Елена Соловьева

Школа Вдохновения, или Нелегко быть музой

Глава 1

Настя была чужой на этом празднике жизни. Ярко и слегка аляповато украшенный актовый зал; нарядные и радостные одноклассники, отжигающие под ритмы заводной попсы, — веселый водоворот выпускного бала в стенах родной школы не принес долгожданной радости. Даже хит сезона, исполняемый известной кавер-группой, не мог расшевелить и поднять опущенное ниже плинтуса настроение.

К Насте подплыла грузная математичка, обдав заботой и резким запахом дешевого парфюма:

— Что же ты стоишь тут как не своя? Иди к остальным, веселись. Второго выпускного в твоей жизни не будет. Как и семнадцати лет…

«Ну и отлично, — подумала про себя Настя, — наконец-то весь этот кошмар кончится». А вслух сказала:

— Простите, но мне пора наносить мазь.

И она почти бегом понеслась в туалет, избегая жалостливого взгляда.

— Бедная девочка… — все же донесся до слуха тихий шепоток.

Казалось бы, давно пора привыкнуть к такому отношению, смириться. Но Настя не могла и все еще упорно пыталась казаться обычной. Но, как бракованная бусина, всегда выделялась из общей связки.

Ихтиоз — диагноз, звучавший почти как приговор. Генетическое заболевание сделало ее кожу шершавой, покрытой мелкими чешуйками. Как позорное клеймо, оно превратило скромную и умненькую девушку в изгоя. И если в начальных классах это не выглядело так отвратительно, то в период полового созревания проявилось особенно сильно. В довесок к проблемам с кожей у Насти стали слоиться ногти, ломаться и выпадать волосы.

— Настя, подари мне счастье… — Из мужского туалета, покачиваясь и ухмыляясь, вывалился Вадим, одноклассник и главный шутник и хулиган. Он потянулся к Насте, но запоздало отдернул руку, точно боясь обжечься. — Слышь, ты б не мельтешила у меня перед глазами, а то я спьяну еще приму тебя за кого другого. Приставать полезу…

Все в школе знали, что ихтиоз не заразен, но продолжали относиться к Насте как к прокаженной.

— Отвали, — буркнула она и вбежала в женский туалет. С хлопком прикрыла за собой дверь.

Но Вадим и не помышлял ее преследовать. В его затуманенной парами алкоголя голове созрел другой план. Настя всегда не нравилась ему, даже раздражала. Корчила из себя недотрогу, держалась особняком, а главное — училась на одни пятерки, несмотря на внешность и родителей-алкашей. Еще и золотую медаль удосужилась получить.

— У-у-у… чешуйчатая! — Вадим погрозил кулаком закрытой двери. — Я те устрою незабываемый вечер.

Он залез в карман и коснулся пачки купюр — родители-бизнесмены не поскупились и выдали щедрый аванс единственному отпрыску. И Вадим придумал, на что его потратить.

Не заходя в актовый зал, он поднялся по лестнице на второй этаж, а оттуда на чердак. Там, среди вороха старых парт, учебников и прочего хлама, выпускники устроили импровизированный бар. Подкупить охранника и пронести в школу убойную дозу элитного алкоголя труда не составило.

Вадим вольготно развалился на старом офисном кресле и потянулся к полупустой бутылке виски.

— Скучаем? — бросил пафосно.

Трое одноклассников покивали и протянули ему пластиковые стаканы. Янтарная жидкость весело забулькала, напоминая, что сегодняшний вечер особенный. И выпускникам позволено все.

— А я придумал, как развлечься… — объявил Вадим. Поиграл бровями и провозгласил тост: — За выпуск двадцать семнадцать до дна!

Парни выпили и, изображая из себя взрослых полноценных мужчин, шумно занюхали спиртное рукавами парадных пиджаков. О том, что виски принято смаковать и не пить залпом, а также закусывать сырами или фруктами, они и не подозревали.

Зато видели, как пьют горькую их отцы и знакомые. В небольшом городке, славившемся лишь своим металлургическим заводом, почти все работяги проводили вечера, напиваясь до чертиков и периодически поколачивая отпрысков и сварливых жен.

Только Вадим вел себя иначе — благодаря отцу, владельцу транспортной компании, он стоял на несколько ступеней выше по социальному статусу. И это определило его популярность и авторитет среди одноклассников.

— И что же ты придумал? — спросил Илья, высокий, атлетически сложенный парень — звезда дворовой футбольной команды и предмет обожания всех девушек района. — Если опять предложишь наложить в кабинете директора — я пас. Это тебя отец отмажет, а мне дорогу в большой футбол закроет.

