велел нам так сделать. Мы должны разбудить вас. «Немедленно» — сказал он.

Ну как на таких сердиться? Подобная чистосердечная невинность наверняка обезоруживала даже вконец раздраженного Безумного короля, правильно он выбрал тех, кто каждое утро помогал ему проснуться. Но выливать на живого человека кружку воды — это все же чересчур. Я так им и сказала. Горничные закивали, соглашаясь, и одинаково заулыбались — чуть виновато, но с облегчением, что миссия выполнена и «госпожа» больше не гневается.

Я энергично потерла ладонями глаза — короткий ритуал, который частенько заменяет мне умывание и прочие необходимые процедуры. Почему-то именно после пробуждения у меня постоянно слишком много срочных дел. Хотелось еще хорошенько похлопать себя по щекам, прогоняя остатки тяжелого сна, но я побоялась, что набитая толченым стеклом голова не выдержит и с жалобным звоном разлетится на куски. Под сочувствующим взглядами двух девушек — почти девочек — кое-как привела себя в порядок, расправила одежду, пригладила ладонями волосы. Подавила желание наставительно посоветовать им держаться подальше от алкоголя, чтобы не страдать наутро, как я. Не настолько еще старая, чтоб впадать в менторство и мораль им читать. Лет на пять от силы — они меня даже не послушают.

— Где король? — поинтересовалась я, зевая.

— Его Величество изволит завтракать в кабинете. Просил вас присоединиться к его трапезе. Он сказал: «Немедленно», госпожа, — заметно нервничая, сообщила та, что выглядела постарше. Её серьезные серые глаза были полны осуждения. Она не могла оправдать мою медлительность. Какие могут быть потягивания и зевания, если король прождал уже целых пять минут?

Я вздохнула. Когда-то — ладно, совсем недавно — тоже такой была. Казалось, что если выложишься без остатка — не останешься без награды. Мне хотелось выполнить приказ не просто полностью, а в кратчайшие сроки, да еще от себя инициативу добавить — чтобы произвести впечатление. Но — скорее поздно, чем рано — поняла, что сколько дров не бросишь в костер, тот все пожрет и останется таким же голодным. Образно говоря.

К своим годам я успела поработать подмастерьем почти у всех мастеров во дворце и знала, с чем сравнивать. Есть такие отношения, которые можно наполнить до верха, как кувшин наполняется водой. Ты просто выполняешь всё, что от тебя требуется, и видишь, как постепенно уровень в кувшине поднимается. Будешь делать больше и лучше — быстрее достигнешь того уровня приязни с начальником, когда вас уже водой не разольешь. С такими мастерами, конечно, тоже бывало сложно — особенно если дать кувшину пересохнуть или пробить дно серьезным проступком. Но мне куда проще и радостнее работалось на того, кто видел мои старания.

Король Эриен не таков. Ему наплевать на то, что ты стараешься, растешь над собой, учишься думать и предвидеть ситуацию наперед. Он требует точного исполнения приказов. Если он попросит положить в костер одну маленькую веточку, можно не трудиться тащить на плече целое полено, которое будет гореть дольше и ярче. Думающих своей головой король не жаловал, потому что не хотел брать на себя ответственность за чужие просчеты. Но зато с таким хозяином можно вообще никогда не думать. И не пытаться взваливать на спину больше необходимого минимума. С такими мыслями и кислой миной на лице я прошла мимо горничных, не слишком учтиво склонивших головы мне вслед.

Но за дверью меня ждал еще один неприятный сюрприз. В узком коридоре рядом с приоткрытой дверью королевского кабинета, стоял, скрестив на груди огромные накачанные руки начальник дворцовой Службы безопасности господин Рагнар. Яркие глаза, указывающие на наличие в жилах воина Древней крови, заметив меня, прищурились.

— Тыыыы! — прогудел он так низко, будто внутри массивной грудной клетки был спрятан чугунный язык колола.

Ни дня без подставы! Я скорее съела бы свой платок, чем поверила, что наша встреча с человеком, который воспринимал меня, как мышь, которую надо поймать и прихлопнуть, оказалась случайной! Это Эсстель подговорила его прижучить меня!

Рагнар угрожающе навис надо мной, растопырив пальцы, чтобы схватить. Я уклонилась, спасаясь от его властной пятерни. Предыдущий день я провела, питаясь одним святым духом и парой подсохших пирожков, предусмотрительно запасенных накануне, поэтому при виде Рагнара мне тут же стало дурно. Затряслись колени. Плевать на короля, плевать на Эсстель, я готова на все, что угодно, лишь бы уйти отсюда прямо сейчас! Если они не хотят обращаться со мной по-человечески, пусть ловят в виде призрака!

«Помочь?» — вкрадчиво шепнула за моей спиной Тень.

«Да, прошу…»

В этот раз я ощутила несильный, но вполне осязаемый толчок маленького детского кулачка в центр груди. Появилось чувство падения на спину, но я не стала сопротивляться. И была вознаграждена за доверие. Я не упала, а была подхвачена невесомой прохладной периной, окутавшей меня целиком. Я впервые не просто набросила плащ Тени на несколько мгновений, пока он не упадет с плеч, но сумела погрузиться в Тень целиком.

Я с удовлетворением наблюдала за переменой в выражении лица начальника Службы безопасности. От гнева — к растерянности. Он не видел меня. Один удар сердца, два, три — ощущение бесплотности длилось и длилось. Я могла помахать рукой прямо у него перед носом, могла сложить из пальцев непристойный жест — он смотрел прямо на меня, но не видел. Неосязаемым призраком проскользнула мимо массивного тела воина и помчалась вниз по лестницам и через коридоры.

Я стремилась на кухню с такой целеустремленностью, будто от того, успею ли поесть, зависит, вернется ли моя удача. Помешал демонов браслет. Стоило ему ожить и начать нагреваться, как ушло чувство лёгкости и холодного покалывания на коже и вернулась тяжесть материального тела. Я игнорировала вызов, столько могла, а потом просто спряталась за одну из атласных пыльных штор, украшавших большие залы своим увядшим великолепием.

Со мной связался король. У меня заныло в животе от беспомощного ожидания очередной нахлобучки.

— Не припомню, что давал тебе позволение уйти, — зазвучал его раздраженный бесплотный голос, слегка искаженный магией.

Я промолчала. Если королю надо объяснять, что я ненавижу, когда со мной обращаются как с овцой на привязи, то отвечать бесполезно. Да и бессмысленно.

— Я сердит на тебя из-за вчерашнего. Как думаешь, почему?

— Думаю… потому, что я не объяснила своё появление… мой король, — с трудом ответила я. Из-за пыли свербило в носу.

— Именно! А почему ты предпочла скрыть причину своего появления?

— Я была готова объясниться в любой момент, мой король, — тоскливо отозвалась я, чтобы заполнить паузу. Королю не требовались мои оправдания, но он всегда их ждал. Должно быть, сказывался опыт Верховного судьи.

Странное ощущение — оправдываться перед браслетом, который вдобавок еще и не верил ни единому слову. Я готова была заключить пари на все свои книги — Эсстель уже донесла папочке свою точку зрения на моё поведение. Удачный момент выдать противозаконную связь принцессы с князем Алишером был упущен из-за магического контракта, будь он неладен!

— Я что-то не заметил, чтобы ты пришла с повинной. Ты явилась, чтобы что? Сфабриковать алиби?

— Что? — слова были мне незнакомы.

— Ты прекрасно знаешь, что! Думала обмануть меня? Сказать, что слыхом не слыхивала о том, что кто-то залез в кабинет принцессы, чтобы украсть ее документы. Разумеется! Ведь весь вечер ты провела в моем обществе… Не держи нас за идиотов, Тень! Ты где-то рядом?

— Нет, мой король. Не уверена, что знаю, где я, — соврала я, с легкостью находя лазейку для того, чтобы обойти магический контакт. Подобные вопросы, без повелительного наклонения, я любила. — Но надеюсь, сумею найти здесь еду.

— Насмехаешься надо мной? Ты пожалеешь, если заставишь меня ждать слишком долго. И… — он помолчал, потом усмехнулся, — еда у меня тут тоже есть.

Несмотря на то, что мне почти пообещали часть роскошного королевского завтрака, я всё же заглянула на кухню. Причина проста. От места, где я находилась, было ближе добраться до кухни, чем до вершины Большой башни, где ждал Безумный король. И там мне точно дадут поесть, а король… у него своеобразные представления о наказании и поощрении.

На кухне меня мало кто узнавал спустя столько лет. Кухонные девушки переглядывались и перешептывались, когда я заходила спросить, не осталось ли чего-нибудь, что можно пожевать. Юные подмастерья в высоких колпаках, потешно сидящих на курчавых головах, обычно не упускали случая подойти и спросить о чем-нибудь максимально нелепом. Например, сегодня мне задали вопрос, почему я ношу только черную одежду, у меня что, траур? Я только улыбнулась в ответ и легонько надвинула мальчишке колпак на глаза, подняв в воздух облачко муки.

Давно прошли те времена, когда некая безымянная замарашка с мышиными хвостиками пряталась у печки, оттирая бесконечные кастрюли от нагара и жира смесью песка и печной золы. Да и люди, служившие здесь, уже поменялись. Суровый к поварятам и беспощадный к посудомойкам мастер Като однажды так перенервничал, что его хватил сердечный приступ. Его необъятная в талии жена, занимавшая второй по значимости пост на кухне, ушла вместе с ним — ухаживать за больным мужем. Я ничуть не скучала по ее болезненным щипкам и тычкам исподтишка. Следующий мастер не прослужил и полугода — король выгнал его без содержания из-за пригоревшей каши.

Ну а потом я уже не особенно следила за тем, что происходит в царстве грязных тарелок, ароматного пара и грубых окриков старших поваров, потому что подружилась со стариком Архивариусом, который присматривал не только за архивом, но и за Малой библиотекой до тех пор, пока не умер. Именно Архивариус научил меня читать, подсказал, что можно проводить дни и ночи в Малой библиотеке и помог увидеть цель, ради которой стоило жить.

«Уверен, милое дитя, ты найдешь способ разрушить проклятие. Сейчас ты для короля и принцессы вроде куклы на ниточках — всегда послушная и неживая. Но я вижу, что ты не просто говорящая игрушка. В твоих глазах есть свет. Собственный разум, если угодно, душа. Но она связана той самой магией, что лишает тебя воли противостоять их приказам. В книгах наверняка есть какие-то ответы. В книгах есть все».

Сердце защемило от острой боли. Если бы только Архивариус знал, сколько сотен, даже тысяч, нет, сотен тысяч страниц я уже ищу ответы — и не нахожу их даже в самых толстых книгах! Он сумел убедить меня, что на свете нет ничего, о чем бы не писали на бумажных страницах, но мне все труднее было верить в это. Может быть, мастер Королевского архива просто хотел подбодрить меня, а вовсе не вселять беспочвенную надежду? Может, он и сам не верил, что существует магия, способная освободить меня?

Я села на потемневшую от времени деревянную лавку, положила локти на такой же непритязательный на вид стол, и спрятала горячий лоб в холодных ладонях. Мне требовалось немного времени, чтобы прийти в себя и хотя бы кусок хлеба, чтобы усмирить дрожь в пальцах. Но я не успела даже попросить. Один из старших поваров с легким отчетливым стуком поставил передо мной тарелку с запеченными овощами. Я успела разглядеть накрахмаленный рукав и карман на груди с вышитой монограммой. Подняла взгляд и встретилась нос к носу с Рином.

— Привет, — он скованно улыбнулся. — Ты давно не заходила. Все ещё любишь запеченные овощи по моему рецепту?

Я взяла в руки вилку и наколола мягкий красный полукруг сладкого перца.

— Ты что-то путаешь. Это Эсстель любит овощи, — ровным голосом ответила я и отправила перец в рот.

Рин сморщил веснушчатый нос, точь-в-точь как делал раньше, чтобы рассмешить меня.

— Древняя кровь. Только не заливай, что тебя их проклятие не затронуло.

— На что спорим, что съем все мясо, которое ты найдешь здесь и сейчас? — с вызовом предложила я, продолжая уплетать вкуснейшие овощи. Только Рин и умел их так вкусно готовить, этого у него не отнять.

Рин вскинул густые рыжие брови в показном удивлении.

— Мясо только для простых людей, ты же знаешь. Для тех, кто ходит с серебряными волосами и фиолетовыми глазами у нас отдельное меню. Королевское.

Не переставая жевать, я взглянула на бывшего друга свысока, подражая манере высокородных.

— Много будешь болтать — пойдёшь на корм рыбам в Заливе. И на меня никто даже не подумает, — высокомерно процедила я. Рин фыркнул, но благоразумно заткнулся.

Браслет на руке вновь принялся сердито нагреваться. Его магия питалась от моего сердцебиения, поэтому я почувствовала, как, теплея, сталь начинает пульсировать. Я выругалась и быстрее заработала вилкой, торопясь проглотить все угощение до тех пор, пока раскалившийся браслет не начнет обжигать кожу. Рин всё понял и отошел, кивнув на прощание. Я проводила взглядом исподлобья его удаляющуюся спину.

Рин всегда всё понимал слишком хорошо, даже лучше, чем мне бы хотелось. Я никак не могла отделаться от ощущения, что и для него я была предсказуемой и послушной куклой на ниточках. С которой можно было поиграть немного, пока хозяин не видит, и бросить, да еще при этом в своих собственных глазах выглядеть благородным человеком. А что удивительного? Абсолютно все люди таковы. Их дружелюбие — это всего лишь ещё один способ манипуляции, хотя другие люди почти никогда не ведут себя дружелюбно по отношению ко мне, так что очень трудно было не поддаться обаянию улыбчивой физиономии с веснушками.

Несмотря на то, что у меня могли возникнуть серьезные проблемы, если позволю людям думать, что они могут безнаказанно плохо обращаться со мной, я не смогла всерьёз его возненавидеть. Он по-прежнему был дорог мне этой своей манерой смешно морщить нос и отпускать непочтительные реплики относительно наших правителей.

Жжение стало нестерпимым. С тяжелым предчувствием я прикоснулась к гравировке Связного браслета, чтобы услышать гневные слова того, кто так жаждал со мной пообщаться, что поджарил мне руку.

— Я не понял, почему ты решила, что тебе позволено шляться невесть где и заставлять своего короля ждать? — загремел голос короля на всю кухню.

Все присутствующие, кроме меня, дружно пригнули головы и принялись испуганно озираться, не понимая, в каком углу спрятался грозный правитель и кому адресованы его гневные слова. Мне не было нужды оглядываться, я прекрасно знала ответы на эти вопросы.

— Уже иду, мой король, — вздохнула я.

— И давай поживее, — бросил браслет напоследок и начал остывать.

Стоило мне покинуть кухню, как Связной опять ожил. В этот раз магия передала мне голос Эсстель.

— Зайди ко мне прямо сейчас, — бросила она коротко и отключилась.

Я застыла посреди коридора как вкопанная. «Обожаю» такие моменты, когда мои хозяева приказывают мне строго противоположное. «Стой там», — говорил один. «Иди сюда», — говорил второй. Может, нарочно сговаривались меня помучить?

Магия не берет в расчет обстоятельства. Ее принцип действия простой. Хозяин дал приказ — я так или иначе, быстро или медленно его выполняю. Лучше в точности. Проще быстрее. В случае неповиновения… да не было еще таких случаев. Но, скажем так, ощущения от неповиновения не самые приятные. Магические узы становятся очевидны и тянут вопреки самому отчаянному сопротивлению. Обидно лишний раз убедиться, что твоя жизнь буквально принадлежит другим. Людям, которые не желают тебе добра. Есть лазейки, конечно. Непрямой приказ можно трактовать по-разному. Магию можно убедить, что в данном случае король не препятствовал мне зайти к принцессе, выбравшей самую эффективную формулу и подачу.

Говорят, люди могут приспособиться к чему угодно. Я привыкла существовать в условиях относительной свободы. В конце концов, не каждый день меня дергали за ниточки. Монархи — слишком занятой народ, у них есть развлечения занятнее, чем — эка невидаль — отдавать приказы. Я могла быть предоставлена самой себе месяцами, не видя и не слыша тех, кто связал меня заклятьем. Или, как сейчас, только и делать, что бегать между ними со своей тайной в зубах, как собака, в равной степени преданная двум хозяевам.

«Видеть проблему — значит наполовину решить ее», — поддакнул демон.

Я только отмахнулась. Даже ни на четверть не приблизилась к решению этой проблемы за, без малого, два десятка лет. Ключ от клетки лежал слишком далеко, не достать. Одного осознания мало.

Эсстель ждала меня в своём кабинете. Она сидела на подоконнике, совсем как я вчера, только без справочника на коленях. Просто смотрела в окно. Длинная юбка цвета летнего неба струилась почти до самого пола. Завидев меня, она велела подойти ближе. Я сделала два вынужденных шага вперед.

— Доброе утро, принцесса. Простите, не могу задерживаться. Меня ждет король, — спокойно сказала я и тут же вернулась назад, к дверному проему, собираясь выйти и бежать наверх, в Большую башню.

Эсстель даже не повернула голову в мою сторону.

— Думала, вы уже беседовали сегодня, — равнодушно проговорила она, разглядывая что-то за окном. Мне со своего места не было видно ничего, кроме затянутого тучами неба.

— Он ждёт меня прямо сейчас, принцесса. Я должна идти, — повторила я, и уже взялась было за ручку двери.

— Ты и с места не сойдешь до тех пор, пока я не разрешу. Я достаточно внятно сформулировала свой приказ или ещё конкретнее сказать? — она, наконец, соизволила взглянуть на меня. Её глаза были как две прозрачные сиреневые льдинки.

Моя рука зависла в воздухе, касаясь кончиками пальцев медной изогнутой ручки.

— Не надо ещё конкретнее, принцесса. Иначе магия запретит мне даже дышать, — криво улыбнулась я, пытаясь вдыхать поглубже, чтобы успокоиться. Ощущения в приросших к полу свинцовых ногах были далеки от того, что я привыкла считать нормой.

Эсстель, двигаясь с элегантностью, присущей всем молодым аристократкам, переменила позу. Впечатление портил только сам факт того, что обычно высокородные не сидят на подоконнике.

— А если приказать не дышать, ты в самом деле перестанешь?

Этот вопрос вызвал в ней настолько живой интерес, что я пожалела, что магия не обездвижила мне ещё и язык вместе с ногами.

— Почти уверена в этом, — неохотно ответила я.

«Ты понимаешь, что она сейчас с тобой сделает?» — холодно уточнил демон.

Эсстель двумя пальчиками подобрала юбку и спрыгнула на пол. Подошла ко мне вплотную. Ее лицо было бледным и только слабый румянец горел на обветренных морским ветром скулах.

— Твоя недальновидность просто немыслима. Ты хоть иногда думаешь перед тем, как что-то сказать или сделать?

Я сочла благоразумным никак не отвечать на этот вопрос. Следя за малейшим изменением выражения лица принцессы, ждала: убьет или нет? Прежде она не пыталась угрожать моей жизни, но раньше я не пыталась перейти ей дорогу — ну, точнее, не попадалась при этом с поличным.

— Подними правую руку. Прямо сейчас.

Прежде чем я успела сообразить, что задумала Эсстель, моя правая рука взлетела в воздух, словно я была примерной ученицей, которой не терпится ответить на вопрос учителя.

— Опусти.

Рука, которая больше не принадлежала мне, безвольно упала и повисла бесчувственной плетью вдоль туловища.

Еще никогда прежде я не чувствовала себя настолько ужасно. Даже когда спала на драной подстилке возле печи на кухне в обнимку с недомытой сковородкой. Даже когда Рин сказал, что, для моего же блага, мне больше не стоит искать с ним встречи. Это было примерно так же ужасно, как видеть, что на твоих глазах убивают человека, который тебе дорог. Только на месте этого человека — твоя собственная воля. Прежде в любой передряге мне всегда удавалось сохранить в душе хоть капельку самоуважения. Пусть для этого мне и приходилось временами пользоваться теневым плащом и сбегать — совсем как сегодня я сбежала от короля и его пса из дворцовой безопасности, почувствовав, как дело запахло жареным.

От Эсстель сбежать не успела.

— Сядь. Встань. Вытяни руки перед собой. Попрыгай. Скажи «мяу». Сделай три шага вперед. Развернись. Поклонись. Спой песенку.

Эсстель отдавала приказы, даже не дожидаясь, пока я успею их выполнить. Когда я допела последние слова в самой короткой кабацкой песне, которую знала, то вконец обессилела. Изматывающим было не столько сесть-встать, попрыгать, пройти и развернуться. Сделай я все это по собственной воле — и не заметила бы никакой нагрузки. Но я пыталась сопротивляться. Безрезультатно. Магия сносила волю подобно бурному потоку из прорвавшейся плотины, не оставляющему после себя ничего. Эсстель смотрела на меня, склонив голову к плечу, словно ребенок, раздумывающий, как играть с новой, невиданной прежде игрушкой.

— Занятно, — она коснулась двумя пальцами подбородка, — как тебе удалось скрывать все эти годы?

— Да как-то к слову не пришлось, — кривясь, ответила я, вытирая испарину со лба.

Эсстель кивнула.

— Понимаю… Скажи правду, только я так могу?

— Еще король. Но он никогда так со мной не поступал, — мрачно отозвалась я.

Эсстель скрестила на груди руки и прищурилась.

— Может, он тоже не в курсе.

Браслет, который сегодня и без того уже неоднократно обжигал нежную кожу на запястье, вновь ожил на моей руке. Я незаметно прикоснулась к символу, разрешающему передачу голоса. Надеялась, что мне помогут. Зря.

— Час назад я сказал, что сердит на тебя. Забудь об этом. Теперь я в ярости. Я жду объяснений. Прямо сейчас, — король окончательно потерял терпение.

— Молчать, — шепнула мне Эсстель, почти интимно приблизившись губами к моему уху. От ее дыхания у меня зашевелились волосы на затылке.

Я задохнулась от ужаса.

Мое сердце колотилось так, что темнело в глазах. По вискам и по спине струился холодный пот. Лёгким отчаянно не хватало воздуха — несмотря на то, что я глотала его ртом, как вытащенная из воды рыба. Я не могла произнести ни звука. В то же самое время беспощадная магия выкручивала мои внутренности в наказание за неповиновение прямому приказу короля. Я чувствовала, как по щекам текут горячие слезы, и мечтала только об одном — пусть это прекратится. Каким угодно образом.

Эсстель внимательно наблюдала за моими мучениями некоторое время. Ни слова ни говоря, она сняла с моей руки браслет, оборвав при этом магическую связь.

— Можешь выполнить его приказ и при этом остаться в моём кабинете? — спросила принцесса, спрятав за спиной магический артефакт.

Я кивнула. Хотя уверенности не было. Никогда еще у меня не было необходимости не просто оттягивать исполнение приказа, а выполнить его не заведомо не так, как требовалось. Но положение было отчаянным, приходилось буквально на ходу искать выход.

— Тогда делай, что требуется. Но из кабинета не выходи.

Магия вернула мне власть над собственными ногами, и я бросилась к столу. Схватила самопишущее перо и первый попавшийся лист бумаги — вроде желтый, гербовой, но плевать. Размашисто написала, что не могу прийти потому что принцесса не позволяет мне выйти из своего кабинета — и прислушалась к своим ощущениям. Магия колебалась, не спеша верить, что недоставленное адресату письмо считается за выполненный отчет. Магия напоминала мне, что этого недостаточно. Я всё ещё должна как можно скорее явиться для личной беседы с хозяином.

«Обещаю. Как только принцесса позволит мне выйти, немедленно отправлюсь к королю с этим письмом, — я торговалась не хуже, чем потомственный купец. — Видят Святые Хранители, меня держат здесь против воли! А я как раз хочу только одного — вернуться к королю и просить его о защите».

Хорошо, что с магией, в отличие от моих коронованных хозяев, можно договориться. Она не добра ко мне, но и не желает зла. Как неподкупный надсмотрщик, она следит за тем, чтобы я выполняла свои обязанности, навязанные мне односторонним магическим контрактом, об условиях которого я могла лишь догадываться. Если бы только мой беспристрастный надсмотрщик учитывал абсурдность противоречащих друг другу приказов и позволял мне выбирать, какой из двух выполнить!

Я оперлась локтями на письменный стол и запустила пальцы в волосы. Краем глаза заметила, как Эсстель подошла ко мне со спины и заглянула через плечо, изучая записку. Мне все никак не удавалось восстановить нормальное сердцебиение и ровное дыхание. Я закрыла глаза. Не хотелось ничего видеть. В особенности, принцессу, которая сегодня побила собственный рекорд по подлостям.

— Ты не оставила мне выбора. Все твои действия, совершенные накануне, привели тебя именно к этой минуте. Ты подставила меня в Академии, пыталась выкрасть важное письмо… дважды. И, наконец, ты пошла прямиком к моему отцу — для чего? В чём смысл твоей неуклюжей игры против меня? Разве мы с тобой враги? — голос принцессы пробивался к затуманенному сознанию будто через набитую пухом подушку.

«Ты даже не представляешь себе, принцесса…»

Я не меняла позы, пока она не приказала мне смотреть на нее. Я молчала, пока она не скомандовала отвечать. Я не хотела ничего говорить, но слова полились изо рта против моей воли.

— Я пошла к королю для того, чтобы сообщить ему о письме. Но он не дал мне сказать ни слова. Мне казалось, я поступаю правильно. Я хотела предотвратить измену. Я не знаю.

— Измену? — Светлые брови взлетели вверх.

Я посчитала этот вопрос риторическим.

Эсстель подошла к книжному шкафу и вытащила оттуда одну из книг. Раскрыла на середине и достала знакомый мне голубоватый лист бумаги. Письмо от Алишера.

— Ты можешь это прочитать? — она все еще сомневалась.

Это был не приказ, а всего лишь вопрос, на который я могла отвечать, как вздумается. Поколебавшись, кивнула. Не потому что во мне внезапно проснулась любовь к честности, а потому что я опасалась, что она спохватится и перепроверит, правильно сформулировав запрос на правду. Не хотелось лишний раз демонстрировать, что мне тоже нельзя доверять. Не сейчас, когда она так сильно натянула магический поводок, что мне стало трудно дышать. Я пыталась представить, какой станет моя жизнь после этого.

«Невыносимой?» — предположил демон.

«Боюсь, что так и есть».

Принцесса тем временем медленно разорвала письмо на кусочки. Выбросила клочки в корзину для негодных бумаг. Подошла к окну. Обняла себя за плечи, словно внезапно посреди теплой комнаты ей в спину подул холодный ветер.

— Ясно… Если бы тебя попросили выбрать между мной и отцом, на чью бы сторону ты встала? Без приказа, по доброй воле?

— Никогда всерьёз не думала, что вы можете оказаться на разных сторонах с королем, принцесса. Не знаю, что ответить.

— Тогда спрошу иначе. Кого из нас ты боишься больше? — Эсстель сложила на груди руки и глянула исподлобья. Холодный, безжалостный испытующий взгляд — так мог бы смотреть магистр на недоделанное изобретение, но будучи живым человеком, чувствовать его на себе было почти физически больно.

Я не стала отвечать на очередной риторический вопрос без ключевого слова. Ещё вчера я могла бы засомневаться, начать взвешивать и сравнивать. Сегодняшний день показал, что настоящий Безумный правитель Акато-Риору пока не получил полноту власти над столицей. Но я у него — у нее — на коротком поводке. Никогда прежде никто так не поступал со мной, даже сама Эсстель — несмотря на то, что я всегда выводила её из себя одним своим видом.

Она обещала свести со мной счеты — но что мешало ей ещё тогда связать меня жёсткими приказами и лишить собственной воли, вытереть ноги о моё чувство собственного достоинства? Может, она хотела узнать, что я буду делать дальше? Может, если бы я не лезла в это дело, то Эсстель не стала бы так со мной поступать?

Оставалась надежда, что король, не дождавшись меня и моих объяснений, заметит неладное и поможет вырваться из ловушки, в которую я угодила только благодаря собственной наивности. И этим демоновым магическим узам, будь они неладны! И пусть трижды провалится в Бездну тот, кто провернул со мной этот фокус! Если он жив, я найду его, и позабочусь о том, чтобы он на своей вшивой шкуре испытал и полнейшую беспомощность, и беспросветное отчаяние!

Глава 7. Сказка — ложь, да в ней намек

Вечер. На улицах Акато-Риору

Серый город под плащом сплошного весеннего дождя был неузнаваем. Я долго плутала по улочкам и проспектам, почти по колено в холодной воде. Замерзла до костей, как говорили матросы в порту. Уж теперь-то я знала, каково им приходится в шторм, когда ледяная вода льет сверху, достает до колен снизу, а ты должен терпеть и работать, чтобы выжить.

«Демоновы заговорщики, почему измену замышляют они, а страдаю постоянно я? Да настолько верного Короне человека, как я, поискать нужно!» — мрачно думала я, стуча зубами от холода.

«И что ты думаешь делать, верный Короне человек?» — ехидно поинтересовался демон.

У меня был ответ на этот вопрос.

«Король, принцесса и её дядя — все они ведут собственную игру, а я стою посередине и даже не успеваю реагировать на то, что они творят, пока тянут меня каждый на свою сторону. У меня есть последняя попытка выбрать, кто из них менее опасен — и пойти к нему с чистосердечным признанием. И при этом молиться Святым Хранителям, что слепая судьба выберет того же, кого и я. Вряд ли я надолго переживу проигравшего. Однако… Допустим, демон прав: менее опасен для меня князь Алишер, но что будет с Акато-Риору, если он победит? Сколько крови прольется? А как отреагируют соседи? Особенно Торговая Империя не обрадуется. Император уже не первый год засылает сватов, мечтая заполучить Белый город в качестве богатой провинции. Алишер же, заняв трон, лишит их завидной невесты с приданым в целую страну. А магистры? На чью сторону встанет Академия? Это самый главный вопрос. Если я узнаю, кого поддержит Великий магистр, я сумею сделать верный выбор».

«Это не план, это подведение итогов», — фыркнул внутренний голос.

«Ну вот тебе план: лавировать, покуда возможно, чтобы выжить. Понять, что замышляют заговорщики. Использовать полученную информацию на благо того, чьи цели покажутся мне наиболее разумными…»

«А что, мне нравится ход твоих мыслей! Ты будешь тенью за троном, будешь управлять нитями марионеточных правителей, а они даже не поймут, что девчонка с кухни таскает их за нос!» — злорадно захихикал демон. Меня его энтузиазм не порадовал.

«Ох, не слишком ли многое я на себя беру? Девчонка с кухни, неудавшийся телохранитель, магический голем будет решать, кому победить в Большой Игре? Да они разотрут меня в пыль, если заподозрят в таком намерении! — воображение уже нарисовало живописную картину, как один из хозяев приказывает мне умереть. Проклятая магия! Им даже не нужно тратить на меня яд, достаточно попросить!»

Я брела по лужам, смирившись с тем, что их уже бессмысленно обходить. Разлив прогнал людей с улиц — это было мне на руку сейчас. Никто не увидит мокрую несчастную мышку, не задаст вопрос, отчего она бредет сквозь ливень одна и при этом беззвучно шевелит губами и жестикулирует. Я старалась разложить по полочкам новую информацию.

«Три игрока, каждый из которых по-своему силен. За королем реальная власть и гвардия, за принцессой — все те, кто устал служить безумцу и надеется на реформы, а Алишер… он подобен Ночной гильдии. Действует исподволь и не оставляет свидетелей. Я сама вырвалась из его когтей только потому, что за мной прислали королевских псов. Он наверняка не успел в тот момент придумать, как меня использовать в своих интересах, иначе и тогда бы не выпустил!»

«А ты думаешь, что он тебя выпустил?» — с сомнением уточнил демон.

Я ладонью стёрла с лица капли дождя. Убрала за ухо выбившуюся прядь, тяжелую от воды. Демон умело выбил у меня из-под ног шаткую табуретку уверенности в своих силах.

Если бы только был на свете хоть один надежный человек, которому я могла бы довериться! Кто-то сильный, кто просто молча обнимет и поддержит, какой бы путь я не выбрала. Или освободит от необходимости выбирать. Я безжалостно напомнила себе, что потеряла всех — Архивариус умер много лет назад, Арри убили накануне. Остался только Рин, но ему-то я доверять поостереглась бы. Рыжий Рин «нос с веснушками» был одним из первых, кто разглядел в молчаливой посудомойщице человека. Он вытащил меня из уютной раковины, в которой я пряталась от внешнего мира и людей, а потом… оттолкнул. Он понял, что от каких, как я, лучше держаться подальше.

«Некоторых людей лучше не испытывать, чтобы не терять веру в человечество. Рин не способен никого защитить, ему самому нужна защита — от собственных страхов прежде всего», — голос демона звучал с поистине профессорской интонацией.

«Может он и прав. Сама бы хотела держаться от таких, как я, подальше. Из-за меня погиб Арри — так глупо и бессмысленно… Но я не выбирала свою судьбу, и мне придется идти до самого конца. Даже если там, в конце, ничего нет, кроме черной глади зеркала, откуда меня однажды вытащила непостижимая магия. Одного слова любого из моих хозяев достаточно, чтобы я вновь оказалась в зазеркалье и затерялась среди прочих теней… — я сбилась с шага, поддавшись искушению снять „грязную повязку со старой раны“, как говорят в народе. Из дальнего пыльного угла сознания появились нечеткие рваные воспоминания, как я смотрела на яркий и живой мир из-за холодного стекла. — Интересно, буду ли я помнить тогда, что ходила по этому миру, внешне ничем не отличаясь от живых людей? Или из меня уже не получится послушного отражения, и я буду страдать за стеклянной стеной ещё сильнее, чем могу представить?»

Демон промолчал. Должно быть, добился своей главной цели и успокоился.

Я сбилась с шага и остановилась. Оглянулась назад.

Белый дворец возвышался над верхушками деревьев Королевского парка, и безмолвно звал к себе, обещая дать всё, в чем я отчаянно нуждалась: безопасность, тепло и сухое полотенце. Но я не могла пойти назад. Я направлялась в Средний город, потому что у меня не было выбора.

Я получила приказ: не возвращаться до тех пор, пока не найду браслет для Эсстель.

Эсстель сформулировала приказ до мельчайших деталей. Искать браслет. Понадобится — убить того, кто украл его. Если со мной заговорит кто-то, кроме принцессы, — молчать. Не писать никаких писем. Если попадусь на глаза королю — следует бежать, не дожидаясь, пока он скажет хоть слово. Никаким иным способом не пытаться связаться с правителем и не передавать ему сообщение.

Принцесса даже на бумажку записала все требования, чтобы ничего не забыть и не упустить. Зачитывала с листа. Вроде бы смешная сцена, но я почему-то не нашла в себе сил, чтобы посмеяться. Эсстель куда умнее, чем я — нельзя этого отрицать. Она видела дальше меня, и только после очередного озвученного запрета я понимала, что могла бы найти здесь лазейку, не захлопни она её прямо у меня перед носом.

«У тебя ещё есть шансы. Она выпустила тебя из виду — хочет проверить, как поведёшь себя. Придумай что-нибудь».

«Легко сказать. А ты что посоветуешь?» — я надеялась, что демон лучше разбирается в исчадиях Бездны, и подскажет, как вести себя с представителями королевской династии.

«Будь внимательнее».

«Ты бы тоже мог почаще помогать, а не только издеваться. Где ты был, когда надо было предупредить меня?»

«Если бы ты давала себе труд обдумывать то, что собираешься ляпнуть, я бы мог попробовать!» — огрызнулся демон.

Он тоже был не в духе с той самой минуты, как принцесса заставила меня прыгать на месте и петь песенки. Если и возникал время от времени в голове — то только для того, чтобы в очередной раз припомнить мое легкомыслие. Но, кажется, он, как собеседник, отошел на второй план. Я теперь, в основном, разговаривала с магией, надзирающей за выполнением условий магического контракта, что примерно было похоже на разговор со стеной. С некоторыми нюансами. Я обнаружила, что стены смертоносной ловушки сжимаются медленнее, когда с ними разговариваешь, и была вынуждена тараторить без умолку.

Я объясняла, доказывала и побеждала, отвоевывая пядь за пядью. Мой безгласный надсмотрщик настаивал, чтобы я предоставила королю отчёт, как он требовал. Разумеется, принцесса тщательно продумала всё, чтобы запретить мне выполнить тот приказ… Никогда ещё мне не удавалось так долго тянуть с выполнением прямого указания. Прямое — на то и прямое, что не допускает никаких разночтений. Честно говоря, раньше я не всегда успевала сообразить, что повинуюсь чужой воле — магия в таких случаях перехватывала управление. А теперь я, вроде как, учусь сопротивляться, учусь видеть, как это работает. Благодарить за это хозяйку? Увольте!

Несмотря на то, что магический контракт был со мной всегда — осознавать его влияние я начала только сейчас, оказавшись между молотом и наковальней. Осознавать и исследовать. Как Эсстель знакомилась с новым инструментом достижения своих целей, так и сам инструмент — это я о себе, да — пытался понять, как вытащить руки из магических наручников.

«В следующий раз подумай хорошенько, прежде чем говорить, что хуже уже не будет», — я так и не поняла, была ли это моя мысль или голос демона. Но не могла это оспорить. Действительно, прежде кое-кто частенько злоупотреблял таким аргументом.

*

Я добрела до улицы Каменщиков — едва успела до захода солнца. После заката было бы сложнее разбирать таблички с указанием улиц. В Среднем городе куда меньше уличных фонарей: легко заблудиться в узких переулках. На месте князя Алишера я поменяла бы квартиру после того, как гвардейцы выбили в ней дверь и разгромили полгостиной, пока арестовывали меня. Но магия тащила меня туда, как собаку на поводке. По крайней мере, если они не вернулись в тот дом, есть шанс, что выбитая дверь до сих пор открыта. Хотя бы согреюсь у камина, если Желтоглазый не весь порошок сжёг.

Не тут-то было. Желтая дверь с облупившейся краской была заперта. Я постучала. Припомнила условный стук бандитов и повторила его. Напрасно. С тем же успехом могла пойти постучать в первое попавшееся дерево. Я застонала от бессильной ярости и хорошенько пнула дверь ногой. Мне никто не ответил. Ничто не нарушило иллюзию необитаемого дома, но во мне крепла уверенность, что князь спокойно сидит и курит трубку подле камина.

Я отошла на пару шагов и поискала у обочины камень побольше — чтобы хорошо ложился в ладони и как следует оттягивал руку. Размахнулась и отправила камень в полет. Жалобно зазвенели разбитые стекла — намного левее нужного места, но я великодушно простила себе этот промах. Это вчера я послушно согласилась сидеть и мёрзнуть. Сегодня я была слишком зла, чтобы терпеть и ждать милости от тех, кто по каким-то причинам не хочет мне открывать.

Нагнулась и подхватила с земли ещё один камень. Отвела руку за голову и приготовилась бросить.

— Довольно! — кто-то перехватил моё запястье.

Я повернула голову и увидела в полумраке высокую фигуру в светлом магическом плаще и шляпе. Разноцветные глаза смотрели из-под широких полей с веселым удивлением.

— Хватит разбойничать. Эту дверь мы надежно забаррикадировали. Ни снаружи, ни изнутри не открыть.

Он поманил меня за собой, и мы обошли тесно прижавшиеся друг к другу дома, чтобы попасть на огороженную невысокими белыми заборчиками территорию скромных задних дворов сразу двух соседних улиц. Здесь кое-где росли фруктовые деревья, до середины ствола защищенные слоями побелки. А кто-то просто высадил вдоль фасада колючие кусты собачьих роз. Летом хозяйки разобьют на скромных делянках клумбы или посадят лекарственные травы, но сейчас, в начале весны, дворы выглядели неприкаянными и заброшенными.

Именно сюда князь со слугой ушли через заднюю дверь, которой никто из явившихся по мою душу гвардейцев не заинтересовался. А я не смогла им доступно объяснить, чтобы они хорошенько проверили задний двор. Только хуже себе сделала. Мои излишне эмоциональные жесты военные восприняли как попытку сопротивления и довольно жестко ее пресекли. На память от ареста остался сувенир: рука сама потянулась потереть рассечённую кожу над правой бровью. Этот след оставил край столешницы, о которую меня приложили головой, пока застегивали за спиной магические браслеты.

Князь Алишер шёл по чавкающей мокрой земле с величайшими предосторожностями, брезгливо поднимая безукоризненно начищенные ботинки чуть не до колена. Он напоминал грациозного белого журавля, шагающего посреди болота. Я о чистоте своих сапог и не задумывалась. Это в Разлив-то беречь обувь? Просто смешно. Князь с заметным облегчением вскарабкался на высокое крыльцо нужного дома, и принялся энергично вытирать ноги о придверный коврик, сплетенный из сухого тростника. Убедившись, что расправился со всей грязью на подошвах, он открыл передо мной заднюю дверь и учтивым жестом пригласил пройти вперед. После показательного выступления было бы невежливо перешагнуть через коврик, не попытавшись привести сапоги в надлежащий вид. Впрочем, судя по болезненной улыбке, младший брат короля не счел мои старания убедительными.

Он закрыл заднюю дверь на ключ и любезно предложил мне снять верхнюю одежду и — он особенно выделил это слово интонацией — обувь, чтобы просушить. Я послушно повесила жёлтый магический плащ на рогатую вешалку, рядом поставила сапоги. Босой чувствовала себя неуютно и беззащитно, но подчиниться было проще, чем бунтовать. Заодно полюбовалась на баррикаду, которую заговорщики возвели у входной двери, передвинув туда книжный шкаф и кушетку.

Князь скинул с плеч мокрый плащ, надел на дверной крючок шляпу и, сменив уличные туфли на аккуратно заштопанные комнатные тапочки, подошел к простецкому жестяному рукомойнику, который стоял рядом с печью. Тщательно вымыл руки с черным мылом, которое, насколько я знала, делают из сажи. Я не могла не заметить, с каким непередаваемым выражением лица он брал в руки дешёвое мыло, а потом вытирал их о свой белоснежный платок. Можно было бы пожалеть принца в изгнании, но тут я заметила, что платок только кажется чистым: на белом фоне темнели несколько смазанных капель. Должно быть, это кровь Арри.

Я стиснула зубы так сильно, что челюсть заныла.

— Рад, что ты вернулась так скоро, племянница, — закончив приводить себя в порядок, князь благосклонно кивнул мне. — Значит, я не ошибся в тебе. И помни, что я достойно вознагражу тех, кто будет верен мне до конца.

«Интересно, какой конец он имеет в виду», — хмыкнул демон.

«Свой собственный», — я отступила темный угол гостиной. Хотела занять стратегически удобное место рядом с дверным проемом, именно там, где Волк накануне подпирал плечом косяк. Так я смогу увидеть весь первый этаж с одной точки и, возможно, замечу, где лежит моя сумка или сам браслет. Если же нет, то придется думать, как без лишних подозрений подняться в спальню хотя бы на несколько минут.

Однако для начала я хотела проверить одну идею. Мне хотелось понять, что именно замышляет Братоубийца и какую роль в своей стратегии он планирует доверить мне. Важно это узнать перед тем, как что-то предпринимать. Достоверно я знала о младшем принце лишь то, что много лет назад его обвинили в убийстве и покушении, а затем изгнали. У меня слишком мало информации и много сомнений, чтобы выбрать, на чьей стороне играть эту партию. Я должна узнать больше — хотя бы для того, чтобы не проиграть в первые же несколько ходов.

Откровенно говоря, был ещё один момент, склоняющий чашу весов в пользу дяди принцессы даже несмотря на то, что по его вине больше нет Арри. Вчера я поняла, что он не может управлять мной. Какие бы формулировки он не использовал, требуя ответов во время вчерашнего допроса, ни одна струна моего загадочного организма не шелохнулась в ответ. Хотя бы здесь, на улице Каменщиков ничьи приказы не ввинчивались в голову и не дергали меня против воли.

«Хочешь сказать, что ты и впрямь предпочтешь работать на Братоубийцу?» — удивился демон.

У меня не было простого и однозначного ответа на этот вопрос.

Зато была идея, как можно объясниться без помощи слов и даже не писать при этом записки. Различать буквы мне никто, хвала Создателям, не запретил. И показывать на буквы пальцем тоже.

Языком жестов объяснила «дяде», что мне нужен лист бумаги и самопишущее перо. Он понял. Принес сразу несколько листов простецкой серой бумаги, которая гораздо лучше годилась для растопки камина, чем для письма. А вместо самописки предложил взять кусочек угля у печки.

Я опустилась на стул, спиной к пробитой в окне дырке, из которой тянуло прохладой позднего вечера. Разложила листы бумаги на столе. Мне предстояло договориться с магией, что нарисовать буквы — это не значит, что я кому-то что-то пишу. Внутренний надсмотрщик не запретил мне водить угольком по листу, выписывая буквы по порядку. Не складываясь в осмысленные слова, символы не являлись «письмом», но для моей цели вполне годились.

Князь Алишер сел напротив, благодушно окинул взглядом мою работу и, достав из кармана необходимые принадлежности в специальном кармашке, принялся набивать трубку.

— Ты все-таки решила со мной побеседовать, — с удовлетворением заметил он, насыпая резко пахнущее зелье внутрь аккуратно сработанной чаши.

Бросив на полпути дописывать последние знаки, поочередно постучала угольком по буквам «д» и «а», развернув лист таким образом, чтобы князю было удобнее читать то, что я показываю.

Хотела спросить, что собирается поручить мне Братоубийца, но услышала, как поворачивается ключ в замке. Дверь на задний двор отворилась. Сбилась с мысли, засмотревшись на того, кто вошёл, хлопая себя плечам, стряхивая воду с плаща. Когда увидела знакомые жесткие черты лица и яркие желтые глаза под козырьком форменной фуражки королевской гвардии, то даже не нашла в себе сил удивиться такому совпадению. Объяснения не требовались. Волк просто-напросто следил за мной. Точно так же, как в ту ночь «вёл» до самой библиотеки. А я-то думала, что ему в Белом дворце нужна принцесса или, на худой конец, король. Но нет, всё внимание моей персоне, как лестно.

Волк безмолвным кивком ответил на вопросительно приподнятую бровь хозяина. Бросил на меня насмешливый взгляд и, сняв фуражку, отправился греметь рукомойником. На мгновение мне стало неловко, что я одна в этом доме пренебрегла правилами гигиены в силу отсутствия нужной привычки.

— Представляешь, Волк, мы с племянницей нашли способ пообщаться. Как раз хотел спросить, как ей удалось привести сюда гвардейцев? Весь день голову ломал над этим вопросом.

Пришлось его разочаровать. Я пришла, чтобы искать ответы, а не давать.

— Н.Е.З.Н.А.Ю, — повторил за мной князь и потемнел лицом. Впился в меня жуткими разноцветными глазами, пытаясь по моему лицу прочитать, лгу я или нет.

Меня эта подозрительность, выходящая за рамки разумного, порядком утомляла. Интересно, он хоть кому-нибудь верил на слово? Хотя бы своему слуге? Хотя вот именно человеку, который с легкостью вонзает стилет в спину, я бы не спешила доверять.

Разве важно теперь выяснять, как гвардейцы меня выследили? Я была уверена, что им помог Связной браслет, недаром кожа под ним так сильно зудела, хоть он и не нагревался. Как бы там ни было, я не собиралась делиться своими соображениями с князем. В этот раз браслет остался у принцессы, так что можно не ожидать слежки. Мой браслет никого не приведет, а думать насчет тех, которые настроил Арри для своих убийц — увольте. Мне было плевать на их безопасность. Ничто не понуждало меня отвечать им правдиво. Оплаченные кровью браслеты лежали у рукомойника и не подавали признаков жизни, лишенные тепла. Их не выследят.

Я задумалась, как бы покороче сформулировать вопрос касательно планов насчет меня, но князь спросил первым:

— Как тебя зовут?

Уголёк в моих пальцах треснул и упал на бумагу, испачкав её черными мажущими крошками.

Я ненавидела этот вопрос. Самый болезненный из бесконечного списка вопросов, на которые у меня не было простого и ясного ответа. Впрочем, было одно слово, которое больше всего подходило в качестве имени. Король и принцесса звали меня так, но мне было очень неприятно слышать его в свой адрес. Настолько неприятно, что внутри шевелилось что-то нехорошее.

— Т.Е.Н.Ь? — удивился князь Алишер. — Тебя так Эриен назвал?

Я потёрла ладони друг о друга, чтобы хоть немного стереть с пальцев уголь и кивнула. Велико было искушение вытереть пальцы о скатерть, но я побоялась, что любящий чистоту князь вынесет мне смертный приговор за хулиганство.

Братоубийца откинулся на спинку стула и принялся не спеша раскуривать набитую трубку, попыхивая дымом. При этом он смотрел на меня как на занимательную безделушку в музее — вроде впервые видит, но при этом в общих чертах понимает, откуда такая взялась.

— Знаеж, а я не удывлён, — наконец пробормотал он неразборчиво, не вынимая чубук изо рта. Помолчав ещё немного, начал рассказывать, делая длинные паузы для того, чтобы отдать должное трубочному зелью.

— Когда мы были детьми — а я был намного младше братьев — нам иногда рассказывали разные сказки. Отец считал, что нам стоит знать про доблестных предков и их приключения. Я, разумеется, больше всего любил слушать про того, кто установил мир между людьми и Древними богами и основал Акато-Риору на границе трех разных миров… Да, Первый принц Алишер был и остается для меня примером для подражания… — Братоубийца замолчал и тяжело задумался. Но мы с Желтоглазым терпеливо ждали, и князь продолжил совсем другим тоном. — Братья не любили эти сказки. Они бросались подушками в каждого, кто предлагал послушать о Первом принце, и требовали страшные истории, от которых я потом не мог спать ночами напролет. Все эти призраки, тени, мертвецы караулили меня в каждом углу общей детской, скрипели дверьми, вздыхали в темноте и скребли когтями, а старшие братья не упускали случая добавить к моим страхам пару душераздирающих подробностей… К чему это я?

Ах да, Тень… Была одна история, которая нравилась самому старшему из нас, принцу Энрэ. История о человеке, который призвал из Бездны собственную тень и заставил ее служить себе. Говорят, она могла ходить на двух ногах, как человек, и носить полный воинский доспех, но под шлемом не было человеческого лица, только тьма с двумя горящими угольками на месте глаз. Кстати, никто никогда не слышал от нее ни единого слова, — рассказчик задумчиво посмотрел на меня, сделал паузу, чтобы выпустить пару дымных колец, и вновь сменил тон на более глубокий, — Тень днём и ночью охраняла своего хозяина, потому что ей не нужно было ни есть, ни спать. Воин с таким оруженосцем мог не бояться опасности. Он шел всегда в первых рядах, а за ним следовала Тень, сея ужас и смерть в рядах врагов. Король приблизил к себе этого человека, потому что хотел, чтобы неуязвимая Тень охраняла и его тоже. Достигнув высокого положения, получив звание генерала, гордец попросил руки принцессы. «А иначе, — сказал он, — я уйду, и вы не сможете меня остановить».

Король подчинился его требованию и началась подготовка к свадьбе. Принцессе не нравился жестокий человек, за которым повсюду таскалась страшная тварь, поэтому она думала-думала, и нашла как перехитрить своего жениха. Или ей подсказала ее мудрая нянюшка, я уже не помню… Не важно. Хозяин Тени на каждом королевском пиру любил хвастать тем, какой непобедимый телохранитель бережет его сон, и на своей собственной свадьбе никак не мог об этом умолчать. Принцесса тогда встала и предложила устроить поединок для развлечения гостей. Все затаили дыхание, когда она объявила, что сражаться будут жених и его телохранитель. Генерал только посмеялся: «Тень не поднимет меч против хозяина, я уже победил».

Тогда, в полной тишине, принцесса назвала Тень её подлинным именем, и Тварь из Бездны подчинилась ей. Без раздумий разрубила бывшего хозяина мечом на четыре равные части, а потом исчезла сама, оставив после себя только пустые доспехи.

«Тот, кто призовет зло из Бездны, призовет и погибель свою», — так сказала принцесса ошеломлённым подданным.

Я сидела, ни жива ни мертва, куда больше впечатлённая ужасными образами, чем остальные. Так вот какой меня видел король! Чудовищем, способным обратиться против своего оригинала. Поэтому он не доверял мне. Поэтому при малейшем намеке на сопротивление выходил из себя, как сегодня утром.

Но я ничуть не походила на жуткую ходячую тьму с горящими красными глазами! Ещё ни разу никто, не посвящённый в мою тайну, не заподозрил во мне тварь из Бездны. С виду-то я выглядела как обычный человек, если не считать того, что я умела растворяться воздухе в случае опасности. Да и телохранитель из меня не вышел. Уж точно я не могла днями и ночами беречь Эсстель — мне ведь нужно было спать, есть и посещать городские купальни хотя бы раз в неделю.

Но мысль о том, что от меня нарочно скрывают истинное имя, чтобы держать в подчинении, была слишком настойчива, чтобы от нее так просто отмахнуться. Наверное, я действительно до сих пор не там искала ответы — и не на тот вопрос. Растерянно почесала висок. Память что-то подсказывала, дразнила догадкой, но я не могла уловить воспоминание целиком. Архивариус когда-то давно говорил что-то про подлинное имя, но я никак не могла припомнить, что именно. Волшебное истинное имя… возможно, мне тоже стоит поискать его — но где? В архивах?

— А откуда принцесса узнала, что если назвать Тень по имени, та нашинкует генерала, а не её саму? — спросил Волк. Он стоял у печи, опустившись на одно колено, и по одному совал в очаг поленья, которые ждали своего часа в корзине.

— А она не знала, — князь Алишер равнодушно пожал плечами и, втянув в легкие дым, выпустил его из ноздрей.

— Эти женщины… — пренебрежительно фыркнул Желтоглазый, но, покосившись на меня, договаривать не стал.

— Меня не удивляет, что Эриен так поступил, это похоже на него. Обзавелся незаконной дочерью — и не дал человеческого имени. Думает, нет лучшего способа заручиться верным слугой, который не задает вопросов — так что ли? — князь развел руками, вопросительно глядя на меня и ожидая ответа.

Я неопределенно пожала плечами, мол, не отвечаю за мысли и решения короля. Привыкла уже. Все привыкли, что он импульсивен и горазд говорить то, что думает, не считаясь с правилами. Потому его и прозвали за глаза «безумным». В любом случае, сейчас король, каким бы он не был, потускнел на фоне дочери.

Пока длился рассказ князя Алишера, я слушала, навострив уши, но не отрывая взгляда от скатерти. Эту историю Архивариус мне никогда не рассказывал, хотя наверняка знал. И даже больше того — теперь понятно, почему он так вздрагивал и хмурился, когда я временами называла себя просто тенью, повторяя за королем и его дочерью. Никакого другого имени я себе так и не придумала, и привыкла жить вовсе никак не именуя себя даже в мыслях. Я — это я, и точка. Единственная в своем роде, уникальная «я».

Только все равно ужасно неприятно, когда кто-то, выросший с собственным именем, спрашивает у меня моё. Примерно настолько же неприятно, когда кто-то выросший в семье спрашивает: «А кто твои родители», «А где твой дом»… Никто. Нигде. А теперь пойди и спроси у безногого, где его ноги. Надеюсь, тот успеет дотянуться до твоей глупой головы своим костылем и вколотить в нее немного разума.

«Князь просто хочет надавить на больное, чтобы проще было манипулировать тобой. Но ты молодец, держишься», — неожиданно демон возник в голове не для того, чтобы отпустить едкое замечание, а чтобы похвалить.

Не дождавшись от меня нужной реакции, князь без восторга посмотрел на Желтоглазого. Убийца взялся кашеварить и в этот момент наливал воду в почерневшую снаружи кастрюлю. Затем поставил её на каменную плиту и достал с верхней полки большой горшок, под крышкой которого оказалась крупа. В отличие от привередливого принца, я с нетерпением ожидала, когда получу свою порцию каши. Даже думать о чем-то другом не могла. Ну вот, разве мой отличный аппетит не доказывает, что я живой человек, а вовсе не бестелесный демон из Бездны?

Больше того, Древняя кровь точно так же, как и князю Алишеру, запрещает мне есть мясо. Тело просто не принимает его — какие-то вещества, необходимые для усвоения чужой плоти, не вырабатываются в организме тех, кто рождается на свет с белыми волосами и фиолетовыми глазами. Ну или появляется на свет прямиком из Бездны, да-да, спасибо князю Алишеру, что подкинул новый сюжет для ночных кошмаров. Травоядное порождение Тьмы, как мило.

Повар из убийцы оказался так себе. Только к середине миски до меня дошло, почему князь Алишер с таким кислым лицом взирал на свою порцию. Сперва я закидывала кашу в рот, не чувствуя никакого вкуса, лишь с удовлетворением ощущая, как постепенно уходит неприятное сосущее ощущение в животе. Как только руки, держащие ложку, перестали мелко подрагивать, поняла, что каша здорово пересолена и слегка подгорела, хоть и осталась суховатой, а зерна поскрипывали на зубах. Попробуй Желтоглазый приготовить такую кашу для Безумного короля, то его не просто уволили бы, а посадили в тюрьму на пару лет для острастки.

«Ты пришла сюда, чтобы кашу есть или за браслетом?» — демон был зол, будто решил играть на стороне магического контракта.

«Мне нужно время и силы. Они убийцы, если ты не заметил…»

«Ты дура! Магия сломает тебя, если ты не найдешь лазейку, и нас обоих сотрет. Или учись управлять этим или подчиняйся».

Демону никогда не приходилось слишком стараться, чтобы вывести меня из равновесия. Тем более, что это удалось ещё князю с его сказкой, от которой у меня застыла кровь в жилах. Я в сердцах хлопнула ладонью по столу и выпалила, глядя в одну точку на скатерти перед собой.

— Заткнись, демон! Я найду способ забрать браслет!

Сказала и испуганно зажала себе рот ладонью. Что, если магия накажет меня за неподчинение? Как у меня вообще получилось нарушить запрет принцессы?

Князь Алишер не донес ложку до рта, потрясенный моим неожиданным выступлением. Желтоглазый вопросительно поднял левую бровь. Оба уставились на меня, ожидая объяснений, которые я не могла дать, потому что сама не поняла, каким образом умудрилась обмануть магию.

— Это, конечно, очень мило с твоей стороны, что ты высказалась. Но если ты не немая, тогда какого демона мы тут играем в твои детские игры? — с каждой следующей фразой в голос Алишера добавлялось всё больше металла.

Желтоглазый, услышав в словах князя команду «взять», тут же вскочил, опрокидывая свой стул. Не успела я моргнуть, он уже стоял рядом и заломил мне руку за спину. Не издав ни звука, я привстала на цыпочки. Он держал меня за предплечье так, чтобы не причинять сильную боль ровно до того момента, как мне придет в голову сделать хоть малейшее движение.

— Выбирай, либо перестанешь играть в свою глупую игру, либо отправишься во дворец по частям, — В тихом голосе князя звучала неприкрытая угроза.

От страха перед убийцами, которым ничего не стоит выполнить обещание, я почувствовала, как шевелятся волосы на голове. Ощутив знакомое холодное покалывание в кончиках пальцев, уже не стала медлить и рванулась под защиту плаща Тени, наплевав на то, что ради рывка придется испытать боль в вывернутом плече.

Холодный сумрак принял меня в распростёртые объятия. Приятная прохлада, подобно течению горной реки, подарила спокойствие. Я принадлежала только себе. Облегчение было настолько всеобъемлющее, что я готова была расхохотаться — если бы могли смеяться капли дождя, летящие в воздухе. Именно так я себя ощущала — неуловимой, холодной и рассыпавшейся на мельчайшие частицы подобно каплям дождя.

Никто не помешает мне взять то, за чем я пришла.

Глава 8. Не все советы демона одинаково хороши

На рассвете. Белый дворец. Покои принцессы

Первое, что я запомнила — красную маковку солнца над ровной линией морского горизонта. И угрожающий багровый свет, пронизывающий насквозь черные кучевые облака с золотыми краями. Ослепляющий белый диск в красном небе поднимался выше и выше, пока не достиг основания облачного замка и снова скрылся из глаз, оставив за собой лишь рассеянный свет нового дня. Красный у горизонта и золотой — над облаками.

«День рождается в крови», — глубокомысленно заметил внутренний голос.

Я перевела взгляд на руки, не признавая их за свои. Осознание приходило постепенно, как накатывают все новые и новые волны на пустой пляж во время прилива. Прежде всего я поняла, что не знаю, как на моих руках оказалась чья-то кровь. Провела ногтями по коже, сильно, не жалея — кровь отслаивалась, а на коже оставались белые дорожки — следы от ногтей. Задумавшись, машинально приложила ладонь ко рту, и в нос ударил Запах. Резкий, одуряющий — до слез, до тошноты. Живот скрутил мучительный спазм, и я сползла, практически скатилась с подоконника, на котором, оказывается, сидела, опасно балансируя над пропастью — и даже не замечала этого.

Ощутив под ногами твердую поверхность, я почувствовала себя лучше и огляделась. Хотелось бы узнать, каким лихим ветром меня занесло на широкий подоконник в покоях принцессы? Нечасто я бывала здесь прежде, но ошибиться невозможно — на большой кровати, укрывшись ярким покрывалом, спала сама Эсстель. Стены и потолок комнаты были расписаны затейливым орнаментом, а над камином висела картина, изображающая Первого принца Алишера рядом с огромным серым волком — одним из трех богов Леса, которые первыми приняли мир с людьми.

«Ничего не напоминает?» — со смешком поинтересовался демон.

«О да. Отдаленно напоминает. Если не брать во внимание ключевые детали той давней истории, то можно подумать, что Эсстель, глядя на эту картину, ждет от дяди и его слуги великих свершений в духе героических сказаний об Основателе. Просто потому, что одного из них зовут Алишер, а второго Волк. Это слишком наивно даже для меня, а от Эсстель просто глупо ожидать слепого повиновения знакам Судьбы», — пасмурно подумала я.

«Думаю, до решающей битвы время еще есть», — с чрезмерной серьезностью заметил внутренний голос.

«Чем смеяться над принцессой, лучше бы объяснил мне, во что я опять влипла?» — поднесла ладони к глазам, словно хотела показать демону, что они превратились в страшные бурые перчатки.

«Когда тебя нет, то и меня нет», — уклончиво ответил демон.

— Тень? Что ты здесь делаешь? — Услышала я потрясенный голос принцессы — такой звонкий, будто она и не спала.

Я подняла голову.

И внезапно ощутила, как где-то внутри в унисон со мной подняла голову Тьма, откликнувшись на это имя. Нечто тяжелое, тёмное, душное всплыло со дна души и взглянуло на хозяйку через мои глаза. Могу поклясться, Эсстель увидела Тьму так же ясно, как я её почувствовала. Принцесса нервно скомкала на груди покрывало и перевела взгляд огромных, как плошки, глаз на мои окровавленные руки.

— Что произошло? Говори сейчас же!

Тьма, которая столь неожиданно заявила о своем присутствии, тем временем устраивалась поудобнее, не собираясь уходить. Лениво свернулась, стиснув холодными кольцами змеиного тела моё сердце. Она нашептала, что я сделала прошлой ночью. Ради чего. И по чьему приказу.

Я вытащила из кармана узкий, похожий скорее на большое кольцо, чем на браслет, магический артефакт и без замаха швырнула его прямо в царственный лоб. Эсстель уклонилась, и моя ярость пропала втуне. Зато темному бесформенному призраку, который проник в меня после событий этой ночи, гнев пришелся по вкусу. Я почти видела, как Тварь подпитывается злостью, становится сильнее и растет тем больше, чем глубже мои эмоции.

— Я достала его.

— Почему ты в крови? Не ранена? — Эсстель спрашивала невнимательно, она искала глазами, куда улетел браслет.

— Не ранена, — сквозь зубы ответила я.

— Пожалуйста, ступай в ванную комнату и приведи себя в порядок. И… я пока распоряжусь, чтобы твою одежду почистили, она выглядит просто ужасно, — Эсстель отводила глаза, избегая смотреть на меня, хотя и старалась добавить в голос дружелюбия.

Я опустилась на колени и коснулась лбом пола. Этот поклон не использовали уже сотню лет, а я вдруг вспомнила о нем, чтобы без слов выразить презрение к госпоже за то, что она заставила меня сделать. За то, в кого меня превратило содеянное.

* * *

«Вчера мне казалось, что теневой плащ защищает от магического контракта», — горько подумала я, присаживаясь рядом с ванной на низкий стульчик. Повернула ручку, чтобы наполнить ванну горячей водой из медного крана в стене.

Еще недавно я посчитала бы за праздник и лучший подарок возможность принять ванну по-королевски, со всеми этими притягательными бутылочками с жидким мылом, ароматными маслами и прочей ерундой, на которую так падки девушки. Но сейчас просто равнодушно смотрела, как постепенно наполняется чистой подогретой водой ванна. Словно способность радоваться ушла из сердца насовсем… Или до тех пор, пока там хозяйничает пробудившаяся Тьма. Я погрузила кисти рук в теплую воду и стала наблюдать, как постепенно с кожи уходит кровь.

«А тебе не приходило в голову, что есть вещи, которые твоя помощница-Тень может сделать по своему желанию?» — резонно поинтересовался демон.

«Не слишком ли много желающих… распоряжаться мной объявилось в последнее время?»

Задав этот вопрос самой себе, я не сдержала грустной усмешки. Ответа не требовалось, сама понимала, что происходит. Сказка о Тени, которую рассказал князь Алишер, приобрела пугающую определенность и стала звучать как грозное предостережение. Тварь из Бездны, бестелесная и смертоносная убийца — это тоже я.

Сжала пальцы в кулак с такой силой, что ногти впились в мягкое основание ладони. Боль — тупая, пульсирующая — отрезвила заставила посмотреть на ситуацию под другим углом. Если Тьма реальна — в чем я убедилась на собственном опыте — то, по справедливости, и Свет должен быть таким же.

Поразмыслив, я встала на колени — второй раз за утро, но теперь меня побудила не злость, а надежда быть услышанной.

«Святые Хранители и благой Создатель, прошу вас! Не хочу становится демоном! Пусть Эсстель сама расплачивается за свои приказы, а я не хочу никого убивать! Я нехороший человек, воровка и лгунья, но не убийца!.. Прошу, защитите меня от искушения и уберегите от зла», — пусть и в конце, но мне все-таки удалось вспомнить хоть одну фразу из настоящей молитвы.

Спонтанное и бессвязное обращение к добрым силам показалось мне неудовлетворительным. Нужно обязательно поискать в книгах правильные молитвы и выучить их при первой же возможности — пообещала я себе. Если это поможет сохранить человеческий облик и не превратиться в демона, то я готова повторять молитвы без остановки всю оставшуюся жизнь! Жаль только, Храм Создателя в Королевском парке уже скоро год как закрыт на капитальный ремонт. Остальные довольно далеко.

А еще я подумала, что не помешало бы обзавестись еще одним внутренним советчиком. Только на этот раз пусть это будет кто-нибудь из Небесных Хранителей — ради сохранения гармонии Света и Тьмы в моей душе.

«Еще чего! Не потерплю конкуренции! Или я, или он», — возмутился демон, имевший раздражающую привычку читать мысли как открытую книгу.

«Так что же ты раньше не сказал, что я могу выбирать?»

«Потому что ты не можешь», — заржал демон. Он тоже не упускал случая зло пошутить при первой же возможности. В этом мы с ним похожи куда сильнее, чем хочется признавать.

* * *

Когда я вышла из ванной комнаты, на ходу вытирая влажные волосы пушистым полотенцем, принцессы уже не было в покоях. Только две горничные хлопотали с уборкой и о чем-то негромко переговаривались. Навострила уши, но при моём появлении они тут же замолчали и, низко склонив головы, в унисон поздоровались, добавив обращение «Ваше Высочество». Я через силу растянула губы в подобающей случаю покровительственной улыбке и поплотнее запахнула на груди полы банного халата будущей королевы. Меня насторожило отсутствие Эсстель. Я не ожидала такого поворота. Вот так, без приказа, без пояснений просто исчезнуть… Что бы это значило? Что должна делать я?

А меж тем Создатель, устыдившись за вчерашнее, преподнес ещё один подарок, который я не могла сейчас оценить по достоинству. Утро принцессы — именно то время, когда занять ее место особенно приятно. Вкусный завтрак, поданный прямо в покои, предупредительные и заботливые горничные, которые, непринужденно щебеча мне комплименты, в четыре руки приводили в порядок длинные волосы и помогали надеть один из сложных многослойных нарядов — всё это было мне в тягость. Меня волновал лишь один вопрос: куда подевалась Эсстель, и что она замышляет?

Вполуха слушала эмоциональный рассказ о том, как незнакомая мне младшая дочь Первого Советника оскандалилась прошлым вечером. Горничные наперебой делились комментариями, вперемешку с фактами, и мне стоило огромного труда понять, в чем соль анекдота. Девушка буквально месяц назад была представлена высшему обществу, и должна пользоваться шансом, чтобы произвести хорошее впечатление, но вместо этого уже не первый раз публично произносила сущую нелепицу. В этот раз её попытка сострить вызвала только неловкое молчание. Все поспешили отойти от девицы и весь вечер делали вид, будто её и нет вовсе.

Горничные с таким упоением сосредоточились на курьезе (не замечали дочь самого Первого Советника, ах, какой скандал!), что я так и не поняла, что именно сказала несчастная девушка. «Ах, Ваше Высочество, да кто запоминает чужие глупости!» — ответила на прямой вопрос одна из «комнатных» девушек Эсстель, манерно всплеснув пухлыми белыми руками, оголенными до локтя для удобства в уборке. Вторая, напротив, нахмурилась и неодобрительно посмотрела на товарку, попыталась припомнить, но призналась, что о содержании неудачного выступления сплетни умалчивают.

Я криво улыбнулась. Мои мысли вновь унеслись далеко прочь, оставив позади и убежденных в своем незаурядном уме горничных, и предмет их сплетен — девушку-парию среди скорых на осуждение аристократок. По-настоящему меня волновала только я сама, и те метаморфозы, что ощущались внутри как удушающий, ломающий ребра захват исполинской невидимой змеи. К тому же я то и дело украдкой почесывала зудящую кожу на руках, словно все еще стянутую пленкой запекшейся крови.

Мысленно я продолжала упрямо расцарапывать спасительную корку на памяти, которая скрывала подробности вчерашней ночи. Вспомнила, что у бесплотной и безобидной Тени внезапно обнаружились острые когти, неплохо умеющие рвать и раздирать живую кожу тех, кто пытается встать у неё на пути. Я подозревала, что Волка больше никогда не увижу — а, возможно, и князя Алишера, который был в тот момент рядом. Подробности ускользали, как вода утекает сквозь пальцы.

«Может, сходить еще раз на улицу Каменщиков и посмотреть, что там… осталось?»

«Отпусти это. И забудь», — ответ прозвучал слабо, почти что слившись с моими собственными мыслями, как было, когда демон только-только появился — несколько лет назад. Тогда он был таким же неубедительным и затухающим, а набрал силу только в вечных пикировках со мной. Демон окончательно затих, и в голове стало пусто — будто я уже в Тени. Я дернулась в кресле и поспешно опустила взгляд на ладони — проверить, не растворилась ли, часом, прямо на глазах у горничных. То-то была бы новость!

— Идете к искателю прямо сейчас али позже? — спросила горничная, открывая резную шкатулку со шпильками. Я непонимающе уставилась на круглое, как луна, лицо с заметными кратерами детских оспин.

— Если прямо сейчас, то косу вашу поскучнее уложим, и на лице меньше красок сделаем. Шпильку тож победнее приколем, чтобы, значица, не про-во-ци-во-рать газетчиков. Вы сами так всегда говорите, госпожа, — обстоятельно рассказывала горничная, перебирая и любуясь каждой заколкой. При этом на круглом полудетском лице было такое мечтательное выражение, что мне немедленно захотелось от имени Эсстель подарить ей всю шкатулку. Впрочем, судя по тому, что тонкие косы мышиного цвета держались благодаря небольшому гребню с узнаваемым вензелем, такое желание посещало не только меня.

— Ох, Тафита, вот вечно у тебя язык длиннее мыслей, — одернула старшая девушка. Она выхватила шкатулку из рук помощницы и, почтительно склонив голову, подала мне. — Не нашего ума дело указывать Её Высочеству, что ей надевать и как выглядеть.

Темные выразительные глаза ожидали моего одобрения. Я поморщилась. От разыгранного представления заныли разом все зубы. Я всё-таки слишком оторвалась от людей, если меня выбивают из колеи подобные мелкие интриги и борьба за высочайшее расположение по пустякам. Они обе смотрели друг на друга с холодным прищуром, и при этом с надеждой — на меня: кого я поддержу в войне за крохи внимания. Неужели каждое утро Эсстель приходиться участвовать в глупой войне мышей и лягушек?

Потеряв терпение, я вскочила на ноги. Служанки, потупив очи долу, отошли от кресла, в котором я удобно устроилась, пока они священнодействовали с моим внешним обликом, приводя его в соответствие со сложными понятиями приличий и красоты. Заплетенная, но так и оставшаяся неуложенной тяжелая коса, стукнула меня между лопаток. Что они с ней сделали, что она ощущается вдвое тяжелее, чем обычно? Разодранные, оголенные нервы не могли выносить даже такие пустяки. Я сцепила пальцы в замок, чтобы не стискивать их в кулак.

— Ваше Высочество! Что случилось? — выдохнула темноглазая высокая брюнетка.

Я раздражённо отвернулась и плотно закрыла глаза, позвала демона, чтобы спросить совета. Горничные восприняли этот жест как приказ оставить меня и, торопливо цокая каблуками, вышли. Я услышала, как за дверью старшая девушка парой колючих фраз довела пухлую Тафиту до бурных рыданий, а потом они удалились слишком далеко, чтобы их голоса можно было слышать.

Я тут же выбросила горничных из головы. Меня занимали мысли поважнее.

«У Эсстель сегодня встреча с искателем! Прямо сейчас он ждет в приемной. Демон! Что делать?» — я приложила ладони к горячим щекам. Внутренний советчик молчал. Да я и без него всё понимала.

Без сомнений, у меня не было права притворяться принцессой на такой встрече. Но это же настоящая удача! Я не могла упустить шанс встретиться с настоящим искателем.

Я подхватила чрезмерно длинный подол, чтобы случайно не наступить на него, и чуть ли не бегом заспешила вниз по лестнице. Сердце испуганно билось в груди, не веря собственной решимости.

Искатели следят за тем, что происходит в столице и мире, и насколько это вписывается в рамки законов. Тем, кто предпочитает ночные «профессии», лучше держаться в стороне от их самопишущих перьев и коробок со вспышками — в народе искателей ценят именно как людей, идущих по следу преступников. Что за ветер заставил их развернуть любопытные носы в сторону принцессы Эсстель, которую они еще недавно превозносили в своих газетах как «Надежду Акато-Риору»? Они, пусть и не прямыми словами, но выставили королевскую дочь в невыгодном свете, обвинив в покушении на убийство и кражу?

Власть Тысячелетней династии пошатнулась — и я стала тому причиной? Или же они только и ждали повода, чтобы напасть? Если подумать, с тех пор, как в Акато-Риору появилась Ночная гильдия, искатели отвлеклись от прежних задач и стали искать ответы на всё более дерзкие вопросы. И часто — слишком часто — эти вопросы звучали с упрёком в сторону Короны: «Почему король не предпринимает решительных действий, чтобы изловить преступников? Почему ограничивается полумерами? Почему каждый следующий королевский указ все больше развязывает руки его личной гвардии, знаки отличия которой стали ассоциироваться с внезапными арестами и доносами на добропорядочных людей? В то время как городские гвардейцы больше других страдают от произвола преступной организации, но ни они, ни их семьи, не получают необходимой защиты».

У меня были ответы на эти вопросы — не все, но некоторые. И хотя бы поэтому стоило бы держаться от искателей подальше — всем известно, что они обладают секретными знаниями о том, как выведать правду даже у величайшего лгуна на свете. Но я тоже кое-что умела.

«Посмотрим, чья возьмет», — я хитро прищурилась, готовясь дать отпор искателю, прикрываясь высоким титулом. Я заставлю его отвечать на мои вопросы. Мне требовалось понять, что искателям известно о позиции Академии — ведь у меня доступа за барьер больше не было. А что, если искателей уже перекупил князь Алишер? Чем не причина раздувать искры народного недовольства, бросая громкие обвинения в адрес Короны?

Передвигаться по дворцу в образе будущей королевы мне ещё не приходилось. Никогда прежде я не сталкивалась с таким количеством людей, которые меня замечали и стремились обмолвиться хотя бы парой фраз. Приходилось прорываться с потерями — больше всего было жаль времени, потраченного на дежурные приветствия. Другая проблема — смертельные обидки людей, лица и имена которых были мне незнакомы. Я по глазам видела, что уязвила их. Моё плохое настроение искало выход и искушало вдоволь посмеяться над каждым, чтобы Эсстель потом было не так скучно разгребать ворох претензий.

«А потом опять щёки подставлять?» — у меня не было иллюзий относительно цены мимолетного удовольствия. Поэтому как только добралась до спрятанного коридора, я тут же нырнула туда.

Предки не предполагали, что этими дверцами будут пользоваться девушки с такими длинным юбками из невесомой ткани. Одно из платьев Её Высочества пало в неравной борьбе с невидимыми расщепами в рассохшейся древесине. Вышла из тайного хода я в авторском наряде. Даже несколько авангардном. Зато совсем рядом с приёмной. Рукой подать. Мне оставалось в последний раз завернуть за угол… и встретиться нос к носу с начальником Службы безопасности!

Пятки приклеились к полу столь же внезапно и намертво, как тогда в кабинете принцессы. Я затаила дыхание, не понимая, чего ждать от человека, который всегда прекрасно узнавал меня в любой маскировке. Правда, будучи обряжена в тряпки принцессы, я еще с ним не сталкивалась. Тем не менее, у меня были основания бояться, что острые глаза опытного солдата могли разглядеть несоответствие между оригиналом и отражением.

— Ваше Высочество, — коротко, по-военному поклонился бывший королевский гвардеец, браво ударив кулаком по груди, — можете не беспокоиться. Искатель уже под арестом.

— Ч-что? — мне показалось, что я ослышалась. Как же… Я так спешила сюда, по пути продумала каждое слово и… напрасно?

— Искателя мои ребята уже ведут куда следует. Чисто сработали, артефакты с него все сняли, он не успел ни с кем связаться, — усмехнулся господин Рагнар.

«Какие основания у вас были для ареста», — подсказал проснувшийся демон.

— Какие основания у вас были для ареста? — послушно повторила я.

Тяжелый взгляд темных глаз ощущался почти физически — будто мне на плечи опустили набитый мешок с песком.

— Я начальник дворцовой Службы безопасности. Вот какие у меня основания. Если мне говорят, что у какого-то паршивого искателя при себе опасные артефакты, то мои ребята аккуратно берут его под ручки и провожают туда, где будут разбираться, кто таков да чего хотел.

— Кто говорит? Что за артефакты? — быстро спросила я, задрав подбородок, чтобы выглядеть внушительнее. Пустая затея. Подозрения уже закрались ему в голову, и теперь только крепли с каждым мигом. Отражались на лице: и в прищуре, и в уголке рта поселилось недоверие.

«Кажется, я понял, кто велел арестовать газетчика», — многозначительно хмыкнул демон.

«Проклятье! Я тоже поняла!»

Понимая, что проиграла этот раунд игры в «поймай меня, если сможешь», в которую мы играли с господином Рагнаром уже не первый год, я попятилась.

— Артефакты уже у гвардейцев, Ваше… Высочество. Хм, да… Вас, кстати, давно ждет Его Величество. Позвольте вас проводить, — он настойчиво приближался, в то время как я потихоньку отступала. До тех пор, пока не уперлась спиной в стену.

«Тебе нельзя к королю! Ныряй в Тень! Быстро!» — скомандовал внутренний голос.

Я сделала еще полшага назад, хотя прекрасно знала, что отступать уже некуда. Только что обе лопатки прижимались к прохладной штукатурке. Но, вопреки ожиданию, спина не встретила сопротивления, и я упала, потеряв равновесие. Голубое небо приняло меня в распахнутые объятия. Я зажмурилась.

«Не все советы демона одинаково хороши», — подумала я, падая.

* * *

Я глотала слезы и не знала, куда деть руки. Прикусила зубами фалангу указательного пальца.

У меня на руках умирал человек с разодранным горлом. Никуда я не упала, как оказалось. То ли померещилось, то ли Тварь с легкостью преодолела земное притяжение, чтобы побеседовать с обидчиком на своем языке.

— Демонов демон, чтоб тебя Владетель сожрал и подавился, заткнись по-хорошему! — яростно прошипела я вслух, мгновенно возлагая на советчика всю вину за случившееся. Меня захлестнула удушливая волна паники. Хотелось бежать как можно дальше отсюда. Но я не могла бросить умирающего одного!

Демон молчал. Проклятая магия! Проклятые голоса в голове! Как я могла послушать его? А если это был сам Владетель?

«Почему?! Почему так произошло?! Почему я этого не помню? Почему я этим не управляю?» — мне хватило самообладания, чтобы держать истерику за закрытым ртом, но уж в собственной голове я не сдерживалась в выражениях. Это всегда было всего лишь игрой — развоплощение, невидимость — да притом длилось не дольше, чем пара вдохов. И вдруг всё стало смертельно серьезно.

Из меня никудышный лекарь. Я поддалась эмоциям. То безуспешно дергала подол шелкового платья, пытаясь разорвать его на бинты, то положила раскрытые ладони на рану, чтобы остановить толчками выплескивающуюся кровь. Потом просто горько разрыдалась от собственной беспомощности, положив голову на грудь человека, который всегда ненавидел меня. Он умер из-за моей привычки сбегать при малейшей опасности. Из-за моей неспособности хоть сколько-нибудь продумывать последствия своих действий. Разве я не могла догадаться, что произойдет?

— Ваше Высочество! Что случилось?!

— О, всеблагой Создатель…

Вокруг кто-то засуетился, заохал, запричитал. Чьи-то твердые сильные руки оттащили меня от тела и принялись осматривать, всё время спрашивали, не пострадала ли. Лиц я не различала, голосов не узнавала — видела только смазанные белые пятна, слышала только участливый приглушенный гул.

«Еще как пострадала. Но снаружи этого не увидеть, — отстранённо подумала я, неотрывно глядя на мертвое тело человека, который только что пытался мне угрожать, как и князь Алишер накануне. — Но он не собирался разрезать меня на кусочки! Проклятая магия! Он всего лишь отвел бы меня к королю! Это приказ принцессы избегать короля любыми способами так подействовал?»

Внутренний голос молчал. Но мне и не требовался ответ. Скорее всего, догадка верна. Сценарий тот же, что и минувшей ночью. Угроза — расправа. Все просто, и оттого только страшнее.

Второй раз за несколько часов мои руки обагрились чужой кровью. Искренняя молитва Хранителям не помогла сдержать в узде ту безжалостную сущность, что вселилась в меня после того, как принцесса отдала приказ убить ради браслета. Я шагнула в Тень, а Тень шагнула в меня, и принялась тут всех убивать.

«Я не могу допустить, чтобы это продолжалось», — поклялась я, рассматривая мертвеца, запоминая навсегда черты лица, искаженные невыносимой мукой.

— Ваше Высочество, вы можете рассказать, кто напал на господина Рагнара? — чей-то настойчивый голос пробивался сквозь звон и шум в ушах. Подняла голову и заглянула в глаза молодого гвардейца в униформе стражей порядка.

— Н-не могу, — услышала собственный голос откуда-то со стороны. Даже оглянулась, ожидая, что это сказала вовсе не я, а Эсстель — издалека. Я приложила ладонь к горячему лбу, сдерживая рвущийся из груди стон. Тень убила человека, который собирался отвести меня к королю! Сейчас я готова была отдать всё, лишь бы узнать, как разрубить магические нити, за которые король и принцесса дергали меня, словно марионетку!

— Вы должны успокоиться и рассказать, кто напал на вас с господином Рагнаром. Убийца не мог уйти далеко, — спокойно ответил гвардеец.

Я поняла, что меня колотит крупная дрожь только когда мои зубы дробно застучали о фарфоровую кромку чайной чашки. Кто-то заботливо придерживал меня за плечи и помогал, а я даже не могла сфокусировать взгляд на нем. Совсем расклеилась. Как же хорошо, что сейчас все относятся ко мне как к принцессе! Даже думать не хотелось, что было бы, попади я в такой переплет без её тряпок!

Гвардеец опустился на одно колено и заглянул мне в глаза.

— Вы можете его описать? — серьезно спросил он.

Я отрицательно покачала головой.

— Это был демон, — внезапно сказал кто-то. Прозвучало отчетливо, будто человек дождался лучшего момента, для того, чтобы произнести эти слова вслух. Все оглянулись на него, в том числе я. Говоривший был молодым человеком в затененных очках, какие носят магистры, не потерявшие зрение в борьбе с наукой. Магистр, вопреки этикету, не снял шляпу во дворце, хотя светлый магический плащ держал свернутым в руке. Будто возомнил себя искателем.

— Вы свидетель? — холодно осведомился гвардеец, недовольный тем, что его прервали.

— Можно и так сказать. Я знаю, что здесь произошло, — спокойно ответил магистр и подошел ближе, перекладывая плащ на сгиб локтя.

Я напряглась в ожидании того, что скажет назвавший себя свидетелем убийства. «Начальника дворцовой Службы безопасности убила наследная принцесса Эсстель. Голыми руками! Я не поленился и запись сделал». Вот это будут заголовки! Редактор столичной газеты на допечатках тиража озолотиться и станет богаче короля. Что будет с принцессой — одному Создателю ведомо, но уверена, мне достанется куда больше.

