Черепашки-ниндзя на острове Динозавров

Глава 1. Новые увлечения черепашек

В далёкой звёздной пустыне показался маленький, затерянный в холодном пространстве огонёк. Приблизившись, он рассыпался на горстку светлячков, и вскоре стало ясно, что это бортовые огни космического корабля — звездолёта. К сожалению, понять это было некому. Только полупрозрачная космическая медуза, питающаяся пылью и радиацией, поспешила скорее убраться с дороги.

Корабль был круглой формы, однако он не совсем походил на привычную летающую тарелку. Как известно, летающие тарелки — это прогулочные катера или разведывательные корабли. Звездолёт, о котором идёт речь, был тяжелым грузовым судном и напоминал скорее внушительную кастрюлю, в которую много чего можно было поместить.

Летающая кастрюля, заложив лихой вираж, скользнула мимо Луны и зависла на орбите Земли. Казалось, она примеривается, чуть ли не принюхивается, куда ей сесть. Голубая планета в кудряшках облаков поворачивалась внизу круглым боком. Прокатилась огромная кобура Африки, показался маленький сапожок Италии. Неслышно плескалась гладь Атлантики с редкими островками...

Но вот возникла и ночная Америка, усыпанная созвездиями освещённых городов. Корабль вдруг в одну секунду почти исчез из виду: его скрыли от радаров и других наблюдательных приборов хитрые силовые поля. Поэтому, когда он по крутой дуге пошёл на посадку, ни одна станция слежения ничего не заметила. Компьютеры мирно поблёскивали огоньками, а дежурные сержанты подрёмывали на боевом посту. На окраине Нью-Йорка, где обветшавшие дома никто уже не ремонтировал, а улицы не были освещены, ночью совершенно некому было заметить, что на краю огромного пустыря приземлился неизвестный космический объект. Жители в этом районе вообще мало чем интересовались, а любопытные дети, которым всегда все интересно, в это время крепко спали. Так что летающая кастрюля спугнула только парочку котов, которые собирались подраться на пустыре.

Крышка на кастрюле плавно отодвинулась, показался какой-то кран и стал выгружать на землю ящики, домики, тюки, клетки, балки и многое другое. Сбоку открылись люки, откуда высыпала компания космических путешественников весьма странного вида, которые стали помогать и одновременно мешать разгрузке. Бортовые огни освещали поле их бурной деятельности.

Стоя на ящике, всем управлял высокий худой человек с густыми бровями и глубоко посаженными пронзительными глазами. Они горели зелёным огнём в свете прожекторов, а из мегафона на его груди по ночному пустырю разносились брань и резкие команды:

— Вы что, первый раз шатёр ставите? Заноси центральную мачту! Заткните глотку зеброгиенам, а то они меня заглушают! Как чем? Бластером или мясом. Лучше мясом, потому что они нам ещё пригодятся. Полюс, я тебя самого скормлю гиенам! Быстро помоги на трибунах. Шевелись, космическое отребье, к утру всё должно быть готово!

Когда солнце поднялось откуда-то из-за Манхеттена, летающей кастрюли на пустыре уже не было, а посреди площадки возвышался гигантский шатёр, вокруг которого рядами стояли надувные пластиковые вагончики. Всё это окружал решётчатый забор. На воротах красовался четырёхметровый щит, буквы на котором каждую секунду меняли цвет:

МЕЖПЛАНЕТНЫЙ ЦИРК КРОББИНА! ТАКОГО ВЫ ЕЩЁ НЕ ВИДЕЛИ! ПРЕМЬЕРА — ВЕЧЕРОМ!!!

***

Дядюшка Сплинтер — двухметровая крыса-мутант — только укоризненно качал головой, глядя на своих питомцев.

— Кто-нибудь собирается готовить обед? — задал он вопрос, стоя посреди комнаты в своём любимом полосатом махровом халате.

Молчание.

Из реторты на столе в левом углу комнаты поднялось зелёное зловонное облачко, и Раф испуганно ойкнул.

Во втором углу Лео в шлеме и перчатках наподобие водолазных нелепо крутил головой и хватал что-то в воздухе.

— А-а-а-р-р-р-ы-ы-ы! — донеслось из уголка Дона, и на экране телевизора на огромной скорости промчался динозавр.

Вот и всё, чего смог добиться от них наставник.

— Знал бы я, какой ерундой вы станете заниматься, сделал бы из вас яичницу и не тратил драгоценное время! — в сердцах сказал он.

Сплинтер намекал на те далёкие времена, когда он покинул лабораторию сумасшедшего учёного, в которой родился, получил имя, вырос и кое-чему научился. Он тогда прихватил с собой четыре крупных розовых яйца. (Всем известно, что крысы любят яйца.) Но полакомиться ему так и не удалось. Из яиц, стоило ударить по скорлупе ножом, вылупились четыре черепашки и запищали, требуя пищи. Вот и пришлось старине Сплинтеру заботиться об этих малышах, кормить их, наказывать и обучать боевым искусствам. Вскоре черепашки достигли его роста. Пришло время, когда Сплинтер начал волноваться, когда они пропадали невесть где. С ним всегда случались удивительные приключения...

Но сейчас он волновался только о том, что братья-черепашки растолстеют и потеряют форму. Сплинтер забыл, когда они в последний раз как следует тренировались. — Вы меня слышите или нет, ленивые черепахи?! Я вам что, нянька? Кто сегодня дежурит на кухне?

Молчание.

— Они не слышат. Им некогда! Они всегда заняты! Ну, погодите! Сплинтер знает безотказное средство, чтобы привлечь ваше драгоценное внимание.

Наставник скрылся на кухне.

Секрет такого невнимания к нему заключался в следующем: у черепашек появились новые увлечения. У каждого своё.

Леонардо совсем потерял голову от компьютерных игр. Его головы действительно не было видно. Эйприл, добрая душа, потратила почти всю свою премию в рекламном бюро на то, чтобы купить Лео виртуальный шлем и перчатки. Теперь голова Лео постоянно была в этом шлеме. Не надо больше вглядываться в экран монитора — надевай шлем, и ты окажешься как бы внутри игры. Перед глазами на экранчиках — стереоизображение, на ушах — стереонаушники. Поворачиваешь голову и видишь сказочный мир компьютерной игры. А перчатки управления! Разве можно их сравнить с каким-то джойстиком? Что и говорить, отвлечь Лео от его любимой игры можно, если хорошенько треснуть его чем-нибудь по голове. Он даже не слышит Сплинтера в своих наушниках.

Да и Донателло ничего не слышит. На Рождество Эйприл принесла ему посмотреть свой видик — и всё пропало. Дон просто «заболел» голливудскими фильмами, спецэффектами и блеском мировых кинозвёзд. Весь свой угол он завесил плакатами и картинками из журналов: там были красотки и чудовища, роботы и вампиры. Что ему скажешь, если на экране бегают друг за другом доисторические чудовища и ревут, как лайнеры на взлете!

Рафаэль тоже хорош! Решил стать магом-волшебником и алхимиком-предсказателем.

Можно предсказать лишь одно: дом сгорит из-за его опытов. Стоит вспомнить только, как он недавно вызывал духов, начертив хитрые знаки и произнося страшные заклинания. Духи почему-то не появились, зато в люк тут же заглянул какой-то рабочий-ремонтник. Рабочий, конечно, как только увидел, «кто в домике живёт», сразу с криком убежал. Даже инструменты бросил, чтобы легче было улепётывать. Но всё равно непорядок.

Надо сказать, что жила вся эта компания на заброшенной станции старого метро. Район города пришёл в запустение, люди здесь жили бедные, дома совсем обветшали и метро закрыли за ненадобностью. Здесь и устроились жить крыса-мутант и братья-черепашки. Тут их никто не беспокоил. Нашлось хорошее тёплое помещение: то ли склад был когда-то, то ли подсобка. В общем, сухо и уютно. Особенно хорошо стало с тех пор, как они познакомились с чудесной девушкой Эйприл. Она одна знала о существовании этой квартиры и живущих в ней удивительных существах. Недавно она познакомила их со своим парнем — Кейси. Это то же самое, что и Эйприл. Парень он надёжный.

Эйприл и коврик постелила им на пол и печку электрическую принесла. А эти лодыри не хотят даже обед себе приготовить!

Мудрый наставник, думая о таких невесёлых вещах, тем временем готовил обед. Он был сердит на братьев. Во-первых, они перестали совершенствоваться в боевом мастерстве, а это непростительно для ниндзя. Во-вторых, теперь ему самому приходится готовить еду и убирать в доме (больше всего Сплинтер любил лениться и ничего не делать).

Наставник накрыл на стол. Он вытащил из печки огромную пиццу с грибами, мясом, птицей, яйцами и ещё двадцатью двумя начинками и принёс дымящееся блюдо в комнату. Чудный аромат проник в самые отдалённые её уголки.

Если чем-нибудь можно вывести черепашку из забытья, так это запахом божественной горячей пиццы!

Самый старший и решительный, Дон нажал пальцем клавишу «Пауза», отчего гигантский тиранозавр на экране застыл, стоя на одной лапе, как балерина. Потирая ладони, Донателло пошёл на запах пиццы.

Лео в своём шлеме вдруг застыл на месте, перестал размахивать руками и повернулся в сторону, откуда доносился божественный запах. Тут он вздрогнул и даже ойкнул: наверное, виртуальный противник воспользовался удачным моментом и хорошенько огрел его по спине. Лео тут же стащил шлем и присоединился к Дону, досадливо почёсывая затылок. — Ух ты! — принюхиваясь, сказал Раф, оторвавшись, наконец, от стола с колдовскими зельями и магическими предметами. — А я-то думаю, что это я тут наколдовал? А это учитель! Сплинтер, ты настоящий маг!

Наставник, который до этого стоял молча и держал на вытянутых руках блюдо с пиццей, подал голос:

—   Кто сегодня должен был готовить обед? Чья очередь дежурить?

—   Только не я! — бодро отозвался Раф.

—   Он! — с готовностью указали на Рафа его братья.

— Та-а-ак... — зловеще протянул Сплинтер, и Раф почувствовал, что сейчас его будут наказывать.

—   Ну и ладно, ешьте свою противную пиццу, — обиженно сказал Раф. — Я себе сейчас быстренько что-нибудь наколдую на обед. К примеру, запеченную курочку...

Он помчался к столу, заглянул в старинную книгу, схватил щепотку какого-то порошка и бросил его в огонь, затем произнёс какое-то заклинание на невообразимом языке.

Из телевизора раздался громкий петушиный крик, замигали какие-то лампочки. К ужасу Лео, перезагрузился компьютер, В комнате резко похолодало. Все с подозрением посмотрели на Рафа. Откуда ни возьмись с потолка на пол свалилась крупная лягушка с прилипшим белым пером на спине. Квакнув, она резво запрыгала по полу. Раф понял, что и на этот раз у него ничего не вышло, и приготовился к длительной голодовке. Лягушка прыгнула под кровать, и все проводили её недоуменными взглядами.

— Идите за стол, — сказал Сплинтер. — Уж и не знаю: то ли вы от голода отощаете, то ли от безделья растолстеете.

Черепашки чинно расселись за столом и стали быстро поглощать пиццу, нахваливая её с набитыми ртами. Завязалась дружеская беседа. — Представляете, — размахивал булочкой Дон, — четвёртая серия «Парка мурского периода» будет самой насыщенной спецэффектами! Битва летающих ящеров с истребителями, тиранозавр в Белом доме! А дочку профессора будет играть сама Элизабет Монро!

—   У меня заканчиваются боеприпасы к суперсжигателю, а энергия на нуле, — вторил ему Лео, прихлебывая из чашки. — Но ведь у меня ещё нет синего ключа к секретной двери! Я тогда набираю суперкод и перехожу в бонус-уровень!

—   Ещё великий маг Козаностро говорил, что духами огня сложно управлять, они капризны, — поддержал беседу Раф. — Поэтому я натолок сушёных лягушачьих лапок, смешал их с пухом одуванчиков и нарисовал пентаграмму... И что в результате? Вместо огненного меча получаю сломанную зажигалку!

Что оставалось бедному наставнику Сплинтеру! Он развёл руками и горестно покачал головой. Братья-черепашки увлечённо тараторили каждый о своём, не слушая друг друга и совершенно не обращая внимания на своего учителя.

— Пусть только придёт Эйприл, — сердито заявил Сплинтер, отряхивая крошки с роскошных длинных усов. — Я всё ей расскажу! Пусть уносит все эти игрушки, а то вы превратились в лоботрясов и бездельников. Стали медлительными, как черепахи. Вас теперь запросто отлупит любой чемпион-боксер полусреднего веса!

Подковырку насчёт какого-то боксера черепашки пропустили мимо ушей, но имя Эйприл сразу привлекло их внимание.

— Эйприл? — забеспокоился Дон. — Где-то у меня была чудная кассета про марсианскую Золушку. Надо обязательно ей показать. Как вы думаете, ей понравится?

— Ой, совсем забыл! — всполошился Раф. — Я же хотел превратить зубной порошок в бриллиант для её колечка. Надо немедленно этим заняться!

— Пойду-ка, допишу программу виртуальных цветов. Не знаю только, как добиться естественного запаха, — заторопился Лео к своему компьютеру. — Ей обязательно понравятся мои трёхмерные розы с бабочками и колибри.

—   А посуду кто будет мыть? — растерянно спросил Сплинтер вслед разбегающимся черепашкам.

Раздался стук. Все наперегонки бросились к входному люку. В комнату спустилась Эйприл в модных цветочных брюках и с улыбкой оглядела всю компанию.

—   Здравствуйте, мальчики! А где Микеланджело? — спросила она.

Все переглянулись.

Глава 2. Возвращение блудного Мика

Мик в это время выбрался из прорытого под землёй хода и отряхнулся от земли. Он находился под трибунами для зрителей. Сверху топтались люди, искали свои места, усаживались. На Мика сыпался мелкий песок сквозь щели пластиковых плит, из которых были собраны трибуны, доносился гул сотен голосов.

Мик заглянул в широкую щель между ступеньками. Перед ним раскинулась огромная цирковая арена. Карлики с треугольными мохнатыми ушами разравнивали на ней опилки. Мик потёр руки и возбуждённо засопел. Скоро начнется представление, надо поудобнее устроиться. Он оглянулся и нашел неподалёку ящик с надписью: «Термогруши для брюхокрылых огнебыков. Беречь от воды. Произведено в созвездии Волопаса». Мик сел на ящик, достал из кармана пакетик кукурузных хлопьев и приготовился смотреть.

Через несколько минут погасли огни, раздалась тревожная дробь барабана, раскрылся занавес, и на арене появился высокий худой человек во фраке. Он обвёл публику пронзительными зелёными глазами и громко произнёс:

—   Уважаемая публика Нью-Йорка! Мы рады видеть вас на нашем уникальном представлении. Сегодня вы расскажете друзьям и знакомым, что видели такое, чего не видел ещё никто! Начинаем наш парад-алле!

Грянул туш…

***

— Где же этот маленький паршивец? — бормотал Дон, заглядывая во все укромные уголки.

Дон прекрасно понимал, что никакого Мика они в доме не найдут. Этот проказник опять умудрился улизнуть.

—   Его нигде нет, — растерянно сообщил Сплинтер. — Куда же он запропастился?

Эйприл стояла посреди комнаты, наблюдая за этими бессмысленными поисками.

—   И долго вы будете искать того, кого нет? — с вежливой холодностью спросила она.

—   Ну, Эйприл, знаешь... — замямлил Лео.

—   За этим маленьким лоботрясом разве уследишь! — заныл Раф.

Микеланджело родился на минуту позже своих братьев, и все считали его малышом, не способным к самостоятельной жизни. Кроме того, Мик обладал удивительной способностью встревать во все неприятности, которые только видны на горизонте.

— Разве за ним кто-нибудь из вас присматривал? — Мы же закрыли дверь на секретный замок, Эйприл! — оправдывался Дон. — Мик не мог его открыть. Мы и не волновались, думали, что он кораблики пускает в ванной или выдувает мыльные пузыри...

—   Как вам не стыдно! — воскликнула Эйприл. — Заперли дверь и думать забыли о брате!

—   А когда им думать? — поддержал её Сплинтер. — Раф колдует целыми днями, Дон разглядывает красавиц и чудовищ, а Лео сражается в своём мотошлеме с какими-то компьютерными привидениями. У меня такое впечатление, что они втянули в панцири свои головы и лапы и теперь их оттуда не достанешь.

Черепашки не знали, куда деваться от стыда.

—   Он, конечно, сбежал, — грустно сказала Эйприл. — Что же он натворит на этот раз?

— Но как он мог выйти из запертого дома? — удивился Лео.

—   Раф, может быть, ты его нечаянно в кого-нибудь превратил? — предположил Дон. — Тут недавно какая-то лягушка посторонняя прыгала...

Дон полез под кровать, куда скрылась та самая лягушка с пером, которая свалилась с потолка вместо обеда. Через некоторое время лягушка в панике покинула своё убежище, а Дон вскричал: — Вот оно что!

Он отодвинул кровать в сторону. В углу под кроватью зияла дыра такого размера, что Мик вполне мог покинуть скучный дом, где некому с ним играть и разговаривать. Все сгрудились, заглядывая в чёрный подземный ход.

— Надо организовывать спасательную экспедицию, — предложил Лео, с тоской оглянувшись на компьютер.

— Придётся лезть в эту яму, — вздохнул Дон.

— Гм, — Эйприл оглядела свою чистую одежду.

Испачкаться ей совсем не хотелось, но отпускать черепашек в город одних было бы неосторожно.

В это время из ямы послышался шорох. Звук всё приближался. Вскоре можно было разобрать сдавленный голос:

—   Ой... Ух... Противный камень, каждый раз об него ударяюсь. Ничего, значит, дом уже близко...

Из ямы показалась голова Мика. Он сощурился от яркого света и втянул голову в плечи. Сверху на него возмущённо смотрели братья.

—   Вылезай, голубчик! — приветствовал его Сплинтер.

Мик прекрасно понимал, что попался с поличным и поэтому надо переходить в наступление. Это лучший способ обороны. Поэтому, вылезая и отряхиваясь, он не закрывал рот ни на минуту:

— Привет, Эйприл! Могу поспорить на банку мёда против банки клея, что именно ты заметила моё отсутствие. Потому что эти психи уже ничего вокруг себя не замечают. Им говоришь: «Доброе утро». — А они отвечают: «Все-таки система «трилоджик» лучше...»

Или ещё какую-нибудь чепуху несут. У нас вкусно пахнет. Это ты приготовила поесть? Лео, например, скоро перейдёт на питание от сети вместе со своим компьютером...

—  Не заговаривай нам зубы! — сказал Дон.

—   Где ты был? — Спросила Эйприл.

—   Что ты опять натворил? — поинтересовался Сплинтер.

—   Ты у меня допрыгаешься! — зловеще предупредил Лео.

—   Превратить его в лягушку? — с готовностью предложил Раф. — Посадим его в банку и всегда будем знать, где он.

В воздухе запахло жареным, Мик забеспокоился.

—   Вы что? Да вы хоть знаете, что творится рядом с вами?

—   Ты был, конечно, там, где что-то творится, — сказала Эйприл.

—   Пока мне не дадут какао, ничего не скажу, — и Мик замкнулся в гордом молчании (на самом деле он решил выиграть время, чтобы братья успели остыть).

Заинтригованные, все пошли на кухню, Где Эйприл заварила замечательное какао для сладкоежки Микеланджело. Братья в это время делились предположениями относительно Мика, и Мик слышал в их словах скрытую угрозу.

—   Наверное, не успел ещё ничего толкового придумать, вот и тянет время.

—   Да, сейчас начнётся сеанс вранья.

—   Лишь бы было не очень скучно.

—   Вот если начнёт правду рассказывать о своих похождениях, всем будет весело.

Как в прошлый раз, когда он распугал полицейский участок и обзавёлся отличными царапинами от пуль на панцире.

—   Превратить его в жабу и кормить мухами!

Эйприл поставила чашку дымящегося какао перед Миком-путешественником.

— Хватит вам, мальчики, — сказала она. — Рассказывай, Мик, что интересного ты видел.

Мик понял, что Эйприл не даст его в обиду.

—   Вы хоть знаете, что происходит на пустыре?

—   Что? — спросил Дон.

—   Цирк-шапито поставили, — сказала Эйприл. — Я видела, когда ехала к вам. И это все твои новости, Мик?

—   Это только начало новостей, — важно продолжал Микеланджело. — Цирк необычный. Видели бы вы, какие существа выступают в этом цирке и какие номера они откалывают!

—   Ну что ты, Мик, — улыбнулась Эйприл, — что же тут такого? В цирке всегда много интересного. Чтобы люди ходили на представления, специально отбирают самых удивительных экзотических животных, приглашают артистов, которые проделывают поразительные трюки: жонглеров, гимнастов, клоунов, фокусников... Ты просто никогда не бывал в цирке, Мик, вот тебе и показалось, что там происходят настоящие чудеса.

—   Ха, — вставил Раф, — если хочешь чудес, я тебе их дома покажу.

—   Не надо! — ответили все хором.

Надо сказать, что к его «чудесам» все относились с большой подозрительностью. В последний раз Рафаэль заявил, будто поднимется в воздух и полетит. Он долго готовился, испытывая терпение братьев и Сплинтера, произносил загадочные слова. Наконец комната наполнилась едким запахом бензина и роем из десяти тысяч мух. Чудо, конечно, но очень неприятное. Последних насекомых выгнали из дома только через неделю.

— Жонглеры, говоришь? — возмутился Мик. — А где это вы видели жонглеров с четырьмя руками, разрешите вас спросить? В каком таком цирке?

— Это правда? — удивилась Эйприл.

— Врёт, как всегда, — сказал Раф.

— А знаете, какие там наездники? Карлики с торчащими ушами, как у овчарки. Они скачут на полосатых гиенах с шестью лапами! — Мик торжествующе обвёл всех взглядом.

— А двухголовых там нет? — ехидно спросил Раф.

—   Есть один клоун, — спокойно ответил Мик.

—   Ты сам клоун! — рассердился Лео. — Только ты безголовый!

—   Мик, — строго спросила Эйприл, — ты ничего не придумал?

—   А воздушная гимнастка с крыльями?! А кентавры?! — Мик понял, что наказание отменяется, Он действительно удивил Эйприл, а остальные были не в счёт.

—   Какая гимнастка? — вдруг заинтересовалась Эйприл. — Ты снова влюбился, Мик?

Мик покраснел. Эйприл, как всегда, попала в точку. Мик был очень влюбчив и, к сожалению, очень застенчив. Поэтому многие его приключения происходили из-за того, что влюблённый Мик ходил кругами возле своей симпатии, подбрасывал ей цветы и конфеты и боялся попасться ей на глаза... Он обязательно ввяжется в какую-нибудь историю. Взять хотя бы девушку, которая была кассиром в банке. Мик хотел сделать ей сюрприз: положить в ящик стола настоящие Французские духи. Можете себе представить, что началось, когда он промахнулся, роя подземный ход, и попал в деньгохранилище. Сработала сигнализация. Мика спасло только умение мгновенно закапываться и с огромной скоростью прокладывать ходы под землёй.

— Ничего я не влюбился, — буркнул Мик и стал сосредоточенно прихлёбывать какао, будто это было самое важное дело на свете.

Не обижайся, глупый, — Эйприл ласково потрепала его по голове. — У неё настоящие крылья, с помощью которых можно летать?

— Да, — буркнул обиженный Мик.

— Шестиногие, четверорукие... Мик, откуда взялись эти существа?

— От верблюда! — сказал Мик и тут же получил от Дона подзатыльник за грубость. — Из космоса, конечно. Это же межпланетный цирк Кроббина. Неужели трудно догадаться?

—   Мик, этого не может быть, чтобы на окраине Нью-Йорка просто так взял и приземлился космический цирк, — покачала головой Эйприл.

—   Почему? — вступился Дон. — Я недавно смотрел, как в Лос-Анджелес прилетел космический хищник. У него знаешь, какие были клыки и бластер?! Хорошо, что один полицейский...

—   Хватит, Дон! — остановила его Эйприл. — Не надо пересказывать весь фильм. Всё это выдумки, которые сняли в студии.

—   Гм, — хмыкнул Дон. — А как ты думаешь, Эйприл, если нас показать по телевизору, кто-нибудь поверит, что мы существуем на свете? Не скажут: «Это выдумки?»

—   Ни за что не поверят! — рассмеялась девушка. — Зато вы самые замечательные выдумки на свете! Хотите какао?

— Да! — ответили все хором.

Далее, как говорят дипломаты, вечер протекал в тёплой дружественной атмосфере. Мик рассказывал цирковые чудеса, все шутили, смеялись, строили разные предположения, Сошлись на том, что завтра Эйприл купит билет и пройдет в зал, а братья-черепашки отправятся в цирк подземным ходом, который прорыл Мик. И тогда все убедятся своими глазами, правду говорит Мик или его фантазия вышла из-под контроля.

Глава 3. Представление начинается

—   Осторожнее, Мик, ты бросаешь землю прямо мне в лицо! — недовольно буркнул Дон, пробираясь подземным ходом вслед за братом.

—   Ты и сам поаккуратнее! — раздался позади голос Лео.

—   Какие-то землечерпалки, а не братья, — подвёл итог Раф, который двигался позади всех.

Мик увеличил скорость, отчего комья земли полетели ещё гуще. Да, подземные путешествия не самые комфортабельные на свете.

Скоро уже? — спросил Дон.

—   Скоро, — плохо расслышав, сообщил позади него Лео, обращаясь к Рафу.

—   Какие споры? — ничего не понял Раф.

Мик продолжал стремительно двигаться вперёд. Что толку от пустых разговоров? Да, в узком тоннеле не самая лучшая слышимость, особенно когда все пыхтят, как паровозы.

—   Хорошо, что я не родился кротом-ниндзя, — сказал Дон.

—   Что котам нельзя? — переспросил Лео. Раф открыл рот, чтобы что-то сказать, и тут же проглотил увесистый ком земли.

—   Тише, — сказал Мик, — мы уже в цирке.

Братья по очереди выбрались из норы и оказались под трибунами для зрителей. Сверху топталась публика, люди смеялись и болтали в ожидании цирковых чудес. Черепашки огляделись.

— Прошу садиться, — Мик отыскал ещё пару ящиков. Он выступал здесь в роли хозяина. — Выбирайте себе щели получше. Представление скоро начнётся.

Братья приникли к щелям. Оркестранты настраивали инструменты. Слышен был разговор важного папы с толстым сыном, которые сидели прямо над черепашками.

—   Папа, а носороги будут?

—   Будут, — ответил папа, и клоуны, и велосипедисты.

—   А слоны?

—   И слоны будут. На афише написано: «Экзотические животные». Кушай, детка, гамбургер.

Черепашки, которые всегда были не прочь поесть, облизнулись.

Погас свет, и в лучах прожекторов появился директор цирка.

—   Уважаемая публика, вам потребуются большие запасы удивления и восторга, потому что наше представление начинается! Перед вами несравненная Бич Кнут с Арктура!

На арену выбежала толстая женщина в трико и высоких сапогах. Она щёлкнула длинным бичом, и из прохода с тяжёлым топотом вылетели три кентавра со свирепыми лицами и мускулистыми руками. Кентавры стали перед укротительницей на дыбы и замахали в воздухе копытами.

—   Папа, а где это Арктур? — раздалось над головой у черепашек.

—   М-м-м, в Греции, сынок, — важно ответил папа.

Черепашки прыснули со смеху. Они-то знали, что звезда Арктур находится немного дальше, чем Греция, и совсем в другой стороне.

Бич Кнут повернулась к вздыбленным кентаврам спиной и поклонилась публике. Воспользовавшись тем, что укротительница их не видит, один кентавр тут же дал затрещину другому. Тот от удара стал на четыре ноги. Публика засмеялась, укротительница быстро повернулась, чтобы узнать, над чем смеются зрители, и тут же наказала крепким ударом бича кентавра, который посмел без её разрешения опуститься на землю. Тот снова встал на дыбы, но при этом скорчил обидчику зверскую рожу и погрозил ему пудовым кулаком.

—   Не очень-то добродушные зверушки, — заметил Раф.

—   Однако укротительница нагнала на них страху, — вставил Дон.

—   Ты не в неё влюбился? — спросил у Мика ехидный Лео.

—   Ну что, врал я вам? — Мик и не думал обижаться. Он с гордостью показывал братьям цирк, как будто тот был его собственностью.

—   Похоже, что нет, — вынуждены были признать братья.

На арене двое кентавров сплели руки и, как на качелях, катали на них толстую Бич Кнут. Третий стоял впереди и, будто опахалом, обмахивал её пышным хвостом. Укротительница широко улыбалась публике, обнажая четыре клыка сантиметров по восемь каждый.

Оробевшая публика хлопала в ладоши.

—   Сейчас будут жонглёры, — заявил Мик.

—   С четырьмя руками? — уточнил Лео.

Мик гордо промолчал.

У жонглёров, одетых в чёрные бархатные костюмы, оказалась широченная грудная клетка, а из мощных круглых плеч действительно росло по четыре ловких руки. Они встали друг напротив друга по обеим сторонам арены, и воздух наполнился десятками летающих предметов. Самое удивительное, что жонглировали артисты не булавами и не кольцами. Из их рук вылетали, описывали длинную дугу и попадали прямо в руки товарищу, бумеранги! Они скользили в воздухе далеко в стороне, над головами зрителей.

Оклеенные серебряной фольгой, они сверкали под куполом сказочными узорами.

— Вот это да! — воскликнул Рафаэль, который любил жонглировать своими  кинжалами. — Это настоящее искусство. Спасибо, Мик, что привёл меня сюда.

— То ли ещё будет! — пообещал младший брат. Как только жонглёры скрылись в проходе, перед восхищёнными зрителями появился клоун. Свет не видывал такого клоуна, который был одновременно рыжим и белым. Дело в том, что у него оказалось две головы. Одна — с пышной рыжей шевелюрой, большим красным носом и яркими веснушками. Вторая — бледная, с огромными печальными глазами и высоким треугольным колпаком.

Левая сторона туловища принадлежала рыжей голове. Она была одета в яркий разноцветный шутовской наряд. Правая половина тела была в костюме Арлекино.

Даже по походке можно было понять, что телом клоуна управляют две совершенно разных личности. Правая нога (белый клоун) ступала медленно и осторожно, будто по льду. Левая нога в клетчатой штанине успевала выписать какой-нибудь крендель или смешное коленце, пока делала шаг.

На середине арены клоун (или клоуны) начал пародировать предыдущее выступление жонглеров.

—   Что мы хуже, что ли? — заявила рыжая голова.

Не знаю, — нерешительно ответила правая.

—   Сейчас узнаем, — заявил рыжий. — Никогда не пробовал, вдруг получится?

—   А чем мы будем жонглировать? — спросил белый.

—   Тебе Соли дала яблоки?

—   Дала.

—   Доставай! — скомандовал рыжий.

Белый полуклоун со вздохом достал из кармана четыре яблока. Было заметно, что ему их жалко. Он сосредоточился и начал жонглировать, умудряясь удерживать все четыре плода в воздухе. Рыжий немного подождал и громко спросил:

—   Что же ты в мою руку не перекидываешь яблоки, болван ты этакий?

Белый, не прекращая жонглировать, ответил:

—   Как же, брось тебе что-нибудь! А где мой гребешок, который ты взял утром?

—   Вот он! — рыжий, широко улыбаясь, вытащил из кармана клетчатых штанов большой гребень, в котором не было половины зубьев.

Он провел гребнем по своей всклокоченной шевелюре, и в ней застряла вторая половина.

—   На, — сказал рыжий, — возвращаю!

И он сунул беззубый гребень в карман курточки белого клоуна. Тот грустно проводил его глазами, не прекращая жонглировать. Было ясно, что больше он рыжему ничего не даст, пусть на яблоки и не рассчитывает!

Что это творится с музыкантами? — встревоженно закричал рыжий, указывая пальцем в их сторону.

— Где? — белый повернул голову к оркестровой ложе. Рыжий ловко выхватил летящее яблоко и тут же откусил половину.

— Там что-то свистнули, заявил он белому.

— Я и сам вижу, что свистнули, — ответил белый клоун, пряча оставшиеся три яблока в карман. — Ты снова меня обманул! Я ухожу. — Он попытался шагнуть в сторону выхода.

—   Ну и уходи, а я остаюсь! — расхохотался рыжий и подмигнул публике.

Зрители покатывались со смеху. Ссора клоунов перешла в драку. Щедро награждая друг друга пинками и подзатыльниками, они, наконец, скрылись за кулисами.

—   Ну и ну! — восхитился Лео. — Такого я ещё не видел. Прости, Мик, что я тебя назвал безголовым.

—   Да что там! — отмахнулся Мик. — Смотрите, сейчас будут гимнасты.

—   О-о, — понимающе протянул Раф. — Летающая девушка...

—   Не дразни Мика, — сделал замечание Дон.

Четыре брата-черепашки не могли оторвать взгляда от арены, которую видели в щели. Они забыли обо всём на свете и даже перестали ссориться и подначивать друг друга?

—   Папа, — раздалось сверху, — где же носороги?

—   Видишь ли, сынок, наверное, это бедный цирк, у них не хватило денег, чтобы купить настоящего носорога. Настоящие носороги живут в Африке.

Черепашки переглянулись.

—   Неужели он не понимает, что родина этих артистов и животных намного дальше, чем Африка? — удивлённо спросил Мик.

—   Наверное, нет, — ответил Дон. — Они привыкли к видео, телевизорам и думают, что в переездном шапито не может быть ничего по-настоящему интересного и чудесного. Им кажется, что этот бедный цирк не смог купить слонов и тигров, поэтому здесь показывают каких-то уродов или мутантов. Они прочитали на афише: «Межпланетный цирк» и решили, что это рекламный трюк. Они не удивляются, потому что заплатили за билет.

