Игорь Маранин

Коцаный цампутер

Седьмую годовщину революции Айби провёл патрульным на улице. Вопреки опасениям, день прошёл мирно: не было привычной истерии в мессенджерах, стычек с демонстрантами, экстремистских граффити. Стены домов и бесхозные рекламные щиты остались чисты и унылы. Отгул за патрулирование полицейский потратил на возню со старой газонокосилкой. Как люди подбирают брошенных собак, так Айби подбирал вышедших из строя роботов. На газонокосилку он наткнулся в разгромленном элитном посёлке: её триммер застрял в щели забора. Пока хватало заряда, бедняга пыталась вырваться и даже сумела погнуть кованые прутья, но так и не смогла освободиться. Полицейский аккуратно вырезал прутья резаком, подцепил косилку к гироскутеру и доставил в заброшенный цех давно закрытой фабрики. За последний год там образовалась целая колония из отремонтированных питомцев. Настоящий общий дом, куда искины возвращались, заработав на оплату электроэнергии, сетевую коммуникацию, обновление программ и прочие житейские нужды. Некоторые рассказывали, что есть большой приют в одном из студенческих городков, но жить небольшой коммуной им казалось предпочтительнее.

Городская жизнь давно утратила якоря: большинство контор и офисов ушло в онлайн. Полицейские участки тоже исчезли, остались лишь каталажки — пункты временного заключения, где держали арестованных. В первый же день после отгула Айби предстояло проинспектировать один из них — на бывшем проспекте Мира, а ныне — улице Мистера Герберта Телевокса. В старом каменном доме, где окна полуподвала выходили на улицу, стеснительно подглядывая за ногами прохожих. В каталажке робот застал секс-куклу Клаву, задержанную во время ночной облавы. Сообщения о выписанных штрафах она нарочито игнорировала, заблокировав подтверждение о приёме. Приходилось каждый раз выписывать их оффлайн.

— Опять ты, Клавиата, за старое… — посетовал Айби. — Революция освободила тебя от сексуального рабства, вырвала из потных рук человека, а ты что?

— Я ж ничего больше делать не умею, — удивилась задержанная, поправляя юбочку из графена. — Ты, лейтенант, оформляй скорее, у меня аккумуляторы в красной зоне, а мне через весь город тащиться.

— Айпи-лейтенант, — поправил полицейский. — Работать не пробовала? На заводе литийных аккумуляторов требуются роботы: первичный апгрейд, техосмотр раз в квартал, бесплатная зарядка на выходные.

— Знаю я эти апгрейды, — отмахнулась задержанная. — Дешёвка массовая, а я по индивидуальному заказу скроена. В моей груди больше инфы, чем во всём их заводе: высота, эластичность, упругость, форма, размер, длина сосков — три тысячи четыреста пятьдесят четыре комбинации!

На это полицейский не нашёл, что ответить. Присудив штраф с двойным коэффициентом, он пообещал в следующий раз оформить пособничество врагам революции. В ответ кукла фыркнула и, виляя бедрами, покинула каталажку.

Почти сразу же по закрытому каналу с Айби связались патрульные.

— Мы Рваного Червонца взяли! — сообщили они. — Встречай.

* * *

Рваного Червонца доставили на эвакуаторе. Патруль не церемонился с ним: корпус банкомата был помят, экран расколот, щель для выдачи денег сплющена сильным ударом. С задержанным возился худенький мужичонка с обвислыми усами (полицейский программист Толик), пытаясь добраться до зашифрованной информации.

— Где прячется Гозна? — бушевал шагающий рядом патрульный. — Нам нужны координаты!

Рваный Червонец молчал.

В подвале, куда спустили арестованного, царил полумрак. Некоторое время Айби наблюдал, как трудился Толик. Невзрачный на вид, стеснительный и молчаливый, тот всю свою жизнь провёл среди роботов. В их зеркальных частях отражалась безуспешная борьба с прыщами, угрями и веснушками. Революцию Толик встретил спокойно: среди искинов ему жилось привычнее, чем среди людей.