Молодой магистр указательным пальце поправил очки на переносице. Проницательно взглянул на меня сквозь волшебные стекла. Благодаря уникальным свойствам стекол, он мог видеть все магические потоки и связи, которые только есть вокруг. Долгое время я избегала попадаться на глаза умникам, опасаясь, что их стекла выдадут меня с головой, как какую-то примитивную лампу. Арри заверил меня, что даже в магических очках я выгляжу так же, как обычные живые люди из плоти и крови. И все равно, трудно было не нервничать, когда тебя просвечивают с ног до головы. Особенно после того, как ты убил человека голыми руками.

«Что будет, если он уличит принцессу в одержимости?» — я рассчитывала на совет демона, но тот не подавал голоса.

И тогда я ответила себе сама:

«Вот этого мне точно не простят».

Магистр подошел почти вплотную, пристально разглядывая меня сквозь нехороший прищур.

В преддверии всё более крупных неприятностей, слух и зрение вернулись в мое распоряжение. Тело перестала сотрясать крупная нервная дрожь — это была хорошая новость. Плохая новость заключалась в том, что насытившаяся и заснувшая было Тварь вновь заинтересовалась происходящим, посчитав, что мне опять угрожают.

«Помочь?» — вкрадчиво мурлыкнула Тень. Мне показалось, что я увидела краем глаза узкие щелки, горящие потусторонним огнем. Я обернулась, но наткнулась только на испуганный взгляд Первого советника.

Липкие пальцы, на которых еще не высохла кровь, сами собой сжались в кулаки.

— Уйди прочь! — крикнула я вслух, обращаясь к страшному видению. До меня не сразу дошло, что для остальных это прозвучало как-то неправильно.

От неприятного внимания меня спас гвардеец. Он выпрямился во весь рост и оказался на полговы выше магистра. Сделал шаг и загородил меня, едва ли не столкнувшись нос к носу с молодым человеком. Козырек форменной гвардейской фуражки соприкоснулся с полями шляпы магистра.

— Я бы вас попросил держать дистанцию, господин магистр… — с угрозой начал гвардеец.

— Я тоже видела! — крикнула женщина, до этого момента прятавшая лицо в ладонях. — Это была магия! Да! Магия! Тень появилась прямо из стены и подняла его в воздух! А потом полилась кровь! И он захрипел так страшно и задергался… Не оттолкни господин Рагнар Ее Высочество в сторону, она была бы на его месте!

Люди заволновались. Я не поняла, откуда их так много собралось — ведь только что не было почти никого! И вот уже не один свидетель, а двое… или больше, просто остальные молчат из страха? Я растерянно озиралась, пытаясь по глазам прочитать, сколько из них смотрят на меня с ужасом и знают страшную правду. Было бы проще, знай я слуг и чиновников, выскочивших из своих кабинетов, по именам. Незнакомые лица — да еще так много — сбивали меня с толку. Когда привык «считывать» настроения и мысли одного-двух хорошо знакомых людей, оказаться в толпе — все равно что заблудиться в темной чаще в безлунную ночь.

Магистр оглянулся и открыл было рот, но ему не дали и слова сказать.

— Это покушение! Магистр пытался убить нашу принцессу! — услышала напряженный мужской голос за правым плечом. Эти слова изменили всё, произведя эффект взорвавшегося зелья в тесном помещении.

Больше никто не сомневался в том, что именно Магистр повинен в случившемся. Не в одном убийстве — а еще и в покушении на будущую королеву! Толпа угрожающе надвинулась на него. Мужчины закатывали рукава, готовые вершить расправу прямо здесь. Лишь присутствие стража порядка слегка охлаждало их праведный гнев. Гвардеец одним движением большого пальца отстегнул с пояса парализатор.

— Руки вверх, чтобы я видел.

— Это безумие! — пробормотал магистр, медленно поднимая руки на уровень головы. — Это действительно была магия, но не я ей управлял!

— Прибереги оправдания для допроса, парень, — сквозь зубы посоветовал гвардеец, перехватывая его за запястья и застегивая на них магические браслеты.

Тот запоздало и, как следовало ожидать, безуспешно дернулся.

— Вы не имеете права! Я буду отвечать только перед Магистериумом!

— Ваш Магистериум хоть раз кого-то наказал? — недовольно проговорил кто-то, я не успела увидеть, кто.

— Да Академии плюнуть и растереть на наши законы, — поджала губы невысокая полная женщина в просторном магическом плаще поверх белого платья.

— Король это так просто не оставит. Покушение на жизнь Ее Высочества. Да еще при свидетелях. Либо Академия на этот раз подчинится, либо… — рассудительно проговорил умудренный сединами чиновник, потирая большим и указательным пальцами тщательно выбритый подбородок.

«О да, с тобой не соскучишься. Ты можешь хоть зад подтереть, чтобы не расшатать устои мира?»

«Просто заткнись, а? И без тебя тошно», — я ничуть не обрадовалась возвращению демона.

Магистр все пытался выкрутиться так, чтобы смотреть именно на меня. Его очки ловили радужные блики. И тут впервые я разглядела за затемненными стеклами знакомые сиреневые глаза — примету Древней крови. Нахмурилась, размышляя, из какой дырки в заднице Владетеля на меня так густо посыпались наследники Тысячелетней династии в последние два дня. А самый важный вопрос: в какой момент они там закончатся, наконец? Или у Владетеля неиссякаемый запас? Так, чего доброго, они завалят меня с головой.

Кусая губы, я смотрела, как мой спаситель-гвардеец потянул за собой магистра. Тот, едва не теряя очки при сопротивлении, рванулся в мою сторону — так отчаянно, будто его жизнь зависела от того, выслушает ли его фальшивая принцесса.

— Послушайте же меня, принцесса! Этот демон опасен… Я знаю, как вам помочь! — восклицал он.

Я вскочила на ноги даже раньше, чем он договорил.

— Постойте! — протянула руку вслед, но осеклась, увидев кровь на пальцах.

Ну и куда я собралась в таком виде? Брошусь за ними, забыв привести себя в порядок — лет на триста стану персонажем городских легенд, и моим именем станут пугать непослушных детей. То есть не моим, а Эсстель, что куда хуже. И без того основательно подмочила ее репутацию, вызвала ненависть к себе и вот теперь расхлебываю всю кашу, что заварила.

«Ты? Или она?»

Гвардеец оглянулся и вопросительно поднял правую бровь. Но тянуть не перестал и целеустремленного шага не сбавил. Магистр шел за ним, то и дело оборачиваясь. У меня в ушах звенело его обещание помочь. Он все видел, все понял и знает, как мне помочь? Я должна поговорить с ним!

«И ты ему поверила?» — демон в моей голове высказался как нельзя некстати.

Глава 9. У этих двоих определенно была интересная предыстория

Камера для допросов в Управлении порядка. Незадолго до полудня

Служащие Управления порядка не позволили мне поговорить с магистром с глазу на глаз. Его вывели из одиночной камеры в полосатой одежде арестанта, которая висела на нем мешком — настолько оказалась велика. Руки были не просто стянуты за спиной магическими путами, так ещё и кисти дополнительно обмотаны эластичными бинтами будто за те пару часов, что прошли с момента ареста, их в срочном порядке ампутировали.

— Это зачем? — спросила я, стараясь не смотреть на перекошенное праведным гневом лицо магистра. Начальник Управления, изъявивший желание лично сопровождать меня для разговора с арестантом, скривился, будто съел кислый фрукт.

— Зафиксировали пальцы. Все знают, на что способны эти умники. Плетут энергетические сети даже со связанными руками. И без того рискованно снимать кляп для допроса. Мало ли, что он может выкинуть.

Магистр бросил на нас острый взгляд. Его от нас отделял гудящий и потрескивающий магический экран, но он прекрасно расслышал, о чем мы негромко переговариваемся.

— Это лишнее. Его задержал всего лишь один молодой гвардеец. Если бы он был опасен, то применил бы все свое мастерство еще при аресте, — расстроенно проговорила я. Тяжело смотреть, как человек по моей вине ни за что оказался за решеткой, так ещё подвергается бессмысленным издевательствам. — Без оружия магистры такие же люди, как мы.

— При всем уважении, Ваше Высочество, это не просто человек. Он носитель Древней крови, как и вы. Так что перестраховаться будет все-таки нелишним.

Я нахмурилась. Много они понимают в Древней крови — те, в ком нет ни капли. Думают, что в крови заключается Древняя магия — та, что могла творить чудеса, безо всяких учебников и формул, всего лишь усилием воли. Даже если и так — тайные знания все равно утрачены безвозвратно. А сама по себе кровь не подсказывает, как превращать воду в вино и призывать живые ветра, всего лишь защищает — и то не полностью. Зато запрещает есть мясо — о да, вот с этим Древняя кровь справляется прекрасно!

Магистр подошел вплотную к магическому экрану — так близко, что волны, проходившие по защите, касались его кожи. В бледно-сиреневых глазах читался вызов и непримиримая готовность делать глупости.

«Очень знакомые чувства, не правда ли? Чувствуешь родственную связь?» — фыркнул в голове внутренний голос.

— Где представитель Академии? Я уже говорил, что вы грубо нарушаете собственные законы. Как бы вам самим не пришлось потом отвечать за это, — чистый голос умника дрожал от напряжения.

— Поугрожай мне тут. Угрожалка не отросла еще, — грубо ответил начальник городской гвардии. Хотя особой злости в его голосе не было.

— Вы не сообщили об этом в Академию? — спросила я, изо всех сил стараясь подражать хладнокровному тону Эсстель. Получалось не очень. Голос предательски дрожал.

Гвардеец неопределенно повел широкими плечами, украшенными знаками отличия.

— Разумеется, мы отправили в Службу безопасности Академии наш рапорт с нарочным, Ваше Высочество. Но тут дело щекотливое. Покушение на члена королевской семьи карается высшей мерой, пусть ты хоть сам Верховный. С другой стороны, чтобы держать таких опасных людей у нас просто нет условий, нужны представители от Магистериума. Вот и приходится перестраховываться. Мы ожидаем распоряжений сверху. Как назло, на связь через браслет не выходят ни сам король, ни господин Арчер. Как сквозь землю провалились. Кто-то должен взять на себя ответственность и принять решение, что делать с преступником… — он многозначительно посмотрел на меня.

Я кивнула, соглашаясь. Кто-то должен был взять на себя ответственность за случившееся, это точно. И моя совесть считала, что это должна быть я. Внутренний демон, конечно, ругал меня последними словами за глупость и бесхребетность, но с некоторых пор я ему не доверяла. Единственный аргумент, который принял всезнающий советчик — мне нужно было получить больше информации, пока я «замещаю» принцессу. Правда, демон убеждал меня, что я должна забыть о магистре, а сосредоточиться на искателе, которого арестовали буквально пятью минутами ранее. Дескать, он даст куда больше информации. С этим трудно было спорить. Но совесть в кои-то веки звучала громче демона.

Магистр, не зная о моих планах, сперва переводил взгляд с меня на моего спутника. А потом, слыша всё то, что произносил начальник Управления порядка, сорвался.

— Я не преступник! — он подскочил к стулу, который стоял на его половине комнаты и сильно пнул его ногой. Легкий стул отлетел к стене и покорно задрал «ноги» к потолку. Двое конвоиров, караулившие у массивной железной двери, набросились на него с двух сторон и усмирили. Пристегнули к сиденью.

— Не ломай инвентарь, раз не преступник, — со смешком посоветовал начальник Управления. Его не смутило поведение заключенного. — После тебя настоящим отморозкам не на что присесть будет. Они «спасибо» за это не скажут.

Магистр упрямо задрал подбородок. Проговорил отрывисто, часто переводя дыхание, которое перехватывало от гнева:

— Еще раз повторяю. Для особо одарённых. Я сотрудник Службы безопасности Академии магии. Расследовал похищение одного из наших людей. Возможно, он уже мертв. Улики привели меня во дворец…

Гвардеец демонстративно извлек из внутреннего кармана удостоверение и показал магистру.

— Нет, парень, это я веду следствие, и у меня даже есть документы, которые подтверждают моё право. А у тебя есть что предъявить, кроме смазливой физиономии? Следствие у дам под юбками привык вести? Улики там же свои нашел?

Магистр задохнулся, словно от удара, и тут же залился краской. Непонятно, то ли шпилька попала в цель, то ли привыкший к другому уровню общения, бывший аристократ был, как говорят в высшем свете, «фраппирован» поведением начальника городской гвардии.

— Больше дюжины человек свидетельствуют, что ты, горе-следователь, был единственным магистром поблизости в тот момент, когда во дворце появился призрак. Демон, подчиняясь создавшей его магии, разорвал горло господина Рагнара, угрожал жизни Ее Высочества и внезапно сгинул, как ни в чем ни бывало — и если я не прав, то съем свою шляпу на обед — потому, что преступник понял, что рядом оказались свидетели и резко дал задний ход! — следователь тоже потерял терпение, и в его словах внезапно прорезался резкий северный акцент.

Я молчала, внимательно наблюдая за их препирательствами. Даже если бы я бросилась задавать вопросы (чем неминуемо вызвала нежелательные подозрения), не узнала бы так много важных сведений.

Во-первых, Тень люди видели как магического призрака. Значит, это не одержимость. Это и плохо, и хорошо одновременно. Одержимость с переменным успехом лечится в Королевской лечебнице, а Тень слишком смахивает на запретную магию Древних. Я бы предпочла первое второму, но!.. Зато никто не видел, как сама Эсстель убивает господина Рагнара.

Во-вторых, и это главное, мне невероятно повезло оказаться на обочине этого дела, несмотря на то, что демон лысый дернул меня позволить Тени захватить контроль в тот момент. Я до сих пор была на свободе, и мне даже предоставят шанс лично решить судьбу пострадавшего по моей вине человека. Я сумею все исправить, пока остальные относятся ко мне как к принцессе. Осталось понять, как это сделать. Я пришла, чтобы вытащить магистра из-за решетки любыми средствами. Кроме одного. Я ни за что не стану звать Тень. Хватит с меня. Это не должно повториться. Я совершила достаточно ошибок, чтобы разглядеть истинное лицо моей «верной помощницы».

«Но ведь до сегодняшнего дня она всегда подчинялась тебе», — возразил демон.

«Тебя я тоже слушать не буду. Ты с ней заодно. Убирайся в Бездну и передавай мой пламенный привет Владетелю!»

«Обязательно. Как только ты отправишься передавать мой горячий привет Создателю».

Я стиснула зубы, чтобы не зарычать от злости вслух. Это было бы не самое подобающее поведение для гордой принцессы, имя и влияние которой я позаимствовала на время.

— Вы сказали, вам нужно поговорить с задержанным, Ваше Высочество, — вполголоса напомнил начальник гвардии, ненавязчиво склонившись над моим ухом.

Я кивнула, сглотнула внезапно образовавшийся в горле вязкий комок. Сделала два коротких шага вперед — и оказалась совсем близко от магического экрана, услышала ровный сердитый гул, похожий на звук растревоженного пчелиного улья.

Я только сейчас заметила, что магистр, при своих типичных для «породы» глазах, почему-то брюнет. У него только несколько прядей над виском серебрились — короткие и неровные, будто часто знавали лезвия ножниц. Одна прядь сбилась и лежала криво, и я поймала себя на безотчетном желании протянуть руку и поправить ее. Через магический экран этого не стоило бы делать. Конечности даже у Древних не отрастают заново.

Почему-то, глядя на него, я не чувствовала себя в опасности, как это всегда происходило рядом с другими людьми, особенно незнакомыми. Привязанный к стулу арестант смотрел на меня дружелюбно. Несмотря на то, что с ним произошло по моей вине, он выглядел спокойным и даже несколько умиротворенным. Может, он полагал, что несправедливые обвинения закончились, и верил, что я здесь, чтобы помочь ему? Я прониклась к нему симпатией, ведь сама на его месте вела бы себя точно так же.

— Я постараюсь вам помочь. Не знаю, что там произошло, но обвинение в покушении считаю… — у меня путались мысли. Я остановилась, понимая, что забыла, чем хотела закончить начатое предложение. И тут же напугалась, что косноязычие покажется подозрительным гвардейцам.

— Чрезмерным, — подсказал арестант, увидев, что я никак не могу подобрать нужное слово.

— Да, именно так, — я неуверенно кивнула, чувствуя, как у меня от волнения кружится голова. — Но почему вы ничего не предприняли, чтобы помочь мне? — посмотрела прямо ему в лицо, пытаясь понять, знает ли он, что это я убила того человека.

Бледно-фиолетовые глаза магистра были непроницаемы. Единственное, что я могла бы сказать со всей определенностью — он тоже изучает меня. Он медленно кивнул и едва заметно улыбнулся.

— Вы сказали, что можете помочь, — негромко сказала я, до последнего сомневаясь, что стоит ли это говорить в присутствии посторонних. — Что вы имели в виду?

— Вы будто опутаны… странной магией. Я умею… чувствовать такие вещи.

— И вы можете с этим… что-то сделать? — тихо спросила я, по застарелой привычке «зеркалить собеседника» подстраиваясь под его манеру речи. При этом я боялась поверить в то, что услышу нечто такое, что вселит в меня очередную пустую надежду.

Он кивнул. Не успела я возликовать всем сердцем, как на моё плечо легла тяжелая рука и прозвучали отрезвляющие слова.

— Он просто пытается подкупить вас, Ваше Высочество. Логично: его ждет высшая мера, вот он и вертится, как умеет. Видали мы таких, на все готовых из-за страха перед наказанием, даже не десятками — сотнями. И все поют одну и ту же песню. Предлагают разное. Один даже дочь свою за меня сосватал во время допроса, — прогудел начальник городской гвардии.

— Будь у меня дочь, я бы ни за что не доверил бы ее ни одному из «черных мундиров», — сухо отозвался магистр.

Гвардеец мигом посуровел.

— Оставить! Мундир мой не трожь, умник, а не то…

— А не то что? Высшую меру выпишешь? Скажи, когда мне начинать бояться, а то я даже не знаю, чем меня могут ещё удивить в Управлении… — магистр в полосатой робе арестанта расправил плечи и как-то внезапно превратился в подлинного аристократа. Так ещё Эсстель умеет. Я — нет. Тут талант нужен. Или специальные занятия «из грязи в князи», которые втихую преподают всем высокорождённым — я была почти уверена в этом.

— Ты и так одной ногой в Бездне, приятель. Брось свои шуточки и назови имена заговорщиков — глядишь, ещё выпьем с тобой в честь рождения дочери, — мягко улыбнулся матёрый гвардеец.

— С лёгкостью. Эриен Первый, известный также как Безумный король — самый главный наш заговорщик. Арестуйте его, господин начальник, пока он не взорвал нам тут всё, — дерзко ответил парень. На лбу у него выступили капельки пота, и он попытался их стереть, но, видимо, забыл, что руки стянуты за спиной, поэтому лишь неловко потерся виском о плечо. Ничего не стер, только раздраженно скрипнул зубами.

Не успела я восхититься его стойкостью и услышать ответную колкость начальника гвардии, чья хитрая тактика, как я понимаю, заключалась именно в том, чтобы кружить вокруг жертвы и искать место, куда еще побольнее ужалить и вызвать очередной поток откровенностей, как услышала в коридоре знакомый голос. От этого звука у меня внутри всё сжалось до размеров макового зернышка. Даже могущественная Тень как-то потерялась.

— Что значит «подождите»? — загрохотал король, уже под самой дверью. — Там моя дочь один на один с убийцей!

Мы с магистром обменялись одинаковыми затравленными взглядами. Даже командир городской гвардии почувствовал себя неуютно и оглянулся на дверь, в которой с характерным звуком проворачивался ключ. Видимо, замки тут открываются как изнутри, так и снаружи. Интересные дела.

— Очная ставка, — едва слышно шепнул магистр. Я нахмурилась. Это он обо мне сказал? Он все-таки знает, что я не дочь короля, но почему-то не нашел минутки в увлекательной перепалке, чтобы выдать гвардейцам самозванку?

Продолжая сотрясать воздух перечислением списка небесных кар, которые уготовил для покусившегося на голову его единственной дочери, король зашел в комнату допросов. Поднял глаза и замер на месте, не договорив.

— Ты?

Король Эриен являл собой великолепную иллюстрацию на тему «Безумный король в безумном городе». Без сомнения, важные новости о злоключениях единственной дочери застали его в неподходящий момент. Он был одет весьма небрежно, и при этом костюм для визита в Управление порядка мало чем отличался от того наряда, в котором я застала его в разгар траура по безвременно ушедшей супруге. Разве что для защиты от весенней непогоды на плечи был наброшен невероятно роскошный плащ-накидка в стиле прошлой эпохи с меховым подбоем. Вероятно, эту вещь создали еще при прадеде нынешнего короля и берегли как зеницу ока. Ровно до тех пор, пока Эриену не вздумалось изъять из Королевского музея своё наследство для того, чтобы позаимствовать у предков хоть толику их величия.

Со своим собственным величием у Его Величества всегда были проблемы. Вот и сейчас он выглядел не как монарх, а как отец семейства, которому сообщили, что ненаглядный отпрыск загремел за решетку за ночные кутежи. В простой сорочке под бесценным плащом, в начищенных до блеска туфлях вместо сапог, с лицом испуганным и мрачным в равной степени — точь в точь обычный встревоженный отец. Мне даже приятно стало на мгновение почувствовать себя центром родительской тревоги.

С болезненным любопытством я вглядывалась в лицо короля: пластичное, легко меняющее выражения от гнева к удивлению, а затем к растерянности. Понял ли он, что перед ним не дочь, а её двойник? А если понял, то как поступит? Самым непонятным было то, что он словно не на меня смотрел, а поверх моей головы. Я оглянулась. Такие же сложные эмоции отражались на лице молодого магистра, разве что в обратном порядке: от досады к ярости.

«Определенно, этим двоим не до тебя, — хохотнул внутренний демон. — Чую, у них была интересная предыстория».

«Ты можешь хоть раз обойтись без скабрезных намеков?»

«У нас в Бездне без них никто не обходится», — снисходительно объяснила мне темная сущность, облюбовавшая мою многострадальную голову.

Наконец, пронзительный взгляд монарха обратился ко мне. От холода, которым веяло от него, мне стало не по себе.

— Это он на тебя напал? — опасно балансируя на грани между спокойствием и срывом, спросил Эриен.

Под взглядом хозяина у меня отнялся язык и ослабели коленки. Захотелось плюнуть на все и укрыться в Тени. Надо же, как обидно — восемнадцать лет училась призывать помощницу по своему желанию, и вот теперь научилась, а нельзя!

— Все ясно, — сказал король и набрал в грудь побольше воздуха, чтобы разразиться многословной тирадой. Я могла бы поставить на спор свою коллекцию украденных книг, что речь будет обличительно-обвинительной. Сошлётся на собственную поправку к закону о неприкосновенности королевской семьи, и всё, прощай магистр с уникальным даром и обещанием помочь.

«Если собираешься спасать этого неудачника, то возьми себя в руки, тряпка», — безжалостно напомнил демон.

— Мой король! — срывающимся голосом воскликнула я, привлекая к себе внимание. — Позвольте мне сказать. Нам ни к чему сейчас обострять отношения с Академией, — я словно бы со стороны слышала собственный голос — надломленный и тусклый. Удивилась, с чего бы моё тело взялось говорить за меня, неужели опять магический контракт чудит?

Эриен вопросительно поднял густые брови.

— Что-что?

— Мы должны передать подозреваемого Верховному магистру и потребовать, чтобы он провел собственное расследование, — продолжала я. Или не я? Демон всегда обвинял меня в том, что я говорю, не подумав, но сегодня я просто превзошла сама себя. Ещё и странное ощущение легкой щекотки в голове не добавляет уверенности в себе. У меня вообще было такое чувство, что я сплю и вижу сон.

— Нет, я не про это, — король отмахнул мои объяснения широким жестом, будто сметал сор стола. — Как ты меня назвала? — Он впился в меня ледяными кристаллами сиреневых глаз. Но не успела я по-настоящему испугаться, как он уже отвернулся и теперь обращался к начальнику Управления.

— Ее Высочество права в одном. У городской гвардии нет полномочий держать магистров за решеткой. Я лично позабочусь о том, чтобы преступник предстал перед Магистериумом. Сейчас вызову своих людей для сопровождения, — король прикоснулся к браслету.

— Но, Ваше Величество…

— Знаете, а я, пожалуй, лучше останусь здесь, — внезапно подал голос магистр из своей части комнаты.

Все посмотрели на него.

— Очень смешно, парень, — прогудел начальник Управления. — Только что рвался к своим, и тут вдруг на попятный?

— Вы все верно поняли, господин Тарс. Я боюсь, что король меня представит не перед Магистериумом, а перед самим Создателем. Поэтому я хотел бы дождаться представителя Академии здесь, если вы не возражаете. Пусть мое начальство решает, как со мной поступить. Меня все устраивает.

Король подошел вплотную к магическому экрану. Волны энергетического поля стали поблескивать, отражаясь от его светлых волос.

— Терри, давай обойдемся без спектаклей, — неожиданно мягким голосом попросил Эриен. — Здесь нет благодарных зрителей, если ты не заметил.

«Слышала? Он его знает!»

«Я тебе больше скажу, — вздохнула я, — Теперь, и я знаю, кто это. Это друг Арри. Тот самый…»

«Тот самый, кто должен был явиться по твою душу, когда Арри тебя предал? — безжалостно продолжил демон. — Говорил тебе, что магистр слишком опасен. Он знает о твоей принадлежности к королевской семье, знает, что ты причастна к убийству его друга и — словно этого мало — знает, что, кроме тебя, никто не мог использовать магию сегодня утром. Глупая курица, ты должна была уже подписать бумаги на казнь или что там еще положено в таких случаях, чтобы он не успел и рта раскрыть, а ты вдруг решила играть в благородство».

Во рту стало солоно. Сама не заметила, как до крови прикусила губу. Сухие до рези глаза, не моргая, смотрели в одну точку.

«Думаешь, я играю?»

Магистр по имени Терри криво улыбался. Глаза у него стали какими-то больными и влажно поблескивали, отражая весь свет, какой был в комнате, отчего безо всяких очков стали казаться больше.

— Ваша дочь, например. Может, ей будет интересно узнать, что вы скрываете. Или ваш цепной пес, — легкий кивок в сторону начальника городской гвардии сопроводил оскорбление, — или эти двое. Они молчат, но я сомневаюсь, что глухонемые.

Король мельком глянул в мою сторону, а при упоминании остальных даже ухом не повел. Скрестил руки на груди. Усмехнулся, став при этом до ужаса похож на своего младшего брата.

— Хватаешься за соломинку, Терри. Берегись, она может и обломиться.

— Мне нечего терять, — пожал плечами Терри. Уголки его рта неудержимо ползли вниз, не то презрительно, не то огорченно. Он время от времени бросал короткие взгляды на дверь, словно ждал, что она вот-вот отворится.

— Ясно. Пришел к моей дочери для того, чтобы заморочить ей голову? — в голосе короля прорезались нотки близкой грозы.

— Искал пропавшего друга. У вас ведь не одна дочь, насколько я знаю? Я пришел поговорить с той, другой, — выложив из рукава все карты, магистр скользнул взглядом по лицам тех, кто стоял напротив, и невесело усмехнулся. — Что я вижу. Никто в этой комнате не удивлен. Может, вы и о новом оружии знаете, а мы тут с Его Величеством в шарады играем… — устало продолжил он и замолчал, не договорив. Потускнел, как волшебная лампа, в которой нарушились потоки энергии.

Недолгое молчание стало ему ответом. Мы с демоном несколько заторможенно воспринимали происходящее, совместными усилиями пытаясь хоть как-то уложить в моей голове входящую информацию. Демон еще по ходу разговора вполголоса советовал, на какие реплики обратить особое внимание, но пояснения давать отказывался.

«Я тебе не Создатель, чтобы знать все, что в мире творится», — огрызнулся он, когда я мысленно задала вопрос, что за оружие такое имеет в виду магистр.

— Так. С меня довольно. Этого, — король кивнул в сторону заключенного, — я заберу с собой и лично сдам в Академию, заодно поговорю с Верховным магистром. Мои люди скоро будут здесь.

— Ваше Величество, но…

— Никаких «но», господин Тарс! — взорвался Безумный король. Он круто развернулся на каблуке и навис над гвардейцем, мгновенно добавив себе роста и внушительности за счет праведного гнева.

— Вы вообще слышали, что несёт этот безумец?

Начальник городской гвардии сохранял каменное выражение лица.

— Слышал, Ваше Величество. Однако он все еще выглядит вменяемым, а допрос не проведен по всей форме. И подозреваемый никуда не уйдет, пока…

Лицо короля перекосилось так, будто он съел что-то отвратительное. Он сгреб гвардейца за мундир так, что едва не оторвал знаки отличия с плеча. Но быстро одумался и разжал побелевшие пальцы.

— Хорошо. Да. Вы правы. Моё время дороже, чем вы можете представить, но я подожду. Продолжайте.

Он опять сложил руки перед собой и встал в свою излюбленную позу, как оскорбленная в лучших чувствах театральная прима.

— Я вынужден просить вас удалиться, Ваше Величество. Задержанный реагирует на вас неадекватно, — спокойно, но подчеркнуто вежливо попросил начальник Управления порядка.

Король мягко, дружелюбно улыбнулся.

— Если здесь позволено присутствовать принцессе, то и для короля нет оснований уходить.

— Вместе с принцессой подождите, пожалуйста, снаружи. Мы постараемся закончить побыстрее, — очень терпеливо ответил гвардеец. — Чтобы не тратить вашего драгоценного времени на бредни безумца.

Я не могла поверить своим ушам. Никогда бы не подумала, что король не полный хозяин Акато-Риору. Неоднократно видела, как люди во дворце расстилаются пред ним ниц, а вот в столичном Управлении порядка, как оказалось, имеют право попросить его на выход. Давно ли так обстоят дела? Я не знала, но интересно было выяснить, стал ли причиной падения королевского авторитета именно Эриен или еще его предшественники терпели подобное отношение.

Король жестом пригласил меня пройти перед ним в открытую дверь. А стоило нам выйти — прижал к стене, загородив от возможных взглядов плащом-накидкой.

— Давно ли тебе пришла в голову идиотская идея притвориться моей дочерью? Что ты задумала? Где твой браслет? Я с ног сбился тебя искать! Отвечай! Живо!

— Нет, ничего, не знаю, прошу простить меня! Я не замышляю против вас ничего дурного! — быстро ответила я, не дожидаясь, пока магический контракт принудит меня подчиниться.

«Надо же, если не сопротивляться приказу хозяина, то и не почувствуешь никакого давления на психику», — мимолетно удивилась я, но не было времени глубоко задумываться над этим. Гораздо важнее сейчас следить за малейшими движениями короля, чтобы вовремя предугадать, куда он ударит.

Король гневно раздувал ноздри и поджимал губы, разве что копытом землю не рыл, но я видела — верит. Хочет верить, что мне можно доверять, поэтому злится лишь из-за моего внешнего вида, а не потому что впрямь почуял измену. Этим он выгодно отличается от своей дочери, которая всегда ждала от меня только самого худшего.

— Мой король, я должна сказать! Ваша дочь участвует в заговоре против вас, — выпалила я на одном дыхании, крепко зажмурившись, — она воспользовалась магией, чтобы подчинить меня себе и запретила искать вас и что-либо рассказывать.

Стало легче дышать. Будто милосердная рука сняла с плеч невыносимую тяжесть, которую я носила с собой, не снимая, и потому уже почти привыкла к ней. С другой стороны, это ведь тоже не магия меня принудила признаться? Что происходит? Я осторожно приоткрыла один глаз, готовая закрыть голову руками, если меня ударят, наказывая за дурные вести.

«Кстати, странно, да? Был же приказ держаться от короля подальше, и что?» — засомневался демон.

«До тех пор, пока я сыта, можешь забыть о магическом контракте», — мурлыкнула Тень. От такого обилия разговорчивых персонажей, мне стало дурно. Ноги обмякли, и я не удержалась в вертикальном положении — села прямо на пол, часто-часто моргая и забывая выдыхать. От голоса Тени внутри все задрожало и оборвалось. Только от голоса, а уж смысл сказанного начал доходить не сразу…

— Что ты делаешь? Ты позоришь нас обоих, — прошипел король, не делая, впрочем, попыток помочь мне подняться.

В пустом коридоре Управления порядка позориться было особенно не перед кем. Разве что на стенах были развешаны портреты выдающихся сотрудников с табличками, описывающими их подвиги. Но снимки волшебных коробок со вспышками — никак не запомню, как их называют сами искатели — были неживые, они никому не расскажут про недостойное поведение наследницы.

Король, услышав дурную новость, да еще вдобавок разочарованный моим позорящим титул поведением, помрачнел. Переменчивые глаза потемнели, и казалось, сам воздух рядом с ним потрескивал от бури гнева, которая вот-вот обрушится на вестницу, то есть на меня.

— Понимаю теперь, почему ты залезла в мое окно среди ночи. Не понимаю только, что мешало тебе связаться со мной через браслет… который ты, видимо, где-то потеряла. Глупая девчонка! Но это мы успеем обсудить тогда, когда ты представишь мне доказательства. А прямо сейчас я хочу знать, что ты забыла здесь, в Управлении рядом с магистром, который хотел тебя убить?!

— Он не хотел… Это не он убил… — промямлила я, даже не стараясь говорить разборчиво.

— А кто тогда? — король наклонился ко мне. Голос его звучал приглушенно, из-за стиснутых челюстей. На покрасневших скулах под кожей туда-сюда ходили желваки.

— Тень, — с несчастным видом признала я.

— Ты убила моего лучшего воина? Ты-ы?!

— Не я. Тень, — прошептала я убито.

Поняла, что больше не хочу, чтобы меня саму называли именем Твари, что живет во мне. Спрятала горячее лицо в прохладных ладонях. Думала, кошмарным был день, когда убили Арри. Как же я ошибалась! Теперь, когда кровь испачкала мои собственные руки, все во сто крат хуже. Тогда можно было ненавидеть кого-то другого, не себя. Оказалось, я ничуть не лучше, чем все прочие ныне живущие наследники Тысячелетней династии. Даже еще и большей гнилью внутри. С настоящей Тьмой внутри.

Глава 10. Что бывает, когда в городе больше одного правителя

В коридоре городского Управления порядка. После полудня

Разумеется, мне не позволили долго сидеть на полу. Быть — или казаться — принцессой очень непривычно в том смысле, что тебя все видят. Нет, точнее будет сказать, все стремятся вылезти из кожи вон, чтобы ты их увидела. И это куда более странно, как по мне.

Тот самый молодой гвардеец, который арестовал магистра во дворце, принес стакан холодной, отдающей железом воды. Он же помог мне подняться и проводил до небольшого зала ожидания с парой-тройкой старых кресел и камином с магическим огнем. Оказавшись в кресле, я невидящим взглядом уставилась на весёлые языки магического пламени.

— Понимаю. Вам сегодня досталось, но вы молодец, держитесь, — с сочувствием проговорил гвардеец, помогая мне устроиться поудобнее в чересчур глубоком кресле. Даже небольшую подушку откуда-то взял, под поясницу подложил, вот это предупредительность! Жаль, мне сейчас все эти милые знаки внимания — что мертвому припарка. Я ничего не чувствовала, кроме опустошенности. Разбитая ваза и то проявила бы больше благодарности на моем месте.

— Это вы были утром во дворце? Как вас зовут? — безучастно спросила я, глядя поверх его плеча.

— Тадеуш Тарс, Ваше Высочество, — улыбнулся гвардеец. Поднял брови, будто ожидая от меня какой-то реакции на это сочетание, но так как я молчала, поспешил объяснить. — У отца было то ещё чувство юмора. Назвал в честь зверушки, вот спасибо старику. Знаете же, на старом языке так лесных оленей называли?

— Так, господин Лесной Олень, извольте отойти на три шага от Ее Высочества! — король еще не успел подойти, но слышал каждое слово. В его тоне присутствующие ясно уловили нотки близкого шторма и все, кто мог (а могли только Тадеуш Тарс и какая-то грустная девушка, притулившаяся с пачкой бумаг у запертой двери), быстренько попрятались в своих норках.

«Ну вот, а я только хотела про искателя спросить!» — я обреченно вздохнула, предчувствуя продолжение взбучки.

Король заставил меня уступить ему кресло и уселся в него. Откинулся на спинку. Положил обутую в туфлю правую ногу на колено левой, приняв вид несколько развязанный, но достаточно внушительный. Никогда прежде не видела такой странной позы. Должно быть, король подсмотрел у правителя соседней Торговой Империи. Тот тоже славился своей экстравагантностью.

— Значит, пока ты здесь. По своему обыкновению делаешь глупости. Она в твоей дурацкой одежде что-то ищет во дворце? — негромко, сквозь стиснутые зубы проговорил Эриен. — Надо было мне запереть ее, пока была возможность.

— Вы видели её?

— Она заподозрила меня? — не обращая на меня внимания, продолжал бормотать король. — Разумеется, она же моя дочь! О чём я тогда говорил? Не до нее было — рядом шли советники. Так что я сказал ей? Чтобы ждала наверху. Но неизвестно, сколько она шла за нами и что слышала из разговора…

— Вам стоит вспоминать не то, что вы говорили, а о чем при этом думали, мой король. У нее был с собой браслет, читающий мысли, — негромко сказала я.

Эриен недоверчиво усмехнулся и глянул на меня с подозрением. Искоса.

«Всех выдала, ай молодец! Значит, решила играть на стороне Безумного короля? Да еще сразу после того, как убрала с доски его верного офицера? Не боишься?»

«Заткнись. У вас, демонов, просто нет никакого понятия о чести».

«Ах, это теперь так называется?» — гнусно заржал демон.

— Мой король, — в очередной раз забыв, что мне сейчас положено вести себя как принцессе, я опустилась перед ним на колени. Заглянула ему в глаза снизу вверх, всем своим видом умоляя выслушать. — Это еще не все. Ваш брат… я видела его в Акато-Риору. Ваша дочь переписывалась с ним. Она уничтожила письмо, у меня нет доказательств, но вы должны верить мне. Все уже зашло слишком далеко, и я ничего не успела предотвратить… — мне не хватило дыхания на такую длинную реплику — с непривычки.

— Ты права, Тень, — мне пришлось затаить дыхание, чтобы услышать его шепот, — все уже слишком далеко зашло. И зайдет еще дальше, чем ты можешь себе представить…

— Простите? — я нахмурилась и отстранилась. Но король уже держал меня за руку. Крепко держал. Не выпуская меня, он встал и вынудил подняться на ноги и меня. Смотрел сверху вниз, но в его взгляде не было ни малой толики человечности. Только власть и уверенность в своем праве распоряжаться моей жизнью как сочтет нужным.

— В тебе слишком много своеволия. Глупая упрямая девчонка! Забыла, кто ты на самом деле? Надела ее тряпки и думаешь, что имеешь право говорить со мной на равных? — он внушительно сжал пальцы в кулак и поднес к моему носу. — Твоя жизнь вот у меня где.

Каждое слово пронзало словно острое копье. Не первый и даже не десятый раз я слышала эти слова, но они все ещё ранили. Но боль — это еще полбеды. Хуже был гнев. Душная ярость поднималась откуда-то из тех глубин, где обитали мои внутренние демоны. Сами собой расправлялись плечи и сжимались кулаки. Я почти видела, как Тварь изнутри присматривается к моему хозяину. С затаенным удовлетворением ждала, когда же она решит, что он достаточно вкусный, чтобы напасть. Но другая — разумная — часть меня сопротивлялась изо всех сил.

«Побеждает волк, которого ты кормишь», — вспомнила я старую народную присказку. Как раз про такие случаи.

Нельзя уподобляться той твари из старой сказки, которая убила хозяина! Я должна быть сильнее своих эмоций. Усилием воли заставила себя расслабиться и выдохнуть. Успокоиться оказалось сложнее, чем разгневаться.

В таких случаях лучше всего помогало переключение внимания. Я отвела взгляд и оставила короля наедине с его злостью. Он все ещё больно держал меня, но я, вместо того, чтобы доставить ему удовольствие просьбами о прощении, молча и пристально смотрела в сторону лестничной пролёта. Мне показалось, или я и впрямь услышала шорох шагов?

Не показалось.

По лестнице на второй этаж поднимался седой старик в черном дорогом костюме. Под аккуратной треугольной седой бородкой красовался изумрудный шейный платок, заколотый брошью со знаком Академии. Рука с длинными пальцами свободно и непринужденно лежала на широких перилах. Мое «профессиональное» внимание воровки артефактов и побрякушек знати привлекло кольцо-печатка на безымянном пальце правой руки. На тусклом от времени металле был выгравирован тот же символ, что и над воротами Сияющего квартала. Звезда, своими лучами разрывающая замкнутые границы круга. Символ торжества науки, как пишут в газетах. У простых людей, правда, было свое мнение на счет значения этого знака. Я знала таких, кто видел взрыв, угрозу.

Король, например. Он заметил Верховного магистра позже, чем я. Надо было видеть, как изменилось подвижное лицо монарха при виде самого могущественного человека в Акато-Риору. Сложная гамма чувств, начиная с презрительно дрогнувшего уголка рта, заканчивая досадливым изломом линии бровей. Крылья скульптурно вылепленного носа расширились. Король шумно втянул воздух и подчеркнуто любезно улыбнулся лидеру Академии. Вроде бы невзначай заслонил меня плечом. Ну хоть выпустил мою руку, уже что-то.

— Глубокоуважаемый господин Арчер, какая неожиданная встреча! И какой печальный повод.

Верховный магистр ответил ему столь же пронзительным и острым взглядом.

— Ваше Величество, — он коротко кивнул, изображая вежливый поклон. — Не ожидал увидеть вас в Управлении порядка, тем более в такой ранний час.

«Намекает, демоняка, на пристрастие к ночным попойкам, прямо в глаза, слышала?» — восхитился демон. Я с трудом удержала улыбку. С таким острым на язык комментатором, мне точно нечего делать в высшем обществе. Не зря меня туда не пускали.

— Жизни моей дочери угрожал один из ваших людей, — король сделал шаг вперед. Магистру пришлось отступить, чтобы держать дистанцию. Думаю, это было разумно. Этим двоим нельзя слишком приближаться друг к другу — чтобы ненароком не взорвалось невидимое, но явно ощущаемое грозовое облако, которое всегда образуется между ними.

— При всем уважении, Ваше Величество, Ваше Высочество, — он кивнул мне намного вежливее, чем королю, — обвинение выглядит, по меньшей мере, необоснованным.

— Поэтому вы бросили все свои… научные изыскания? Чтобы лично вытащить его из-под ареста?

Верховный магистр помедлил с ответом, поправил шейный платок. Бросил еще один взгляд на меня, поверх плеча короля. Он был ниже старика почти на голову, поэтому не мог в полной мере закрыть меня своим телом.

— Соглашением о невмешательстве в дела Академии, под которым стоит и ваша резолюция, Ваше Величество, предусмотрен порядок действия в случаях магических преступлений. Магистериум имеет исключительное право на расследование и судебное решение по делу. Ваши люди нарушили закон. Поэтому я здесь.

Король сжал кулаки и продолжил наступление. Я осталась стоять на месте, не без внутреннего содрогания наблюдая за их противостоянием.

— За покушение на члена королевской семьи наказание одно — сссмерть, — зло прошипел Эриен, — без исключений. Мне плевать на то соглашение, которое принял мой слабовольный отец, господин Арчер. Вашим ученикам стоит усвоить главный закон Акато-Риору. Жизнь монарха неприкосновенна. Пора им продемонстрировать, что, нарушив этот закон, они заплатят ту же самую цену, что и любой другой. Заплатят своей жизнью. Отступитесь, господин Арчер, я вас предупреждаю.

— Вы понимаете, где вы находитесь, Ваше Величество? Мы в Управлении порядка, смею напомнить. Вы угрожаете мне прямо здесь? Не боитесь, что я сообщу вашим же гвардейцам о шантаже? — Великий магистр посторонился еще немного и фактически ступил на лестницу. Будто именно это и собирался сделать — спуститься в приемную и попросить у дежурного чистый бланк для того, чтобы пожаловаться на противоправные действия короля.

— Я король, милостью Создателя. А вы и ваши люди угрожаете мне самим фактом своего существования. Думаете, я не вижу, что происходит у меня под носом? Кто снабжает магическими артефактами Ночную гильдию? Не припомню, чтобы разрешал свободную торговлю парализаторами в городских лавках. Откуда они их берут? Не знаете, господин Верховный магистр?

Лидер Академии прочистил горло и покрутил на пальце перстень-печатку прежде чем ответить, что его Служба безопасности ищет и ловит контрабандистов в меру своих сил. И что они не не несут никакой ответственности за то, что происходит за границами Сияющего квартала.

— В этом вся проблема, — жестко сказал король, оборвав собеседника на полуслове. — Вашу магию. Нужно. Контролировать. Если вы не можете, господин Арчер, нести ответственность за последствия использования магического оружия, то лучше бы вам сложить свои полномочия и передать их тому, кто сможет.

У меня кровь застыла в жилах от того, что я услышала и чему стала невольным свидетелем. Привыкнув обитать в тени, на самом краешке мира высокой политики и дворцовых интриг, я вынесла оттуда важный жизненный урок — не вляпываться в это всё, по возможности. Проще и безопаснее узнавать новости из городских газет, чем становиться участником Большой Игры, как это называет Эсстель. Ставки там настолько высоки, что лишние люди надолго не задерживаются. Одна ошибка, любое неверное движение карается дисквалификацией. Для самых невезучих и неосторожных — посмертной.

«Да не трясись, что он тебе сделает?»

«Он многое может сделать. Он король, и моя жизнь принадлежит ему», — с горечью подумала я.

Слишком часто я видела, как убирают лишних свидетелей откровенных разговоров, чтобы сейчас не переживать за свое благополучие. Однажды король приказал мне подсыпать синие кристаллы в бокал с вином и подать вместе с ужином одному человеку. Мне было лет тринадцать, вроде. Я не понимала, что делаю.

«Ты не понимала, что делаешь», — эхом ответил внутренний голос. Как мне хотелось думать, с сочувствием. Хотя демона тогда не было в моей голове. Как знать, может ему бы понравилось, что я отравила посла О-Диуры. Он такие «приключения» любит.

Тем более, что в разговоре участвовал не только король. Верховный магистр слишком часто посматривал в мою сторону, чтобы я могла надеяться, что ему не до меня сейчас. От его проницательного взгляда становилось не по себе. Я могла только предполагать, каковы его познания в магии, и способен ли он пользоваться оной без каких-либо инструментов. Мне оставалось только надеяться, что у него нет возможности достоверно определить, что я не Эсстель, или, что еще хуже, увидеть, что я — результат использования запрещенной магии.

Как бы там ни было, он ограничился подозрительно долгими взглядами, но так и не стал ничего говорить обо мне. Просто ушел, не прощаясь, что, разумеется, было вопиющим нарушением протокола. Демон расстроился. Он делал ставки на то, что Верховный магистр с легкостью разоблачит меня. Демону просто хотелось посмотреть, как король будет реагировать, когда ему предъявят обвинение в создании магических големов с внешностью дочери.

«Попахивает извращением, не находишь?» — хихикал приспешник Владетеля, доводя меня до белого каления своими шуточками в моменты, когда мне вовсе не до улыбок.

Победивший в короткой, но впечатляющей стычке с Верховным магистром, король не выглядел удовлетворенным. Скорее взвинченным. Он ходил туда-сюда, в нетерпении щелкая пальцами, то и дело хватаясь за запястье, на котором почему-то не было Связного браслета. Затем перевесился через перила и крикнул вниз, чтобы ему принесли графин с водой и нашли способ связаться с сотником личной гвардии, спросить, где его демоны носят.

— Давно должны быть здесь, — проворчал король, обернувшись ко мне. Я затаила дыхание. Хозяин смотрел на меня исподлобья, раздумывая о чем-то, потирая подбородок двумя пальцами. Нехороший знак. Он так обычно задумывается, когда прикидывает, как бы меня использовать. А выдумка у Безумного короля будь здоров!

— Надо признать, в чем-то ты превосходишь Эсстель, — он растянул губы в плотоядной улыбке. — Умеешь молчать и не вмешиваться, когда взрослые разговаривают. Ценное качество. Буду благодарен, если научишь Эсстель быть такой же благоразумной девочкой.

Я не знала, что ответить, да и не успела бы — дверь в комнату, где допрашивали невиновного магистра, отворилась. Конвоиры вывели Терри, придерживая его за локти так, что его слегка клонило вперед, а за ними с непроницаемым лицом вышел сам начальник Управления порядка. Король сложил руки на груди и встал посреди коридора, преградив им путь к лестнице.

— Господа.

— Ваше Величество, — старый гвардеец дал знак своим людям остановиться поодаль. Терри поднял голову и посмотрел на короля из-под упавших на глаза волос.

— Только что здесь был Верховный магистр. Мы побеседовали и пришли к соглашению. Этот человек отправляется со мной и будет дожидаться приговора во дворце, под охраной моих людей, — король говорил лениво, как бы нехотя информируя начальника городской гвардии о принятом решении.

Тем сильнее он удивился, услышав отказ.

— Расследование еще не завершено, Ваше Величество. Мы задержали подозреваемого, и он утверждает, что невиновен. Принцесса Эсстель пришла к нам, чтобы лично подтвердить, что не считает этого человека виновным в преступлении против Короны, — невозмутимо отчеканил начальник гвардейцев. — Хотя, без сомнения, он должен был исполнить свой гражданский долг и защитить Ее Высочество от враждебной магии, но не сделал этого. Это, конечно, может повлечь за собой суд, но только в том случае, если его вина будет доказана.

Король так резко развернулся ко мне, что его накидка не удержалась на плечах и упала на пол. Меня от этого движения обдуло сквозняком, и по коже забегали холодные мурашки.

— Моя дражайшая дочь слишком наивна и мягкосердечна, поэтому поспешила даровать террористу своё прощение. Дайте ей волю, и она тут всех головорезов на свободу отпустит. Уверен, она возьмет свои опрометчивые показания обратно, потому что уже поняла, насколько опасен этот человек, — даже глядя прямо мне в глаза, король по-прежнему обращался не ко мне, а к гвардейцу. А между тем взгляд его обещал такие кары, что сам Создатель бы побледнел и стушевался. А ведь Создатель не только пощечины сносил на своем жизненном пути. Известны и другие легенды: в том числе непримиримая война с Древними богами и их последователями, которая выжгла половину живых существ на материке.

Повисла тишина.

— Я от своих слов не отказываюсь, мой король, — созерцая аккуратные носы дорогих сапог принцессы, громко проговорила я. В ушах звенело от собственной дерзости, но я радовалась, что напившаяся крови Тень защищает меня от принуждения со стороны магического контракта. Приятно было в кои-то веки иметь собственный голос. Остается надеяться, что со стороны не слишком заметно, как он дрожит и срывается.

— Да как ты сме… ешься над своим королем, дочь моя? Магистр этой же ночью сбежит отсюда. И мне придется запереть уже тебя. Ради твоего же блага, — подслащенный голос хозяина ничуть не обманывал мои уши. Я слышала в его словах неприкрытую угрозу. Плевать, пусть запирает. Не возьму на свою несуществующую душу ответственность за смерть друга Арри. Рано или поздно все равно отпустят, как только понадобятся мои услуги.

— Вы сможете вынести смертный приговор этому человеку только тогда, когда вина его будет доказана по закону, Ваше Величество, — настаивал на своём начальник гвардии. Взялся двумя руками за козырёк фуражки и решительным жестом поправил её.

Я ждала, что уязвленный монарх опять начнет скандалить и требовать к себе уважения, положенного по статусу. Все же непривычно наблюдать за тем, как кто-то — пусть даже и человек, лично отвечающий за соблюдение буквы закона — может дерзко противостоять Безумному королю. Однако что-то здесь было не так. Я отлично помнила, что до того момента, когда он попросил нас с королем удалиться из комнаты для допросов, гвардеец стремился поскорее избавиться от опасного заключенного. Что магистр сказал гвардейцу, чтобы заставить его кардинально изменить решение? Выдал секреты подпольщиков? Пообещал поддержку Арчера?

«Мелко мыслишь. Сосватал будущую дочь, — фыркнул демон. — Я не пророк, но даже я понял, чем это пахнет. Магистры расшатывают трон под королевской задницей. Вот уже и цепного пса прикормили. Не важно, какую именно ему косточку бросили. Раз зарычал на хозяина, то и за руку тяпнет. Король правильно делает, что не лезет отбирать, пока рычит».

Эриен с добродушной улыбкой погрозил указательным пальцем, будто отчитывал за шалость малого ребёнка, а не с матёрым стражем порядка беседовал.

— Закон есть закон. Никто не посмеет обвинить меня в том, что я не соблюдаю законы своей страны, господин Тарс. Но предупреждаю. Если вы упустите террориста, окажетесь на его месте. А я долго разбираться, кто виноват, не буду.

— Безусловно.

Король, не сказав больше ни слова, развернулся и, не озаботившись поднять с пола свой плащ, зашагал прочь. Я замешкалась — ровно настолько, чтобы услышать, как начальник гвардии вполголоса попросил меня быть осторожнее. Больше он ничего не сказал, прошел мимо вместе с конвоем, который увел Терри. Не в силах перешагнуть, как остальные, через бесценный плащ правителей прошлого столетия, я нагнулась и подняла его. Руки утонули в мягкой и теплой ткани. Умели же раньше делать вещи безо всякой магии более волшебными, чем сейчас!

На первом этаже звякнул дверной колокольчик.

— Именем короля! — гаркнул смутно знакомый голос.

Я фыркнула. Смешно. Все-то у них именем короля, даже поздороваться с коллегами по-человечески без этой формулы не могут. Или это не всех черных мундиров касается, а только тех, кто тащил меня в казематы? Голос-то не зря знакомым показался! Я подошла ближе к перилам лестницы и посмотрела вниз. Память на имена у меня плохая, а вот лица помню отлично. Та самая парочка, Усатый и Безусый, которые арестовали меня в квартире князя Алишера.

— Сотник! Где вас демоны носят, хотел бы я знать? — король явно был не в духе, чтобы прощать своим личным гвардейцам опоздание.

— Пришлось ждать вестей от новичка, Ваше Величество. Он не явился с утра.

— А где тот Древний, что зовет себя Охотником… тот, что из Резервации? Я хотел видеть его в Управлении вместе с вами, сотник! — в голосе короля от раздражения пропали все глубокие, звучные ноты, он звучал с мелодичностью несмазанного тележного колеса.

— Вот он и не явился, Ваше Величество. На него напали прошлой ночью, говорит, магичка какая-то. Он жив, но зализывает раны, — ответил Усатый с поклоном.

— Не повезло ему. Только нанялся парень — и уже попал в переплет, — влез в разговор безусый десятник. На него посмотрели так, что он стушевался и попытался притвориться мебелью.

— Очень некстати, — кисло отозвался король.

Я сильно прикусила губу, разволновавшись. Кровь прилила к щекам и стало жарко. Новичок-гвардеец, нападение магички, Древний из Резервации… Ничего определенного, но при этом все вместе может указывать на того, чье появление в моей жизни запустило цепь неудач. Желтоглазый Волк, вор и убийца, связанный с Ночной гильдией — он, оказывается, еще и Охотником себя называет? Значит, он выжил?

«Сходи проведать больного, задай все вопросы с глазу на глаз. Я почти уверен, что на этот раз он отнесется к тебе с большим уважением. Мне не терпится посмотреть, насколько успешно Желтоглазый уворачивался от когтей Тени», — хмыкнул внутренний голос.

Воображение услужливо подсунуло мне живописную картинку, от которой у меня скрутило живот. Память милосердно прятала от меня подробности прошлой ночи, но фантазия беспощадно добавила в туман воспоминаний больше багровых тонов.

— Заткнись, демон, — вслух процедила я, убедившись, что рядом никого нет, — это не моя вина, что так вышло.

Демон, как обычно, после убедительной просьбы, высказанной вслух, замолк, растворившись в звуках живого голоса. Зато король поднял голову и посмотрел на меня с нехорошим прищуром. Услышал? Ну и пусть. Что я такого сказала?

— Ваше Высочество, — его слова источали не меньше яда, чем фальшивой сердечности, — нас ждут великие дела. Идемте же скорее, пока не стало слишком поздно!

Слово «идемте» сработало на этот раз так, как должно было. Пока не слишком сильная, но цепкая паутинка чужой воли потянула меня вперед. Прежде мне не приходилось испытывать разницу в ощущениях, ведь сила магии до недавних пор была всегда одинакова. Зато теперь я заметила. Отныне я знала, каково быть полностью лишенной воли. Знала, каково быть полностью свободной. И отчетливо понимала, в какой момент начинаю терять контроль над собой. Отвратительное чувство.

«Клянусь всеми Хранителями и любимой шляпой Создателя, я найду способ разорвать эту паутину — чего бы мне это ни стоило!»

Глава 11. Дела сердечные

Белый дворец. Кабинет короля. Вечер.

Еще одно платье принцессы оказалось безнадежно испорчено из-за меня. Если алые пятна еще можно как-то отстирать с лаверранского шелка, то рукав король оторвал просто «с мясом». Я прижимала обе ладони к разбитому носу, пытаясь остановить кровь, и настороженно следила за тем, чтобы в меня не полетел какой-нибудь тяжелый предмет обихода. Или снова кулак.

Хозяин рыскал по кабинету, в поисках чего-то, на чем бы мог сорвать злость. Нашел. Толстую книгу, старую, тяжелую. С металлическими уголками.

— Где моя дочь, дрянь? Отвечай! — в третий раз на последние пять минут заорал Безумный король, замахиваясь внушительным кодексом.

Я подняла руки, защищая голову. Получить второй столь же сильный удар по лицу не хотелось. Особенно книгой. Кулака хватило, чтобы разбить лицо, а таким талмудом можно вообще убить. Вопреки обыкновению, я не искала помощи Тени, которая легко подарила бы мне неуязвимость вместе с бестелесностью. Она с недавних пор всегда была рядом, только пожелай. Но я держалась из последних сил, чтобы не дать ей возможность заполучить власть. Потому что знала, к чему приведет даже мимолетное желание развоплотиться. У монстра, который живет внутри меня, разговор с обидчиками короткий. Я не имею права поступать так с тем, кто дал мне жизнь, хлеб и кров. Лишь бы король тоже взял себя в руки. Потому что терпение никогда не было моей сильной чертой.

Нам обоим повезло. Выплескивая ярость, король грохнул кодексом по столешнице, да так сильно, что чернильница опрокинулась на пузатый серебряный бок. Я мельком взглянула на расползающуюся по белым листам черную лужу. Не думала, что кто-то еще пользуется чернилами в век, когда магические самописки стоят не дороже пары бутылок хорошего вина.

«Может, он тоже все считает в бутылках», — хмыкнул демон.

«Отвечай» — тянущим чувством под ложечкой напомнила магия. Из-за того, что я медлила, виски сжал невидимый ледяной обруч.

Говорить с разбитым носом было очень трудно, но магический контракт никогда не считался с моим самочувствием.

— Ге знаю, ге вигела ее с рассвета, — через силу выдавила я, двумя пальцами зажимая ноздри. Опять руки в крови, третий раз за этот долгий день! Я осторожно ощупала переносицу. Цела. Хотя ощущения такие, будто на месте носа у меня теперь сплошная боль.

— Ее никто не видел! Она просто исчезла! Браслет не отвечает, — монарх ходил туда-сюда по кабинету, как разъяренный хищник, разве что хвостом себя по бокам не бил — и то по причине отсутствия оного.

— Это гормально. Она притгоряется мной, её гикто не замечает сейчас, — попыталась объяснить я, но мои слова вместо того, чтобы успокоить хозяина, только пуще разозлили его.

— Её, должно быть, убил Алишер! Утопил в порту! Не случайно ты вырядилась принцессой именно сегодня. Ты в сговоре с ними и собиралась отвлечь на себя мое внимание, коварная дрянь! Змея! Ты…

Его прервал требовательный стук в дверь.

— Я ЗАНЯТ! — бросил через плечо Безумный король.

Я воспользовалась передышкой, чтобы оторвать до конца болтавшийся на жалком клочке рукав и приложила тряпку к пострадавшему носу.

«До чего живописный, должно быть, у меня сейчас вид, — мысленно я обратилась я к демону за поддержкой и утешением. — Да и в целом хорошенькая картина откроется глазам посетителя: красный от гнева король и его дочь-наследница с разбитым лицом и в платье с оторванным рукавом. Сразу видно, обсуждают важные государственные дела».

«А уж какие слухи после поползут по дворцу, заранее предвкушаю!», — хмыкнул внутренний собеседник.

Стук повторился.

— Ваше Величество, у вас назначена встреча с шефом искателей. Он ждёт вас, — приглушенный голос секретаря звучал деловито и вместе с тем вопросительно. Он явно не рассчитывал, что ему придётся общаться с дверью по столь важному вопросу.

— ОТМЕНИТЬ! — прорычал король, подойдя к двери, но не открывать и не думал.

В замочной скважине все еще торчал ключ, который монарх повернул, когда мы зашли в его кабинет. А потом неожиданно развернулся и ударил меня по лицу, безо всякого предисловия. «Где моя дочь?» — это он уже после спросил. Пока я, пошатываясь, унимала боль.

Памятуя неприятное начало беседы, я предусмотрительно отошла подальше и прижалась спиной к шкафу с книгами. Бросила быстрый взгляд в окно, оценивая шансы успешно выпрыгнуть и ускакать по крыше. Как назло, окно было плотно закрыто из-за непогоды, разыгравшейся после обеда. Да и скакун из меня был посредственный сейчас — в дорогом шелковом платье, со звенящей от боли головой я скорее сверзнусь вниз на мокрой черепице, чем спасусь от гнева хозяина.

— Тогда, может, принцесса могла бы?.. — предложил из-за двери настойчивый голос после недолгого молчания.

Эриен шарахнул кулаком по косяку. У меня зазвенело в ушах.

— Я СКАЗАЛ, ОТМЕНИТЬ!

Из-за двери больше не раздалось ни звука. Король еще раз, но намного слабее ударил костяшками пальцев по косяку. Прижимая к носу тряпку, я настороженно наблюдала за тем, как король, погаснув, медленно провел ладонью по лицу, потер переносицу.

— У меня осталась только ты. Все, как говорил тот старик, чтоб ему демоны в Бездне в зад… — не договорив, он безнадежно махнул рукой, но суть пожелания я уловила.

Растеряв ярость в противостоянии с задверным голосом, монарх больше не делал попыток расправиться со мной. Вместо этого он прошел к письменному столу и, опустившись на одно колено, достал из выдвижного ящика у пола небольшую бутылку, наполовину пустую. Вытащил пробку зубами, как делают лихие моряки в портовых кабаках. Посмотрел на меня, прищурив левый глаз, и отсалютовал с издевкой.

— Твое здоровье. Ты своего добилась, — с этими словами он сделал большой глоток прямо из горла.

Я не верила своим ушам. Что значит добилась? Чем я этого добивалась, хотелось бы мне знать? Тем, что послушно выполняла приказы, один за другим? Гундосить возражения было трудно, но я не могла промолчать, когда слышала такие серьёзные обвинения.

— Ога ушга в тот момент, как пгиказага мне пгинять ванну в ее покоях. У мегя ге быго выбора, пгитворяться пгинцессой или нет. Это все часть ее пгана, — я изо всех сил старалась говорить понятно и доходчиво, но проблема была в том, что король не хотел слушать.

— Думаешь, теперь я буду беречь тебя? — он погрозил мне пальцем и криво усмехнулся. — Как бы не так! Ты убила моего доверенного человека именно сегодня, потому что только он был посвящен в эту тайну. Ты всё продумала, до мееельчайшей детали, — он показал между пальцами крохотный промежуток, чтобы наглядно продемонстрировать размер детали, до которой я продумала свой «коварный план».

Я только вздохнула. Воистину, не помешало бы мне продумать и воплотить в жизнь хоть какой-то план, но, видит Создатель, все произошедшее — всего лишь цепь трагических случайностей. Если кто и просчитал всю партию, то этим человеком могла быть только Эсстель, но уж точно не я.

«Если, звено за звеном, отмотать события к самому первому, то все началось с того, что она отозвала меня в сторонку и попросила принести „одну штуку“ из Академии, и чтоб „никому ни слова, ни полслова“. Я тогда не догадывалась, что она связана с князем Алишером. Могла ли она сообщить Братоубийце о том, что отправила меня в Академию той ночью? Думаю, что могла, ведь переписка каким-то образом велась же. Но с какой целью ей могло это понадобиться? Подставить меня? Получилось, конечно, но газеты подали историю так, что Эсстель подставила скорее себя», — я старалась держаться от короля подальше, но он даже не смотрел на меня, продолжая мрачно и решительно наливаться вином.

«Одно с другим не вяжется. Если у принцессы и были какие-то планы, то в них вмешался ее дядя, и повел свою игру. Послал Волка, чтобы он проследил за тем, чтобы эта вылазка наделала как можно больше шума? Не вмешайся Желтоглазый, то не было бы покушения на смотрителя, Арри не разозлился бы на меня и не вызвал Терри… Арри остался бы жив, а Терри — на свободе. Так чей же это все-таки план?» — резонно возразил демон.

«Никудышный из меня сейчас искатель», — убедившись, что остановила кровь, я смяла в руке шелковую ткань.

«Вот если бы мне не помешали сегодня утром поговорить с настоящим искателем! Сейчас бы все совсем иначе выглядело. Уверена, эти люди обладают настоящим даром видеть истинную подоплеку событий. Не даром разглядели руку принцессы в ночном ограблении библиотеки. Но мне не позволили встретиться с одним из них. Кто-то — а вероятнее всего, именно король — приказал арестовать газетчика. И это событие повлекло за собой очередные ошибки и человеческие жертвы. Впредь нужно быть собранной. Если я хочу обыграть высокородных, нужно стать такой же, как они. Научиться их холодной расчетливости».

«Я тебе всегда говорю: держи голову холодной, а руки чистыми», — поучительно добавил демон.

Я отняла руки от лица и посмотрела на пятна чуть подсохшей крови на пальцах. На этот раз моей собственной — ради разнообразия. Потом перевела взгляд на короля, который как раз прикончил свою заначку и наклонился искать новую. Безуспешно пошарил в недрах стола, открыл правую дверцу, затем левую. Закрыл обе. С разочарованным видом поднялся с колен и оперся локтями о столешницу, опустив голову.

— Поди-ка сюда, — сказал он уже почти спокойным тоном.

Мне не хотелось приближаться к нему, особенно после того, как горячую кровь в его жилах разбавила «огненная вода». Но повелительное наклонение, как всегда, оказалось сильнее моей воли, и пришлось подчиниться.

— Ты сильно задолжала мне, Тень, — глухо, не поднимая головы, начал монарх. Я слушала, внимательно следила за руками.

«Когда начнут сжиматься в кулаки — нужно будет увернуться. Не развоплотиться! Увернуться», — повторяла я про себя.

— Смотри сама. Скандал в Академии. Убийство моего человека. Похищение моей дочери. Да еще твоя нелепая выходка в Управлении! Что ты о себе возомнила? Что тебе за дело до того выродка-магистра?

— Он гевиновен, — я упрямо дернула подбородком.

— Виновен-не виновен, какая разница! Ты дальше носа своего не видишь, святая простота. Вообще не способна связать одно с другим. Мне не будет никакой пользы от такой, как ты, на троне. Верни мне дочь!

«Ага, он сжал кулак и стукнул по столу», — я насторожилась, подобралась и сделала полшага в сторону, готовясь отпрыгнуть, но оказалась совершенно не готова к словам, которыми король завершил скупую речь:

— И принеси мне сердце того магистра.

Я моргнула. Должно быть, ослышалась. Недаром в ушах до сих пор звенит от удара по носу, хотя уже и кровь остановилась.

— Если приведешь живым — будет лучше, но я знаю, что он не пойдет, пока жив. Так что достаточно сердца, — без каких-то особых эмоций пояснил король, видя моё замешательство.

Замешательство — не то слово. Я пребывала в полнейшем шоке, и стояла, как громом пораженная, не в силах вымолвить ни слова.

— Мне плевать, как ты это провернешь, но советую не затягивать. Когда Арчер вытащит любимого выкормыша из Управления, окружит такой защитой, что ты скорее свою голову сложишь, чем раздобудешь его.

Потрясенное молчание — вот что стало ему ответом.

«Принеси мне сердце того магистра», — эхом отозвались слова хозяина в гулкой опустевшей голове. Слова человека, которому безоговорочно подчинялась моя предательская сущность. Лучше бы он потребовал моё сердце!

«Это уже слишком! Я не хочу быть марионеткой-убийцей! Я сделаю все, чтобы провалить это задание, и пусть потом не удивляется громким заголовкам на передовице „Королевского вестника“, если ему настолько наплевать на меня!»

На глаза навернулись беспомощные слезы.

«Я помогу», — вкрадчиво мурлыкнула Тварь и впилась своими острыми коготками мне в душу.

«Еще чего не хватало! Даже не высовывайся!» — безмолвно осадила я внутреннего врага. Тварь заурчала, будто посмеиваясь.

Король сумрачно размышлял о чем-то, барабаня пальцами по обитой зеленым сукном столешнице. Приняв решение, выпрямился, шагнул ко мне и протянул ладонь к моему лицу. Ожидая нового удара, я отвела глаза и зажмурилась. Но Эриен Безумный вновь удивил. Он провел большим пальцем по моей верхней губе, чисто отеческим, стирающим движением.

— Я дам тебе сопровождение на эту ночь. Верных людей слишком мало, но терять тебя просто из-за твоей глупости и неосторожности не входит в мои планы. Пока что отправляйся спать или есть, набирайся сил. Тебя будут ждать возле Управления ровно в полночь. Ничему не удивляйся и будь умницей.

* * *

Ничему не удивляться и быть умницей попросил меня человек, который перед этим велел принести сердце живого человека! Это безумие! У меня тряслись руки и ноги, когда я стояла перед своим собственным импровизированным сейфом в Малой Королевской библиотеке. Один из запирающихся на ключ шкафов я освободила от архивов и хранила там всю свою одежду, кое-какие безделушки, деньги и… Иглу.

Узкий стальной стилет с перекрестной рукоятью мне дал сам король. Очень и очень давно, в знак своего особого расположения. Какое-то время я носила Иглу при себе постоянно — мне нравилось изящество правильных форм, совершенство линий. Чувствовала себя более значительной персоной, когда гладила пальцами гладкий холодный металл. Никогда не пускала стилет в ход. А потом и вовсе перестала брать с собой — какой в нем смысл, если у меня кишка тонка им пользоваться? В любых опасных ситуациях я привыкла полагаться на плащ тени и быстрые ноги.

Когда была моложе, думала, что однажды научусь владеть этим оружием. Меня пытались выучить на телохранителя, но я отказалась, потому что у меня были основания подозревать, что на самом деле из меня хотят сделать королевского убийцу. Мне хватило лишь однажды убить человека по чужому приказу, чтобы понять, что я просто не могу с этим жить. Мне было тринадцать, когда я сбежала из дворца. Надолго.

Руководствуясь соображениями «чем хуже, тем лучше» оплатила татуировку со значением «человек короля». Спустила уйму денег на выпивку, чтобы сойти с ума в портовых кабаках. Почти получилось. Притворялась мальчишкой, притворялась воришкой, ломала саму себя об колено. Терпела. Пыталась понять, кто я и как мне с этим жить. А меня в это время искали люди Рагнара. И нашли.

С тех пор я не сбегала больше.

Я задумчиво покачала в ладони тяжелый стилет.

В ту ночь, когда я отправилась за браслетом для принцессы, Игла бы точно не помешала. С некоторым удовлетворением я нарисовала себе в воображении живописную картинку, как узкий клинок по самую рукоять вонзается между ребер Желтоглазого, который этого совершенно не ожидает. Фантазия заклинила от неубедительности и сама собой представилась следующая картинка: как убийца выворачивается и, перехватывая стилет, направляет на меня.

Я тяжело вздохнула. Кого обманет оружие в мои руках? У меня же на лице написано, что я воровка, которая умеет растворяться в воздухе, но вовсе не убийца. Куда мне против тех, для кого чужая кровь — как вода? Я стиснула рукоять, раздумывая, есть ли смысл брать Иглу с собой сегодня. Как бы там ни было, колющим оружием ничье сердце не вырежешь. А для самозащиты есть обличье монстра к огромными когтями, которые легко разорвут всех, кому не посчастливиться оказаться рядом. И всё, не дождется семья кормильца с ночного дежурства.

Меня передернуло от омерзения. Остро захотелось в сотый раз за день вымыть руки: хорошенько намылить до самых локтей и скрести ногтями по коже, стирая не столько частички чужой жизни, но сами воспоминания о произошедшем. Это был слишком тяжелый день. И он еще не закончился, даже несмотря на то, что мне удалось ненадолго перевести дух и поспать.

Я посмотрела в окно. Ветер гнался по небу за тучами. По стеклу дробно стучали капли. Весенний шторм бушевал над морем. Внутри меня тоже всё рвалось и завывало — ничуть не слабее, чем за окном. Даже внутренние демоны молчали, не вмешиваясь в мои мысли.

«Исходная позиция — в ловушке. Я должна сделать ход, и „съесть“ фигуру другого цвета. Либо подчиниться воле короля и убить человека, которого хотела спасти. Либо не подчиниться и дать Твари напиться чьей-то крови, чтобы на время освободиться от магического контракта. Выбор без выбора. Где вариант — никого не убивать и жить своим умом и волей? Нет такого варианта, спасибо доброму Создателю».

Иглу я пристегнула к лодыжке, спрятав длинный клинок за голенищем сапога. Но уверенности, вопреки ожиданию, тяжелый стилет не добавил.

Я взглянула на часы над камином.

«Пора идти. Город засыпает, просыпается Ночная гильдия».

* * *

Ночь встретила меня недружелюбно. Мало того, что Разлив, так еще и шторм. Отличное сочетание для любителей острых ощущений, а к таковым я себя не отношу. По мне, такая погода сама по себе — орудие пыток. Достаточно одного порывистого ледяного ветра, который режет незащищенную кожу с легкостью остро заточенного ножа.

Мне осталось только недобрым словом вспоминать Эсстель, которая потерялась неизвестно где вместе с моей кожаной одеждой и любимым шейным платком, который приносил мне удачу. Разумеется, в ее обширном гардеробе не нашлось подходящей для ночной работы одежды, разве что мягкий и теплый шарф оказался как нельзя кстати. Я влезла в свои старые потрепанные жизнью обноски, которые пришлось ещё перед этим хорошенько заштопать от порезов.

«Бывали у меня и раньше веселые времена, но то, что творится сейчас — ни в какое сравнение не идет даже с самым кошмарным сном!» — думала я, натягивая шарф почти до переносицы.

«Считай, что тебя мариновали перед тем, как зажарить», — расхохотался демон.

Город, застигнутый ненастьем, притворялся мертвым. Все, что можно закрыть — было закрыто, все, что можно погасить — не светило. Только купол Сияющего квартала продолжал мягко переливаться в темноте и отражался в стеклах и лужах. Даже в столкновении с непогодой, когда, казалось бы, все равны, всегда найдутся те, кому пережидать бурю под магическим экраном комфортнее.

Я подышала на ладони и энергично растёрла онемевшие от холода пальцы. Против воли оглянулась на Белый дворец. Подобно гордому воину древности он смотрел на меня свысока и ни капельки не сочувствовал.

«О, конечно, ведь ныне живущие наследники Тысячелетней династии — его собственные дети, он в любом случае на их стороне, чтобы они не натворили. А я… а что я? Cбоку припёка, как говорили на кухне. Меня можно и в расход», — зло подумала я.

«Никто не говорит про расход, — вмешался демон, — просто сделай, что хочет король, и живи себе, как принцесса, заняв место Эсстель».

«Как ты не понимаешь? То, что начинается с „принеси мне сердце магистра“, не закончится „вот умница, теперь живи в свое удовольствие“. А что, если следом за сердцем Терри ему понадобиться сердце Верховного? Он не просто безумен, он опасен! Я могу найти только одно разумное объяснение этому приказу — желание отправить меня в самое пекло, чтобы не вернулась».

Я шагала, не избегая луж, сунув руки в карманы и почти ничего не видя перед собой, кроме тьмы и воды.

«Упиваешься жалостью к себе? Ну-ну, на здоровье. Забыла, что король сказал, что не хочет, чтобы с тобой что-то случилось? Что тебя ждут его люди у Управления, которые проследят за тем, чтобы ты выполнила свою работу?» — внутренний голос звучал с такой убийственной интонацией, что нетрудно было представить себе, как демон закрывает глаза ладонью, совсем как люди, которые бесконечно утомлены чужой глупостью.

«Я помню. Но я больше не верю ничьим словам. За словами они скрывают свои мотивы, и я их не понимаю. „Будь умницей и принеси мне сердце магистра“ — по-твоему это мог сказать нормальный человек? Он либо спятил, либо… спятил, и в этом опять замешана запретная магия!»

Страшная догадка заставила меня споткнуться на ровном месте. А ведь правда! Король уже использовал запрещенную магию для того, чтобы создать меня. Не знаю, как — может, сам, может, помогал кто-то — но ему это удалось. Разумная, одушевленная и послушная магическая вещь вот уже много лет живет в тени королевского трона, и никто не обвинил его.

«А раз так, то что остановит его, пожелай он и дальше творить такую же магию? А что, если он хочет создать еще одного двойника дочери? Вместо меня, а? Если уж я разочаровала его, а сама Эсстель пропала без вести? Что, если принеся королю сердце магистра, как он требует, я практически добровольно отдам свою жизнь в угоду безумному и безжалостному хозяину?» — губы сами собой расползались в злом оскале. Я сама не замечала, что опять надеваю любимые ботинки и растравляю рану, чтобы причинить себе ещё больше боли — разве что… на этот раз отчетливо ощущалось, что такие мысли дают силы Тьме. Ей нравилась моя черная горькая ненависть. Она хотела ещё.

«Полегче. Это уже какой-то новый уровень твоей паранойи. Если не хочешь выполнять приказ короля — ты знаешь, что должна сделать. Найди другую жертву. Бездомного что ли какого-нибудь повысматривай на улицах…»

— Откуда ты знаешь все эти сложные словечки, если ты всего лишь мой внутренний голос? — недовольно проворчала я вслух, но послушно огляделась. Мысль была свежая, и её можно было хорошенько обдумать.

Шанс встретить кого-то во время комендантского часа, да еще в разгар Разлива был куда ниже, чем вероятность повстречаться на улицах Верхнего города с самим Создателем во главе Небесного воинства. Хотя жизнь в последние дни подкидывает мне сюрприз за сюрпризом, так что я была готова ко всему. Мне так казалось.

Когда впереди показалась желтая стена здания Управления порядка, я сбавила шаг и скрылась в тенях. Мне хотелось сперва понять, что за людей послал король мне в помощь. Присмотреться.

«Выбрать жертву», — поддакнул демон. Да еще так хитро, паршивец, вклинился в мои мысли, что я на долю секунды поверила, что это и впрямь мои намерения и испугалась за свой рассудок.

«А поздно переживать-то. Еще немного — и здесь станет тесно от твоих „вторых-я“. Черепная коробка у тебя не слишком просторная, знаешь ли».

Стараясь оградить мысли непроницаемой стеной и больше не отвлекаться от дела, я спряталась за деревом и впилась взглядом в ряд припаркованных самоходных карет с погасшими глазами. Широкая улица перед Управлением была хорошо освещена и совершенно пуста. А кареты стояли очень многообещающе — в полумраке, так, что стекла не позволяли понять, есть ли внутри люди или нет.

«Люди короля либо сидят внутри, либо где-то поблизости от тех карет, либо их вовсе нет. Могли ли они уйти, не дождавшись? Или задержались где-то?» — я нервничала и оттого мои мысли напоминали отчёт, адресованный королю. Разумеется, я не ожидала, что встречу группу вооруженных людей в форме королевских гвардейцев прямо перед дверьми Управления, но рассчитывала, что каким-то образом они дадут о себе знать. У нас ведь назначена встреча. Это, в конце концов, просто невежливо — заставлять девушку ждать и кусать ногти.

Поколебавшись и совершенно не доверяя своей интуиции, которая в последнее время постоянно подводила меня, я начала обходить открытое место стороной, чтобы незамеченной подобраться ближе к спящим каретам. Надо сказать, это была та еще задача: незаметно брести по щиколотку в воде. Пришлось сойти со специально установленных деревянных настилов, потому они просматривались из освещенных окон Управления.

Разлив или не Разлив, городская гвардия продолжала нести стражу. Хотела бы я знать, сколько там человек сейчас, и вообще не помешал бы внутренний план здания. В самом крайнем случае меня поведёт магический контракт, требующий точного исполнения приказа. С тех пор как принцесса до предела натянула поводок, который управляет моим телом в обход разума, я много нового узнала — куда больше, чем из украденных книг.

Именно магия привела меня к браслету, читающему мысли! А я-то не верила, что Алишер и Волк вернутся в ту квартиру на улице Каменщиков. Это ведь запретная магия выпустила Тварь, которая помогла заполучить артефакт, несмотря на то, что мне никто не собирался его отдавать! Это все оказалось намного более серьезно, чем мои прежние игры в краткосрочную невидимость, которую приходилось буквально вымаливать у Провидения и далеко не всегда получать желаемое.

Но вместе со «сверхсилами» Создатель или, вернее, сам Владетель выставил счёт. А теперь также поступил и король.

«Принеси мне сердце магистра», — нетерпеливая магия потянула меня в сторону Управления. Я качнулась с пятки на носок, зябко обняла себя за плечи.

«Прекрасно он знает, что я не тот человек, который способен вырезать кому-то сердце. Он хочет наказать меня или проверяет мою верность?» — меня озноб пробирал всякий раз, когда я вспоминала с каким выражением лица и с какой интонацией произнес эти слова Эриен Безумный.

Приказ короля нависал надо мной подобно занесенному топору палача: неотвратимый и безжалостный. Тень в нетерпении урчала и выпускала когти, предчувствуя хорошую охоту и сытный обед. Пальцы сами собой сжимались в кулак. Я и не заметила, как Тварь, подобравшаяся слишком близко, исподволь забрала контроль над моим телом. В конце концов я оказалась всего лишь сторонним наблюдателем. Обнаружила подмену только после того, как успешно и бесшумно подобралась вплотную к темно-серой самоходной карете, самой крайней среди своих почти точных копий. Сама столь же беззвучно не сумела бы.

«Не смей так делать!» — разозлилась я. Тварь послушно отступила. Жуткое ощущение беспомощного пассажира в собственном теле ушло, как только я убедилась, что руки и ноги снова подчиняются моим командам.

«Я помогаю», — вкрадчиво шепнула она.

— Когда мне будет нужна помощь, я позову! — я нарочно сказала это вслух, памятуя о том, что внутренние демоны отступают при звуках живого голоса.

— И кого же ты позовешь, девчонка, от которой пахнет ночным ветром? — насмешливо спросил глуховатый голос у меня за плечом. Мне в спину уперся холодный шар, от которого по коже забегали ледяные мурашки.

Я медленно развернулась. Сперва увидела приметную черную форму королевского гвардейца с золотым аксельбантом, потом знакомый подбородок с отросшей щетиной, а затем — уже внутренне готовая к этому, потому что успела привыкнуть с таким шуточкам Создателя — нечеловеческие желтые глаза. Я опустила голову и взглянула на жезл-парализатор, который упирался набалдашником мне в спину.

— Без глупостей, — напряженно сказал Волк, — и не трепыхайся.

Трепыхаться я и не думала. Не торопясь, развернулась к нему всем корпусом и молча заглянула в лицо со свежими, но уже зажившими следами от острых когтей. Раны, нанесенные прошлой ночью, выглядели так, будто им, по меньшей мере, неделя.

— Держи грабли так, чтобы я их видел, — грубо велел Волк.

Жезл-парализатор теперь упирался мне в грудь. Волны магии разбегались по телу и крохотными иголочками часто-часто покалывали легкие. Я поморщилась от неприятного ощущения. Хорошо еще, что Древняя кровь защищала от магических вещей, которые работают на красных кристаллах. Читала как-то в газете, что неумелое обращение с парализаторами может вызвать остановку сердцебиения и дыхания у простых людей. Но Волку я об этом говорить не собиралась по многим причинам.

— Эта штука на меня не действует, — солгала я, стараясь, чтобы голос не выдал, что всё же действует, пусть и слабее, чем могло бы.

Волк помедлил, испытующе глядя на меня, потом коротко выругался и убрал жезл. Повесил его в специальное отверстие на широком ремне. На его гвардейском поясе висело и другое магическое оружие вроде ловчей сети. Ну и конечно же, узкие бутылочки с зельями в индивидуальных кармашках, как без них! Я прищурилась, приглядываясь к цветным стеклам. Наверняка среди них есть взрывчатка или ослепляющая вспышка. На худой конец, дымовая завеса. Мне бы пригодились такие. Я прикинула, как стянуть парочку разноцветных зелий. Увы. До тех пор, пока он не повернется ко мне спиной, удобного случая не представится. А Волк явно не собирался подставлять мне незащищенный тыл после вчерашнего.

— Ненавижу магию. Никогда не знаешь, чего от нее ждать, — пожаловался он, не спуская с меня настороженного взгляда.

Пока я пыталась прочесть его лицо, он сделал странное волнообразное движение плечами. В тот же миг моё внимание привлёк отблеск света на металле. Криво усмехаясь, Волк демонстративно подбросил невесть откуда взявшийся в руках нож, поймал его за лезвие. Затем посмотрел туда, где стояли самоходные кареты, к которым я подбиралась.

— Что ты тут забыла по темноте, немая дочь короля? — спросил он, как мне показалось, озабоченно.