— Ты все еще мечтаешь отправиться на просмотр? Думаешь, тебя там так и ждут с распростертыми объятиями? — хохотнул Вадим. — Чтобы попасть в клуб, нужно с малолетства с тренером заниматься, а не пинать мяч по двору в компании таких же неудачников.

Илья поднялся и угрожающе навис над Вадимом.

— Тебе легко рассуждать, с таким-то папашей! А простым смертным что прикажешь делать? На тренера деньги нужны…

— Если дело в шуршащих бумажках, то у меня есть что предложить. — Вадим достал из кармана пачку купюр и помахал перед глазами собеседника. — Хочешь подработать?

Илья нахмурился: несмотря на выпитую дозу, его рассудительность не утонула в алкоголе.

— И что ты за это попросишь?

Вадим заржал, обдавая товарища перегаром:

— В тебе, я смотрю, тоже есть предпринимательская жилка. Да ты присядь, выпей.

Илья нехотя вернулся на место и принял из рук одноклассника новую порцию виски. Но пить не стал, ожидая, что за выгодное предложение ему поступит.

— Ты когда-нибудь мечтал трахнуть рыбину? — сотрясаясь от смеха, спросил Вадим. Ему эта шутка казалась очень удачной. — Пучеглазую такую, тощую и чешуйчатую.

Все в компании сразу поняли, о ком идет речь. Илья напрягся, спать с Настей ему совершенно не хотелось. И дело вовсе не в ее внешности — на самом деле девушка и не была такой уж уродиной, какой пытался выставить ее Вадим.

— Что она тебе плохого сделала?.. — недовольно протянул Илья. — Ты же не из добрых побуждений меня с ней свести хочешь?..

Не утруждая себя лишними телодвижениями, Вадим отхлебнул виски прямо из бутылки.

— Ясен пень, не из добрых, — довольно рыгнул он. — Много о себе мнит, недотрога. Подумаешь, отличница, все одно будет плавать на самом дне. Кому она нужна с ее внешностью и гонором?..

Как бы не хотелось Илье получить деньги, он все же пошел на принцип:

— Я не стану с ней спать.

— И не надо! — живенько объявил Вадим. — Затащи ее в кабинет географии и раздень. Сфоткаешь на телефон и предъявишь доказательства своей победы. Получишь деньги и возможность поработать с тренером.

От такого предложения Илья не смог отказаться. Он рывком забрал у Вадима бутылку и допил ее до дна. Утер губы кулаком и бросил:

— Гони деньги вперед!

— Не-е-ет уж, браток… — хитро улыбнулся Вадим. — Вначале перекинешь мне снимки, а после получишь гонорар.

— О’кей, — бросил Илья и направился в актовый зал. Ради исполнения заветной мечты он пошел на сговор с собственной совестью.

Вадим и другие парни последовали за ним на некотором отдалении. Вечер перестал быть скучным и предсказуемым.

Настя достала из потрепанного рюкзачка баночку мази «Унна», закатала рукава и принялась втирать в пораженные участки тела вязкую субстанцию. Ее кожа слишком быстро теряла влагу, но расходовать мазь приходилось очень экономно — родители не спешили отчислять деньги на лекарства дочери. В отличие от Насти, они давно смирились с ее болезнью и принимали как данность. Только бабушка водила внучку к знахаркам и сама готовила настой из березового дегтя. Утешала и помогала, чем могла.

Но бабушки не стало год назад, а болезнь не исчезла. Настя устроилась в придорожное кафе мыть вечерами посуду. Резиновые перчатки и работа с бытовой химией только добавили проблем, но помогли подработать. По крайней мере, на активированный уголь, мази и масло для ванн хватало. Оставалось даже на покупку недорогих безделушек, тетрадок и учебников. Конечно, Настя подозревала, что хозяин кафе ее просто жалеет и платит больше, но в ее ситуации сложно отказаться от такой щедрости.

Закончив с процедурой, Настя выпила ровно двести грамм питьевой воды и нанесла на губы бальзам с блестками — единственное косметическое средство, которое не вызывало у нее раздражения. Поморщившись, словно от боли, опустила рукава праздничного платья. Сотворенное любящими бабушкиными руками из домотканых кружев, оно походило на одеяние сказочной принцессы. Если бы не оно, Настя, наверное, и не пошла бы на выпускной вовсе.

«Нет, многодневный труд бабушки не должен пропасть даром, — рассудила Настя. — Я сделаю это в память о ней».

