Елена Соловьева

Герой (не) её романа

Глава 1

С тяжелым вздохом Валентина опустилась на кровать, положила широкую огрубелую ладонь на живот дочери.

— Это не так страшно, как кажется, — продолжила тяжелый разговор. — Отправлю тебя к тетке в Углич. Немного потерпишь, потом оклемаешься. Никто ничего не узнает. Ну же, соглашайся.

Полина стряхнула руку матери, точно ядовитую змею. Отвернулась к стене и упрямо пробормотала:

— Я узнаю и никогда не прощу себе этого. Не буду избавляться от ребёнка. Ни твоя ругань, ни уговоры не помогут. Я люблю малыша и его отца.

— Да этот Денис, чтоб его разорвало, даже не пишет тебе! — ругнулась мама. Нахмурилась, от чего ее красивое, но вечно усталое лицо стало выглядеть намного старше своих сорока. — Одумайся, Полька, зачем тебе все это? Сделаешь аборт, и дело с концом.

Полина помотала головой и украдкой смахнула слезу. Ну как мама может предлагать такое? Ведь это ее родной внук. Или внучка. Разве можно избавиться от него, как от ненужной вещи?

— Денис мог потерять телефон, — Полина принялась защищать своего парня. — Или «деды» сломали. А может, начальники забрали. Но Денис любит меня. Он же сам детдомовский. Не станет ребенку желать такой судьбы, которую получил сам. Он просто не знает…

Валентина поднялась и, упрев кулаки в крутые бока, заметалась по комнате, точно разъяренная тигрица по клетке. С плакатов на стенах на нее равнодушно взирали кинодивы и рок-певцы. Тусклая лампа едва освещала выцветший от времени ковер.

Настенные часы глухо и равнодушно отсчитывали время.

— Не знает он… — грубо передразнила мать. — Когда подол тебе задирал, поди, догадывался, чем закончиться может. Любовь у них… А о нас ты подумала? Еле концы с концами сводим. Вон, Светке планшет купить не могу, а она так просила ко дню рождения.

— Ну, я-то живу без планшета, — решилась возразить Поля. — Понимаю, вы с дядей Мишей хотели, чтоб я на заочку поступила и подрабатывала, вам помогла. Но раз так получилось…

Поля села в кровати, подтянула колени к груди, точно защищая пока еще плоский живот от строгого взора матери. Откинула со лба длинную прядь густых каштановых волос. В огромных, как у дикой лани, карих глазах загорелась надежда.

— Все равно я бы когда-нибудь вышла замуж и завела детей, — решительно заявила Поля. — Так какая разница: сейчас или позднее. Поженимся с Денисом, он работу найдет. Его ведь должны отпустить из армии, точно знаю. А потом и сама работу найду, может, и институт закончу.

— Как у тебя все просто выходит! — взбрыкнула Валентина. — А ты уверена, что Денису твой план понравится? Он, может, и думать про тебя давно забыл? Перекати-поле, а не парень. В одном месте пожил, в другое перебрался. Да у него, поди, в каждом городе по такой вот дуре. А ты любишь, ждешь, еще и рожать от него удумала. Брось, это, кому говорю!..

От уговоров мать снова перешла к угрозам. Потрясла перед лицом дочери вполне увесистым кулаком и сверкнула на нее глазами.

— И прекрати Мишу звать по имени, обращайся к нему «папа», — потребовала в довершение. — Тринадцать лет под его крышей живешь, а все бунтуешь.

— Он мне не отец, — возразила Поля. — Да он только Светку родную и видит. Я для него значу не больше, чем пылесос или микроволновка. Удобная, покорная, всегда под рукой. Когда что-то нужно — Полька «подь сюды». А когда не в духе, так и на глаза не попадайся. Разве ж это отец?

— А ты чего хотела?! — окончательно рассвирепела мать. — Ты ж ему чужая, радуйся, что крышу над головой дал, а не взашей выгнал. Благодарная должна быть! Ты только подумай, как он отреагирует на твою беременность?

Поля вздрогнула всем телом. В глазах ее затаился страх. Отчим не скупился на ругательства, да и ремнем не брезговал. Что, если и вправду рассердится да отстегает? А малышу каково будет?

За себя Поля не переживала — она все стерпит. А ребеночек еще такой маленький, такой беззащитный. Еще и на свет не появился, а уже пострадать может.

— Да он же тебя из дому выгонит! — Валентина нашла новое средство, чтобы подавить бунт дочери. — За космы к гинекологу оттащит! И правильно сделает — подумать только, такой срам!..

— Ты меня без отца родила, — напомнила Поля. — Даже имени его не называла.

Валентина размахнулась, и на щеке дочери расцвел алый след от пощечины. Мать редко переходила от угроз к рукоприкладству, но не терпела разговоров о прошлом. Полька — живое доказательство ее грехопадения. Мало того, что выжила, несмотря на выпитые литры марганцовки и лаврового отвара, так еще и дерзить себе позволяет!

— Я же правду сказала… — всхлипнула Поля.

Поднялась с кровати и отошла к окну — подальше от похожей на грозовую тучу матери. Боковым зрением заметила Светку, наблюдавшую за семейным скандалом через приоткрытую дверь.

Стало еще больнее. Несмотря на свои семнадцать лет, Поля слишком хорошо знала жизнь, слишком многое повидала. Была уверена — окажись на ее месте Светка, никто б и не подумал отправлять ее на аборт. Напротив, любимую дочку окружили бы вниманием и заботой. Ее и так чуть не с серебра кормят, а уж в таком положении вообще бы пылинки сдували. И с радостью ждали появления любимого внука.

— Много ты знаешь! — объявила Валентина. — Рассуждать научилась, а о презервативах будто и не слышала. Оступилась — будь добра заплатить. Собирай вещи и отправляйся к тетке, пока Мишка из рейса не вернулся. Он с тобой по-другому разговаривать будет.

Полина бросилась к платяному шкафу, со скрипом распахнула створки и принялась запихивать вещи в рюкзак. Хватала все, что первым попадалось под руку, одновременно оттирая с лица злые слезы.

— Вот и умница, — похвалила Валентина. — Сразу бы так…

— В Углич я не собираюсь! — объявила Поля. — Делать аборт — тоже. Поеду к Денису в воинскую часть, адрес есть на конверте.

— Дура! — объявила Валентина. — Сделаешь так, домой не возвращайся. Дочь с ублюдком мне не нужна!..

* * *

— Ром, слушай, да не хочу я ехать в эту тьмутаракань, — небрежно бросила в трубку Алиска. Накрутила на палец длинный белокурый локон, представив, как от ее слов вытянулось строгое, аристократичное лицо жениха. — Там же ни ресторанов, ни бутиков, ни салонов красоты. Вот что я в этой глухомани буду делать? Коровам хвосты крутить?

Роман поджал губы и откинулся в кресле. Покосился на дверь: не дай Бог кто-то из подчиненных услышит, как он уламывает невесту.

— Алис, ты же сама мечтала когда-нибудь стать женой генерала, — нашелся он. — Считай, начало положено. И вообще: мне дали отличную трешку, предоставили, так сказать, все удобства. Оклад повысили. Да на тебя тут будут смотреть, как на королеву. А отдохнуть мы и в другой город сможем съездить. Летом на юга махнем. Давай, соглашайся.

— Командир воинской части — еще не генерал, — хихикнула Алиска. — Всего лишь полковник, отправленный на службу в самую жопу мира. Я погуглила, там полная дыра. Чьей мне там королевой быть, пастухов или доярок?

Роман запустил пальцы в коротко остриженные темно-русые волосы и шумно выдохнул, подражая взбирающемуся в гору паровозу. Назначение стало для него неплохим шансом, практически путёвкой в новую жизнь. Вот только Алиска, капризная, но до одури сексапильная невеста, все никак не соглашалась поверить в свое счастье.

— Так ведь это только первый шаг, — намекнул он. — Понимаю, ты бы хотела для меня кабинетную должность. Денежную, но до зубовного скрежета нудную. Не могу я так, кис, ну не моё это…

— Прекрати! — взвизгнула Алиса. — Терпеть не могу это твое «кис». Я тебе давно говорю, не ту ты девушку выбрал в спутницы жизни. Я же модель, восходящая звезда подиума. А ты вояка до глубины зачерствелой души. Дельфин и русалка, знаешь ли…

Алиска затянула песенку, будто разговаривала об отношениях, а всего лишь смотрела мелодраму по телеку. Это ее поведение злило и раздражало Романа до одури.

— Ты только пару раз снялась для районной газеты и один раз участвовала в дефиле, — напомнил он. — И то потому, что я нужных знакомых подключил. Останешься в Москве — кто станет оплачивать твои многочисленные счета? Ну же, не ломайся, перебирайся ко мне.

Роман наивно полагал, будто очевидные факты заставят Алиску пересмотреть решение. Но не тут-то было, капризная и эгоистичная девушка пришла в ярость, услышав правду.

— Не смей говорить так, будто я жила за твой счет! — предупредила она. — Я успешная и перспективная, а ты просто завидуешь. Думаешь, не смогу найти другого жениха? Ха! Да хоть генерала, хоть генералиссимуса — сразу, и ждать будет не надо. А ты, а вот ты!.. Попробуй-ка найти мне замену среди своих доярок, вот!

Роман покраснел, еще слово — и из его ноздрей повалит огонь, как у самого что ни на есть настоящего дракона. Конечно, Алиска красива, образована и чертовски хороша в постели. Но это вовсе не значит, что он проглотит подобные вбросы в свой адрес!

— Такую как ты стерву стерпит не каждый мужчина! — объявил он. — Ты капризничаешь чаще, чем дышишь. И напрасно думаешь, будто я не смогу найти тебе замену. Пусть глухомань, но женщин здесь предостаточно. Не городских «королев», а истинных русских красавиц. С длинными некрашеными волосами, тоненьких, как березки.

Привирал, конечно же. Деревенька, разместившаяся вокруг воинской части, терпела упадок. Из пары десятков покосившихся домишек жилых осталось — штук пять. Ютились в них такие «древности», при взгляде на которые и не подумаешь о «русских берёзках».

Да и в самой части из женщин: два повара, буфетчица, которым далеко за полтинник — как по возрасту, так и по размеру одежды; бухгалтер — мужеподобного вида дама с небольшим пристрастием к алкоголю, да Маринка-медсестричка — нахального вида девица с прыщами по всему лицу, не слишком удачно замаскированными тоналкой.

— Вот и женись себе на первой встречной красавице, — проворковала Алиска. — Глядишь, селянка и твоего уродства не заметит. Уда-а-ачи!..

— Вот и женюсь, — окончательно разъярился Роман. Прежде чем невеста — бывшая невеста — бросит трубку, предупредил: — Возникнут трудности с деньгами, не обращайся. Поищи другого «папика».

— За меня не волнуйся, — язвительно пропела Алиса. — Не пропаду. А ты играйся в своих солдатиков. Тридцать лет, а туда же. Правильно подруги говорили, неперспективный ты.

— Да я!.. — начал Роман.

Но Алиска успела бросить трубку. Впрочем, можно было не сомневаться — это не последний их разговор. Подружка любила потрепать нервы и вызвать ревность. Только на этот раз Роман был полон решимости расстаться, как пиявку от себя оторвать.

Вот только где взять «первую встречную», на которой захочется жениться?..

В дверь кабинета постучали. После короткого «войдите» командира, на пороге возник подполковник Иванов, начальник штаба.

— Товарищ полковник, вы собирались посмотреть полосу препятствий после обеда, — напомнил деловито. — Майор Петров, ваш заместитель по материально-техническому обеспечению, сообщил, что все готово к визиту.

— Ну, раз готово, идемте, — согласился Роман. — К черту личное, пора заняться делом.

Как король в сопровождении свиты, вместе с подчиненными вышел из здания штаба и по свежеутрамбованной тропинке направился обследовать территорию. Бетонные бордюры одуряюще воняли свежей краской. Посаженные неопытной рукой бойцов ромашки повесил головы. Впрочем, подполковник Казанцев внимания на это не обратил.

Зато сразу приметил незнакомку, каким-то немыслимым образом умудрившуюся запутаться в колючей проволоке. Судя по внешнему виду — девушке едва ли исполнилось восемнадцать. Длинные, заплетены в косу каштановые волосы. Ни грамма косметики на личике в форме сердечка. В глазах испуганной лани застыла мольба о помощи. И только вздернутый носик говорит о том, что девочка далеко не из пугливых.

— Говорите, все готово? — уточнил Роман у онемевших от изумления коллег. Подошел ближе к девушке и уточнил: — Помощь нужна?

Глава 2

Трое суток тряски в поезде, тринадцать часов в раздолбанном пригородном автобусе, полтора километра пешком, и вот Полина оказалась на месте. В рюкзаке — два яблока, купленных по дороге, остатки зачерствевшей булки, немного денег и нет билета на обратный путь. В голове и сердце — беззаветная надежда на счастье.

— Мне срочно нужно увидеть Дениса Симакова! — объявила Полина на КПП. — Пригласите его, будьте добры.

Прапорщик с нагловато-хамоватым лицом смотрел на девушку, как на обезьянку в цирке. Хорошенькая, хоть и маленькая. Даже под спортивным костюмом угадывается ладная фигурка. Не первая она свиданку с парнем просит. И наверняка не последняя.

Только Симаков — случай особый.

— Шла бы ты отсюда, деточка, — попросил прапорщик. — Домой, к мамке, куклам, шмоткам. Рано еще женихаться.

— Я советов у вас не просила, — объявила Полина. Воинственным жестом откинула косу на спину. — Если Дениса не позовёте, отведите к начальнику вашему. Это срочно.

Ради будущего своего и ребенка, Полина была готова драться хоть с целым полком. Что ей какой-то там прапорщик. До него ли сейчас…

— Вы ему кто? — решил все же уточнить дежурный по КПП.

— Кому? — переспросила Полина.

От всего пережитого ныли ноги, кружилась голова, словом, близился тот коварный миг, когда от былой решимости не останется следа. Меньше всего на свете девушке бы хотелось разрыдаться перед совершенно незнакомым военным и признаться в беременности.

— Мало того, что плохо воспитанная, так ещё и туповатая, — буркнул прапорщик. — Кому-кому?.. Заладила… К кому ты пришла? К начальнику нашему?

— К Денису, — шмыгнула носом Полина. — А начальник ваш мне никто.

— И это отлично! — объявил прапорщик. — Мы б все тут не пережили, если у нового полковника такие родственницы объявились. Будто мало нам его нововведений. Понаедут всякие москвичи…

Прапорщик вспомнил поговорку про новую метлу, которая и метёт по-новому. Пожаловался на свою суровую судьбу. В кои-то веки он нашел свободные уши.

Правда, Полина не горела желанием выслушивать байки о солдатской жизни и жалобы на нового командира.

— Дениса позови! — потребовала она.

Раз уж прапорщик завел разговор о личном, так почему бы не перейти на «ты»?

— Кого? — переспросил он.

— А говорил, будто я придурковатая, — не сдержалась Полина. — Дениса Симакова позови.

— Да пошла ты!.. — зло сплюнул прапорщик. — Нет его здесь, почитай, что и не было. Вали отсюда, пока в детскую комнату не сдал. Брысь!..

Прапорщик отгородился от девушки металлической дверью и шлагбаумом. Однако Полина и не помыслила сдаться. Быстро оценила шансы, не стала стучаться в запертые ворота и решила пойти окольным путем.

Как настоящий стратег, разработала план. На любой границе есть лазейка, говаривал её отчим-дальнобойщик. Он-то вряд ли пробился хоть через одну, только хвалился перед дружками. А вот Полина решила принять сигнал к действию.

Схрумкав яблоко, мысленно приказала ногам не гудеть, а ребенку — терпеть так же, как его мать.

— На полпути мы все равно не сдадимся! — объявила она.

Пошла вдоль забора воинской части. И — о чудо! — таки нашла ту самую лазейку. В одном месте, где бетонные плиты чуть ли не сплошь поросли сосняком, не то ураган или другая напасть, не то солдаты, бегавшие в самоволку, проделали приличную брешь в защите воинской части.

— То, что надо! — довольно потерла руки Полина.

Не боясь ободрать бока и изляпать волосы смолой, пробралась через дыру в заборе, выбралась на широкую тропинку. И тут же услышала окрик:

— Стой, стрелять буду!

На секунду обернулась, заметила солдата с ружьем наперевес.

— Не надо стрелять, миленький! — взмолилась не своим голосом. — Я только парня своего найду и тут же обратно. Ага?

— Не положено! — объявил в ответ мальчишка. — А ну, лезь обратно в дыру, а то мне, знаешь, как влетит. Кому говорят! Куда?!

Петляя, как зайчонок, Полина бросилась бежать. Через кусты и овраги. Не боясь порвать одежду или здохнуться. Лишь бы не упасть на живот и не навредить ребеночку.

— Поймаю, прибью! — послышалось сзади.

Солдат стрелять не стал, но гнался следом. Полина уже не бежала, а буквально летела на крыльях любви. И только полоса препятствий преградила ей путь.

— Вот черт! — охнула Полина, не успев вовремя затормозить.

Колючая проволока обмоталась вокруг щиколотки, создав нечто вроде капкана — чем сильнее тянешь, тем больше затягивает. Пока пыталась выбраться, злющие металлические шипы захватили волосы и одежду.

— Помощь нужна? — раздался над ухом приятный мужской голос.

Полина и не заметила, как к ней подошли. Подняла голову и сквозь собственные пряди волос рассмотрела склоненное лицо. Весьма приятное, надо сказать, лицо. Мужественное, загорелое, с высокими скулами, волевым подбородком и глазами цвета ясного неба. Темно-русые волосы коротко острижены, на чувственных губах играет полуулыбка.

Впечатление немного портил застарелый шрам, прочертивший глубокую борозду от брови до уголка чувственных губ. Но он пугал не так сильно, как три огромные звезды на плече незнакомца.

Мама Валентина в минуты душевного подъёма любила привирать, будто отец Поли был настоящим полковником. То военным, то полицейским — тут показания путались. Но погоны Поля видела на картинке.

— Н-нужна, — заикаясь, проговорила она. — Очень. Меня тут убить собираются, не позволяйте, пожалуйста.

Судя по подозрительному хрусту веток, наблюдавший за сценой часовой поспешил сбежать с места позора.

Роман помог девушке высвободить одежду, принялся за волосы. В это время остальные военные стояли поодаль, не решаясь вмешаться. Одно было ясно — кому-то сильно попадет за постороннего, проникшего на территорию воинской части без разрешения.

Роман не думал об этом. Большие опасения пока вызывали шикарные волосы девушки, намертво запутавшиеся в колючей проволоке.

— Да отрежьте вы их уже!.. — не выдержала Поля.

— Ни за что! — ужаснулся Роман. — Разве можно избавляться от такого сокровища?.. Иванов, Петров, да что же вы стоите истуканами? Помогайте!

Майор и подполковник бросились спасать девушку и ее волосы, привлекли к операции двух лейтенантов. Через три минуты Полина стояла перед офицерами, понуро опустив голову. Сомнений не возникало — девушка ждёт наказания.

Роман осмотрел ее с ног до головы. Опытный взгляд оценил длину ног, узкую талию и вполне заметную под олимпийкой грудь. Заметил и то, насколько потрепана одежда, да и кроссовки выглядят так, точно в них забег по каменистой местности совершали. А еще девушка стояла только на одной ноге, точно цапля. Морщилась, определенно чувствовала боль.

— Что с ногой? — уточнил Роман. — Повредила?

— Пустяки, — попыталась оправдаться Полина. — До свадьбы заживет. А если и нет — не страшно.

Роман иронично приподнял бровь, при этом длинный шрам растянулся, сильнее искажая черты лица.

— Показывай, что у тебя там, — привычно приказал Роман, опускаясь на колено возле девушки.

— Не надо! — ойкнула Полина. Отпрыгнула назад, наступила на больную ступню. Охнула и поспешно закусила губу.

Роман Казанцев не привык, чтобы его приказы нарушались. По крайней мере, не в воинской части, не на его территории. Потому не стал церемониться со вздорной девчонкой, закинул на плечо и понес в лазарет.

— За мной! — скомандовал подчиненным.

Чуть ли не на цыпочках, склонив головы, офицеры и солдаты отправились вслед за командиром. Больше остальных переживал майор Петров — это он отвечал за полосу препятствий. Головой отвечал. Знал бы, что какой-то полоумной девице взбредет в голову забрести в воинскую часть, караул выставил.

Болтаясь на плече полковника, точно мешок с картошкой, Полина буквально пятой точкой ощущала косые взгляды военных. Но это не так страшно, ведь от полковника исходил почти физически ощутимый заряд уверенности и силы. Он нес ее так, словно она весила не больше пушинки. Как охотник, тащил пойманную жертву в свое логово.

И Полина боялась ему возражать. Едва ли не впервые в жизни решимость отказала ей. Даже боль в ноге престала пульсировать и причинять беспокойство.

— Марина! — прикрикнул Роман, оказавшись на пороге лазарета. — Принимай пациентку!

На крик выбежала полная девушка с прической из двух хвостиков, по цвету и вешнему виду больше похожих на крысиные. Прищурила на Полину и без того узкие глаза и сложила на груди руки.

— Я сказал, смотровую готовь! — рыкнул на нее Роман.

Занес Полину в помещение, усадил на кушетку. Сам стянул с нее кроссовки, мужские черные носки. Усмехнулся, заметив, как девушка смущенно поджала пальчики.

— Не смущайся, на больничной койке все равны, — пошутил вслух. — Тебя зовут-то как, первая встречная?

Полина непонимающе приоткрыла рот, но не произнесла ни звука.

— К тебе, к тебе обращаюсь, — улыбнулся Роман. — Зовут тебя как?

— Полина, — наконец-то опомнилась девушка. — А вас?

Все происходящее казалось ей каким-то бредом. Спектаклем, участницей которого она случайно стала.

— Роман, — представился полковник. И тут же поправился: — Казанцев Роман Николаевич.

В его больших, широких ладонях ступня Полины казалась такой маленькой, точно кукольной. И откуда на него свалилось такое счастье? Да и счастье ли?

Последнюю мысль Роман отогнал прочь, как визгливого комара. Ну, не может эта малышка быть вражеским шпионом. Хотя, осмотреть на предмет ношения оружия или взрывчатки все же стоило. Как и расспросить, кто эта Полина и зачем сюда обралась.

— Марина! Тащи перекись и зеленку! — вновь скомандовал Роман. — Бинты прихвати.

В этот миг он заметил на ступне ранку, оставленную колючей проволокой. И устыдился собственных мыслей. Кто знает, что толкнуло эту девчушку пробраться в воинскую часть? Может, от насильников бежала?

Роман отошел в сторонку, позволяя Марине обработать рану. Медсестра всем своим видом показывала, как ей не хочется работать с девушкой. Если б не присутствие командира, вообще отказалась. Рана-то пустяковая, залепить пластырем — да и отправить девчонку восвояси. Подальше от молодого и интересного командира части.

— А вы здесь начальник? — обратилась Поля к Роману. Оцепенение прошло, стоило вспомнить о проблеме. И найти решение. — Можете мне еще помочь?

— Попробую, — не удивился предложению Роман. — Я командир воинской части. В чем дело?

Полина рассказала, к кому и зачем приехала. Впрочем, не упомянула о беременности. Слишком много свидетелей. Особенно эта, медсестричка, так и пышет негативом. Да и сам полковник — как отреагирует? Не примется ли распекать, не упрекнет ли в распутстве? Уж если собственная мать не поняла, как посочувствует посторонний?

— Денис Симаков, говоришь?.. — задумался Роман. Поднял взгляд к потолку, задумчиво почесал идеально выбритый подбородок. — Знакомое имя, а самого солдата не помню.

Петров и Иванов переглянулись — озадаченно и слегка испуганно. Майор даже присел и подал Марине знак, чтоб та рта не открывала.

Роман заметил реакцию подчиненных, взял на заметку. Обратился к начальнику штаба с требованием:

— Узнайте все про этого Симакова и доложите. Я буду ждать в кабинете. Осмотр полосы препятствий отложим до завтра. И да, вот еще: пригласите ко мне начальника караула. Путь доложит, как обеспечивал безопасность части. И про дыру в заборе — интересненько. Что-то я не припомню, чтоб мне об этом докладывали.

Глава 3

Бледный вид имели все: начальник караула; начальник штаба, заместитель по материально-техническому обеспечению, другие должностные лица. После истории Полины воинская часть вздрогнула, засуетилась, как развороченный муравейник. Два десятка солдат отправились чинить забор. Еще десяток во главе с Петровым — искать другие дыры «на свободу».

В кабинет командира вошел начальник штаба и доложил:

— Денис Симаков переведен в другую воинскую часть по распоряжению вышестоящего руководителя.

— То есть? — не понял Роман. — В стройбат, что ли? Наказан за проступок?

— Никак нет, — отринул Иванов. — Наоборот… гхм, с повышением. Симаков переведен по личному требованию Величко, бывшего начальника части.

Роман поерзал на стуле и нахмурил брови. Постучал шариковой ручкой по столешнице, а после направил ее сторону начальника штаба, точно ствол ружья.

— А-а-а, — догадался вслух. — Так Симаков — это тот самый солдат, что обрюхатил дочку бывшего командира.

— Ага, — поддакнул Иванов. — У этого солдатика большое будущее. Он теперь законный зять Величко.

Роман поблагодарил подчиненного и отпустил. Сам же задумался: как сказать Полине, что ее любимый женат на другой? Девочка себя не жалела, добиралась в такую глушь, только ради встречи. Теперь придется ни с чем возвратиться?

А самое главное: передать дурную новость придется ему, Роману. Вроде бы и не виноват, а на душе кошки скребут. И все из-за какого-то бабника и карьериста.

— И почему в этой жизни везет подонкам? — задумался Роман вслух.

Почему Полина не выбрала объектом любви другого парня? В воинской части больше трехсот солдат, плюс офицеры. Да каждый душу бы отдал за такую верную и преданную девушку. Родину бы больше любил, защищал с честью, зная, что дома ждут и верят.

Но нет, выбор пал на Симакова.

В дверь снова постучали: на сей раз дежурный привел Полину, виновницу горестных мыслей Романа. Девушка стояла возле двери, боясь поднять взгляд. Комкала в руках олимпийку и тяжко вздыхала.

— Как нога? Болит меньше? — участливо поинтересовался Роман. — Да ты пройди, сядь.

Полина нерешительно подошла к одному из стульев, опустилась на самый краешек. Подняла лицо и спросила:

— Вы мне скажете, что с Денисом? Почему он перестал писать?

Роман подавил тягостный вздох и усилием воли не дал себе отвернуться. Смотреть на Полину — сущее испытание. На допросе у арабов, пожалуй, было проще. Не так больно и страшно. Не беда, что едва не лишили зрения.

— Боюсь, я не могу устроить вам встречу, — признался Роман. — Дениса перевели в другую часть.

— В какую? Далеко? — забеспокоилась Полина.

Перегнулась через стол, упершись взглядом в лицо командира. Ей и оружия не нужно, чтобы выпытать все тайны. Этим огромным, беззащитным и в то же время сильным глазам невозможно соврать.

— Очень, — Роман попытался отделаться малой кровью. — Тебе лучше вернуться домой и забыть о Симакове.

Полина не собиралась сдаваться. Поднялась со стула, подошла к Роману и уперла руки в бока. Из раненой лани моментально превратилась в разъяренную тигрицу, готовую сражаться за любовь до последнего вздоха.

— Где Денис? Что вы с ним сделали?! — напустилась она на командира. — Почему мне лучше о нем забыть?

— Потому что он не достоин такой преданности, — честно признался Роман. — Возвращайся домой и найди другого. Хочешь, я на строевой смотр тебя приглашу? В инженерных войсках солдаты как на подбор: умные и красивые.

«С ними дядька Черномор, то есть командир части полковник Казанцев», — чуть не добавил Роман. Но вовремя осекся. Глядя на рассерженное и расстроенное лицо Полины, шутить расхотелось совершенно.

— Вы… вы, что, Дениса в горячую точку отправили?.. — девушка по-своему растолковала сказанное. — Он… он умер?..

«Да уж, жениться на дочери командира — та еще горячая точка, — подумал Роман. — Не каждому дано пройти». Вслух же ответил:

— Он умер, но только для тебя. Денис Симаков забыл о прошлом и счастлив с другой. Прости, что мне приходится говорить это.

Полина не поверила. Напрасно Роман полагал, будто девушка разразится слезами, станет проклинать неверного любимого и свою разнесчастную судьбу. Напрасно командир полез в ящик стола за нашатырем. Полина не собиралась лишаться чувств.

— Да как вы могли?! — взревела она.

Схватила Романа за грудки и стала трясти так, точно перед ней не полковник, командир воинской части, а пыльный ковер.

Роман и не пробовал сопротивляться. Напротив, скорчил серьезную мину, не позволяя рту растянуться в улыбку. Пусть девчонка выплеснет гнев, от него не убудет. Напротив, ему, пожалуй, приятно. Редко встречается такая смелость, граничащая с безрассудством. Тем более у девушек.

— О погоны не поцарапайся, — посоветовал Роман. — И к оружию табельному не притрагивайся. В остальном — можешь продолжать.

Полина явно из другого теста. Права была Алиска, есть еще девушки в русских селеньях. Почему-то Роман не сомневался: Полина и коня на скаку остановит, и в горящую избу войдет, если понадобится — из той же избы и мужа, и деток, и добро вынесет. И все на своих худеньких плечиках.

— Так не может быть! Не должно!.. — всхлипнула Поля.

Силы ее быстро иссякли. От нападения она перешла в защиту. На глаза навернулись слезы, губы задрожали. Ноги стали ватными, а спина покрылась липким холодным потом.

— Абсолютно с этим согласен, — поддержал Роман.

Заметил бледные щеки девушки и измученный вид. Не раздумывая, усадил к себе на колени и достал-таки нашатырь. Одной рукой поднес смоченную ватку к носу девушки, другой — подгладил ее вздрагивающую от рыданий спину.

Полине подумалось, будто она сходит с ума. Все происходящее походило на кошмар.

Слышать об измене Дениса было больно. Особенно слышать из уст полковника, целого командира части. Поле казалось, будто Роман смотрит осуждающе. Мол, сама виновата, что парня упустила. Вон, какая страшненькая, неухоженная да не накрашенная. В волосах иглы от сосны запутались, рукав олимпийки изодран. Еще и кроссовки испортила.

Откуда теперь взять новую обувь?

— Ну что, успокоилась немного? — спросил Роман.

Голос его доносился откуда-то издалека, точно из другой галактики. Поля не слышала и не видела ничего вокруг. Даже не поняла, как и когда успела оказаться на коленях у полковника.

— Простите меня, — пробормотала Поля. Аккуратненько сползла с колен полковника, одернула олимпийку. — Я доставила вам столько неприятностей.

— Ничего страшного, — возразил Роман. — Если бы не ты, как я узнал о прорехах в защите воинской части? Ты, главное, держи себя в руках и не думай о Денисе. Тебе так мало лет, встретишь другого.

Если бы все было так просто….

Поля кивнула, не сумев произнести короткого: «Вы правы». Полковник не виноват в ее несчастьях. Он не знает обо всех проблемах. Да и зачем ему это?

— Ты приехала к нам откуда? — меж тем продолжил разговор Роман. — Утром машина за продуктами поедет, хочешь, тебя захватит до ближайшего города?

Поля не знала, что ответить. Доброта полковника радовала ее и одновременно раздражала. Ну почему он такой отзывчивый? Почему Денис не мог быть таким?

Хотя нет, на первых свиданиях Симаков был именно таким — щедрым, заботливым, внимательным. Из всех красавиц выпускного бала выбрал именно ее — Польку.

Правда, и плату попросил немалую.

— Эй, ты меня слышишь? — поинтересовался Роман. Помахал перед лицом девушки ладонью. — Тебе врач, часом, не нужен? У Маринки успокоительные вряд ли есть. А вот в бухгалтерии пустырник держат — сам видел. Хочешь, попрошу «девочек» поделиться?

— Мне нельзя лекарства, — отозвалась Поля. — Наверное…

Несмотря на сердечную боль, мысль избавиться от ребенка не пришла ей в голову. Ни на секунду. Малыш не виноват, что его отец оказался предателем.

Щадя чувства девушки, Роман не стал ей рассказывать о беременности Величко. И без того новостей достаточно.

— Почему лекарства нельзя? — не понял Роман.

— А?.. — выплыла из омута дурных мыслей Поля. — Лекарства? Ну-у-у… С детства непереносимость пустырника, вот. Чесаться начинаю, как прокаженная.

Несмотря на подавленное состояние, голова у Полины соображала хорошо и быстро. Вовремя вспомнилась покойная бабушка, страдавшая аллергией. У той была непереносимость почти всех растительных препаратов.

— А насчет города что? — напомнил Роман. — Поедешь? Только куда тебя до утра девать…

— Не нужно мне ничего, — решительно заявила Поля. Метнулась к двери, лишь на пороге обернулась: — Вы только подчиненным своим скажите, чтоб пропустили. А то ведь опять стрелять возьмутся.

Роман выполнил просьбу девушки. Лейтенант из штаба проводил её до КПП. Вот вытянулось лицо у прапорщика, когда он узнал Полю. Мало того, что пробралась-таки в часть, так еще и вышла с сопровождением. Точно почётная гостья.

— Всего доброго, — пожелал он, страшась, что девушка вспомнит о грубом обращении и наябедничает. — Приходите еще.

Поля его не слышала. Кое-как дождалась, пока окажется в одиночестве. Наедине со своим горем дала, наконец, волю слезам. Плевать, что нос станет как свекла, а щеки покроются некрасивыми пятнами. Этого все равно никто не увидит.

— Как же он мог?.. — все повторяла и повторяла она, как заведенная.

Сама не заметила, как добрела до недавно построенного двухэтажного здания. Присела на крылечко и, прислонив голову к столбу, прикрыла опухшие глаза. Попричитала немного и, совершенно обессиленная, задремала.

Проснулась от того, что кто-то легонько тормошит за плечо.

— Ой!.. — испуганно вздрогнула она, узнав полковника Казанцева. — Я же ушла из части, откуда вы взялись?

— Я тут живу, — улыбнулся Роман. — А ты почему здесьт сидишь? Что домой не уехала?

Полина шмыгнула, уткнулась носом в колени. Подавила желание сбежать и призналась:

— Нет у меня дома. Мама выгнала. Сказала, поедешь за Денисом, назад не возвращайся.

— Чего в сердцах не скажешь, — вздохнул Роман. — А вообще правильно тебе мама говорила, нечего на этого Дениса растрачиваться.

Знал бы он, о чем говорит. Это другие мамки отходчивые, поругают, пожурят и успокоятся. Валентина не такова — втемяшит что в голову, не выбьешь. Не примет с ребенком. Поедом съест.

А отчим Мишка ей в этом поможет.

— Не хмурься, — не то попросил, не то приказал Роман, — тебе не идет. Поднимайся с холодного, простынешь. Так и быть, поднимемся ко мне, чаем напою и место на ночлег выделю. А утром решим, что с тобой делать.

— Неудобно… — вяло возразила Полина.

Ей стало уже все равно, куда и с кем уйти. Несмотря на солнечную осень, воздух прогревался не сильно. В тонком спортивном костюме не согреться, не спрятаться. Еще и в лужу умудрилась наступить, ноги промочить.

— Не пугайся ты, не обижу, — по-своему истолковал ответ девушки Роман. Тихонько подтолкнул ее по направлению к подъезду. — Слово офицера.

Поля окинула его взглядом с головы до ног, точно оценивая: стоит ли верить. И согласилась. Других вариантов все равно не было. К черту стыд и неловкость. Ей о ребенке думать нужно.

Глава 4

Дом для офицеров только недавно достроили. Подвели отопление, вставили пластиковые окна. Но отделку закончили только в пяти из тридцати квартир. Разумеется, одним из счастливчиков стал Роман, командир воинской части.

Он как раз собирался привезти невесту, вместе обставить любовное гнездышко. Но вместо хорошенькой, хоть и пустоголовой Алиски, привел в квартиру совершенно незнакомую девушку.

— Вы вовсе не обязаны это делать, — смущенно призналась Поля, ошарашенная заботой.

Роман выделил ей комнату, выдал чистое белье и даже зубную щетку. Белая мужская футболка висела на Поле мешком, прикрывая округлые коленки с не поджившей ссадиной.

— Мне приятно за тобой ухаживать, — неожиданно даже для себя самого признался Роман, — как бы удивительно это не звучало.

«Интересно, как часто он водит домой девушек? — подумалось Поле. — Наверное, для него это обычное дело. Это про меня наутро плохо подумают, не про полковника. Хотя, моей репутации уже ничто не навредит…»

После теплого душа и горячего чая с бутербродами Поле стало тепло и уютно. Она сидела в большом кресле и неохотно отвечала на вопросы Романа. Тот все пытался выяснить телефон родителей и адрес.

— Говорю же, не примут меня обратно, — твердила Поля. — Не стоит им звонить.

— Не верю, — не соглашался Роман. — Ты же несовершеннолетняя, родители отвечают за тебя.

— Мне через месяц восемнадцать, — намекнула Поля.

Она упорно хотела выглядеть взрослее своих лет. Быть для Романа не девочкой-оборванкой, а женщиной. В спортивной майке и домашних штанах он выглядел моложе, добрее и, пожалуй, еще красивее. Шрама на лице Поля не замечала вовсе. И отчего-то отчаянно хотела нравиться.

Втягивала живот, хотя на втором месяце беременность не заметна внешне. Робко улыбалась и неловко прикрывала рот ладошкой, скрывая зевоту.

— Чувствую, сегодня из тебя больше не вытянуть ни слова, — заметил Роман. — Отправляйся спать, а утром решим, что с тобой делать. Я бы настоятельно советовал тебе вернуться домой. За месяц помиришься с родителями, забудешь Дениса и начнешь новую жизнь. Кто знает, может, в следующем году приедешь в гости уже к другому солдату.

Поле шутка не показалась смешной. Напротив, от таких замечаний, стало только хуже. Домой ей нельзя никак. Если и не выгонят, то заставят сделать аборт. С отчима станется: за волосы оттащит. Приплатит докторам, лишь бы не воспитывать чужого ребенка.

В интернете вычитала, что после двенадцати недель аборты делают редко. Не каждый врач возьмется, даже за деньги. Значит, всего ничего пережить осталось — месяц, и даже отчим не помеха.

Вот только что делать дальше…

— А у вас тут, случайно, нет никакой работы? — как бы между прочим, поинтересовалась Полина. — Вы не думайте, я не белоручка. Могу полы мыть или готовить.

— У тебя хоть документы с собой есть? — в свою очередь поинтересовался Роман.

— А зачем вам?.. — испуганно съежилась Поля.

Подумала: вот и пришел момент истины. Сейчас полковник вызовет полицию и сдаст ее. Заставит вернуть матери, невзирая на все просьбы и уговоры.

— Не могу же я на работу принять без документов, — вполне серьезно сообщил Роман. — Меня за это по голове никто не погладит. Не волнуйся, силой я тебя домой не потащу и в полицию не сдам. Но и потакать прихотям не буду.

Полина шмыгнула носом и поплелась в комнату за рюкзаком. Со дня достала паспорт и вручила Роману с обреченным видом. Пока тот читал, рассматривала его коротко стриженый затылок. Отметила, что волосы у полковника в свете лампы отливают золотом.

Задумалась, протянула руку и зарылась пальцами в густую шевелюру.

— Ты чего? — опешил Роман.

— Ой! — отпрыгнула в сторону Поля. — Простите, сама не знаю, что на меня нашло…

— Ты мне это брось, — погрозил пальцем Роман. — Я тебя по доброте душевной пригласил. Никакого «поощрения» взамен не жду и не требую. Интим тоже не предлагать. Еще не хватало за решетку попасть за совращение малолетней.

— Простите… — повторила Поля.

Закрыла лицо руками и всхлипнула. Почему-то слово «малолетняя» показалось ей обидным. Слишком часто мальчишки в классе к нему добавляли нелестные эпитеты.

А Поля не была легкодоступной. С Денисом у нее первый раз было, вроде как по большой любви. Он ей такие слова говорил, такие обещания давал. Рассказывал, как вместе жить будут. Долго и счастливо — как в сказке.

Только для Поли эта сказка кошмаром обернулась. И рядом нет никого, кто поддержит.

— Не плачь, — Роман ласково коснулся ее щеки. — Я не хотел обидеть. Не думал, что мое замечание доведет до истерики.

— Все правильно вы сказали, — гнусаво призналась Поля. — Я малолетняя никому ненужная девчонка. Никому неохота со мной возиться.

Ее худенькое тельце сотрясали рыдания. После таких испытаний и взрослая женщина в депрессию впала. Что говорить о девушке, почти девочке. Она и не знала, как это, когда любят. Денису поверила, на счастье понадеялась.

А оно повернулось к Поле задом, а после еще и неприличный жест показало.

— Мир этот не без добрых людей, поверь мне, — попытался утешить Роман. — Хороших на самом деле больше, чем плохих. Только они не так приметны. Идем-ка спать, утро вечера мудренее.

Он поднял ее на руки и, точно маленькую девочку, уложил в кровать. Оставил включенным ночник. В какой-то момент даже хотел поцеловать в лоб, но не рискнул.

Все же перед ним не ребенок, а взрослая, вполне сформировавшаяся женщина. Под тонкой футболкой отчетливо угадывается грудь, заплаканные глаза так и манят своей глубиной.

— Холодный душ мне просто необходим!.. — прошептал себе под нос Роман и плотнее закрыл дверь спальни Полины.

Накануне вечером Роман предупредил, что встает очень рано. Но Поля его опередила. В холодильнике нашла яйца, молоко, кусочек сыра. Запасы холостяка оставляли желать лучшего, но мука и сода все же нашлись — правда, почему-то они лежали вместе со старыми полотенцами и коробками спичек.

— Вроде, не испортились, — заметила Поля.

Сковороду нашла в ящике со старыми газетами, а растительное масло — в корзине с луком и подгнившим картофелем. Зато обнаружила вполне впечатляющий запас консервов и солдатских сухпайков.

— Ясно, чем питается Роман Николаевич, — догадалась Поля. — Надеюсь, омлет и оладьи любит.

Приготовить завтрак — единственный способ, которым она могла отплатить за доброту. Заодно и сама собиралась поесть вдосталь. Кто знает, что ждет ее дальше. Найдется ли для нее место в воинской части — ведь ни образования, ни особых навыков у нее нет.

Большую тревогу, разумеется, вызывал растущий в животе ребенок. Придет час, когда беременность станет невозможно скрывать. Поля слышала о всяких там программах поддержки матерей и социальной помощи, но представления не имела, куда и к кому обращаться.

— Разберусь позже, — решила она. — Пока нужно где-то закрепиться, найти место. А после думать о будущем.

Воспоминания о Денисе и его предательстве Поля гнала прочь, как назойливых насекомых. И все же они умудрялись «кусать» в самый неподходящий момент.

Встав с кровати, Роман привычно направился в ванную. Принял душ и, обмотав полотенце вокруг бедер, пошел в кухню — варить кофе и открывать тушенку.

— Вот черт!.. — не сдержался он.

О том, что в его квартире находится незнакомая девушка, совершено забыл. Потому скрылся в комнате со скоростью пули.

Поля смущенно потупила взгляд. Хихикнула и прокашлялась в кулачок. Несмотря на то, что Роман быстро ретировался, кубики на его прессе она рассмотрела вполне отчетливо. Даже жарко стало от подобного «явления».

Когда Роман вернулся, имел уже вполне респектабельный и достойный вид. Аккуратно выглаженная форма сидела на нем как влитая. Пах полковник свежестью и одеколоном с древесно-восточными нотками. Подбородок — гладко выбрит, на губах играет довольная улыбка.

— Доброе утро, — поздоровался Роман. — Не спалось, или хотела меня порадовать?

Уселся за стол напротив Поли, взял в руки нож и вилку.

— Последнее, — смущенно призналась Поля. — А вообще я не соня, всегда рано встаю.

Не стала добавлять, по какой причине стала «жаворонком». Дома вставала самой первой и торопилась покинуть квартиру, пока не проснулись остальные. Чтобы не видеть, как сестру потчуют дорогими йогуртами и блинами. В то время как для нее, Поли, отчим жалел лишнего бутерброда с самой дешевой колбасой.

— Раз так, то я был бы не против взять тебя в экономки, — пошутил Роман.

Принялся за еду и не заметил, что глаза Поли зажглись надеждой. Конечно, для нее такая работа стала бы выходом. По крайней мере, первое время она бы справилась. К счастью, беременность не доставляла молодому организму хлопот. Ни утренней тошноты, ни головокружений. По крайней мере, пока…

— Я умею готовить только простые блюда, — призналась Поля. — Могу убираться, стирать, штопать, гладить….

Роман оторвал взгляд от тарелки и удивленно посмотрел на девушку. А она все продолжала перечислять свои способности, будто и вправду собралась стать экономкой в особняке какого-нибудь аристократа.

Вот только Роман не был ни богатеем, ни дворянином из женских романов. И понятия не имел, что делать с девочкой, ворвавшейся в его жизнь и перевернувшей ее с ног на голову.

— Ты прости, я сболтнул лишнего, — признался Роман. — Получаю неплохо, но не настолько, чтобы содержать штат прислуги. Но если что — ты станешь первой кандидаткой в экономки. Договорились?

Полина расстроенно вздохнула и спросила:

— Значит, вы не найдете для мен работу?

— Почему же?! — удивился Роман. — Попробую, но пока ничего не гарантирую. Я сам не знаю, где окажусь завтра. Служба, она штука такая — непредсказуемая.

— Понимаю, — закивала Поля.

Уже то, что Роман взялся помочь, вселяло в нее надежду. А получится или нет — другой вопрос.

После завтрака Роман отправился на работу, оставив Полю «за старшую».