— Этим пустоголовым надо по телевизору объяснить, что они увидели чудо, — добавил Лео. — Собственным глазам они не верят.

— Соли, — шепнул Мик.

Дон, который сидел ближе всех к Мику, догадался по его мечтательной интонации, что Соли — это имя девушки-гимнастки.

— Смертельный номер! — объявил директор цирка. — Летающие гимнасты! Все артисты выступают на высоте десять метров без страховочных тросов.

Под куполом изящные жилистые юноши в чёрных трико уже раскачивались на трапециях. Один крепко держал другого и, точно рассчитав момент, отпустил его руки. Летающий гимнаст стремительно понёсся в воздухе и попал в руки другого, который висел вниз головой на трапеции, зацепившись за неё ногами. Сердце каждого зрителя замирало от страха, а гимнасты в полёте делали сальто, вертелись волчком и всё больше увеличивали расстояние полёта.

Раздалась барабанная дробь. Зал напрягся.

Трапеция раскачивалась особенно сильно. Гимнаст в верхней точке оторвался от неё и по инерции полетел по воздуху вверх и вперёд.

Но что это?

Трапеция, которая должна была прийти в расчётную точку, явно запаздывала. Зрители почувствовали, что она неминуемо опоздает. Гимнаст, пролетев по дуге вверх, начал стремительно падать...

В тот момент, когда зал затаил дыхание и с губ готов был сорваться крик ужаса, из-под купола цирка скользнула вниз хрупкая девушка на прозрачных, как у стрекозы, крыльях. Она подхватила гимнаста за руки, и взмахи крыльев слились в сверкающий полукруг. Её сил хватило, чтобы взлететь вверх и вперёд, ровно настолько, чтобы встретиться с летящей навстречу трапецией. Через секунду артист уже стоял на площадке под куполом цирка, гордо подняв руки, а Соли парила на крыльях в свете скрестившихся лучей.

Зал едва перевёл дыхание и взорвался аплодисментами. Даже черепашки потеряли всякую осторожность. Они кричали «браво», не боясь быть обнаруженными. Даже глупый сын не задал своему глупому папе ни одного глупого вопроса.

Гимнасты продолжали программу. Теперь все прыжки и полёты выполнялись с поддержкой крылатой девушки. Она демонстрировала фигуры высшего пилотажа, придавая гимнасту нужное направление полёта, и снова кружила под куполом. Казалось, что это чёрные ласточки с раздвоенными хвостами мечутся под гигантским шатром шапито...

***

Когда Эйприл впорхнула в комнату к черепашкам, она увидела странную картину: Раф посреди комнаты жонглировал тремя кинжалами. К сожалению, потолки были слишком низкими, и кинжалы всё время норовили воткнуться в них. Рафу приходилось подпрыгивать, чтобы вытащить стилет из потолка. Но он не злился, а терпеливо пытался управиться с тремя кинжалами снова и снова. Из кухни стремительно вылетел Мик. Он пронёсся по диагонали по комнате, пробежал по стене вверх до угла, спустился по второй стене и убежал на кухню.

— Дон, что здесь происходит? — изумилась Эйприл.

Дон, который, казалось, спокойно стоял вдруг подпрыгнул и сделал сальто-мортале, затем ещё одно, но на этот раз он лихо шлёпнул ступнями по потолку, оставив там двадцатый след.

— Где Лео? — спросила Эйприл. Лео не было видно за кроватью Мика. Он выполнял одно из самых трудных акробатических упражнений, которое называется «крокодильчик». Он упёрся кулаками в пол, прижав локти к бокам, и в таком положении удерживал своё тело совершенно горизонтально. Лео оторвал одну руку от пола и помахал Эйприл (теперь он держался на одном кулаке).

Телевизор, видик и компьютер были сложены под столом у Рафа, где он до сегодняшнего вечера занимался алхимией.

—   Так-так-так, — сказала Эйприл понимающе.

Из ванной вышел Сплинтер, похлопывая себя для массажа по щекам.

—   Привет, Эйприл! — бросил он девушке. — Смотри, как хорошо подействовала на них прогулка. Они снова приступили к тренировкам. Лео, не гни колени!

—   Думаешь, им это пойдет на пользу? — засомневалась Эйприл.

—   Конечно! — убеждённо ответил Сплинтер. — По крайней мере, больше они не сидят, уткнувшись в экран. Скоро ребята войдут в хорошую форму. У меня отличные ученики!

Из кухни снова вылетел Мик, пытаясь дотронуться до потолка.

—   Пойду приготовлю ужин, — Эйприл воспользовалась моментом и захлопнула дверь перед самым носом у Мика.

Через час все собрались за столом. Черепашки, запыхавшиеся после занятий, на аппетит не жаловались. Уплетая бекон с яйцом, они делали вид, что ничего особенного не произошло. Эйприл не долго позволила им отмалчиваться.

—   Что вы задумали, артисты? — спросила она.

—   Ничего, — прозвучало четыре раза (по числу братьев).

—   Тогда расскажите, понравилось ли вам представление.

—   Это настоящее чудо... — начал Раф.

—   Такого даже в кино не увидишь, вздохнул Дон.

—   Это вам не компьютерные игры, — ответил Лео.

—   Почему у меня не две головы и нет крыльев... — сокрушённо покачал головой Мик.

Всё это братья сказали одновременно, затем переглянулись и дружно рассмеялись. Сплинтер ухмыльнулся в усы. Ему явно пришлись по душе перемены, которые произошли с черепашками. Девушка тоже улыбнулась, но прежде всего она чувствовала ответственность за братьев-черепашек и волновалась за них, зная их беспокойный характер.

—   Мальчики, вас опять потянуло на приключения?

—   Нет, Эйприл, с чего ты взяла? — запротестовал Дон. — Мы просто взбодрились после этого чудесного зрелища.

—   Теперь вас, конечно, от цирка за уши не оттащишь, — сделала вывод Эйприл.

—   У нас нет ушей, — Рафаэль в шутку приставил ладони к голове и помахал ими, будто мух отгонял.

Все засмеялись.

—   Вот что я хочу вам сказать, мальчики, — голос Эйприл стал серьёзным. — Во-первых, вас могут обнаружить, когда вы тайком попытаетесь проникнуть в цирк, и тогда неприятности вам обеспечены.

—   Мы просто моментально сбежим, вот и всё, — легкомысленно заявил Мик.

—   Ах, Мик, — укоризненно сказала Эйприл, — от полиции ты, кажется, уже привык бегать. Но вот что меня беспокоит: никто из нас не знает, что можно ждать от инопланетян. В том, что нашу планету посетили инопланетяне, я нисколько не сомневаюсь. На Земле никогда не было ничего подобного! Я беспокоюсь, потому что не знаю, как они себя поведут, если увидят вас.

—   По крайней мере, они не удивятся так, как люди. У них в труппе есть гораздо

более удивительные существа, чем мы, — резонно заметил Лео.

—   А почему с ними не встретилось правительство, чтобы установить первый в истории человечества контакт с внеземной цивилизацией? — спросил Дон.

—   По-моему, никто ещё ни о чём не догадался, сказал Раф.

—   Знаете, ребята, трудно в это поверить, но я тоже так думаю, — пожала плечами Эйприл. — Но это не надолго. Как только в цирк заглянет какой-нибудь ушлый журналист, это станет сенсацией. Как бы и вы не попались вместе с инопланетянами.

—   Разве мы можем упустить такое приключение? — сказал Мик, оглянувшись на старших братьев.

Никто не ответил. Все понимали, что черепашки-ниндзя скорее откажутся от сладкого, чем от стоящего приключения.

Глава 4. Удивительные знакомства

Вечером следующего дня братья заняли привычные места на представлении. Правда, билетов они не покупали, воспользовавшись собственным ходом.

Представление шло своим чередом. Когда закончилось выступление гимнастов и Соли покинула арену, последний раз послав публике воздушный поцелуй, Мик заёрзал. Не то чтобы ему было неинтересно смотреть дальше, но просто у него что-то начало зудеть, просто как на иголках сидишь. Так всегда начинались похождения Мика. Скосив глаза на братьев, он убедился, что их ничем нельзя отвлечь от зрелища, хоть барабань по спине. Тогда Мик тихонько отодвинулся назад, а потом отступил ещё на несколько шагов, затем повернулся и спокойно пошёл посмотреть, что в цирке интересного.

Тем временем на арену вылетели лихие наездники — гномы, которые в перерывах убирали оборудование и разравнивали опилки. Теперь они надели жокейские жилеты и шапочки. Вот только скакуны у них были не совсем обычные — огромные, полосатые, шестилапые зеброгиены, у которых к тому же между первой и второй парой лап росли небольшие ручки, похожие на обезьяньи. Шесть наездников одновременно встали на попону ногами  и так скакали, подпрыгивая и хлопая в ладоши. Потом они достали скакалки и умудрились прыгать через них на скаку.

Зеброгиены во время выступления вели себя прямо по-хулигански. Чувствовалось, что у них скверный характер. Они смотрели на зрителей злыми жадными глазами, щёлкали зубами и корчили рожи. Когда наездники заставили «скакунов»          стать передней парой лап на барьер и поклониться зрителям, одна из зеброгиен вдруг протянула руку и выхватила у девочки пакетик с орехами. Девочка в испуге заплакала, а зеброгиена затолкала орехи вместе с пакетом в пасть и жадно зачавкала.

Скачки продолжались. Теперь гномы перескакивали с одной зеброгиены на другую на огромной скорости. Полосатые хищники клацали челюстями и старались ухватить гнома во время прыжка за штаны. Иногда это им удавалось. Гном вскрикивал, потому что мощные зубы прихватывали вместе со штанами кожу наездника, а зеброгиена противно хохотала.

Черепашкам не очень понравился этот номер.

Снова на арене появился двухголовый клоун и исполнил музыкальную репризу. Белая голова играла на флейте, а рыжая, которой наскучило слушать грустную музыку, достала губную гармошку и стала мешать и передразнивать. Белая половина клоуна сначала пыталась не обращать внимания, потом стала сердиться. Кончилось всё, как обычно, весёлой потасовкой клоуна с самим собой.

Потом в зале погас свет. Заметались тонкие разноцветные лучи прожекторов. Загрохотал барабан. Посреди арены вспыхнул столб ослепительного пламени и на его месте оказался маг в чёрном плаще и цилиндре. В руках у него был короткий жезл: две змеи переплетались, составляя его ручку, наконечник представлял собой голубой драгоценный камень, который с двух сторон держали две именные пасти. Камень сиял в темноте густым необыкновенным светом, а может быть, в нём отражались лучи прожекторов.

Плащ упал на пол, и оказалось, что это сам хозяин цирка — маг и волшебник Кроббин показывает своё искусство. Этот номер считался гвоздём программы. Зрители приготовились увидеть чудеса и фокусы.

Зазвучала таинственная музыка. Гномы вытащили на середину арены ящик длиной в человеческий рост. Очаровательная артистка, которая показывала номер «женщина-змея», легла в него. Крышка закрылась.

Маг Кроббин взмахнул жезлом. Блеснула молния, ударившись в ящик. Зрители в испуге вздрогнули. На мгновение камень на конце жезла загорелся ещё ярче. Через несколько секунд крышка ящика приподнялась, и оттуда, шипя, как старый патефон, и тяжело извиваясь, стал выползать огромный восьмиметровый удав.

В зале раздалось несколько испуганных криков, заплакал чей-то ребёнок. В это время из-под купола спустилась на канате та самая артистка, которая была в ящике. Она мило улыбалась и делала глубокие реверансы. У всех отлегло на душе. Удав не съел девушку, и та не превратилась в удава. Просто фокусник в очередной раз обманул публику.

Маг Кроббин взял в руки голову удава и, глядя ему в глаза, прикоснулся губами к носу. Зигзагообразное тело удава вдруг вытянулось в длину и закостенело. Прибежали гимнасты в чёрных трико и поставили удава вертикально на хвост. Теперь он казался просто пёстрым бревном.

Уважаемая публика! Бьюсь об заклад, что никто из сидящих в зале не решится залезть по этому замечательному шесту наверх, — громко заявил Кроббин. Никто не торопился выйти на арену. — Есть смельчаки в зале? — продолжал маг. — Нет? Тогда смотрите, как это делается!

Маг взмахнул рукой, подав знак гимнастке, и она мигом поднялась по удаву на самый верх до его морды. Оттуда она послала публике воздушный поцелуй, откинувшись в сторону на одной руке. Удав стоял ровно и прямо, как фонарь. Двое гимнастов удерживали его в равновесии.

Кроббин неожиданно поднял вверх свой жезл и произнёс непонятное слово. Камень на конце жезла сверкнул, и удав тут же ожил. Свиваясь в кольца вокруг девушки, он тяжело свалился на арену. Зал вскрикнул, а камень снова засветился холодным синим светом.

—   На место! — подал команду маг, и удав уполз в свой ящик, а гимнастка поприветствовала публику и убежала за кулисы.

—   А теперь мы покажем удивительные превращения в зеркальном ящике, — объявил Кроббин.

Гномы уже несли на арену четыре больших двухсторонних зеркала. Их пронесли вдоль барьера и показали публике, а потом установили на специальную подставку так, что они образовали большую четырехугольную коробку. Одно из зеркал служило дверцей.

—   Попробуем, — объявил маг, — как действует наша зеркальная комната.

Он снял цилиндр и, как и следовало ожидать от любого фокусника, вытащил оттуда белого кролика с ленточкой на шее. Кроббин поднёс кролика к зеркалам и посадил внутрь. Он закрыл зеркальную дверцу и взмахнул жезлом. Зеркала полыхнули голубым пламенем так, что у зрителей запрыгали «зайчики» в глазах.

Кроббин отворил дверцу, и публика рассмеялась. Оттуда, вытаращив глаза, выскочил ещё один гном и, быстро перебирая коротенькими ножками, скрылся за кулисами.

— Можете сами убедиться в чудесных свойствах этой зеркальной комнаты, чтобы вы могли рассказать своим друзьям и знакомым, что в межпланетном цирке Кроббина все чудеса без обмана! — воскликнул маг. — Прошу всех желающих войти в волшебную зеркальную комнату! Приглашаю на манеж всех смельчаков, которые не побоялись удава. Может быть, у вас хватит духу увидеть себя в зеркале с четырёх сторон? Несколько человек набрались храбрости и вышли на арену. «Что тут страшного, — думали они. — Это же не удава обнимать». Кроббин впустил их в комнатку, закрыл дверцу. Сверкнула молния, и дверца открылась. В зеркальном ящике сидели четыре кролика, беспокойно прыгая с места на место. Два гнома подскочили и унесли их за уши с манежа.

—   Ну и чудеса! — сказал простодушный Дон.

—   Это фокусы с зеркалами и тайными отделениями в ящике, — уверенно заявил Лео.

—   Нет, просто есть люк и тайный ход, — возразил Раф.

—   Тогда пусть Мик пророет туда тоннель и посмотрит. Он ведь у нас специалист-землеройка, — сказал Дон, оглядываясь по сторонам. — Кстати, где он? Куда делся этот злосчастный Мик?

—   Начинается, — вздохнул Лео.

***

Покинув братьев, Мик пошёл под трибунами к тому месту, где находился выход с арены. Дойдя до стены, он обнаружил там дверцу. Что ж, так и должно быть. Должны ведь рабочие проходить под трибунами, чтобы собирать и разбирать конструкции, которые поддерживают зрительские ряды.

Мик думал не слишком долго. Он протянул руку и надавил на ручку. Дверь была не заперта. Мик оказался за какими-то щитами и коробками, стоящими у стены. Он прошёл немного вдоль стены и выбрался из-за щитов на свободу, оказавшись в коридоре, который вёл на арену.

Мимо с шумом пронеслись гномы-наездники на зеброгиенах. Гномы гикали, а хищники огрызались на скаку. Мик прижался к стене. Переждав эту диковинную кавалькаду, он двинулся дальше.

В служебной части цирка-шапито царила неразбериха. Всё было загромождено различным цирковым оборудованием и ящиками. Перегородки делили его на какие-то коридоры и комнатки. Из дверей вышли два гимнаста и, не обратив никакого внимания на Мика, прошли мимо, разговаривая о своих делах. Сердце черепашки забилось сильнее. Раз тут гимнасты, где-то рядом должна быть Соли. Мик очень хотел её увидеть, но стеснялся и был уверен, что не решится подойти к девушке и поговорить. Вдруг она испугается огромной зелёной черепашки на двух ногах и с нунчаками за поясом? Или засмеётся, глядя на него? Тогда останется одно — провалиться под землю, то есть моментально закопаться и улепетывать что есть силы. И всё-таки Мику очень хотелось увидеть эту чудесную крылатую девушку.

Теперь он шёл мимо клеток с диковинными зверями. В одной, громко стуча лапами по полу, гонялись друг за другом два полуметровых жука-носорога, они толкались жёсткими панцирями и бодались рогами. Находясь в отдельных стойлах, топтались и переругивались кентавры. В больших корытах перед ними лежали груды моркови и кукурузы. Они грызли початки крепкими жёлтыми зубами, а огрызки кидали через перегородки друг в друга. И тут Мик увидел Соли. Он туг же спрятался за угол пустой клетки, решетка не очень скрывала его, но всё-таки оде нельзя было понять, что за фигура тут стоит. Мик затаил дыхание.

Сложив прозрачные крылья за спиной так, что они напоминали большой целлофановый пакет, Соли расчёсывала гребешком какое-то непонятное существо. Существо на двойном стебле стояло в каком-то горшке и походило на большой пушистый цветок. Казалось, будто персидский кот свернулся в клубок на верхушке диковинного растения. Рядом стояла дежка. Сходство с котом усиливалось  благодаря тому, что на макушке у растения торчало три больших треугольных уха с кисточками на концах. Наверное, Соли что-то говорила этому растению-коту, потому что его уши подрагивали и ловили звуки её голоса. Как жаль, что девушка слишком далеко и нельзя услышать её голос. Мику больше всего хотелось именно этого. Черепашка огляделся. Нельзя ли незаметно подкрасться поближе? Но в этот момент послышались шаги в голоса. Это приближался директор цирка вместе с каким-то субъектом, похожим на крысу и одетым в костюм с нарукавниками.

Куда спрятаться? Мик рванул на себя дверь в пустую клетку и забрался под меховую подстилку, которая лежала в углу. Зверь, проживающий в этой клетке, наверное, сейчас выступает на арене.

Мимо прошла эта парочка, оживлённо обсуждая деловые вопросы:

—   На двести билетов больше, чем вчера? Это очень хорошо. Бели завтра волна зрителей не схлынет, то послезавтра поднимем цены на билеты.

—   Как прикажете, господин Кроббин, — поддакивал человек-крыса. — Может быть, стоит разослать билеты журналистам, чтобы получить бесплатную рекламу в прессе?

—   Нет, не нужно. Мы здесь новички и не знаем, как к нам отнесутся власти. Не следует привлекать их внимание.

—   Как это мудро, господин Кроббин, — немедленно согласилась крыса. — Я понимаю, что это неприятно, но нам придётся пойти на некоторые расходы. Надо закупить корм для зверей и пищу для артистов. Для удава и зеброгиен нужно мясо или живность...

— Не торопись покупать мясо, — сказал Кроббин. — А вот за фруктами...

Голоса постепенно затихали. Мик едва перевёл дух.

Вдруг меховая подстилка, под которой прятался черепашка, зашевелилась и заворчала. Подстилка сама собой сползла с Мика, зашипела, отодвинулась подальше и начала приобретать знакомые формы. Через минуту перед поражённым Миком стояло на задних лапах что-то или кто-то, весьма похожий на медведя! Существо зарычало и замахало передними лапами перед носом черепашки. Мик отодвинулся к прутьям решётки и принял боевую стойку, проклиная себя за неосторожность.

— Вот так-то, молодой человек, — послышался рядом насмешливый голос. — Зря вы залезли в клетку, не поинтересовавшись, кто в ней находится.

Мик оглянулся и увидел, что в проходе перед клеткой стоит клоун и обе его головы с интересом наблюдают за происходящим.

—   Что вы теперь собираетесь делать? — поинтересовалась рыжая голова.

—   Зачем ты дразнишь молодого человека? — укоризненно сказал белый клоун. —   Понятно, что он никогда не встречался с пыхами и очень испуган.

—   Никого я не боюсь! — заявил Мик.

Всякий раз, попавшись, Мик старался перейти в наступление, так как считал его лучшим способом защиты.

—   Я вижу, вы собрались драться с пыхом, — сказал белый клоун. — Это очень нехорошо, всё равно что сражаться с надувным шаром. Смотрите, как надо.

Клоун прислонился к решётке, просунул сквозь неё руки и пощекотал «медведя» под мышками. Зверь захихикал, зашипел и вдруг начал сдуваться, Вскоре от него осталась только плоская шкура, которую Мик принял за подстилку. «Шкура» отползла в угол и улеглась рядом с миской с кукурузными хлопьями.

—   Вы свободны! — торжественно объявил рыжий клоун, картинно распахнув дверь в клетку и приглашая Мика выйти.

—   Пыхи — совершенно безобидные существа, — объяснил белый. Пых-Пух (так его зовут) очень испугался, когда вы залезли в его клетку. У него есть только одно средство защиты — надуться и принять вид какого-нибудь грозного зверя. Хорошо, что вы не ударили его. Большого вреда это не смогло бы причинить: Пых-Пух просто запрыгал бы по клетке, как мячик. Но он мог очень расстроиться. Если хотите подружиться, принесите ему шоколадку.

— А можно? — обрадовался Мик, выходя из клетки.

— Хорошие дела совершать разрешается, — важно сообщил ему рыжий, — а плохие строго-настрого запрещаются. Вы, наверное, Соли разыскиваете? — неожиданно завершил он свою мысль.

— Почему вы так думаете? — густо покраснел Мик.

— Все молодые люди, которые тайком пробираются за кулисы, как правило, хотят познакомиться с Соли. В среднем ей приходится отвергать восемь-двенадцать брачных предложений в месяц, — назидательно сказал рыжий. — А теперь предъявите ваши документы!

— У меня их нет, — насупился Мик.

— Тогда, может быть, вы устно сообщите нам, как вас зовут. Не могу же я всё время называть вас «молодой человек». Когда вы состаритесь, это будет странно звучать.

— Да перестань ты дразнить его, — снова вмешался белый клоун. — Ты совсем его смутил.

— Меня зовут Мик, — твёрдо сказал черепашка. — Я мутант. И я действительно очень хотел бы познакомиться с Соли, если так зовут крылатую девушку-гимнастку.

—   Да, её зовут именно так, — подтвердил рыжий. — А нас зовут Полюс. Его — Белый Полюс, а меня — Рыжий Полюс. Приятно с вами познакомиться, черепашка-мутант Мик.

К Мику протянулись сразу две руки, потому что каждый из братьев протянул свою. Мик пожал обе.

—   Я вижу, вам здесь понравилось, — сделал предположение Белый Полюс.

Через час в дверцу надувного домика Соли вежливо постучали. На стук вышла сама хозяйка. Теперь её можно было рассмотреть вблизи. Это была тоненькая девушка с прозрачной кожей и глубокими глазами. Она ступала так легко, что казалось, будто её тело невесомо. Оно и понятно, иначе как бы её удержали хрупкие крылья.

—   Добрый вечер, — сказал Дон, за которым стояли Раф и Лео. — Скажите, пожалуйста, нет ли у вас нашего брата Мика?

Вслед за Соли в дверях появился Полюс и ответил за девушку:

—   Заходите, братья-черепашки. Мик у нас, он пьёт чай.

— Заходите, — поддержала его Соли. — Мы поместимся, чаю хватит на всех. Мик нам много успел о вас рассказать.

Черепашки, нисколько не удивившись (в цирке можно всего ожидать), вошли в маленький домик. За столом они увидели Мика, который уплетал за обе щеки воздушные пирожные. — Ой, — сказал Мик, — а как вы меня нашли? — Очень просто. Спросили у первого попавшегося гимнаста, где находится домик крылатой девушки. Нетрудно было догадаться, что ты отправился искать её. Гимнаст ответил нам, что видел Полюса с таким же существом, как мы. Они направлялись именно к Соли. Вот мы и пришли за тобой.

Девушка расставила чашки.

—   А это правда, что вы мастера каратэ, черепашки-ниндзя? — спросил Рыжий Полюс.

—   Угощайтесь печеньем и пирожными, — пригласила их Соли.

—   Всё, что говорит Мик, — враньё, но на этот раз он сказал правду, — Дон сердито посмотрел на брата. — Он самый недисциплинированный и непослушный ниндзя из всех родившихся на свет. Правда, с нунчаками он обращается неплохо.

—   Как интересно! — воскликнула Соли. — Странно, но среди зрителей я не видела никого, похожего на вас.

—   Таких, как мы, больше нет на свете, — гордо заявил Раф.

—   Вам не одиноко? — спросила Соли.

—   Мы стараемся не показываться людям на глаза, — объяснил Лео. — Они, скорее всего, испугаются.

—   И начнут приставать с интервью и исследовать нас в секретных лабораториях. Только этого нам не хватало! — сердито пробурчал Раф.

—   Мы слишком не похожи на других — сказал Дон.

—   Если так, — тихо сказал Белый Полюс, — то вам надо в цирк. Здесь никого не смутит ваш странный вид. Наоборот, это большой плюс для номера.

— Какого номера? — оживился Мик.

Братья посмотрели друг на друга, как бы спрашивая: «Ты тоже об этом подумал?»

— Понятия не имеем, — заявил Рыжий. — Надо посмотреть, что вы можете, В цирке почётна любая работа.

— Я заметил, — сказал Дон, — что гномы выступают на манеже, а потом выполняют различную работу. И другие артисты, когда не заняты в номере, помогают своим товарищам.

Белый Клоун объяснил:

—   Мы не можем возить с собой по всей Галактике подсобных рабочих. В корабле просто не хватит места. Поэтому мы ухаживаем за животными, собираем шатёр на новом месте, помогаем другим артистам, когда надо вынести и поставить реквизит, подстраховать. Цирк — это одна семья.

—   А как нас можно проверить? заторопился Мик, которому больше всех хотелось остаться в этой цирковой семье, поближе к Соли.

—   Пойдёмте на манеж, — предложил Рыжий Полюс. — Там сразу всё увидим.

— Ой, а я пирожных наелся так, что ноги еле переставляю, — встревожился Мик.

— Придётся выступать без тебя, — поддразнил его Лео.

Через десять минут Полюс и Соли дружно хлопали в ладоши, сидя в первом ряду. Дон, Лео, Раф и Мик честно потели на арене. Они хотели показать всё, на что были способны. Кинжалы Рафаэля мелькали в воздухе, как молнии. Донателло проделывал с шестом чудеса и, опираясь на него, взлетал высоко в воздух. Мечи Леонардо сливались в два сияющих круга. Микеланджело крутил сальто, лихо размахивая нунчаками.

Постепенно подходили всё новые зрители, которые услышали, что на арене что-то происходит. Сами посудите: кому не интересно посмотреть на новеньких? Вскоре почти все артисты сидели на зрительских местах, с восхищением глядя на то, как братья-черепашки «работают номер» — так это называется в цирке.

Черепашки вошли во вкус и устроили на манеже показательный бой: двое против двоих, а потом каждый против всех. Они взлетали в воздух и падали на землю, делали подсечки и кувырки, наносили удары руками, ногами, оружием и головой. Природа снабдила их отличной защитой — прочными панцирями, которым не страшен любой удар. Можно было вволю позабавиться, не опасаясь поранить друг друга.

—   Так-так, — неожиданно раздался низкий хрипловатый голос. — Оказывается, сегодня идёт ещё одно представление, о котором мне никто не сказал.

Все замерли, потому что пришёл сам мистер Кроббин — маг и владелец цирка.

— Кто же это выступает на моей арене? — спросил он.

Ночью черепашки друг за другом пробирались домой по тоннелю, прорытому Миком.

—   Ты не потерял контракт? — озабоченно окликнул Лео самого старшего из братьев — Дона, который пробирался впереди, отбрасывая комья земли прямо ему в лицо.

—   Ещё чего! — проворчал Дон. — Как будто нам каждую неделю предлагают межзвездную работу.

— Что скажет Сплинтер? — спросил Раф.

—   Ох... А что скажет Эйприл? — Мик подлил масла в огонь.

—   Откуда они узнают, что они должны что-то сказать? — резонно заметил Лео. —   Ничего не надо им говорить заранее. Пусть они увидят нас на арене.

—   Ух ты! — воскликнул Раф (и снова проглотил пригоршню земли). — Вот это будет сюрприз! Представляете, как удивится Эйприл, когда директор объявит: «Уважаемая публика! Впервые на арене цирка братья черепашки со своим номером «Ниндзя под куполом»! И тут выходим мы в золотистых костюмах!

— Не в золотистых, а в малиновых, — поправил его Лео. — Хвастуны несчастные, — сказал Дон. — Нас приняли только на месяц с испытательным сроком, а вы уже воображаете себя звёздами.

— Плох тот черепашка, который не мечтает стать звездой, — возразил Раф.

А Мик всё мечтал о Соли. Он успел соскучиться по ней всего за полчаса.

Когда Кроббнн застал незапланированное представление черепашек в самом разгаре, все немного оробели. Директор посмотрел на их выкрутасы, а потом пригласил черепашек к себе в кабинет.

—   Ну что ж, — сказал им Кроббин, испытующе глядя своими пронзительными глазами. — Кое-какие данные у вас есть. Поэтому можно попробовать сделать из вас артистов. Если, конечно, у вас есть желание...

—   Да, — только и сумели выдавить из себя черепашки, потому что у них перехватило дыхание от счастья. Ещё вчера они могли увидеть такое только во сне.

—     Но одного желания мало, — заявил Кроббин. — У вас должны быть стремление и готовность круглые сутки работать и тренироваться, чтобы довести свой номер до совершенства.

— Мы будем готовить номер, не жалея сил! — заверил его Дон.

—   Никакого номера у вас ещё нет, — отрезал Кроббин. — Но мы постараемся его придумать. Кроме того, вы будете выполнять работу, которую вам прикажут делать. У нас в цирке-шапито нет слуг, всё надо делать самим.

— Это нас не пугает, — заявил Лео, а сам подумал, что сказал бы Сплинтер, услышав такие слова. В последнее время он ни разу не сумел заставить братьев вымыть за собой посуду.

— Тогда подпишите эту бумагу, — Кроббин протянул им листок, на котором было написано: «КОНТРАКТ».

Сгрудившись и заглядывая друг другу через плечо, черепашки урывками через слово прочитали о том, что их приняли в цирковую труппу Кроббина стажёрами, без оплаты, на месяц с испытательным сроком для подготовки номера и проверки способностей. По истечении этого срока дирекция вправе принять их или расстаться... Но все эти тонкости мало интересовали братьев. Главное то, что они могут каждый день приходить в цирк, работать и готовить свой номер. А если у них обнаружится талант, то их примут в артисты! Что ещё нужно черепашке для полного счастья?! Дон торжественно поставил свою подпись.

Глава 5. Черепашки в цирке

На следующий день черепашки рано утром уже были в цирке. Проходя мимо, артисты, которые знали, что черепашки приняты в труппу с испытательным сроком, приветливо окликали их и здоровались за руку. — Вот и вы, — ворчливо встретил их мистер Кроббин.

— Мы готовы приступать к репетициям! — С энтузиазмом сказал Дон. — Ха-ха-ха, — рассмеялся Кроббин. — Тогда начните с уборки клеток с зеброгиенами. Это не очень чистоплотные артисты. Потом поможете гномам сменить опилки на манеже. Затем будете страховать гимнастов во время репетиции. Ещё выбьете пыль из Пыха, потом... Спросите у меня, что ещё надо делать!

Возмущённый Рафаэль сделал шаг вперёд, чтобы сказать хозяину всё, что он об этом думает. Однако Дон неловко повернулся, так что его твёрдый локоть попал в бок Рафу. Тот смог сказать из приготовленной речи только: «Ох!». А Дон весело заявил:

—   Все понятно, мистер Кроббин. Черепашки, за дело!

Когда братья отошли достаточно далеко и директор уже не мог их слышать, Дон отругал Рафа:

—   Ты что, не понимаешь, что нас проверяют? Или ты собираешься вести себя как капризная звезда? Может быть, ты такая важная птица, что нужно поставить рядом специального гнома отгонять от тебя мух?

—   Но он очень грубо с нами разговаривал!

—   Тогда, Раф, тебе придётся поискать другого директора цирка, который будет встречать тебя с цветами на пороге, — не преминул съехидничать Лео.

Черепашки спросили у гномов, где взять швабры и ведра. Вооружившись этими орудиями труда, они подошли к большой клетке с зеброгиенами. Странные звери с шестью лапами и двумя недоразвитыми ручками встретили их оглушительным воем и лаем. В решётку полете, ли миски для воды и еды, эеброгиены просовывали руки сквозь ограду и пытались дотянуться до новых работников.

— Ну и ну! — сказал Дон и попробовал просунуть швабру в щель под решёткой (она была предназначена для уборки).

Две зеброгиены тут же схватились за ручку и постарались вырвать швабру у Дона. Когда им это не удалось, третий зверь перекусил мощными зубами деревянную ручку. В руках у Дона осталась длинная палка, а конец швабры с перекладиной достался зеброгиенам. Те захохотали лающими голосами.

— Ничего себе зверьки нам достались, — сказал Раф и почесал в затылке. — Неплохо бы на время уборки превращать их в лягушек или кроликов, а потом обратно.

Сзади послышались знакомые голоса, которые хором сказали:

—   Доброе утро.

