Игорь Маранин

Стрелы купидона

Термометр за окном показывал минус двадцать, но на носу были выборы, и синоптики беззастенчиво врали, прогнозируя тепло. Кандидаты в один голос обещали повернуть Гольфстрим к берегам России и торжественно клялись, что через пару лет наша страна будет находиться на экваторе. Почтовые ящики напоминали сумку загулявшего почтальона, а с рекламных щитов вместо длинноногих красавиц угрюмо взирали пузатые пожилые мужики в галстуках.

Порфирий Сусликов сидел в стареньком обшарпанном кресле и неторопливо пил чай с бергамотом из большой алюминиевой кружки. По профессии он был купидон, но, как человек безалаберный, инструкций никогда не читал, на работу ходил по настроению и постоянно срывал план. Но без работы не мог. Вот и сейчас, в отпуске, уныло пялился в телевизор, ругал погоду да от тоски стрелял по тараканам. Заговоренными на соседку-склочницу стрелами.

— Ну, ничего не понимаю! — ругалась та, — лезут и лезут изо всех щелей. Да ладно бы на кухню, а то в постель целоваться…

Вымыв кружку, купидон долго чистил зубы, избавляясь от специфического бергамочьего аромата. После третьего тюбика от запаха не осталось и следа. От зубной щетки тоже. Именно в этот момент и раздался звонок в дверь.

На пороге Сусликов увидел два огромных мускулистых уха с худым невысоким мужчиной между ними.

— Агитировать пришел? — хмуро спросил он.

— Н-нет, — замявшись, ответил Ушастый. — Моя девушка… то есть не моя девушка…

— Понял, — ухмыльнулся Сусликов, — это тебе в контору, а я еще неделю в отпуске.

Но гость не уходил, лишь застенчиво топтался на пороге.

— Можно войти? — наконец спросил он и зачем-то добавил. — Меня Гриней зовут.

Порфирий посторонился. Задевая ушами за косяк, незнакомец вошел в квартиру и огляделся. Одну стену полностью занимали гигантские часы с целой деревней кукушек посередине, другую — фотография большой группы молодых людей с колчанами. В центре совсем юный Порфирий метился в привязанную к дереву Клавку Шифер.

— Наш курс на практике, — пояснил купидон, — ну, давай, рассказывай.

Ушастый Гриня открыл барсетку и вытащил пухлую пачку каких-то желтых бумажек.

— Вот, — сказал он, — целая куча справок: медкомиссия, психиатр, копия диплома, опять психиатр, военный билет, снова психиатр, паспортный стол, еще раз психиатр…

— Чё-то загоняли тебя в психушку, — заметил Сусликов.

— Понимаете, у них любометр зашкаливает, — пояснил Гриня, — говорят, нормальный человек так сильно не влюбляется.

— Ты в фас повернись, — попросил Сусликов, — а то глаза из-за ушей не видно. Почему ко мне-то?

— Так отказали, — горячо воскликнул Гриня, — никакой надежды.

Он достал очередную желтую бумажку и зачитал:

«Гражданину Монасипову Г.А.

В связи с вероятностью успеха в 0,01 % при минимально допустимых 13 % в оказании услуг купидона отказать.

И. О. Бога Рабинович».

— Бог ты мой! — вздохнул Порфирий и тут же поправился: — в смысле И.О. Бога ты мой! Тут и любометра не надо. Безнадега твое дело, как специалист говорю. Да и в конторе — они там за любую копейку удавятся — ежели отказывают, значит, труба. Хочешь чаю с бергамотом?

— Не хочу, — отказался гость, — не верю я в безнадежность, — и, понизив голос, добавил: — Вы ж говорят, когда-то самого… ну на этой, фамилию забыл…

— Брехня! — отмахнулся Порфирий, но в его взгляде появилось озорство.

Он задумчиво походил из угла в угол и, с сомнением посмотрев на Гриню, сообщил:

— Есть у меня придумка одна… Но честно скажу, еще ни разу не пробовал. Так что за успех не ручаюсь.

На улице было зябко, как в декабрьском трамвае. У коммерческого ларька в драповом пальтишке стояла Весна, разглядывая жвачку. Денег у Весны не было.

— Не знаю, чё делаю, — ворчал Порфирий, шагая рядом с Гриней, — бесполезно ведь, нутром чую. Слушай, а может кого другого, а? Вон ведь вокруг их сколько, прямо Кралефорния какая-то.

— Да? — удивился Гриня, — никогда внимания не обращал. Нет, кого другого мне не нужно.