— Постараюсь прийти на обед, но, опять же, не обещаю, — предупредил он. — В любом случае меня дождись. Ключ тебе оставить?

— Не надо! — чуть ли не испуганно произнесла Поля. Впервые она видела, чтобы такое доверие оказывали совершенно незнакомому человеку. — Идти мне все равно некуда. Лучше вас дождусь…

— Вот и славно, — подержал Роман. — Холодильник, телевизор и все остальное в полном твоем распоряжении. Будь как дома и не скучай.

Паспорт Поле он не вернул. Благодаря связям и положению, нашел, где живет Поля и кто ее родители. Улучив свободную минутку, позвонил.

Трубку поднял Михаил, отчим Полины. Он только сегодня прибыл из рейса и праздновал возвращение в компании дружков. Когда услышал, по какому поводу звонят, пришел в ярость. Мало того, что соплячка Полька не послушалась матери, так еще и посмела настучать на «родителей». Иначе с чего бы какому-то там полковнику Казанцеву разговаривать с ним таким тоном. Будто он, Михаил, кому-то что-то должен.

— Да я понятия не имею, где Полька, — небрежно бросил отчим на вопрос Романа. — Поди, шляется где-то, как обычно…

— Ваша дочь находится в другом городе, одна, без сопровождения и без денег на обратную дорогу, — грозно объявил Роман. С кем имеет дело, понял с первой секунды. И был практически уверен, что мужчина на том конце провода не станет помогать Поле. — Она несовершеннолетняя, вы обязаны за нее отвечать!

— Пф, вот еще!.. — пьяно ухнул Михаил. — Нам с Валькой дочка-проститутка не нужна. Пока едет обратно, уже совершеннолетней станет. А не девочка она давно.

Михаил заржал, будто сказал что-то остроумное. Поддержал трясущийся живот и шикнул на Светку, чтоб смылась из кухни. Родной дочке ни к чему слушать грязь.

— Не боитесь, что девочка попадет в плохую компанию? — Роман все же попытался вразумить отчима. — Или с ней случится несчастье?

— Буду только рад, — объявил Михаил, рыгнул и бросил трубку.

Глава 5

— М-да, лучше быть сиротой, чем иметь такого родителя, — заключил Роман.

Перезвонил еще раз в надежде поговорить с матерью Поли. Но Валентина бросила трубку быстрее, чем Роман успел объяснить суть проблемы. Похоже, даже имя дочери мать не хотела слышать.

— Ладно, будем искать другой способ, — пообещал Роман.

Обязанности командира не позволяли вплотную заняться обустройством Поли. Правильно было бы обзвонить других родственников, заявить в полицию или обратиться в комиссию по делам несовершеннолетних. Но отчего-то Роман был уверен, что особой помощи девочка не получит.

Да и не хотел он сваливать проблему со своих плеч на чужие. Не мог поступить так. Привык отвечать не только за себя, но и за других. Раз Поля появилась в его части, теперь она его подчиненная. И бросить ее на растерзание — пусть даже собственным родителям — все равно что предать.

— Мы в ответе за тех, кого приручили, — усмехнулся Роман. — В моем случае, подобрали.

Улучив свободную минуту, он отправился искать для Поли место. Слишком хорошо понимал, что не может держать девочку у себя в квартире. Непременно пойдут слухи и поспешные выводы. Ему-то, командиру части, ничего не выскажут.

С Полей сложнее. После пребывания в квартире командира части навряд ли найдется желающий завязать с ней серьезные отношения. Да и малочисленное женское население части внесет свою лепту. Там, где больше одной особи прекрасного пола, сплетни распространяются быстрее вируса.

— Не могли бы вы приютить на время Полину у себя? — с этим вопросом Роман обратился ко всем женщинам воинской части.

Но никто не собирался соглашаться. Одно дело — осуждать и обсуждать, другое — оказать посильную помощь. Бухгалтер сослалась на сиамскую кошку, которая бросается на посторонних. Сима, одна из поваров намекнула на любовника, который является каждую ночь и не потерпит посторонней.

— Еще уведет у меня кавалера, — пожаловалась женщина. — Эти молодые все под одно: шустрые и беспринципные.

Второй повар, Фая, вообще сказала, что сильно храпит, курит дома и вообще не испытывает любви к посторонним. Особенно девушкам.

— Ясно, — вздохнул Роман. — Приказать я вам, конечно, не могу, хотя и надеялся на вашу сознательность…

— Вот еще!.. — взвилась Марина, медсестричка. — С чего бы мне делить однушку с этой девкой? Вы, Роман Николаевич, конечно, добрый и отзывчивый, но не перебор ли это? Разве можно привечать эту девчонку? Чай не котенок бездомный…

Марина томно посмотрела на командира и пару раз взмахнула бесцветными ресницами. Вот если бы ее Роман так отличил, если б для нее жилье поискал. Медсестра бы не отказалась пожить с командиром в одной квартире, даже сочла бы за честь. А там и до свадьбы недалеко…

А тут какая-то замарашка явилась. Будто без нее у Марины были шансы охомутать командира части.

— То есть котенка было бы жалко? — уточнил Роман. Недобро прищурился и добавил: — А человека — нет?

Маринка покраснела, прижала ладони к пылающему лицу и пробубнила:

— Жалко было б, если это ребенок был. А этот ведь взрослая девушка. Сами подумайте, Роман Николаевич, зачем она нам тут? И не умеет наверняка ничего толком. Пусть себе идет, откуда пришла…

Роман покачал головой и отвел взгляд от Марины. Слушать ее бредни хотелось меньше всего.

— Там, откуда Полина пришла, ее уже не ждут, — поделился он информацией. Подошел к двери лазарета, обернулся и все же спросил: — Тебе помощница, часом, не нужна?

— Ни в коем разе! — взбрыкнула Марина. Поспешно зажала рот ладонью — все же командир, нельзя ему так открыто возражать. После двух коротких вздохов добавила: — Что ей тут делать-то? Зеленкой ссадины солдатам мазать? На что еще она способна? Ни капельницу поставить, ни рану как следует обработать.

— Я тебя понял, — сдался Роман.

Круто развернулся и вышел. Оставлять Полю при Марине было бы верхом сумасшествия. Съест девчонку и косточками не подавится.

Проблемой Роман поделился с Петровым. Заместитель по материально-техническому обеспечению предложил решение:

— Так пристроим ее в буфет, мне как раз там работница нужна. Матрена к сыну собирается уезжать в Москву, вот и будет замена. Полина девушка миловидная, солдаты не столько за пирожками, сколько на нее смотреть будут приходить. Лишь бы честной оказалась, не подворовывала. Да медкнижку нужно сделать, на случай проверки.

— Ей через месяц восемнадцать будет, сможем устроить официально, — поддержал затею Роман. — Тогда и медкомиссию в городе пройдет.

Петров был готов принять на работу кого угодно, хоть черта лысого, лишь бы исправить о себе мнение командира. После истории с полосой препятствий майор боялся впасть в немилость.

— А с жильем что? — поинтересовался Роман.

Петров сжал кулаки и нервно покусал нижнюю губу.

— С жильем сложнее, — признался и слегка поморщился. — На обустройство еще одной квартиры уйдет время и средства, которых у нас нет. Вы же знаете, нам временно приостановили финансирование. Может, девчонку пока в деревню отправим?

— В одну из покосившихся избушек? — ужаснулся Роман. — Туда даже транспорт не ходит. Польке пешком с километр идти? Нет уж, что случится, а я потом отвечай? Пусть рядом будет, под присмотром. Сможет работать, отделаем квартиру. А пока маму к себе приглашу, она давно порывалась посмотреть, как живу.

— Так у нее же суставы, вроде, больные? — припомнил Петров давний разговор. — Вот Поля за ней и присмотрит, по хозяйству поможет.

— Может быть, может быть… — задумался Роман. — Хотя, я бы предпочел побыстрее оборудовать одну из квартир. Они ведь предполагались для офицеров и работников части? Вот следующую для буфетчицы и сделаем.

О том, что с Антониной Львовной, его мамой, ужиться сложнее, чем с Маринкой, Роман не сказал. Даже сам он побаивался этой суровой, острой на язык женщины. И все же понадеялся на ее рассудительность. Лучше пусть мама пилит его, чем женщины части ополчатся на Полину.

— Как скажете, — пожал плечами Петров. — Для буфетчицы, так для буфетчицы. С материалами попробую что-нибудь придумать.

Договорившись с замом, Роман направился домой. Прихватил из столовой обед на две персоны, купил в буфете конфет. Заодно предупредил Матрену, что скоро к ней приставит помощницу и будущую замену.

Поля успела прибраться в квартире, помыть после завтрака посуду и испечь кексы. Прихода Романа она не ждала, хотя и надеялась.

— У тебя кексы, у меня конфеты, — похвастал Роман. — Накрывай на стол. Надеюсь, «птичье молоко» ты любишь?

Полина едва не расплакалась от одного, казалось бы, простенького замечания. Не привыкла, чтобы кто-то учитывал ее мнение, дарил подарки и спрашивал о вкусах.

Если бы получала больше внимания в семье, быть может, и не купилась на слащавые речи Дениса. Рассмотрела за хорошенькой мордашкой предателя. А теперь… На память об ошибке осталось то, что скоро не спрячешь под олимпийкой.

— Очень люблю, — призналась Полина, избегая смотреть в глаза Романа. Они притягивали ее, манили, точно два бездонных омута. — Только… вам не стоит обо мне так заботиться, я того не заслуживаю.

Роман легонько приподнял ее подбородок, вгляделся в опечаленное личико и попросил:

— Позволь мне самому делать выводы. В людях я ценю прежде всего преданность и честность. И у тебя эти качества определенно есть.

Поле стало совсем не по себе. Ведь она обманывает. Обманывает человека, который проявил к ней столько внимания, дал столько добра.

— С завтрашнего утра приступаешь к работе, — сообщил Роман во время обеда. — Будешь помогать в буфете. Пока под присмотром Матрены, после сама.

— Хорошо, — разулыбалась Полина. — Я летом как раз мороженым торговала, так что кое-что умею. Правда, это не одно и то же… Но я быстро учусь.

— Вот и молодец, — похвалил Роман.

Эта девушка привлекала его все больше. Открытая и в то же время скромная. Действительно похожа на прибившегося к чужому жилью котенка. Вернее, кошечку — ясноглазую, пушистую и наверняка ласковую.

Последняя мысль заставила Романа устыдиться. Наверное, он слишком давно лишен женского внимания. Впрочем, не удивительно, что так реагирует на Полю. Пожалуй, многим городским красавицам она дала бы фору. Своей естественной красотой, светом и внутренним обаянием.

Если приодеть, получится девушка, достойная обложек журналов. И как Денис мог забыть такую красавицу?..

— Слушай, а у тебя, кроме спортивного костюма, одежда есть? — вовремя припомнил Роман. — Платье какое, туфли?..

Было, воспрявшая духом, Поля вновь опустила голову. Из дома сбежала впопыхах и совершенно не подумала об одежде.

— Комплект белья есть, водолазка и сланцы, — призналась она. — Больше в рюкзак не влезло.

Сказала и нервно прикусила губу. Только бы Роман не стал расспрашивать, на что она надеялась. Ведь тогда придется рассказать о беременности.

Но Роман сделал вид, что не обратил на это упущение внимания. Видел состояние Поли и боялся сделать хуже.

— Как твоя нога? — перевел разговор в другое русло. — На работе придется двигаться, так что…

— Со мной всё хорошо, — уверенно заявила Поля. — И стоять смогу, и ходить, и прыгать, если понадобится.

— Это лишнее, — рассмеялся в ответ Роман. — Прыгать ни под свою, ни под чужую дудку я тебя не заставлю.

Когда уходил, прихватил из прихожей кроссовку Поли. Размер одежды определил на глаз. Раз уж вышло так, что Матрена возьмет над девушкой шефство, то ей и поручил заняться гардеробом.

Вечером Поля получила утеплённую куртку, несколько платьев деревенской расцветки и такого же покроя, трикотажные колготки, сорочки, простенькое хлопчатобумажное белье. К этому прилагались туфли без каблука и сапожки. Обычный гардероб, достаточный для сельской местности.

— Если чего еще понадобится, прикупим, — пообещал Роман.

Несмотря на простоту нарядов, Полина пришла в неописуемый восторг. Даже хорошо, что Роман не угадал с размером — под платьями на размер больше дольше получится скрывать живот.

— Это больше того, на что я рассчитывала, — призналась в ответ Поля. — С первой же зарплаты отдам, обещаю. И за квартиру, и за еду, и за одежду.

— А жить на что будешь? — усмехнулся Роман.

Как щеночка, хотел потрепать по холке, но вместо того провел указательным пальцем нежной шейке. Вдохнул аромат свежевымытых, еще мокрых волос. Темный тяжелый локон выбился из высокого пучка на голове Поли и теперь, как лиана — белоснежную колонну, обвивал девичью шею.

От неизведанного доселе ощущения Поля на секунду прикрыла глаза. Подавила инстинктивное желание потереться о руку Романа. Порыв этот показался ей совершено глупым, просто немыслимым. Но таким желанным в тот миг.

— Я приготовила ужин, — чтобы хоть как-то разрядить возникшее между ними напряжение, призналась Поля. Отступила назад, к кухне, ища руками опору. Наткнулась на дверь и замерла.

— Пахнет макаронами, — улыбнулся Роман. — И тушенкой.

Давненько в его квартире не пахло домашней едой. Даже когда жил в Москве, не готовил. Не умел, да и времени вечно не хватало. Алиска вообще не была приспособлена к семейному быту. Готовить не умела и не собиралась учиться. Ее максимум — заказать еду из ресторана, зажечь свечи.

Разбросать лепестки роз по кровати, станцевать эротический танец вокруг установленного в спальне шеста. В новой квартире все по-новому, строго и по-солдатски безвкусно.

— Бр-р-р… — Роман потряс головой, сбрасывая наваждение.

Что-то частенько его мысли стали отклоняться в сторону спальни. А ведь перед ним вовсе не Алиска — красивая и распутная. Поля — почти девочка, доверяет ему и наверняка не думает как о мужчине. Так почему же его, Романа, тянет к ней, точно сильнейшим магнитом?..

— Готовила из того, что нашла, — Поля ответила улыбкой на улыбку. Решила, будто жест Романа вызван неприятным запахом. — Надеюсь, вы любите.

— Кого?! — не сразу понял Роман.

— Макароны по-флотски, — похлопала огромными глазами Поля. — Просто, вы сейчас поморщились, точно вам неприятно. Или больно. Может быть, сготовить что другое? Или у вас где болит?

Роман не решился признаться, что болит сердце. И ноет все тело, тоскуя по женской ласке. Вместо этого произнес:

— Макароны по-флотски — мое любимое блюдо. Накрывай скорее на стол, я голоден как волк. Сегодня пришлось показывать солдатам, что значит кросс по пересеченной местности. На своем примере.

Последняя фраза слетела с языка Романа прежде, чем он успел его прикусить. Вот зачем, спрашивается, хвалиться хорошей физической подготовкой перед Полиной?

Она, наверное, и не заметит…

Напрасно так подумал. Поля давно приметила, насколько крепок и силен полковник. Статью и физической силой природа его явно не обделила. Как и умом. Другой вряд ли стал бы командиром воинской части в столь молодом возрасте.

— Сколько вам лет? — неожиданно спросила Поля. — Если это не секрет, конечно…

— Никаких секретов, — отозвался Роман. — Мне тридцать четыре. Можно сказать, мужчина в самом расцвете сил.

«Ровно в два раза старше», — подумала Поля.

«Опять несу чушь. И почему рядом с этой девчонкой я словно сам превращаюсь в подростка?» — задумался Роман.

Глава 6

Наутро Поля вновь встала раньше Романа. Не только для того, чтобы приготовить завтрак. Но и ради наведения красоты. Причесалась, заплела косу, надела одно из подаренных платьев: длинное, голубое с ромашками. К нему прилагался еще поясок, но его Поля отложила. Хотя беременность пока не заметна, лучше перестраховаться.

— Хорошо, что тошноты нет, — шепнула Поля отражению в зеркале. Пощипала щеки, придавая им румянца. — Иначе нам пришлось бы худо.

Огладила живот и с лучезарной улыбкой отправилась подавать на стол полковнику.

— Пожалуй, тебе не стоит для меня это делать, — сонно пошутил он. — Могу привыкнуть. Как потом мне выдать тебя замуж?

Он искренне пытался взять на себя роль опекуна и наставника. Выходило не слишком. Стоило увидеть Полю в цветастом платье, как вспомнилось детство, ромашковые поля и юношеская беспечность. Захотелось водить хороводы, жечь костры и ночами петь о любви.

И все это — для ясноглазой девушки, нежданно ворвавшейся в его размеренную жизнь.

— Не волнуйтесь, замуж меня выдавать не придется, — честно отозвалась Поля. — Тошно на мужчин смотреть. Как вспомню о поступке Дениса, так жить не хочется.

— Не говори глупости, — попросил Роман. Поймал руку Поли и согрел ее в своих сильных ладонях. — Считай, ты прошла крещение огнем. Один раз обожглась, зато стала крепче и выносливее. Как глина. Только гончар тебе попался неискусный.

Поля кивнула. Высвободила руку и через силу улыбнулась:

— Вы правы, Денис для меня умер. Не будем больше об этом.

— Согласен! — объявил Роман. — Прости, что задел больную тему. Больше не буду говорить о мужчинах, раз они вызывают у тебя дурноту.

Улыбка Полины стала правдивее. В карих лазах зажглись озорные огоньки.

— Мне не все мужчины противны, — призналась она. — Вот вы, к примеру, очень симпатичны. Жаль только…

Она не договорила. Прикусила губу и отвернулась. В порыве чуть не призналась, что беременна от другого. Ни один мужик не станет воспитывать чужого ребенка, это мама Валентина вдолбила дочери в голову.

— Староват для тебя? — по-своему расценил оговорку Роман.

— Нет, что вы?! — опомнилась Поля. — Дело вовсе не в этом. Я… Просто мне… Нам не пора собираться на работу?

Роман проводил Полину в буфет. Открывался он, судя по вывеске, только в девять, а работал — до шести вечера.

— На обратном пути буду тебя забирать, — пообещал Роман. И тут же добавил: — По крайней мере, буду стараться. Но дубликат ключей от квартиры сделаю.

— Мне так неудобно, — призналась Поля. — Может быть, мне в другом месте койку выделите?

Роман прокашлялся в кулак и подавил усмешку. Посмотрел озорно и подмигнул:

— Не в казарму же тебя к солдатам селить. Ты не волнуйся, если останешься при части, майор Петров обеспечит жильем. Медкомиссию пройдешь, документы получишь.

От последних слов Поля вздрогнула, точно от удара плети. Роман не заметил и продолжил:

— Вот еще: хочу маму в гости пригласить. Она у меня дама болезненная и слегка капризная, но смирная. Вообще мама в Москве живет, но часто по санаториям и лечебницам разъезжает — суставы лечит. Ты ей поможешь немного по хозяйству?

— С огромной радостью! — согласилась Поля. — Уверена, только добрая и отзывчивая женщина могла воспитать такого сына, как вы.

Не успел Роман достойно ответить на реплику Поли, как дверь буфета отворилась и на пороге возникла приятного вида старушка в огромном белом колпаке и таком же переднике. Слегка обветренное простоватое лицо женщины точно топором высекли из куска скалы. Работали грубо, наскоро, но широкая, щедрая от природы улыбка, совершенно преображала буфетчицу. Делала ее похожей на старушку из детской сказки.

Матрена поздоровалась с командиром части и обратилась к Поле со словами:

— Так вот она какая, девушка, сумевшая проделать брешь в обороне части и в сердце командира.

— Будет вам, — попытался оправдаться Роман. — Забор ураганом накренило. А сердце мое отдано Родине.

Матрена не обратила на его вялую попытку ни малейшего внимания. Прищурилась, присмотрелась к Полине. Так только пожилые люди изучают, да, пожалуй, опытные психологи. Глядят мимо внешности, прямо в душу.

— Хороша, — призналась Матрена. — Бывал, говорят, сын полка. А ты у нас дочерью части будешь. Пойдем, покажу тебе все.

Матрена приобняла Полину и ввела в небольшое помещение. Помахала Роману:

— Не волнуйтесь, товарищ полковник, мы с вашей протеже непременно подружимся.

Полина оказалась в небольшом помещении: барная стойка, как в советских фильмах; три столика, накрытых белоснежными скатерками. На подоконниках — герань, в витринах — пирожки, булочки и конфеты. Над всем этим уютным великолепием витает аромат выпечки и специй.

— Если где-то на земле есть рай, то он пахнет именно так, — призналась Поля. — И выглядит — тоже. У вас здесь так… чудесно.

Она не сразу смогла найти подходящее слово. Уставилась на выложенные в витрине пирожки с капустой и с сожалением вспомнила, что карманы пусты. А есть захотелось — неимоверно. И это несмотря на плотный завтрак.

«Наверняка дело в ребенке, — решила Полина. — Вот странно, обычно беременных тошнит от одного вида еды. А у меня все наоборот. Кажется, целую гору пирожков могу съесть. А еще банку соленых огурцов и селёдину. Можно все сразу. И побольше…»

— Вижу, кому-то не терпится снять пробу с моих фирменных пирожков, — заметила Матрена. — Иди, мой руки. Перекусим наскоро и пойдем ватрушки лепить. Нам открываться скоро.

Полина старалась изо всех сил. Выполняла все поручения Матрены, порой даже опережала просьбы наставницы. Работа оказалась совершенно не тяжелой, а напротив, интересной и приятной.

— Впервые за все время пирожки разлетелись до обеда, — удивленно заметила Матрена. — Придется еще партию поставить, офицеры после работы частенько домой берут.

— А я думала, тут всегда так оживленно, — отозвалась на это Полина. — Наверное, сегодня дел мало, вот все и пошли за вкусненьким.

— Вот и нет, — хитро подмигнула Матрена, — не за пирожками приходили и даже не за чаем. На тебя посмотреть. Ради этого солдаты последние денежки выложили. А ты даже не улыбнулась. Что ж ты, как дикарка, в самом-то деле…

Матрена покачала головой. Присела на табуреточку и, подперев руками увесистый подбородок, предупредила:

— Напрасно от женихов нос воротишь. У нас тут полно парней достойных.

Поля проглотила комок, застрявший в горле. Невольно вспомнила о Денисе, а о его ребенке она не забывала ни на секунду. Какие тут ухаживания? Какие улыбки?

— Простите, но мне сейчас не до отношений, — призналась Поля. — Я не со зла не улыбаюсь, просто…

— Да плюнь ты на того Дениса, петуха недоделанного, — в сердцах бросила Матрена. — На нем свет клином не сошелся. К другим присмотрись. Ты мне вот что скажи: с Романом Николаевичем тебе как живется? Не обижает тебя, не неволит?..

Поля нервно повела плечами. Похоже, все в воинской части уже знали, к кому она приехала. И с кем осталась.

— Роман Николаевич — лучший человек из всех, что я встречала, — призналась Поля. — Ни к чему он меня не неволит. И не обижает.

— Вот и славно, — легко согласилась Матрена. — Главное, чтоб тебе нравилось. А солдатам да офицерам даже лучше, если командир семьей обзаведется. Больно подолгу на работе задерживается, заодно и другим спуску не дает. А так — каждый вечер домой торопиться будет. Да уже, вон, начал.

— Он, наверное, за квартиру волнуется, — попробовала отговориться Поля. — Все же я чужой человек, вдруг чего натворю…

Марена рассмеялась, хлопнула ладонью по колену и утерла краешком передника слезящиеся глаза.

— Ну, ты, Полька, даешь! — прыснула она. — Вроде такая разумная девушка, а такой бред несешь. Если бы тебя Роман Николаевич за воровку принял, на порог бы не пустил.

Полине ничего другого не оставалось, как согласиться. И признаться, что Роман Николаевич нравится ей. Пока — как друг.

— А почему вы из буфета уйти собираетесь? — Поля решила сменить тему разговора. — Вам тут не нравится?

— Да почему же?.. — охнула Матрена. — Очень нравится, привыкла я тут. Внук у меня родился, сын просит к ним перебраться, помочь. Да и тяжко мне каждый день пешком из деревни ходить, ноги уже не те. Домик совсем покосился, печь починить бы надо, а некому… Словом, что ни делается, все к лучшему. Я с сыном рядом буду, а тебе местечко освобожу.

Ближе к вечеру прибыла Агриппина, или Гриппа, как прозвали ее в деревне. Подруга Матрены проживала одна и неплохо справлялась с хозяйством. Держала коз, ухаживала за огородом, а излишки продавала. На то и жила.

— Хорошая женщина, хотя немного с приветом, — рассказала о ней Матрена. — Гриппа одна осталась, без мужа, вот и чудит. Зато сил у нее, не на одну современную девку хватит. Сама косит, сама пашет, сама садит… все сама.

Прибыла подруга не пешком, а на стареньком «Москвиче», груженном капустой, луком, творогом и бидончиками с молоком. Сетку с домашними яйцами Гриппа предусмотрительно везла на переднем сиденье.

— Ой, какая она молодчина, — не удержалась от замечания Поля. — Впервые вижу бабушку за рулем.

— Это ее гордость. Муж на старости накопил, да сам так не покатался, — разоткровенничалась Матрена. — Раньше машина для нас в новинку была. А сейчас — ни деревни, ни велосипедов. Только Гриппа не унывает.

На вид старушка была полной противоположностью Матрены. Если буфетчица — пышная, высокая, крепкая, больше напоминала старый кряжистый дуб, то Гриппа — непременно иву. Худенькая, все еще стройная, с изящными, мелкими чертами лица. В молодости она наверняка была на деревне первой красавицей.

— Всем привет! — бодро поздоровалась она.

Ловко припарковала машинку возле буфета. Подхватила часть котомок и пружинистым шагом направилась к Поле и Матрене.

Ветер трепал рыжеватые, коротко остриженные волосы Агриппины. Пышная юбка прилипала к ногам. Щеголеватая курточка по моде прошлых лет ладно сидела на худощавой фигуре.

— Здравствуйте, — приветливо откликнулась Поля.

Гриппа понравилась ей с первого взгляда. Как и Матрена. И Роман. Наверное, ради того, чтобы получить от судьбы плюшку, вначале все же нужно вытерпеть пинок под зад. Если бы не Денис, Поля никогда не познакомилась с замечательными людьми. Не нашла работу. Не избавилась от давления матери и отчима.

Только вот ребенок…

— Что грустишь, куколка? — обратилась к Поле Гриппа. — Молодая, здоровая, руки-ноги на месте. Жениха другого найдешь, лучше прежнего.

«И эта туда же, — смутилась Полина. — Выходит, о моих несчастьях знают не только в воинской части, но и за ее пределами. Не удивлюсь, если где-то на столбе висит объявление с моей фотографией…»

Впрочем, обижаться Поля не умела. И уже через пару минут с интересом беседовала с Матреной и Агриппиной. Помогала лепить новые пироги. Слушала рассказ об ушедших годах старушек, о молодости, о сбывшихся и нет желаниях.

А сама уносилась мыслями к собственному будущему: вот бы, как прежде в деревне: иметь большой крепкий дом, семью, детей. Вести хозяйство и жить продуктами своего труда.

В буфет вновь начали сходиться посетители. Матрене и Поле пришлось вернуться к делам. Но тут Гриппа решила воплотить в жизнь «коварный» план.

— Ты бы унесла пару пирогов командиру, — предложила Поле. — Слышала, в столовую он редко захаживает. На кофе одном держится. Неправильно это.

— Хорошо, теперь есть кому о нем позаботиться, — подержала подругу Матрена.

Вручила Поле корзиночку с пирогами, бутыль с молоком и распорядилась:

— Поди, моя Красная шапочка. Побалуй полковника пирожками. И не вздумай по дороге разговаривать с серыми волками.

— А они здесь водятся? — испуганно округлила глаза Поля.

Гриппа подмигнула Матрене и призналась:

— Волки в лесу, а в воинской части — волчицы. Женской составляющей части наверняка не нравится твое появление. Ты ж у них из-под носа целого полковника увела.

— Но ты на них внимания не обращай, — посоветовала Марена. — Если что — кричи. Мы с Гриппой придем на помощь.

Поля прижала к груди корзинку и направилась к выходу. Понимала: спорить с дружными старушками бесполезно. И все же на пороге слабо возразила:

— Никого я не уводила…

Глава 7

До здания штаба Поля шла, что серая мышка. Казалось, все вокруг осуждают, тычут в нее пальцем. Того гляди, действительно из-за угла выскочит серый волк и сожрет.

Или хуже того — выгонит взашей.

Но страшного ничего не произошло. Напротив, встречные солдаты и офицеры улыбались и кивали. Один даже вызвался проводить. Им оказался не кто иной, как майор Петров. На вид — одногодка Романа, даже чем-то похож. Только чуть ниже ростом, шире в талии и лицо у него слишком смазливое для мужчины.

— Эх, завидую я командиру, — признался Петров. — Вот что мне стоило одному полосу препятствий осмотреть? Тогда ты сейчас мне бы пирожки носила, а не Роману.

— Может быть, тогда бы я вообще в буфете работать не стала, — возразила Поля.

Не верилось ей, что этот мачо офицерского разлива стал бы заботиться о прибившейся к части девчонке. Тем более давать ей крышу над головой или работу.

Да и вообще Поля успела пожалеть, что согласилась на предложение Петрова проводить. Сама ведь дорогу знала. Запомнила, хотя всего однажды в кабинете у Романа Николаевича побывала.

— Мне бы, выходит, отказала? — поиграл бровями Петров.

Говорил и смотрел так, будто не сомневался, чем расплатилась Поля за командирскую щедрость.

— Не понимаю, о чем вы, — буркнула Поля и прибавила шаг.

Стоило ей увидеть Романа, как весь негатив моментально выветрился из головы. Командир части сидел за рабочим столом, склонившись над какими-то чертежами. Хмурился и периодически прихлебывал из кружки дымящийся напиток. Рядом стоял почти полностью опустевший кофейник, на бумажной салфетке лежал успевший подсохнуть бутерброд.

Правы были Гриппа с Матреной, за питанием полковник не следил.

— Испортите желудок, — вздохнула Поля.

Роман дернулся, только сейчас заметив посетительницу. Так увлекся делами, что даже не обратил внимания на доклад дежурного.

— Простите, — Поля тотчас поняла ошибку.

— За что? — улыбнулся Роман. Подошел и заглянул в корзинку. Довольно прищурился: — За то, что принесла пирожки, тебя хвалить, а не ругать надо.

Поля передала Роману корзинку и уселась на предложенный стул.

— За то, что не постучала, — призналась смущенно.

Роман откусил пирожка с капустой и, увлеченно жуя, уточнил:

— Дома тоже стучать будешь?

Полина пожала плечами. С этим полковником не всегда поймешь, когда он шутит, а когда говорит серьезно. Наверное, всему виной положение и должность.

— Как скажете… — рассудила Поля.

— Только если в ванную, — расхохотался Роман. Протянул Поле корзинку и предложил: — Возьми один, очень вкусные. За такие пироги я готов жениться на Матрене.

— Вообще-то эту партию я пекла, — сдерживая улыбку, призналась Поля. — Бабушка научила, когда еще жива была. Но я пироги не буду, спасибо. Во мне выпечки столько, что скоро я стану похожей на свиноматку.

Роман пристально рассмотрел ее фигурку и не удержался от замечания:

— Твоей талии позавидует любая фотомодель. Помнится, к этому платью поясок прилагался, почему не надела?

Полине стало не до смеха. Она резко вскочила со стула, едва не уронив его, и заторопилась уйти:

— Простите, мне бежать надо. Иначе Матрена хватится. Корзинку потом в буфет занесите, если не трудно…

— Ну, беги, раз надо, — удивленно произнес Роман.

Еще долго смотрел на закрывшуюся за Полиной дверь. Мысли о работе и о предстоящем докладе руководству улетучились, как гелий на ветру. Девчонка нравилась Роману все больше и больше. Интриговала, манила своей неординарностью и загадочностью.

— Надо что-то срочно решать! — объявил Роман.

Придвинул телефон и набрал номер матери. Антонина Львовна все еще пребывала в Туапсе на курорте и не горела желанием ехать к сыну в тьмутаракань. В этом своем желании она оказалась солидарна с Алисой.

— У меня еще курс лечебных грязей не закончился, — пожаловалась мать в трубку. — Квартиру твою я и после смогу посмотреть. Что вообще за срочность? Не звонил целый месяц, а тут на те, мама, приезжай немедленно.

Роман нехотя рассказал маме о Полине. И о своем плане, как избежать людской молвы и сплетен.

— М-да… — тяжко вздохнула Антонина Львовна. — В детстве котят бездомных подбирал, я замучалась по друзьям-знакомым раздавать. А иных и притопить пришлось. Теперь ты, сынок мой великовозрастный, на людей перешел.

— Надеюсь, Полину ты не утопишь, — Роман попытался обратить разговор в шутку. — Она хорошая девушка, помогает. Убирает, готовит, стирает. Хочешь, выучится массаж делать.

— Мне сиделка не нужна! — объявила мама. — И вообще, зачем девку чужую приволок? А если Алиса твоя узнает?

Роман глубоко вздохнул и шумно выдохнул сквозь плотно стиснутые зубы. Разговаривать о бывшей он не хотел. Особенно с мамой.

— С Алисой мы не сошлись характерами, — сказал коротко. — Так что, тебя ждать?

— Постараюсь. Но обещать не буду, — неохотно отозвалась Антонина Львовна.

И положила трубку.

Роман утер выступивший на лбу пот рукавом форменной рубахи. При разговоре он словно вновь стал десятилетним мальчишкой, которого грубо отчитали за порванные штаны. Может, зря он вообще придумал позвонить маме?

Но ведь она и не согласилась. По крайней мере, Роман сделал все, что мог, ради репутации Поли.

Вот только кто обезопасит его самого? Как не показать девчонке, что она нравится ему далеко не как подопечная? Что вообще думает Поля о нем самом? Готова ли завязать новые отношения после разрыва с Денисом или ненавидит всех мужчин? Включая самого Романа…

Вопросы роились в голове командира части, жужжали, жалили. И не было от них спасения.

Дни, точно пушинки, полетели, подхваченные временем-ветром. Поля все больше приживалась, раскрепощалась и расцветала. Живот все еще не выделялся под просторными платьями, зато налилась грудь, округлились бедра. А в глазах появилась присущая всем матерям мягкость и некая томность.

— Вот, что значит свежий деревенский воздух, — радовалась за помощницу Матрена.

— И внимание сногсшибательного мужчины, — добавляла Гриппа.

И была чертовски права. Не только беременность украшала Полю, но и ощущение нужности, заботы со стороны Романа.

Полина больше не опускала взгляд после комплиментов, все реже вспоминала Дениса. Если бы не беременность, позволила себе всерьез увлечься Романом. Может быть, даже высказала ему нечто большее, чем уважение.

А пока — старалась держаться на расстоянии.

Все же, живя с мужчиной в одной квартире, сложно оставаться в стороне от его жизни. В том числе от личной.

Роман порой сам забывал, что в доме находится посторонняя девушка. Да и посторонняя ли?..

Один раз он вошел в ванную комнату и застал лежащую в пене Полю. Та испуганно вскрикнула и прикрыла грудь руками. Помня о том, кто хозяин квартиры, не посмела указать Роману на дверь. Но так отчаянно сверкнула глазами, что разожгла настоящее пламя. В сердце полковника.

— Извини… — прошептал он. Но не ушел.

Его точно током ударило. Роскошные мокрые волосы Полины, рассыпанные по ванной, казались богатым шелковистым ковром. Глаза — огромные, манящие. Приоткрытые в немом приказе губы — точно спелый сочный плод, который так и просит его сорвать. Умоляет о поцелуе.

— Я не одета, — напомнила Поля, погружаясь в воду по самый подбородок.

Ах, как бы хотелось Роману забыться, поднять Полю на руки и отнести в спальню. Уложить на широкую кровать. Поцелуями и ласками заставить молить о близости. Постанывать и кусать губы от нестерпимого наслаждения.

— Уже ухожу, — пообещал Роман.

Ее тело словно было создано для любви. Молодое, упругое. Восхитительное. Как завидовал Роман своему предшественнику. Как ненавидел Дениса. И как мечтал бы занять его место в мыслях Полины.

— Нет, вы все еще стоите, — нервно хихикнула Поля.

Если бы не эта боязнь выдать себя. Свое положение. Наверное, Поля рискнула бы и протянула к Роману руки. Он смотрел так, словно видел перед собой драгоценность. И стал драконом, готовым защищать и властвовать над сокровищем, которое принадлежит ему одному.

— Ага, — согласился Роман.

Взял полотенце с вешалки, зачем-то обмотал им бедра. Боком, точно, краб, двинулся к выходу. Нащупал дверь и, продолжая смотреть на Полю, открыл. Нерешительно замер на пороге.

Роман, кажется, боялся моргнуть и пропустить нечто важное. Запоминал каждую черточку лица Поли, ненавидел плотную густую пену, не позволяющую рассмотреть девичье тело. Но ведь для этого достаточно воображения.

Один вид округлого колена, с плеском вынырнувшего из воды, заставил Романа застонать, точно от боли.

Огромного усилия ему стоило покинуть ванную. Роман задыхался, точно пробежал многокилометровый кросс. Прислонился спиной к двери, спрятал лицо в ладонях и потряс головой, точно большой пес.

— Нет, так дальше продолжаться не может, — решил он.

Либо он начинает всерьез ухаживать за Полей, и она его принимает. Либо поскорее съезжает в другую квартиру. Иначе Роман за себя не отвечает. В следующий раз ему уже не хватит сил отойти. Стыдно признать, но он не уступит перед просьбой. Попросту сойдет с ума от близости Поли.

Вечером оба упорно делали вид, будто ничего необычного не произошло. Ужинали приготовленным Полей тортом и пытались общаться на отвлеченные темы. Разговор не клеился. И Полина, и Роман отделывались односложными ответами на вопрос собеседника. И размышляли каждый о своем.

Поля — о том, как признаться в беременности.

Роман — как настоящий стратег, продумывал план по покорению неосвоенных земель. То есть по соблазнению Поли.

При этом он отчетливо понимал, что одной близости ему будет мало. Полина — девушка не на один день. И если решаться, то решаться на серьезные отношения.

Жизнь, как обычно, внесла свои коррективы в планы влюбленных.

На следующий день Поля, уже по обыкновению, понесла Роману обед. За эту привычку ее ненавидели женщины из столовой, куда командир части перестал захаживать. И боготворили все мужчины, от солдата-срочника до заместителей командира.

— Простите, но Романа Николаевича в штабе нет, — сообщил дежурный на входе. — Он с отрядом убыл на учения.

— А куда? — поинтересовалась Поля.

Привыкла к тому, что Роман часто лично контролирует военную подготовку солдат, ходит на стрельбы или на полосу препятствий.

— Да на реке они, — последовал ответ. — Если не пожалеешь ножек, за полчаса доберешься. Показать дорогу?

Поля согласилась и направилась в указанном направлении. Недалеко от части протекала быстрая река. Однажды они с Матреной ходили туда, чтобы купить у рыбаков свежих окуней. Роман тогда так порадовался ужину.

Сегодня река была особенно беспокойной, коварной и бурливой. Вода в ней, точно колодезная, аж зубы сводит. Берега крутые, обрывистые.

Полина поднялась на пригорок, приложила руку козырьком ко лбу. Несмотря на осень, солнце припекало людям макушки и золотило верхушки деревьев.

— Бабье лето, — повторила Поля слова Матрены. — Последние дни тепла. И, возможно, моей счастливой жизни.

Солдаты в полном обмундировании, с оружием переходили реку вброд и перетаскивали какие-то тюки. Судя по вскрикам, купание удовольствия парням не доставляло. А ведь река широкая, не меньше двух сотен метров. Дно каменистое, скользкое. Ближе к середине течение очень сильное.

— Ох, — вздохнула Поля. — И кому пришло в голову лезть в воду? Простудятся же все разом.

Не все солдаты плавали хорошо. Некоторым пришлось воспользоваться помощью товарищей. Но никто и не подумал избежать испытания под грозным взглядом командира.

Роман расположился на берегу, на раскладном стуле возле командирской палатки. Обнаженный по пояс, кажется, дремал, накрыв лицо фуражкой. Штаны закатаны до колена. Китель с погонами небрежно наброшен на спинку стула.

— Да как он может? — возмутилась Поля. — Спит, пока солдаты тренируются! А если кто утонет?!

Только один военнослужащий, с майкой, накрученной на голову наподобие арафатки, казался настоящим смельчаком. Раз за разом возвращался за товарищами и помогал переплыть реку. Подбадривал, перетаскивал вещи.

Его Поля сочла настоящим героем.

Но тут ее внимание привлекла Маринка, выбравшаяся из палатки. Она вынесла бутылку лимонада и бокалы. Сказала какую-то шутку и заржала, точно лошадь. Ей вторил мужской грубоватый смех.

— Ничего себе!.. — Полина совершенно разъярилась. — Забавляются тут, пока солдаты пашут…

Дальше смотреть она не смогла. Вернулась в буфет хмурая, точно осенняя туча. Матрене сказала, что командир части слишком занят, чтобы обедать.

Вечером Роман пришел домой пораньше. Поставил в вазу букет белых роз, специально заказанных из города. В холодильник положил торт и шампанское.

Поля всего этого не заметила. Слишком расстроенной и подавленной вернулась в квартиру.

Глава 8

— Привет труженицам тыла! — поприветствовал Полю Роман. — Как прошел день? Сегодня я решил взять на себя домашние обязанности. Не возражаешь, если на ужин будет торт и шампанское?

Полина помотала головой и отвела взгляд.

— Я не голодна, — произнесла сдавленным тоном. — Лягу спать пораньше. Если вы, конечно, не против.

Не дождавшись ответа, Поля направилась в отведенную ей спальню. Но Роман ловко поймал ее за руку, усадил на диван и попросил:

— Давай, выкладывай, что произошло. Почему ты смурнее тучи? Кто-то обидел?

— Вовсе нет, — возразила Поля. — Точнее обидели, но не меня.

Роман присел рядом. Небрежно закинул ногу на ногу и задумался:

— Та-а-ак… И кто же кого у нас в части обижает? Как командир я обязан это знать.

Поля сжала руки в кулаки и резко вскинула голову. Прищурилась, глядя на Романа, и спросила:

— Зачем заставил ребят лезть в реку? Вода же ледяная, они могли простудиться.

Роман нахмурился. Подобного выпада от Полины он не ожидал. И что это она вдруг принялась защищать парней. Да еще говорит так, точно обвиняет.

— Слабакам в армии не место, — заявил Роман непримиримо. — Тот, кто пришел служить, должен отлипнуть от материнской юбки и научиться быть мужиком. Иначе солдатом не стать. Понимаю, у тебя материнский инстинкт, но это не значит, что нужно вмешиваться в мои методы воспитания.

Поля отвернулась и глубоко вздохнула. Казалось, кто-то невидимый ударил ее в грудь и вышиб весь воздух. Упоминание о материнском инстинкте породило новые страхи.

Что, если Роман догадается? Вдруг, он уже?..

Но его голову все еще занимало брошенное Полей обвинение. Нет, он не искал оправдания. Был уверен, что поступает правильно. Но как объяснить свою позицию упрямой девчонке?

Встал, заложил руку за спину и заметался по гостиной, точно разъярённый тигр по клетке. Не хватало хвоста, которым он мог бы раздраженно помахивать. А вот глухое рычание получилось вполне правдоподобным. Роль полос дикого зверя выполнял шрам, перечеркнувший суровое лицо командира.

— Воспитание боевого духа — нелегкая задача, — продолжил он. — Солдат не должен бояться ни воды, ни огня, ни тем более медных труб. Я не требую от ребят ничего, чего не делал бы сам.

Как ни странно, но Полину не испугал грозный вид Романа. Интуитивно, точно шестым чувством она ощущала — не нападет, не обидит. Даже если сильно рассердится.

Не схватится за ремень, как отчим. После воспитания Романа не останется красных следов от бляхи на нежной коже попы.

— Только один солдат помогал, пока командир прохлаждался на лежаке, — напомнила Поля. — И принимал лимонад от медсестрички…

Губы Романа растянулись в улыбке. Он остановился напротив Полины. Приподнял ее подбородок, вынуждая смотреть в глаза:

— Этим солдатом в майке на голове был я. А на берегу прохлаждался Петров, хотя должен был готовить провиант. Маринка вообще приглашена на случай несчастного случая. Как бы нелепо это ни звучало.

Полина вздрогнула и изумленно прижала ладонь ко рту. Неужели то, что сказал Роман, правда? Получается, она приняла майора Петрова за него? Как могла так нелепо ошибиться?

— Простите меня, — попросила она, — пожалуйста. Вы настоящий герой, а я… Дура, вот я кто.

Поля вновь попыталась сбежать из гостиной. И вновь была остановлена Романом. После похвалы он смягчился. Таки усадил Полю за стол, вручил цветы и угостил тортом.

От шампанского Поля оказалась.

— Тоже аллергия? — спросил Роман. — Или вообще не употребляешь?

— Вообще, — не соврала Полина.

А про себя добавила: сейчас особенно. Малышу и так приходится несладко с мамашей-неумехой. Поля мало что знала о вынашивании и родах. Спросить не могла. К тому же не проходила полагающихся обследований. О чем сильно жалела.

— Вот и правильно, — поддержал Полину Роман. Отставил бутылку под стол, пообещав после выбросить.

— Можно, я шампанское Матрене отнесу? — предложила Поля. — Она для меня так старается.

— И меня бесплатно пирогами угощает, — согласился Роман. — Слушай, а ты почему про Маринку так зло сказала, а?

Поля поняла: сболтнула лишнее. Но не поняла, что именно.

— Как зло? — переспросила у Романа.

— Как будто тебе это не понравилось, — хохотнул он. — Мне кажется, или присутствие медсестры на учениях разозлило тебя сильнее всего. Может быть, ты майора приревновала? Или меня?..