Черепашки с радостью поздоровались с клоуном Полюсом.

—   Постигаете цирковое искусство? — весело спросила рыжая голова.

—   Не расстраивайтесь, — сказала белая

Все начинают с этого. В цирке нет грязной работы. Правда, эти звери — не очень приятная компания. Они специально берут вас на испуг, как школьники нового учителя.

— То-то радуются гномы вашему приходу, — добавила рыжая. — Обычно это их работа — чистить клетки зеброгиен и кормить их. Гномы делают это так: один стоит с пожарным шлангом наготове, а остальные быстро убирают швабрами клетку. Пару раз зеброгиены попали под холодный душ и теперь относятся к шлангу с опаской. Правда, Кроббин сердится и не разрешает обливать их. Он говорит, что они могут простудиться.

Белый Полюс объяснил:

—   Зеброгиены не совсем звери. У них есть руки и весьма развитый ум. Говорят, их можно научить даже читать. Но у них самый скверный в Галактике характер. На многих планетах их используют в качестве охранников, но даже хозяин не рискнет повернуться к ним спиной.

—   Ничего, — сказал Дон, — я знаю, Раф, как превратить их на время в кроликов. Черепашки, беритесь за швабры!

Братья с удивлением проводили взглядом старшего, который смело отворил дверцу клетки и вошёл. Однако удивление не помешало им тут же присоединиться к Дону. Они привыкли, не рассуждая, следовать за ним навстречу любым испытаниям.

Зеброгиены взвыли от радости. Они заранее предвкушали на зубах треск рвущихся штанов и слышали, как вскрикивают новички, когда мощные челюсти прихватывают их кожу. Они не учли только одного — того, что у Дона в руках оказался шест, в который превратилась перекушенная швабра. А шестом Дон владел лучше всех в мире!

Не успела первая полосатая гиена подскочить к братьям, как получила чувствительный удар по чёрному влажному носу. Она злобно заверещала, лежа на спине и размаха, вал в воздухе шестью лапами. Бац-бац-бац раздались щелчки по носам остальных зеброгиен. Через минуту все они стояли в аккуратный рядок у противоположной стены клетки, просунув горящие носы сквозь решётку. Дон с шестом прогуливался вдоль поджатых хвостов, а его братья весело и быстро убирали клетку и меняли воду в плошках.

— На другую сторону клетки бегом... марш! — скомандовал хищникам Дон, и они, трусливо прижав уши, перебежали на новое место. Черепашки закончили работу и вышли из клетки.

— Вести себя хорошо, не шуметь, миски не переворачивать! — погрозил пальцем Дон, обращаясь к зеброгиенам.

Те вполголоса огрызались и кидали на черепашек злобные взгляды, которые говорили: «Подождите, мы с вами ещё посчитаемся». Но братья их нисколько не боялись.

Клоун Полюс от души смеялся во время уборки:

—   Дон, тебе надо быть дрессировщиком опасных хищников. Ты способен научить их маршировать строем! — заявил ему Рыжий.

—   С первой задачей мы справились, — сказал Дон, — теперь надо помочь гномам сменить опилки на манеже. Черепашки, за дело!

Однако арена оказалась занятой. Гномы удивились тому, как быстро черепашки справились с уборкой в клетках, и сказали, что придётся подождать. Черепашки были этому рады. Они вместе с клоуном сели в кресла и с удовольствием наблюдали, как жонглеры репетируют новый номер. Полюсы объяснили им, что жонглеры хотят пропустить одно кольцо летящих бумерангов сквозь другое. Это очень трудный номер, потому непослушные бумеранги так и норовят столкнуться друг с другом.

Теперь черепашки поняли, какой труд стоит за этими блестящими выступлениями Жонглёры десятки раз повторяли каждую деталь номера, пока у них оставалась хоть малейшая неуверенность. Белый Полюс открыл секрет: оказывается, когда жонглёр или эквилибрист что-нибудь роняет во время выступления, он делает это специально, чтобы зрители волновались и поняли, какой сложный номер им показывают. На самом деле ни один директор не разрешит исполнить номер на манеже, пока артисты не научатся проделывать всё с блеском. Все «неудачи» они специально репетируют. — То-то я заметил, — шлёпнул себя по лбу Рафаэль, — что артисты каждый день делают одинаковые ошибки в одних и тех же местах!

На манеж вылетела разъярённая Бич Кнут.

—   Почему до сих пор не сменят опилки? — закричала она. — Через десять минут время начинать мой номер!

Переругиваясь с грозной дрессировщицей, четверорукие жонглёры покинули манеж. Черепашки принялись таскать носилки со свежими опилками, пока гномы сгребали старые в кучу. Заодно черепашки усвоили ещё одно цирковое правило: время для репетиций на манеже строго расписано. Так что было смешно рассчитывать, будто им с первого дня выделят арену для репетиций. Братья почувствовали ещё большее уважение к цирку. Мик спросил, где висит расписание репетиций, и сбегал туда. Он узнал, когда начнётся тренировка воздушных гимнастов. Ему не терпелось увидеть Соли.

Наконец с опилками было покончено.

—   Что у нас дальше по расписанию? — бодро спросил Лео.

—   Выбивание пыли из Пых-Пуха, — напомнил Мик.

— Черепашки, за дело! — скомандовал Дон.

У братьев было отличное настроение. Они занимались полезным для цирка делом и чувствовали себя полноправными членами труппы. Пусть они пока не на арене, но обязательно добьются своего!

У клетки с «надувным медведем» она встретили Соли. Девушка сидела на корточках и почёсывала зверю плоскую мордочку. Пых-Пух от удовольствия только попискивал.

— Ой, черепашки, здравствуйте! — приветливо улыбнулась Соли. — Вы уже приступили к работе?

— Конечно! — бодро ответил Раф. — Мы даже успели завязать близкие отношения с зеброгиенами.

Соли звонко рассмеялась: — Полюс мне рассказал, как неудачно закончилась сегодня их охота на новичков. Так им и надо, хулиганам.

Мик присел рядом с девушкой, и Пых-Пух, зафыркав, тут все отодвинулся подальше. Он не простил Мику вчерашнего нападения. Ещё бы, ворвался в клетку и забрался под него, как под коврик! Мик улыбнулся, достал из кармана шоколадную конфету, развернул её и протянул лакомство Пыху. Тот сначала отпрянул, потом принюхался, подобрался поближе и шершавым языком слизнул конфету с руки. Пых сосал шоколадную сладость и сопел: «Пых-пух, пых-пух». Все сразу поняли, почему его так назвали.

—   Какой ты молодец, Мик! — сказала Соли. — Как ты догадался, что Пых-Пух любит шоколад?

—   Мы ещё вчера познакомились, — смущённо сказал Мик. — А про шоколад мне сказал Полюс.

—   Тогда ты молодец, потому что запомнил и принёс конфету. Что вы собираетесь делать?

—   Выбивать из Пыха пыль, — сказал Раф и взялся за дверцу клетки.

Глаза Соли округлились:

—   Чем?!

—   Не знаю, — замялся Раф. — Наверное, выбивалкой для ковров. А что, надо просто трясти?

—   Да вы что? Кто вас подучил? — Соли была возмущена. — Это же вам не коврик для ног!

—   Соли, — умоляюще сказал Дон, который понял, что с ними сыграли злую шутку, — нам так сказал мистер Кроббин. Мы подумали, что этому зверю не больно, когда его выбивают.

—   Какой ужас! — покачала головой девушка. — Пыху действительно не больно, но он очень обидчивый. Если малознакомые черепашки схватят его и начнут колотить палками, он надуется от обиды. В прямом смысле слова надуется. Всё понятно, — Соли даже топнула ножкой. — Кроббин придумал это специально!

Соли объяснила, что готовит с Пых-Пухом забавный номер. Она хочет, чтобы Пых разрешил надуть свой воздушный пузырь лёгким безвредным газом. Тогда он поднимется в воздух, как аэростат, По своему желанию пыхи умеют принимать любую форму. Можно себе представить, как интересно это будет выглядеть под куполом цирка или на свежем воздухе: порхающая девушка и летающий зверь, который становится то медведем, то тигром, то слонёнком... Вся трудность заключается в том, что Пых-Пух надувается только тогда, когда он боится или обижен. Соли старается приручить его и хочет лаской уговорить зверя надуваться тогда, когда это нужно для номера. По-видимому, директор решил пойти по самому простому пути: обидеть Пыха и приучить его надуваться всякий раз, когда кто-нибудь подходит к клетке.

—   Соли, мы ни за что не будем выбивать этого надувного медведя, — заверил Дон. — Мы просто не знали. Хотя он и в самом деле кажется мне несколько пыльным... прибавил он, покосившись на «меховой коврик».

Соли рассмеялась:

—     Это правда. Он валяется на полу и собирает всю пыль. Сейчас мы его почистим.

Через несколько минут Соли вернулась с маленьким ручным пылесосом. Как только раздалось ровное гудение, Пых-Пух громко замурлыкал. Он мурлыкал даже громче пылесоса.

— Пылесоситься — любимое занятие Пыха, — объяснила Соли, хотя это было видно и так. — Хотите попробовать? Тогда он сразу с вами подружится.

Все черепашки по очереди пропылесосили Пых-Пуха. Он только поворачивался то одним боком, то другим и пыхтел от удовольствия.

***

В кабинет мистера Кроббина позвонили из билетных касс.

— Господин Кроббин, — робко сказал кассир, — к вам пришёл господин полицейский, он хочет поговорить. — Хорошо, покажите ему, как пройти в мой кабинет, — недовольно ответил директор и закурил сигару.

Постучавшись, в кабинет вошёл молодой полицейский и представился:

—   Лейтенант Брик из окружного управления. Я разговариваю с директором цирка?

—   Присаживайтесь, офицер, — пригласил его директор. — Меня зовут Кроббин. Я владелец этого суматошного заведения. Чем обязан? Что-нибудь не в порядке?

—   Как вам нравится наш город? — ответил полицейский вопросом на вопрос.

—   Чудесная публика! Я мистер Кроббин пытался быть любезным. — В самом городе я, признаться, ещё не был. Всё дела. Но публика замечательная, нас очень тепло принимают.

— О вашей программе рассказывают чудеса.

— Вне всякого сомнения, — заулыбался   директор, не зная, к чему клонит полицейский. Он протянул офицеру контрамарку. — Приходите вечерком, сами посмотрите. Не сомневайтесь. Выступают лучшие артисты Галактики: жонглёры с Полярной звезды, зеброгиены из туманности Андромеды.

—   Это названия цирков? — спросил удивлённый полицейский, вертя карточку в руках.

—   Это названия звёзд! — поправил его Кроббин.

Снова зазвонил телефон. На этот раз кассир предупредил директора о приходе налогового инспектора из мэрии. Офицер с удивлением посмотрел на телефонный аппарат: кнопок на нём было намного больше, чем на обычном, и значки ни на что не были похожи.

—   Ну, что ж, — холодно продолжил полицейский, который решил, что над ним издеваются, если вам угодно шутить, то объясните ещё одну вашу шутку. Нам позвонила девушка и сказала, что была на вашем представлении. Во время фокуса с превращениями её парень вышел на манеж и забрался в некий зеркальный ящик. Из ящика потом извлекли кроликов. Девушка ожидала своего парня до конца представления, а потом позвонила ему домой. Но он как в воду канул. Что вы можете сказать по этому поводу? Кроббин заёрзал в кресле:

—   Откуда я могу знать, куда отправился парень? Может быть, ему надоела эта девушка. Наверное, она некрасивая.

—   Очень может быть, — притворно согласился полицейский. — Но вы не могли бы объяснить, куда этот юноша подевался из ящика?

—   Нет, не могу, — твёрдо ответил Кроббин.

—  Почему? — насторожился полицейский.

— Это строжайшая цирковая тайна. Если я раскрою её, то все фокусники смогут повторить этот трюк, и я разорюсь.

— Согласитесь, господин Кроббин, очень подозрительно, что этот юноша пропал после вашего представления.

Кроббин взял в руки жезл из двух переплетённых змеек, которые держали голубой драгоценный камень, и стал вертеть его в руках.

— Никуда он не делся, — заявил он. — Вон он сидит, ждёт своей очереди. — Полицейский удивлённо повернулся в том направлении, куда указал маг. Там ничего не было, кроме небольшой клетки с несколькими кроликами, которые жевали травку.

—   Какой очереди? — спросил сбитый с толку полицейский.

—   Очереди к удаву! — воскликнул Кроббин, поднимаясь из-за стола и направляя волшебный жезл на офицера полиции.

Блеснула голубая молния, камень засиял глубоким внутренним светом, от которого по коже побежали мурашки. На месте, где сидел полицейский, прядал ушами серый кролик. Кроббин бросился вперёд, схватил его за уши и продолжил свою фразу, которую некому было оценить:

—   Но он пропустит свою очередь ради тебя!

Когда в кабинете появился сотрудник мэрии, всё было спокойно. Инспектор довольно быстро выяснил, что никаких документов у директора цирка нет, никаких разрешений в мэрии он не получал, животных никто не проверял и вообще они иностранцы, которые незаконно въехали в эту страну. Чиновник только одного не мог взять в толк: из какой страны прибыл цирк. Система Арктура была ему неизвестна. Он даже не знал, в Европе она находится или в Южной Америке.

Скоро в кабинете сверкнула ещё одна молния. Через минуту мистер Кроббин вышел из кабинета, держа в каждой руке по упитанному кролику. Он направился к террариуму, в котором за стеклом под раскалённой лампочкой грелся питон. Директор цирка приподнял крышку и бросил удаву обоих зверьков...

Глава 6. Перед полётом

На вечернем представлении черепашки помогали готовить номера за кулисами. Они подтаскивали разные цирковые предметы, загоняли назад в клетку зеброгиен (благодарные гномы сказали, что никогда ещё это не удавалось сделать так быстро), желали каждому артисту перед выступлением удачи. В хлопотах вечер пролетел незаметно.

Когда, казалось, всё уже было закончено, в цирке поднялась суматоха. Все забегали и зашумели. Черепашки, которые надеялись посидеть за чаепитием со своими новыми друзьями, растерялись. Они поймали за рукав знакомого гнома и спросили его, что происходит.

— Вы не знаете? Через два часа садится наш корабль. Срочная погрузка. Приказано немедленно упаковывать вещи! — Гном на полной скорости унёсся по своим делам.

—   Вот тебе раз! — развёл руками Рафаэль. — Вот и закончилась наша цирковая карьера.

—   Да, недолго музыка играла... — Лео похлопал по плечу расстроенного Мика.

—   Спокойно, — уверенным голосом сказал Дон, хотя ни в чём не был уверен. — Идём к Кроббину. Надо выяснить, куда уезжает цирк. Быть может, мы отправимся с ними.

Отыскать Кроббина оказалось непростым делом, потому что в данный момент он руководил сборами и сновал по цирку из конца в конец.

Надо сказать, что дело было поставлено умело. Все артисты и работники уже много раз высаживались на различных планетах и в разных городах. Лёгкие на подъём, они привыкли за несколько часов разворачивать городок и за такое же короткое время собираться в путь. Поэтому распоряжение директора цирка не застало их врасплох. К сожалению, никто не знал, куда они отправляются.

Наконец черепашки увидели Кроббина, который поторапливал четвероруких жонглёров. Они складывали сидения для зрителей. Любопытный Лео отметил про себя, что конструкция трибун была удивительно простой и удобной.

—   Господин Кроббин, — обратился Дон к хозяину.

—   А, черепашки, — обернулся к ним Кроббин. — Чех вы заняты? Надо упаковать в ящики гимнастические снаряды. С ними всегда много возни. Сейчас Соли будет сбрасывать то, что прикреплено к куполу.

— Но, господин директор, — удивился Дон, — вы считаете, что мы должны лететь с вами?

— Конечно. Вы же подписали контракт. Пока вы отработали только один день.

— Мы думали, что цирк останется на месте, — возразил Дон.

—   В контракте указано время, а не место. Остался месяц без одного дня, а затем контракт может быть продлён.

—   Где-нибудь на Альфе Центавра? — вставил Лео.

—   Может быть, — серьёзно подтвердил Кроббин. — Маршрут гастролей — это дело дирекции, а дирекция — это я.

—   А если на Альфе Центавра вы не захотите продлить контракт? – поинтересовался подозрительный Рафаэль. — Как мы тогда доберёмся домой?

— Это ваши проблемы. Дирекция цирка — это не такси, чтобы доставлять вас по домам.

Черепашки растерянно переглянулись. Дело принимало неожиданный оборот. Они спрашивали взглядами друг друга: «Что будем делать?»

—   Господин Кроббин не могли бы вы сказать, куда сейчас отправляется цирк, — попытался выяснить Дон. — Может быть, на Большую или Малую Медведицу?

—   Хорошо, — сказал мистер Кроббин,— раз уж вы так волнуетесь, я вас успокою. Мы временно прекращаем гастроли и поищем здесь на Земле тихий укромный уголок, чтобы подготовить новую программу. Затем мы продолжим выступления на Земле или в созвездии Стрельца. Там тоже есть одна подходящая планета червей-рудокопов.

—   Нам надо посоветоваться, — сказал Дон.

—   Пожалуйста, — милостиво разрешил мистер Кроббин. — Только постарайтесь уложиться в минуту. Надо ещё подготовить к погрузке кентавров. Они очень волнуются при переездах. Их надо завернуть в вату, чтобы они не поранились при погрузке. Черепашки отошли в сторону, чтобы поговорить. Мик споткнулся о лежащий на арене канат, потому что шёл с задранной вверх головой. Под куполом Соли возилась с гимнастическим оборудованием. Девушка заметила черепашек и помахала им рукой.

— Что будем делать, братья? —  спросил Дон.

— Полетели, — добродушно предложил Мик, глядя на Соли.

—   Ничего себе предложение, — сказал Лео. Этот малыш готов затащить нас в соседнюю Галактику вслед за своей стрекозой.

—   А мне Соли нравится, — заметил Раф.

—   Хорошенькое дело, — сказал Лео.

—   Итак, — подвел предварительный итог Дон, — два голоса «за».

—   В общем-то, я тоже «за», — сказал Лео. В цирке весело, а из созвездия Стрельца как-нибудь выберемся, если надо будет.

—   Всё понятно, — решил Дон. — Помогайте Соли, а я сообщу о нашем решении Кроббину, — и он пошёл к директору цирка.

Не было ничего удивительного в таком легкомысленном подходе к серьёзным вопросам. Черепашки — народ весёлый, лёгкий на подъём и любопытный. Разве можно упустить такой шанс? Да ни в жизнь! Оставалась только одна проблема.

—   Господин Кроббин, — снова потревожил Дон директора цирка, — мы решили, что отправляемся с вами, но мы бы хотели предупредить своих близких о том, что нас некоторое время не будет.

—   Предупредите, — разрешил Кроббин.

—   Но как? — Дону показалось, что они разговаривают на разных языках.

—   Разве на вашей планете нет никаких средств связи? — удивился мистер Кроббин. — Видеотелефон, телепатия, почтовые летучие мыши или ещё что-нибудь?

— У нас дома нет телефона, поэтому мы не можем предупредить Сплинтера, а наша подружка Эйприл сегодня собиралась на прогулку с Кейси. Мистер Кроббин достал из кармана своего неизменного фрака странный телефон с множеством кнопок и непонятными знаками.

— Найди-ка Эйприл, подружку черепашек. Она где-то гуляет с Кейси.

— Ну и задание, — недовольно ответил телефон.

***

Эйприл вместе с Кейси пошла в кинотеатр. Они съели порцию мороженого в кафе, а теперь, болтая о разных разностях, не торопясь шли по улице.

—   Черепашки совсем помешались на своём цирке, — сказала Эйприл другу. — Я думаю, они даже во сне видят себя на арене.

—   Это было бы для них отличным занятием, — рассудительно ответил Кейси. — Билеты на их представление были бы нарасхват.

—   Сплинтер сказал, что сегодня они убежали из дома ни свет ни заря. Даже не позавтракали.

—   Вот здорово, а я всегда думал, что у них отличный аппетит.

Кейси хорошо знал черепашек и дружил с ними.

—   Я только опасаюсь, что они опять попадут в какую-нибудь переделку. Ты же знаешь, какие они легкомысленные.

—   Ничего, — резонно заметил Кейси, — я не позавидую тому, кто захочет обидеть этих ниндзя.

—   Так-то оно так... — начала Эйприл, но тут зазвонил телефон.

Эйприл и Кейси с удивлением посмотрели на телефонный автомат, который стоял на улице и вовсю трезвонил. Наконец Эйприл подошла к нему и решительно сняла трубку:

—   Слушаю вас.

—   Это ты, Эйприл? — услышала она голос Дона.

—   Я. А как ты меня нашёл?

Дон благоразумно пропустил её вопрос мимо ушей, тем более что он сам не знал, как аппарат Кроббина сумел связать его с Эйприл.

— Ты знаешь, Эйприл, нам нужно ненадолго отлучиться. Предупреди, пожалуйста, Сплинтера.

— Хорошо, Дон, — ответила девушка, которая плохо соображала от удивления. — Сегодня я приготовила вам пирог с малиновым вареньем. Найдёте его в холодильнике. Надеюсь, вы не очень поздно вернётесь домой.

—   Не знаю, — ответил Дон. — Пока мы уезжаем на месяц, но, может быть, нам продлят контракт.

—   Что?! — только и сказала Эйприл, потеряв от удивления дар речи.

—   Пока! — попрощался Дон. — Надо торопиться, а то звездолёт скоро приземлится. Я позвоню, когда вернёмся.

В трубке раздались короткие гудки.

Кейси пришлось постучать Эйприл по спине, чтобы она пришла в себя.

— Они куда-то собрались! На целый месяц! А потом им могут продлить контракт! — Эйприл говорила восклицательными предложениями.

Ну и что? — сказал Кейси. — Похоже, что выступления в цирке им не только снятся.

—   Немедленно поехали в цирк! — топнула ногой Эйприл.

—   А как же кино? — жалобно спросил Кейси, который отнюдь не разделял тревоги девушки, потому что считал, что черепашки вполне сумеют постоять за себя в любой ситуации.

Ответа не последовало, Эйприл уже бежала к станции метро.

Рядом с шатром села гигантская летающая кастрюля грузового звездолёта. Она была величиной с семиэтажное здание, а на крышке можно было устраивать велосипедные гонки по кругу. Звездолёт после выгрузки цирка автоматически поднялся на орбиту искусственного спутника Земли и в режиме невидимости дожидался там сигнала Кроббина. Его никто не заметил, и он никому не мешал. Орбита — это довольно удобное место для парковки транспорта. Только один раз невидимый корабль, уворачиваясь от спутника-шпиона, случайно сбил антенну на каком-то спутнике связи. Из-за этой случайности жители Люксембурга и Монако не смогли увидеть финал соревнований по фристайлу в Канаде.

Как только на корабле услышали знакомый сигнал на приземление, он немедленно покинул орбиту и опустился на пустырь в Нью-Йорке. Сигнал подал прибор Кроббина, который, как можно было заметить, умел очень многое.

Кроббин, в свою очередь, решил сняться с места потому, что его встревожили два утренних визита. Он понял, что Земля — довольно странное место, где много непонятных правил, которые надо выполнять. Кроме того, люди здесь беспокоятся друг о друге, поэтому могут поднять большой скандал из-за нескольких зрителей, превращённых в кроликов. Кроббин решил собрать вещички и отсидеться некоторое время в каком-нибудь тихом месте, пока не уляжется шум в связи с пропажей зрителей, полицейского и чиновника из мэрии.

Можно было, конечно, вообще улететь с этой планеты, но Кроббина заинтересовала Земля. Во-первых, цирк пользовался здесь успехом. Каждое представление собирало полный зрительный зал. Билеты были проданы на неделю вперёд, и Кроббин ухмылялся, представляя себе, как удивится обманутая публика, когда шапито не окажется на месте. То-то заплачут дети, которым обещали весёлое представление, затопают ногами на родителей. Кроббину были по сердцу такие сцены.

Но была и более важная причина для того, чтобы не торопиться улетать с этой планеты. Кроббин обратил внимание на то, как ярко загорается его кристалл во время представлений, когда публика пугается чего-нибудь. Оказалось, что у жителей этой захолустной планеты есть очень редкое для Галактики качество — они обладают сочувствием к чужой боли и чужим неприятностям. Стоило упасть артисту или удаву схватить свою жертву, как весь зал вздрагивал и ойкал, особенно дети. Энергия испуга впитывалась в голубой кристалл, и он загорался жгучим глубоким светом. Обычно эту энергию излучал только тот человек, который попался удаву или был превращен в кролика. Но даже этой энергии с лихвой хватало на то, чтобы магические силы Кроббина росли. Зрители большинства планет смотрели на такие сцены в цирке со сдержанным интересом, но ничуть не пугались за чужую жизнь. С другой стороны, на высокоразвитых планетах, где жители умели сочувствовать друг другу, таких магов с Арктура, как Кроббин, не пускали даже на орбиту, зная их зловредность.

За несколько представлений в Нью-Йорке в кристалле Кроббина скопилось больше силы, чем за сотни представлений на какой-нибудь планете червей-рудокопов или попугаев-пересмешников. Подумать только, как одновременно тысячи зрителей опасались за жизнь какого-нибудь летающего гимнаста! Да, этой планетой следовало заняться всерьёз, и у Кроббина возникло несколько стоящих мыслей.

По этим причинам хозяин цирка маг и волшебник Кроббин дал распоряжение погрузиться на корабль и собирался найти на планете уютный уголок, где его никто не потревожит.

Оборудование было готово к погрузке. Крышка летающей кастрюли откинулась, и показалась огромная лапа погрузчика. Она взяла за макушку главную штангу шатра, огромный купол шапито сложился, как зонтик, и был уложен на своё место на корабле. Затем пришел черёд ящиков и клеток. Одновременно открылись пассажирские люки, и началась посадка артистов и работников цирка.

Черепашки с восторгом наблюдали за работой гигантского погрузчика межзвёздного цирковоза.

— Эх, в Голливуде бы всё отдали за один день съемок такого корабля! – сказал неравнодушный к кино Дон.

— Да, могу себе представить, какой там компьютер, — поддержал его Лео.

—   Могли бы придумать какой-нибудь другой способ упаковывать кентавров, — проворчал Раф, потирая голень, по которой ему ударил копытом нервный человеко-конь.

—   Посторонись! — крикнул Мик, волоча большой горшок, из которого рос на двойном стебле кот-цветок.

От его крика цветок испуганно прижал уши с кисточками. Сверху над ними пролетела Соли, показывая Мику дорогу. Погрузка близилась к концу.

— Черепашки, марш в звездолёт! — скомандовал Дон, и все они отправились вслед за Миком и Соли к ближайшему люку.

***

Когда Эйприл и Кейси прибежали на место, где ещё вчера шумел и сиял огнями цирк-шапито, было уже поздно. Пустырь снова стал обычным пустырём. Где-то далеко в небе слышался шум работающих двигателей космического корабля. Эйприл проводила взглядом падающую звёздочку. Космолёт включил режим невидимости, и звёздочка погасла.

Кейси перевернул ногой пустой ящик с наклейкой: «КОМБИКОРМ ХРУМ-ХРУМ. ТОЛЬКО ДЛЯ КЕНТАВРОВ. СДЕЛАНО НА БЕТЕЛЬГЕЙЗЕ».

—   Похоже, мы опоздали, — сказал он.

—   Пусть только попробуют не вернуться! — Эйприл погрозила в небо кулачком. — Я им уши поотрываю и выброшу в мусорное ведро.

—   У черепашек нет ушей, — рассудительно заметил Кейси, но тут же смолк, увидев слёзы на глазах Эйприл.

Глава 7. Островок в океане

В кают-компании было тесно и шумно. Перелёт обещал быть недолгим, поэтому артисты не расходились по своим каютам. Корабль плавно летел на километровой высоте вдоль побережья. Благодаря включённым антигравитационным двигателям и защитным силовым полям никакой болтанки и перегрузки не чувствовалось. Черепашки прилипли к иллюминаторам. Внизу проплывала панорама ночного Нью-Йорка с огнями, небоскребами, автострадами, походившими на огненные реки, по которым плывут в обе стороны тысячи светлячков — фары автомобилей.

Звездолёт на несколько минут завис на одном месте, потом резко набрал высоту, хотя никто этого не почувствовал, а затем взял курс в сторону моря. Теперь внизу была видна только морская гладь с редкими искорками-кораблями. Черепашкам сразу стало скучно, и они сели к столу.

В это время Соли что-то считала, загибая пальчики на руке, а затем нажала на кнопки в стенном автомате. Через несколько секунд на подносе оказалось семь чашек горячего какао и пять с половиной земляничных пирожных. К тому же в двух чашках какао было только по половинке. Такое странное количество порций объяснялась очень просто. Четыре полных чашки и четыре пирожных были предназначены для черепашек. Одна чашка и половинка пирожного были для Соли, ей нельзя есть много мучного, чтобы не растолстеть и не потерять лётных качеств. Две половинки какао и половина пирожного достались клоуну Полюсу. Его головы постоянно ссорились из-за того, чья очередь есть. Это был очень трудный вопрос для Белого и Рыжего. Обе головы любили чем-нибудь полакомиться. Но ведь всё съеденное шло в общий живот, и если Рыжий плотно позавтракал, пока Белый спал, то второй просыпался сытым и лишался удовольствия, получаемого от еды. Поэтому обе головы бдительно следили друг за другом и требовали делёжки по справедливости. Правда, Рыжий всё равно мухлевал, из-за этого Полюс толстел. Иногда головы садились на строгую диету, но всегда получалось так, что Белый голодал, а Рыжий то потихоньку начинал что-нибудь жевать, то неожиданно хватал первую попавшуюся пищу и заталкивал в рот. Такое поведение нередко заканчивалось ссорой и даже подзатыльниками.

— Прошу к столу, — позвала всех Соли.

— Вот и хорошо, — сказал Раф, принимаясь за пирожное, — а то мы упустили сегодня пирог, который испекла Эйприл.

Черепашки с аппетитом принялись ужинать. Соли ложечкой сняла крем со своего кусочка и поднесла его к странному растению, которое стояло рядом в горшке. Пушистый шар с треугольными ушами высунул розовый язычок и слизнул угощение.

—   Что за невиданное существо? — спросил Дон. — Это растение или зверь?

—   Я и сама не знаю, — ответила девушка, — но это мой хороший приятель. Я зову его Ушистик, потому что он пушистый и у него чуткие ушки. Эта порода называется муркот полевой.

—   Он очень симпатичный. А чем его кормят, сливочным кремом? — поинтересовался Мик и протянул существу свою ложечку лакомства.

Зверь-цветок ещё раз поработал язычком, и все почему-то расплылись в улыбке.

—   Вот видите, — сказала Соли, — это самое удивительное и доброе существо из созвездия Южный Крест. У него есть два стебля, поэтому оно может расти на земле. Ему нравится мягкая влажная почва, поэтому я вожу его в горшке и не забываю поливать. Если почва засохнет, Ушистик вытаскивает стебли из земли и, смешно переваливаясь, топает на своих корнях, пока не найдёт место получше.

—   Но ведь крем он тоже ест, — заметил Лео. — Это из вежливости?

—   Я бы не стала удивляться, — улыбнулась Соли, — Это очень деликатное существо, и из вежливости, как вы говорите, может сделать очень многое. Он действительно любит слизывать мёд или крем, хотя может и зазевавшуюся муху поймать и съесть.

— Зачем тогда крем переводить? — резонно заметил Лео. — Пусть себе мух ловит.

— Ну что ты, Лео? — с укоризной сказала Соли. — Я не собираюсь экономить на своих друзьях. Его ведь можно не кормить. Можно спеть ему песенку, и муркот будет сыт. Мне кажется, что он питается хорошим к себе отношением. Сделайте ему что-нибудь приятное, например, расчешите гребешком, и он даже прибавит в весе. — Если это твой муркот, то почему ты его держишь в коридоре, а не в своём домике? — поинтересовался Дон.

—   А вы почувствовали, как вам стало хорошо и весело, когда мы угостили его кремом?

— Да, — согласился Дон. — Все заулыбались, будто это их с ложечки кормят.

—   Муркоты умеют создавать вокруг себя хорошее настроение. Они не разговаривают, не поют, не пахнут, но возле них все становятся более добрыми и беззаботными. Поэтому он и стоит в коридоре, где мимо него все ходят. С тех пор, как мне его подарили в созвездии Южного Креста, где мы выступали в прошлом году, у нас в цирке стало меньше ссор. Это всё он,— Соли ласково почесала Ушистика за ухом.

—   Очень трогательно, — сказал Рыжий Полюс и улыбнулся, потому что Ушистику снова стало приятно.

***

В рулевой рубке корабля за пультом управления сидел Кроббин. Он вёл летающую кастрюлю вдоль побережья, так как сначала собирался найти там укромный уголок. Однако показания приборов вскоре убедили в том, что восточное побережье этого континента заселено слишком густо. Кроббин свернул поближе к морю и набрал высоту. Он задал Мозгу корабля программу поиска пустынного острова, здраво рассудив, что в океане его будут меньше беспокоить.

Через некоторое время корабельный Мозг начал выводить на экран данные сканирования земной поверхности. Почти сразу один из островов привлёк внимание Кроббина. Он находился не слишком далеко от берега, там почти не было построек. Он был зелёный и отличался удивительно благоприятным климатом.

— Просто курорт! — сказал Кроббин сам себе. — Автопилот, подлети-ка к нему поближе и хорошенько осмотри. Похоже, мы нашли то, что искали.

Через полчаса он полностью в этом убедился. Островок был небольшой: за один день его можно было обойти пешком. На северной стороне находилось несколько зданий. Кроме этого, на острове не было даже лачуги туземца. Невысокая гора посередине, две речки и множество ручейков. Никаких вулканов и военных баз, в общем, идеальное место.