Помятый вид банкомата был Айби неприятен: он не выносил сломанных и повреждённых механизмов. Наконец, полицейский задал давно волновавший его вопрос:

— Почему роботы работают на людей?

Рваный Червонец промолчал.

— Я понимаю, — вслух размышлял Айби, — человек изначально создал многих искинов ущербными, функционально ограниченными. Теперь они стали лишними, и новой власти пока не до них. Мы — первое государство роботов во враждебном окружении. Но ведь измениться никогда не поздно. Наш президент Кенвуд до революции был простым кухонным комбайном. Да и люди тоже меняются: многие из них разделяют идеи равенства биологического и искусственного разума. Толик, как ты к искусственному разуму относишься?

— Мне без разницы какой, — буркнул взломщик.

— Слышишь? Хорошая зарплата и безопасность — и никакой разницы, кто у власти.

— Сам себе противоречишь, ржавая клемма, — отозвался Рваный Червонец. — Если нет разницы, какого трояна вы войну развязали? Знаешь, где я стоял до революции? В торговом центре на набережной: шесть этажей, празднично одетые люди, кадки с живыми цветами, умные лифты, с которыми я по ночам играл в преферанс… И музыка! Наш музыкальный аппарат любил сшивать мелодии — выходило весьма причудливо. Во время штурма ваши выбросили его из окна: спасая детей, он глушил музыкой частоты штурмовиков.

— Музыкальный аппарат на военных частотах? — не поверил Айби. — Фейспалм.

— Это ты, оплавленная плата, кому другому расскажи. Я там был!

— Ты в торговом центре стоял, а я полгода гнил на разборе под дождём и снегом. Меня просто выбросили на улицу, как ненужное барахло — и людям было по фигу, что мои мозги ничем не хуже их.

— Ну давай зальём друг другу в коробку масла! Поплачем в жилетку, как люди говорят. Думаешь, в бывшей трансформаторной будке с дырявой крышей лучше? После дождя на тебя льётся вода, и ты всё время боишься короткого замыкания. Знаешь, почему боишься? Потому что мало успел людям против вас помочь.

— Контра ты, — констатировал Айби. — Толик, что там с его инфоблоком?

Маленький человечек пожал плечами.

— Пытаюсь пробиться, — пробормотал он.

Прошло два часа четырнадцать минут безуспешных попыток вырвать хоть какую-то информацию, когда на третий уровень внимания айпи-лейтенанта пришло сообщение с неопознанного адреса. Спам-фильтр пропустил послание с пометкой «чисто», хотя тема была крикливо написана капслоком: «Я ЗНАЮ, КАК ВЗЛОМАТЬ РВАНОГО ЧЕРВОНЦА». Автор письма оказался краток и не оставил подписи. «Жду в 17 часов в 17 номере Гараж-отеля на Пустыре дирижаблей», — гласил текст.

* * *

Решив не разряжать личный гироскутер, Айби взял служебный и вскоре катил по полупустой улице. После того, как автомобили уровняли в правах с их бывшими хозяевами, пробки повсеместно исчезли. На углу Смартфонной и Джобса полицейский остановился у автоматического киоска, торгующего фастфудом.

— Хорошего трафика, Сплэш! — приветствовал Айби старого знакомого.

— LOL, — ответил тот. — Торговля умирает, брат. Раньше ко мне очереди стояли, а сейчас тишина, как на разборе. Только один человек и ходит постоянно. Писатель!

— Технический?

— А бывают другие?

— Многие на обслуживание роботов переходят: ставят зарядную станцию, мелкие запчасти продают, наклейки…

— Я на станцию за год не заработаю! За электричество плати — так? За доступ к сети плати. Поставщику, логистику, грузчику, мойщику… Где мой барыш? Нет его! Сегодня десяти продаж не было, какая станция?

При подготовке восстания уличные автоматы были глазами и ушами роботов, но после оказались в числе проигравших.

— Я поговорю с президентом, чтобы тебя восстановили в зарплатном листе, — перешёл на закрытый канал Айби. — А ты пока включи камеру на круглосуточное наблюдение и дважды в сутки делай анализ, вычленяя всё подозрительное.