Последнюю фразу Роман произнес с придыханием. Явно намекая, что неравнодушен к мнению Поли.

Она задумалась. Роман ей нравился — и как человек, и как мужчина. Особенно как мужчина. Рядом с ним она поняла, каким бы хотела видеть будущего мужа. Таким, каким не смог бы стать Денис.

— Из вас получится замечательный муж и отец семейства, — поделилась Полина наблюдениями. — Дети бы вас обожали. И уважали, как и ваши солдаты.

Роман отреагировал на признание странно. Резко оборвал разговор, поморщился, точно услышал что-то нелестное в свой адрес. Заторопился закончить ужин и покинуть гостиную.

А Полина так и не поняла, что сказала не так.

Месяц пролетел незаметно. И, пожалуй, это был лучший месяц в жизни Полины. Роман продолжал ухаживать, хотя так и не сделал никаких предложений.

В соседней квартире полным ходом шел ремонт. Совсем скоро Поля должна была въехать в новое жилье.

— Можешь сама купить обои, занавески, мебель, — щедро предложил Роман. — Женщинам же нравится ходить за покупками и обустраивать собственные гнездышки. Разве нет?

Гнездышки… Полина задумалась над этим словом. Совсем скоро у нее действительно появится птенец. Но оставят ли ей квартиру, когда узнают о беременности?

— Мне кажется, еще слишком рано, — Поля попыталась увернуться от разговора. — Завтра получу первую зарплату, вот и присмотрю что-нибудь.

Говоря «что-нибудь», Полина думала вовсе не об обоях и прочих квартирных радостях. Ребенку понадобится так много всего. Пеленки, распашонки, соски. Сколько стоят кроватки и коляски, Поля боялась думать.

— У тебя как раз будет такая возможность, — радостно заметил Роман. — Завтра поедешь в город, я договорился о медкомиссии. Тебя мой знакомый за ручку по всем врачам проведет, в очередях стоять не придется. Получишь медкнижку и станешь полноценным работником.

Полина вяло улыбнулась и поблагодарила. Хотя лицо у нее было далеко не радостное.

— Про твой день рождения я тоже не забыл, — по-своему расценил поведение Поли Роман. — Завтра у меня дел много, но вечером можем отметить.

Поле совсем не хотелось праздников. Она ненавидела себя и презирала — за то, что оказалась так слаба и поддалась на льстивые речи Дениса. За то, что теперь обманывала Романа. И всех остальных.

— Совсем не обязательно устраивать торжества, — сказала Поля со вздохом. — Мы с Матреной посидим немного в буфете, Агриппину пригласим. И вы заходите, если возможность будет.

— Ладно, — пожал плечами Роман. — Приду, если получится.

Не то чтобы он обиделся из-за отказа. Но поведение Поли ему все больше казалось странным. Подозрительно скромно для молодой девушки. Никуда не выходит, носит мешкообразную одежду. Вздрагивает каждый раз, когда при ней заходит разговор о родительстве.

Теперь и от праздника отказалась.

Что это, гадал Роман: отголоски прошлого, незажившие душевные раны или что-то иное?

Поля не давала ответов. Не позволяла подойти ближе. Была вежлива, услужлива и добра, но все же держалась особняком.

На день рождения Матрена преподнесла помощнице теплое пальто и шляпку. Гриппа добавила к этому кожаные сапожки.

— Для вас это дорого, — смущенно заметила Поля. — Вы потратили на меня больше месячного дохода.

Если Матрена зарабатывала неплохо, к тому же получала помощь от сына, то Гриппа рассчитывала только на себя. Буквально на днях жаловалась, что надо печь чинить, а некому и не на что. Жаловалась, какими дорогими стали корма и сено. А теперь тратит огромные суммы на почти незнакомую девчонку. К тому же — обманщицу.

— А куда ж мне его еще тратить?! — непритворно возмутилась Гриппа. — Не в могилу же с собой добро унесу. Или козам обновки покупать?

Старушка рассмеялась и ласково похлопала Полю по руке.

— Какие могилы, ишь, заговорила! — упрекнула подругу Матрена. — Тебе ж девять десятков! Словно время кто заговорил, не стареешь, и все тут. У меня чуть не каждый день новые морщины, ломота в спине. А ты все носишься, как девочка.

— Я мужу обещание дала, — проговорила Гриппа и многозначительно глянула вверх. — Не помру, пока не поживу по-человечески. Вот и жду.

Полина переводила взгляд с одной старушки на другую и недоуменно лупала глазами. Девяносто лет! Да ее мать выглядела хуже Агриппины, даже хуже Матрены.

Впрочем, Валентина имела вредные привычки и не слишком заботилась о себе. Разве что маски из огурцов делала да медом лицо мазала. Так после бурного похмелья народные средства мало помогали.

— Говорю ж, блаженная она немного, — кивнула Матрена в сторону Гриппы. — В своем мире живет, в сказочном.

Поля улыбнулась в ответ и порывисто обняла обеих старушек. Как же она радовалась, что судьба свела ее с такими милыми женщинами.

На этом сюрпризы не закончились. Роман проигнорировал просьбу Поли не устраивать праздников. Достаточно хорошо изучил женщин, чтобы выучить главное правило: «нет» порой значит «да». Или «возможно». Или «все может быть». По крайней мере, в том, что касалось праздников и подарков.

— Как красиво! — всплеснула руками Поля, войдя в гостиную.

На столе возвышался торт с восемнадцатью зажженными свечами. Стояли уже полюбившиеся Поле белые розы. На расставленных тарелках лежало жаркое.

— Подгорело немного, — признался Роман. — Но вполне съедобно.

Кроме того Роман подал Поле коробочку, в которой оказался сотовый телефон. Одной из последних, дорогущих моделей. В школе девчонки убили бы за такой сотик.

А Поле хотелось плакать. Ведь отблагодарить Романа ей нечем.

Она кое-как выдержала ужин. Старалась казаться веселой и поддерживать разговор. Получалось не слишком. Роман понял, что вечер пошел псу под хвост и сам отправил Полю спать.

— Ты, наверное, слишком устала, — заметил вслух. — Жаль, я не сумел прийти в буфет, Гриппа и Матрена «выкачали» из тебя весь заряд веселости.

Если бы это было так… Но Поля согласилась и удалилась в спальню.

Долго ворочалась, вздыхала. И думала. О том, что завтра ее счастливой жизни придет конец. После обеда придет машина и повезет в поликлинику. От врачей не удастся скрыть беременность. Да Поля и не хотела. Устала врать и изворачиваться.

От вздохов вскоре девушка перешла к всхлипам. Старалась плакать негромко, зажала нос. Но Роман все же услышал.

— Что стряслось? — спросил, осторожно войдя в спальню. — Плохой сон?

Присел рядом на кровать, обнял за плечи. Притянул к себе и стал мягко массировать спину.

От него пахло хвойным гелем для душа, теплом и силой. Поля никогда еще не чувствовала себя такой защищенной, нужной. И одновременно — предательницей.

— Я не заслуживаю вашей заботы, — призналась она.

Шмыгнула носом и неловко попыталась отстраниться. Уперла ладошки в широкую грудь Романа, оттолкнулась. В свете уличного фонаря, проникавшего сквозь неплотно занавешенные шторы, лицо и тело Романа казалось монументом из бронзы. Памятником мужественности. И в то же время источало жар.

— Глупости, — Роман пригладил растрепанные волосы Полины. — Мне кажется, это я не заслуживаю такой девушки, как ты.

Никто из них не понял, как утешительные объятия перешли в нечто большее. Как приблизились лица, а губы слились в томительно долгом поцелуе. Полина наслаждалась каждым прикосновением, ласкала плечи и шею Романа.

Он запустил пальцы в ее густые волосы, мягко массировал затылок. Вдыхал чистый аромат, наслаждался ее вкусом и завидовал теперь самому себе. Полина казалась ему морем, переменчивым и прекрасным. Сильной и в то же время терпеливой. Той, кто может сточить острые углы любого, даже такого булыжника, как Роман.

Она — то бурная, то мягкая. Податливая и страстная. Нежная, как морская пена. Роман наслаждался мгновением, страшась зайти дальше. Отпугнуть, нечаянно обидеть.

Чувствовал, как в сердце разгорается пожар. А на губах — соленый привкус слез Полины.

Глава 9

Роман едва не потерял голову. Забыл, что пред ним всего лишь девочка, и она скорее желает поддержки, чем близости. Не мог он воспользоваться моментом ее слабости. Не хотел стать похожим на Дениса.

С рыком раненого зверя оторвался от губ Поли. Поправил сползшую с её плеча бретельку сорочки. Успел заметить округлые, манящие груди под тонкой тканью.

Накрыл Полю одеялом и по-отечески поцеловал в лоб:

— Сладких слов, моя девочка. Помни, что бы ни случилось, ты можешь на меня положиться.

Он вышел и тут же направился в душ. Холодная вода — это как раз то, что ему нужно. Только как избавиться от мыслей и фантазий? Их не так-то просто утопить.

Роман ушел на работу, пока Поля еще спала. Боялся собственной реакции на её появление. Спросонья она такая милая, как тут удержаться?

Поля же решила, что обидела Романа. Он наверняка желал от нее большего. Того, что она не могла ему дать. Пока не могла…

— Ты себя хорошо чувствуешь? — от Матрены не укрылось подавленное состояние помощницы. — У тебя лицо серое и глаза заплаканные.

— Это от лука, — соврала Полина. Принялась вдвое усерднее орудовать ножом. — Сейчас нарежу, умоюсь, и все пойдет.

Матрена покачала головой, но не стала допрашивать.

— Если так, — произнесла задумчиво. — Только помни, захочешь поделиться, я всегда рядом.

Закончив работу, Поля действительно направилась в туалетную комнату. Включила воду, поплескала в лицо. В этот момент почувствовала, будто задыхается. Словно за одну секунду воздух раскалился, точно в пустыне.

— Что такое?.. — тихо спросила Поля у собственного отражения.

Хотела открыть дверь, но вместо этого буквально сползла по стенке на пол. Кое-как добралась до унитаза, присела на краешек.

Головка кружилась так, точно гигантский медведь тряс и раскачивал планету Земля. К общей слабости добавилась тошнота. Но что страшнее всего — стало тянуть низ живота.

— Только не это… — всхлипнула Поля. — Матрена, помоги!..

Буфетчица грохотала противнями и не слышала призыв помощницы. Только спустя полчаса опомнилась и решила проверить, как там Полина. Дернула закрытую дверь туалета, услышала слабый голосок из-за двери, больше похожий на жалобный писк раненой пташки.

— Сейчас-сейчас, деточка! — крикнула как можно громче. — Матрена что-нибудь придумает.

Выбежала на улицу, поймала двоих солдат и приказала выломать дверь. Никто и не подумал возражать буфетчице. Через две минуты крепкие парни выбили плечами дверь и освободили Полину.

— Что с тобой, маленькая?.. — бросилась к помощнице Матрена.

Та все еще сидела на унитазе, обеими руками обхватив живот. Больше походила на призрака, чем на живую девушку. Бледная, испуганная, Полина находилась на грани обморока.

— У меня… — начала она, но не смогла закончить.

Губы ее подрагивали, в огромных глазах застыл не страх, а настоящий ужас.

— Чего столпились, за командиром бегите! — рявкнула на застывших солдат Матрена.

Она заметила кровь на подоле Полины. Хоть та и не могла ничего сказать, стало ясно — дело плохо. Никуда не годно.

Роман примчался спустя несколько минут. Он как раз учил солдат обращаться с техникой. Без кителя, с закатанными рукавами рубашки, измазанный машинным маслом, но полный решимости.

— Девочка моя!..

Опустился перед Полей на колени. Поднял на руки, прижал к себе. Стал укачивать, силясь хоть как-то облегчить её страдания. Полина не шевелилась и походила на тряпичную куколку: безвольную и безжизненную.

— Где же Марина! — рявкнул Роман. — Куда ее черти занесли?! Я же приказал немедленно прибыть в буфет!

— Маринка тут не поможет, — запротестовала Матрена. — У Поли по-женски что-то. Ее в город везти надо. Я скорую вызвала, но… Вы сами знаете, как трудно до нас добраться.

— Понял! — объявил Роман.

Вместе с Полей вылетел во двор и приказал подать машину.

— Ваша в ремонте! — доложил Петров, появившийся возле буфета, точно черт из табакерки. — УАЗ мой можете взять или «Патриот» начальника штаба.

— Да хоть танк, мать вашу, подайте! — не выдержал Роман. — Лишь бы он ездил.

Через три минуты водитель мчал Романа и Полю по колдобистой дороге в город. «Уазик» подпрыгивал на ухабах и рычал на подъемах. Но упорно двигался к цели.

— Еще немного, — уговаривал Роман то ли Полину, то ли «Уазик».

Одной рукой Роман держал руку Полины, другой — сотовый. Звонил он, разумеется, в больницу. До самого Минздрава был готов добраться, лишь бы Поле оказали лучшую помощь.

— Я с тобой, — обещал Роман девушке. — Ты только держись. Я тебя не брошу.

Она же лишь изредка постанывала и держалась за Романа, как утопающая. А еще — мысленно молилась, чего никогда не делала прежде. То и дело, точно в бездонную яму, проваливалась в небытие. И снова возвращалась в пугающую реальность.

— Вот, мы и прибыли! — объявил Роман где-то за границами сознания Полины.

Потом была больница, люди в белых халатах. Осмотр и капельницы. Облегчение и чувство того, что все обошлось.

Поля еще не знала наверняка, но почему-то была уверена — с ее ребеночком все хорошо. Он такой же сильный и выносливый, как его мать. И оба они переживут все испытания.

— Расслабься и дыши глубоко, — советовал незнакомый женский голос. — Ты умница, так держать. Сейчас немного поспишь, после поговорим.

Роман метался по больничному коридору. Пока не получил от уборщицы отповедь.

— Совсем одурели мужики! — обругала его бабка со шварой. — Ходют туть в грязных ботинках. Хоть бы руки помыл! Детей-то девкам они делать научились, а чистоту соблюдать — нет. А ну, подь за бахилами, амбал недоделанный. Не то покажу!..

Бабка красноречиво потрясла шваброй. Плевать, кто перед ней, тут ее территория.

— Да иду я, — пообещал Роман. — Иду уже…

Роман поспешно ретировался. Не испугался, но восхитился: вот бы его солдатам такую храбрость.

Когда вернулся в коридор, как раз наткнулся на врача, осматривавшего Полину. Загородил проход и потребовал ответа.

— Да не волнуйтесь вы, папаша, — усмехнулась женщина. — И с женой вашей, и с ребеночком все в порядке. Вовремя успели спасти. Ничего, девушка она сильная, здоровая. Полежит пару недель на сохранении, витаминов попьет, понаблюдается, — продолжала врач. — А потом сможет домой вернуться.

Роман практически не слышал слов врача… Открывал и закрывал рот, точно выброшенная на берег рыба, и не верил своим ушам.

Доктор не обращала на поведение Романа внимания. Привыкла. Обычная реакция мужчины, собирающегося впервые познать все прелести родительства. Для них же все, что связанно с беременностью и родами, нечто сродни астрономии. Пожалуй, в существование внеземной цивилизации поверить проще, чем в то, что в хрупким женском организме зародилась новая жизнь.

— Скорее всего, угроза выкидыша была связана с сильным стрессом, — продолжила врач, запустив руки в карманы халата. С лёгкой укоризной всмотрелась в лицо Романа. — Скажите, Полине приходилось нервничать в последние дни?

— Нет, — сказал Роман первое, что пришло в голову. Подумал с секунду и добавил. — Наверное…

— Такие вещи нужно знать наверняка, — предупредила врач. — Вы уж постарайтесь оградить будущую маму от стрессов. Она вам, кстати, кем приходится? Подругой? Гражданской женой? В паспорте отметки нет… Это я к тому, что с узакониванием отношений стоит поторопиться, иначе придётся побегать с документами. Да и не до того будет, когда малыш появится на свет. Или малышка…

Женщина улыбнулась и ободряюще похлопала Романа по плечу. Много она видела отцов и много реакций на известие. Роман показался ей надежным, такие не бросают беременных подруг.

— Поля беременна?! — наконец-то осознал Роман.

— Так она вам ещё не говорила? — догадалась врач. — Жаль, что пришлось испортить сюрприз. Но ничего не поделаешь.

Да уж, сюрприз… Удался на славу. Роману выть хотелось от собственной глупости и недальновидности. Вот почему Поля носила мешковатые вещи. Вот почему не пила алкоголь и лекарства.

Вот почему примчалась к Денису.

— Могу я с ней поговорить? — хмуро спросил Роман.

— Чуть позднее, вечером, — разрешила врач. — Полина сейчас отдыхает.

Вечером Роман снова вернулся в клинику. Несмотря на раздирающие его противоречия, не забыл принести для Полины гостинцы. Зеленые яблоки, сыр, творог и отварную говядину — все как доктор прописал.

Принес и белые розы — вроде бы, они понравились Поле.

Вот только что сказать, не знал. Стоял на пороге палаты и молча наблюдал за девушкой.

Она сидела на кровати и читала женский журнал. Точнее, пыталась — глаза ее то и дело пробегали по одной строчке, но суть прочитанного ускользала, словно песок сквозь пальцы. Какие тут модные стрижки и макияж, когда будущее висит на волоске. Твое и твоего ребенка.

Поля перелистнула страницу, но в этот момент каким-то шестым чувством заметила, что за ней наблюдают. Обернулась и вскрикнула, будто увидела призрака.

— Не пугайся, это всего лишь я, — сообщил Роман. Инстинктивно повернулся той стороной лица, на которой не было шрама.

Но Поля не замечала этого недостатка. Смотрела на Романа, как на судью, и ждала справедливого приговора. Хотела что-то сказать, но пересохшее горло помешало.

— Как самочувствие? — Роман проявил вежливость. — За тобой хорошо ухаживают?

Поля кивнула и выдавила улыбку. Сам ведь оплатил одноместную палату. Наверняка еще и врачам денег сунул, иначе стали бы с ней носиться, как с хрустальной вазой. Даже пол в палате второй раз за сутки вымыли.

— Ну и славно, — заметил Роман.

Неловко взял Полю за руку. В его большой ладони ее пальчики казались лапкой маленькой птички. Такие же тоненькие, хрупкие.

Поля не отняла руки, хотя и была в замешательстве. Как начать разговор? С чего?

— Мне очень жаль, — хрипло произнесла она.

Прижала свободную ладонь к горлу, точно запрещая себе говорить дальше. Потупила взгляд.

— О чем именно ты сожалеешь? — уточнил Роман. — О ребенке? О том, что связалась с Денисом? Или о том, что его нет рядом?..

Полина замотала головой, точно выбрасывая из нее саму возможность мыслить в подобном ключе. Нет, она жалела вовсе не о ребенке. И тем более не хотела, чтобы Денис находился рядом. Лучше никакого отца, чем такой мерзавец и предатель.

Весь день Поля размышляла о другом: вот бы Роман стал отцом ее ребенка…

— Мне очень жаль, — повторила она, — что я не рассказала вам всю правду. Знаю, так было бы правильно. Честно.

Роман шумно вздохнул и кивнул. В глубине души он прекрасно понимал, что толкнуло Полю на ложь. Не желание обелить себя, не природная лживость. А инстинкт самосохранения. Говорят, у матерей он особенно силен.

Выжить любой ценой, спасти потомство — вот что, наверное, вложено в женщину самой природой. А отец должен обеспечить и защитить. Так рассуждал Роман.

И к собственному удивлению отметил, что совершенно не злится на Полину. Скорее на себя самого.

— Мне тоже жаль, — произнес он упавшим голосом. — Жаль, что я не заслужил твоего доверия. По крайней мере, настолько, чтобы услышать все подробности.

Поля желала только одного: провалиться сквозь землю. Краска стыда залила ее лицо, дыхание сбивалось, а слезы подступали к горлу.

Состояние девушки не укрылось от Романа. Помня о предупреждении врача, он боялся расстроить Полю. Старался сдерживаться и не наговорить лишнего.

Но как же трудно молчать о том, что гложет изнутри. Сегодняшний случай разбередил старую рану, обострил чувства и возродил боль.

— Я подставила вас, — всхлипнула Поля. — Мне не пройти медкомиссию, не заменить Матрену. Вы вкладывались напрасно…

Роман притянул ее к себе и стал поглаживать по вздрагивающей спине:

— Вот уж глупости. Беременность — не болезнь. Если позволит здоровье и останется желание, продолжай работать.

Негромкий стук в дверь оборвал разговор. В палату вошла медсестра и, кажется, пожалела, что потревожила пару.

— Не обращайте на меня внимания, — попросила она. — Я только оставлю на тумбочке стакан кефира и тут же уберусь. Боже, счастливые будущие родители — это так трогательно…

Роман прочистил горло. Хотел что-то сказать, но медсестра уже убежала, плотно прикрыв за собой дверь.

Полина оттолкнулась от груди Романа и, округлив глаза, испуганно прошептала:

— Не сердитесь. Сейчас ее догоню и скажу, что она ошибалась.

— Кто сказал, что я злюсь? — недоуменно приподнял бровь Роман. Удержал Полю от бегства, обхватив ее талию: — Не говори ничего, не надо.

— П-почему?.. — от нервозности Полина стала заикаться.

Она так ждала реакции Романа, прокручивала в голове массу вариантов. Тренировалась оправдываться. Подбирала нужные слова.

Но к такому повороту оказалась не готова.

Глава 10

— Я тебе хоть немного нравлюсь? Ты смогла бы меня полюбить… когда-нибудь? — Роман задал один из главных вопросов в собственной жизни. — Понимаю, ты еще не забыла Дениса и все такое…

— И думать о нем не хочу! — порывисто выпалила Полина.

По-детски маленькими ладошками обняла лицо Романа, указательным пальцем коснулась шрамов, улыбнулась. Кажется, запомнила каждую его черту. Запомнила и полюбила, неожиданно для себя самой. Но и не надеялась на взаимность.

— Вы были правы, когда сказали, что Денис для меня умер, — продолжила Поля. — И для меня, и для моего ребенка.

Удивительный, непостижимый мужчина. Неужели он готов простить ей ложь? Больше того — взвалить на себя еще одну ношу? Воспитывать чужого ребенка?

Разве не на это намекал Роман только что?..

— Вас невозможно не полюбить, — призналась Поля, замирая от неожиданных, новых для нее ощущений. — Вы справедливый, добрый, открытый. Настоящий герой. И еще очень красивый…

Поля поражалась своей смелости. Слова, что так долго томились в ее сердце, прорвали плотину из сомнений и бурным потоком пролились наружу.

— И ты очень красива, — с особым трепетом признался Роман в ответ. Положил свои ладони на ладони Поли. Всмотрелся в ее сияющие глаза. — Моя первая встречная… Я пообещал на тебе жениться и хочу это сделать. Ты согласишься?

Поля задумалась. О таком предложении она не могла и мечтать. Но…

Было одно «но», что заставило насторожиться.

— Кому обещали? — уточнила Полина. Врожденная осторожность и приобретенная осмотрительность не позволили ей ответить тотчас.

Роман вздрогнул, запоздало сообразив, что сболтнул лишнего. Ну, кто его просил в такой момент вспоминать о ссоре с Алисой? Почему тот телефонный разговор вообще всплыл в его памяти?

— Разве это важно? — он попытался оправдаться.

— Не знаю, — призналась Поля, осторожно высвобождая руки. — Я совершенно запуталась. Не хочу, чтобы ради меня вы жертвовали свободой. Это неправильно. Вы ведь из-за этого женитесь, правда? Потому, что хотите помочь?..

Поля подтянула колени и положила на них подбородок. Горестно вздохнула. Страхи и сомнения поедали ее изнутри. Не позволяли радоваться.

— Нет, — отрезал Роман. — Вовсе не поэтому.

— Значит, из-за обещания? — продолжила рассуждать Полина.

Не могла поверить, что Роман к ней неравнодушен. Боялась. Зачем ему маленькая, глупая девчонка? Да к тому же беременная…

Поза девушки говорила о закрытости. Поля сидела так, точно скрывала все еще маленький живот. Защищала ребенка от всех возможных угроз и разочарований. А заодно пряталась от Романа.

— Боюсь испортить вам жизнь, — призналась она. — Мама говорит, что я всегда все порчу…

Роману стало до того жаль Полю, что сердце болезненно сжалось. Кем нужно быть, чтобы вбить дочери в голову подобные мысли? Ладно, отчим, он, по крайней мере, Поле чужой человек. Но мать?..

— Ты ничего не испортишь, — возразил Роман.

Протянул руку и коснулся миниатюрной обнаженной ступни Поли. Вовсе не жалость двигала им в тот миг. Скорее желание обладать, быть рядом. Как можно ближе.

— Я сам рос без отца, знаю, каково это, — признался он. — Хочу дать ребенку детство, которого у меня не было. Не допущу, чтобы ты, как моя мать, трудилась от зари до зари ради того, чтобы прокормить малыша. Одеть, купить игрушки, дать образование.

Появление Поли в его жизни заставило Романа заново посмотреть на прошлое. Оглянуться и многое понять.

— Вы не обязаны расплачиваться за чужие ошибки, — не по возрасту мудро заметила Поля. — Это я доверилась не тому человеку, мне и отвечать.

Она все еще верила, что Роман станет хорошим отцом. Своему ребенку. А сможет ли полюбить чужого? Не станет ли, как ее отчим, попрекать каждым куском хлеба?

«Нет, Роман Николаевич не таков, — возражала Поля себе же. — Он хороший. Это я плохая…»

В тот момент чувствовала себя так, будто стояла на подиуме обнаженной. А тысячи людей тыкали в нее пальцем и упрекали. В том, что забеременела. В том, что испортила жизнь Роману. Мысленные картины были настолько реальны, что Поля начала дрожать.

— Ты мне больше, чем нравишься, — поспешил с заверениями Роман. — Наверное, я всегда о такой мечтал. И нечаянно встретил. Выходи за меня. Обещаю, что никогда не упрекну за прошлое. Буду воспитывать твоего ребенка как собственного. Ни ему, ни знакомым не скажем про настоящего отца. Денису тоже не скажем. Если ты, конечно, не против.

Поля удивленно похлопала глазами. Не ослышалась ли она? Неужели Роман действительно этого хочет? Жениться и вместе воспитывать ребенка?

— Я не против! — почти выкрикнула она. — Клянусь, что постараюсь стать идеальной женой. Буду делать все, что скажете.

— Вот это уже лишнее, — возразил Роман. — Оставайся такой, какая есть. Именно такой ты мне и нравишься. Не меняйся никогда. И перестань называть меня на «вы».

Поля кивнула и шмыгнула носом. Голова ее шла кругом от новостей и признаний. Счастливые эмоции просо зашкаливали.

— Хорошо, Роман, — она произнесла его имя, точно пробуя на вкус. Смакуя каждую букву, ощущая языком чувственный привкус.

За это она получила награду: поцелуй, легкий, точно прикосновение лепестка ромашки. Такой же нежный, почти невесомый. И в то же время огромный по значению.

— Теперь отдыхай, набирайся сил, — попросил Роман. — Доктор запретила тебе волноваться.

— Мне кажется, малышу нравятся хорошие новости, — поспорила Поля. — От них плохо не станет, только хорошо.

Через две недели Полину выписали из больницы. Еще через одну — состоялась скромная свадьба.

Поля не настаивала на шикарном торжестве, Роман тем более. Расписались они в городском ЗАГСе без всякой помпы. На невесте был скромный наряд из голубого шелка. В руках — букетик из васильков. А на лице — счастливая улыбка.

Роман явился на бракосочетание в парадной форме, которая, к слову, ему очень шла. Рядом с хрупкой, юной невестой, похожей на изящную статуэтку, полковник Казанцев смотрелся глыбой — массивной, крепкой, непоколебимой.

— Уважаемые невеста и жених! Сегодня — самое прекрасное и незабываемое событие в вашей жизни… — затянула положенную речь сотрудница ЗАГСа.

Роман и Поля почти не слышали слов, улавливали лишь общий посыл. Они готовы посвятить жизни друг другу. Счастливы создать семью и растить детей.

— Да, — кротко, но уверенно ответила Поля на вопрос регистратора.

Подала руку Роману и почувствовала исходящее от его пальцев тепло. Ей тут же стало уютно и спокойно, точно внутренняя сила передалась через прикосновение.

— Да, — вторил невесте жених уверенным, звучным тоном.

— С вашего взаимного согласия, выраженного в присутствии свидетелей, ваш брак регистрируется, — монотонно произнесла регистратор.

Роман надел на безымянный пальчик Поли золотое колечко. Зазвучала торжественная музыка. Послышались негромкие, но дружные аплодисменты немногочисленных гостей и свидетелей.

На свадьбу пришли лишь самые близкие друзья пары. Матрена, Агриппина и сослуживцы Романа. Приглашать родственников и знакомых не стали. Мамы тоже не прибыли.

Антонина Львовна еще пребывала на курорте, а после известия сына вообще объявила, что придется продлить курс лечения. Разумеется, хрупкое здоровье не помешало маме высказать Роману все, что она думает об этом браке.

— Ты идиот, Ромка, — объявила Антонина Львовна. Схватилась за сердце, хотя сын и не мог видеть этого жеста. — Только идиот мог жениться на беременной, глупой девке.

— А глупая-то она почему? — не понял Роман.

— Потому что залетела не пойми от кого, — безапелляционно провозгласила мама. — Хотя в находчивости ей не откажешь. Сумела-таки найти осла, который прикроет ее грех.

Было еще много ругательств и укоров. Но Роман достойно выдержал словесную атаку и умело парировал удары. Антонина Львовна капитулировала, но пообещала проведать молодых. Как только подлечится, так и сразу.

По настоянию Матрены и Гриппы Поля тоже позвонила родительнице. Но на свадьбу не пригласила. Сказала лишь, что нашла свою судьбу в чужом городе, жива и счастлива.

— Хм… — задумалась в ответ Валентина. — Выходит, зря я тебя ругала. Достались тебе все ж мои гены. Не прогадала, нашла, как вывернуться из ситуации. Подумать только, настоящий полковник!

— Никакого расчета в моих поступках не было, — чуть не плача от досады, возразила Полина. — Зря я тебе позвонила.

— Конечно, когда припекло, про мамку вспомнила, — фыркнула Валентина. — А как зажила богато, так нос воротишь.

— Это ты от меня отвернулась, — напомнила Поля и положила трубку.

Мысленно отругала себя за слабость. Зачем вообще звонила матери? Неужели ждала, что та смилостивится или попросит прощения? Все это детские пустые мечты.

Но разговоры, какими бы неприятными они не были, остались в прошлом. Сейчас Роман и Поля принимали поздравления и искренне верили, что все сбудется.

Отметили торжественное событие все в том же буфете в воинской части. Гриппа и Матрена расстарались и наготовили столько закуски, что хватило бы на целую роту солдат.

— Ничего, что не съедите — домой заберете, — предупредила буфетчица Полину. — Вам, поди, не до готовки будет.

Невеста покраснела и привычным жестом обхватила живот.

— Врач не разрешила близость, — сказала едва слышно. — Роман, наверное, расстроен.

— Переживет, — решительно заявила Гриппа. — Сильнее соскучится по женской ласке. А еда все равно пригодится. Отдохнешь подольше.

Полина не оставила затеи продолжить работать и намеревалась сменить Матрену на ее боевом посту. Роман согласился, хотя и дорожил здоровьем супруги.

Пусть близость для молодых под запретом, гости не позволили им отказаться и от поцелуев. Тосты и выкрики «горько!» звучали до позднего вечера. У Полины даже губы слегка припухли.

Последней молодых поздравляла Гриппа. Утирая платочком выступившие слезы радости, произнесла:

— Семейная жизнь состоит из мелочей. Она, как гирлянда разноцветных, светлых и пасмурных дней, ссор и примирений, улыбок и вздохов. И только от вас зависит, чего будет больше. Будьте благоразумны, любите друг друга и уважайте. И помните, что рядом есть добрые друзья.

После этого жениху и невесте позволили покинуть буфет. Под улюлюканье и многозначительные наставления друзей Роман подхватил Полю на руки и вынес во двор, где их поджидало такси.

— Я верю, что все пожелания гостей сбудутся! — объявил Роман.

В этот день Поля вошла в квартиру уже не гостьей, а полноправной хозяйкой. Под руку со своим мужем. И пусть им пока не позволили близость физическую, родство духовное они прочувствовали в полной мере.

— Наверное, мне пока стоит ночевать в своей комнате, — предложила Поля.

— Ну, уж нет, — возразил Роман. — Спать мы будем в одной кровати. Пока только спать.

Полина не отказала и нисколько не пожалела об этом. Оказалось, объятия и легкие ласки могут доставить несказанное удовольствие даже беременной. Еще больше радости принесли разговоры.

— Ты веришь в судьбу? — спросила Поля. — В то, что все в нашей жизни предначертано?..

Роман прижал ее крепче и поцеловал в макушку. Вздохнул и признался:

— Когда-то гадалка нагадала мне двоих детей. Мальчика и девочку. Я долго не верил. А сейчас, кажется, предсказание стало сбываться…

Полю немного удивило его замечание. Что такого странного в обычном на первый взгляд предсказании? И почему Роман в него не верил?

— Ты расстроен из-за того, что гадалка не сказала о том, что у твоей жены будет ребенок не от тебя?

— Никак нет! — отчеканил Роман. — Глупости все эти гадания. У тебя будет мой ребенок, и хватит об этом.

Глава 11

Слову своему Роман остался верен. Никто в части не узнал, что ребенок Поли от Дениса Симакова. Все искренне верили, что полковник Казанцев охмурил молодую девчонку. Не просто же так она ночевала у него столько дней.

— Как вовремя ей исполнилось восемнадцать, — насмешливо заметил однажды подполковник Иванов. — Если бы не это, вместо свадебки мог бы в прокуратуре отписываться. А то и на суде отвечать.

Начальник штаба довольно близко сдружился с Романом, но напрасно решил, будто ему позволено все. От одних хамских намеков Казанцев мог прийти в ярость: его дом и семья — его крепость и сила. Никому не позволено задевать их.

Тем более обижать Полину и делать гнусные намеки.

— Даже если бы моей жене не исполнилось восемнадцати, я не оказался на скамье подсудимых, — парировал Роман. — Но ты бы об этом не узнал. Потому что если бы в моем штабе нашлась крыса, способная донести, ты слетел бы с места быстрее, чем успел дернуться.

Роман тоже умел делать намеки. И не мог позволить, чтобы вокруг будущего ребенка или его матери ходили грязные сплетни. Ради семейного счастья готов был заткнуть рот любому, даже самому высокопоставленному знакомому.

— Прости, не думал, что ты так отнесешься к шутке, — спасовал Иванов.

В кабинете командира они находились вдвоем. И все же подполковник стал оглядываться, точно ища защитника. Или того, кто поддержит.

— Офицеры не шутят подло, — глухо, угрожающе рыкнул Роман. — Следи за солдатами и документацией, а мою личную жизнь оставь мне.

Иванов поспешно согласился. Но зло затаил. Покинув кабинет командира, промокнул вспотевший лоб носовым платком и погрозил закрытой двери кулаком.

— Ничего, я тоже кое-что могу, — произнес с шипением. — Недолго тебе молодухой наслаждаться.

Поля всего этого не знала и жила в счастливом неведении. Огражденная от сплетен и злословия могучей спиной мужа. Если и ловила недовольные взгляды Маринки или работниц столовой, улыбалась в ответ, своим радушием, как щитом, ограждаясь от недругов.

Женщинам не оставалось ничего другого, как поздороваться с женой командира части или ответить вежливым кивком на ее приветствие.

— Так их, девочка, — поддерживала помощницу Матрена. — Нечего тебе стесняться. А эти, пусть завидуют молча.

Буфетчица вовсю готовилась к отъезду. Продала домик за бесценок, а вещи сложила у подруги Гриппы. Отдала Полине последние наставления.

— Пока в декрете будешь, место под присмотром держи, — предупредила мудро. — Иначе обратно не получишь. Пусть Роман Николаевич лучше старушку какую возьмет вроде меня — три дня до пенсии.

— Хорошо, постараюсь, — весело обещала Поля.

Будущего она больше не боялась, потому советы Матрены казались ей лишними. Ну и что, что в буфет другую работницу возьмут. В столовую устроится. Или в город станет ездить — на подработку. К тому же муж посоветовал получить образование. В городе кулинарное есть, вот туда и подаст документы. А там, может, и свой буфет откроют, не надо будет с ЧП-шниками договариваться.

В общем, жизнь Поли окрасилась в розовые тона. Муж буквально носил на руках, дом — полная чаша. Ребеночек здоров. О чем еще можно мечтать?..

— Маме твоей, случаем, привет не передать? — поинтересовалась Матрена перед отъездом.

Похоже, она искренне думала, что Валентина облагоразумится, примет дочь и будущего внука.

Поля в это не верила, но не стала разочаровывать добрую женщину:

— Передайте, хотя это и не обязательно. У них с отчимом Светлана на первом месте, она роднее.

Говорила Полина без злости и даже без обиды. Просто констатировала факт. Если до беременности еще пыталась стать для матери и отчима нужной, значимой, то сейчас и пытаться не хотела. Отрезала от себя родственников, как ампутируют больную конечность.

— Зато у тебя муж вон, какой, — не растерялась Матрена. — Не забывай меня, звони. Как получится, в гости выберись.

На этой дружеской ноте Поля с ней рассталась. Искренне надеясь, что не навсегда. За короткий срок Матрена стала для нее другом и наставницей.

Расставание с родной матерью Полину не тяготило. Но если с Валентиной ей удалось избежать встречи, то с Антониной Львовной — нет. Родительница Романа явилась нежданно и повела себя так, что у невестки не осталось сомнений — ее появлению в семье Казанцевых не рады.

— Вот значит, как выглядит современная кукушка? — такой фразой встретила Полю свекровь.

Осмотрела с головы до ног, презрительно поморщилась. Не спрашивая разрешения, вошла в квартиру и втащила чемодан на колесиках. Судя по объему — прибыла Антонина Львовна надолго.

Поля тотчас узнала незваную гостью, хотя всего однажды видела на стареньком фото. Узнала и поняла, как сильно влипла.

— Роман еще не пришел с работы, — намекнула Полина.

— Вот и славно, — наигранно-ласково пропела Антонина Львовна. — Поговорим наедине, обсудим сложившуюся ситуацию. Если найдем общий язык, встречать сына ужином буду я.

Сказать, что Поля обалдела от подобного заявления, значит, промолчать. Она смотрела на Антонину Львовну и не верила, что эта женщина воспитала такого сына.

Меж тем мать Романа прямо в ботинках протопала по свежевымытому Полей полу, уселась на диван и небрежно закинула ногу на ногу. Выглядела она весьма эффектно, несмотря на возраст. Блондинистые волосы уложены в аккуратную прическу, на лице — неяркий дневной макияж, наложенный опытной рукой. Брючный костюмчик идеально сидит на худощавой фигуре. Острые, точно лезвия ножа, карие глаза с упреком смотрят из-под очков в роговой оправе.

Никаких следов прогрессирующей болезни. Даже намека нет на немощность.

— Я не уйду от Романа, — отчаянно заявила Поля. — По крайней мере, по своей воле. И по вашей — тоже.

Всего несколько минут понадобилось Антонине Львовне, чтобы понять, что за внешней хрупкостью Полины скрывается несгибаемая воля. Тем интереснее предстояла борьба.

— Конечно, не уйдешь, ты к нему намертво присосалась, — заявила женщина. Лицо ее исказила улыбка, больше напоминавшая хищный оскал. — Нашла больную точку и надавила. Мой Ромочка одурел настолько, что повысил голос на мать. Такого прежде никогда не случалось…

Поля взяла стул и села напротив гостьи. Пусть та смотрит зверем, надо выдержать. Если сдаться сейчас — мама непременно настроит сына против.

— Послушайте, я не хочу с вами ссориться, — примирительным тоном сообщила Поля. — Понимаю, мое появление стало для вас полной неожиданностью. Но ваш сын взрослый умный человек, он сам сделал свой выбор. Я никакая не пиявка, как вы хотите меня представить. И не буду висеть у мужа на шее камнем. Я и сейчас работаю.

— Пф!.. — Антонина Львовна сделала жест рукой, точно отгоняла насекомое. — Тоже мне, подавальщица в буфете. Да ты хоть знаешь, какие девушки были у моего Ромы? Вот Алиса, к примеру. Умница, красавица, модель с большим будущим. Из хорошей семьи. А ты, родителям и то не нужна.

Антонина Львовна знала, на что давить. Прежде чем приехать к сыну основательно подготовилась к разговору. Специально застала невестку в одиночестве.

— Не знаю, что за Алиса, — как можно равнодушнее отозвалась Полина. — Роман никогда про нее не рассказывал. Если бы любил ее, не женился на мне.

Этот вполне весомый аргумент показался Антонине Львовне фальшью.

— Роман поссорился с Алисой, вот и бросился на первую встречную, — высказала она обвинительно, Поправила очки и добавила: — На тебя. Он всегда был таким, защитником сирых и обездоленных. Вот и решил поиграть в героя. Приютил у себя брошенку. Только долго ли выдержит? Не пожалеет ли о своем решении? Подожди, вот начнутся пеленки, распашонки, памперсы и бессонные ночи — опомнится. Начнет на работе задерживаться. Любовницу заведет.

Поля слушала и каждое слово ощущала, точно пощечину. Но самое страшное в том, что мать Романа озвучивала ее тайные страхи. Хоть Поле немного лет, наслушалась она жизненных историй. Как уходили из семьи приличные на первый взгляд мужчины. Бежали от бытовых проблем и от маленьких детей.

А ведь ребенок Роману чужой. Не станет ли он для него обузой? Как и сама Полина…

— Роман не такой, — Поля ухватилась за эту мысль, как за спасительную. — Вы же его мать, должны это знать.

Такой ответ совершенно не понравился свекрови. Да как эта девчонка смеет делать такие намеки?!

— Я прекрасно знаю сына, — произнесла Антонина Львовна, чеканя каждое слово. — И понимаю: ты ему не пара! Только жалость толкнула его на женитьбу. Если бы в тебе была хоть капля уважения, ты бы не согласилась.

Полина держалась из последних сил. К своему ужасу почувствовала легкое головокружение и тошноту. Но не доставила свекрови радости увидеть ее подавленной.

А та все говорила, убеждала, что брак Поли с Романом — ошибка.

— Вам нужно расстаться, — утверждала она. — И как можно раньше. Пока этот фарс не затянулся.

«Роман действительно не говорил мне о любви, — задумалась Полина. — И я тоже. Так может быть, в словах этой женщины есть доля правды? Я и мой ребенок — мы действительно испортим Роману жизнь?..»

Ко всему прочему Полину беспокоило частое упоминание об Алисе. Кто такая эта девушка? Почему свекровь говорит о ней так, будто Роман в нее влюблен?

Правда ли это?.. Ведь Роман — тогда, в больнице — тоже что-то упоминал о первой встречной. И про спор. Может ли это быть связано с той самой Алисой?..

— Вы напрасно пытаетесь меня убедить, что я вышла замуж по ошибке, — перебила поток речей свекрови Полина. — Давайте на этом закончим. Мне еще ужин готовить. И пол подтирать — заново.

Полина многозначительно посмотрела на уличную обувь свекрови и непроизвольно нахмурилась. И эта женщина говорит об уважении? Разве сама не видит, что натворила?

— Поломойки и кухарки сейчас не в цене, — хохотнула Антонина Львовна. — Да и брошенок с детьми пруд пруди. И не хмурь на меня брови, три полы, раз больше ничего делать не умеешь.

— Я не брошенка!.. — охнула Полина.

— Разве? — коварно улыбнулась свекровь. — Почему же вышла замуж не за отца ребенка, а за моего сына? Надеюсь, твой бывший не был алкоголиком или наркоманом?

Полина прикрыла рот дрожащей ладошкой и медленно опустилась на стул, с которого только что поднялась. В ее глазах дрожали слезы. Она все могла понять. И то, что Роман рассказал матери о ее уходе из семьи, об отношениях с матерью и отчимом. Но зачем же сказал, что ребенок не от него?

Ведь Роман поклялся, что никто об этом не узнает. Обещал, что будет растить ребенка как своего…

— А ты думала, я не узнаю? — хмыкнула свекровь. — Послушай сюда, я буду настолько щедра, что оплачу медицинские расходы. Еще и на жилье добавлю, есть у меня в заначке. Роме скажешь, что случился выкидыш. А потом и брак расторгнем. За это еще деньжат добавлю. Соглашайся, это весьма щедрое предложение.

— Я. Не буду. Избавляться. От ребенка! — объявила Полина. — И Романа не брошу!

Она не разговаривала, кричала, точно раненая волчица. Спрятала лицо в ладонях и метнулась в спальню. Захлопнула и заперла дверь.

Черт с ним, с ужином. Пусть полы останутся грязными. Даже если Романа это расстроит. Пусть сам разбирается со своей мамой. Полина больше видеть ее не могла. Тем более не могла слышать ее гнусных предложений.

Глава 12

Приезд матери стал неожиданностью и для Романа. Конечно, она знала о свадьбе и даже собиралась навестить молодых. Но не сказала когда.

В тот день Роман вернулся домой поздно, по обыкновению разулся в прихожей. По дороге в туалетную комнату позвал:

— Полечка, женушка, не спишь?

Ему нравилось называть ее так. Именно, женушка, не жена и не супруга. Что-то милое было в этом слове, теплое и невероятно нежное.

Еще больше радости доставляло ощущение того, что дома ждут. Ноги сами убыстряли ход. А в голове крутились положительные мысли. Возникало желание насвистывать себе под нос, а по утрам — улыбаться отражению в зеркале.

Сегодня Поля не ответила.

Зато из кухни выплыла мама. Вокруг ее стройной талии был повязан фартук, в руке — лопатка.