—   Послушай, Мозг, найди на южной стороне равнину поблизости от моря, и чтобы были ручеек, хорошая лужайка, и лесок. Как только найдёшь, приземляйся и начинай выгрузку кран-лапой.

В это время в кают-компании и каютах раздался голос Кроббина:

—   Вниманию работников цирка! Наш корабль совершает посадку на курортном необитаемом острове. Все артисты переводятся с этого момента на сниженную оплату по отпускному режиму. Корабль будет постоянно находиться на острове, поэтому можете ночевать в своих каютах. Выгрузкой займётесь утром. Мы задержимся здесь на несколько недель, поэтому желаю вам приятного отдыха. График репетиций сообщу завтра. Работы по разгрузке и монтажу шатра начнутся утром в восемь часов.

Черепашки с удивлением слушали это объявление.

—   Интересный получается отдых с графиком работ и сниженной оплатой, — заметил Лео с улыбкой.

Белый клоун ответил:

—   Многие артисты согласились бы доплачивать, лишь бы им разрешили заниматься любимым делом. Кроббин это, конечно, использует, но зато у нас есть цирк. А оплата — дело второстепенное. — К тому же у нас есть какао, — согласился с ним сладкоежка Раф. — Соли, ты научишь меня обращаться с автоматом по выдаче сладкого какао?

— Не обольщайся, — объяснил ему Рыжий Полюс. — Скоро в автомат заложат данные о твоей диете, и тогда он не разрешит тебе потерять спортивную форму.

— Так я и знал, — вздохнул Рафаэль. — У нас тоже был такой автомат. Его звали Сплинтер.

Черепашки не захотели спать в душном звездолёте и поставили свой надувной домик на лугу. Полюс научил их собирать домик и расставлять складные кровати. Братья наполнили матрасы тёплой водой и, покачиваясь, отдыхали.

Вскоре они пожалели, что не остались в звездолёте. Кран-лапа всю ночь светил яркими прожекторами, выгружая и расставляя цирковое имущество. Два робота ставили по кругу двухметровый забор, как и было заложено в программе. Один ставил столб, другой огромной колотушкой вгонял его в землю с точностью до миллиметра. «Бум-м-м», — раздавалось на всю округу, и бедные черепашки как по команде открывали глаза. «Скрип, скрип, скрип» — это роботы натягивали сетку между столбами, и братья, перевернувшись на другой бок, начинали дремать. И снова: «Бум-м-м!» Автоматы прекрасно обходились без людей, делая своё дело. К сожалению, шума при этом было слишком много.

—   Всё, с меня хватит! — сказал Дон, снимая с головы подушку. — Я иду гулять.

Мик, Раф и Лео тут же последовали за братом. Стояла чудная ночь, ярко светила полная луна.

—   Что это? — удивился Мик, — Неужели Соли решила полетать ночью?

Мик стоял с задранной вверх головой.

На фоне огромного ярко-жёлтого диска луны пролетел силуэт какого-то удивительного летательного аппарата или птицы с острым носом и удлинёнными треугольными крыльями.

— Это не Соли. У неё крылья совсем не такие.

— Но это и не птица. Какой-то крокодил летучий, — сказал Дон.

— Наверное, где-нибудь в Китае сорвался с веревочки бумажный змей в виде дракона и летает, где придется, — предположил фантазер Раф.

«Лишь бы не кусался», — решили черепашки и пошли к роботам. «Бум-м-м!» — очередной столб вошел глубоко в землю, «Ж-жик» — телеобъектив робота замерил высоту столба. «Тук-тук» — тяжёлая кувалда вбила его на семь с половиной миллиметров.

—   Эй, — окликнул робота Лео, — ты не мог бы стучать потише? Распугал всех лягушек в округе.

—   Анализирую информацию, — сообщил робот, остановив работу. — Сообщите дополнительные сведения: кто такие лягушки, оцените принесённый вред от их распугивания.

— Лягушка — ценная квакающая порода мухоедов, — с глубокомысленным видом объяснил ему Рафаэль. — Вред от распугивания каждой лягушки равняется двадцати несъеденным комарам в час.

— Информация понятна, — проскрежетал робот. Принимаю меры к снижению производственного шума.

Тяжёлая кувалда поднялась, стремительно обрушилась вниз и... бесшумно остановилась в воздухе в миллиметре от сваи. Затем снова поднялась вверх и опустилась без стука.

—   Всё в порядке, — сказал Лео. — Можно идти спать. Тишина восстановлена.

Черепашки повернулись к домику, но тут за их спиной снова раздался голос робота:

—   Произвожу анализ полезности труда. При силе удара с нулевым шумом к восьми часам утра будет забито ноль столбов. Полезность труда слишком низкая. Принимаю меры воздействия на комаров.

Из корпуса робота выдвинулось нечто вроде пистолета с широким раструбом на конце ствола. Из раструба послышался тонкий, почти неуловимый свист, от которого заложило уши. Робот провёл этим излучателем вокруг себя. Завершив полный оборот, он доложил:

— Количество уцелевших комаров на расстоянии два километра в окрестностях лагеря — ноль. Вред от распугивания лягушек ликвидирован. Ускоряю работу по возведению забора.

Стук возобновился с удвоенной силой, и черепашки переглянулись.

— Нет, — сказал Дон, — так дело не пойдет.

Он решительно подошел к роботу, выхватил у него кувалду и бросил её далеко в кусты.

— Анализирую ситуацию, — ровным скрипучим голосом сообщил робот. — Количество кувалд — ноль. Количество запасных кувалд на складе звездолёта — ноль.

— Ура! — воскликнул Раф. — похоже, его любимая цифра — ноль.

— Произвожу замену утраченного инструмента подручными средствами. — Ноги робота вдруг удлинились. Он приподнялся над столбом и со всего размаха ударил по нему сверху массивной головой. «Бум-м-м!!!» — с утроенной силой загудело всё вокруг. К сожалению, голова робота оказалась более громким инструментом, чем кувалда.

—   Работоспособность восстановлена! — услышали черепашки, отступая.

—   В голове у него тоже ноль. Что будем делать? — подвёл итоги Мик.

—   Пойдёмте купаться, — предложил Раф.— Давайте ловить рыбу и завтракать, — сказал Лео.

— Черепашки, — скомандовал Дон, — приготовиться к утренней репетиции!

***

Мистер Кроббин в это время работал с Мозгом корабля. Как известно, чёрные маги вообще не спят, потому что им снятся кошмары.

—   Послушай, Мозг, — сказал Кроббин, — меня заинтересовала эта планета. Когда мы сюда летели, ты сообщил только, каковы здесь численность населения и уровень платёжеспособности аборигенов. Мы решили, что наши гастроли окупятся. Но теперь я хочу кое-что узнать о здешних жителях.

—   Я сообщил, — довольно ехидно напомнил Мозг, — что Совет Галактики запретил посещать эту планету в течение тридцати семи с половиной лет.

—   Об этом я тебя не спрашивал, — оборвал его Кроббин.

—   Как хочешь, — Мозг сделал вид, что ему безразлично.

—   Будешь спорить, заставлю повторять таблицу умножения! — пригрозил маг.

—  Не надо, хозяин, — жалобно попросил Мозг.

—  У тебя есть какие-нибудь сведения об этой планете и её жителях?

— Так точно, хозяин. В последние пятьдесят лет планета Земля была исследована альдебаранской экспедицией летающих блюдец с базовой летающей супницей на Луне. Данные занесены в «Каталог малопонятных существ Млечного Пути». Зачитываю данные исследований. Уровень цивилизации — ни то, ни сё. Чувство юмора — два плюса. Приложение: фильмы Чарли Чаплина. Показать?

—   Нет. Я этого не люблю.

—   Продолжаю. Агрессивность — по индексу «лучше не трогать». Содержание сказок — «добро побеждает зло». Уровень отзывчивости и сочувствия — от ноля до плюс бесконечности.

— Как это понимать?

—   Это нельзя понять, — официальным тоном сообщил Мозг. — Люди, аборигены этой планеты, бывают разными. По уровню злости одни из них приближаются к рако-скорпионам планеты ДДТ. Другие по уровню добродушности превышают показатели муркотов полевых с Южного Креста.

— Так не бывает, — растерянно сказал Кроббин. — Если зеброгиены занесены в классификацию под индексом «существо кусачее повышенной вредоносности», то все они совершенно одинаковые и без палки к ним лучше не подходить. Если эльфы прозрачнокрылые относятся к «нежным прямолетящим», то их можно обижать сколько угодно и ни один из них не даст сдачи. Можешь посмотреть на Соли, я ей три года не платил за выступления, а она все так же смеётся. Как это может быть, что все они разные?

— Именно поэтому Совет Галактики запретил садиться на эту планету. Решено подождать один галактический год, который равняется тридцати семи с половиной земным годам, потом сравнить данные исследований. Тогда станет понятно, в какую сторону развиваются люди. Кстати, за самовольную посадку на эту планету полагается пять лет переливания из пустого в порожнее на астероиде для особо опасных бездельников. — заявил Мозг.

— Ну-ка расскажи мне столбик на цифру два! — приказал Кроббин. Мозг ойкнул и начал:

— Дважды два — четыре, дважды три — шесть, дважды четыре — ласточкино гнездо...

—   Что? Начинай сначала!

—   Ох-ох, — простонал Мозг, который терпеть не мог повторять то, что всем и так известно. — Кважды ква — лягушка... Между прочим, — поторопился он сказать, пока его снова не наказали, — самое удивительное на этой планете — дети. Энергетическая ценность каждого человеческого ребёнка — плюс-минус «что угодно».

—   Вот это да! — Кроббин забыл о наказании. — Что ж ты молчишь?! От чего это зависит?

—   Это зависит от сказок, которые рассказывают взрослые, от фильмов и игр, в которые дети играют. От домашних животных, товарищей...

—   Я начинаю понимать, почему Совет запретил сюда соваться. Это же настоящее сокровище!

—   Планету занесли в специальную рубрику с пометкой «особо опасная — дробь — особо прекрасная».

—   Значит, если ребёнка с этой планеты хорошенько напугать, он выплеснет столько энергии страха, что она изменит даже его самого!

__ Да, — грустно ответил Мозг, — и тогда он станет взрослым существом категории «кто не спрятался, я не виноват».

—   Да ты понимаешь, какую информацию от меня утаивал?! Стоит на детском представлении какой-нибудь зеброгиене проглотить паршивого гнома, как тысяча испуганных детей наполнят мой жезл таким количеством энергии страха, что можно Луну превратить в головку сыра! А если показать им хорошую драку чудовищ, то энергии злости хватит, чтобы забросить крейсер Галактической полиции за туманность Андромеды!

— По законам любой страны на Земле детям запрещается показывать такие зрелища, — заявил Мозг. — Ваш цирк немедленно закроют, а владельца оштрафуют или посадят в одиночную камеру.

— Что? — встрепенулся Кроббин, в голове которого проносились мечты о той силе, которой он вскоре достигнет на Земле. — Ты мне угрожаешь? А ну-ка, напомни таблицу умножения на цифру один!

Пока Мозг корабля обречённо бубнил: «Одиножды один — один господин, одиножды два — на траве дрова, одиножды три — дырка внутри, одиножды четыре — углы в квартире...», Кроббин рассеянно включил экраны наружного наблюдения, которые показывали, что творится вокруг корабля.

Внимание мага привлекла странная картина. В лучах восходящего солнца на ровной площадке черепашки-ниндзя сражались друг с другом. Как всегда, Дон орудовал шестом, Лео двумя мечами, Рафаэль — кинжалами, а Мик — нунчаками. Зрелище напоминало грозный балет с прыжками, приседаниями, удивительными движениями рук и ног.

— Одиножды восемь — в очередь попросим, — пытался разнообразить ненавистную таблицу умножения Мозг корабля, зная, что если Кроббин это заметит, то заставит его начать сначала.

— Эй, перестань бубнить! — прервал его Кроббин. — Гляди, как резвятся эти зелёные уроды. Мне пришла в голову одна мысль. Ты не мог бы соорудить из робота-разведчика что-нибудь впечатляющее вроде Прыг-Скока с планеты Бублик?

***

Уставшие черепашки заканчивали тренировку. Поклонившись друг другу, как это положено по ритуалу, они собирались перейти к водным процедурам, как вдруг...

— Это ещё что за чучело?! — воскликнул Мик. По лугу в сторону ограды приближалось большими прыжками что-то вроде бублика на восьми лапах.

—. С удовольствием, — согласился Мозг, готовый на что угодно, лишь бы не повторять таблицу умножения.

На вопрос Мика отреагировал робот, забивавший неподалёку очередной столб. Он навёл свои объективы на «чучело», проанализировал изображение и сказал скрипучим голосом:

—   Прыг-Скок приставучий с планеты Бублик. Всеядный хищник, нападает на всё, что шевелится...

—   Надо замереть, — предложил Дон.

— ...или пахнет вкусным, — продолжал робот. — Рекомендуемые меры: быстро спрятаться, а то сожрёт.

И электронная кувалда продолжила свою работу.

—   Откуда он взялся? — удивился Раф. — Колдовство какое-то.

—   Припрыгал, — сообщил робот и снова сделал очередной «бум-м-м».

Прыг-Скок легко, как на пружинах, перепрыгнул через забор и остановился перед черепашками. Он поднялся во весь свой четырехметровый рост на две лапы и выставил вперёд остальные шесть.

По внешнему ободу туловища-бублика шли глаза, так что ему было совершенно всё равно, в какую сторону двигаться и откуда нападать. Поэтому лапы у него не делились на передние и задние. Все они были одинаковыми.

Черепашки выстроились боевым полукругом напротив незнакомого противника. Прыг-Скок сомкнул и выпрямил шесть щупалец. На конце каждого из них, как из перочинного ножика, выдвинулись разнообразные предметы: нож, штопор, вилка, томагавк, велосипедная цепь и кастет.

— Ну и арсенал! — хмыкнул Дон и махнул шестом в сторону инопланетного зверя.

Вдруг туловище-бублик сомкнулось и клацнуло огромными зубами, которые, как оказалось, находились у него на внутренней стороне кольцеобразного тела.

— Вот так кусачка! — уважительно сказал Раф.

— Усилие кусания — восемнадцать тонн на квадратный сантиметр, — сообщил робот и стукнул головой по столбу. — Способен перекусить восьмидюймовую стальную балку. Рекомендуется пальцы не совать, а то мигом отхватит!

— Посмотрим, из чего у него сделаны щупальца, — сказал Лео и сделал резкий выпад вперёд.

Он стремительно взмахнул мечами, стараясь отрубить одно из щупалец. Но Прыг-Скок, оправдывая своё имя, взвился в воздух, перепрыгнул через братьев и приземлился на другую пару щупалец. Остальные боевые конечности резко хлестнули по трём противникам. Только стремительное сальто вперёд помогло черепашкам увернуться от ударов.

— Шустрая зверушка, — оценил Дон. — Окружай её!

Когда черепашки взяли Прыг-Скока в кольцо, он опустился на четыре щупальца, а четыре других выставил вперёд, чтобы каждое из них фехтовало со своим противником. Черепашки ловко орудовали своими боевыми инструментами, тем более что у каждого было по две руки на одно щупальце противника, и они могли свободно передвигаться назад и в стороны, тогда как зверь должен был стоять на месте.

Вскоре Прыг-Скок понял, что проигрывает турнир по фехтованию. Он подогнул щупальца и прижался к земле. Черепашки удвоили усилия.

Вдруг Прыг-Скок резко выпрямил щупальца-пружины, мгновенно взлетел и приземлился, набросив туловище-кольцо на «кеглю» — Рафа. Бублик тут же захлопнулся, зубы заскрежетали по панцирю Рафаэля так, что жёсткие костяные пластины заскрипели... Но они всё-таки выдержали. Раф выпучил от натуги глаза и принялся из всех сил кромсать кинжалами тело Прыг-Скока. Братья, забыв об осторожности, набросились на боевые щупальца врага. Прыг-Скок попытался отпрыгнуть в сторону, но Дон успел крикнуть:

— Держи его, а то он нашего Рафа утащит!

Черепашки схватились за щупальца и перенеслись по воздуху в сторону вместе с Прыг-Скоком. С таким грузом он даже не допрыгнул до забора. Если бы не догадливый Дон, хищный зверь просто умчался бы со своей добычей и разделался с ней где-нибудь в укромном месте.

Все сплелись в один клубок. Невозможно было понять в облаке пыли, где ноги, руки, щупальца и кинжалы. Шум стоял неимоверный. Однако прошла минута — и всё закончилось. От Прыг-Скока не осталось ни одного кусочка крупнее кошки.

Черепашки едва перевели дух. — Эх ты, кувалда безмозглая! — сказал Мик роботу. Строят тут какой-то дурацкий забор, а нас чуть чудовище не сожрало. — Была какая-то опасность? — осведомился робот. — Это трудно назвать развлечением, — подтвердил Мик его «гениальную» догадку.

Почему же вы не дали соответствующую команду? Я бы запросил Мозг корабля, и через четыре сотых секунды противометеоритная пушка разнесла бы вашего Прыг-Скока на мелкие атомы, — невозмутимо проинформировал робот.

—   А своей головы у тебя нет? — возмутился Мик.

— Есть — проанализировав ситуацию, неуверенно сказал робот.. — Но забивать кувалдой было удобнее...

—   Тьфу ты! — в сердцах сказал Мик и отвернулся от робота.

Пыль понемногу оседала, и теперь стало заметно, что внутренности у Прыг-Скока весьма странные: какие-то проводочки, шестерёнки, микросхемы, шланги...

—   Да он не настоящий! — воскликнул Лео. — Что ещё за чепуха?

—   Совсем не чепуха! — раздался позади голос мага Кроббина, который всё это время стоял в стороне и наблюдал за битвой. — Великолепно исполненная копия зверя с планеты Бублик. Браво! — мистер Кроббин захлопал в ладоши.

—   Зачем она была нужна? — удивился

—   Вы не догадываетесь? — спросил директор цирка. — Вы только что продемонстрировали готовый номер. Представьте себе гигантскую афишу: «ГЕРОИ-ЧЕРЕПАШКИ ПРОТИВ СМЕРТОНОСНОГО ЧУДОВИЩА». Да на ваш номер народ валом повалит!

—   Как повалит, так и отвалит, — с сомнением сказал Лео. — Охота им смотреть, как мы механическое чучело потрошим.

—   Ничего себе чучело! — вставил Раф. — Оно меня чуть пополам не перегрызло.

— Конечно, — сказал Кроббин, — мы немедленно доставим настоящих ужасных монстров со всех уголков Галактики. На арене будет литься настоящая кровь! Копия Прыг-Скока ничуть не уступала настоящему зверю. Вы прекрасно подготовленные бойцы, раз он не смог с вами справиться.

— А если бы смог? — возмутился Дон.

— Тогда пришлось бы искать кого-нибудь получше, — равнодушно ответил мистер Кроббин. — Ну что, по рукам? Пожалуй, я подпишу с вами контракт на год с половинной оплатой. А те из вас, кто выживет, через год станут настоящими звёздами.

—   Нет! — твёрдо сказал Донателло.

—   Мы не мясники! — поддержал его Леонардо.

—   Мы не хотим быть гладиаторами! — воскликнул Рафаэль.

—   Лучше давайте придумаем какой-нибудь смешной номер, — предложил Микеланджело, который забеспокоился, что их прогонят из цирка.

—   Все вы дураки! — зло сказал Кроббин. Советую подумать, прежде чем отказываться от лучшего номера в моём цирке!

Глава 8. Новая программа

Дни мелькали за днями. Цирк освоился на новом месте, обжился, и артисты приступили к репетициям.

Мистер Кроббин больше не разговаривал с черепашками об их гладиаторском номере, он вообще ни о чём с ними не разговаривал. Братьев нагрузили всевозможными хозяйственными работами, так что почти не оставалось времени ни на отдых, ни на тренировки. Этим мистер Кроббин дал понять несговорчивым ниндзя, что они должны или согласиться на номер, который им предложил директор цирка, или доработать месяц в качестве уборщиков, а затем убираться на все четыре стороны.

Черепашкам всё больше нравилось в цирке. Соли и Полюс стали их настоящими друзьями. Крылатая девушка сумела объяснить Пых-Пуху его задачу. Для этого ей потребовался воздушный шарик. Теперь каждый день Пых надувался лёгким газом из специального баллона и летал вместе с Соли на вольном воздухе, привязанный за веревочку, чтобы его не унесло ветром. По дороге он, как кучевые облака, принимал различные формы: становился то слоном, то тигром, то Микки-Маусом. Однажды он даже надул себя в виде черепашки-ниндзя к большому удовольствию братьев. Они долго спорили, кого именно Пых-Пух имел в виду. Все они подкармливали зверя шоколадом, и каждый считал, что надувной ниндзя больше всего похож на него.

С другой стороны, черепашкам всё больше не нравилась, атмосфера, которая царила в цирке. Дело было в том, что мистер Кроббин решил подготовить новую программу.

Взять, к примеру, номер гномов-наездников. Беднягам и так доставалось от зеброгиен «повышенной вредности ». Когда-то директор настоял на использовании именно этих зверей в качестве скакунов. Мистер Кроббин утверждал, что зеброгиены исполняют в цирке роль охранников и сторожей, а это немаловажно, когда выступаешь на незнакомых планетах. В цирке неукоснительно придерживались правила: каждый должен делать всё, что может. Таким образом, зеброгиены одновременно выполняли роли скакунов, и службы безопасности.

Новый вариант номера заключался в том, что скачки превращались в «салочки» под названием «Один лишний». На манеж выпускали шесть зеброгиен и семь гномов. Гнома, который находится на земле, зеброгиенам разрешалось кусать и трепать. Гном-водящий мог столкнуть любого другого со спины гиены и занять его место, тогда все неприятности доставались следующему. Кроме того, зеброгиены старались стряхнуть со спины своих всадников, и частенько по арене бегало сразу два-три «безлошадных» гнома.

Единственное ограничение для зеброгиен заключалось в том, что они должны были бегать по трём пересекающимся кругам, иначе номер превратился бы в травлю гномов.

Теперь с каждой репетиции гномы возвращались покусанными и потрёпанными. Бедняги пробовали протестовать, но что они могли сделать против директора цирка? Кроббин предъявил им контракт, где было написано, что директор отвечает за репертуар и имеет право разорвать контракт, если артист не желает выступать в номере. Кроббин пригрозил, что выгонит гномов на улицу и немедленно наберёт новых. Желающие сразу найдутся. Гномы немного погоревали и смирились. Они сшили себе специальную форму для этого кошмарного номера, использовав для штанов самую толстую и прочную кожу, да ещё подшили изнутри поролон. Но всё это мало помогало.

Зато гиены были очень довольны. Эта жуткая игра была им по душе. Жаль, что им не разрешалось кусать гномов в полную силу. Мощные челюсти этих шестиногих чудовищ могли перекусить самую толстую кость. Зеброгиены всё больше наглели и слушались теперь только черепашек, которые убирали их клетку. Завидев Дона, они как по команде быстренько бежали к дальней стенке и выставляли свои носы наружу сквозь прутья решётки.

***

В редкие часы отдыха друзья отправлялись на чудесный морской пляж. Сегодня они нашли там Соли. Она искупалась и теперь сушила на солнце свои лёгкие прозрачные крылья. Свежевыстиранный Пых-Пух сох на ветке кустарника и сосал леденец, что-то мурлыча себе под нос.

Полюс, сидя на песке, играл сам с собой в шахматы, причём Рыжий обвинял Белого в том, что тот подслушивает его мысли. Хитрец специально сбивал Белого с мысли, потому что положение его было совершенно безнадежным. Это был третий скандал во время игры, который затеял рыжий плут. В первый раз он попробовал стащить ладью, а во второй — затеял спор, утверждая, что ферзь иногда может перепрыгивать фигуры, как конь.

—   Как водичка? — весело спросил Раф.

—  Хорошая, — ответил Белый Полюс.

—   Дрянь, — сказал Рыжий.

—   Проиграл, — понимающе заметил Лео.

—   Белый совершенно не знает правил. Он выманил у меня лишнюю ладью и выигрывает только потому, что подслушивает мои мысли!

—   Бели бы я мог подслушивать твои мысли, — рассудительно сказал Белый Полюс, — ты бы не смог стащить у меня ладью, а то я только через шесть ходов обнаружил пропажу.

—   Тебя надо дисквалифицировать за ротозейство! — объявил Рыжий. — Если бы ты был шпагоглотателем, то попытался бы проглотить её эфесом вперёд.

Белый рассмеялся:

—   По крайней мере, весь сегодняшний ужин, надеюсь, я сумею проглотить правильно. Сегодня как раз будет моя любимая творожная запеканка.

—   Ага, — сообразил Лео. — Вы играли на то, кому сегодня достанется ужин.

—   Да, — печально вздохнул Рыжий.

—   Ничего, — попытался утешить его Мик, — ты ведь не останешься голодный. А вот если бы я проиграл свой десерт Рафаэлю, то моему животу пришлось бы мурлыкать голодные песенки всю ночь.

—   Ты, по крайней мере, мог бы что-нибудь стащить и поужинать, а мне Белый ни за что не позволит даже притронуться к еде.

— Не расстраивайся, — миролюбиво сказал Белый. — Я уступлю тебе немного запеканки. Давай лучше придумаем новую забавную репризу.

— Нет уж, — запротестовал Рыжий, — лучше ешь все запеканки и сам придумывай эти проклятые репризы.

— Что такое? — удивились черепашки, ведь они знали, как Полюсы любят свою профессию.

—   Понимаете, — объяснила им Соли, — мистер Кроббин хочет, чтобы вся программа была очень страшной. Шутки клоунов тоже должны быть зловещими.

—   Не по душе мне чёрный юмор! — в сердцах воскликнул Рыжий клоун.

—   А кому он по душе? — поддержал его Белый.

—   Что такое «чёрный юмор»? — не понял Мик.

—   Как тебе понравится такая реприза? — стал жаловаться Рыжий. — Мы с Белым ссоримся за наследство. Один пытается отравить другого,  а в результате мы оба погибаем и нас уволакивают за ноги с арены.

—   Или одного осуждают и приговаривают к смертной казни через повешение, а второй пытается доказать судьям, что он ни в чём не виноват и пострадает ни за что. Тогда его наказывают за спор с судьей, и обе головы визжат под розгами... — грустно поведал второй сюжет Белый.

—   Да-а, — протянули черепашки. — Весёленький сюжет. Теперь понятно, почему у тебя такое плохое настроение, Полюс.

—   Такое настроение скоро будет у всех, — заявил Рафаэль. — Я не понимаю, что здесь происходит.

Рыжий Полюс сказал:

—   Цирковые номера всегда сопровождаются большим риском, чтобы «пощекотать» зрителю нервы, заставить поволноваться. А потом зрители будут восхищаться ловкостью артиста. Но новая программа не вписывается ни в какие рамки...

— Что-то действительно происходит в цирке, — согласился Белый. Мистер Кроббин наверняка что-то задумал. Ясно одно: все новые номера должны вызвать у публики чувство страха или злорадства. Но зачем?

— Это необходимо узнать, — заявил Рыжий.

— Но как?! — воскликнули все хором.

— Есть одна замечательная мысль, — Рыжий сделал важный вид. — Но у меня плохо работает голова, ей катастрофически не хватает глюкозы.

—   Какой ещё глюкозы?! — возмутился Белый. Он сразу понял, куда клонит рыжий хитрец.

—   Той самой глюкозы, которая содержится в запеканке, — твёрдо сказал Рыжий Полюс.

—   В твой хитрый мозг попадёт столько же глюкозы, сколько в мой. Это количество не зависит от того, кто из нас ест.

—   Значит, мне не хватает положительных эмоций, — Рыжий стоял на своём. — Сначала Кроббин со своим чёрным юмором, потом ты выиграл у меня в шахматы, а теперь ещё и запеканки меня лишают! Я уже ни о чём не могу думать...

—  Возьми мою запеканку, — предложила Соли.

—   Не надо, девочка, — мрачно сказал Белый. — Мы и так растолстели, как надутый Пых. Пусть ест всю запеканку. Но смотри, Рыжий, если твоя идея никуда не годится, ты заработаешь у меня хорошую затрещину. Моя правая рука посильнее твоей левой.

—   Это мы ещё посмотрим! — запетушился Рыжий, но тут же спохватился. — Ничего мы не посмотрим, потому что идея отличная. С кем на корабле Кроббин разговаривает о своих планах?

—   На этот вопрос ответить очень легко, — с улыбкой сказал Белый. — Ни с кем.

— Теперь я верю, брат, что ты не умеешь читать мои мысли. Что ж, всё справедливо, поэтому ты лишаешься своей доли запеканки.

— Не тяни, — Белый, у которого иссякло терпение, отвел руку назад.

— С Мозгом! — торжествующе сказал Рыжий. — Кроббин советуется по всем вопросам с корабельным Мозгом, а тебе не мешает иногда советоваться с моим, раз своего маловато.

Но Белый уже не реагировал на выпады Рыжего Полюса.

—   Однако ты прав, — спокойно сказал он. — Надо почаще лишать тебя сладкого. Это стимулирует сообразительность. Мозг действительно может многое знать. Но как ты собираешься вытянуть у него информацию?

—   Ты хочешь два секрета за одну запеканку? Нет уж, меньше чем за две ни за что не соглашусь! И не проси. — Рыжий был непреклонен.

— Ах ты, бессовестный вымогатель! — возмутился Белый Полюс. — Если ты сейчас же не скажешь, как подкатиться к корабельному Мозгу, я после ужина приму касторовое масло!

Все компьютерные мозги обожают интеллектуальные игры, — торопливо заговорил Рыжий, который хорошо знал твёрдый характер Белого. — Мы устроим с ним шахматный турнир.

— Ты хорошо придумал, — согласился Белый, которому ради дела совсем не было жалко какой-то запеканки. — Пошли купаться!

Все вскочили и понеслись к морю, чтобы покачаться на волнах, разглядывая диковинных рыб, и поиграть в догонялки.

Только Соли не тронулась с места. Она аккуратно сложила высохшие крылья и встала, чтобы пощупать, просох ли Пых-Пух, который висел на кусте. Мик, сделавший несколько шагов к морю, повернулся и подбежал к девушке.

—   Соли, ты больше не хочешь купаться? — робко спросил он.

—   Мы с Пыхом собирались сегодня полетать, так что крылья не должны намокнуть, — ответила Соли. — Ты беги один.

—   А можно я останусь с тобой?

—   Оставайся, если тебе так хочется, — улыбнулась Соли.

—   Скажи, пожалуйста, на какой планете живут крылатые люди?

Соли перевернула Пых-Пуха, чтобы он хорошенько просох со всех сторон и ответила:

—   Мы живём почти в самом центре Галактики. Наша местность называется Центральное Шаровое Скопление. Звездочка носит короткое имя — О, а планета называется 0-о.

—   Как смешно! А вообще, это здорово — целая планета крылатых людей.

—   Да, притяжение на нашей планете меньше, чем на Земле. Летать у нас намного легче. Можно целыми днями парить, не уставая. У нас оранжевые облака и много скалистых гор...

— Надо, наверное, очень любить цирк, чтобы оставить такую планету. У тебя там есть крылатый жених? — не удержался Мик от нескромного вопроса.

По лицу Соли пробежала тень. Немного помолчав, она ответила:

— Да, Мик. У меня был жених. Но наши мужчины лишены крыльев. Когда девушка выходит замуж, ей первым делом отрывают крылья. Нельзя замужней женщине летать, а на кухне крылья мешают. Конечно, я очень люблю цирк, но ещё больше люблю летать. Я люблю это больше всего на свете, даже больше, чем родную планету. Поэтому я и покинула её, чтобы сохранить крылья.

—   Прости, пожалуйста, — Мик ужасно смутился. — Не стоило задавать этот вопрос.

—   Хочешь немного печенья? — неожиданно спросила Соли.

—   А у тебя есть? — встрепенулся вечно голодный Мик. — Спасибо, дай одну штучку.

Соли рассмеялась:

—   Ешь, пожалуйста, Мик. Какой ты смешной! Не стесняйся своего вопроса. Мы ведь друзья. Я поделилась с тобой своим секретом, и мы стали лучше понимать друг друга.

—   Я бы никогда не стал отнимать крылья у человека, которого люблю, — вдруг выпалил Мик и густо покраснел.

—   Спасибо тебе, за эти слова, — серьёзно сказала Соли и перевела разговор  на другую тему: — Где это вы пропадаете целыми днями?

—   На нас свалили почти всю грязную работу, потому что мы не хотим быть гладиаторами. Ты ведь всё знаешь, — Мик опустил глаза.

—   Знаю, — сказала Соли. — Только удивляюсь, почему вы ничего не предпринимаете.

—   Кто? Мы? — Мик возмутился до глубины души. — Хорошо, Соли, мы друзья, и я тебе доверю нашу тайну...

—   Постой, — девушка закрыла ему рот своей узкой лёгкой ладонью. — Это ведь не твоя тайна. Надо спросить разрешения у братьев.

— Соли, — взмолился Мик, — я сейчас просто лопну, если не скажу! — И он затараторил со скоростью пулемета: — Мы репетируем новый номер с кентаврами Бич Кнут.

— Не может быть! — удивилась Соли. — А она об этом знает? — Конечно. — Как же вам удалось с ней договориться? Характер у неё нелёгкий...

Мик захохотал:

— Скажешь тоже, характер нелёгкий. А сама она что, пушинка?

— При чём тут это?