— Могу задать тебе тот же вопрос, Желтоглазый, — без лишней дерзости, но и не очень вежливо отозвалась я и сделала шаг назад, чтобы увеличить дистанцию между нами. Не то чтобы в этом движении было много смысла. Я ведь уже видела, как быстро и точно метает ножи убийца. Одного понять не могла: как он ухитрялся носить на себе клинки, что их совершенно не видно до тех пор, пока они не прыгнут в его руки будто из воздуха.

Он поморщился.

— Для своих я Волк.

— А мы свои? — с сомнением спросила я.

— А ты считаешь, что нет? — он поднял одну бровь.

— Для врагов ты «Охотник»?

Вопрос про другое имя, под которым его знает король, вертелся у меня на языке с самого начала, так что я не могла пропустить удобного случая, чтобы его задать.

— Наводила справки, значит? — Волк плотоядно улыбнулся и опять подкинул ножичек, поймав его за рукоять.

«Раз он начал играть с тобой, значит, перестал бояться. Придумай что-нибудь получше, чем светская беседа», — проворчал демон.

«У меня не так много вариантов: либо беседовать, либо скормить Тени. И то не факт, что получится. В прошлый раз он отбился».

Пока я колебалась, Волк тоже раздумывал о своём. Потом, перестав скалиться в фальшивой улыбке, серьезно сказал:

— Давай так. Ты меня не трогаешь, и я тебя не трогаю, сечёшь? Сделаем дело, там и разберемся, кто кому брат и сват. Не суйся под руку во время веселья, не то перо под лопатку словишь. И не думай, что во второй раз сумеешь застать меня врасплох. Учти, лягушку-то я достал, — с этими словами он похлопал ладонью по поясу там, где были закреплены бутылочки с зельями.

Я сперва не поняла, о чем он говорит, а потом вспомнила, что, пока меня, лишенную речи, допрашивал князь Алишер, он упоминал какой-то яд, который «развяжет мне язык». При чем тут это? Угрожает мне лягушкой, странный человек. Или это опять разбойничьи гильдийские словечки, которые я понимаю через одно?

— «Сделаем дело»? Так это тебя послал король мне на помощь? — догадалась я.

Волк поскреб ногтями отросшую щетину на щеке.

— А ты думала, мы случайно тут шарохаемся в ночи? Сверчков в этом болоте ловим? Хорошая охота бывает только на дичь покрупнее, — он сузил глаза, совсем как хищник перед броском.

Нехорошо прозвучали эти слова. Подозрительно. Сразу же всплыл в памяти далекий эпизод, когда Волк говорил князю Алишеру, что тот напрасно подозревает его в великодушии. Я переступила ногами в чавкающей грязи, чтобы вытянуть увязнувшие подошвы.

«Нельзя расслабляться. Даже если король по глупости считает Волка своим доверенным человеком, я-то знаю, что он работает на князя Алишера. Верен ли хоть кому-то пес, у которого двое хозяев?»

— Разве он только тебя послал? — я не скрывала сомнение в голосе.

Желтые глаза смотрели насмешливо.

— Ты не слышала, что волки охотятся стаей? Но добычу должен спугнуть вожак. Остальные ждут в темноте.

Ох уж эти его уклончивые ответы! Вроде и говорит что-то, рот открывается, звуки произносит, а информации как было ноль, так и осталось. А меж тем я не могла больше стоять и ждать, потому что магический контракт напоминал о себе всё активнее. Я переступила ногами снова. Напитанная водой земля под ногами сыто чавкала. Меня тянуло в Управление, но я колебалась и оставалась на месте.

«Демон! Я не хочу действовать без плана. Только не сегодня!»

«А ты ждешь, что я тебе все распланирую, как ребенку? Девочка, голова-то твоя. Я всего лишь смотрю твоими глазами. Слышу твоими ушами… Вот сейчас я слышу, что кто-то подкрадывается к Желтоглазому сзади».

Я наклонила голову к плечу, чтобы заглянуть за спину убийцы. Мое движение сказало профессионалу все, что нужно. Я почувствовала себя виноватой перед тем парнем в пальто и широкополой шляпе, которого Волк, резко обернувшись, схватил рукой за горло так, что вынудил подняться на носочки.

— Кто таков? — негромко прорычал Волк.

Парень двумя руками не мог оторвать железные пальцы убийцы от горла.

— Свои, — сдавленно прохрипел он. — Кх-королевская гхвардия…

Волк выпустил незадачливого нападавшего, и тот упал на колени, запоздало защищая свободной ладонью горло и пытаясь отдышаться.

— А что здесь забыл кхоролевский гхвардеец, да еще и без красивой формы? — насмешливо спросил Волк, складывая руки на груди, и не делая никаких попыток помочь.

Я негодующе фыркнула и бросилась к парню, который все никак не мог перестать надсадно кашлять. Подхватила его под локоть и помогла принять вертикальное положение. Он благодарно улыбнулся мне и стер с лица капли. Грязной рукой. Стал еще живописнее, чем был. Я не могла не посочувствовать бедолаге. Такой «радушный прием» у кого угодно почву из-под ног выбил бы.

— В форме жена не отпустила бы, — сипло объяснил гвардеец. — А у меня приказ короля. — он поднял глаза и заглянул в лицо Желтоглазому. — Да, порезали тебя знатно, Охотник. Хотя и залечили неплохо…

— На мне быстро заживает, — оскалил зубы в кривой усмешке Волк. — Слушай, парень…

— Йоррен.

— Шел бы ты домой, к жене, сечёшь? Мы с этой девочкой сами разберемся.

«Вот, демоняка, сформулировал-то как, не прикопаешься. То ли вместе с тобой разберется, то ли вместе с кем-то разберется с тобой», — восхитился демон. Я поморщилась. Вот уж воистину рыбак рыбака видит издалека. Вокруг меня сплошные демоняки, да и сама я… недалеко ушла. Женатым людям совершенно нечего делать в такой компании.

— Да, Йоррен, мы справимся, — сказала я, желая поддержать парня.

Йоррен посмотрел на меня с удивлением. Хуже того. С узнаванием.

— Слушай, а это не тебя мы арестовали на улице Каменщиков на днях? — он высвободил локоть и отстранился. — Ты, вроде, из Ночной гильдии, — он перевёл взгляд на Волка и нахмурился. — Что тут происходит?

— Прости, парень, — Волк коротко, без замаха, ударил его кулаком в висок. Я услышала отчетливый хруст. Глаза у гвардейца закатились и он, не издав ни звука, осел наземь. Я проводила его взглядом. А потом глянула на Волка исподлобья.

Мою правую руку обожгло холодным огнем. Волк проворно отскочил в сторону, одновременно нашаривая что-то на поясе одной рукой и выставляя вперед другую — с зажатым в ней ножом.

— Мы же договаривались, — прорычал он.

«Дрревний опассен», — в унисон с ним прошипела Тень.

Если бы у меня была шерсть на загривке, она встала бы дыбом. Балансировать на грани трансформации оказалось очень сложно. Вся рука от кончиков пальцев до самого плеча и принадлежала мне, и не слушалась. В одно и то же время горела в невидимом огне и словно была погружена в ледяную вязкую жидкость. Я скосила глаза, чтобы посмотреть, что происходит. Моя рука была объята тьмой, и эта тьма оформилась в полупрозрачную когтистую лапу. Сказка о Твари из Бездны, которую рассказал князь Алишер, оказалась не такой уж сказкой. Теперь я знала доподлинно. Я — Тень. Я — порождение Бездны и древней запретной магии. И я понятия не имела, как остановить своё перерождение в чудовище.

Глава 12. Она могла бы победить всех своих врагов, но её меч застрял в ножнах

Перед Управлением порядка. Полночь

— Не подходи, дрянь! — с этими словами Волк большим пальцем вытолкнул пробку из склянки с широким горлышком и погрузил, насколько позволило отверстие, лезвие внутрь.

Ему понадобилось не больше секунды, чтобы смочить и вынуть кончик клинка, но Тень не собиралась давать ему фору. Она скользнула вперед, занося когтистую лапу, целясь в незащищенный живот. Волк отступил, крутанулся вокруг своей оси, пропуская её мимо, а сам без колебаний воткнул покрытый ядом нож в… воздух.

Я ощутила легкость, когда Тень с поразительной легкостью развоплотилась. Холодный ветер и покалывание во всём — теперь уже неподконтрольном мне — теле опьяняли сильнее, чем самое крепкое вино из подвалов короля. Проснулись скрытые доселе воспоминания о той ночи, когда Тень пробудилась в первый раз. Тень нарочно показала мне их, это был её подарок. Как кошка приносит в кровать дохлую мышь, так и она принесла запах и вкус крови, вид израненного тела в прорехах одежды, тяжелое дыхание загнанного неравной борьбой с демоном человека.

Волк не собирался сдаваться. Он кругом обходил Тень, держась к ней лицом, будто видя ее. Тварь провожала его взглядом, оставаясь на месте. Как я поняла, её куда сильнее заботил отравленный клинок, чем тот, кто его держал. На Волка Тень смотрела как на недоеденный бутерброд, только и всего. Но она только наблюдала за противником из пустоты сама будучи пустотой, будто ждала чего-то. Тень охотилась как кошка. После первого промаха, пока добыча, скалясь, крутится на месте, она затаилась и теперь просчитывала новый удар, чтобы нанести его без ошибок.

Я поняла. Чтобы когти имели силу рвать человеческое тело, ей нужно вернуть телесность, но делать это придется с риском получить порцию яда. Это не входило в планы Твари.

Волка вооруженный паритет устраивал. Он тоже ждал ошибки. Напряженные мускулы не дрогнут. Густые черные брови сведены к переносице. Рот превратился в кривую жесткую линию. Он рассчитывал на реванш за ту ночь. Как бы не была соблазнительна идея покончить с опасным противником пока Тень на моей стороне, я боялась, что мы не можем себе этого позволить.

«Оставь его! Напьешься крови — перестанет действовать магический контракт, и мы не найдем нашу цель. У нас есть приказ. Иди в Управление. Мы должны доставить магистра королю», — я ухватилась за воображаемые вожжи и что было сил потянула на себя. Нужно показать, кто тут хозяин. Пока не стало слишком поздно.

«Только сердце», — мурлыкнула Тварь и облизнулась.

«Сердце и все прочие органы в живом и невредимом организме, ты поняла? Или слушайся меня, или проваливай в Бездну! Ты мне не нужна!» — я нарочно подкидывала эмоций в костёр гнева, чтобы вытеснить страх и беспомощность. Нападение — лучшая защита. Хм… Никогда бы не подумала, что начну цитировать Безумного короля.

Тварь утробно замурлыкала и ничего не ответила. Смеётся она надо мной, что ли? Помедлив, с неохотой она всё же подчинилась мне. На этот раз. Развернулась и ушла, оставив позади Желтоглазого с отравленным ножом. Должно быть, он даже не сразу понял, что ему уже ничего не угрожает.

«Может, он все ещё ждёт нападения, высматривает тени в темноте? Ну и Владетель с ним, пусть понервничает. Ему полезно», — я бы оглянулась, но Тень смотрела только вперед.

Я была пассажиром, а она управляла моим телом куда лучше, чем я сама. Со стороны я следила за тем, как легко и ловко она ступает. Уши не слышали ни малейшего шума от шагов. Даже дышать ей, кажется, нужно было куда реже — или вовсе не нужно. Разве что сердце всё ещё принадлежало мне и билось быстро и испуганно, подобно птице, запертой в грудной клетке.

Наблюдая за тем, как Тень мгновенно развоплощается и проходит под носом у дежурных гвардейцев, я завидовала. Ей всё шуточки. Там, где для меня всегда были ограничения, она чувствовала себя вольготно. Жутковато смотреть, как твои руки и ноги действуют по воле того, о ком ты ничего толком не знаешь. Тень уже спускалась в подвал, где располагались камеры, в которых держали задержанных.

Я чувствовала, как её ведет незримая, но прочная нить магического контракта. Все-таки, если подумать, то всё, что со мной происходит — это совсем не такая магия, которую изучают в Академии. Их наука имеет ограничения, она применяется, в основном, в каких-то предметах или зельях и зависит от энергии красных кристаллов. Изобретения магистров можно понять. Да, для этого надо расшифровать их заумные книжки про потоки и поля, но в этих учебниках даже картинки и формулы есть, которые объясняют принципы работы простых волшебных вещей. Магистром может стать любой, кто сдал экзамены и получил диплом в Академии.

Призывать Тварь из Бездны, управлять телом другого человека и по желанию растворяться в воздухе магистры не умеют. Это похоже на магию Древних, всесильную, не поддающуюся описанию. Запрещенную ныне магию, которая была способна нарушать законы природы, и секреты которой давно утрачены с тех пор, как Древние боги ушли навсегда.

Был бы со мной сейчас демон, он непременно добавил бы, что, видать, недалеко ушли эти Древние боги, раз их магия, вопреки легендам и Слову Создателя, всё ещё работает. Делить голову с молчаливой Тварью из Бездны, у которой достаточно сил, чтобы сдвинуть меня с места возницы на пассажирское сиденье в собственном сознании, оказалось куда неприятнее, чем с болтливым, но безобидным голосом здравого смысла.

Она остановилась перед одной из камер. Или вернее будет сказать: «мы остановились»? Тварь осмотрела магический экран, натянутый от пола до потолка без малейшего зазора, взглянула на пульт управления и… отдала тело в моё распоряжение. Пошевелив пальцами по собственной воле, я возликовала.

— Ага, не во всём ты меня превосходишь, подстилка Владетеля! Код подобрать к экрану не можешь без меня? То-то же! — злорадно сказала я вслух и опустилась на одно колено перед кодовым замком.

Впилась тяжелым взглядом в потертую ручку и маленькие цифры и точки, расположенные по кругу. Мои злейшие враги — кодовые замки и магические экраны, немало они мне крови попортили в жизни. Дорвусь до власти и потребую запретить и то, и другое.

Замок, как назло, не поддавался. Точнее, я-то все делала правильно, и комбинацию из четырех цифр подобрала безошибочно, пусть и не с первой попытки. Но экран почему-то все равно не гас. И на второй раз опять не погас. Что не так?

— Бесполезно. Без ключа не выйдет, — раздался незнакомый мужской голос за моей спиной. Я подскочила от неожиданности. Пока я озиралась, в поисках того, что говорил в темноте, тот продолжал свою речь:

— Это же тюрьма, а не архив.

Резонно.

Я подошла ближе к противоположной камере и увидела за ещё одним магическим экраном темный человеческий силуэт.

— Ни разу за целый день не видел, чтобы этими крутилками кто-то пользовался. Они тут, вроде, для красоты, — силуэт развел руками и отчетливо хмыкнул. — Ключом барьер снимают.

— Искатель? — предположила я.

— Матьяс Бродэк, к вашим услугам. А с кем имею честь?..

В этот момент мне почудилось, будто в отдалении кто-то кричит.

Я воспользовалась жестом гвардейцев, чтобы заставить искателя замолчать. Вскинула на уровень головы руку, зачерпнула пальцами воздух, сжимая их в кулак. Мало кто знает этот жест, уж больно специфичен. Но искатель послушно заткнулся. Я прислушалась.

Сверху, судя по крикам и топоту, кто-то переполошил дежурных. Послышались хлопки — в ход пошли зелья. Лихорадочный топот стих. Люди продолжали перекрикиваться, но уже тише. А вскоре и вовсе воцарилась мёртвая тишина. Я безотчетно поискала глазами часы. Мне захотелось удостовериться, что на схватку на первом этаже ушло минуты три, потому что без часов в это слабо верилось.

По лестнице кто-то спускался. И не один.

— Кнут, ты за газетчиком. Шило, на стрёме. Красавчик, смотри мне, без глупостей. Я чую, она ещё здесь, — услышала я негромкий голос Волка.

«О, ну конечно. Волк и его стая. Теперь понятно, — Ноги сами собой напряглись и чуть согнулись в коленях. — Ох, не нравятся мне эти охотничьи повадки Твари».

Я чувствовала её настроение. Она стремилась решить вопрос с незваными гостями по-своему. Но я не пускала. Пусть они заберут, что надо и уйдут, а я спрячусь. Чтобы сдержать её стремление «помогать», мне пришлось сконцентрироваться на собственных ощущениях. Я была вынуждена двигаться и дышать не так, как обычно, а осознанно. Постоянно следить, что это именно моё сознание посылает команды телу. Болезненно ясно контролировать получаемую от тела информацию. Что ткань давно не ношенной одежды грубая и жесткая. Что воздух в подземелье холодный и затхлый. И что сверху тянет сквозняком. И еще много других ощущений, которые сопровождают человека в тёмном прохладном помещении после того, как он вдосталь нагулялся под штормовым ветром в городе, залитом водой.

Все ощущать и контролировать с непривычки было очень сложно, но зато Тварь не могла пробиться через этот барьер. Я поздравила себя с маленькой победой. Так и надо. Пусть ждет моего разрешения. Я и без неё кое-что умею.

Когда Волк и его люди спустились по лестнице и вышли в коридор с тюремными камерами, я уже не видела, ориентировалась на звук шагов. Я не высовывалась из укрытия за одной из массивных арок, удерживающих своды подземелья. Вытянула стилет из сапога и прижала его к груди, держа за рукоять обратным хватом. Тут нужно не защищаться, а нападать. Подобно змее. Но сперва затаится и выждать.

Я не учла одного момента.

Волк безошибочно узнавал мой запах.

Он говорил ведь уже, не раз. Как бы я ни пряталась, я для него что ребенок, который скрылся за шторой, а ноги торчат. Еще бы глаза закрыла для пущей убедительности или сложила пальцы в замочек! Правда, на «минус первом» уровне Управления не было по-настоящему хороших укрытий. Так что мне оставалось только внимательно слушать, как он приближается.

Когда я увидела убийцу перед собой, резко выбросила руку вперед, целя в глаза. Волк отшатнулся, но стилет коснулся скулы и оставил на смуглой коже тонкий след, который тут же начал набухать алой кровью.

— У тебя не только когти есть, но и зубы, да? — прошипел он, мимолетно касаясь двумя пальцами свежей раны.

— Волк, что там у тебя? Нормально? — крикнули ему.

— Нормально, забирайте газетчика, и чтоб волос с головы не упал, усекли? — Волк отвлёкся, а я воспользовалась этой промашкой и проскользнула под его рукой.

Увидела, как здоровяк в черном пальто и шляпе со связкой ключей в левой руке нагнулся к пульту управления экраном и покрутил ручку. Другой, высокий и длинный худощавый молодой мужчина с тонкими усиками на вытянутом лице, стоял возле камеры магистра и заглядывал внутрь. А третий, самый старший и малорослый в одной рубашке с закатанными рукавами смотрел прямо на меня. Вроде растерянно. Придерживал одной рукой свернутый кнут на поясе. Улыбался, отчего на округлом приятном лице собирались морщинки. Я чуть изменила направление, чтобы пробежать мимо. Толстый коротышка у них, наверное, за возницу. Он не выглядел опасным, как и его оружие.

— Красавчик! Живой! — рявкнул Волк.

Я даже не успела понять, что произошло. Это было похоже на удар молнии, но без грома. Короткая вспышка ослепила меня, а потом пришла боль. Тянущая, выворачивающая внутренности. Я слышала сухой треск, будто поблизости ветки горели, и чей-то сдавленный хрип. Разевала рот, но никак не могла втянуть воздух.

— Хватит, я сказал! — голос Волка прозвучал у меня над самым ухом.

Боль ушла, но я все еще не могла разогнуться. Обнаружила, что лежу на холодном полу. Щека касалась каменных плит. Прикосновение к прохладному шероховатому камню было даже приятным. Я подтянула колени к подбородку и затихла. Не было мыслей. Молчали мои демоны. Молчала магия, в том числе та, которая текла в жилах наследников Древней крови и должна была защищать меня от оружия из Академии.

Видимо, не сегодня.

— Эй, есть тут желающие получить путёвку на волю? — захватчики не тратили на меня время, а продолжали заниматься своими делами. Чему я была только рада, если честно.

— Есть, — вразнобой откликнулись несколько голосов из разных концов тюремного коридора.

— Надо будет отработать. Ерунда, почту разносить, да приглядывать кое за кем, никакой мокрухи, — голос принадлежал не Волку, а, наверное, тому улыбчивому толстяку. Абсолютно спокойный и дружелюбный баритон, как у булочника.

Я разлепила мокрые ресницы. Дыхание вернулось, а вместе с ним вернулось желание сбежать, покуда цела. Вот ведь демоново отродье! Волк мне солгал. Ни на какого короля он не работает. Это стало ясно ещё тогда, когда он вырубил Йоррена. А люди с ним — головорезы из Ночной гильдии! А оружие у них… запредельной магической силы, раз уж моя защита ничем не помогла. Или даже не магическое вовсе, а что-то куда более худшее.

В опасной близости от моего носа прошла пара черных блестящих сапог. Подошвы противно поскрипывали: скрип-скрип. Я поморщилась.

— Как самочувствие, Древняя? — свысока спросил долговязый. Он уперся носком сапога мне в плечо и толкнул. Я перекатилась на спину, с ненавистью глядя на него снизу вверх. — Неприятно, правда?

— Шило, не трогай девчонку! И за базаром следи в моём присутствии! — одернул напарника Волк. — Пойди, выпусти гавриков, которые готовы работать на Старика.

Долговязый, проходя мимо, оттёр плечом Волка. Тот посторонился, пропуская его, хотя места вполне хватало, чтобы разминуться. Я услышала, как Шило вполголоса прокомментировал:

— Какие мы обидчивые… — и добавил громче, обращаясь не столько к Волку, сколько к толстяку. — А может, магистра тоже возьмем?

— А он вызывался на отработку? — весело спросил тот издалека.

— У него кляп во рту и руки связаны. Я бы на его месте согласился.

Получив разрешение, Шило выхватил из рук напарника, который уже вывел искателя из-за решетки, связку ключей и, посвистывая, направился к камере напротив. Волк подошел ко мне и подал руку. Я поколебалась, но все же позволила ему помочь мне встать. Хотя, надо признать, лежалось мне куда комфортнее, чем стоялось. В вертикальном положении меня немедленно замутило. Волк закинул мою руку себе на шею, а свою положил мне на талию.

От такой неожиданной близости с убийцей Арри у меня ослабели коленки. От Волка пахло крепким табаком и дымом. А ещё чем-то горьким, вроде насыщенного вкуса травяной настойки от кашля.

— Когти не получается выпустить, да? — спросил он негромко, не глядя на меня. — Скажи «спасибо», что обошлись без яда. На этот раз.

Я говорить «спасибо» не планировала. Даже если и было какое-то подобие признательности, что гильдийцы профессионально разобрались с магическими экранами на камерах и вытащили магистра оттуда, откуда мне не удалось… после того, как меня провели мимо мертвых гвардейцев на первом этаже, я не собиралась делать головорезам никаких одолжений. Люди не успели достать оружие и лежали практически там же, где я видела их, когда бестелесным призраком проскользнула мимо.

— Всеблагой Создатель! — выдохнул газетчик.

«Ну погодите, выродки. Дайте только дотянуться до Тени, и на этот раз я позволю ей вдоволь напиться вашей крови!»

Я ждала этого момента.

Искателя вели без принуждения, положив руку на основание его шеи. Он шел сам, только поминутно порывался вертеть головой по сторонам и спотыкался на ровном месте. Будто ногой за ногу цеплялся. И тогда его подталкивали и встряхивали. Мол, иди ровнее и не пялься.

А вот магистр идти не хотел. Его тащили, а он отчаянно мотал головой и вырывался. Кляп никто не потрудился вынуть, поэтому магистр во время борьбы не издавал ни звука. Долговязый бандит по кличке Шило топтался рядом и что-то вполголоса втолковывал ему и тонко, фальшиво улыбался, а потом потерял терпение и резко ударил кулаком в живот. А когда Терри мучительно согнулся, вывернул ему связанные руки за спину. Я сглотнула, вспомнив, как больно было идти под конвоем в такой вынужденной позе. Волк проследил мой взгляд, осуждающе цыкнул языком, но ничего не сказал.

Его левая рука вольготно чувствовала себя у меня на талии и время от времени сползала ниже. Меня выводила из себя необходимость отстаивать девичью честь в такой ситуации. Но терпеть его недвусмысленные прикосновения было выше моих сил. Поэтому я подтягивала руку выше. Хотя я бы предпочла вырваться и врезать ему хорошенько. Желательно, чтобы на руке при этом уже отросли когти-лезвия. Еще унизительнее было то, что мы шли впереди. И позади уже начали посмеиваться над нашим противостоянием.

Я внутренне кипела, удивляясь, что пар из ушей еще не пошел. Щеки горели. Мало того, что обманули, подставили, схватили и ведут силой, так еще и смеются надо мной!

А что бы на моем месте сделала принцесса? Ее хладнокровная расчетливость очень бы пригодилась сейчас! О, она несомненно вывернулась бы из любого положения — даже такого унизительного. И обернула бы произошедшее себе на пользу.

«У тебя есть оружие. Используй его», — всплыли в сознании чужие мысли. Уж не знаю, демон ли проснулся или еще кто забрел на огонёк в мою гостеприимную голову. Он не дал себе труд представиться.

«Скорее уж это оружие использует меня, когда сочтёт нужным, — мрачно подумала я, отстраненно подмечая, что мы вышли из здания и шлепаем по воде к выстроившимся рядком самоходным каретам. — Управляю ли я вообще хоть чем-то?»

«Если ты захочешь, то будешь управлять абсолютно всем. Даже тем, что сейчас управляет тобой. Магией. Демоном. Это все — твое оружие. Разберись, как им пользоваться и обретешь свободу».

Я задумалась. Демон никогда не говорил о себе в третьем лице. Но додумать мысль до оформленного вывода мне не дали. Потому что здорово приложили головой о крышу самоходной кареты — той самой, к которой я подкрадывалась, считая, что в ней меня ждут люди короля. У меня искры посыпались из глаз, и я зашипела от боли. Рядом со мной посадили искателя, а с другой стороны ко мне тесно прижался Волк. Я тут же захотела провалиться под землю, поскольку он хозяйским жестом приобнял меня за плечи.

«Сердце магистра», — слабо шевельнулось неприятное тянущее чувство где-то в районе живота. Я оглянулась. Терри утрамбовывали в другую карету. Может, и хорошо, что его не будет рядом, когда я, наконец, дотянусь до Тени. Она напьется крови, я получу эту… как ее… сатисфакцию и временную свободу от действия магического контракта, а магистр при этом останется жив и невредим.

«Тень, где ты? Ты слышишь меня? Отзовись, демон тебя раздери!»

* * *

Перед тем, как карета остановилась, на наши головы натянули пыльные, пропахшие земляным хлебом мешки. Меня так и не связали, поэтому первой реакцией было сбросить эту дрянь с себя. Волк перехватил меня за запястье.

— Не глупи. Это их устав, а парни Старика не любят шибко гордых, — тихо сказал он.

Я только вздохнула.

«Терпение, — напомнила себе. — Не может быть, чтобы это был конец. Им всем от меня что-то нужно. И Ночная гильдия, наверняка, попробует сделать меня своей пешкой. Я их всех перехитрю. Мне просто нужно немного времени, чтобы дотянуться до Тени».

Волк, взявший меня под свою опеку, помог выбраться из самоходной кареты и уберег мою голову от очередного столкновения с металлическими перекладинами. К моему удивлению, подошвы сапог ступили на сухую землю. Это куда же нас увезли? Я не очень хорошо ориентировалась в городе, но доподлинно знала, что недавний шторм с дождем залил улицы даже в Верхнем городе, там, где отродясь Разлив не причинял таких больших хлопот, как в области Затона, например. Суше, чем в Верхнем городе сейчас могло быть разве что в небесных чертогах Создателя.

Забывшись, я подняла голову вверх, чтобы взглянуть на небо, но ничего не увидела. Не будь сейчас ночь, было бы больше шансов. Насколько я знаю, в таких мешках есть просветы, для того чтобы плоды земляного хлеба во время хранения не задыхались и не портились. Это говорит о том, что доставка пленников бандитской «гильдии» днём и вполовину не такая секретная, как глубокой ночью.

«Тебя тоже раздражает, что они назвались гильдией? Управление беспредела и беспорядка им еще больше бы подошло, да вот не догадались».

Окружающие наверняка услышали вздох облегчения, который ни с того, ни с сего раздался из-под мешка. Я обрадовалась немудрящей шуточке так, будто мне протянул руку помощи друг. Скоро вернётся и Тень. Мои демоны поодиночке не ходят. Мне нужны оба, чтобы вырваться.

«А что случилось, что ты опять хочешь вырваться, не дождавшись, пока поймешь, что от тебя хотят? Может, что-то полезное предложат? Ты же, вроде, хотела выжить в этой игре — так не нарушай правила».

У меня засвербило в носу. Голос здравого смысла вернулся. Как я могла не понимать, насколько он мне нужен? Неразбериха и паника улеглись. Сразу стало легче терпеть мешок на голове и тяжелую руку Волка на плече. Меня не связали. Не заперли. Ничего не потеряно. Все, что от меня требуется сейчас: быть внимательной и готовой ко всему. Если представится возможность, освободить магистра, поговорить с искателем и сбежать, прихватив с собой хотя бы одного из них.

«Поставь себе цель и иди к ней. Ты удивишься, когда поймешь, чего ты можешь добиться», — глубокомысленно изрёк демон, совершенно игнорируя тот факт, что говорит это человеку с мешком на голове, которого ведут насильно в логово самых опасных преступников Восточного побережья.

— Когда сниму мешок, не трепыхайся, — я так поняла, что Волк наклонился к моему уху. — Не трепись про свою верность королю, здесь с такими разговор короткий. Скажи, что ты человек принцессы, — он помолчал и добавил совсем другим тоном, но все еще вполголоса, — Старый Лис любит фокусы. Он тебя не отпустит, если узнает, что ты умеешь. Сечёшь? Не убьет, но и свободы тебе не видать.

Кивнула. Потом подумала, что надо бы испытать признательность за толковое предупреждение. Но холодная тревога и волнение — я сейчас предстану перед лидером Ночной гильдии! — не пропускали ни одной положительной эмоции. Всё, что я могла — это либо накручивать себя до крайности, до обнажения нервов, либо отгородиться от происходящего ледяной стеной, как тогда, когда князь допрашивал меня, лишенную речи. Я выбрала ничего не чувствовать.

Мы в очередной раз повернули, сделали ровно дюжину шагов и остановились. Я видела свет сквозь ткань мешка — не дневной, а магический, причем, самый модный и дорогой: голубой. Когда пыльный мешок, наконец, сдёрнули, я зажмурилась. Пучок яркого света был направлен прямо мне в лицо. Чтобы сберечь глаза, закрыла их тыльной стороной ладони.

— Как зовут? — услышала я сухой равнодушный голос. Источник голоса был неразличим из-за света. Я видела только очертания кресла с высокой спинкой и начищенные до блеска черные туфли с длинными носами в южном стиле. Да, вроде в газетах писали, что до того, как обосноваться в Акато-Риору, Ночная гильдия держала в трепете купцов Онхонны, что на краю Сухого края. Старый Лис, выходит, южанин?

— Тень, — коротко ответила я. Засомневалась, стоит ли добавить какое-нибудь почтительное обращение, не сообразила сразу, какое было бы уместнее, и решила, что обойдется. Было бы слишком глупо добавлять его после длинной паузы.

— Кому служишь, Тень? — ни один звоночек в голосе не сигнализировал о том, что его что-то не устроило в моей манере отвечать ему без вежливых конструкций, так что я слегка взбодрилась и отвечала уже смелее.

— Я подчиняюсь принцессе Эсстель, — заранее заготовила максимально обтекаемую и уклончивую формулировку, чтобы у главы организованной преступности не возникло впечатления, что я чрезмерно предана короне. Лично я, услышав от кого-то такие слова в сочетании с неуверенным тоном, начала бы подозревать, что человек ищет себе нового хозяина. Оставалось надеяться, что Старый Лис заглотит эту наживку. Говорят, южане любят торговаться, надо это как-то использовать.

— Читал на днях о тебе в газете, — я бессознательно втянула голову в плечи, ожидая, что в меня опять запустят той злополучной газетой. Но у Старого лиса её под рукой не оказалось, и он ограничился упоминанием. — Это ты воруешь артефакты Академии?

Я неуверенно оглянулась на Волка, который стоял за моим левым плечом. Без его помощи в ту ночь не видать бы мне браслета как своих ушей. Могу ли я приписывать себе успех того дела? Да ещё в присутствии того, кто его обеспечил? Бесстрастный профиль убийцы был направлен прямо на источник света, будто Волк не испытывал неудобства от этого.

— Чаще я ворую у магистров книги, — признала я.

За границей света мне почудилось движение и шепот. Лидер бандитов там не один. Меня пробрал озноб.

— Зачем тебе книги?

Я уже было открыла рот, чтобы ответить, но тут вмешался демон.

«Ты серьезно? Не вздумай отвечать, что ищешь в книгах ответы на свои вопросы! Жить надоело? Отвечай коротко и по-существу, без философии».

— Чтобы понять, как работает магия.

«Они взвесят твою жизнь и если найдут, что ты весишь недостаточно, избавятся от тебя. Волк не зря предупреждал. Покажи им, что умеешь».

«Чтобы они опять применили против меня ту белую вспышку?» — без восторга подумала я. Не очень-то вдохновляет перспектива в очередной раз обниматься с полом.

— У нас на юге магией овладеть могут только Одарённые, по-вашему «Древние», — услышала я голос Старого Лиса. — Ты уже что-то умеешь, Дитя Небес?

— В Акато-Риору любой может стать магистром. Они принимают всех, кто сдаст экзамен, в том числе Младших, — я пожала плечами.

— А ты, выходит, не сдала и теперь воруешь у них учебники?

— Так и есть, — вздохнула я. Течение беседы меня разочаровало. Когда же приступим к торгам?

«Южане торгуются только за стоящий товар», — кисло ответил демон.

— Говоришь, работаешь на принцессу. Сколько она заплатит, чтобы увидеть тебя живой?

Последний вопрос Старого Лиса загнал меня в ловушку. Спросил бы что полегче.

— Я… я… — никак не могла сообразить, что ответить.

«Отлично. На твоей могиле напишут: „она могла победить всех своих врагов, но её меч застрял в ножнах“», — демон щедро добавил в свои слова столько яда, что у меня во рту стало горько.

Не хотелось, чтобы эти слова стали последним, что я услышу в жизни.

«Дорого! Дорого заплачу! Не дай им себя убить, Тень!»

«Ага! Вот кто ещё поселился в моей голове! Принцесса Эсстель Тамина Риору, только Вас нам и не хватало! Я распоряжусь, чтобы кто-то из моих демонов подал Вам стул».

«Это приказ. Ты мне нужна».

Я закрыла глаза и глубоко вдохнула. А когда открыла, уже знала, что делать.

Магический контракт — это тоже оружие. Главное, понять, как он работает. У меня на это была целая жизнь, которая в последние дни решила устроить выпускные экзамены.

«Ну что ж. Двум смертям не бывать, а от одной не убежать».

Приняв решение, я уже не позволяла себе раздумывать и колебаться.

Я припала к полу, коснувшись его подушечками пальцев, сразу же перекатилась из освещённого участка в тень.

«Кстати, Тень, не хочешь помочь, а?»

Глухо.

«Ну и демон с тобой. Сама разберусь».

Краем глаза увидела, что в то место, откуда я только что сбежала, воткнулись чёрные оперенные стрелки.

— Тень! Не глупи! Тебе ничего не угрожает! — крикнул Волк, озираясь.

Жёлтые глаза искали меня заведомо выше того места, где я сделала короткую остановку, чтобы вытянуть Иглу. Надо же, а я думала, что она осталась в Управлении. Вместе с радостью внутри шевельнулась и Тьма. Прислушалась. Это что же, я не могу дозваться, а стоило Волку назвать её по имени, Тень сразу тут как тут? Подстилка Владетеля, а не внутренняя Тьма, вот ты кто!

— На поражение, — коротко и бесстрастно скомандовал Старый Лис.

Я прищурилась. У тебя хоть какие-то эмоции остались, старая ты кочерыжка? Сейчас поглядим.

«Тень, спрячь меня!»

Знакомый холодный ветерок защекотал кожу. Я прошла мимо четверых телохранителей, одетых, как я, во всё чёрное, которые растерянно озирались, не спеша пускать в ход ручные арбалеты. Я помедлила напротив одного из бандитов, задержала взгляд на арбалете, о котором разве что в книгах читала. Думала, немагическое оружие окончательно вышло из моды, ан нет, до сих пор есть нужда в нём у отдельных профессий.

— Волк, видишь её? — нервно спросил главарь.

«Ага, проняло тебя все-таки!»

Я оглянулась, с заготовкой усмешки на губах: мол, конечно же, не видит, ещё никому не удавалось…

Жёлтые глаза смотрели прямо на меня. Он мрачно молчал, но видел. Кисть руки была хитро повернута назад. Я могла поклясться, что он держит нож. Сделала ещё пару шагов ближе к креслу, в котором сидел Старый Лис и нервно барабанил пальцами по подлокотнику, в ожидании, когда его люди наконец так или иначе обезвредят меня. Бросила быстрый взгляд через плечо. Тысячу кровожадных демонов ему под одеяло! Волк все-таки видел меня под «плащом Тени»!

— Стреляйте туда, куда смотрит Волк! — надтреснутым голосом велел Старый Лис.

Вышколенные гильдийцы не задавали вопросов. Одна проблема. Они-то меня не видели. Поэтому все стрелы, а точнее «болты», воткнулись туда, где меня уже не было.

Самое время! Пока они перезаряжают свои допотопные арбалеты, у меня есть минутка для того, чтобы познакомиться с их главой поближе.

Я обогнула спинку кресла. Нежно прижала острие Иглы к крепкой шее, выбрав уязвимое место рядом с бьющейся жилкой.

— А сколько ты заплатишь за свою жизнь, Старый Лис? — ласково промурлыкала я, подражая Тени.

— Дорого заплачу, — надо отдать ему должное, даже царапина на шее от клинка не вывела старого бандита из душевного равновесия.

Больше того, когда он понял, где я, он, вопреки моим ожиданиям, успокоился и расслабился. Неизвестность страшила Старого Лиса больше, чем моя угроза. Его люди бросились к нему, но он поднял указательный палец, и все замерли на месте, прожигая меня ненавидящими взглядами. Волк наблюдал за происходящим, независимо сложив руки на груди. Меж густых бровей на лбу у него залегла густая тень. Не одобряет? Плевала я на его одобрение!

— Если станешь работать на меня, никогда ни в чем не будешь нуждаться. Чего ты хочешь? Денег? Знаний?

Я надавила чуть сильнее. Из впадинки на натянутой коже выскользнула тёмная капля.

— Свободы, старик. Я хочу свободы.

Глава 13. Первый способ стать человеком

Домик для чаепитий в саду. После полуночи

Чашка из тонкого фарфора, расписанного яркими красными цветами, сиротливо ютилась на краю стола. Я сидела на жесткой садовой подушке, поджав ноги, и терпеливо ожидала развязки своего ночного приключения. За спиной стояли двое, одетые в черные костюмы, с замотанными платками лицами. Что тот, что другой держали в руках взведенные арбалеты. Я гипнотизировала тяжелым взглядом остывающий чай, от которого по чайному домику распространялся не самый приятный травяной аромат. К напитку я даже не прикоснулась. Все потому, что об этом шепнул Волк, когда оставил меня одну в насквозь продуваемом деревянном домике под навесной крышей. «Ничего не пей и не ешь, пока ты здесь, — вполголоса посоветовал он, склонившись к моему уху, — и не трепыхайся, тебе ничего не угрожает».

«Сам-то понял, что сказал? Я в безопасности, но меня попробуют отравить. Прекрасно».

Одна томительная вечность сменила другую. От нечего делать и ради того, чтобы пощекотать нервишки себе и надсмотрщикам, я достала Иглу и принялась вырезать на столешнице неприличное слово. Интересно было проверить, насколько далеко простиралась свобода, которую дал хозяин дома. Краем глаза я наблюдала за людьми Старого Лиса. Скрытые черными повязками лица не выражали никаких эмоций. Завершив первую букву, я сдула стружку и заметила, что дверь в сад отворилась, разлив на землю голубоватый свет. Трое мужчин спустились по ступенькам и направились к чайному домику. Один из мужчин, опираясь на трость, сильно припадал на правую ногу и прятал лицо под полями шляпы. Двое держали кисти рук в глубоких карманах.

Дурной знак.

Я вскочила на ноги, намереваясь дорого продать свою жизнь, но мне в переносицу уперлось ложе взведенного арбалета.

«Красивый жест, но недальновидный», — хмыкнул внутренний голос. Опять не поняла, чей именно. У меня в голове уже столько персонажей, что впору требовать у всех, чтобы представлялись в начале каждой реплики.

«Не дергайся», — безмолвно говорили зеленые глаза над черной повязкой. Я глупо, по-детски зажмурилась, готовая к выстрелу в упор, но его почему-то не последовало.

Я открыла один глаз — прищурилась. Сердце колотилось испуганно, но я уже поняла, что это пустая угроза. Тяжелая волна раздражения начала подниматься со дна зараженной Тьмой души.

«Значит, не хочешь отвечать за болт в моей голове, убийца?»

Запоздало поняла, что это не я вскочила, а Тень. Я даже не заметила того краткого мига, когда она выхватила контроль над телом и тут же вернула. Из благих побуждений, разумеется. Она же сообщила, что будет защищать меня. Да чтоб Владетель забрал эту дрянь, она попусту подставила меня под арбалет!

И все же, несмотря на отравленный чай на столе, меня убивать не собирались, даже если я буду «трепыхаться». По какой-то причине, Старый Лис все же решил оставить мне жизнь. Может, хочет разыграть мою карту в своих интересах, а может собирается…

«Предоставить кое-кому возможность решить твою судьбу», — демон до сих пор злился, что я отказалась подчиняться его совету.

«Волку?»

«Как вариант. А еще можно продать тебя принцессе или королю. Газету-то он читал, значит, сможет сопоставить твоё признание и подозрения газетчиков».

— Волк сказал, что мне ничего не угрожает, — хрипло сказала я, обращаясь к тому, кто держал оружие. Как назло, моя хваленая способность читать по лицам, была абсолютно бесполезна сейчас. Я видела только злой прищур и густые мужские брови за натянутыми «плечами» арбалета.

— Волк здесь такой же гость, как и ты. Он давно не работает на Старого Лиса, и ничего не решает, — из-за повязки, закрывающей нижнюю половину лица, человек говорил несколько скованно и приглушенно.

Ответ и тон говорившего мне не понравился. Я стиснула зубы и прямой ладонью выбила арбалет из руки гильдийца. Не задерживаясь на месте, отскочила, чтобы не «словить» болт в спину от второго. Но меня опять «простили».

Сильные руки подхватили меня сзади, мгновенно лишив и почвы под ногами, и уверенности в том, что всё под контролем. Желтые глаза из-под широких полей шляпы смотрели на меня сверху вниз с насмешкой. Я задержала дыхание: острый запах табака и горьких трав окружал Волка. Тьма внутри меня раздула тлеющую ярость и впилась когтями в сердце. Я зашипела, как кошка, и рванулась из его объятий, стараясь при этом извернуться так, чтобы врезать Желтоглазому куда побольнее. Тень сводила меня с ума всякий раз, как только завидит этого Древнего, словно у нее к нему были личные счеты.

Он не стал меня удерживать и отпустил. Я отбежала ото всех подальше и встала так, чтобы в случае чего перепрыгнуть через ограждение беседки и скрыться в кустарнике. И только потом заметила, что Желтоглазый кривится от боли и держится рукой за живот. И те, кто пришел с ним, тоже были не в лучшей форме. Один стоял, низко опустив голову, так что я могла видеть лишь узкие ладони, лежащие одна на другой поверх набалдашника трости. Третий, прочистив горло кашлем, не стал играть в таинственность и приподнял двумя пальцами поля шляпы.

— Вот мы и снова встретились, сударыня, — я узнала голос и лицо искателя, который сидел за решеткой в Управлении. — Рад, что вы не пострадали.

О да. Вот он, тот самый искатель, с которым я хотела поговорить утром, но не успела. Не явись люди Ночной гильдии в Управление, я бы отложила план по спасению Терри до тех пор, пока не задам искателю свои вопросы. А вот кто третий, хромой и сутулый? Неужто сам Старый Лис решил почтить меня еще одной аудиенцией? Но… Ведь он сказал, что не может дать то, что мне нужно, и посоветовал искать в другом месте.

«Правда, так и не отпустил, двуличный ублюдок».

— Да. Вот мы и встретились. Снова, — негромко произнес хромой.

Я прикусила губу, чтобы унять волнение, охватившее меня при звуках знакомого голоса. Низкие нотки и богатая на интонации речь заставили вновь ощутить себя связанной, лишенной языка, на допросе. Сейчас я была намного сильнее, чем три ночи назад, но все равно тягостные воспоминания вызвали спазм в горле. Я сложила руки на груди, защищаясь. Напомнила себе, что теперь Тень отзывается на первую же просьбу, и даже, напротив, её приходится сдерживать, чтобы она не накрошила в капусту всех, кто подвернется под призрачные когти. Мне незачем бояться Братоубийцу.

— Князь Алишер… рада, что вы… — я чувствовала необходимость сказать что-то вежливое, но мне было непросто собраться с мыслями. Что сказать человеку, который был на месте господина Рагнара с той лишь разницей, что выжил? Он считал меня всего лишь незаконной дочерью брата, а оказалось, что я пришла прямиком из его детских кошмаров о страшной Тени.

«Понимаю, почему он избегает смотреть на меня. Я бы тоже…»

— Не пострадал? — перебил князь и поднял голову так, чтобы я смогла увидеть лицо, спрятанное в тени шляпы и за высоким стоячим воротником светлого плаща.

Я закрыла рот ладонью, чтобы остановить судорожный вдох. Породистое лицо опального князя изменилось до неузнаваемости: посерело и застыло в болезненной гримасе. Три глубокие багровые борозды пересекали лоб наискосок и терялись под плотной черной повязкой, закрывшей зеленый глаз. Продолжались на скулах. Что-то мне подсказывало, что глаза, который доставил младшему принцу столько страданий в юности, больше не было. А если и был — то уже незрячий. Шею плотно обмотали бинтом, на котором от резкого движения начали поступать и медленно расти ярко-красные пятнышки по направлению от мочки уха до ключицы.

«Будь я на месте князя — не простила бы».

Как отражение чужой боли пришла собственная — беспощадная, тянущая, выматывающая. Невидимые ледяные пальцы залезли в голову и сжались.

«Мне плевать, как ты это сделаешь, но советую не затягивать», — всплыли в памяти слова Безумного короля.

«Так, вот этого не надо. Это не сформулировано как однозначный приказ. Можешь смело игнорировать», — посоветовал демон.

Он мог говорить, что угодно, но я чувствовала, что магический контракт дал мне срок до рассвета. Так как же и в прошлый раз, с браслетом. Если магия поймет, что я не справляюсь, она выпустит Тварь и позволит ей по-своему решить мои проблемы с выполнением приказа.

«Отвратительный приказ безумца! Я выполню его! Да! Но так, как посчитаю нужным. Только дайте мне спокойно спланировать всё. Король, между прочим, велел быть умницей! А умницы умеют ждать. Эсстель всегда говорит, что тот, кто умеет ждать, дождётся большего. Мне следует быть такой же умной и терпеливой, как мой оригинал, разве нет?»

Боль отступила. Магия приняла мои слова к сведению.

Я как бы невзначай оперлась всем телом на перила за спиной. Мне оставалось лишь посильнее оттолкнуться ступнями от дощатого пола и перемахнуть через ограждение, чтобы оказаться вне пределов досягаемости.

От моих планов меня отвлекла непредсказуемая реакция искателя.

— Князь Алишер? — Искатель обернулся ко мне и переспросил, — Серьезно, это сам князь Алишер? Брат Эриена?

Я в ответ пожала плечами, дескать, не верите — убедитесь сами. Волк не стал терпеть чрезмерную навязчивость и двумя руками отодвинул искателя в сторону, будто тот был предметом обстановки. Газетчик поднялся на цыпочки, чтобы заглянуть Волку через плечо. Пытливый взгляд ореховых глаз впился в лицо опального члена королевской семьи.

Алишер коснулся пальцами шеи в тех местах, где сквозь повязку проступила кровь и поморщился, увидев, что на подушечках остались следы. Теперь, когда его безумный зеленый глаз закрывала черная узкая лента, он стал больше похож на старшего брата. И смотрел на меня так же, как Эриен накануне: со смесью страха и плохо скрытого желания уничтожить.

Мне стоило бы уже привыкнуть за эти три дня и четыре ночи к таким взглядам. Для того, кто одержим демоном и стремительно катится в пропасть к Владетелю, я слишком переживаю из-за того, как на меня смотрят.

«Эй, принцесса, вы здесь? Расскажите, как вам удается оставаться в глазах подданных земным воплощением Небесных Хранителей, в то время, как вы проводите свои демонские комбинации?» — горько подумала я, не надеясь на ответ. Мне не верилось, что Эсстель действительно слышит мои мысли. Как? Неужто этот браслет-чтец и впрямь работает?

«Извини, мне сейчас не до тебя. Но да, браслет позволяет мне слышать твои мысли. Правда, только твои. Прошу тебя, узнай как можно больше о планах дяди и отца. Встретимся завтра и всё обсудим. Я буду ждать тебя с утра до полудня у старого Шати. Все, мне пора, береги себя. Это приказ», — последние слова прозвучали с грустной усмешкой.

«У кого?» — не поняла я. Но щекочущее ощущение чужого присутствия в голове уже исчезло. Непривычно, что кто-то из моих бесплотных собеседников может в любой момент покинуть меня. Демон, вон, как поселился, так никуда не уходит, как бы я его ни гнала. А что касается Тени… с ней всё совсем плохо.

В реальном мире Волк продолжал осаживать излишне взбудораженного искателя, который рвался поближе рассмотреть опального Братоубийцу, именем которого наверняка уже не первый год пугают непослушных детей в Акато-Риору.

— Из-за каких опасных артефактов вас арестовали утром? — как можно громче спросила я, желая быть услышанной и одновременно предполагая, что мой вопрос заставит искателя хоть ненадолго отвлечься от князя.

Искатель, услышав вопрос, поник плечами, посмотрел на меня так, что я поняла, каким будет ответ, еще до того, как услышала его.

— Не было у меня никаких опасных артефактов. Только магическое перо, блокнот в кожаном переплете с монограммой и камера Ракуса, — он произносил слова как заученную фразу из учебника. Я подозревала, что ему не один раз пришлось повторить эти слова в Управлении порядка.

— Что-что за камера? — подал голос князь Алишер. Он перестал сверлить взглядом мой висок и наконец-то тоже заинтересовался Искателем-хоть-убей-не-могу-вспомнить-его-имя.

— Камера Ракуса, которая делает снимки для газет. А… вы не в курсе, да? Ее изобрели уже после того, как вас…

— Как меня изгнали, да. Спасибо, что напомнили, — нетерпимо перебил Алишер. — Вы здесь как раз для беседы об этом, если вы еще не поняли. Кстати, вы еще не представились.

Искатель снял шляпу и тут же смял в руках поля.

— Матьяс Бродэк, к вашим услугам, эм… Ваше…

— Не надо паясничать, господин Бродэк, — крылья аристократичного носа затрепетали, что являлось признаком крайнего раздражения у монарших особ. Какими бы они разными не были, но привычка поджимать губы и глубоко вдыхать в моменты гнева выдавала членов одной семьи. — Мы с вами примерно одного возраста, и вы должны знать и мой титул, и как ко мне следует обращаться. Я прекрасно вижу вашу игру, не трудитесь.

— Когда вас изгнали, я только-только стажёром устроился газеты на улицах раздавать, — тон искателя неуловимо изменился. Вроде, стал спокойнее и увереннее. Он разгладил поля шляпы, выпрямил тулью и вновь надел убор на голову.

— Я тоже был на двадцать лет моложе, — князь Алишер почему-то опять неприязненно глянул на меня. Может, потому что я была сейчас немногим младше, чем он, когда его обвинили в убийстве старшего брата? Из-за того, что он смотрел на меня, следующая фраза прозвучала так, будто адресована персонально мне. — Давайте присядем. Разговор будет долгим.

Я послушно села, по-мужски скрестив ноги, прямо там же, где стояла. А что? В этих традиционных чайных домиках все равно никакой мебели, кроме жестких подушек, не было предусмотрено — легко можно держаться ото всех в стороне. Волк подозрительно глянул на меня и подошел ближе, сел рядом.

— Задумала слинять, вот и лепишься с краю? — шепнул он, склонившись к моему уху.

— Старый Лис сказал, что я его гость, — я с независимым видом сложила руки на груди, — могу уйти, когда захочу.

Волк изобразил улыбку.

— Гостей Старого Лиса знаешь где находят поутру? Чаёк-то вкусный у него? Я отсюда слышу мышиную вонь болиголова. Глаза режет.

Я промолчала, хотя хотела спросить, почему меня не убили сразу, к чему эти хитрые комбинации? Желтоглазый продолжил, будто прочёл мои мысли.

— Не бери в голову. У Старика принцип не работать с доверчивыми глупцами. Это просто еще одна проверка. И ты ее прошла, поздравляю. Но еще раз повторяю, не глупи и не дергайся. Агрессивных дураков он тоже не шибко-то ценит.

«А мы с ним, значит, работаем?» — я молча покачала головой.

В это время искатель, устроившийся на то место, которое я успела нагреть за время ожидания, взял в руки мою чашку и заглянул внутрь. Князь Алишер с вежливым любопытством поднял уцелевшую бровь, наблюдая за происходящим. Желтоглазый напрягся, повёл мощными плечами и недовольно буркнул себе под нос, но так, чтобы я расслышала:

— Еще один проверяльщик. Я что, каждый вечер по искателю должен ловить?

К счастью для Волка, Матьяс Бродэк разбирался в травах. Он пробормотал: «Болиголов, да?» и задумчиво посмотрел на меня, отставив чашку на край стола.

— А эта девушка… — начал он, но князь Алишер грубо оборвал его.

— О ней мы говорить не будем. Я хочу, чтобы вы понимали, вы здесь потому, что это нужно мне. Если у вас какое-то другое мнение, то я сделаю так, что вас здесь больше не будет.

Сказано это было настолько доходчиво, что у меня мурашки по коже забегали. При этом князь не ярился, не кричал, а говорил негромко и с легкой хрипотцой. Я узнавала этот тон. Точно так же, с ленивой любезностью и чуть хрипловато Братоубийца разговаривал с Арри.

— Так о чём вы хотели со мной побеседовать? — искатель склонил голову, соглашаясь с условиями Алишера.

Князь, который из-за полученных накануне ран всё никак не мог удобно устроиться на дощатом полу садового домика, откинулся на ограждение и сунул правую руку в глубокий карман плаща. Извлек небольшой блокнот, самописку и положил на столик перед искателем рядом с отравленным чаем.

— Вам понадобится это.

Искатель повертел в руках блокнот, раскрыл, погладил страницы, будто приручая, и набросал пару предложений. У него было на это достаточно времени потому, что князь Алишер спохватился, что забыл набить и раскурить трубку. Без трубки, очевидно, изгнанник не представлял себя в качестве рассказчика, поэтому нам пришлось в молчании наблюдать за церемонией.

Ночь успокоилась. От былого шторма остался только порывистый ветер, который время от времени влетал в сад, чтобы наполнить наши рукава и карманы зимним холодом. Я потуже обернула вокруг шеи шарф принцессы и сунула в теплые складки застывший кончик носа. Желтоглазый искоса посмотрел на то, как я ежусь от холода. Презрительно пробормотал что-то похожее на «эти женщины!» Встал, снял плащ и бросил мне, а сам отошел и сел рядом с хозяином напротив искателя. Несмотря на то, что металлическая пряжка пребольно ударила меня по костяшкам пальцев, я обрадовалась. Неожиданное, но приятное открытие, что кому-то здесь не наплевать на то, замерзла я или нет. И тут же огорчилась. Бросилось в глаза, что под белой рубашкой у Желтоглазого наложена повязка. Грудь, живот, даже плечо — всё забинтовано. Я виновато опустила голову, чтобы не видеть жестоко израненных Тенью мужчин.

«А ты-то, конечно, предпочла бы, чтобы они не пострадали, да? Не помнишь, что они хотели с тобой сделать? Изрубить в рулетик и отправить во дворец по частям? И смерть Арри ты им уже простила, да?» — демон не замедлил явиться ко мне в сознание. И целое ведро яда с собой прихватил.

«Я все помню. И ничего не простила. Но ответственность за то, что сделала я, намного тяжелее, чем самый праведный гнев на то, что сделали они».

Погруженная в невеселые мысли, я не сразу поняла, что князь уже начал свой рассказ. Он говорил негромко, не заботясь, услышат его или нет. Будто вовсе не собирался беседовать с искателем, а просто размышлял вслух.

— Иметь двух старших братьев — само по себе испытание. Если при этом у них есть повод высмеивать тебя, то мира в семье не будет. Со временем, я научился платить братьям той же монетой. Но ко мне всегда было предвзятое отношение из-за якобы «порченой крови». Никому не пришло в голову усомниться в моей виновности, хотя Энрэ убил не я, — после этих слов князь сделал долгую паузу, чтобы сделать несколько глубоких затяжек и выпустить изрядное количество табачного дыма в мою сторону. О да. Разумеется, князь смотрел именно на меня. Обращался не к кому-то ещё, а только ко мне. Это могло бы быть лестно: столько внимания к моей скромной персоне, но мне было не по себе от пронзительного взгляда единственного уцелевшего глаза Братоубийцы.

— А кто убил Энре? — спросил искатель, делая пометки в блокноте быстрыми штрихами.

— Его глупость. Гордыня. Магия. Это был несчастный случай, если угодно. Я во всем этом играл далеко не самую ключевую роль. Важно другое. Избавившись от меня, как от единственного свидетеля, Эриен получил полную свободу и безнаказанно практиковал запрещенную магию, на что у меня даже есть доказательства.

Я неуютно заерзала, с тоской подумав, а не сбежать ли, пока речь не зашла обо мне. Но он и без моего присутствия все обо мне расскажет. А ведь нельзя. Король строго-настрого велел не допускать распространения правды о том, чем я являюсь на самом деле. Вообще-то это даже был приказ… Но мне не хотелось узнавать, какую извращенную форму для его выполнения изберет древняя безжалостная магия. «Тени лгут», — говорил король. — «И ты лги». И я лгала. Всю жизнь. Даже тем, кто был мне дорог. И теперь почти все они мертвы, кроме Рина, который вовремя оттолкнул меня. На мою удачу, искателя больше интересовал Братоубийца, чем король.

— Можно все-таки подробнее, как именно умер старший принц?

— Извольте. Но сперва я все-таки представлю свои доказательства. Я вижу, господин Бродэк, что вы не верите мне, и раскрывать свою душу перед вами не хочется. Может, хоть это вас убедит.

Князь отогнул полу плаща и вынул из внутреннего кармана несколько газетных вырезок. Разгладил смятые уголки и начал выкладывать по одной на стол, будто выигрышную комбинацию в карточной игре.

— Признаться, я сам не верил. Но это статьи «Королевского вестника», написанные вашими коллегами. И одна из них даже принадлежит вашему перу, господин Бродэк, узнаете?

Матьяс Бродэк поставил локти на столешницу и беззвучно зашевелил губами, читая заголовки. Мне стало интересно, о каких статьях говорил князь Алишер, и я, не удержавшись, решила подойти поближе. Не тут-то было.

— Волк! Пусть она держится от меня подальше, — колючим голосом попросил князь.

Волк со вздохом встал и, приобняв меня за плечи, отвел назад и усадил на место. Сам сел рядом, но руку с плеч не убрал. Она была такая тяжелая, что долго я терпеть не смогла. Вывернулась ужом и показательно отодвинулась подальше. Вытянула шею, чтобы прочитать заголовки. «Безутешная мать ищет сына», «Ушел на работу и не вернулся молодой помощник судьи», «Девица из хорошей семьи пропала без вести» и другие в таком же духе.

— Какая связь между убийством Энре и этими похищениями? — искатель почесал магическим пером переносицу и коротко зевнул.

Заметив, что Алишер состроил гневную гримасу, газетчик торопливо извинился, объясняя свою неуместную сонливость ранним подъёмом и тяжелым днем. Князь извинения принял, но продолжал молча негодовать. Его длинный палец постучал по снимку, на котором была запечатлена благородная девица.

— Самая прямая. Вы, искатели, не заметили, что пропавшие люди были носителями Древней крови? Вы сами писали об этом в разделе с приметами.

— Послушайте. Вы, может, не в курсе, но с тех пор, как в Акато-Риору прописалась Ночная гильдия, людей стали убивать чуть ли не ежедневно. И Древней крови, и Новой — все равно! — искатель неосторожно взял чересчур громкий тон и тут же перешел на шепот, после того как с опаской оглянулся на молчаливых убийц, все еще охраняющих «гостей Старого Лиса» в садовом домике. — Не нужно быть великим сыщиком, чтобы расследовать эти похищения. Искателей волнует другой вопрос…

— Кому выгодна эта ситуация, — закончил за него Братоубийца.

Некоторое время они молча смотрели друг на друга. Я бы не удивилась, если бы от силы их взглядов начал потрескивать воздух между ними.

— Может, вам, Ваша светлость? — Матьяс Бродэк окончательно снял все маски и смотрел на собеседника как настоящий искатель: проницательно и без малейшего страха.

— Отчасти, — не стал спорить Алишер. Он поднял ладони вверх, показывая, что не собирается опровергать обвинение, — Эриен не может удержать в руках то, что давно прогнило и расползается. Мне выгодно, чтобы он проиграл, вы совершенно правы. Я двадцать лет скрываюсь от охотников за головами. Я устал от вечного преследования. Вы можете представить себе, господин Бродэк, что вам приходится ждать смертельной ловушки каждый день и час вашей жизни? Что вы не можете позволить себе завести друзей или семью, даже кота, забери его демон! Потому что знаете, что вам придется потерять их — рано или поздно? — сдерживаемые эмоции прорвались наружу и князь что было силы ударил кулаком по столешнице, расплескав отравленный чай. Я вздрогнула, услышав знакомые нотки королевского безумия.

— Вы хотите сказать, что расплата за преступление оказалась слишком тяжела? — искатель даже не потрудился изобразить сочувствие, хотя для меня, например, услышанное стало потрясением.

Мне не нужно было объяснять, как себя чувствовал принц в изгнании. Оказывается, в том, чтобы быть подделкой, есть преимущества. Меня, можно сказать, хозяева до сих пор берегут. По-своему. Охотников за головами уж точно по следам не отправляют. Пока что.

— Расплата за преступление… — не договорив, князь закрыл лицо ладонью. — Как красиво вы излагаете, господин Бродэк. Сразу видно, умеете метким словом жечь сердца людей. Ведь так говорят в народе о вашей братии? — он раздвинул пальцы так, чтобы выглянуть из-под них с поистине лисьим выражением на лице. — Вы правы, слишком тяжела оказалась расплата за то, что я оказался свидетелем преступления и не сразу понял, что меня подставили. Все выглядело так, будто это моя вина. Я сам поверил. Но потом я встретил моего друга, — князь кивнул на Волка, — который задал мне все тот же сакраментальный вопрос: «Кто выиграл от того, что страна лишилась старшего и младшего принца?»

Искатель поднял брови в показном удивлении.

— Неужто средний брат? Глава дипломатического ведомства, который готовился к свадьбе и был вынужден отложить ее на пару лет из-за траура? Какой хитрый план: подставить всех, и себе насолить так, чтобы мало не показалось! Вот только Эриен на такое не способен. Он показал себя слабым стратегом и неуверенным правителем, поэтому страна пребывает в таком раздрае сейчас.

— Неужели не способен? Очень даже похоже на моего брата: наворотить дел, а потом уже разгребать, попутно пытаясь найти того, на кого можно свалить если не всю вину, так хоть часть, — усмехнулся князь Алишер, прикусывая крепкими белыми зубами мундштук. — Однажды он разбил любимую вазу матушки, очень древнюю и ценную, а наказали меня.

— Блестящая аргументация! — восхитился искатель, забыв про свои записи. — Вы предлагаете мне поверить, что король Эриен убил своего брата и повесил вину на вас, на там основании, что когда-то он разбил вазу?

Князь с усмешкой указал мундштуком трубки на искателя.

— Это ваши слова, не мои.

— Люди не меняются, — с хрипотцой вставил Волк. Я искоса взглянула на него. Кажется, он и сам был обескуражен тем, что ни с с того, ни с сего решил высказаться. Зато это очень понравилось его хозяину.

— Мой дорогой друг совершенно прав. Прискорбно, но факт: тьма и свет перемешиваются в человеке с рождения, и до самого конца эта пропорция остается неизменной. А предательство, к вашему сведению, остается таковым, вне зависимости от того, из-за чего тебя предают. Это блюдо одинаково горько на вкус, хоть ложку съешь, хоть целую тарелку. Разница только в той боли, которую оно причиняет. Двадцать лет с клеймом Братоубийцы, преследуемый за то лишь, что я был против экспериментов с запретной магией, как вам такая судьба? Завидная доля родиться в королевской семье и носить имя в честь великого предка, да? — князь Алишер беззвучно рассмеялся своей несмешной шутке.

Я опустила глаза, потому что его слова задели меня за живое. Если и был в мире человек, который мог приблизиться к пониманию того, насколько несладкой оказалась доля младшего принца, то это я. Без вины осужденная на участь неприкасамой, никому не нужной и при этом лишенной свободы. Отражение, вышедшее из зазеркального мира и принесшее оттуда непостижимую Тьму — тоже своего рода клеймо, которое отравляет меня и рано или поздно уничтожит.

Искатель тяжело вздохнул и отложил магическое перо в сторону.

— Вы расскажете мне или нет? — устало спросил он, отказавшись уже и от попыток играть роль матёрого и прожжёного искателя и превратившись в обычного человека среднего возраста по имени Матьяс. Смертельно уставшего от участия в Большой Игре, в которой таким маленьким людям, как он и я, отчаянно не хватало опыта. Нам нечем было отвечать на чрезмерно высокие ставки, поэтому все, что нам оставалось — пропускать ходы и ждать: повезет или нет? А на кону ни много ни мало — наши жизни.

— Я ждал, пока вы снимете свою броню, господин искатель, — серьезно сказал князь Алишер, вытряхнул сгоревший табак из трубки и принялся набивать ее снова. — Теперь, я вижу, что вы готовы слушать. Эти люди, — он постучал чубуком по газетным вырезкам, — мертвы. Причина их гибели — принадлежность к Древней крови и запретная магия. Слышали поговорку про кровь древнюю и новую и что будет, если их смешать?

Искатель вяло кивнул, маскируя зевок под почёсывание кончика носа.

— Это про детей от смешанных браков. Давно известно, что они наследуют только одну кровь и почти всегда — новую. Это пророчество, если угодно, о том, что в случае неконтролируемой ассимиляции, мир навсегда утратит потомков Древних, — газетчик не удержался и зевнул снова — в этот раз открыто. Я поддалась заразительному примеру. Волк глянул на меня с осуждением.

Князь Алишер озадаченно нахмурился и в задумчивости потёр рукой гладко выбритый подбородок.

— Вот как? Ну, в этой теории есть смысл, не буду спорить. Говорите, давно известно? — с сожалением переспросил он.

— Даже в школах рассказывают, чтобы на корню пресечь глупые и опасные суеверия про «выродков».

— А меж тем, пропавшие, все, как один, — так называемые «выродки», — со значением произнес князь и глубоко затянулся. — Причем, все унаследовали приметы Древней крови, то есть, это те самые «исключения», из вашего правила. Я скажу вам больше. Умереть в тот злополучный день должен был я, а вовсе не Энре. Потому что я тоже «выродок», — с поразительным спокойствием признался князь.

Он снова поморщился, прикоснувшись рукой к ранам на шее. Никто из нас не издал ни звука, пока он собирался с мыслями.

— Мои старшие братья узнали об этом на двадцать-тридцать лет раньше меня. Скорее всего, знал и отец. Для меня и остальных недогадливых простаков была придумана незатейливая сказочка о том, что, дескать, вынашивая меня, королева тяжело болела, поэтому сын получился с отклонениями, — горечи, содержащейся в этих словах, хватило бы, чтобы отравить половину города. Князь снова приложился к трубке, и продолжил свой рассказ не сразу. — А я в своих скитаниях нашел знающих правду людей и неопровержимые свидетельства того, что у неё были чувства к другому человеку. Не хочу называть имен, чтобы не порочить память той, кого я люблю. Скажу только, что он был человеком слишком значительным, чтобы мой отец не мог причинить зло матушке или мне, не спровоцировав заведомо проигрышного военного конфликта. Поэтому пришлось ему, скрепя сердце, принять меня как родного сына.

Но со мной и с матушкой отец был всегда очень холоден и никогда не заступался, сколько бы ему не докладывали о том, как старшие братья изводят меня. Не удивлюсь, если однажды доподлинно узнаю, что это именно он делал всё, чтобы спровоцировать враждебное отношение ко мне. Титул ещё дал издевательский — нарочно, чтобы демонстративно отделить меня от королевской семьи. Принц Энре, принц Эриен и князь Алишер. Вы понимаете, да, всю иронию? Есть принцы, они занимаются делом: внешней политикой, управлением и финансами, а есть князь, который не знает, куда деть массу свободного времени.

— Вам доверили гвардию, — напомнил искатель, подняв два сложенных пальца. Я видела этот жест на судебных заседаниях, когда судейские просят дать им слово посреди чужой речи.

— Да, вместе с военным титулом по определению должна идти и военная служба, — фыркнул князь Алишер. — Речь не о моей карьере, господин Бродэк. Я подвожу вас к самому главному. В один прекрасный день я стал свидетелем того, как отец учит Эриена древней магии крови. Я был глуп и пытался шантажировать брата, не догадываясь, что он уже тогда был безумцем, готовым наломать сколь угодно дров, лишь бы добиться своего. Ну что вы так смотрите, будто я на другом языке с вами разговариваю? Вы понимаете, в чем суть словосочетания «древняя магия крови»? Она требует крови тех, кого мы называем «потомками Древних». Дальше рассказывать, или вы и без того догадываетесь?

— Эти люди, пропавшие без вести… — задумчиво протянул искатель.

— И все эти люди, и принц Энре — все они стали топливом для древней магии. Я не знаю лишь одного, и прибыл сюда, чтобы это выяснить: ради чего? — с нажимом произнес князь. Его единственный глаз уставился на меня, не мигая.

Я очнулась и поняла, что уже довольно продолжительное время грызу ногти от волнения. А еще поняла, что всё, что рассказал Алишер, до боли похоже на чистую правду. Терри — а у него были приметы сильно «разбавленной» Древней крови — так и сказал в Управлении: «Боюсь, что король представит меня Создателю, а не Магистериуму». Он знал, что ему грозит смерть, потому и упирался что было сил. А что король? Ему нужно только сердце магистра! Трудно придумать что-то, что служило бы более веским доказательством правоты Братоубийцы.

«Выходит, не того ты зовешь Братоубийцей?»

«Не только я. Все заблуждаются на его счет. Поэтому он и вытащил искателя из-за решетки. Он хочет рассказать правду на страницах „Королевского вестника“!»

«Никак ты прониклась к нему симпатией? После всего, что он творил на твоих глазах?» — не поверил мне внутренний голос.

«Мне ли не знать, что часто именно внешние обстоятельства вынуждают нас творить зло?» — с горечью подумала я.

«Мне вот интересно, ты когда-нибудь распрощаешься с наивностью? Может, тебе попробовать замуж выйти, чтобы перестать питать иллюзии?»

Я от неожиданности аж поперхнулась. Выйти замуж мне в жизни еще ни разу не предлагали. Тем более — для того, чтобы быстрее распрощаться с иллюзиями.

— У вас остались ещё вопросы, господин Бродэк? — учтиво спросил князь.

— Масса вопросов, Ваша светлость, — газетчик снова не справился с зевотой и извинился за это. Прежде чем продолжить, он долго подчеркивал у себя в блокноте, что-то обводил и рисовал стрелочки. Когда он поднял голову от своих записей, его покрасневшие от усталости ореховые глаза смотрели на собеседника без малейшего одобрения. — Во-первых, мне до сих пор неясна ваша версия убийства брата или хотя бы разбитой вазы. Вы просто говорите, что невиновны и все. Этого мало, мне нужны подробности. Во-вторых, вы искусно манипулируете эмоциями и не предоставили никаких доказательств того, что король действительно владеет запретной магией и причастен к убийствам своих граждан. В-третьих, меня очень интересует, почему вы удерживаете в заложниках его единственную дочь? — с этими словами искатель указал на меня фигурным кончиком пера-самописки.

Я неуютно поёрзала, удивляясь, как он смог опознать Эсстель в по-мальчишески одетой воровке, которая всю беседу просидела молча, нахохлившись под плащом Волка и спрятав нос в складках теплого шарфа. В то же время мне бросилось в глаза, как с каждым новым дерзким вопросом бесстрашного искателя все больше мрачнеет обезображенное повязкой и ранами лицо князя Алишера. Вдобавок, он еще сильнее посерел и стал похож на живого мертвеца.

— Мне очень жаль, Волк. Этот не подходит, — сухо, едва размыкая губы из-за переполнявшей его ярости, промолвил князь.

— Да я уж просёк, — фыркнул Волк и резко встряхнул кистью. Прекрасно зная, что последует за этим жестом я резко вскочила на ноги, стараясь встать так, чтобы и в меня не попало, и Волку было сложнее метить в человека. Загородила его полами плаща.

— ПОСТОЙТЕ! — в один голос крикнули мы с искателем. Я набрала в грудь побольше воздуха, а газетчик в это время уже начал говорить. В отличие от меня, он остался сидеть на месте, разве что оперся кулаками о столешницу.

— Во-первых, лучше меня вы никого не найдёте. Лучше меня только наш шеф, а он ничего не боится. Во-вторых, я готов работать на вас безо всяких вопросов, потому что дома меня ждут дети. Просто хочу обратить ваше внимание на то, что эти вопросы возникнут не только у меня. Давайте вместе проработаем вашу историю, и я обещаю, что найду способ напечатать её на первой полосе. Даже если мне придётся взломать типографию посреди ночи и одному набирать гранки!

Князь Алишер переглянулся с Волком, подумал и покачал головой, будто между ними произошел какой-то молчаливый разговор.

— Мне нужен человек, который захотел бы работать со мной по своей воле, а не по принуждению, господин Бродэк. Не знаю, чего в вас больше: преданности королю или неприязни ко мне, но сомневаюсь, что мы будем доверять друг другу.

Я ушам своим не могла поверить. Только что этот человек проникновенно рассказывал о том, как ему трудно жить в ожидании смерти, да так, демон, душещипательно заливал, что я все пальцы сгрызла на эмоциях! И вот, стоит только искателю задать вопросы (а задавать вопросы — их работа, между прочим!) — как его сразу в расход? У меня перед глазами возник образ Арри и то, как Волк вытирал мокрой тряпкой следы крови на полу.

«Как я могла хоть на минуту поверить такому бесчеловечному подлецу, как Алишер? Братоубийца он или нет, но Арри был убит по его приказу и у меня на глазах!»

— Дайте мне сказать! — я слышала, как у меня голос дрожит от гнева. Чтобы не смотреть на внушающее мне отвращение лицо князя, повернулась к искателю. — Я могу доказать, что насчет короля князь говорит правду. Он действительно занимается запретной магией. И насчет «выродков» тоже. Он приказал мне принести ему сердце магистра сегодня до рассвета.

— Никак не привыкну, что ты не немая, — услышала я за спиной недовольное ворчание Алишера.

Матьяс Бродэк поднял на меня уставшие ореховые глаза.

— Ваше Высочество, вы…

— Я не принцесса. Мне запрещено рассказывать правду, кто я такая, но вы сейчас сами увидите… — я растопырила пальцы на правой руке и попросила Тень показать когти. Всего лишь показать, чтобы заставить искателя поверить в то, что запретная магия — не вымысел, а жуткая и опасная дрянь.

— Волк! — немедленно прозвучала отрывистая команда князя.

Я почувствовала, как мне на плечо опустилась тяжелая ладонь и, прежде чем успела сообразить, в чем подвох, ощутила холодное прикосновение стали и горячую боль в левом боку.

— Просил же не делать глупостей, — с сожалением сказал Волк, отпуская меня.

А я, всё ещё не понимая, приложила ладонь к боку. Нащупала аккуратный прорез на ткани и сунула пальцы внутрь. На пальцах была кровь, но совсем немного. Наверное, от вида собственной крови закружилась голова, и ноги стали ватными. Я опустилась на пол и оперлась на ладони, стараясь глубоко вдыхать ртом, а выдыхать медленно и через нос.

Матьяс Бродэк вскочил на ноги.

— Вы причинили вред принцессе! Вы безумец!

— Это не принцесса, вы что, не расслышали? — князь Алишер тоже поднялся, правда, с большим трудом. Он сделал два шага и оказался прямо передо мной. Наклонился, опираясь всем весом на трость. Я наблюдала за ним исподлобья, с трудом проглатывая ставшую вязкой и густой слюну. — Это даже не человек, верно? — этот вопрос он адресовал мне. Я стиснула зубы, сдерживая подкатывающую тошноту, а князь вновь повернулся к искателю. — Познакомьтесь с ручным демоном, которого создал себе Эриен по образу и подобию своей единственной дочери. Если интересно, что она там собиралась продемонстрировать, то не советую. У меня от этой демонстрации зрение испортилось и внутренности пришлось по полу собирать. Мой друг обезвредил её при помощи хитрого яда, который создает преграду между телом и сознанием. Вот сейчас она действительно не больше, чем простой человек, безо всяких необычных способностей. Нравится быть человеком, Тень? — Алишер опять склонился надо мной.

Я прохрипела, что убью его, но сама себя не услышала. Как он подло раскусил мою заветную мечту — стать просто человеком, безо всякой магии и демонов в голове — и вытер об нее ноги!

— Ничего, ничего. Волк отличный знахарь. Не будь его, я бы сейчас тоже землю зубами грыз там, где ты меня оставила. Ты знаешь, он обещал, что научит тебя держать когти при себе в моём присутствии. Надеюсь, ты усвоишь этот урок.

Меня стошнило на его остроносые туфли.

Глава 14. Цена человечности и стоимость свободы… или наоборот

Четвертый день весны

Я не умерла. Хотя в какой-то момент мне казалось, что всё.

«Почувствуй, что значит быть обычным человеком, Тень», — сказал князь Алишер. О да. Я почувствовала. Озноб и жар от лихорадки, сокрушительную слабость и тошноту. Беспомощность и страх, что будет только хуже. Я просила дать мне противоядие, но Желтоглазый сказал, что его не существует.

«Какая ирония. Он предостерегал меня пить отравленный чай. А потом. Сам. Отравил меня. Отравил кровь, а не желудок. А противоядия нет».

Я сидела на полу, забившись в угол какой-то темной комнаты. Обхватив голову руками, раскачивалась вперед-назад, чтобы унять тревогу и обмануть боль. Не помнила, как здесь оказалась. Не знала, где я. Рядом был Желтоглазый. Он смотрел без насмешки, очень спокойно и серьезно. Держал в руках кружку с щербатым краем.

— Хочешь пить? — я читала по губам, но не слышала слов. Звуки жили где-то настолько далеко, что сливались в монотонный шум.

— Хочу, — я шевелила губами, но не была уверена, что пересохшее горло проталкивало речь наружу. Наверное, он все же услышал меня, раз подал кружку. Я взяла ее в руки и спустя время поняла, что разглядываю выбитый кусочек. Забыв, что хотела пить.

Потом на миг прикрыла глаза, открыла и увидела, что осталась в одиночестве. С сомнением посмотрела на свои руки. Серые — от пыли. Я по-детски обтёрла их об одежду. Осмотрелась. Больших окон в комнате не было, только слуховое окошко для вентиляции, забранное решеткой. Зато был камин, кровать и стол с двумя стульями, настолько массивными, что я даже не стала бы пытаться сдвинуть их с места.

Я убрала с лица пряди волос, выбившиеся из косы. Заправила за ухо. Собственное тело ощущалось, как чужое, но зато слушалось. С сомнением понюхала содержимое кувшина. Ничем, вроде, не пахло. Внутри оказалась простая вода. Я немного расплескала, пока наливала ее в кружку, но зато смогла, наконец, утолить жажду.

Силы возвращаться не спешили, а вот звуки постепенно становились более различимыми. Я нарочно постукивала ногтями по дереву, чтобы с удовлетворением отмечать, как уходит неприятное ощущение, будто внутри головы забыли швейную подушечку с иголками.

За моей спиной раздался негромкий щелчок. Я обернулась и увидела, что дверь отворилась. Вошёл человек в черном пальто с пятиконечной звездой городской гвардии на лацкане. Я попятилась, не ожидая от этого визита ничего хорошего. Поняла, что совсем запуталась. Если я до сих пор «в гостях» у Старого Лиса, то откуда здесь законники? Или это снова Волк, надевший шкуру сторожевого пса — на этот раз не роскошный мундир королевской гвардии, а попроще, городской. Я склонила голову к плечу, заглядывая вошедшему в лицо, но под козырьком фуражки вместо желтых глаз увидела бледно-сиреневые. Древняя кровь или померещилось?

— Вижу, вам лучше, — сказал гвардеец без улыбки. Он снял форменную фуражку и пригладил короткие, чуть вьющиеся черные волосы ладонью. В прическе кое-где угадывались белые прядки. — Я пришел помочь разорвать магические путы с демоном. Как обещал.

— Магистр Терри? — без уверенности спросила я. В форме он выглядел совсем иначе: старше и мужественнее. Если это и впрямь он, то когда успел подстричься: накануне у него, вроде, были кудри? Где взял мундир? Много ли еще в платяных шкафах Старого Лиса такой одежды?

Он покачал головой и вздохнул.

— Что за манера называть людей по их диплому? Да, я успешно защитил свой научный проект, но сейчас это к делу совершенно не относится. Хотя нет… Относится. Потому что браслет-чтец, который украли из библиотеки, и был моим научным проектом! Вы не знаете, где он сейчас? Очень важно, чтобы он не попал в руки вашего отца, понимаете?

Я развела руками. Извините, мол, понятия не имею, где носит Эсстель с этой игрушкой.

«Как я поняла, не очень-то помогает ей браслет мысли читать. Разве что открыл доступ в мою голову. Хотела бы я знать, как это работает. Логически как-то можно объяснить, как можно читать мысли, да ещё и на расстоянии? — я рассчитывала, что демон поможет мне обдумать этот вопрос, но он молчал. Поэтому я потянула мысль дальше, — Что-то я сомневаюсь. Чертовски похоже на запретную магию. А раз так, то магистр не врет, что может с ней работать!»

— У меня его нет, — хотела ограничиться таким ответом, но, подумав, добавила. — Он был нужен принцессе.

Вот так. Хотела одной фразой сказать всё и сразу, чтобы не пришлось выдерживать допрос.

«Он ведь для этого пришел ко мне в одежде гвардейца? Вести своё следствие? Расследовать гибель Арри? Так я сейчас и про Арри расскажу, без вопросов. Попробую подобрать слова. Сделаю всё, что хочет магистр, если он за это поможет мне разобраться с магией. Это ведь его работа!»

— Арри… понимаете, Арри…

«Проклятье, а это сложнее, чем я думала!»

Но Терри не нуждался в моих объяснениях. У меня ещё вчера возникло ощущение, что он знает обо всём куда больше, чем кто-либо. Знает, что у короля две «дочери», что он затевает что-то очень опасное, знает о заговоре. Я очень надеялась, что магистр поделится этой информацией со мной. Если я и вынесла хоть какой-то урок из произошедших событий, то лишь правоту избитой истины: «кто владеет информацией — владеет всем». Я смотрела на магистра с жадностью, как портовый нищий смотрит на богача, ожидая, что сейчас получит щедрую милостыню.

Ага. Держи карман шире. Красивое лицо Терри накрыла грозовая туча.

— Вот я глупец, — он опять покачал головой, но сказано было было всякого юмора, чистосердечно и скорее сердито. — Думал, принцесса стоит смерти, нужно спасать. А вы…

— Я её Тень. Неужели вы не видите, что я магическая вещь, которая всего лишь притворяется человеком? — с горечью спросила я, поддаваясь своей идиотской привычке «зеркалить» собеседника. Почему с ним это получается так легко и даже против моей воли? В том ли дело, что он одной крови со мной? Или… с принцессой?

«О нет, только не это! Пожалуйста, только не очередной близкий родственник короля! Хватит с меня, их и так слишком много, и все только и норовят использовать меня как игрушку».

«Постойте-ка…»

Я испуганно зажала ладонью рот. Только что я дерзко нарушила одно из основных правил магического контракта и моего существования! Выложила постороннему человеку, кто я такая. Вот так вот запросто! Неясная тревога сменилась откровенной паникой. Страшно было ждать последствий, но еще больше пугало то обстоятельство, что ничто меня не остановило до того, как с губ сорвались запрещенные слова.

«А ведь передо мной не простой горожанин, переодевшийся в пальто со звездой стража порядка, и не конструктор сложных магических вещей, каким был Арри. Терри работает в Службе безопасности Академии. Он один из тех, кто следит за тем, как используются волшебные предметы, и у кого есть полномочия наказывать за магические преступления. И я только что выдала ему себя с потрохами, за здорово живёшь!»

Я прижалась поясницей к спинке стула, жалея о том, что магия не отняла мой язык.

Однако, вопреки ожиданию, Терри не стал ничего предпринимать после моего признания. У меня даже возникло подозрение, что он и впрямь знал обо мне всё. Разве что каким-то образом перепутал отражение с оригиналом.

— Это все время были вы? Я вчера ни разу не встретился с принцессой? — он дождался, пока я жестом подтвержу его слова, и вздохнул, обращаясь к потолку. — Я просто идиот. — с этими словами он развернулся и направился к выходу.