— Здравствуй, сынок, — приветливо поздоровалась Антонина Львовна. — Я тут твои любимые оладьи пеку. Хочешь?

Роман застыл в прихожей и удивленно потряс головой. Уж не ошибся ли дверью? Или временем. Мама уже лет десять не готовила для него оладьи.

— Вот так сюрприз, — присвистнул Роман. — Не ожидал твоего приезда. Почему не позвонила?

— Я звонила, на рабочий, — улыбнулась мама. — В штабе сказали, что ты уехал по делам в город и вернешься поздно. Не могла же я сидеть на вокзале и ждать, пока ты за мной приедешь. Взяла такси и прибыла сама. Ты не рад?

— Почему же… — задумчиво протянул Роман.

Позволил матери усадить себя за стол. С недоумением смотрел, как на его тарелке появляются оладьи и клубничный джем. Хорошо, хоть мама слюнявчик не вздумала повязать, как младенцу. Что вообще на нее вдруг нашло?

Ответ был очевиден.

— Где Полина? — спросил Роман. — Вы уже познакомились?

Что-то тут нечисто, он мог бы в этом поклясться. Полина всегда встречала его с работы. Каждый вечер они вместе пили чай, обсуждали дела и общих знакомых. И вдруг все изменилось…

— Утомилась она, у беременных это бывает, — многозначительно произнесла Антонина Львовна. — Привыкай, скоро у нее на тебя вообще не останется времени. Ешь оладушки.

Роман посмотрел на мать, точно пытаясь по ее лицу прочесть, насколько все плохо. Неспроста эти оладушки, ох, неспроста.

— Что ты ей сказала? — насторожился Роман.

— Ничего особенного, — мама не собиралась сдавать позиций. — Поболтали немного о том, о сем. Потом она почувствовала дурноту и ушла спать. Пришлось мне готовить тебе ужин.

— Не верю, — объявил Роман. — Мама, я думал, вопрос о моей женитьбе исчерпан. Надеюсь, ты не наговорила Поле лишнего. Врач запретила ей волноваться.

Отставив тарелку, он поднялся из-за стола. Мама разочарованно громыхнула лопаткой о стол и заявила:

— Как ты можешь променять мать на чужую девчонку?! Разве не видишь, что я искренне желаю тебе счастья?

— Если так, то ты не будешь мешать мне жить, — парировал Роман.

— Хорошо, только потом не говори, что тебя не предупреждали, — посоветовала Антонина Львовна. — Я пойду спать. Так как твоя женушка не озаботилась приготовить комнату, пришлось все делать самой. Когда ублажишь свою девчонку, все же поешь. Одной глупой страстью сыт не будешь.

— Спокойной ночи, мама, — выдохнул Роман. — Поговорим утром. Может быть, к тому времени ты немного остынешь.

Осторожно подошел к спальне, заглянул внутрь. Полина лежала на краю кровати, подтянув колени к груди и уткнувшись в них носом. Дышала ровно, но Роману отчего-то показалось, что она едва сдерживает рыдания.

— Не плачь, прошу тебя, — охнул Роман. Присел рядом, стал растирать спину. — Не ждал от мамы подобной выходки. Я так надеялся, что ты ей понравишься, как мне — с первого взгляда.

Поля развернулась к нему лицом, откинула со лба прилипшую прядь.

— Самое ужасное в том, что я ее понимаю, — произнесла сдавленно. — Ни одной матери не захочется такой жены для сына. Но то… что она предложила, это слишком.

— Что же? — деловито уточнил Роман.

Полина вкратце описала суть разговора, сдерживаясь, впрочем, от особо резких выражений. И все же Роман пришел в шок. Мать казалась ему мудрой, справедливой женщиной. Что вдруг на нее нашло?

— Я поговорю с ней утром, — пообещал он. — Обещаю, она больше не станет тебя донимать. У нее на самом деле доброе сердце. Когда узнает тебя получше, непременно смирится и примет в семью.

Кажется, Роман искренне верил в то, что говорит. Как хороший сын, он и подумать не мог иначе. Понимал, конечно, что у матери не сахарный характер. Но знал и другую ее сторону — положительную.

Роман еще помнил, как Антонина Львовна работала на двух должностях, чтобы дать ему возможность получить образование и ни в чем не нуждаться.

— Если бы твоя мама приехала раньше, когда ты хотел, чтобы я за ней ухаживала, никакой свадьбы вообще не было, — уверенно заявила Поля. — Не думаю, что она когда-нибудь смирится с твоим выбором.

Поле было до того больно это признавать, что вопреки желанию казаться взрослой, рассудительной, нижняя губа предательски дрожала. Совсем как у маленькой девочки, обиженной сверстниками в песочнице.

— Смирится, у нее нет выбора, — Роман попытался разрядить обстановку. — Завтра же куплю ей билеты на какой-нибудь курорт и провожу на поезд. Не хочу, чтобы из-за ссор что-нибудь случилось с нашим малышом.

Роман положил руку на живот Полины и улыбнулся. Он говорил и вел себя так, что невозможно было сомневаться — ребенок не чужой для него. Хотя и зачат другим мужчиной.

— Понимаю, вы с матерью очень близки, — Полина решилась затронуть опасную тему, — но зачем ты рассказал ей?

— Я не мог ей соврать про беременность, — сник Роман. — И дело вовсе не в нашей с матерью близости. На то есть другая причина…

— Что за причина? — задумалась Полина.

Роман поморщился, точно почувствовал острую боль. Отвернулся и, глядя на стену, признался:

— В детстве я переболел свинкой. Очень сильно, едва выходили. После этого иметь своих детей я не могу. Как ты понимаешь, мама об этом знает.

А еще об этом знала Алиска. И ее этот факт вполне устраивал. Подружка даже радовалась, что может заниматься сексом без последствий. Бывшая Романа относила себя к так называемым чайлдфри и не горела желанием заводить детей. Романа это устраивало.

Пока он не встретил Полину.

Ее желание во что бы то ни стало родить ребенка восхитило его. В этой хрупкой девчушке было столько внутренней силы и света, что Роман острее осознал свою ущербность. Единственное, что он смог предложить Поле — это принять ее ребенка.

Нет, даже не так. Роман хотел этого ребенка не меньше Полины. Словно чувствовал некое родство, близость. У него появился шанс стать отцом, и он не мог его упустить.

— Прости, я не знала… — Полина положила узкую ладошку на его широкую спину. Уткнулась носом между лопаток и потерлась, точно кошечка.

— Надо было рассказать тебе сразу, — сообщил Роман. — Тогда бы не возникло этого недоразумения.

Он пытался говорить спокойным, ровным тоном. Но Поля чувствовала в его голосе некий надрыв. Невозможность иметь детей нанесла Роману больший удар, чем он хотел показать.

— Может быть, все не так плохо, — предположила она. — Сейчас много хороших врачей, новых лекарств. Вдруг еще не все потеряно?

— Может быть… — эхом отозвался Роман.

Не стал говорить, что уже занимался этим вопросом. Трижды получил неутешительный диагноз и бросил это бестолковое занятие, ходить по клиникам.

Алиса поддержала его в этом. Всячески убеждала, что он вполне полноценный мужчина, а ей детей не хочется вовсе. Это же столько труда и никакой отдачи. Ни тебе прогулок допоздна, ни тусовок с подругами, одни проблемы.

Полина вела себя иначе. Старалась не показать, как сильно расстроена. Ведь она всегда мечтала о большой дружной семье. Такой, какой у нее никогда не было. И пыталась вселить надежду в Романа.

— Помнишь ту гадалку, о которой ты мне рассказывал в первую ночь? — задумчиво произнесла она. — Что, если ее предсказание — правда?

— Ты все еще веришь, что в этом мире случаются чудеса? — недоверчиво переспросил Роман.

Поля обняла его крепче. Положила голову на плечо и прошептала в самое ухо:

— Я верю в то, что чудеса делаются своими руками. И есть люди, которые добрее и могущественнее волшебников из сказок. Как Агриппина.

— Да уж, ее упорству и энергичности можно позавидовать, — поддержал Роман. — Хорошо бы в ее возрасте чувствовать и вести себя так же. Знаешь, я ведь предлагал ей продать дом и перебраться в часть. Хотел предложить ей место буфетчицы, когда Матрена уедет. Тогда я еще не знал, что появишься ты…

Поля улыбнулась. От признаний Романа вновь обрела душевное равновесие. Пусть Антонина Львовна бесится. Главное, что Роман поддерживает ее и не собирается отказываться от ребенка.

— Агриппина не согласилась? — догадалась она. Дождалась утвердительного кивка Романа и добавила: — Матрена считает ее странной. Наша Гриппа живет по собственным законам. И ни за что не покинет место, где была счастлива с мужем. Говорит, там, в старом домишке, все еще обитает его дух.

— Тебе тоже нравится деревенская жизнь? — почему-то спросил Роман. Переместил Полю себе на колени и дурашливо пощекотал под коленкой: — Смогла бы по утрам кормить кур, а по вечерам доить коров?

Поля хихикнула и поспешно зажала рот ладонью. Не хотела еще больше сердить свекровь — она наверняка и без того в бешенстве. Ведь Роман не послушал ее совета и не отказался от жены и чужого ребенка.

— Смогла бы, — уверенно заявила Полина, — но при условии, что ты бы заготавливал сено и рубил дрова.

Роман смотрел в ее смеющиеся глаза и не верил собственному счастью. И как он прежде мог считать красивой Алису? Разве может быть что-то прекраснее естественности и молодости?

— Я люблю тебя, — произнес Роман прежде, чем успел передумать.

Лицо Поли удивленно вытянулось. Но первое наваждение быстро спало, и улыбка засияла с прежней силой.

— И я тебя, — произнесла Поля. — Ради нашего счастья обещаю поладить с твоей мамой. Может быть, она и правда смирится, когда узнает меня поближе?

Утром, прежде чем Полина поднялась с постели, Роман серьезно поговорил с матерью. Попросил не обижать Полину и не разрушать их брак.

— Что, уже нажаловалась? — хмуро переспросила Антонина Львовна. — Наверняка насочиняла всяких небылиц…

Роман строго посмотрел на мать и не удержался от вопроса:

— На что именно должна была пожаловаться Полина? Ты сказала или сделала что-то такое, о чем мне следует узнать?

Антонина Львовна смутилась. Выходит, Полина не рассказала о ее щедром предложении? Иначе Роман бы наверняка упомянул об этом…

— Мать не такая стерва, как кажется твоей жене, — такой ответ Роман услышал на свой вопрос. — Надеюсь, из дома меня не выгоните? Позволите пожить пару дней?

— Конечно, мама, — согласился Роман. — Мы с Полиной уважаем и ценим тех, кто уважает и ценит нас.

Антонина Львовна намек поняла. Вела себя вежливо и старалась лишний раз не смотреть в сторону Поли — чтобы не злиться.

А пока невестка и сын потеряли бдительность, просчитывала в уме варианты. Присматривалась, размышляла.

Глава 13

Не то Антонина Львовна опомнилась, не то на нее так повлиял разговор с сыном, но Полю больше не терзала разговорами. Она ее просто не замечала. Проходила мимо невестки, точно мимо пустого места. Не здоровалась и усердно делала вид, будто сын ее живет один.

Поля радовалась и этому. И втайне ждала, чтобы женщина поскорее съехала. Сказать о своем желании Роману не решалась, боясь рассорить мужа с его матерью.

Но полковник Казанцев и сам чувствовал, как нарастает напряжение в семье. Потому нашел лучший выход из ситуации — купил для мамы путевку в Гагры.

— Пока твое жилье не освободили квартиранты, подышишь свежим морским воздухом, — радостно объявил Роман. — Сходишь на массаж, попьешь минералочки.

Антонина Львовна приняла путевку. Посмотрела так, точно держала в руках дохлую мышь, а не подарок от сына.

— Прогоняешь? — спросила обиженно. — Это она тебя против меня настроила?

Женщина кивнула в сторону кухни, где Полина готовила ужин. Невестка так и не удостоилась чести быть названной по имени. Иначе как «она» свекровь ее не величала.

— Мне очень жаль, что ты так и не приняла Полю, — сообщил Роман. — Я очень тебя люблю и благодарен за все, что ты для меня сделала. Но и жену люблю. И с нетерпением жду появления наследника.

— Чужого!.. — фыркнула мать.

— Хватит! — резче, чем собирался, громыхнул Роман. — Ты сама говорила, что если обзаведусь женой, смогу усыновить ребенка. Если захочу. Так чем ребенок Полины хуже, чем малыш из детдома?

Антонина Львовна вжала голову в плечи. Как черепаха, она хотела бы спрятаться в панцире и не замечать того, что происходит вокруг.

Одно дело рассуждать об усыновлении. Думать, что станешь бабушкой какой-то сиротке. И совсем другое — видеть, как в квартире сына хозяйничает беременная женщина. Чувствовать растерянность и злость. Понимать, что теряешь сына.

И при этом никакой возможности исправить это упущение.

— Она мне не нравится. И не понравится никогда, — безапелляционно заявила Антонина Львовна. — Вот Алиса!..

— Ты с ней даже не встречалась! — охнул Роман. — Да и рассказывал я о ней не так много. Брось, мама, ты придумала себе образ идеальной невестки и примеряла его на мою бывшую. Но если Поля тебе не нравится, то от Алисы ты была бы в настоящем шоке.

— Не думаю, — упрямо возразила Антонина Львовна.

Мать и сын разговаривали на повышенных тонах. Поля не могла их не услышать. Даже если бы зажала уши, все равно уловила суть разговора.

С приездом свекрови ее семейное счастье стало распадаться на куски. Каждый день стал испытанием на прочность. Поля шла домой на негнущихся ногах и мечтала, чтобы поскорее закончился вечер. Столько презрения она не могла вынести.

Только в объятиях мужа забывалась. Но утром все начиналось заново.

— Как хорошо, что у меня свекрови не было, — каялась Поле Гриппа. — Это я сейчас такая смирная. А в молодости порывистой была, горячей. Не дала б этой гадюке кровь мою пить.

— Не драться же мне с ней, в самом-то деле… — рассуждала Полина. — Главное, чтобы Роман ее не слушал.

Поддержка Агриппины была для девушки неоценима. Хотя старушка приезжала не так часто — дороги размыло, старенький «Москвич» не мог пробраться на ухабах.

— Пока муж за тебя — терпи, — советовала молодой подруге Гриппа. — Доля наша, видать, такая. Женская…

Полина вняла совету и ждала, пока свекровь наиграется и покинет квартиру сына. Но один случай заставил чашу терпения переполниться и выплеснуться через край.

В тот вечер Полина пришла домой раньше Романа. Того задержали в штабе, что случалось не так уж редко.

Каково же было удивление Поли, когда в прихожей она заметила чудной женский плащ — ярко-алый, вычурного фасона. В углу валялись небрежно сброшенные сапожки на шпильке и зонт-трость.

Приторно-сладким ароматом французских духов пропиталась, кажется, вся квартира.

«Не паникуй, — попыталась успокоить себя Полина. — Может быть, к Антонине Львовне зашла подруга. Или знакомая».

Надежды не оправдались. На кухне вместе со свекровью пила чай перманентная блондинка, чем-то напоминавшая Мерлин Монро. Такая же высокая грудь, обтянутая дорогим шелком. Взгляд с поволокой. Нога закинута на ногу и в разрезе юбки виднеется кромка кружевного чулка.

Весь внешний вид незнакомки говорил о самовлюбленности и эротизме. В брошенном на Полю взгляде читалось пренебрежение.

— Это и есть жена Романа? — вопрос был обращен к Антонине Львовне. Так, словно Полина была ничем иным как прилипшим к полу грязным пятном.

— Увы… — развела руками свекровь. — Видишь, Алисочка, с чем меня вынуждают мириться?..

Женщины обменялись сочувствующими взглядами.

Полина пришла в ярость. Так вот, значит, какую месть приготовила свекровушка? Решила снова свести Романа с бывшей? Не бывать этому!

— Интересно, мой муж знает о гостях? — вслух задумалась Полина. Не демонстрировать злость, показалось ей лучшим решением. Раз они делают вид, что не замечают, она поступит так же. — Думаю, для него это станет неприятным сюрпризом.

Но как же трудно выполнить задуманное. Рядом с этой кокеткой Алисой Полина чувствовала себя деревенской курицей. Ощипанной и толстой.

— Он будет мне рад, — уверенно заявила Алиса. Повела плечиком, позволяя бретельке платья сползти с плеча. — Уж я-то знаю, как доставить ему радость.

Поле показалось, что у нее начинает закипать кровь. Да как эта финтифлюшка вообще посмела приехать сюда?! Явиться в квартиру к бывшему парню, пить чай с его матерью и делать вид, что все так и должно быть?!

— Не думаю, — смело возразила Полина. — Если бы доставляла ему радость, он бы на тебе женился. А выбрал меня.

— Так он это мне назло, — прыснула со смеха Алиса. — Мы рассорились, вот он и психанул. Ну, посмотри на себя. А потом на меня. Как думаешь, мог Роман сделать такой выбор?

Полину трясло, точно в лихорадке. В отчаянной попытке защититься, она обхватила живот и стиснула зубы. Только бы не разреветься перед этими женщинами. Только бы не доставить им такого удовольствия.

* * *

Роман вошел в квартиру и тотчас понял, что случилось неладное. Буквально затылком почувствовал неприятности. Когда же услышал знакомый голос Алиски, обалдел от чужой наглости.

Что бывшая забыла в его доме?

Он вошел на кухню и остался незамеченным женщинами. Полина стояла к нему спиной, как обвиняемая на допросе. А мать и Алиска выступали в роли судей.

Его маленькая, любимая женушка. Она казалась такой хрупкой и в то же время твердой, точно скала. Не испугалась, не дрогнула.

— Роман мог и сделал единственно верный выбор! — объявил он.

Обнял Полину и положил руку на ее живот, всем своим видом показывая, что принимает супругу целиком и полностью. Ее и ребенка.

Глаза Алисы налились яростью. Холеное личико пошло некрасивыми красными пятнами. Она смотрела на Романа и Полю и откровенно ненавидела. Испепеляла взглядом.

Антонина Львовна уставилась в свою чашку и стала помешивать чай ложечкой. Усердно делала вид, будто вообще не при делах. Она всего лишь пьет чай и не имеет отношения к происходящему.

Романа ее поведение не провело.

— Мама, кто разрешил пускать в квартиру посторонних?

Антонина Львовна подняла взгляд, изобразила удивление. Посмотрела на Алису и задумчиво произнесла:

— Не знала, что мне нельзя заводить подруг. Что в этом плохого?

Романа потряхивало от злости. Такого подлого поступка от матери не ожидал. Если из-за переживаний что-то случится с ребенком, он себе этого никогда не простит.

— Алиса не твоя подруга, — как можно спокойнее произнес Роман. — И не моя. Она немедленно оторвет зад от стула и вернется домой. К себе домой.

— Не смей говорить обо мне в третьем лице! — истерично взвизгнула Алиса. — Разве не знаешь, что я этого не терплю?

— Мне плевать, что ты терпишь, а что нет! — объявил Роман. — Мы расстались, и не лучшим образом. Помнишь?.. Кто дал тебе право врываться в мой дом и оскорблять мою жену?

Полина сплела свои пальцы с пальцами мужа и благодарно пожала. В кольце его рук она чувствовала себя невероятно сильной. Уверенной и красивой. Желанной. К тому же в тот миг испытывала необъяснимое удовлетворение. Каждое слово Романа словно возводило ее на пьедестал. Несмотря на малый рост, она становилась выше и значимей Алисы.

Та не казалась больше красивой. Все достоинства ее внешности терялись на фоне искаженного злостью лица.

— Твоя мама была так добра, что пригласила меня в гости, — выдала Алиса и покосилась на Антонину Львовну. Но та не спешила оказать поддержку.

— Мама, как ты вообще нашла Алису? — стал допытываться Роман. — А главное — зачем тебе это? Неужели ты всерьез надеешься, что я разведусь и верну прежние отношения?

— Почему бы нет? — созналась мать. — Я думала, сравнив этих двух девушек, ты поймешь, что сделал неправильный выбор.

— Неправильный выбор сделала ты, — парировал Роман. — Из Алисы никогда не получится примерная жена и мать.

Алиса поднялась со стула. Уперла руки в крутые бока и прищурилась:

— Помнится, тебя раньше это устраивало. Ты сам не желал детей, тебе только сам процесс нравился. Что изменилось теперь?

— Я сам, — с полной уверенностью отозвался Роман. — Не устраивай скандалов, Алиса. Их я тоже разлюбил. Одевайся и уходи: из моей квартиры и из нашей с Полиной жизни.

Алиса не собиралась сдаваться. Умоляюще взглянула на Антонину Львовну, но женщина слишком хорошо знала сына. Потому не спешила вмешиваться.

— Или что? — насупилась Алиса. — Неужели посмеешь вышвырнуть меня? Давай, попробуй!

Она присела на край кухонного стола и приняла соблазнительную позу. Изобразила на лице улыбку. Вернее, попыталась. Ее искривленные губы скорее напоминали хищный оскал.

— Я не буду к тебе прикасаться, — заявил Роман.

— Боишься не сдержаться? — хихикнула Алиса. — Еще бы! Наверняка ты не забыл наши ночи и крышесносную страсть, которую мы испытывали.

Полина до крови закусила нижнюю губу. Почувствовала легкое головокружение и тошноту. Так было в тот раз, когда она загремела в больницу.

— Забыл, — хмыкнул Роман. — Мне неприятно к тебе прикасаться, Алиса. Неужели у тебя нет гордости, элементарного чувства собственного достоинства? Ты сама сказала, что легко найдешь мне замену. Так займись этим. Прямо сейчас.

Алиса фыркнула и ринулась в прихожую. Проходя мимо, хотела задеть плечом Полину. Но Роман поднял жену на руки и поцеловал в висок.

— Прости за этот спектакль, — попросил смущенно. — Как ты себя чувствуешь?

— Все хорошо, — робко улыбнулась Полина.

Действительно, дурнота испарилась, точно и не бывало. Кажется, малыш понял, что его ждут в этом мире, и успокоился.

— Теперь ты, мама, — обвиняющее произнес Роман. — Не ожидал удара в спину от родного человека. Как ты нашла Алису? Дай угадаю, лазила в моем телефоне, как в детстве?.. И почему я не догадался стереть номер…

— Правда, хотела как лучше, — всхлипнула Антонина Львовна. Лицо ее стало серым. Буквально за несколько минут она словно бы постарела на несколько лет. — Надеюсь, ты не прогонишь меня вслед за Алисой?

В лице женщины читалась мольба. Кажется, только в тот момент она, наконец, поняла, как сильны чувства Романа.

— Я не так жесток, как ты, — произнес Роман. — Не стану тебя выгонять. Но все же попрошу уехать. Как только окончательно смиришься с моим браком и примешь Полю, можешь вернуться. Мы будем тебе рады.

В прихожей хлопнула дверь. Алиса покинула жилище бывшего жениха. По подъезду прокатился цокот каблуков. Послышались отборные ругательства, которых никто из соседей не ожидал услышать из уст красивой девушки.

— Отнести тебя в спальню? — предложил женушке Роман. — Или тоже попьем чай?

— Я налью, — пообещала Поля. — Со мной действительно все хорошо, можешь поставить меня на ноги.

Утром Антонина Львовна покинула квартиру сына с видом побежденной, но не сдавшейся королевы. Перед отъездом все же улучила минутку, когда сноха была одна, и высказалась:

— Это ты настроила сына против меня. Никогда тебе этого не прощу!

— Вы сделали это сами, — возразила Поля. — Я пыталась с вами подружиться, хотела понравиться…

Женщина не стала выслушивать оправданий. Свое мнение о невестке она менять не собиралась. Затаила зло и отбыла вынашивать новый план мести.

Глава 14

Оставшееся время беременности протекало без потрясений и излишних хлопот. Роман, как настоящий отец, всерьез занялся подготовкой квартиры к встрече с новым жильцом. Оборудовал детскую, приготовил кроватку, пеленальный столик, помог будущей маме купить «приданое».

— Это все необязательно, — попробовала сопротивляться Полина. — Матрена пообещала выслать старые детские вещи, у нее от внука остались. Зачем покупать новое?

— У моего ребенка будет все лучшее, — возразил Роман. — Поблагодари Матрену, но скажи, чтоб не беспокоилась. Мы живем в достатке и можем позволить подобные траты.

— Спасибо, — восхитилась его щедростью Поля. — Ты самый замечательный муж на свете. Не будешь возражать, если я приглашу Матрену как-нибудь в гости?..

— Буду только рад, — легко согласился Роман. — А с буфетом пора завязывать. Я не против, чтобы ты работала, но знай меру. Давно пора отправляться в декрет.

Поля держалась до последнего. На ее место решили взять Катерину, сестру медсестры Марины. Ради работы та приезжала из города на велосипеде и втайне мечтала получить квартиру, как сестра.

Работала девушка без особой охоты. Потому Поля смогла покинуть буфет только будучи на восьмом месяце.

— Не забывай, как я учила тебя замешивать тесто. И обязательно добавляй картофельный крахмал, — попросила на прощание Поля. — Это фирменный рецепт Матрены. О наших пирожках солдаты слагают легенды.

Катерина не разделяла восторгов Полины от готовки. Ей больше нравилось вилять хвостом перед солдатами и строить глазки майору Петрову. Тот слишком часто стал захаживать в буфет и даже не обращал внимания на то, что булочки пригорели, а компот больше похож на помои.

— Боюсь, к тому времени, как я вернусь на работу, у буфета не останется клиентов, — печалилась Полина.

— Это сейчас не основная забота, — утешал ее Роман. — Девчонка научится. А ты пока думай о ребенке. И обо мне, хоть немного…

Он улыбался и всячески намекал, что с нетерпением ждет близости. Даже располневшая, немного неуклюжая, больше похожая на румяный колобок, Полина пробуждала его мужской аппетит.

Последний месяц живот Полины вырос настолько, что Роману пришлось самому мыть дома полы. Впрочем, это обстоятельство нисколько не печалило будущего отца, и он ревностно выполнял часть домашних обязанностей. Жил же он до этого один, и ничего, грязью не зарос. И готовить мог, хоть и не всегда выходило.

Полю слегка смущало такое поведение мужа. Но Агриппина и часто звонившая Матрена убеждали девушку, чтобы она и не вздумала противиться.

— Наоборот, поощряй. Когда родится малыш, тебе вообще не до хозяйства станет, — подмечала Матрена. — Вот оправишься, тогда и отблагодаришь мужа.

Полина с трепетом ждала этого мгновения. Однажды купила в магазине белья черный кружевной пеньюар и, краснея от предвкушения, убрала в дальний ящик комода.

В жаркий летний день на свет появилась Анна Романовна Казанцева. Девочка весом в три с небольшим кило, с темными, как у отца, волосиками и нежным личиком матери. Из-за небольшого веса и хрупкого сложения все легко поверили, что девочка родилась недоношенной.

— Главное, что здоровенькая, — порадовалась за Полину и Анну Гриппа.

Перед выпиской Роман лично вручил врачу конвертик с деньгами, а медсестрам по пакету с подарочками. Задобренные щедрым отцом медики ни словом, ни делом не показали явившимся на выписку друзьям, что хранят небольшую семейную тайну.

— Через годик-другой приходите за сыночком, — с такими словами медсестра вручила Роману пищащий конверт.

— Не обещаю, но мы будем пытаться, — на полном серьезе ответил счастливый отец.

Поля смотрела на Романа и не могла сдержать слез радости. Так бережно он держал девочку, точно она была хрустальной. В его крепких руках Анна казалась игрушечной.

Но что важнее всего — замолчала, словно только и ждала того момента, когда встретится с отцом.

— Добрая примета, — кивнула Гриппа.

— А семья-то какая красивая, — вторила ей Матрена. — Только на обложку журнала снимать.

— Обложка или нет, но запечатлеть сие событие надо, — заметил подполковник Иванов.

Хотя Роман и не настаивал, сослуживцы явились на выписку. Разумеется, не с пустыми руками. Мало кто из высшего начсостава упустил шанс поздравить командира части с прибавлением в семействе.

Короткая вспышка фотоаппарата осветила лица Полины и Романа. Анна пискнула, и отец стал укачивать ее на руках. Неумело, зато с полной самоотдачей.

— Дай-ка покажу, как правильно, — Матрена кинулась на помощь. — Чай, это не автомат, ребенка не так держать надо.

Роман принял помощь и даже не обратил внимания на излишнюю фамильярность. Чувствовал себя беспомощным и вместе с тем всесильным. О том, что держит на руках чужого ребенка, даже и не думал. Анну признал своей — сразу, безоговорочно.

— Как на отца похожа, — льстиво заметил Петров. — Сразу видно, кто делал.

Никто из гостей не понял, отчего покраснела Полина. Решили — от радости и излишней скромности.

— Надо бы ножки малютке обмыть, — заметил Иванов. Красноречиво потер шею и покосился на командира.

— Мы с Гриппой вам еды наготовили, можем и стол накрыть, — предложила Матрена.

— Только недолго, — заметил Роман. — Матери и ребенку покой нужен.

То рвение, с каким он взялся за семью, дало немало поводов для радости друзьям. И для зависти недругам.

Но Полина и Роман не замечали ничего вокруг, утопая в собственном счастье. Ребенок не только не внес разлад в их отношения, но и укрепил их.

Роман оказался на редкость заботливым отцом. На первые месяцы взял отпуск и полностью посвятил себя Анне. Полина даже немного завидовала дочери, ведь той доставалась львиная доля внимания Романа.

— Ты ее избалуешь, — шутила она.

— Для строгости еще будет время, — отмахивался Роман. — Пока нашей Аннушке можно все. Даже писать на папин парадный китель.

Роман сам купал Анну, сам менял подгузники и пеленал. Раньше Полины подрывался ночью к кроватке. Он так долго гнал прочь мысли об отцовстве, что теперь с лихвой наверстывал упущенное. Каждый новый день доказывал, что может быть отцом. Настоящим родителем.

Поля быстро оправилась после родов. Спустя шесть недель после появления на свет Анны, девушка решилась отблагодарить мужа. Черный пеньюарчик пришелся весьма кстати.

Пока Роман укладывал Анну и принимал душ, Полина успела переодеться, зажечь свечи и принять соблазнительную позу. Она полулежала на кровати, закинув руку за голову. Распущенные тяжелые пряди волос рассыпались по плечам, по пышной груди. В неярком свете свечей они казались драгоценным атласом и отливали охрой. Шелковистая нежная кожа была бледной, и лишь на щеках едва различался румянец.

— Ого!.. — Роман замер в дверях.

Множество раз он представлял себе, как это случится. Рисовал в воображении будоражащие кровь картины. Но реальность оказалась куда круче.

— Ты прекрасна! — искренне восхитился он. — Будто сошла с обложки мужского журнала.

— И много ты выдел таких журналов? — нервно хихикнула Полина. Поправила на плече бретельку и робко улыбнулась.

Пусть уже была близка с мужчиной. Но нервничала, пожалуй, больше, чем впервые. Секс с Денисом был каким-то быстрым, неловким. Она и не готовилась к нему толком. Позволила парню зайти дальше, надеясь, что это укрепит его чувства.

Так не случилось. Получив желаемое, Денис потерял интерес к подруге. Поля восхищала, пока была недоступна, таинственна. Как только стала его, оказалась ненужной.

— Немного, — признался Роман. — Пару раз находил у солдат под матрасами, вот и видел. Живые девушки мне нравятся больше. А ты затмила всех, что я видел прежде.

Роман присел рядом, коснулся колена жены. Провел ладонью от щиколотки до бедра.

— Такой глянец мне нравится больше, — произнес хрипловатым от нарастающего желания голосом. — Нежный, теплый, податливый.

Поля протянула к нему руки. Положила ладони на плечи, почувствовала, как под ее пальцами перекатываются тугие мышцы. Еще никогда она не была так близка к мужу. И хотела большего.

Ее юное тело истосковалось по ласке. Так долго быть рядом с любимым и не позволять ему лишнего. Не думать о большем — это так сложно. Просто невыносимо.

Сейчас в Поле пробудились все женские инстинкты, передавшиеся от природы. Она хотела быть не только матерью, но и женой. По-настоящему.

— Знаешь, тебе бы больше пошло розовое кружево, — заметил Роман. Провел указательным пальцем вдоль глубокого декольте, заставляя Полину вздрогнуть от острого наслаждения.

Она прикрыла глаза, запрокинула голову. С ее манящих губ сорвался вздох, похожий на стон.

— Хотя нет, не надо тебе никаких дополнительных украшений, — шепнул Роман, очарованный ее страстностью. — Ты и без них восхитительна.

Он так боялся, что Полина не откликнется на его прикосновения. Но его маленькая женушка вела себя так, будто и сама давно желала единения. Жаждала его каждой клеточкой своего прекрасного тела.

Роман скинул бретельки с ее плеч, коснулся губами шеи. В том месте, где учащенно бился пульс Полины. Она склонила голову набок, чтобы дать ему больший простор. Выгнула спину.

— Так приятно… — произнесла чувственным, дрожащим от страсти голосом.

— Ты ведь не станешь меня останавливать? — спросил он, целуя ее в подбородок.

Медленно стянул с нее совершенно ненужный пеньюар и кружевные черные трусики.

— Ни за что на свете, — призналась она, приподнимаясь на локтях, чтобы облегчить ему задачу. — Ты мой муж. И я принадлежу тебе и доверяю. Полностью.

Она приняла его таким, каким он был. Коснулась шрама на лице, словно доказывая, что любит каждую частичку его сильного тела.

Он отблагодарил ее ласковыми прикосновениями, неторопливостью. Любил жену медленнее и нежнее, чем когда-либо делал это с другой женщиной. Пускай не стал первым, зато останется единственным любовником Полины. Сделает все, чтобы она не посмотрела на другого мужчину. Тем более не вспоминала Дениса.

— Любимая… — шептал он. — Как же я рад, что у меня есть ты.

Зарылся в ее волосы и с наслаждением вдохнул их аромат. Его отважная маленькая девочка. Сильная духом и прекрасная, как сама весна. Как здорово, что она появилась в его жизни.

— А ты есть у меня, — произнесла в ответ Полина. — Моя сбывшаяся мечта.

После они долго сидели рядом и не могли разомкнуть объятий. Их руки блуждали по телам друг друга, изучая каждую впадинку, каждый изгиб. Пробуя на вкус, наслаждаясь единением, как другие наслаждаются драгоценным вином. Они обрели семейное счастье, и оно оказалось прекрасно.

Глава 15

Отпуск Романа закончился слишком быстро, но молодой отец стремился проводить с семьей столько времени, сколько только возможно. Полина и Анна купались в его заботе и чувствовали себя самыми счастливыми девочками на всем белом свете.

Беда пришла откуда не ждали. Матрена по доброте душевной дала Валентине телефон Полины. И теперь мама не упускала возможности позвонить дочери.

— Что же ты нас на свадьбу не позвала? — с этого вопроса Валентина начала первый разговор. — Чай мы тебе не чужие!..

— Разве? — напряженно переспросила Поля. — Ты выгнала меня беременную из дома, хотела избавиться от внучки. Не оказала ни помощи, ни поддержки. Разве так проявляются материнские чувства?

Поля точно знала, о чем говорит. Теперь, когда сама стала матерью, еще сильнее удивлялась поступку Валентины. Как она могла поставить отношения с отчимом на первое место? Почему подумала о будущем сестры Светланы и совершенно не озаботилась дальнейшей жизнью Полины?

— Ты не оставила мне выбора, — заявила мать. — Если бы ты осталась, Мишка выгнал и нас со Светой.

— Неправда! — возмутилась Поля. — Он бы не отказался от родной дочери.

В ответ выдох, похожий на раздраженное шипение. Валентине не нравилось, как разговаривает дочь. Раньше та не позволяла себе подобных выпадов. Тем более, никогда не обвиняла и не упрекала.

— Ты его плохо знаешь! — объявил мать. — В последнее время Мишка сильно запил, денег стал приносить меньше. Ой, подозреваю, молодуху завел. Только бы не ушел…

Если мать рассчитывала на сочувствие, то напрасно. Полина осталась равнодушна.

— Так разведись прежде, чем он уйдет, — посоветовала не по-детски мудро.

Валентина снова вздохнула. Не удалось надавить на жалость.

— А кто нас содержать будет? На мою зарплату далеко не уедешь. Тебе-то легко рассуждать, при таком муже. Матрена говорит, ты с дочкой как сыр в масле катаешься. А о матери и не вспоминаешь. Хоть бы в гости пригласила.

Меньше всего на свете Полина хотела, чтобы Валентина ворвалась в ее счастливую жизнь. Еще от встречи с Антониной Львовной отойти не успела, как на тебе.

— Я спрошу у Романа, можно ли пригласить гостей, — обреченно произнесла Поля.

— Ага! — злобно протянула мать. — Выходит, не все так радостно, как напела Матрена. Видать, жестко тебя муж держит. Еще бы, брюхатую взял.

Полина дернулась так, точно получила оплеуху. Даже ладони прижала к мгновенно запылавшим щекам.

— Как ты можешь говорить такое? — охнула в трубку. — Ты же совсем не знаешь Романа. Он не такой!

— Такой-такой, — парировала мать. — Миша поначалу тоже добреньким был. А потом попрекать тобой стал. Вот смотри, заведете своего ребенка, тогда узнаешь.

Полина подняла голову к потолку и закатила глаза. Глянула на колыбельку, где мирно посапывала Анна. Улыбнулась. Нет, Роман не поступит так, как поступил Михаил. Даже если случится чудо, и у них появятся общие дети, Роман не перестанет любить Анну. Та навсегда останется его первенцем.

— Ты, как я понимаю, в деревне всем голову заморочила, — хихикнула Валентина. — Правильно, нечего им знать, что ребенок не от полковника. Лишь бы не проболтались.

Поля вздрогнула и схватилась за сердце. Способна ли мать на подлость? Неужели сможет сделать так, что в ее внучку все будут тыкать пальцем?

— Надеюсь, ты не рассказала Матрене об Анне? — спросила Поля едва слышно.

Искренне постаралась, чтобы голос звучал ровно. Если узнает Матрена, полбеды. Эта женщина поймет и не осудит. Но что, если Валентина приедет и поделится с кем-то еще?..

Валентину не ввело в заблуждение притворное равнодушие дочери. Мать ее слишком хорошо знала. Умела нащупать больную точку и правильно надавить.

— Помогла я тебе, не проболталась. Пока, — предупредила мать. — Так что, пригласишь в гости?

Полина почувствовала, как дурнота подкатила к горлу. Сердце точно сжало холодными тисками.

— Зачем ты хочешь приехать? — все же уточнила она у матери. — У нас же глухая деревня, ни развлечений, ни магазинов приличных. Даже сходить вечером некуда.

— Как это зачем? — переспросила Валентина. — А с зятем познакомиться? Посмотреть, как живешь? В конце концов, с внучкой познакомиться!..

— Мне нужно спросить у Романа, — как заводная, повторилась Полина.

— Хорошо, позвоню завтра утром, — обронила мать и бросила трубку.

Весь день до вечера Полина напряженно размышляла. Стоит ли позволять матери приехать? Действительно ли она хочет помириться? Стоит ли ей верить?..

А главное — как поступит Валентина, если ей откажут в приеме? Не станет ли мстить?

Вернувшись с работы, Роман застал женушку грустной и задумчивой. И как ни пыталась Поля сделать вид, что ничего особенного не произошло, не получилось.

— Я же вижу, что тебе плохо, — заявил Роман. — Но не могу помочь, пока не узнаю причину. Ты пойми, когда тебе плохо, плохо и мне. Больно видеть тебя такой…

Полина шмыгнула носом и бросилась в его распахнутые объятия. Рассказала о разговоре с матерью, не упомянув, впрочем, об угрозах. Вдруг ей показалось? Может быть, матери действительно стоит дать шанс?

Что, если ее сердце оттает, когда увидит Анну? Такую малышку невозможно не полюбить.

— Если ты действительно хочешь ее принять и готова простить, приглашай, — отозвался Роман. — Это и твой дом тоже, так что зови в гости кого угодно. И помни, я всегда на твоей стороне.

— Ты у меня лучший! — не сдержала возгласа Поля. Обхватила шею Романа, поднялась на цыпочки и поцеловала в губы.

— Только отчима не приглашай, — заметил он и слегка нахмурился. — Не хочу, чтобы нога этого гада ступала на порог нашего дома.

Валентина нанесла визит сразу же, как только получила не слишком гостеприимное приглашение. Приехала не одна, а с младшей доченькой. Светлане шел уже пятнадцатый годок, и возможность выехать за пределы родного города она приняла как должное. Хотя и не получала разрешения сестры.

— Вот, знакомьтесь, это Аннушка, — представила Полина свою дочь. — Правда, она замечательная малышка? Смотрите, как ей идет улыбка…

Полина встретила родственниц с малышкой на руках. Молодая мама так гордилась дочерью, что и представить не могла, чтобы кто-то прошел мимо Анны и не улыбнулся.

Роман стоял рядом с женой, положив руку на ее талию. Готовый в любой момент дать отпор хоть целой армии, лишь бы никто косо не посмотрел на его любимых девочек.

— Миленькая, — вяло заметила Валентина.

На внучку только взглянула и тут же отвернулась. Женщину больше интересовало убранство квартиры, чем внучка и старшая дочь.

Светлана больше заинтересовалась Романом. Наверное, впервые с момента рождения младшая дочь позавидовала старшей. Это ж надо, Полька захапала себе такого мужика!

— Вы, наверное, Роман?.. — с придыханием произнесла Светлана и похлопала тусклыми, как у отца Михаила глазками.

Полина насторожилась и сделала стойку, точно гончая. Поведение сестры совершенно не понравилось ей.

— Да, это я, приятно познакомиться, — вежливо ответил Роман. — Проходите, не стойте в дверях.

Не показал, как не рад гостьям. Пригласил их лишь потому, что считал, будто это важно для Полины. Ради нее он был готов на многое. Кокетства же Светки попросту не заметил.

Полина долго и тщательно готовилась к приезду родных. Навела идеальный порядок, проветрила комнаты, выставила лучшие угощения. Стол ломился от купленных Романом деликатесов.

— Красная рыбка, буженинка, икра… — подвела итог Валентина. — Хорошо вы питаетесь. Мы себе такого не позволяем. Да и живете шикарно.

Усевшись на предложенный зятем стул, она обвела глазами гостиную. Отметила мебель из натурального дуба, пощупала кожаный диван. Оценила хрустальную люстру и дорогой сервиз. Прищелкнула языком и поджала губы.

— Угощайтесь на здоровье, — предложила Поля, придвигая к матери тарелку с мясной нарезкой.

— Я так понимаю, что вы опомнились и приехали просить прощения у дочери? — Роман решил подтолкнуть тещу к разговору.

Только ради этого он терпел в доме их присутствие.

— Да, я ее простила, — заносчиво отозвалась Валентина. — Кто же знал, что все так повернется? Если бы не ты, другая судьба ждала мою глупую дочку.

Роман скрипнул зубами. Почувствовал ладошку жены на колене и сдержался.

— Интересно, если я забеременею, то тоже получу такого мужа? — беззастенчиво спросила Света.

Она-то наверняка думала, что это покажется забавным. А, возможно, и привлечет внимание Романа.

Но хозяин дома пришел в ярость. Лицо его побагровело. Ладони непроизвольно сжались в кулаки — еще секунда, и ярость полковника обрушится на дерзких гостей.

— Сдурела, что ли! — обругала младшую дочь Валентина. — Даже думать не смей!

Светлана скуксилась под взглядом матери. Искоса глянула на Романа, сверкнула глазами. Кажется, представила, как бы она смотрелась рядом с ним.

Полина перехватила этот взгляд. Разозлилась на сестру так, что стало стыдно. Той и так досталось многое: родительская любовь, их деньги, забота. Светке ни в чем никогда не отказывали.

Теперь и мужа ей отдавай?!

Такого допустить Полина не могла. Роман ее, только ее. И точка!

— Таких, как мой Роман, больше нет, — высказалась Полина. Особо выделила «мой». — Не повторяй моей ошибки, не влюбляйся в придурков. Жди своего единственного.

Сказав это, прижалась к Роману и стала укачивать завозившуюся Анну. Малышка словно почувствовала напряжение родителей и решила вмешаться.

— Не зря я тебя родила, вот не зря! — впервые за встречу порадовалась Валентина. Кивнула Полине и добавила: — Будет теперь, кому позаботиться о нас.

Полина застыла, точно окаменела. Что за непонятные выражения?

— И кого же вы имеете в виду? — хитро прищурился Роман. Быстро догадался, куда клонит объявившаяся родственница и попытался предупредить скандал. Ограничиться «предупредительным выстрелом» в воздух: — У Поли есть о ком заботиться. У нее теперь своя семья и свои заботы.

Валентина нахмурилась. Приготовленная загодя речь о том, что ей не на что купить билеты обратно, застряла в горле. Как и жалостливая история о прохудившейся зимней шубке Светланы.

— Я сейчас не работаю, так что… — призналась Полина.

Нет, финансовые дела ее мамы не должны ложиться на плечи мужа. Такого позора ей не пережить. Только бы не получить в ответ угрозы…

Что, если мама действительно примется шантажировать?

— Пойду, покормлю Анну.

Полина поднялась из-за стола и направилась в детскую. Ей срочно нужно было отдышаться. Подумать и прийти в себя.

— Я помогу! — Роман отправился следом, оставив обеих гостий в гордом одиночестве.

Присел рядом с женой, улыбнулся, заметив, как жадно сосет Анна материнскую грудь. В тысячный раз восхитился зрелищем и пожалел, что в доме есть посторонние. Материнство сделало Полину еще прекраснее, еще желаннее.

— Зачем ты пригласила их? — вздохнул Роман.

Поля не могла больше молчать. Выложила все, что накопилось в душе: и про возможный шантаж, и про нежелание подставить.