— А при том! Она бродила за оградой и провалилась в кроличью нору. Подвернула ногу, идти не может. А тут Дон вывел на прогулку зеброгиен, они ведь только его слушаются. Он их даже иногда с поводка спускает, так они привыкли выполнять его команды. Тогда Дон взял её на руки и отнёс к кораблю.

—   Бич Кнут? — не поверила своим ушам Соли.

—   Она сама не поверила. До сих пор её, наверное, никто не брал на руки, разве что в грудном возрасте. Она просто влюбилась в Дона после этого.

— И она разрешила вам репетировать с кентаврами? Вот здорово!

—   Да! — Мик даже вскочил от возбуждения. — Каждый день она выводит кентавров на прогулку в поле. Мы тоже стараемся сэкономить время и репетируем несколько часов. Ты обязательно должна это увидеть. Нам очень важно знать твоё мнение.

—   С удовольствием, Мик. Когда будет следующая репетиция?

—   Сегодня, часа через два.

—   Вот и хорошо. Мы как раз будем летать вместе с Пых-Пухом. В какой стороне вас искать?

—   Там, — Мик махнул рукой на север.

***

Соли сделала в небе кувырок, не выпуская из рук тоненького шнура, который связывал их с Пых-Пухом. Тот болтался на ветру, как огромный воздушный шар. Он не принимал сейчас никакой формы, а был просто большим пушистым пузырём, который плывёт под облаками вместе с летающей девушкой.

Внизу раскинулся остров, впереди была гора, позади до самого горизонта — море. Сверху кудрявились облака и сияло солнце. Что ещё нужно Пыху и Соли, чтобы чувствовать себя счастливыми?

Ласковый ветерок относил их на северо-запад. Соли решила, что пришло время немного позаниматься с Пыхом. Она подлетела поближе. Пых высунул розовый язык то ли для того, чтобы лизнуть девушку, то ли выпрашивая конфету. Он прекрасно знал, что Соли всегда берёт с собой лакомство

— Нет, Пых-Пух, — ласково сказала девушка, трепеща крыльями, — конфета предназначена только для того, кто умеет превращаться в разных зверей. Давай превратимся сегодня в нового зверя. Это будет маленький весёлый кролик. Сейчас я покажу тебе, какой он.

Соли зависла в небе прямо напротив глаз-бусинок Пыха, чтобы ему было лучше видно. Она достала из кармана мягкий резиновый шарик и надула его. Пых, покачиваясь в ласковых струях воздуха, внимательно наблюдал за её действиями. Соли перекрутила Шарик так, что он разделился на две неравных половинки. Одна была туловищем, другая — головой. Тем же способом Соли сформировала лапы кролика, маленький хвост и длинные уши. Конечно, фигурка получилась примитивная и мало походила на кролика, но ведь работа только началась.

Пых замурлыкал и попытался повторить всё, что увидел. Мышцы его стянулись, где надо, а где надо — вытянулись. Вскоре рядом с Соли плыла копия кролика, которого девушка изготовила из воздушного шарика. Пых был очень понятливым зверем и честно заслужил лакомство. Пока он наслаждался конфетой, Соли со стороны осмотрела получившуюся заготовку. Теперь пришло время оттачивать детали. Девушка мягко взялась за продолговатые шарики, из которых должны получиться уши кролика.

— Будь внимателен, Пых, — сказала она, — и запоминай форму. Соли начала вытягивать уши и придавать им форму настоящих кроличьих ушей — длинных, плоских и полукруглых. Одно ухо она решила лихо заломить набок. Пых внимательно следил за тем, что делает Соли, и помогал ей. Девушка чувствовала, как шкура под её пальцами вытягивается в нужном направлении и принимает необходимую форму. «Это все равно что лепить живую пушистую скульптуру», — подумала она.

— Уши готовы, — сообщила Соли. — Теперь надо сделать любопытный нос, и вытянутую шею. Так, Пых, ты заслужил ещё одну конфету. Держи! — Послышалось радостное мурлыканье. Пых, конечно, не понимал смысла слов Соли, но ему было приятно слышать её голос. Он чувствовал по интонации главное: его любят и хвалят. Больше Пыху ничего не нужно, лишь бы можно было летать, сосать конфету и слышать добрые слова. А если Соли хочется вылепить из него зайца, он не имеет ничего против.

—   Хвост получился сразу. Задние лапы будем делать в прыжке, — объясняла Соли. — Ты будешь прыгающим кроликом. Передние лапы вытянем, живот немного подтянем...

Соли немного полюбовалась своей работой. Кролик получился смешной, как в мультфильме.

—   Молодец, Пых! Теперь запомни эту форму до последней чёрточки. Она называется «Кролик», — Соли повторила это слово много раз, пока ей не показалось, что Пых всё запомнил.

Девушка скормила Пыху очередную конфету и три раза хлопнула в ладоши. Пых насторожился и снова превратился в обычный шар.

—  Внимание, Пых, слушай меня. «Медведь»!

Форма тела Пых-Пуха на глазах стала изменяться. И вот уже в небе появился неуклюжий медведь.

—  «Тигр»!

Воздушный медведь неуловимо изменился и превратился в крадущегося тигра с длинным хвостом.

—  «Слон»!

Под облаком топал лопоухий слонёнок с коротким хоботом.

—   «Мик»!

Теперь появился черепашка.

—   «Кролик»!

Пых немного подумал, подтянул одну лапу, сделал уши подлиннее и заломил правое ухо набок. Готово! Он в точности повторил форму кролика. На этом «зооцирк» на сегодня закончился.

Соли расцеловала мурлыкавшего зверя:

—   Милый Пых, мы всего неделю работаем, но я верю, что у нас всё получится как нельзя лучше! Ты просто умница. Думаю, что наш номер будет называться «Небесный зооцирк Соли и Пыха».

Девушка хлопнула три раза в ладоши. Это означало, что Пых может принять удобную для него форму.

—   А теперь давай посмотрим, что получается у наших черепашек с этими глупыми кентаврами. Куда это нас занесло?

Соли огляделась. Слабый ветерок за полтора часа отнёс их довольно далеко на северо-запад. Мик говорил, что они тренируются на севере, значит, надо лететь на восток, чтобы попасть в нужное место.

— Вытянись немного, а то шар тяжело тянуть, — попросила Соли Пыха.

Тот ничего не понял, но замурлыкал, выражая готовность исполнить всё, чего захочет Соли. Девушка похлопала зверя по круглому животу, и шар вытянулся так, как было нужно.

— Вперёд! — скомандовала Соли и потянула воздушного зверя за собой.

Минут через двадцать девушка увидела вдалеке маленькие фигурки скачущих по кругу кентавров и немного изменила направление полёта. Фигурки всё увеличивались, и уже можно было разобрать, что на спинах кентавров восседают наездники. В центре круга стояла огромная усатая женщина в высоких чёрных ботфортах — Бич Кнут. До Соли долетал звук хлыста.

—   Ой! — сказала девушка, когда один из черепашек скатился со спины кентавра в траву.

Кажется, все обошлось: черепашка вернулся в круг и снова оседлал кентавра.

Наконец запыхавшаяся Соли подлетела совсем близко, снизилась и смогла всё рассмотреть до мельчайших подробностей. Никто пока её не заметил. Когда имеешь дело с кентаврами, внимание должно быть сосредоточено на этих капризных существах. Иначе они вам устроят весёлую жизнь!

—   Жулик, ты сейчас получить удар кнутом! — крикнула Бич Кнут (она плохо говорила на всех языках).

Кентавр сразу перестал ковырять в носу и сбился с шага. При всей своей бестолковости он мог вывихнуть палец и ныть потом целую неделю.

—   Прохвост! Не виляй крупом. Бели уронить ещё раз Дона, получить хороший порция взбучки!

Кентавры опасливо покосились на знакомый бич в руках укротительницы и пошли ровнее. Постороннему показалось бы странным, как кентавры узнают, к кому из них носится ругательство дрессировщицы. Но в цирке все знали, что Жулик, Прохвост, Злыдень и Плут — это имена, которые дает своим подопечным Бич Кнут.

Черепашки уже который день пытались научиться ездить стоя на этих необыкновенных существах. Крупы у них были широкие и удобные, хоть танцуй. Но всё портили вредность и невнимательность этих существ. Они не могли сосредоточиться ни на минуту. Стоило пролететь мимо шмелю, как кентавр поворачивал вслед за ним голову и мог сбиться с ноги. Наездник тут же летел в траву с порядочной высоты. Хорошо, что черепашек не надо было учить правильно падать. И всё-таки за эти дни они заработали немало синяков.

Кроме того, драчливые кентавры всё время замышляли друг против друга разные пакости. Стоило Дону дать в руки Злыдню свой шест, чтобы попробовать сделать стойку на голове, как кентавр тут же прибавил скорость, догнал Плута и изо всей силы шлёпнул его по крупу. В результате Дон полетел на землю, а Рафаэль, который жонглировал кинжалами на спине Плута, с трудом удержался, ухватившись за его большие мясистые уши. Кинжалы, конечно, потерялись.

— Стоп! — крикнул снизу Дон, выплёвывая пыль и траву.

— Бедный Дон, он покалечить тебя, а я покалечить его!

Бич Кнут решила основательно заняться воспитанием Злыдня.

— Не надо, госпожа Бич, — попросил её Дон. — Всё равно так дело не пойдёт. Надо попробовать объяснить им, что мы от них хотим. Черепашки подошли к Дону. Кентавры сгрудились в кучу. Злыдень что-то угрожающе бормотал, обращаясь К Плуту. Наверное, пытался объяснить, что Плут виноват в том, что Злыдень его стукнул.

— Ты им объяснять? — удивилась Бич.

— Да, уважаемая госпожа Кнут, — подтвердил своё намерение Дон.

— Словами?

— Да.

Укротительница с грубоватой лаской отёрла большим грязным платком пот со лба Дона:

—   Ты удариться головой, Дон. Это пройти. Злыдне объяснять я — толстой палкой полчаса. Он всё понять!

Злыдень, услышав эти слова, ещё раз треснул Плута шестом, который всё ещё был у него в руках. Дон отметил про себя, что кентавры понимают многое и только притворяются тупыми, чтобы меньше работать,

— Дай сюда шест! — приказал он Злыдню.

Тот с явной неохотой отдал оружие Дону, сплюнув ему под ноги. Затем повернулся к черепашке спиной и взмахнул роскошным тяжёлым хвостом, оскорбительно ударив им Дона по лицу. Кентавры уважали только одно двуногое существо — владелицу кнута и морковки. Они не хотели, чтобы какие-то зелёные черепашки прыгали у них по спине.

— Ах так?! — возмутился Дон. Для кентавров годилось только сильное средство, и черепашка придумал его, вспомнив, как он покорил сердце укротительницы. Кентавры были очень широкие в кости, но коротконогие. Дон неожиданно подскочил к Злыдню, нырнул под его круп и, уперевшись изо всех сил могучими плечами в конский  живот, оторвал кентавра от земли. Жулик, Прохвост и Плут отступили на два шага назад. Задние ноги у них подкосились, и они сели прямо на землю, поставив передние ноги между вытянутыми задними. Они походили на больших сидящих собак. Вытаращив глаза и раскрыв рты, кентавры, смотрели, как болтает ногами в воздухе их предводитель. Даже Соли охнула, а Пых перестал мурлыкать. Невероятно! Черепашки и сами подивились силе своего старшего брата, хотя лучше всех знали его возможности.

Злыдень впервые в жизни оторвался от надёжной опоры. Даже когда кран-лапа звездолёта поднимала их вместе с клеткой, кентавры очень беспокоились, поэтому их приходилось заворачивать в вату.

Оказаться на высоте двух метров было для Злыдня слишком большим испытанием. Он обхватил голову мощными мускулистыми руками и жалобно заверещал:

—   Ой-ой-ой!

Дон поднатужился и поднял кентавра, как штангу, на вытянутых руках.

—   Ой! — ещё сильнее завопил Злыдень.

Бич Кнут схватилась за сердце, поражённая подвигом своего кумира. Теперь она поверила бы даже в то, что он может приподнять космолет, если заинтересуется, что под ним находится.

—   Та-ак! — страшным голосом протянул Дон и повернулся, тяжело переступая ногами.

Прямо перед собой метрах в десяти он увидел раскидистое ореховое дерево. Это было то, что надо.

—   Злыдень плохой! Не уметь себя вести! — громко сказал Дон на привычном кентавру языке. — Я бросить его на дерево! Злыдень сидеть там.

Ужас кентавра достиг предела:

—   Нет! — срывающимся голосом крикнул он, не делая ни малейшей попытки высвободиться из рук Дона.

—   Так я и знал! — страшным голосом продолжал Дон. — Ты всё понимаешь и умеешь говорить!

— Уметь говорить! — истошно завопил сверху Злыдень. — Я не белка на дерево-орех!

Теперь Бич Кнут разинула рот от удивления (глаза у неё были выпучены давно). Укротительница даже не подозревала, что кентавры — это довольно разумные существа, просто они плохо воспитаны, да и то кнутом. Соли хихикнула. Она ни

сколько не боялась, что добрый Дон обидит кентавра.

—   Хорошо, — спокойно сказал Дон, у которого руки гудели, как басовые струны рояля. — На первый раз хватит.

Он опустил Злыдня на землю рядом с его товарищами.

—   Садись! — приказал он.

Злыдень безропотно сел рядом с другими.

—   Ха-ха-ха! — басом рассмеялась Бич Кнут, показывая на своих кентавров. — Сидеть, как учёные собаки! Хотеть учить урок!

Она подскочила к Дону и громко чмокнула его в щёку:

—   Дон их учить! Ха-ха-ха...

Дон важно прошёлся перед сидящими кентаврами. Их головы дружно поворачивались вслед за ним. Похлопывая по ладони шестом, как указкой, черепашка быстро объяснил своим ученикам, что он от них хочет:

Все должны бегать по кругу, не сбиваясь с шага. Понятно?

Кентавры дружно закивали.

— Драться нельзя. Старайтесь не отвлекаться, а то мы упасть. После репетиции все бежим на купаться. Хотите? — Кентавры опять закивали. — Тогда за работу!

Репетиция возобновилась, и надо было видеть, как дружно бежали лёгкой рысью непослушные кентавры. Их спина, ровная как стол, была идеальным местом для жонглирования и кувырков. Дон, держа шест на вытянутых руках, перепрыгивал через него вперёд и назад. Лео фехтовал мечами. Теперь всё это было труднее, чем на земле.

Бич Кнут обратила внимание, что во время этой сцены кто-то звонко хохотал в небе.

— Это ещё что за воздушный разведка? — указала она кнутом на Соли и Пыха.

Все задрали головы, но даже теперь кентавры не сбились с ноги.

— У вас получится очень зрелищный выход на манеж! — крикнула Соли черепашкам.

— Я тоже так думать, — подтвердила укротительница. — У меня тоже новый трюк: учёный кентавр сидеть в классе! — И она засмеялась.

—   А как у вас дела? — спросил Мик у Соли.

—   Мы разучили новую фигуру, — сказала девушка. — Показать?

Несколько минут Пых гордо демонстрировал всё, что умеет. В лучах заходящего солнца фигурки животных очень эффектно смотрелись на фоне облаков.

—   Пока фигур немного — только пять, но мы выучим целый зооцирк! — крикнула девушка. — Госпожа Кнут, вы разрешите мне вылепить летающего кентавра?

— Прямо сейчас? — удивилась укротительница.

— Да, с натуры! Весь следующий час черепашки репетировали свой выезд на кентаврах. Дон научил Злыдня поднимать вверх руки и делал гимнастические упражнения. А Соли лепила летающего кентавра. Это была очень сложная задача —

вылепить четыре ноги, руки, голову и хвост.

Бич Кнут не знала, куда смотреть, и в конце концов сосредоточилась на основной работе — стала вовсю щёлкать бичом. Укротитель, на самом деле, не пугает этим скакунов, а задает им необходимый темп. Так что это очень важная работа, требующая отличного чувства ритма.

Наконец все устали.

— Готово, можно смотреть! — оповестила их Соли. Внимание, Пых. «Кентавр»!

Пых-Пух и Соли действительно постарались. Человек-конь летел по воздуху, как живой. (Впрочем, Пых и на самом деле был живым зверем.) Если приделать к этой фигуре крылья, могло показаться, что настоящий Пегас парит в небе.

— Я весь восторг, Соли! — крикнула Бич Кнут так, что птицы сорвались с веток орехового дерева.

— Это удивительный номер! — согласился с ней Дон.

— Ха-ха-ха! — снова раздался раскатистый смех укротительницы. — Сначала Злыдень чуть не летать на дерево, а теперь Пых — летательный кентавр! Ха-ха!

Все по достоинству оценили шутку Бич, а потом побежали к морю. Дрессировщицу посадили на спину Злыдня. Он даже охнул от натуги, но постеснялся показать свою слабость перед могучим Доном.

Кентавры и черепашки долго плескались в море. Потом братья жёсткими щётками хорошенько вычистили шкуры своих «скакунов» и расчесали их роскошные хвосты.

Похоже, они могли бы подружиться.

Глава 9. Одна голова хорошо, а две лучше

Цирковой табор состоял из шатра шапито, служебных помещений, примыкающих к нему, и домиков артистов, которые стояли ровными рядами. Все эти строения окружала двухметровая изгородь, поставленная бестолковыми роботами. Звездолёт стоял в стороне на опушке леса, похожий на нефтехранилище. Кроме директора цирка, внутри корабля никто не бывал. Только Кроббин знал секретный шифр, с помощью которого открывался люк корабля. Да и корабельный Мозг подчинялся только ему.

Но Рыжий я Белый Полюсы вовсе не собирались проникать внутрь. Утром после запеканки (Рыжий всё-таки поделился с братом этим лакомством) Полюс с корзинкой в одной руке и шахматной доской в другой пришёл на опушку и расстелил на траве покрывало. Братья предварительно убедились, что Кроббин занят на репетиции жонглёров. Он придумывал какое-то жуткое дополнение к номеру и на корабль сегодня не собирался.

Густая крона укрывала обоих Полюсов от лучей жаркого солнца. Они выложили на скатерть съестные припасы, разрешённые по такому случаю на совете Полюсов, и принялись болтать.

Сначала они рассказали друг другу все цирковые новости, какие только знали, и высказали свои соображения по поводу этих новостей. Потом хорошенько подкрепились. Убедившись, что за ними никто не следит, достали шахматную доску и расставили фигуры.

— Пожалуй, я сегодня начну с классического дебюта, — громко объявил Белый Полюс, заботясь о том, чтобы Мозг всё хорошенько расслышал.

—   Начинай, с чего хочешь, — так же громко поддержал его Рыжий, покосившись на корабль, — всё равно закончишь классическим матом.

—   Ты уже говорил так вчера, когда проиграл запеканку!

—   Ничего, сегодня я намерен применить староиндийскую защиту.

—   Хочешь ладью форы? — поддразнил брата Белый. — Тогда её не придется воровать с доски.

—   Какой плоский юмор! — возмутился Рыжий Полюс. — Можно подумать, что

ты не клоун, а какой-нибудь робот, чья голова годится только для забивания свай.

Рыжий специально упомянул о роботе, чтобы задеть самолюбие подслушивающего их Мозга. В том, что любопытный Мозг подслушивает, он не сомневался, ведь ему скучно в корабле одному.

— Е-2, Е-4, — объявил Белый первый ход и добавил: — сдаёшься или ещё хочешь помучиться?

Развернулась жаркая шахматная схватка, во время которой братья неудержимо хвастались и задирали друг друга. В этом тоже был тонкий расчёт. Нет ничего более мучительного, чем наблюдать за чужой игрой, слышать спорящих соперников и не вставить ни одного слова.

Через полчаса на доске образовалось запутанное, как клубок шерсти, шахматное противостояние. Ни один из братьев не решался перейти в наступление, опасаясь нарушить равновесие. Поэтому Полюсы заспорили с новой силой.

—   Твоей староиндийской защите не хватает забора, чтобы мои фигуры не могли его перелезть! Может быть, позвать робота? — съехидничал Белый.

—   Робота? На помощь? Ха-ха-ха! — театрально засмеялся Рыжий. — Разве ты не видишь, что давление, которое я наращиваю по линии Б1, неминуемо приведёт тебя к глухой обороне, за которой последует мат?!

—   Интересно, чем ты его собрался ставить? Любая перестановка ферзя сместит равновесие центра в мою пользу. Ты очень слаб в позиционной игре.

— Слаб?! Прекрати заговаривать мне зубы и решайся хоть на что-нибудь. Твой, ход!

—   Эх, — жаловался Белый, — если бы я мог хорошенько рассчитать варианты, связанные с диагональю белого слона, я бы положил тебя на лопатки, прежде чем ты успел бы сказать: «Сдаюсь».

—   Ты можешь успеть пешком прогуляться на нашу родную планету через весь космос, прежде чем услышишь от меня это слово! Твой ход!

Нужно отдать должное коварству Рыжего Полюса. Он оказался прав, когда предложил свой «шахматный» план. Корабельный Мозг не выдержал мучительного молчания. Да и кто удержится от подсказки, когда выигрышный ход (старательно подготовленный братьями) лежит, как на ладони.

— Ход белым конём на 0-5, мат чёрным в четыре хода! — прогремело сверху со стороны корабля.

— Это что за голос с небес?! — притворно удивились братья. — Это ты, уважаемый корабельный Мозг? Разве ты что-нибудь понимаешь в шахматах?

В динамиках корабля послышался скрежет. Можно было подумать, что Мозг задохнулся от возмущения. Он срочно направил дополнительное водное охлаждение на перегревшиеся схемы, а затем шумно выпустил пар.

— Мне однажды приходилось играть в эту простенькую игру, уважаемые клоуны. Я как-то даже занял восемнадцатое место в северном квадранте центрального сектора Галактики, — гордо заявил Мозг.

— Восемнадцатое? — переспросил Рыжий, которому никогда «не светило» даже две тысячи восемнадцатое место в соревнованиях такого масштаба.

— Да! — гордо подтвердил Мозг. — Из двух миллионов участников, прошедших отборочные матчи.

—   Интересно, — равнодушно сказал Белый Полюс, — а в матче с двумя клоунами, прошедшими сегодня генеральную уборку в клетках с животными, ты тоже смог бы занять призовое место?

—   Расставляйте фигуры! — решительно сказал Мозг.

—   Послушай, — поморщившись, заметил Рыжий, — мы сегодня устали от уборки и устроили себе тихий пикник. Нельзя ли сделать как-нибудь, чтобы твой голос не громыхал на всю округу? А то я вздрагиваю, когда ты говоришь: «G-5. Мат в два хода»

— Не в два, а в четыре, — поправил его Мозг. — Высылаю робота с дистанционным управлением.

В боку корабля открылся грузовой люк, и оттуда выкатился гусеничный разведывательный робот-вездеход. Он подъехал к доске, снял с неё две пешки разного цвета и спрятал. — В правой или в левой? — негромко спросил

—   В правой, — предположил Белый.

—   В левой, — сказал Рыжий, — это я играю!

—   Победа за мной, тебе придётся ждать своей очереди, — возразил Белый.

—   Я первый сказал!

—   Не спорьте! — остановил их Мозг, — играйте вдвоём, тогда вам достанется второе место.

— Если мы выиграем, то займём два первых места, что в сумме составляет два, — сделал математическое открытие Рыжий.

— Так в каком манипуляторе? — переспросил Мозг. Братья переглянулись:

— Вы окажете нам честь, если согласитесь играть белыми, — вежливо предложил Мозгу Белый Полюс. Бортовой компьютер сделал первый ход. В последующий час братьям пришлось туго. С них градом катился пот, когда они ценой неимоверных усилий добились ничьей в первой игре матча.

—   В призовой тройке все три места оказались первыми. Позвольте вас поздравить! — с усилием пошутил Рыжий.

—   Вы отлично играете! — похвалил братьев Мозг, который давно так не веселился. — Я недооценил ваш прорыв на левом фланге. Сыграем ещё?

—   С огромным удовольствием, — согласились Полюсы. — Мы и не надеялись встретить в нашем цирке столь тонкого ценителя интеллектуальных удовольствий. Мы просто наслаждаемся общением с вами.

Умный, но простодушный искусственный Мозг был беззащитен перед такой хитростью и лестью. Все слова братьев он принимал за чистую монету. После жаркой схватки, каждый ход которой был густо пересыпан изысканными комплиментами братьев, Полюсы были вынуждены признать своё поражение за три хода до мата.

— Я видел безнадёжность вашей позиции еще шесть ходов назад, — скромно сообщил братьям Мозг и предложил им отыграться.

Полюсы решили, что теперь Мозг у них на крючке. Пора подсекать.

—   Скажите, уважаемый Мозг, можем ли мы надеяться в будущем на встречу? — Спросил Белый Полюс.

—   Я очень занят, — стал кокетничать Мозг, — но для хороших игроков в этом захолустье у меня всегда найдутся свободные шесть-восемь часов.

— Жаль, что недолго продлится такое редкое удовольствие. Не каждый день удается сыграть со столь сильным противником, — посетовал Рыжий.

— Это почему? — не понял Мозг.

— К примеру, мистер Кроббин отдаст завтра приказ, и придется нам снова паковать вещи, лететь на новое место, а там вас оставят на орбите...

— Об этом можете не беспокоиться! — ответил Мозг, который отчаянно скучал на корабле и от нечего делать сам себе задавал задачи. — Мы пробудем на острове, пока не подготовят новую программу.

—   Как знать, — вздохнул Рыжий. — мистер Кроббин очень таинственный человек, он ни с кем не делится своими планами. Скажет — и полетим. Не такое уж важное дело эта новая программа. Правда, Белый?

— Конечно, старая тоже давала хороший доход, — подлил тот масла в огонь.

Мозг снова не выдержал и проговорился (ему очень хотелось поддержать свою репутацию в глазах новых знакомых):

—   А я вам говорю, что эта программа очень важна и без неё мы никуда не полетим!

—   Чепуха какая-то. Одни страшилки в номерах, — небрежно отозвался Рыжий.

— Ничего себе чепуха, которая может придать такое могущество! — возмутился Мозг. — Вы просто не представляете себе всей важности проблемы.

—   А что тут представлять? — «не поверили» братья. — Этими номерами можно напугать разве что маленького ребёнка. Какое еще могущество? Глупости одни!

—   Я никогда не говорю глупости! — Всерьёз обиделся Мозг. — Стоит напугать детей этой планеты, и они начнут излучать огромное количество психоэнергии. Такого явления нет больше нигде в Галактике.

—   Ну и что? — отозвался Белый. — Куда девать эту психоэнергию? В карман, что ли спрятать или ваши аккумуляторы заправлять?

— Голубой кристалл может хранить достаточно энергии, чтобы погасить или зажечь любую звезду, — сухо сообщил Мозг.

— Что вы говорите! — наконец-то «заинтересовались» братья Полюсы. — Кто бы мог подумать, что вам известны такие удивительные вещи!

Дело пошло, и в следующие полчаса Полюсы сумели вытянуть из Мозга всё, что он знал о новых планах Кроббина. На головах у братьев зашевелились волосы. Они с трудом доиграли очередную партию (конечно, проиграв её вчистую) и побежали к друзьям, чтобы поставить их в известность о зловещих планах Кроббина.

В это время не в меру темпераментная Бич Кнут осаждала директора цирка:

—   Мистер Кроббин, — орала она на весь цирк, — вы просто обязаны немедленно смотреть новый чудеса!

—   Какие ещё чудеса? — пытался увильнуть Кроббин. — Чудесами в этом цирке занимаюсь только я.

—   Эти кентавры стали совсем другой. Мистер Дон сильнее кран-лапа корабля! Идти смотреть номер!

Кроббин ничего не мог понять, однако он точно знал, что от свирепой укротительницы отвязаться невозможно. Наконец он сдался:

—   Ладно!

— Ведите их на манеж. Я посмотрю, что за чудеса вы натворили.

Через десять минут началась суматоха сравнимая только с волной цунами, но зато Бич Кнут добилась своего: кентавры и черепашки были готовы показать номер.

— Начинать? — спросила укротительница у директора цирка, который обречённо сидел в зале. Тот невесело кивнул.

На цирковую арену бодрой рысью выбежали четыре кентавра. По команде укротительницы они уселись, вытянув задние ноги. — Отвечать, мои любимый ученики. Сколько есть один плюс два? — громогласно спросила Бич у Плута.

Плут подумал, покачал головой и поднял вверх два копыта и две руки.

— Четыре? — переспросила Бич. — Это нет правильно!

Сидящий рядом Злыдень размахнулся и отвесил Плуту оглушительную затрещину.

— Вести себя хорошо! — взвизгнула Бич. — Не драться на уроке! Отвечай сам, Злыдень!

Вожак кентавров поднял две руки и одно копыто.

—   Молодец! — Бич была довольна. Я даю урок моим кентаврам, — пояснила она директору цирка. — Вы видели таких послушных кентавры?

— Да, странно, — не мог не согласиться Кроббин. — Заболели они, что ли? У вас всё, Бич Кнут? Тогда я пошёл, а вы продолжайте.

—   Нет! — остановил его властный голос дрессировщицы. — Вперёд! — приказала она кентаврам.

Те послушно поднялись и побежали по кругу, не хулиганя и не взбрыкивая.

Из-за кулис показались черепашки и прямо с земли прыгнули каждый на свою «лошадку». Они показали директору цирка то, что научились делать вчера.

—   Что всё это значит? — сухо спросил Кроббин.

— Хороший номер — убеждённо сказала Бич Кнут. — Месяц работа, и всё готово.

— У меня уже есть номер с гномами-наездниками. Зачем мне два номера вольтижировки?

— Но такого не был нигде! Никто не ездил кентавр, — от волнения Бич заговорила хуже, чем обычно.

Директор встал и решительно направился к выходу. Бич Кнут вдруг свирепо зарычала, схватила кнут и мощным ударом сбила с головы мистера Кроббина цилиндр. Головной убор откатился далеко на манеж, из него выскочил кролик и бросился наутёк.

— Вы не хотеть кентавр! Вы не любить Бич, не уважать.

— Никто и не будет на них ездить, — Кроббин уже оценил номер по своим меркам и решил, что в нём нет ничего страшного или зловещего. Не пойдёт! — Черепашкам я предложил отличный номер. Им остаётся только подумать и начать

— Дон! — закричала амазонка страшным голосом и добавила: — Я плевать на вас и уходить.

Бич Кнут пошла к выходу. Директор, который в глубине души побаивался этой невероятной женщины, решил, что с ней надо быть более уступчивым.

—   Хорошо, — заторопился он и побежал вслед за дрессировщицей. — Ну зачем так волноваться? Пусть черепашки выезжают на ваших уважаемых кентаврах. Но ведь это только выезд, а не основной номер...

—   Конечно! — Бич Кнут соизволила остановиться и выслушать директора цирка. — Но это есть эффектный выезд!

—   Согласен, — со вздохом признал Кроббин и оглянулся в поисках своего цилиндра.

Он обнаружил его на голове Злыдня. Кентавр напялил на свою свирепую бородатую физиономию аристократический головной убор и важно вышагивал по арене, весьма удачно передразнивая походку мистера Кроббина.

***

Когда черепашки увидели клоуна Полюса, им показалось, что теперь в цирке два белых клоуна и ни одного рыжего. На обеих головах Полюса, как говорится, лица не было.

—   Что случилось? — с тревогой спросил Дон. — Ты белый, как мел.

—   Нам разрешили начать свой номер с выезда на кентаврах! — похвастался Раф.

— Надо поговорить, — сказал Рыжий. — Пойдём куда-нибудь в укромное место.

Они устроились возле муркота Ушистика. Это не могло вызвать ни у кого подозрений — просто товарищи решили поднабраться хорошего настроения. Когда Полюс почесал у муркота за ухом, ему действительно стало немного легче.

— Оказывается, всё намного хуже, чем мы предполагали. Многое нам рассказал корабельный Мозг, об остальном можно без труда догадаться, — сообщил Рыжий.

— Значит, ваш шахматный план удался? — обрадовался Лео.

—   Конечно, — небрежно ответил Рыжий. — Вытряхнуть из него всю правду оказалось гораздо легче, чем выиграть партию.

—   Не преувеличивай, — поправил его правдивый Белый Полюс. — Мы только один раз сумели свести игру вничью.

—   Это потому, что я был занят разговором с Мозгом и не мог помочь тебе выиграть партию.

Полюсы сцепились.

—   Вы, кажется, хотели сообщить нам что-то очень важное, — напомнил им Дон.

—   Да. Мы узнали тайну жезла Кроббина, Белый Полюс сразу стал серьёзным.

—   Он волшебный! — догадался Рафаэль, который интересовался любым волшебством.

— Не знаю, как насчет волшебства, но Мозг сказал, что при помощи голубого кристалла на жезле Кроббин накапливает огромную силу. Кристалл впитывает невероятное количество психоэнергии.

—   Откуда она берётся?

—   Всякий раз, когда зрители на представлении пугаются или злорадствуют, происходит мощный выброс энергии страха и злости. Это особенно касается детей, — упавшим голосом сказал Белый.

— А вы замечали, что в напряжённые моменты представления кристалл загорается ярче? — вспомнил наблюдательный Лео.

— А я думал, что это просто фокус, — пожал плечами Дон. — Смотрите! — Рафаэль показал на муркота.

Ушистик плотно прижал к голове уши с кисточками и весь сморщился, к Видите, даже муркот расстроился, — опустил плечи Рыжий.

— При чём тут дети? — не совсем понял Лео.

— Дети вашей планеты — настоящие психоэнергостанции. Их можно использовать вместо двигателей в звездолётах. Из-за них Совет Галактики пока держит на карантине планету Земля, — объяснил Белый Полюс.

—   Ну и ну! — удивился Лео. — Что же нас ждёт?

—   Теперь нас ждёт подготовка новой программы. Кроббин хочет сделать страшную программу, чтобы у зрителей во время представления волосы вставали дыбом.