— Вы обещали, что поможете мне, — окликнула я его, но сама не знала, стоит ли останавливать того, кто мог бы сдать меня на опыты и, возможно, хотел бы, но вместо этого решил уйти.

Терри обернулся. На него было страшно смотреть: настолько он был мрачен. Будто вся Тьма, поселившаяся у меня в сердце, отразилась на его лице, как в зеркале.

— Помочь вам? Это вы убили моего лучшего друга. Это вы на моих глазах убили еще одного человека, и подстроили так, что обвинили и почти приговорили к смертной казни меня. И вы просите помочь вам?

— А зачем вы тогда вообще пришли сюда в этом маскараде? Будь я принцессой, что бы это изменило?

— Принцесса не убивала моего друга. И она не может быть «магической вещью», как вы выразились. Она может быть только жертвой запретной магии, и я считал своим долгом ей помочь.

От несправедливости этих слов у меня перехватило дыхание. Это что же получается? Вот он пришел, скорее всего, рисковал жизнью, этот «прекрасный принц». Хотел спасти девушку из логова разбойников, всё как в сказке. Но вдруг видит, что обознался, что короны на голове девицы нет, и уходит без разговоров? Так что ли?

Демон бы сказал сейчас что-то в духе: «жизнь — это не сказка, девочка, пора взрослеть». Но демон тоже оставил меня одну, без поддержки и совета.

— Я тоже не убивала вашего друга, — тихо проговорила я, не подавая виду, что внутри меня бушуют разочарование, гнев и страх. — И мне правда нужна ваша помощь.

Терри открыл рот, чтобы что-то сказать, но только рукой махнул. Развернулся и вышел, хлопнув дверью. Я осталась стоять, опершись на спинку стула, опустошенная и обессиленная этой короткой встречей. Завела руки за спину и впилась пальцами в неподатливое дерево. Закусила губу. Сильно, до онемения. Сухие глаза щипали близкие слезы, но я запретила себе плакать.

«Думай».

С тех пор, как мой привычный мирок начал рассыпаться, я потеряла из виду маяк, который светил мне даже в самые темные ночи. Все происходило слишком быстро. Слишком. Лисица удачи не давала ухватить себя за хвост, и я раз за разом попадала в расставленные силки. Теряла время и силы, пытаясь разобраться в том, что происходит. Разобралась ли в итоге? Совсем нет. Я была слишком маленьким человеком, чтобы видеть весь расклад Большой Игры.

«Я вообще всего лишь одна из фигур для тех, кто играет. Кого заботят чувства пешки, когда её ведут на другую сторону поля?»

Причем, каждый — на свою сторону.

«А какие были мои собственные цели? Выжить или спасти кого-то? Снять заклятье или наоборот — еще больше закрепить его, привязать себя к миру живых? А как насчет того, чтобы отрезать нити, которые управляют мной и избавиться от внутренних демонов?

Я сделала хоть что-то, чтобы добиться своих целей? Пришла к королю, рассчитывая, что он защитит меня, думала, мне поможет искатель, а магистр сам дал обещание — и где они все? Отвернулись от меня. Я была готова на все ради их безопасности, но они просто… бросили меня одну.

Я уже сбилась со счета, сколько раз за последние четыре дня была на краю гибели, но, по большому счету, все мои метания ничего не изменили. Заговорщики по-прежнему на свободе. А я, как и раньше, совсем одна, и никакой принц не спасёт меня. Потому что „принцам“ нужны принцессы. Даже если древняя кровь в их жилах сильно разбавлена. Если подумать, это обстоятельство все и объясняет».

Оставив стул в покое, я подошла к столу и налила себе ещё одну кружку воды. На этот раз не расплескала, за что и поздравила себя, посчитав хорошим знаком.

Вежливый стук в дверь застал меня врасплох. Я считала себя пленницей, а чтобы войти в тюремную камеру, обычно не стучат. Мне было любопытно, надолго ли хватит терпения и такта у того, кто там отбивает себе костяшки о дверное полотно. С легким скрипом дверь отворилась. Неужели магистр не запер ее после своего ухода?

— Мне жаль прерывать ваше уединение, сударыня. Если прикажете, могу уйти и вернуться позже, — словно издалека услышала я голос искателя.

Я энергично потёрла лицо ладонями, как всегда делала, чтобы взбодриться.

— Какие церемонии, господин Бродэк. Вы что, не слышали, что обо мне говорил князь? — нелюбезно отозвалась я.

Беседовать с кем-то после того, что мне наговорил магистр, не хотелось. Даже с искателем. Не прямо сейчас.

«Да и чем он мне поможет, если он уже продался Алишеру? Да. Продался, раз до сих пор жив. Не мне его судить, но отныне он в моих глазах щеголяет ярлыком «Собственность князя».

Я смотрела на газетчика с подозрением, что каждое его слово и действие будет совершено в интересах нового хозяина. Запоздало поняла причины подозрительного отношения ко мне со стороны князя. Наверняка для него я сама ношу невидимый знак «Собственность Эриена». Создатель, должно быть, шутил надо мной, когда устроил так, что всё отразилось, как в кривом зеркале. Но, несмотря на свое недоверие к искателю, я не нашла в себе внутренней правоты, чтобы осудить его. У него была причина стремиться сохранить жизнь — у него была семья. А я им, видимо, все еще была нужна, раз до сих пор жива, несмотря на то, что я для них всего лишь демон, который только притворяется человеком.

«А раз нужна, то должны же они мне что-то предложить для сделки. Послали искателя, чтобы убедить меня? Странно, не очень-то похоже на князя, который настолько привык действовать сам, что не побоялся лично заявиться в Акато-Риору, где его уже двадцать лет ждёт высшая мера».

— Князь много чего может сказать, сударыня, — спокойно и с полной уверенностью в своём праве на собственное мнение ответил искатель, усаживаясь на застеленную кровать. — Мне интереснее вы, чем он.

А этот Бродэк явно крепко держал свою удачу за рыжий хвост! В любое другое время я решительно ничего не смогла бы сказать ему о себе. А с тех пор, как магия пробудила Тень, подобная попытка нарушить контракт могла закончиться для любопытного искателя плачевно. Но Тень отсекли при помощи яда вместе с магией — и я немедленно проболталась. Где один раз, там и второй. Да уж… видел бы меня сейчас король. Ему бы это точно не понравилось.

— Он сказал правду. Про меня. Про короля. Всё так и есть, — опустив голову, признала я.

— А теперь расскажите вы, если вам не трудно. С самого начала. И присядьте, прошу вас, — он похлопал пухлой ладонью по цветастому покрывалу рядом с собой.

Я подчинилась, завороженная и покоренная его учтивой сердечностью. Чувство безопасности и принятия — слишком дефицитный товар в моей жизни, за него я готова почти на всё. Да что там. Вспомнить мокрые поцелуи Арри. Абсолютно на всё готова.

— Я… — хрипло начала я и поперхнулась. Искатель просил рассказать с начала. А что было вначале, кто бы ещё знал. Уж точно не я. — Король говорит…

Даже без магического поводка рассказывать о себе оказалось невероятно сложно. Впервые — и сразу искателю, который мастерски сумел расположить меня к себе. Мне хотелось рассказать ему не столько правду, сколько понравится ему. Рассказать что-то такое, чтобы заслужить его уважение и одобрение. Нужные слова все никак не находились, и я начала злиться. А когда я злюсь, то ищу причину вовне. Например, очевидно же, что против меня использовали специальные искательские приёмчики.

«Да как он посмел?! После того, как я пострадала из-за того, что пыталась ему помочь?»

Я отодвинулась и обхватила себя за плечи, защищаясь.

— Может, и расскажу, но сперва объясните, как вы собираетесь использовать мои слова? Вас князь подослал, чтобы вытащить из меня правду? Что, ножики Волка затупились уже? — ощетинилась я.

В ответ на мои слова раздался вымученный смех. Причем не где-нибудь, а за дверью, которая в очередной раз отворилась и запустила внутрь князя Алишера, который все еще выглядел как страшная восковая кукла, а не человек.

— А ты хороша, племянница! — с надсадным выдохом восхитился он. — Впечатлила Старого лиса, догадалась про чай и даже под действием яда раскусила наш небольшой обман. В прошлые наши встречи… ты всегда была хитрой и изворотливой, ухитрялась оттянуть нос и мне, и Волку! — с этими словами он назидательно погрозил мне пальцем. — Умные и отчаянные люди нам нужны живыми. Но с одним условием, — его фальшивое веселье всего лишь за одно мгновение сменилось убийственной серьезностью, будто кто-то рычаг повернул, — никогда и ни при каких обстоятельствах не выпускай демона в моём присутствии.

Следом за Алишером зашел Волк. В маленькой комнатке тут же стало слишком тесно из-за его широких плечей. Я обратила внимание, что, в отличие от глубоких свежих ран на лице князя, порезы у Волка почти совсем зажили, хотя, конечно, выглядели по-прежнему устрашающе. Если у Алишера могут остаться шрамы после той ночи, то Желтоглазый определенно избежит такой участи.

«Интересно, почему на нем так быстро заживает?»

— Мы договорились? — князь, оставаясь на месте, подался ближе ко мне, удерживая равновесие при помощи трости.

— Вы сами сказали, что я теперь как обычный человек, — я не поняла, почему он вообще заговорил о демонах, раз с ними покончено. Мне хотелось добавить, что теперь меня никто не может контролировать и я хочу просто уйти. А он уж пусть как-нибудь сам разбирается с законными правителями Акато-Риору. Но я не успела всё это сказать.

— Яд действует от силы часов шесть, — сухо прокомментировал Желтоглазый. Низкий глубокий голос звучал чуть хрипловато, что добавляло веса его словам. — Обычным человеком тебе не стать никогда.

Что-то глубоко внутри, может, та самая Тень, которую я сейчас не ощущала, подтвердили его слова.

«Ничего ещё не кончено. Не видать мне свободы до тех пор, пока я не увижу отражения в зеркале».

Волк неожиданно скривился, будто его поразила сильнейшая зубная боль, и схватился за собственный браслет. Поднес его ближе к лицу, чтобы найти нужный значок, на который следовало нажать для связи с тем, кто пытается тебе что-то сказать на расстоянии.

— Охотник, жду тебя с докладом, а лучше с выродком и девчонкой, перед вечерним построением. И в этот раз чтоб никаких оправданий, — услышала я слегка искаженный магией голос короля. От звуков до боли знакомого голоса, из опустошенного желудка вновь поднялась тошнота. Я зажала рукой рот, стараясь дышать через нос, в котором тут же поселилась тупая ноющая боль — воспоминание о том, как прошлым вечером говоривший разбил его ударом кулака.

Князь внимательно наблюдал за мной.

— Меня тоже тошнит, когда я его слышу, — с неожиданной откровенностью поделился он.

Волк коротко, по-военному, ответил королю, что приказ принят. Закончив разговор, он выругался, поминая содержимое штанов Владетеля.

— Демон, как же не вовремя! Знал, что его не надо было тащить сюда. А теперь его и след простыл, ищи-свищи по всему городу. Слышал, что умник согласился работать на Старого Лиса. Жалкий тр-р-рус!

— Остался ли в этом городе хоть кто-то, на кого он ещё не работает? — хмыкнул князь Алишер.

— На нас-с, — враждебно прошипел Волк.

— Надо это исправить, как считаешь? — спросил Алишер, продолжая ухмыляться.

Волк поднял густые брови, собрав на лбу морщины.

— Это такая шутка? Парень не жилец. Туда ему и дорога.

Напряженно хмурясь и обдумывая каждое слово, я поняла главное. Они хотят убить того, кто сказал, что видит на мне путы древней магии, и дал понять, что знает, как их разорвать. Пусть магистр и отказался помогать мне, поскольку я не принцесса, но… что если заставить его передумать? Достучаться до него, объяснить, что я не виновата в смерти Арри. А на самый крайний случай, можно попросить Волка убедить упрямца, разве нет? Тяжелые времена требуют тяжелых решений.

— Постойте, — я встала, чтобы привлечь внимание мужчин. — Терри останется жив. Это моё условие.

В наступившей тишине ясно прозвучал звук удара ладонью по лбу. Волк, потирая переносицу двумя пальцами, вдобавок тяжело вздохнул и покачал головой. Я подумала, что именно так выглядел демон в те моменты, когда особенно разочарован во мне, если бы был человеком из плоти и крови.

— Ты вообще хоть что-то знаешь о том, за кого просишь?

— Я знаю, что он мне нужен живым, — твердо ответила я, для стойкости сжимая кулаки и расправляя плечи.

«Им придется считаться с моим мнением, если они хотят, чтобы я делала что-то по их указке. Разве нужна мне жизнь, в которой я только и делаю, что выполняю приказы? Пусть забирают ее прямо сейчас, если угодно», — зло подумала я.

В то, что князь Алишер будет более добрым хозяином, чем король и его дочь, я не верила.

Однако эффект от моих слов получился не совсем тот, какого я ожидала. Волк только плечами пожал. Князь Алишер расплылся в широкой болезненной ухмылке.

— Все видят то, что вижу я? Перед нами вылитая принцесса Эсстель! Та же стать, тот же голос, то же, — он особенным образом выделил следующее слово, — упрямство!

Искатель шумно вздохнул и завозился, сминая яркое покрывало, на котором сидел.

— Так вот каковы ваши цели, князь. Я-то думал…

Алишер не дал ему договорить. С ленцой и скукой в голосе произнес:

— Не трудитесь озвучивать ваши мысли, господин Бродэк. Хотите совет? Вы пореже думайте о тех, чья жизнь вас не касается, и почаще вспоминайте маленьких деток и жену. Меня вы не боитесь, я вижу… но это и неудивительно, учитывая моё шаткое положение в этом городе. Но ведь не только я делаю ставки в этой игре. Старый Лис жестоко наказывает тех, кто меняет стул после того, как все карты сданы.

Искатель счел за благо промолчать. Если он и спал после вчерашней ночной беседы, то недостаточно и по-прежнему выглядел уставшим и сонным.

— Не очень из меня хорошая принцесса вышла, князь, — я поёжилась, с содроганием вспоминая вчерашний день. — На эту роль я тоже не согласна.

Я ожидала получить гневную отповедь в том же стиле, выдающем богатое картёжное прошлое младшего принца, что-нибудь про стулья и ставки, но князь Алишер на этот раз был ко мне чрезмерно добр. Видимо, его нынешнее сердечное отношение как-то соотносилось с тем, что накануне он дал приказ меня отравить.

— Пока что никто от тебя этого и не требует, дорогая племянница. Эсстель сама худо-бедно справляется со своей ролью. А ты просто помни, на чьей ты стороне.

Я скрестила руки на груди. Если бы я могла выстроить между мной и этими людьми кирпичную стену, уже побежала бы за раствором. Но они уже неоднократно показали, что не любят шутить. Теперь вот от моего согласия на их условия зависела жизнь Терри, перед которым я и без того виновата по самые уши.

Мне пришлось кивнуть. Вынужденно. Я предчувствовала, что с этого момента в моих злоключениях начинается новая глава, но, по всему выходит, не отвертеться мне от участия в их государственном перевороте. С момента прошлого предложения внутренние весы справедливости склонились не в пользу тех, кому меня обязывает служить долг и магический контракт. Но и не на сторону тех, кто идёт к цели по головам.

«С этого момента, я буду сражаться только за себя и тех, кто нужен мне. На своей собственной стороне».

* * *

Магия возвращалась мучительно и долго.

Я валялась на кровати, свернувшись в клубочек, грызла кулаки и ненавидела всех. На особом счету я держала тех, по чьей вине мне пришлось на время распрощаться с поводком. А ещё тех, по чьей милости я вообще оказалась в этом мире, связанная запретной магией. Ну и, конечно, тех, кто мог бы мне помочь, а вместо этого просто ушёл. Таких было минимум двое. Терри и Волк.

Волк какое-то время провел рядом со мной, изредка проверяя, как бьется жилка на запястье. Заставил выпить несколько кружек подогретой воды с пряными травами, к которым я долго и недоверчиво принюхивалась. Волк только посмеивался. Говорил, что страшно только в первый раз, а потом привыкаешь. А потом, когда мне стало по-настоящему плохо, молча встал и закрыл за собой дверь. Оставил меня одну. Подлец.

Магия заползала в меня через поры в коже. Холодные змейки текли по венам, от кончиков пальцев по направлению к груди, и там сплетались в огромный живой клубок. С каждым новым вдохом этих змеек становилось всё больше. Я задерживала дыхание, сколько могла, кусала губы до крови и оставляла отметины от зубов на пальцах.

А потом, когда змейки устроили гнездо в груди, они поползли в голову. И вот тогда я поняла, что умирать от яда — сущий пустяк по сравнению с тем, что приходится испытывать, когда срастаются на время разрезанные магические путы. На висках острая боль замкнулась в пульсирующее кольцо. Ледяной обруч на голове ощущался как нечто материальное, и я постоянно ловила себя на бесплотных попытках снять его.

Я дала себе обещание, что стану убивать только за одно упоминание об этом лягушачьем яде в моём присутствии. И больше никогда не позволю Волку применить его. Для верности, лучше бы убить его, как только увижу. И князя тоже.

«Я снова слышу твои мысли. В них, как всегда, обещания всех убить и остаться в одиночестве. Ты в порядке?» — слабым голосом спросила где-то совсем рядом Эсстель.

Я огляделась, но в комнате больше никого не было.

«Мы с тобой умираем? Или только я? Меня, кажется, отравили».

«Нет, это меня отравили», — мрачно подумала я в ответ.

«Где ты?»

«В логове у Старого Лиса. Несмотря на Разлив здесь сухо. Больше ничего не могу сказать».

«Это стоящая зацепка», — с сомнением произнесла Эсстель прямо над ухом. Мне это показалось чрезмерно громким звуком, и я зажала ладонями уши, не отдавая себе отчет, насколько глупо выглядит попытка заглушить руками голос, который звучит прямо в голове.

«Может, я прикажу тебе немедленно поправиться, и ты подчинишься? Мне в жизни не был так плохо, как сегодня», — пожаловалась Эсстель.

«Мне жаль. Ваш дядя здесь не для того, чтобы гладить нас по белокурым головкам и совать мелкие монеты на сласти», — ядовито сообщила я, вспоминая злополучное письмо, из которого следовало, что Эсстель чуть ли не самолично пригласила Братоубийцу в Акато-Риору. Вот и хорошо, что ей довелось испытать на своей шкуре хоть часть моих страданий. Ещё бы поставить ее на мое место и приказать петь песенки.

«Я спою тебе песенку, если мы обе выживем, — сухо ответила Эсстель. — Про дядю я тоже тебе объясню при встрече. Сейчас мне не до того. Я рада, что ты жива. Поправляйся, — и добавила, чуть погодя. — Это приказ».

Сделав вывод, что Эсстель сняла браслет и оставила меня в покое, я откинулась на подушку. Краем глаза видела в тёмном углу два горящих глаза. Обман зрения, шутка охваченного лихорадкой сознания? Не та шутка, над которой хочется смеяться. Запретная древняя магия полностью восстановилась. Сама, без каких-то ритуалов. Не потребовалось ничьих сердец и специальных заклинаний, чтобы вновь сковать меня незримыми путами. А вместе с магией вернулась и Тень. Голодная и яростная, как никогда. Готовая мстить. Рвать и терзать всех, кто подвернётся.

Это были поразительно короткие шесть часов свободы, отравленные болью и чувством беспомощности. Тени ничего не стоило завладеть телом. В то время я и сама больше всего на свете желала поменяться местами с любым, кто захочет жить моей судьбой и противостоять всему тому, что щедрой рукой сыплет на голову Судьба. Судя по тяжести того, что на меня валится, слепая Владычица Судеб перевернула надо мной тележку с кирпичами.

Глава 15. Иногда новые лица — это хорошо забытые старые

Средний город. Ближе к полудню

Тень не любила воду. Не зря я представляла ее большой кошкой. При виде воды на улицах она презрительно фыркнула и полезла наверх.

Пока мы не выбрались за границы Верхнего города, Тень передвигалась по узким кромкам изгородей. Мне было страшновато, что она переломает все кости, если свалится на каменную мостовую с высоты в два человеческих роста. Но для неё, кажется, не существовало никаких ограничений, заложенных Создателем в тела людей. Она ничего не боялась, не колебалась и пользовалась возможностями смертного сосуда на всю катушку. Развоплотилась только один раз: когда пролезла между решетками слухового окошка в той маленькой комнате, где я провела долгожданную, свободную от магии жизнь. Слишком короткую и мучительную, чтобы мне захотелось повторить.

На мои вопросы Тень не отвечала. Впрочем, у меня было не так много версий, куда она торопится. Это как раз был тот случай, когда ей и самой не терпелось в точности выполнить приказ хозяина.

Зато я получила возможность полюбоваться городом, пока Тень прыгала по крышам. Благо, в Среднем городе, куда мы в итоге добрались, дома стояли близко друг к другу. Кое-где горожане прокинули собственные узкие мостики с одного балкона на другой. Наверное, чтобы ходить к друзьям через дорогу, не замочив ног и не нарушив комендантского часа. Сейчас, по поводу законных дней сокращенного рабочего времени для «белых воротничков» и выходных для «синих» люди отдыхали, курили, общались и выпивали на маленьких балконах или вовсе забравшись на нагретые солнцем покатые крыши.

Тени несколько раз приходилось обходить расстеленные на черепице покрывала, на которых вытянулись любители редкого в Разлив солнышка. Интересно, что она не испытывала никаких эмоций насчет горожан. Зря я боялась, что она набросится на кого-то, чтобы утолить свой голод. Под солнцем она не хотела выпускать свои призрачные когти и целеустремленно рысила мимо людей к одной ей ведомой цели. А может, именно потому и не нападала, чтобы сытость не заставила её потерять нюх. Мужчина в клетчатой кепке весело поприветствовал меня, не посчитав подозрительным чёрный наряд, скорее всего, принял за мальчишку-трубочиста. Как раз шел сезон прочистки каминных и печных труб после зимы. Я бы задержалась, чтобы ответить, но Тень не удостоила человека даже мимолетным взглядом.

Прав был Алишер. Я и впрямь получила ценный урок из пережитого отравления. Теперь-то до меня окончательно дошло, что я и магия — не одно целое. Я заблуждалась, когда называла себя магической вещью — даже совсем недавно, в разговоре с магистром. Будь это на самом деле так, я умерла бы, лишившись самой сути своего существа. А я выжила.

«Из этого следует, что какая-то часть того, что я знала о себе — ложь. Главный вопрос: насколько велика эта часть? Есть хоть что-то истинное, на что я могу опереться, чтобы искать дальше? А если ничто не истинно, тогда что? На этот вопрос мне ещё предстоит найти ответ».

Очень кстати, что Тень плевать хотела на мои размышления. Она то бежала, то высоко или далеко прыгала, иногда подтягивалась, чтобы забраться повыше, иногда спускалась. Я безучастно наблюдала за меняющейся картинкой. Восхищалась тем, на что, оказывается, способно моё тело. А я-то думала, что неловкая и слабая. Может быть, Тень смогла бы убежать тогда от Волка в первую ночь весны? И уж точно не позволила бы ему забрать артефакт! И вся история пошла бы совсем иным путём…

Впрочем, заговорщики продолжали бы действовать исподтишка. Только и разницы, что я могла бы дальше жить сама по себе, читать книжки и ни о чем не догадываться. А тем временем ситуация в столице уже набрала такое внутреннее давление, что стенки скоро не выдержат, и перебродившее зелье старых конфликтов со дня на день рванёт так, что на другом краю материка все пригнут головы и оглянутся на нас!

Когда впереди показались желтые стены Управления порядка, сердце забилось быстрее. Двери были распахнуты настежь, рядом караулили черные кареты патрульных и даже красная карета из Королевской лечебницы. Тень замерла, припав к краю крыши, глядя на них сверху вниз. Городские гвардейцы, как растревоженные большие черные жуки, сновали туда-сюда: заходили в Управление и быстрым шагом выходили оттуда. Многие после этого расходились в разные стороны, а другие собирались в группы и что-то обсуждали. Некоторые доставали трубки и курили. Тут же крутились три человека в серых шляпах искателей, один из них держал в руках массивную камеру, три ноги которой были сложены вместе. Я искала взглядом людей короля, но не увидела их мундиров: ни одного золотого шеврона во время беспорядка, надо же!

Я полагала, что вся суета, связанная с обнаружением мертвых законников в Управлении, пройдет за утро. Но нет, чутье подсказывало мне, что тут было что-то ещё. Что-то, связанное с Терри? Возможно.

Тень выкинула очередной номер. Чтобы спуститься с крыши, она, недолго думая (вообще не думая, скорее всего), извернулась, уцепилась обеими руками за козырек, на мгновение повисла над землей (которая была очень далеко) и… разжала пальцы. У меня сердце упало в пятки едва ли не быстрее, чем тело неслось к земле. Я уже успела попрощаться с жизнью, но лихая безбашенная тварь ухитрилась на лету поймать длинный железный прут для вывески. Суставы в локтях и плечах откликнулись на такое обращение острой болью, но зато мы не разбились. Тень ловко приземлилась, выпрямилась и, как ни в чем ни бывало, отряхнула ладони от прилипшей ржавчины.

Её фокус не остался незамеченным. От кучки гвардейцев отделились двое и направились в нашу сторону.

«Прячься, нам не нужны неприятности», — подсказала я.

«В тени проще», — фыркнула Тварь.

Она неуловимо ускользнула в дальний уголок сознания, свернулась в клубочек и предоставила мне самой разбираться с городской стражей.

«Ну и хорошо. Запомню на будущее, что лучше держаться на самом солнцепёке, чтобы Тень сидела смирно и не выпускала когти».

— Что тут происходит? Вы сорвались с крыши? — один гвардеец начал говорить издалека. Второй подходил молча, накрыв ладонью пояс. Я поняла, что он прикидывает, какую бутылочку сорвать с пояса.

«Ох, лишь бы до этого не дошло, я только что пришла в себя после яда, не надо меня снова травить зельями!»

— Да, господин. Сорвался, — покаянно ответила я, стараясь придать голосу мальчишечьи интонации. — Трубочист я. Вот, — в качестве доказательства показала ему руки, выглядевшие так, будто давно не знали мыла.

«Вчера принцесса, сегодня трубочист, а завтра кто?» — хмыкнула в голове одна из многочисленных сущностей, не пожелавшая представиться. Забавно, если это Эсстель. Шутка не совсем в её стиле, но она бы точно порадовалась моему стремительному карьерному падению. Хотя сама-то. Кто она сейчас? Где она?

Гвардейцы приближались. Я отступила на шаг и прижалась спиной к кирпичной кладке, теплой от прямых лучей солнца. Постаралась придать лицу дружелюбный вид, но не сумела снять подозрение. Лучше бы сразу дала деру!

— Кевью, не стойте столбом! Вы что, ослепли? Уйдёт же! Задержите её! — приказал старший по званию и швырнул зелье. Мимо моего уха со свистом пролетело что-то небольшое, ярко-фиолетовое и со звоном врезалось в стену.

От контакта с воздухом разлитое зелье угрожающе зашипело. Пузырьки взрывались, росли и площадь поражения увеличивалась, как пишут в справочниках, «в прогрессии». Душный парализующий газ. Та ещё дрянь! Гвардеец, что был ближе ко мне, сообразил быстрее. Он натянул круглые очки, превратившие его глаза в рыбьи, и нажал на кнопку между стеклами, чтобы опустить прищепку для носа. Все манипуляции заняли у него буквально три секунды. Раз — очки, два — кнопка, три — прищепка. Я за это время только ладонью нос зажать успела. А глаза-то уже наполнялись жгучими слезами, и в легкие словно песку насыпали. Я вспомнила про шарф, задрала его повыше — почти до глаз, плотнее прижала к лицу и рванулась прочь от проклятых законников.

«Совсем озверели! Уже и с крыши упасть нельзя, чтобы против тебя не применили магическое оружие!» — восхитился демон.

— Кевью-у! Упустите Древнюю, я с вас лично звезду сорву! — услышала я за спиной негодующий крик.

Не веря, что могла допустить такую оплошность и выйти на улицу с непокрытыми волосами, я на бегу схватилась за голову. Демонова Тень, ну конечно! Откуда у монстра осторожность? Она действительно и не подумала никак прикрыть приметную шевелюру! Растрепавшаяся коса била меня по лопаткам, когда я перепрыгивала с одного сухого участка на другой.

Мне показалось, что я оторвалась от преследования. Сама, без помощи Тени! И это после долгой пробежки с препятствиями по крышам! После отравления сперва ядом, потом газом! Я оглянулась через плечо и увидела, что гвардеец и впрямь притормозил и активно жестикулирует. Подавив искушение показать ему язык, я взяла крутой крен, чтобы скрыться за поворотом и с размаху влетела в прохожего, который только что вышел из-за угла.

Демон! Проклятье! Я не удержала равновесие и опасно накренилась назад, но меня подхватила сильная рука. Я подняла взгляд, внутренне готовая увидеть насмешливые желтые глаза. Насколько я успела понять задумку Создателя, эти желтые глаза будут преследовать меня до тех пор, пока кто-то из нас не встретит свой печальный конец. Но из-под форменной фуражки блеснул узнаваемый сиреневый взгляд человека с Древней кровью.

— М-магистр? — выдохнула я.

— Аха. Дипломированный, — кивнул Терри и, взглянув поверх моей макушки на «коллегу», который в этот момент как раз доставал свисток, чтобы дать сигнал тревоги, дернул меня за угол.

Длинный протяжный свист разлился по улице. Терри вполголоса помянул волосатую задницу Владетеля и, вроде, тут же смутился. Наверное, опять перепутал меня с принцессой, хотя я-то не переодевалась с тех пор, как он отказал мне в помощи. Мне оставалось только надеяться, что он с тех пор все-таки передумал. Не хотелось бы выпускать Тень для самозащиты. Она-то защитит, но вот Терри после этого придется вычеркивать из моих планов, потому что от него, в лучшем случае, одно сердце и останется.

Терри не догадывался о моих мыслях, поэтому позволил себе взглянуть на меня свысока.

— Ничего не бойтесь, — с покровительственной интонацией шепнул он.

Мне хотелось возразить ему, что после этой фразы как раз-таки обычно становится страшнее, но он приложил палец к губам, приказывая молчать. Достал из кармана вытянутую стеклянную трубочку с пробкой. Внутри был мелкий песок. Терри зубами вытащил пробку и с невозмутимым видом высыпал содержимое на ладонь. Песок чуть поблескивал, искрил даже в тени. Магический.

— Это что? — нервно спросила я, одновременно пытаясь заглянуть ему за плечо, чтобы увидеть, где погоня. Ничего не получалось. Терри были слишком высоким. Мне понадобилось бы подпрыгнуть, но он придерживал меня за локоть свободной рукой.

— Песок, — коротко ответил он. С тем же успехом мог бы и промолчать.

В этот момент из-за угла выскочил гвардеец. Терри поднес сжатый кулак ко рту и резко дунул в него. Песок полетел преследователю в лицо.

— Что?… — вдохнул законник и закашлялся.

Надсадный кашель заставил его опереться рукой о стену. Он жестом попросил нас оставаться на местах, но Терри и не подумал подчиниться. Он потянул меня за собой. Я замешкалась, не доверяя ему.

— Не советую задерживаться, — серьезно предупредил магистр. — Если на вас повесят мою вину, вам сможет помочь только король.

Аргумент подействовал. Меньше всего я хотела бы предстать перед королем в полосатой тюремной одежде. Не стоит давать ему такой удобный шанс одним махом обрубить мои надежды. Терри не стал уговаривать, развернулся и побежал прочь. А я за ним. Другого пути в узком переулке просто не было. Мы выбежали на улицу, свернули за угол и замедлились, притворяясь, что вовсе никуда не торопимся в этот погожий весенний день.

Терри показал пальцем на вывеску с узнаваемым символом Академии и степенно зашел в лавку магических товаров. Я со вздохом последовала за ним, стараясь не подавать виду, что иду за магистром на коротком поводке. Колокольчик над дверью коротко звякнул, сообщая владельцу, что пришли посетители. За стойкой с медной монструозной кассой никого не обнаружилось. На потертой деревянной столешнице стоял ещё один звоночек. Я взглянула на настенные часы. Время обеденное. Продавец, должно быть, уже собирается домой после сокращенного рабочего дня. Нам ещё повезло, что он подзадержался, хотя по закону не обязан был. Терри уверенно подошел к стойке и нажал на кнопку на металлической макушке звонка.

— Уже иду. Одну минуточку, — услышала я дребезжащий старческий голос. Знакомые нотки заставили сердце биться быстрее, но при этом неровно, в томительной муке пропускать удары. Я закрыла рот ладонью, чтобы не выдать себя возгласом. Второе воскрешение за два дня — это уже слишком!

«Это не он. Просто показалось. Просто совпадение», — предупредила я глупое доверчивое сердце.

Из-за двери показался невысокий старичок. Растерявшая волосы макушка отражала свет магических ламп, включенных из-за недостатка света от окна, заставленного полками с ходовыми товарам. Бледно-голубые глаза подслеповато смотрели поверх круглых очков в тонкой оправе.

— Терри, это ты, мой мальчик? — спросил старичок, сняв очки с носа и протирая их платком. — С каких пор ты носишь на груди звезду городового?

— Это я, господин Парриш. Долго рассказывать. Мы у вас укроемся? Кое-кому не терпится застегнуть на нас браслеты.

— А? Ну конечно, конечно. Проходите, — владелец лавки поднял откидную крышку стойки и посторонился, чтобы пропустить нас в служебное помещение.

Я не смогла заставить себя сделать вид, что нет ничего особенно в том, что мы встретились вот так, будто и не было всех этих лет. Будто расстались только вчера.

«Он даже не поздоровался!»

— Вы не узнаете меня? — ломкий срывающийся голос, прозвучавший в тишине, был подозрительно похож на мой. Я закрыла рот рукой, жалея, что допустила новую оплошность. Но еще больше я жалела, что до сих пор зачем-то стою в пыльной лавке, а следовало бы развернуться и бежать прочь. Пока еще можно убедить себя, что мне просто показалось, нужно бежать… Иначе потом будет слишком поздно и придется с этим жить. Привыкать к мысли, что предателем может оказаться, кто угодно, даже тот, кто давно умер.

Терри вопросительно оглянулся меня. Я изо всех сил боролась с собой, но не могла сдержать слёз.

Старичок водрузил очки на нос и воззрился на меня с вежливым недоумением. Его благообразное морщинистое лицо не отразило никаких эмоций. Не узнал. Я поняла это еще до того, как он медленно покачал головой. Как он мог меня не узнать? Из-за шарфа? Я сорвала с шеи шарф и принялась с глупым видом засовывать один конец в карман. Второй лежал на полу, как длинный хвост с кисточками, и выводил меня из себя.

— Думала, вы умерли. Я вас оплакивала, а вы… — голос изменил мне, и я не смогла договорить. А может, не договорила, потому что не знала, что сказать тому, кого я так уважала и столько лет считала мёртвым.

Бывший архивариус Малой королевской библиотеки выглядел смущенным. Он вновь снял очки и принялся их тщательно протирать по второму кругу, уделяя все внимание этому процессу. Терри переводил взгляд с меня на господина Парриша и начинал нервничать.

— Может, поговорим где-нибудь в другом месте? Если сюда заглянут гвардейцы, у вас точно не будет времени, чтобы объясниться.

— Да-да, конечно, — слабым голосом подтвердил господин Парриш.

Терри потянул меня за руку. Я последовала за ним, опустив глаза. Тяжело было смотреть на архивариуса, постаревшего, но живого, после того, как столько слёз было выплакано после его внезапного исчезновения. Я запомнила тот день на всю жизнь. В одно прекрасное утро я просто не нашла его на рабочем месте. Пустовало его старое кресло. Стопкой лежали книги, которые он отложил накануне, чтобы привести в порядок корешки и обложки. Ждали хозяина запасные очки в деревянном, обитом синим бархатом футляре. Все его вещи, о которых он заботился, осиротели в то утро вместе со мной. Больше всего на свете я жалела, что не знала о том, что архивариус так плох, не успела попрощаться с ним, сказать ему, насколько он важен для меня. Первый человек, который стал мне по-настоящему родным.

«Оказалось, что не так уж он и плох. Или плох, но не в этом смысле. Столько лет прошло после его смерти, а он ещё вполне бодр. Хватает же сил на торговлю магическими безделушками. Кстати, сколько лет? Четыре? Пять?»

Я сбилась со счёта.

За дверью оказалась уютная маленькая комнатка, в которой помимо шкафов с книгами и коробками нашлось место для небольшого круглого столика, старого кресла и двухместного диванчика с источенной молью обивкой. Я замерла перед креслом. За исключением рыжего с подпалинами цвета оно было в точности таким же, как темно-зелёное кресло архивариуса в Малой королевской библиотеке. Я любила его кресло. Сколько раз я засыпала, разместившись поперек мягких подлокотников, с книжкой в руках! Сколько раз кресло молчаливо и без осуждения выслушивало о моих злоключениях! Все те чувства, которые у меня остались после исчезновения архивариуса, я перенесла на его старое кресло. И не позволила его у меня отнять, когда король в очередной раз затеял ремонт в Расписной комнате и вспомнил про обе дворцовые библиотеки.

А где-то в Среднем городе в это время живой и здоровый Архивариус сидел в таком же кресле и перелистывал страницу за страницей, а книга, как обычно, чуть подрагивала в его руке.

Тень упивалась моим черным, горько-чернильным настроением. Она извивалась, купалась во всем этом, вволю пила мой гнев и боль и становилась только больше. Правду говорят, по-настоящему ранить могут только те, кто дорог. Что бы там ни творили со мной король и Волк, по части причинения боли им обоим далеко было до невысокого и тщедушного старичка-архивариуса, который приручил дикого свободного зверька с косичкой не толще мышиного хвостика, а потом ушёл, не попрощавшись.

«Так не поступают с теми, кем дорожат. Он лгал мне. Я для него ничто и никто. Он бросил меня одну», — так думала я, стискивая кулаки, а Тень вилась рядом и урчала, тёрлась об ноги. Я почти видела её краем глаза и была готова поклясться, что Терри тоже видел её. Недаром он отошёл от меня как можно дальше и смотрел настороженно, сведя брови к переносице.

— Говорите, что вы не убийца, но ваши глаза выдают вас, — Терри снял фуражку и вытер рукавом вспотевший лоб, пригладил черно-белые волосы и водрузил головной убор на место. Ребром ладони проверил, чтобы фуражка села, как следует, и продолжил свою холодную отповедь. — Учтите, что я буду защищаться. Мастер Парриш, вам лучше отправиться домой прямо сейчас, спасибо ещё раз, что впустили.

Бывший архивариус всплеснул руками.

— Что вы такое говорите, молодой человек! Я знаю эту девочку с юных лет. Она не убийца, — расстроенно проговорил он. По-стариковски пожевал губами, раздумывая о чем-то и обратился ко мне, не замечая или не обратив внимания на мой прожигающий дотла взгляд. — У тебя есть вопросы, девочка моя? Спрашивай.

О да. Один вопрос у меня имелся, и он, как уголек, жёг мне язык.

— Почему вы бросили меня?

Господин Парриш покачал головой. Светло-голубые глаза смотрели печально и виновато.

— Король отправил меня в отставку. Не ко двору я пришелся, несмотря на всю выслугу, — он развел руками и тут же, как ни в чем ни бывало, спросил. — Угостить вас чаем, молодые люди?

Мне не хотелось чая. Единственное, чего мне хотелось — отмотать время назад и сделать все наоборот, чтобы не оказаться нос к носу с живым доказательством того, что людям верить нельзя. Даже самым лучшим, умнейшим и добрейшим на свете. В особенности им.

— Вы могли бы послать мне весточку, сообщить, что живы, что ждёте, — последние слова я проговорила шепотом, не уверенная, что они уместны.

— Король ясно дал понять, что мне не стоит этого делать, — вздохнул старик.

Он подошёл к столику и нажал на изящный рычажок в основании пузатого блестящего серебристым боком чайника. От нажатия вспыхнул красный магический кристалл и начал отдавать тепло налитой внутрь воде. Я мельком взглянула на дорогую магическую игрушку и перевела взгляд на ее обладателя.

«Променял живого нуждающегося в наставнике ребенка на чудо-кипятильники и подобные забавы для богачей?» — безмолвно спросила я.

— Девочка моя, прости глупого старика, за то, что струхнул. Старость боится смерти, как оказалось. Особенно, когда у меня родилась долгожданная внучка после пяти сорванцов… — бледно-голубые глаза наполнились слезами и старые, морщинистые руки задрожали пуще обычного.

— Король угрожал вам… — я схватилась за голову, запустила пальцы в проклятые белые волосы. — Ну конечно, он хотел отнять у меня всех… Всех! Мог он пригрозить и Рину тоже? Но Рин всего лишь повар, откуда бы королю знать о том, что происходит на кухне?

Бывший архивариус, а ныне торговец простыми магическими вещами, поджал губы и нахмурил кустистые брови.

— Ты не замечала, что за тобой всегда следили? Король не для того создал тебя, чтобы потерять среди простой прислуги.

— А зачем он меня создал? — выдохнула я, совершенно искренне не понимая мотивов и целей своего хозяина.

Мастер Парриш красноречиво обернулся к Терри. Тот стоял, оперевшись локтем о высокий комод, и поглядывал в небольшое квадратное окошко, ведущее во внутренний двор. Весь вид магистра говорил о том, что его совершенно не интересует содержание нашей беседы и вообще он погружен в собственные тяжелые размышления.

— Молодой человек, вы ответите на вопрос девушки? — спросил архивариус.

Терри встрепенулся с таким видом, будто и впрямь глубоко задумался о своём, а вопрос старика отвлёк его от тягостных размышлений.

— Отчего не ответить, господин мой. Правду говорить легко и приятно.

— Ой ли? — прищурил один глаз старик, и вернулся к сервировке обеденного чая. Достал с закрытой полки две чайные пары, ложечки и фарфоровую сахарницу, расписанную яркими цветами. Вопреки собственному заявлению Терри, очевидно, никак не мог найти подходящих слов. Я терпеливо ждала.

— Я человек короля. Агент и сообщник. Он посвящал меня в такие вещи, которые лучше не знать никому… Я знаю то, о чем не догадывался Арри. Я предостерегал его продолжать общение с вами, но он был ослеплён своими чувствами. Вы вовсе не бастард, которого взяли работать во дворец из милости, как думал мой наивный добрый друг. Вы связаны страшной древней магией, которая живет в вашем теле и питается вашей кровью. Чем чаще вы пользуетесь этой силой, тем скорее она поглотит вас без остатка. Рано или поздно, король получит, чего хотел, — послушного демона-убийцу.

— Вы сказали… что можете помочь… — я почти не слышала собственного шепота.

— Вам может помочь господин Арчер. Возможно. Я не знаю наверняка. Но если вы меня убьете, у вас не останется никаких шансов. Король ведь послал вас убить меня?

Я кивнула. Осмелилась-таки поднять взгляд.

— Не только меня.

«Будь ты проклята, Тень! Я уже целый час жду тебя у старого Шати. Мы же договаривались!» — очень громко и явственно прозвучал над ухом голос Эсстель. Я даже пригнула голову, и огляделась, не понимая, почему никто из присутствующих не вздрогнул вместе со мной от её яростного напора.

«Я уже проклята, принцесса, вам ли не знать. Если угодно, разыщите в Среднем городе лавку простых волшебных вещей, которой управляет бывший архивариус… если вы знаете его… Главное, прикажите ни в коем случае не убивать магистра», — с отчаянной надеждой, что ее приказ опять окажется сильнее, чем воля короля, попросила я.

«Всеблагой Создатель! Не смей убивать магистра! И жди меня на месте. Я знаю, о какой лавке ты говоришь».

Я потрясла головой, прогоняя неприятное ощущение онемения из головы. Терри пристально смотрел на меня, постукивал пальцами по дереву, отбивая ровный марш. Так делают люди, когда о чем-то глубоко задумаются.

Воцарилась тишина, нарушаемая только шумом кипящей воды и тихой незамысловатой дробью. И этой тишине трудно было не расслышать приглушенный звон медного колокольчика за стеной. Владелец лавки снова нажал на рычажок в основании кипятильника, чтобы прекратить подачу тепла. Растерянно посмотрел на нас с магистром блестящими от волнения огромными глазами за стёклами очков. Терри приложил палец к губам и выжидательно уставился на запертую дверь. Я тоже смотрела в этом направлении, но обреченно: Тень подсказала мне, кто пришёл. Она становилась всё более полезной, этого у нее не отнять.

В дверь со стороны торгового зала вежливо постучали. Тук. Тук-тук-тук. Тук.

Все молча ждали. Никто не пошевелился и не издал ни звука.

— Я знаю, умник, что ты там. Кого ты собираешься обмануть, сидя там, как мышка? Думаешь, мне трудно открыть эту дверь? — услышала я знакомый хриплый голос.

Терри стащил с головы фуражку и смял в кулаке. Потянулся свободной рукой к поясу, где гвардейцы носят магическое оружие.

— Откройте. Он слов на ветер не бросает, — попросила я.

— Так и думал, что ты тоже с умником, девочка-тень. Ты так трогательно просила не убивать его, что я едва не прослезился.

Лицо Желтоглазого было скрыто за глухой дверью, а я будто воочию видела его насмешливую ухмылку. Он никогда не улыбался искренне, а глаза всегда оставались холодными и пронзительно смотрели на всех как на добычу.

— И что ты решил? Согласен на моё условие? — с вызовом спросила я.

— Еще одна реплика через дверь, и все договорённости отменяются, — еще более низким и глубоким голосом, чем обычно, пригрозил Волк. — Я предупредил.

Рассудив, что угроза прозвучала убедительно, я протянула руку к дверному замку. Краем глаза увидела, как Терри что-то сорвал с пояса и зажал в кулаке.

«Очередное зелье, должно быть. Или ещё какая дрянь, какую используют гвардейцы чтобы разнять драчунов в уличных стычках. Глупость какая. Сильнее всего от этих штук пострадает мастер Парриш», — с досадой подумала я, но промолчала. Не похоже было, что Терри враг старому архивариусу. Уж наверное сообразит, что не стоит взрывать зелье в тесной комнате.

Я нехотя открыла дверь, напоровшись на ту самую высокомерную усмешку, которую нарисовало воображение. Волк был одет с иголочки, как высокородный. Прическа волосок к волоску. На шее поверх белоснежной рубашки белый шарф, в руках дорогая черная шляпа. Ничем не напоминал того головореза с засаленными волосами, которого я встретила ночью в Великой библиотеке. Пригнув голову, Волк шагнул внутрь небольшой комнаты. Вежливо поприветствовал хозяина, окинул взглядом сервированный к чаепитию столик. Поднял брови в показном удивлении.

— Законники там, значит, носом землю роют, ищут убийцу командующего гвардией, а главные подозреваемые тут в двух шагах от Управления чайком балуются? Смело. Смело, — он издевательски похлопал одной ладонью о другую, словно был зрителем в театре, а мы давали для него представление.

Желтые глаза сощурились, остановившись на магистре.

— Что, продажная шкура, подставился сам — подставь другого? Гвардейцы ищут исполнителя по приметам Древней крови. Упоминают про девицу в одежде трубочиста с белой косой, — Волк перевел испытующий взгляд на меня. Я мгновенно замёрзла, хотя в помещении было довольно тепло.

— В каком смысле… — я проглотила окончание фразы из-за выражения лица Терри. Он зажался в угол, как будто это он был затравленным и готовым дорого продать свою жизнь диким волком.

— Я пришёл, чтобы спасти его, но не успел! Он ручался головой за то, что не даст мне сбежать! А вы, ночные ублюдки, за каким-то демоном вытащили меня оттуда, где я был в безопасности! Что вам всем нужно, вы можете объяснить? Я понимаю, что делят король и господин Арчер, а вам, уличному отребью, ворам и убийцам, что за резон влезать в это дело? Вы хоть понимаете, к чему приведет ваше вмешательство?!

Волк скептически сложил руки на груди.

— Все всё понимают, умник, один ты, да ещё вот она, — последовал небрежный кивок в мою сторону, — тыкаетесь носами, как слепые щенята. Верно я говорю, мастер Парриш? — он уважительно склонил голову перед стариком-архивариусом. Тот только вздохнул и напомнил, что готов заварить гостям чай, если они пожелают решить дело без скандалов и кровопролития.

Я едва не задохнулась от удивления.

— Вы знакомы с ним, господин Парриш?

— Девочка моя. Он прав. Рано или поздно сюда приходят все заговорщики, — старый архивариус лукаво улыбнулся и налил в заварочный чайничек с травяным сбором кипяток. — Я не знаю, что их ко мне приводит, но уже перестал удивляться этому обстоятельству. К чаю у меня тут хранится пряное печенье, — он достал с полки стеклянную банку, до половины наполненную темно-коричневыми кругляшами. — Угоститесь, господин Волк?

Волк достал из банки печенье.

— Просто у вас на лице написано, что здесь будут рады всем заговорщикам. Ну и поспрашивать у людей тоже бывает полезно, — он со значением посмотрел на меня и отправил ароматную выпечку в рот. — Если знать, где копать, то долго копать не придется.

Я поняла, что колкий намек был адресован мне, и обиделась.

— Будь моя воля, я бы ничего не копала и держалась бы подальше от этой истории. Меня втянули насильно, и я до сих пор не уверена, что понимаю, чего каждая из сторон на самом деле хочет.

— Мира, — ответил Терри.

— Войны, — в унисон с магистром ответил Волк.

Они оба замолчали и недобро переглянулись.

— А мне нужна только свобода, — вздохнула я и тоже протянула руку за угощением. Но архивариус проворно убрал соблазнительно пахнущую банку подальше.

— А что есть свобода для тебя, девочка моя? Я не вижу на твоих руках оков.

Я поднесла ладони к лицу. Сжала кулаки.

— А они есть, мастер Парриш, — мой голос прозвучал чересчур хрипло, будто мне вдруг вздумалось передразнивать Волка. Больше я ничего не могла сказать.

Я чувствовала кожей взгляды, а сама смотрела в алчные красные глаза Тьмы.

«Ты не сможешь все время держать меня внутри. Ты слабая, всегда ждешь защиты. Доверься мне, и никогда не окажешься в опасности. Ты ведь этого хочешь? Я дам тебе неуязвимость и силу. Ты забудешь, что такое страх, ибо мне он неведом. Ты забудешь горечь одиночества и боль предательства. Однажды ты убьешь и не почувствуешь раскаяния. Я буду ждать тебя на той стороне».

Глава 16. Однажды принцесса, демон, убийца и магистр встретились, чтобы выпить

Лавка простых волшебных вещей. Средний город

— А ведь ты лжешь, умник, — неожиданно сказал Волк после продолжительного молчания. Он подчеркнуто аккуратно поставил чашку с нетронутым чаем на блюдце и устремил коронный проницательный взор на собеседника, который как раз делал первый глоток ароматного напитка.

Терри тут же вскинулся, будто его прижгли раскаленным железом пониже спины. Чай выплеснулся через край. Терри, морщась, стряхнул с пальцев горячие капли и отставил чашку подальше.

— Я? Лгу? Что за глупость, и зачем мне лгать?

— Чем ты купил себе жизнь и свободу у Старого Лиса? Он так долго гонялся за тобой, не мог он просто так тебя отпустить, — спокойно спросил Волк. — Выкладывай, если хочешь играть дальше. Я поставлю тебя на перо, если начнешь юлить и выкручиваться.

— Не понимаю, с чего бы мне отчитываться перед вами, господин убийца, — буркнул Терри.

— А с того, что я не выношу, когда мне лгут, — скрипнул зубами Волк.

— Я всегда говорю только правду. Ваш хозяин и не ждал, что я выполню приказ, — Терри отошел к окну и вцепился пальцами в подоконник с такой силой, что у него побелели костяшки. — Он принял меня за дурачка. Я сразу понял: его настоящей целью была не смерть начальника Управления, а сама попытка покушения на него тем самым магистром, что уже был приговорен и якобы сбежал. Хитрая многоходовая комбинация в духе Эриена. Бешеная лиса пытается отгрызть руку Академии, с которой получает корм. Скажете, я не прав? — Терри сильно, не жалея, ударил кулаком по подоконнику. Я хмыкнула, узнавая истинно королевскую черту: огонь в крови вспыхивал быстро, требовал немедленного уничтожения мебели, а затем неохотно гас, сохраняя тлеющее сердце под слоем горькой золы.

— Но я не дурак и не собирался плясать под дудку спятившей лисы. Но как же я просчитался! У таких, как вы, всегда есть запасной план, не так ли? Ваш убийца позаботился о том, чтобы моя явка с повинной закончилась смертью человека, который пытался мне помочь. А может, это были вы, господин Белые Перчатки? Проследили за мной и привели приговор в исполнение?

Волк пропустил обвинение мимо ушей. Вместо ответа он потянулся, взял с блюда еще один коричневый кругляш и отправил его в рот.

— Я правильно понял, что ты, великий умник, солгал Лису и шел к Тарсу, чтобы тебя опять посадили за решетку? — уточнил Желтоглазый, закончив вдумчиво похрустывать ломким печеньем. — Ты бессмертный, что ли?

— Вы правильно поняли. У меня были на то причины. Вы же растёрли мои надежды в прах. Вы убили хорошего человека, которого я почти убедил присоединиться к нам!

— Терри… — неуверенно начал архивариус, но замолчал. Он подошёл к молодому магистру и положил сухую узкую ладонь ему на плечо. — Не лучшее время ты выбрал для раздоров, мой мальчик. Мы не можем себе позволить сомневаться и отступать. Ты знаешь, что на кону. Гвардию нужно либо склонить на свою сторону, либо обезглавить, к сожалению.

— Вы будете смеяться, мастер Парриш, но Тарса убил человек короля. Я узнал его. Тот мутный тип, который охраняет арсенал в дворцовых казематах, — с этими словами Волк стряхнул крошки с одежды и добавил, чуть поразмыслив. — Ладный у него арбалет. Древней работы, сейчас так не делают, кустарщина одна. И весь блестит от полировки… Нет, я не могу поверить, что ты шел к Тарсу, чтобы сдаться! Старик бы тебя снова достал, как клёцку из супа! Он не прощает идиотов. Как ты вообще жив до сих пор? — восхитился Волк.

— Да я тебя сейчас!..

Терри вспыхнул и в один прыжок подскочил к Желтоглазому, занося кулак. Он успел нанести несколько ударов, от которых Волк с легкостью увернулся. Разгоряченный стремлением дотянуться до противника, Терри позволил себе подойти слишком близко, за что и поплатился. Волк повалил его наземь, зажал локтем горло, а второй рукой начал выворачивать запястье.

Между стиснутыми пальцами Магистра блеснуло, отразив свет, стекло бутылочки с магическим зельем.

«Сейчас сожмет!» — испугалась я. Но нет, Волк умело выкрутил ладонь так, что она обмякла.

Зная наперёд, насколько хрупкое стекло у склянок из Академии, я поспешила подхватить бутылочку в воздухе, не дав ей коснуться пола. Терри, прижатый к полу коленом Волка, посмотрел на меня, как на предательницу. Знакомый взгляд. Арри тоже смотрел на меня так перед смертью. И обстоятельства похожие.

Я отвернулась. Встряхнула бутылочку. Внутри переливалась, лениво откликаясь на тряску, ярко-голубая жидкость.

«Неужто Вспышка? Неплохой выбор. От нее не защитит и Древняя кровь. И вряд ли убийца дорожит чем-то сильнее, чем острым зрением, которое сильно пострадает, разорви магистр своё зелье в тесном помещении».

Я сунула склянку в карман. Давно мечтала обзавестись чем-нибудь полезным из магического арсенала.

— Молодые люди, вы ведь не всерьёз вознамерились разгромить мне лавку? — беспомощно поинтересовался архивариус.

Волк на секунду разжал железную хватку, но всего лишь для того, чтобы накинуть на шею магистру белоснежный шарф, затягивая его как удавку. Терри не успел просунуть пальцы под ткань и теперь напрасно скрёб ногтями поверх натянутого шарфа.

— Волк, ты обещал! Я призову демона, если ты не прекратишь сейчас же! — без уверенности, что действительно выполню свою угрозу, воскликнула я.

— Хочешь, чтобы тебя поскорее сожрали? Давай! — хрипло отозвался Волк, ничуть не ослабив давления на шею несчастного магистра. — Мне уже надоел этот паршивый трус. Тебе же он целиком не нужен, сечёшь? Выполним маленькое порученьице короля — выиграем время, пока он будет шаманить на его крови.

— Нет, не надо убивать Терри! — вмешался архивариус. — Вы так все друг друга перебьете, и некому будет противостоять безумцу!

Терри опустился на колени, его губы посинели, но он продолжал бороться за свою жизнь, а я набросилась на убийцу с кулаками. Волк с кривой усмешкой сдался после первых ударов и поднял руки.

— Тебе повезло умник. Прекрасная воительница отбила тебя в честном бою. Теперь твоя жалкая жизнь принадлежит ей, усёк? — торжественно объявил Волк, наматывая белый шарф на кулак. Терри громко, сипло дышал, уставившись в пол. Архивариус опустился на колени рядом с ним и пытался дать жертве отпить воды из стеклянного стакана.

— Вот поэтому Безумный король до сих пор на троне. Вы же грызетесь, как свора бешеных собак, — укорял старик, обращаясь сразу к обоим мужчинам. — А могли бы действовать сообща.

Волк презрительно фыркнул:

— Слышал, умник, что старшие говорят? Будешь действовать сообща со мной? Тебе не привыкать пересаживаться!

— Я лучше найду принцессу, — прохрипел Терри, растирая горло.

— Хорошая идея, мой мальчик! — просиял архивариус.

— Годится, — одобрил Волк. — Все вместе пойдем искать принцессу. У тебя есть какая-нибудь игрушка, чтобы понять, где она прячется?

Терри метнул на меня недобрый взгляд исподлобья, но промолчал. Волк прислушался, подошел к двери. Замер.

— У нас гости. Странно. Я же повесил табличку «закрыто» и запер дверь, чтобы не мешали беседе. Кто-то упорно стучит по витрине, того и гляди раскокает стекло.

— Ой-ёй, это никак нельзя делать! — всполошился архивариус, забыв о пострадавшем, которого пытался привести в чувство. — Разбитая витрина привлечет ненужное внимание гвардии! — с этими словами он осторожно приоткрыл дверь в торговый зал и выглянул. Оглянулся на нас и потрясенно прошептал:

— Я же просил её не приходить сегодня…

Он поспешно вышел.

Я присела рядом с Терри. Положила ему ладонь на плечо, чтобы поддержать, но он нетерпимо дернул лопатками, показывая, что не нуждается в утешении. Волк смотрел на меня сверху вниз, сложив на груди руки, и молчал. А потом спросил:

— Я одного не пойму, Тень. Ты в самом деле веришь, что сможешь не испачкать свои крылышки, искупавшись в этом дерьме? Или прикидываешься?

— Не надо меня так называть, — жестко ответила я.

Моя нарочитая грубость объяснялась страхом: Тень уж очень живо реагировала на своё имя. Стоит ей услышать, не от меня даже, а от кого угодно своё имя, она рвётся на свободу, как дикий зверь с привязи.

Подобно весеннему урагану девушка в светлом магическом плаще и серой шляпе искателя ворвалась в служебную комнатку, подбежала ко мне и упала рядом, заключая меня в объятья. Я не сразу ее узнала, больше по наитию поняла, кто это. Больше всего сбивали с толку коротко подстриженные волосы, которые пушились над высоко поднятым воротником по имперской моде. Они кололи мне нос, пока их обладательница обнимала меня.

— Хвала Создателю, ты не пострадала! — воскликнула Эсстель и внезапно разрыдалась. Всхлипывая, как ребёнок, она вытирала мокрый нос о моё плечо и бормотала что-то о том, какого страху она натерпелась из-за того, что я не пришла в назначенный час к старой Шати. И перед этим она всё никак не могла связаться со мной, да еще чувствовала себя «так плохо — так плохо!» У меня от такого внезапного проявления любви со стороны вечно холодной хозяйки закаменела спина. Подумав, я неловко похлопала Эсстель где-то в районе позвоночника.

— Что со мной станется, — я скопировала невеселую улыбку Волка, отстраняясь.

Эсстель вытерла слезы тыльной стороны ладони. Подняла глаза на Волка, затем перевела взгляд на Терри.

— Я смотрю, знакомые все лица, — она вздохнула и поднялась на ноги. — Приветствую, господа.

Я последовала ее примеру. Смотреть на Эсстель, одетую в мою одежду, с моим красным платком на шее, с растрепанной косой на плече было очень непривычно. Волк и магистр глядели на нас во все глаза. Да, дивное должно быть зрелище, я бы тоже полюбовалась. В этот раз не принцесса и ее двойник, а две «тени», каждая по-своему потрепанная, и ни одной принцессы. Вот сейчас король точно не различил бы нас, уверена.

Волк учтиво, с коротким поклоном поздоровался. Терри прохрипел что-то нечленораздельное, но однозначно почтительное. Архивариус, зашедший следом за Эсстель, предложил заварить ещё чаю. Принцесса приняла предложение владельца лавки с благодарностью. Она заняла кресло, заставив меня ревниво скрипнуть зубами, и потянулась к разложенным на блюде печеньям.

— Почти все готово. Два-три дня, не больше, — сказала она, отвечая на вопросительный взгляд Волка. — Свою задумку с газетами вы просто не успеете реализовать, — она развела руками. — Город не успеет расшевелиться, он спит глубоким сном из-за Разлива. На то и был расчет, готова поспорить. Кто сейчас вообще читает газеты?

— Во дворце читают. Если расшевелим дворец, будет уже неплохо для начала, — задумчиво проговорил господин Парриш, доливая из графина чистой холодной воды в магический кипятильник. — Люди принесут новости в семьи.

Эсстель вздохнула.

— Столько лет молчали, а тут вдруг принесут. Если бы все было так просто, как вы говорите, мастер Парриш. Люди верят в то, во что хотят верить, — она покачала головой.

— Как бы не так. Люди глупы. Они поверят хоть в демона лысого, только припугни, — возразил Волк. Он невежливо ткнул пальцем в мою сторону, — Взять хоть её. Она поддается магии в те моменты, когда поджимает хвост от страха, даже если ей ничего на самом деле не угрожает. Людьми управляют их страхи и страсти, больше ничего. Король готов утопить весь город в крови. Почему? Потому что он боится. И демона себе ручного создал по той же причине… — Волк сам себя прервал на полуслове и принял отсутствующий вид. Отрешенное лицо через минуту сменилось гримасой гнева. Желтые глаза недобро сощурились. — Кстати о птичках. Принцесса привела за собой хвост. Две кареты, не меньше, может три. За каким демоном тебя вообще сюда принесло, Высочество? Подставить нас решила?

Эсстель оглянулась на меня и открыла было рот, но Волк перебил ее, сделав выразительный жест ладонью.

— Не трать слова, я понял. Как обычно, самые толстые палки в наши колеса подсовывает твоя Тень. Вы обе, на выход и бегом к князю. Ты знаешь куда идти, Тень, и проследи, чтобы с сестрой ничего не сталось. А ты, Мафелар, останься. Будем прикрывать.

Терри ожёг его ненавидящим взглядом. С видимым трудом поднялся на ноги, продолжая держаться за горло. Архивариус засуетился, зачем-то начал убирать со стола чашки, потом махнул рукой на беспорядок. Поманил нас за собой и захромал в сторону висящего на стене гобелена с изображением семейства лесных оленей, мирно пасущихся у пруда. За пыльным занавесом оказалась задняя дверь — а я сперва решила, что ее и вовсе нет, вопреки строительному Уложению.

— Мэфелар. Предателя звали Мэфелар, — не удержалась Эсстель, чтобы не блеснуть напоследок выдающимися знаниями в области религии. Я закатила глаза. О да, самое время, чтобы обсудить вторую букву в имени того поганца, что предал Создателя тысячу лет назад!

— А мне до одного места. Живо убирайтесь, я сказал! — рявкнул Волк, снимая верхнюю одежду, чтобы не стесняла движений. Оставшись в элегантном черном пиджаке с серебристой нитью, Волк повесил на шею белый шарф.

Эсстель уже вышла следом за архивариусом, а я медлила.

Магистр тоже снял пальто, чтобы было проще доставать склянки с пояса. Он заметил, что я еще не ушла и толкнул Волка локтем, молча кивнув в мою сторону.

— Тебе ускорение придать, Тень? — недружелюбно спросил Волк. Его колкие слова совпали с отчетливым звоном разбитого стекла за дверью.

— Я не могу уйти без магистра, — просто сказала я. Без страха, без гнева. Тень только лениво приоткрыла один глаз, но на свое имя не откликнулась.

Волк зарычал на меня:

— Да чтоб тебя в Бездне Владетель за волосы таскал! Еще минута — и уже никто никуда не уйдет. Не боишься, что с той стороны на Эсстель и старика нападут? Если облава?

Я пожала плечами. Эсстель, по большому счету, ничего не угрожает. Она же будущая королева, выкрутится как-нибудь. А вот оставлять Терри наедине с Волком и законниками — значит увидеть его в последний раз.

— Ты думаешь, я буду убивать гвардейцев, гильдиец? — угрюмо просипел полузадушенный Терри. Он держал в руках ещё одну склянку со Вспышкой и рассеянно поглаживал большим пальцем ее выпуклый бок. Смотрел не на Волка, а в одну точку перед собой.

Волк смерил его презрительным взглядом и ничего не ответил. Я беспомощно озиралась по сторонам. Искала, что можно использовать, чтобы волшебным образом избежать ненужных жертв и лишний раз не давать Твари возможности стать ещё немного сильнее. Или не немного. Если она всего за четыре дня набралась сил настолько, чтобы при желании задвигать меня на второй план, то… у меня большие проблемы с самоконтролем.

Кресло могло бы сгодиться, чтобы забаррикадироваться. А если хорошо подумать, то дверь надо бы, напротив, открыть. Я сунула руку в карман. Пальцы нашарили холодное тонкое стекло. Жаль вот так бездарно терять только что полученное атакующее зелье, но ничего получше в голову не приходило. Все средства хороши, лишь бы не давать внутренней Тьме повода для действий.

Волк стоял рядом с дверью так, чтобы его не увидели в первый момент. Терри держался поодаль и чаще поглядывал на Волка, чем на дверь, за которой прозвучала отрывистая команда «ломай».

— Шша, куда? — шикнул Волк. Я показала ему Вспышку. Он кивнул, разрешая.

«Умники могли бы придумать укрытие получше, чем магическая лавка», — издевательски прокомментировали за стеной.

«Ломай и поменьше болтай», — ответили ему.

Дверь сотряс первый мощный удар. Второго не понадобилось. Я повернула ключ, дернула ручку вниз правой рукой, а левой забросила в образовавшуюся щель бутылочку со Вспышкой. Захлопнуть не успела, поскольку в этот момент внутрь плечом вперед влетел здоровенный гвардеец. Помог Волк. Он дождался, пока гвардеец вбежит внутрь, и спиной прижал дверь так, что замок в поворотной ручке щелкнул. Не теряя времени, я повернула ключ в обратную сторону.

«Один в ловушке. Сколько снаружи? Пятеро?»

Судя по выкрикам и топоту, в лавке началось самое веселье и танцы. Вспышка весьма эффективна в таких полутемных замкнутых помещениях с кучей вооруженного народа.

«Эх, добавить бы туда еще какого-нибудь отравляющего газа, вроде того, каким пытались задержать меня на улице!»

Мне оставалось надеяться, что они именно этого и ждут, а значит, поспешат покинуть помещение. По закону жанра, следом за вспышкой непременно следует что-то посерьезнее. В конце концов, сами они обычно действуют именно так. Любой номер «Королевского вестника» на странице с криминальной хроникой подтвердит. Читатели любят подробности, а искатели любят, чтобы свежие номера раскупались как горячие пирожки. Сама я при любой возможности прочитывала каждую попавшую мне в руки газету от заголовка до выходных данных. Интересно же, как нормальные люди живут!

Поэтому я знала, кто именно сейчас стоит напротив Волка и разминает могучие плечи. Любимец публики и газетчиков, первоклассный детектив и боец, господин Дэймос Рэддок. Он пришел в гвардию добровольно, и все вырученные за патент деньги отдал своей сестре на лечение тяжелобольной племянницы. Но самое главное: он полностью отдавал себя службе, был умен, силен, честен и неподкупен, оттого быстро стал народным героем.

А Волк его не знал. Волк был чужаком и газет не читал. Смотрел на моего кумира холодно, с оценивающим прищуром. Не говорил ни слова. Но в пальцах у него уже прятался от взгляда гвардейца метательный нож.

«Для такого великана, как Рэддок, короткий нож что зубочистка будет, пожалуй», — прокомментировал демон.

Но я не сомневалась в том, что убийца может отправить героя криминальной хроники на страницу с некрологами. Беспомощно обернулась на Терри, рассчитывая, что он, как и я, не хочет допустить беды. Но Терри и след простыл. Пока мы воевали за контроль над дверью, он выскользнул через черный ход. Вот и гобелен с оленями еще шевелился.

«Проклятье, вот ведь тр-р-рус!» — точь в точь как давеча Волк прорычала я, правда, по привычке, мысленно. Бросилась было следом за магистром, но гвардеец широко расставил руки, будто собираясь заключить меня в объятия. Я резко затормозила.

— Никто никуда не уйдет, Древние. И приятеля вашего перехватят. Вы окружены. Сдавайтесь, — миролюбиво предложил Дэймос Рэддок.

Я замерла на месте, растерянно переводя взгляд с одного на другого. Желтоглазый не был похож на человека, который знает, что значит «сдаваться».

— Именем кор-р-роля, с дороги, гвар-р-рдеец! — раскатисто прорычал Волк.

— Сопротивление при задержании. Именем короля не отделаетесь, гильдийцы, — усмехнулся законник. Он окинул Волка насмешливым взглядом, — разве что покажете мне удостоверение и значок?

Ну конечно, он не поверил! Франтовый любитель переодеваться сейчас выглядел как самый настоящий бонза преступного мира. И я вместе с ним — как верный адъютант и оруженосец.

«Но это же не отменяет необходимости носить с собой документы?»

Я вопросительно взглянула на Желтоглазого. Есть у него удостоверение с собой или нет?

Волк, будто подслушав мои мысли, бросил на меня насмешливый взгляд через плечо, подмигнул и метнул нож прямо в лицо гвардейца. У меня упало сердце. Видимо, нужных бумаг у фальшивого гвардейца нет, иначе он показал бы их и дело с концом. Дэймос Рэддок, имеющий в запасе богатый опыт участия в боях, успел увернуться от летящей в область переносицы смерти, но зато заминка дала возможность Волку сократить расстояние. Один рывок — и Волк уже стоял вплотную к противнику и смотрел прямо ему в глаза. Снизу вверх, но с таким самоуверенным и победоносным видом, что со стороны казалось, будто Волк выше.

— Нет! — безнадежно воскликнула я.

Хотела броситься между ними, как описывают в книжках, но не тронулась с места. Мне не хватило смелости влезать в драку двух взрослых мужчин. И потом, я не знала, за чьей спиной сейчас безопаснее.

У Волка в руках заплясал длинный кинжал. Откуда он только успел его достать? С холодной улыбочкой, убийца смерил взглядом противника и рванул вперёд.

Один пропущенный удар не остановил гвардейца, только распалил. А у меня внутри всё заныло, когда я увидела длинную красную полосу на боку Рэддока. Уклоняясь от могучего кулака, Волк отскочил подальше, ощерив зубы в хищном оскале. Деймос Рэддок встал в боевую стойку, пружинисто качнулся на полусогнутых ногах. Он больше не выглядел уверенным в себе и не предлагал сдаться. Он ждал нового удара, готовый его отразить, но в его интересах было тянуть время, и все это понимали. А Волк сделает всё, чтобы покончить с ним поскорее.

Но у меня есть шанс остановить это!

— Господин Рэддок, вы что, не узнаёте меня? Это же я, принцесса Эсстель! — отчаянно воскликнула я.

Я не могла просто смотреть, как убивают на моих глазах.

Гвардеец уставился на меня. Нахмурился. Моя белая коса и фиолетовые глаза в кои-то веки оказались кстати.

«Если я скажу правильные слова, и он отпустит нас, Волк ведь не станет его убивать? Ведь не станет?»

Но нужные слова упорно не приходили на ум. Только замысловатые обороты про нелёгкие приключения грешной души в глубокой заднице Владетеля.

— Господин Рэддок, этот человек действительно из королевской гвардии, — хрипло и ничуть не похоже на Эсстель проговорила я. — Пожалуйста, прекратите, оба. Это недоразумение.

Дэймос Рэддок привалился спиной к стеллажу с коробками и, морщась, прижал ладонь к раненому боку. Я поежилась под его тяжёлым взглядом.

— Если это так, то я напишу рапорт, — сказал гвардеец с натянутой, вынужденной ухмылкой. — Надеюсь, вас ждёт трибунал. Представьтесь, господин королевский гвардеец, чтобы я знал, на кого жаловаться.

Тугой узел в груди слегка ослаб, и я, наконец, выдохнула, не веря, что лучший следователь Управления порядка вот так просто поверил мне. Острым коготочком царапало сомнение в его искренности, но лучше так, чем…

— Непременно, — уверил его Желтоглазый. — Вот только…

Он сделал внезапный выпад и толкнул гвардейца прямой рукой в мускулистое плечо так, что тот с глухим стуком ударился затылком о деревянный бок стеллажа, на который опирался. А правая рука убийцы в это время погрузила до самой крестовины нож в живот стража порядка. Глядя прямо в глаза народного героя, убийца медленно повернул клинок против часовой стрелки. Дэймос Рэддок задохнулся. Задергался, пытаясь слабеющими руками разжать стальную хватку Волка. Я закрыла обеими ладонями рот, с ужасом наблюдая за тем, как безгласые попытки гвардейца что-то сказать подняли из разорванных внутренностей густую темную кровь, которая обильно полилась изо рта

Волк дождался, пока герой гвардии прекратит сопротивление, аккуратно вынул нож из тела, позволил противнику упасть на пол. Левой рукой пошарил во внутреннем кармане, достал чёрный кожаный бумажник, раскрыл и показал королевскую звезду умирающему Рэддоку.

— Вот мое удостоверение и значок. Доволен?

Дэймос Рэддок ничего не ответил. Он был уже мёртв. У меня тоже не нашлось слов. Я не могла даже вдохнуть от потрясения. Убийца обернулся ко мне. Всем корпусом, точь в точь как в бою. Я попятилась.

— Что? Ты думала, нам нужен свидетель? Крылышки свои отряхни, грязь налипла, — он подхватил с полки кусок ветоши, которым архивариус наверняка смахивал пыль, и вытер алые полосы с лезвия ножа и кисть правой руки, красную от крови. Сунул большой нож за пояс, вытащил застрявший в стеллаже короткий метательный. Подтолкнул меня в спину, мол, шевелись. — Неплохо ты выступила, а? Даже я поверил, что передо мной Эсстель, только грязная, как свинья. — Я все еще не могла прийти в себя, поэтому получила новый тычок по ребрам, на этот раз ощутимее. — Не стой как дерево в лесу, нужно догнать твою сестру и магистра и отбить их, если попались. Чую, что попались, зяблики, недаром с этой стороны больше не стучат.

Трясь! Сквозь дверное полотно прошел загнутый кончик пожарного топора. Дернулся и исчез, чтобы спустя секунду вновь вонзиться в дверь — уже глубже и основательнее.

— Вообще-то стучат, — растерянно прокомментировала я.

Волк попросил пошевеливаться и поменьше болтать. У нас оставался только один путь наружу, но мы оба прекрасно понимали, что и там нас ждут. Мышеловка захлопнулась.

Глава 17. Двойной агент Его Величества

Средний город. Четвертый день весны

Четверо гвардейцев ждали нашего появления во внутреннем дворике, выстроившись широким полукругом. Противогазовые маски с выпуклыми линзами делали их похожими на огромных черных рыб. Люди с круглыми стеклянными глазами выглядели жутко, будто головы Неспящих надели на человеческие тела. Две черные самоходные кареты были припаркованы так, чтобы загородить выход из двора. Я искала глазами Эсстель, архивариуса и Терри. Их не было видно.

Каждый из гвардейцев держал в кулаке по склянке с атакующим зельем. Я знала примерную схему, по которой в нас полетят зелья, поэтому задерживаться на крыльце не собиралась. Душный парализующий газ — та ещё дрянь!

Волк вышел вперед, закрывая меня широким плечом. Спустился по скрипучим ступеням.

— Потанцуем? — процедил он сквозь зубы.

— Колпи! — голос из-под маски десятника с шестиконечной звездой на мундире звучал гнусаво и смешно.

Подчиняясь приказу, самый высокий гвардеец швырнул сразу две банки. Не дожидаясь, пока стекло разобьется о стену, Волк отпрянул в сторону, пригнулся. Не разгибаясь, добежал до ближайшей самоходки, спрятался за колесом. Я успела увидеть, как он расстегивает и заворачивает манжет рубашки и двумя пальцами вытягивает из-под него что-то, а потом мне стало не до того. Я перемахнула через перила высокого крыльца, но при этом неосторожно вдохнула полной грудью. Неловко приземлившись, ушла в кувырок, ушибла правое плечо, потом голову и подняться уже не смогла. Головокружение и внезапная сокрушительная слабость мешали собраться и действовать решительнее. Глаза заслезились. Я протерла их кулаком, стало только хуже. Я ощущала мир отстранённо, будто наблюдала за происходящим через толстое дымчатое стекло. Гвардейцы и арест уже не пугали, желания подниматься с земли, на которой так уютно сиделось, не было.

— Дариуш! Это Древние! Где ловчая сеть? — простуженным голосом рявкнул десятник, повернул страшную маску к тому, кто стоял рядом с ним.

— Так ведь на прошлую группу потратили, шеф! — виновато прогнусавил второй.

Я сдавленно захихикала, заталкивая смех обратно в рот обеими руками. Мне показалось очень смешным, что они ещё не понимают, что Тень нельзя поймать сетью.

Тяжелый газ проник в лёгкие. Я задохнулась и мучительно, до слёз, закашлялась, против воли стянула шарф с лица, в тщетной попытке восполнить недостаток свежего воздуха. Головой понимала, что надо наоборот, зажимать нос и рот, но ничего не могла с собой поделать: даже без участия Тени тело могло действовать в обход разума. Я захлёбывалась испарениями шипящего магического зелья, как моряк захлёбывается солёной водой.

«Пусти, я помогу», — Тень уже стояла рядом. Я почти видела её. Для меня она была настолько живой, что дальше некуда. Жёсткие усы щекотали мою щёку. Горячее дыхание пахло чем-то невыносимо горьким: жжёной травой, палёной шкурой.

«Иди ты в Бездну», — безжалостный кашель душил меня, даже связное ругательство по случаю не успевала придумать между приступами. Жгучие слезы склеили ресницы, а кашель и не думал заканчиваться. Так, на четвереньках, я поползла вперёд, стремясь покинуть зону, отравленную магическим зельем.

«Будь проклята эта магия! Будь прокляты все магистры и «научные разработки»!

Я не поняла, в какой момент Волк оказался рядом. Жёлтые глаза окончательно утратили человеческое выражение. На меня смотрел хищный зверь, готовый отгрызть себе ногу, лишь бы освободиться из капкана. А я, видимо, задерживала его.

— Шевелись, ну! — прорычал он. Я ответила ему яростным взглядом сквозь прищур. Я была готова послать в Бездну и его тоже, но лишний раз делать вдох не хотелось. Лёгкие будто щедро перцем посыпали.

Непонятно, что он прочитал на моём лице, но Волк почему-то решил защищать меня от стражей порядка. Хотя мог бы просто уйти следом за принцессой. Ему ведь тоже принцесса нужна была, не я.

Я не видела, что происходит. Казалось, тело стремилось избавиться от лёгких вовсе, разорвать на лохмотья и кровавыми ошметками заплевать всю мостовую. Я скорчилась, оперлась ладонями о холодные камни, прижалась к холодной мостовой, потому что мне показалось, что рядом с землей воздух чище. Слышала, что рядом идёт ожесточенная драка. За собственным сиплым дыханием различала короткие возгласы. Ругательства.

Газ быстро рассеивался. Я сжала челюсти, вытерла слезы рукавом и поползла дальше, стараясь быть как можно незаметнее и вообще слиться со стеной. И тут рядом со мной, совсем близко, упал на колени человек. Я рывком отодвинулась назад, упёрлась спиной в каменную кладку. Мужчина запрокинул голову к небу и опустил руки. Не меньше трёх секунд он любовался солнцем, полуприкрыв глаза, прежде чем упасть лицом вперед. В правом виске у него, вонзённый по самую рукоять, торчал нож.

Я закричала от ужаса. Очень быстро крик захлебнулся кашлем. Но Тень уже нашла лазейку, откликнулась на страх, вцепилась в парализованное сознание и сломила волю. Она легко поднялась на ноги. Отёрла рот тыльной стороной ладони и нетерпеливо смахнула со лба густеющую кровь. Лёгкие в груди горели огнем, но Тень не обращала на это внимание. Может, и вовсе не нуждалась в дыхании. Она спешила к дерущимся, предвкушая пир.

Из гвардейцев на ногах оставался один. Трое уже лежали без сознания или мёртвые. Тот, что валялся у стены с ножом в виске, — гарантированно. Пока Тень переступала через тела, я увидела, что ошиблась в подсчете. Волк в одиночку расправился с четвёркой. А его новый противник был тем самым человеком, который с топором прорубался через запертую дверь. Значит, вышел следом за нами, с тыла. Итого шестеро, если посчитать Рэддока, оставшегося в лавке. Топор валялся в стороне, Тварь скользнула по нему заинтересованным взглядом.

Волк растерял все ножи и дрался голыми руками. Его противник выглядел сильнее и выносливее. Он легко уклонялся и успешно парировал, почти всегда попадал точно в цель. Волк остался в одной рубашке оба манжета которой стали красными от крови, а поперёк груди алела широкая длинная полоса, хотя ткань осталась целой, хоть и промокла, прилипла к коже. Тварь не отрывала алчного взгляда от этих пятен. Волк первым заметил, что она приближается, и пропустил предсказуемый удар в висок. Сила удара была такова, что он отлетел назад и в сторону. Упал и ударился затылком о мостовую, скорчился, хватаясь ладонью за голову. Но гвардеец недолго торжествовал победу. Он даже не успел заметить, как мы приблизились к нему со спины. Тень выпустила когти и, не спеша, погрузила их между рёбер последнего стоявшего на ногах человека.

«Прекрати, Тварь!» — если бы я только могла закрыть глаза и не видеть того, что делают мои руки! Тень так долго мечтала о живом бьющемся сердце, что ей не терпелось достать первое попавшееся, раз уж Терри всё-таки сбежал.

«Святые Хранители, укажите путь во тьме…» — нужные слова ускользали, как песок сквозь пальцы. Я не чувствовала в себе морального права обращаться к светлым духам в тот момент, как Тень моими руками вынимает сердце из развороченной грудной клетки, вот слова и терялись. Зачем ей человеческое сердце? Разве мало того, что наши руки по локоть в крови?

Волк, держась за голову обеими руками, с трудом поднялся. Тень следила за ним краем глаза, но занятия своего не прерывала. Убийца приложил ладонь к глазам, как козырьком защищая их от солнца и окинул взглядом окна ближайшего дома. Затем мрачно посмотрел на нас.

— Так и думал, что ты сдашься, — хрипло сказал он и презрительно сплюнул красную слюну.

«Из-за тебя! Это твоя вина!» — хотелось крикнуть мне, но Тень молчала. Её саму Волк интересовал не больше, чем закуска. Точнее, она планировала оставить его на десерт.

— Демон сожрёт тебя, если ты будешь кормить его, — Волк, продолжая держаться на почтительном расстоянии от нас, подошёл к убитому гвардейцу и вытащил нож из тела. Не глядя, отточенным движением сунул его в ножны на поясе.

«А то я не знаю», — печально подумала я, жалея, что «смена возницы» больше не сопровождается потерей памяти. Это было бы очень кстати.

Я запретила себе даже думать о том, что она делает. Но не чувствовать, как чужая кровь струится по подбородку, было непросто. Настолько далеко Тварь ещё не заходила.

— Теперь ты понимаешь, почему я ненавижу магию? — спросил Волк.

«О да. Ещё как».

— Я не хочу тебя убивать, — он поднял открытые ладони, — но ты убиваешь сама себя. Ты можешь это контролировать. Пока — можешь.

«А ты можешь? Ты сам-то можешь контролировать себя? Это из-за тебя! Ты убил Рэддока! Я убедила его, а ты обесценил мою победу! Все могло быть иначе, если бы ты не убил его!» — моя ярость была тем сильнее, чем острее я чувствовала свою неспособность противостоять внутреннему монстру.

Тень склонила голову к плечу, прислушиваясь к моим мыслям, а потом встряхнулась и пошла к Волку, все ускоряя шаг. Ей нравилось, что я злюсь на него. Она обещала, что отомстит за мою обиду. Она легко согласилась совершить справедливый суд над убийцей.

Волк сперва пятился, потом развернулся и побежал, время от времени оглядываясь через плечо. Тень впала в охотничий азарт и гнала Волка как зайца, заставляя его петлять по улицам. Я сама поддалась этому чувству. Ненависть к тому, кто убивает даже тогда, когда мог бы без этого обойтись, кипела в крови и давала внутренней Тьме силы. Хотелось покарать убийцу собственными руками, разорвать на куски, чтобы неповадно было в другой раз. Чтобы не было никакого другого раза.