— Не хочу, чтобы Анне плевали в спину, — всхлипнула она. — И в тебя тыкали пальцем…

— Никто не посмеет! — объявил Роман. Стер слезы с лица любимой и пообещал: — Я готов защитить тебя от всего мира. Даже от твоих и своих родственников. Только верь мне и рассказывай все.

Слова на ветер полковник Казанцев бросать не привык. Выставил за дверь нахальных родственниц и приказным тоном попросил больше не беспокоить.

— Говорите что угодно и кому угодно, — предупредил строго. — Но не думай, что я буду молча терпеть.

— Угрожаешь, зятек?.. — ощетинилась Валентина.

— Да! — объявил Роман и захлопнул дверь перед ее носом.

Глава 16

Валентина звонила еще несколько раз. Заявила, что у нее неадекватный, прямо-таки агрессивный зять. И Поля непременно должна на него повлиять.

— Не могу, — печально произнесла Поля в ответ и улыбнулась, радуясь, что мать не может увидеть выражение ее лица. — Роман взрослый человек, не мне его переделывать. Да я и не хочу.

Последнее заявление было чистейшей правдой. Поле нравился характер мужа, то, как он защищает ее и Анну. Агрессивный с неприятными ему людьми, Роман одновременно добрый отец и ласковый муж.

— Помогать я вам не смогу, — поспешно добавила Поля. — Уж простите.

— Мне тебя даже жаль, — притворно вздохнула Валентина, — Жить под игом такого деспота. Он, пожалуй, даже хуже Мишки.

Поля едва не поперхнулась от подобного заявления. Это Роман-то деспот? Да разве можно его сравнить с отчимом?

Достаточно молодая, Полина все же поняла причину, по которой мать так высказалась. И это не что иное, как обыкновенная зависть. Слишком пристально мать рассматривала квартиру, накрытый стол, мебель, одежду Поли. И нашла способ хоть в чем-нибудь ущемить старшую дочь.

— Мне твоя жалость ни к чему, — Поля снова улыбнулась.

— Неблагодарная! — объявила мать. — Надо было мне в свое время аборт сделать. Знала бы, какая эгоистка из тебя вырастет, не рожала бы.

Поля только пожала плечами. Без сожаления положила трубку и больше не получала известий от матери. Чему была искренне рада. Наладить отношения больше не пыталась. Теперь у нее новая жизнь, ни к чему оглядываться назад.

— Ты уж прости, что я ей адрес дала, — охнула Матрена, узнав, о визите Валентины. — Хотела как лучше, а получилось как всегда.

Бывшая буфетчица осталась верной подругой Поли. Пусть не могла приехать в гости, но находила время позвонить. Правда, случалось это все реже и реже.

— Сноха моя второго родила, — жаловалась Матрена. — Как полгодика исполнилось, на работу вышла. На квартиру копим, а то вчетвером в двушке жить тяжко. На деньги от моей хибары только ремонт и удалось сделать… Но я обещаю, как только смогу выбраться, обязательно навещу.

— Буду ждать, — обещала Поля.

С Агриппиной она тоже виделась все реже. Новая буфетчица отказалась покупать продукты у старушки, даже хозяину ИП-шнику нажаловалась. Теперь в буфет поставляли молоко, яйца и овощи из города. А Гриппе пришлось ездить на рынок и продавать свой товар там.

— Ничего, вот выйдешь на свое место, и я вернусь, — не унывала Гриппа.

Поля пыталась подсунуть старушке денег, что оставались от того, что давал Роман на хозяйство. Но Гриппа не брала.

— Лучше копи, мало ли что в жизни бывает, — советовала она.

Почти все свое время Поля посвящала дочери. Та росла умненькой, на редкость способной девочкой. К годику сама ходила, кушала и постоянно пополняла свой словарный запас. Первое, что она произнесла, было, конечно же, «папа».

— Моя девочка! — Роман был бесконечно горд дочкой.

Глядя на них, никто не мог даже подумать, что он не родной отец. Они даже внешне были похожи, что замечали друзья и просто люди на улице.

— Я так рада, что вы у меня есть, — не уставала говорить Поля.

Вечера, когда семья собиралась вместе, были для нее самым счастливым временем. Они с Романом вместе обедали, обсуждали прошедший день. Купали и укладывали Анну.

А после предавались супружескому счастью. Роман оказался умелым и темпераментным любовником. Но и Поля не уступала ему в страсти. Порой молодые супруги так увлекались, что боялись поутру смотреть соседям в глаза.

— Пусть завидуют, — говорил смущенной женушке Роман. — Ничего противозаконного мы не делаем.

В одну из ночей, когда пара лежала, обнявшись, после близости, Роман заметил:

— Что мы с тобой упустили, так это медовый месяц.

— Не страшно, — счастливо вздохнула Поля. Приласкала широкую грудь мужа, зарылась пальчиками в жесткие волосы. — С тобой у меня каждый месяц медовый.

— Значит, ты не согласишься поехать куда-нибудь на курорт? — подзадорил ее Роман. Не удержался и провел ладонью по обнаженному бедру Поли. — У меня тут несколько отгулов нарисовалось. Не месяц, но пару недель выкрою.

— Ого! — воскликнула Поля не то от предложения, не то от ласки мужа.

— Место выбери сама, — попросил Роман. — За деньги не беспокойся, нам хватит. И вещей легких присмотри — для себя и для Анны.

— Тебе шорты куплю, — рассмеялась Поля. — Такие, с пальмами. И футболку спортивную.

В такой одежде она никогда не видела Романа. Но не сомневалась — ему пойдет. Лишь бы суметь отбиться на пляже от очарованных ее мужем женщин.

— Вообще я такое не ношу, — задумался Роман. — Но если тебе хочется, купи.

Весь следующий день Полина провела за компьютером. Впервые она готовилась к путешествию. Бронировала отель, покупала билеты и очень боялась сделать что-нибудь не так.

— Как думаешь, тебя не укачает в самолете? — обратилась она к Анне.

Девочка играла рядом на ковре и не разделяла тревог матери. Ей больше нравилось складывать и снова разбрасывать кубики.

— Ты ведь сильная девочка, правда? — улыбнулась Поля. — Как твоя мама.

Анна посмотрела на мать своими ярко-синими, как у отца, глазами. Поля подхватила ее на руки и поцеловала в щеку.

— Какая нам разница, куда ехать, — заявила радостно. — Главное, что мы вместе.

Полковник Казанцев заявился домой хмурнее осеннего утра. Мазнул сдержанным поцелуем по щеке жены и бросил на стол папку с документами.

— Что случилось? — забеспокоилась Поля.

— Накрылся наш отпуск приказом, — не своим голосом признался Роман. Положил руку на папку и поморщился, точно от боли.

— Медным тазом? — переспросила Поля.

Отпустила с колен рвущуюся к отцу Анну. Заметила усталые морщинки в уголках глаз мужа. И как она их раньше не замечала.

— Нет, приказом, — повторил Роман. Крепко прижал к себе дочь и глянул на жену с пронзительной тоской. — Мне очень жаль…

Приказом верховного руководства полковник Казанцев, командир воинской части номер две тысячи восемьсот пять, был назначен руководителем группы, убывающей в горячую точку за пределами Родины. В официальном документе указывался срок шесть месяцев.

Роман знал, что продлевать его могут неоднократно. Знал, но не сказал жене.

— Ты не можешь отказаться? — дрожащим голосом спросила Полина. Прижала Аннушку, словно ища в ней поддержку.

— Могу, но на этом можно распрощаться с должностью, да и вообще со службой в армии, — неохотно ответил Роман. — А то и вовсе попасть под трибунал, как предатель. Несколько контрактников отказались от командировки. Военное командование подключило к делу ФСБ.

Поля охнула, поспешно зажала рот ладонью, чтобы не пугать дочку. Роман обнял их обеих, уткнулся в макушку Аннушки, поцеловал в щеку женушку.

— Я вернусь, слышишь, — пообещал он. — Вернусь, чего бы мне это ни стоило.

Поля кивнула и все же всхлипнула. Она была готова кричать от несправедливости. Проклинать судьбу и военное командование.

Но разве это поможет?..

— Береги себя, — это все, что она смогла произнести.

Язык отказывался поворачиваться, а к горлу подступали слезы. Только все наладилось. Так почему она должна отпускать Романа? Почему сейчас?..

Ответа на эти вопросы не знал никто.

Роман отбыл рано утором, за несколько часов до рассвета. Полина проводила его до двери, обняла и долго не хотела отпускать.

— Командир не может опаздывать, — извиняющимся тоном произнес Роман.

— Напиши мне, как сможешь, — попросила Поля. — Или позвони.

Роман расстроился еще больше. Провел ладонью по лицу, точно смахивая с него угрюмое выражение.

— Если будет такая возможность, — он не мог не пообещать. Хотя и знал, насколько это трудновыполнимо. — Знай, мысленно я всегда с вами. И никогда вас не брошу.

— Знаю, — призналась Поля.

Перекрестила мужа на дорогу, чего никогда не делала прежде. Но отчего-то в тот миг воскресло в памяти, как это делала бабушка. Даже молитву Поля вспомнила. Пусть перепутала слова, зато произнесла про себя от души.

За Романом захлопнулась дверь, а Поле казалось, что это закрылись врата к счастью. Она стояла и не могла шевельнуться. Забыла, кажется, как дышать. За недолгую семейную жизнь она так полюбила Рому, что не могла представить, как будет без него. Шесть месяцев стали казаться вечностью.

А ведь с момента разлуки прошло не больше трех минут.

— Па!.. — вскрик Анны вывел мать из прострации.

— Уже бегу, родная, — спохватилась Поля. — Папа ушел, но скоро вернется.

Позвонить удалось лишь раз, когда отряд Романа только прибыл на место. Затем начались долгие переходы, смена дислокации и проблемы со связью. Но последний разговор остался в памяти Романа, как одно из самых ярких впечатлений из жизни.

— У нас все хорошо, — заливалась Поля ранней соловушкой. — Аня здорова, со мной тоже все в порядке. Только скучаем сильно.

Притворная веселость не обманула Романа. Он понимал, как нервничает Поля, но не признается, боясь расстроить. Ее поведение вселяло в него гордость, заставляло верить, что он нужен и дорог.

— Потерпите еще немного, скоро все закончится, — попросил Роман. — Люблю вас, мои девочки.

Разговор прервался, но Поля еще долго слушала короткие гудки. Боялась положить трубку, ждала, что в ней вновь раздастся такой родной голос мужа.

Этого не случилось. И Поле пришлось вернуться в обыденную реальность. Забыться от тяжелых дум в ежедневной рутине.

В один из душных вечеров южной ночи отряд Романа был поднят по тревоге. Их окружали. Тишину нарушили взрывы, черноту неба озарили вспышки. Кто-то кричал, но Роман сумел остановить панику.

— Будем выбираться! — объявил он.

Спокойствие и рассудительность командира успокоили солдат. И начались «прорывы». Во что бы то ни стало отряду нужно было пробиться к своим. Передать разведданные. А Роману — вывести из-под обстрела солдат-контрактников, почти мальчишек. А еще — выполнить данное Поле обещание.

— Держаться вместе! — командир отдал новый приказ. — Не рассредотачиваться!

С автоматами наперевес ребята упрямо шли вперед. Искали малейшую возможность выбраться из кромешного ада.

Почти получилось. Отряду удалось незаметно выбраться из палаток и укрыться в заброшенном здании. Мимо проехали машины, битком набитые врагами.

Роман подал знак не нарушать тишину. Как только опасность миновала, позвал за собой.

Низко пригибаясь к земле, они двигались на северо-запад. Туда, где расположились основные российские силы.

— Там, командир, — окликнул Романа молоденький лейтенант. Передал бинокль. Впереди, там, где Роман надеялся выбраться, оказалась засада. С десяток арабов с минометами.

— Бежать надо! — ойкнул лейтенант.

— Куда?.. — мрачно заметил Роман — Ты оглянись!

Их вычислили. Подобрались слишком близко, преградив путь к отступлению. Бежать некуда.

— Все, конец?.. — обреченно спросил один из солдат.

— Никак нет! — возразил Роман. Взял в руки две гранаты и приказал: — Я отвлекаю огонь на себя, а вы — бегом марш к своим!

Говорил он буднично, точно собирался не на верную гибель, а на воскресную прогулку.

— Но!.. — начал было лейтенант.

— Приказы руководства не обсуждаются! — рявкнул Роман и метнулся в сторону врагов.

Их было слишком много. Но он должен был продержаться как можно дольше. Позволить ребятам выбраться из засады. Об одном жалел — что не увидит больше ни дочь, ни жену.

Минометный заряд разорвался совсем рядом. Роман упал на песок и понял, что больше ничего не слышит. Чужие звезды на темном густом, точно смола небе, напомнили ему о ясных глазах его женушки.

— Прости меня, — прошептал он. И потерял сознание.

Глава 17

Полгода прошло, а Роман так и не вернулся. Поля места себе не находила. Телефон не отвечал, писем не приходило. Чуть ли не каждый день она стала наведываться в часть, чтобы узнать последние новости.

Петров, назначенный временно исполняющим обязанности командира части, вначале отделывался односложными замечаниями, мол, секретная информация. Потом попросту молчал.

И, наконец, не выдержал. Психанул и выдал:

— Ну что ты таскаешься ко мне, как на работу?! У тебя, вон, ребенок маленький, им занимайся.

Полина ссадила с рук рвущуюся Анну и обрушилась на Петрова со всей накопившейся яростью:

— Да как вы можете такое говорить?! Я жена Романа и имею право знать, где он и что с ним. Анна, — Поля указала на дочь, — растет без отца. Она тоже имеет право знать!

Девочка полезла к письменному столу, но Петров небрежно отпихнул ее.

— Ишь, имеют они! — передразнил Полю. — Да если б я сам знал, где твой муж!..

Сказал и крякнул в кулак, сообразив, что сболтнул лишнего. Полковник Казанцев числился без вести пропавшим. Его искали многие отряды, да так и не нашли.

Своих ребят из окружения он вывел. Сам сбежать не сумел. Тело его найдено не было, но надежда, что вернется живым, таяла с каждым новым днем.

— Что это значит? — ужаснулась Поля.

Почувствовала, как задрожали колени. Ухватилась за спинку стула, чтобы не упасть.

— То и значит, — недовольно буркнул Петров. Отвернулся к окну и притворился, что воробьи за окном интересуют его куда больше, чем судьба командира.

— Говорите! — не своим голосом приказала Поля. — Что с моим мужем?

— Пропал он, — не поворачивая головы, сообщил Петров. — Пока тело не найдено, будет числиться пропавшим без вести. Но на твоем месте я бы не надеялся на его возвращение.

— Тело?.. — обомлела Поля. Не верила, что о ее муже могут говорит так. — Если его не нашли до сих пор, то ведь это еще не значит, что он умер?

Петров повернулся. Лицо его стало красным, озлобленным. Втайне он надеялся, что Поля сама догадается. А то и вовсе заведет любовника и перестанет наведываться в часть.

Так нет же, вывела его. Заставила-таки рассказать правду. Петров предпочел бы, чтобы ей это передал кто-то другой. И лучше — письменно.

— Поверь, ему лучше быть мертвым, — зло выдавил Петров. — Те, кто попадают к арабам, мечтают о смерти. Официальных документов мы выдать не можем, но ты лучше не надейся. И прекрати, наконец, таскаться сюда!

Поле показалось, что у нее вырвали сердце, бросили под ноги и жестоко растоптали. И этот человек называл себя другом Романа? Гулял на свадьбе, приходил на выписку дочери?..

Как может он теперь говорить такие ужасные речи и при этом злиться. Не на то, что командир и друг пропал. На то, что его жена пришла с просьбой.

— Этого не может быть… — Поля отказывалась верить.

— Чего? — недовольно переспросил Петров. Присутствие Поли его раздражало. — Плена или смерти? Прости, но и то и другое — реально. Если бы Казанцев выжил, отряды нашли его следы.

— Он мог потерять память. — Полина с отчаянием утопающего цеплялась за малейшую возможность. — Вдруг, он сейчас в больнице, но не помнит ни имени, ни прошлого? Или забрел в какую-нибудь деревню. Живет там и не знает, что мы его ищем.

Петров закатил глаза. Ногой отодвинул Анну, все норовившую стащить со стола какой-нибудь документ.

— Дура ты, Поля, — объявил врио командира. — Поначиталась бульварных романов, вот и выдумываешь небылицы. Посмотри фактам в лицо: прошло много времени, а о Казанцеве нет вестей. Какие деревни, какие больницы? Там только пустыни и руины. Иди домой, выпей валерьяночки и приди в себя.

Он сделал жест рукой, точно прогонял надоедливую муху. И лицо сделал соответствующее: брезгливо-надменное.

Поле пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы сохранить рассудок. Не позволить слезам прорваться наружу. Ей нужно было действовать. Оплакивать Романа, не уверившись в его смерти, она не собиралась. Пока есть хоть малейшая возможность — Роман жив!

— Где он пропал? — спросила Полина. Ее тон сообщал о решимости.

Петров усмехнулся. Неужели эта глупая маленькая девчонка собирается отправиться за мужем? Нашлась жена декабриста…

— Это закрытая информация.

— Я все равно узнаю! — объявила Поля. — Обращусь к вышестоящему руководству. Хоть к президенту на прием запишусь. Но узнаю, где мой муж.

Угрозы подействовали — Петров напрягся. Меньше всего ему хотелось, чтобы дело придали огласке. Чего доброго эта Казанцева в СМИ обратится. Не занять ему тогда пустующую должность.

— Слушай, Поль, — он сменил гнев на милость. Вот только в глазах не было ни капли жалости или сочувствия. — Не дури, а?.. Туда, где Ромка пропал, не каждый мужик нос сунет. Да и не пропустят тебя туда. На дочь посмотри — тебе ее еще воспитывать.

Анна все же стащила со стола лист бумаги и ручку. Взобралась с ногами на стул и с упоением рисовала только ей одной ведомые знаки. Лишь иногда бросала удивленные взгляды на Полю — девочка еще никогда не видела мать такой сердитой.

— Дочь я выращу! — объявила Полина. — Но это не значит, что не стану ждать и искать мужа. И если вы мне не поможете, буду искать другие варианты.

— Вот только не надо угроз! — бросил Петров.

Отвернулся от Поли, уставился на стол и в этот момент заметил, что с него пропал важный документ. Поискал глазами.

— А ну, отдай! — закричал на девочку. — Невоспитанное отродье! Кто тебе разрешил брать вещи взрослых?!

Обезумев от раздражения, метнулся к Анне и хотел вырвать из ее ручек бумагу.

— Не смей! — предупредила Поля.

Метнулась к дочери и взяла на руки. Анна испуганно заплакала, лист бумаги и ручка выпали из ее ладошек. Она всего лишь хотела нарисовать для дяди картинку. Так почему на нее накричали?..

— Посмотри, что она сделала с отчетом?! — Петров потряс перед лицом Поли смятым и изрисованным документом. — Вместо того чтобы таскаться по инстанциям, займись воспитанием, горе-мамаша!

Поля сверкнула на него глазами, но, не желая еще больше пугать Анну, не стала отвечать.

Горделиво вскинула голову, расправила худенькие плечи.

— Не указывайте мне, что делать! И не оскорбляйте, — велела Петрову. — Мой муж вернется. А тогда вам придется вернуть ему кресло. Тогда и посмотрим, кто кого воспитает.

Лишь вечером, когда уложила Анну спать, Поля позволила горю выплеснуться наружу. Ее колотило, как в лихорадке, жгучие слезы неиссякаемыми потоками текли по щекам.

Боясь завыть в голос, закрылась в ванной, включила воду. Прислонилась разгоряченным лбом к холодному кафелю и прошептала:

— Ты не умер. Ты не мог умереть, я бы почувствовала…

Следующие дни стали тягучим кошмаром, наполненные страхами, сомненьями и домыслами. Поля обила все пороги, до которых сумела дойти. Писала письма, жалобы, ходила на личные встречи.

В военном ведомстве лишь разводили руками. Никто не знал, что стало с Романом Казанцевым. Обещали помочь, но прогоняли со двора.

— Держись, куколка, ты сильная, — советовала Гриппа.

Пожилая подруга не оставила Полину в беде. Сидела с Анной, пока молодая мать добивалась справедливости.

— Я-то держусь… Прости, что взваливаю на тебя новые обязанности, — вздыхала Полина.

Гриппа отмахивалась и гладила темную макушку Анны.

— Да разве ж это тягость? У меня ни детей, ни внуков. Дай хоть с твоей Аннушкой понянчиться, порадоваться на старости лет.

Девочка быстро привязалась к Гриппе и стала называть бабушкой. Полюбила ездить в гости в деревню. И хоть у старого домика подтекала крыша, а половицы оглушительно скрипели, не было ничего лучше, чем пригреться у теплого бока печки и слушать сказки. Бабушка Гриппа слыла отличной рассказчицей.

— Отвлечься тебе надо, — посоветовала Поле старушка. — Мой Петька когда помер, только заботы и спасли. Бывало, умаюсь в огороде, корову подою, кур покормлю — пореву у окошка, да так и засну. А утром снова встаешь — и в поле сено косить.

Гриппа всегда с трепетом, с особой, неуменьшающейся с годами любовью рассказывала о муже. Тот ушел еще молодым, всего сорок стукнуло. Но Гриппа даже и не подумала свести судьбу с другим мужчиной, хотя слыла первой умницей и красавицей по деревне. Петьку своего любила до сих пор.

— Анну бы в садик устроить — на работу вернуться, — мечтала Поля. Правда не представляла, как сможет работать там, где все напоминает о Роме.

— Далеко ездить, — покачала головой Гриппа. — И себя замаешь, и малую.

— А ты не хотела бы стать няней? — нашлась Поля. — Утром бы привозила в буфет продукты и забирала Анну. А вечером я приезжала к тебе. Дочка смышленая, мешать не будет. Даже поможет: в огороде или за животными ухаживать. Много не предложу, но зарплату мне неплохую платили.

— Не могу я с тебя денег брать, — охнула Гриппа. — Ты так Аннушку привози, я ей завсегда рада.

Набравшись храбрости, Поля вновь направилась в воинскую часть. Пусть Роман оставил достаточно денег, те таяли со скоростью света.

— На работу, говоришь?.. — Иванов встретил Полю неприветливо. — Так занято место, там же Катерина работает. А других вакансий в части нет.

Поля проглотила обиду, сдержалась, чтобы не сказать в ответ что-нибудь резкое. Напомнила строгим тоном:

— Катерина знала, что идет на декретное место. Я нашла, куда пристроить ребенка, и хочу выйти на свою должность. Если понадобится, могу подождать пару месяцев, но не больше.

В отличие от Петрова Иванов не стал выказывать неприязнь открыто. И все же не горел желанием видеть жену Казанцева в воинской части. Она словно напоминала, как опасна и сложна жизнь военного. Никто бы не хотел оказаться на месте командира части. Но каждый мог — независимо от желания.

— Видишь ли, в чем дело… — начал Иванов. — Катерина… гхм… сожительствует с Петровым. Он не станет увольнять любовницу, чтобы освободить тебе место.

Поля почувствовала приступ дурноты. Точно весь мир сговорился против нее. Каждый новый день испытывал на прочность. Приносил новую боль и новое разочарование. Изматывал до бессилия.

— И что же мне теперь делать?.. — обреченно спросила Полина.

— В городе работу поищи, — пожал плечами Иванов. — У тебя образование какое?

Разумеется, он знал, что Поля имела за плечами лишь школьный аттестат. Помнил и неприятный разговор с полковником Казанцевым. Отомстил. Пусть не самому командиру, так его жене.

Полина пошатнулась, точно березка на ветру. Прислонилась боком к скамеечке, возле которой стояла. Посмотрела на подполковника со смесью жалости и злости.

— Правду говорят, что друзья познаются в беде, — не удержалась от замечания.

— Вот только не надо упреков, — фыркнул Иванов. — Мой тебе совет — дружеский: забудь о Казанцеве и найди другого мужика. Пока молодая и сильная.

Злость Поли достигла апогея. Сегодня Аннушка осталась с Гриппой, потому не было нужды сдерживаться.

— Вы и майор Петров — не офицеры и не мужчины. Как страусы, попрятали головы в песок, не желая замечать чужих проблем. Просто вычеркнули Рому из памяти. Но я так не поступлю. Я дождусь его, слышите! Ни вам, ни чиновникам из департаментов, ни самому дьяволу не удастся меня сломить!

Сказала, развернулась и пошла прочь. Чувствовала, как ее потряхивает от досады и ярости. Но держала подбородок поднятым. Словно назло, сегодня надела яркую оранжевую юбку под коротенький пуховик, точно доказывая всем и каждому: она не вдова и никогда ей не станет.

— Глупая женщина, — покачал головой Иванов, глядя ей вслед.

Хотел добавить что-то еще, но так и застыл с открытым ртом. Полина выглядела такой красивой, сильной и гордой. Резкие порывы ветра колыхали, точно паруса, ее распущенные волосы, грозились сорвать с головы шапку. Дергали за подол, точно пытаясь оторвать.

А она шла и, кажется, не чувствовала ни холода, ни ветра. С расправленными плечами, приподняв голову. Хрупкая и в то же время всесильная. Способная выдержать любое испытание, снести любую обиду. Упасть, вновь подняться и расцвести еще краше.

— Ох… — Иванов зажмурился, точно его ослепило.

Если бы какому-то художнику пришло в голову рисовать портрет богини-женщины, покровительницы семейного счастья и материнства, то лучшей натурщицы, чем Полина, он найти не смог.

Глава 18

Полина отчаянно искала работу. Ходила на собеседования, размещала резюме на сайтах и была готова взяться за любое дело. Даже за самое грязное.

— Буду мыть чужие полы, раз больше ничего не умею, — говорила Гриппе, отправляясь на новое собеседование.

Но даже с таким рвением принимать Полю не торопились. Либо предлагали такую зарплату, которой не хватит даже на проезд и питание.

Спустя неделю бесплодных поисков подходящее место нашлось. Вадим Берендеев, владелец кафе с одноименным названием «Берендей», искал официантку.

— Работать придется в ночную смену, — предупредил Полю при встрече. — В это время самый большой приток посетителей.

Полю слегка смутило такое место. Нет, работы она не боялась. Только вот Анну придется оставлять на ночь у Гриппы. И как быть днем? Сможет ли Поля, засыпая от усталости, приглядывать за ребенком?

Но других вариантов все равно не было. Потому Полина решилась:

— Я согласна.

Вадим удовлетворенно улыбнулся. На полнощеком лице, усыпанном веснушками, отразилось довольство. Раскосые глаза смотрели на соискательницу одобрительно.

— Учтите, первое время получать будете не так много, — предупредил Вадим. — Два месяца продлится испытательный срок и обучение. Если приживетесь у нас, останетесь. А на нет и суда нет.

Он красноречиво развел граблевидными руками и притворно вздохнул.

— Я поняла вас, — поспешила заверить Поля. — И буду стараться. Учиться я люблю, труда не боюсь.

Работодатель выложил на стол документы, а после подписания договора назначил первый день работы.

Счастливая и в то же время озадаченная Полина вернулась домой. Позвонила Гриппе и рассказала о предложении.

— Прости, что сразу согласилась, не спросив тебя, — извинилась перед старушкой. — Боялась, что Берендеев передумает.

— Пусть Аннушка ночует, я только рада, — возразила Гриппа. — Только одежды потеплее привези.

Поля облегченно выдохнула. Пусть работа официантки не самая престижная, лучше иметь такую, чем никакой.

— А давай тебе окна пластиковые установим? — предложила Поля.

На банковском счете Романа лежала приличная сумма, отложенная на отпуск. Но тратить накопления на себя у Поли рука не поднималась. Вот помочь Гриппе — другое дело.

— Лучше помоги щели ватой заткнуть. Сверху мыльной марлей заклеим, протянем зиму как-нибудь. — Гриппа не спешила соглашаться. — А деньги пригодятся еще.

Поле ничего не оставалось, как согласиться. Гриппа не позволяла себе лишних трат, да и другим не разрешала о ней заботиться. Все говорила: придет еще мое время, поживу богато.

А когда это время придет — умалчивала.

— Уезжаем? — спросила Анна у мамы заметив, что та собирает сумки.

Поля зажмурилась, досчитала до трех, приводя мысли в порядок, и извиняющимся тоном проговорила:

— Прости, милая, но пять раз в неделю тебе придется ночевать у Гриппы.

Девочка задумалась. Бабу Гриппу она очень любила, но спать за последние дни привыкла в маминой кровати.

— Она к нам не пиедет? — спросила малышка.

Довольно смышленая для своих полутора лет, она иногда задавала очень правильные вопросы.

— Ты же знаешь, баба Гриппа никогда не ночует в гостях, — Поля пригладила темную макушку дочери и улыбнулась. — Да и днем старается надолго не отлучаться.

Старушка говорила, что в ее старом доме по-прежнему живет дух Пети, ее мужа:

— Жили вместе и уйдем вместе. Вот дождется меня, тогда и успокоится.

Прежде бы Полю позабавили такие замечания. Но сейчас, когда пропал Роман, она поступала так же. Когда становилось особенно невыносимо — Поля трогала вещи мужа, мысленно разговаривала с ним. Звала домой.

— Колосо, пиедем, — легко согласилась Анна, своим веселым чириканием выводя маму из задумчивости. — Только Нюсю возьмем!

— Конечно, милая, — ласково произнесла Полина. — Неси ее сюда, в сумке как раз местечко осталось.

Нюся — любимая кукла девочки. Роман подарил ее дочери на первый день рождения. За прошедшие месяцы игрушка прошла огонь и воду: многократные расчесывания и стрижки, макияж фломастерами, пилинг стиральным порошком. Потеряла былой лоск, но осталась любимой.

Не успела Полина застегнуть сумку, как раздался оглушительный стук в дверь.

— Кто бы это мог быть?.. Вдруг о нашем папе появились новости?..

Поля оставила дочь поиграть и прошла в прихожую. Даже не пошла — полетела. Она так отчаянно ждала известий о муже, что даже свисток чайника порой принимала за телефонный звонок из штаба.

— Кто?.. — спросила Поля из-за двери.

Роман все собирался установить глазок, да так и не успел. Теперь бы он очень пригодился.

— Открывай немедленно! — последовал приказ непримиримым тоном.

— Антонина Львовна?.. — удивилась Поля.

Пусть давно не встречала свекровь, звук ее голоса узнала бы из тысячи. Все обидные слова и обвинения матери Романа оставили глубокую рваную рану в сердце.

— Она самая, — недовольно произнесла свекровь. — Ты собираешься открывать, или мне вызвать полицию? Как можно морозить пожилого человека на пороге?

Как бы Поля ни относилась к Антонине Львовне, все же щелкнула запором двери. Хотя искренне не понимала, зачем та явилась.

Неужели узнала о пропаже Романа и решила поговорить с невесткой? Переждать трудные времена вместе?..

— Зачем же полицию?.. — вопросила Полина.

Щелкнула замком, открыла дверь. Антонина Львовна выглядела неважно — темные круги отчетливо проявились под опухшими глазами. Несмотря на макияж, лицо хранило следы усталости. Сильнее впали щеки.

— Вам тоже сообщили? — догадалась Поля.

— А ты как думала? — сочувствие Антонина Львовна приняла за издевательство. — Я ему ближе, чем ты, а узнала последней…

Свекровь втащила в квартиру чемодан. На этот раз не забыла разуться, прежде чем пройти в гостиную.

Поля осталась стоять посреди прихожей, не понимая, что следует делать. Любезности нежданная гостья не проявила, но это ожидаемо. Гораздо страшнее другое — зачем ей чемодан?

— Это она? — Антонина Львовна указала на сидящую на ковре Анну.

Так, точно девочка была неудачно купленной мебелью.

— Это Анна, — представила Поля дочку. — Ей уже полтора года. Но ведь вам это неинтересно… Анечка, поздоровайся, это твоя бабушка.

Поля нашла способ расставить все точки над «i». Рассказать дочери о гостье и узнать реакцию последней.

— Какая я ей бабушка?! — вспыхнула, точно сухая лучина, Антонина Львовна. — Мы, Казанцевы, ничего общего не имеем с этим отродьем.

— Не смейте! — приказала Полина.

В мгновение оказалась рядом с дочерью. Взяла на руки, защищая от гнева свекрови.

— Я так надеялась, что в вас проснулись совесть и сострадание, — произнесла, не скрывая разочарования. — Но теперь вижу, что вы только сильнее озлобились. Зачем вы вообще пришли в наш дом?

Антонина Львовна села в кресло. Закинула ногу на ногу, неторопливо расправила складки на шерстяной юбке.

— Не тебе говорить мне о совести, — произнесла тихо, но жестко. — И это не твой дом, а моего сына. И я останусь тут столько, сколько захочу. Не могу же я сидеть в своей квартире и ждать, пока до меня доберутся новости. Поживу тут, поближе к части.

Полина обалдела от заявления свекрови. Что значит «собирается пожить»? Как она это себе представляет?

— После того, как Роман на мне женился, я стала в этой квартире хозяйкой, — не сдержалась Поля. — И только мне решать, кто будет здесь жить, а кто нет.

— Что-о-о?.. — Антонина Львовна аж приподнялась в кресле. — Да как ты смеешь так со мной разговаривать?! Никакая ты не хозяйка, а всего лишь мелкая пиявка, присосавшаяся к чужому имуществу. Кстати, зарплатную карту Ромочки отдай. Ты сама в состоянии зарабатывать, в отличие от меня…

Свекровь поморщилась и принялась растирать ноги, показывая, насколько больна и немощна.

От громких криков Анна расплакалась. Обвила ручонками шею матери и пролепетала:

— Мне стла-а-шна!..

— Не волнуйся, малышка, эта женщина уже уходит, — намекнула Поля. — И я ошиблась, она тебе не бабушка. Твои бабушки — Матрена и Агриппина. Вот их мы всегда рады видеть в гостях.

Антонина Львовна намек не поняла, вернее — сделала вид.

— Ишь, как разговорилась!.. — фыркнула раздраженно. — М-да, вместе нам не ужиться.

— Вот именно, — согласилась Полина. — Будьте так добры, покиньте нас. А что на счет карты — Рома забрал ее с собой. Первые месяцы переводил деньги на мой счет, а сейчас… Зато когда вернется, сможем купить новую машину. И ремонт сделать. В нашей квартире.

Антонина Львовна и не подумала прислушаться к словам Поли. Даже пятой точки не оторвала от кресла.

— Значит, так, слушай меня внимательно и запоминай, — выдала свекровь, — с этого момента я живу в этой квартире. А ты и твой приплод можете идти на все четыре стороны. Поищи себе нового папика. Один раз получилось — получится снова.

Полина ссадила с рук Анну и отправила ее в комнату, поиграть с кукольным домиком. А когда дочка убежала, уперла руки в бока и произнесла, не скрывая раздражения:

— И не подумаю выполнить ни одно из ваших требований. Если понадобится, сама вызову полицию. И соседи, и все в воинской части знают, что я жена Романа Казанцева.

Свекровь мстительно улыбнулась и покивала. Нехорошо зыркнула, поправила на носу очки и «вынула из рукава козырь»:

— Последний раз прошу, уйди по-тихому. Пока я не устроила настоящий скандал. Про женитьбу вся часть знает, а вот про твои похождения — нет. Не освободишь жилье, станешь посмешищем для всей деревни!

Поля ужаснулась. Каждое слово свекрови жгло ее, точно раскаленная кочерга. Изощреннее пытку придумать сложно.

— Как вы можете?.. — спросила она, задыхаясь от эмоций. — Нам некуда идти!

— Была бы повежливей, осталась, — равнодушно пожала плечами Антонина Львовна. — А раз огрызаешься, как собачонка, то и ночуй во дворе. Кто там, говоришь у вас бабушки?.. Вот к ним и ступай! Вон, смотри-ка, даже вещи уже сложены.

Свекровь указала наманикюренным пальчиком на хозяйственную сумку, с которой Поля собиралась ехать к Гриппе. Там только самое необходимое. И то для ребенка.

— Что не заберешь сразу, выброшу в помойку, — погрозилась Антонина Львовна. — У тебя полчаса. Поторопись, мне еще вещи разбирать.

Поля не понимала, что происходит вокруг. Еще не выбралась из одной проблемы, как подкатила следующая.

— Роман вам этого не простит, — это единственное, что она могла сказать.

На свекровь замечание подействовало, как красная тряпка на быка. Взгляд стал острым, как кинжал. Подкрашенные губы сложились в ярко-красную ниточку и походили на рану, перечеркнувшую бледное лицо.

— Это все ты! Все из-за тебя! — объявила Антонина Львовна. Голос ее дрожал и срывался. — Если бы ты не ворвалась в жизнь Ромы, его бы не отправили в горячую точку. Он был бы со мной, не пропал и тем более не умер!..

Сказав последнее, свекровь разрыдалась. Спрятала лицо в ладони и взвыла, как тепловоз на станции.

— Не там ищете виновных, — укорила ее Поля. — И не говорите, что Роман умер. Он жив, пока мы в него верим. И ждем…

Глава 19

— Дорогие мои, наконец-то! — обрадовалась Гриппа, встретив на пороге гостий. Поцеловала Полину и Анну в щеки. — Что же вы так долго? Я беспокоиться начала. Ой, сумки-то какие тяжелые… Давайте-ка пособлю.

Старушка забрала из рук Поли рюкзак и пакет с вещами. Широко распахнула дверь:

— Проходите скорее, не дайте теплу выветриться. Я только печь растопила.

Поля перешагнула порог. Поставила остальные сумки и, боясь сорваться и не всхлипнуть, произнесла:

— Мы к тебе насовсем. Пустишь?

Гриппа обернулась и, не мигая, уставилась на Полю. И не то, чтобы не была рада, скорее слегка опешила от заявления.

— Что так? — спросила осторожно. Заметила блестящую влагу в уголках глаз Поли. — Неужели новый командир части решил квартирку к рукам прибрать?

— Нет, — поля покачала головой. — Нашлись другие добродетели.

— Это какие же? — удивленно переспросила старушка.

Ей и в голову не могло прийти, что кто-то может выгнать мать с маленьким ребенком на улицу. Это что за жестокий человек? Неужто война снова началась, и в деревню вошли враги?

— Мать Романа, — призналась Поля чуть ли не шепотом. Даже имя и отчество женщины не хотела произносить вслух. Не заслужила та уважения. — Теперь она распоряжается квартирой. Будет ходить в часть и добиваться действий от Петрова. Хотя он навряд ли что-то может… Да и не хочет.

Прошлый разговор стал последней каплей. Полина осознала всю тщетность обращения к Петрову, да и к другим сослуживцам мужа. Полковник Казанцев числился отличным командиром и другом, пока был нужен.

Агриппина не стала расспрашивать про Петрова. Хотя, ей самой от него досталось. Столько лет она поставляла продукты в буфет, а теперь вот приходится в город таскаться. Не все продукты удается продать, на дорогу больше тратишь. Вместо прибыли труд стал приносить убытки.

— Да как же так?! — рассердилась старушка. — Зачем этой прохиндейке твое жилье?

— Она переживает за сына, ищет виноватых, — заметила Поля. — Видимо, хотела выместить на ком-то свой гнев. Мы с Анной попались под руку первыми.

Гриппа посмотрела на девочку: та усадила любимую куклу возле печки и «кормила» добытой из кармана конфетой. Малышка еще не понимала, какие страсти кипят вокруг. Как много бед свалилось на хрупкие плечи ее матери.

— Я, конечно, не очень понимаю в законах, — задумалась Гриппа, — но вы же с Романом Николаевичем женаты. Так какое право эта женщина имеет на квартиру?

Полина смутилась. Потупила взгляд и вздохнула. Конечно, лучший выход — рассказать старушке правду. Но где взять столько храбрости? Что, если Гриппа рассердится и прогонит? Обратиться им с Анной больше не к кому.

Протяжный скрип отвлек обеих женщин. За окнами покосившегося домика рос старый кряжистый дуб. Во время сильных, как сегодня, ветров раскидистые ветви царапали стекло, точно пытаясь пробраться в дом.

— Не люблю это дерево, — заметила Гриппа. — Тоску на меня навевает. И Петечка не любил, все спилить хотел, да так и не собрался.

От воспоминаний о горячо любимом муже Гриппа, как обычно, загрустила.

— Мне на работу собираться надо, — напомнила Полина. — О свекрови моей потом поговорим. И о дереве. Хорошо?

— Конечно, — легко согласилась старушка. — Ступай себе с Богом. За Аннушкой я присмотрю. Живите у меня, сколько душе угодно.

Полина даже сумки разобрать не успела. Наскоро перекусила бутербродом и побежала на остановку. Не успеет на последний автобус — можно распрощаться с работой.

Работа официантки оказалась не так проста, как могло показаться на первый взгляд. Все запомнить, ничего не перепутать, не споткнуться, пока несешь тяжелый поднос.

Народу в пятничный вечер в «Берендее» собралось море. Людская толпа шумела, сотрясала стены громким хохотом и выкриками. Слышался звон бокалов и торжественные тосты. От обилия запахов кружилась голова.

— Эй, красотка, ты тут новенькая? — окликнул Полю один из посетителей.

— Да, — согласилась она. Улыбнулась, как того требовали правила. — Вы готовы сделать заказ?

Мужчина был явно подшофе. Щербато улыбался и раздевал хорошенькую официантку масляным взглядом.

— Мне тебя под сливочным соусом, — сообщил нахально. — Сколько будешь стоить?

Потянулся к руке Поли, и той пришлось отступить на шаг. Стараясь сохранять любезное выражение лица, она строгим тоном произнесла:

— Простите, такого блюда нет в нашем меню. Выберите что-то другое.

— Ух ты, какая гордая, — хмыкнул мужчина. — Ну, тащи еще графин водки и салатик какой.

Через десять минут Полина вернулась с подносом. Когда ставила заказ на стол, почувствовала, как на колено легла чужая ладонь.

— Не троньте! — отскочила и поморщилась от омерзения. От посетителя несло перегаром и дурным нравом.

Мужчина не остановился. Вновь потянулся к официантке, схватил за руку. Поля дернулась и выронила поднос. Графин разбился, овощная нарезка перевернулась на пол.

— Что тут происходит? — администратор подбежал вовремя.

— Этот мужчина пытался меня облапать! — сообщила рассерженная Полина. — Из-за него я выронила поднос.

Администратор, женщина средних лет с лицом милым, но строгим, объяснила зарвавшемуся гостю правила заведения. Предупредила, что еще одна подобная попытка — и кое-кому придется покинуть заведение.

— А ты будь осмотрительна, — предупредила Полину. — Если почуешь неладное — зови охрану. Но стоимость посуды и заказа придется вычесть из твоей зарплаты.

Полине ничего не оставалось, как согласиться.

Первый рабочий день оставил о себе не лучшие воспоминания. Но стоило Поле подойти к знакомому заборчику, окинуть взглядом домик Гриппы, как все печали позабылись.

В это раннее утро в окнах уже горел свет. Из трубы шел дым. Моська, своенравный петух старушки, оценивающе смотрел на Полю с забора. Точно решал — стоит пропускать через калитку или клюнуть в темечко?

— Петь будешь? — улыбнулась Полина.

Моська важно перемялся с ноги на ногу и закукарекал. Видно, признал.

— А вот и наша добытчица!.. — Гриппа встретила гостью радостным возгласом. — Как все прошло?

— Могло быть и лучше, — призналась Полина. — А как у вас дела?

Анна быстренько затолкала в рот недоеденный блин, ложку брусничного варенья и бросилась к маме обниматься.

— Руки сначала помой, непоседа! — беззлобно отругала ее Гриппа. — Испачкаешь всю одежду вареньем.

Полина помогла дочери, заодно умылась и причесалась сама. Так непривычно было пользоваться рукомойником.

Зато как приятно оказаться среди любящих людей. За общим столом. Наесться до отвала вкусных блинчиков, попить чай с мятой и завалиться на пуховую перину.

— Ты отдыхай, а мы с Аннушкой коровку подоим и кур покормим, — предложила Гриппа, укрывая гостью стеганым одеялом.

— Давайте помогу! — встрепенулась Поля. — Я совсем не устала.

Произнесла и не смогла подавить зевоту.

— Спи уж, работница, — хохотнула Гриппа. — Мы взрослые девочки, сами справимся. Правда, Аннушка?

Малышка поспешно кивнула. В деревне ей нравилось больше, чем в городской квартире. Тут тебе и Моська, и коровка Звездочка, и бабушкины сказки. Горки, снежки, сосульки. И теплая печь, на которой так приятно заснуть после долгой прогулки.

— Мне так стыдно, — призналась Полина.

— Вот еще удумала, — возразила Гриппа. — Каждый пусть своим делом занимается, кто что умеет. Вот отоспишься, дочкой займешься. А я в город съезжу. У меня одна дама молоко заказала, сметану, творог, яйца. Сказала, если понравится, будет часто брать и подругам посоветует.

Поля пробыла в постели до обеда. За пять с небольшим часов отоспалась, кажется, за целую жизнь.

— Ой, время-то как летит! — заявила, глянув на настенные часы с кукушкой.

Спустила ноги на холодный пол. Нащупала босыми ступнями тапочки.

— Нет, надо что-то менять, — задумалась вслух. — Иначе Анна подхватит воспаление легких.

Гриппа уже собралась в город. Сумки с продуктами стояли возле порога, за окнами гудел мотором старенький «Москвич».

— Старый, как я, а бегает! — похвалила машину Гриппа.

Перед уходом подошла к старинной консоли в красном углу избы. На ней стояло фото двух военных в форме времен Великой Отечественной. Молодые парни улыбались, положив руки друг другу на плечи. Беззаботные, наверняка полные надежд на быструю победу. Новенькая форма, нетронутые страданиями лица, открытый взгляд.

«Такими ли они вернулись?» — задумалась Полина.

— Это твой муж? — спросила Поля у старушки.