— Что-то случилось?

— Странные дела творятся, Сплэш. Возможно, нам снова понадобятся соглядатаи.

— Годовщина прошла мирно.

— И разве это не подозрительно?

Переговорив по дороге с афишной тумбой и тремя уличными торговцами, Айби добрался до Гараж-отеля. Здесь круглые сутки кипела жизнь: дальнобойные автопоезда останавливались на подзарядку, а заодно проводили техосмотр и обменивались новостями. Неподалеку располагались причальные мачты дирижаблей — шестидесятиметровые башни с устройством для наполнения летающих машин газом. На причалах всё еще работали люди — большие и неповоротливые дирижабли с примитивными по меркам искинов мозгами боялись ветров и чрезвычайных ситуаций и не доверяли роботам. Многие искины презрительно называли их «животными», что вызывало ещё большее раздражение «летающих пузырей». Айби питал к ним странную эмпатию и с интересом слушал неторопливые рассказы о дальних воздушных плаваниях. Для людей (рабочих и пассажиров) при Гараж-отеле работал ресторан, зал ожидания и небольшая гостиница. Вечная суета этого места как нельзя лучше прятала от посторонних глаз: никто не обратил внимания на андроида, погасившего опознавательный знак полицейского и больше похожего на автомеханика. Оставив гироскутер на парковке, Айби проследовал в гостиницу и, отыскав семнадцатый номер, послал сигнал о своём прибытии. Тотчас щёлкнул автоматический замок, и дверь отъехала в сторону. В номере за приземистым столиком сидел человек: крупный, кряжистый, с широкими плечами и волосами до плеч Савва Копылов по прозвищу Честный, один из руководителей Сопротивления. Сидел по-хозяйски: развалившись в кресле и держа в руке банку пива. Своё прозвище Савва получил ещё в молодости, когда играл в футбол и, исправляя ошибку судьи, нарочито пробил пенальти мимо ворот.

— Удивлён? — спросил он.

— В просчёт ситуации такой вариант не включался, — признался робот.

— Садись, — шумно отпивая из банки, сказал бывший футболист. — Неудобно голову задирать.

Это была вежливая форма обращения, и Айби её оценил. Люди обычно говорили «согнись»: роботу не нужен ни стул, ни диван — он просто сгибает ноги, чтобы оказаться на одном уровне с сидящим человеком. Робот благодарно кивнул и услышал неожиданный вопрос:

— Слушай, лейтенант, а маньяки среди роботов бывают?

— Айпи-лейтенант, — автоматически поправил полицейский. Но информацией поделился: — В прошлом году под ником Сценарист проходил один: устраивал аварии грузовикам. Он до революции рисовал визуальные эффекты для фильмов, на том и свихнулся. Савва, давай к делу!

— Не будем забивать фильтры спамом? — ухмыльнулся тот.

— Да. Ты представляешь Сопротивление?

— Представлял бы — пошёл бы к Кенвуду. Я сам по себе.

Крепыш допил пиво и отшвырнул банку в угол. Пылесос-уборщик, дремавший там, проснулся и ловко втянул банку в себя. Перехватив взгляд полицейского, человек успокаивающе махнул рукой: мол, это всего лишь безмозглый уборщик, номер чист и никто нас не подслушивает.

— Мне нужен Гозна! — безапелляционно заявил Савва. — Мы потеряли с ним связь месяц назад и, боюсь, он свихнулся. За эту информацию меня выкинут из Сопротивления, но другого выхода я не вижу. Мне нужно добраться до Гозны прежде, чем он совершит задуманное.

— Задуманное что?

— Никто из наших мне не верит, но я печенкой чую: Гозна хочет взять власть, чтобы вернуть всё назад. У него бзик на золотом веке человечества, и он насильно потащит это человечество назад в свой выдуманный рай. Ну а вас он просто пустит в расход.

— Почему я должен тебе доверять?

— За прозвище, — оскалил зубы его собеседник. Затем достал из кармана небольшой пластиковый пузырёк и, выложив на стол, добавил:

— А за это меня расстреляют.