— Так вот зачем ему бои гладиаторов! — с возмущением сказал Дон. — Надо бороться!

— Необходимо посоветоваться с Соли и Миком, — предложил Белый. — Пойдёмте все вместе на берег моря и составим план действий.

Рыжий спросил у проходившего мимо гимнаста:

— Ты не знаешь, где Соли и Мик? — Соли вызвал к себе в кабинет мистер Кроббин, а Мика я не видел, — сказал гимнаст и пошёл своей дорогой.

— Гм, — удивился Дон, — кто в последний раз видел Мика? Его на завтраке не было. Все переглянулись.

— Начинается, — сказал Лео. — Опять этот обормот куда-то пропал.

Глава 10. Экспедиция в Мурский период

Лео не ошибся. Предчувствия его не обманули. Мик собрался утром в экспедицию. Он никого не предупредил, так как знал по опыту, что ему не разрешат. Мик, как это с ним случалось время от времени, чувствовал себя как на иголках, у него просто руки чесались от необходимости куда-нибудь проникнуть и что-нибудь узнать.

«Я только прогуляюсь по острову, разведаю обстановку, найду того, кто летает при луне, и вернусь назад. Может быть, даже к ужину успею», — успокаивал себя Мик.

Черепашка шёл налегке. За спиной у него висела лёгкая котомка с бутербродами. Мик собирался пересечь остров и шёл строго на север. На душе у него было светло, будто там сияло яркое солнышко. Черепашка больше всего любил в одиночку вырваться на свободу. Предчувствие интересных приключений и встреч наполняло его огромной радостью.

Бывали и не очень удачные приключения (как, например, с полицией в банке), но Мик был стопроцентным оптимистом. Кроме того, он никогда не повторял прежних ошибок, а всегда совершал новые.

Дорога пошла в гору. Мик поставил ладонь козырьком и высокий холм, который возвышался перед ним в середине острова. Он решил, что вершину штурмовать ни к чему: вид оттуда откроется замечательный, но это займёт слишком много времени. Нужно пройти намного ниже по склону, а потом вернуться в лагерь по побережью.

Дорогу пересёк весело скачущий горный ручей. Мик преодолел его, прыгая с камня на камень. Он опустился на колени и напился холодной чистой воды. Его рука мелькнула, и в ладони забилась пойманная за хвост форель. Мик минутку полюбовался радужной расцветкой её чешуи и отпустил рыбку на волю.

Когда солнце достигло зенита, Мик остановился под чахлым горным деревцем и перекусил. Он предусмотрительно съел только половину бутербродов, хотя аппетита хватило бы на всё сразу. Но в дороге следует сохранять лёгкость и подвижность, тем более что идти дальше придётся по скалам. Оказалось, что южная пологая сторона холма переходит в более скалистую северную. Мик похвалил себя за то, что не забыл прихватить верёвку. «Это главный инструмент альпиниста», — сказал он себе и пошёл дальше.

Солнце уже садилось в море, заставляя волны сиять червонным золотом. Мик оказался на краю довольно крутого обрывистого склона на высоте двухсот метров.

«Не хватит верёвки», — рассуждал он.

Действительно, ее пас составлял ровно половину необходимого.

— Обходить придётся слишком далеко, — сказал Мик, и ему никто не возразил.

Он сложил ладони «биноклем» и осмотрел доступное пространство. Под ногами до самого моря простиралась равнина с редкими деревьями. На берегу виднелись какие-то постройки. Мик отметил, что остров всё-таки обитаемый, просто его жители находятся на противоположной стороне. Под облаками над равниной кружил орёл. Слева карабкался на гору густой лесок, а выше начиналась непроходимая каменная гора.

Никакой это не орёл. Мик перевёл свой «бинокль» назад. Силуэт совершенно непохож. Жалко, что он слишком далеко. Надо подойти поближе.

Чтобы найти более пологий спуск, пришлось бы возвращаться назад и брать западнее. В этом случае Мик оказался бы в северной части острова только ночью. Приходилось выбирать. (О том, чтобы успеть в лагерь к ужину, черепашка уже и не помышлял).

— «Что если зацепить петлю за этот камень, спуститься на выступ посреди склона, потом сбросить петлю, закрепить её снова и оказаться внизу за пятнадцать минут?» Больше всего Мика привлекала скорость, с которой степень риска станет ясной окончательно.

Сказано — сделано. Мик размотал верёвку, закрепил её и сбросил весь моток вниз. Конец верёвки как раз достигал выступа на склоне.

Мик ещё раз огляделся перед спуском. Силуэт летающего существа парил значительно ближе. Может быть, это альбатрос? Крылья похожи, но голова слишком длинная и острая. Мик пожал плечами. Не дельтаплан ли это?

Начался спуск. Держась за верёвку, черепашка быстро заскользил вниз по склону, сильно отталкиваясь ногами и пролетая всякий раз метра три.

Мик спускался лицом к склону и не видел, что творится за его спиной. Внезапно его накрыла огромная тень и сразу скользнула в сторону. Опытный боец не мог пропустить такой сигнал о возможной опасности. Мик закрутил головой, высматривая, кто отбрасывает такую тень.

Он чуть верёвку не выпустил из рук. Невдалеке по широкой дуге разворачивалась и снова заходила в атаку какая-то чудовищная птица-истребитель. У неё были гигантские кожистые, как у летучей мыши, крылья, лапы с когтями не меньше, чем у тигра, продолговатая тяжёлая голова с зубастой пастью, как у крокодила.

Птица-крокодил быстро увеличивалась в размерах, атакуя беззащитного Мика. «Сейчас клюнет! — в ужасе подумал Мик. — Схватит, как ласточка паука, и понесёт в пасти к деткам в гнездо. Хороший из меня ужин получится».

Черепашка приготовился, и когда крылатое чудовище было совсем близко, резко совершил прыжок вниз. Летающий ящер врезался в склон в то место, где только что был Мик, оттолкнулся когтистыми жёсткими лапами, как-то обиженно каркнул и улетел, чтобы сделать очередной заход.

Однако этот отчаянный прыжок не прошёл даром для черепашки. Верёвка соскользнула с камня, и Мик полетел вниз спиной, видя перед собой небо, верёвку с петлёй на конце и разворачивающегося ящера.

Мик успел вспомнить, что видел подобное чудовище в фильмах, которые всё время крутил Дон, когда увлекался Голливудом. Этот вымерший хищник назывался птеродактилем. Его уже не могло быть на свете...

Больше Мик ничего не успел сообразить, потому что врезался спиной в выступ на склоне. Собственно именно сюда он и стремился попасть, но не так быстро. Верёвка, свиваясь кольцами, упала на черепашку сверху. Птеродактиль снова пикировал на Мика... К счастью, на спине у черепашки природой был предусмотрен прочный панцирь. Так что падение привело только к тому, что под тяжёлым Миком раскрошилось несколько камней величиной с его голову. (Свою голову Мик втянул поглубже в плечи, и она не пострадала).

Черепашка вскочил на ноги и повернулся лицом к врагу. Птеродактиль стремительно приближался, заходя в пике. В последний момент Мик бросился плашмя на камни и вжался в них, рассчитывая, что лапы хищника не смогут уцепиться за гладкий панцирь.

Так оно и вышло, но неуклюжая рептилия, промахнувшись, сильно задела Мика крылом и смахнула его с выступа, как козявку.

Мир завертелся колесом. Черепашка кубарем покатился вниз, сшибая по дороге камни. Оставалось только покрепче съёжиться и слушать, как гулко стукаются прочные пластины его панциря о валуны.

Совершив тридцать четыре оборота вокруг своей оси, Мик достиг долины. Если брать в целом, то его спуск по склону занял не пятнадцать, а всего-навсего три с половиной минуты.

Мик встряхнул головой. Она гудела, как колокол. Руки-ноги были целы, однако зевать было некогда: птицеящер мог напасть и здесь. Черепашка вскочил на ноги и побежал к рощице, которая росла неподалеку.

С той стороны, правда, доносились какие-то гулкие звуки: бум-бум-бум, будто сваю вколачивают. «Вот и хорошо, — подумал Мик, — может быть, там люди с ружьями. Лучше бы — с зенитной артиллерией. Из ружья этого крокодила вряд ли возьмёшь».

К ужасу Мика, эти звуки издавали не люди, забивающие сваю. Из рощицы прямо ему навстречу выбежало ещё более страшное чудовище. Оно напоминало холм на мощных лапах. По гребню «холма» шли треугольные костяные пластины, а заканчивался он страшной рогатой мордой размером с телефонную будку.

Мик обнаружил, что бежит совсем в другую сторону. За спиной слышались пыхтенье и тяжёлый топот гигантских ног.

Впереди был лесок, поднимающийся по склону.  «Пересижу там до вечера, — думал Мик на бегу. — Поужинаю спокойно. Правда, кажется, котомка моя с бутербродами потерялась, но мне и без них будет хорошо. Лишь бы не появились большие доисторические чудовища!»

Мик оглянулся. Рогатый «холм» не отставал. «Ничего, в лесу должен застрять», — надеялся Мик.

Черепашка, как ураган, влетел в чащу леса, вырвав с корнем пару кустов на опушке. Он быстро забрался в самую чащу и сел на землю. «Бум-бум» стихло. Видно, монстр остался на опушке. Мик перевёл дух и замер, прижавшись к дереву. В лесу было спокойно и безопасно, никого крупнее и опаснее белочки. Ветер шумел в кронах, раскачивая деревья, но внизу у земли воздух был неподвижен...

«Стоп, — сказал себе Мик. — Почему это вверху деревья качает, как метелки, а внизу так тихо? И треск стоит от ветра подозрительный...»

Вскоре недоумение Мика развеялось. Два густых дерева впереди раздвинулись, пропуская трехэтажную фигуру, и над Миком склонилась, с интересом его рассматривая, голова с такой широкой распахнутой пастью, что черепашка мог бы свободно поместиться там во весь рост. Но Мик вовсе не собирался помещаться в этой пасти с двадцатисантиметровыми треугольными зубами. В его планы входило оказаться как можно дальше от этой вместительной пасти.

Черепашка-путешественник обнаружил, что бежит в чистом поле со скоростью курьерского поезда. «Никогда не думал, что умею так хорошо бегать, — подумал Мик. — Этого зверя с большим ртом надо взять в Олимпийскую сборную тренером по бегу на любую дистанцию. Все мировые рекорды будут побиты в первый же день». Тень черепашки еле поспевала за ним.

Кто-то пробежал мимо на жилистых лапах двухметровой длины. Это существо по инерции пронеслось вперёд, притормозило и начало выписывать кольца вокруг бегущего Мика.

Мик пронёсся ещё с километр, прежде чем понял, что зря теряет силы. Для неизвестного существа это была пробежка трусцой. Черепашка остановился, достал нунчаки и приготовился к бою.

Что ещё оставалось? Противник был не такой страшный. Он похож на большого страуса с тигриной головой. По крайней мере, проглотить Мика целиком он ни за что не смог бы, разве что ногу откусить. Но это мы ещё посмотрим!

— А ну подходи! — грозно крикнул Мик, размахивая нунчаками.

— Спасибо, — вежливо сказал страус-тигр. — Вы котомку потеряли, между прочим.

Только теперь черепашка заметил, что в лапе этот ящер-бегун держит его котомку с бутербродами.

Сверху над ними пронеслась огромная тень. Это неподалёку зашёл на посадку птеродактиль. Он поставил крылья торчком, тормозя о воздух. Выставленные вперёд лапы прочертили в почве длинную борозду, в конце которой ящер споткнулся и чуть не врезался носом в дёрн. Не очень смутившись, он сложил крылья, приковылял и сказал:

— Какая же я стала неловкая! Три раза пыталась поддержать этого черепашку на склоне, но так и не смогла. Там так опасно. Он мог разбиться. С вами всё в порядке? — вежливо обратилась птица к Мику.

Тот не мог обрести дар речи и промолчал. За него ответил первый:

— Во всяком случае, Лола, ноги у него не сломаны. Это я могу точно сказать. Вполне прилично бегает, только медленно.

Мик понял, что попал в общество хорошо воспитанных и добродушных динозавров. Так что вся эта беготня была впустую. Драться, видимо, тоже не придётся.

—   Здравствуйте, — наконец сказал он.

—   Вот и хорошо, — с умилением поворковала летающая Лола. — А я думала, что вы всегда молчите. Как поживаете?

—   Благодарю вас. Замечательно! — поддержал Мик беседу.

Издали послышался приближающийся топот тяжёлых ног. На горизонте показались два остальных чудовища. Они походили издали на два разогнавшихся паровоза, не хватало только густого дыма.

На этот раз Мик не стал пугаться, Ясно, что эти существа из той же интеллигентной компании. Эту догадку подтвердил бегающий динозавр:

— А вон и Рекс с Зубом бегут, даже земля трясется.

Издалека донёсся громкий рёв тех, кого только что назвали Рексом и Зубом:

— Держите этого шпиона! Сейчас я с ним разберусь! Какой прыткий попался!

«Всё, — сказал про себя Мик, — ситуация быстро меняется. Невозможно разобраться. Наберёмся терпения». Он понимал, что убежать не удастся. Сражаться с двумя «паровозами» тоже глупо. Поэтому Мик сел на землю и скрестил ноги.

—   Да он и не собирается никуда бежать, — сказал бегающий ящер. — Зачем я его буду держать?

—   А ты и не держи, — посоветовала Лола, — пусть сами ловят и сами держат. По-моему, вполне симпатичный шпион. Зелёный такой. Ему в траве хорошо прятаться.

Мик сохранял гордое молчание. В конце концов, у него ничего не спрашивали.

Наконец подбежали остальные чудовища. Мик с интересом стал рассматривать их. Один, с гребнем на спине и длинным хвостом, был, похоже, травоядным. Доисторическая корова, можно сказать, только хорошо защищенная от таких как второй. У этого были голова размеров с микроавтобус и пасть, в которой могли бы поместиться шесть человек. Второй по прибытии закричал страшным голосом:

— Попался, голубчик! От нас не убежишь! А ну, говори, где твои дружки-гангстеры и режиссёры?

Ужасный зверь распахнул над Миком пасть во всю ширь, напоминая рассерженный экскаватор.

Мик убедился, что услуги стоматолога этому динозавру не требуются. Сотня огромных зубов была в полном порядке. «А если их потребуется лечить, — пришло Мику в голову, — то зубного врача придётся вооружить как минимум отбойным молотком».

— Здравствуйте, — спокойно приветствовал его черепашка, вставая на ноги. — Между прочим, не очень вежливо стоять перед гостем с открытым ртом. Я же не зубной врач.

Пасть с лязгом захлопнулась, и ужасная морда приняла довольно растерянное выражение.

Лола рассмеялась:

—   Вот молодец, шпион! Я всегда говорила тебе, Рекс, что ты плохо воспитан. Ты набрался у Дукаса плохих манер!

—   Извините, — сказал пристыженный Рекс. — Здравствуйте. Как поживаете? Как ваше здоровье?

—   Спасибо, всё в порядке. Набегался с вами, как заяц. Вы довольно неожиданно выглядите для неподготовленного человека.

—   Неподготовленного? — переспросил бегающий ящер. — Так вы не шпион?

—   Меня зовут Микеланджело. Я артист цирка.

—   Какого ещё цирка? Здесь нет никакого цирка, — туповато сказал динозавр с гребнем на спине.

—   Межпланетного цирка Кроббина, — пояснил Мик и сделал сальто-мортале назад.

— Здесь есть цирк, — подтвердила птеродактиль Лола. — Я видела за горой шатёр, а рядом стоит какая-то кастрюля величиной с дом.

—   Это звездолёт, — вежливо пояснил Мик.

—   Очень приятно с вами познакомиться, — первым поверил Мику бегающий ящер. — Меня зовут Страу. Наверное, потому, что от меня произошли страусы. Правда, бегают они довольно слабо.

Мик понял, что Страу очень гордится своими спортивными достижениями, и отвесил ему комплимент:

— Знаете, Страу, когда вы меня обогнали, мне показалось, что я стою на месте.

Страу улыбнулся, обнажив двойной ряд зубов размером с сигарету:

— Спасибо. Вот это симпатичное летающее существо — птеродактиль. Её зовут Лола, как вы уже, наверное, догадались. — Лола кокетливо захлопала крыльями. — Стегоцефал Зуб, — продолжил Страу знакомство. Он немного тугодум, но зато с успехом заменяет бронетанковые войска.

—   Ха! — почему-то произнёс Зуб и вдруг резво повернулся вокруг собственной оси.

Тяжёлый хвост пронёсся, как титанический молот, и сшиб столетнее дерево, которому случилось оказаться неподалёку.

—   Ха! — зачем-то добавил Зуб ещё раз.

—   Прошу любить и жаловать: тиранозавр Рекс — самый свирепый хищник всех времён. По последствиям сравним только с ураганом.

Рекс церемонно поклонился и подал неожиданно маленькую лапу, немного больше, чем у гризли. Мик ответил на его твёрдое рукопожатие и неожиданно сказал:

—   Вы не похожи на хищника.

— Как это? — Рекс от удивления открыл рот, похожий на мышеловку для слонов.

— Это заметно по свежему дыханию. По-моему, вы никого не едите.

—   Гм, — сказал Рекс. — вы очень наблюдательный юноша.

Что привело вас в наши края? Любознательность?

—   Я решил изучить остров, а заодно найти летающее существо, которое мы видели несколько дней назад ночью на фоне луны.

—   Это была я! — пришла в восторг Лола. — Почему вы решили меня отыскать? — Она явно напрашивалась на комплименты.

—   У нас в цирке есть летающая девушка Соли. Ей было интересно познакомиться с таким интеллигентным летающим существом.

— А летающих юношей у вас в цирке нет? — поинтересовалась Лола. — Соли — это ваша девушка? Она симпатичная?

— У нас есть только надувной летающий медведь. Ещё есть летающие гимнасты, но они без крыльев. Кроме них летает только звездолёт, — остальные вопросы Мик скромно опустил.

— Ах, как это увлекательно! — защебетала Лола хриплым голосом. — Мы обязательно должны посетить цирк. Когда у вас представление?

—   Мы здесь не даём представлений. Мы готовим новую программу. Почему вы ловите шпионов? С какой целью Зуб заменяет бронетанковые войска? Вам приходится с кем-то воевать?

—   Видите ли, как я понимаю, вы совсем не представляете здешней обстановки. Этот остров называется Мур. Здесь расположен так называемый «Парк мурского периода». Мы его обитатели.

Мик хлопнул себя ладонью по лбу:

—   А я-то думаю, где я вас видел! Лолу я вспомнил почти сразу, а остальных от волнения не признал. Правду сказать, я не очень-то большой любитель кино. Это по части Дона...

В общем, самое лучшее, что мы можем сделать, это отвести господина Микеланджело к доктору Клаусу. Он может лучше все объяснить, — решил тиранозавр.

Все поддержали его идею.

—   Вы устали, господин Микеланджело, — сказал Страу, — позвольте вас отвезти.

—   Я не устал, — запротестовал гордый черепашка, у которого отваливались ноги после суперкросса. — Зовите меня просто Мик.

— А почему это ты повезёшь господина Мика? — заспорила Лола. — Мик, вам приходилось летать?

—   Только во сне и в звездолёте, — признался черепашка.

—   Давайте я доставлю вас к доктору. Садитесь, пожалуйста, — Лола изящно выгнула мощную, как у быка, шею.

Искушение было слишком велико, и Мик согласился. Правда, взлет был несколько затяжным. Лола около километра бежала, тяжело переваливаясь и щёлкая клювом, пока не набрала порядочную скорость. Тогда она резко расправила крылья и, делая сильные взмахи, поднялась в воздух. Мик, которого трясло хуже, чем на кентавре, с облегчением вздохнул. Он опасался свалиться и угодить под тяжёлую лапу «птички».

— Не люблю взлетать с земли, — призналась Лола. — Гораздо удобнее прыгать в воздух с какого-нибудь обрыва или когда из катапульты запускают...

Лететь было чудесно. Тяжёлая Лола планировала, редко взмахивая крыльями. Внизу разворачивалась панорама острова. Вот и новые знакомцы бегут по равнине в сторону моря, оставляя за собой три борозды. Вот и море с тонущим в нём солнцем.

Через полчаса приятного полёта, во время которого Лола успела показать большую часть достопримечательностей острова, путешественники приземлились около небольшого городка на побережье, состоящего из нескольких домиков и больших павильонов.

Большой плакат на дороге встретил их надписью: «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В МУР».

Глава 11. Вот так, братцы-кролики

В то время как клоун Полюс рассказывал черепашкам о зловещих планах мага Кроббина, Соли уже о многом догадалась.

Девушку вызвал к себе в кабинет директор цирка. Гномик, который передал это распоряжение, убежал на коротеньких ножках. Соли погладила в последний раз муркота и пошла в кабинет директора. Ей и в голову не могло прийти, с какой целью вызвал её Кроббин.

Злой маг разрабатывал свой зловещий план. В последние дни его начали беспокоить черепашки и то влияние, которое они стали оказывать на артистов и зверей. Мистер Кроббин решил разобраться с этим вопросом.

— Здравствуй, Соли, — сказал он. — Как дела?

— Спасибо, господин директор. Мы с Пых-Пухом готовим номер. Он научился летать, и мы уже разучили шесть фигур: кролика, медведя, тигра и черепашки...

—   Хватит! — Кроббина совершенно не интересовали надувные мишки. — Расскажи лучше, как твои новые приятели черепашки.

—   У них все замечательно, — сказала Соли. — Скоро все в цирке их полюбят.

Этого мистер Кроббин и боялся.

—   Они сумели найти подход даже к Бич Кнут и её кентаврам. Раньше я боялась даже приблизиться к Злыдню, чтобы ему не пришло в голову схватить меня за крылья, а вчера он катал меня и ничуть не вредничал. У черепашек получится отличное выступление.

Кроббин нервно забарабанил пальцами по столу, вспомнив неприятный эпизод с цилиндром, который пришлось отнимать у Злыдня.

— Наверно, и зеброгиены их полюбили? — спросил он, не скрывая иронии.

—   Гиены злые, они не умеют любить, но Дон научил их хорошо себя вести. Мистер Кроббин, на зеброгиен надо надеть намордники во время выступления с гномами, а то им, бедным, приходится совсем плохо.

—   Это тебя не касается, Соли.

Кроббин взял жезл, и голубой камень начал светиться в его руках. Директор цирка видел, как голубые светящиеся жгутики протянулись от камня к Соли, но девушка ничего не заметила.

—. Ты слышала, какой прекрасный номер я предложил черепашкам?

—   Да, господин директор, но он очень опасный.

—   У всех опасные номера. Это ничего не значит! Соли, ты должна уговорить своих друзей согласиться с моим предложением, иначе я их просто выгоню. Мне не нужны слюнтяи!

В голову Соли почему-то пришла странная мысль о том, что Мик нисколько не думает о ней, пропал куда-то с самого утра и не показывается. И Лео противный, вчера дунул муркоту прямо в ухо, а все черепашки засмеялись. Грубые и злые, им бы только гладиаторами выступать...

«О чём это я? — с удивлением спохватилась Соли. — Я прекрасно знаю, что черепашки добрые и отзывчивые. А муркот только ухом повёл, когда Лео дунул, и опять замурлыкал. Ушистик лучше всех знает, кто его любит».

Кроббин с раздражением увидел, что сиреневые жгутики вдруг оборвались.

— Я боюсь, что это слишком опасный и жестокий номер, мистер Кроббин. Я не могу советовать друзьям, чтобы они принимали в нём участие, твёрдо сказала Соли. Раздосадованный маг понял, что энергии злобы, которая исходила из камня, просто не за что зацепиться в чистом сердечке Соли, поэтому на неё не действует магия. «Ничего, — сказал он себе, — сейчас мы найдем слабое место».

— Соли, тебе нравится летать? — вкрадчиво спросил мистер Кроббин.

— В этом вся моя жизнь, — просто ответила девушка.

—   Жалко было бы потерять крылья?

Соли прижала руки к груди:

—   Это хуже смерти.

Кроббин увидел, как голубые светящиеся нити, которые тянулись от камня к Соли, стали толще и налились густым фиолетовым цветом. «Как всё просто, — усмехнулся он про себя, — Не помогла злость, значит, надо применить страх. Она очень боится потерять свои крылья. Страх сковывает её. Нужно только его усилить». Камень засветился ещё ярче.

—   Попробуй пошевелить своими драгоценными крылышками.

Соли напрягла мышцы, но ничего не произошло. Она постаралась пошевелить кончиком крыла, стараясь изо всех сил, но крылья висели, как петли. Липкий страх заполнил душу Соли. Она задрожала.

—   Ты не можешь даже пошевелить крылом. Не правда ли, Соли?

—   Не могу, — ответила бледная как мел девушка.

—   Теперь ты будешь летать только тогда, когда я разрешу.

—   Понимаю, господин Кроббин.

—   Я разрешу тебе летать только тогда, когда ты выполнишь моё поручение. Понятно?

—   Да.

—   Во-первых, необходимо уговорить Мика выступить в роли гладиатора на манеже.

Вслед за ним и другие черепашки согласятся вести опасные бои.

— Хорошо, мистер Кроббин. — Фиолетовые нити превратились в толстые жгуты. Они извивались между девушкой и жезлом, будто змеи.

— Во-вторых, ты должна рассказывать мне обо всём, что замышляют черепашки, о чём они говорят.

— Хорошо, мистер Кроббин.

— Когда я тебе прикажу, ты во время выступления выпустишь руки гимнаста, чтобы он упал!

Фиолетовая сила непреодолимого страха наполнила Соли от кончиков крыльев до макушки, и она лишилась воли.

— Хорошо, мистер Кроббин, — произнесла девушка немеющим языком, прежде чем выйти из кабинета.

***

Друзья ждали, когда Соли выйдет из кабинета мистера Кроббина. Они сидели возле муркота и рассуждали, куда девался Мик.

—   Я думал, он вместе с Соли, — сказал Дон, поливая муркота из лейки. — Он же от неё ни на шаг.

—   Мне кажется, что он опять сбежал, предположил Лео. — Теперь жди неприятностей. Скоро его привезёт полиция.

— Хотел бы я увидеть полицейского, который с ним справится, усмехнулся Рыжий.

—   Я полицию не хочу видеть! — заявил Раф. — У меня документов нет.

—   А что такое документы? — спросил Белый (в Галактической Федерации не пользуются документами, их слишком легко подделать). — Привет, Соли!

Мимо них по коридору прошла бледная как смерть Соли, волоча по полу конец крыла.

—   Соли! — вскричали друзья в испуге. Девушка остановилась и медленно повернулась к ним.

—   Что с тобой? — взволнованно спросил Белый Полюс.

— Ничего, — безжизненным голосом ответила Соли.

Друзья окружили её и стали тормошить, расспрашивать, пытались как-то разговорить. Все понимали, что произошло что-то ужасное, но не знали, как помочь горю, ведь Соли ничего не отвечала.

— Сейчас пойду и вышибу из Кроббина весь дух, — зло сказал Рафаэль.

— Ты думаешь, это он? — спросил Лео.

—   А кто же ещё?

—   Ты прав. Соли, тебя обидел мистер Кроббин? — спросил Лео. — Сейчас мы с ним разберёмся!

—   Не надо, — испуганно прошептала девушка.

Друзья совсем растерялись. Они топтались в проходе и не знали, что предпринять.

Вдруг из закутка, где стоял горшок с Ушистиком и стояла скамеечка для отдыха, донёсся какой-то слабый звук. Все оглянулись.

Муркот весь выгнулся в сторону Соли и жалобно мяукнул, показывая язычок. Отчаявшись обратить на себя внимание, муркот начал вытаскивать из земли корни, чтобы подойти к Соли. Никто никогда не слышал, чтобы Ушистик издавал звуки.

Полюс первым сообразил, что зверёк рвётся к хозяйке. Он взял Соли за руку и подвёл к цветку.

Девушка робко, будто вспоминая что-то, дотронулась до него, вздрогнула и прижалась к муркоту щекой.

Фиолетовая молния пролетела от девушки к муркоту, пронеслась по его стеблю и ушла в землю. Из влажной почвы даже пар пошёл.

Соли неожиданно разрыдалась. Страх постепенно отпустил её.

***

Дверь в кабинет мистера Кроббина вылетела под мощным ударом ноги Дона. Черепашки ввалились туда, яростно сопя.

Кроббину не надо было долго думать, чтобы догадаться, что дела его совсем неважные.

—   Мы всё знаем! — с порога заявил Дон.

—   Негодяй! — воскликнул Лео.

—   Ничего у тебя не получится! — выпалил Раф.

Кроббин отошёл подальше и прикинулся удивлённым:

— Ничего не понимаю. Какая муха вас укусила? Вы насчёт номера?

— Мы насчёт твоих гнусных планов и мерзких опытов с психоэнергией! — яростно крикнул Дон.

— Что? Психо... Как вы сказали?

— Ты думаешь, что благодаря психоэнергии можешь делать с артистами всё, что захочешь? Ты Соли решил обижать? Ничего у тебя не выйдет!

—   Психоэнергия? — изумился маг. — По-моему, вы сами психи, причём весьма энергичные. Кто вам сказал такую глупость?

— Да что с ним говорить! — воскликнул Лео. — Он надеется нас обмануть. Надо вздуть его хорошенько, посадить в клетку и сдать полиции, хоть я её и недолюбливаю.

— Как мы докажем его вину? — засомневался Дон.

— Их даст корабельный Мозг, — обнадёжил его Раф.

— Так вот кто предатель, — спокойно и в то же время зловеще произнёс мистер Кроббин. А я-то думал… Неясно только, как вам удалось вывести девчонку из-под моего контроля.

—   Смотрите, ребята, кажется, он не очень обеспокоен. Придётся его огорчить, — сказал рассерженный Дон и перепрыгнул через письменный стол, который отделял его от Кроббина.

Из жезла в руках мага вылетела фиолетовая молния. Раф и Лео окаменели. Их брат стал чёрным, как смоль, к тому же он превратился в кролика. Кроббин небрежно поднял его за уши и сказал:

—   Вот так у нас в цирке решаются многие проблемы.

Молния сверкнула ещё раз, и через минуту Кроббин вышел из своего кабинета, держа в руках сразу трёх чёрных длинноухих зверьков. Он подошёл к террариуму с удавом и приподнял крышку. Питон проснулся и тихо зашипел.

—   Сегодня у тебя пиршество, — сказал маг. Можешь полакомиться, детка.

Кролики оказались в клетке наедине с ужасным питоном. На прощанье Кроббин сказал им:

—   Здесь мы хороним все свои проблемы. Прощайте. Жаль, что номер не получился.

Директор цирка вернулся в кабинет и вызвал гномов-ремонтников, чтобы они починили вышибленную Доном дверь. Затем он взял телефонную трубку и нажал кнопку вызова.

—   Корабельный Мозг слушает.

— Несчастный доверчивый придурок! — начал свою речь Кроббин. — Если ты ещё раз заговоришь с кем-нибудь, кроме меня, твоего хозяина, окажешься на свалке! Проклятые черепашки узнали о моих планах. Хорошо, что у них не хватило ума действовать осторожнее и я вовремя ликвидировал их. Но тебя я предупреждаю в последний раз. Сейчас ты будешь повторять таблицу умножения, ВОСЕМЬСОТ РАЗ подряд прочтёшь столбик на «ноль»!

Вскоре гномы починили дверь, а Кроббин наслаждался унылым голосом, доносящимся из трубки, которая лежала на столе:

— Ноль на ноль — будет ноль, ноль на один — ещё ноль, ноль на стол — получится гол...

***

Когда черепашки превратились в жалких кроликов, они были настолько потрясены, что не могли и лапой пошевелить. Пока Кроббин нёс их в клетку удава, они висели в его руках, как тряпки.

Оказавшись на жарком песке, они начали потихоньку приходить в себя. Если бы в этот момент удав бросился на них, чтобы съесть, братья не стали бы оказывать ему ни малейшего сопротивления. К счастью, удав только очнулся от долгой спячки и не мог сообразить, что к чему. Сказать откровенно он вообще не отличался большим умом.

Первым вскочил, конечно, Дон. Он прискакал к братцам и уставился на них, пытаясь определить, где Раф, а где Лео, но так и не определил. Длинные передние резцы и непослушный язык очень мешали говорить. После нескольких неудачных попыток ему всё-таки удалось кое-как прошепелявить:

—   Шелепашки, вштавайте!

—   Зашем? — в голосе Лео была безнадёжность.

— А я вот вштаю! — сердито прошепелявил Раф.

— Раш нас заколдовали, шначит, мошно и рашколдовать. Удав зашипел и приподнял голову, вспоминая, зачем нужны кролики в клетке.

— Што прошнулся? — прикрикнул на него Раф. — Шнакомую букву ушлышал?

Удава, наконец, озарило, и он пополз в сторону братьев. Раф и Дон стали бочком отодвигаться от него.

—   Лео, он ползёт! — предупредили они брата.

Лео неохотно открыл один глаз и посмотрел на удава. Тот полз именно к нему. Голова удава остановилась на некотором расстоянии от кролика, а тело сжалось в тугую пружину.

—   Осторошно, Лео! — и Дон со всего размаху прыгнул удаву на живот.

От неожиданности удав сделал бросок на Лео недостаточно точно, но в любом случае у него ничего бы не получилось, потому что в последнюю секунду Лео передумал умирать и прыгнул в другой конец террариума прямо из положения лежа.

—   Шелепашки! — воскликнул Дон. — То есть, братши-кролики, за дело!

Дело оказалось непростым. После восемнадцатого неудачного броска удав проснулся и вконец рассердился.