Арри и Дэймос Рэддок были хорошими людьми. Эти гвардейцы, убитые в подворотне, были для кого-то мужьями и отцами. Реши Волк дело мирно, покажи он значок, Тварь не нашла бы лазейку в мою голову. «Виновен! Виновен!» — всё внутри меня взывало к правосудию. И Тьма была готова привести приговор в исполнение. Одна беда. Она не могла догнать того, кто мастерски использовал все возможные препятствия, что только попадались ему на пути.

Если Волк видел стену — он устремлялся к ней, чтобы легко перемахнуть через неё и выиграть фору. А для нас сплошная каменная кладка представляла сложность. Быстрые ноги пасовали перед преградой, для преодоления которой требовались сильные руки и спина. Какой бы неутомимой Тень не была, наше тело тренировано не столь же хорошо, как у того, кого мы гнали. Тем более, что лазать по стенам было бы затруднительно — она продолжала держать в одной руке человеческое сердце. По какой причине — я могла только догадываться. Мне хотелось думать, что она научилась у меня по-своему толковать приказы и собирается принести королю то сердце, какое удалось достать, а не то, какое он просил.

«Оказывается, даже существо из Бездны человек может научить плохому», — хмыкнула я про себя, наблюдая со стороны за тем, как Тварь в очередной раз бросилась в обход вместо того, чтобы лезть на забор.

В Среднем городе нет полностью закрытых проходов или дворов. Благодаря Тени я не боялась потерять след, даже когда приходилось искать обходной путь. Ее вело чутье, поразительное, нечеловеческое ощущение направления. Ни одна жертва не смогла бы уйти от такого преследователя. Я завидовала огромному множеству талантов Твари. Эх, если бы только не была такой высокой цена, сколь многое я могла бы сделать с её помощью! Я была бы непобедима, внушала бы страх врагам и могла бы требовать к себе уважения даже от собственных хозяев, но… я знала наверняка, что Бездна заберет у меня всё за свои услуги.

В конце концов Волк сдал. Замедлился, начал чаще оглядываться. Один раз Тень почти ухватила его за рубашку. А потом он вскочил на крышу спящей у высокой кованой ограды самоходки и не смог сразу подтянуться, повис, как тряпка. Белая рубашка на спине стала мокрой от пота. Брюки тоже промокли до самых колен — он не тратил время на то, чтобы огибать лужи, разве что самые глубокие. Мы выглядели не лучше, но Тень не волновали такие мелочи. Я не стала бы ручаться, что она ощущает неудобство мокрой одежды. Я допускала, что эти чувства недоступны её пониманию, также как боль в натруженных мышцах или жжение в лёгких.

Тень забавляло то, как Волк пытается подтянуться и во второй раз повисает на руках, насколько вообще можно позабавить саму Смерть. Она подошла к одинокой карете, поставила правую ногу на колесо. Ухватилась свободной рукой за раму и легко запрыгнула на квадратную «морду» самоходки, под которой был спрятан магический кристалл и хитрый механизм, который приводил ее в движение. Демону, владевшему мной осталось только протянуть руку — и для Желтоглазого всё было бы кончено. Волк бросил на неё затравленный взгляд, рванулся, канаты мышц напряглись под рубашкой — и он оказался с другой стороны решетки. Выпрямился, держась за правый бок, и посмотрел нам в лицо, задрав голову.

— Что, с-с…съела? — выдохнул он, тяжело дыша и отирая красным из-за чужой крови манжетом мокрый от пота лоб.

Тень окинула взглядом решетку. Высокая. Посмотрела по сторонам, ища обходные пути, и тут я поняла, где мы находимся. Над деревьями Королевского парка возвышался Белый дворец. Покатые многоярусные крыши и белёные стены ловили последние лучи уходящего солнца, из-за чего казалось, что обитель Тысячелетней династии полыхает огнём. А правее возвышался острый шпиль храма Создателя, давно закрытого на капитальный ремонт. И вот, при взгляде на него, у меня будто что-то толкнуло в груди, натянулось и лопнуло.

«Создатель все же не оставил меня!» — обрадовалась я.

Тварь спасовала и, поджав хвост, спряталась где-то в самой глубине.

— Эй ты! — услышала я сердитый возглас. С трудом отвела взгляд от величественного зрелища. Увидела, как с противоположной стороны улицы ко мне спешит сердитый мужчина в коричневой шляпе, сбившейся набок. — Что ты себе позволяешь, паршивец? — негодовал он.

Я не сразу сообразила, чем он так недоволен. А потом заметила, что уже некоторое время топчусь по капоту недешёвой самоходной кареты. Возница схватил меня за запястье и резко дернул вниз. Точнее, хотел дернуть. А получилось только зачерпнуть пальцами воздух. Я не хотела, чтобы меня трогали, и потому легко развоплотилась по малейшему желанию. Эта магия давалась мне всё легче — чем ближе я подходила к Бездне, тем лучше управляла её дарами. Мужчина озадаченно посмотрел на пустую ладонь. Поднял на меня беспомощный взгляд.

— Это как же?.. — начал он.

Я равнодушно пожала плечами. И бесстрашно шагнула прямо через решётку, пропуская кованые прутья через себя. Ощущения были не из приятных, будто протискиваешься в узкий лаз, без уверенности, что не застрянешь.

«А забавно было бы потерять плащ Тени прямо сейчас. Стала бы городской достопримечательностью. Хотя, судя по безумным глазам свидетеля, я и без того войду в число легенд как сумасшедший призрак».

Впервые с тех пор, как на моих глазах убили Рэддока, я вновь почувствовала себя живым человеком.

Меня подмывало сделать неприличный жест, чтобы репутация призрака стала не такой однозначной, но мужчина уже бежал прочь, смешно выкидывая в стороны короткие толстые ноги, как делают дети и женщины.

Мне повезло и я не застряла, хотя протискиваться сквозь решетку ограды Королевского парка отчего-то оказалось намного сложнее, чем вылезать в слуховое окошко в доме Старого Лиса. Я ободрала только щеку, но зато сильно, до крови. Стерла рукавом, благо на черной рубашке пятном больше, пятном меньше — всё едино.

Волк ждал меня на другой стороне во всеоружии. Не успела я и глазом моргнуть, как он заломил мою руку за спину и приставил к горлу холодное лезвие ножа. Ну вот, а я-то переживала, что сразу же упаду, стоит мне только вернуть тело в свое распоряжение. Зря.

— Вторая порция за сегодня тебя убьет, — от его хриплого дыхания прямо в ухо у меня забегали холодные мурашки по спине и затылку.

Я прикусила губу, чтобы боль помогла не потерять контроль и не провалиться в Тень. Идея убить Волка по-прежнему казалась соблазнительной, но я гнала от себя наведенное Бездной желание расквитаться. Нельзя. Тень же ясно дала понять, что, стоит мне убить человека по собственному желанию, пути назад не будет. А я слишком дорожу свободой, чтобы разменивать свою жизнь на жизнь убийцы. Пусть его покарает за грехи сам Создатель, а я подожду. Я стала куда терпеливее, чем была.

— Ну? Будь я демоном, уже давно бы вырвалась и убила тебя, — выплюнула я.

Волк помедлил, прежде чем отнять нож от моего горла. Выпустил меня из мучительного захвата. Я развернулась к нему лицом, повторяя за ним его манеру двигаться всем телом, от бедра. Или это меня охотничьи повадки Тени так приучили? Еще, чего доброго, таки научусь непростому ремеслу телохранителя. Король Волка за такую неоценимую помощь представит к награде, наверняка.

Желтые глаза горели непримиримым огнем. Так смотрят на того, кого хотят уничтожить. Я с вызовом вздернула подбородок. Мол, думаешь, я боюсь твоего ножа? Я уже никакого вшивого демона не боюсь, пусть весь мир рухнет, а я не и глазом не моргну. Я почти набралась решимости выпалить свою браваду вслух, но не успела.

Волк сгрёб меня в объятия. И поцеловал.

Грубо, без моего согласия. Проявления чувств убийцы были такими же сухими и жёсткими, как и он сам. Поцелуй и объятия только причиняли мне боль и унижали — больше ничего. Я вырвалась. Точнее, он почти сразу сам меня отпустил. Отскочив подальше, я с отвращением вытерла рот тыльной стороной кисти. Заметила, что все еще держу в руках человеческое сердце, и меня едва не стошнило.

Стащила с шеи шарф и дрожащими руками завернула в него свой жуткий трофей. Осталось только надеяться, что король не прикажет, чтобы я в следующий раз принесла ему чью-нибудь руку для комплекта. Не так я понимала фразу: «он попросил у неё руку и сердце», ох, совсем не так. Или правильно говорить, не попросил, а предложил?

«Девочка, ты бредишь. Успокойся и держи ушки на макушке. Всё самое интересное только начинается», — демон на этот раз объявился в голове с поистине отеческой интонацией, за что я была ему благодарна.

«Упаковывая» сердце гвардейца в «подарочную» ткань, я старалась не думать о том, что только что произошло. Волк в это время закатал рукав и развернул браслет магическими символами вверх.

«Хочет связаться с кем-то», — поняла я и в очередной раз ощутила на руке фантомную тяжесть потерянного браслета: никак могла не привыкнуть, что мой у меня отняли так не вовремя. Я носила браслет, не снимая, годы напролёт. И вот сейчас, когда он больше всего нужен…

«Он выдавал твоё местоположение всем заинтересованным лицам. Можешь не благодарить», — вклинилась в мои мысли Эсстель.

«Где ты сейчас?»

«На краю Королевского парка, ближе к Народной площади».

«Плохо, — огорчилась Эсстель, — уноси оттуда ноги и поскорее. Это приказ».

«Приказы не работают, принцесса. Марионетка отрезала ниточки», — я расплылась в улыбке и повторила вслух. Какое дивное сочетание слов! Давно мечтала это сказать. Особенно по нужному адресу.

«Тогда просьба. Тень, я серьёзно, там опасно».

— Не надо меня так называть! — крикнула я, испугавшись, что Тень опять откликнется на своё имя.

С ближайшего дерева сорвался большой черный ворон. Волк прервал разговор, чтобы настороженно посмотреть на меня исподлобья. Демонова принцесса, как же она не вовремя! Я хотела подслушать, с кем и о чём собирается говорить Волк, а он уже закончил, пока она занимала все мои мысли. До чего громкое это безмолвное общение на расстоянии! Никого, кроме владельца браслета, не услышать. Ну просто всеобъемлющий глас Создателя, а не голос принцессы.

«Ага, а ты пророк её, — вздохнула Эсстель над ухом. — Хорошо, не буду больше отвлекать. Поступай, как знаешь».

— Да, принцесса, — негромко сказала я, глядя в пространство перед собой, но ничего не видя от усталости дальше кончика носа, — план именно такой.

Волк подошел ко мне, бесцеремонно схватил за запястья, сдвинул манжеты к локтям. Все это он проделал с таким невозмутимо деловым видом, будто много лет работал законником и привык обыскивать преступников без лишних разговоров.

— С кем ты разговариваешь? — с подозрением спросил он. — Как?

Я молча смотрела на него снизу вверх. Надеялась, что взгляд получился достаточно красноречивый, потому что отвечать не было ни малейшего желания. Волк не сдавался.

— В прошлый раз тебя засекли из-за браслета, верно? Отвечай, где ты его прячешь? — Его пальцы сжались поверх моего запястья с силой стальных тисков.

Я со вздохом прикрыла глаза. Всего лишь на мгновение. А поднять веки уже не смогла. Да не очень-то и хотелось. Силы оставили меня, и я сама не заметила, как осела на землю. Мне хотелось только одного — заснуть и больше никогда не просыпаться. Или хотя бы ближайшие сто лет, до тех пор, пока не отпразднует совершеннолетие внук того, кто победит в нынешней Игре. Да. Это было бы идеально. Успокоенная этой приятной фантазией, я заснула прежде, чем голова успела коснуться земли. Или не земли. Мне было всё равно.

* * *

«Вода мокрая. И холодная. Ненавижу воду», — фыркнула огромная черная кошка с красными глазами. Она открыла пасть и вывалила красный язык, будто была не хищной кошкой, а домашней собакой. Когда она говорила, ее пасть оставалась неподвижной. Ее речью был сложный язык телодвижений, пряданий круглыми ушами, шевелений жестких усов и большого черного носа. Я прекрасно понимала то, что она говорит. Я протянула руку и запустила пальцы в жесткую неподатливую шерсть.

«Не обращай внимания. Им надоест, и они перестанут».

Шелковистая кожа собралась гармошкой на широкой переносице.

«Давай расквитаемся с ними?» — она умильно склонила голову набок, подтолкнула лобастой головой мою расслабленную ладонь.

«Ты и без того сыта. Спи до следующей охоты. Я сама».

Я с трудом разлепила мокрые ресницы, выныривая из забытья как из глубокого омута. Реальность выглядела фальшивее, чем мир снов. И не только оттого, что перед глазами всё плыло и двоилось, нет. Я просто не понимала, где нахожусь. Вроде лечебница, раз белые стены и множество газоотводных трубок: тонких и толстых, кипящие зелья. Но запах… такой запах скорее отправит на тот свет, чем даст возможность излечиться. Я поскорее зажала рот и нос обеими ладонями. Села, потому что так проще было справляться с тошнотой.

Напротив меня стоял Волк с пустым стеклянным кувшином в руках. Выражение лица у него было… трудноописуемое. Для того, кто обладает более острым нюхом, чем большинство людей, он держался на удивление мужественно. Но при этом гадливость и презрение превратили его лицо в маску злого духа. За его спиной в отдалении стоял стол, за которым сидел и что-то быстро строчил в толстую тетрадь человек в противогазовой маске, как у гвардейцев. Огромные рыбьи глаза время от времени отрывались от тетради и поглядывали на меня вроде даже с раздражением. Во всяком случае, совсем не приветливо.

Я ладонью отёрла лицо от воды и вновь спрятала нос в пригоршне, стараясь дышать экономнее. Вопросительно посмотрела на Волка, подняла брови. Тот в ответ только ещё больше скривился и мотнул головой вправо. Я послушно посмотрела в нужном направлении. Там, за распахнутой настежь дверью стоял король и, оживленно жестикулируя, беседовал с высокой седовласой женщиной в строгом белом платье. Сухими длинными пальцами, украшенными тяжелыми перстнями, женщина прижимала к груди толстую тетрадь в простом коричневом переплете. На кончике носа держались очки в тонкой золотой оправе, и когда их обладательница кивала королю, очки покачивались в такт движению головы. В стёклах вспыхивали радужные искорки. Магические?

— Это магистр? — вполголоса спросила я у Волка. Он поднял густые брови и пожал плечами. Тогда я решила объяснить желтоглазому чужаку то, что кажется мне странным. — Магистрам запрещено покидать пределы Сияющего квартала. Исключения делают только для тех, кто работает в Службе безопасности и расследует злоу…употребления магией.

Волк посмотрел на меня искоса.

— Что тебе до магистров? Глаза протри, здесь король. Соберись, ну! — он тоже говорил шепотом, а сам проверял, насколько свободно проворачивается браслет на руке.

— Ты не понимаешь. Я просто хочу разобраться, что происходит.

Волк с силой стянул браслет через широкую кисть, каким-то чудом не сломав кости, и сунул мне в руки. Я проверила, что два маленьких хвостика застёжки на месте, глянула на Волка с удивлением.

— Уж поторопись с этим. И не вздумай игнорировать того, кто свяжется с тобой через эту игрушку, усекла? — Желтые глаза смотрели без насмешки. Ну надо же. Совсем другой человек, когда серьезен.

Король обернулся, увидел, что я смотрю на него, и сделал знак, что сейчас подойдет к нам. Но сперва в комнату вошли и встали в дверях двое королевских гвардейцев. Вот уж кто выглядел смертельно серьёзно, так это они. В руках их не было оружия, зато на поясе — целый арсенал. И у каждого — свернутая ловчая сеть. У меня засосало под ложечкой от плохого предчувствия. Хорошее оружие против Древних. Действенное.

— В двух словах: твой король безумен. Делай выводы, — Волк скрестил руки на груди. Он смотрел не на меня, а на гвардейцев, и ничего хорошего этот острый взгляд не сулил. Король, между тем, закончил разговор, кивнул в ответ на короткий поклон своей собеседницы и направился в нашу сторону. Женщина задержалась, чтобы заглянуть внутрь комнаты. Встретилась со мной взглядом, неодобрительно поджала губы и тут же ушла.

— Благодарю за службу, Охотник, — король был настроен благодушно и его голос звучал непривычно любезно, — Ты справился с тем заданием, которое я тебе давал. Привел девочку, расправился с предателем. Я рад, что такой отменный воин работает на меня, однако…

Волк коротко поклонился. Глаз с гвардейцев он, впрочем, не спускал. Король продолжил изливать свою признательность.

— Признаться, я не доверял тебе. Думал, с какой бы стати такой превосходный следопыт покинет Резервацию и пройдет через весь материк только ради того, чтобы помочь мне найти Братоубийцу. Понимаешь, я не видел причин тебе отказать, но доверять — увольте. Я даже собственной дочери не доверяю. И, как выяснилось, не зря!

Король сложил руки на груди и перевёл взгляд потемневших глаз на меня.

— Мои люди нашли его хвост в документах и проследили вплоть до рождения. Интересная у него биография, Тень. Кого он только не предал за свой век, ты даже не представляешь! И, что интересно, он всегда действовал в интересах Империи, даже когда Император жестоко подавил восстание в Резервации, — Эриен щедро долил в свои слова яда. Он вообще никогда не мог говорить спокойно об Императоре, но сейчас градус ненависти превосходил все разумные пределы.

Волк не тронулся с места и ничего не ответил. Он все еще выглядел расслабленным и спокойным, зато Тварь мгновенно очнулась от ленивой дремоты: ощетинилась, напряглась, ударила хвостом.

«Нападет. Пусти, — безмолвно сказала она, нервно дергая усами. Переступила большими лапами, выпустила и втянула когти. — Мы должны защищать хозяина!»

«Ты читаешь его мысли?» — не поверила я.

«Мысли. Тело. Сама посмотри», — фыркнула кошка.

То ли Бездна наделила меня особым видением опасности, то ли я сама научилась распознавать намерения убийц по тому, как неуловимо меняется положение рук, как едва заметно сгибаются колени, и воин становится в боевую стойку, но я успела среагировать прежде чем Волк замахнулся. Тварь помогла мне, не перехватывая управление. Вместо того, чтобы бороться с ней за главенство, я приняла помощь, сделав исключение ради особого случая. И эта помощь пришлась весьма кстати.

Мы ударили по правой руке Волка и сбили занесенную для замаха руку. Он не выронил нож, как я рассчитывала. Развернулся ко мне. Хотел схватить руку и заломить за спину, но этот излюбленный его приемчик я уже изучила, скользнула вперед, вынуждая его либо согнуться, либо отпустить. Мы оказались лицом к лицу.

— Что ты делаешь, Тень? — прошипел Волк. Жёлтые глаза метались, будто он не мог сосредоточиться. Впрочем, если мой противник и колебался, то это никак не отразилось на движениях его рук и ног. Он ударил меня в ключицу, и я отлетела, как тряпичная кукла, уверенная, что он только что покалечил меня. Моя внутренняя союзница не позволила мне упасть.

— Только не в мою стражу, Др-ревний, — выдохнула я-Тень, и я не была уверена, что правильно поняла то, что сказала.

На этот раз всё снова было иначе. Я не смогла бы сказать, где заканчивается моя воля и начинается её. Мы вдвоем отражали удары и наносили, парировали и уклонялись. Это было совершенно волшебное чувство поддержки и взаимопомощи, которое я прежде искала в других людях. А оказалось, что всё это уже есть внутри меня самой! Тень не выхватывала инициативу, не выпускала когти-лезвия, представляя мне самой решать, что делать, она всего лишь давала мне необходимую скорость и ловкость. Волк, оставив попытки прижучить меня голыми руками, отскочил в сторону, едва не опрокинув стол прямо на сидящего за ним очкарика, и потянул из-за спины длинный нож. И тут вмешался король, который все это время наблюдал за дракой с интересом уверенного в своей безопасности человека.

Король подал знак, и «черные мундиры» сорвались с места. Накинули ловчие сети на нас обоих. Липкие ячейки держали надежно, да еще на плечи давил груз. По всему выходило, что король был готов к покушению. Однако мне не нравилось ощущать прикосновение жгучих волокон, и я позволила сети пройти сквозь тело и улечься на пол у моих ног.

Я выпрямилась, с удовольствием наблюдая за тем, как вытягиваются лица гвардейцев, не привыкших к моим способностям. Не каждый день такое увидишь: человек обернулся призраком, а затем вновь вернул себе облик безобидной девушки. Впрочем, может и не безобидной. Мне, лишенной отражения, сложно сказать, какое впечатление я произвожу со стороны.

Волк какое-то время сопротивлялся, но в конечном счете его угомонили.

«Надо же! Даже магическая сеть его не берёт!» — стоило мне восхититься его стойкостью, как он тяжело рухнул на оба колена. Мне показалось, что стены содрогнулись. Кажется, я уже привыкла к тому, что этот человек непобедим, и только моя Тень может что-то ему противопоставить. Не выиграть, нет — только сражаться на равных.

— Приношу свои извинения. Я вынужден вас прервать на самом интересном, а то вы мне тут всё стекло перебьете, — король поднял правую руку, обращая ее раскрытой ладонью к присутствующим.

Традиции предписывают немедленно бросить все и низко поклониться в ответ. Очкарик так и сделал, хотя его несколько вдавило в стол, когда Волк его сдвинул к стене, так что выбираться ему было непросто. Двое в черных мундирах поклонились сдержанно, по-военному. Я следила краем глаза за Волком, он и не подумал подчиниться воле монарха. А я была слишком поглощена своими мыслями и наблюдением за Желтоглазым, и только много позже сообразила, что тоже дерзко проигнорировала призыв склонить голову.

— Моя благодарность не знает границ, Охотник. Ты не просто нашел и вернул Тень, но дал мне куда больше, чем я имел: верного и сильного телохранителя, которым она, наконец, стала. А еще раскрыл двойного агента тем, что выдал себя с потрохами, — король говорил с явной издёвкой, но было в его голосе что-то ещё, какой-то скрытый смысл угадывался за простыми словами. Удивление? Уважение?

Волк поднял голову. Медленно, словно у него была травмирована шея. А губ так и не разомкнул. И смотрел не столько на короля, хотя на него тоже, сколько на меня. Неприятно это признавать, но в памяти всплыл короткий насильственный поцелуй в парке. Ничего приятного в нем не было, скорее наоборот, я до сих пор чувствовала тупую ноющую боль в прикушенной губе. Что Волк хотел этим сказать? Его заводит насилие? Или он мечтает занять вакантное место Арри? Которое сам же и освободил! Урод!

Волк огляделся и с кривой усмешкой развел руками, задевая и увлекая в стороны липкие ячейки.

— Вы же не думаете, что поймали меня, Вашество? Ваш ручной демон ещё утром просил пощады у моих ног, — хрипло проговорил он. — Я нашинковал бы её прямо сейчас, но мордашка больно хороша, жаль портить.

Тень подначивала расправиться с Волком из-за его слов, но я только отмахивалась. Во-первых, он говорил правду. Во-вторых, это не моя война. Я хочу разобраться, вот и всё. Не люблю не понимать. Раздражает. Все останутся живы, потому что все задолжали мне информацию.

«А мы за этим проследим, верно, Тень?» — уточнила я, обращаясь к своему темному двойнику, который покамест оставался внутри и не пытался утащить мои ботинки. Тень согласно мурлыкнула, мол, не вопрос.

Король потёр двумя пальцами подбородок, бросил острый взгляд на своего человека, которого сотрясала крупная дрожь.

— Молодой человек, ваше присутствие здесь нежелательно. Передайте госпоже Парлас, чтобы она подготовила всё необходимое.

Не тут-то было. Когда парень в противогазовой маске попытался проскочить мимо Волка, тот остановил его, приклеив магическую сеть на тщедушную грудь. Парень задохнулся от ужаса и осел, будто ноги враз отказались служить ему. Черный мундир ударил ногой по вытянутой руке, стремясь, видимо, сломать Волку руку, но убийца вовремя убрал её. Я поморщилась, услышав ужасно неприятный звук отклеившейся от кожи липкой сети. Нечто среднее между сухим треском и влажным хлюпом. Волк сразу же накрыл пострадавшую кисть другой рукой, но я успела заметить красный след на коже. Что бы не заставило его сделать такой неожиданный выпад в сторону несчастного рыбоглазого, своей цели он добился: парень был не столько приклеен, сколько парализован страхом.

— А мне кажется, что он просто необходим, — протянул Волк насмешливо. Подмигнул бедолаге, у которого покраснели щеки и вспотел лоб. — Ты обеспечишь мне пару минут, приятель.

— Освободить заложника, — сухо приказал король, обращаясь к своим гвардейцам. Те бросились выполнять приказ и быстро отлепили очкарика от Волка, от себя щедро добавив пинков и тычков по ребрам. Король дождался, пока его человек уйдет и обратился к Желтоглазому с сочувственной усмешкой. — Жалеешь теперь, что вскрыл карты раньше времени?

Волк хмыкнул, с презрением глядя снизу вверх на Эриена.

— Я никогда ни о чем не жалею.

— Посмотрим, — колючим голосом ответил король.

Многообещающая интонация в лаконичном ответе насторожила меня куда больше, чем показная бравада опутанного ловчей сетью Желтоглазого. Я ничуть не сомневалась в том, что король способен на что угодно, лишь бы сдержать данное слово. Мне не нужно было лишний раз напоминать, что всё, сказанное королем, имеет силу закона. В том числе для него самого.

Глава 18. Кто не рискует, тот не пьет выдержанное

Четвертый день весны. Вечер.

Тварь смеялась, щурила горящие красные глаза, когда Волка уводили, несмотря на всё его сопротивление. Точнее утаскивали, спелёнутого по рукам и ногам, обездвиженного и одурманенного. Ловчая сеть обманчиво податлива, но те, кто совершает слишком много телодвижений, прилипают сильнее. Один человек, каким бы умелым воином он не был, ничего не может противопоставить слаженной командной работе вооруженных целым магическим арсеналом гвардейцев. Волк может ненавидеть магию, сколько хочет, но если он собирается с ней бороться, ему стоит побольше узнать о свойствах магического оружия.

Волк просил не вмешиваться. А Тварь и не собиралась ему помогать. Она ненавидела его куда сильнее, чем я. Чужая ярость ощущалась как лишняя часть тела, мешала и вызывала недоумение. Я легко могла отгородиться от нее, но меня раздражала необходимость следить за тем, что думает и чувствует сущность, разделившая со мной сознание.

«Др-р-ревний опас-сен. Мы должны быть настор-р-роже», — огромная черная кошка то мурлыкала, то шипела, то толкала меня в плечо широким теплым лбом.

Я осталась ждать развития событий там же, где меня оставили: в той небольшой комнате, где пришла в себя. Разве что сходила и набрала в графин воды из медного краника, торчащего из стены над полом. Вода была холодной, но зато чистой и вкусной. Я напилась, затем, как получилось, умылась, смыла с рук кровь убитого гвардейца. Сдвинула узкую длинную скамью в угол и устроилась поудобнее, чтобы отдохнуть и собраться с силами. Меня клонило в сон, но Тень не позволяла мне уснуть, поддерживала огонек гнева в груди. Заставляла пялиться невидящим взглядом в выкрашенную белой краской стену и терпеливо ждать. Кто бы мог подумать, что именно Бездна учит людей терпению получше всяких мастеров и наставников!

Меня заперли, включили магический экран, но теперь это не причиняло мне душевную боль и вообще не трогало. Я все равно больше никогда не останусь одна. Тот демон, который говорил за здравый смысл, затих и всё реже поднимал голову, зато с недавних пор за мной постоянно увивалась черная кошка, которая росла не по дням, а по часам. Она не спорила и не насмехалась надо мной. Она была на моей стороне. Ненадолго, но я всё же заручилась поддержкой кого-то могущественного. Как всегда мечтала.

Я протянула руку и коснулась сухого шелковистого носа. Кошка прикрыла глаза от удовольствия. Утробные звуки, которые она издавала, не совсем походили на мурлыканье, скорее на урчание.

«Быстро же она отъелась», — с затаенной горечью подумала я. Спрятала лицо в ладонях. Время геройствовать, почем зря, спасая чужие шкуры, кажется, прошло. Сколько мне осталось? Что я успею сделать перед тем, как меня окончательно поглотит Тьма?

«Защити Волка, без него будет сложнее. Жди нас в храме, мы поможем», — как обычно, владелица браслета не побаловала меня долгой беседой. В этом смысле в наших отношениях ничего не изменилось с тех пор, как я считала себя всего лишь отражением: «Тень, знай своё место», — все по-старому. Эсстель появляется, когда ей что-то нужно от меня, затем исчезает, не дозовёшься. Если бы она хотя бы объяснила, зачем — я могла бы пойти ей навстречу. А так — поберегу себя и воспользуюсь редкой возможностью отдохнуть и перевести дух в одиночестве. Узы контракта разорвала живая кровь, которую пролила Тварь. Они срастутся не сразу — а до тех пор, пока заражённое запретной магией тело никак не реагирует на приказы хозяев, я предпочту думать своей головой.

Честно говоря, мою голову судьба Волка интересовала куда меньше, чем планы остальных игроков. А в число «игроков» я Волка не включала. В конце концов, он тоже всего лишь исполнитель, разве я не права? Фигура, которой управляет князь Алишер. Если допустить на мгновение, что мы одного цвета — а я была не уверена, что это так и есть — что мне до того, кто его «съест»? А что, если под ударом либо он, либо я? В таком случае мне выгоднее «не дёргаться», как велел Волк.

Я ждала, когда кто-нибудь вернется за мной. Внутри низко гудели, вибрировали неведомые струны, вселяя тревогу. Я не была уверена, слышу ли монотонный звук въяве, или он просто мерещился мне так же, как и огромная чёрная кошка, следующая за мной по пятам.

Король пришёл один, без охраны. Я подняла голову, когда услышала, как гаснет магический экран. Назойливое тихое жужжание прекратилось, и это само по себе было наградой для измученных ушей.

— Ты принесла то, что я просил, — король не спрашивал, поэтому я не сочла нужным отвечать. — И ты вернулась. Я благодарен тебе за это, — он помолчал и невесело рассмеялся. — Только не говори, что твое возвращение — всего лишь одно из звеньев плана Эсстель, это будет слишком жестокое разочарование для убитого горем отца!

«Убитым горем» король не выглядел. Описанию противоречило хотя бы то обстоятельство, что он был абсолютно трезв и даже не искал, к чему бы приложиться, чтобы затушить ненасытный пожар… горя. Конечно же горя, кто бы спорил.

— Ты знаешь, на кого работал желтоглазый? — в тоне короля появилась деловитая собранность. Меня царапнуло слово «работал», которое прозвучало так, будто Волк уже никогда больше не будет ни на кого работать. Эриен выждал пару секунд и раздражённо добавил к вопросу приказ. — Отвечай!

— На Старого Лиса, — немедленно откликнулась я. Ну вот, а я, глупая, ещё сомневалась, знает ли король о силе магического контракта. Если он не устраивал мне показательное выступление, каким «порадовала» принцесса, это не значит, что он был не в курсе. Я бросила на короля быстрый взгляд исподлобья. Мне выгоднее не показывать ему, что контракт… отдыхает. Вдруг эта «ошибка» очень легко исправляется?

— Доказательства? — чем ближе подходил король, тем суше были его интонации.

— Я видела своими глазами, как Старый Лис отдаёт ему приказы, — отрапортовала я, чувствуя себя примерно так же, как на допросе у главы Ночной гильдии.

— Ты побывала в норе головорезов? Зачем?

— Они забрали магистра Терри из Управления. Я преследовала их.

Король задумчиво потёр пальцами подбородок.

— Так это его люди напали на Управление? Я думал, Арчер в очередной раз расписался в готовности поставить всё на Терри… впрочем, одно не противоречит другому. А ты что думаешь? — он коснулся указательным пальцем кончика моего носа и лёгким жестом заставил меня поднять голову. Он так делал, когда я была ребенком. И всегда улыбался при этом точь в точь как сейчас: с сочувствием, понимающе.

— Не… противоречит, — мне пришлось приложить усилие, чтобы побороть некстати всколыхнувшиеся чувства. Кошка-Тень открыла пасть в жутковатой зубастой улыбке. Её смешили мои переживания. — Если гвардейцы до сих пор не нашли посредника, который действует в своих интересах, значит, оружие Ночной гильдии может поставлять сама Академия по каким-то особым каналам. В обмен Верховный магистр может просить, — я помедлила, подыскивая нужное слово, — ответные услуги.

— Соображаешь, — король довольно улыбнулся. — Это хорошо. Однако всё не так просто. Будь здесь всего два игрока, мы бы давно решили эту задачку. Я почти уверен, что все мои советники так или иначе участвуют в травле. Я так и вижу пух и перья на их лисьих мордах! Здесь каждый паук плетет свою сеть, и, чтобы очистить город от заразы, мы должны просто спалить всю паутину разом!

Он промолчал.

— Впрочем, надо отдать тебе должное. Ты соображаешь даже лучше, чем Эсстель, раз ей не хватило ума понять, что Алишер плохой союзник, — породистое лицо короля исказила болезненная гримаса.

«Ну как сказать, Ваше Величество. Хороших, надежных союзников да и вообще людей в этой истории явно не хватает, — невесело подумала я. — Все идут к своим целям, не замечая ничего на своём пути. А на что рассчитываю я?»

Если отбросить несбыточные надежды на собственное спасение, я хотела бы предотвратить переворот в Акато-Риору. Король безумен, его руки запятнаны запретным искусством управлять чужой кровью, но двадцать лет он удерживает королевство от потрясений. Чего хочет принцесса — мне не известно. А вот цели Алишера, напротив, очевидны. Газеты ему нужны, чтобы посеять в людях искры сомнений, из которых он потом сумеет разжечь пламя, такое же, какое спалило дотла сперва мир Древних народов, а затем, много позже, уничтожило соседний Кайрулл.

Он хочет развязать очередную гражданскую войну, а то мало их было с тех пор, как древние боги ополчились на Создателя! То и дело на материке Эррет вспыхивает какой-то внутренний конфликт, который раздувают барды, очерняя правителей в глазах подданных. После того, как разойдется неприглядная правда, людям достаточно лишь дать в руки оружие, а затем… Война отца против сына заканчивается рано или поздно. И вот тогда приходят истинные противники. Лихорадка спадает, и ты понимаешь, что, победив внутреннюю болезнь, ослаб настолько, что не можешь удержать в руках меч, чтобы противостоять внешним врагам.

«Кайрулл недолго был свободен. Соседняя Империя О-Диура сожрала его и не подавилась. Акато-Риору ждет та же участь. Не свадьбой, так силой, но Император своего добьется. Почему это понимаю даже я, девочка с кухни, но не понимает принцесса, которую всю жизнь готовили править страной?»

— О чем задумалась? — недовольно спросил король. А я не могла вот так вдруг ему ответить. Страшная догадка поразила меня в самое сердце.

«Эй, принцесса! Ты здесь? А что, если князь-изгнанник собирается развязать смуту по приказу Императора? Мог ли он обратиться за помощью к соседним правителям?» — я пыталась понять, слышит меня Эсстель или нет. Она не отзывалась. И внутренний голос молчал: я осталась без советчиков, даже ненадежных.

«Ты младший отпрыск самой чистой линии самого древнего королевского рода всего мира, за которым по пятам идут охотники за головами. Ты будешь просить помощи у других правителей, пусть даже и тех, кто последние сто лет точит зуб на твою родину? Скорее всего, будешь. И тот правитель, не будь дураком, сделает тебе предложение, от которого невозможно отказаться. Стать предателем — ни больше, ни меньше. Стать тем, кто нанесет смертельный удар прямо в сердце родной страны?»

— А что ему до родины, которая предала его самого? — прошептала я, отвечая на собственные мысли, забыв, что рядом тот, кто прекрасно умеет читать по губам.

Король Эриен свёл брови к переносице. Глаза его заметно потемнели, как небо перед грозой. Я отстранилась. Плохой знак. Нос пророчески заныл.

— Ты про Алишера? Что ты знаешь о нём, глупая девчонка?

Теперь настал мой черед хмуриться. Обидно, когда тебе сперва ничего не объяснят, а потом экзаменуют и дают нелестную оценку твоим знаниям. Я отвела взгляд, но король двумя пальцами взял меня за подбородок, вынуждая смотреть ему прямо в глаза.

— Алишер как тот птенец, что подкинут в чужое гнездо. Он стремится выбросить из гнезда братьев, чтобы остаться единственным сыном и наследником. Отец изгнал его за преступление, а следовало убить, — Эриен сжал правую руку в кулак. При том, что он все еще держал меня за подбородок, жест вышел недвусмысленным. Я зажмурилась. Откликнувшись на мой страх перед ударом, Тень подняла голову и насторожила уши. Как оказалось, напрасно. Король после короткой паузы продолжил:

— Он ведь и вас с Эсстель вышвырнет, как бы красиво не пел. Он просто хочет усыпить вашу бдительность, чтобы вы позволили ему подойти достаточно близко. Ты можешь мне помочь вас защитить, если расскажешь, что он задумал. Он рассчитывает подкупить гвардию за счёт неких старых связей, я правильно понял? — не дав мне и секунды на ответ, король возразил сам себе. — Но это невозможно, ведь я позаботился о том, чтобы никаких старых связей не осталось за двадцать лет!

Король положил обе ладони мне на плечи и хорошенько встряхнул, будто таким образом хотел вытряхнуть из меня информацию о том, что замышляет его младший брат. Ага, вот прямо так и посыпется из меня теперь, подставляй карман.

— Я ничего не знаю, мой король, — тихо, но упрямо сказала я, опуская глаза, чтобы не попасть под удар молнии из той грозовой тучи, что окутывала безумца в моменты гнева. — Я всего лишь тень вашей дочери. Можете опять отправить меня на кухню, скоблить горшки и сковородки, потому что от меня всё равно нет никакой пользы.

— Ты так и будешь мне это припоминать? Я вспылил, и на то были основания, разве нет? Твой учитель сообщил мне, что проще бревно научить петь, чем тебя — драться. Лучше ты мне скажи, сколько лет тебя не видели в компании тряпки и скребка? Уже и людей не осталось на кухне, которые помнят тебя, страдалицу, кроме твоего рыжего друга.

— Вы знаете о Рине? — прошептала я, чувствуя, как горячая краска заливает лицо. Память предательски рисовала картины, как мы с поварёнком оставались наедине, какие клятвы друг другу давали, и как печально и быстро это закончилось.

Король посмотрел на меня с жалостью.

— Я мог бы сказать, что знал о каждом твоём шаге, но это будет слишком жестоко и, к тому же, неправда. Скажу так: я дал тебе максимально возможную свободу, на какую только могла рассчитывать девица в твоём положении.

— Это было похоже на пренебрежение…

Вот кто бы поверил, что я, будучи вся покрыта с ног до головы чужой кровью, после того, что пережила за последние сутки, буду сидеть перед королем на больничной койке и жаловаться на то, что всю жизнь чувствовала себя ненужным, заброшенным ребенком! Я сама себе не верила, но старые раны могут быть больнее, чем свежие.

Тот, на кого я всегда смотрела, как на сурового отца, и сейчас не изменил своей натуре. Он расправил плечи и внушительно произнес то, что всегда говорил, стоило мне хоть словом проговориться о том, как подчас тяжело жить в тени трона.

— Окупается только верность, Тень. Ты прекрасно это знаешь.

Тьма тут же откликнулась на своё имя. Я могла бы поклясться на собственной крови, что король разглядел её. Что-то неуловимое промелькнуло в его глазах.

— Что с твоим лицом? — спросил он, как мне показалось, озабоченно.

— Не надо называть меня… так, — хрипло попросила я.

— А как прикажешь мне тебя называть, Тень? — Эриен поднял бровь точно так же, как это делал Алишер.

Я скрипнула зубами. Тень рвалась на свободу поприветствовать хозяина с таким пылом, что можно было ожидать, что у нее достанет сил проломить грудную клетку. Бороться с ней пока что получалось, если сосредоточиться и контролировать тело, но это отнимало слишком много сил, которые и без того стремительно утекали, будто вода из пробитого горшка.

В запертую дверь постучали снаружи. В том состоянии обостренного внимания, в каком мне приходилось держать себя, чтобы контролировать Тварь, этот стук был подобен громовым раскатам над головой. Я вся сжалась и выдохнула не сразу.

— Все готово, Ваше Величество. Мы ждем только вас, — услышала я приглушенный женский голос.

Король широко улыбнулся, будто получил долгожданный подарок, да ещё подмигнул, приглашая меня разделить с ним радость. Я как раз ладонью отирала лоб от испарины, поэтому никак не могла изобразить нужную эмоцию, разве что выдать кривое подобие.

— Пойдем со мной, я всё тебе покажу и объясню по дороге. И ты мне всё ещё должна, помнишь? Этой ночью опять придется поработать, так что будь внимательна. Лучше задать несколько лишних вопросов, чем из-за своего незнания попасть в неприятности, верно? — король говорил с веселой улыбкой, но у меня все равно по спине пробежали ледяные мурашки от его слов. Все мои злоключения произошли именно из-за недостатка информации. И тут я слышу, что всё могло быть иначе, если бы я не поленилась задать несколько «лишних вопросов»? Но разве у меня была возможность задать их напрямую?

Или я просто сама себе запрещала даже попробовать?

Добрый Создатель и Небесное воинство! Ну конечно же! Я ведь раз за разом упускала возможность задать нужные вопросы. Потому что боялась. Страх не просто вскормил внутреннего демона, он лишил меня способности здраво мыслить и искать правильные ответы на те загадки, что подкидывали мне наследники тысячелетнего престола!

А может, это наоборот, чем сильнее становилась Тьма, тем больше страх застил разум? Где та отважная — или лучше сказать безбашенная — девочка, которая таскала книги из Академии, невзирая на опасность?

«Тут ещё вопрос, знала ли ты тогда, что такое настоящая опасность», — вздохнул многомудрый внутренний голос.

— Да что же ты сегодня будто сонная? Идёшь, или тебя снова запереть тут одну? — нетерпеливо спросил король, обернувшись в дверях.

Я кивнула и последовала за ним. Как я надеялась, за ответами.

Мы прошли по длинному коридору мимо дюжины запертых дверей. Рядом с королем, гордо задрав подбородок, вышагивала та самая женщина в магических очках. Свою тетрадь она по-прежнему плотно прижимала обеими руками к груди. Я следовала за ними, держась на почтительном расстоянии, а замыкали процессию двое королевских гвардейцев. Тех самых, которые стояли на страже в тот момент, когда Волк решил напасть на правителя. Лица гвардейцев оставались такими же непроницаемыми и отстраненными, словно они тоже находились под воздействием запретной магии. Будто услышав мои мысли, на меня оглянулась женщина в очках.

— Ваше Величество, разумно ли показывать ей то, над чем мы работаем? — без помощи Тени я бы не услышала ее тихий шепот.

— Разумно. Я уже потерял одну дочь из-за того, что она себе напридумывала. Не буду повторять своих ошибок. Она поймет. А если не поймет… — король не стал продолжать, но угадать конец фразы нетрудно. Если не поймет — пожалеет, что на свет родилась. К примеру. Варианты, конечно, есть, но их немного.

«Эх, Ваше Величество, если бы я только могла понять заранее, уже начала бы потихоньку, пока идём! Вы хоть намекните!» — мрачно подумала я.

— Принцессу ищут и скоро найдут, даю слово, — твёрдо проговорила загадочная женщина-магистр, опустив подбородок. Стекло в тонкой оправе ярко блеснуло, отражая фальшивый свет.

Теперь наступила очередь короля оглядываться на меня.

— Я подозреваю, что знаю, где нужно искать, — негромко ответил он. — Уверен, если ваши люди придут за ней, то сделают только хуже. Она ушла сама и вернуться должна сама, в противном случае что с ней прикажете делать? Запереть в башне? Будущую королеву?

— Но ведь она в опасности! — воскликнула женщина в очках, забыв о том, что следует говорить шепотом. — Ваше Величество, это недопустимо! Вы рискуете всем!

— Кто не рискует, тот не пьет выдержанное, — король снова обернулся ко мне и, увидев, что я внимательно слушаю, весело подмигнул. Женщина тоже обернулась, окинула оценивающим взглядом, да ещё всем видом показала, что оценила меня невысоко. Я почувствовала раздражение. Как они шеи-то не свернут, столько оглядываться! Король жестом приказал мне нагнать их и идти рядом.

— Ты подслушивала, не так ли?

Я задумалась, как лучше ответить, но королю не нужно было моё признание или отрицание. Он не разменивал своё время на такие мелочи, он даже как-то раз сам говорил об этом. Мол, судье нет дела до защиты, он видит лишь проступок и принимает решение о наказании. Интересная точка зрения, конечно. Принцесса во многом унаследовала отцовский взгляд на вещи. Лично я склонялась к мнению, что всё немного сложнее.

— А теперь расскажи, что ты поняла из того, что услышала, — король покровительственно положил тяжёлую ладонь на моё плечо. Будто обнял. Смотрел сверху вниз, с легкой доброй улыбкой. У меня заныла переносица.

— Вы знаете, где принцесса, но ждёте, пока она сама вернется, потому что сейчас она играет против вас и во дворце даже опаснее, чем где-то в городе, — глядя прямо перед собой, отчеканила я, подражая лаконичным гвардейцам. Так уж повелось, что меня все подряд без устали проверяют и испытывают. К этому оказалось довольно просто привыкнуть.

— Соображаешь, — король потрепал меня по макушке, как ребенка. Остановился перед очередной запертой дверью. Женщина поправила очки, сползшие на кончик носа. Она волновалась, но это было радостное волнение: блеск в глазах и расползающаяся, с трудом сдерживаемая улыбка, выдавали её настроение. Она отняла одну руку от груди и толкнула дверь вперёд. Оказалось, не заперто, только прикрыто.

— Всё работает, Ваше Величество. Всё, как вы и говорили, — восторженно выдохнула женщина, с обожанием глядя на монарха. — Мы сделали несколько коротких контрольных запусков, каждый раз увеличивая мощность. Машина показала себя отлично, она действительно способна полностью нейтрализовать поле и остановить распространение волны. Хотя, с точки зрения науки, это противоречит закону о сохранении и преобразовании энергии.

— Конечно, она будет работать. Я слишком дорого за неё заплатил, чтобы она не работала, — криво улыбнулся король.

— Однако с точки зрения банального здравого смысла, непонятно, почему…

— Госпожа Парлас, мы говорим о чистой магии без примесей. Ваша убогая наука способна только на то, чтобы вытягивать тончайшие нити из крепкого каната подлинной силы. Вы пришли ко мне, чтобы учиться. Вот и учитесь. Откройте пошире глаза и смотрите, какой может быть истинная магия.

Я упустила суть спора, потому что о магии знала не так много, как эти двое, всё моё внимание приковала к себе огромная махина, светящаяся, живая, испускающая низкий рокот из чрева. Вот что это был за странный вибрирующий звук, который отдавался болью в груди! Не громкий, а скорее тихий, зато настолько низкий и всеобъёмный, что от него во рту появляется неприятный металлический привкус.

Разглядывая сооружение, которое впятеро превышало человеческий рост, я замедлила шаг. Длинный стальной шпиль уходил к самому потолку, откуда на железную оживленную магией махину с печальной укоризной в больших медовых глазах взирал изображенный на витраже Создатель. Всеблагой Создатель! Так вот почему уже скоро год как не могут завершить ремонт в храме! Король строил здесь вот это чудовище! Рядом с монструозной машиной, исторгающей из своего нутра не то стон, не то рык, крутились несколько человек в белых плащах Академии. Все в противогазовых масках с толстыми линзами. Один держал на весу толстую тетрадь и что-то быстро строчил самопиской. Двое других следили за приборами и о чем-то энергично спорили, размахивая руками.

А потом один человек в белом плаще размахнулся и ударил собеседника кулаком с такой силой, что тот отлетел спиной к махине, ударился головой о её железный выпуклый бок, и бесчувственным кулем сполз на пол.

— Госпожа Парлас, почему ваши люди устраивают бои рядом с Новой Надеждой? — всё тем же доброжелательным тоном, от которого у меня почему-то стыла кровь в жилах, поинтересовался король. А потом уже нормальным, человеческим голосом отдал приказ гвардейцам взять обоих. И обойтись без лишних церемоний.

Гвардейцы, ожидавшие лишь команды, промчались мимо как огромные черные вороны. Следом за ними, громко цокая каблуками и задирая острый подбородок, устремилась госпожа Парлас. За её узкой и прямой спиной уже сцепились в короткой, но яростной потасовке белые плащи с чёрными мундирами. Правда, вскоре выяснилось, что один из умников скорее помогает гвардейцам, чем борется с ними, но удары жезлами-парализаторами в итоге получили оба. Оба же оказались на коленях, со стянутыми за спиной руками.

Когда мы с королем подошли ближе, гвардейцы как раз стягивали противогазовые маски с лиц провинившихся. Я никогда прежде не видела этих людей. Один был рыжим и зеленоглазым, как Рин, весна щедро насыпала ему веснушек на нос и щеки. Он сосредоточенно разглядывал свой потрепанный пыльный ботинок, на котором некстати развязался шнурок. Второй задрал голову и смотрел на короля испуганными голубыми глазами. Дышал тяжело, из правой ноздри текла красная юшка. Черная кошка подошла ближе к нему, обнюхала лицо и облизнулась. А парень не заметил, будто жесткие усы огромной Твари вовсе не щекотали его щеку.

Я потрясла головой и зажмурилась, но это средство уже не помогало. Не видеть Тень так же явственно, как живых людей, я уже не могла, даже если бы захотела. Это значило только одно — конец близок. Может быть, уже совсем рядом. Увижу ли я финал Большой Игры, что разыгрывают король, Старый Лис и князь Алишер, и какую роль мне уготовили в последнем акте? Человека, который победил в себе демона, или демона, который уничтожил всё человеческое в своем сосуде?

Глава 19. Старая Надежда против новой

Храм Создателя, четвертый день весны, вечер

— Это Новая Надежда, Тень, — провозгласил король Эриен, указывая рукой на металлическое сооружение, рокочущее позади аналоя. — С её помощью я восстановлю порядок и закон.

— А что, на старую надежды больше нет? Ещё вчера вы были готовы убить меня, лишь бы вернуть Эсстель, что изменилось с тех пор?

Я не сумела сдержать злую усмешку. Кажется, у кого-то не хватает воображения, чтобы придумывать своим детищам оригинальные имена. Ни для кого не секрет, что Эсстель — слегка приукрашенный вариант привычного слова «эстел», что означает «надежда».

Эриен, казалось, не услышал меня. Я, конечно, говорила тихо, но считала, что меня прекрасно слышно. Однако король был целиком поглощен собственными мыслями. Он не удостоил меня даже взглядом. Подошел ближе к рыжему. Внимательно изучил его лицо. Затем перевел взгляд на госпожу Парлас.

— Вы можете объяснить, что тут происходит? Мм? В двух словах?

Госпожа Парлас была бледна. На высоких, четко очерченных скулах выступил лихорадочный румянец. Глаза за стёклами очков метались по сторонам, избегая смотреть на монарха.

— Ваше Величество, позвольте, я с ними разбе… — без уверенности начала она, но договорить ей не дали.

— Госпожа Парлас, вы меня удивляете. Саботаж? Серьезно? Именно сегодня? — по весёлому голосу короля трудно было понять, злится он или его искренне забавляет происходящее.

Госпожа Парлас, вместо того, чтобы отвечать королю, хищной птицей налетела на рыжего. Не заклевала — влепила звонкую пощечину, да с такой силой, что вихрастая голова едва не обернулась вокруг своей оси. Бедный парень. Мне не стоило большого труда в красках вообразить, как у него сейчас звенит в черепушке.

— Лансель! Извольте! Объяснить! — за каждым словом следовала следующая оплеуха. Щёки рыжего магистра так густо залила краска, что потерялись веснушки со щек. Зелёные глаза превратились в щёлки и смотрели ещё злее, чем раньше.

— Он хотел остановить Новую Надежду, — наябедничал второй. — Если увеличить напряжение сверх нормы, её сердце взорвется! Я не позволил ему, а меня с ним… — Он даже попытался отползти от рыжего для пущей убедительности, видимо, хотел доказать, что не с ним. Тот гвардеец, что возвышался над голубоглазым магистром, придержал его за плечо и предупреждающе поцокал языком. Парень намек понял и притих.

Король наклонился к рыжему. Заглянул ему в лицо.

— Мой отец никогда не доверял красноволосым и меня предостерегал. О да, я понимаю, что он говорил, в первую очередь, о Древних. Но кто сказал, что у Детей Огня не может быть зеленоглазых выродков? Мне ли не знать, что зеленые глаза — самая распространенная примета у подобного сорта людей. Верно я думаю, Лансель? У тебя в роду были красноглазые? Молчишь? Может, твой брат скажет?

— У меня нет брата, — глухо ответил Лансель.

— Интересная какая песня у тебя, кукушонок. А он утверждает обратное. Надо бы вас поставить друг напротив друга и послушать, кто из вас убедительнее соврёт. Верно я думаю? — на этот раз он обратился к госпоже Парлас. Она кивнула, хмурясь.

Король поднял запястье, развернул браслет так, чтобы утолщённая часть, в которой прятался звукопередающий элемент, оказалась наверху.

— Сотник! Еще одна просьба. Пусть кто-то из гвардейцев приведет поварёнка. Того самого. И повежливее, без нервов, парень еще не провинился. Или провинился, но еще не знает об этом, — король с заговорщическим видом подмигнул мне и зачем-то приложил указательный палец к губам.

«Рин?» — в животе поселилась тупая ноющая боль. Я догадалась, что сейчас будет, и мне захотелось позвать Тень, и сбежать, как я бегала всегда. Но я не могла себе это позволить. Не сейчас. Никогда.

— И в казематы передайте, что нужен еще мешок с порошком, — деловым тоном добавил король и прервал связь. Снова наклонился к рыжему магистру, который начал беспокойно ёрзать в тот момент, как услышал про брата. Король приветливо ему улыбнулся. Я стояла чуть в стороне, и не видела, что отражалось в переменчивых глазах Безумного короля в этот момент. Но по следующей реплике поняла, что, скорее всего, в них бушевал весенний шторм.

— Значит, ты хотел взорвать мою Новую Надежду? Основания?

— Не думайте, что я один знаю про Машину Смерти! За мной придут другие! Вам не позволят её применить! — ломким голосом выкрикнул магистр. Я внезапно поняла, что он, возможно, моложе меня. И это значит, что он ещё даже не магистр, а всего лишь студент. Как он оказался за пределами купола, если студентам уж точно запрещено покидать границы Сияющего квартала?

Король коротко размахнулся и ударил паренька кулаком в лицо. Я отвела глаза, но поздно. Злопамятное тело вспомнило, как накануне получило точно такой же удар, и отозвалось фальшивой, но при этом острой болью в переносице. Рука сама потянулась прикрыть пострадавший нос.

— Ты глупец? — прошипел король. Всё веселье мигом испарилось с его искаженного гневом лица. — Соображаешь, куда лезешь? Это, — он обвел рукой железную громадину, — защитит нашу страну от скрытой угрозы, которая, как нарыв, растет прямо в сердце столицы.

— Взогвет Академию и всех её житегей, — слегка гнусаво перебил студент.

Я пристально смотрела на юношу, который будто светился изнутри от воодушевления, на огромные зеленые глаза, бесстрашно устремленные прямо на короля, на обветренные, обкусанные губы, кривящиеся в презрительной улыбке. Смотрела на него и думала, почему он не боится монаршего гнева, а я боюсь. Со всеми моими демонами, которые делают меня непобедимой, я остаюсь трусихой, как глупо. Волк тоже плевать хотел на монарха, Алишер, Эсстель, да что там, никто не боится короля так сильно, как я. Разве что Терри. И ещё эта женщина-магистр, которая работает под его началом. Мы-то понимаем, на что способен этот человек.

На всё.

«Или просто он держит нас на коротком поводке, а до остальных не дотянулся, не зацепил? Тоже вариант», — допускала я.

— Точно глупец. Если бы я хотел уничтожить Академию, позволил бы я магистрам приблизиться к этой машине? Как думаешь? — король с кривой усмешкой оглянулся на меня, затем перевел взгляд на госпожу Парлас, как бы призывая нас обеих в свидетели.

Студент открыл рот, но не издал ни звука. Король сильно хлопнул его по плечу ладонью.

— А теперь расскажите, мой юный друг, кто вам наплел эту чушь про взрыв Академии? И заодно объясните нам всем, каким образом… Как вы выразились? Машина Смерти, мм? Находясь здесь, в Королевском саду, может взорвать Сияющий квартал? Из какого, простите, места? — король рассмеялся, вслед за ним расплылась в широкой улыбке госпожа Парлас.

— Лансель, будьте благоразумны, признайте, что вас ввели в заблуждение, — с неожиданной мягкостью сказала она.

На парня было жалко смотреть. Вся одухотворенность борца за правое дело облетела с него. Он съёжился, нахохлился и стал похож на провинившегося лисёнка. Мог бы прижать уши — прижал бы, уверена. Но уши были человеческие, поэтому они просто красноречиво полыхали багрянцем. Теперь и у него носом шла кровь. Они с напарником являли собой чудный дуэт. Хоть и старались держаться друг от друга подальше. Один был верен королю, второй… кому? Верховному магистру?

«Не спеши верить словам короля, Лансель, — хотелось сказать мне. — Он, как Алишер, говорит правду, но скрывает суть. Это худший сорт лжи».

Но я молчала. Если я чему-то научилась за это время, то держать язык за зубами в присутствии тех, кто владеет ситуацией. Правда, новая наука давалась пока что тяжело. Я покусывала щеку изнутри, чтобы удержать в себе лишние слова, которые поставят меня рядом с тем, на кого сейчас направлен гнев правителя.

«Хочешь помочь — не навреди для начала», — напомнила я себе.

— Кто? — в голосе короля прорезались металлические нотки. Он снова сжал кулак. Кажется, он всерьёз вознамерился разбить студенту лицо.

— Я сам так решил, — вполголоса ответил Лансель. Он продолжал внимательно разглядывать развязанный шнурок, будто ждал, что тот подчиниться силе взгляда и завяжется сам по себе.

— Твой брат будет очень разочарован тем, что ты вырос таким глупцом, Лансель, — с показным сожалением покачал головой Безумный король. — Ты расскажешь мне всё, если хочешь, чтобы вы оба пережили этот вечер.

Рыжий по-детски шмыгнул носом и ничего не ответил. Я не выдержала.

— Мой король! — я совершенно не имела представления, как закончить фразу, но молча смотреть на издевательства над беспомощным связанным пленником не было сил.

Точнее, не было сил терпеть то, что в глубине захваченного Тьмой сердца, рождается болезненное противоестественное удовольствие от этого зрелища. Тень увивалась под ногами, просила выпустить её, чтобы она могла покарать того, на кого злится хозяин. Показать ему настоящую преданность.

Меня будто разрывало надвое. Что самое неприятное: я понимала, чего хочет Тень, и не могла её судить за подобные побуждения. Я сама выросла со стремлением доказать королю свою верность. Всегда считала, что развитое чувство долга — это единственная черта, которой я могу по праву гордиться. И к чему меня привела моя верность сюзерену? Без пяти минут порождение Бездны, в крови уже не только руки, но и губы, а голос долга не умолкает, звучит всё громче и заглушает сердце.

Король не удостоил меня взглядом. Его полностью занимал предатель.

— Может, Терри? Угадал? Этот вшивый выродок решил, что сможет дурить меня, пока он сливает информацию Арчеру. Вам интересно, что с ним стало, Лансель? Я достойно вознаградил вашего друга за «верность», — дружелюбная улыбка на лице Эриена выглядела совершенно искренней, вот в чем настоящая жуть!

Король поманил пальцем того гвардейца, который держал притихшего голубоглазого студента. Тот безмолвно выступил вперёд, прошёл мимо нас и… склонился над корзиной для мусора, что стояла у двери. Достал оттуда что-то объёмное, ярко-красное. Вернулся и подал свёрток королю.

У меня пересохло во рту. Я узнала этот свёрток. Король спокойно, совершенно без эмоций развернул его и достал человеческое сердце. Бросил к ногам Ланселя.

— Вы уж простите мою горячность. Надо было просить принести голову. Но сказанного не воротишь. Да и потом, голова тяжелее, а девушка-исполнитель у меня хрупкая, как цветок, надо беречь.

«О да. Это у нас теперь называется „беречь хрупкий цветок“. Страшно подумать, на что будет похоже решение вырвать сорняк с корнем», — я кусала губы и старалась не смотреть туда, куда смотрели все остальные.

Зеленоглазый студент представлением впечатлился. Уставился на меня с выражением крайнего ужаса. Меня всегда интересовал вопрос, почему исполнители выглядят более опасными, чем заказчики?

— Это… Она? Она убила Терри? И Арри тоже?

Я поморщилась. Воистину, число моих «подвигов» росло день ото дня. Если так пойдет, то смерть Деймоса Рэддока тоже на меня «повесят». И, разумеется, тех пятерых гвардейцев, что были с ним — за компанию. Других злодеев-то в этом городе нет.

— Вопросы здесь задаю я, — отрезал Эриен. Он сгреб пятерней рыжие вьющиеся локоны и заставил студента поднять голову. — Что ты там про остальных говорил, кто знает о «Машине Смерти»? Имена, живо!

Кадык на тощей шее дернулся: парень сглотнул, но ни слова не произнес, только упрямо сжал побелевшие губы. Истязания будто придавали ему сил, в то время как попытки договориться, напротив, парализовали волю. Король пока что чередовал оба метода воздействия, но, рано или поздно, он подберет нужный ключ, я в этом уже не сомневалась. Эффективнее было бы выбрать одну роль: палача или заступника и следовать ей, но Эриена недаром прозвали Безумным. Если кто и мог сыграть спектакль одного актера, то только наш монарх, когда ему змея заползет в ботинок.

— Ваше Величество, позвольте мне наказать мальчишку, — вмешалась госпожа Парлас.

Её очки сползли на кончик носа, но она не поправила их, так и поглядывала вокруг поверх оправы. Вокруг поджатых губ и прищуренных глаз собрались морщинки, указывающие на возраст и тяжелый нрав. Маска неодобрения буквально приросла к ее лицу. Но мне бросилось в глаза, что она волнуется куда сильнее, чем гневается. Она отвечает головой за этих студентов и ждет расправы за то, что натворил один из них, или все-таки ей жаль подопечного, и она пытается заступиться за него таким образом?

— Мальчишку? Вы бы ещё сказали «ребенка». Мальчик становится мужчиной, когда берет на себя ответственность за свои поступки, верно, Лансель? — мягко сказал король и одарил покровительственной улыбкой того, кому только что разбил лицо кулаком.

О да, такие переходы мне знакомы не понаслышке. И не только мне, судя по всему. Говорят, именно из-за них Эриен получил своё прозвище. Но это все ложь. Тень внутри меня знала правду. На самом деле никакой переменчивостью настроения король не страдает. Его постоянно гложет пламя ярости: то бушует ярко и страшно, то притихает, иногда даже затягивается серым пеплом, но не гаснет. Никогда.

Лансель «раскололся», когда в храмовую залу вошел Рин.

Рин шел тяжело, пошатываясь под весом пыльного мешка на спине. Серо-черная пыль безнадежно испачкала сверкающий белизной костюм старшего повара. Сопровождающий его гвардеец не делал никаких попыток помочь с тяжелым грузом. Шагал чуть позади, положив руку в белой перчатке на оплетку рукояти жезла-парализатора. Судя по знакам отличия, конвоировал повара сам сотник, но не тот усатый, которого я видела прежде, а другой.

Мне отчаянно не хотелось, чтобы Рин видел меня рядом с королём и его «Новой Надеждой», в грязной ободранной одежде, с ног до головы покрытой чужой кровью. Эту неприглядную сторону своей жизни я всегда прятала от него… и от Арри. И где теперь оба? Один мёртв, второй — без пяти минут покойник.

Может, зря я до самого последнего момента скрывала от обоих, что рождена, чтобы быть оружием в руках правителей. Хотя выбора у меня не было. Тени лгут, потому что такова их природа. Я лгала, потому что мне так приказали. А еще потому что не думала, не задавала вопросов. Подчиняться — просто. Но как потом жить с ответственностью за то, что ты совершил, подчиняясь чужим приказам? С их уст срываются всего лишь слова, в то время как кровь капает с моих ладоней.

— Сотник, благодарю, — король выступил навстречу вновь пришедшим. — Мне нравится, что вы обошлись без лишних людей. Это вселяет надежду, что я не ошибся с вашим назначением. Ваш предшественник был несколько… простодушен.

Сотник отвесил королю излишне глубокий поклон. Прямо согнулся, болезный, в пояснице, хотя военным по протоколу вполне достаточно сдержанно кивнуть. Я присмотрелась, заподозрив, что всему виной усвоенная с младых ногтей привычка выслуживаться. Моя догадка подтвердилась: новым сотником стал высокорождённый носитель Древней крови. Светло-фиолетовые глаза имелись в наличии, две штуки. Квадратный подбородок и скульптурно вылепленный нос — в качестве приятного бонуса. Новый сотник был заметно моложе своего предшественника и по-своему красив. Такая внешность отлично сочетается с черным гвардейским мундиром и белыми перчатками. Этот мужественный страж закона будет пользоваться успехом у девушек своего круга — пока не исчезнет так же внезапно, как тот как-бишь-его? — сотник королевской гвардии Паташ.

«А ведь это обычная практика в королевской гвардии, если подумать. Недаром я не запоминала этих людей в лицо — они менялись слишком часто, чтобы я могла их узнавать. Кого-то потом видела в Службе безопасности дворца, а кто-то исчезал бесследно. „Королевский вестник“ из-за закона о военной тайне никогда не писал о том, что случилось с представителями особого полка, поэтому исчезновения не бросались в глаза. Мне, по крайней мере. Интересно было бы разведать, из-за чего они всё-таки пропадают. Отправляются на „ночную рыбалку“ или…? — я перевела взгляд на короля. — Как ни крути, все нити ведут к нему. Накануне принцесса приказывала выяснить, что замышляет её отец — значит ли это, что она сама не до конца представляет себе, что он задумал?»

Рин сбросил мешок на пол и вытер тыльной стороной ладони вспотевший лоб. Зря я боялась, что он будет смотреть на меня, как Арри. Он на меня вообще не глянул: смотрел только на Ланселя, скрючившегося в три погибели со связанными за спиной руками. Я переводила взгляд с одного рыжего на другого. Кажется, они и впрямь родные братья. Почему-то Рин никогда прежде не упоминал, что у него есть брат, который учится в Академии. Хотя… тогда, когда мы общались, брат ещё не мог жить в Сияющем квартале. Он должен был учиться в школе, но и здесь что-то не сходится. Рин говорил, что он сирота, поэтому был вынужден искать работу вместо того, чтобы продолжать обучение. Устроился на кухню, потому что кто-то из высокорождённых похлопотал о мальчишке перед мажордомом.

Простая, на первый взгляд, история предстала в ином свете. Рин из своей невеликой зарплаты поварёнка оплачивал школьные взносы для младшего брата вместо того, чтобы тратить их на свои нужды? Понятно теперь, почему он часто оставался на ночную смену приглядывать за хлебным тестом. А я, глупая, думала, что он уже тогда приметил девчонку-посудомойку, которая спит там же, где оттирает от жира горшки и сковородки. Ох, сколько же ещё открытий чудных готовит мне благой Создатель в великой милости своей? Примерещился романтический интерес там, где был хладнокровный расчёт или всего лишь скука и ничего больше. А потом поварёнок оттолкнул меня и в тот же день получил повышение. А я ушла с кухни и получила в подарок Иглу.

«Так Рин стал человеком короля, если не был им с самого начала. Как и я сама. Король развёл прямо целый марионеточный театр, если посчитать ещё и Терри, например. Действуя кнутом и пряником, заставлял нас плясать под свою мелодию», — я почти слышала, как мешанина отдельных звуков складывается в замысловатый, но стройный марш. А ведь ещё вчера мне казалось, что дирижирует оркестром именно Эсстель.

«Будь это так, разве стала бы она бегать и прятаться? Вот где она сейчас? Я не знаю. А король знает, но не говорит. У него ключи от всех дверей, он осведомлён о каждом участнике Большой Игры куда лучше, чем я могу себе вообразить», — признала я неохотно.

«Хозяин сильнее всех», — подтвердила Тень, заглядывая мне в лицо. — «Хозяин победит, а мы — вместе с ним».

— Тень, ты сегодня на редкость молчалива, — король весело подмигнул мне, — Я хочу, чтобы ты объяснила своему рыжему другу, что здесь происходит. Тебя ведь не затруднит?

Рин перевел взгляд на меня. Вопреки моим опасениям, он не выглядел ни удивленным, ни раздосадованным. Встревоженным — да, но я подозревала, что тревогу в нем вызывала судьба младшего брата.

— Рин… — непросто было стряхнуть оцепенение, в которое я успела погрузиться, занятая поиском ответов на бесконечные вопросы. — Лансель хотел остановить… эту штуку. Он думал, она нужна, чтобы взорвать Академию. Тебя привели, чтобы заставить его выдать заговорщиков. Мне очень жаль, Рин…

Король неодобрительно поцокал языком, покачал головой.

— Эсстель на твоем месте не была бы столь откровенна. Не во всем стоит брать пример с меня, д… девочка.

Рин воспринял новость с завидным спокойствием. Создавалось впечатление, что это для него совсем не новость. Лансель ещё больше съежился и вообще, судя по всему, мечтал позаимствовать у меня Тень на минутку, чтобы провалиться под землю. Он настолько низко опустил голову, что мне были видны только красные кончики ушей. Я обратила внимание, что королю и госпоже Паташ одинаково сильно не понравилось, что Рин отреагировал на выходку брата без удивления. Король свёл брови к переносице. Госпожа Паташ поджала губы и смерила моего старого друга презрительным взглядом поверх оправы.

— Лансель пытался убедить меня, что у него нет брата, — вкрадчиво сказал король, — И это после всего, что вы для него сделали, мой дорогой друг. Воистину, иметь младшего брата — испытание, а иногда и смертельный риск.

Повинуясь легкому жесту правителя, сотник шагнул к Рину со спины и беспрепятственно коснулся набалдашником парализатора прямо там, где проходит яремная вена. Рин дёрнулся, задохнулся и мешком повалился на пол. Я прикусила губу, наблюдая за тем, как он тщетно пытается сглотнуть комок в горле и вдохнуть воздуха. Подлое, неожиданное нападение! Не в силах терпеть то, как на моих глазах мучают друга, я бросилась к Рину. Упала перед ним на колени. Положила ладонь ему на плечо. Другой подняла подбородок. И утонула в глубоких омутах зеленых глаз. Сердце заныло от тревоги за человека, который по-прежнему был дорог глупой доверчивой мышце.

— Успокойся. Дыши, — уговаривала я, стараясь звучать спокойно. Сотник отпихивал меня носком сапога, я с трудом сдерживала Тень, готовую порвать наглеца на куски за оскорбление.

Не сразу Рину удалось вдохнуть. Парализатор действует тем сокрушительнее, чем ближе и дольше держат набалдашник на шее, виске или в области сердца. Я коснулась лбом его лба и на миг прикрыла глаза, набираясь решимости.

— Тень! Не усложняй! У меня нет времени на ваши детские выходки. Если Лансель прямо сейчас не поведает нам все, что знает о плане заговорщиков, я прикажу тебе убить обоих. И ты знаешь, что не сможешь сопротивляться моему приказу.

Слова могут ранить больнее хлыста. Я послушалась. Отвела от лица ладони Рина, которыми тот успел обхватить мои щёки, пока я прижималась к нему лбом. Встала, всем своим видом выражая покорность высочайшей воле. Но внутри меня бушевал пожар. Я почти ничего не видела перед собой, глаза затуманила Тьма. Я ждала. Подушечки пальцев ощущали жесткую шерсть на вздыбленном кошачьем затылке. Вроде, такие огромные кошки зовутся как-то иначе, но дырявая память не позволила вспомнить, как именно. А ведь всего лишь пару дней назад у Тени была лишь пара красных глаз да зубастая ухмылка.

Лансель, на которого сейчас были устремлены взгляды всех присутствующих, шмыгнул носом.

— Её Высочество, — прошептали обкусанные, окровавленные губы. Я бы не услышала, не будь я уже наполовину демоном. Король заставил студента повторить громче. Тот повторил во весь голос, и неожиданно звонко:

— Её Высочество принцесса Эсстель попросила меня остановить Машину Смерти этим вечером, дабы вы уже не успели восстановить разбитое сердце!

— Мальчишка, — странно спокойным голосом промолвил король, — что ты можешь знать о том, как разбивается сердце. Впрочем, ты сейчас поймешь…

Король обернулся ко мне. Я затаила дыхание, ожидая, что скажет мне человек, который в буквальном смысле потерял лицо в противостоянии с юношей.

И он сказал именно то, что я больше всего боялась услышать.

«Тень. Убей».

Я не шевелилась. Смотрела в одну точку. Сосредоточилась на том, чтобы не позволить Твари вырваться. О, она-то всегда не прочь выполнить подобный приказ. Ей-то незачем прикрываться временным молчанием магического контракта, как последним щитом против сокрушительного воздействия чужой воли. Я игнорировала её недовольное ворчание и считала вдохи.

Воля против воли. Жажда крови против нежелания убивать. Ярость против спокойствия.

«Я больше чем Тень. Тень — всего лишь часть меня. Мое тело, сердце и разум принадлежат мне. Не Владетелю. И даже не королю. Для него мой ответ будет сюрпризом. О да. Интересно будет посмотреть на его лицо, когда я скажу ему „нет“».

Я открыла глаза и встретилась взглядом с Ланселем. Приговорённый смотрел на меня как очарованная мышь на змею. Не отводил глаз. Не дышал. Не верил, но боялся.

«Жди своего часа, Тварь», — подумала я, глядя прямо в горящие пламенем злые щелки на угольно черной морде. — «А лучше проваливай в Бездну, пока я не нашла способ от тебя избавиться. Я скорее убью себя, чем позволю тебе творить, что вздумается».

«Я подожду, когда ты умрешь, и займу твоё тело», — насмешливо фыркнула в усы черная кошка. Она оставила попытки захватить контроль, уселась на задние лапы и склонила голову набок, выражая заинтересованность.

Меня отвлек от спора с Тварью сухой звук нескольких щелчков пальцами прямо перед лицом. Король пытался привести меня в чувство.

— Ты меня слышала? Я сказал «убей», — повторил Эриен. Кажется, он был всерьез озабочен моим состоянием, как мило.

— Нет, — холодно ответила я.

— В каком смысле «нет»? — король заглянул мне в лицо, потом обернулся на госпожу Парлас и повторил свой вопрос, адресуя ей.

Она поправила на носу магические очки и воззрилась на меня. Оценивающий взгляд скользнул от макушки до пяток. Стёкла ловили блики фальшивого света, рассеивали голубоватые лучи на разноцветные пятна.

— Сеть на месте, Ваше Величество. Но… кое-где потоки не замкнуты. Они восстановятся сами через некоторое время, — очень тихо сказала госпожа Парлас.

«То есть, вы хотите сказать, что есть магические очки, которые позволяют видеть запретную магию? Ох, Арри, ты либо многого не знал, либо бессовестно лгал мне! „Магия так не работает“, — постоянно твердил ты в ответ на мои вопросы. Ха! Три раза ха!»

— Я вам что, лампа? — горько поинтересовалась я. — Собираетесь меня чинить? Я человек! Пока что. И я не хочу никого убивать.

Реакция короля была предсказуемо страшной. Он скривил рот в припадке ярости. Зрачки сузились, почти потерялись в потемневшей радужке. Он замахнулся, но не ударил, потому что госпожа Парлас цеплялась за рукава короля. Тот нетерпеливо сбрасывал её руки.

— Ваше Величество, слишком многое идёт не так, как мы планировали. Девчонка ещё не готова. Будьте благоразумны! — вполголоса втолковывала она.

Король отпихнул женщину и принялся подворачивать рукава рубашки, будто был не наследником Тысячелетней династии, а всего лишь задиристым моряком в портовом кабаке. Я в своё время на таких вволю насмотрелась.

— Тень! Я жду объяснений! — грохотал он. Я вздёрнула подбородок, бесстрашно глядя ему в глаза. Смертоносная молниеносность безжалостной ярости уже позади. Хотя расслабляться ещё слишком рано. За королем стояли два гвардейца. И вот они смотрели молчаливо, цепко, внимательно, как и положено боевым псам, натренированным убивать, а не лаять.

Хозяин, впервые столкнувшийся с неповиновением, горел жаждой жестоко расквитаться. Он железной хваткой схватил меня за подбородок, второй рукой отпихнул Рина в сторону, словно тот весил не больше щенка.

— Ты должна подчиняться моим командам, Тень. Если я скажу тебе «убей», ты убьёшь. Если я скажу тебе «умри», ты умрёшь. Что. Значит. «Нет»?

— «Нет» значит «нет», мой король, — прохрипела я, не делая никаких попыток вырваться из болезненного захвата.

Я прокручивала в голове любимую поговорку про то, что двум смертям не бывать. Она слегка успокаивала меня. Дарила надежду, что смерть позволит закрыть счёт игры в мою пользу.

— Иногда смерть — это не самое страшное, — я не удержалась и выпалила эту фразу вслух. Правда, удовольствие оказалось изрядно подпорчено тем, что услышав крамолу, король отпустил мой подбородок и вцепился в горло.

— Я зря тебя жалел, девчонка! — прошипел король, сдавливая стальными пальцами мою шею. — Надо было ломать без жалости, чтобы не осталось ни воли, ни достоинства. Не будет от тебя пользы, глупая, своевольная…

Я цеплялась обеими руками за его пальцы, тщетно пытаясь разжать мёртвую хватку. Но в руках уже не было силы. Сознание гасло. Чужие голоса звучали в голове смазанно, неясно, почти полностью заглушённые шумом крови в ушах и частым стуком сердца. А потом всё закончилось.

Глава 20. Обман доверия

Королевская усыпальница. Храм Создателя

Ночные тени глубоки, как омуты. Нырнешь в такую — и чувствуешь себя в безопасности. Скользишь на границе света, никем не замеченная, неуловимая, как водомерка. Свободная от страха перед той Бездной, что лежит под ногами. Не поднимая головы к Свету, чтобы не выдать своего присутствия.

В тенях учишься главному: не высовываться, не поднимать головы, прятать глаза. Не выдавать своё присутствие — значит быть в безопасности. Долгое время мне удавалось быть тенью среди теней. А потом меня заметили.

Жесткий слепящий свет фонарей патрульной самоходки рыскает по сторонам, в поисках того места, где укрылась я. Выцветший листок с символом Академии сам по себе отрывается от стены и с шуршанием летит в сторону кареты. Направленные вперёд снопы фонарного света ловят листок, а следом за ним — меня.

Я бегу. Но ноги отказывают. Я падаю на четвереньки, но упрямо ползу вперед. Свет настигает меня, от него уже негде скрыться.

Еще мгновение, и…

Я открыла глаза. Закрыла и вновь открыла, чтобы удостовериться: нет никакой разницы. Темнота окружала меня плотным покрывалом. И в этой темноте был еще кто-то живой. Кто-то дышал, спокойно, размеренно. Совсем рядом.

Босым ногам было холодно. Сказывалось чрезмерно долгое соприкосновение с каменной плитой. Я зябко поджала пальцы, подтянула колени ближе к груди. Плечи на это движение отозвались острой болью. Какая связь между коленями и плечами? Я несмело пошевелилась, пытаясь по реакции тела определить, что со мной сделали. Руки онемели, стянутые ремнями (а скорее всего, магическими путами) за спиной. Но это ещё не самое интересное. Спина ощущала холодную гладкость хорошо отшлифованного камня. Я подняла голову и коснулась затылком каменной колонны.

— Оклемалась? — голос из темноты звучал ещё более хрипло и едко, чем обычно. Он, конечно, мог мне мерещиться, но не узнать его было невозможно.

— Волк? — мне пришлось приложить усилие, чтобы разлепить губы и протолкнуть в пересохшую глотку звуки человеческой речи. Связанное, замерзшее тело ощущалось чужим и неудобным. Хотелось покинуть его, как неприветливый дом, и именно сейчас казалось, что это так же легко, как выйти за дверь.

— Нет, просто ещё один демон, — смех у невидимого собеседника вышел каркающим, жутким. Вдобавок он отразился от скрытых в темноте каменных сводов, многократно откликнулся сам себе, порождая незатихающее эхо.

— Не смешно, — коротко ответила я. Мне хотелось добавить, что было бы любопытно посмотреть, как в моих ботинках ходит кто-то другой, пусть даже Волк, но это была бы слишком длинная фраза. Не стоило тратить силы на пустые слова.

— А мне смешно, Тень, — серьёзно отозвался невидимый Волк. — У короля была собака, король её любил. Она съела кусок мяса, король её убил. Смекаешь?

— Заткнись.

— Это ты заткнись и слушай в оба уха, повторять не буду. У тебя кровь чистейшая, фиалкоглазая, а значит есть выбор до самого конца: сопротивляться или нет. У тебя между ушами одна извилина и та прямая, иначе ты бы давно поняла, что к чему. Король охотится на выродков потому, что они, в отличие от тебя, сопротивляться не могут. Правда, насколько мне известно, те дохнут быстро, не выдерживают. А ты с рождения отмечена и до сих пор держишься. Сечёшь?

— И что? — равнодушно спросила я. Торопливый шёпот Волка не давал мне достаточно информации, и оттого только раздражал. Мне хотелось, чтобы он заткнулся и дал мне воды.

— А то. Я должен был тебя убить сразу же, как увидел. Сейчас не сидел бы здесь с тобой, как идиот. Ну или докажи, что я не зря тебя берег, вытащи нас обоих отсюда. На днях этот городишко встряхнет так, что мало не покажется.

— Хочешь унести ноги? — холодно уточнила я.

— Нет, повеселиться вместе со всеми, — усмехнулись в темноте. — А чего хочешь ты? Можешь проходить сквозь стены, когда не надо, а, когда нужно стряхнуть браслеты, послушно сидишь на привязи. Или это потому, что хозяин посадил? Ты хорошая собачка?

Я закрыла глаза. Что толку напрягать зрение, силясь разглядеть в темноте хоть что-то, когда не видно ни зги? Какой смысл вообще дергаться, если итог все равно один? Сколько раз меня уже ловили, и каждый следующий раз, когда я вновь оказывалась в плену, дело всё отчетливее пахло протухшим зельем.

«Тень, чтоб тебя Владетель поглотил вместе с подмётками! Меня чуть не убили, а ты куда смотрела? Отошла по мелкому делу?»

Узкие красные щелки вспыхнули в темноте так внезапно, что у меня ледяные мурашки забегали под кожей. Тень молчала, и её безмолвное внимание производило угрожающее впечатление. Мои демоны больше не намерены шутить.

Ну раз так, то и я не буду.

— Я хочу выйти из игры. Создатель наказывает меня за то, что посмела пойти против хозяина…

— Проигрывать не обязательно, смекаешь? Партия может закончится твоей победой, Тень. У тебя есть козыри. Например, я. Если освободишь от магических наручей или как вы их там называете?

Я скривилась в ответ на примитивную попытку заставить меня делать то, что нужно Волку. Всю жизнь плясала на ниточках, мне все эти уловки уже поперёк горла. Надо дать Волку понять, что он напрасно тратит слова.

— Скажи «спасибо», что я не зову своего демона, Желтоглазый, — глухо ответила я. — Он давно хочет тебя убить. Поверь мне, тебе не понравится то, что будет, когда я стряхну браслеты. И еще коё-что… Не смей называть меня так.

— Ох простите, Ваше Незаконное Высочество! Осознал-исправлюсь. Кстати, все хочу спросить, а железная маска не слишком натирает вам нос?

Я не поняла, о чем он. Нос, будто в отместку, что его помянули всуе, мучительно зачесался.

— Кому придет в голову носить железную маску? Это же неудобно! — возмутилась я, пытаясь извернуться так, чтобы потереться кончиком носа в вывернутое назад плечо. Не вышло. Локоть и то проще укусить.

— Спроси у жирного искателя, может, он и тебе расскажет свою завиральную байку. У меня так складно врать не получится.

Я промолчала. Рассудила, что хотел бы — рассказал, а выспрашивать подробности какой-то непонятной, через вторые уши рассказанной истории, — не интересно. Волк, видимо, успел вдоволь отдохнуть и его тянуло общаться.

— Та говорилка, что я тебе сунул перед тем, как меня повязали, всё ещё у тебя?

— Может быть, — уклончиво ответила я, не желая признаваться, что не имею понятия. Браслет точно висел на руке тогда, когда я сидела одна в запертой комнате, пропитанной кошмарной вонью, но он был слишком велик и болтался. Могла и потерять, поводов было — хоть отбавляй.

— Вот если бы не потеряла говорилку, уже знала бы, что знают все, кроме тебя, — вздохнул Волк.

— Я не потеряла её.

Я с ужасом поняла, что стальной браслет исподволь и уже продолжительное время холодит кожу ниже локтя. А я и не замечала! Да и сейчас… стоило мне переключиться, задаться вопросом, а правда ли я что-то чувствую, как саднящее ощущение притуплялось, а то и вовсе гасло. Что-то со мной не так. Будто я существовала лишь в тот момент, когда сосредотачивалась, а, отвлекаясь, растворялась во тьме, размывающей границы между телом и холодным воздухом.

— Он на тебе? — нетерпеливо переспросил Волк.

— Расскажи, что со мной происходит, — попросила я, балансируя на грани смертельного ужаса и потустороннего спокойствия. — Ты знаешь?