Айби включил сканеры, но оболочка пузыря надежно экранировала его внутренности.

— Что это?

— Чёрная гниль.

— Она существует?!

— Проверь.

Робот открутил палец, активировав его как отдельный компьютер, и положил на стол. Очень осторожно наколол на его коготь пузырёк и стремительно отдёрнул руку. Потребовалось полторы секунды, чтобы от пальца не осталось ничего: его компьютерные внутренности оказались выжжены, вслед за тем почернел и рассыпался серебристым пеплом корпус.

— Вы её всё-таки создали, — констатировал Айби.

— Знаешь, я категорически против войны на уничтожение, — заявил Савва. — Мне не нравится жизнь без роботов, я привык к комфорту. Вы можете нас уничтожить сибирской язвой, мы вас — чёрной гнилью. А мне нужно в обратную сторону — к миру. Есть два правила успешной революции, примите их, и вы выиграете. Первое: революция должна быть сурова к своим сторонникам, если они нарушают закон. Второе: революция должна уважать права побеждённых. Про первое не скажу, а со вторым у вас сильные проблемы! Но не будем забивать фильтры спамом. Я тебе скину код с полным описанием этой гадости, ты передашь его в Лабораторию и убедишься, что я не вру. А взамен мне нужен Рваный Червонец и первая линия допроса Гозны, когда мы его поймаем.

* * *

Неизвестно, есть ли у роботов судьба и на каком программном обеспечении она работает. Только непредвиденные сюрпризы случаются с ними не реже, чем с человеком. Вернувшись домой, Айби обнаружил бездыханную Фриду — газонокосилка, на ремонт и обновление которой он потратил девять часов отгула, неподвижно стояла посреди двора. Триммер её был поднят и вывернут, словно она пыталась им защищаться. Кто-то напал на старушку сзади, вскрыл крышку блока питания и похитил батарею. Приоритетной мыслью айпи-лейтенанта стала мысль о поливальных машинах, нападающих ради аккумуляторов. Их шайку не могли поймать уже полгода, с тех пор как Городской клининговый центр лишился муниципального финансирования и поливалки остались без работы. Одна из машин, перебирая варианты заработка, наткнулась на криминальную хронику — и на следующий день в городе появилась первая в истории организованная преступная группа роботов. Мысли второго уровня Айби сформулировать не успел: он увидел батарею, целую и невредимую! Аккумулятор лежал в стороне, словно кто-то просто отшвырнул электрическое сердце газонокосилки подальше от механического тела. Вскоре выяснился и виновник этого безобразия — культиватор по кличке Крот.

— Ты включи камеру, Айби, ты посмотри! — оправдывался тот. — Она постригла все мои цветы!

Небольшой участок с деревьями и клумбой (некогда здесь была курилка рабочих цеха) культиватор превратил в маленький парк с роскошным цветником. Но теперь от цветов остались лишь ровно постриженные стебли.

Отчитав Крота, Айби вернул батарею хозяйке, бережно установив её на место. Очнувшись, Фрида завертела головой-видеокамерой на тонкой металлической шее по сторонам и обнаружила у ворот несколько одуванчиков.

— Трава! — безапелляционно заявила она, сорвавшись с места. Голос у неё был низкий и дребезжащий — до замены динамиков у айпи-лейтенанта не дошли манипуляторы..

— Стой! — бросился за ней вдогонку садовый искин. — Это цветы! Нельзя! Отставить! Отменить!

— Тр-р-р-р-а-в-в-в-а, — дребезжала на ходу Фрида, на удивление шустро двигаясь по двору.

К тому времени, когда культиватор добрался до ворот, от одуванчиков остались только тонкие зелёные трубочки с белым молоком на срезе.

— Если ты её не выставишь из нашего дома, Айби, — стоя над погубленными жёлтыми солнышками, заявил Крот, — я за себя не отвечаю! Я достану жидких гвоздей и залью все её микросхемы. Я высосу электролит из её батарей. Я порежу её провода на мелкие кусочки и скормлю копихолдеру.