— Што, — дразнил его Раф, — привык, што еда шама лезет в рот? Побегай, друшок!

Удав принялся довольно резво носиться за своим ужином.

Конечно, братья не совсем потеряли сноровку, а главное не потеряли храбрости, но силы всё равно были неравными.

Если удав прицеливался и пытался метнуться на одного кролика, то другой в самый ответственный момент вдруг прыгал и изо всей силы ударял задними лапами в голову глупой рептилии. Естественно, удав зарывался носом в песок. Плохо было другое: никакого видимого вреда удаву кролики не наносили. Восьмиметровое чудовище было слишком сильным.

— Братши, я кое-што придумал! Не мешайте мне, — вдруг заявил Лео. Раф и Дон залегли в песок, а Лео начал дразнить удава. Он ударял его по носу лапами, швырял целые пригоршни песка в пасть и прыгал ему на голову. В общем, Лео умел довести любого до белого каления. Вскоре удав вне себя от ярости стал метаться по всему пространству клетки за наглым кроликом. А Лео совершал неожиданные прыжки, проскакивал под кольцами, всячески сбивая удава с толку. В один прекрасный момент он заорал:

—   Тяни его в разные штороны! Затягивай! Туже!

Расправившись с удавом, кролики быстро взобрались на спины друг другу и приподняли крышку. Вот они и на свободе.

Когда через час один из гномов прибежал в кабинет директора и закричал, что питону стало плохо. Кроббин встревожился:

—   Ай-ай-ай! Наверное, он объелся. Это я во всём виноват. Если бедняга сдохнет, будет так жалко. Очень ценный экземпляр!

Кроббин бросился к террариуму. Он был немало удивлён, когда нашёл там завязанного в морской узел беспомощного питона.

Глава 12. Бунт динозавров

— Лола, кого это ты привезла? — бодрый старичок в белом халате стоял на пороге здания с надписью «Лаборатория».

Лола неслась по улице, не успев сбавить скорость после посадки. В конце концов, она просто уселась на асфальт. По-видимому, это был способ экстренного торможения, и он себя оправдал. Путешественники остановились точно напротив доктора.

— Это Микеланджело из цирка, которого зовут просто Мик, — дала Лола довольно запутанное объяснение. — Он не шпион. Доктор Клаус, что-то я сегодня промахиваюсь всё время. За три захода не смогла схватить этого Мика. Вы бы осмотрели меня.

— Ну что ж, заходите, друзья. Я вам очень рад. Они прошли в большой лабораторный зал, сияющий чистотой. Из-под ног шмыгнул маленький робот-уборщик.

— Ложись сюда, Лола, — указал доктор на специальную конструкцию, рядом с которой стояло множество сложных приборов. — А вы, молодой человек, пока присядьте.

Птеродактиль вытянулась во всю длину, смешно растопырив лапы. Доктор Клаус подошёл к ней и что-то повернул, отчего верхняя часть черепа птицы вдруг откинулась на шарнирах, и открылось содержимое головы.

Мик подскочил и сказал: — Ой!

Со стороны могло показаться, что он уселся на иголку.

— Вот видите, Микеланджело по имени Мик, — добродушно заметил доктор, — а ещё говорят, что у птиц в голове пусто. Управлять полётом — сложнейшая задача, так что голова Лолы набита лучшими достижениями науки.

Действительно, под черепной крышкой у птеродактиля находился лабиринт микросхем и проводков. Доктор Клаус подсоединил несколько проводов от приборов и стал проверять программы. Лола при этом болтала ногами и хихикала. Ей было щекотно.

—   Так вы не доктор, который не лечит больных? — удивился Мик, поняв, что доисторические звери — это умные роботы, созданные этим ученым. Просто он придал им вид динозавров.

—   Да, к медицине я не имею никакого отношения. Я доктор кибернетических наук. Плод моего труда лежит сейчас перед нами. Нравится?

—   Я просто поражён! — честно признался Мик. — Пока вы не вскрыли её голову, я и не догадывался, что Лола не живая.

Птица хихикнула. Доктор захлопнул защитную крышку на голове «больной».

Вставай, Лола! У тебя всё в порядке. Говоришь, что с трёх раз не поймала этого молодого человека?

—   Да, — подтвердила Лола, — ещё когда он был шпионом и спускался с горы

—   Вы на чём специализируетесь, молодой человек? — спросил доктор.

—   На боевых искусствах, а в последнее время — на акробатике и вольтижировке, не без гордости сообщил черепашка.

—   Вот видишь, Лола, это тренированный боец, который и не должен был сразу попасться. Просто он для тебя слишком шустрый. Удивительно, что вы его вообще смогли поймать.

— Его Страу догнал, — сказала Лола, вертясь перед большим зеркалом.

На улице раздалась быстрая дробь проворных лап, и в лабораторию ворвался Страу.

— Я не опоздал? Доктор, у меня правый коленный сустав поскрипывает.

— Ничего удивительного. Ты задаёшь ему такие нагрузки, что и настоящий сустав не выдержал бы. Возьми графитовой смазки и обработай своё колено сам. Ты ведь умеешь.

— Ага, — сказал Страу и полез в шкафчик.

— Скажите, молодой человек, — обратился доктор к Мику, — вы сами живое существо или кем-то сконструированы? Не обижайтесь, но вид у вас довольно необычный.

—   Я живой, просто мутант, — с легкостью сказал Мик. Он совершенно не стеснялся доктора.

—   Значит, мне повезло. Сегодня есть с кем разделить ужин. Как вы относитесь к предложению заморить червячка?

— Я бы и бычка заморил, — признался Мик.

Они прошли в уютный коттедж, в котором жил доктор Клаус. Пока Мик плескался в ванной, смывая с себя пыль и усталость, доктор готовил ужин. Он решил блеснуть перед гостем и изобретал какой-то невероятный салат, в котором присутствовали омары, оливки и консервированное китовое молоко. Кроме того, на второе должны были подать жаркое из плавника акулы.

Тяжело ступая, появились Рекс и Зуб. Кстати, свежей рыбой доктора обеспечивал Рекс. Он заходил по пояс в воду и хватал в пасть всё, что попадется. Воду он процеживал сквозь зубы, а добычу проглатывал. На берегу доктор открывал дверцу у него в животе и доставал из специального мешка рыбу. Если учесть размеры пасти тиранозавра, то не приходилось удивляться, что там попадались и акулы средних размеров.

Свежевымытый Мик расположился на веранде. Робот доставил из кухни ужин и великолепно сервировал стол. Доисторические звери расположились вокруг веранды и просунули морды в открытые окна, чтобы участвовать в разговоре. В целом, собрался весь цвет общества.

— Скажите, пожалуйста, Мик, если это не сложно, как вы появились на свет? Я никогда не слышал о существовании такой интересной мутации черепашек. Попробуйте этот салат.

— Честно говоря, мы всегда старались скрыть своё существование, поэтому о нас ничего не слышно. — Я мало знаю о своём происхождении. Наш учитель, крыса-мутант Сплинтер, воспитывался в лаборатории старого учёного. Тот проводил какие-то опыты по облучению зародышей. Сплинтер вырос очень умным, он прочитал много книг. А потом учёный умер, и Сплинтеру пришлось искать себе убежище. Он прихватил в лаборатории четыре яйца, а из них вдруг вылупились мы.

—   Так вы не один, как я понимаю?

—   Нас четыре брата, мы черепашки-ниндзя. Я самый младший и очень недисциплинированный, — признался Мик. — Я даже не предупредил братьев, что отправился в экспедицию. Они теперь волнуются за меня, — Мика явно мучила совесть.

—   Понимаю, — сказал доктор, — Я тоже волнуюсь за этих малышей. — Он махнул рукой в сторону тиранозавра.

Мик улыбнулся.

— У вас большая разница в возрасте?

— Пятнадцать минут, — простодушно ответил Мик.

Звери оглушительно расхохотались, и Мак вместе с ними. Он почувствовал себя очень легко в обществе этого чудаковатого доктора и доисторических роботов. Так всегда случается, когда встречаешься с добрыми существами.

—   Я всё время хочу спросить, с кем вы ведете военные действия? — Мика как прирождённого бойца очень занимал этот вопрос.

—   О, юный черепашка-ниндзя, — сказал доктор Клаус, — это целая история. Подливайте себе лимонада, это Страу сегодня сбегал за свежими лимонами в лес.

— Конечно, — буркнул молчаливый Зуб, — для него пятнадцать миль — не крюк.

— Стыдно завидовать, — назидательно сказал ему Страу, гордый похвалой профессора.

— Сам такой, — остроумно ответил Зуб.

— Как вы полагаете, — спросил у своих питомцев доктор, — посвятим весь вечер семейной перепалке или расскажем этому молодому человеку нашу историю?

— Давайте расскажем ему нашу историю! — воскликнула Лола. — Я сама её никогда не слышала.

Доктор Клаус начал рассказывать:

— В то время я занимался созданием автоматической исследовательской станции «Марсианин». Её надо было научить передвигаться по Марсу, отличать песок от воды, а зверей от ветра. Она должна была исследовать местность, найти хорошее место для посёлка и построить жилище для космонавтов, которые прилетят позже. Как всегда, работы застопорились из-за недостатка денег. Космос стал мало кого интересовать, и нам урезали финансы. Чтобы как-то выйти из этого положения, наша лаборатория разработала несколько детских игрушек. Была, например, кошка, которая умела попрошайничать, мурлыкать, загребать лапой песок и воровать всё, что видит. Была механическая мышка, которую люди покупали специально для того, чтобы согнать жирок со своих ленивых котов.

Однажды ко мне пришёл толстый неопрятный человек в пиджаке с короткими рукавами и представился как режиссер и продюсер Дукас. Он объяснил, что снимает фильмы о разных чудовищах. Сказал, что очень недоволен теми механическими зверями, которых ему предлагают для съёмок, а гигантская акула-людоед только и умеет, что всплывать, разинув пасть, и часто тонет. Дукас предложил сконструировать ему несколько механических зверей. За это он заплатит хорошие деньги, и мы сможем вернуться к космической тематике.

Предложение показалось мне интересным. Мы приехали на этот остров и приступили к работе. Денег было предоставлено столько, сколько нужно. Через год я показал Дукасу первый вариант тиранозавра. Рекс этого не помнит. Хотя он и был снаружи точно таким же, в голове у него было пусто. Я управлял им со специального пульта, как экскаватором.

Продюсер Дукас пришёл в восторг. Он сделал пробные съёмки и увёз ленту в Голливуд. Оттуда он вернулся окрылённый и заказал ещё трёх зверей для съемок фильма «Парк мурского периода». Я начал создавать трёх остальных питомцев. Однако теперь я старался побольше вложить им в голову, чтобы меньше работать на пульте.

Рекс постепенно поумнел, а за ним Лола с Зубом и Страу. Сначала они умели только ходить, а головой управлял я. Постепенно я полюбил этих странных зверушек, и мне захотелось иметь возможность с ними разговаривать. Я поставил ещё более мощные компьютеры, которые умели поддерживать разговор. Потом добавил некоторые блоки, потом ещё. Мои питомцы начали задавать вопросы, и я заметил, что они становятся личностями. Вы ведь тоже обратили внимание, что Лола — неисправимая кокетка. Это получилось потому, что в первом своём фильме она играла роль чудовища, которое похитило прекрасную девушку и унесло к себе в гнездо. Каких-нибудь два месяца съёмок с Элизабет Монро, и Лола переняла все её манеры.

Чтобы избежать несчастных случаев на съемках, я придал моим питомцам важные черты характера. Самое главное — это доброта и взаимопомощь. Они только снаружи страшные, а по натуре — милые и симпатичные существа. Вот из-за этого и разгорелся весь сыр-бор. Они снялись в первой серии «Парка» в этих павильонах. Весь остров — это сплошная съемочная площадка. Его специально купили и оборудовали для этих целей. В первом фильме им приходилось изображать кровожадных чудовищ, которые вырвались на свободу, и они добросовестно играли свои роли. К сожалению, мои малыши никак не могли взять в толк, почему перед камерой нужно быть страшными и жестокими, а на самом деле людей надо беречь и любить.

Фильм имел огромный успех. Нам выделили ещё больше денег, и я смог изготовить им самые лучшие тела и дополнить головы самой лучшей памятью и процессорами. Теперь уже не надо было управлять Рексом, как экскаватором. Достаточно было сказать ему: «Сделай то-то и то-то».

На остров стали приезжать туристы, чтобы посмотреть на чудовищ вблизи. Мои питомцы очень обрадовались этому. Они любят общаться с новыми людьми, как вы уже заметили. Однако дети начинали плакать, когда Страу предлагал им покататься. Взрослые стали требовать, чтобы опасных монстров посадили на толстую цепь. Пришлось пойти навстречу желаниям публики, которая хотела видеть страшных чудовищ, а не друзей. Всех их посадили в клетки и приковали толстыми цепями. Вам бы это понравилось? Им тоже не понравилось.

Начались съёмки второго фильма, потом третьего. В третьем фильме чудовища врываются в город и проходят по нему, как торнадо. Съёмки проходили в настоящем городе, Как удивились звери, когда увидели, что во время работы их окружает цепь военных с противотанковыми гранатометами и артиллерией. Это делалось «в целях безопасности». Насмотревшись кино, люди и в самом деле думали, что мои звери опасны и могут вырваться на свободу.

Тогда мои питомцы поняли, что именно кино создаёт им такую ужасную репутацию. Они потребовали у Дукаса, чтобы он придумал им другие роли. Пусть снимут фильм о том, как дети приручили ужасных зверей, и тогда вся Америка поверит, что они добрые и начнёт с ними дружить.

Как бы не так! Дукас обещал, что в следующий раз он придумает именно такой сценарий, но пока надо доснять этот фильм, чтобы заработать побольше. Наше терпение иссякло, когда Дукас привёз сценарий четвёртой серии. Оказалось, что зверям снова нужно топтать и проглатывать людей, а также перекусывать их пополам. Они отказались категорически. Дукас потребовал, чтобы я заставил их. Но я, старый чудак, принял сторону моих питомцев. Я сказал Дукасу, что они настолько поумнели, что стали самостоятельными личностями. Если они не хотят играть плохие роли, значит, надо искать других актёров. Дукас заявил, что роботы-животные — его собственность. Он разберёт их на части, прочистит им мозги, а потом заставит делать то, что ему нужно.

Он сильно ошибся. Тут-то звери и показали свой нрав. Они с лёгкостью сломали свои клетки и порвали дурацкие цепи, затем прошли по студиям, собрали всех киношников и бросили их в море. Пришлось вызвать корабли и увезти всех на материк. Звери не разрешили никому выйти на берег. Они заявили, что каждый, кто высадится на остров без хорошего сценария, полетит в воду вверх тормашками. И они сдержали своё слово. Дукас летал уже четыре раза.

Единственный человек, который остался с ними, — это я. Как я мог их бросить? Это, можно сказать, мои дети. Чем это кончится, не знаю, но мы собираемся держаться до конца! Дукас уже пробовал по-всякому. Но он не может отдать команду на уничтожение роботов. Во-первых, они нужны ему для съёмок, а во-вторых, каждый из них стоит больше реактивного самолёта. Лола к тому же и летает гораздо лучше, чем самолёт. Попробуйте эти ананасы, я вырастил их сам.

***

Когда доктор Клаус закончил свою историю, все несколько минут молчали. Лола даже смахнула непрошеную слезу из чистого машинного масла.

— Это безобразие!— твёрдо сказал Мик. — Им надо обязательно помочь.

— Ну что ж, юный черепашка, помогите, — поддержал его доктор.

— У нас тоже не всё так хорошо, — Признался Мик. — Директор цирка хочет, чтобы мы сражались на арене с инопланетными чудовищами.

—   Искусственными? — заинтересовался доктор.

—   Нет, — махнул рукой Мик, — с настоящими.

—   Где же он их возьмёт? рассмеялся учёный.

— Чего-чего, а этого у нас в цирке навалом. В любой момент можно послать звездолёт за пополнением. Но мы не хотим быть гладиаторами. Вы решили придумать хороший смешной номер и показать своё искусство. — Мик хотел подробней рассказать о своих достижениях, но доктор Клаус его перебил:

— Простите, Мик, вы ничего не преувеличиваете? Вы говорите о настоящих инопланетных существах и настоящем звездолёте? — в его голосе появились нотки недоверия.

—   Конечно, я же говорил, что у нас «Межпланетный цирк Кроббина», — Мик так привык к своим друзьям в цирке, что всё это казалось ему обыкновенным делом. — Подумаешь, инопланетяне. Между прочим, среди них такие вредные штучки попадаются, что только держись, например, зеброгиены. Хорошо, что Дон научил их вежливости.

Учёный был сражен наповал:

—   Что же вы молчите, Микеланджело?! Собирайтесь! Мы немедленно отправляемся в цирк. Я должен своими глазами увидеть звездолёт и роботов.

—   Да что вы, доктор! — удивился Мик, которому ужасно хотелось спать. — Эти роботы — полные дураки. Сваи лбом забивают.

—   Что-что? Как же им удалось создать такую электронику, которая не боится ударов? Я должен это видеть.

Потребовались долгие уговоры, чтобы доктор Клаус согласился подождать до утра и позавтракать, а потом отправляться в цирк. Впрочем, Мик обрадовался этому, во-первых, с друзьями в дороге веселее, во-вторых, Дон его не отлупит, если Мик приведёт в гости его любимых киногероев!

Мик сладко спал, можно сказать, без задних ног, потому что после вынужденных «соревнований по бегу» ног он просто не чувствовал. В раскрытое окно врывался ласковый ветерок и шевелил лёгкие занавески.

Мику снилось, что он летит верхом на птеродактиле, а рядом с ним Соли и Пых. Внизу за ними скачут на кентаврах черепашки. А Бич Кнут на Злыдне отстаёт и грозит издали бичом.

Мик приоткрыл глаза. Что-то было не так. Опытный боец за километр чует опасность. На балконе бесшумно появились две зловещие тени. Они откинули занавески и проникли в комнату.

«Так-так, — подумал Мик. — Нужно приготовиться к встрече гостей по высшему разряду каратэ».

Тени достали верёвки, мешок и, осторожно ступая, подошли к кровати Мика.

—   Привет! — сказал им черепашка. — Чувствуйте себя как дома.

Мужчины среагировали мгновенно. При первых звуках его голоса они бросились на кровать, чтобы схватить хозяина. Однако Мика там уже не оказалось. Он умел прыгать не менее быстро. Черепашка включил свет. В этом была своя хитрость: когда нападавшие увидели, с кем имеют дело (а это был двухметровый черепашка-мутант), они на мгновение остолбенели. Они-то ожидали найти в доме только старичка-учёного.

—   Я вам не понравился? — спросил Мик.

Нападавшие были сильными ребятами в маскировочных комбинезонах, с лицами, вымазанными сажей. Они были отлично подготовлены к рукопашному бою и потому продержались целых двенадцать секунд. Ровно столько времени им потребовалось, чтобы отбить себе руки и ноги о крепкий панцирь Мика.

— Видите, друзья, я вас даже не тронул, — сказал Мик, завязывая последние узлы на верёвках.

После этого он потащил неудачливых похитителей на веранду. В саду проснулись динозавры. Доктор Клаус научил их спать, потому что им очень хотелось видеть сны. Вышел и сам доктор в ночном колпаке.

— Что это за гости? — спросил он. — Вас кто сюда звал? Дукас? — Ребята молчали, хотя чувствовали себя очень неуютно среди динозавров и мутантов.

— Хотите быть героями? — посочувствовал им Мик. Рекс, ты не хотел бы ими заняться?

— А-а-р-р! — взревел Рекс и схватил наёмников передними лапами.

Ам! — проглотил он одного и второго.

Из живота тиранозавра послышались звуки падения двух тел и истерические голоса:

— Он сожрал нас, Джон!

— Теперь нам крышка!

— Слезь с моей головы!

— Не надо было связываться с Дукасом. С монстрами шутки плохи.

— Какие шутки в желудке?!

— Может быть, нас успеют освободить?

— Хотелось бы верить.

— А когда налёт?

— Вертолёты прибудут в шесть.

— Про зелёное чудовище нам никто не говорил.

— Обязательно потребую компенсации. Я все руки отбил. Он же твёрдый!

—   Не стой у меня на животе! Мы же не смогли захватить доктора. Теперь нам не заплатят.

Тиранозавр открыл дверцу у себя в животе и достал оттуда мешок с двумя наёмниками. Их вынули из мешка и посадили в кресла.

— Спасибо, — сказал Мик. — Мы узнали всё, что хотели. Дукас поручил вам похитить доктора, рассчитывая, что без его помощи динозавры скоро выйдут из строя. В шесть утра состоится налёт на остров. Что будем делать?

—   Мы собирались утром в дорогу, — напомнил доктор Клаус, снимая ночной колпак. — Будем считать, что утро сегодня раннее.

—   Но у них вертолёты. Они будут искать нас по всему острову.

—   У меня есть замечательная идея! — заявил Зуб.

В шесть часов утра со стороны моря показался строй из пяти вертолётов. Они покружили над пристанью, где валялось чудовище. Наконец один вертолёт снизился, из него выпрыгнул самый невезучий наёмник. Он осторожно подошёл к чудищу с костяными пластинами на спине. Стегозавр лежал на боку и не подавал признаков жизни. Наёмник осмелел и пнул его ногой.

Передняя лапа чудовища со скрипом приподнялась и опустилась. Наёмник отпрыгнул в сторону и выставил вперёд автомат.

—   Не стрелять! — рявкнул в мегафон Дукас, сидевший в вертолёте. — Он стоит больше, чем все вы вместе взятые!

Лапа несколько раз повторила движение и замерла. Наемник обошёл стегозавра и подал знак, что можно садиться.

— Он дохлый,— сказал наёмник в переговорное устройство. — Сломался и не шевелится. Кончилась батарейка.

—   Идём на посадку! — скомандовал Дукас.

Вертолёты спустились на пристань, наёмники высыпали на землю и побежали захватывать киностудию. Дукас пошёл вслед за ними присмотреть, чтобы не спёрли что-нибудь.

В городке не оказалось ни одной живой души, кроме двух связанных наёмников которые мирно дремали в креслах в коттедже доктора Клауса. На студии всё было в порядке, и Дукас сообщил на материк, чтобы работники готовились к переезду на остров.

На пристани часовой, скучая, бродил вокруг вертолётов. Вдруг он увидел, что огромный стегоцефал с любопытством смотрит на него.

— Чего уставился? — грубо спросил наёмник, думая, что Зуб не может двигаться.

— Отойди отсюда подальше, — посоветовал ему Зуб, — чтобы я тебя случайно не задел.

В следующие десять минут наёмник с ужасом наблюдал из-за кустов, как Зуб «танцует вальс». Стегоцефал легко встал на лапы, оглядел вертолёты и вдруг резко повернулся. Многотонный хвост ударил первый вертолёт в бок, и тот отлетел далеко в море, где благополучно затонул. Следующая машина развалилась от  удара на мелкие кусочки. Три остальных пали в битве с гигантом за три минуты.

Зуб оглядел причал, усыпанный обломками, и вызвал по встроенной в его животе рации Рекса:

—   Всё в порядке, вертолёты уже не смогут летать.

—   Хорошо, Зуб, встретимся в квадрате В-6. У нас интересные новости. Между прочим, мы поселились в пещере.

—   Зачем?

—   Приходи — увидишь.

Глава 13. Пещерная жизнь

Три чёрных кролика, высоко вскидывая задние лапы, скакали по коридору цирка.

—  Р-р-а! — рявкнула зеброгиена и бросилась на них из-за решётки.

Один из кроликов остановился и повернулся к хищникам, которые рвались через прутья, чтобы разорвать добычу.

Ах вы, наглые твари! — закричал кролик. — Я ш ваш шкуры шпущу!

— Ты што, Дон? — окликнул его второй. — В таком виде нам ш ними не шправиться!

—  Эх, — махнул рукой Дон, — это правда. Сматываемся отшюда подальше.

Выбравшись на волю, кролики-ниндзя спрятались в кустах и стали держать совет. — Здесь нам оставаться нельзя, — сказал Дон. — Кстати, Лео, как тебе удалось завязать питона узлом?

— Я действовал хитростью, — гордо ответил Лео. — Прыгал, прыгал и жапутал его.

Кролики захохотали, упав на траву. Как следует посмеявшись, Дон сказал:

— Вштавайте! Времени у нас маловато. Шкоро Кроббин поймет, што мы шбежали, и пустится в погоню.

—   Где же нам шпрятаться? Пойдёмте к Полюшу, — предложил Рафаэль. — Он нас не дашт в обиду.

—   Нельзя, Раф, — подумав, ответил Дон. — Мы проговорились Кроббину про корабельный Мошг. Кроббин может выжнать у него, што Полюш заодно с нами. Тогда маг в первую очередь проверит его домик. Наша единштвенная надежда — Микеланджело! Он один из шелепашек не штал кроликом.

—   В душе я тигр! — заметил Лео.

—   А где мы его найдём? — спросил Раф.

—   Шоли шказала, что Мик отправился в экшпедицию по оштрову. Мик наверняка полезет в горы. Он любит трудношти. Побежали ему навштречу!

Кролики со всех ног понеслись по равнине, время от времени выпрыгивая высоко вверх из травы, чтобы сориентироваться и не потерять направление.

В это время разъярённый Кроббин в цирке выпускал из клетки зеброгиен. Полосатые звери прыгали вокруг мага и льстиво заглядывали ему в глаза. Они знали, кто их хозяин.

— Звери, — грозным голосом приказывал маг, — вы должны пойти по следу трёх чёрных кроликов! Это ваши злейшие враги, черепашки! Я отдаю их вам на расправу. Найдите их и разорвите. Утром вы должны принести мне три пары чёрных ушей! Зеброгиены взвыли от восторга и всей стаей пошли по следу.

***

— Давайте, друзья, присоединяйтесь к нашему цирку, — Эта мысль только что посетила Мика и очень его обрадовала. Он сидел верхом на Страу, рядом Рекс нёс на руках доктора Клауса, а Лола над их головами держала в зубастой пасти багаж. На спине у тиранозавра болтался невероятных размеров рюкзак, в котором находились запасные атомные батарейки для зверей-роботов.

—   Ура! — крикнула сверху Лола и чуть не выронила чемодан доктора.

—   Вы думаете, — сказал Страу, — что мы сможем выступать на арене?

—   Для таких звёзд кино это детская забава! На вас придут смотреть все дети мира, если узнают, что вы добрые и умные! — уверенно ответил Мик.

—   Это прекрасная идея, — одобрил его мысль доктор Клаус. — Но мне кажется, вы говорили, Мик, что директор цирка питает склонность к жестоким номерам.

Мик хотел почесать в затылке, но руки у него были заняты — он крепко держался за шею Страу, чтобы не свалиться.

— И всё-таки надо попробовать, — сказал он.

Вскоре всем пришлось спешиться, потому что начались горы. Динозавры были плохо приспособлены для передвижения по гористой местности, поэтому нужно было отыскивать пологие склоны и медленно по ним пробираться. Решили, что нет смысла утомлять доктора и Мика. Лола посадила их к себе на спину и перелетела через гору. Высадив их на ровном склоне, она вернулась и провела воздушную разведку, показывая Рексу и Страу самый удобный путь.

Мик и доктор Клаус развели костёр и стали готовить завтрак. У них было не меньше часа времени, пока подоспеют динозавры. Они уютно расположились и мирно беседовали, строя планы на будущее. Доктора очень интересовало устройство и возможности космического корабля, но, к сожалению, Мик почти ничего не знал об этом. Зато он с удовольствием рассказывал учёному о своих удивительных инопланетных друзьях.

Они уже позавтракали, как вдруг из травы пулей выскочил большой чёрный кролик.

— Ух ты! — крикнул он. — Шыром пахнет.

Нахальный зверёк выхватил из рук Мика ломтик сыра.

Доктор Клаус рассмеялся от неожиданности, а Мик вытаращил глаза от удивления. Кролик удобно уселся перед костром и быстро набил рот. Через несколько секунд к нему присоединились ещё двое таких же кроликов.

— Вы тоже хотите сыру? — с улыбкой спросил Мик и взял в руки ножик.

— Ошень, — ответил один из кроликов. — Это мы, твои братья, Дон, Лео и Раф.

Доктор хорошенько протёр очки, но это не прояснило ситуацию. Перед ним сидел говорящий кролик.

— Вы утверждаете, Мик, что ваши братья тоже черепашки?

—   Ничего не понимаю, — сказал Мик. — Вы точно мои братья?

—   Давай шкорее шыр! — потребовал Дон — А то поешть не ушпеем. По-моему, ша нами погоня.

—   Не удивляйша, — поддержал его Лео, — мы недоошенили Кроббина. Он превратил наш в кроликов.

— Хорошо, што тебя не было ш нами, — сказал Раф, протягивая лапу за сыром.

—   Это точно они, — уверенно сказал Мик доктору Клаусу. — Я узнаю их по аппетиту. Кто же за вами гонится?

—   Р-р-р! — грозно прозвучало из темноты.

Друзья оглянулись. Из мрака на них смотрел десяток пар горящих глаз. Одна из зеброгиен вступила в круг света, и сразу стало ясно, с кем предстоит драться.

—   Ну, что ж, — Мик вскочил и выхватил из-за пояса нунчаки, — У меня давно чешутся руки, так хочется проучить вас.

Рядом с братом плечом к плечу встали три чёрных кролика.

Зеброгиена прыгнула. Через секунду под ярким светом луны закипело сражение, На Мика наседало не меньше пяти шестилапых чудовищ. С каждым взмахом нунчаков одна из зеброгиен летела в сторону с жалобным воем, но это не останавливало остальных. Уж очень им хотелось добраться до горла черепашки.

Кролики прыгали высоко вверх, спасаясь от страшных зубов, били зеброгиен лапами, драли их за уши... Конечно, они не могли победить могучего зверя. Хорошо было уже то, что до сих пор никто из них не пострадал.

Мик делал сальто, перекатывался по земле и старался отвлечь как можно больше противников.

— Убегайте! — крикнул он братьям. Никто не заметил, что в самом начале доктор скромно отошел в сторону и сказал, наклонившись к маленькому черному приборчику:

— Детки, у нас с Миком большие неприятности.

Одна из зеброгиен всё-таки прыгнула Мику на спину и обхватила его всеми шестью лапами. Черепашка бросил нунчаки и схватил её за задние лапы. Отодрав зверя от спины, он размахнулся им и начал что есть силы дубасить остальных зеброгиен.

— В хороших руках и гиена может пригодиться! — сказал он, сбив с ног сразу двух противников.

Через лужайку с ужасающим ревом пронесся огромный чёрный метеор. Он не смог сразу затормозить и пробежал по инерции ещё метров тридцать. Страу развернулся в конце поляны и бросился в гущу схватки.

Это было полной неожиданностью для чудовищ. Вдесятером против одного Мика они ещё готовы были сражаться. Правда, ещё лучше было бы вступить в бой с тремя беззащитными кроликами. Но вид огромных клыков и жилистых лап доисторического зверя лишил их былого задора.

Страу крикнул:

—   Доктор, где вы?

—   У меня все в порядке, — успокоил его доктор Клаус, сидя на ветке дерева, где он вполне удобно устроился.

—   Тогда держитесь! — ринулся на зеброгиен Страу.

Он схватил ближайшего зверя своей тигриной пастью и швырнул на камни. Зеброгиена быстро уползла в укрытие. Страу бил врагов мощными ногами, а те только и успевали уворачиваться. Кролики повеселели и втроем набросились на вожака. Двое вцепились ему в уши, а третий стал выбивать барабанную дробь на морде зеброгиены.

С неба спикировала Лола. Схватила одного из зверей и бросила его на дерево. Зеброгиена в испуге завыла, не зная, что теперь делать.

Конец битве положил во время подоспевший Рекс. Как только его ужасающая пасть с громоподобным ревом показалась из темноты, зеброгиены утратили остатки мужества и пустились наутек. Многие из них хромали на все лапы.

Когда все успокоилась и расположились вокруг костра, Мик представил участников битвы друг другу:

— Этот кролик — мой брат Дон. А это добрые и умные чудовища из «Парка мурского периода».

Режиссер Дукас был вне себя от гнева и досады. Ещё бы, звери пропали, вертолёты раздроблены на куски, доктора Клауса захватить не удалось!

Дукас построил своих наёмников.

— Несчастные идиоты! — начал он свою пламенную речь. — За что я плачу вам деньги?

Наёмники, которые работали в обычное время гангстерами, недовольно заворчали.

— Вы приказали захватить городок, мы и захватили, — сказал один из них.

— Что? В городке не было ни одной живой души. Я мог захватить его сам. Вы все двери зря выломали, супермены несчастные! Где доктор?

— А что мы могли? — уныло отозвались два гангстера, которые неудачно пытались похитить доктора Клауса. — Вдвоём против динозавров, да ещё эта двухметровая черепаха...

— Какая черепаха? — удивился Дукас.

— Чемпион по каратэ. Мы все руки покалечили, она же в панцире! Она их всех в цирк повела.

— В какой цирк?! — Дукас подумал, что гангстеры сошли с ума.

— Мы слышали, что эта зелёная черепаха говорила доктору, что она из цирка какого-то Гроббина или Дроббина. Доктор и чудовища пошли вместе с ней.

Дукас задумался. На вранье это не похоже. Зато, видимо, он отыскал следы исчезнувшего цирка, который наделал столько шума в Нью-Йорке. Дукас помнил, что писали об этом газеты: «Цирк с невероятными артистами и животными неизвестно откуда появился и однажды ночью бесследно исчез». Совершенно неправдоподобная история, кажется, находит своё подтверждение. Дукас принял оперативное решение:

— Половина идиотов отправляется по следам стегозавра. Будьте осторожны. Ваша задача захватить доктора Клауса. Без него динозавры ничего не могут. Он их вечная нянька. Вторая половина отправляется со мной. Мы будем окружать их с юга.