— Немного. У нас таких, как ты, всегда лечили, а король… наоборот, сечешь? Растравляет. Никто из наших и не поверит, что до такого можно довести. Кстати, помнишь ту сказочку, что рассказал твой дядя? Тоже забавная байка, да? Назови демона по имени, и сможешь им управлять. Нехило, да? Даже, — тут Волк сделал эффектную паузу, — натравить его на хозяина.

— Ты веришь в эти сказки? — я растянула сухие губы в безрадостной улыбке. Волей-неволей, но я «зеркалила» его манеру общения. Даже кромешная тьма и могильный холод не могли помешать моей дурацкой манере подстраиваться под собеседника. — Думала, ты умнее, чем кажешься.

— Да нет, — весело отозвался из темноты Волк. — Я, в сущности, простой парень, принцесса. А в сказки меня верить жизнь приучила. Особенно в страшные. Ни один враль не придумает байку безумнее, чем то, что порой увидишь собственными глазами. Например, как тебе история о том, как одна мелкая пигалица, почти ребенок, обернулась демоном и бросилась рвать и кромсать на части двух взрослых мужчин?

В этот момент я порадовалась, что мое лицо скрывает тьма, и Волк не сможет вволю налюбоваться на мое выражение. Язык-то можно придержать, если нужно, а вот надевать маску безразличия, как Эсстель, я не приучена. И нос по-прежнему зудит, как проклятый.

— А ещё я видел, как эта девица проходит сквозь кованую ограду, будто её и нет. Ничего не напоминает? Или ты не помнишь, что творишь в эти моменты?

— Не помню. Ай, жжется!

Я сама не поняла, как это произошло: тело отреагировало на внезапную волну боли от ожога, не советуясь с головой. Я подскочила, встряхнулась и отпрыгнула в сторону, изо всех сил тряся пострадавшей конечностью, а потом еще и потянулась лизнуть больное место по детской привычке. Браслет звякнул, приземлившись на каменный пол вообще в другой стороне. Растирая запястья, я сердито искала глазами источник боли. Хотелось вдобавок хорошенько пнуть его, чтоб ещё позвенел.

— И что? Мне пора готовиться быть сожранным демоном? — напряжённо спросил Волк. Теперь, когда Тень поделилась со мной своими способностями, я так же хорошо видела его, как он меня. Волк сидел у противоположной колонны, связанный. Недоверчиво смотрел снизу вверх, яркие глаза выделялись на бледном лице.

Я прошла по стеночке, бочком, на цыпочках, чтобы не шуметь лишний раз. Опустилась на колени, склонилась над его заведенными за колонну руками. Мне предстояло решить очередную головоломку. Как освободить человека, скованного магическими путами, если ты лишь отдаленно представляешь себе, как они работают?

— Ты же в гвардии служил. Тебе объясняли, как их снять? — шепнула я.

— А ты не знаешь? — разочарованно выдохнул пленник. И тут же посуровел. — Я в псарню устроился, чтобы короля убрать, а не в бирюльки ваши местные играть, — сквозь зубы процедил Волк. — Хватай в зубы говорилку и проваливай. Я сам справлюсь.

— Ты думаешь, я оставлю тебя одного? — возмутилась я, сосредоточенно разглядывая символы на браслетах. Если бы здесь не было темно, как в заднице Владетеля, разобраться с этим было бы гораздо проще!

— Слушай, что тебе старшие говорят. Не можешь снять наручники, проваливай. Только браслет сперва подними, — велел Волк. Хрипотца в его голосе вновь обернулась жутковатым каркающим эхом, хотя говорил он заметно тише, чем поначалу, — и ответь тому, кто попробует связаться с тобой.

Я нашла браслет на полу, но не надела магическую вещь на руку, как хотел Волк, а сунула в карман.

— Князь подождёт. И принцесса подождёт. Сперва расскажи мне всё, что знаешь о таких, как я. Ты сказал, у вас таких лечат. Где «у вас»? Как «лечат»? Ты ведь знаешь, что внутри меня демон, как это вообще можно вылечить? — я говорила и говорила: лихорадочно, сбивчиво и не заботясь, правильно меня услышат и поймут или нет.

— Есть два пути. Быстро и надежно и долго без гарантий. Тебе как нужно?

— Быстро и надежно.

— Смерть.

— Хорошие у вас лекари, — одобрила я. — У нас таких тоже полно. Не заплатил — считай, что покойник. Но я ведь могу заплатить. Ты будешь смеяться, но я неплохо умею продавать королевское барахло на Пристанях. Что там насчет долго и без гарантий?

— Бороться за жизнь. Да, Фиалка, вот так просто. Либо ты человек и живешь по-человечески, либо ты демон и умираешь с позором для семьи. Никто не может сделать за тебя этот выбор. Только ты сама.

— Скажи, ты придумываешь мне прозвища, потому что надеешься наугад назвать мое истинное имя? — я покачала головой в темноте, не веря, что догадка правдива. Эдак можно на пару веков тут застрять, перебирая, и не подобрать нужный ключик.

— Не без того, Серебрянка, не без того. Но наши лекари не берут денег за помощь, усекла? Всё, что мы можем сделать для заражённых болезнью крови — это время от времени прочищать их дурные головы ядом и отпаивать травами. За шкирку вытаскивать их из этого дерьма и показывать реальный мир. Обычно этого достаточно, а надо — так повторяем потом. Но ты… ты уже настолько пропитана этой уродской магией, что даже не пахнешь, как человек.

— Так может я им никогда не была?

— Вот пока ты веришь в эту чушь, король радостно потирает потные ладошки и ждёт, когда ты, наконец, окончательно сорвешься в Бездну. Учись думать своей головой, глядишь, там внутри появится вторая извилина.

— Это почти безнадежно, Охотник. Я бился всю жизнь, но Тень фактически не приспособлена к мыслительной деятельности. Она наблюдательна, но не умеет анализировать. А что самое печальное: не учится на своих ошибках и постоянно совершает их вновь, — голос короля во мраке звучал скорее печально, хотя я готова была поклясться, что он улыбается в своей обычной манере: сам пошутил — сам посмеялся.

Волк выругался в самом начале монолога, да так цветисто, что сложная формулировка, задевающая предков и потомков короля, звучала едва ли не столь же долго, как рассказ о моих невыдающихся умственных способностях.

— Что же ты не учуял короля, Волк? — разочарованно протянула я. Вскочила на ноги, намереваясь то ли драться, то ли бежать — я сама не определилась в первый момент. А потом стало не до того.

За правым плечом короля вспыхнул фонарь, осветив мундир и нашивки сотника.

Густая шевелюра Эриена оказалась подсвечена снизу, будто над головой у него появился нимб Хранителя. В сочетании с понимающей печальной улыбкой незаслуженно преданного человека, его лик производил впечатление, сравнимое разве что с искусными работами предков, умевших изобразить Небесных Заступников лучшими из живших на свете людей.

Король молча смотрел на меня и крутил в пальцах тонкий браслет, больше напоминающий большое кольцо. Уж точно звукового передатчика на нем не было — никаких утолщений, никаких символов, просто гладкое серебро. Я не могла оторвать от него взгляд.

Мое глупое сердце забилось чаще, до острой боли в груди.

«Вот он, знак Создателя, которого я ждала с самого начала! Король Эриен — его избранник, я всё правильно поняла. Не угодна Создателю гражданская война и переворот тоже», — от чувства всеобъемлющего облегчения у меня даже дыхание останавливалось.

Я преклонила колено и склонила голову, ещё раз присягая на верность своему настоящему хозяину.

— Опять? — услышала я хриплый шепот желтоглазого убийцы. Я глянула на него искоса. А Волк-то хитёр! Почти провел меня, посулил исцеление, а потом вся его информация превратилась в тыкву! Борись или умри, свежо предание!

— Встань, дитя моё. Подойди.

Король дождался, пока я выполню его приказ. Улыбнулся светлой, открытой улыбкой. Я ликовала. Наконец-то король улыбается мне, как родной дочери! Даже теплее. Сухие глаза жгли подступающие слезы. Он простил мне недавнее непослушание. Теперь все будет хорошо.

— Прости, Тень. Я понял, в чем была моя ошибка. Я не буду просить тебя убивать ради меня. Ты слишком хороша для этого. Просто принеси мне из Академии пару вещей до рассвета, хорошо? Если встретишь там Эсстель, — король замолчал, подбирая слова, — не подходи к ней. Она сделала свой выбор. Хотя, нет… Вот эти слова можешь ей передать, пожалуй: «Вы сделали свой выбор, принцесса. Король надеется, что вы не пожалеете в тот момент, когда станет слишком поздно. Встречайте новый день с достоинством и надеждой». Но лучше не ищи с ней встречи. Мне нужен самый большой магический кристалл, какой тебе хватит сил унести с собой. И кольцо Верховного магистра. Хотя лучше бы голову, но… хотя бы кольцо. До рассвета. Всё запомнила? Повтори.

Я повторила слово в слово, ни разу не сбившись и не позволив кашлю прервать непривычно длинную речь, на которую мне с трудом хватило дыхания. За прилежность я была вознаграждена сдержанной похвалой. Я бросила торжествующий взгляд на прикованного к столбу Волка. Он ответил мне насмешливой ухмылкой.

Я сделала шаг к выходу, затем второй и — с большим трудом — третий. А потом остановилась.

«Если я оставлю Волка здесь, король убьет его. Но принцесса просила помочь Волку. „Без него будет сложнее“, — так она сказала. Как я посмотрю ей в глаза, когда она спросит, что я сделала, чтобы выполнить приказ?»

«Др-ревний опас-сен. Он и с-сам может тебя убить. Помниш-шь яд?» — прошипела Тень.

«Но не убил».

«Твой настоящий хозяин перед тобой. Он сильнее, он победит вс-сех».

«Они все задолжали мне информацию, помнишь? Ты обещала, что поможешь мне сохранить жизни тех, кто знает ответы на мои вопросы».

«А потом, когда он будет не нужен, ты дашь мне его убить?»

«Да».

— В чем дело, Тень? — Услышала я за спиной недовольный голос короля.

— Мой король, могу я попросить вас об одной вещи? — я обернулась, не дойдя одного шага до дверного проема.

Король, который уже подошел ближе к пленнику и наклонился, чтобы что-то ему сказать, выпрямился и бросил на меня подозрительный взгляд через плечо.

— И о чем же? — уголок рта дернулся и пополз вниз. Король засунул руки в карманы и расправил плечи, развернулся всем корпусом в мою сторону, забыв о Волке.

— Этот человек помог мне украсть артефакт по приказу вашей дочери. Без него я бы не справилась. Я не хочу подвести вас в решающий час, мой король. Позвольте ему пойти со мной в Академию.

Сотник шагнул вперёд. Одной рукой он держал фонарь перед собой, а вторую с угрожающим видом завел за спину. Король коснулся его локтя, привлекая внимание, и отрицательно покачал головой. Гвардеец опустил руку.

— Что значит «по приказу моей дочери»? Он работает на Старого Лиса или на Эсстель?

Непонятно, к кому обращался король, потому как он встал так, чтобы у него была возможность переводить взгляд с меня на пленника и обратно. Волк мрачно молчал, поджав губы. Когда король упомянул его, Желтоглазый раздраженно повел плечами.

— Мой король, я не могу этого знать наверняка. У меня есть только догадки. Но он был в тот вечер в Академии. Следил за мной. Когда мне потребовалась помощь — помог. Он мог быть рядом по поручению принцессы, чтобы проконтролировать, насколько точно я выполню ее приказ.

Если забыть о том, что Волк в итоге забрал всю добычу себе, звучало вполне разумно.

— Ты понапрасну теряешь здесь время. Ещё не хватало, чтобы вместо того, чтобы делать дело, вы начали друг друга убивать. А он может, верно, Охотник? Если боишься подвести меня, действуй осторожнее. Ступай.

Я осталась стоять на месте, хотя ноги зудели, и приказ поджаривал пятки. Король нервно потеребил мятый несвежий воротник.

— Опять скажешь «нет»? — в его нарочито веселом тоне угадывалось напряжение и неуверенность. Мне стало не по себе при мысли о том, что я разочарую хозяина, и чем мне это грозит. Но зато появилась мысль, как выкрутиться из сложной ситуации. Я вернулась на несколько шагов назад и вновь склонилась перед ним в самом глубоком поклоне из всех возможных.

— Мой король, прошу вас. Что-то внутри меня настаивает, что только при участии Охотника ваш приказ может быть выполнен. Прежде я могла пройти в Академию через прореху в куполе. Я уверена, что сейчас проход закрыт. А этот человек знает другой способ. Разрешите мне взять его с собой. Я не позволю ему причинить вам вред, клянусь.

Последняя фраза была, конечно, лишняя. Я тут же пожалела, что не прикусила себе язык. Но зато по глазам хозяина, по мгновенно расслабившимся плечам, поняла, что непродуманная клятва сыграла в мою пользу. Он отмёл бы всё заготовленные причины, но после последней фразы сменил гнев на милость.

— Что-то внутри, значит, настаивает, — хмыкнул Эриен, потирая подбородок большим пальцем. Я смотрела, как он заглотил наживку, и ждала, когда можно будет потянуть. — Допустим. Но ты просишь меня пойти на ненужный риск. Я должен быть уверен в твоей преданности, а ты продемонстрировала, что на тебя нельзя положиться даже в малости. Что, если ты только и ждешь момента, чтобы вонзить мне нож в спину, как этот? — последовал небрежный кивок в сторону Волка. Тот в ответ прошипел себе под нос грязное ругательство, которое услышала только я.

— Я уповаю на вашу милость, мой король. И ручаюсь головой, что сделаю всё именно так, как вы приказали. Мы с Охотником проникнем в Академию, найдем Верховного магистра, возьмём его перстень и доставим самый большой магический кристалл из Хранилища в Великой библиотеке. Все будет сделано к рассвету. А если он надумает оказать сопротивление, — я бросила красноречивый взгляд на Желтоглазого. — Мне хватит сил, чтобы остановить его. Я ведь уже доказала это.

Я помолчала, ожидая ответа. А потом тихо добавила:

— Это ведь не Рин, Ваше Величество. И не Лансель.

— Я понял тебя, Тень. К твоим обещаниям добавлю свое. Если ты будешь умницей, Рин и Лансель переживут эту ночь. Так что постарайся больше не разочаровывать меня. Твоя верность будет вознаграждена.

Милостивым жестом мне позволили встать. Я выпрямилась, расправила плечи. Внутри меня бушевал шторм, но мне удавалось сохранять внешнее спокойствие. Рин всегда говорил, что не стоит колебаться, если уже приняла решение. Он это умел, а я пока только учусь. Не сомневаться. Делать, что должна, а там будь что будет.

Король подал знак, и сотник подошел к Волку, чтобы расковать его. Я постаралась подсмотреть, как именно он будет снимать магические путы. Увиденное вызвало досаду. Никак я не могла ни освободить пленника, ни даже догадаться, как это сделать. У гвардейца было что-то вроде ключа: металлическая пластина с гравировкой, которую он просунул между браслетами, и разомкнул их надёжную связь.

Я приметила, в какой кармашек на гвардейском поясе рука в белой перчатке сунула стальной ключ от широких браслетов. Было бы неплохо завладеть этой пластинкой. Пригодится.

А вот сами браслеты страж снимать не стал, хотя Волк ожидал этого и продолжал держать на весу руки. Сотник сделал вид, что не замечает протянутых рук. Поспешно шагнул назад, положил ладонь на ручку парализатора.

— И чтоб без глупостей. Оба, — экономя слова, предупредил он.

Волк, поняв, что браслеты останутся у него на запястьях, как у арестанта, опустил руки и независимо повел плечами. Посмотрел на сотника с явным пренебрежением. Тот ответил ненавидящим взглядом.

* * *

— Ты поможешь мне? — спросила я, как только Волк поравнялся со мной.

Я шла быстрым шагом, не оглядываясь. Меня трясло от гремучей смеcи гнева и ужаса от всего пережитого. Я старалась совладать с эмоциями, оттого почти ничего не замечала. Даже не сразу поняла, что над головой уже не низкий земляной потолок, а темно-синяя бездна ночного неба. Я остановилась, провела ладонью по лицу, будто снимая с него неосязаемую паутинку, взглянула на уставшее лицо спутника. Резкие, глубокие тени добавили ему, по меньше мере, лет десять.

— Смотря на чьей стороне ты играешь. Может, мне лучше убить тебя прямо сейчас?

Во взгляде Волка я прочитала напоминание, как моя воля надломилась при эффектном появлении короля в ореоле света от ручного фонаря. Я сглотнула комок в горле.

— В этом нет необходимости. Я все объясню… У короля есть основания верить мне, — я сжала кулаки, мрачно глядя себе под ноги. — Он магией привязал меня к себе, я не могу сопротивляться прямым приказам, и он это знает. Я просто… обыграла его, использовав его веру в мою безусловную преданность. Но мне придется как-то успеть достать то, что он просит. Иначе… я не знаю, что магия сделает со мной в наказание.

Воображение живо подсказало, насколько больно мне станет с рассветом. Я зябко поежилась и обхватила плечи ладонями. Если бы только не ответственность за жизнь Рина и Ланселя, которую король в самый последний момент повесил на мою шею! У меня вновь была лишь иллюзия выбора.

— Кончай все оправдывать магией. Раздражает, — вполголоса буркнул Волк.

Свежий ночной воздух пробирал до костей. Мокрая от пота рубашка мгновенно превратилась в ледяную тряпку, которая заставляла меня при каждом движении поминать недобрым словом замороженную пустыню, в которую отправляются недостойные спасения души южан. Далекая луна Лэ сочувственно подмигивала мне единственным глазом. Злодейка, именно она ведь и вызывает Разлив, а теперь еще и насмехается над моей глупостью!

«Не будет удачи делу, начатому в Разлив. Попался Лэ на глаз — жди беды», — нашептал внутренний голос.

Волк приостановился, втянул носом воздух, посмотрел на небо. Кажется, у него были схожие мысли.

— Дымом тянет.

Ан нет, не угадала. Мысли у Волка были настолько же непредсказуемы, как он сам. А может, он и не знал нашу местную примету: чужак ведь. Это в Акато-Риору увидеть одноглазую Лэ в Разлив — ну просто вдвойне прогневил Судьбу. Готовь лопату и тележку, чтобы разгребать неприятности.

Я запретила себе думать о плохом. Разве это моя затея — носиться по городу в то время, когда, куда не ступи, обязательно вляпаешься в дурную примету? Разлив всегда был особым временем в году, когда завеса между мирами истончалась, и в наш мир вместе с грязной водой потоком приносило всякую нечисть. Так было задолго до прихода Создателя, и до наших дней доносится эхо старинных суеверий. Более подходящего времени для переворота, чем туманная неделя Разлива, по древней традиции отрезающая новый год от старого, и не придумать.

Я встала рядом с Волком на небольшой пригорок и тоже вдохнула холодный колкий воздух, от которого тут же стало больно в груди. Я не полагалась на нос, знала, что ему далеко до звериной чувствительности. Никакого дыма я не чувствовала. Ветер, который трепал волосы и подталкивал в спину, пах ночной свежестью. В сторону моря неслись ветра с берега, чтобы до утра гонять по волнам пенные перья.

— Ненавижу магию! — неожиданно прорвалась досада в голосе Волка. — Ненавижу за ее предсказуемость. Где бы она ни всплыла, для нее тут же справляют ножны, затачивают и вручают безмозглым рекрутам!

Я не сразу отвела взгляд от моря. Пятна света плясали на неспокойных волнах. Смотрела бы и смотрела, и не думала ни о чем.

— Что? — невнимательно переспросила я.

Волк указал пальцем на Средний город, растянувшийся вдоль берега. С возвышенности, на которой располагался дворцовый комплекс, Акато-Риору был виден если не как на ладони, то достаточно подробно. Широкие, залитые светом проспекты Верхнего города и малоэтажные особняки открывали для взора запутанный лабиринт скудно освещенных улочек рабочих кварталов. И вот сегодня, несмотря на комендантский час, на этих улочках хватало людей. Как сонные муравьи, они неспешно переползали от одного яркого пятна света к другому. Тем не менее, людей было слишком мало, чтобы утверждать, что на улицы вышел весь город. Может, сотня. Вернее две. Больше всего людей текло по Морской улице, как бы иронично это не звучало.

— Что происходит? — я обернулась к Волку, ожидая пояснений, но он продолжал смотреть поверх моей головы. Жесткая линия рта досадливо кривилась, будто где-то там внизу шел его лучший друг, а Волк ничем не мог ему помочь.

— Да вот. Есть тут желающие раскачать лодку чужими руками. Даже весла дадут, ты только раскачивай.

— А магия при чем?

Волк поморщился от моего вопроса, словно тот вызвал мигрень. Посмотрел на меня свысока. Ему такие взгляды удавались проще простого — с эдаким-то ростом!

— Сама по себе, может, и ни при чем. Меня больше волнует, как мы будем прорываться через эту толпу в Академию. Ты гладко заливала, что я знаю какой-то другой вход, но я в ту ночь шёл по твоим следам. Думал, ты заметила: драпала, как ошпаренная кошка.

Я кивнула. Заметила, ещё как. И драпала, как ошпаренная, тут не поспоришь. Жаль только, недостаточно быстро, чтобы оторваться.

— Для начала нужно достать мою сумку из жгучей зубчатки, которую ты у меня отнял. В ней мы сможем вынести из Академии что угодно, даже вещи, защищенные чарами от кражи. И на этот раз я надела бы свою полумаску, — я задумчиво оглянулась на белые стены дворца.

— Всё есть в логове у Старого Лиса и… кое-что еще. Дай сюда говорилку, — Волк требовательно протянул руку ладонью вверх.

Я достала из кармана Связной браслет, полюбовалась им. Новой модели, легкий и удобный, не то что мой старый, который по виду и весу больше походил на арестантские, что сейчас «украшали» запястья убийцы. Не удержалась, сообщила Волку, что это никакая не игрушка-говорилка, а серьезная волшебная вещь для связи. Дорогая притом.

— Мы «связными» знаешь кого зовем? — криво усмехнулся Волк. — Тех, кто шуршит по-тихому в лагере врага и сливает информацию куда следует. Эти игрушки тоже так умеют, ага? — он выхватил у меня браслет и попытался натянуть поверх металлического манжета, плотно обхватившего запястья. Не вышло. Магические путы не сдвинулись даже на полногтя, держались, как приклеенные.

Волк прошипел, что хотел бы засунуть сотника в самую глубокую дырку под хвостом Владетеля и нервно оглянулся через плечо. Я тоже посмотрела назад. Никого не увидела. Вопросительно подняла брови.

— Надень.

— А смысл? Со мной никто не сможет связаться, ведь его настраивали для тебя.

«Арри настроил браслеты для вас с князем, за что и поплатился жизнью», — мысленно закончила я. Сердце, измученное переживаниями, болезненно сжалось из-за лишнего воспоминания о синих глазах Арри.

— Проклятье! Я уже говорил сегодня, что ненавижу эту вашу магию с её дурацкими законами?

— Всего лишь три или пять раз, но кто считает? — я пожала плечами.

Волк фыркнул и ничего не сказал. Он продолжал оглядываться. Ждал появления «хвоста» из гвардейцев? Я бы не удивилась. Если учесть, насколько хорошо осведомлен король обо всем, свои «связные» в том смысле, какой вкладывает в это слово Волк, у него повсюду.

Но никого не было видно.

Я нетерпеливо переступала, чуть ли не приплясывала на месте: ноги требовали двигаться в направлении цели. Цепкая паутинка чужой воли держала крепко, не отпускала. Как бы я не наловчилась сопротивляться, отстраняться и прятаться за прозрачной стеной от магии, она все еще исподволь управляла мной. Невидимая, но осязаемая сила щекотала нервы, заставляла сердце биться все быстрее, а дыхание ломалось, вызывая тот самый губительный приступ кашля. Ледяные змейки знали, где надавить, чтобы надломить.

Я не выдержала и зашагала вперед, не оглядываясь. Желтоглазый не позволил мне уйти далеко без него. Догнал, схватил за локоть. Указал на высокую кованую решетку впереди, на патруль королевских гвардейцев, которые несли караул у Западных ворот. Жестом показал другую дорогу, в противоположную сторону. Я кивнула, безропотно соглашаясь следовать за ним. Ирония моей жизни заключается в том, что даже действуя по приказу и в интересах правителей, я не смела показываться на глаза их людям. У меня не было никаких разрешительных бумаг с печатями, которые дозволяли мне проходить мимо стражи. Все, чем я могла пользоваться, чтобы относительно свободно перемещаться по Дворцу — секретные ходы и двери. В парке тоже была парочка секретов.

И к одному из них и вел меня убийца.

— Откуда ты знаешь о том, что здесь есть выход? — я не смогла сдержать досаду, когда Волк подвел меня к сторожке садовника, в которой обычно хранили грабли и метлы.

Там же был люк, под которым начинался короткий узкий и почти заросший корнями лаз выходящий на поверхность с другой стороны забора. Ну а еще стояли несколько здоровенных кувшинов с кисловатым домашним вином. Ну как сказать «домашним». Вино было сделано из плодов дикого винограда, которым увиты две беседки в королевском парке.

Волк впервые посмотрел на меня с некоторой долей уважения.

— Как, и ты пьянствовала здесь со стариной Эрном? Не ожидал от тебя.

— Я здесь без малого двадцать лет живу, и узнала об этом проходе не так уж давно, а ты? — я все еще не могла простить ему его нечеловеческой проницательности. А ну как внутри него тоже демон на демоне сидит и советы дает?

— Дюжину дней, плюс-минус. Просто я умею смотреть, слушать и задавать ненавязчивые вопросы. Хочешь, и тебя научу?

— С такими талантами ты бы и в моих ботинках не пропал, — буркнула я недовольно. — Учиться быть тобой мне слишком поздно. Уж лучше я попробую не потерять себя.

Глава 21. Шут в раздаче — гарантия поражения… или победы

Акато-Риору, Верхний город, глубокая ночь

— У тебя будто глаза завязаны. Идёшь и на каждом шагу спотыкаешься, — услышала я за спиной. Обернулась, намереваясь ответить резко на это неожиданное обвинение. Хотя и справедливое. Я так устала, что ноги и впрямь плохо держали меня, цеплялись за каждый камень и друг за друга.

Волк поймал меня за запястье, ловко привлек к себе и заглянул в глаза, мягко придерживая рукой за поясницу.

— Устала? Давай выйдем из игры, пока здесь не стало слишком весело? — в хриплом голосе убийцы появились новые мурлыкающие нотки, от которых у меня по коже пробежали ледяные мурашки.

Я вырвалась. Волк и не держал меня, так что чрезмерно яростное сопротивление едва не опрокинуло меня в лужу.

— Ты не понимаешь. Я не могу уйти, не выполнив приказ. Магия…

— Магия-шмагия, — Волк презрительно изогнул губы. — Там, откуда я родом, тебе быстро вправили бы мозги. Король отравил тебя, заточил и сунул в ножны, как этих, которые продали ему свою свободу за пачку синей бумаги с его портретом.

Волк указывал пальцем на патруль, который караулил хорошо освещенный участок улицы. Не обойти, ни прошмыгнуть. Причем, не городские псы — элитные, королевские. Стоят и ждут чего-то. Выстроились цепью, будто облава в завершающей стадии.

— Ты тоже присягнул ему. Небось, и деньги получил за патент? — огрызнулась я и вновь спряталась в тени, прижалась спиной к каменной кладке. Пришлось мириться с тем, что мы стояли практически в обнимку. В тенях никогда не было слишком много места, чтобы работать в паре.

Желтые глаза сверкнули в полумраке: Волк качнул головой, и на мгновение свет упал ему на лицо. Выглядело впечатляюще и прекрасно заменяло слова.

— Твой, — он выделил это слово насмешливой интонацией, — король не так уж богат, как ты думаешь. Князь может объяснить лучше, я не вникал. Новость в том, Фиалка, что все эти люди в красивых мундирах не получили ничего сверх той первой пачки денег. Он платит им большую сумму за то, что они надевают черно-золотой мундир, а потом, — Волк наклонился к моему уху, — знаешь, что происходит потом?

От горячего дыхания, коснувшегося шеи, мне стало холодно. Меня передернуло.

— Они исчезают? — догадалась я.

Волк чуть отстранился, с торжеством глядя на меня сверху вниз.

— Их якобы направляют в гарнизон при Арде, чтобы они охраняли границу с Империей О-Диура и пропивали мифическое жалованье в местных трактирах. Как думаешь, много ли гвардейцев требуется в гарнизоне?

— Смотря сколько боевых частей. Но в небольшой Арде? Сотни две? Три? — я пожала плечами.

— Я прижал в архиве кое-кого. За последние три года туда направили почти две тысячи человек. И еще пять сотен — в Риордан, вообще в другую сторону. Там винокурен поменьше, и туда не слишком-то рвутся наши бравые королевские псы, — Волк прервался, чтобы оценить, изменилось ли что-то на освещенной фонарями улице. — Здесь глухо, Птенчик. Будем ждать веселья или обойдем?

— Так ведь за нами такая же картина. «Ночной дозор», — мрачно пошутила я. Волк не улыбнулся. Глянул наверх, нахмурился. Рассеянно похлопал себя по поясу. Я не сдержала короткий смешок. Кажется, кто-то забыл, что сегодня вырядился в костюм, плохо приспособленный для хранения нужных вору мелочей в карманах. Гвардейская униформа и то лучше подошла бы по этому случаю: там есть пояс с зельями. Вспышка сейчас пришлась бы как нельзя кстати.

— У тебя верёвки нет?

Я покачала головой.

— Кто тебя только ночному делу учил? — возмутился Волк. — Кто выходит на заказ без верёвки, перчаток и маски?

Я только фыркнула, не удостоив замечание ответом. Надо ли уточнять, что у самого Волка ничего из перечисленного при себе не имелось. Мы оказались запертыми на небольшом клочке безопасной тени между двумя снопами света. Всё, что мы могли сделать в этой ситуации, если вариант терять время в ожидании не подходил — вскарабкаться наверх, по каменной стене. Без веревки. А Волк ещё изранен, весь в крови и порезах. У него тоже выдался тяжелый день, и этот день не думал заканчиваться.

— Так вот, девочка-бастард, что ты скажешь на то, что нарыли ищейки-искатели? На довольствии в Арде держат всего лишь три сотни военных собак. А в Риордане и того меньше — сотню. Где остальные, смекаешь?

Я прикусила губу. Высказывать предположения не хотелось. Волк вытер рот тыльной стороной ладони.

— Ма-агия! — передразнил он меня. — Ты уши на заборе сушила, пока князь искателю про похищения выродков толковал?

— Слишком много получается. А ему нужны лишь полукровки и чистокровные, сам говорил. Запретная магия живет в Древней крови, разве я неправильно поняла? Зачем ему остальные?

— Демон его знает! Что ж ты не уточнила у папаши, пока с ним трепалась? Это нам здорово помогло бы сейчас.

Я только вздохнула. Никогда прежде мне не хватало духу задавать королю сложные вопросы, а уж сейчас, когда вскрылось его преступное увлечение запретной магией, и подавно.

— А ты? Рассказал гвардейцам о том, что узнал? Что они думают?

Волк цокнул языком.

— Ничего, красотка, они уже не думают. Король сформировал вокруг себя круг телохранителей, с которыми говорить не больше смысла, чем с табуреткой. Ты видела, как он управляет ими без слов, одними жестами? Они такие же, как ты, когда смотришь влюбленными глазами на хозяина. Изменённые.

Демон неразборчиво прошипел что-то на самой границе сознания. Я не желала прислушиваться. Пусть проваливает в Бездну со своими комментариями! Я отгородилась от него так же, как от Тени. Я хотела выгнать потусторонние сущности из головы и разобраться в происходящем сама.

— А как же их семьи? Неужели никто не заметил?

— Про семьи я не знаю, не путай меня с искателем. Держу пари, все скрыто военной тайной, но воняет так, что все так или иначе в курсе, где зарыт кусок мяса. Так вот, вернемся к тому, с чего начинали. Оно тебе надо: лезть в Академию? Ради кого? Ради больного ублюдка, который растирает жизни своих людей сапогами?

Я поняла, что ноги меня не держат. Сползла по стене. Прижала затылок, в которым гудели разъяренные осы, к прохладной каменной кладке, надеясь тем самым утихомирить головную боль. В правый глаз будто иголку вонзили — наверное, лопнул сосуд. Закрыла его холодной ладонью.

— Я не могу не выполнить приказ. Это сильнее меня. Магия всегда дает срок до рассвета, — прошептала я.

Волк опустился рядом со мной на корточки. Достал из кармана Связной браслет, задумчиво повертел его в руках.

— Давай подождём, пока Старый Лис сделает ход. В конце концов, отсутствие сигнала — тоже сигнал.

* * *

Время шло, тянулось, наматывалось само на себя, а ничего не происходило. Две дюжины гвардейцев, вооруженных короткими веслами с металлическими рукоятками, закрывали нам проход. Я вообще не имела понятия, что куда они все собрались плыть без лодок. А Волк в ответ на мой острожный вопрос закатил глаза.

Они не видели нас, а мы не рисковали высовываться. Точнее, я бы рискнула, но Волк удержал меня за руку. Он был уверен, что стоит нам высунуть хотя бы нос, как его тут же оторвёт загадочное немагическое оружие. Я не спорила с Желтоглазым. Придерживаться чёткого, пусть и чужого, плана оказалось даже приятно. Оставив попытки прорваться мимо гвардии, я отдыхала, прижавшись спиной к стене, прикрыв глаза и положив локти на колени. Волк сидел рядом, сложив ноги, как делают степняки-южане. От его крепкого плеча исходило приятное тепло. Мне нравилось сидеть вот так, почти касаясь его своим плечом, и молчать.

Если бы ещё Волк не пытался разговорить меня и выведать того, что я не знаю!

— Как это работает? Я про всякое слыхал, но чтобы человек отращивал когти из воздуха — про такое у нас даже сказки не рассказывают.

— Как работает? — эхом переспросила я. Зябко потерла запястья холодными ладонями. — Как марионетка танцует на ниточках, так и я тоже… танцую по воле хозяев. А когти отращивает демон, не я.

— Откуда в тебе этот демон вылупился-то, знаешь? — Волк избегал смотреть на меня, в этот момент он отчего-то заинтересовался своими раскисшими от воды ботинками. Это в Разлив-то ботинки надевать? Точно чужак. А выставляется таким умным, таким предусмотрительным! — Когда кукуха летит, куда глядит — это паршиво, но хотя бы объяснимо, а вот когти и трещины на глазах — уже попахивает протухшим зельем.

— Тре… трещины на глазах?!

Я вскочила на ноги, сжимая кулаки. Волк отзеркалил, да ещё с опережением.

— Что это зна?..

Жесткая рука зажала мне рот и нос, перекрыв доступ воздуха. Я протестующе замычала. Замотала головой.

— Тихо! Слышишь, громыхалки едут? Или у меня тоже кукуха летит?

Я прекратила сопротивляться: тоже услышала ровный гул моторов, питающихся от энергии магических кристаллов. Такой звук ни с чем не спутаешь. Особенно когда их едет несколько и с разных сторон. И хотя упомянутые «трещины на глазах» занимали меня по-прежнему весьма и весьма, я забыла обо всём, когда услышала хлопки, какие бывают, когда перебродившее зелье разрывает колбу с такой силой, что может убить человека осколками.

Мы с Волком высунулись из укрытия и наблюдали за тем, как гвардия палит из своих дымных палок-вёсел в темноту боковых улиц, оставаясь на залитом светом проспекте. Им в ответ летели бутылки, разбивались о землю и выпускали разноцветные облака газа. Сухо потрескивала чистая магическая энергия, красными всполохами отражаясь в укладывающемся слоями тяжёлом газовом тумане.

— Магия даст им всем прикурить, — сощурился Волк. — Все-таки без глушилок, эти пукалки ничего не стоят. Король лучше бы по старинке снарядил своих марионеток, больше проку было бы. Нет ничего проще и надежнее старого-доброго арбалета из Онхонны, верно, Цыплёночек? — спросил он, будто я имела хоть отдаленно представление, о чем он говорит. Но я все равно кивнула, завороженная его осведомленностью.

С недавних пор мне стали особенно симпатичны люди, которые понимают, что происходит. Вот если бы эти люди сочли за труд объяснить мне все по порядку вместо того, чтобы тратить время на то, чтобы вытянуть какую-то информацию из меня — мир сразу же озарился бы тёплым светом!

Гвардейцев и впрямь довольно скоро положили всех. Мы с Волком не стали дожидаться, пока туман короткой, но ожесточенной войны рассеется и, закрыв лица ладонями, чтобы не надышаться смесью атакующих зелий, проскользнули мимо тел. Волк вдобавок умудрился найти и добить тех, кто подавал признаки жизни.

«Профессионал тем и отличается любителя, что всегда доводит начатое до конца», — прошелестел демон. Даже изгнанный на самый краешек сознания, он продолжал ёрничать!

Впереди вспыхнули два фонаря самоходной кареты. Даже ожидая чего-то подобного, я ослепла. Первая реакция на опасность была отнюдь не «замереть на месте». Закрываясь от света ладонью, ничего не видя перед собой, я отпрянула назад и в сторону. Разорвать дистанцию и уйти в глубокую тень — эта стратегия всегда выручала меня в подобных ситуациях. Но только не сегодня. Я угодила прямо в гостеприимные объятия Волка.

— Не поздно ли прятаться, мышка? — в мягком голосе ненадежного союзника я уловила угрожающие нотки. Я принялась остервенело тереть пострадавшие глаза, которые не видели ничего, кроме расплывшихся пятен.

— Где-то я уже видел эту кралю! — весело удивился смутно знакомый вкрадчивый баритон. — Волк, а ты, никак, опять за старое: видишь юбку — не видишь препятствий?

— Заткнись, Красавчик, — нелюбезно прохрипел Желтоглазый. — Много ты понимаешь!

Я вспомнила, когда в прошлый раз слышала это прозвище. Вспомнила, как незащищенной кожи коснулась молния, которая выбила из крови магию, и на некоторое время отрубила связь с Тенью. Заглянуть к Старому Лису — это было мое решение, но, как только я увидела, на что способны бандиты, собственная идея уже не показалась такой уж блестящей. Волк правильно истолковал перемену в моём настроении и легонько подтолкнул меня в спину.

— А ты, Древний, чегой-то Связного не слышишь? Мы уж думали, взяли тебя, скинулись на тризну, как подобает, — долговязый худой брюнет в засаленной клетчатой кепке заводского рабочего неспешно сматывал на локоть кнут.

Волк поднял обе руки, как делают преступники при задержании. Манжеты сползли вниз, открывая взгляду тускло блеснувшие металлические полосы, туго сидящие на запястьях.

— У меня уже есть набор браслетов. Надеюсь, твои ребята знают, как они снимаются, Шило. А на тризну, извини, пока не приглашаю. Дел полно.

Я прислушивалась к перебранке, а сама нерешительно топталась на границе света и тени.

— Может, сразу в Академию? Бездна с ней, с сумкой… — попросила я.

— Все нормально, крошка, считай, что карета подана, — быстро шепнул он, и тут же добавил громко, чтобы его услышали все. — Думаю, Старому Лису будет интересно узнать из первых рук, что замышляет король.

— Ничего я не знаю о планах короля, — зло прошипела я.

— Зато я знаю, что нам может дать матёрая лиса для вылазки в курятник. Ты еще «спасибо» скажешь, — промурлыкал Волк, почти не размыкая губ.

Каждый шаг давался с трудом, потому что магический контракт не одобрял отклонение от маршрута, но мне было наплевать. Ничего, кроме назойливого покалывания в ступнях, мне не грозило — до рассвета. Глаза до слез резал свет, я пыталась прикрыть их ладонью, и почти не различала силуэт возницы рядом с самоходкой.

Зато очень хорошо, в мельчайших подробностях разглядела в руках у толстяка кнут, свернутый в многослойное кольцо. Короткое кнутовище было все оплетено красными толстыми жесткими нитями, да не просто вкруговую, а с соблюдением симметрии и закономерности в узоре. А на кончике хлыста, который в свернутом виде покоился на кнутовище, были нанизаны один за другим разные по размеру металлические шарики. На вид оружие напоминало прирученную гремучую змею. Меня передернуло от отвращения.

Волк открыл мне дверь, как благородной, и подал руку, чтобы помочь взойти на ступеньку. Я чуть было не пропустила знак внимания, которого не ждала. А потом подумала: «Какого демона он ко мне подлизывается?» — и обошлась без его помощи. Ухватилась за специальную ручку и забралась внутрь новехонькой, еще пахнувшей мануфактурой господина Талли, самоходной кареты. Волк сел рядом со мной. Занял свое место за рулевым колесом и Красавчик. Обернулся, сверкнул улыбкой, обнаружив обаятельные ямочки на щеках.

— Видел, что за груз пришел на «Непобедимом»? А говорил: «Одарённый то, одарённый сё». Накось! Это же те самые штуковины, которые расползаются контрабандой с вашего побережья, с Резервации. Южане такой ерундой не балуются. Мы больше добрую сталь уважаем.

— Видел. Впечатлён, — напряженно отозвался Желтоглазый. — Заводи свою громыхалку. Нет времени на пустой трёп.

Возница молча проглотил грубый ответ. Отвернулся. Пощёлкал переключателями, дождался, пока магический кристалл напитает механизм энергией, и мягко тронулся с места. Самоходка постепенно набирала скорость, а я бездумно смотрела в окно, расплетая порядком измочаленную косу.

Поездка вышла короткой. Я только и успела, что привести волосы в порядок, чтобы не мешали. Бандиты молчали, каждый думал о своём. А я размышляла о том, почему до моей персоны есть дело решительно всем в этом безумном городе? Кто я? Ненужный ребенок без имени, который вырос и стал бесполезным человеком. И вдруг такое внимание, почти преследование, как лестно.

Самоходка остановилась возле запертых кованых ворот, за которыми продолжалась дорога по небольшому собственному парку. На здоровенной медной табличке рядом с воротами даже в полумраке можно было прочесть, что поместье принадлежит семье Риэн. Я недоверчиво протерла глаза, которые, видать, все еще обманывали меня. Мне было отлично известно, что Первого советника короля звали Амир Риэн, и он приходился близким родственником Эриена. Может, кузеном — я не вникала в эти тонкости. Но фамилия, начинавшаяся на слог «ри», сама за себя говорила о принадлежности к основной ветке королевского рода Риору.

Некстати в памяти всплыла история про оскандалившуюся на первом же вечере дочь Амира. Что такое она сказала, что все предпочли не замечать опростоволосившуюся бедняжку? Воображение тут же в красках разыграло сценку, в которой двоюродная племянница короля неосторожно выдает в разговоре, что ее отец приютил в своем поместье Ночную гильдию. А все вокруг делают вид, что это несмешная и неумная шутка. Забавно. Жаль, меня там не могло быть. Я бы хотела видеть это своими глазами. А еще лучше: заранее знать, в чем соль.

— Семью советника держат в заложниках? — негромко спросила я, обращаясь только к Волку. Но ответил почему-то Красавчик:

— Ну да, прогулки по расписанию, ночной горшок три раза в день. Старый Лис привык в гостях чувствовать себя, как дома, а это значит, что хозяевам приходится слегка потеснится, — хохотнул он.

— Открывай ворота, болтун, — процедил Волк.

Красавчик отбил пальцами по рулевому колесу незатейливый ритм, повторяющий прилипчивый мотивчик портовой песни о второй кружке, которую никто не замечает.

— Ножками через сад пройдете, чай, не благородные господа. А мне велено за улицами следить, чтобы гвардейцы в нашу сторону не надумали свернуть. Демон их знает, что у них на уме.

— Это точно, — выдохнул Волк. Выразительным жестом велел мне выбираться из кареты, и сам спрыгнул с подножки следом за мной.

Я подняла глаза к светлеющему небу. Звезды гасли. Время, отведённое мне на выполнение заказа, таяло.

— Успеем, крошка. Мы все успеем, — ответил на мой невысказанный вопрос Волк.

В темноте с металлическим лязгом сдвинулась задвижка. Вырезанная в больших воротах дверь сама собой отворилась нам навстречу. Нас встретили двое мужчин в черных хламидах с закрытыми лицами. Я стиснула кулаки и тиши прошипела самое грязное портовое ругательство, какое знала. Старый Лис и впрямь ждал нас с новостями? Откуда такая осведомленность у всех вокруг? Мне вот интересно, хотя бы зад подтереть можно, чтобы об этом тут же не стало известно всему городу?

По мелким камешкам, которые слуги богачей рассыпали по садовым дорожкам, чтобы уберечь обувь хозяев от грязи, нужно уметь ходить так, чтобы они не сопровождали каждый шаг громким шорохом. Наши спутники будто и вовсе не касались ногами земли. Переступали совершенно бесшумно, как бесплотные тени, молчаливо следующие за нами. Я даже позавидовала. Несмотря на то, что именно я тут настоящая Тень, и при необходимости умею растворяться в воздухе, больше всего шума производили именно мои сапоги. А всё потому что пришлось надеть старые: те, что с жёсткой подметкой. Все лучшее забрала Эсстель, это уж как водится.

Особых причин соблюдать тишину у нас не было: нас ждали, любезно встретили и провожали. Однако это не мешало мне злиться, что Волк шагает тише. Скрип камешков под сапогами раздражал безмерно. Сказывалось чрезмерное нервное напряжение бесконечных суток. И ужасно хотелось есть. Даже жёсткие подошвы старых сапог уже казались неплохой закуской к хорошему вину: если дать потомиться под крышкой часок и подать с острым соусом.

Мне на нос упала капля. Я подняла голову. Лихие весенние ветра успели пригнать откуда-то рваные хмурые тучи, в которых было больше дыр, чем в моей рубашке. Непредсказуемо небо над Белым городом, правду люди говорят. Стоит ли удивляться тому, что нами правит Безумный король? У него тоже что ни час, то новое настроение. Разве что прежде мне казалось, что пролетают они столь же быстро, как шторма, но нет.

Как выяснилось, есть некие грандиозные планы, которые король вынашивает подолгу и прячет ото всех до последнего момента. И Волк о них знает. Чужак, который не прожил здесь и сезона, знает намного больше чем я, хотя выросла в тени трона. Я нахмурилась.

«Что-то тут не сходится. Не слишком ли хорошо осведомлен этот пришлый о грязных тайнах короля Акато-Риору? Про таких, как он, чужаков у нас говорят „вырос под другим небом“ и не особенно доверяют. Мало ли, что там на уме у таких людей. Как там король говорил? Волк всегда действовал в интересах Императора?» — я с подозрением наблюдала за убийцей исподлобья. Волк выглядел спокойным, хоть и вымотанным. Уголки жёсткого рта тянулись вниз. Тень, реагируя на мою злость, немедленно взбеленилась и запустила когти под рёбра: «Убей Др-ревнего! Он всё сказал! Ты обещала!»

Я сосредоточилась на правильном дыхании. Если успокоить дух, то и мысли перестанут беспорядочно скакать. Длинный вдох, пауза, длинный выдох.

— Ты делаешь успехи, — Волк неожиданно замедлил шаг и приобнял меня за плечо. — Не совсем ещё отбитая на голову.

— Ну, спасибо, — буркнула я, мгновенно заводясь из-за того, что Волк нарушил мою концентрацию. Зеркальная гладь мыслей пошла волнами раздражения. Если это был такой план, то он удался блестяще.

— Дыши размеренней, крошка, чего ты дёргаешься опять? Всё будет, как надо. Твой король слишком долго тянул со своим планом, мы вбили достаточно кольев, чтобы его телега развалилась, не доехав. Ты, главное, держись меня, и всё будет путем.

— Что ты знаешь о его планах? Можешь нормально объяснить, без недомолвок и своих словечек?

Волк посмотрел на меня с удивлением.

— Перехвалил, что ли, опять? Ты подумай головой, а не тем, чем обычно. Гвардейцы короля окружат Академию, он врубит свою глушилку, если ещё не врубил, отключит купол и начнется кошачья охота. Куда податься жирным мышкам, если норка разрыта? Все их магические палки работать не будут. Твои соображения по этому поводу?

Я заглянула в яркие желтые глаза, пытаясь по размеру зрачка определить, не под веществами ли мой провожатый. Ведь все время был на виду, когда успел-то?

— Ты это серьезно сейчас? Кошки-мышки? Ты так это всё воспринимаешь?

— Ага, — Волк широко улыбнулся, но улыбка без «веселых морщинок» у глаз выглядела скорее хищным оскалом. Для пущего устрашающего эффекта на лицо Волка упал свет от красных фонариков, оставленных на ночь украшать террасу дома Первого советника.

— Будут работать зелья, — вполголоса предположила я. При мысли об удушающих тяжелых газах меня затошнило. Слишком свежи были воспоминания о том, как меня отравили, как больно было в груди — и до сих пор больно — при каждом вдохе.

Волк мрачно кивнул.

— Король тоже не дурак обзавестись собственными зельями, — проворчал он. — Я из-за вони едва не отправился к Предкам. Бутылки видела? — я покачала головой. Волк пояснил, сопровождая слова языком жестов, — Здоровенные. На каждой пробке фитиль от масляных ламп.

Мы поднялись по высоким ступеням. Нас попросили оставить обувь у дверей. Волк с непередаваемым наслаждением скинул чавкающие от воды ботинки, а вот я, как обычно, расстроилась. В прошлый раз бандиты не требовали соблюдения правил этикета, видимо, мешок на голове пленника освобождал от условностей. Если бы спросили меня, я сделала бы выбор в пользу мешка, но меня, как всегда, не спрашивали, а просто поставили перед фактом наличия домашних тапочек на девичью ногу. Немного большую по размерам, чем моя.

«Это какая-то глупая шутка. Считанные часы остались до рассвета, а я должна играть роль благовоспитанной девочки? — я поразмыслила и, пользуясь полумраком скудно освещенного коридора, незаметно спихнула к стене нелепую обувь. — Герои не носят домашние тапочки, это просто смешно».

Нас привели в небольшую комнату. Волку пришлось пригнуть голову, чтобы войти и не удариться лбом о притолоку. Напротив двери стоял письменный стол, за ним сидел неприятный старик с жёсткими рыжими волосами и оливковой кожей. Темные глаза смотрели остро и внимательно, кустистые брови нависали над затененными провалами глазниц. Волк вежливо поздоровался, пожелав Старому Лису снискать милость Пророка. Безгубый рот чуть дрогнул в затаённой усмешке.

— И тебя, сын мой, пусть не минует благодать Единого. Ты пришел пожелать старику удачи перед охотой или принес что-то полезное? — темные глаза скользнули по ободранной рубашке Волка и остановились на моём лице.

Я независимо вздернула подбородок. Улыбка лидера Ночной гильдии растеклась по лицу, преображая его в маску, которую рисуют для бога коварства. Такой же был морщинистый пройдоха и рот до ушей. Разве что не южанин, хотя кто их, Древних богов, разберет, какой у них цвет кожи и разрез глаз.

— Я помню тебя, девочка, которая ворует книги, потому что не сдала экзамен. Я предлагал тебе все, что пожелаешь, в обмен на твою верность, а ты предпочла уйти. Волк заставил тебя передумать?

Я медленно кивнула. Волк ответил быстрее:

— Да, отче. Она с нами. Король заказал ей пару бирюлек из Академии. До рассвета. До этого рассвета, отче. Времени нет. Где Алишер, где искатели?

— Сын мой, всё будет. Уважь старика, присядь рядом, — Старый Лис указал на ряд простых стульев, стоящих у стены. — Девушка пусть тоже сядет. Стоит, как сиротка, бедное дитя. Босая, худая, такая молодая, а уже седая, — он покачал головой и с укоризненным видом погрозил мне сухим пальцем.

Я не веря, провела ладонью по волосам, собирая с них легкие капли влаги. Перебросила длинную косу на грудь, украдкой проверила, что ничего не изменилось. Седыми их можно было назвать только сослепу или с издевкой. Проводила взглядом Волка, который молча прошел вглубь комнаты и пододвинул стул ближе к столу. Сел на него задом наперед, положив локти на спинку.

— Мне нужна только моя сумка, кусок хлеба и бутылка воды. Я не намерена сидеть здесь до рассвета и тратить время на разговоры, — я и не подумала последовать примеру Желтоглазого, вместо этого независимо сложила руки на груди и подперла плечом косяк. Про сухую и чистую одежду, такую же как у наших молчаливых конвоиров, на которую я втайне рассчитывала, постеснялась упоминать. Начало разговора сложилось таким своеобразным, что я уже начала беспокоиться, что и сумку не отдадут, и без ошейника не отпустят.

— Она никого не боится, — Волк доверительно подался навстречу Старому Лису так, что две ножки стула оторвались от пола.

— Я заметил, — Старый Лис сложил пальцы домиком и коснулся кончика носа, скрывая неприятную улыбку за этой «конструкцией». Меня, по понятным причинам, всегда выводили из себя подобные жесты, а этой ночью особенно. Закрывают рот тогда, когда знают больше, чем собираются сказать. Закрывают рот лжецы.

— Либо вы прямо сейчас отдадите мою сумку, либо я ухожу, — я развернулась, взялась за дверную ручку, но мне на плечо опустилась тяжёлая ладонь одного из убийц, закутанных в черную хламиду. Грубая демонстрация силы. Именно то, что нужно, чтобы разъярить внутреннего демона.

Я прищурилась. Над маской, закрывающей лицо до переносицы, сияли яркие синие глаза. На бледной коже выступили капли пота. А вот этот парень не южанин, а наш, из Акато-Риору. Мне стало горько и противно. Страна предателей.

— Убери руку, — скрывая за спокойным тоном рвущиеся струны терпения, попросила я.

— Ваше Высочество, мы благодарны вам, — человек Старого Лиса обезоружил меня одной умело подобранной фразой. Я не поверила своим ушам. Бандиты Ночной гильдии благодарны Её Высочеству? Что она успела натворить, пока я носилась по залитому водой городу туда-сюда? Я открыла рот, чтобы что-то спросить, но не нашла слов. Человек в маске продолжил вполголоса:

— Вы многое уже сделали, чтобы остановить бессмысленную бойню. Теперь вы должны довериться нам.

— Парень, как тебя там, эм… Рогатый? Сохатый? Не задеерживай гоостью. Хочет уйти, пусть уходит. У неё, в отличие от нас всех, есть честно заработанная свообоода, — издевательским тоном и, утрируя акцент растягиванием звуков, распорядился Старый Лис.

— Отче, она на ногах не стоит от голода, потому и срывается по пустякам, — хриплый баритон, как оказалось, мог звучать проникновенно в нужной ситуации. — И одежонку бы ей сухую подобрать на ночное дело. А сумка её в моей комнате. Зачем играть на всё и рисковать, если можно разделить банк ко всеобщему удовольствию? Мы побеседуем, девочка подготовится.

— Хорошо. Пусть так. Рогатый, проследи, чтобы ни одна минута драгоценного времени нашей сиятельной гостьи не прошла зря. Перед уходом пусть заглянет к старику. Хочу пожелать ей доброй охоты.

— И сделать подарок, — негромко добавил Волк.

Старый Лис высоко поднял брови. Морщины на лбу собрались в глубокие складки.

— А не мноого ли ты на себя берёшь, Воолк? — задумчиво протянул старик.

Выяснить, насколько много берет на себя Волк, мне не удалось, хотя искорка любопытства вспыхнула в последний момент. Интересно, что ответит слуга князя Алишера матёрому бандиту, который держит в страхе всю гвардию Акато-Риору: и городскую, и королевскую. Гильдиец со странным прозвищем «Рогатый» закрыл за нами дверь. Коротко поклонившись, велел следовать за ним.

Пока мы шли, я вертела головой по сторонам, цепляясь взглядом за мелочи обстановки. Интересно было сравнить здешнее убранство с привычным интерьером Белого дворца, ведь впервые оказалась в поместье высокородного.

«Без мешка на голове», — я не замедлила уточнить этот принципиальный момент и невесело усмехнулась. Представлять традиционную архитектуру по рассказам Архивариуса и видеть ее своими глазами — два совершенно разных впечатления. Акато-Риору за свою тысячелетнюю историю почти утратил древний облик. Например, дом на улице Каменщиков, в котором жили князь с Волком, был построен в новом стиле: практичном и лаконичном. А поместье Первого советника хранило приметы старины: было одноэтажным, с террасами, с внутренним двориком и даже небольшим прудом, в котором плавали сонные рыбы.

Я не удержалась и на секунду опустилась на колени, оперлась одной рукой на плоский камень, а другую опустила в прохладную воду, чтобы коснуться серебристого бока лениво перебирающей полупрозрачными плавниками рыбины. Воплощение озерного духа, живущее в доме высокородного, чтобы хранить его семью от несчастий, такое святотатственное обращение терпеть не стало. Изящный серебристый силуэт ускользнул от пальцев и скрылся в глубине. Рыбы рио любят и понежиться в теплой воде поверхности, и спрятаться в пропасть с бьющим со дна холодным ключом, поэтому домашние прудики как колодцы: их раскапывают едва ли не до грунтовых источников, а потом следят, чтобы уровень воды не опускался ниже второго бортика.

Гильдиец обернулся через плечо. Заметил, что я стою, преклонив колено перед одной из домашних святынь, оставшихся с тех времен, когда Слово Создателя ещё не вытеснило старую веру. Вернулся ко мне и опустился рядом, коснулся лбом низкого каменного бортика и вслух попросил духов об удаче: для себя и для «Её Высочества».

Я молча встала и пошла дальше. Человек Старого Лиса в два шага нагнал меня и коснулся плеча.

— Мы почти пришли, — с этими словами он открыл дверь, за которой оказалась просторная трапезная с длинным столом. Намётанный глаз сразу же отыскал с противоположной стороны невысокую дверь, замаскированную деревянными панелями, за которой должна была оказаться кухня.

— Присядьте, госпожа, и обождите немного. Я приготовлю вам что-нибудь, — для вора и охотника за головами синеглазый уроженец Акато-Риору на службе у бандита-южанина был поразительно вежлив.

— Я не госпожа, — холодно ответила я, и решительным шагом направилась в сторону кухни. Я не собиралась подавать вида, что у меня дрожат руки при мысли о еде. Где уж там подождать, пока мне принесут еду в господскую трапезную! Я планировала найти что-нибудь, что можно сунуть за щеку и начать жевать сырым! Холодным! Лишь бы съедобным.

Гильдиец заспешил за мной, на ходу поправляя на лице тканевую маску.

— Ваше Высочество! — он только вздохнул, глядя на то, как я поочередно заглядываю на полки с продуктами в поисках чего-нибудь съестного. Нашарив на одной из верхних полок хлебную корзину, я запустила руку под плетёную камышовую крышку. Вытащила остывшую лепешку и откусила сразу большой кусок. Обычно в такие лепешки заворачивают начинку, но меня такие нюансы уже не волновали. Пережевывая тонкое мягкое тесто, я прислонилась к столешнице. Сделала жест рукой, чтобы гильдиец продолжал говорить. С некоторых пор фразы, начинающиеся с обращения «Ваше Высочество» мне нравились. От них веяло безопасностью.

— Не всё нам удалось подготовить. Мы ожидали, что у нас есть ещё время в запасе на воплощение вашего плана с шефом-искателем. Это был отличный план, но «Непобедимый» пришел сегодня. Изменённые сошли на берег и рассредоточились на улицах во всех направлениях… трудно сказать, что на уме короля.

— Фласть, — подсказала я, давясь второй лепешкой. Всухомятку есть уже не хотелось. Я опять начала рыскать по кухне, поисках того, чем бы утолить жажду. Странным образом первым на ум пришло вино, не иначе сказался дурной пример короля, но я скоро нашла большую бочку с колодезной водой. На крышке лежал деревянный черпак.

— И страх, — добавила я, вдоволь напившись вкусной холодной воды. — Он одержим внутренними демонами, — увидев, как округлились синие глаза над черной повязкой, закрывающей половину лица, я тут же уточнила, — фигурально выражаясь.

— Простите, что я непочтительно говорю о вашем отце, но нам повезло, что вы вовремя раскусили его черные планы, Ваше Высочество. Подумать только, что было бы, случись это внезапно! Гражданская война! Сотни, нет, тысячи погибших. И соседи бы нам этого не спустили просто так. Империя тоже имеет свои интересы в Академии. Взорвать Сияющий квартал — то же самое, что уничтожить Акато-Риору. Но не переживайте. Лансель всё сделает, как надо, он надёжный человек. И Рин…

— Лансель не справился. И он, и Рин — оба под арестом, — перебила я торопливый доклад гильдийца. И вновь потянулась к хлебной корзине. На дне, оказывается, ещё лежала пышная сдобная булочка, обсыпанная белыми семечками.

Лицо под черной тряпкой потрясенно вытянулось. Гильдиец поднял руку и стянул повязку, обнажая свежий, но аккуратно заштопанный длинный порез поперек скулы.

— Тогда дела плохи, Ваше Высочество. Во дворце у Сопротивления не осталось людей, которые смогут обезвредить Машину Смерти до рассвета. Сияющий квартал уже не спасти.

Я надкусила булочку и задумалась, глядя на расстроенное молодое лицо. Где-то я уже видела его. У меня паршивая память на имена, но внешность я запоминаю раз и навсегда. Главная проблема: вытащить из мешанины воспоминаний хотя бы обстановку, в которой я в прошлый раз видела эти черты. Парень был красив, но не так, как Терри. В правильных гармоничных чертах чистокровного риорца не прослеживалась и толика королевской крови. Я отругала себя за глупую привычку повсюду искать следы Древней крови. Мало мне что ли этих фиалкоглазых? Нет уж, спасибо Создателю, что хотя бы иногда попадаются люди, не имеющие никакого отношения к Тысячелетней династии.

— Ты своими глазами её видел? Машину Смерти. Она не выглядит как оружие. Просто жужжащая штуковина со шпилем и парой рычагов. Головную боль она вызывать умеет, но взорвать что-то… не знаю, — я пожала плечами, вспоминая, как искренне хохотал король, когда Лансель пересказал свою версию плана по уничтожению Академии. — Волк называл ее «глушилкой», что бы это ни значило.

С искренним сожалением я заглянула в опустевшую корзинку, зачерпнула в последний раз полный ковшик воды и выпила всё до последней капли.

— Хорошо, Рогатый, веди в комнату Волка. А ещё мне нужна одежда, как у тебя.

Парень поклонился и вновь натянул маску до переносицы.

— Для вас Тарс, Ваше Высочество. Тадеуш Тарс.

Тарс не закрывал рта ни на минуту. Я держала ухо востро, рассчитывая получить важную информацию, но очень быстро разочаровалась. Тарс вместо горячих новостей кормил меня черствыми корками: ухитрился вложить в доклад ровно все то, что я и без него знала. А я-то думала, как здорово оказаться на месте того, кого вводят в курс дела специальные люди.

Тарс со всеми подробностями рассказал мне, что Старый Лис держит у себя князя Алишера, что тот изранен, очень сильно, но лекаря к себе не подпускает. Никто не знает, что с ним случилось. Вроде кто-то неожиданно напал, причем намного сильнее Волка, а все в гильдии боятся и уважают Желтоглазого. Подозревают, что это сделали магистры, ведь кому, как не им, мстить за убийство одного из умников. Алишер впускает в свою комнату только Волка. Больше никого не хочет видеть, разве что искателя, но беседуют они недолго. Очевидно, что Алишер просто раздает указания и снова запирается в своей комнате изнутри.

А мы тем временем оказались перед запертыми дверями одной из гостевых спален. Тарс дернул за ручку, дверь не поддалась.

— Заперта, моя госпожа. Отойдите, я сейчас, — он отошёл подальше и примерился плечом.

— Вы с ума сошли! Нельзя шуметь! Мы же среди убийц и воров, — шепотом воскликнула я и огляделась, ожидая, что сейчас со всех сторон выскочат и те и другие. — У вас есть отмычки?

Легко было невежливо «тыкать» врагу и предателю, но, когда я поняла, насколько этот человек доверяет мне, у меня язык не повернулся продолжать в том же духе.

Тарс помотал головой и огорчённо развел руками.

— Мне жаль, Ваше Высочество. Отмычек нет. Запертые замки открывать не научен. Воры и убийцы неохотно делятся секретами с новичками. Тем более если новички уверяют, что и сами в курсе, — приглушенный голос из-под повязки звучал виновато.

Я опустилась на колени, чтобы вблизи оценить устройство замка. Замочная скважина не просматривалась на просвет. Опять эти новомодные замки, которые стали так популярны во дворце! Все богачи страсть как охочи до новых изобретений Академии, особенно если дело касается запоров, магических щитов и прочих неприятных вещей вроде кодовых замков.

Нервничая, я бросила быстрый взгляд через плечо. За окном уже светлело, а я тут стою в неприличной позе перед запертой дверью. Если так пойдёт, сумка и одежда мне будут уже без надобности.

«А какие есть варианты? Призвать Тень, чтобы развоплотиться и пройти насквозь двери? А получится ли? Не решётка, все-таки. И потом, Тень ясно дала понять, что помогать даром больше не намерена».

— Комната князя Алишера неподалеку, верно? — я встала, смахнула с колен пыль. План действий уже приобрел некие обобщённые черты.

— Ваше Высочество, я бы не советовал, — брови над синими глазами трагически изломились, будто их обладатель жалел меня, но я ответила решительным взглядом, так что Тарс оставил свои возражения при себе. Подбородком указал на следующую дверь по коридору.

Я подошла к ней и, замешкавшись на мгновение, постучала. Память, цепкая на ничего незначащие детали, воспроизвела условный стук, который я слышала на улице Каменщиков. Тарс взглянул на меня с удивлением. Кажется, ему тоже был знаком этот сигнал.

Мне не пришлось долго ждать. Дверной замок щелкнул. Я повернула ручку и толкнула дверь. Внутри царил полумрак, но прямо напротив двери стоял высокий человек и… держал в руках подсвечник с зажженной свечой. Где взял только в поместье аристократа свечу-то? Он поднял руку на уровень лица, позволив мне рассмотреть землистого цвета кожу на иссушенном лице. Под единственным уцелевшим глазом залегла глубокая тень. Здоровый глаз лихорадочно блестел.

— А! — только и сказал князь. И всем весом налег на трость, опасно накренившись. Создавалось впечатление, что князь вот-вот упадет, не удержав равновесие.

— Мне нужна моя сумка, — я не потрудилась добавить холодному тону хоть капельку вежливости.

Князь тонко улыбнулся.

— Спасибо, что уведомили меня об этом, дражайшая племянница. В свою очередь, сообщаю, что мне нет никакого дела до ваших нужд. Где Волк? — он сузил глаза, и отбросил издевательскую учтивость.

— У Старого Лиса. Волк обещал, что отдаст мне сумку. Она у него в комнате. А ключа нет.

Алишер, не переставая неприятно улыбаться, поставил подсвечник на ночной столик и положил одну руку поверх другой на ручку трости.

— Обещать не значит жениться. Если бы Волк хотел, чтобы ты забрала сумку, он дал тебе ключ. Это было бы последовательно с его стороны, верно, племянница?

Мне не понравился такой ответ. Я шагнула внутрь и встала так, чтобы князь не мог захлопнуть дверь перед моим носом. Мне показалось это необходимым. Такое намерение ясно читалось в его беспокойном поведении.

— Что это значит? — с нажимом спросила я.

— Это значит, что я умираю, — с обескровленных губ ушла нелепая улыбка, — и мне наплевать, что будет с остальными. Я своего шута из колоды уже вытащил. Скоро и вы ко мне присоединитесь, в этой партии особая раздача: шутов на всех хватит… А ключа у меня тоже нет, девочка. Ступай, умри ради того, что ты считаешь правильным.

— Я же предупреждал, — шепнул Тарс, наклонившись к моему уху.

Я сложила на груди руки. Перевела взгляд на дрожащий и просительно тянущийся к потолку огонёк свечи.

— Вам легко говорить. У вас хотя бы правда своя есть, а я что? У меня слишком мало времени, чтобы слой за слоем снимать чужую ложь.

— Мне тоже так казалось, когда я был на твоем месте. Создатель всегда отводит на выбор слишком мало времени… Посмотри под ковриком. Волк редко берет такие вещи с собой.

Я медлила, хотя было очевидно, что теряю драгоценные минуты напрасно. Алишер из тех лжецов, которых не исправит даже могила — он может говорить и говорить, что воду лить. И всё же я не могла вот так просто развернуться и уйти — после того, что он сказал. Он умирает. Из-за меня. А я даже не попытаюсь выслушать его и понять, что побудило его вернуться в город, в котором его ждала только смерть. Я спросила, надеясь, что в этот раз он ответит честно.

— Я хотел исправить… Демон, что-то мне нехорошо, — князь покачнулся и точно упал бы, но я успела поддержать его и помогла дойти до кресла, в которое он опустился со вздохом облегчения.

— Тарс, нужна вода, — коротко распорядилась я, не оглядываясь. Тарс уже показал, что выполнит всё, что ему прикажет фальшивая принцесса, так что ни повторять, ни пояснять приказ не требовалось.

— Вот видишь, что делает с больным человеком откровенность, — Алишер улыбнулся странно: одной стороной рта. Другая сторона лица выглядела мертвенно неподвижной, особенно теперь, когда зеленый глаз был закрыт повязкой. — Я и слова не успел сказать, а ноги уже подкосились.

— Вы так и не ответите ни на один мой вопрос? — я выпрямилась. — Если так, я уйду прямо сейчас.

Алишер стиснул рукой подлокотник кресла с такой силой, что побелели пальцы. Ладонь второй столь же крепко держалась за трость, которую он отчего-то не выпустил.

— Я умираю, а терпения у меня куда как больше, чем у тебя, девочка. Стыдись своей несдержанности.

— Я тоже, — отрезала я. — Будем сидеть здесь и укоризненно смотреть друг на друга, пока оба не свалимся замертво? Или наконец вскроем карты?

— Хорошо, — Алишер откинулся на спинку кресла, разжал сведенные судорогой пальцы и положил ладонь на живот. — Я вернулся, чтобы остановить брата. Эсстель рассказала мне о том, как этот олух ведет себя на переговорах и задирает влиятельных людей Акато-Риору. О том же самом мне говорили и другие люди, которые не имеют отношения… не надо на меня так смотреть! Император О-Диура — вот кто был этим человеком, можно подумать, трудно догадаться. Терпение у всех подходило к концу, и я понял, что либо будет война, либо трон займет кто-то более здравомыслящий. Может быть, даже я.

Вернулся Тарс, принес кувшин с водой и черпак. Сказал, что удачнее посуды не нашел и слишком торопился, чтобы искать. Алишер посмотрел на него с досадой, но от воды отказываться не стал. Сделал пару глотков, поблагодарил за заботу.

— Что вы пообещали Императору в обмен на его помощь? — напряженно спросила я. Самые худшие опасения оказались явью. Могу ли я что-то сделать, чтобы не допустить войны с Империей? Сказать королю? Но он же и впрямь с каждый годом все больше позволял себе. Я сама была свидетелем того, как он разговаривал с людьми, равными ему если не по положению, то по значимости. Если он позволял себе в таком же тоне разговаривать с Императором, тот и впрямь мог бы обозлиться.

— А ты видишь какую-то помощь с его стороны? — тусклым голосом отозвался князь. — Не стоит на границе со своими войсками — считай это уже жестом доброй воли. Мог бы. Кстати, передай принцессе… то, что я тебе рассказываю. Сам я, боюсь, не успею. Пусть будет готова. Или ты… займёшь её место? Чего хочешь ты, одержимая?

— Уж точно не этого, — пренебрежительно фыркнула я. — Я хочу жить. Или хотя бы умереть не напрасно.

— Что значит «передай принцессе»? — мрачно спросил Тарс. Я мысленно застонала. Нет, только не снова! Ещё одного Терри мне сейчас как раз недоставало! Обернулась к нему.

— Я не принцесса. Просто похожа на нее. Но сейчас это не важно, — скороговоркой проговорила я.

— А еще она демон, — с мстительным удовольствием добавил Алишер, — и легко вспорет тебе живот, если будешь плохо себя вести.

Тарс попятился и едва не уронил ночной столик, на котором стояла свеча. Столик устоял, а вот позеленевший от времени подсвечник не удержался на единственной «ноге» и с глухим стуком опрокинулся. Но даже упав, свеча продолжала гореть, упрямо задирая огонек к потолку и капая бесцветным воском на пол.

— Решили спалить нас, господин городовой? Свежая мысль, — бесцветным голосом одобрил Алишер.

Тарс очнулся и бросился поднимать свечу, пока от нее и впрямь не занялся пожар.

«Вот это ещё одна причина, почему я предпочитаю пользоваться Светляками. Они не умеют поджигать. Светят внутренним светом, но не оборачиваются в уничтожающего всё живое на своем пути… демона. Точно! Как мне это раньше в голову не пришло?» — меня даже затрясло от страшной догадки, которую не терпелось проверить.

Если всё работает именно так, как я подумала, значит, любой магический экран мог спалить Тень. Любой.

А еще я испугалась — по-настоящему испугалась за свою жизнь. Едва ли не впервые. Одно дело — рисковать фальшивой монетой, и совсем другое — поставить на кон реальное, бесценное и единственное богатство. Жизнь не отражения, но человека, который виноват лишь в том, что запутался в чужой лжи.

— Мне пора, — бросила я и выбежала из комнаты.

— А как же сумка? — крикнул мне вслед Тарс.

— Ключ под ковриком! Принесите в кабинет главаря! Пожалуйста!

Я промчалась по коридору, не заботясь о том, чтобы топать потише. Каблуки на старых подметках были чересчур уж звонкие, хоть и удобные. Плевать. Вряд ли кто-то сегодня мирно спал в постели.

Нужную дверь найти было несложно: рядом переминался с ноги на ногу закутанный в черный балахон гильдиец. Темноглазый. Под повязкой отчетливо горбился нос. Горец? Старый Лис просто поразительно терпим к другим народам: собрал у себя всех, судя по всему. Мужчина преградил мне дорогу.

— Притормози. Оружия нет?

Я покачала головой, но горец этим не удовлетворился. Подошел, быстро и ненавязчиво провел ладонями по рукам от запястий до предплечий и по бокам вниз до талии. Посторонился, пропуская. Я открыла дверь, задумавшись о том, почему гильдиец не проверил высокие голенища сапог. Вроде бы такое очевидное место для того, чтобы прятать оружие. Иглу я всегда пристегивала именно к лодыжке. Я снова не могла вспомнить, при мне ли стилет. На ноге он никак не ощущался. Ноги вообще онемели от колена до пяток, но зато еще слушались, шагали. Пусть так. Небось, не упаду. А если и упаду, магический контракт дотащит. До барьера — дотащит.

«Марионетке не обязательно иметь силу в мышцах, чтобы танцевать по воле кукловода», — мелькнула чужая мысль. Я не обратила внимания. Теперь для меня стало очевидно, как работает одержимость, и я не собиралась повторять свои старые ошибки. Не буду я кормить демонов — даже если они кажутся безобидными собеседниками.

Волка и Старого Лиса я застала за стратегической трапезой. Они отхлебывали из маленьких чашек, склонившись над картой. Волк указывал куда-то в левый нижний угол пальцем.

— Вот отсюда, — сухо сообщил он в тот самый момент, когда я вошла. Поднял голову, окинул меня неодобрительным взглядом. — А где сумка? Одежда? Ты хоть поела?

— Слишком много вопросов, — я потерла подушечками пальцев виски. — Сумка и одежда под замком, ключей нам не выдали, отмычек тоже не запасли… Я бы тоже хотела чай, но еще помню, на какой траве вы его завариваете, — я демонстративно потянула носом воздух. Мышами, разумеется, не пахло — болиголов Старый Лис припасал для особенно «дорогих гостей». Для тех, кто отказывался на него работать.

Волк протянул мне свою чашку.

— Выпей это. Тебе поможет. А ключ под ковриком, разве я не сказал?

Я нырнула носом в чашку и улыбнулась теплоте и щемящим ноткам заваренных трав, от которых пахло не мышами, а детством. Оказалось, что Волк заварил напиток из простых и скромных цветочков, которые пробивались из любой мало-мальски пригодной почвы и цвели всё лето. Аромат этого напитка сам по себе прогонял любое горе и болезнь. Архивариус тоже любил такой чай и меня обычно им потчевал, стоило мне подхватить простуду. Говорил, что эта упрямая травка делится с людьми своим жизнелюбием и несгибаемой волей.

— Я была у князя. Он говорит, что умирает.

Волк ничего не сказал, опустил голову и вновь вернулся к карте. Пальцем прочертил прямую линию.

— Нужно отрезать вот здесь. Это важно. Там дальше склады.

— Я понял, — кивнул Старый Лис, следя за движением рук Волка.

— Ему нужна помощь, — опять подала голос я, не понимая, почему нет никакой реакции.

— А тебе вдруг есть какое-то дело до самочувствия князя? Напомнить, кто из него внутренности достал и по чьему приказу? — Волк недобро ухмыльнулся.

— Я. По приказу Эсстель. Это не значит, что мне все равно. Человек в одиночестве ждет помощи, отправьте ему хотя бы лекаря, — настаивала я.

Волк позабыл о карте. Уставился на меня так, будто я уже превратилась в красноглазого демона. Они со Старым Лисом обменялись встревоженными взглядами.

— По чьему приказу? Повтори! — потребовал Волк.

— Эсстель приказала вернуть браслет любой ценой: убить, если потребуется, — я допила последний глоток и с сожалением поставила опустевшую чашку, еще хранившую тепло напитка, на столешницу.

— Какой еще браслет? — нахмурился лидер Ночной гильдии.

— Который читает мысли. Его Терри смастерил. В качестве выпускной работы, он сам сказал. Терри, кстати, все бросил и убежал вместе с принцессой. Где они оба — могу только догадываться, — я пожала плечами. — Она уже какое-то время не выходит со мной на связь.

Старый Лис покачал головой.

— Браслет читает мысли, чушь какая-то… — он опёрся локтем о стол, ладонью отёр рот и подбородок, погрузившись в глубокие размышления. — Ты точно в этом уверена? Потому что браслет не может читать мысли. В него встроен механизм передачи голоса. — Старый Лис показал на свой браслет, постучал ногтем по утолщению. — Вот здесь браслет «слышит» слова, а дальше магия заботится о том, чтобы «услышанное» передать по адресу.

— Откуда вам знать, вы не магистр.

— Не нужно быть магистром, чтобы понимать, как работают эти игрушки. Магистры их изобретают, собирают на своих мануфактурах, а мы ими пользуемся. Или ты думаешь, мы взяли бы на вооружение то, в чём ничего не смыслим?

Я промолчала. Ничего не скажешь. Сама-то таким здравомыслием и предусмотрительностью похвастаться не могла. Волк выскользнул из-за стола и подошел ко мне вплотную.

— Ты слышала её голос в своей голове, верно? — мягко спросил он, взяв мою руку в свою. — Вот с кем ты разговаривала тогда, в парке. А я не просёк. На тебе нет браслета, но это не помешало тебе разговаривать с принцессой. И ты ничего не заподозрила?

— А что я должна была заподозрить? — слабым голосом прошептала я, испытывая жгучее желание сбежать подальше, лишь бы не чувствовать на себе прожигающий взгляд Желтоглазого.

— Что он тебе мерещится? — скрипуче подсказал Старый Лис и расхохотался.

Я отступила. Волк держал крепко, не отпускал.

— Вы издеваетесь? Вы и лысого демона не смыслите в магии, оба! Я знаю такое, что у вас волосы дыбом встанут. Магия Академии — всего лишь игрушки, тут вы правы, но есть ведь запретная магия крови. Она может ломать волю, забирать жизнь. Читать мысли на расстоянии — почему нет? — Я балансировала на краю запрета. Отдавала себе отчет, что не смогу переступить через него, но надеялась, что имеющий уши услышит: «Король владеет запретной магией, он сломал мою волю, может забрать жизнь одним словом, а принцесса легко читает мысли».

«И это не мои домыслы, она ведь пришла тогда к архивариусу!» — убеждала я себя.

— Ты не заподозрила, что это все её игра? — Волк настойчиво притянул меня к себе и обнял. — Только её и ничья больше? — шепнул он мне на ухо. И осторожно поправил выбившийся локон.

Я окаменела, снося непрошенную ласку как пытку. Волк отстранился, поднял двумя пальцами мой подбородок, изучая лицо с таким вниманием, будто пытался прочесть что-то написанное мелкими буквами в области переносицы. Мне оставалось только гадать, каким образом одержимость отражалась на внешности, потому что с недавних пор все смотрели на меня с подозрительным пристрастием. Еще эта тревожащая ремарка насчет трещин в глазах… Я хотела и боялась спросить.

— Как узнать наверняка? — Губы и горло пересохли, поэтому и вопрос мой прозвучал подчеркнуто сухо.

— Мы найдем ее и зададим пару вопросов. Ей и Терри, — пообещал Волк. Провел большим пальцем по ложбинке под нижней губой. Я затаила дыхание. Мне пришло в голову, что он смотрит на меня точь в точь как змея глядит на кролика, стискивая пушистую шубку холодными гибкими кольцами.

— В любом случае нужно остановить короля. А судьба его дочери не в ваших руках. Ты знаешь, Волк. Волос не должен упасть с головы… — проскрипел Старый Лис.

Волк не стал спорить с тем, кого почтительно называл «отче». Выпустил меня, склонил голову, соглашаясь со стариком. А тот в это время закончил:

— Одной из этих девушек. Две принцессы — это слишком много для такого маленького королевства. Одной из них придется исчезнуть.

Голос Старого Лиса обрел глубину и… вес. Я едва не задохнулась под тяжестью произнесенных слов. Грудную клетку сдавило словно в тисках. Я открыла рот — беззвучно, потому что голос внезапно пропал, а потом сглотнула комок и всё же выдавила через силу:

— Останется Эсстель.

Старый Лис аккуратно сложил пальцы домиком. Склонил голову к плечу, выдержал паузу, чтобы обдумать ответ.

— Мне всё равно, кто. Главное, чтобы каждая из вас понимала, что Старый Лис крепко держит её за горло.

Я кивнула, стиснув зубы с такой силой, что заныла челюсть.

«Будь я проклята, если не попробую вышибить лисицу прочь из Акато-Риору, если выживу! Слишком вольготно она себя чувствует здесь. Думает, зубов хватит, чтобы всех перекусать. Посмотрим», — мрачно пообещала я, глядя в глубокие темные омуты глаз под набрякшими веками.

— Я понял, отче. Ты обещал девушке подарок, — напомнил Волк.

Старик расплылся в хитрой улыбке, от которой его глаза превратились в две чёрные щелки, и достал из внутреннего кармана что-то размером с ноготь большого пальца. В искусственном свете магической лампы блеснула золотая искорка. Мастер Ночной гильдии эффектным жестом растопырил пальцы и в воздухе закачалась подвеска на почти невидимой цепочке. С аметистом!

Я отшатнулась, будто камень мог броситься и впрыснуть яд. Прижалась спиной к двери. Воистину Создатель ненавидит меня. Почему этот проклятый аметист? Волк вопросительно вскинул густые брови.

— Это Камень разума, — торопливо пояснил он. — Носи на теле, и тебе будет проще противостоять магии.

— Мне не нужны подарки от Ночной гильдии, — я скривилась. Только не после того, как их шеф угрожал мне на пустом месте! — У меня уже есть защита Древней крови.

Волк выхватил подвеску из руки Старого Лиса и без разговоров накинул мне на шею.

— Попробуешь снять — я заставлю тебя проглотить его, — прошипел он, яростно сверкая глазами.

— Аметисты приносят неудачу, — недовольно проворчала я, но первый порыв сорвать цепочку одним дерзким жестом, почему-то прошёл.

— Это не просто аметист. Точнее, совсем не аметист, — усмехнулся старый бандит.

В дверь постучали. Дождавшись приглашения войти, внутрь ввалился Тарс, держа под мышкой черный сверток, а в другой руке на длинном ремне болталась моя сумка, связанная из спряденных в нити волокон жгучей зубчатки.

— Ключа не было. Я выбил вашу дверь, — виновато объяснил он своё появление, обращаясь к Волку. А потом посмотрел на меня и пожелал удачи.

Глава 22. Второй способ стать человеком

Пятый день весны. Перед рассветом

Костюм убийцы пришёлся мне впору. Как оказалось, секрет традиционной одежды Юга заключался в минимальном количестве швов. Всё, что не подвязывалось — застегивалось, а всё, что не застегивалось — заправлялось. Волк помог мне подтянуть балахон до нужного размера, он же правильно замотал странный головной убор, оставляющий только щёлку для глаз.

Повязка на лице защищала лицо от прохладного воздуха, однако она же затрудняла дыхание. В такой долго не побегаешь. Впрочем, бежали мы недолго. Волк запретил. Я холодно напомнила, что у меня есть заказ. Волк предложил обсудить детали. Я только вздохнула. Не то чтобы я не понимала, что украсть что-то из Академии до рассвета у меня не выйдет. Тем более перстень Верховного магистра. Заказ был ширмой. Король решил порыбачить на живую наживку, и мне следовало сыграть свою маленькую роль в последнем акте: отвлечь внимание господина Арчера хотя бы на некоторое время. Просто странно было неожиданно снизить скорость, которую я набрала за минувшие несколько дней. Не бежать — то от кого-то, то за кем-то. Спокойным размеренным шагом идти вперёд. Не таясь, не избегая луж фонарного света, разлитых на улице затопленного весенними штормами города.

Верхний город, принадлежащий богатым и уважаемым семьям, сейчас пребывал в оцепенении. Никаких «патрулей» Ночной гильдии видно не было. Равно как и городской гвардии. Краем глаза я увидела за высокой решёткой одного из поместий, как небольшая семья из четырех человек терпеливо ждёт на залитой светом террасе, пока двое мужчин-слуг торопливо грузят коробки и корзины на крышу самоходной кареты. Люди были слишком далеко, чтобы я успела увидеть что-то, кроме силуэтов, но при этом самый маленький настолько отчаянно тянул ручонки к женщине, что у меня от тревоги за них заныло сердце. Кто эти люди? Почему они бегут, ещё до того, как что-то случится?