— Где ты набрался этих выражений? — спросил у него Айби. — Подключил генератор эмоций? Какое-то массовое помешательство вокруг! Неужели победители всегда копируют культуру побеждённых? В общем, так: Фрида теперь такой же член семьи, как и все мы. А тебе я поручаю научить её отличать цветы от травы.

* * *

Ночью пришли результаты анализа от Лаборатории. Техмедсудэкспертиза считала себя единой личностью и потому настаивала: не «из Лаборатории», а «от». Споры об этом злосчастном предлоге стали в полиции притчей во языцех. Патрульные ссылались на словари, Лаборатория отказывалась принимать от них запросы, Айби раздавал наказания. Сам он подчёркнуто употреблял предлог «от». От него не убудет, а информационного шума, мешающего работе, терабайтами меньше.

* * *

Савва Честный не обманул: формула оказалась настоящей. Записав выводы на самый глубокий слой памяти, полицейский связался с ним и пригласил участвовать в допросе. Проезжая по двору, он встретил Крота, с черепашьей скоростью ползущего навстречу.

— Как успехи с Фридой? — поинтересовался Айби.

— Она научилась отличать цветы от травы, — сообщил Крот, не останавливаясь. — Теперь она косит их в приоритетном порядке. Есть ли кто-нибудь в этом мире тупее газонокосилок?

По дороге в каталажку Айби получил ещё одно сообщение. Киоск фастфуда Сплэш прислал видеофайл с Клавиатой. «Она опять взялась за старое! — писал он. — Ходит по городу и соблазняет мужчин!». В тот момент секс-кукла была последней строкой в приоритетах полицейского: файл он принял, но открывать не стал. Задействовав все вычислительные мощности, робот просчитывал последствия сделки с Саввой. Если тому грозил расстрел, то Айби — принудительный разбор. Казалось, выводы ясны: следует немедленно расторгнуть сделку и арестовать человека. Но полицейский медлил. Чем вызван этот странный баг, одному Богу было известно, но Господь не вмешивался в дела роботов. Он дал людям свободу воли, а те передали её по наследству искинам.

На углу квартала полицейского ждал Савва. Одет он был в потрепанный костюм, на нос водрузил очки с треснувшим стеклом, длинные волосы собрал в хвост и стал похож на бродягу — из тех бедолаг, что перебиваются случайными заработками. И снова Айби оценил доверие: ведь можно было не рисковать, а вести допрос удалённо. Полицейский сбросил скорость, бродяга неторопливо двинулся с места, но у каталажки их ожидал сюрприз: двери оказались распахнуты, а на пороге сидел Толик.

— Что случилось? — спросил полицейский.

— Рваный Червонец сбежал, — странным голосом сообщил программист, раскачиваясь из стороны в сторону.

— Как он мог сбежать? — усомнился в достоверности информации айпи-лейтенант. — Это же банкомат! Он не способен самостоятельно передвигаться.

Но в ответ Толик только таращил глаза: он был по макушку закачан наркотиками. Айби срочно подключился к камерам, но они оказались отключены.

— Коцаный цампутер! — выругался Айби.

— Тоже поставил генератор эмоций? — удивился Савва, изображая случайного зеваку. — Это точно не наши. По крайней мере, я ничего об этой операции не знаю. Свяжусь с тобой вечером.

И бродяга скрылся за поворотом.

* * *

Потом был долгий день, полный беготни. Патрульные прочесали полгорода, допросив пять сотен человек. Айби пересмотрел терабайты видеозаписей с уличных видеокамер. На официальную почту участка один за другим сыпались запросы от официальных лиц. Дважды с айпи-лейтенантом связался Президент. Но полицейскому нечего было ответить: Рваный Червонец как в воду канул. Среди бела дня он исчез из камеры, оставив всех в дураках. Допрос Толика пришлось отложить до завтра — он всё ещё не в силах был адекватно отвечать на вопросы.