— Петенька мой с другом, — нежно отозвалась старушка. Поднесла фото к губам и, прикрыв глаза, поцеловала. Протерла подолом и вернула на место.

Рядом с фото Поля заметила потрепанный ручной работы календарик. Довольно забавный: на нем указаны годы и только один месяц — октябрь. Каждое шестое число было обведено в кружок.

Гриппа отправилась по делам, а Поля зналась хозяйством. Намыла полы, приготовила ужин. Почитала с Анной сказки и поиграла в куклы.

Телевизора и прочих радостей цивилизации в доме не имелось. Только старое радио, которое не выключалось никогда. Настроенное на «Маяк», оно говорило тихо, но внятно.

Ночью, когда не спалось, Гриппа часто прислонялась к нему ухом, вслушивалась в монотонную речь диктора и снова шла спать.

— Надо попросить бабушку научить меня доить, — забеспокоилась Поля, когда на улице стемнело.

Покормить Звездочку она смогла, а вот доить откровенно боялась. Не знала, с какой стороны подойти и с чего начать.

Гриппа вернулась довольная, сияющая, точно начищенный медный котелок. С кульком конфет и пряниками.

— Нашла, куда молочко пристраивать, — похвасталась старушка. — И заказов получила на месяц вперед. Сейчас Зорьку подою, и будем чай пить.

После застолья Анна отправилась спать, а две женщины долго сидели и негромко переговаривались. Гриппа вязала носки, Поля мыла посуду.

Говорили, конечно же, о мужьях. О чем еще могут вести речь две женщины, лишенные супружеского счастья?

— Мы с Петенькой вот так же вечерами болтали, — поделилась Гриппа, бросив взгляд на старое фото. — Бывало, луна взойдет, а мы все сидим. Чаевничаем и разговариваем. Или просто друг на друга смотрим.

Крючок в руках старушки замер, взгляд устремился в никуда. Точно Гриппа все еще видела перед собой лицо умершего мужа. Таким, каким он был на фото — молодым, полным сил и надежд. И сама становилась уже не бабушкой, а задорной девчонкой в цветастом сарафане.

— А кто тот, второй? — поинтересовалась Поля, кивнув в сторону консоли.

— Гришка, друг его лучший, — отозвалась Гриппа. — Расстреляли его. В Сорок пятом.

— Немцы? — ужаснулась Поля.

Это ж надо, пройти все круги ада и чуть-чуть не дождаться победы.

— Нет, свои, — покачала головой старушка. — Гришка в Берлине золото нашел, что немцы из России вывезли. Часть отдал, да малехонько себе взял. Хотел мамке избу поправить, сестрам приданое дать.

— И за это поплатился?.. — не поверила своим ушам Поля. — Разве так можно?..

Гриппа вздохнула. Быстро-быстро заработала крючком. Обычно мягкое ее лицо приобрело суровое выражение.

— Не можно, — обронила она, не скрывая затаенной злобы и обиды. — Да только мнения нашего не спросили. Военный трибунал приговорил Гришку к расстрелу. А раз Петька другом был лучшим — и его на допросы таскали. Сколько страху мы тогда пережили…

— Но ведь отпустили, — напомнила Поля. — Допрос, ведь это не ссылка…

— Два года в застенках держали, — охнула Гриппа. — Видеться нам не разрешали. Все мечтали сокровище найти. Изредка только Петенька записочки передавал с теми, кого освобождали. Сам вернулся живой, но до того запуганный. Так до конца и не оправился. Все ждал, что за ним снова придут. Спать ложился, двустволку самодельную под подушку клал. Детей завести отказывался — ну как сиротами останутся.

Поля подалась порыву, обняла старушку и поцеловала морщинистую щеку. Казалось, нет таких слов, чтобы поддержать и утешить.

— Хорошо, что вы у меня появились, — улыбнулась сквозь слезы Гриппа. — Долгожданные мои.

Глава 20

После недели, проведенной у Гриппы, Полина всерьез заволновалась. Холодный пол и отсутствие горячей воды очень беспокоили молодую мать. И если вторую проблему можно было решить с помощью чайника, то с первой приходилось труднее.

— Решено! — объявила Поля одним зимним утром. — Будем чинить печь. И все же вставим пластиковые окна.

Деньги, отложенные Романом на путешествие, стали доля Поли заначкой на черный день. Но куда уж чернее? Ладно, сама, а если Анна простынет?

— Зачем тебе тратиться-то? — не могла не возразить Агриппина. — Я привыкла уже. А вам надо выгнать жабу из вашей квартиры.

Поля занервничала. Но откровенного разговора избежать не удалось.

— С чего мать Романа решила, будто может его хозяйством командовать? — не на шутку разошлась Гриппа. — Это при живой-то хозяйке! Боишься, так давай в полицию обратимся. Или в суд. А лучше везде и сразу.

Полина вздохнула. Опустила взгляд и принялась теребить край фартучка.

— Ты только не думай, куколка, будто я вас прогоняю, — старушка расценила поведение Поли по-своему. Подошла, приголубила. — Вы в моей темной жизни как два солнышка. Да только чего страдать-то? Поживете холода в комфорте, а ко мне на лето переберетесь, если желание будет.

— Не могу я Антонину Львовну выгнать, — призналась Поля. — Я действительно ее боюсь. Полиция и суд мне не помогут.

В порыве бессилия Поля рассказала старушке об отце Анны. О ее настоящем отце. И про то, как повелась на пустые обещания Дениса Симакова. И про геройский поступок Романа.

— Вы меня теперь, наверное, осудите… — гнусавым от слез голосом произнесла Поля. — Но молчать больше сил нет.

— Да что ты такое несешь, куколка!.. — ласково укорила ее Гриппа. — Дороже тебя и Аннушки у меня нет никого на этом свете. Любить я вас меньше не стану. А отец не тот, кто родил, а тот, кто вырастил.

Старушка говорила уверенным, полным доброты тоном. В ее подслеповатых глазах блестела влага. Нижняя губа предательски дрогнула:

— Я сама когда-то хотела ребеночка усыновить, да только кто ж даст малыша пожилой неработающей женщине? Ни связей, ни денег у меня не было, чтоб задобрить. А так хотелось кого-то любить. Вот и Роман Николаевич Аннушку принял. Он ведь души в ней не чает, это сразу видно.

Поля покивала и расцвела в тихой улыбке. Гриппа сказала «любит», а не «любил». Разница в одной букве, а как изменен смысл.

— Жабу эту, Антонину Львовну, пристукнуть мало, — не на шутку рассердилась старушка. — Вот помяни мое слово, отольются ей твои слезки. Ничто в этой жизни не проходит бесследно.

— Уже отлились, — заметила Поля. — У нее сын пропал. Она очень любит Рому, злится, места себе не находит.

— Это не дает ей права выгонять из дому сноху и внучку! — перебила девушку Гриппа. — А Роман Николаевич вернется!

Старушка говорила с такой уверенностью, что Поля вздрогнула. Как будто Гриппа видела Рому, говорила с ним. Знала, что он всеми силами стремится вернуться домой, к семье.

— Не смотри на меня так подозрительно, — смущенно улыбнулась Агриппина. — Хочешь — верь, хочешь — нет, но есть там что-то, — она указала на потолок. — Мне часто снится мой Петенька. Говорит, правда, редко. Только самое важное и самое нужное.

— И что же он сказал? — замирая, спросила Поля.

— Нет, говорит, полковника Казанцева среди нас, — как заученный стих, повторила Гриппа. — Не время ему еще…

Поля не сдержала порыва, обхватила старушку обеими руками, прижала к себе и поцеловала в сморщенную щеку.

— Спасибо тебе, — произнесла и шмыгнула носом. — Мне так важно знать, что кто-то еще верит. Даже Антонина Львовна…

Поля замолчала, но Гриппа поняла, к чему она клонит.

— Это она тебе так сказала, чтоб побольнее сделать, — растолковала старушка. — Раз любит сына, значит, ждет и не теряет надежды. Не думай про свекровь непутевую, пусть ее.

В кухню вошла Анна. Девочка закутала куколку в шаль бабушки и качала, что-то тихо мурлыча под нос. Приложила пальчик к губам и шикнула на взрослых:

— Тщ-щ-щ… Нюся спит!

— И то правда! — всполошилась Гриппа. — Чего это мы разошлись? Все у нас еще сбудется, нечего слезы лить. Пойду, печь подтоплю, зябко стало.

Полина все же уговорила старушку поменять окна на пластиковые. И печника наняли, и дров закупили. Словом, основательно подготовились к зиме. Пенсии Гриппы, заработка Поли и денег, вырученных за молоко и яйца, вполне хватало на безбедное существование. Да и заготовки в виде варений, солений, салатов весьма пригодились к общему столу.

— Придет весна, помогу сажать, — пообещала как-то Поля, попивая чай с клубничным джемом. — Научишь меня закрутки делать?

— Конечно, — легко согласилась Гриппа. — Всё, что знаю, что умею — расскажу. Не знаю, сколько еще при силе буду. Петенька все ждет, а я все нейду.

Чашка в руке Поли дрогнула, чуть не выплеснула горячий напиток на рабочую белую блузку.

Разговоров о смерти, казавшихся такими естественными Гриппе, девушка боялась до ужаса. И всячески старалась избегать.

— Ой, засиделись мы, а мне на работу пора! — попыталась увернуться Поля и в этот раз. — Берендей не терпит, когда опаздывают.

— Строгий он у вас? — поинтересовалась Гриппа. — Обижает?

— Да нет, — пожала плечами Поля. — Обычный… Когда есть за что — ругает, но и хвалить умеет.

В последнее время ей часто доводилось получать комплименты от владельца кафе. Вадим явно положил глаз на новенькую. Придерживал дверь, когда та проходила. Не замечал мелких промашек. Даже испытательный срок сократил.

Замечали это все, кроме Поли. Она не видела ни одного мужчину в своем окружении. Жила одной надеждой на возвращение Романа.

— Глупости все это, — высказала напарнице по ночной смене, когда та попыталась объяснить ситуацию. — Ничего он за мной не ухаживает. Берендей всем девушкам комплименты делает.

Отмахнулась и продолжала пребывать в счастливом неведении. Пока не случилось нечто, что вынудило раскрыть глаза.

В эту смену, ближе к рассвету, Полина заглянула в свой шкафчик и обнаружила там букет роз. Не белых, как дарил Роман. Багряных, точно закатный диск солнца жарким летом. Или застывшая кровь…

— От кого это? — Полина оглянулась, но в раздевалке, кроме нее, никого не оказалось.

— Наверное, кто-то шкафчиком ошибся, — решила она.

Света, напарница, крутила роман с барменом. Уборщица Алла давно оказывала знаки внимания охраннику. О том, что кто-то запал на нее, Поля не подумала.

Букет поставила на стол. Достала сотовый, за которым, собственно и пришла в раздевалку. Глянула на табло — пропущенных звонков нет. Выходит, дома все в порядке.

— Скорее бы уже смена закончилась, — вздохнула Поля.

Ноги нестерпимо гудели. Посетителей в это время почти не было, только засидевшиеся гуляки изредка требовали новую порцию горячительного. Даже закуску не брали — кухня затихла час назад.

— Что какая невеселая?

В раздевалку заглянул Берендей и заискивающе улыбнулся.

— А чему радоваться? — искренне отозвалась Поля. — Разве что концу рабочего дня?..

И что начальнику понадобилось в такую рань? Поля искренне не понимала. Спать ему, что ли, не хочется?..

При мысли о теплой постели Поля зевнула в кулак. Хотела пройти мимо Берендея, но тот преградил путь.

— А цветам разве не рада? Или с цветом не угодил?

Поля вздрогнула, точно её ледяной водой из кадки охолонуло. Потерла глаза кулаками, куснула щеку. Не спит ли, не видит ли странный сон?..

— Это вы оставили цветы? — удивленно спросила Поля. — Зачем?..

— В нашем мире принято дарить понравившимся девушкам букеты! — реакция повеселила Берендея. — Жаль, ты только сейчас заметила. Уже спишь на ходу и не понимаешь, что я к тебе в женихи набиваюсь. Между прочим, не в первый раз.

Поля совершенно растерялась. Выходит, напарница была права?..

— Я замужем, простите, — сникла Полина. — У вас же много девушек работает, любая рада будет.

— Только не ты?! — громыхнул Берендей. Шагнул вперед, сокращая дистанцию. — Выходит, ты замечала ухаживания? Нарочно дурила мне голову.

— И в мыслях такого не было… — честно отозвалась Поля.

Шарахнулась от начальника. Отчаянно заозиралась. Но, как назло, остальной персонал и не думал заглянуть в раздевалку.

Берендей сунул руки в карманы и насупился. Злость его сменилась обидой. Мучительная, острая, как стальная игла, она ранила в самое сердце.

— Нет у тебя мужа! — выдал Берендей. — Погиб он в горячей точке, я специально справки навел. Чем я тебе не угодил, не пойму?.. Пойдем на свидание, а? Не бойся, не обижу. Я с самыми серьезными намерениями…

Последних слов Поля уже не слышала. Что значит, Роман погиб? Это неправда! Как может Берендей такое говорить, кто дал ему на это право?

— Мой муж жив и скоро вернется! — объявила она.

Несмотря на хрупкость, оттолкнула Берендея и вылетела из раздевалки, подобно ядовитой стреле. Готовая жалить любого, кто посмеет поколебать ее веру. Роман жив! Никто не докажет обратное.

Не успела Поля вернуться домой, как затрезвонил сотовый.

— Ну, ты, мать, даешь! — выпалила напарница. — Отказала самому Берендею! Он же у нас придирчивый, не каждой девушке цветы дарит. А тут такой облом! Слушай, или ты его динамишь специально? Чтоб раскрутить?

Поля восторгов знакомой не разделяла. Упала обратно на постель и чуть не выронила сотовый. Прикрыла глаза, готовая в любую секунду вновь провалиться в сон:

— Никого я не кручу и не динамлю. У меня есть муж. Все сотрудники кафе и сам Берендей это знают. Так что не придумывайте небылиц, дайте, наконец, поспать…

Владелец кафе знал, что Полина замужем. Но не сумел простить отказа. Его отвергли буквально на виду у других работников. Все знали о его неудаче, шушукались за спиной. А то и открыто смеялись.

Берендей вызвал Полю и заявил:

— Ты прости, но такое поведение недопустимо. Сам я уйти не могу, потому придется тебе уволиться. В качестве отступных выпишу хорошую премию.

Поля ужаснулась такому решению. Чем она провинилась? За что увольняют?

— Я же ничего плохого не сделала, — попыталась оправдаться она. — Слова про вас плохого не сказала. Разве свидания входили в условия контракта? Позвольте остаться?.. У меня дочь маленькая и…

— Пусть о ней отец позаботится! — жестоко перебил Берендей. — Не дави на жалость. Не уйдешь по-хорошему, уволю по-плохому. Еще и недостачу повешу. Хочешь?

Полине пришлось написать заявление. Забрать небольшую сумму в качестве отступных. Той премии, что выписал Берендей, хватило лишь на весеннюю курточку и сапожки для Аннушки.

— Ничего, прорвемся! — утешала Гриппа. — Не последняя, чай, забегаловка в городе.

— Все места заняты, — вздохнула Поля. — Я узнавала…

Старушка задумалась. Долго смотрела на фото покойного мужа, будто советуясь, и, наконец, выдала:

— Знаешь, а бросай-ка ты эти работы. Много не платят, еще и до слез доводят. Помогай по хозяйству. Вдвоём мы больше выручим.

Поля всю жизнь была городской девчонкой и слабо представляла, как будет справляться с хозяйством. И все же согласилась. Не могла обидеть Гриппу. Да и выбора особо не было.

— Учиться тебе надо, куколка, — продолжила Гриппа. — Одна моя клиентка — ректор Сельхозакадемии. Вот поеду ей молоко отвозить и замолвлю словечко.

— Это на кого же мне учиться? — задумалась Поля.

— На агронома! — объявила Гриппа. — Земля — наша главная ценность. За нее, родимую, войны велись. Ею дорожить надо да обихаживать. Вот и научишься.

Поля готова была на что угодно, главное — действовать. Не сидеть на месте. Работать, стремиться, не думать о страшном. Хоть чем отвлечься.

— Так ведь там деньги платить надо, — нашелся еще один вопрос, который требовал немедленного решения.

— А это бабка надвое сказала, — хитро заявила Агриппина.

Через три дня Поля отправилась на собеседование к ректору. Алена Дмитриевна, женщина довольно приятная и спокойная в обращении, долго расспрашивала девушку, тестировала. Задавала вопросы, казалось бы, к учебе не имеющие отношения.

А на следующее же утро приняла решение:

— Поля девушка смышленая, дальновидная. Пусть учится на бюджетном. Нам хорошие специалисты позарез нужны.

И Полина засела за учебники. Днем повторяла математику, русский, биологию. В перерывах играла с дочерью и беседовала с Гриппой.

А по ночам — ревела в подушку, вспоминая горячие объятия мужа.

Глава 21

Поступила Полина с первого раза. На заочный факультет, как и собиралась, на бюджетное место. Учеба оказалась несложной и интересной. Возвращалась девушка веселой и бодрой, готовой взяться за хозяйственные дела и заботу о дочке.

Вот и сегодня, едва войдя в дом, она порхала, точно пчелка. Закончила с уборкой и готовкой, истопила баньку. Пригласила попариться любимых «подружек». Попариться и поболтать.

— Никогда не думала, что мне понравится учиться на агронома, — заявила Поля Гриппе. Плеснула из ковша на каменку и блаженно зажмурилась. — Вот ведь как, если не твоя знакомая, я и не знала, к чему у меня есть талант.

Гриппа, Полина и Анна мылись теперь в новой, только построенной баньке. Пусть за последние три года у них появились скважина, теплая вода в доме и даже душевая кабина — париться стало традицией.

— Из тебя и предприниматель отличный вышел! — добавила Гриппа, доставая из запарника веник. Можжевеловый — ее любимый. — Верно говорят, не было бы счастья, да несчастье помогло. Не влюбись в тебя Берендей да не выгони за отказ — так бы и батрачила официанткой. А так… два годка доучишься, еще земельки купим. Коровник новый построим.

Старушка замечталась. Она практически отошла от дел, взяв на себя заботу о любимой Аннушке. Поля же всерьез занялась делами. В первый год продали урожай, нашли постоянных клиентов на сбыт молочной продукции. На второй год купили еще двух коров и соседний участок — практически задарма, мало кто желал иметь собственность в глухой деревне.

— Еще бы газ к нам провели, — добавила Поля. — Тогда б можно было разгуляться.

Она уже не раз писала письма в администрацию. Но вести газ в деревню разрешили лишь за собственный счет. А это сильно било по карману.

— Все у тебя получится, я в тебя верю, — заметила Гриппа. — Ложись-ка на лавку, веничком похлещу. Можжевельник зло прогонит и душу очистит.

— Скажешь тоже, — хихикнула Поля. Но не без удовольствия растянулась на животе, подставляя спину заботливой старушке.

Теперь у Полины была семья, большое хозяйство, отремонтированный дом и фургончик, купленный вместо отжившего свое «Москвича». Кто бы мог подумать, что у девчонки, сбежавшей из дому с одним рюкзаком, все получится.

Еще бы Роман вернулся…

За три года — никаких известий. Так тяжко, так страшно. И все же отсутствие плохих новостей — само по себе хорошая новость. Поля ждала и не думала сдаваться.

— Аппаратуру надо закупить. И доярку пора другую нанимать, — вспомнила Поля. — Машка уже третий раз с перегаром на работу приходит. Ни уговоры, ни ругань не помогают.

— Сложно у нас с работниками, — согласилась Гриппа, прохаживаясь веничком вдоль спины Поли. — Аркашка, пастух наш, вчера опять чуть Зорьку не потерял. Пришлось нам с Аннушкой по лесу кликать.

— Хорошо, что нашли, — поддакнула Поля. — Аркашка отвлекается часто, но хоть не пьет.

— И то ладно, — согласилась Гриппа.

Дверь в парную отворилась. Анна, замотанная в огромное банное полотенце, глянула на бабушку с матерью и позвала:

— Скоро вы там? Чая хочется, сил нет. Я уже чашки расставила, варенье выложила, а вы все не идете…

— Сейчас, дочка, — улыбнулась Поля. — Минуточку еще. Уж больно хорошо…

Чай с медом и вареньем после бани — тоже семейная традиция. И долгие разговоры по душам, чуть не до самого рассвета. Обо всем на свете. Гриппа вспоминала молодость, довоенное детство и, конечно же, Петеньку. Поля говорила о Роме — так, словно он постоянно был рядом. Рассказывала случаи — так, словно они произошли вчера. Обсуждала привычки, рассуждала о будущем.

Как обычно Гриппа и Поля засиделись допоздна. Анна давно спала, прихватив любимую куколку. А женщины спохватились, лишь когда за окнами забрезжил рассвет.

— Посплю полчасика, да в город поеду, — объявила Поля. — Планов на сегодня, как у Наполеона.

Это у городских жителей воскресенье — выходной. У нее же — рабочий день, насыщенный и наверняка долгий. Молочка тем плоха, что мало хранится. Не успел вовремя сбыть — считай убытки.

Уснуть Поле так и не удалось. Только зря провалялась в постели, ворочаясь с боку на бок. Предчувствие чего-то важного, необычного не давало покоя. Точно гроза, приближалось нечто масштабное, значимое. А несло опасность или что-то иное — неясно.

Но, мысли мыслями, а жизнь продолжалась. Полина отправилась в город управляться с делами и заботами. Закончила ближе к вечеру, когда диск заходящего солнца окрасил многоэтажки в алый, а в окнах начал зажигаться свет.

Поля уже собралась поехать домой, как машина заглохла. Пришлось вызывать эвакуатор и сдавать в ремонт.

— Только завтра сможем заняться, — с сожалением развел руками автомеханик. — Заказов много.

— А если доплачу? — предложила Полина.

— И рад бы, — послышалось в ответ. — Но очередь есть очередь. Можно в другом сервисе починить, но пока туда добираетесь, колесо в негодность придет.

Поля согласилась оставить машину до завтра. Сама же направилась на автостанцию — благо, идти было недалеко.

Пока ждала автобус, забежала в придорожное кафе, заказала кофе с пирожками и пристроилась возле окна. Наблюдала за людьми на улице, через силу запихивая в себя ужин. Пироги, может, и не худшего качества. Но Полина в них слишком хорошо разбиралась.

— Ой!..

Картина за окном заставила ее забыть о голоде и схватиться за сердце. Мальчишка — годков шесть, не больше — просил милостыню у прохожих. Протягивал измазанные ручки и низко опускал голову. Мелочь, что давали прохожие, ссыпал в карман замызганной, порванной в нескольких местах курточки.

Но что окончательно добило Полю — это обувь. Хотя то, что было на мальчике, обувью нельзя назвать даже с большой натяжкой. На улице сыро, холодно и ветрено не по-весеннему, а на ногах малыша только сандалики.

— Да что же это?! — возмутилась Поля. — Как же так можно, ведь это ребенок…

Сама не заметила, как ноги вынесли на улицу. Осторожно, будто ловила бабочку, подошла к малышу. Опустилась возле на корточки. Протянула пирог, который держала в руке.

— Хочешь? Он еще теплый…

Мальчик был таким худеньким, что, кажется, порыв ветра мог подхватить его и, точно воздушный шарик цвета неба, унести высоко-высоко.

— Что же ты? — спросила Поля.

Малыш явно был голоден. Смотрел на пирог жадно, но не притронулся. Покачал головой и протянул ладошку. Взгляд отвел — не то от стыда, не то боялся наброситься на предложенное угощение.

— Сейчас!..

Полина достала из сумочки кошелек, вручила парнишке тысячную купюру. Хотела дать больше, но побоялась, что отберут.

— Где твои мама и папа? — спросила участливо. — Ты потерялся?

Мальчик покачал головой и шмыгнул носом. Засунул деньги в карман, глянул на пирог.

— Бери-бери, — предложила Поля. — Деньги я обратно не заберу. Тебя зовут-то хоть как?

Мальчик не ответил. Вгрызся в пирог так, словно не ел много дней. Хватал, не жуя, точно боялся, что Полина не выполнит обещание.

— Не говорит он, — заметила проходящая мимо женщина. — Который день тут крутится.

— Пойдем, я тебя домой отведу? — предложила Поля. — Ты здесь живешь, помнишь дорогу? Можем в полицию обратиться и…

Услышав последнее слово, мальчик испуганно дернулся. Затолкал пирог в рот и дал деру. Да так шустро, только пятки засверкали.

Пятки, наверняка промокшие насквозь в городских лужах.

— Стой! Куда же ты?.. — окликнула его Поля. — Я не хотела ничего плохого.

Она прошлась по соседним улицам, но малыша и след простыл. Наверняка затаился где-то и ждал, пока его перестанут искать. Напрасно Поля звала и спрашивала прохожих.

— Много тут бездомных водится, — сказал один седовласый мужчина, попыхивая папироской. — У них тут что-то типа клана. Детям больше всего подают, вот их и привечают. А еду брать не разрешают.

Всю дорогу домой Полина не находила себе места. Уже возле калитки наступила в большую лужу и зачерпнула холодной воды ботинком. Судьба мальчика тревожила ее больше своей. Она-то сейчас придет в теплый дом, согреется, наестся до отвала.

А кто позаботится о мальчике?

— Поди, родители пьют, вот и слоняется мальчишка по вокзалу, — предположила Гриппа. С ней Полина поделилась событиями дня. — А то и вовсе бомжуют… После войны и то такого безобразия не творилось. Всем сиротам место находилось. Кого в семью брали, кого в приют.

— Так и сейчас приюты есть. Наверняка для мальчика место найдется, — рассудила Поля. — Даже если родители живы, но не заботятся о нем.

— Да разве ж это родители?! — возмутилась Гриппа. — Животные так себя не ведут. Вон, у нас собака Шурка котенка грудью выкормила…

— Тщ-щ-щ!.. — Поля приложила палец к губам и покачала головой. — Анну разбудим. Незачем ей такие вещи слушать. Маленькая еще. Испугается.

— Ничего я не маленькая! — объявила Анна.

Она уже минут двадцать как подслушала под дверью. Но не смогла не выдать себя, услышав заявление матери. — И не боюсь ничего.

— А ежели игрушками делиться придется? — спросила Гриппа, хитро прищурившись.

Поля расширила глаза, но промолчала. Старушка озвучила ее собственные мысли.

— И поделюсь, — заявила Анна. — Мне не жалко. Только пусть этот мальчик не дерется.

— Что придумали?! — вступила в разговор Полина. — Я еще ничего не предлагала, а вы уж игрушками делитесь. А если у мальчика родители есть?

— А вдруг нет? — не сдалась Гриппа. — А то я не вижу, как у тебя глаза блестят, когда о мальчонке говоришь. Разум твой еще не готов, а сердце материнское уже отозвалось.

Возразить на это Полине было нечего.

Не успело утро выкатить солнечный диск на небосклон, а Поля уже спешила на станцию. Первым рейсом добралась до станции, разместилась на лавочке и приготовилась ждать.

— Только бы не испугался… — твердила себе. — Только бы подошел.

Мальчонка объявился ближе к десяти, когда автовокзал заполнился многоголосой толпой. Полину пытался обойти стороной, но та оказалась хитрее. Помахала пятитысячной купюрой и улыбнулась.

Сунув руки в карманы, мальчик двинулся к ней. При этом оглянулся на соседний дом, точно проверяя что-то. Поля присмотрелась и заметила высокую мужскую фигуру, почти слившуюся с каменной кладкой.

— За тобой наблюдают? — спросила у мальчика. — Ты им деньги отдаешь.

Малыш насупился и шмыгнул простуженным носом.

— Давай так: поговорим немного, и я отдам тебе денежку, ладно? — Полина похлопала по лавочке рядом с собой.

Он снова обернулся, точно спрашивая разрешения. Присел на самый край лавочки.

— Я буду спрашивать, а ты кивай или мотай головой, ладно? — предложила Полина.

Мальчик протянул руку, чтобы забрать деньги. На лице его отразился испуг.

— Не бойся, я тебя в обиду не дам, — предупредила Полина. — Этот мужчина тебе родня?

Мальчик помотал головой. Печально вздохнул и вжал голову в плечи — точно воробышек нахохлился на жердочке.

— Ты ему деньги отдаешь? — задала еще вопрос Поля.

Малыш вяло кивнул и протянул руку. Поля буквально физически чувствовала, как мальчик боится.

— Хочешь уехать со мной? — задала главный вопрос. — Я помогу тебе найти родственников. А если их нет, заберу к себе…

Мальчик посмотрел недоверчиво. Кажется, он не верил уже ничьим словам. Вообще разучился полагаться на других.

— На том конце улицы стоит моя машина, — предупредила Поля. — Ты смог бы незаметно ускользнуть от своего надзирателя?.. Я буду ждать тебя там. Не обижу, обещаю.

Мальчик неопределенно пожал плечами. Покосился на угол дома: мужчина отошел от стены и направлялся в их сторону.

— Эй, дамочка! — окликнул Полину прокуренным голосом. — Тебе чего от мальца надо? Помогла, топай дальше. Нечего тут с ним рассиживаться. Он все одно немой.

Мальчик убежал и скрылся за ближайшим поворотом. Мужчина направился следом. Поля поднялась с лавочки, но не знала, что предпринять дальше. Обратиться в полицию — а что, если в это время малыш придет к машине? И придет ли?..

Поля ждала почти до вечера. За это время успели затечь от долгого сидения ноги и заныть спина. Но природное упрямство не давало спуску усталому телу.

— Малыш?.. — Поля вгляделась в темноту переулка.

Вначале приняла мальчишку за собаку или большую кошку: тот сидел на корточках и рассматривал машину и саму Полину.

— Иди сюда, не бойся.

Шел он нерешительно, по-прежнему пряча руки в карманах. Когда приблизился, стал заметен огромный синяк на впалой щечке.

— Это он тебя так?! — воскликнула Поля.

И тут же испугалась своего порыва: от громкого окрика малыш остановился. Пришлось вновь выманивать, как дикого зверька из норы.

Полина усадила мальчика на заднее сиденье, вручила пирог и чай из термоса. Ощупала малыша, спросила, есть ли еще «болячки». Мальчик покачал головой: занятый едой, он, кажется, перестал замечать что-либо вокруг.

Поля перебралась за руль, завела машину и рванула с места. Неслась до дома так, будто за ней гнались все демоны ада.

Только возле знакомого дома обернулась и, к великому облегчению, не заметила погони.

— Вот мы и дома! — объявила мальчику.

Но тот спал, обняв опустевший термос, как самое великое сокровище в жизни. На грязноватом, но милом личике играла счастливая улыбка.

Глава 22

Полина подняла малыша на руки, внесла в дом. Мальчик казался легким, едва ли не невесомым. Для своего роста и предполагаемого возраста — слишком мало.

— Матушки мои!.. — всплеснула руками Гриппа. — Грязный-то какой. Вот не зря я посреди недели баньку истопила. Знала, что пригодится.

— Помыть и в душе могли, — шепотом заметила Поля. — А то и назавтра отложить, спит ведь.

Но мальчик не спал, только притворялся. С прищуром осматривал дом и его жителей. Напрягся, готовый в любую секунду дать деру.

— Да не спит он! — объявила Анна и помахала рукой: — Привет! Тебя как зовут?

Мальчик промолчал. Сполз с рук Полины и застыл посреди кухни. В его глазах, устремленных на Анну, читался интерес.

— Он, вроде бы, не разговаривает, — заметила Полина.

— Совсем? — поинтересовалась Гриппа.

Малыш понимал, что говорят о нем, но не подавал виду. Его вниманием завладела Анна — такой девочки он никогда не встречал прежде. Красивая, разговорчивая. И не смотрит на него, как на какое-то отрепье.

— Ты чего хмуришься? — улыбнулась Анна. — Идем с нами чай пить?

Бодренько соскочила с табурета, в три прыжка оказалась рядом с мальчиком. Взяла за руку, потянула к столу.

Он выдернул руку и сунул в карман. Опустил голову еще ниже, желая провалиться сквозь землю. Ручки у девочки были такими аккуратненькими, беленькими, нежными. Не то, что его грязные, загрубелые коряги.

— Не хочешь, не надо, — не обиделась Анна. — А зря отказался. Смотри, сколько у нас угощений.

Мальчик обвел голодным взглядом стол. Сглотнул набежавшую слюну. Одуряюще вкусный запах выпечки он уловил, едва попав в дом.

— Правильно, отказался, — прощебетала птичкой-наседкой Гриппа. — Вначале руки вымыть надо.

Приобняла малыша за плечи, проводила в ванную. Вручила мыло, указала на раковину:

— Помочь?

Мальчик помотал головой. Сам включил кран и принялся за дело — грязь стекала с его рук темными ручейками. Гриппа закатала ему рукава, терпеливо дождалась окончания процедуры и вручила полотенце.

Стянула курточку и бросила в мусорную корзину. Такая тряпка даже пол мыть не сгодится.

— Золотых гор не обещаю, но одежку тебе поменяю. Пенсии не хватит, Полечка поможет.

Мальчик вновь не ответил. Уселся за стол и неверящим взором уставился на тарелку, полную пирогов. Схватил первый попавшийся, откусил половину и принялся с усердием жевать.

— Чаем запивай, подавишься, — хихикнула Анна.

Сама наполнила чашку гостя. Села рядом, подперла голову кулачками и стала наблюдать. То же делали и Гриппа с Полей — никогда прежде они не видели, чтобы ребенок так много и быстро ел. Как будто за ним волки гнались и могли отнять угощение в любую секунду.

— Плохо бы не стало, — вздохнула Поля.

— Пусть его ест, — возразила Гриппа. — Сразу видно, оголодал мальчонка. От наших пирогов никому плохо никогда не бывало. Только хорошо.

Завершив трапезу, мальчик откинулся на стуле и блаженно прикрыл глаза. Но задремать не удалось — женщины потащили его в баню. Оттереть грязь, а заодно и осмотреть, нет ли на теле следов побоев. Вдруг малышу доктор нужен?..

— Надо бы к синяку на лице лед приложить, — побеспокоилась Полина.

— Само заживет, — отмахнулась Гриппа. — Парнишка крепенький, только худенький. Верно говорю, малец?

Мальчик отделался кивком. Терпел, пока его раздевали, парили, мыли и скребли кожу мочалкой.

— Ты смотри! — восхитилась Гриппа, окатывая мальчика из ковша. — Ты, куколка, настоящий клад отыскала. Малец-то наш золотой!

Под слоем грязи у мальчика обнаружились веснушки на лице и груди. А волосы его были даже не рыжими — именно золотыми.

— Сокровище, — поддакнула Поля, заматывая ребенка в широкое банное полотенце. — Ну, пойдем домой, отдохнешь.

Но спать мальчик уже не хотел. Ему гораздо больше понравилось играть с Анной. Та разрешила ему брать любые игрушки и даже Нюсю.

— Куколка очень любит, когда ее расчесывают, — поделилась Анна. — А еще: пить чай из желтого сервиза и наряжаться.

Девочка показала, как готовить в пластмассовой посуде, делать прически и переодевать. Мальчик покатал Нюсю на машинке и построил домик из кубиков.

Дети так и уснули на ковре, не успев добраться до кроватей. Поля сама переложила их. А еще — сделала фотографию сонного мальчика.

— Утром снова в город поеду, — сказала Гриппе. — Дойду до отделения, покажу полицейским фото. Не могу же я забрать малыша к себе просто так, без разрешения.

— Как бы не забрали его у нас, — заметила Гриппа. К мальчику старушка прикипела всей душой, едва увидела. — Что, если родители настоящие найдутся?

— Придется отдавать, — вздохнула Поля. — Иначе наш поступок расценят как похищение.

Прикрыла глаза, сжала ладонями виски. Одно воспоминание не давало покоя, бередило измотанное долгим ожиданием сердце. Роман ни на секунду не оставлял ее мысли, вытесняя все остальные.

— Что такое, куколка? — участливо спросила Гриппа. Сухонькой, морщинистой, но любящей ладонью погладила светлую макушку Поли.

— Однажды Рома рассказал, что встретил гадалку. И та пообещала ему двоих деток: мальчика и девочку. Я все ждала, что у нас свои дети появятся. А может быть?..

Полина не договорила, но Гриппа и так поняла, без слов.

— От судьбы не уйти, деточка, — заметила мудро. — Раз посылает тебе клад золотой, бери.

— Этот клад еще откопать надо, — улыбнулась Поля. — Точнее, документально оформить.

Этим и занялась. Вооружившись терпением и фото мальчика, отправилась в ближайший участок. Полицейские просмотрели базу пропавших детей и наши таки «сундучок», из которого «выпал» златовласый мальчик.

— Аркадий Романов, тринадцатого года рождения, — прочитал с экрана монитора полицейский. — Пропал девять месяцев назад в Барнауле. Сбежал из детдома. Надо же, как далеко забрался! И как только его никто из наших не узнал?..

— Под тем слоем грязи, что был на мальчике, его бы и родная мамка не признала, — выдала Полина. — Как, говорите, фамилия?.. Романов?..

Полина не была суеверной, не верила в совпадения. Но когда их так много — поневоле задумаешься.

— Адрес детдома дайте! — попросила, прижимая ладонь к бешено бьющемуся сердцу.

— Усыновлять будете? — уточнил полицейский.

— Непременно! — объявила Полина. — Можно, он пока у нас поживет? Пожалуйста… Мальчик всех дичится, если его сейчас заберут в участок — совсем замкнется.

— Вообще-то не положено… — полицейский приподнял фуражку и задумчиво почесал затылок. — Ладно, придумаем что-нибудь. Только вы с оформлением не затягивайте.

Полина получила листок бумаги с адресом и надежду на скорое пополнение в семействе. Поблагодарила и, прежде чем помчаться за билетами, проговорила:

— Вы и мужчину поищите, который Аркашей командовал. Кто знает, может, у него в подчинении еще дети есть? Вдруг это он мальчика из детдома выкрал?

— Разберемся, — последовало обещание. — Вы своим делом занимайтесь, а мы свою работу выполним.

Остаток дня ушел на то, чтобы договориться с преподавателями — как раз завтра начиналась сессия. Плюс найти водителя, чтобы отвез молочку покупателям. Предупредить работников и приобрести билеты.

А уже не следующий день Поля запрыгнула на поезд и помчалась в далекий Барнаул. Разыскала детский дом, напросилась на аудиенцию к заведующей.

— Вот где наш Аркаша нашелся… — изумилась та. — А мы уже стали думать самое плохое.

— Можно мне забрать мальчика? — Полина начала с главного.

Ирина Григорьевна, дама плотная, дородная, с волевым подбородком и живым блеском в глазах, показалась ей серьезной и рассудительной. Очень опрятная, улыбчивая, она вполне могла помочь.

— Видите ли, в чем дело… — задумалась заведующая. Поджала губы и поправила на носу очки. — Аркашенька — мальчик добрый, но довольно проблемный.

— Что-то со здоровьем? — забеспокоилась Поля. Почувствовала, как от нервозности по спине побегает озноб, а сердце бьется где-то в желудке. — Аркаша болен? Нужны дорогостоящие лекарства?

— Не в этом дело, — отозвалась Ирина Григорьевна. Покусала наконечник шариковой ручки, смерила посетительницу долгим взглядом. — Аркаша долго наблюдался у психолога, немного отстает в развитии. И не разговаривает, как вы верно подметили. В дальнейшем у него могут возникнуть проблемы с обучением и адаптацией к социуму.

— Так ведь могут и не возникнуть? — оценила предупреждение Полина. — Он проходил обследование? В чем причина его молчания?

Ирина Григорьевна кашлянула в кулак, отбросила ручку и побарабанила пальцами по столешнице. Давно не видела, чтобы так рвались усыновить ребенка, тем более — проблемного. Боялась отпугнуть, но и утаивать информацию не собиралась.

— Его к нам забрали из неблагополучной семьи, — речь ее была спокойной, но в глазах горела тревога. — Пока жила с мужем, мать занималась воспитанием Аркаши, работала на заводе. А после спилась, окончательно утратив человеческий облик. Мальчика забрали органы опеки и определили к нам.

— Выходит, мать не пила во время беременности, — Поля уяснила главное, — значит, серьезных отклонений быть не должно. А что случилось с отцом?

— Мы точно не знаем… — развела руками заведующая. — Мать Аркадия жила гражданским браком. В свидетельстве о рождении в графе «отец» стоит прочерк. Возможно, сожитель умер. А, может, и ушел к другой женщине. В любом случае, заниматься мальчиком он не стал.

Поля охнула и вцепилась в край стола, точно боялась упасть. Сколько пришлось пережить бедному Аркаше? Чем он заслужил такое детство?..

— В пять лет Аркадий придумал, что его отец был военным и погиб на задании, — продолжила рассказ Ирина Григорьевна. — Хвалился перед другими детьми, рассказывал небылицы, будто его отец — герой. Над ним смеялись. Аркаша дрался, возражал. Потом затих. Замкнулся и перестал разговаривать. Его наблюдали психологи, обследовали врачи. Гортань здоровая, но разговаривать мальчик отказывается.

— Немоту можно вылечить? — спросила Полина, едва не плача от жалости. — Если можно, то как?

— Лучше всего любовью, — улыбнулась заведующая. — Вы замужем? У вас уже есть дети?

Очень не хотелось, но Полине пришлось поделиться своим горем. Рассказать о Романе. Заверить: муж непременно вернется, и у Аркаши будет отец.

— С оформлением могут возникнуть трудности, — покачала головой Ирина Григорьевна. — Что семья полная — хорошо, но как быть с согласием вашего мужа?

Целый месяц ушел на то, чтобы добиться согласия органов опеки. В ход пошли просьбы, угрозы, взятки. Поле и Гриппе пришлось отдать деньги, отложенные на расширение бизнеса. Но они не жалели. Ведь взамен получили настоящее золотое сокровище.

В день, когда хождение по мукам и инстанциям завершилось, Поля чувствовала себя так, будто у нее отросли крылья. Вернее, появилось второе крыло — ведь первым была Анна. Теперь она могла летать от счастья и не беспокоиться, что Аркашу заберут в детдом или отдадут другим родителям.

Полина вошла в детскую: Анна и Аркаша играли на ковре в домино. От радости у матери зашкаливал пульс, а глаза блестели от влаги. Но то были слезы радости.

— Аркаша?.. — позвала она, опускаясь перед малышом на колени. — Теперь я твоя мама. Ты рад?..

Мальчик не ответил, но повис на шее матери. Вцепился в нее руками, по-обезьяньи обхватил ногами. Уткнулся в плечо и всхлипнул.

Другого подтверждения Поле не требовалось. Это официально она только что стала мамой во второй раз. На самом же деле приняла Аркашу в свое сердце, как только увидела на автостанции.

Глава 23

Следов мужчины, который заставлял Аркадия побираться, так и не нашли. Однако после заявления Полины патрульные стали тщательней присматриваться к побирушкам.

Аркадий так и не заговорил. Все понимал, кивал, улыбался, дарил маме букетики из полевых ромашек и поделки. Выполнял несложные поручения Гриппы. С радостью ухаживал за животными, дарил им свою любовь, и они отвечали тем же.

— Смотри, какой помощник растет! — не уставала радоваться Гриппа. — Мамина радость.

— Говорить бы начал, — вздыхала Поля. — Через год-другой в школу отдавать надо, а как? Сможет ли он общаться со сверстниками, с учителями?

— С Аннушкой-то дружит, — замечала Гриппа. — И говорит, я сама много раз видела. Сестренке словцо скажет, а как взрослого завидит — молчок.

Сама Поля ни разу не замечала, чтобы Аркаша произнес хоть звук. Даже когда падал — не плакал. А Аннушка, кажется, понимала его и без слов. С первого дня знакомства дети стали неразлучны.

— Не вздыхай, наладится все, — обещала старушка и клала шершавую ладонь Поле на плечо.

Та соглашалась, а в душе добавляла: наладится, когда Рома вернется. Не зря же Аркаша верил, что его папа герой.

Вестей о полковнике Казанцеве так и не поступило, но Полина упрямо продолжала верить. На все замечания командования отмахивалась, точно от роя надоедливой мошкары. Намеков, что пора искать другого мужа, не замечала.

— Не погиб он! — заявляла твердо. И мысли не допускала об ином.

Наступило лето, пришла пора отметить день рождения Аннушки. Полина с Гриппой накрыли стол на веранде. Испекли торт, украсили пятью свечами.

— Жаль, ребятишек в деревне больше не осталось, — Гриппа грустно обвела взглядом окрестности. — В моем детстве хоть и голодно было, зато весело.

— Ничего, в школу пойдет, заведет друзей-товарищей, — гарантировала Поля. — Ты же знаешь, какая она у нас общительная.

Не раз мама приглашала в гости детей покупателей. Бывало, на все выходные оставляла, а то и на неделю. Анна легко находила общий язык со сверстниками, да и с ребятами постарше.

А вот Аркаша дичился всех и каждого. Забьется в угол, как собачонка, и наблюдает. Поиграть не выходит. Нос из укрытия высовывает, только если сестре нужна помощь или защита.

— И Аркаша освоится, — с надеждой произнесла Гриппа. — Мало времени слишком прошло, пока его детдомовское прошлое забудется.

Из-за необщительности сына Поля не стала приглашать гостей. Посовещавшись на семейном совете, решили отпраздновать пятилетие Анны в узком кругу.

Дети играли в саду, пока мама и бабушка накрывали на стол. Самовар почти закипел, остались последние приготовления.

— А это кто к нам пожаловал? — забеспокоилась Гриппа.

Подслеповато прищурилась, всмотрелась вдаль.

Возле невысокой калитки остановилось авто. Блеснуло на солнце черным боком, негромко посигналило. Передняя дверь распахнулась, и наружу выбрался высокий блондин в строгом костюме. С цветами и огромным плюшевым медведем под мышкой.