Волк ответил, что таковы люди. Бежать — первая реакция, затаиться и подумать догадаются немногие. А задать нужные вопросы — на это и вовсе способны единицы. Укол был ощутим, я фыркнула и ничего больше не сказала.

Я шагала, спрятав ладони в широкие рукава. Ночная гильдия раскрыла ещё один секрет, обрядив меня в свою униформу: под рукавами они носили наручи на кожаных ремнях. Посмотрев на то, как собирается на дело Волк, я увидела, как он крепит к наручам метательные ножи. Хитро. Вот как ему удавалось доставать их «из воздуха». Надели такие и на меня, правда, ножей не досталось. «Хватит с тебя и стилета», — решил Волк, а я не спорила. Мне не хотелось лишний раз открывать рот. Берегла силы. Они понадобятся. Я не загадывала, что будет дальше, но пообещала себе, что не отдам свою жизнь задёшево. Кто бы на неё не покушался, пусть сперва заплатит сполна. В том числе Тень.

Я скосила глаза на чёрную кошку, следующую за мной по пятам. На её лоснящейся шкуре свет вёл себя совершенно непредсказуемым образом, будто жил собственной жизнью, а законы отражения его никак не касались. В какой-то степени оно так и было. Тварь пока что не принадлежала этому миру физически, поэтому все её метаморфозы отражались лишь в глазах смотрящего. Она не выросла больше, чем была, и это уже внушало крохотную надежду, что я смогу и дальше контролировать Тварь из Бездны. Тень услышала мои мысли и насмешливо сузила горящие внутренним огнём угольки глаз.

«Да. Мы ещё поборемся», — эта мысль крутилась по кругу, как потерявшая ориентир стрелка компаса.

Хуже всего было то, что я временами словно теряла связь с реальностью. Забывала дышать до тех пор, пока в груди не поселится тупая боль, уходящая с первым вдохом. Воздух обтекал меня нехотя, ощущался, как желе со вкусом пепла. Если сильно прикусить губу, фокус возвращался, но ненадолго. К запаху гари добавился вкус крови.

Не на пользу мне пошёл свежий весенний воздух улиц Верхнего города. Чем светлее становилось небо, тем сложнее было удерживать концентрацию. Казалось бы, должно быть наоборот, ночь должна давать Тени силы.

«Магический контракт, будь он проклят. Я нарушила приказ, вот в чём дело! — осенило меня. — Был ли в этом умысел короля? Дать мне невыполнимое задание, и дождаться, когда ледяные змейки запретной магии в наказание сожрут всё, что есть во мне от человека, оставив только Тень?»

Я больше не смотрела по сторонам. Меня волновал лишь плеск воды под подошвами. Я стремилась шагать тише, быть незаметнее, но все усилия были тщетными. От каждого шага по лужам разбегались круги. Красные фонари зыбко плясали под ногами и над головой, и мне мерещилось, что улицы залиты человеческой кровью.

А потом мы натолкнулись на них. Два человека лежали ничком поодаль друг от друга. Оба в чёрных мундирах, один — так даже со знаками отличия. Сотник. Волк подошёл к нему, присел рядом на корточки. Я остановилась в стороне, не испытывая желания подходить ближе. Мне и со своего места отлично видно, что сотник был мёртв. Я отвела взгляд, потому что смотреть на мёртвых было слишком трудно. На глаза попалась опрокинутая набок самоходная карета. Что за сила сумела подкинуть и отшвырнуть повозку? Днище было подпалено и варварски раскурочено, будто кто-то небрежно разрезал металл и отогнул в сторону.

«А ведь там, между колёс, в центре повозки должен быть закреплён магический кристалл! Может, вонючие зелья короля так работают?» — предположила я, покачиваясь с пятки на носок.

Волк зачем-то перевернул гвардейца на спину. Расстегнул пуговицы на мундире.

Стоять на месте было тяжело, сознание тут же уплывало, в глазах начинали прыгать чёрные точки, вытягивались полосами и дразнили неуловимыми шепотками. От сапог расходились круги, которые никак не успокаивались. Я переступила, неуютно поёжилась. Холодный вязкий воздух неохотно втягивался в лёгкие и растекался вместе с кровью по всему телу. Тёмная зеркальная гладь сознания причудливо трескалась, но пока держалась в рамках. Я была собой до тех пор, пока спокойна. Я думала лишь о том, что буду бороться столько, сколько понадобится. До самого конца — если понадобится. Мысли принимались гоняться за собственными хвостами. Я покрепче обняла себя за плечи. Такую странную форму приняло намерение держать себя в руках. Плевать. Лишь бы держаться. Дойти до барьера.

— Вот посмотри, — Волк разрезал ножом рукав мундира мертвого сотника, рванул так, что треск ткани услышали две кошки на противоположной стороне улицы, прыснули в разные стороны. Я разглядела знакомые очертания рисунка на теле. Тату «Человек короля» — как трогательно. А то мы не заметили. Перевела взгляд на Волка, который выглядел вдохновлённым своим открытием.

— И что? — собственный голос ощущался как облачко пара, выдохнутое из лёгких. Невесомый и тающий. Вместе с тем, жаль было потраченных слов, их и так немного осталось, и в каждом — минута жизни.

Волк поднял голову, глядя на меня снизу вверх. А брови, напротив, насупил. Тень при виде этого забавного зрелища фыркнула в жёсткие усы. Я едва заметно улыбнулась. Не стала ждать, пока он подберёт слова, чтобы объяснить свою догадку, потому что у меня были готовы возражения.

— У меня такая же, — пальцы потянулись к горлу, чтобы расстегнуть ворот, но лишь бессмысленно коснулись глухого ворота. Непривычный покрой одежды сбивал с толку, и я не сразу сообразила, почему мне не удаётся нащупать пуговицу. — Это традиция. Думаешь, король силой принуждает людей делать татуировки? Ты ошибаешься. Он даже не знает, что у меня такая есть. Я сделала её когда…

«Впервые убила по его приказу», — эти слова я не произнесла, но они повисли рядом: горькие на вкус, тяжёлые, как задохнувшиеся от долгого хранения меховые вещи. Я почувствовала их затхлый запах и зажала нос ладонью. Стало легче.

Волк порывисто поднялся и вновь сгрёб меня в объятия. Я задержала дыхание, потому что от него пахло лесным пожаром после дождя и мокрой землёй, и от этого сочетания у меня кружилась голова.

— Ничего не бойся, — глухо проговорил убийца, прижимая меня к себе всё сильнее, будто я выскальзывала из его объятий подобно просыпающемуся сквозь пальцы песку. — Я рядом.

«Я знаю», — молча ответила я, но не поняла, зачем он мне об этом сообщает.

— У меня мало времени, — мне стоило большого труда протолкнуть эти слова наружу, потому что из-за неумеренной тяги Волка к объятиям, мое лицо уткнулось ему в грудь ближе к подмышке.

— Да. Идём.

Больше он не отпускал моей руки. Идти стало легче. Я уже не забывала дышать, звуки не оборачивались запахами и наоборот, а картинка перед глазами не трескалась и не расплывалась. Рука Волка была тёплой, почти горячей, и это тепло было таким же умиротворяющим, как тот травяной чай, который Желтоглазый отдал мне в поместье. Дающим силу жить и бороться.

— Думаешь, магистры закрыли тот проход в кустах? — Волк обернулся ко мне, не сбавляя ход.

— Наверняка, — выдохнула я.

— Значит, пройдём через Железноголового, — в ярких глазах зажглась безуминка. Или просто блик так хитро отразился в роговице, что они будто вспыхнули внутренним светом. Я только головой покачала в ответ, но ничего не сказала. Чужак он и есть чужак, что с него возьмёшь.

Я замерла, исподлобья изучая обстановку.

Демон и убийца вознамерились разрушить легенду о неуязвимости Неспящих. Мы сможем прокрасться и сломать стража, возможно, наш подвиг останется в городских легендах, но что потом? Неспящие стояли на страже Академии, хотя в их железных руках не было силы, чтобы держать оружие. Всё, что от них требовалось: оставаться глухими к человеческим эмоциям. И Железноголовые со своей задачей блестяще справлялись. Ни один вор не проскользнул мимо красных глаз за годы беспорочной службы металлических человекоподобных стражей. Но главная защита Академии — вовсе не металлические чурбаны. Разбери их по винтику — и схлопочешь приговор в городском суде, а на территорию, закрытую куполом, всё равно не пройдешь.

Этой ночью всё изменится.

Да, если Новая Надежда короля и впрямь каким-то образом сумеет отключить купол с рассветом, нас некому будет остановить. Но ведь в этом случае вместе с нами гвардейцы войдут на территорию Сияющего квартала и… что будет потом? Перебьют всех жителей? Или сами станут жертвами самоуверенного монарха, допустившего в своих расчётах роковую ошибку? Что если оружия Академии окажется достаточно, чтобы противостоять гвардии?

Я не могла допустить, чтобы план моего жестокого хозяина сработал именно так, как ему нужно. Я сделаю всё иначе. Запретная магия, которая живёт в моей крови — это моя слабость. Она подавляет волю и заставляет меня подчиняться: исподволь, через боль, минуя мысленные барьеры, которые я тщетно воздвигала всю жизнь. Но она же — моя сила, она наделяет меня способностями, которые неподвластны обычному человеку. Я могу использовать эти силы, чтобы устроить по-своему.

Волк вскинул кулак, привлекая внимание, как делают гвардейцы во время охоты на преступников. Жестом указал на группу людей, собравшихся в кучку за зыбким экраном.

— Служба безопасности, — пояснил он и нехорошо улыбнулся своим мыслям, — Все четырнадцать человек, как считаешь?

— Так мало? — не поверила я.

— Терри среди них нет, я уверен, — Волк продолжал скалиться. — Под юбкой хозяйки ему самое место. Если она с самого начала всё это спланировала, то я даже не знаю, на чьей стороне безопаснее играть. Ты что думаешь?

Я промолчала. Волк кивнул тому, как растолковал моё молчание.

— Верно. Никогда не меняй стул во время партии. Удача не любит тех, кто любит пересаживаться.

«Ах вот в чём дело! А я думала, что Создатель просто ненавидит меня, — подумала я сумрачно, — оказывается, это потому что я меняю стулья».

— Если бы в Службе безопасности Академии было больше пятнадцати мундиров, твой король не зашёл так далеко, — наставительно сообщил Волк. — Верховный умник провоцировал задницу на троне, вот и допросился. А всё потому, что он не хотел выпускать своих рабов на свободу. Не дрожи так, Цветочек. Всё на мази. Более или менее.

Как это, когда «на мази» всего лишь «более или менее», мне предстояло узнать в следующие пару минут. Волк объяснил свой план двумя словами: «короче» и «пошли». Пока я так и эдак вертела эту головоломку, Волк уже направился вперёд. Я замешкалась на мгновение, глубоко вздохнула и последовала за ним. Ну вот. Сбылись мои худшие опасения. Волк, как настоящий мужчина, не удосужился обсудить со мной свои планы. Волк, Арри и Рин, даже старый мастер Парриш — какими бы разными не были, их объединяла общая чёрта: они брали решение проблемы на свои плечи, даже в том случае, когда мне было что сказать.

Неспящий безучастно смотрел прямо перед собой. Красные глаза выглядели уже не так впечатляюще на границе утра, как в полночь. Я нагнала Волка и ухватила его за рукав. Заставила остановиться. Кто бы мог подумать, что он вообще на такое способен: идти в заведомо проигрышную атаку. Или он всё же знает, что делает? Если вспомнить, сколь поверхностны его знания о магии, верится в такое с трудом.

— Какой план? Неспящим управляют магистры. Уничтожить его недостаточно.

Жёлтые глаза глядели с весёлым прищуром.

— Никак мы поменялись местами, девочка с ветром в голове? — Волк вдосталь насладился моим вытянутым от изумления лицом и только затем опустил уголки губ. Он и так стоял в тени, но лицо заметно потемнело, когда он перестал веселиться. — Тогда кого мы должны уничтожить, чтобы пройти? — голос тоже изменился, стал грубее и глубже. Стал ещё больше похож на голос убийцы.

— Магический экран, — я перевела взгляд на собственные руки, затянутые в чёрные полуперчатки. Сквозь полупрозрачные обескровленные пальцы была отчётливо видна мостовая. Я втянула сквозь зубы воздух, который пах горькой травой и сжала кулаки. — Вот сейчас я опять верю, что никогда не была человеком. Эта Древняя магия — сильная штука. Питается моей кровью, говоришь? А что, если никакой крови уже не осталось? Кто я в таком случае, если не Тень? Стоит ли жалеть о том, что у меня не получилось ничего исправить?

— К чему ты клонишь? — Волк схватил меня за плечи и порывисто развернул лицом к себе. — Ты человек! Ты незаконная дочь короля. Об этом все знают, спроси у Парриша, у принцессы, да хоть у трусливого магистра! Кому ты поверишь? Мы можем дождаться здесь, когда король включит свою глушилку, когда гвардия пойдет в атаку. Купол точно лопнет, а безопасники нам ничего не сделают. Да нам вообще не обязательно туда идти, наша цель — король.

Я отвела глаза.

— Там живые люди. В Академии. Я должна их предупредить. Пойду сейчас, — неохотно отозвалась я, раздумывая сколько в этом решении моей собственной воли, а сколько принуждения ледяных змеек, выпивших всё тепло в крови. В любом случае, после того как взойдёт солнце, а я не успею украсть кольцо, меня больше не будет. А раз так, нужно поторопиться.

Когда кровь застыла в жилах, а сердце бьётся едва-едва, развоплотиться легче лёгкого. Знала бы пять дней назад, в чём секрет, — ни за что не свернула на эту дорожку. Уж больно короткой она оказалась: я сама не заметила, как покатилась по склону вниз, а там гостеприимно распахнула голодную пасть сама Бездна.

Яркие глаза на смуглом перепачканном кровью и сажей лице расширились от потрясения. Волк пытался удержать меня, зачерпывал воздух руками, а я стояла и просто смотрела на него.

— Тень, не дури, слышишь? Есть другой путь, зачем идти напролом? — он свёл густые брови к переносице.

— Спасибо, что не убил меня: ни тогда, ни после, — сказала я, уверенная, что Волк не сумеет услышать. Призрак, или тень, или ветер — кем бы я ни была сейчас, мои слова человеческое ухо не улавливало. Волк и не услышал. Нахмурился, вглядываясь в моё лицо, будто читал по губам. Ну да, он почему-то мог видеть меня такой. Но я уже не узнаю, почему.

Я попятилась. Без труда проскользнула сквозь его пальцы. Развернулась лицом к магическому куполу, по которому пробегали волны и рябь. Купол жужжал как целый улей разъярённых пчёл. Он отталкивал воздух, и обычный человек из плоти и крови явственно ощущал сопротивление воздуха. А я — не ощущала. Сейчас у меня было куда больше общего с облаком на небе, чем с человеком.

Что Древняя магия, что новая — паршивая дрянь, если использовать ее для того, чтобы мучить и убивать. Прежде я не понимала, почему король, Алишер и Волк так ненавидят её. С недавних пор прониклась их отношением. Всего-то стоило надышаться ядовитым газом, из-за которого лёгкие и горло до сих пор жгло, будто их хорошенько сдобрили перцем. Ну и пережить восстановление магических пут после того, как яд всего на каких-то полдня подарил мне свободу. Король, конечно, был прав тогда, в разговоре с Верховным магистром. Магию нужно ограничивать. Неправ он только в своих методах. Ненавидеть магию, и подчинять с её помощью людей, лишать их воли — это непоследовательно и нечестно. Я протянула пальцы и погрузила их в упругий, сопротивляющийся воздух.

Не давая себе возможности передумать, поставила на кон все, что у меня было: свою жизнь. Положилась на свою догадку, что барьер пропустит меня целой и невредимой, и сделала шаг навстречу неизвестности.

Люди говорят, что магию миру дал Владетель, а что есть моя Тень, как не порождение Бездны? Поэтому я получаю неуязвимость. Тени ведь наплевать и на разрушающее действие магических зелий. Я рассчитывала, что убийственная мощь экрана также не повредит ей, но предпочла бы сперва найти подтверждение своей догадки в книгах, прежде чем совать голову в пекло.

Ну да, в тех самых книгах, которых я так и не нашла, сколько бы не искала. На страницах, где описана запретная магия. Утерянные секреты Древних Детей Небес. Нужно было спросить у Архивариуса, нашёл ли он ту книгу, да я вот не догадалась, как всегда.

Сомневалась я не зря.

Когда полупрозрачные пальцы охватил синий огонь, я поняла, что ошиблась. Оказалось, что Тень тоже может чувствовать боль — да ещё как! А что еще хуже: отдёрнуть руку не получилось. Она будто приклеилась, и вязкий воздух продолжал её медленно втягивать. Жгучее пламя проникло под кожу и потекло по венам, добираясь до груди. Ледяные змейки вступили в неравный бой, защищая своё гнездо от огня. Беспощадная магия уничтожала всё на своем пути.

Я закричала, но сама себя не услышала. Во всём мире повисла тишина, только сердитое жужжание магического купола ощущалось как вибрация воздуха. И вибрация эта нарастала, от неё заложило уши и заболели глаза. Я зажмурилась, но продолжала видеть под веками свет, по щекам текли капли огня.

Умирать было страшно. Оказалось, это намного больнее, чем я предполагала. Особенно сгорать заживо в магическом огне. Особенно если успеваешь понять, что ты не успел сделать то, что хотел, и никому не помог. Вот это самое страшное. Нет ничего хуже, чем бессмысленная смерть за пару шагов до цели.

Разве что…

Холодный воздух выплеснулся на меня, как ведро ледяной воды после парилки. Я рухнула на колени, задыхаясь, захлебываясь кашлем. Сорвала с лица повязку. Пальцы безуспешно пытались нашарить пуговицы на рубашке, чтобы расстегнуть, разорвать ворот: остудить пожар в груди. Проклятая одежда чужаков не поддавалась. Я оставила нелепую рубашку в покое и накрыла пылающие щеки ледяными ладонями. Стало легче.

Получилось! У меня получилось!

— Какого демона? Нет, ты смотри, смотри! — в отдалении переговаривались люди. Их возмущенные голоса были едва слышны, не всё, что они говорили, удалось разобрать.

— Там человек! Прошел через экран! Ты видел?

Я поднялась с колен. Тыльной стороной ладони отёрла рот. Как назло, вблизи главных ворот на круглой площади с фонтаном решительно негде было спрятаться от группы безопасников. Один из них указал на меня, и все они направились в мою сторону. Нас разделяло дюжины три шагов, не больше. Минута на то, чтобы прийти в себя? Какая роскошь…

— Король… — начала я, и не услышала сама себя. Какой-то невнятный полузадушенный хрип — это разве мой голос? Я сорвала голос, пока кричала, пусть меня никто не слышал?

«Король атакует Академию этой ночью», — беззвучно прошептали сухие губы.

— Ни с места! — крикнули мне. — Руки!

Я удивленно подняла брови. В груди вновь начал разгораться костер: меня охватил гнев. На магистров, которые не услышат, а еще больше — на себя саму. Потерять голос именно сейчас! И зачем я здесь в таком случае? Чтобы умереть?

— Это гильдиец! — выкрикнул один из магистров. Некоторые резко остановились поодаль. Другие и не подумали сбавить темп.

Сорванная с лица повязка болталась рядом с ухом. Лёгкие касания куска ткани раздражали и отвлекали. Я заправила её как следует, закрыла лицо. Гильдиец так гильдиец. Их громкая репутация сейчас мне на руку. Может, поостерегутся нападать. Хотя бы некоторые.

Я потянула из-за голенища сапога Иглу. Не для того Тень шагнула в жидкий огонь, чтобы сразу же сдаться магистрам. Одну смерть на сегодня пережила, хватит. Пусть швыряют в меня своими зельями или чем похуже, я найду чем ответить. Раз мне некуда бежать, я не стану бегать. Пальцы жгло так, что терпеть боль было выше моих сил. Не удержалась, мельком опустила глаза, чтобы понять, что с ними не так.

Оказалось, всё не так.

Над полупрозрачными костяшками плясали язычки синего пламени. И на второй руке так же. Вот ведь дрянь! Я встряхнула рукой, пытаясь сбросить холодный огонь, но он был будто живой, и, цепляясь за суставы, переполз на запястье. Сражаясь с очередной магической проказой, я подпустила одного из магистров слишком близко. Он подходил со стороны, бочком, шаг за шагом. Хотел захватить меня врасплох. Но его намерения выдали свои же.

— Тордеррик, отставить! — хлестнул властный голос.

Приказ возымел прямо противоположный эффект. Крепкий мужчина средних лет перестал таиться и ударил.

Я даже не успела увидеть, чем Тордеррик был вооружен, потому что он рванулся ко мне, ткнул чем-то тупым в ребра. Я замахнулась, целясь острием между золотых пуговиц. Он перехватил мою руку, как любил делать Волк, однако тут же разжал пальцы и взвыл. Перебитый нос Тордеррика почти касался моего. Я во всех подробностях рассмотрела, как черные зрачки в серо-зеленых глаза расширились, почти поглотив радужку.

Магистр отпустил меня, и отскочил в сторону, ошеломленно переводя взгляд то на меня, то на свою руку. Кожа на ней горела и чернела, распространяя отвратительный запах. Я скривилась — обостренное обоняние в драке совсем некстати. Безопасник бросился к фонтану, сунул туда обе конечности и застыл, тихонько поскуливая. Остальные переглядывались, оставаясь на местах. Еще тринадцать белых мундиров. Я выпрямилась, чувствуя себя одновременно выжатой досуха и победившей без боя.

— Ну? Кто следующий? — сорванным голосом прохрипела я.

— Окружай! — скомандовал высокий брюнет со злыми темными глазами. — Не дайте себя коснуться.

Магистры рассредоточились полукругом, заставив меня вынужденно вертеть головой. Одна против тринадцати — это слишком. Я выбрала высокого, с трехдневной щетиной, мужчину в качестве первого противника и не отрывала глаз от блестящей золотой пуговицы под выпирающим кадыком. Кадык дернулся.

— Это человек короля! — предупредил блондин.

— Изменённый, — поддакнули со стороны.

— Осторожнее, — предостерег другой. Он привлёк мое внимание тем, что расстегнул висевший на поясе плотный чехол и достал оттуда небольшой черный предмет вроде зажигательной коробочки, только длиннее. Отверстие для пламени хищно уставилось мне в лоб. Я криво усмехнулась, представив себе в красках, как он показательно щелкнет колесиком и демонстративно раскурит трубку прямо здесь и сейчас. Только вот трубки никакой у него при себе не было.

— Вы что, не видели? Это остаточный выброс энергии! Сейчас потухнет, тогда и поговорим, — опять выступил тот брюнет, что, очевидно, был здесь за главного.

— Не дайте себя коснуться, — процедил сквозь стиснутые зубы магистр с зажигалкой, глядя на меня, как на ужин.

«Вот именно», — я мрачно кивнула, переводя настороженный взгляд с одного лица на другое. Что странно — никто не выглядел удивленным. Максимум, раздосадованным. Как будто монстры, подобные мне, у них тут каждый день по улицам ходят, газеты разносят. Тот, кто просил коллег быть осторожнее, так даже заинтересован был, чуть ли не облизывался. Одним словом, психи.

— Брось оружие! — один из магистров сделал шаг мне навстречу, сам при этом поднял открытые ладони. Оценив, что со мной обращаются как с беспокойной лошадью, я презрительно фыркнула. Отступила. Крепче стиснула рукоять. Боль в обожжённых пальцах укрепляла мою решимость дорого продать свою жизнь. При этом первой бросаться в атаку не хотелось. Действия Службы безопасности обескураживали. Магистры больше не нападали. Остерегаются оказаться на месте Тордеррика, который замачивал сейчас обугленную кисть в фонтане под сочувственным взглядом друга?

«И долго будем так стоять и смотреть друг на друга?» — в этой фразе было слишком много слов, чтобы я решилась выговорить её вслух, поэтому ограничилась тем, что вопросительно подняла брови.

— Попробуй с ним поговорить, — подсказал один из магистров переговорщику. Но другой тут же ворчливо оборвал советчика.

— С этими разговаривать бесполезно. Там адекватностью и не пахнет.

— У кого сети? Обходим с фланга? — предложил один и тут же начал сам выполнять своё распоряжение.

Сеть тяжёлым грузом упала на мои плечи. И тут же свалилась к ногам: тлеющие ячейки доедали огненные змейки. Гибкая сеть плавилась, источая противный запах жжёной чешуи.

— Радек! Кто вас просил? Головой думать разучились? — зло прошипел брюнет.

— Глаза бешеные, видали? Сейчас кинется! — тревожно предупредил другой в противоположной стороне.

Ах вот как? Оскорбление попало в цель, из переполненной чаши терпения хлынула нетерпимость. Мне стало жаль тратить время на этот цирк. Все равно они ничего не смогут мне сделать, если даже сети расплавились. Чего я ещё жду? Гнев остыл, и его припорошило пеплом. Я опустила Иглу, провела свободной рукой от переносицы по щеке — стягивая повязку с лица. Ощутила на коже прикосновение холодного пламени, равнодушно подумала, что нехорошо будет спалить бровь и ресницы. Вроде обошлось, всё же странный живой огонь источал скорее холод, чем жар.

— Сами вы… — севший голос не дал договорить. Сплюнуть бы под ноги, чтобы показать, что я о них думаю, но во рту было сухо, как в пустыне. Выиграла я или проиграла, когда полезла испытывать на прочность бесплотную шкурку Тени? Как узнать?

— Это Волк? — с беспокойством спросил кто-то в этот момент.

— Это, вообще-то, девушка, — раздраженно отозвался тот, что стоял впереди. Он смотрел на меня всё так же: со сложной смесью досады и любопытства на лице.

— Нет, вон там стоит, чуть ли не носом купол ковыряет. Глаза жёлтые, нет? — не унимался один из магистров.

Как магистр смог различить цвет глаз? За маревом купола я не видела почти ничего, кроме силуэтов. Я изумленно уставилась на того, кто первым заметил Волка за куполом. Стекла очков на длинном носу отражали мягкое свечение. И глаза самого магистра терялись за бликами. Он и на человека был почти не похож из-за своих огромных очков. Куда больше смахивал на Хранителя — весь в белом, с трагическим выражением на лице и надрывом в каждом жесте.

— Неспящий остановит его, да?

— Отставить панику! Охотник не ваша забота. Этот через купол точно не пройдёт, — уверенности к концу фразы у говорившего поубавилось.

Я только головой покачала. Волк прав. Набирая в Службу безопасности более организованных людей, Верховный магистр куда лучше обезопасил бы свою Академию. Если только это не очередная игра. А что? Господин Арчер делал всё, чтобы заставить короля потерять лицо. Возможно, в далеко идущих планах умнейшего человека королевства, король должен был потерять не только лицо, но и голову.

Если поддастся на провокацию. А ведь Волк так и сказал… Как он так быстро всех раскусил? Ему следовало бы работать ищейкой с подобными талантами. Искателем.

— Король нападет с рассветом, — дождавшись, когда поток оскорблений и отрывистых команд стихнет, и мой хриплый шелест может быть услышан, я решила объясниться. Но слова берегла. Предупредить — предупредила, если бросятся, сами дураки.

Я двинулась вперёд, продолжая стискивать Иглу и недоверчивым взглядом сверлить мужчин в форме. Крохотные синие огоньки уже добрались до моих плеч. Должно быть, жуткое зрелище: человек горит и при этом не издает ни звука, а спокойно идет себе, никуда не сворачивает. Огоньки потихоньку гасли. Магистр уступил мне дорогу, коротко кивнул и подстроил шаг под меня. За ним последовали еще трое, держась в отдалении. Я разглядывала конвой исподтишка. Знаков отличия на белых мундирах никаких не было. Но что-то мне подсказывало, что рядом со мной идет человек, чье влияние в Академии немногим меньше, чем авторитет самого Верховного.

— Принцесса рассказала нам всё, даже предсказала, что вы придете. Или не придете — но этот вариант был бы куда хуже для нас, — негромко сказал магистр, не делая попыток сократить дистанцию. Выдерживал три шага, положенных дворцовым Протоколом.

Я хмыкнула. Независимо повела плечом. Хочет сказать, что всё происходящее настолько предсказуемо, что только моё появление здесь оставалось под вопросом? Я голову успела сломать за эти дни, несколько раз умереть и собрать себя по частям, но все равно до конца ни в чем не разобралась! А принцесса, значит, предполагала, что я приду!

Можно подумать, у меня был выбор.

— Экран серьёзно повредил вам. — Темные глаза за стёклами очков разглядывали меня как сломанную лампу. Я почти готова была услышать про «потоки», которые «не замкнуты», но магистр обошелся без уточнений.

— Вы. Знаете. Кто я? — проскрипела я через силу, выдавливая слова из саднящего горла по одному.

— Предполагаю, — поправили меня. — Но после того как вы прошли экран насквозь… я уже не столь уверен. Человеку, даже измененному, такой трюк не под силу. Вы пришли с сообщением для господина Арчера или принцессы?

Я кивнула.

— Мы проводим вас. Надеюсь, у вас не возникнет искушение применять силу. Это лишнее.

Я нахмурилась. Караул Службы безопасности в мундирах рядом с будкой Неспящего дал мне основания полагать, что Сияющий квартал сейчас похож разворошенное осиное гнездо. Я не знала, захотят ли слушать мои предупреждения, позволят ли беспрепятственно пройти к Верховному. Готовилась прорываться с боем. Смотрела на чересчур равнодушного Волка с раздражением и непониманием. Как можно оставаться безучастным, когда на носу гражданская война? Хуже того: резня. Меня трясло при мысли о том, чему я стала свидетельницей. Самоуверенная и злая улыбка короля всплывала в памяти ежеминутно. «Новая надежда», странные собственные магистры в противогазовых масках в Храме, стеклянные глаза сотника — неживые ещё тогда, когда он дышал. Я накрутила себя до предела и рвалась в Академию — спасать мир от безумца.

И что я здесь увидела?

Оказалось, в Академии все спокойно. Ни одного светлого окна. Ни звука. Все спят? Но как так вышло, что одна лишь Служба безопасности дежурит рядом с воротами? Неужели они не обмолвились ни словом с остальными? Верят в нерушимость магического купола? Опасное заблуждение. Создатель преподал мне слишком хороший урок, и я усвоила намертво, что верить нельзя никому. И ничему. Особенно тому, что выглядит незыблемым. Рухнет, обязательно на голову рухнет и завалит обломками — к гадалке не ходи!

— Где. Люди? — я решила говорить шепотом, чтобы не истязать понапрасну больное горло.

— Почти все в библиотеке, — сухо отозвался мужчина.

Он считает меня человеком короля, или гильдийцем, или демон знает кем еще, но ведет именно туда, где укрываются магистры, Арчер и сама Эсстель? Странно. Больше смахивает на ловушку, притом рассчитанную на откровенно глупую белую мышь.

«Некоторые ловушки никак не разрядить, пока не дотронешься», — неожиданная мысль прозвучала как чей-то печальный вздох.

«Как мышеловка у лавки Парриша?» — уточнила я. И кивнула своим мыслям. Магистр из Службы безопасности привел меня к высоким ступеням библиотеки. Здесь когда-то давно был самый великий храм всего Восточного побережья, а потом его отдали умникам ради развития науки. Я ступила на белый гладкоотёсанный камень, отшлифованный поколениями искателей истины и молящих о защите, и поняла, что следующий шаг будет тяжелее предыдущего.

Всегда смотрела на стены библиотеки с внутренним трепетом и надеждой на чудо, а сейчас не могла вынести укоризненный взгляд Хранителей-с-Витражей, виновато опустила глаза. Всю жизнь искала в этих стенах ответы на свои вопросы: человек ли я, есть ли в книгах рецепт, как мне стать свободной. Но пробиралась в этот храм всегда тайком, нацепив маску, как воришка. Сейчас я иду открыто, ничего не боясь и ни на что не надеясь больше.

«Вот ведь дурочка. Раньше у меня в любой момент был выбор, что делать и куда идти, а мне было мало свободы, хотелось больше, хотелось, чтобы как у принцессы. Теперь я могу только идти вперёд. И — никаких вариантов. Шаг влево, шаг вправо — уже пропасть. Вот теперь я почти поняла, что значит быть «как принцесса».

Осталось только выяснить, что думает по этому поводу сама Эсстель.

* * *

Для человека, который несколько лет своей жизни воровал книги из Великой Библиотеки, я довольно слабо ориентировалась на нижних уровнях. Мне не было нужды спускаться, ведь меня интересовали только книги, а не архив, лаборатория и — тем более! — не учебные аудитории, настолько огромные, что казалось, они способны вместить все население Сияющего квартала.

Соображения оказались очень близки к реальности. В Великой библиотеке и впрямь хватило места на всех. Скамьи, стоящие ровными рядами, заняли те, кто растянулся на них и спал. Женщины клевали носом, собравшись стайкой, одна из них стояла в отдалении от товарок и качала на руках плачущего младенца. Лицо её было опухшим от слез, но никто не стремился ей помочь, все только бросали раздражённые взгляды. Многие мужчины, особенно молодые, сидели на полу, на сваленных в кучу сумках, но нельзя было сказать, что в старом храме яблоку негде упасть. Все разместились относительно комфортно. Примерно как в залах ожидания на Пристанях — только скучающих в компании сумок и чемоданов людей было в десяток раз больше. И кораблей они здесь не дождутся. Академия отрезана от побережья, а жаль: уйти по морю для этих людей было бы самым простым и очевидным выходом.

Я неодобрительно покачала головой. Обитателей Академии можно было назвать напуганными беженцами лишь с натяжкой. Они выглядели неустроенными, оставшимися без крыши над головой беженцами — да! Но страха на уставших, сонных лицах я не заметила. Может, страх поглотила скука? Сколько они тут сидят и вот так ждут? Надо же, насколько я опоздала со своим предупреждением — самой смешно.

Мое появление вызвало такой же эффект, какой мог бы породить небольшой взрыв. Магистры повскакивали с мест, едва завидев нашу маленькую процессию. Меня провели по нефу, мимо зала, оставшегося за рядом колонн. Мой сопровождающий прибавил шаг, я тоже. Но черная одежда на мне слишком бросалась в глаза в этом царстве мрамора, белых форменных плащей и мундиров.

— Что произошло, Карьян? Кто это?

— А как же барьер? Он нарушен?

— Вы разве не должны оставаться у границы?

Конвоиры молчали, никак не реагируя на эти и другие вопросы, просыпавшиеся на нас как просо. Я опустила голову и отвела глаза в сторону. Не хотелось, чтобы кто-то меня запомнил и — хуже того! — признал во мне Эсстель.

Только один человек из толпы мог заставить меня вздрогнуть и вскинуть подбородок.

— Карьян! — требовательный окрик застал врасплох не только меня, но и моего сопровождающего. Он остановился, неохотно обернулся.

— Чего тебе, Терри?

Я смотрела на человека, который опирался всем телом на костыль, оберегая забинтованную ногу, и не узнавала в нем обладателя знакомого бархатистого голоса. Чёрные кудри с серебристыми прядками перехватывала напитавшаяся кровью повязка на голове, а один из рукавов синей рубашки болтался ниже локтя.

— Не пускай это к принцессе! Я же просил!

От потрясения я не сумела справиться с дыханием и подавилась кашлем. Зажала рот ладонью, но с приступом уже было бесполезно бороться. Его нужно было пережить. И дышать носом. Успокоиться. И прекратить проверять руки после того, как кашель закончит терзать грудь. Я незаметно вытерла ладонь о штанину.

До того, как я отдышалась, Терри успел ещё что-то сказать Карьяну. И получил в ответ:

— Не вмешивайся, это больше не твоё дело. Навоевался уже.

— Ты не можешь списать меня вот так просто! — возмутился Терри и шагнул вперед. Видимо, забыл на мгновение, что не может наступать на больную ногу. Едва не упал.

Лицо Карьяна исказилось. Он и не пытался скрыть сочувствие к раненому, густо замешенное на презрении.

— Ты сам себя списал Терри, и я тут ни при чем. Как я и говорил, Арчер слишком многое позволял тебе. Ты подставил принцессу, подставил Парриша и не оправдал моего доверия. Не надо за нами ходить — я сам спущу тебя с лестницы, если увижу наверху. Отступись от них обеих — и тогда тебе сделают новую руку.

С этими словами Карьян развернулся к Терри спиной и больше не оборачивался. Я запнулась на ровном месте, не в силах оторвать взгляд от искалеченного Терри. Ко мне потянулся один из молодых магистров, хотел взять за локоть, но вовремя отдернул пальцы. Ограничился просьбой не задерживаться. Я не стала спорить. Отчего-то чувствовала себя виноватой из-за того, что до меня нельзя дотронуться. Синие огоньки искорками осыпались с моей рубашки при ходьбе.

Я ещё несколько раз оглянулась. Терри остался стоять на месте у подножия лестницы, ведущей на второй этаж. Его светлые глаза сверлили белую спину лидера. Но в какой-то момент я поймала прожигающий взгляд на себе. Меня пробрала дрожь. Никто и никогда не смотрел на меня с такой ненавистью.

Что с ним произошло?

Карьян отвесил церемонный поклон красному креслу и доложил, что привёл девушку, прошедшую сквозь барьер. «Как вы и говорили, госпожа, она здесь», — сказал он. Я хмыкнула. «Как и говорили».

«Легко предсказывать то, что идёт в точности по плану, не так ли, принцесса?» — мысленно обратилась я к тому же креслу.

Эсстель почти терялась за высоким подголовником, сбоку глянешь — только тонкие ноги под складками юбки торчат наружу. На узких ступнях уютные домашние тапочки. На коленях лежала девичья записная книжка в легкомысленной розовой обложке с цветами.

Левая рука моего оригинала покоилась на перевязи, но — хвала Создателю! — всё же осталась при ней, голову умело забинтовали. Видели бы сейчас свою луноликую принцессу поэты, которые сравнивали сияние ее безупречной кожи с розенским мрамором! Лицо Эсстель выглядело так, будто она упала с бесконечной лестницы и все ступеньки пересчитала носом.

Но при этом яркие глаза горели все тем же непримиримым огнем, что и всегда. Я хорошо узнавала этот взгляд. В таком состоянии принцесса взрывоопаснее, чем зелье. Прицельный бросок вазой или оплеуха газетой — это меньшее, на что можно рассчитывать.

Я обошла кресло стороной, не веря, что у кого-то хватило дерзости напасть на будущую королеву. Когда я видела её в последний раз, она, хоть и изрядно потрепанная, не выглядела такой… поломанной.

Рядом с ней облокотившись о каминную полку стоял усатый мужчина в клетчатой рубашке с закатанными рукавами и отмерял порошок, пересыпая его из пузатой баночки в склянку с узким горлышком. Когда мы вошли в кабинет, он на минуту прервал своё занятие, внимательно изучил мой костюм, осуждающе цыкнул языком, но ничего не сказал.

— Лансель не справился, — коротко доложила я.

Принцесса близоруко сощурилась, разглядывая меня с ног до головы. Разбитая верхняя губа плохо шевелилась, так что я не поняла, удостоилась ли я высочайшей улыбки или брезгливой гримасы. Уж на что я поднаторела в расшифровке движений мимических мышц, но затруднилась бы сказать точно, что она подумала, глядя на меня.

— Ты в порядке? — сухо спросила принцесса. Длинные пушистые ресницы легли на бледные щеки. Эсстель здоровой ладонью расправила складки платья на коленях.

Я кивнула. Если она не хотела говорить о Ланселе и «Новой Надежде» в присутствии посторонних, значит, у нее были на то причины. Я не собиралась настаивать и развивать эту тему.

— Вижу, тебе тоже досталось, — тон Эсстель стал на градус теплее. Её посиневшие губы тронула слабая улыбка. — Покажи мне правую руку.

Я поколебалась, не понимая, что на уме у принцессы. Потом все же нехотя повиновалась приказу. Но блестящие фиолетовые глаза смотрели не на протянутую ладонь, по которой ползали живые сполохи синего пламени. Эсстель вглядывалась в моё лицо, будто впервые видела. А может и впервые. На моей памяти принцесса всегда избегала смотреть на меня, и мне не позволяла — она считала, нет более достоверной дурной приметы, чем всматриваться в живое отражение.

— Зачем ты пришла?

Пепельные брови поднялись чуть ли не до повязки. А тонкие, почти птичьи пальцы продолжали оглаживать ткань на острых коленках.

Я растерялась. В каком смысле «зачем»? А сообщить о том, что Рин и Лансель под арестом, что плану короля никто не успел помешать — разве не цель?

А правда… Была еще одна причина. Эриену от меня что-то требовалось, разве нет?

Ведь был заказ. Был и сплыл. Когда я увидела сперва однорукого Терри, а затем избитую Эсстель — все остальное просто вылетело из головы. Странное чувство — не припомню, чтобы хоть однажды испытывала подобное. Обычно я всегда знала. Магический контракт заботился о том, чтобы приказ огненными буквами впечатался в голову: захочешь — не забудешь, не отмахнёшься.

Я прижала подушечку указательного пальца к переносице. Задумалась. Мысли ускользали от меня как солнечные зайчики. Близко, а не ухватишь.

— Тебя отец прислал? Что он тебе сказал?

— Сказал передать… какие-то слова. Но я не помню, что именно.

— Ты прошла через барьер? Насквозь? По его приказу? — Эсстель перевела вопросительный взгляд на Карьяна. Тот истолковал ее взгляд по-своему и отправил одного из своих подчиненных найти и привести господина Арчера.

«Немедленно», — сказал он. Я отметила это слово, совсем недавно слышала его в свой адрес. За эту ниточку и потянула.

— Он приказал… проникнуть в Академию, да, — я поймала воспоминание за длинное ухо и размотала его до самого начала. Вспомнила, что должна украсть перстень Верховного и магический кристалл — чтобы хоть немного затормозить превращение в демона, иначе с восходом солнца магия сотрет мою личность. Но…

Головоломка не складывалась. Я привыкла иметь дело с определенным набором деталей, а сейчас некоторые просто не укладывались в привычную картину мира. Несоответствие раздражало, даже кожа зудела от чувства неправильности происходящего. От ногтей на руках оставались белые дорожки, по которым тут же радостно устремлялись ручейки из синего пламени. Оно стало едва заметным, но оставалось ощутимо холодным.

— Ваше Высочество, лекарство. Выпейте всё, — лекарь решительно вклинился между нами, вынудив меня сделать шаг в сторону, чтобы не задеть его и не обжечь. Мужчина протянул Эсстель стакан с водой, в которой только что развёл порцию порошка. Принцесса вздохнула.

— Мастер Парриш, вы напрасно беспокоитесь обо мне. Взгляните, моя… — Эсстель запнулась и покраснела. Чтобы оправдать молчание, залпом выпила лекарство, будто в стакане было спиртное, а не микстура. Скривилась — да так выразительно, что я ощутила горечь на своих губах.

Дверь распахнулась, с громким стуком ударилась о деревянные панели. Я отскочила, прижалась спиной к шкафу с книгами и приготовилась драться. Сама не заметила, как вытянула Иглу. Карьян загородил Эсстель, положил руку на пояс, одним движением расстегнул чехол, в котором находилось что-то тяжелое и тускло поблескивающее. Но пока не достал. Ждал моего хода, а я медлила. От чрезмерно резких движений закружилась голова и стало трудно дышать. И потом, разве мне что-то всерьез угрожало сейчас?

«Боец из меня тот еще. Вся и надежда, что сами подойдут и загорятся», — я усмехнулась про себя, злясь, что внутренний голос окончательно растворился в мутной магической взвеси. Без него кто будет язвить и переводить в шутку каждую неудачу?

Я поискала в темных углах Тварь, но не нашла. Либо она растворилась до черных мушек, мельтешащих перед глазами, либо…

— Карьян! — глубокий звучный голос принадлежал Верховному магистру. Я скользнула равнодушным взглядом по седой треугольной бородке, по изумрудному шейному платку. Мое внимание приковал серебряный перстень-печатка на безымянном пальце правой руки. Символ Академии. Звезда, разрывающая своими лучами замкнутый круг. Взрыв.

— Она прошла через барьер. Кто знает, на что ещё она способна, — сквозь зубы процедил Карьян, не думая опускать руку.

Господин Арчер правильно истолковал мои намерения, и первым делом развернул перстень печаткой внутрь. Я вопросительно подняла брови. Верховный магистр взглянул на меня сквозь линзы волшебных очков.

— Интересный эффект, — пробормотал он будто сам для себя. Оглянулся на Эсстель. — Это она?

Эсстель подняла блестящие глаза к потолку.

— Она… — ее голос дрогнул. — Вы можете сказать, что с ней? Или только я вижу, что она… горит?

Верховный магистр качнул головой.

— Мне жаль, но у нас сейчас нет времени, чтобы спасать вашу сестру, принцесса. Сперва нужно разобраться с вашим отцом. Вы поклялись, что защитите Академию, пора выполнять обещание. А что касается девушки… если доживет — посмотрим, что можно сделать. Я бы предложил оставить её здесь под охраной и в компании лекаря — для её же блага.

Эсстель потёрла костяшками пальцев повязку на лбу. Виновато глянула на меня из-под длинных ресниц.

— Знаешь… — начала она. Я поняла, что она согласна с магистром и сейчас прикажет оставаться здесь, пока все не закончится.

— Король ждёт, что я принесу перстень… и большой магический кристалл, — с трудом выговорила я, едва справляясь с собственным голосом. Какие-то слова пришлось проговаривать беззвучно — я слишком торопилась. Но я не могла позволить им оставить меня здесь, не выслушав. Я пришла сюда, чтобы предупредить, а не сидеть под охраной.

— Вам следует беречь связки и поменьше говорить, — вмешался лекарь. Он говорил ворчливо и смотрел неприязненно. — Иначе всё будет ещё хуже.

— Мастер Парриш, у вас не будет какой-то настойки, чтобы помочь ей? — Эсстель сложила ладони в умоляющем жесте.

Второй раз послышаться знакомое до боли имя точно не могло. Какая ирония — не слышала о нём годы, а тут вдруг уже второй Парриш за пару дней. Я уставилась на лекаря исподлобья. Единственное, что могло бы указать на родственную связь между этим мужчиной и бывшим Архивариусом — это очки, вечно сползающие на самый кончик длинного носа и привычка смотреть прямо поверх оправы. Не самое достоверное сходство.

Лекарь сложил руки на груди и неопределённо покачал головой. То ли удивлялся наивности принцессы, то ли противился её просьбе.

Господин Арчер убрал руки за спину.

— Мой перстень? — с намёком на улыбку переспросил он.

Я кивнула.

Верховный магистр отступил на шаг.

— Это просто смешно. У нас нет времени на эти глупости, Ваше Высочество, — сказал он, глядя поверх моей головы. — Прикажите ей подчиниться или мне придется применить силу.

— Та…те… — сбивчиво начала Эсстель.

Я резко обернулась. Сердце замерло от ужаса перед неизбежным. Сейчас она опять позовет Тень, как тогда, в своей опочивальне, и всё начнется по-новой.

«Нет! Не зови Тварь по имени!» — хотела крикнуть я, но только успела открыть рот, как прозвучало совсем другое слово.

— Тамина! Прошу тебя! — воскликнула Эсстель и закончила уже тише. — Оставь это мне.

Повисла оглушающая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием магического огня в камине. Я пыталась осмыслить то, что только что услышала. Эсстель страдальчески кусала губу, умоляюще глядя на меня. Верховный Магистр несколько раз ударил ладонью о ладонь. Сухие хлопки прозвучали отрывисто и звонко.

— Какой значительный момент, господа и дамы. Я тронут до глубины души, — холодно прокомментировал господин Арчер. — А теперь позвольте напомнить, что у нас есть договоренность и совсем нет времени. Ваше Высочество? — он не договорил и многозначительно поднял брови.

Эсстель неловко встала, чуть заваливаясь в сторону здоровой руки. При этом записная книжка с тихим стуком упала на пол, будто хозяйка забыла о ее существовании. Карьян поспешил прийти на помощь, поднял книжку с пола и предложил принцессе опереться на его локоть. Эсстель приняла это приглашение без вежливой улыбки. Я видела, что улыбаться ей не только больно, но и совершенно не хочется. Она постоянно стремилась встретиться со мной глазами.

— Мастер Карьян, передайте эти записи Те… Тамине, — тихо попросила она.

— Это мое имя? — проскрипела я, глядя на протянутую мне книжку так, будто она могла броситься и укусить. — Тамина? Почему тогда?..

— Прочти это. А мне пора. Извини, но ты будешь в безопасности только здесь.

Карьян чуть ни ли силой всучил мне книжку в тонком переплете. Я, не думая, тут же скрутила ее в неподатливую трубку. Лишь на мгновение опустила глаза, проверить, не вспыхнет ли бумага в моих руках. А руки уже и не горели. За спиной Эсстель в стрельчатом окне вспыхнул красный диск солнца.

«Проклятье! Время вышло!»

— Меня создали. Чтобы я умерла вместо вас, — хрипло напомнила я. — Я не позволю…

«Не позволю вам идти туда, где вам может угрожать бессмысленная гибель. Король ясно дал понять, что он больше не дорожит нашими жизнями. Он и впрямь обезумел!» — я проговаривала все это мысленно, а сама искала — и не находила — на запястье госпожи браслет, читающий мысли. Зачем Эсстель сняла его? Насколько проще было бы объясниться без помощи слов! Получалось ведь раньше!

— Нет! Все не так, как ты думаешь! И тебя не создали! И ты не должна умереть вместо меня! Понимаешь? — на последнем слове ровный голос Эсстель задрожал, она отвернулась и вышла за дверь следом за Верховным Магистром и Карьяном.

В замочной скважине с той стороны провернулся ключ. Я попятилась, пока не натолкнулась спиной на кресло. Обошла его стороной и осторожно присела на краешек обитого красным бархатом сиденья. Спрятала горячий лоб и щёки в ладонях, выронив при этом записную книжку принцессы.

Лекарь опустился передо мной на одно колено и отнял мои руки от лица. Протянул мне стакан с водой, в которой красиво расплывались чайного цвета капли.

— Выпейте это. Полегчает, — он проявил настойчивость, видя, что я пытаюсь отстраниться.

Дурацкий стакан отчего-то все время стучал о мои зубы, хотя я ничуть не нервничала. Было бы с чего, в самом деле. Подумаешь…

Интерлюдия. Дневник принцессы

Рассвет, Великая библиотека

Записная книжка Эсстель

Эти записи предназначены для шефа-искателя, господина Алпина Фарелла

Сколько стоит слово принцессы? Увы, в смутные времена — немного. Мне жаль, что я обманула вас, господин Фарелл. Сейчас я заперлась в одной из комнат в гостинице «У старого Шати», а вы ждете в условленном месте и гадаете, почему я нарушила данное вам слово. (Несколько слов зачеркнуто)

Страх — худший попутчик в пути, на который я ступила по своему выбору. Слишком велик риск оступиться сейчас, когда столь многое стоит на кону. Я должна все проверить ещё раз. Если эта книжка окажется у вас через чужие руки, значит, выбрав промедление, я выбрала собственную смерть.

Засим я вверяю вам судьбу этих строк. Распорядитесь ими мудро. Если такова будет ваша воля — можете предать огню. Моя жизнь в таком случае окажется бесповоротно бессмысленной, как ни больно это признавать. Когда я покинула дворец, презрев свой долг перед народом, Создатель отвернулся от меня. Сейчас я уповаю лишь на вас и Пресветлых Хранителей, да укажут они мне правильный путь. (строчки написаны убористым почерком и наползают друг на друга, последние слова непременно оказываются «хвостами вниз»)

(Две строчки размашисто зачеркнуты, но, если приглядеться, можно прочесть слово «Тень», причем записанное не единожды)

Король имел дела с Архипелагом в Новом Свете, как вы и предполагали. Я нашла бумаги в архиве. Они оформлены не как торговые соглашения, но по своей сути являются ими. Предметом сделки является некое оружие, в названии которого фигурирует слово «огонь». Язык Нового Света весьма своеобразен, как вы знаете. Когда целая фраза может уместиться в одном хитром рисунке, о точном значении можно только догадываться… Я украла их, но вынести из дворца не удалось — они лежат в моей комнате в секретере. Боюсь, вы не сумеете их найти прежде, чем это сделает король. Он болезненно подозрителен — и с каждым новым днем этот недуг только усугубляет его до крайности странное поведение.

(Несколько строк пропущены)

Очевидно, что оружие сейчас следует в Акато-Риору морем. Боюсь, что «Неустрашимый», который ушел дюжину дней назад, — не первый корабль, который отправился к берегам Нового Света. Наш великолепный «Непобедимый» уходил чуть дальше, чем планировалось. Всего-то преодолел еще одно море в сторону заходящего солнца. Поэтому-то он так задержался, господин Фарелл. Ваши искатели ошибаются, дело вовсе не в том, что корабль задержали в Онхонне. Я сама видела письмо от капитана Барра.

Я радовалась, что наши люди благополучно возвращаются домой. Когда будете писать обличительную статью, не забудьте упомянуть, что принцесса была не только безнадёжно слепа, но и удручающе наивна. Это будет справедливо.

Я перечитываю, что написала, и не могу избавиться от ощущения, будто слышу ваш голос и как вы сурово отчитываете меня за сумбурность изложения. Будьте снисходительны к принцессе, которая несколько часов кряду с замиранием сердца прислушивается к шуму, крикам и взрывам хохота с первого этажа. Кажется, здесь собрались все рабочие Среднего города, чтобы пропить (зачеркнуто) отпраздновать начало Разлива и за один день пропить всю королевскую компенсацию (зачеркнуто).

Продолжу вести свои записи, поскольку до сих пор жива и в безопасности. «Секретарь» помог мне уйти от преследователей. Удивительный человек и большая умница. От всего сердца рекомендую вам его в качестве искателя. А также прошу предоставить ему защиту в случае, если это именно он принесет вам мои записки. Его отец был королевским гвардейцем. Сотником. А потом пропал при исполнении служебного долга. Это очень странная история, и она связана с той скандальной статьёй, которую написал господин Эдо Римари. Люди, в чьих жилах течет кровь Детей Небес, под угрозой. Отнеситесь к словам этого юноши со всем уважением, это дело должно быть раскрыто.

Приходил Волк. Принес дурные вести.

Волк тяжело ранен, касательно самочувствия дяди мрачно отмалчивается. Теперь понятно, чья кровь была на руках и одежде моего двойника.

Признаюсь честно, о чем вчера не хватило духу довериться даже бумаге. У отца есть убийца, которая выглядит точь в точь так же, как я. Он говорит, что создал её, чтобы она стала гарантом моей безопасности, но в моих глазах это выглядит как издёвка надо мной. Её зовут Тень, и она жива только до тех пор, пока жива я. Отец говорит, что она — моё ожившее отражение.

Тень пугает меня тем сильнее, чем больше я уверяюсь, что она и впрямь не человек. Никогда не придавала особого значения словам короля, что она нужна лишь для того, чтобы исполнять приказы и умереть, если понадобится. Но… оказалось, что это были не просто слова. А хуже всего тот взгляд, каким Тень одарила меня, когда я поняла, что она и впрямь отцовская кукла.

Она знает, что я задумала и решила убить меня, чтобы обезопасить короля.

Опасаясь за свою жизнь, я решила более не возвращаться во дворец, пока не найду способа покончить с королевской убийцей. Волк обещал помочь. Если вспомнить, какие раны она нанесла ему, у него и без того есть личный счет к Тени.

(страница размашисто перечеркнута крест-накрест)

Если бы я позволила себе поддаться малодушию и вырвать предыдущий листок, я презирала бы себя до конца жизни и за Чертой — тоже.

Создатель, как же я была слепа!

Мастер Парриш рассказал мне всю правду. Он служил Архивариусом ещё во время правления деда, а отец уничтожил (зачеркнуто)

Он рассказал, что у королевы родились две дочери, король нарек их Эсстель и Тамина, «надежда» и «верность», о чем и было объявлено в тот же день. А уже назавтра был арестован королевский вестник. Ему было предъявлено обвинение в клевете и измене. Единственная наследница, Эсстель Тамина Риору была представлена (на сей раз) как подобает: королева, оправившись от сложных родов, вынесла на руках малютку дочь. Народ Акато-Риору ликовал.

А где-то плакала безымянная новорожденная девочка, моя сестра…

Ее оставили в Королевской лечебнице под присмотром лекарей и держали в отдельной палате до пяти лет — и держали бы дольше, если бы не скончался господин Ванка, который с удовольствием принимал ежемесячную оплату за содержание безымянного здорового ребенка в стенах своего учреждения. После смерти мздоимца Совет Семи возглавил господин Рикару. Вы знаете его даже лучше, чем я, господин Фарелл. Мой двоюродный дедушка, как всегда, занял принципиальную позицию и пригрозил, что о королевском бастарде, проживающем в больнице с рождения, узнает каждая рыба в заливе.

Король забрал дочь во дворец и не придумал ничего лучше, чем объяснить её внезапное появление магией.

Мне даже думать больно, каково ей было. И вся эта глупая ложь про отражение — это всё щедро вливал в наши головы мой отец. Он единственный знал доподлинно — Тень его родная дочь, и как он обращался с ней? Хотел вырастить из неё королевскую убийцу. Да-да. Уж этими планами король делился со мной откровенно. По мнению короля, совершенно необходимый человек на государственной службе — это человек, беззаветно преданный правителю, лишенный иных привязанностей и собственного мнения. И этим человеком стала моя родная сестра.

Самое отвратительное в этой истории — это то, что в первую очередь я возблагодарила Хранителей за то, что чаша сия миновала меня. Хотя какая между нами была разница в тот день, когда мы появились на свет? Я могла быть на её месте… Сомневаюсь, что мне достало бы стойкости, чтобы сохранить достоинство и склонность к самостоятельным поступкам и суждениям, подобно Тамине.

Отец почти всегда был зол, когда говорил о Тени. По его словам, она пренебрегает своим долгом, саботирует обучение и ни на что не годится. Он был разочарован тем, какой независимой она выросла. Он буквально умолял меня быть лучше, чем Тень. Быть послушной и верной дочерью.

Я делала все, чтобы заслужить его похвалу.

Пока не поняла, что за человек учит меня управлять страной.

Мне этого довольно, господин Фарелл. Знаете, мне другие причины и не нужны, чтобы продолжать делать то, что я делаю. Ещё никогда я не была столь уверена, что поступаю правильно.

Приписка сбоку, убористым почерком: «Поддалась эмоциям и не упомянула о фактах, а ведь именно они интересуют вас. Никаких документов, в которых упоминалась бы вторая дочь, нет. Мне очень жаль. Вестник, которого звали Абер Норин, был старым другом Парриша. Поэтому он поверил сразу, в то время как остальные восприняли историю о второй принцессе как анекдот. Абер Норин был помилован, но вскоре он и вся его семья пропали без вести. И больше никогда не вышли на связь с Архивариусом.

Магия этого браслета, который Тень украла по моему приказу, работает как-то странно. Я «слышу» только её мысли, а другие люди остались «непроницаемы». А жаль. Я рассчитывала, что с его помощью сумею проникнуть внутрь храма и выяснить истинные цели короля. Подозреваю, что загадочное оружие (островитян?) хранится именно там. В противном случае не вижу смысла в том, что проход на территорию святого места запрещён даже мне. Возможно, мне в особенности. Потому что гвардейцы туда проходят свободно. Слежка со стороны ничего не дала. Они входят и выходят с пустыми руками. И не больше одного-двух человек за день. Нужно думать, как проникнуть внутрь.

Приписка со стрелкой к словам «по моему приказу»: Да, господин Фарелл, относительно этого я тоже солгала тогда, надеюсь, вы простите меня и поймете, почему я отчаянно защищалась на том чрезвычайном собрании в Магистериуме.

Насколько я знаю, из королевской усыпальницы можно пройти в храм Создателя. Это я сообщаю на случай, если вам тоже понадобится, господин шеф-Искатель. Но, вообще-то, это секретная информация нашей семьи. Отнеситесь к моим Предкам с уважением, прошу вас, они не все были такими опасными безумцами, как мой отец.

Я много размышляла о том, зачем король поступил так со своей второй дочерью. Внутренний голос подсказывает варианты один отвратительнее другого. Но один выглядит самым… простительным, как ни странно. У моего отца было двое братьев. Но вышло так, что между ними не было мира, и в итоге он остался один, а репутация семьи оказалась непоправимо испорчена. Королевский род запятнал себя братоубийством! Нет, такие вещи не прощают, даже если Братоубийцу изгнали. Король мог в своем помрачении решить, что действует на благо трона, страны и семьи.

(Две строчки плотно заштрихованы, не прочесть даже на свет)

Лекарь и акушерка, которые присутствовали на родах королевы, канули в тёмную воду. Их следы найти не удалось. Мастер Парриш не смог назвать имена, а без имен нельзя найти хотя бы их семьи.

Мастер Парриш продает простые магические вещи в лавке, но при этом — фактически один из тех людей, на ком всё держится. Если вы тоже прекрасно о нём знаете, я ничуть не удивлюсь. Жаль, что от меня он прятался так же тщательно, как от короля. Хотела бы я знать об этом удивительном человеке раньше. Сколь многих ошибок мне удалось бы избежать, если бы я знала заранее, куда смотреть!

Гвардия. Все завязано на личной гвардии. Не подступиться. Князь Алишер делает ставку на вашу газету, а я ищу способ перевербовать хоть кого-то из людей короля. Сегодня встречаюсь со старшим поваром. Никогда бы не подумала, что отец даже на кухне держит своих шпионов. Имя Рин, родового имени мне не сказали. Говорят, рыжий. Горец, наверное?

Меня отравили. Выследили люди короля и подсыпали что-то в еду. Я была слишком беспечна, когда покидала храм. Слишком уверена в себе. Не трудно было выследить такую неопытную шпионку, как я.

На короля работают магистры, в том числе брат повара по имени Рин, Лансель. Я не знаю, как ему удалось вытащить этих людей из Академии вопреки законам, но сомнений быть не может — они заложники. Главная у них женщина, зовут ее госпожа Парлас. Никогда не слышала такой фамилии. Попросила доверенных людей посмотреть в архивах. Результатов пока нет.

Мне жаль, что я была такой бесполезной. (строчки написаны размашисто, беспорядочно, буквы то лепятся друг на дружку, то между ними появляются длинные отступы)

Это не меня отравили, а Тень. Она ответила! Благодарение Хранителям! Я расскажу ей все завтра с глазу на глаз. Почему-то не могу пересилить себя и рассказать правду посредством браслета. Такие вещи говорят только при личной встрече. Да при этом убедившись, что собеседник сидит, чтобы не рисковать его здоровьем.

Связь между нами могла бы быть не такой крепкой. Интересно бы выяснить, как она работает, но я не могу себе позволить отвлекать людей от важных дел ради собственного праздного любопытства.

Один из ваших людей работает на Ночную гильдию. Матьяс Бродэк. Будьте осторожны.

Приписка сбоку: «Найти способ предупредить Фарелла безотлагательно

Кто может: Итэн, продавец газет на углу улицы Трех Мастеров (зачеркнуто) Исчез. Бедный мальчик.

Калеси, продавщица цветов (ненадежно)

Шати???

Под чертой: «Секретарь взялся»

Да поможет нам Создатель! Несмотря на ваши уверения в нецелесообразности этого поступка, вы всё же решились опубликовать новость о том, что князь Алишер вернулся в Акато-Риору! Вы очень отважный человек, господин Фарелл! Пусть пока это всего лишь информация, что он вернулся, но она сломает запруду, и размоет зловонное болото.

Как я понимаю, историю о себе он приберег пока? Или вам не удалось встретится и обсудить это? Я бы на его месте не преминула рассказать всем, что меня изгнали по ложному обвинению. Однако дядя очень осторожен, должно быть, он пока не доверяет вам.

Я должна быть благодарна ему за всё, что он делает в моих интересах, но все же есть в нем что-то, что не дает мне увериться его добрых намерениях.

Однако пока у меня нет повода подозревать его в нечестности. Он делает всё, чтобы помочь мне, как и обещал с самого начала.

Сейчас гвардия начнет искать дядю, а мы в это время попробуем остановить его жуткую машину имени меня.

Какая ирония.

«Эсстель против Эстел», я настаиваю на таком заголовке, господин Фарелл. (Подчеркнуто)

Возможно, родись я сыном, ему не пришлось бы менять звучание моего имени, чтобы слово в мужском роде подходило для девочки. Может, он больше доверял бы мне и не довел до такого кризиса страну…

Я ничего не успела сказать сестре. На нас напали.

Мастер Парриш убит королевским гвардейцем! На моих глазах. Свидетелем был Магистр Терри и добрая половина квартала рядом с его лавкой. ПУСТЬ ОБ ЭТОМ УЗНАЮТ ВСЕ! Вы обязаны рассказать, каким великим человеком был Арвален Парриш, как он мужественно боролся с тираном до самого последнего вздоха. Он один из немногих, кто, зная правду, не боялся короля! Благодаря ему я, принцесса Эсстель, нашла в себе силы противостоять жестокому режиму. Он помогал мне, рискуя всем. Он помогал моей сестре, которая и вовсе была марионеткой в руках своего отца. Неважно, выживу я или погибну — если мои действия приведут к свержению тирана, значит, в этом есть заслуга Арвалена Парриша, героя. Он заслуживает, чтобы его имя вписали в историю Акато-Риору.

Магистр по имени Терри отказался назвать свое родовое имя, но я подозреваю, что он тот самый Терри, который был сыном Советника Риамен. Я помню его юношей. Госпожа Риамен была арестована за злоупотребление, её муж и дочь были высланы из страны, а Терри, по всей видимости, укрыли в Академии. Я попрошу Секретаря проверить мою догадку. Терри Риамен, подумать только! Я была влюблена в него, когда мне было 11 лет, а теперь он такой же заговорщик из подполья, как и я.

Меня укрыли в Академии. Отсюда я больше ничего не могу сделать, только беспомощно наблюдать. Я даже не знаю, жив ли Секретарь и остальные. Знают ли они, что я жива (пока)? Молюсь, чтобы они не наделали глупостей, а тоже затаились и укрыли семьи от надвигающегося шторма.

Терри едва не погиб из-за того, что я уговорила его отправиться со мной выручать мою сестру из храма. Мы оба едва не погибли. По моей вине. Терри наказали, но виновата я.

Королевские гвардейцы отняли мой браслет чуть ли не вместе с рукой. Теперь у короля появился еще один рычаг влияния на Тамину — он может читать ее мысли и отдавать приказы на расстоянии.

Терри рассказал, что за магией пользуется король. Магия крови. Это не шутки и не сказки. Она действительно может уничтожить психику человека.

Наши предки научились подчинять себе людскую кровь во время гонений. В целях самозащиты. Суть в том, что владеющий магией крови может управлять жертвой, как кукольник управляет марионеткой. Услышав приказ, сама сущность человека (для простоты понимания «кровь») начинает выполнять распоряжение, приняв приказ за собственную потребность — не важно при этом, насколько это опасно для жертвы. Манипулятор может сказать: «умри» — и жертва умрет.

Терри очень неохотно отвечает на мои вопросы. Кажется, он тоже был замешан в этом. Помогал королю. Я думаю, его заставили. Терри не такой человек, чтобы заниматься подобным по доброй воле. Кроме того, он же сейчас с нами, а не с королем. Верховный магистр доверяет ему, как родному сыну.

Единственное, что я поняла, из его объяснений — это то, что человек, ставший жертвой магии крови, может постепенно сходить с ума, начинает слышать голоса в голове. Постоянный конфликт своей воли и воли хозяина могут приводить как к разрушению личности, так и к противоположному результату. Человек учится выстраивать границы и различать, в какой момент начинает действовать чужая воля, учится противостоять этому и может одержать личную победу над внутренними демонами.

Терри не верит, что Тамина справится. Он запрещает мне даже думать о том, чтобы приближаться к ней, потому что, став демоном, она перестанет себя контролировать.

Если Лансель уничтожит машину — барьер защитит нас. Хотя бы на время.

Если Рин или Волк убьют короля, но не смогут уничтожить машину — барьер падет, но гвардия будет дезориентирована без своего хозяина. Я надеюсь, они присягнут мне.

Если Тамина не придет, значит, она на стороне короля, пусть не по своей воле, а подчиняется страшной магии крови. В таком случае я уже ничего не смогу сделать.

Глава 23. Почему нельзя доверять умным трусам

В кабинете Верховного магистра, пятый день весны

Магический огонь доедал покрывшиеся серым пеплом дрова в камине. Лекарь разворошил каминными щипцами угли и добавил ещё пару свежих, ещё сохранивших запах древесины, поленьев. Пламя сперва сердито зашипело, а потом благодушно приняло угощение и длинными языками облизало всё щепочки на светлой древесине.

Я безотчётно постукивала ногтями по обложке записной книжки Эсстель и задумчиво смотрела на огонь в камине. С первым побуждением швырнуть дневник принцессы в огонь я уже справилась. Он был написан не для меня, и не мне решать его судьбу. А второе… так и не пришло. Оказалось, что я абсолютно не представляю, что теперь делать — ни с полученной информацией, ни вообще.

Сын мастера Парриша молчал, только наблюдал за мной, да записывал что-то огрызком карандаша в собственную книжечку, вдвое меньшую по размеру. Причем тут же прятал её в глубокий карман брюк, как только замечал, что я вижу то, чем он занят. Еще один дневник с откровениями? Я обдумала этот вариант и пришла к выводу, что мне плевать.

Я откинулась на спинку кресла и закрыла глаза, мечтая уснуть на сто лет. Но шум крови в ушах не позволил мне провалиться в спасительное забытье. Ну и ещё внезапный и настойчивый стук в дверь. И лекарь, который тряс меня за плечи.

— Как вас там… Тамина? Вы слышите меня?

Резкий запах чего-то невообразимо отвратительного бесцеремонно ввинтился мне в голову. Я распахнула глаза и лишь чудом удержалась от того, чтобы не полоснуть Иглой по участливому длинноносому лицу.

— Какого демона! — хрипло крикнула я, на эмоциях воткнув острие Иглы в обшивку кресла рядом с собственным бедром.

— Я решил, что вам дурно. У вас нездоровый цвет лица.

Я хмыкнула, но решила не уточнять, насколько мне повезло, что у меня вообще есть хоть какой-то цвет лица. Огромный красный диск солнца величаво выплыл из-за горизонта полностью, пока я читала. Я следила за ним краем глаза. Проверяла, не потеряют ли плотность пальцы, листающие хрупкие страницы. Дорогая бумага не утратила свою шелковистость. Звуки не перепутались с запахами. И мне даже не очень больно. Разве что в груди поселилась выматывающая тяжесть, будто вместо живого сердца у меня отныне холодный кусок металла, а вместо легких — рваное ватное одеяло.

Назойливый стук стал монотонным. Тот, кто добивался, чтобы дверь открыли, оказался весьма упертым. Я прикрыла глаза, пытаясь узнать у Тени, кто это может быть и насколько он опасен для нас.

С тем же успехом я могла бы задавать вопрос самой двери. Если прежде присутствие Твари ощущалось, будто я стою на пронизывающем сквозняке у входа в мрачную пещеру, то теперь провал в Бездну завалило оползнем. Больше не было никакого волшебного ветра. Вместе с ним ушло ощущение неуязвимости. Я зябко обхватила себя руками за плечи. Лишиться заёмных сил на пороге войны, а то и не одной — страшно.

— Кто там? — крикнул лекарь.

Никто не ответил, но стук не прекратился.

Ради сохранения собственного рассудка, я решила уладить вопрос с задверным стукачом по-своему. Вытащила себя из кресла, прихватив с собой стилет, и подошла к двери. Опустилась на колени и изучила устройство замочной скважины. Обернулась к лекарю.

— Мне нужна булавка.

Сын мастера Парриша вынул из галстука булавку и подал мне.

— Хватит колотить, сейчас откроем, — ворчливо уведомил он того, кто так стремился попасть в кабинет. К моему облегчению, стук прекратился.

Я покачала головой. Подобные замки — вовсе не такая простая задачка, как можно подумать, глядя со стороны на вора с отмычкой. Для начала я сильно прижала булавку к основанию клинка, чтобы острие загнулось у самого края. Получившийся крючок погрузила в сердце замка. Уговорить бы еще руки перестать дрожать после всего пережитого. Я глубоко вдохнула и медленно выдохнула, когда услышала первый тихий щелчок. От волнения прикусила кончик языка. Помогая себе Иглой, один за другим прижала все штифты в сердцевине и, затаив дыхание, потянула ручку на себя.

Дверь поддалась.

Я отёрла вспотевший лоб и поскорее убралась подальше, пока нетерпеливый стукач не зашиб меня дверью. Увидев знакомое лицо, испытала облегчение. Как хорошо, что это не кто-то новый, от кого неизвестно, чего ждать.

— Терри? — спокойно спросил лекарь. — Ты за лекарством зашел?

Бледно-лиловые глаза с кровавой сеткой разорвавшихся сосудов в уголках вкупе с бледно-синеватой кожей выглядели жутко. Я попятилась, потому что Терри смотрел на меня так, будто видел перед собой демона, которого пришёл уничтожить.

Он опёрся на костыль и неловко перешагнул через порог.

— Ты-ы! — сквозь зубы проскрежетал он, пытаясь ткнуть в меня пальцем, но при этом едва не потерял равновесие, из-за того, что пришлось слишком сильно накрениться. Не привык еще однорукий калека к костылю. — Демон!

«А… понятно».

Я кивнула и, чтобы не наклоняться, сунула Иглу в кольцо на ремне, которое нарочно там было предусмотрено как раз на такой случай. Игла повисла острием вниз, держась за крестовину. Я убрала её больше для того, чтобы освободить руки. Не хотелось вспылить и спустя мгновение обнаружить стилет в груди инвалида. Я себе абсолютно не доверяла сейчас. Трудно было не заметить, что в последнее время всё чаще происходит так, что загнанное тело действует вперёд разума. А у тела без разума лишь два варианта на выбор: бить или бежать. Ни драться с раненым, ни бегать от него я не собиралась.

Для самоконтроля сложила руки на груди крест-накрест.

— Чего тебе? — спросила я холодно.

Терри шагнул еще ближе, глядя на меня изучающе — как тогда, в Управлении. Теперь нас разделяла пара ладоней. Он схватил меня здоровой рукой за рубашку, ближе к глухому вороту, и покачнулся, теряя равновесие. Я поддержала его за локоть, не дав упасть.

— Ты и твой король, — выплюнул Терри, — чтоб вас…

— Ты для этого? Ломился сюда? Чтобы послать меня в Бездну? — я подняла брови.

Терри затрясло. Он выпустил меня и опёрся локтем о спинку кресла.

— Нет. Не только. Я пришёл, чтобы обезвредить тебя, — он стиснул здоровую руку в кулак и ударил по креслу, которое уж точно было ни при чем.

— Терри! Я тебя не узнаю! — воскликнул лекарь. Щёлкнул застёжками своей объемной сумки, в которой искал что-то. Выпрямился.

Меня угроза безрукого инвалида, не удержавшего костыль, не впечатлила.

— Ну, попробуй, — сухо предложила я.

Терри провёл ладонью по глазам, стянул очки, потер переносицу. Крупная дрожь сотрясала его тело. Причины этой дрожи я не могла себе объяснить, хотя привыкла полагаться на своё умение чувствовать состояние собеседника.

— Теперь уж нет нужды. Барьер сжёг демона. Ты теперь не опаснее кролика и сама сдохнешь: не сегодня, так завтра. Я только сейчас понял, что обыграл вас обоих, — он шумно фыркнул в ладонь и тихо засмеялся собственной шутке. Я нахмурилась. Так вот почему его трясло! Он начал беззвучно смеяться ещё когда выпустил меня.

— О чем ты? Госпожа Тамина нуждается в покое и отдыхе, но она не выглядит умирающей.

— Как ты понял? — хрипло спросила я, не обратив внимания на слова лекаря.

— Я же говорил, что у меня есть дар. Я владею магией. Настоящей. Все эти игрушки, которые вытягивают энергию кристаллов, никогда не сравнятся с могуществом Древних, — все еще посмеиваясь, объяснил мне Терри.

— Ты полукровка, — перебивать невежливо, но мне показалось, что он забывает об очень важной детали. Мало того, что среди народа по-прежнему ходят ничем не подкрепленные сказки об одарённых Древних, теперь из-за Терри под подозрение попадут те, в ком куда больше Новой крови, чем Древней.

— А ты кто? Полуживая полудура? — мгновенно завёлся магистр. Если меня прошедшие дни научили терпеть и молчать, то с ним приключилось ровно наоборот: я больше не видела в нём былой сдержанности, восхитившей меня во время его допроса.

— Терри, я бы попросил… — начал лекарь, но Терри отмахнулся от него, не дав договорить.

В буквальном смысле. Я лишилась дара речи, когда увидела, как поток невесть откуда взявшегося ветра снес взрослого немаленького мужчину к стене и приложил так, что тот ударился головой и бесчувственным мешком сполз на пол.

— Прости, Алан, мне не нужны свидетели, — в бархатистом голосе Терри послышалась искренняя печаль.

Я вновь попятилась, на этот раз меня побудил настоящий страх. Ладонь легла на рукоять Иглы, сжала. Но уверенности, что я успею провести атаку, не было. Внутренний голос подсказывал, что в таком случае лучше и не начинать, если не хочется лежать рядом с лекарем. Камень, который дал мне Старый Лис, внезапно напомнил о себе: он нагрелся и потяжелел.

Терри задумчиво посмотрел на свою руку и пошевелил пальцами.

— Не думал, что это так работает, — вполголоса прокомментировал он.

— Зачем ты так? — растерянно прохрипела я, завороженно глядя на то, как на губах Алана Парриша лопается кровавый пузырь. Ребро сломалось от удара нечеловеческой силы, проткнуло легкое. — Надо помочь.

— Он лекарь или кто? Сам разберется. А ты будешь подчиняться мне, раз уж избавилась от влияния папаши, — коротко велел Терри. — И подай мне этот демонов костыль!

Я наклонилась, стараясь держаться подальше от Терри, и подняла костыль. Протянула человеку, которого раньше собиралась защищать ценой своей жизни и которого теперь совсем не могла понять.

«Я ведь и без того была на твоей стороне! Зачем ты так? За что?»

Терри ковылял позади меня и поторапливал. Я постоянно норовила обернуться, чтобы задать вопрос, но Терри злился и на все вопросы отвечал коротким: «Иди давай». Мы спустились с лестницы, причем мне пришлось помогать магистру, прошли мимо тех, кто ждал развязки в залах-аудиториях. Все смотрели на меня, но на этот раз никто ничего не выкрикивал. Ну оно и понятно. Без магического огня, который танцует поверх одежды, но не обжигает носителя, я уже не выгляжу настолько занимательной зверушкой в глазах учёных.

Мы вышли из библиотеки навстречу прохладному утру. Свежий воздух пробрался в больную грудь и вцепился когтями. И без того дела шли не блестяще. Я поперхнулась и прижала кулак ко рту.

«Если ты такой всемогущий, как ты позволил себя так изувечить, господин магистр?» — мрачно думала я, стараясь дышать экономнее.

— Я смотрю на тебя и задаюсь тем же вопросом, Тень, — расхохотался за моей спиной Терри. — Как ты ухитрилась оказаться на самом краю, когда у тебя была и сила, и неуязвимость?

Я крутанулась на каблуках, намереваясь развернуться к Терри лицом. Не стоило так вести себя на высоких мраморных ступенях библиотеки. Ладно — высоких. Ладно — мраморных. Но они оказались еще и мокрыми! Чтобы не пересчитать ребрами все тридцать три ступени, я взмахнула руками, наклонилась в сторону, куда тянуло меня притяжение земли и, на каждом прыжке рискуя свернуть себе шею, ринулась вниз.

Сама себе не поверив, что вся лестница осталась позади, я задумчиво потерла невредимую шею и почесала непроломленный затылок. Холодный ветерок близкой смерти пронёсся над головой, не задев, разве что напомнив о том, что я больше не Тень и такие кульбиты лучше не повторять.

«Если еще хоть раз скажешь, что Создатель не бережёт тебя, то ты просто неблагодарная дрянь», — наставительно прокомментировал внутренний голос.

Я склонила голову к плечу. Если подозреваешь, что в голове сидит демон, то лучше не отвечать ему вовсе — от этого он теряет убедительность и растворяется, не успев оформиться в настоящую личность, которая сводит с ума своими комментариями.

«Поднимись и помоги мне спуститься», — прозвучал в голове другой голос. Самоуверенный и не терпящий возражений.

Я подняла голову и посмотрела на Терри долгим взглядом.

«Пошёл ты!»

А потом развернулась и побежала прочь.

Без помощи я ничего не смогла бы с ним сделать — это понятно. Где-то неподалёку должен быть один профессиональный убийца, который никогда не доверял магистру. Он, похоже, всегда знал о Терри что-то, о чем не догадывалась я.

Осталось только понять, как его найти.

* * *

Пока подмётки стучали по брусчатке, в голову лезли тёжелые мысли.

«Проклятущая магия опять показала звериный оскал — на этот раз на чужом лице. Что она такое? Есть у неё хоть какие-то законы или это просто хаос? Терри такой же псих, как король. Покалечил лекаря. Как вообще рука поднялась? А как он позволил отрубить себе руку? С другой стороны, я тоже многое позволяла с собой делать…»

Я запнулась и растянулась на мостовой. Встала, держась обеими руками за голову. Мне казалось, если их отнять, то череп распадется на две неравные половинки. Сейчас, конечно, не лучшая иллюстрация, но ведь и раньше подобное случалось — хотя Тварь помогала мне и защищала в меру своего разумения.

Магия решает далеко не все проблемы, а иногда и просто выходит из-под контроля. И потом, каждый раз за то, чтобы припасть к этому колодцу, приходилось очень дорого расплачиваться. Иногда цена оказывалась просто несоизмерима с первоначальным намерением.

Я с мстительным удовольствием пожелала Терри сполна заплатить за то, что он сделал с сыном мастера Парриша.

«Я думаю, Терри заставили. Терри не такой человек, чтобы заниматься подобным», — вспомнились две ровные строчки, написанные синими чернилами на белой бумаге.

«Не такой человек, как же… он занимался подобным не только вместе с королем. Его дипломной работой был браслет, который невозможен с точки зрения обычных волшебных вещей, — я внимательно смотрела под ноги, стараясь не позволять им выписывать сложную волнообразную траекторию. Почему-то вновь стало не хватать воздуха — и опять после того, как я покинула помещение. В ушах зашумела кровь, подражая волнам прибоя, выкатывающимся на песок. — Нет, я все понимаю, но… Древняя магия… в руках полукровки. И чем я так разозлила его, что он пришел убить меня?»

Я подняла глаза. Солнце постепенно бледнело, поднимаясь всё выше. Солнечные лучи красиво преломлялись и отражались на волшебном куполе. Я замерла, запрокинув голову, любуясь невиданным зрелищем. Над головой, сколько хватало взгляда, мерцали и переливались чистые краски, разведенные Создателем: красный, синий и зеленый. Я словно оказалась внутри огромного мыльного пузыря. Снаружи и близко подобной красоты не увидишь, а находиться под живой искрящейся радугой, накрывшей целый квартал — ошеломляет.

Как небо проясняется после дождя, всё то, что затуманивало сознание, смыло этим теплым сиянием.

«Терри читал мои мысли. Терри же изобрел тот браслет, который понадобился Эсстель. Терри владеет запретной магией. Терри работал на короля. Терри запускал меня через купол по просьбе Арри. Терри пришел во дворец, чтобы найти меня, когда Арри убили. Как он сказал тогда, на допросе: «У вас ведь не одна дочь, насколько я знаю? Я здесь, чтобы поговорить с вашей дочерью, с той, другой…»

Я прислонилась спиной к кирпичной стене и прикрыла глаза, чтобы ничто не отвлекало меня от охоты за верными мыслями. Ощущение, что головоломка почти сложилась, подстёгивало разобраться во всем безотлагательно.

«Когда я была в „гостях“ у Старого Лиса, Терри сказал, что пришёл помочь, но тут же перевёл разговор на браслет. „Очень важно, чтобы он не попал в руки вашего отца, понимаете?“ — сказал он. И ушел, разозлённый. Тогда, кажется, он и впрямь перепутал меня с Эсстель. По его мнению, спасения заслуживает лишь Эсстель. Я думала, это оттого, что я — всего лишь отражение. А что если Терри всегда знал, что я — человек, но по каким-то причинам отказывал мне в помощи?»

«Если твой магический контракт — его рук дело, стал бы он его расторгать по твоей просьбе?» — подсказал внутренний голос с узнаваемыми интонациями.

Я ничуть не обрадовалась тому, что демон вновь объявился в моей голове.

— Нет. Всё не так просто… Что мешало Терри? Накинуть сеть вновь? — я нарочно отвечала вслух, хотя приходилось отвоевывать у больного горла каждый звук. Когда-то это помогало прогнать наваждение. Я не желала больше делить голову ни с кем. Мне не нужны ни советчики, ни помощники — слишком дорого они просят за свои услуги!

— Может, тот камень Разума, который дал Старый Лис девочке с ветром в голове?

Я подскочила от неожиданности и отпрыгнула в сторону, хватаясь за рукоять Иглы. Знакомый хриплый голос прозвучал откуда-то сверху. Я задрала голову, но никого не увидела. Надо мной слепые окна бессмысленно пялились в проулок. Услышала отрывистый смешок. Развернулась, чтобы окинуть взглядом окна с другой стороны улицы. Над перилами маленького балкончика поднялась рука в черной полуперчатке. Помахала в приветственном жесте и вновь скрылась.