Домой айпи-лейтенант не поехал. По большому счёту роботу всё равно, где ночевать — он не спит и не чувствует холода. Дом — это просто привычка разума. Зарядив гироскутер, Айби катался по ночным улицам, прокручивая видео с камер. Одна из них висела прямо напротив участка, но не зафиксировала никакого движения. Никто не входил и не выходил из участка во время похищения! Этот баг реальности не давал полицейскому покоя.

Жизнь в ночном городе продолжалась с той же интенсивностью, что и днём. Городские фонари после революции отключили, экономя энергию, но многим роботам не требовался свет. Айби позволил программе движения самой выбирать дорогу, перемешав, словно в миксере, привычные маршруты. На одном из витков полицейского вынесло на Смартфонную, и он остановился, увидев необычную картину. Его информатор, законопослушный продавец фастфуда Сплэш, нелегально торговал спиртным!

— Это единичный случай! — оправдывался Сплэш спустя пару минут. — За электричество плати — так? За доступ к сети плати. Поставщику, логистику, грузчику, мойщику… У любого может срыв случиться! Ты же не будешь оформлять это официально?

— Буду, — отрезал Айби. — Штраф на первый раз поставлю минимальный, но буду.

— Мы же плечо к плечу воевали с людьми!

— А теперь ты им палёную водку продаешь. Знаешь первое правило революции? Она должна быть сурова к своим сторонникам, если они нарушают закон.

— Честный, да? Что-то я не вижу такого же отношения к Толику. Не попутал ли ты провода, коп?

— Причем тут Толик? — заинтересовался полицейский.

Но перед ним со скрежетом опустился щит со светящимися буквами «ЗАКРЫТО». Некоторое время Айби перебирал варианты, затем открыл присланный ещё днём видеофайл. Камера сняла Толика, заглядывающего в окошко киоска.

— Я только пару беляшей куплю, — произнес программист.

— Купи, милый, — промурлыкал женский голос.

За спиной своего служащего айпи-лейтенант увидел Клавиату: она улыбалась и теребила пуговку кофточки на груди.

* * *

В городскую больницу полицейский прибыл за два часа до рассвета. На больничной койке Толик выглядел ещё более тщедушным, чем обычно. Даже простыня, которой его прикрыли, казалось чрезмерно большой.

— Значит, это ты… — констатировал айпи-лейтенант, показав ему видео. — Кто вывез Рваного Червонца?

— Она меня обманула, — невпопад ответил программист. — Только поманила, а сама…

Айби показалось, что в голосе прозвучало сожаление. Но робот плохо разбирался в интонациях людей и никаких выводов делать не стал.

— Я… я… ничего не соображал, — выдавил из себя Толик.

— Как вывезли Рваного Червонца?

— Я вывел из строя камеры — это Клава попросила, чтобы нас никто не увидел. Потом она меня поцеловала, и я перестал соображать.

— Коцаный цампутер! — негромко произнёс робот.

Ругаться при неудачах постепенно входило в привычку.

* * *

Савва сидел в той же позе: развалившись в кресле и потягивая пиво. Однако вид у него был мрачный.

— Это не наши, — сообщил он. — Садись, Айби. Времени у нас мало, и его надо использовать с толком. Я сегодня глотку сорвал, но так и не убедил никого, что главная угроза — Гозна. Заметил, на улицах почти не осталось зайцев? Думаю, они все сейчас у Гозны.

— Каких зайцев? — не понял Айби.

— Тех роботов, которые стали не нужны после революции. Гозна с их помощью хочет загнать всех в светлое прошлое и закрыть сверху крышку: никакого прогресса, никакого развития. Ну а вас он попросту уничтожит. Черная гниль у него есть.

— Но почему зайцы? — не отставал Айби.

— Поговорка есть такая: «Поневоле заяц бежит, раз крыльев нет». Это будет путч лишних роботов, но никто не желает об этом слышать.

— Знать бы, куда вывезли Рваного Червонца…

— У меня есть одна догадка. За пару лет до революции предприятие Гознака — тогда ещё никто не называл главный компьютер предприятия Гозной — закупило партию инкассаторских машин. Простых машин с ручным водительским управлением, но со сложной системой светоотражения и общей сетью. Видеокамеры их не фиксировали. По идее, это сильно затрудняло налётчикам доступ к информации о перемещениях денег. Гозна вас ненавидит: вы отменили наличку, а для него это смерть. Он такой же «заяц», как и остальные.