Она вымученно улыбнулась собственному отражению в зеркале, Высокий лоб, слегка вздернутый любопытный носик, ямочки на щеках и пухлые губки — ее можно было бы назвать красавицей. Но все портила шершавая, потресканная, блестящая от крема кожа и слишком редкие волосы, остриженные чуть ли не под ноль.

В туалетную комнату стаей разноцветных бабочек впорхнули одноклассницы. Защебетали, шурша дорогим шелком и постукивая высоченными каблуками. Настю, словно мешавший предмет мебели, оттеснили от зеркала, и она отошла в уголок. Не скрывая зависти и восхищения, покосилась на девушек. Тягостный вздох слетел с ее губ.

— Чего вздыхаешь, барби сельского разлива? — спросила Ирина, самая красивая девушка выпуска. — Где ты такую тряпку откопала? У бабушки на антресолях?

Она глянула на платье Насти и презрительно наморщила носик. Такие вещи и впрямь давно вышли из моды: длина в пол, рукава-пуфы, атласная лента на поясе. Пожалуй, только на кукле оно и смотрелось бы уместно.

Но для Насти это платье было дороже, чем дизайнерские шмотки, красовавшиеся на заносчивой однокласснице. Бабушка так хотела сделать ее красивой. Не спала ночами, шила и шептала над тканью целебные заговоры. Но разве можно объяснить это одноклассникам?..

От обиды и унижения у Насти задрожала нижняя губа, а на глаза навернулись слезы. Руки непроизвольно сжались в кулаки, но не для удара — для защиты. Пусть и моральной.

— Да не обращай на нее внимания, — посоветовала Вика, единственная девушка из класса, проявлявшая сочувствие к Насте. — Будешь курить?

Она достала пачку «Вог» и зажигалку и протянула Насте. Но та отказалась, отрицательно мотнув головой. Из-за проблем со здоровьем она не могла поддаться всеобщему веянию моды. Но это и к лучшему. Насте не нравился запах табака, как и амбре от спиртного.

— Вы бы не курили здесь, математичка следит за туалетами, — предупредила она одноклассницу и серой мышкой выскользнула за дверь.

Бесшумно ступая по обшарканному полу, добежала до актового зала. Но тут решимость оставила ее. В воздухе витали ароматы праздника и медленная мелодия. Солист тревожно и слегка заунывно что-то пел о любви и разлуке. Разобравшиеся по парам одноклассники медленно кружили в такт мелодии.

Настя вжалась в стену и притворилась мраморной статуей. Горящими от зависти глазами уставилась на других ребят. Она прекрасно осознавала, что ее никто не пригласит на танец, и все же… сердце билось гулко и неистово в ожидании чуда.

Илья нерешительно ступил в зал. Окинул взглядом толпу танцующих. Приметил Настю. Мать-труженица учила его: грешно смеяться над убогими и обижать слабых.

Но искушение было слишком велико. Это для Вадима несколько тысяч — пустяки.

Он подошел к Насте и, спрятав руки за спиной, проговорил:

— Потанцуешь со мной?

Настя вздрогнула от неожиданности и посмотрела на него так, как смотрят фанаты на живую кинозвезду. Неверяще поморгала и, заикаясь, переспросила:

— Эт-т-то ты мне?..

— Ты здесь видишь кого-то еще? — вполне искренне улыбнулся Илья. — Хотя, знаешь, мне не очень нравится эта мелодия. Давай лучше прогуляемся?

Он вышел, нисколько не сомневаясь, что она последует за ним. Точно собачонка, на которую только что нацепили ошейник.

— Постой, ты идешь очень быстро!.. — уже в коридоре окрикнула его Настя.

Невысокая и худенькая, как былинка, она едва поспевала за широкими шагами Ильи. Но остановиться и не помышляла. Больше того, прекрасно понимала, что такой парень, как Илья, не станет высказывать свое к ней расположение на виду у всех.

Он остановился только возле двери в кабинет географии. Замок там был сломан несколько месяцев назад, и увешанный картами класс часто использовался учениками как место тусовок.

— Заходи. — Илья галантно распахнул дверь и пропустил Настю вперед.

Она сделала маленький шажок внутрь и застыла, обхватив себя руками. Ей вдруг стало холодно, точно попала в морозильную камеру.

— Хлебни, тебе сразу станет теплее? — предложил Илья и протянул добытую из внутреннего кармана пиджака фляжку.

Она нерешительно приняла, отвернула крышку и сделала маленький глоток. Виски больно обожгло горло, выжало непрошеные слезы.

— Гадость, — шепнула Настя, восстанавливая дыхание.

— Ага, так и есть, — поддакнул Илья. Убрал фляжку обратно и протянул руку. — Давай потанцуем здесь?