Я подавила усмешку. Вот хитрый зверь Желтоглазый! Спрятался за вазонами. Прямо как я — когда скрывалась от него самого. Целую вечность назад… а если подумать, то совсем недавно, даже полдюжины дней не прошло.

Без труда, привычно опираясь на резные выступы, забралась на балкончик дома, который ничем, кроме цвета стен не отличался от того, в котором жил Арри. Волк встретил меня широкой улыбкой, ничуть не похожей на насмешливые гримасы и кровожадные оскалы, к которым я успела притерпеться.

— Помог, значит, камешек? Ну я рад, что не зря едва не поцапался со Стариком из-за него.

— Что ты. Здесь делаешь? — вполголоса спросила я.

Волк помахал у меня перед носом металлической зажигалкой.

— Охочусь.

— На Терри? — хрипло поинтересовалась я, прищурившись и глядя в ту сторону, откуда я бежала. Калека потерялся где-то позади, не разглядеть.

— На добычу покрупнее, — Волк клацнул зубами, подражая зверю. Он указал пальцем на фонтан у ворот Академии, который было прекрасно видно с этого места. — Хочешь, подойдем ближе? Я, пока тут караулил, баловался с этой фитюлькой. Она не такая уж дальнобойная.

С этими словами Волк махнул рукой на балкончик соседнего дома, на котором не осталось ни одного целого вазона. Разрезанные наискосок, они являли собой странную невозможную картину. Какие-то цветы съехали набок, но остались рядом со своими горшками, другие упали и разбились.

— Что это? — я облизнула пересохшие губы, ощутив неприятный горько-соленый вкус.

Волк с видом мальчишки, который хвалится новой игрушкой, протянул на ладони знакомую зажигалку. Я уже видела такую сегодня в руках у магистров. Один направлял её прямо на меня. В упор.

— Можно? — я дождалась разрешения и взяла продолговатую металлическую штуковину, больше всего похожую даже не на зажигательную коробочку, а на детскую игрушку, в которой хитрая система зеркал многократно отражает насыпанные внутрь стекляшки. Только очень тяжелую. Черная сталь щедро отдавала тепло красных кристаллов, и держать эту штуку обожжёнными о магическую завесу пальцами было непросто.

— Спуск вот здесь, — Волк обхватил меня со спины, и, положив свои руки поверх моих, показал, куда нужно нажимать, чтобы привести в действие странное оружие. Я мгновенно зажалась, оказавшись в таком двусмысленном положении. Но нужную кнопку всё же нажала, потому что хотела узнать, что было бы со мной, если бы магистр применил против меня то, что я приняла за зажигалку.

Ощутимая сила толкнулась в основание ладони. Металл еще сильнее нагрелся. Волк с довольным смешком показал на кривую полосу на каменной кладке — четкий след… от чего? Я не успела заметить.

— Помнишь, ты за бирюльками ходила, а я подсобил? Тогда же прихватил, — поделился Волк, аккуратно вынимая продолговатый предмет из моих ватных пальцев. — Подумал, что неплохо будет завалить короля магическим оружием, а? Хороший сценарий, скажи? Но объявилась принцесса, затем ты, и я понял, что этот ублюдок собирается вынести Академию, что, в целом, неплохо укладывалось в мои собственные планы.

Я отстраненно размышляла о том, что моя голова тоже могла быть разрезана наискосок, как вазоны, уничтоженные Волком. А тот с энтузиазмом принялся растолковывать, как демонова штука работает.

— Смотри, простейшая же конструкция, не сложнее этой вашей самопальной… зажигалки. Вот эта кнопка открывает выходное отверстие и она же замыкает контакты на магическом кристалле. И пуф! Получаем смертоносный луч, который режет все подряд, словно горячий нож масло! Жаль только, что энергия тратится быстрее, чем успеваешь почувствовать себя Каартасом Непобедимым…

— Жаль, — согласилась я и тут же задала вопрос, который давно жёг кончик языка. — Что ты знаешь о Терри?

Волк сразу прекратил улыбаться, словно кто-то щелкнул выключателем от незримой лампы, которая освещала его лицо изнутри. Оно внезапно потемнело и вновь стало неприятным, отталкивающим.

— Наконец-то правильный вопрос, — он протянул указательный палец и коснулся им кончика моего носа. — Что произошло, что ты начала соображать?

— Он хотел убить меня. Или сделать куклой. Как король.

— Вот дерьмоед! — Волк не потрудился сделать вид, что удивился. Это было даже обидно. — К тому шло, Фиалка. К тому всё шло. А я предупреждал. Между прочим, я не убил его только из-за того, что ты просила. Думал, он нужен тебе, да всё понять не мог, чем ты собираешься прикрыться, когда он цапнет.

— Что я ему сделала?

Волк поскреб ногтями жёсткую щетину на подбородке.

— Перешла дорогу? Птенчик, я без понятия. Но доверять таким, как он, нельзя. Он трус, причем умный, а это самое паршивое сочетание. Нам всем повезло, что он долго тыкался носом, прежде чем закусил удила. Я расскажу, что знаю, а ты сама скумекаешь, лады? Только по дороге, мне нужно подобраться поближе, а ты держись меня и не боись. Всё путём.

Я согласилась. Волк подтолкнул меня между лопаток, чтобы побудить спуститься первой. Я не успела перекинуть ногу через перила балкончика, а Волк уже начал свой рассказ.

— Об умнике, который зашёл слишком далеко, я впервые услышал в гильдии. Старик, говорят, давно мечтал с ним потолковать, посылал ребят, наводил справки. Видела кнут у Красавчика? — Волк сочувственно кивнул тому, как меня передернуло при одном только упоминании страшного оружия. Моя нога сорвалась с опоры, и я поспешила спрыгнуть на мостовую. Волк продолжил, — Толкуют, что это его изобретение. Верховный как-то упомянул о нём, а Старик тут же вцепился как клещ и торговался до потери разума, пока не забрал кнут. Пошли расспросы, осторожные и вскользь: а кто? а как? И выяснилось, что есть в Академии такой самородок… Вот ты браслет упомянула при Лисе, а я про себя выругался — думаю, не забудет теперь Старик, жизнь положит, чтобы эдакую безделку достать, — Волк укоризненно посмотрел на меня сверху вниз. Я пожала плечами. Положит и положит, мне что за печаль?

— Браслет может быть у Терри, — предположила я, вспомнив, насколько верно он понял, о чем я думаю. Совпадением или проницательностью такое не объяснишь. Непонятно только, почему Эсстель в дневнике написала, что браслет едва не отхватили вместе с рукой королевские гвардейцы. Хотя… что мешает Терри сделать второй такой же?

— Значит, надо будет после короля поохотиться на магистра, — Волк повёл плечами, размял кисти рук, хрустнув суставами, и подмигнул мне.

Я промолчала. Выскользнула из-под его руки, которую он панибратски закинул мне на плечо. Отошла в сторону.

— По-твоему, это весело? Думаешь, это игра? — надтреснутый голос слышался чужим.

— Игра, — серьезно кивнул Волк. — Большая игра. Князь постоянно твердит, что только первоклассный игрок может быть хорошим политиком. А король — шулер. Он всегда прячет в рукаве пару-тройку козырей. А под столом держит арбалет, чтобы те, кто заподозрил его, выходили из игры прямиком в Сады Создателя.

— Почему он хотел смерти Терри?

— Я думал, ты знаешь. Терри работал на две ставки. Разумеется, в конце концов, это дерьмо всплыло, король сделал Терри внушение, а тот прямым текстом послал хозяина в Бездну — Владетелю зад подтирать. И сбежал под крыло Верховного. Король сказал, что его устраивало, что трус зарылся с головой в песок и не отсвечивает, но когда Одарённый начал угрожать…

— Он сидел за решёткой.

— Как я понял, умник шантажировал короля именно тем, что что-то сделает с тобой. Приказ был доставить выродка и тебя в храм до заката. «Девчонку невредимой, выродка — как получится», — передразнил Волк не терпящий возражений тон монарха.

— Король приказал мне. Принести сердце магистра… — прошептала я.

Волк подошел ближе и снова положил тяжёлую ладонь на плечо. Я закатила глаза, но стерпела.

— Ты хоть понимаешь, зачем он дал тебе такой приказ? Или опять в несознанку уйдешь?

На этот вопрос я знала ответ, но озвучить его было выше моих сил. Одно дело, понять, что тебя растили, чтобы пустить на корм тёмным силам, и совсем другое — признаться в этом другому человеку.

— Чтобы быстрее… чтобы превратить меня…

«В демона».

Волк безжалостно кивнул.

— Я одного не понял. Какого рожна Эриен пошел ва-банк. Допустим, ты — приманка на крючке, а умник — крупная рыба, которую ему хотелось взять за жабры. Если бы ты подманила магистра, а потом без разговоров обнажила его внутренний мир, это была бы красивая победа. Но с твоим настроем отдать ради него собственную жизнь, Терри ничего не стоило сожрать наживку и уйти невредимым. Эриен должен был учитывать в своём плане твою… гм… доброту.

— У него были причины. Быть уверенным. Что приказ будет выполнен. В любом случае, — отводя глаза в сторону, неохотно ответила я. Длинную фразу пришлось делить на короткие — потому что больше, чем на пару слов мне не хватало дыхания. Загнала меня Тень, как нетерпеливый всадник загоняет лошадь. Терри и здесь всё понял правильно. Пусть даже без демона, у меня не так много времени, чтобы хоть что-то исправить.

— А как сейчас? Всё по-старому? — острый взгляд напомнил мне старого-недоброго настороженного Волка, который был готов пырнуть меня в бок отравленным ножом при первом же неверном движении.

— Нет, — я вновь освободилась, мягко отстранилась и независимо пошла вперед в сторону площади с фонтаном. — Все изменилось.

Волк в два шага нагнал меня.

— Камешек-то не теряй, лады? Пока Одарённые ходят где-то рядом, ты носи его, не снимая. Магия пробивает бреши, которые не зарастают. Никогда.

Я глянула на него с подозрением.

«Как так получается, что ты так мало знаешь о магических вещах, и так много — о магии крови, а?»

Волк помолчал, но я читала по его лицу, что он хочет что-то сказать. Он слегка шевелил губами, глаза бегали из стороны в сторону: все указывало на то, что он подбирает нужные слова.

— У меня был друг с такой же татуировкой, как у сотника. Хороший парень, умный. Риорец, но вовремя скумекал, что тут за кашу заваривают и свалил. — мрачно проговорил Волк, глядя прямо перед собой. — Этот камень принадлежал ему. Старый Лис сторговал себе эту подвеску. Говорит, приглянулась. Слаб он до этих побрякушек, это все знают… Скажешь, я не предупреждал? — с неожиданно прорвавшейся злостью, он развернулся ко мне и схватил за воротник.

Я сперва опешила и дернулась было — защищаться. Но почти сразу поняла, что спокойный тон охолодит горячую голову лучше, чем мои невеликие боевые умения.

— Предупреждал. А что друг?

— Его больше нет. Всё. Ближе не пойдём.

Волк опять полез наверх по стене дома. Он двигался легко и сноровисто: ухватился рукой за подставку для фонаря, наступил на почтовый ящик, подтянулся — и уже через минуту занялся вскрытием балконной двери. Фасады в Академии — отрада для вора, что и требовалось доказать. Магистров спасает от разорения только непроницаемый купол да Неспящие.

— Как ты прошёл через барьер? — спросила я, повторяя каждое его движение. Вышло и впрямь куда проще, чем я привыкла. Хмыкнула, поздравив себя с тем, что оказалась в подмастерьях у преступника. Раньше-то приходилось до всего доходить своим умом, учителей-воров король для меня не нанимал. Только одного требовательного и жестокого к непонятливым ученикам горца, чтоб ему треснуть да провалиться в Бездну!

Волк дождался, пока я заберусь на балкон, увлёк меня внутрь темной пустой комнаты и только тогда ответил.

— Я прошел тем путём, который ты мне показала. Через колючки. За тобой в огонь не сунулся, уж извини, у меня таких талантов нету. Да и камня второго тоже не припас, чтобы рассчитывать на его защиту.

Я поперхнулась сдавленным смешком и закашлялась. Кашель и не подумал меня отпускать до тех пор, пока не выпил досуха весь воздух в больной груди. Я пришла в себя уже стоя на коленях. Волк горячей ладонью растирал мне спину круговыми движениями.

— Иди на кухню и найди там какое-нибудь тёплое питьё, — велел Волк, сурово сведя брови к переносице.

Я только отмахнулась.

— Ты понимаешь, — ответила я, задыхаясь, — мне говорили, что тот проход держал Терри. По расписанию. И я… подумала, что… — я не договорила, согнувшись пополам от недостатка воздуха. Щёки пылали — я прижала к ним ладони, чтобы хоть немного унять жар. И вместе с тем изнутри пузырьками поднимался смех, такой неудержимый, как и приступ кашля.

— Тееерри, говоришь, держааал? — задумчиво протянул Волк, вновь начиная произносить звуки неверно, как чужак. — Интерееесно.

— Арри его просил, — веселье скисло, едва я вспомнила глубокие синие глаза за круглой оправой магических очков. — Арри — это тот магистр… — я не договорила, потому что поняла, что Волк не слушает. Он смотрел прямо перед собой, чуть склонив голову к плечу и слегка приоткрыв рот. Я обернулась. И беззвучно ахнула.

Сквозь стекло было отлично видно, как расползаются бреши в защите Академии. Будто тонкая папиросная бумага, охваченная огнем — сходство подкрепляли невесомые хлопья пожирающей самое себя энергии, которые уносил прочь шквалистый ветер. С падением купола заволновались спокойно спящие в тишине Сияющего квартала деревья. Сперва только самые верхние ветви рванулись под напором дерзкого ветра, затем стволы отряхнулись от дремоты и принялись укоризненно качать макушками, простирая обнаженные ветки к стремительно хмурящемуся небу. Лихие ветры Акато-Риору стремились нагнать побольше жути. Должно быть, создавали подобающий фон для последующих кошмарных событий. В том, что впереди только самое худшее, сомневаться не приходилось. Недалеко от купола в боевом порядке выстроился целый полк королевской гвардии.

Все сбывалось по слову Волка. Как он говорил? «Глушилка» отключит магию и начнется охота?

— Барьер пал, — выдохнула я, не веря, что никто так и не успел ничего сделать, чтобы этому помешать.

Волк мельком взглянул на меня, как я стою, вытянувшись в струнку с прямой спиной напротив окна и стискиваю кулаки. Ему не понравилось. Он согнал меня с места и задернул плотные шторы, оставив только узкую щель.

— Так я не увижу Эсстель, — запротестовала я.

Волк посмотрел на меня, как на дурочку.

— Ты не увидишь ее отсюда, потому что её здесь нет. Она в заложниках у Верховного, что ей делать на передовой?

Вместо ответа я слегка раздвинула шторы и указала на невысокую фигурку, закутанную в просторный белый плащ среди ослепительных мундиров безопасников. Те окружили её достаточно плотно, чтобы она терялась за их спинами, но сверху нам было отлично видно, что под плащом хрупкая девушка.

— Иди ты! — не сдержался Волк и тут же выдвинул свою версию. — Это подстава. Да не станут они… Нет, ты серьёзно?

— Есть план? — напряженно спросила я, неотрывно следя за тем, как ветер раздирает последние клочья купола. Неспящий вышел из будки и загородил своим металлическим телом кованые ворота. Ещё и руки в стороны развел, вот ведь нелепость! И вместе с тем в глупом, детском жесте, было что-то такое, что заставляло переживать за судьбу бездушного Стража.

— Цель подходит на расстояние выстрела. Цель умирает, — Волк пожал плечами. — Обычный план.

— А где король? Ты уверен, что он там? Кто тебе сказал, что он будет здесь? — я не могла найти ни одного мундира, который хоть чем-то отличался бы от остальных.

«Может, это Эриен уничтожил купол и находится сейчас в храме, рядом со своей „Новой надеждой“? После того, как ее едва не взорвали, король разве оставил бы оружие без присмотра с его стремлением все контролировать?»

Волк молчал, и только желваки, ходившие на его смуглом осунувшемся лице, выдавали его гнев. Прозрев, я схватилась за голову.

— Клянусь Создателем! Его там нет! — хрипло крикнула я и, не давая себе ни секунды на колебания, выскочила через дверь на балкон, оттуда — почти не замечая, куда наступаю и за что держусь — спустилась на мостовую и побежала в сторону кучки людей в белых мундирах.

Они выглядели на фоне полка гвардейцев так же жалко, как их беспомощный металлический страж. Тот, кстати, уже опустил руки и свесил голову на прямоугольную грудь. Должно быть, и на него подействовала сила «Машины Смерти».

А вот до оружия магистров она ещё пока не дотянулась. Я шарахнулась в сторону, когда на меня направили сразу несколько «зажигалок». Не покажи мне Волк, как эта дрянь разрезает горшки, я не догадалась бы увернуться. Мне нужно было всего лишь подойти достаточно близко, чтобы принцесса узнала меня — и остановила магистров. Я надеялась, что она остановит их. Только ей одной я доверяла сейчас.

«А если я ошибаюсь, то пусть убьёт. С меня хватит!»

Горячий язык лизнул мою скулу, другой — разрезал рукав и полоснул по предплечью. Я провела основанием ладони по свежей ране, стирая кровь. Странно, думала, эта штука действует как клинок, который режет на расстоянии, а оказалось, что больше похоже на зацепивший меня по касательной арбалетный болт из чистого пламени.

— Хватит! Отставить! — гневный окрик Эсстель впервые в жизни заставил меня искренне улыбнуться.

«Отлично! Она не надеется на то, что справится сама, значит примет твою помощь без лишних вопросов!» — обрадовался демон. Живучая дрянь и не собиралась покидать мою голову, как бы я не отгораживалась. Значит, он всё-таки не связан с магическим контрактом — ну хоть что-то стало ясно!

Со стороны ворот послышались взрывы. Только кованая ограда отделяла кучку магистров и Эсстель от военных, которые пришли, чтобы уничтожить Академию.

— Ты мне веришь? — выкрикнула я, протягивая руку к принцессе.

«Нет, только не раздумывай!» — взмолилась я, заприметив легкую задумчивую складку на её переносице. — «Если не веришь, то пусть всё катится в Бездну!»

Будто облако омрачило лицо принцессы, но быстро пролетело, она кивнула и потянулась мне навстречу.

— Да! Тамина!

Но её норовили спрятать от меня, будто я была врагом. Я принялась локтями распихивать белые мундиры, чтобы пробиться к ней. Сейчас бы здорово пригодился тот завесный огонь, из-за которого я потеряла связь с Тенью. Иногда очень полезно, когда до тебя нельзя дотронуться.

— Расступитесь! Дайте пройти! Это приказ! — Эсстель первая потеряла терпение и принялась колотить кулаком по широким спинам мужчин..

Наконец мы оказались лицом к лицу.

— Какой план? — повторила я, глядя в расширенные от страха аметистовые глаза принцессы. Они и без того были слегка больше, чем положено по задумке Создателя, а сейчас и вовсе распахнулись на пол лица. Я смотрела на неё сквозь нарочито самоуверенный прищур и с радостью подмечала, как сглаживается печать страха, до неузнаваемости исказившая знакомые черты.

— Он не нападёт. Я заложница. Потребую переговоров с королём, а Волк в это время убьет его… — неуверенный тон сам за себя говорил: Эсстель не верит в то, что у нее получится.

— Дерьмовый план, вашество. Короля здесь нет, — я даже не заметила, как Волк вырос за моей спиной и тут же взял командование на себя. Зато заметила, как быстро он «переобулся» — ведь «дерьмовый» план Эсстель ничем не отличался от того, что собирался делать убийца. — Рвем когти, пока живы. Эти ребята на расстоянии опаснее, чем вблизи, — быстрый кивок в сторону гвардии сопроводил его слова. Они уже ломали запертые ворота Сияющего квартала.

— Когда дым развеется. Выяснится, что принцесса убита. Случайно, — поддакнула я.

— А где король? — спросил кто-то из неуступчивых магистров.

— А где Терри? — отзеркалила я. «Сперва со своими ренегатами разберитесь», — хотелось добавить мне, но я вложила эти слова в язык тела. Кто умеет читать по лицам, поймёт. Магистры растерянно переглянулись. Я не собиралась тратить время на вразумление безопасников и рисковать нашими жизнями. Я схватила Эсстель за руку и потащила ее за собой.

Но я не успела и двух шагов сделать, как уткнулась в грудь Верховного магистра. Отшатнулась, потирая ладонью и без того настрадавшийся от близкого знакомства с кулаком короля нос.

— Уже уходите, Ваше Высочество? — вежливо осведомился старик, не удостоив меня даже мимолетным взглядом.

— Зачем вы её притащили сюда? — рявкнул Волк.

На него тут же направили «зажигалки». Одну приставили к виску — мне показалось, что ее держал Карьян. Высокий брюнет стоял к Желтоглазому ближе всех. Волк смерил магистра презрительным взглядом и мастерски выбил оружие из рук — металлическая коробка улетела далеко в сторону. Это побудило остальных отойти подальше, но от намерений своих никто не отказался, ни один не опустил оружие.

— Господин Охотник, — Верховный магистр с вызовом задрал подбородок. — Наслышаны о ваших деяниях.

— Например? — оскалился Волк, обходя группу людей по дуге, чтобы оказаться ближе к нам с принцессой.

— Говорят, вы возглавляете Особый отдел. Значит, все преступления «особых» на вашей совести. Костры в Резервации горели жарко, разве я не прав?

Волк высокомерно осклабился и ничего не ответил.

— Ваше Высочество, вы уже забыли, о чем мы договаривались? У нас есть и второй план, не так ли? — утратив интерес к беседе с Волком, господин Арчер посмотрел на Эсстель свысока. Её разбитые губы едва заметно дрогнули, уголки уползли вниз. Принцесса кивнула.

— Мы отступим к библиотеке или мне сделать это прямо здесь? — на редкость отстраненным тоном спросила она.

— Отступаем. Я склонен верить вашей сестре. Если она говорит, что её хозяина здесь нет, значит, он где-то в другом месте. И потом, нам нужен Терри. Тут она опять права.

Меня царапнуло слово «хозяин» и снисходительный тон человека, который не выглядит хоть сколько-нибудь встревоженным тем обстоятельством, что приходится довольствоваться запасным планом. А уж когда речь зашла о Терри, я заволновалась всерьез.

— Что значит «где Терри»? Он должен был… — Верховный магистр поймал меня за порванный рукав. Ткань треснула, когда я отдернула руку. Метнула на старика прожигающий взгляд и ничего не ответила.

Волк все это время напряжённо наблюдал за площадью. Я тоже то и дело бросала встревоженный взгляд на военных. Благодарение Создателю, что их самоходные кареты стоят мертвые. «Заглушив магию», люди короля остались и без своих железных тупоносых монстров. Мне даже думать не хотелось, каково было бы убегать на своих двоих от кареты. Из брюха стальных чудовищ споро вытаскивали ящики и мешки. Эти вещи, должно быть, связаны с тем секретным оружием Архипелага, которое Эсстель назвала «огненным». Я сглотнула. Пятки сами зачесались вернуться в библиотеку. Там хотя бы двери покрепче и на окнах Хранители. Авось, уберегут.

И тут случилось то, чего я опасалась с того самого момента, как увидела, как магический купол разорвался на лоскуты и растаял в воздухе. Нас оглушил взрыв, и ветер донес горький чёрный дым, бросил нам в лица.

— Вот дерьмо! — ёмко выразил мои мысли Волк. — Выломали-таки гвардейцы ваши хваленые ворота, умники. Выкладывай, что ты там планировал во второй части своего спектакля, Арчер. Переговоров не будет. Им не нужна демонова магия, чтобы нашпиговать нас горячей сталью по самые глотки!

Магистры восприняли крушение плана стоически. Никто не запаниковал. Безопасники уставились на Карьяна, ожидая указаний.

— Завесу. Когда отойдем — ещё одну, — приказал брюнет. — По отработанной схеме. Если подойдут близко: Вспышку и Душителя. Зелья попусту не тратить! — он строго посмотрел на своих людей.

Один из магистров попытался возразить, но Карьян грубо оборвал его: «Никаких обсуждений!» Кое-кому эта грубость пришлась не по вкусу. Я видела недовольство на лицах очкариков. Должно быть, они не привыкли, что командир обращается с ними подобным образом. Но зато приказ был выполнен четко и в сторону гвардейцев улетела первая бутылочка с жидкой тьмой. Под ноги им она, конечно, не долетела, разбилась о мостовую много раньше, но эффекта дымовой завесы это не умалило. Если бы не порывистый ветер, было бы совсем замечательно. Но и так тоже получилось неплохо. Наша кучка мятежников на какие-то считанные минуты оказалась скрыта от военных за пологом ядовитого дыма.

— Все назад! Уходим, уходим! — крикнул Карьян и замахал руками, подгоняя тех, кто медлил.

Эсстель безропотно позволила увести себя с площади с фонтаном, но постоянно оглядывалась. Из-за этого темп поспешного отступления беспричинно падал. Я с трудом сдерживала желание нарычать на неё, как следует. Она будто нарочно хотела подставиться, видит Создатель! Меня это выводило из себя! Подумать только, до чего она в этом отношении похожа на меня!

— Ты уверена, что короля здесь нет? Он мог надеть мундир гвардейца, чтобы не выделяться, — склонившись к моему плечу вполголоса говорила принцесса, торопливо перебирая ногами. — А если не здесь, то где ему быть?

— Это вы рвётесь на передовую… — неодобрительно буркнула я и не стала продолжать. И так понятно. Безумный король в очередной раз натянул всем нос. Особенно Волку и Эсстель. Что заставило их думать, что Эриен согласится вести переговоры и подставит голову под выстрел? Я опять чего-то не знаю?

Меня осенило. Как я раньше не догадалась? Это они не знают того, что знаю я! Едва ли не впервые, мне есть чем удивить всезнающих союзников!

— Я знала, что так будет, — хрипло призналась я. — Король просил передать. «Это ваш выбор, принцесса». «Встречайте новый день с достоинством»… «и надеждой».

Эсстель выслушала мой обрывающийся пересказ, не меняясь в лице. А потом бросила в сердцах:

— Ну и в Бездну!..

Я порадовалась, что она перестала надеяться на то, что отцу не плевать на неё. Хотя вариант с переодеванием так легко отбрасывать не стоило. Присутствовать при собственном триумфе инкогнито — я бы так и поступила. Повертела эту мысль и так и эдак и решила пока отложить её в сторону. Я не могла предсказать действия короля. Вообще ничье поведение не могла предсказать, как оказалось. Люди слишком сложные. А я уже успела смертельно устать от их непредсказуемости.

— Терри, чем ты занят? Ответь на вызов, — господин Арчер то нетерпеливо поглядывал на браслет и потирал его большим пальцем, то нервно оглядывался назад. Я с затаённым злорадством наблюдала за тем, как с Верховного магистра слетает самоуверенность. Как шляпа на сильном ветру. Вот только что сидела на голове, как влитая, и тут вдруг раз — и фьють! А под шляпой глупая и смешная проплешина.

Я едва поспевала за его длинными шагами, да ещё тянула за собой Эсстель. Судя по дергающейся щеке в сочетании с показным спокойствием, господин Арчер что-то скрывал от нас. Точнее от принцессы. И то, что волновало старика, напрямую касалось загадочного молчания вездесущего Терри, чтоб его демоны по ледяной реке батогами гоняли!

Волк не упустил случая уколоть магистра.

— Что, съел? От тебя, старик, он тоже ушёл! — расхохотался Желтоглазый.

Он с заговорщическим видом подмигнул мне. А мне было не до веселья. Меня больше интересовало, где Терри. Сперва он собирался убить меня, а потом, когда понял, что я все равно долго не проживу, вдруг решил использовать в своих интересах. Что он хотел? Что делает сейчас, лишившись возможности воплотить задуманное из-за моего побега? Вопросы, сплошные вопросы. Не люблю не понимать. Но почти привыкла. Да и как тут успеешь всех понять, если у каждого свои планы и никто не спешит ими делиться?!

Верховный глянул на меня недобро, будто именно я виновата в том, что его основной «запасной» план, касающийся Терри, только что сорвался в Бездну.

Я ответила холодным прищуром и кивнула. Пусть думает, что прав. Если повезет, оставлю после себя память как о расчетливой интриганке, которая провела всех и выиграла с шутом в раздаче.

«Нахваталась словечек», — хихикнул демон.

«Ну, рассказывай, где пропадал», — пришлось смириться с тем, что он вернулся.

«Это не я пропадал, это ты чуть не пропала», — загадочно ответил внутренний советчик и благоразумно слинял от дальнейший расспросов.

Гвардейцы действовали не торопясь, будто опасались ловушек на каждом шагу. Я мало что понимала в военной науке, действия военных меня удивляли. Почему они не рванули за нами, как только сломали замок на воротах? Вместо этого они деловито занимали защищенные позиции и тащили за собой ящики и мешки. Пара дюжин человек немедленно устремилась к домам. Зазвенели выбиваемые стёкла. Дурной знак. Гвардия не церемонилась с обречённым Сияющим кварталом. За нашими спинами раздались уже знакомые мне хлопки и размноженный эхом грохот. Волк, ждавший этого, скомандовал держаться у стен и выстроиться цепочкой, прикрывая спины друг друга. И пошевеливаться!

Двое замыкающих отступали с большой задержкой. Они бросали зелья по схеме, продиктованной командиром. Один раз они сделали попытку оторваться и нырнуть в распахнутую дверь одного из пустых домов по примеру людей короля. Заметив, что они планируют, Карьян зло одернул добровольцев и потребовал выполнять приказы без самодеятельности.

Я вела Эсстель за собой, не выпускала ее руки. Впереди шагал Верховный, указывая кратчайший путь, за нами — Волк, а дальше длинным хвостом растянулись магистры. Держась правым боком вплотную к стене, я то и дело посматривала через плечо. Среди чёрных мундиров маячили приметные серые шляпы искателей.

«А вот это могло быть причиной того, что гвардейцы до сих пор никого не убили!» — догадалась я. Окликнула Эсстель, показала ей. Она побледнела, хотя казалось бы, куда уж больше.

— Попадем на первые страницы, а? Мятежная принцесса? — выдохнула я, живо представив себе какие «вкусные» будут заголовки у этой новости.

Так вот почему король ждал, пока не станет достаточно светло! Какое же представление без зрителей и памятных кадров? Я уже не сомневалась, что расправа над магистрами будет преподнесена как законный ответ на мятеж. И повод есть: они держат в заложниках принцессу. Королю не обязательно присутствовать при этом, он же переживает за судьбу единственной дочери! Бьюсь об заклад, в компании бутылки он сейчас переживает!

— Надеюсь, с Фареллом все в порядке, — сквозь зубы процедила Эсстель. — Он отважный человек и мог…

И тут прогремел оглушительный взрыв. Мы единодушно пригнули головы, я даже присела и прикрыла голову ладонями. Наверное, мне этот взрыв ударил по ушам сильнее, чем остальным. Но не все последовали моему примеру. Эсстель осталась стоять, выпрямившись и глядя блестящими глазами в сторону Королевского парка.

— Секретарь, — я на четверть расслышала, на половину прочитала по губам. Или просто додумала. Уверенности не было, а этот единственный миг пролетел, как не было, и вот Эсстель уже отвела взгляд. Нахмурилась.

Волк протянул мне ладонь и помог подняться. Я встала, завороженно глядя на то, как в отдалении начинает расти и тут же рваться на части столб черного дыма. Весенние ветра раздуют пожар, и, если Создатель не спасёт Храм, тот сгорит дотла — в этом я не сомневалась. Верховный магистр тоже быстро опомнился и с победной улыбкой переглядывался с Карьяном.

— Машины Смерти больше нет, Ваше Высочество, — объяснил Арчер, словно среди нас был хоть один человек, кто не понял этого. — Терри предсказал этот взрыв. По его расчетам, машина не могла проработать долго. Теперь наш ход, — старик схватил Эсстель за здоровую кисть и сильно сжал.

Она не стала это терпеть, выдернула ладонь и попятилась. Волк заступил между ними, вынуждая магистра посторониться. Карьян без колебаний возник рядом, с угрожающим видом насупив брови.

Эсстель в это время схватила меня за плечо, чтобы заставить встретится с ней взглядом.

— Король был в храме? Ты связана с ним магией крови, можешь сказать, жив он или нет?

Я пожала плечами.

— Той магии больше нет, — с этими словами подняла руку и показала ей обожжёные пальцы, на которых уже вздулись волдыри, будто хотела этим жестом объяснить ей всё, что случилось. — Сгорела.

Верховный щёлкнул пальцами. Помимо звука щелчка я услышала отчетливое сухое потрескивание, примерно такое, какое сопровождало удары хлыста Красавчика.

— Зато у нас есть своя магия, Ваше Высочество. С этого момента игра пойдет по нашим правилам. Ваш наивный план провалился. Я предупреждал, — жестко отчитывал принцессу господин Арчер, однако благоразумно не приближался к ней, выглядывая из-за широкого плеча Волка. — Из-за того, что вы настаивали на переговорах, мы потеряли много времени, и теперь придется решать проблему радикально. Жертвы будут на вашей совести. Надеюсь, вы довольны собой…

Эсстель выслушивала суровый выговор, не говоря ни слова и не опуская подбородка. Убедившись, что ему не удается ничем пронять эту упрямую гордость, Верховный поморщился и обратился к более отзывчивой аудитории.

— Алпек, Баррис, обеспечьте нам прикрытие. Господам гвардейцам нужно организовать подобающий приём. Мы поднимаемся в библиотеку, чтобы восстановить купол. Все остальные — держите их как можно дальше, и сами не подходите. Нам нужно время. Карьян, вы идете с нами.

Раздав указания своим людям, господин Арчер начал подниматься по лестнице. Эсстель последовала за ним, но я удержала её рядом на мгновение, которого хватило, чтобы сказать главное:

— Не верю я ему.

— А мне? — глаза Эсстель больше не кололись и не отталкивали меня, а смотрели открыто и доверчиво. Я поневоле расправила плечи и улыбнулась. Кивнула. Принцесса впервые на моей памяти «отразила» мимику за мной, правда в обратном порядке. Но сам факт согрел мне сердце.

— Верь мне. Я сумею всё исправить. Но сперва мы укроемся от людей короля и обсудим кое-что с магистром. Я у него в заложниках, ты же понимаешь, — Эсстель подняла подол длинной юбки и ступила на лестницу.

Волк подал мне руку, как высокородной. Я приняла его помощь. Исключительно потому, что совсем недавно едва не разбилась здесь. Не хотелось рисковать. Ну и самую капельку — для того, чтобы вновь ощутить то живое тепло, которое поддержало меня в решимости шагнуть через барьер. Глупое было решение. Глупое. Но если бы я заранее знала, к чему оно приведёт — повторила бы, не задумываясь.

— Ну и ну, ты только послушай, что она говорит, — фыркнул Волк, наклонившись к моему уху.

— А что при этом делает! — поддакнула я, невольно перенимая его манеру.

— Я понял. Слабоумие и отвага — это у вас в крови, фиалкоглазые, — хрипловатый баритон звучал как мурлыканье огромного лесного кота. Волк посмеивался надо мной, но при этом не насмехался. — Я уж было решил, что ты особенная, девочка-Тень.

«Ты даже не представляешь!» — по привычке мысленно ответила я.

— Что, я всё ещё не пахну как человек? — мне внезапно захотелось получить еще парочку комплиментов от Желтоглазого. И заодно уточнить вопрос, который столько дней царапался на краю сознания. Ведь я же все-таки человек! Так почему Волк говорил, что от меня пахнет чем-то иным?

Волк наклонился еще ближе и жарко зашептал, почти касаясь губами волос на виске:

— Ты все равно пахнешь ветром. Только сейчас это не ночной, холодный ветер, который несёт горькую соль, а один из пряных суховеев южных Пустошей. Если захочешь, я возьму тебя с собой туда, когда всё закончится. Тебе понравится.

Я представила бескрайнюю степь под сиреневым небом, где тёплые ветра свободно летают над пушистыми полями лисохвоста, не встречая на пути ни единой преграды. Было бы здорово хоть одним глазком это увидеть. Если бы только не больные лёгкие и выматывающий кашель…

— Я увезу тебя из этого вонючего города и вылечу. Обещаю.

Волк будто прочитал мои мысли. Ну или заметил, что я уже третий раз за минуту пытаюсь откашлять щекочущий комок, застрявший под ключицей. Зажимала рот ладонью, пытаясь сдержать кашель, потому что уже ловила на себе недоуменные и встревоженные взгляды Эсстель, но тщетно. Проще было остановить смену дня и ночи, чем управлять больным измотанным телом. Волк положил горячую ладонь мне на спину, и стало вроде полегче.

— Я знал одного целителя, он научил меня кое-чему. Да ты уже видела, что я умею. Тогда, в библиотеке, — Волк поднёс к лицу руку и задумчиво пошевелил пальцами.

— Что?

Волк сжал пальцы в кулак.

— Кое-что умею. Пожалуй, камень Разума — и впрямь полезная штука… Довольно трепать языком попусту. Кто болтает, слышит только себя, а нужно слушать других, — наставительно промолвил Желтоглазый, намекая на то, что к Эсстель опять привязался Верховный магистр. Они только что вошли в библиотеку и тут же остановились друг напротив друга с самым воинственным видом.

Мы с Волком прибавили шагу. И не пропустили ни единой реплики из их перепалки.

— Вы давали слово, Ваше Высочество! Я был уверен, что могу рассчитывать на ваше понимание! — магистр Арчер беспрестанно крутил на безымянном пальце перстень-печатку, который я должна была украсть для короля. Он не мог стоять на месте и ходил туда-сюда, не удаляясь дальше, чем на два шага. У меня немедленно закружилась голова от этого челночного передвижения.

— Послушайте, мы можем использовать другой путь! Всегда есть, как минимум, два выхода! — Эсстель скрестила на груди руки, отгородившись гнева Верховного магистра. Тот раздражённо, резким движением затянул на шее узел шейного платка. Глубокие ноздри старика раздувались, как у разъяренного быка.

— Там дюжина моих людей против целого полка гвардейцев! Они погибнут, думая, что выиграют время ради нашего спасения. А вы хотите потратить это время на обсуждение очередного дурацкого плана? Имейте мужество отвечать за дела вашего отца и за свои обещания, принцесса. Иначе нам придется заставить вас ответить.

Повинуясь условному сигналу, Карьян шагнул к Эсстель, заводя руку за спину. Таким жестом законники тянутся за парализатором. Волк заметил это движение раньше меня, поэтому уже стоял рядом с магистрами.

— О чем речь, старик? — лениво поинтересовался Волк, как бы невзначай отодвигая Эсстель за спину. Я вновь взяла её за руку, ощутив, насколько холодная у принцессы ладонь. — Ты знаешь, мне твой план сразу не понравился: то вперед, то назад! Такая тактика знаешь в каких делах хороша?

— Катись в Бездну, убийца! Иди и убей короля, вот и весь разговор. Желаю удачи с поисками, — не выдержал Карьян.

Волк посмотрел на главного по безопасности как на говорящего таракана.

— Думаешь, можешь мне приказывать, парень? — с обманчивым дружелюбием поинтересовался Волк. Он подошел к магистру и потянул за золотую пуговицу. — Ты знаешь, кто я, и у тебя хватает смелости что-то жужжать сейчас?

Карьян отшатнулся. Золотая пуговица осталась в пальцах Волка. Он прокрутил её в пальцах, как картёжники крутят монету.

— Объясни хоть ты, белый мундир, какого демона ты потащил за собой Эсстель? Сложно было вместо неё первую попавшуюся девчонку взять? Завернуть в плащ и выставить против полка гвардейцев — много ума не надо. Можно даже пару про запас взять, если первая быстро закончится.

Карьян нервно выдернул из-за пояса парализатор и прижал опаловый набалдашник к основанию подбородка Желтоглазого. Доброжелательная улыбка Волка разом утратила всякое сходство с человеческим выражением.

В следующее мгновение Эсстель метнулась к противникам. Воспользовавшись тем, что у Карьяна заняты руки, она беспрепятственно вытянула из кармашка на поясе новое магическое оружие. Прижала к виску. Собственному. Положила указательный палец на кнопку спуска и зажмурила правый глаз.

Волк вывернулся и прицельно пнул магистра в зад. Тот рухнул на пол. И тут же вскочил, красный от гнева и унижения, готовый к драке, но окрик начальника удержал его.

— Довольно! — господин Арчер сцепил пальцы в замок, чтобы скрыть, как трясутся его руки. — Прекратите все! Карьян, ступайте, найдите Терри. Немедленно! Принцесса, — зеленые глаза горели неприкрытой ненавистью, но голос оставался относительно спокойным, разве что прерывался паузами, во время которых было слышно, как громко Арчер дышит, чтобы держать эмоции в рамках. — Что за представление вы тут устроили?

— Если вы хотите просто убить меня, я могу сделать это сама, — дрожащим голосом выпалила Эсстель. — А если вы дадите мне свободу действовать по моему плану, то у нас всех появится шанс выжить.

— То есть вы отказываетесь помочь нам восстановить купол? — холодно уточнил магистр Арчер.

— Я отказываюсь.

— И все эти люди погибнут. Учёные и студенты, женщины… Будут уничтожены технологии, знания, научный прогресс схлопнется, и улицы Акато-Риору вновь погрузятся во мрак. Вы этого хотите?

Упрямая решимость Эсстель противостоять магистру, таяла с каждым следующим словом. Она опустила руку с оружием.

— Разве в этом есть смысл, если мы даже не знаем, жив ли король? Допустим, восстановите вы купол, а потом он вновь найдет способ его уничтожить, а моей крови и моего обещания у вас больше не будет. Может, у него не одна такая машина? Может, всё, что ему нужно, чтобы построить новую — это еще один магический кристалл? Ваш план выглядит временной мерой, — возразила Эсстель, но в ее голосе уже не звучала былая уверенность в собственной правоте.

Верховный магистр печально улыбнулся.

— Поживите с мое, и вы поймете, что в жизни нет ничего постоянного, Ваше Высочество. Но мы все равно должны делать всё, что в наших силах. Только так у нас будет шанс прожить жизнь достойно. Кстати, вы не сняли оружие с предохранителя, принцесса, — после короткой паузы добавил он.

Эсстель пропустила его последние слова мимо ушей. Она сосредоточенно хмурилась и беззвучно шевелила губами, словно вспоминая некстати забытый текст. А мне вдруг вспомнилась та сказка, которую рассказал князь. И подумалось: в реальной жизни не может быть таких совпадений. Я вдруг ощутила себя актрисой с разрисованным лицом на подмостках любительского театра в городском парке. И сказала то, что хорошо легло на придуманный образ и отзывалось на слова Верховного магистра.

— Принцесса, вы дали Тени имя. Я выполню всё, что вы прикажете. Что бы вы не задумали, я могу сделать это за вас, — негромко сказала я в пространство перед собой.

Эсстель шмыгнула носом.

— Господин Арчер сказал, что только я…

— Ну отчего же, Ваше Высочество. Ваша сестра подала прекрасную идею. Её кровь ничем отличается от вашей. Очень благородно с её стороны вызваться добровольно.

— Вы ведь лгали, что это не опасно? — сузила глаза Эсстель.

— Я не лгал, что это необходимо, — уклончиво отозвался магистр Арчер.

Все замолкли, каждый наедине со своими тревогами. В наступившей тишине я расслышала отдаленный шум и крики. Я навострила уши и переглянулась с Волком. Из-за дверей библиотеки, за которыми остались наши защитники из Службы безопасности не доносилось ни звука. Да и потом. Отнюдь не крики боли, не грохот взрывов мы слышали сейчас. Куда больше было похоже на гомон недовольной толпы. Выкрики. В главном храмовом зале.

— Старик, ты знаешь, у тебя бунт на корабле. Сечёшь? — Волк достал из кармана узнаваемую коробочку с леденцами из самой дорогой кондитерской лавки столицы. Вытряхнул на ладонь пару ярких конфет. Одну сунул за щеку, а вторую предложил мне. — Ты б сходил, глянул, что ли.

Волк смял в кулаке пустую коробочку. Наглой ухмылкой ответил на гневный взгляд Верховного магистра и бросил скомканную картонку на мраморный пол.

Глава 24. Пешка шагнула на восьмую клетку

Сияющий квартал, Великая библиотека

Главный зал теперь больше напоминал площадь Собраний в день объявления новых указов. Это ежегодное мероприятие никогда не обходилось без недовольной толпы и выкриков с места. Чаще — раздражённых, но иногда, как сейчас — обеспокоенных.

— Без барьера мы уязвимы!

— Сперва разберись с гвардией и королём, а потом критикуй Арчера! — густой бас забил ропот, как пение медной трубы заглушает тихий перебор гитары.

«Не то, чтобы этот бунт на корабле чем-то угрожает его капитану», — без восторга подумала я. А ведь было бы очень кстати, окажись магистр втянутым в разбирательства и передел влияния. В таком случае, он не успел бы причинить вред мне или Эсстель… что бы он там ни планировал сделать с нашей кровью — вряд ли нам это понравится.

— С барьером мы просто заперты здесь, как в тюрьме! — возмущенно воскликнула какая-то женщина с резким, немелодичным голосом.

Однако я рано сделала выводы. Потому что здесь собрались не только защитники Арчера, но и обвинители.

— Мой сын родился здесь и никогда не выйдет за границу купола! Мне пришлось заплатить штраф за то, что я отказался отдать его в городской приют. Ты такой судьбы хочешь для своих будущих детей?

— Я бы вообще запретил заводить детей в Академии! — медная глотка вновь вернула себе солирующую партию.

Мне оставалось только позавидовать тому, насколько громко звучит голос в поддержку Верховного магистра.

Сам господин Арчер в это время крутил перстень на пальце и задирал подбородок, поверх голов искал глазами Терри или Карьяна. Волк, сложив руки на груди, с видимым удовольствием наблюдал за тем, как нервничает лидер Академии. Убийцу почему-то мало интересовало, что этот бунт сейчас, мягко говоря, неуместен. Он выглядел самым спокойным и умиротворенным. Должно быть, для Желтоглазого смутное время, гражданская война — как родная стихия. Есть же рыбы, которые предпочитают жить в мутной воде среди ила и ряски?

Как и Волк, я не обращала особого внимания на то, чем недовольны магистры. У меня накопились собственные вопросы. Я схватила Эсстель за запястье и увела подальше от Верховного. Спрятаться за мраморной колонной показалось мне хорошей идеей, но принцесса покачала головой и повела дальше — в обход длинных скамей, туда, где на возвышении за амвоном стояли несколько людей и отвечали на вопросы тесно обступивших их магистров. Среди них не было Терри, но я чувствовала, что он где-то там. Где ему ещё быть?

Мне совершенно не хотелось идти навстречу тому, кто заявил, что хочет моей смерти. Особенно без поддержки Волка. Только не после того, что Терри устроил в кабинете! Вспомнив, что там лежит лекарь со сломанным ребром и без сознания, я похлопала по спине первого попавшегося студента. В ответ на удивлённый взгляд, я в двух словах обрисовала ему ситуацию. Молодой очкарик нахмурился, дёрнул за рукав однокашника, и они вдвоём набросились на меня с вопросами: кто да почему. Я, стараясь не напрягать горло, вполголоса посоветовала им поторопиться, пока лекарю ещё можно помочь. Глядишь, он и ответит на все вопросы.

Я подозревала, что Алан Парриш знает о Терри куда больше меня. Недаром безумец, похваляющийся силой Древних, в первую очередь избавился от лекаря.

— Терри хотел меня убить, — напрямик выложила я, как только мы с Эсстель оказались лицом к лицу, и замерла в ожидании реакции. Насколько укладывается поведение Терри в картину мира принцессы, которая «стоит смерти»?

В моем мире Терри долгое время был учёным, невинным, неплохим человеком, который попал в жернова интриг правителей. Вот доверчивая дурочка! Сама нарисовала на человеке собственное отражение, прониклась к фальшивой картинке искренней симпатией, сама же получила неожиданный удар под дых от реального Терри. Как оказалось, он мало общего имел с маской доброго духа-Хранителя, которую я своими руками надела на него.

Тонкие брови принцессы в ответ на мои слова трагически надломились. Она потерла пальцами переносицу, провела ладонью по лицу, будто стирая с него знаки, выдающие её волнение. Коротко, неискренне улыбнулась.

— Уверена, что не хотел. Терри говорил что-то такое, про связь, про демонов, про кровь, но я сказала, что сама разберусь… потом. Он дал мне слово, что не причинит тебе вреда.

Я промолчала. С одной стороны, я стояла рядом с ней, живая и здоровая, с другой — поведение Терри говорило само за себя: он окончательно потерял разум и стал таким же, как король. «Древняя магия, настоящее могущество, „всех убью — один останусь“ — держу пари, что король вещал бы в таком же духе, если спросить, какого демона он тут устроил», — мрачно подумала я.

— Он покалечил лекаря, — я положила сверху ещё один тяжёлый, по моему мнению, аргумент.

Эсстель пригладила подушечками пальцев правую бровь. Мученическое выражение ненадолго вернулось на её бледное лицо.

— Он не хотел, — повторила она бесцветным голосом. — Терри на нашей стороне. Тамина, у нас нет причин не верить ему.

«Серьёзно?»

Я обвела взглядом взбудораженную толпу. Они узнали, что Верховный магистр здесь и расступились, пропуская его к лидерам мятежа. Следом за Арчером, сохраняя дистанцию, шел Волк. Я помахала рукой, привлекая его внимание. Убедившись, что жёлтые глаза нашли нас с Эсстель среди остальных, развернулась к принцессе, да так резко, что заставила её отшатнуться в испуге. Я сама не заметила, как ко мне вернулись охотничьи повадки Тени. Разве что когти не выпустила.

— У меня есть причины! Он такой же, как король. Он владеет магией. Магией крови. Это не шутка, принцесса. Это хуже, чем смерть. Что ты знаешь о Терри?

— Терри готов отдать жизнь, чтобы вернуть людям свободу! — горячо выпалила Эсстель.

Принцесса говорила без колебаний, без сомнений, без… «Бездумно! — догадалась я, — это подозрительно…»

«Никого не напоминает?» — спросил внутренний голос, прирученный после того, как Бездна едва не поглотила нас обоих. Демон стал почти шелковым и сидел смирно, даже ехидство его было не столь острым, как прежде. Ничего такого, с чем бы я не могла справиться… позже.

Я задумчиво запустила пальцы в волосы на затылке, попутно отметив, что коса опять растрепалась. Чувствительные после ожога подушечки пальцев нашарили тонкую цепочку на шее. Морщась, я вытянула подвеску с аметистом из-под глухого ворота рубашки. Пусть повисит пока поверх одежды. Вдруг понадобится снять…

— Лепишься с краю, чтобы слинять? — Волк весело подмигнул мне, едва подошел достаточно близко, чтобы говорить, не повышая голос. Но на него все равно оглянулась какая-то женщина в маленькой шляпке. Её аккуратные пухлые губы округлились от удивления, и она поспешила отойти подальше, подхватив юбку, несколько раз бросив испуганный взгляд через плечо.

— Где Терри? — нервно спросила я, ругая себя, что вздрогнула от неожиданности из-за того, как совпали мои мысли и его слова. — Ты видел его?

Волк поскучнел.

— Что, и принцесса не знает? Одарённый без поводка бегает по городу, а власти вычёсывают блох из загривка! По-твоему, это нормально?

— Терри не в том состоянии, чтобы бегать, — сухо ответила Эсстель. — Послушай, Тамина, доверься мне. Забудь о Терри, он не представляет угрозы, что бы ты о нем ни думала. Магистры и их борьба за свои права — не самая большая проблема сейчас. Мы должны нейтрализовать угрозу со стороны гвардии и короля, а кризис в Академии одним днем не…

— Ты знаешь, что в тех ящиках и мешках, Вашество? — перебил Волк, не дав принцессе договорить. Он слушал её невнимательно, больше следил за тем, что говорит своей пастве магистр Арчер. А говорил он как по-писаному: вещал про сплочение перед лицом внешней угрозы, вот примерно слово в слово повторял за принцессой. У меня уши сворачивались от хитрых оборотов, в которых ещё не вдруг ухватишь мысль за хвост. Я помотала головой, стряхивая с ушей длинные кучерявые слова и уставилась на Эсстель.

— … не указывалось. На языке Архипелага груз описан двумя знаками: «огонь» и «пыль». Трактовать можно, как угодно. Но я сомневаюсь, что нас ждет приятный сюрприз.

Будто в насмешку над моими мыслями, принцесса тоже говорила, как лентой вышивала! Времени — на два пальца в часах, а наши лидеры завивают «сплочение» да «трактовать»! Я принялась растягивать суставы на пальцах. Тихие щелчки и приятное тепло в размятых кистях частично вернули мне душевное равновесие.

Волк кивнул, мрачнея на глазах.

— Сам не видел, но рассказывали, что эта дрянь может разнести гору на кучу щебня. Что ты там говорила про второй выход из задницы, в которой мы все сидим? Я предлагаю драпать, поджав хвост, пока нас по ветру не развеяли вместе с мятежниками.

На этот раз Эсстель перебила Желтоглазого. Слабый румянец загорелся на бледных скулах, когда она перешла к изложению своего нового плана. Потускневшие от усталости глаза заблестели.

— Искатели! Тамина видела искателей — а это значит, что король постарается обставить всё так, чтобы выглядеть добродетельным монархом. Лично я на его месте выступила бы с последним предложением, от которого откажется только безумец. И только в ответ на недвусмысленный отказ, приступила бы к финальной части карательной кампании. Понимаете, что это значит? Король все равно будет здесь. Если он выжил после взрыва…

— А если нет?

— По большому счету, это не важно. Искатели не могут знать, что король хочет моей смерти. Да и гвардейцы только сегодня ночью спустились со сходен. Нужно продемонстрировать им принцессу-заложницу. Они проникнулся. Умолять и заламывать руки я умею, уверяю вас, — Эсстель невесело улыбнулась.

Я подумала, а уж не к тому ли моменту отсылает её несмешная шутка, когда ей пришлось оправдываться за мое появление на передовице? То была всего лишь мимолетная догадка, но мне показалось весьма вероятным, что так и было. А не тогда ли принцесса задолжала Арчеру, что сейчас он ждёт от неё беспрекословного повиновения? Я ведь и не спросила, чем ей пришлось пожертвовать, чтобы замять ту историю — а вполне может статься, что и многим. А куда смотрела в тот момент я? На свою израненную гордость? Газетой меня побили, какое горе, не буду больше доверять этому человеку…

«Создатель, зачем ты доверил мне участвовать в Большой Игре? Я только сейчас начала понимать, как играть, а ведь уже слишком поздно, чтобы что-то исправить. Сколько ошибок было сделано! Я будто с завязанными глазами добралась до восьмой клетки!»

Я перестала растягивать и растирать пальцы и принялась переплетать косу, чтобы растрепавшиеся пряди не лезли в лицо.

Волк проверил состояние ремешков на наручах. Один из ремешков решил перезатянуть потуже.

— Что за план у Арчера? Почему ты дала ему слово?

Отвечая Волку, Эсстель смотрела на меня. Я и не заметила, в какой момент она стала так смотреть: без превосходства, а на равных. Во время того короткого разговора в кабинете магистра она всё ещё была той холодной ледышкой, что и всегда. А сейчас будто оттаяла.

— Арчер хочет восстановить Барьер и вернуть всё, как было. Для этого ему нужна живая древняя кровь. Он лгал, что это не причинит мне вреда. А я солгала ему, что согласна. Но если не будет другого выхода, то… — она отвела глаза и, помолчав, закончила шепотом. — Мы не можем рисковать Академией, это слишком опасно…

Я поняла. Если не будет другого выхода, то лучше я, чем она. Кухонная девчонка или наследница — у кого больше шансов вычистить эти конюшни с мятежными магами, зачарованными гвардейцами и при этом выглядеть достаточно внушительно, чтобы соседи не прибежали урвать кусочек от Акато-Риору? Жаль только, Эсстель и половины не знает, доверяет самому изворотливому шулеру за столом. Не замечает, что он уже накинул на неё поводок, подонок.

Я сняла с шеи подвеску с аметистом и надела на Эсстель. Волк перехватил меня за запястье. Молча. Но безмолвный взгляд его был страшен.

— Ей нужнее. Терри влияет на неё, как король — на меня, — я не собиралась сдаваться только потому, что у меня затрещали все кости в железных тисках его пальцев. Только ещё больше разозлилась. Настолько разозлилась, что на меня черным ветром дохнула Бездна — узнаваемо страшная Тень коснулась моего лица, ища новую лазейку в душу.

— Зато ты для него без камня, как открытая крынка молока, — прошипел Волк. Но руку убрал.

— Я справлюсь, — скорее себе, чем кому-то ещё, пообещала я.

«Некоторым котам не помешало бы прищемить хвост», — поддержал демон. Ну да, чтобы я делала без мудрых советов того, кто у нас выступает за здравый смысл.

Эсстель дотронулась до подвески, погладила гладкий бок камня. Растерянно поморгала, беззвучно пошевелила губами, болезненно поморщилась. Я отлично представляла себе, что она чувствует, пока демонова магия крови выдирает щупальца из её сознания. Ничего, чувство опустошённости скоро пройдет, и к принцессе вернется ясность ума. А она ох как понадобится. Причем, очень скоро.

— Надеюсь, у тебя есть план получше, чем просто сдохнуть, — проворчал Волк.

— Есть, — ответила я, пряча за фальшивой улыбкой дрожь в голосе от того, что знакомый холодок пополз у меня по позвоночнику.

Я нервно огляделась, заподозрив, что кто-то из них сейчас слишком близко ко мне. Терри или Эриен. Одарённые, от которых мне сейчас лучше бы держаться подальше. У меня не было причин не верить словам Волка, что магия крови пробивает бреши, которые не зарастают. Я ставила на первого. Где-то затаился и наблюдает? Мне хотелось, чтобы он поскорее обнаружил себя. Терпеть щекочущее ощущение недоброго взгляда было выше моих сил.

«Ну давай, ублюдок! — мысленно обратилась я к нему, поскольку была уверена, что он может читать мои мысли. — Либо ты это сделаешь, либо Эриен. Одного из вас мне хватит сил прикончить».

— У меня один вопрос, принцесса, — я провела тыльной стороной ладони под носом и мельком проверила, все ли в порядке. Ощущение докучливой густой влаги с запахом железа сбивало с мысли. — Кто сказал тебе про браслет? Терри?

Эсстель непонимающе заморгала. Должно быть, не ожидала, что я вспомню про браслет, который всё равно не работал так, как она рассчитывала.

— Нет. Король как-то обмолвился, что знает о браслете, который может читать мысли. И сказал, что он, должно быть, похоронен вместе с другими студенческими изобретениями в Эскпозитории. А ведь такая отличная могла быть помощь для политика! — Эстель печально вздохнула. — Жаль только, что он оказался далеко не таким полезным. Только с тобой и могла связаться. А потом и вовсе едва не погибла из-за него: люди короля готовы были растерзать нас с Терри, лишь бы заполучить браслет.

Я тихо захихикала в кулак, молясь Хранителям, чтобы смех не перешел в кашель. Обошлось. Оба кукловода стоили друг друга. Их бы посадить в одну клетку и посмотреть, кто кого.

И тут мы услышали усиленный магическим рупором, искажённый голос короля, который прошёл через стены библиотеки будто сквозь лист бумаги. Я стояла ближе всех к стене, и мне показалось, что через меня пропустили вибрирующую волну:

«Преступники и мятежники! Сдавайтесь! Вы окружены!»

— А вот и король, — Эсстель взглянула на Волка с победным видом. — Я же говорила.

Магистры все, как один, оглянулись в сторону витражных окон. Даже Арчер подавился на полуслове. А затем поднял руку, привлекая к себе внимание.

— Когда мы восстановим барьер, поставим новые условия! — покатые стены отразили и многократно усилили голос Верховного безо всякой магии. — Мы призовём короля к ответу!

Толпа согласно зашумела. Эсстель состроила гримасу и закатила глаза. И тут же, без перехода ткнула мне пальцем в грудь.

— Мы с Волком разыграем спектакль для искателей, а ты будь осторожна, — с каким-то странным выражением проговорила принцесса. Её внезапно заинтересовали мои глаза, она склонила голову к плечу, нахмурилась.

«Остаться здесь, когда я не доверяю магистрам, не знаю, на что они способны, и опасаюсь встречаться с Терри, от которого у меня нет ни защиты, ни оружия? Ну уж нет, это не моя часть истории, принцесса!»

— Нет. К королю должна выйти я. Держу пари, он ждёт именно этого, и вам безопаснее показаться в тот момент, как он решит, что победил, — я едва ли не впервые в жизни применила обычный для лжецов жест: потерла нос, скрывая предательскую полуулыбку. Если бы мне платили каждый раз, когда я его видела у других, я была бы самой богатой в этом городе! — А вы подумайте, что будете делать с гвардией. Только вы сможете остановить их и не дать уничтожить Академию.

«Если у меня не получится убедить короля отвести гвардию, он закончит как тот генерал из его любимой сказки. Один из призванных им демонов прикончит его», — с затаенной печалью подумала я, имея в виду себя или Волка. Если бы князь Алишер чувствовал себя получше в тот момент, когда я видела его в последний раз, можно было бы рассчитывать на третьего участника нашей маленькой мстительной команды. А может, он притворялся, чтобы вызвать во мне жалость. Я бы не удивилась, будь это на самом деле так.

Я достала из сумки белый плащ. Прижала его к груди, не веря, что он вернулся ко мне после того, как Волк забрал его. Белый студенческий плащ отлично спрятал черную одежду Ночной гильдии. Я накинула капюшон на голову. Эсстель поправила завязки на вороте и порывисто обняла меня, как тогда, в лавке Архивариуса.

— Видит Создатель, я сделаю все, чтобы остановить это безумие, — выдохнула она. — И ты… если сможешь, не делай того, о чем будешь жалеть.

— Ты бы спряталась, Вашество, — посоветовал Волк, беря меня под локоть и делая первый шаг сторону дверей. — Не то старик пустит в расход, а меня рядом не будет.

Эсстель независимо повела плечом.

— Я найду Терри, и он поможет мне. Арчер ещё не знает, что Терри готов на многое, лишь бы не допустить восстановление Барьера. Мне ничего не угрожает.

«Кроме того, что в твою голову тоже запустили змеек, принцесса», — я не нашла слов, чтобы коротко и ёмко рассказать ей всё, что поняла про запретную магию за минувшие дни. Поэтому просто ещё раз попросила её быть осторожнее. Эсстель серьёзно кивнула. Может, она и права в том, что доверяет Терри, как самой себе. Как он говорил тогда? «Принцесса стоит смерти». Хорошие слова. Правильные. Я для него — никто, а вот Эсстель — другое дело. Поэтому пусть будет так. Я уйду, а она — останется. С камнем Разума на шее, чтобы мне было спокойнее оставлять её с Одарённым.

Я несколько раз оглядывалась, пока Волк вел меня по стеночке к выходу. Эсстель стояла совсем одна, и смотрела нам вслед. Рука на перевязи, голова в бинтах, ростом по плечо любому мужчине, платье велико, будто с чужого плеча — а все равно держится уверенно, будто мир принадлежит ей одной и готов изменится по одному слову её.

* * *

Все-таки короля трудно было не заметить или не узнать. Он надел ту самую накидку, в которой прибыл в Управление следом за мной несколько дней назад. Но на этот раз в его облике не было и малейшей небрежности. В таком виде он мог бы позировать художнику для парадного портрета, который после его смерти повесят в королевской галерее, чтобы потомки запомнили Эриена Первого как великого правителя. Кто поверил бы, что этот подтянутый человек, с достоинством несущий на плечах тяжёлую золотую цепь, символ королевской власти, проводил ночи в компании бутылки? Прозвище «Безумный» не пристало бы к монарху, который выглядел как мужественный воин в строгом черном мундире. А лента через плечо, а руки в белых перчатках, а сверкающие белизной брюки над высокими черными сапогами!

Я глядела на него исподлобья. Губы сами собой кривились в скептической усмешке.

О нет, этот человек не мог смешаться с рядовыми гвардейцами! Эриен не изменил себе! Даже в тот день, когда скромность не только украсила бы его, но ещё стала бы неплохим прикрытием — он не поддался искушению замаскироваться. Или у него и не было такого намерения? Волк толкнул меня локтем, указал на короля, будто мне требовалась подсказка.

— Одарённый во главе войска марионеток. У меня паршивое чувство, будто я уже где-то это видел, — проворчал Волк и вновь потянулся проверить, насколько хорошо закреплены кожаные щитки от локтя до запястья.

Я с глубоким удовлетворением отметила про себя, что Волка-таки проняло наконец. Нервничает.

— Видел где? — спросила я только ради того, чтобы его реплика не повисла в воздухе. Я не рассчитывала, что Желтоглазый ответит.

Волк глянул на меня сверху вниз.

— Далеко отсюда и много лет назад, — он помолчал немного и продолжил, глядя под ноги. — Я сюда-то пришёл, чтобы не допустить повторения той дерьмовой истории. И что ты думаешь? Одна нелепая пигалица ради короля готова была свернуть шею и себе, и остальным. Я бы ещё понял, если бы ей двигала слепая преданность. Понял бы и убрал с дороги без разговоров. Но она ненавидит его больше любого портового нищего. Я уже всю голову сломал. Подсобишь с подсказкой?

Я внимательно следила за тем, куда наступаю. Мраморной лестнице доверия больше не было. Ответила я далеко не сразу, хотя Волк ещё и переспросил, не дождавшись.

— «Окупается только верность, Тень». Так он говорил. И я верила. Но слепой не была. В этом всё дело.

Волк выслушал меня с издевательски вдумчивым выражением, сочувственно покивал, а потом, не выдержал, прыснул, как мальчишка.

— Я ждал, что опять про магию затирать будешь. Вроде «я не я, и воля не моя».

Я по застарелой привычке натянула капюшон поглубже, чтобы спрятать излишне красноречивое лицо.

— Дело не в магии, — признала я. Непослушный голос звучал, как скрипучее тележное колесо. — Дело во мне.

— Дело в людях, а не только в тебе, — поправил Волк. — И намотай себе на нос, что я сейчас скажу, Птенчик. Если дать человеку власть над кровью, а потом нацепить корону — голова либо поедет, либо покатится. Вариантов нет. Так что засунь свою доброту поглубже и не вынимай, пока я не разрешу, усекла? Я всё сделаю сам, только не мешай.

Я замолчала до тех пор, пока мы не спустились с коварных ступеней. И тогда я подняла голову, которую держала низко опущенной все это время, пока переваривала несладкие слова Желтоглазого.

— А тот яд у тебя с собой? — спросила как бы невзначай.

Черные брови на смуглом лице убийцы поползли вверх. Он свободной рукой подцепил с пояса знакомую склянку и показал мне. Я протянула руку. Он поколебался, но не дал мне бутылочку. Сунул назад, в узкий кармашек. Меня его отказ не возмутил. Чего-то подобного я ожидала.

— Не забудь про него, — моему бесстрастному тону позавидовала бы сама Эсстель.

Волк проворчал что-то неодобрительное, кажется, даже помянул волосатую задницу Владетеля, но я сочла за благо не прислушиваться. И, упаси Хранители, не переспрашивать.

Когда мы подошли достаточно близко, меня ослепили вспышки магических коробок в руках искателей. Оглушил усиленный магическим рупором искаженный голос короля:

— Гвардия! Готовьсь!

По-военному четко взлетели в воздух черные палки с длинными рукоятками, больше похожие на короткие вёсла — новое оружие из Архипелага выглядело просто смешно для того, кто привык к магическим кристаллам на жезлах. Но я уже знала, что оно бьёт на расстоянии — а над дальнобойным оружием смеется только безумец, пусть оно и выглядит как детская игрушка… или весло. Я одним движением руки сдернула капюшон с головы. Утреннее солнце согрело по-весеннему мягкими лучами макушку. Держу пари, это было эффектно. Коробки искателей, должно быть, раскалились — до того часто посыпались их серебряные вспышки.

— Блииже, — сквозь стиснутые зубы процедил Волк.

Я качнулась на пятках, собирая решимость, и пошла дальше. Ветер мешал мне, тянул за полы плаща, толкал в грудь. Я только жмурилась. Пока здесь «принцесса» у короля связаны руки. Он не сможет начать свою карательную кампанию, как и сказала Эсстель — без повода. И поэтому в его интересах обставить всё так, чтобы в глазах искателей магистры все же убили принцессу. Я не отрывала глаз от напряженного лица Эриена. Я догадывалась, что за мысли теснятся сейчас за высоким лбом под тонким обручем короны.

«О да, эти магистры коварны! Сдались, забились в библиотеку, как насекомые. Выдали заложницу, чтобы спасти свои жалкие шкуры, но сами… отравили её своей грязной магией?» — безмолвно подсказывала я. При этом я следила за каждым движением короля, хоть ветер и высекал слезы из глаз, от меня не укрылось, как тот потянулся поправить браслет на запястье. Обычный жест современного человека, кто заподозрит неладное, кроме одной девчонки, которая слишком хорошо узнавала докучливую щекотку под волосами.

«Ты думаешь, что по-прежнему держишь демона в узде?» — одними глазами спросила я, — «Поймешь ли ты, что разорванный контракт нужно заключать заново?»

Я восхищалась этим человеком. Как его не уважать, когда он так умело играл на чужих эмоциях и желаниях? Он всем натянул нос, не зря Волк назвал его шулером. Любую ошибку Эриен оборачивал себе на пользу. И сейчас, не получив от меня желаемый перстень и кристалл, он все равно найдет способ использовать разбитый вдребезги сосуд для Тьмы в свою пользу. С помощью того самого браслета запустит в мою кровь нового демона.

Только даже самые безумные в своей сложности планы могут рухнуть в Бездну, если не учесть одну маленькую деталь. «Ты слишком своевольная», — говорил король. — «Глупая, своевольная…»

«Ты даже не представляешь…» — зло подумала я, глядя на то, как король светло улыбается мне. Знает, что делает, и улыбается. Изображает любящего отца. Тянет руки навстречу.

Кровь в висках закипала. Соленые дорожки на висках высохли и стянули горячую кожу. Я остановилась, но сильная ладонь Волка подтолкнула меня в спину.

— Еще немного, — не размыкая губ, попросил Волк, не сводя внимательного взгляда с короля. Он прятал за сгибом локтя от гвардейцев то самое лучевое оружие в виде зажигалки. «Она не такая уж дальнобойная», — вспомнила я.

«Если только немного, Волк…»

Сделала ещё шаг, до крови закусив губу, упрямо щурясь. Успела увидеть, как Эриен вопросительно поднял брови.

А потом стало темно. Разом, как будто кто-то выключил солнце. Враз ослабевшие ноги запнулись на ровном месте. Я рухнула на колени, хватаясь за сердце, в которое будто вонзили раскаленную спицу и медленно раскачивали. Проворачивали. Я уткнулась лбом в камни мостовой, и при этом не чувствуя ничего, кроме сухого горячего ветра. Реальность стиралась, будто художнику наскучила его картина на стекле, и он взял в руки мокрую тряпку. Размашисто, резко обнажилась ломкая изнанка мира. Затем и она пошла трещинами, осыпалась. Острые грани чуждой мне реальности ранили и истязали. Я закричала.

Все, что я могла видеть — темные глаза того, кто призвал меня. Его взгляд удерживал. Приказывал. Мучил! Я рванулась к нему. Для меня намерение было движением. Любой миг мог длиться вечность по моему желанию. Я не отказала себе удовольствии растянуть то мгновение, когда его глаза расширились от шока. Когда боль дошла до мозга, зрачок сузился в точку, а две грязно-фиолетовые лужи утратили осмысленное выражение. Только тогда я почувствовала облегчение.

А мир продолжал рассыпаться.

Я тону в городской тени. Или Города тень — во мне?

Я тону в городской тени. Или Города тень — во мне?

Чернота зияет — точка зрачка — в аметистовой глубине,

Перепутаны строчки и нитки мелодий, обрывков дорог,

Кто отец, кто сестра, кто мне друг, и кто же мне Бог?

Вся я — лишь отраженье в холоде сотен чужих зеркал,

Я могла быть другой. Только этого мне никто не сказал,

Город топит Разлив — лишь луной потревоженная вода,

Но в Разлив не бывает удачи, полнит улицы темнота.

Город откроет в сырой черноте тысячи красных глаз-фонарей,

Пусть меня не полюбят, но Тени хозяйской не сыщешь верней,

Тень моя — тоже город, черная шерсть и провалы алеющих глаз,

Может, это мое проклятье. А быть может — единственный шанс.

Чьих пальцев еще не бывало на нитях и лесках моих путей,

Кто не дергал за нитки, бросая под ноги, кто не был сильней,

Их имен вряд ли вспомнить смогу больше тройки наперечет.

Я давно поняла — ты себя не спасешь, и никто тебя не спасет.

Первый раз убивать — больно, будто сердце вырвать себе самому,

С каждым разом все легче, все глубже и дальше падать во Тьму,

Тень мурлыкает, жмется, и разевает жаркую пасть: «Молодец!»,

Я рукой прикрываю глаза. Ведь я знаю, что скоро наступит конец.

Стоит смерти принцесса. Стоит жизни любая благая цель,

В океане интриг, что бездонным казался, виднеется мель,

Я шагаю вперед, сбросив нитки и лески. Топит сознание боль.

«Мне хотелось так мало — лишь Вашей любви, мой Король».

София Баюн

Эпилог

Тонкий газетный лист дрожал в руках, из-за чего строчки плыли и извивались, как речные змеи, а буквы играли в чехарду. А что еще хуже — он совершенно одуряюще пах типографский краской, пальцы пачкались чёрным. Шеф-искатель, должно быть, извел годовой запас краски на допечатки тиража последнего выпуска «Королевского вестника». И весь он был посвящен одному безумному дню, который подвел черту под жизнью Безумного короля.

«Король мертв, принц получил помилование, барьер разрушен — хроника дня, когда все изменилось».

«Полночь: Без положенной в таких случаях огласки, в порту бросил якорь один из отечественных военных кораблей «Непобедимый». Со сходен под покровом ночи спустили груз — так называемый, «огненный порошок» Нового Света в ящиках и мешках. На Архипелаге, который не признает достижения магической науки, этот порошок используют вместо зелий для подрыва горной породы. Кроме того, он служит для того, чтобы с большой скоростью пускать литые металлические шарики из полых трубок, снабженных ухватистыми ручками и простым механизмом поджига и спуска.

В течение ночи на улицах города происходили стычки Ночной гильдии и обеих гвардий: Охотники за головами совершили несколько дерзких налетов на отдельные части Королевских Военных Сил, городская гвардия стремилась обеспечить порядок и сократить количество жертв среди мирного населения. К сожалению, многие горожане были слишком напуганы царившими слухами о надвигающейся гражданской войне, в связи с чем приняли решение покинуть город, нарушив комендантский час. Нет точных данных о количестве пострадавших, однако люди, находящиеся в сознании, утверждают, что пострадали от рук королевской гвардии, получившей приказ останавливать беженцев. Отмечается, что военные не отвечали ни на какие вопросы, не давали объяснений: ни искателям, ни коллегам из Управления порядка. Все, что удалось узнать: они руководствовались Декретом о чрезвычайном положении и действовали по букве закона. Искатели уже послали запрос в Военное управление, с требованием выплатить компенсации семьям, получившим травмы во время задержания.

Среди ночи поступило сообщение о том, что преступник, известный под кличкой «Старый Лис» держит в заложниках семью Первого советника. Десятник Тадеуш Тарс, сын убитого начальника Управления порядка Мариуша Тарса возглавил освободительную операцию, однако большей части преступников удалось скрыться. Целая сеть доносчиков из числа беглых арестантов успела предупредить главаря о том, что городская гвардия стягивает силы для решительного наступления.

Перед рассветом в штаб искателей пришел сам опальный князь Алишер, известный как Братоубийца, и сообщил о том, что король Эриен планирует взорвать Академию и весь Сияющий квартал. Он рассказал о немагическом оружии, о том, чем оно может быть опасно, и предупредил, что следующим шагом станет массовое убийство магистров.

Сразу после князя Алишера пришёл нарочный от короля Эриена с бумагой, подкрепленной королевской печатью. Он сообщал, что мятежные Магистры взяли в заложницы его дочь, наследную принцессу Эсстель. Король уведомил нас, что Верховный магистр Арчер несет личную ответственность за покушение на жизнь наследницы престола и долг короля — обеспечить спасение дочери и нейтрализацию мятежа. Он потребовал прислать искателей для освещения освободительной операции

На рассвете барьер по непонятной причине рассеялся. Гвардия сразу же начала наступление. Хотя мы видели, что перед нами собрались магистры, в том числе и принцесса Эсстель, которые явно хотели начать переговоры, они немедленно отступили в Великую библиотеку. Выглядело это поспешное бегство так, будто их планы были нарушены. Видимо, они рассчитывали на защиту барьера, планировали обсудить что-то, но в последний момент испугались. Впрочем, король всё равно явился много позже: когда все сотрудники Службы безопасности, прикрывавшие отступление Верховного магистра и принцессы Эсстель, были уничтожены немагическим оружием. По какой-то причине, магистры не прибегали ни к каким средствам самообороны, кроме зелий.

В это время прогремел взрыв в храме Создателя. Мы не ожидали ничего подобного, предварительное расследование ничего не дало. Известно, что в храме проводили капитальный ремонт перекрытий, причем, рабочие то и дело отчитывались о том, что сроки затягиваются. Должно быть, несчастный случай или преступная халатность привели к тому, что памятник архитектуры оказался погублен взрывом и последующим пожаром.

Король прибыл верхом на лошади (!) через некоторое время после взрыва. Он сразу же обратился к мятежникам с требованием сдаться. Всё выглядело так, будто магистры не рассчитывали на такой быстрый проигрыш. Падение барьера стало для них роковым. Если они рассчитывали на чью-то поддержку — то не получили ее. Они были окружены.

Затем из Библиотеки вывели принцессу Эсстель. Ее сопровождал не магистр, а человек, одетый в черный костюм, подобно гильдийцу. Король велел гвардии приготовиться стрелять, хотя только слепец не узнал бы в девушке будущую королеву. «Мятежники одного дня» сдались практически без сопротивления. Это могло означать бескровное разрешение конфликта, но мы все ошибались!

Затем произошло то, что не поддается никакому объяснению. Девушка упала. Над ней образовалась чётко различимая в утреннем свете Тень, которая немедленно метнулась к королю и убила его. Мужчина, сопровождающий девушку бросился следом и попытался достать её ножом.

Дальнейшие события развивались со скоростью горного селя. Обезглавленная гвардия была намерена довести начатое до конца и подорвать Великую библиотеку со всеми, кто там прятался, однако следом за фальшивым магическим двойником-демоном, подосланным с целью убить короля, из окружённого здания вышла настоящая принцесса Эсстель в сопровождении одного из магистров. Она решительно пресекла подготовку к подрыву и приказала вместо этого арестовать мятежников. Верховный магистр Арчер вместе с группой своих единомышленников, были доставлены в Управление и сейчас ждут суда за решеткой. Их охраняют круглосуточно представители Магистериума совместно гвардейцами.

Сияющий квартал пока закрыт для посещений, хоть барьера над ним больше нет. Пока верстается номер, трубы над Академией всё ещё не дымят, это значит, что производство магических вещей и энергии для обогрева воды и освещения улиц не возобновлено.

Принцесса Эсстель отказалась давать какие-то комментарии пока идёт следствие. Однако уже в следующем номере выйдет большое интервью с её дядей, князем Алишером, которое прольет свет на происходящее и наши читатели узнают подлинную причину его изгнания из Акато-Риору двадцать лет назад».

Услышав легкий скрип открывающейся двери, я вздохнула и свернула газету.

— Третий раз перечитываешь? — спросил Алан Парриш, аккуратно притворяя дверь за собой. — Скоро сможешь цитировать по памяти?

Он прошёл в комнату, держа в руках поднос с завтраком в одной руке и объемную сумку лекаря — под мышкой.

Я показала ему растопыренную пятерню. Освободив руки от подноса, лекарь уважительно крякнул и почесал затылок слуховой воронкой, которую извлек из сумки. Перетерпев положенные манипуляции регулярного лекарского осмотра, я спросила на языке жестов, не принесли ли новую газету.

Алан Парриш закатил глаза, не забывая, впрочем, делать пометки самопиской в своём блокноте.

— Ты так ждешь эти газеты, будто надеешься узнать какую-то скрытую правду. — Он достал из сумки новый номер. Я протянула руки навстречу, но лекарь был непреклонен. — Сперва пообедай. А то знаю я тебя…

Я покорно взяла ложку. И пока я давилась жидкой кашей, Алан отмерял лекарство, продолжая ворчать.

— Вот ты мне скажи, кто в своем уме верит газетам в смутное время? Я ещё удивлен, что они не вымарали любые упоминания о тебе. Не иначе, растерялись. Сейчас-то точно можешь не искать. Ни единой буковкой не обмолвятся о том, что стало с тобой, была ли девица в белом плаще, не было ли… А что Волк тебя вытащил из-за пазухи Владетеля практически — ни гу-гу. Конечно, искателям это не интересно. Целители им вообще до одного места. Они только о политике и могут говорить: «Бла-бла-бла, опальный князь вернулся! У него больше прав и бла-бла-бла, как поступит дочь Безумного короля?»

Я выронила ложку, расплескав кашу по одеялу. Алан осёкся. Прочистил горло, прикрыв рот кулаком.

— Эм… да глупости это всё. Гораздо важнее, что будет, если Император решит, будто ему тут накрыли стол в Акато-Риору. Чего доброго, не успеет Эриен окоченеть в усыпальнице, как у стен Белого дворца уже будут стоять либо сваты, либо генералы.

Я смотрела на лекаря в немом ужасе.

— Ну и ну! Ты хочешь её до второго сердечного приступа довести, Парриш? — Волк заглянул в комнату. — Ещё пара фраз в том же духе, и я тебя на отбивную пущу: за покушение. И не посмотрю, что взялся тебя учить.

Лекарь протянул мне газету.

— Можно подумать, она сама в газетах не прочитает, — фыркнул он, неодобрительно глядя на меня.

Волк посторонился, вежливым жестом указывая лекарю на дверь. После того, как Парриш оставил нас вдвоем, подошёл ко мне и присел на край кровати. Накрыл мои холодные пальцы тяжелой горячей ладонью.

— Да, толстяк дело говорит. Ничего ещё не кончено. И мясорубка здесь будет знатная. Или не будет. Зависит от того, как победители разделят банк. Но мы с тобой можем выйти из игры прямо сейчас, если хочешь. Просто уйдём. Я своё дело сделал, а тебе лучше держаться подальше от Терри. Вот мы и исчезнем, пока нас не хватились и не представили… к награде.

Я ткнула пальцем в портрет Эсстель на первой полосе и покачала головой. За её плечом маячил Терри. И гвардейцы. Картинка для газеты была сделана в тот самый день, на площади перед Библиотекой. Как я поняла из других статей, которые все были посвящены перевороту и неудавшемуся мятежу, магистр от принцессы и на шаг не отходил после того, как Эриен был убит. Волк помолчал. Встал, подошёл к окну, отдёрнул занавеску.

— А знаешь, ты права. Одарённый, корона и войско марионеток. Опять. Отрубили одну голову — выросло две новых!

«Только это уже совсем другая сказка», — подумала я.

январь-октябрь 2019

Благодарности

Спасибо всем, кто следил за этой растрепанной историей и помогал сделать ее лучше. Надеюсь, вам было так же интересно, как и мне.

Отдельной благодарности заслуживают:

Всеволод Храмов — первый читатель, самый беспощадный критик и бета-ридерр

Владимир Иванов, который задавал очень хорошие вопросы и поддерживал каждую главу, даже когда там нечего было похвалить

Даша Семенкова и Алекс Варлок, которые указывали мне на закравшиеся ошибки

Ярослава Осокина и Юки Сысуева — за то, что первыми поверили в Волка и поддерживали меня своими вдохновляющими комментариями

Евгения Александрова — за неоценимую помощь на старте и профессиональные советы

София Баюн — за чудесное стихотворение

Спасибо всем, кто писал комментарии, дарил награды, поддерживал "лайками" и рисовал иллюстрации!

Впереди редактура, пожелайте мне удачи)

За оформленный в виде блога отзыв или рецензию я подарю вам влюбленную Тенюшку в профиль)

Content

Екатерина Близнина
Тень и её демон

Глава 1. Встретились два вора в одной библиотеке

Глава 2. Я бы предал, да сам предан

Глава 3. Непростые секреты простых магических вещей

Глава 4. Не читайте до обеда чужие письма

Глава 5. В одном шаге от капкана

Глава 6. Марионетка видит ниточки, но продолжает танцевать

Глава 7. Сказка — ложь, да в ней намек

Глава 8. Не все советы демона одинаково хороши

Глава 9. У этих двоих определенно была интересная предыстория

Глава 10. Что бывает, когда в городе больше одного правителя

Глава 11. Дела сердечные

Глава 12. Она могла бы победить всех своих врагов, но её меч застрял в ножнах

Глава 13. Первый способ стать человеком

Глава 14. Цена человечности и стоимость свободы… или наоборот

Глава 15. Иногда новые лица — это хорошо забытые старые

Глава 16. Однажды принцесса, демон, убийца и магистр встретились, чтобы выпить

Глава 17. Двойной агент Его Величества

Глава 18. Кто не рискует, тот не пьет выдержанное

Глава 19. Старая Надежда против новой

Глава 20. Обман доверия

Глава 21. Шут в раздаче — гарантия поражения… или победы

Глава 22. Второй способ стать человеком

Интерлюдия. Дневник принцессы

Глава 23. Почему нельзя доверять умным трусам

Глава 24. Пешка шагнула на восьмую клетку

Я тону в городской тени. Или Города тень — во мне?

Эпилог

Благодарности