— Ну хоть вон ту, в каракулевой шубе? — не отставал купидон, — махом уложу.

— Не хочу, — упрямо ответил Гриня.

— Зараза! — выругался Порфирий. — Мне за такую пятьсот баксов предлагали. Армянин с рынка. Битый час на коленях умолял — до сих пор на полу вмятина от пуза. А тут я тебе… Эх!.. Ну, чем она тебе не нравится? Ноги длинные — никакой шубы не хватит. Походка как у лебедя. Глаза — два Персидских залива. Голос… Девушка, эй, девушка, который час, не подскажете?

— Да пошел ты…

— …нежный как флейта. А?

— Не хочу, — упрямо ответил Гриня.

Купидон достал из пачки сигарету и с недовольным видом закурил. Несколько минут они шли молча.

— Смотри, — вдруг кивнул Порфирий, — трехэтажный дом видишь? Дом с привидениями.

— Привидений не бывает, — не поверил Гриня.

— Чего?! — возмутился Порфирий. — Да я там работал. Три свадьбы, одни похороны от безответной. Привидений не бывает! Такие же люди, как и мы. Пьют, любят, дерутся. На выборы голосовать ходят… Ну, необычные… А ты обычный? Чего у тебя уши такие… внушительные?

Гриня пожал плечами:

— Папа у меня нерусский.

— Какой национальности? — полюбопытствовал Порфирий.

— Чебурашка.

— Сын русской и чебурашки, — прокомментировал купидон, — чего ж ты тогда от жизни хочешь… Был у меня такой, как ты, чокнутый. В снежную бабу влюбился. Всё ей морковку в носу поправлял, пока ангину от поцелуев не схватил. Шляп, то есть ведер, штук десять подарил. Гулянки устраивал: виски со льдом, овощи «Хортекс», торт-мороженое. Думаешь, она ему хоть одно теплое слово сказала? Пшик, растаяла весной.

— Умерла? — огорчился Монасипов.

— В Лапландию с холодильником сбежала, — буркнул купидон.

После центра окраина выглядела серой и пустынной. Не мозолили глаза рекламные щиты, мирно дымила труба цементного завода, да у старенького продмага грузчики весело разгружали ящики с водкой. На крыше магазинчика лениво чирикали воробьи, обсуждая кассиршу Ниночку и ее ссору со сторожем Евлампием.

На последнем дежурстве Евлампий вместо обычной чекушки выпил бутылку дорогущего французского коньяка и никак не мог поверить, что теперь три месяца не будет получать зарплату.

— Сослепу я, — доказывал он грузчикам, сидя у входа, — и на вкус гадость, и сны после нее гадские. С водки мне рязанские бабы снятся, а тут, ё же ты мой, Бельмон… Монбель… как его?

— Бельмондо, — гоготали грузчики.

— Во, — соглашался Евлампий, — из-за какой-то бельмонды без денег остался.

Купидон свернул к зданию родной конторы, неодобрительно глянул на покосившуюся вывеску и провел Гриню мимо дремавшего на входе вахтера.

— Адрес давай, — сказал он, отпирая один из кабинетов, — и имя-фамилию своей… этой…

— Улица Гого…

— Электронный адрес, дурень!

И, оставив Гриню, сидеть в коридоре, скрылся за дверью.

Вернулся он через полчаса. Довольно хмыкнул и заявил:

— Ну теперь либо «да», либо «нет»… Всё зависит от того, откроет ли она… А, впрочем, это наши внутренние секреты. Пошли, пива мне в магазине купишь.

Эсэмеска пришла Грине, когда они еще только входили в магазин. В ней было лишь одно слово. Какое — он не сказал. Но купил не пива, а бутылку дорогущего французского коньяка. Торжественно передал ее купидону и стремительно исчез, словно за ним кто-то гнался.

— Вот ведь бельмон… монбель… бельмонда какая, — услышал Порфирий за спиной голос сторожа. Но в ответ лишь улыбнулся — новая технология работала. Да еще как! Он взглянул на маленькую ёлочку, стоявшую в углу торгового зала, повертел в руках бутылку, еще раз улыбнулся и… отдал бутылку сторожу.

Стрелы, заговоры, подумал Порфирий… Прошлый век. Современный купидон должен быть настоящим хакером. Так что, если к вам придет письмо с адреса @amurov.net — отправьте его в мусорную корзину. И ни в коем случае не открывайте вложенные файлы с очень… очень опасным вирусом под названием lubov. Ведь они могут повредить жесткий диск вашего сердца.

Content

Игорь Маранин
Стрелы купидона