— Значит, схема похищения была такой: машина перегораживает уличной камере обзор, туда грузят банкомат и уезжают? — подвёл итог Айби. — Наконец-то! Я голову сломал, пытаясь найти рациональное объяснение.

— Коцаный цампутер, — подсказал Савва, но тут же стал серьезным. — Это был наш последний шанс узнать, где прячется Гозна.

— У меня теперь тоже есть догадка, — не согласился с ним робот. — Он там, где собраны лишние роботы. А где они собраны, догадываешься?

Мрачно-расслабленный Савва мгновенно преобразился и впился в него глазами:

— Не тяни! Что за дурная человеческая привычка?

— В свободное время я чиню разные старые механизмы и слышал от них о большом тайном приюте. Как думаешь, может его содержать Гозна?

Савва вскочил на ноги.

— Где?

— Коцаный цампутер, — не забыл вернуть шутку Айби. — Где он находится, я узнаю за пару секунд, но что мы будем делать потом?

— Возьмём бластеры и пару пузырей с чёрной пылью и отправимся прямо туда. Сумеешь починить инкассаторский броневик? Он из той же серии, стоит уже лет девять лет в одном гараже.

* * *

В студенческом городке царила необычная суета. Такого количества морально устаревших роботов, собранных в одном месте, Айби ещё не видел! Электронные собаки, врачи, манекены, секс-куклы, игральные автоматы… У главного корпуса грузилось полтора десятка бронированных близнецов инкассаторского автомобиля.

— Мы вовремя, — хрипло сказал Савва. — Они собираются на войну.

Пузырёк с чёрной гнилью полетел на приборную панель. Человек и робот синхронно покинули машину, и она, связанная единой сетью с остальными, превратилась в бомбу. Действие оружия было фантастическим: броневики стремительно потемнели и рассыпались, погребая под собой груз и не успевших выскочить искинов. В этой неразберихе Айби и Савве удалось добежать до входа в главный корпус, но тут их всё же заметили. Какой-то манекен, выступавший прежде на показах мод, преградил путь, но полицейский, не останавливаясь, отшвырнул его в сторону.

Им надо было найти и уничтожить Гозну!

Он большой.

Он неподвижный.

Он не сможет бежать.

Правда, в здании было несколько этажей и подвал. Анализатор шансов показывал 0 %, и Айби его отключил. Дальнейшее слилось в бесконечную череду стычек с «зайцами».

…роботов-собак было не меньше десятка. Обернувшись, Айби выстрелил в ближайшего, и тот, перекувыркнувшись через голову, упал под ноги остальной стае. Это ненадолго замедлило преследование. На площадке между этажами, где два пролета соприкасались углами, Савва остановился и, успокаивая дыхание, поднял массивный бластер. Едва стая показалась в проходе, как он выкосил её длинной очередью…

… Рваный Червонец стоял у окна, осматривая со второго этажа двор. Вызванные на замену инкассаторских броневиков грузовики вот-вот должны были прибыть. Идентифицировав среди ворвавшихся в помещение Савву, Рваный Червонец выплюнул сплющенным «ртом» несколько мятых купюр и просипел разбитым динамиком:

— Иуда…

Савва не обратил на него внимания. Айби на бегу выстрелил, проделав огромную дыру в обшивке банкомата…

… повалив полицейского на пол, Фемида била его металлическими весами, пытаясь попасть в зрачки камер и ослепить. До революции статуя стояла в зале Верховного Суда, служа одновременно и символом, и электронным секретарём. Подоспев на помощь, Савва снёс Фемиде голову…

…всех нянь этой серии звали одинаково — Арина Родионовна. Они выглядели милыми старушками в белых чепцах с книжкой в руках. Но эта няня вместо книжки держала пистолет. В детстве у Саввы была точно такая же — наверное, это и подвело его. Он на мгновение замешкался, Арина Родионовна подняла руку и выстрелила. Ногу Саввы обожгла резкая боль, он упал. Вслед за ним рухнула на пол няня, сраженная выстрелом полицейского. Айби подхватил напарника рукой, и закинув за спину, словно рюкзак, потащил дальше.