— Ты же, вроде, никого не приглашала? — удивилась Гриппа, рассматривая незнакомца. — Кто таков? Почему мы про него не слышали?

Полина недовольно нахмурилась. Решительным жестом туже завязала косынку.

— Степан Одинцов, наш оптовый покупатель, — заметила сухо. — Владелец сети магазинов, специализируется на фермерской продукции. Неплохой человек, умелый делец. Но в гости я его не приглашала.

— Доброе утро, дамы, — поприветствовал Степан. Застыл возле калитки, не решаясь самостоятельно открыть. — Простите, что без приглашения… Проезжал рядом, дай, думаю, забегу на минутку, поздравлю.

Поля недоверчиво изогнула бровь. Куда это он ехал, рядом только воинская часть — с ней Одинцов не сотрудничает. Да и цветы явно не с огорода, розы только в городских магазинах продаются.

— Доброе, — все же поприветствовала Полина. — Проходи, раз ехал мимо.

— Мы вас чаем угостим, — вступила в разговор Гриппа. — Скромно у нас, правда.

Старушка, хоть и плоховато видела, сумела оценить внешность Степана, отметить породистость лица, правильную речь и сдержанность. Но больше поразилась взгляду, которым незваный гость одарил Полину. Так смотрит только влюбленный мужчина.

Поля оставалась холодна. Посторонний мужчина в доме смущал ее не меньше, чем ровесники Аркашу.

— Это вам! — Степан вручил букет Агриппине. Отстраненность Полины не осталась для него секретом. — А где же именинница?

— С другой стороны дома играют, — откликнулась старушка. — Сейчас кликну.

По-молодецки выбежала с веранды и потрусила к детям.

Степан и Полина остались наедине. Оба заметили, как хитро поступила Гриппа. Вот только Степан был ей благодарен. Поля же не выглядела радостной. Улыбалась, расспрашивала о делах, но все же держала дистанцию.

— Ты прости, что без спросу, — сник Степан. — Думал как лучше, а вышло как всегда.

Поля искренне пыталась быть гостеприимной. Но стоило увидеть, как Степан занял место во главе стола, как дурнота подкатила к горлу.

— Мы гостям всегда рады, — произнесла заученную фразу, точно робот.

— Поля, беги сюда! — послышался крик Гриппы.

Заплакала Анна. Поля схватилась за сердце и стрелою метнулась на зов. Совершенно забыла и о госте, и обо всех проблемах на свете. Только бы с детьми ничего не случилось.

Степан метнулся следом, готовый оказать любую помощь. Поля с первой встречи запала ему в душу. Такой сильной и красивой женщины он не встречал прежде. Ни факт замужества, ни дети помехой не стали.

Только сама Поля явно не горела желанием заводить романы.

— Анна, Аркаша, что стряслось? — на ходу выкрикнула испуганная мать.

Под старым дубом валялись сорванные качели. Анну держал на руках Аркадий, гладил по голове и беззвучно укачивал. Гриппа суетилась возле детишек.

— Закрепили плохо, — Степан указал на качели.

— Это все дерево, — возразила Гриппа. Погрозила дубу кулаком, точно главному врагу. — Давно говорю, спилить его надо.

Анна уже не плакала, только тихонько всхлипывала. Поля опустилась рядом на колени, не боясь запачкать новое платье:

— Что болит, доченька?

— Скорую вызвать? — Степан достал сотовый.

Анна показала расшибленную коленку и ссадину на локте. Других повреждений не обнаружилось.

— Спилить надо! — повторилась Гриппа.

— Да дерево-то при чем?! — не выдержала Полина. — Я недоглядела.

Мать ела себя поедом: вот если бы она не болтала со Степаном, то Анна не упала с качели. Это знак свыше, не иначе. Нечего даже думать о других мужчинах, тем более, привечать в доме.

Тем временем Степан дозвонился до скорой и стал диктовать адрес.

— Не надо врачей! — объявила Анна. — Не хочу в больницу. У меня же день рождения…

На лице девочки отразилось такое разочарование. Забылась боль от падения, но появилось желание продолжить игры. Только бы не зареветь вновь — на этот раз от разочарования.

— Так нужен врач или нет? — уточнил Степан у Поли.

Та посмотрела на дочь, еще раз спросила, не болит ли спина и не кружится ли голова. Получив отрицательный ответ, попросила не вызывать скорую.

Степан извинился перед оператором и спрятал телефон в недрах кармана. Что делать дальше, он представлял слабо. Пока женщины и дети обнимались и обсуждали произошедшее, он успел почувствовать себя лишним.

— Поеду я, наверное… — сказал Полине. — Точно, не хотите показаться врачу?

Полина боялась показать, как рада его решению уехать. Степан нравился ей как партнер по бизнесу, но она совершенно не видела его в роли своего мужчины. Боялась даже представить рядом кого-то, кроме Романа.

— Если станет хуже, отвезу в больницу сама, — отозвалась сдержанно. — Проводить тебя до калитки?

Степану ужасно хотелось подольше побыть наедине, но и оторвать мать от пострадавшего ребенка он не мог.

— Подите, у нас все будет хорошо, — поддержала мужчину Гриппа. — Аркаша, ну-ка, принеси аптечку. Сейчас Аннушке промоем рану, помажем зеленкой и таки сядем за праздничный стол.

Полине ничего не оставалось, как последовать совету старушки.

— Ох, а про подарок-то я совсем забыл! — опомнился Степан. — Или сейчас не лучшее время?

Полине очень льстило поведение друга: он всегда пытался угодить, говорил комплименты, придерживал для нее двери, подписывал договоры, практически не читая. Теперь вот и за Анну с Аркашей. Ясно же: самый короткий путь к сердцу женщины — через ее деток.

Но Поля слишком хорошо помнила, как дорого обошлась влюбленность прошлого начальника. Если бы Берендей не воспылал чувствами, она бы не лишилась работы официанта.

Хотя, Гриппа права, все что ни делается — к лучшему.

— Подари, если хочешь, — сказала, боясь обидеть. — Или оставь на столе — я скажу, кто подарил.

Степан оглянулся на Анну: та с интересом рассматривала ссадину. И не решился отвлечь от столь увлекательного занятия.

— Не до медведей ей, — сказал бодро, скрывая разочарование.

Не на такую встречу надеялся, отправляясь за много километров от дома. Надеялся, что в нерабочей обстановке Полина не будет такой холодной, сдержанной. Как же сильно он ошибся. Вроде, молодая девушка, а крепка, точно кремень. С какой стороны подойти, не знаешь.

— Слушай, может, мы как-нибудь выберемся на прогулку? — Степан решил идти напролом. — Вдвоем. Или с детьми…

Вопрос не стал для Полины неожиданностью, но что ответить, она еще не придумала. Отделалась коротким:

— Может быть…

Пожала плечами и нервно улыбнулась краешком губ. Дошла до забора, отворила калитку и попрощалась с тщательно скрываемым облегчением.

Остаток дня прошел без происшествий. И только вечером, после того, как дети улеглись спать, Полина спросила у Гриппы:

— Мне показалось, или ты надеешься свести меня со Степаном.

Старушка не стала отпираться. Посмотрела на Полю печальными глазами и произнесла тихо, боясь, что услышат дети:

— Недолго мне осталось. Хочу быть уверенной, что у тебя все хорошо будет. Степан вроде приличный человек, добрый, щедрый. Интересы у вас общие.

— А любовь? — поинтересовалась Полина, подавив горестный вздох. Похоже, никто, кроме нее, уже не верит, что Роман вернется.

— Стерпится — слюбится, так люди говорят, — заметила старушка. — Ты присмотрись к нему получше. Насилить себя не надо, но и век от тоски мучиться не стоит. Молодость пролетит, не заметишь. Останешься, как я, бобылем.

— Какой же ты бобыль? — возразила Поля. — У тебя мы есть. Хозяйство вон какое большое. Хочешь, на курорт тебя отправим. Побываешь в Туапсе, как в юности мечтала.

Старушка обвела взглядом двор, улыбнулась довольно. Кто бы мог подумать, что на месте старенького домика вырастет крепкий особнячок. И коровник большой, и огород. Можно позволить себе любые вкусности, одежду, технику. Даже работников нанимать стали.

— Истопи-ка мне баньку, куколка, — попросила Гриппа.

— Зачем это? — вздрогнула Поля. Нехорошее предчувствие, точно кошка когтем, царапнуло сердце. — Среди недели? Так поздно?

Гриппа улыбнулась, разгладила складки на любимом халате. Полина только сейчас заметила, что на старушке обновка, так долго хранимая в дальнем ящике комода.

— Раньше положенного пожила богато, — улыбнулась Гриппа. — Вот и ухожу раньше. Петенька меня уж заждался.

Поля зажала рот и нос, чтобы не зареветь и не разбудить детей. Но из глаз помимо воли брызнули слезы.

— И не вздумай по мне реветь! — предупредила Гриппа. — Не нужна я тебе больше. Помогла, чем могла, вон, какую внучку вынянчила. А дальше уж сама… тяжко мне, с каждым днем шевелиться все труднее. Неповоротливая стала, как лопата ржавая…

Поля обняла старушку, прижалась к родному плечу.

— Как же мы без тебя?.. — спросила едва различимым шепотом. — Ты часть нашей семьи. Часть нас самих.

Гриппа провела рукой по Полиным волосам. Обняла ее лицо ладонями и произнесла, глядя в блестящие от влаги глаза:

— Я всегда буду с вами. Всегда приду и помогу, чем смогу.

Плечи Поли дрогнули. На лице отобразилось удивление, заставляя отвлечься от горя, которое еще предстоит пережить.

— Разве оттуда возвращаются?..

— Я, куколка, в таких местах побывала, из такого ада выбралась, — улыбнулась Гриппа. — Откуда угодно вернусь.

Глава 24

— Жила тихо и так же тихо ушла, — заметила Матрена, утирая слезы платочком.

— До сих пор не верю, что ее нет, — вздохнула Поля. Положила на могилку букет свежих цветов. — Утром встану, выйду в кухню и зову ее. Потом опомнюсь, хочу расплакаться, но держусь. Анна и так тяжело перенесла уход любимой бабушки.

Сегодня, наконец-то, изготовили памятник и установили в положенном месте. Поля заказала двойной: с фотографией Агриппины и Петра. Они вышли такими молодыми, улыбающимися.

— Она теперь там, рядом с любимым, — охнула Матрена.

Поля покивала, коснулась памятника рукой, присела на лавочку и, облокотившись на маленький столик, спрятала лицо в ладонях.

— Так и нет от него вестей? — участливо поинтересовалась Матрена.

Имени Романа не произнесла, как будто боялась сглазить.

— Нет, — призналась Поля. — Мне все в один голос твердят: не жди, не надейся. А я не верю, что Рома умер. Вот не верю и все тут!

— Может, и правильно, любящее сердце завсегда чует, — поддержала Матрена. — Скажи, а что за представительный мужчина приезжал на похороны? С тобой о чем-то беседовал, с Анной и Аркашей знаком. Гриппин, что ль, родственник объявился? Пришел имущество делить?

— Нет у нее родственников, знакомых и то с десяток набралось, — рассказала Поля. — Это ты Степана Одинцова видела, партнера нашего по бизнесу.

Матрена покивала и коснулась волос девушки. Хотела заметить, как тоскливо смотрел Степан на Полю, да не решилась. Вон, как мужа ждет. Еще рассердится.

— Ухаживает за мной, говорит, будет ждать, сколько понадобится, — Поля сама завела этот разговор. — Но не лежит к нему сердце и все тут. Чужой он мне, далекий, понимаешь?..

— Еще как! — сердечно выпалила Матрена. — Сама такая, однолюбка. А то, что у Гриппы родственников нет, даже неплохо. Для тебя и деток. Вы ведь бизнес свой на ее земле начали. С ее маленького хозяйства вон, до какой фермы выросли.

Матрена снова всхлипнула. Она бы с радостью осталась с Полей, помогла ребяток воспитывать, да внуков оставить не на кого. Вот и получается, что выбирается в родные места только по особым случаям. И то ненадолго.

— Гриппа на меня завещание оставила, — заметила Поля. Глянула на памятник, тепло улыбнулась. — Когда только успела. Так и написано: движимое и недвижимое имущество, в том числе коллекция книг, мебель и драгоценности.

— А-ба! — воскликнула Матрена. — Драгоценности-то откуда?

— Колечко обручальное осталось, бережно в серванте хранимое. Для Гриппы оно было главным сокровищем, вот и указало. Идти пора, — Поля покосилась на хмурое небо, — дождь вот-вот начнется.

Женщины окликнули детей, игравших на небольшой полянке возле деревенского кладбища. Так странно было слышать их щебет среди безмолвия и скорби.

— Сейчас, только бабушке подарок отдам, — пообещала Анна.

Положила возле памятника букет ромашек. Аркадий добавил горсть цветных камушков.

После маленькая семья вернулась в дом, выпить с дороги чая и согреться. Матрена с грустью коснулась пустующего стула за столом, где обычно сидела Гриппа.

— Рука не поднимается убрать, — призналась Поля.

В доме все осталось по-прежнему. Только на консоли стояло уже две фотографии: Петра с боевым товарищем и улыбающейся Агриппины. То ли нарочно, то ли нечаянно, но смотрела она в сторону горячо любимого мужа — дождалась момента воссоединения.

— Мне мать твоя часто звонит, — рассказала Матрена, задумчиво размешивая сахар в кружке. — Спрашивает, как дела у тебя, чем занимаешься. Номер телефона все просит. Дать что ли?

Поля не знала, что и ответить. Уже раз пробовала примириться, не вышло. Стоит ли еще раз пытаться?..

— Она, поди, забыла, как я выгляжу, — сказала и нахмурилась. — А знаешь, дай телефон, раз просит. Кто знает, что у нее там на уме.

Матрена побыла в гостях всего день и снова сбежала в столицу.

А осенью случился неурожай. Налетели холодные ветры, принесли грозовые тучи с градом. Крупным, размером с кулак.

Не успели от одной беды оправиться, начался падеж скота. Ветеринары обнаружили у трепетно любимых коровок опасное заболевание.

— Точно сглазил кто, — заявили доярки.

И их, и пастуха пришлось уволить. Ухаживать стало не за кем. Чтобы подняться вновь, требовались средства. А у Поли едва осталось заплатить налоги. Хорошо, хоть обучение было бесплатным.

— Давай, я тебе ссуду дам беспроцентную, — предложил Полине Степан. — Как раскрутишься, отдашь. А пока придется нового поставщика искать.

Поля боялась соглашаться. В деньгах проценты с нее, может, и не возьмут. Вот только заплатить все равно придется. Коллегам по бизнесу не предлагают таких сделок. Чужим женам не делают таких одолжений.

— Спасибо, Степ, я подумаю, — пообещала она.

После встречи вернулась домой особенно нервная, расстроенная. Остановилась возле фотографии Гриппы и пожаловалась ей, подруге и соратнице:

— Ты ушла, и удача с тобой. Как теперь быть, ума не приложу…

Детишкам на еду и одежду пока хватало, но что будет весной? Надо землю обрабатывать, технику нанимать, семена высаживать. А ну как вновь неурожай — совсем без копейки останутся.

— Мама, мама, мы тебе кашу сварили! — похвасталась Анна. Схватила мать за руку и потащила к столу. — Гречневую, на молоке.

Аркадий с гордым видом водрузил кастрюлю на стол. Наложил матери огромную порцию, подал хлеб и масло.

— Вы мои умники, — счастливо улыбнулась Поля. — И чего я распереживалась? С такими помощниками любое дело по плечу!

С трудом проглотив полтарелки подгорелой пересоленой каши, усталая, но счастливая, она уложила детей и отправилась спать. В эту ночь впервые увидела странный сон, который не забудет до конца жизни.

Видела она Агриппину — живую, помолодевшую. Та стояла, завернувшись в нарядную шаль, возле консоли. Любовалась на фото Петруши.

— Бабушка?.. — позвала ее Поля.

Прекрасно помнила, что Гриппа отошла в мир иной. И тем не менее не испугалась, не спряталась.

Гриппа обернулась на зов, улыбнулась и потыкала в календарик. Приложила палец к губам, приказывая молчать. И исчезла.

Утром Поля первым делом подошла к консоли: все как обычно. Гриппа и ее муж с другом улыбаются с фотографий. Календарик стоит на прежнем месте.

— Шестое октября, — замечает Поля. — Что бы это значило?

Много раз пыталась разговорить старушку, да та молчала, как настоящий партизан. Или отделывалась односложными замечаниями: придет время, узнаешь.

А время так и не подошло.

На следующий день сон повторился. Гриппа была еще моложе, чем в прошлую ночь. В цветастом сарафане, без единой морщинки на лице. Полина ее насилу узнала.

— Ты хочешь что-то рассказать? — напрямую спросила Полина. — Что значит эта дата, шестое октября?

— Пора! — объявила Гриппа.

Постучала ноготком по консоли и вновь исчезла.

Не успел забрезжить рассвет, а Поля — босая, растрепанная после сна — уже осматривала любимый уголок бабушки. Переворачивала фотографии, искала подсказку.

— Не может быть, чтобы Гриппа являлась просто так, — бормотала себе под нос. — Обещала прийти в трудную минуту, вот и появилась.

Аркадий и Анна услышали подозрительный шум и вышли из комнат. Не сговариваясь, расселись на ковре и стали наблюдать за матерью. Такой бодрой и деятельной не видели ее с похорон бабушки.

— Мама, что ты ищешь? — не выдержала Анна.

Полина дернулась, обернулась на голос дочери. Не заметила, как та подошла.

— Испугала ты меня, — облегченно выдохнула. — Бабушка Гриппа мне снилась. На столик этот показала и сказала: «Пора».

— Мама, такая большая, а в сказки веришь, — озорно рассмеялась Анна. Взяла Аркадия за руку и сообщила: — Но мы тебе поможем. А что пора-то?

Полина пожала плечами и смущенно улыбнулась:

— Да я и сама не знаю.

Вместе они долго рассматривали консоль, изучали пустые шкафчики. В одном из них и нашли завещание Гриппы. В другом лежали принадлежности для вязанья.

— Мне кажется, или ящички слишком маленькие? Нет ли чего еще под столешницей? — задумалась Полина. — Аркаша, будь другом, принеси топор.

Ломать любимый предмет мебели Гриппы казалось Полине святотатством. Но иначе выяснить, верны ли догадки, не удалось. Сжав волю в кулак, вооружившись решимостью, мать занесла топор.

— Давай, мамочка! — подбодрила ее дочка.

Сын ограничился кивком головы. Он так и не начал разговаривать, но это не мешало ему быть частью семьи и участвовать в общих делах.

— Тресть! — столешница консоли разлетелась в щепки.

— Ничего себе!.. — присвистнула Поля.

В тайнике оказались золотые украшения и пачки писем, перевязанные ленточками. В том, датированном 1943-м, Аркадий просил любимую девушку Гриппу сохранить ценности и не трогать семьдесят пять лет.

«Затихнет все, и поживем счастливо», — письмо заканчивалось обещанием.

— Не зря его на допросы таскали, — покачала головой Поля. — И бабушка наша не зря боялась. И вовсе не была сумасшедшей. Действительно ждала, когда сможет пожить богато…

Поля не выдержала и разревелась, роняя слезы на старое, пожелтевшее от времени письмо.

— Ох, Гриппа, Гриппа…

Откуда такая точная дата, почему ровно столько наказал ждать любимой Петруша, никто не узнал. Все, кто был замешан в истории, скончались. Осталось только золото.

— Мам, что с этим делать? — совершенно по-взрослому спросила Анна.

— Продать надо, — нашлась Поля. — Будет на что новый скот купить и землю обработать. Вот только веришь или нет, но что-то мне страшновато.

Вроде, и завещание есть, и времена допросов прошли. Но ужас Гриппы передался и Поле. К тому же хранить сокровища в доме, где только женщина и маленькие дети, — верх безрассудства.

— Посоветуюсь со Степаном, — нехотя произнесла Полина. — Он в делах продаж лучше разбирается. И воровать не станет — в этом я точно уверена.

Других вариантов у нее не нашлось.

Степан Одинцов отнесся к рассказу о спрятанном в консоли кладе скептически. Вначале решил, что его разыгрывают. Но Поля — не любительница шуточек и приколов. Один испуганный вид чего стоит.

— Конечно, помогу, не вопрос, — отозвался на просьбу Степан. — Приятно знать, что ты мне доверяешь.

Полина замялась. Она вовсе не собиралась поощрять интерес Степана, тем более оказывать знаки внимания. А получилось, что с бедой прибежала именно к нему.

— За помощь могу отдать тебе пять процентов, — это единственное, что она смогла придумать в свое оправдание.

— Да ты что, Поль?! — ужаснулся Степан. — Я же от чистого сердца, а ты все деньгами…

Поля поняла, что невольно загнала себя в западню. Теперь отступать поздно, сказанное не воротишь.

— Чем же еще, как не деньгами? — она повела плечами. Подозрительно покосилась на Степана, выдавила улыбку. — Мне больше предложить нечего.

— Сходи со мной на свидание? — мягко попросил Степан.

Так давно искал такого момента, но все заготовленные загодя речи мгновенно вылетели из головы. Полина слишком серьезная для своего возраста, неприступная. Но именно это его и раззадорило. Прирожденный делец Одинцов не боялся трудностей.

— Дашь время подготовиться? — попросила Поля. — У меня от всего происходящего голова кругом. Восстановлюсь немного и, так и быть, приму твое предложение.

Глава 25

Степан помог продать неожиданное наследство, при этом так и не согласился взять плату. Напротив, всячески старался помочь Полине наладить бизнес.

— Думаю еще расширяться, — довольно сообщила она, получив крупную сумму. — Соседние участки стоят бесхозные, там такая земля густая, плодородная. Осталось найти собственников и выкупить.

— Ты прирожденный делец, — заметил Степан. — Получишь образование, приходи ко мне в фирму. Поделюсь секретами, покажу, что к чему.

Полина недоуменно похлопала ресницами. Зачем ей фирма, у нее свое дело?

— Мне больше на земле работать нравится, чем заниматься продажами, — призналась она. — Да и к чему мне совать нос в твои дела?

Степан расплылся в улыбке. Хотел взять Полину за руку, но не решился. Рано.

— А ты не думаешь, что наши дела могут стать общими? — спросил напрямик. — Вместе мы можем стать самой известной семьей города. А то и страны. Ты свободна, я холост. Чего страдать в одиночестве?

Опять он за свое. Поля почувствовала себя так, словно ножом по сердцу полоснули.

— Я не свободна, и ты об этом прекрасно знаешь, — сказала недовольно.

Степан только вздохнул. Покивал и заметил тихо, но строго:

— Когда-нибудь тебе надоест ждать. И ты увидишь то, что находится под носом.

— И что же там? — Поля не удержалась от вопроса.

— Я могу сделать тебя счастливой, — заметил Степан. — Помогу с делом, воспитаю детей. Может быть, общего заведем. Мы ведь еще молоды, а, Полечка?..

Она не знала, что ответить. Боялась обидеть близкого друга, помощника и наставника. Но и Романа забыть была не в силах.

— Не дави на меня, Степ, — попросила, сжав кулачки. — Не могу я так. Не получается.

— Хорошо, — он все же взял ее за руку. Поднес кулачок к губам, осторожно поцеловал. — Не будем спешить. Но про свидание я не забыл.

Дела наладились. Снова пошли в гору. Поля больше не боялась ни за себя, ни за детей. Гриппа, пережившая голод, не позволит пройти через эти муки своим любимым.

Больше она не являлась во снах. Но Полина твердо верила — старушка где-то рядом. Близкая, родная, как прежде. Обязательно откликнется и всегда поможет.

— Наша добрая фея Агриппина, — заметила как-то Полина, глядя на фото старушки.

— Как в сказке? — поинтересовалась Анна.

Мать кивнула, ласково коснулась ее головы, поцеловала в макушку, вдыхая ни с чем не сравнимый аромат родного ребенка.

Аркадий сидел за столом, глядя на них с надеждой. Мальчик никогда не просил ласки, не подходил первым. Но никогда не оставался обделенным.

— Иди к нам, солнышко наше, — позвала Поля. Прижала мальчика к боку, взъерошила золотистые локоны. — И правда, живу как в сказке.

— Выходит, ты Золушка, мама, — рассмеялась Анна. — А где же принц?

Поля погрустнела. Прикусила губу, не позволяя дрогнуть. Сделала три глубоких вздоха, и лишь после этого ответила:

— Придет принц, обязательно…

Поужинав, дети убежали играть, а Поля еще долго сидела за столом и смотрела на фото Гриппы. Много раз собиралась поставить там и снимок Романа, но боялась, что это станет своего рода признанием его гибели. Даже смотреть старые фото боялась, любуясь портретом мужа, бережно хранимым в памяти.

— Где бы ты ни был, помни, мы тебя ждем, — прошептала она.

Раздался телефонный звонок, и Поля нехотя поднялась с места. Кто бы мог быть?

— Алло, кто это? — спросила Поля, увидев на табло сотового незнакомый номер.

— Вот так да, родную мать не признаешь? — послышался такой знакомый, но совсем не близкий голос Валентины.

— Здравствуйте, — произнесла Поля и глянула на часы. — Что так поздно? Я как раз собиралась детей укладывать…

— Михаил умер, — всхлипнула Валентина. — Оставил нас со Светкой сиротами. Ты вот чужих деток привечаешь, а о нас и не помнишь.

Полина закатила глаза и подавила тяжелый вздох. Откуда мать могла про Аркашу узнать? Никак, Матрена поделилась… Добрая женщина не понимает, что Валентине далеко до жалости и сочувствия.

— Какие ж вы сироты? — искренне удивилась Полина. — Ты взрослая женщина. Светке уже девятнадцать.

Почему-то смерть отчима не задела совершенно. Даже не екнуло ничего. И сказать было нечего. Добра его Поля не помнила, а говорить плохо о мертвых не принято.

— На похороны приедешь? — деловито уточнила Валентина. И тут же добавила: — Нам бы памятник заказать. Оградку поставить. Кафе оплатить надо…

Для убедительности всхлипнула и, судя по звуку, высморкалась.

— Ну, вы даете! — не сдержалась Полина. — Михаил же прилично зарабатывал. Неужели не осталось никаких накоплений?

— Свете на обучение все ушло, — пожаловалась мать. — Все до копеечки. Институт, знаешь ли, дорогое удовольствие.

Полина поморщилась, но сдержалась. Бросила извиняющийся взгляд на Гриппу: старушка совершенно чужих приютила. Родных бы тем более в беде не бросила.

— Хорошо, я перечислю вам небольшую сумму, — произнесла сухо. — Но на большее не рассчитывайте, мы только неурожай пережили и падеж скота. Так что…

Она развела руками, но Валентина этого не увидела. Вместо этого принялась вновь «трясти» дочку:

— Светочке бы на работу устроиться. А без образования никуда брать не хотят. А ты теперь бизнесменка, помогла бы сестре?

Поля окончательно перестала понимать что-либо.

— Так она же в институте учится? — спросила, перебирая в памяти услышанное. Картинка из разрозненных пазлов не складывалась от слова совсем. — Пусть на заочку переведется, куда-нибудь в кафе устроится. А как институт окончит, что-то приличнее найдет.

Валентина долго мялась, но все же призналась:

— Отчислили Светочку… Понимаешь, на юриста учиться, это тебе не коров доить.

— Уж наверняка, — согласилась Полина.

Сестра ее никогда не отличалась особым рвением к учебе. Зачем было при таком раскладе вообще поступать в институт?..

— Вот я и подумала, — продолжила Валентина, — что, если Свету к тебе отправить? Тебе же помощники нужны?

Мать наверняка хотела, чтобы младшая стала чуть ли не замом, правой рукой старшей дочери. Вот только такой расклад Полину не устроил.

— Рабочие руки на ферме всегда нужны, — отозвалась она. — Только учтите, спрашивать со Светки буду как со всех остальных. Уверены, что вас это устроит?

Валентина обещала подумать. На этом разговор закончился.

Спустя неделю Степан приехал к Полине с новым деловым предложением. Идея состояла в том, чтобы заняться лошадьми. В беседке, потягивая чай с медом и вареньем, бизнесмен рассказывал все плюсы производства:

— Конину сейчас отлично покупают. Говорю тебе, дело весьма выгодное. Готов войти в долю, заняться сбытом товара и его переработкой.

— Ой, нет, не смогу, — покачала головой Полина. Отставила чашку — аппетит моментально исчез. — Я даже телятиной не занимаюсь, только говядину. А лошади… Эти свободолюбивые, грациозные животные — и на колбасу?.. Нет, не смогу.

— Не хочешь продавать конину, разводи на племя, — не сдался Степан. — Более хлопотно, но тоже выгодно. Только представь, как детишки обрадуются!

Последние слова произнес как заклинание, хитро прищурившись, растягивая слова. И Полина моментально отреагировала:

— А вот это идея. У Аркадия есть книжка с картинками — он так любит рассматривать страницы, где изображены кони. Может быть, общение с удивительными животными заставит его заговорить?

— Вполне возможно, так как, едем? — настоял Степан. — Я тут навел справки, знаю, где присмотреть. Начнешь с пары коней, а там решишь, будешь расширяться или нет.

— Можно, я сама посмотрю? — попросила Полина. — Мы с детьми как раз собирались куда-нибудь на выходные. Вот и прогуляемся.

Степану пришлось согласиться. Полина чувствовала его уловки и легко обходила расставленные сети. Находила любой предлог, только чтобы не проводить много времени наедине.

Дети пришли от лошадей в неописуемый восторг. Полина договорилась с заводчиками о покупке и повела детей в ближайшее кафе. Там и встретила того, кого никак не ожидала.

— Мама, а мы заберем жеребят сегодня? — спросила Анна, не подозревая о состоянии матери.

— Нет, милая, только через месяц, — отозвалась Полина.

А сама продолжала рассматривать мужчину в военной форме. За пять лет он сильно изменился. Что стало с тем молодым мачо, в которого она когда-то влюбилась? Разве может человек опуститься до такого?..

Возле забегаловки на корточках сидел Денис Симаков. В засаленной форме без опознавательных знаков. Он пил пиво и курил, тоскливо поглядывая на небо.

— Идемте скорее, — позвала Полина детей. Прибавила шаг, стремясь пройти мимо и не быть узнанной.

— Полька, ты?! — Денис все же узнал. — Шикарно выглядишь!

Поднялся с корточек и, пьяно покачиваясь, направился к Полине. Не подозревая, что видит не только девушку, сбежавшую ради него из дому. Но и собственную дочь.

— Твои? — кивнул на детей.

— Разумеется, — не без гордости произнесла Полина.

От Дениса несло перегаром. В осоловелых глазах не было прошлого блеска, даже намека на сожаление или раскаяния.

— Ты это, прости, что не писал, — все же выдал Денис. Прихлебнул из бутылки, глубоко затянулся сигаретой. — Тут такие дела. Подружка моя залетела, папаша ее меня к стенке припер. Жениться пришлось.

— Нам идти надо, — предупредила Полина. Рассказ Дениса ее нисколько не тронул, скорее, заставил разозлиться. Выходит, с командирской дочкой тоже не было никакой любви. Иначе бы он не отзывался так о супруге. — К тому же, детям вреден табачный дым.

Денис продолжал преграждать путь. Но сигарету затушил — прямо об угол забегаловки. Улыбнулся, но выражение лица осталось усталым, вялым.

— Чего торопиться, давай поболтаем, — предложил он и подмигнул. — Сама как устроилась?

Полинина улыбка выглядела естественной, радостной.

— У меня все отлично. Двое детишек и муж военный.

— А обо мне не жалеешь? — поинтересовался Денис. Так, словно не сомневался, что девчонка из прошлого все еще ждет от него письма. — Или уже забыла?

Поля посмотрела на него с равнодушием и жалостью — той, какую испытывают, глядя на безнадежно больного.

— Я рада, что у нас ничего не вышло, — сообщила она. — Благодаря тому случаю быстро повзрослела и научилась ценить мужчин не за внешность, а за характер и доброе сердце. Если бы не ты, я никогда не познала настоящее счастье. Спасибо тебе. А теперь прощай.

Словно по команде, Аркадий протиснулся мимо Дениса и толкнул его плечом. Маму мальчик крепко держал за руку, готовый защитить от любого.

— Ну, пока… — Денис ошалело уставился в спину бывшей подружке.

Пожалел, что купился на возможности командира части. Не надо было крутить интрижку с его дочкой. Все одно развелись, еще и со службы поперли. Лучше бы к Польке вернулся. Вон, какая цаца выросла.

— Мам, а кто это был? — тихонько спросила Анна.

Детское сердце не признало родную кровь. Ни по характеру, ни внешне, Анна не походила на Дениса.

Чему Полина была рада бесконечно.

— Так, бывший знакомый, — она равнодушно пожала плечами. — Учились вместе.

— Мне он не понравился, — призналась девочка. — И пахнет от него плохо. Не дружи с ним больше, мам.

Полина рассмеялась и поцеловала дочку в макушку. Какая же она умненькая, вся в настоящего отца — Романа.

— Не буду, — пообещала Полина. — И ты, когда вырастешь, с такими не дружи.

Глава 26

Маленькое, но дружное семейство вернулось домой. Дети задремали в дороге, а Поля вела авто и размышляла. Права была Гриппа, тысячу раз права. Все, что ни происходит в жизни, не случайно. Каждый поступок, каждый шаг — все имеет последствия. Денис променял Полю на другую девушку, но не построил собственного счастья на развалинах чужой любви.

Как бы сложилась жизнь, если Денис вернулся, признал ребенка и женился на Поле — она не хотела даже думать.

— А это еще кто?

Занятая мыслями, Полина не сразу признала родную сестру. Светлана сидела на крылечке, положив голову на чемодан. Волосы, выкрашенные в ярко-розовый, рассыпались по худощавым плечам. Рваные джинсы и кеды на высокой платформе дико смотрелись на фоне сельского пейзажа.

— Просыпайтесь, приехали!.. — Полина растормошила детей. — У нас гости.

— Кто? — заинтересовалась Анна. Глянула на крыльцо, рассмеялась. — Какая смешная.

Аркадий поддержал сестру — прыснул в кулак. Но тут же опомнился. Это был не первый раз, когда у него прорезался голос. Но мальчик не позволял себе большее.

— Это ваша тетя, — вздохнула Поля. — Действительно смешная. Неудивительно, что ее выгнали из института. Юриста с розовыми волосами никто не принял бы всерьез.

С годами Светка стала еще сильнее походить на отчима — такая же высоченная, угловатая. А вот пышную грудь и широкие бедра она унаследовала от матери.

«Сдается, Валентина прислала ее в деревню не на работу, а чтобы спрятать от городских соблазнов», — подумала Поля.

Светлана выглядела довольно привлекательно, но казалась какой-то растрепанной. Заслышав звук подъезжающей машины, проснулась и поднялась. Приложила ладонь козырьком ко лбу и надула пузырь из жвачки.

— Привет, сестренка! — помахала рукой, признав Полю. — Вот и приезжай к вам в гости, сиди на крыльце, как собачонка.

Полю не удивило поведение сестры. Она ожидала чего-то подобного.

— Гости — это те, кто приезжает по приглашению, — сухо заметила Поля. — Здравствуй, Света. Валентина сказала, ты ищешь работу. У меня свободны вакансии оператора машинного доения и раздатчица в столовую. Что выберешь?

— Это дояркой, что ли?.. — нахмурилась Светлана. Перекатила во рту жвачку, чавкнула. — А почему Валентина, а не мама?

Полина подавила вздох, прижала детей, не решавшихся подойти к незнакомке.

— Это тебе она мама, мне — чужая с тех пор, как выгнала на улицу. Кстати, знакомься, это твои племянники, Анна и Аркадий.

Светка присмотрелась, хитро прищурилась. Можно бы предположить, что у Поли родились двойняшки. Но уж больно у мальчика яркая внешность.

— А ты, смотрю, без мужа времени не теряла, — хихикнула сестренка.

— Света! — осадила ее Поля. — Придерживай свой язык или уедешь, не успев распаковать чемоданы.

Сестра задумалась. Надула новый пузырь из жвачки — такой большой, что, лопнув, он заклеил чуть ли не половину лица девушки.

— Мама предупреждала, что ты можешь повести себя так, — сообщила Светлана. — Потому просила напомнить, что мы с ней знаем твою тайну.

Светка, наконец, справилась с жвачкой, засунула обратно в рот и самодовольно улыбнулась.

— Говорите, что хотите и кому хотите, — не испугалась Полина. — Мне уже все равно. Пять лет назад боялась, не хотела портить Роману репутацию. Сейчас о нем все забыли, никому нет дела ни до него, ни тем более до его детей. Всем, кроме меня.

Такой ответ заставил Светку сдуться, как совсем недавно пузырь жвачки.

— Так что, какую должность выберешь? Или прямо сейчас уедешь?

Светлана стала похожей на мышку, которую случайно облили розовой краской и выставили перед всеми на обозрение. Коварный план провалился, не успев осуществиться.

Придумать новый так быстро Света не умела. Надеялась пожить у сестры, покупаться в роскоши. Отдохнуть от городской суеты — так описывала поездку мама. А, оказалось, придется батрачить и терпеть сестру-тираншу.

— А ты изменилась… — заметила Светка. — Раньше была доброй, скромной.

— Жизнь заставила, — согласилась Поля. — Так что, остаешься?

— Попробую, — решилась Светка. — Показывай, какая комната в этом шикарном домишке моя?

Вообще-то Поля надеялась поселить Светлану в одной из комнат небольшого общежития, построенного специально для наемных работников. Там тепло, светло, есть общая кухня.

Вот только мужчин слишком много. Валентина не простит, если ее любимая дочка будет постоянно находиться в обществе мужчин. Да и Поля этого не допустит. О последствиях внебрачных связей знает не понаслышке.

— Идем, найдем тебе местечко, — пообещала Поля.

После серьезного разговора Светка больше не пыталась шантажировать сестру. Вела себя на удивление тихо и мирно. Согласилась работать в столовой, а свободное время проводила в доме Полины. Попросилась присматривать за детьми.

— Мы уже большие, нам не нужна нянька, — ворчала первое время Анна.

— Раз большая, присмотри за Светланой, чтоб не наделала глупостей, — посоветовала Полина.

На этом разговор закончился. И все же дети недолюбливали тетку. Не хотели с ней сидеть, а Анна все чаще вспоминала Гриппу. Вот с кем было действительно весело.

Жизнь вошла в привычное русло, и Степан вспомнил об обещании. Полине пришлось согласиться на свидание. Купить вечернее платье, сделать прическу и даже нанести макияж. С последним помогала Светлана — получилось очень мило и совсем не вульгарно.

— Везет тебе на клевых мужиков, — заметила сестренка. — Был полковник, теперь вот бизнесмен. И как тебе удается?

— Почему же был?! — возмутилась Поля. — Роман есть, я все еще замужем.

— А на свидание зачем идешь? — не согласилась Светка. — Не парь мне мозги, я, может, и младшая, но далеко не дура. Не упускай этого Степана, огонь-мужик.

— Вот и бери себе, если хочешь, — посоветовала Поля.

Из всех предложенных Степаном вариантов свиданий, Полина выбрала поход в кино. Тем более что в этот день состоялась премьера нового фильма.

— Люблю мелодрамы и наших актеров, — оправдала свой выбор Полина. — И еще ни разу не была на премьере.

О том, что во время сеанса не обязательно разговаривать и смотреть друг на друга, она умолчала.

— Прямо так и никогда? — удивился Степан.

— В юности не было денег, потом времени, — разъяснила Полина. — Только однажды выбрались с Романом в кинотеатр, но тут было не до выбора. Еле успели на последний сеанс.

На самом деле ей было все равно, что смотреть и где находиться, главное, рядом с мужем. Они ели попкорн, держались за руки. Фильм оказался ужастиком, и Полина почти весь сеанс провела, уткнувшись носом в грудь Романа. Он успокаивал, называл глупышкой и обещал избавить от всех страхов на свете.

Сейчас Полина боялась только одного — что муж не вернется.

— Выберем последние ряды? — намекнул Степан.

— О поцелуях даже не думай, — предупредила Полина. — Я обещала сходить на свидание, но не обещала вести себя как школьница.

Степан придирчиво осмотрел изящную фигурку спутницы. Улыбнулся.

— Ты и сейчас выглядишь почти как школьница. Боюсь, на твоем фоне я кажусь стариком.

— Неправда, — заметила Поля. — Ты мужчина в полном расцвете сил. И если бы мое сердце не было отдано мужу, я бы непременно влюбилась.

Степан заметно погрустнел. Посмотрел Поле в глаза и поинтересовался:

— Ты все еще ждешь? Когда же тебе надоест?

— Никогда! — уверенно заявила Полина. — Свидание ничего не изменит. Давай останемся друзьями. Вокруг тебя полно женщин, выбирай — не хочу. Кстати, моя сестренка положила на тебя глаз.

— Это чудо с розовыми волосами? — рассмеялся Степан. — Ну, уж нет, я консерватор и не понимаю модных тенденций.

Фильм они все же посмотрели. Даже обсудили увиденное в кофейне. Степан всячески старался убедить Полю, что может стать для нее кем-то большим, чем друг. Она отпиралась.

— Ты хороший человек, успешный бизнесмен и приятный мужчина, но я люблю мужа, — в тысячный раз повторила Полина. — Не хочу, чтобы наши с тобой отношения испортились из-за моего отказа. Но если ты продолжишь настаивать, мы не сможем вести дела.

Степану ничего другого не оставалось, как сдаться. Как же он завидовал полковнику Казанцеву. Не у каждого военного есть такая верная и любящая жена.

У Полины зазвонил сотовый, и она ответила на вызов. Незнакомый номер не удивил — довольно часто звонили клиенты и работники, даже в позднее время.

— Полина, это ты? — спросил смутно знакомый женский голос.

— Да, это я. С кем имею честь?.. — поинтересовалась Полина.

— Это Марина, медсестра из госпиталя, — представился оппонент. — Простите, что так поздно…

Полина почувствовала, как кровь отхлынула от щек. Сердце пропустило удар, а кончики пальцев занемели.

— Есть новости о Романе? — предположила Поля. — Да говорите же!

— Нет, полковник Казанцев все еще числится пропавшим без вести, — вздохнула Марина. — Дело в его матери. Она живет одна, ни с кем не знается. И раньше редко выходила из квартиры, а последний месяц вообще пропала. Не случилось ли чего?

Полина разочарованно застонала. Откинулась на спинку стула и побарабанила пальцами по столу. Со свекровью она не общалась больше пяти лет. И не горела желанием менять что-то.

— Хорошо, забегу, как будет время, — все же согласилась проведать Антонину Львовну.

Поблагодарила Марину за звонок и на этом закончила разговор. Да и неудачное свидание.

Степан отвез ее домой, пообещал заехать на днях — строго по делу. Полина заглянула в детскую — Анна и Аркаша уснули на ковре, заигравшись допоздна. Светлана, оставленная няней, дремала в кресле.

— Хорошие мои… — улыбнулась Полина.

Перенесла детей в кровати. Светлану будить не стала и сама отправилась в постель. Вспомнила, рассказ Романа о матери. О том, как она поднимала его на ноги. Это она воспитала героя.

«А если Аркаша приведет жену, которая мне не понравится? — задумалась Поля, глядя в темноту. — Смогла бы я принять чужую девушку, беременную и нищую?»

Полина пообещала никогда не совать нос в личную жизнь детей. Чтобы научиться летать, иногда приходится падать.

— Наверное, лучшее, что я могу сделать для будущего детей — дать им выбирать самим, — решила Полина. — Не навязывать мнение, даже если очень хочется. Понять и простить, если они действительно ошибутся.

Наутро она нашла ключи от квартиры, где была так счастлива с Романом. Завела авто и помчалась на встречу со свекровью.

Долго стучала в дверь квартиры, но ей не окрыли. Даже шороха шагов не удалось расслышать.

— Уехала, что ли, куда? — решила Полина. — Раньше же моталась по курортам. Устала ждать и решила поправить здоровье?

Подозрения не подтвердились. Стоило войти в квартиру, увидеть бардак и полное запустение и тут же понять: свекрови не до курортов. В квартире давно не убирались, посуду не мыли. Из еды в холодильнике — черствый батон и заплесневевший сыр. Запах стоит такой, что хоть нос затыкай.

— Антонина Львовна, где вы? — позвала Полина.

Свекровь отыскалась в бывшей детской. Лежала на диванчике, отвернувшись к стене, и не двигалась.

Замирая от ужаса, Полина подошла. Дотронулась. Антонина Львовна дышала, хотя усердно делала вид, будто спит.

Полина потрясла ее за плечо, попыталась стянуть одеяло.

— Оставь меня в покое! — хриплым, дрожащим голосом приказала свекровь. — Дай умереть спокойно.

— Вот еще!.. — буркнула Полина.

Таки справилась с одеялом и смогла полностью оценить плачевное состояние свекрови. Похудела сильно, побледнела. Трудно сказать, когда в последний раз вообще вставала с постели.

— Никому я не нужна, — всхлипнула старушка, как маленькая девочка. — Только Ромочка и был надежей.

— Не говорите о нем в прошедшем времени, — попросила Поля. — Не прощу себе, если о вас не позабочусь. Сейчас вызовем скорую, отвезем вас в больницу. Подлечитесь и будете как новенькая. Вы когда в последний раз кушали?

Глава 27

Пять лет плена как один непрекращающийся кошмар. Романа и трех других русских солдат держали за рабов. Они — те, кого удалось поймать. Удалось поймать живыми. На них выместили гнев за тех, кого поймать не удалось.

— Не представляю, как выжил тогда, — признался Роман лечащему врачу госпиталя, когда туда добрался. — После таких взрывов не выживают. А меня лишь контузило. Если бы не нашли тогда… сумел бы доползти до наших.

Говорил он громко, практически кричал. Слух не восстановился полностью.