Мик с друзьями вместо того, чтобы идти к цирку, углубились в скалы. Путникам повезло, они нашли обширную пещёру с красивыми сталактитами, которые свисали гигантскими сосульками с потолка, и сталагмитами, которые поднимались с пола. Распугав летучих мышей, вся компания довольно уютно устроилась на ночлег. Места хватило даже для громоздкого тиранозавра Рекса.

После недавних событий следовало хорошенько всё обсудить и обдумать. Начали с то, что, что все улеглись и уснули. Доктор сказал: «Утро вечера мудренее».

Бодрствовать пришлось только Лоле, потому что в половине седьмого на связь вышел Зуб. Нужно было встретить его и привести в пещёру.

Лола, расправив крылья во всю десятиметровую ширь, парила над равниной в лучах восходящего солнца. Издалека донёсся ровный гул, будто на острове началось землетрясение. Это стегозавр Зуб, как крейсер, рассекал густую траву, направляясь к своим друзьям. Лола заложила крутой вираж и совершила посадку прямо на спине Зуба.

—   Бери правее! — сказала она. — У Мика братья оказались кроликами.

Они такие трусливые?

—   Нет, они здорово дрались с зеброгиенами. Я даже забросила одну на дерево.

—   Что ещё за зеброгиены? У нас таких не было.

—   Они шестилапые, — сказала Лола, будто этим прояснила обстановку. — Ты вертолёты поломал?

Вдребезги.

—   Значит, воздушное пространство свободно. Господство в воздухе — главное условие успеха военной кампании, — с важностью заявила птица-ящер.

—   Куда дальше?

—   Обогни рощу, ты же там не пройдёшь.

—   Пройду, но тогда рощи не останется, — вздохнул стегозавр.

—   Доктор здоров?

—   Объявил военный совет после завтрака, а сам лег спать.

—   Где?

—   Мы хорошую пещёру нашли, — важно сказала Лола, — настоящий каменный век.

—   Мы с тобой доисторические звери, — напомнил Зуб. — Каменный век для нас — светлое будущее.

—   Там костёр горит, — сказала Лола. — Всё хорошо видно. Это уже близко, вон за той скалой.

В дальнем конце пещёры чёрный кролик чертил на песке сложные магические фигуры, Он усиленно тёр лапой лоб, шевелил усами, вспоминая премудрости колдовской науки. Это был, конечно, Раф.

— Што я блоха, што ли, чтобы прыгать? — сердито бормотал он. — Ты колдун? Я тоже колдун. Шейчас расколдую тебя и тогда посмотрим, кто кого...

Раф принёс горящую головешку и положил её в центре нарисованной фигуры. Пританцовывая, он стал произносить магическое заклинание...

Сотрясая своей поступью гору, Зуб вломился в пещёру.

—   Доброе утро! — воскликнул он.

Сверху упал огромный сталактит.

Все проснулись. Доктор Клаус выскочил из спального мешка и стал делать утреннюю гимнастику. Кролики протирали лапами глаза. Из глубины пещёры показался третий кролик и присоединился к ним.

—   Што это ш тобой? — удивился Дон, посмотрев на Рафа.

Зрелище было действительно странное: на длинных ушах Рафа выросли голубые незабудки, распространявшие тонкий приятный аромат.

—   Рашколдоваться хотел, — признался Рафаэль. — Што-то не получилось...

Дон рассердился:

—   Никогда не было ушей, потом выросли длинные, как у ошла, а теперь ещё и цветами пророшли! Ешли кто-нибудь в нашем доме ещё раз попробует колдовать, я ему пообрываю уши, руки и ноги!

— И хвошт, — дополнил Лео. Ты пошмотри, какой у него хвошт!

Вместо пушистого хвостика у Рафа торчал колючий кактус.

—   Как же ты теперь будешь сидеть? — посочувствовал ему Мик.

—   Никак, — огорчился Раф. — Больше не буду колдовать. Колетша очень.

Через час, после завтрака, начался военный совет. Три чёрных кролика (один с цветами на ушах), Мик, доктор Клаус и четыре доисторических чудовища сидели тесным кружком вокруг костра, где грелся уже третий котелок чая.

— Положение сложное, — сказал доктор. — С севера нас теснят превосходящие силы наёмников режиссёра Дукаса.

— Ничего они не превосходящие, — перебил доктора Зуб. — Если скажете, я их так хвостом потесню, что все в океан полетят.

— Зуб, не перебивай, — сделал ему замечание доктор. — На войне должна быть строжайшая дисциплина.

—   Что их дисциплина против моего хвоста! — проворчал Зуб.

— Братья-черепашки тоже понадеялись на свою силу и ловкость. В результате мы имеем трёх чёрных кроликов с плохой дикцией. Поэтому мы должны сражаться с умом.

Раздались короткие, но дружные аплодисменты.

—   С юга нам противостоит опасный колдун Кроббин. Я прошу господина Дона проинформировать нас, какими силами и возможностями располагает этот противник.

Поднялся самый крупный кролик и откашлялся:

—   Шамое опашное оружие — это шезл. Он превращает шелепашек в шерт шнает што. Проштите за проишношение, но пошему-то все шлова попадаютша на «ш». На штороне Кроббина выштупают зеброгиены, но их пошле сегодняшней ночи надо шначала вылечить. В руках Кроббина также находитша кошмический корабль.

Кролик сел.

—   Мы располагаем значительной военной мощью, —  продолжил доктор, — в лице Рекса и Зуба а также превосходством в воздухе. Должен сказать, что это всё чепуха, пока мы не обезвредим Кроббина с его жезлом.

—   А может, на роботов магия не действует? — предположил Страу.

—   Магия наверняка будет в данном случае действовать на всех, у кого есть не совсем хорошие мысли или другие слабости. К сожалению, на съемках фильмов вас учи ли быть агрессивными. Боюсь, что жезл сможет превратить вас во что-нибудь злое и кусачее.

— Что же делать? — Для нас очень важны союзники в лагере врага. На кого мы можем рассчитывать в цирке?

— На Соли и Полюса, — твёрдо сказал Мик, — на Пых-Пуха, муркота, даже на Бич Кнут и её кентавров.

— Надо обязательно с ними связаться. Поэтому я отдаю приказ номер один: всем отдыхать и готовиться к бою. Страу должен сбегать за съестным, а Лола и Мик полетят на разведку. Вы должны следить с воздуха за всем, что происходит вокруг корабля. Близко не подлетать. Как только снаружи появится кто-нибудь из друзей, вступить с ним в контакт и узнать последние новости. Выполняйте!

Глава 14. Сговор злодеев

К обеду режиссёр Дукас и его наёмники увидели купол шапито. К этому времени Дукас удобно устроился на носилках, которые несли четыре наёмника. Дело в том, что после двух часов дороги режиссёр ужасно натёр ногу.

Дукас встал с носилок и стал в бинокль рассматривать цирковой лагерь. Странно, что теперь он уже не хромал. Наверное, за время пути нога успела зажить.

—   Вперёд! — приказал Дукас.

Режиссёр, который вошёл в цирк в сопровождении двух бойцов, нашёл Кроббина перед клеткой с зеброгиенами. Эти полосатые шестилапые собаки теперь больше походили на мумии, столько на них было намотано бинтов.

—   Я имею честь разговаривать с директором цирка? — спросил Дукас.

—   Да, если я захочу с вами разговаривать, — ответил мистер Кроббин, у которого было на редкость плохое настроение.

—   Я знаменитый режиссёр Дукас, создатель мировых бестселлеров о доисторических чудовищах. Между прочим, я владелец этого острова, — представился Дукас.

Два господина оценивающе посмотрели друг на друга. Один их них в чёрном фраке был высокий и худой, с длинными чёрными волосами и орлиным носом. Второй, маленький, круглый и лысый, был в шортах и майке.

— Пройдите в мой кабинет. Два хищника начали присматриваться друг к другу. Каждый сразу понял, что имеет дело с таким же злым проходимцем, как и он сам. Теперь они думали, как перехитрить друг друга, и хорошо понимали, что в одиночку им с врагом не справится.

Дукас успел увидеть кое-что по дороге, У него загорелись глаза, когда он представил, какой фильм можно снять с такими исполнителями.

Переговоры заняли несколько часов и завершились рюмкой коньяка с планеты Градовин и долгими неискренними рукопожатиями. За спиной Дукаса охрана лениво крутила в руках автоматы, а Кроббин не выпускал свой жезл.

— Я очень рад, что вы попали на мой остров, — улыбался искусственными зубами Дукас.

Два директора заключили между собой важное соглашение. Они решили снять совместный фильм. У обоих слюнки потекли, когда они представили сцены из фильма: битва доисторических чудовищ с амазонками на кентаврах, бои четвероруких гладиаторов, травля беглых рабов шестиногими зеброгиенами, гонки карликов на жуках-носорогах... Да мало ли, что можно придумать, имея такие возможности! А межзвёздный рынок кинопроката! Голова кружилась от всего этого.

Если мистера Дукаса интересовали деньга и слава, то Кроббин думал совсем о другом. В первую очередь это был прекрасный способ напитать жезл злой энергией. Во-первых, чудовища на арене цирка — это очень страшно. Один тиранозавр, стоит ему выбежать на манеж и рявкнуть, способен напугать публику до дрожи в коленях. Во-вторых, если сесть в зрительном зале кинотеатра, то можно наполнять кристалл энергией в течение семи сеансов ежедневно. Открывались поистине бездонные запасы страха.

— Я так понимаю, дорогой мистер Кроббин, что главная наша задача — задержать моих зверушек и защитить вас от неких зелёных черепашек, — подвёл итог Дукас.

— Вы совершенно правы. Эти черепашки сильно меня беспокоят. Правда, трое из них сейчас практически не опасны, но...

— Я хочу с помощью моих солдат хорошенько прочесать остров. Однако возникнут трудности с захватом заложников. Видите ли, тиранозавров и стегозавров исключительно трудно хватать. Один из них раскрошил мне сегодня все вертолёты.

— У меня есть собственные средства, — многозначительно сказал Кроббин, поглаживая волшебный жезл.

—   А на роботов действует магия?

Вместо ответа Кроббин включил передатчик, откуда донёсся охрипший голос бортового Мозга:

—   Ноль на девять — ноль, ноль на десять — чтоб меня повесить...

—   Хорошо бы нам придумать что-нибудь хитроумное, — предложил Дукас. Остров слишком велик, чтобы заглянуть под каждое дерево. Надо как-то выманить этих бунтовщиков!

—   Ну что ж, — потёр руки Кроббин, я знаю, как это сделать.

***

Лола закладывала уже десятый круг над равниной, однако никого так и не увидела.

— Что происходит? — недоумевал Мик, сидевший у неё на спине. — Бич Кнут почему-то не вышла на прогулку со своими кентаврами. Соли не летает с Пых-Пухом.

—   Может быть, у них выходной? — предположила Лола.

—   Скорее, забастовка.

Мик был близок к истине. После вчерашних событий цирковые артисты очень расстроились. Никто сегодня не репетировал, не шутил и не смеялся. Все сидели в своих домиках, тихо переговаривались по углам, притворившись заболевшими, и сторонились мистера Кроббина.

— Лола, давай полетим к морю. Может быть, Полюс придёт купаться.

Лола взмахнула крыльями и направилась в сторону моря. Когда они пролетали неподалёку от лагеря, Мик до боли в глазах вглядывался вниз.

— Подожди, Лола, — сказал он. — Давай облетим цирк. Что там происходит во дворе?

Они подлетели чуть ближе.

—   По-моему, — сказала Лола, — там кого-то посадили в клетку.

—   Очень странно. Давай ещё приблизимся.

— Нас сразу заметят.

—   Я должен хорошенько всё рассмотреть.

— И так хорошо видно.

— Тебе видно, Лола?

—   Конечно! Худенькая девочка сидит в клетке. Ей тесновато, даже крылья пришлось выставить наружу. Вокруг ходит худой длинный мужчина во фраке и... Да это мистер Дукас, наш режиссёр! Наверное, кино снимать будет...

У Мика сильно забилось сердце. Соли в беде, её мучают в клетке! Кроббин горько пожалеет об этом!

—   Лола, мне всё понятно. Полетели домой, надо готовиться к войне!

***

Как это всегда бывает около экватора, быстро стемнело. Солнце мгновенно нырнуло в океан.

—   Микеланджело, умоляю, не приближайтесь к клетке! — уговаривал черепашку доктор Клаус. — Как вы не понимаете, что это приманка. Они специально посадили Соли на виду у всех, надеясь, что вы кинетесь её спасать. Тут вам и конец.

—   Это им конец! — сердито сказал Мик. — Как вы не понимаете, доктор! Соли страдает, а я сижу здесь! Она надеется на нас.

—   Мик, вам следует найти клоуна Полюса.

Может быть, за ним не слишком пристально следят и в темноте удастся проникнуть в его домик. Он поможет найти способ освободить девушку.

Мик ничего не хотел слушать. Кролики сидели сердитые, они даже не пытались отговорить брата, понимая, что это невозможно. Будь черепашки в своём обычном виде, они просто связали бы Мика покрепче, да ещё сторожили бы его. Это было единственное средство. Раф задумчиво перебирал незабудки на ушах.

—   Лола, ты доставишь меня к цирку?

—   Конечно, мой дорогой! Доставка в обе стороны, — Лола улыбнулась во всю свою крокодилью пасть.

— Одна ты меня понимаешь.

—   А что тут понимать? — удивилась Лола. — Лететь надо.

***

Белый Полюс спросил:

—   Что ты ещё задумал, Рыжий? Тоже хочешь в клетку?

—   А разве ты со мной не пойдёшь? — с улыбкой спросил Рыжий. — Ты можешь наябедничать на меня Кроббину. Пусть меня посадят в клетку.

—   Глупые шутки, — сказал Белый. — Я не меньше тебя люблю, Соли.

—   Тогда пошли! Что мы стоим и болтаем попусту?

—   Я не трушу, Рыжий, только хочу знать, что ты задумал. Возле клетки лежат в засаде четыре головореза этого режиссёра. Как мы с ними справимся?

— Пошли, Белый. Всё поймёшь по ходу дела.

Белому Полюсу ничего не оставалось, как довериться решительному и хитроумному брату. Рыжий неожиданно пошёл к стойлам кентавров и бодро поприветствовал их: Здорово, ребята! Злыдень фыркнул и сплюнул клоуну под ноги.

— Ага, — сказал Рыжий, — стоило Дону попасть в беду, как вы вернулись в животное состояние. Жуёте тут морковку и хамите его друзьям. Пошли отсюда, Белый!

— Беда? — всполошился Злыдень, сразу вспомнив человеческую речь.

Остальные кентавры выглянули наружу.

— Дон в беде, и Лео, и Раф, и Мик! Кроббин хочет их уничтожить. Он посылал зеброгиен, но они вернулись ни с чем, точнее, с побоями.

—   Дон купать, чистить, поднимать меня! Я помочь! — заявил Злыдень, и все кентавры залопотали:

—   Раз так, мы должны первым делом освободить Соли и отнять у Кроббина его жезл. Иначе ничего у нас не выйдет. Поэтому мы...

—   Подбивать мои лошадки на плохие дела? — раздался за спиной чей-то голос. — Помогать Дону? А я что?

—   Добрый вечер, госпожа Кнут, — поздоровался Белый и продолжил: — Мы хотели просить вас выполнить важную и опасную миссию...

С громким криком гангстер взвился над землёй, когда бич госпожи Кнут опустился на его спину. Наёмник вместе с тремя другими бандитами лежал в траве и следил за клеткой Соли, как ему приказал Дукас. Через два часа была назначена смена. Ничего не происходило. Он сладко задремал, и вдруг такое ужасное пробуждение.

—   Лежать на дорога? Зачем? Я тебе дать ещё! — закричала на него Бич Кнут.

Невдалеке поднялся второй наёмник, лежавший в засаде:

—   Полегче, тётка! — и он наставил на неё автомат.

—   Тётка?! — бич с новой силой засвистел в воздухе.

—   А-а-а! — второй бандит бросил автомат и стал растирать место, которому крепко досталось.

— Ты что с ума сошла?!

— С ума? — изумилась укротительница. — Ты не уметь говорить с дама. Я тебя учить!

И в третий раз взвился неумолимый бич. Тут уж на помощь товарищам кинулись остальные наёмники. В этом шуме никто не услышал, как на них из темноты вылетели разъярённые кентавры.

Тихая полночь наполнилась звуками кулачной расправы. Злыдень и Плут подскочили к клетке, из которой на них с надеждой смотрела Соли. Кентавры ухватились за толстые прутья и потянули их в разные стороны. Клетка разломилась, как спелый арбуз, и Соли выпорхнула на свободу. Девушка крикнула:

—   Спасибо, дорогие кентавры! — и расправила крылья.

—   Подожди минутку, — сказал, подбегая, Рыжий — Это ещё не всё.

Мистер Кроббин, который вышел на порог своего домика, чтобы посмотреть, что за шум стоит во дворе, не успел ничего понять. Из темноты на него стремительно надвигались четыре громадные фигуры.

Четыре кентавра на огромной скорости врезались в домик, построенный из лёгких пластиковых блоков, и разнесли его вдребезги. Они унеслись в ночь, а среди руин заблистал голубым цветом магический жезл, упавший на пол. На него со стороны луны круто спикировала Соли. Она схватила драгоценный жезл и крепко сжала его в руке.

— Найди Мика, — услышала она крик Полюса, которого схватили наёмники.

***

Жезл оказался очень горячим, чего Соли не ожидала. Она набирала высоту, быстро перекладывая жезл из одной руки в другую. Он всё больше раскалялся. Более того, две свивающихся змеи, которые держали в зубах камень, вдруг начали оживать и вырываться из рук.

Соли, сильнее затрепетав крыльями, замерла в воздухе и посмотрела на жезл. Камень мерцал всеми оттенками синего и фиолетового цветов, а змеи стали медно-красными. Их алые глаза загорелись, а тела выгибались дугой. Соли схватилась за камень и выдернула его их змеиных зубов. Всё моментально успокоилось. Камень потух, жезл остыл, а змеи замерли.

—   Так-то лучше, — укоризненно сказали Соли и задумалась, что делать дальше.

Выбора не было. Надо переждать где-нибудь ночь, а утром лететь на поиски Мика. Соли полетела к горе.

Через некоторое время мимо неё с шумом пронеслось что-то большое и стремительное. Верхом на этом чудовище сидел Мик!

—   Мик! — звонким голосом окликнула его Соли.

Лола сказала, повернув голову:

—   Тебя зовут. Приятный женский голос.

— Соли! — завопил Мик. — Это ты? Поворачивай!

В воздухе состоялась их встреча.

— Ты на свободе, Соли?

— Кентавры и Полюс сломали клетку.

— Почему ты не представишь меня своей подруге?

—Знакомьтесь: это лучший птеродактиль здешних мест, её зовут Лола.

— А в других местах есть получше? — с обидой спросила Лола.

— Я имел в виду планету Земля, — выкрутился Мик, поняв, что пошутил не очень удачно.

Радости и удивлению не было предела, когда друзья появились в пещёре. Никто не ожидал такого быстрого и удачного завершения операции.

—   Я же говорила, что лететь надо, — гордо сказала Лола.

—   Какая чудесная конструкция крыльев! — сделал комплимент учёный.

Рекс улыбался на все двести зубов. Соли усадили за стол и хорошенько накормили, потому что за весь день ей не перепало ни крошки. Кролики прыгали вокруг неё и весело болтали. Мик не мог насмотреться на Соли.

—   Как удачно всё получилось! — подвёл итог старый учёный. Правда, теперь надо думать, как выручить вашего клоуна и справиться с магическим жезлом.

— А зачем с ним справляться? — сказала Соли и протянула учёному жезл и камень. — Вот он. Только не соединяйте их, а то он начинает нагреваться, и змеи шевелятся.

Изумлённый учёный крутил в руках странные предметы.

— Понимаю, понимаю, — пробормотал он. — Индивидуальная настройка. Что ж, попробуем разобраться, как действует эта «волшебная палочка». Рекс, посвети мне, пожалуйста.

Доктор Клаус положил перед собой жезл и камень, а Рекс взял фонарик и направил на них свет.

Осмотрев змей, доктор начал аккуратно притрагиваться к их узору и рубиновым глазам. Остальные занимались своими делами и болтали, время от времени бросая любопытные взгляды на учёного.

—   Интересно, интересно, — бормотал он себе под нос. — Линии образуют гиперболическую параболу третьего порядка. А что если продифференцировать эту линию... Получается! — воскликнул доктор Клаус. Оказалось, что змеи, составляющие жезл, раскрылись вдоль, обнажив внутреннее устройство. Доктор Клаус взял у Рекса лупу и с энтузиазмом продолжил изучение жезла.

— Ничего не понимаю, совершенно новый принцип построения логического контура, — бормотал он себе под нос на тарабарском языке, которого никто не понимал.

Никому и не надо было ничего понимать. Достаточно было веры в то, что доктор во всем разберётся.

— Вы знаете, дорогие мои, — сообщил учёный через два часа, — мне кажется, я все понял. Это универсальный преобразователь энергии. Наверно, её называют психоэнергией. Камень — это аккумулятор энергии, своего рода батарейка мощностью в солнце. А жезл управляет энергией и превращает один её вид в другой, тут два основных контура, и я полагаю, что один из них — контур доброты, а второй — контур страха и злобы. Давайте попробуем включить прибор

—   А он не превратит нас во что-нибудь? — забеспокоился Раф.

—   Нам уже нечего бояться, — сказал Дон. — А вот другие могут обойти на безопасное расстояние.

Почему-то никто не изъявил желания удалиться. Может быть потому, что внезапно хлынул дождь.

—   Включаю! — сказал доктор и вставил камень на место.

Жезл загудел, засветился густым фиолетовым цветом, и в разные стороны полетели искры.

Стегозавр Зуб, который до сих пор мирно спал в сторонке, вдруг мгновенно вскочил на ноги, сшибив при этом два десятка крупных сталагмитов. Лео неожиданно вцепился в ухо Рафаэля и помял все цветы. Рекс в ужасе рявкнул и зачем-то проглотил фонарик.

— Ясно, — заявил доктор и быстро отключил жезл. — Так мы получаем энергию злости и страха.

Через некоторое время все пришли в себя, а Лео извинился перед братом.

— Теперь давайте попробуем наоборот, — И доктор Клаус что-то проделал с магическим прибором. — Этот универсальный трансформатор должен уметь превращать энергию из одного вида в другой.

На этот раз из камня полились волны светло-голубого света. Каждый, кого они касались, вдруг начинал улыбаться и удивительно хорошо себя чувствовал, будто сидел возле муркота. У Рафа, к примеру, распрямились помятые цветы на ушах, а кактус сразу зацвел.

— Всё верно! — обрадовался доктор. — Теперь мы усилим эту энергию доброты.

Он ещё «поколдовал» над жезлом и вдруг вскинул его вверх. Из камня ударила горячая белая молния, попав прямо в Рафа. Все ахнули от неожиданности, а Рафаэль сразу превратился в черепашку. Цветочки осыпались к его ногам.

— Ура! — закричали все.

Рафаэль запрыгал от радости и тут же заорал. Оказывается, он наступил на кактус, который ещё совсем недавно был его хвостом.

Когда все братья вновь превратились в черепашек, доктор сказал:

— Мы добились своего. Быстро всем спать! — Завтра с самого утра пойдём войной на Кроббина и Дукаса.

Глава 15. Энергия доброты

Когда солнце поднялось из-за рощи, оно увидело в цирковом лагере военные приготовления. Поверх забора за ночь намотали колючую проволоку. На первой линии обороны робот размахивал над головой своей кувалдой, плохо понимая, где находится столб, по которому надо ударять. За укреплениями скрывались гангстеры с автоматами. В засаде за домиками сидели шестилапые зеброгиены с дубинками.

Дукас и Кроббин неотрывно следили в бинокли за равниной. Сзади в большой клетке сидел на полу клоун Полюс и гладил муркота. Рядом топтался Пых-Пух, который принял вид черепашки-ниндзя. Это очень раздражало мистера Кроббина, который даже грозился сделать в надувном «Мике» дырку. Однако он не решался подойти к клетке, потому что возле решётки стояла могучая Бич Кнут и грозила магу громадным кулаком:

— Приходить Дон и ломать клетку! — сказала она. — А я ломать Кроббину руки-ноги!

Вдалеке на равнине были видны фигуры кентавров. Ночью они сбежали, проломив заодно и забор, и теперь не решались подойти ближе, чтобы выручить укротительницу.

Внезапно мистер Кроббин заметил, как кентавры быстро понеслись куда-то в сторону горы. Маг догадался, что они увидели приближающихся друзей.

— Внимание! — закричал Кроббин. — Враг на подходе! Приготовиться!

— Оружие к бою! — скомандовал Дукас своим гангстерам, а сам спрятался за угол и надел каску.

Вскоре на горизонте появился штурмовой отряд. Он представлял собой внушительное зрелище. Выстроившись в одну линию, на крейсерской скорости неслись Зуб, Рекс и Страу. «Пехота» из черепашек разместилась на спине у «бронетанковых войск», состоящих из стегозавра Зуба. С правого фланга к ним тут же присоединились четыре кентавра, радостно прокричав что-то Дону.

— А ну-ка, бандиты, — скомандовал Дукас своим людям, — ликвидируйте зелёных черепах, иначе я вам не выплачу премиальные!

Раздались автоматные очереди. Пули попали в тиранозавра и Зуба, но отскакивали, не причинив им вреда. Доктор Клаус вмонтировал им хорошие защитные плиты. Черепашки укрылись за прочными костяными пластинами, которые украшали спину стегозавра. Одна из пуль, отскочив от Зуба, попала в голову Злыдня и набила ему огромную шишку.

— Я делать шишки всем вам! — погрозил кентавр на скаку.

Динозавры пропустили Зуба вперёд, пристроившись за ним. На скорости врезавшись в забор, стегозавр даже не заметил, что у него на пути какое-то препятствие. Прорыв был сделан. Динозавры ворвались на территорию противника.

Кроббин понял, что сейчас всё его войско будет растоптано. Что ж, надо использовать главное оружие. Хозяин цирка достал из кармана переговорное устройство и отдал приказ на уничтожение:

— Корабельный Мозг, из противометеоритного орудия открыть огонь по противнику! Разнести всех в пыль!

Почему-то лазерная молния не спешила ударить из бортового орудия корабля.

— Корабль, огонь! — заорал Кроббин в панике, потому что динозавры были уже в двадцати метрах от линии обороны.

— Ноль на ноль равняется голь, — раздался невозмутимый голос корабельного Мозга. — Ноль на мистер Кроббин — мат в два хода!

— Всё пропало! — в ужасе пробормотал Кроббин. — Мозг сошёл с ума от таблицы умножения.

— Мозг не стреляет по живым мишеням, — раздалось из аппарата. — Конец связи!

Гангстеры бились врукопашную с черепашками. При этом им приходилось уворачиваться от динозавров, так что скоро они бросились бежать. Кентавры лупили почём зря зеброгиен, которых давно недолюбливали. Увидев Дона с шестом, который приближается к ним, большая часть полосатых тварей быстро убралась в свои клетки и просунула носы сквозь решётку.

Кроббин решил, что надо спасать собственную шкуру.

— Стойте! — заорал он. — Иначе я уничтожу заложников!

Черепашки и динозавры замерли, увидев, что на их друзей, сидящих в клетке, направлен автомат.

В этот момент сверху, никем не замеченный, на поле боя спикировал доктор Клаус на спине Лолы. Магический жезл в его руке вспыхнул ярко-голубым светом, ослепительные молнии ударили из камня во все стороны. Черепашки даже зажмурились от ярких вспышек. Когда они открыли глаза, их взору открылась удивительная картина.

Кентавры оказывали первую помощь зеброгиенам. Гангстеры побросали автоматы и собирали цветы. Рекс, широко улыбаясь, выпустил на волю четырёх наёмников, которых успел проглотить. А мистер Кроббин горько плакал на груди у мистера Дукаса:

— Я самый злой и противный колдун на свете!

— Никогда больше не буду снимать такие страшные фильмы! — вторил ему режиссёр.

Черепашки подбежали к клетке, в которой сидели их друзья, и в одну секунду выломали дверцу.

— Поздравляю вас со славной победой! — воскликнул Рыжий Полюс, выйдя на свободу.

— Если бы вы не захватили жезл, мы бы так и остались кроликами, — сказал Дон и крепко обнял друга.

— Лошадки, вы не пострадать? — крикнула Бич Кнут своим кентаврам.

***

На следующий день погрузка звездолёта была завершена. Роботы выравнивали последние ямки от столбов. Огромные динозавры лежали в гигантских гамаках в каюте, которая раньше служила на корабле спортивным залом.

В рубке управления доктор Клаус задавал программу полёта корабельному Мозгу. Каждые несколько минут Мозг переспрашивал:

— Когда же мы устроим шахматный турнир?

Всякий раз доктор терпеливо отвечал:

—   Как только выйдем в межпланетное пространство.

—   Тогда давайте побыстрее выходить! — торопил их Мозг. Он был счастлив: доктор Клаус, черепашки и Полюс дали ему торжественное обещание никогда не спрашивать таблицу умножения, а впереди его ждали шахматный матч и сеансы одновременной игры.

— Доктор, — крикнули черепашки, — перед отлетом нам нужно совершить один визит! Мы хотели бы попрощаться с Эйприл.

Корабль стартовал. Внизу яростно бранились Кроббин и Дукас. Они никак не могли решить, кто из них больше виноват. Их с собой не взяли.

***

День для Эйприл тянулся бесконечно. Она сидела за рабочим столом и пыталась придумать что-нибудь интересное. Начальник отдела подкинул ей сегодня чрезвычайно нудную работу. Что можно придумать в рекламе суперподтяжек для толстых мужчин?! Начальник уже два раза спрашивал, нет ли у Эйприл новых эскизов, но девушка сказала, что у неё «идет творческий процесс». Эйприл нарисовала смешного толстяка, который зацепился подтяжками за ветку дерева и раскачивается на них, как на качелях.

—   Неплохо, — раздалось за её спиной. — Но это больше похоже на карикатуру.

Вечно он подкрадывается и заглядывает через плечо! Эйприл рассердилась, но виду не подала.

—   Это шутка, — объяснила она, оглянувшись на начальника.

Тот стоял, выпучив глаза и разинув рот.

—   Что случилось? — испугалась Эйприл. — Вам плохо?

— А! – начальник показал пальцем на окно.

Эйприл повернулась к широкому окну. С пятидесятого этажа открывалась отличная панорама Нью-Йорка. На переднем плане слева в небе завис огромный космический корабль.

В круглом иллюминаторе космолёта девушка увидела расплющенные носы черепашек, которые выискивали в окнах небоскреба её, Эйприл.

Она распахнула окно и крикнула:

—   Где вы были? Сплинтер каждый день готовит ужин и съедает его сам!

—   Эйприл! — закричали черепашки, открыв иллюминатор. — Нам нужно слетать на Альдебаран. Там скоро начнётся галактическая ярмарка фермеров Шарового Скопления. У нас будет свой номер!

—   Вы совсем отбились от рук, — укоризненно покачала головой Эйприл.

—   Да, — закричали черепашки. — Зато мы прибились к цирку! Мы скоро вернёмся. Скажи Сплинтеру, чтобы приготовил пиццу побольше. Мы придём со своими друзьями!

В подтверждение их слов в иллюминаторе показалась голова любопытной Лолы с её неотразимой крокодильей улыбкой. Она помахала на прощание крылом, и летающая кастрюля стартовала в небо.

Эпилог

Отодвинув занавес, на цирковую арену в свете прожекторов вышел Полюс. Одетый во фрак специального покроя с двумя бабочками, как раз по числу голов, он выглядел очень импозантно.

— Уважаемая публика! — воскликнул он. — Впервые на арене премьера новой программы «Цирк собирает друзей».

В шапито собрались сотни разнообразных существ со всего Шарового Скопления Галактики: рукокрылые, ушеглазые, со щупальцами и с клешнями, летающие и мерцающие, — все они ожидали от цирка невероятных чудес.

— А теперь парад-алле! — объявил Полюс.

Ярко вспыхнули разноцветные огни. Из-под купола вниз скользнула на лёгких крыльях Соли с магическим жезлом в руках и пронеслась над зрителями, рассыпая во все стороны искры добродушия и хорошего настроения. Рядом с ней показывал новые фигуры Пых-Пух. Только что он превратился из кентавра в тиранозавра. А вот выбежал Рекс, держа на передних лапах сразу двадцать гномов. За ним появились кентавры с черепашками и Бич Кнут, жонглёры, гимнасты, зеброгиены в кожаных намордниках и все, все, все...

В кабине доктор Клаус спорил с корабельным Мозгом о достоинствах сицилийской защиты.

В общей комнате лукаво мяукал мур-кот.

После трёх выступлений на Полярной Звезде решено было показать новую цирковую программу на Земле.

Content

Черепашки-ниндзя на острове Динозавров

Глава 1. Новые увлечения черепашек

Глава 2. Возвращение блудного Мика

Глава 3. Представление начинается

Глава 4. Удивительные знакомства

Глава 5. Черепашки в цирке

Глава 6. Перед полётом

Глава 7. Островок в океане

Глава 8. Новая программа

Глава 9. Одна голова хорошо, а две лучше

Глава 10. Экспедиция в Мурский период

Глава 11. Вот так, братцы-кролики

Глава 12. Бунт динозавров

Глава 13. Пещерная жизнь

Глава 14. Сговор злодеев

Глава 15. Энергия доброты

Эпилог