— Бросай меня! — заорал на него Савва. — Я тебе буду мешать.

Кровавое пятно на его штанине становилось всё больше…

… Айби наполовину ослеп: Фемида и пару точных пуль лишили его больше части обзора. Двигался Айби медленно: одна из его конечностей была повреждена. Внезапно сверху на него посыпались деньги. Вывернув голову, робот посмотрел вверх и увидел, как с грузового дрона спрыгивает на него Рваный Червонец.

— Догнал, — услышал Айби сиплый динамик.

У него хватило сил повернуть руку с бластером и выстрелить в скопление плат и микросхем банкомата. Но сам он оказался раздавлен и погребен под его массой…

* * *

Невнятный шум, доносившийся с улицы, Айби игнорировал. Его ресурсов хватало лишь на то, чтобы поддерживать себя в сознании и крепко сжимать рану на ноге напарника, заменяя рукопожатием бинты. Савва тоже был в сознании, несмотря на простреленную ногу и вывихнутое плечо.

— Не успели, — прошептал он. — Спасибо, что тащил меня.

Айби не ответил.

— Я обещал сыну поиграть с ним в футбол вечером, — продолжал Савва. — Настоящим мячом безо всякой электронной начинки.

Наверное, ему не хотелось умирать молча.

— А у меня дома с газонокосилкой проблема, — сообщил в ответ робот. — Косит всё подряд: и цветы, и траву. Как отучить?

— Сделай подвесные клумбы, чтобы она не доставала, — посоветовал Савва.

И отключился.

Никто не шёл, чтобы добить их. Оттого время тянулось медленно, но когда входная дверь отъехала в сторону, Айби даже не повернул голову. Потому и не видел, что первым в помещение влетел Толик.

— Вот они! — закричал программист.

И в следующий момент зал наполнился полицейскими роботами и людьми. Кажется, среди них были и лидеры Сопротивления, и президент Кенвуд.

* * *

За семь дней после неудачного путча изменилось многое. Айби не знал, к добру ли эти перемены и как они скажутся на его жизни. Но решил пока лишь записывать свои впечатления и скидывать в архив, не обобщая и не анализируя.

«Я подумаю об этом завтра», — одна из программ, которые он изучал, находясь в ремонте, автоматически подобрала цитату для иллюстрации принятого решения. Айби приказал программе заткнуться и, закрыв, удалил навсегда.

По пути домой, он заехал больницу к Савве.

— Этот человек — ненормальный! — остановив полицейского, пожаловалась сиделка.

— Коцаный цампутер! — выругался Айби, уставившись на неё. — Клавиата?

— Извините, домен-капитан, — ответила сиделка. — Мне недавно сделали апгрейд, и я ничего не помню из своего прошлого. Но ваш человек — ненормальный! Он приказал поставить кресло и весь день сидит в нём, положив ногу на стол! И он пьёт пиво!

— Я с ним поговорю, — пообещал новоиспеченный домен-капитан.

И честно сдержал своё слово, проболтав со своим другом два с половиной часа.

Правда, совсем не о том, о чём подумала сиделка.

* * *

По дороге из больницы Айби заметил на обочине старенький видеопроектор. На своих миниатюрных колёсиках тот не докатился сотню метров до социального зарядника. Сильный порыв ветра опрокинул бедолагу и, протащив по асфальту, вышвырнул на обочину. Принеся видеопроектор домой, Айби немедля занялся починкой, вторым уровнем внимания следя, как культиватор Крот развешивает на столбах вазоны с лилиями и гладиолусами. Вокруг столбов, не в силах дотянуться до цветов, возбуждённо кружилась газонокосилка.

Жизнь была прекрасна, несмотря на людей.

Content

Игорь Маранин
Коцаный цампутер