Врач Николай Лущин, пепельноволосый крепыш в белом халате, поправил круглые очки на грушеобразном носу. Посмотрел на исхудавшего, но все еще сильного мужчину с восхищением. Его привезли только сегодня, он преодолел зону боевых действий и выбрался из пекла к своим. Дальнейший путь до больницы проделал уже на медицинском вертолете.

— Рано, видно, умирать, — сообщил Николай. — Ждут тебя еще дома дела…

— Как заговоренный наш полковник, — поддакнул с соседней койки Артем, еще один сбежавший из плена. — Если бы не он, и мы бы не вышли.

— Еще бы пара месяцев, и не дошли, — заметил Николай. — Здоровья бы не хватило.

— Так откуда ему взяться-то? — буркнул Артем. — Кормили раз в день, как собак. Мы изнывали от жажды и зноя. И постоянно ждали расправы.

— Жаль, раньше уйти не удалось, — вздохнул Роман, поглядывая на капельницу. — Не было бы сейчас всего этого.

Артем вздохнул. Иван, третий участник дерзкого побега, молчал. Ему тяжелее всех пришлось, последнюю часть пути товарищи несли его на себе.

— Не гневите Бога, — посоветовал Николай Лущин. — Вам удалось выйти оттуда, откуда не возвращаются живыми. Вас уже и искать перестали…

— И ждать, — вздохнул Артем. — У меня в Вологде девушка осталась. Думал, вернусь, поженимся. Свадьбу отгрохаем на все село.

— И у меня жена, — добавил Роман. Отвернулся к стене и добавил: — Будто мало мне рожи располосованной. Так теперь еще и глух, что старый пень. Полине сильное плечо нужно, а не инвалид, которого от ветра шатает.

Артем сочувственно промолчал. Николай Лущин поправил съехавшие на нос очки и авторитетно возразил:

— Кости есть, мясо нарастет. А слуховые аппараты сейчас маленькие делают, невооруженным глазом и не заметишь.

Не успели герои оправиться, как пожаловало высокое руководство. К счастью, начальники пошли парням на уступки и не стали афишировать их возвращение. Тем более приглашать репортеров.

— Оклемаетесь, тогда и выступите на публику, — разрешил седовласый генерал.

Пожал ребятам руки, пообещал, что им будет обеспечено наилучшее лечение. Спросил, нет ли еще каких пожеланий.

— Родным пока не сообщайте, — обратился Роман. — Дайте нам время в себя прийти.

— Не должны наши женщины нас видеть такими, — поддакнул Артем. — Да и мамка плакать будет. Вот через месяцок оклемаемся, домой вернемся. Заживем!..

Генерал усмехнулся в усы и улыбнулся краешком губ. Вроде, здоровые мужики, а такие мальчишки.

— Девки нас не за внешность любят, — хохотнул задорно. Положил ладонь на плечо Романа. Крепко сжал и добавил: — А те, кто за внешность, недостойны быть женами героев.

Генерал ушел, и Роман с Артемом обсудили его визит. Незаметно от дел служебных вновь вернулись к любимым.

— Как думаешь, твоя дождалась? — спросил Артем.

— А твоя? — ответил вопросом на вопрос Роман.

Оба замолкли и принялись рассматривать потолок с отстраненным видом.

Родственникам о героях не сообщили, а вот по месту несения службы разослали «депеши». В воинской части начался переполох. Известие о возвращении командира точно разворошило муравейник. И теперь «муравьи» метались и не знали, что предпринять. Командиры паниковали, а солдаты старались не попадаться у них на пути.

Особенно переживал Петров, недолго ему осталось числиться временно исполняющим обязанности командира части. Врио трясся, как котенок на морозе, и жалобно «мяукал» Иванову:

— Как Полька расскажет, что мы ее на работу не взяли, полетят головы. Мое кресло так и вовсе трясется. Черт, а я уже начал бумаги готовить на повышение.

— Не паникуй, — посоветовал Иванов. — Катерина сказала, будто много раз встречала Полину вместе с Одинцовым. Его жена шашни с бизнесменами крутит, а мы страдать будем? Вот еще! Давай-ка к командиру первыми наведаемся.

Петров развалился в кресле, обвел взглядом кабинет командира, который считал почти своим.

— Кто первый встал, того и тапки? — спросил, не скрывая ехидства.

Решено, сделано: Петров и Иванов направились в госпиталь к Роману Казанцеву. Вспомнили о былой дружбе, доложили о делах в части.

— Полина как? — все же спросил Роман. — Не догадались ее пирожков с капустой привезти?

— Так она…э-э-э… — замялся Иванов, — у нас больше не работает. Ее Степан Одинцов пригрел, бизнесмен городской. Вместе теперь дела крутят, не до пирожков ей.

— В смысле «пригрел»? — взвился Роман. — Она что, замуж за него вышла? Или просто живут вместе?

Ему показалось, что весь его мир скрутился в футбольный мячик и покатился с откоса — прямиком в болото. Неужели Полина о нем забыла? Не дождалась?

Быть такого не может. Похоронки же не было. Впрочем, пять лет — серьезный срок.

— Жить не живут, но часто вместе появляются, — залебезил Петров. — Недавно вот в кино ходили. Их медсестричка наша, Маринка, видела. Явно не дела они там обсуждали.

— Это еще ни о чем не говорит, — заупрямился Роман. — Давайте дальше про часть рассказывайте. Не хочу сплетни собирать.

Заместители пробыли в палате больше часа. Но полковник Казанцев больше не спрашивал о супруге. И всячески избегал этой темы.

— Не поверю, пока не проверю, — заявил Роман, когда «товарищи» ушли.

— В таком случае у тебя есть огромный стимул поправляться быстрее, — поддержал Артем.

Полина и не подозревала, что ждет не напрасно. Жила обычной жизнью, лишь изредка позволяла себе слабость — уткнуться в подушку и пореветь всласть. И то делала это все реже, боялась разбудить детей. К тому же, после насыщенного трудового дня, падала и чаще всего моментально отключалась.

Просыпалась и снова за работу. Так день за днем крутилась на бешеном колесе, где день сменяет ночь с сумасшедшей скоростью. Не успела опомниться, а уже день прошел.

Когда позволяло время, Полина устраивалась возле консоли на стуле и смотрела на фото Гриппы. Прошлый столик пришлось выбросить, но новый был чуть ли не точной его копией.

Вот и сейчас Поля сидела на излюбленном месте и слушала рассказ детей о том, как прошел день.

— Мама, Светлана опять к стройке ходила, — поделилась Анна. — Сказала, в магазин уедет, а сама туда.

После того как Полина наладила хозяйство, деревня стала оживать. Уже пятый дом строится, соседи говорили, большая семья с детьми заедет. Узнав про ферму Казанцевой, люди будто думали: раз эта девушка тут поселилась и обжилась, мы тоже сможем. Администрация района обещала провести газ, проложить хорошую дорогу.

— Ябедничать нехорошо, — заметила Полина и улыбнулась. — Но с теткой вашей я непременно поговорю.

Светлана слишком часто стала заглядывать на стройплощадку. А все потому, что там работал молодой, интересный прораб Николай. Полина, с одной стороны, была рада, что сестра влюбилась. Но с другой — боялась, как бы та не повторила ее судьбу.

— Ветреный он, — отзывались о начальнике строители. — В какой город не приедем, обязательно закрутит роман. То с продавщицей из ларька, то с соседкой.

Теперь вот ему на глаза попалась девчонка с розовыми волосами.

— Не учи меня жить, — отмахивалась Светлана на все предостережения сестры.

А спустя неделю и вовсе заявила, что бросает работу на ферме и уезжает с любимым в другой город.

— Закончу курсы стилистов, устроюсь в какой-нибудь салон, — замечталась Светлана. — По вечерам будем в кино ходить или на тусовки. Скучно тут в деревне, заняться вообще нечем.

— Так ты замуж за Николая собралась или просто тусить вместе? поинтересовалась Полина.

Сестра смерила ее долгим взглядом и попросила:

— Не ругай меня, лучше пойми. Это у тебя тут бизнес и жених-бизнесмен. А мне что ловить?

— Так вы женитесь или нет? — переспросила Поля.

— Потом как-нибудь, — заявила Светлана. — Кому сейчас нужен этот штамп в паспорте? Ты вот замужем, а что толку? Одинока и забыта всеми. Даже Степан все реже приезжает.

— Не переводи разговор на меня, — попросила Поля. — Понимаю, ты совершеннолетняя и можешь делать, что заблагорассудится. Но я все же позвоню твоей матери.

Разговор происходил во время семейного ужина, и дети стали его невольными свидетелями. Заметив, какой строгой стала мать, Аркадий кивнул Анне и первым сбежал из-за стола.

— Спасибо, все было вкусно, — скороговоркой проговорила Анна и последовала за братом.

Девушки остались наедине. Светлана так и вовсе не замечала никого и ничего вокруг. Готовилась защищаться до последнего.

— Не моя, а наша мать! — объявила звонко. — Ты что, до сих пор думаешь, что так хорошо быть ее любимой дочерью?

— А разве нет? — искренне удивилась Полина. — Ты всегда получала только самое лучшее: еду, одежду, игрушки.

— Да только мама выбирала то, что нравится ей, — возразила Светка. — Учила, кому что говорить и как себя вести. На юриста устроила. А разве я ее об этом просила?

Полина на минуту утратила дар речи. Впервые посмотрела на сестру иными глазами.

— Так ты поэтому прогуливала учебу? Покрасила волосы в розовый и сбежала из города?

— Не могу больше жить по ее указке, надоело, — согласилась Света. — Но Николай тут не при чем. Он хороший, правда. Не запрещай мне ехать с ним.

— Да я и не пытаюсь, — улыбнулась Полина. Поднялась с места, обошла вокруг тола и обняла сестру. — Мне очень хочется, чтобы ты была счастлива. Чтобы не испытала то, что пришлось испытать мне.

— Мы предохраняемся, если ты об этом, — дурашливо заметила Света и поцеловала сестру в щеку. — Хотя, от такой дочери, как Анна, я бы не отказалась.

Так вечер, начавшийся со ссоры, закончился примирением. Светлана настолько расчувствовалась, что попросила прощения за прошлые обиды:

— Когда мы с мамой приехали к тебе и Роману, я вела себя как дура. Твой муж красавчик, признаю, но мне не стоило строить ему глазки.

— Ничего удивительного в том, что он тебе понравился, — возразила Поля. — Он многим нравится. Хотя, признаться, я тогда приревновала.

— И за шантаж прости. Я как увидела твои хоромы, так и обалдела. Не обижаешься?

— Уже нет. Мне действительно сейчас все равно, что обо мне думают посторонние. Хочешь, уезжай с Николаем, я больше не стану тебя отговаривать. Это твоя жизнь, твое будущее. Но матери я все же позвоню. Она о тебе беспокоится, хотя, как оказалось, и душит излишней любовью.

Через три дня Светлана уехала. Но прежде взяла с сестры обещание, что та позвонит матери не раньше, чем через день после отъезда. Полина согласилась, хотя заранее представляла, сколько грязи и негатива выльет на нее Валентина.

Примирение с сестрой того стоило.

Подумать только, они со Светланой всю жизнь не ладили, ревновали и завидовали. Но ни разу не пытались поговорить по душам. Только сейчас, когда достаточно повзрослели.

И все же — лучше поздно, чем никогда.

— Теперь мы снова будем жить втроем? — спросила Анна, провожая взглядом фургон, в котором укатила Света. — Скучно будет.

— Не думаю, — покачала головой Поля. — Скоро к нам прибудет еще одна гостья. Тоже родственница.

— Кто же это? — удивленно спросила дочь.

— Ваша бабушка, — хохотнула Поля. — Надеюсь, нам удастся вместе ужиться. У бабушки Тони характер не сахар.

Глава 28

Как ни сопротивлялась Антонина Львовна, Полина все же отправила ее в хорошую клинику. Там женщине обеспечили должный уход и заботу. Но через месяц предупредили, что лучше забрать пациентку домой.

— Ей внимание нужно больше, чем лекарства, — заметил штатный психолог клиники. — Капризная она, конечно, но в душе добрая. Переживает, что никому не нужна, вот и злится. Как только поймет, что небезразлична вам, воспрянет.

— Как бы еще докопаться до той души, — заметила на это Полина.

Но все же перевезла свекровь к себе. Когда успевала, сама готовила для Антонины Львовны, меняла памперсы и не обращала внимания на жалобы.

— Дай мне умереть спокойно, — требовала свекровь. — Не надо меня кормить. И лекарств тоже не надо, они горькие.

Полина только улыбалась и продолжала свое дело. Антонина Львовна напоминала ей капризного ребенка — требует внимания и ласки, но не признается напрямую. Вместо этого плачет и скандалит. Возможно потому, что попросту не умеет выражать чувства иначе.

— Не носись со мной, как с родной, — однажды обронила свекровь. — Оставь в покое наконец…

Отвернулась к стене и сделала вид, будто задремала. Но Полина заметила, как дрожат ее плечи.

— Сейчас позавтракаете, и я уйду, — пообещала Полина. — А вы мне, между прочим, родная. Свекровь не выбирают — она достаётся в дополнение к мужу. Хотите вы или нет, но я обязана о вас заботиться.

— Уходи, — всхлипнула свекровь.

— Сначала позавтракайте, — попросила Полина. — И я сразу уйду. Мне по делу в другой город надо. К обеду придет Ольга, доярка наша, покормит вас и детей. Поменяет памперс.

Свекровь поерзала, дернула плечами.

— Могла бы и не напоминать о моей ущербности, — буркнула недовольно.

— Никто не застрахован от подобного. Если бы вы сразу обратились ко мне, когда упали, возможно, не пришлось бы сейчас носить памперсы, — укорила ее Полина. — С травмами в вашем возрасте не шутят. Ну же, открывайте рот, каша стынет.

Антонина Львовна нехотя повернулась. Избегая смотреть Поле в глаза, проглотила ложку манки.

— Зачем в город-то собралась? — уточнила загадочно. — Поди, опять со Степкой на свидание. В ресторан собрались или сразу в номера?

— Степан мне только друг и партнер по бизнесу, — вздохнула Полина. — С чего вы взяли, будто я иду на свидание? По себе судите? Может быть, вы прежде и были с мужчинами исключительно в романтических отношениях. Но мне не до этого. Я жду вашего сына и дождусь.

Свекровь забрала у Полины тарелку и начала есть сама.

— И зачем Ромка выбрал такую языкастую гадюку? — прошипела себе под нос. — Что ни слово, то яд.

— Говорят, мужчины инстинктивно выбирают женщин, похожих на мать, — улыбнулась Поля. — Так что найдите сами ответ на свой вопрос. Мне работать пора.

Дичилась и своенравничала Антонина Львовна недолго. От скуки начала общаться с детьми. Иногда читала им книги и с удовольствием вместе с ними смотрела мультики.

— И в кого вы такие шустрые?.. — ворчала, когда ребятишки откалывали какую-нибудь шалость.

К примеру, прятались у нее под кроватью, а потом неожиданно выпрыгивали. Или приносили букет садовых лилий, от которых Антонина чихала.

— Когда мама ругается, говорит, что мы все в тебя, бабушка Тоня, — ответила как-то Анна. — Правда, Аркаш?

Мальчик важно покивал. Он всегда и во всем поддерживал сестру. И защищал от соседских мальчишек.

— Ой, а ты почему плачешь? — спросила девочка, с тревогой глядя на старушку. — Простите, мама говорила, чтоб я не называла вас так, бабушкой. Больше не буду, правда-правда. Только не плачьте, пожалуйста.

Сердце Антонины не выдержало. Смягчилось. Она всхлипнула и поманила к себе ребят:

— Идите ко мне, пострелёныши. Можете называть меня бабушкой. Только не бабкой — этого не потерплю.

По возвращении Полю ждал большой сюрприз. Мало того, что Анна стала называть свекровь бабушкой. Так та еще и с постели поднялась и что-то там стряпала на кухне.

— Вам стало лучше? — удивленно спросила Поля.

— Сколько можно лежать? — заметила Антонина. — Пора уже расхаживаться.

Когда же дети легли спать, свекровь решилась на откровенный разговор.

— Ты прости меня, Поль, за все, что я тебе сделала, — покаялась Антонина. — Только сейчас поняла, как повезло моему Роме. Другая баба давно бы сдалась, роман закрутила и за другого замуж выскочила. А ты все ждешь. Меня, вон, вынянчила. Одна на себе бизнес тянешь…

— Полно вам, Антонина Львовна, — расчувствовалась Полина. — Любая на моем месте вела бы себя так.

— Не возражай, — обронила Антонина. — Ты заслужила лучшую свекровь. Но у меня ведь еще есть шанс все исправить?

— Даже не сомневайтесь, — обрадовалась Поля. Неужели в их доме снова воцарится мир?

Свекровь дала обещание стать хорошей бабушкой, возместить Поле ее доброту. И не обманула. Стала чаще вставать, даже готовить для любимых внуков. По вечерам выходила с ними на крылечко и подолгу сидела, вспоминая молодость и рассматривая деревенский пейзаж.

Вот и сегодня Поля вернулась поздно и увидела Антонину с детьми на привычном месте.

— Тебя встречают, — улыбнулся Степан. — Не станет свекровушка ругать, что я тебя так поздно домой вернул?

— Да нет, она у меня понимающая. С недавних пор, — произнесла Полина. — Скажу правду: что у меня машина сломалась, а ты любезно согласился подвезти. Это ведь ничего не значит…

Степану ничего другого не оставалось, как согласиться. Будто мало было преград на пути к сердцу Полины, теперь еще и свекровь нарисовалась. Как тут напроситься на чай?

— Смотрите, ребятки, мама ваша приехала, — заметила авто Антонина. — Бегите, встречайте. А я прилягу — что-то сердце не на шутку расшалилось.

Анну и Аркашу не пришлось упрашивать. С радостным визгом они бросились маме навстречу. Повисли на ней, как драгоценные игрушки на новогодней елке.

— Ах вы, мои родные!.. — Поля обняла детей.

В этот миг заметила, как от забора отделилась широкоплечая фигура. Развернулась на сто восемьдесят градусов и пошла по направлению к дороге.

— Кто это тут вечерами ошивается? — забеспокоился Степан. — Пойти что ль, поговорить?

— Не надо, — Поля его остановила. — Ты постой тут. Я сейчас…

Рванула следом за одиноко бредущим мужчиной. Еще не веря в то, что не обозналась.

Он шел, не чувствуя ног. Тело стало каким-то ватным и сердце, кажется, перестало биться. Но глаза не могут обмануть.

То была Поля, его любимая женушка. Со своим парнем и, наверно, будущим мужем. И Аннушка с ним тепло поздоровалась. И мальчик…

А мальчик откуда?

Роман потряс головой. Засунул руки в карманы новенькой куртки. Первое, что он сделал, как вышел из больницы, забрал обещанные премиальные, купил цветы жене. Белые розы, она их так любила. Прежде.

Неужели все ушло?

Теперь розы валялись возле забора бесхозными. И вера в счастливое будущее осталась там же. Втоптанная в грязь.

«Женушка встречается с вдовцом, — рассудил Роман. — Или с разведенным. Наверняка это его сын. Но живет он с Полиной. Как и его мать. Даже она, вроде бы, не против чужого мужчины в доме».

Как же так?

Роман не мог придумать достойного ответа. И объяснения поступку Полины. Конечно, пять лет — серьезный срок. Но Роман выжил только благодаря ей. Верил, что Полина ждет и не мог ее подвести.

Теперь так. Ему, как побитому щенку, приходится уходить. Не лезть же с кулаками на типа в солидном костюме? Хотя, такая мысль приходила в голову Романа. Он едва сдержался.

Послышалось, или его, правда, окликнули по имени? Жаль, что он еще не научился слышать шум приближающихся шагов, треск веток и шуршание прошлогодних листьев.

Все же обернулся.

И в этот момент Полина с разбега впечаталась в его грудь. Приникла так, что не оторвать, сколько не пытайся.

— Ромочка, куда же ты идешь?.. — глотая слезы радости, спросила Полина. — Разве не слышишь, как я тебя зову?

Подняла на него лицо. Коснулась любимых черт. Кончики ее пальцев подрагивали от волнения.

— Не слышу, — признался Роман, не позволяя себе коснуться в ответ. Постучал пальцем по слуховому аппарату, вложенному в ухо. — Я теперь не только страшноват, но и глуховат.

— Да что ты такое говоришь?.. — улыбнулась Полина. — Лучше тебя для меня нет никого на свете.

Роман вяло кивнул. Прикусил щеку изнутри, стремясь болью физической утолить душевную муку. Капли крови хватило, чтобы прояснился ум.

— Разве лучший? — уточнил Роман, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал уверенно. А не как у обиженного мальчишки. — А как же этот?.. — кивнул на Степана, оставшегося возле дома.

Теперь рассердилась Полина. Отступила на шаг и убрала руки от лица Романа.

— Да как ты мог такое подумать?! — спросила с досадой в голосе. — Я всегда знала, что ты жив. Звала тебя каждую ночь, молилась за твое здоровье. А ты упрекаешь в неверности? Не разобравшись, сбегаешь?

Полина спрятала лицо в ладонях и всхлипнула. Развернулась и на негнущихся ногах поплелась к дому.

Теперь догонял уже Роман.

Подхватил на руки, забыв, что совсем недавно покинул больничную койку. Откинул пряди с лица женушки, поцеловал в кончик носа.

— Прости меня, приревновал, — произнес с покаянным вздохом. — Друзья наплели, да и сам боялся… Больше всего боялся, что не дождешься. И тоже молился каждую ночь — за тебя и за Анну. А как увидел этого типа на «Крузаке», чуть с ума не сошел.

— Степан — только партнер по бизнесу, — рассказала Поля. — Мы друзья, к большему я не дала ни одного повода.

— А что за мальчик?

Полина рассказала, как нашла Аркашку. Напомнила о гадании:

— У тебя теперь мальчик и девочка. Все исполнилось. Возможно, не так, как хотелось.

— Тш-ш-ш!.. — Роман приложил палец к ее губам. — Не говори больше. Всё именно так, как должно быть. Если Аркадий тебе приглянулся, то и я полюблю. Уверен. А сейчас подари мне один поцелуй. Я о нем пять лет мечтал.

— Все, что угодно, любимый, — пообещала Полина.

Он с особым трепетом коснулся ее манящих и столь желанных губ. С наслаждением вдохнул аромат волос. Они пахли детским яблочным шампунем. Так сладко, так нежно.

Она блаженно прикрыла глаза, полностью отдаваясь его воле. Голова закружилась от хмельного счастья. Сердце порхало и пело. Наконец-то он рядом. Словно и не было этих долгих лет разлуки.

Они не чувствовали ни холодного ветра, ни начавшейся измороси. Им было тепло как никогда. И даже немножечко жарко.

— Если мы сейчас же не остановимся, я за себя не ручаюсь, — произнес Роман, с сожалением прервав поцелуй.

Степан отправил детей в дом, а сам пошел за Полей. Увидев ее в объятиях другого мужчины, обронил разочарованно:

— Дождалась все же…

В том, кем был этот мужчина, таившийся возле забора, Степан не сомневался. Только мужа Полина могла целовать так страстно, с полной самоотдачей. Она заслужила счастье, выстрадала.

Степану же не осталось ничего другого, как уйти и найти утешение в бокале вина. Осознать, свыкнуться и поискать другую женщину, в которую стоит влюбиться.

Желательно, незамужнюю. Но непременно такую же верную и преданную.

— И что я не герой? — задумался Степан. Влез в авто, включил зажигание. — Не ее герой…

— Дядя Степ, а где мама? — выкрикнула из окна Анна. — Дождь на улице, а она не идет. Простынет.

— Не волнуйся, сейчас ваша мама вернется, — с сожалением произнес Степан. — И не одна.

— А с кем?

— Сюрприз!..

Он попытался произнести последнее слово радостно, но оно прозвучало как издевка. Все оттого, что радости Степан не испытывал. Скорее, жгучую ревность и досаду на себя самого.

Степан нажал педаль газа и поехал прочь. Чтобы больше никогда не явиться в этот дом, как поклонник. Только в качестве делового партнера.

Глава 29

Анна все еще смотрела в окно, когда к крыльцу подошли Полина и Роман.

— Бабушка, кто это? — спросила она. Высунулась из окна чуть ли не по пояс, и мелкий дождик настучал ей по любопытной макушке.

Аркадий тоже всматривался в незнакомого мужчину. Хмурился, как делал всегда, когда к его матери подходили посторонние. Мальчик оберегал Полю как мог, все еще боялся, что его вернут в детдом.

Сохранились в памяти рассказы о том, как других детей отдавали обратно, когда приемные родители заводили своих или меняли супругов.

— Как будто я его видела, — задумалась Анна. — Вот только не помню где.

— Кого черти принесли в такую темень?.. — забеспокоилась Антонина. Накинула не плечи шаль и тоже подошла к окну. — Ох!..

Только и смогла произнести. Приложила ладонь к сердцу и ринулась на крыльцо. Забыла и о ревматизме, и о недавней травме. Не чувствуя под собой земной тверди, неслась, летела навстречу сыну.

— Мама! — он приветливо распахнул объятия.

Поля отошла в сторонку, чтобы дать свекрови возможность испытать то счастье, какое переживала сама.

— Вернулся, вернулся… — шептала Антонина. Касалась дрожащими пальцами лица сына, его лба, плеч. Точно не верила, что пред ней живой человек. Хотела убедиться, что видит не призрак и не выдает желаемое за действительное. — Поверить не могу. Поля тебя так ждала… так звала… А я уж было сдалась. Прости меня, родной мой.

— Полно тебе, мам, — утешил ее Роман. Обнял за хрупкие плечи. — Я и сам перестал верить. А кто это у нас там?

Он посмотрел на детей, нерешительно мявшихся на крыльце. В одинаковых темных плащах с капюшонами они походили на маленьких гномиков, только что спрыгнувших со страниц сказки.

— Идите, не бойтесь, — позвал Роман. — Как подросла, дочка. Какая стала красавица — совсем как твоя мама.

Роман подхватил Анну на руки, закружил. Ее переливистый смех казался журчанием ручейка. Того самого, серебристые воды которого, способны оживлять мертвых и вселять надежду в окаменелое сердце.

— А тут кто? — Роман подошел к Аркадию.

Тот привычно опустил голову и сжал кулаки, готовый в любой миг дать отпор. К незнакомцам мальчик относился настороженно, особенно к мужчинам. На то были веские причины.

— Аркаша, это твой отец, — представила Анна.

А сама замерла, закусив нижнюю губу. Боялась реакции Романа. Вернуться домой и узнать, что без его ведома усыновили ребенка. Примет ли? Проникнется ли к мальчику той глубокой, безоглядной любовью, что испытывает сама Полина?

Роман протянул руку мальчику:

— Здравствуй, сынок. Я рад, что ты тоже меня дождался.

В обращенных на отца глазах читалась смесь страха и затаенной надежды. Аркадий протянул руку и пожал крепкую ладонь. Шмыгнул носом. Ощутил силу мужской руки и ее надежность. Такими руками не дают затрещин, не оставляют синяки на скулах. Ими даруют защиту и ласку.

Роман коснулся кудрей Аркаши, выбившихся из-под капюшона.

— Ого, так ты у нас рыженький!

— Золотой, — хором возразили Полина и Антонина. Переглянулись и облегченно вздохнули. — Только он не разговаривает. Пока.

Роман признал мальчика. И, кажется, прикипел к нему с первого момента знакомства.

— Да что же мы на улице стоим, — засуетилась Антонина. — Идемте в дом. Чаю попьем, поговорим.

За столом вспоминали прошлое, много смеялись и, кажется, совсем не хотели спать. Дети, и те ушли в кровати лишь тогда, когда стали клевать носом. Полине пришлось идти и укладывать их.

— Я с вами, — поддержал Роман. С любимыми не хотел расставаться ни на секунду. Столько пропустил, еще наверстывать и наверстывать.

— Как хорошо, что ты на Поле женился, сынок, — неожиданно заявила Антонина. — Какой я дурой была, что не видела правды. Вы словно связаны невидимыми нитями. Так крепко, что никому не разорвать. Простите мне мою слепоту.

Она расплакалась.

Роману, Поле и детям пришлось успокаивать. Сегодня на пожилую женщину свалилось слишком много благодатных вестей. Антонина переутомилась и разнервничалась.

— Что ты сделала с ней? — спросил роман у женушки, когда остался с ней наедине.

— Заколдовала, — рассмеялась Полина.

— Ах ты, моя добрая волшебница, — улыбнулся Роман. — Иди ко мне. Зачаруй так, чтобы я забыл те пять лет, что был без тебя.

Он обнял ее за талию, поднял на руки и бережно уложил на кровать. Она закинула руки ему на шею, зовуще улыбнулась. Смотрела и не могла наглядеться. Его глаза светились любовью. Было в них столько страсти, столько глубины, что не оторваться.

— Не верю, что это не сон, — прошептал Роман. — Ты мой потерянный и вновь обретенный рай.

Она расстегнула две верхние пуговицы его рубашки. Опустила руку на твердую, горячую грудь. Почувствовала, как под ее тоненькими пальчиками гулко бьется мужественное сердце.

— Ты никогда не терял меня, — произнесла подрагивающим от желания голосом. — Я всегда твоя, что бы ни случилось.

Счастье обрушилось на них штормовой волной. Захлестнуло с головой, заставило задыхаться от восторга. Все позади, они снова вместе. Облегчение, смешанное с пробуждением так долго сдерживаемого желания, несло их на бурливых волнах прямиком к эдемскому саду. Их личному безмятежному острову счастья, затерянному среди страстей, пороков и несовершенства мира.

Утолив первый чувственными голод, они еще долго лежали, не размыкая объятий. Роман боялся заснуть. Боялся вновь проснуться в плену и раненым зверем завыть от того, что позволил разыграться фантазии.

Полина ласкала его обнаженные плечи, зарывалась пальцами в густую шевелюру. Вспоминала и изучала вновь.

— Я так давно не говорил, как сильно люблю тебя, — вдохновенно произнес Роман.

— У тебя есть шанс исправиться, — подзадорила его Полина. Поцеловала в шрам на щеке, точно накладывая нежную печать на собственность. — И я тебя люблю. Буду повторять так часто, как только смогу.

— Расскажи, как ты жила? — попросил Роман. — Столько всего изменилось.

Полина начала историю с того момента, как осталась одна. Передумала ехать на отдых и решила пожить с Гриппой. О том, что свекровь выгнала из квартиры, умолчала. Не сказала и о том, как поступили бывшие друзья и сослуживцы супруга.

Получилось что-то вроде сказки на ночь. О том, как у маленькой женщины получилось сделать большое дело.

— Ты говоришь не все, — почувствовал подвох Роман.

— Остальное расскажу после, — согласилась Полина. — Не хочу омрачать этот день плохими воспоминаниями.

Убаюканный ее голосом и тихой лаской, Роман все же уснул. Полина прильнула рядом, прикрыла глаза.

Не прошло и часа, как Роман закричал, что их окружают. Дернулся во сне. Стал звать товарищей и отдавать приказы.

— Тише, тише, — успокоила его Полина. Погладила по голове, как Аркашку, когда тому плохо спалось.

Роман пробудился и ошалело уставился на жену. Кажется, еще не мог отделить реальность от дурных воспоминаний.

— Все позади, — произнесла Полина, боясь разреветься.

Сколько еще его будут преследовать ужасы прошедших боев? Как скоро он забудет плен, страх и надежду, с трудом пробивающуюся сквозь боль?

— Прости… — прошептал Роман, устраиваясь поудобнее. — Не хотел тебя разбудить.

— Ничего, я и это переживу, — пообещала Поля.

Вспомнила о Гриппе. Ее Петрушенька тоже вздрагивал и кричал ночами. Дом, что ли, заговоренный, или всем сильным мужчинам достается столь непростая судьба?

С этой мыслью Полина погрузилась в объятия Морфея. А утром первым делом бросилась разыскивать Романа.

Ему не сиделось на месте. Тем более не собирался он становиться обузой своим женщинам. На рассвете отправился колоть дрова и знакомиться с хозяйством. Проследил за выгоном, побеседовал с работниками.

— Отдохни немного, — попросила его Полина. — Позавтракай хоть.

— Отдыхать некогда, — возразил Роман и широко улыбнулся. — Поработал на чужих дядей, надо и о себе подумать. Пора в часть возвращаться. Как дела налажу, так сразу отпуск возьму. Поедем, наконец, на моря.

Поля вздохнула и заметно погрустнела. Но Роман знал, как ее утешить и отвлечь от тягостных мыслей. Поцелуем.

— Дети из окна смотрят, — заметила Полина, отстраняясь не слишком убедительно.

— Пусть знают, как сильно мы любим друг друга, — отозвался Роман. — Тогда и себе пару будут выбирать сердцем.

Поцелуй длился не меньше десяти минут. Бабушке Антонине даже пришлось отгонять деток от окна, чтобы те не увидели чего лишнего. Не на шутку разошлись Роман с Полиной.

— Завтрак стынет! — не выдержала Тоня.

Сноха и сын простили ей это небольшое вмешательство. У них еще много дней впереди. И ночей.

— Ты сегодня же хочешь вернуться на должность? — осторожно поинтересовалась Поля.

— Именно, — согласился Роман. — Хочу вернуть все, чего чуть было не лишился. Хватит Петрову протирать мое кресло.

Сказал он с шуткой. Но в этот момент заметил, как занервничала Полина. Потерла кончик носа. Вздохнула, думая, что незаметно.

— Говори, — привычным командным тоном произнес Роман. — Ничего от меня не таи. Хочу знать все, что произошло, пока меня не было дома.

Поля рассказала. И о должности, которой ее лишили. И о поведении Петрова с Ивановым.

Роман пришел в ярость. Поведение подчиненных расценил как предательство. И принял все меры, чтобы справедливость восторжествовала.

Воинскую часть ждала грандиозная зачистка кадров. Полковник Казанцев огласил замам «приговор»:

— Увольняйтесь, либо ищите другое место. Я с предателями не служу. Тем, кто готов всадить нож в спину ближнему, солдат не доверю.

— Полно те, Роман Николаевич, — попытался оправдаться Петров. — Разве стоит мужская дружба каких-то бабских сплетен?

Роман приподнялся из-за стола, навис над замами, подобно скале. Готовый в любую секунду обрушить на головы предателей камнепад.

— Роман Николаевич я для друзей! — объявил он. — Для вас — товарищ полковник. За пять лет вы тут таких дел натворили. Не дайте мне закончить вашу карьеру. Я, так и быть, дам вам шанс исправиться и начать службу с незамаранными характеристиками. Но не здесь. Не в этой воинской части. И не на таких высоких постах.

Много времени у Романа ушло, чтобы восстановить воинскую часть. Как живой организм, она прошла немало операций. Пришлось удалять болезненные нарывы и гниль, чтобы задышалось спокойно.

Еще больше времени ушло у Романа на то, чтобы приручить Аркашку. Он, как дикий зверек, прятался в норку, едва отец возвращался домой.

— Смотри, что я тебе принес, — говорил Роман, стараясь, чтобы голос звучал мягко.

Дарил мальчишке учебные пистолеты, фуражки, покупал игрушки. Сводил на экскурсию в воинскую часть. По выходным вместе со всем семейством на карусели.

Аркадий радовался, но все еще сторонился так внезапно появившегося отца.

Глава 30

Через месяц после возвращения Роман устроил для любимой сюрприз. Пришел домой с цветами и большой коробкой под мышкой.

— Надеюсь, там не конфеты, — пошутила Полина, окинув взглядом приличных размеров подарок. Притворно похлопала себя по талии. — Есть много сладкого вредно.

Роман подарил ей поцелуй — легкий, почти невесомый. Только лишь аванс к предстоящей ночи. Вручил коробку со словами:

— Этого угощения много не бывает.

В коробке, под золотистой фольгой, оказалось вечернее платье. Длинное, цвета спелого граната, с вырезом «сердечко», оно обнажило хрупкие плечи Полины, подчеркнуло изумительные изгибы тела.

— Действительно, таких «вкусностей» можно съесть много и не поправиться, — улыбнулась Антонина, глядя на невестку.

— Не ревнуй мама, я и тебе платье куплю, — пообещал Роман. — Или путевку в санаторий.

— Вот еще, у меня ничего не болит, — заявила она в ответ. — Наверное, деревенский воздух благотворно влияет. А наряды?.. Коров мне в них, что ли, пасти или кур кормить? Я и так половину вещей выбросила. Ах да, вот еще что.

Антонина полезла в свой шкаф и достала из ящика маленькую коробочку, в которой хранила украшения. Достала трепетно любимую позолоченную брошь с сердоликом. Приколола на платье невестки и залюбовалась.

— Очень идет к твоим волосам.

— Спасибо… мама, — Поля так давно не произносила этого слова, что почти забыла. — Даже не знаю, как вас благодарить.

— Полно те, — притворно нахмурилась Антонина. — Достаточно сантиментов, а то я сейчас разревусь.

Дети посмотрели на мать с немым восхищением. Аркадий поднял вверх большой палец. Анна высказалась и за себя, и за брата:

— Мамочка, ты похожа на принцессу из сказки.

— И как настоящей принцессе, ей полагается карета и бал, — добавил Роман. — Я заказал столик в одном из лучших заведений города. Правда, не уверен, что сойду за прекрасного принца. Скорее за чудовище…

Полина обняла его за шею и потерлась носом о грудь. Подняла голову и посмотрела сияющим взглядом:

— Ты самый любимый, самый прекрасный мужчина на свете.

— Тогда идем, — позвал ее муж. — Давно мы никуда не выбирались вдвоем. Пора исправить это досадное недоразумение. Мама, уложишь детей спать?

Антонина прижала к себе внуков и помахала детям. Украдкой смахнула слезу радости носовым платочком.

— Идите уже, — улыбнулась счастливо. — Иначе все вкусное съедят без вас.

Роман привел Полину к «Берендею», усадил за столик для особых гостей. Заказал лучшее шампанское, икру, фрукты, нарезки.

— По какому поводу шикуем? — уточнила Полина.

— Возмещаю тебе то, что не додал за прошедшие пять лет, — отозвался Роман. — Даже больше, чем за пять. Мы с тобой так редко куда-то выбирались. Свиданий, и не было. Так что будем наверстывать упущенное.

Как обычно, в разгар ночи к гостям вышел сам Берендей. Пожелал отличного отдыха, спросил, все ли устраивает в заведении. Рассказал несмешную шутку, на которую гости отреагировали вежливыми аплодисментами.

— Мне показалось, или он на тебя как-то странно посмотрел? — спросил Роман. — С такой жадностью, точно сам хотел быть на моем месте.

— Тебе показалось, — не стала задорить мужа Полина. — На месте моего мужчины можешь быть только ты.

Был и еще один гость, которого Роман и Полина узнали. Степан Одинцов пригласил на свидание хозяйку небольшой кофейни, куда он забрел вечером после встречи с Романом. Алиса, миловидная пышная дама тридцати с небольшим лет, сумела развеять сердечную тоску бизнесмена.

— Поедем домой, — попросила Полина, когда часы пробили полночь. — Ты задолжал мне не только рестораны.

Роман понял намек с полуслова. Повез женушку домой, любил долго, страстно и нежно, точно в первый раз. Осыпал поцелуями и комплиментами, всерьёз вознамерившись наверстать упущенное. И даже взять немного взаймы.

— Неужели у нас наконец-то наступил медовый месяц? — спросила Полина, ласково глядя на мужа.

— Я надеюсь, медовой будет вся оставшаяся жизнь, — сказал он на полном серьезе.

Ближе к рассвету начался ураган. Полина, как заправская хозяйка, побежала закрывать наглухо курятник и кормить живность, пока не начался ливень. От наемных работников такой прыти не дождешься, приходится многое успевать самой.

Романа будить не стала. Он так мило спал, подложив руку под щеку. Ураган не беспокоил его, ведь слуховой аппарат лежал на тумбочке.

— Спи, милый… — Полина отправила ему воздушный поцелуй и на цыпочках вышла из спальни.

Накинула старый пуховик и выбежала на улицу. Сильный ветер принялся испытывать ее на прочность. Дергать в разные стороны и пытаться уронить на землю.

— Так, самой тут не справиться, — решила Полина.

Направилась к дому, в котором жили работники. Пока не разбудишь и не скажешь, что следует сделать, сами не догадаются. Кому же охота высовывать нос в такую непогоду?..

— Мама, мы с тобой! — послышался хриплый спросонья голосок Анны.

— И не вздумайте! — предупредила она. — Марш в постели! Сейчас работников отправлю кормить скот, и сразу вернусь.

Дети совета не послушались. Спрятались за углом и наблюдали за матерью.

Далеко Полина уйти не успела. Старый кряжистый дуб не выдержал испытания на прочность. Резкий порыв ветра оторвал трухлявую ветвь как раз в тот момент, когда под ней проходила хозяйка.

Не зря не любила старое дерево Агриппина. Как чувствовала, что принесет несчастье.

— Мама! — испугались дети.

Метнулись к Полине, но силенок не хватило, чтобы сдвинуть ветвь. Полина глухо стонала, готовая в любую секунду потерять сознание. Боль оглушила, залепила глаза мутноватой пеленой.

— Папу позовите… — попросила Полина. — Самим нам не справиться.

Анна осталась с ней, плакала и не находила сил отойти. Аркаша оказался сильнее духом, сжал кулачки и побежал за отцом.

Ворвался в родительскую спальню, принялся тормошить Романа. Потряс его за плечо, похлопал по лицу.

— Что стряслось?.. — Роман подскочил на месте. Точно и не спал вовсе.

— Маму задавило! — всхлипнул Аркаша. — Иди скорее, ты же герой?..

На сборы Роману потребовалось не больше сорока секунд. Примчался к любимой, откинул тяжелое дерево, точно оно весило не больше спичечного коробка.

— Грудь болит, — шепнула Полина. — Дышать трудно.

— Ребро сломано, — констатировал Роман. — Ничего, это дело поправимое. Главное не волнуйся и дыши маленькими вздохами.

— Ма-ма-а-а!.. — заревела Анна.

Вцепилась в руку матери и не хотела отпускать ни на секунду.

— Отставить панику! — скомандовал Роман. — Надо уложить маму на что-то теплое, но твердое. И дать обезболивающее. Анна, дуй за аптечкой. А ты, сынок, мне помогай.

Оказав первую помощь, Полину доставили в больницу. Рентген действительно показал закрытый перелом ребра.

— Не смертельно, — авторитетно заявил врач. — Жизненно важные органы не задеты, смещения нет. Через месяц будет как новенькая.

Поговорив с врачом, Роман прихватил детей и направился в палату. По его просьбе Полину поместили в отдельный бокс и обеспечили максимальный комфорт. Она лежала на белоснежных простынях и беседовала с медсестрой.

— А вот и гости пожаловали, — пропела та. — Сейчас установлю капельницу и удалюсь. Не стану вам мешать.

— Доктор сказал, что ты быстро поправишься, — заметил Роман. — Что же ты меня не позвала? Я же не немощный, что мне нужно в кровати отлеживаться, пока ты хозяйством занимаешься.

Поля вяло улыбнулась и посмотрела на Романа с любовью.

— В следующий раз обязательно позову, — пообещала и вздохнула. — Хотя искренне надеюсь, что больше ничего подобного не случится.

— А ведь у нас новость, — заметил Роман. Кивнул на сына: — Аркадий заговорил. Это он разбудил меня, заставил бежать к тебе на помощь. Иначе бы я ничего не расслышал без аппарата.

— Это правда? — обрадовалась Поля. — Аркашенька, ты снова разговариваешь?

— Да, — смущенно признался он. Глянул на отца с нескрываемым обожанием. — Он, правда, герой. Я хотел убедиться.

Роман покачал головой и растрепал золотые волосы мальчугана.

— Выходит, меня проверяли на прочность?

Полина согласно покивала. Радость до краев наполнила ее сердце. Сбылись самые сокровенные мечты. Она рядом с любимыми, а ребро? Да это пустяк в сравнении с тем, что сынок стал разговаривать.

— Не было бы счастья, да несчастье помогло, — вспомнила она поговорку. — Аркаша долго отца ждал. Верил, что ты настоящий герой. И не прогадал.

Полина быстро восстановилась — еще бы, ведь дома ее так ждали. Возвращение к любимым стало настоящим праздником. Роман, свекровь и дети накрыли стол на улице, приготовили любимые блюда Поли.

Даже погода порадовалась возвращению хозяйки — подарила безветренный солнечный денек.

— Зачем ты наколол столько дров? — спросила Поля у мужа, увидев вполне приличную поленницу. — Мы, вроде бы, запаслись на зиму.

— Это сынок дуб старый спилил, — разоткровенничалась Антонина. — Спилил и выкорчевал. А на его месте посадил новое молодое деревце.

— Давно пора было это сделать, — улыбнулась Поля. — Наконец-то в этом доме появился мужчина, настоящий хозяин.

В награду за признанье она получила от мужа восхитительный поцелуй. И обещание чего-то большего.

— Хочешь, затопим баньку дубовыми дровишками? — предложил Роман, озорно сверкнув глазами.

— И веник запарим, — обрадовалась Поля. — Можжевеловый, как Гриппа любила. А на выходные пригласим на шашлыки Матрену с семейством и Степана с его девушкой?

— Для тебя что угодно, родная, — легко согласился Роман. — Хоть звезду с неба. Только бы видеть твою улыбку, засыпать и просыпаться рядом. Ярким фейерверком ты ворвалась в мою бесцветную жизнь. Подарила радостное будущее. Ты лучший подарок судьбы, который можно представить.

Его вдохновенная речь заставила Полю просиять от счастья. Детей — многозначительно переглянуться. А Антонину — всплакнуть от счастья за детей. Никто не сомневался, что сказанные Романом слова — чистая правда. И союз их будет долгим и прочным, как алмаз. Таким же многогранным, ярким, ценным.

КОНЕЦ

Content

Елена Соловьева
Герой (не) её романа

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30