Она подняла на него взгляд и осторожно коснулась его ладони. Вопреки ее ожиданиям, Илья не отпрянул и даже не поморщился. Настя настолько привыкла считать себя уродиной, что и не предполагала, какой маленькой и изящной показалась ее ладошка Илье. Немного шероховатая и необычайно хрупкая, она напомнила ему крылышко бабочки. К такой и притронуться страшно, не то, что обидеть.

— Постой, я сейчас.

Илья захлопнул дверь и подпер ее партой. Подошел к Насте и снова взял за руку.

— Зачем ты это сделал? — тихо спросила она.

— Чтобы нам не помешали, — недовольно отозвался Илья. — Ты против?

Она отрицательно мотнула головой. И он закружил ее в танце. Постепенно его ладони переместились с девичьей талии на округлые ягодицы, после прошлись вдоль позвоночника. Объятия стали теснее, а ноги перестали попадать в такт музыке.

Илья и Настя уже не танцевали. Скорее просто обжимались, не решаясь перейти к главному.

Настя поразилась собственной смелости и решимости. Точно в нее вселилась сосем другая, неизвестная ей личность. Пятнадцать минут назад она была забитой отщепенкой, а теперь танцует с самым привлекательным парнем школы. Кажется, он даже шепчет ей что-то вроде комплиментов. Но она и не слышала его слов, очарованная необычайными ощущениями.

Поведение Насти убедило Илью, что все идет как надо. Он закрыл глаза и на ощупь нашел ее губы. Но она не ответила на поцелуй, с легким смешком отстранившись. Вырвалась из объятий и закружилась по кабинету, лавируя между партами, как грациозная шхуна среди рифов.

Илья остановился как вкопанный. Неверяще потер глаза. Девушка Настя исчезла. Вместо нее по не слишком чистому линолеуму порхала тонкая стрекоза, окруженная пеной розовых кружев.

— Ты можешь снять платье? — не своим голосом попросил Илья.

Настя пожала плечиком и, совершенно не стесняясь, расстегнула молнию. Подарок бабушки укрыл ее ступни кружевной вуалью. В простеньком хлопчатобумажном белье и гольфах она выглядела скромным ангелом, на мгновение обратившимся в дьяволенка. Ее глаза метали молнии, которые прошибали Илью насквозь. Дрожащей от возбуждения рукой он достал сотовый и включил камеру, но сделать снимок так и не решился.

Под ударом сразу нескольких ног парта со скрипом отъехала в сторону, дверь распахнулась, и в кабинет географии ворвались возбужденные зрители.

— Крипота-а-а!.. — восхищенно протянул Вадим и достал сотовый. — Весь интернет на уши поставлю. Сто тыщ пятьсот лайков обеспечено! Молодец, Илюха, отработал бабки!

Товарищи поддержали его оскорбительными ухмылками. Только Илье не было смешно. Спохватившись, все же почувствовал себя виноватым. Скинул пиджак и набросил его на Настю.

— Вот, прикройся…

— Ты… ты… — у нее не нашлось слов, чтобы достойно ответить.

Задыхаясь от унижения, она вылетела за дверь.

В кабинете стало тихо. Ребята застыли недвижимые, точно угодив в вязкий компот, залепивший им глаза и уши. Но вовсе не выпитое спиртное и запоздало проснувшаяся совесть стали тому причиной. Их удерживала на месте магия, одна из самых сильных и древних в мире. Магия богов Олимпа.

Две полупрозрачные фигуры, окутанные белесой дымкой, задумчиво смотрели вслед Насте.

— Ты уверена, что она нам подойдет? — ворчливо поинтересовался Аполлон.

— Более чем, — непреклонно сообщила Сафо. — Только посмотри, как она вдохновила этого бедолагу. И это не имея достаточной подготовки и опыта. Девочка — алмаз, который в опытных руках превратится в истинный бриллиант.

— Хм, полагаешь, теперь у него есть шанс стать звездой футбола? — Бог света и покровитель искусств недоверчиво присмотрелся к Илье.

— О, нет!.. — отринула его предположения Сафо — при жизни греческая поэтесса и музыкант, после — десятая богиня-муза, ныне — одна из наставниц школы Вдохновения. — Только посмотри на эти горящие глаза, на эти изящные кисти рук и общее одухотворение. Ему суждено стать пианистом, и довольно знаменитым.

— Ох уж эти женщины… — закатил глаза Аполлон. — Любите вы все переставить с ног на голову и вывернуть так, что сам Аид не разберется. Порой ненавижу свою должность… Напомни мне, почему я на это согласился?

— У тебя не осталось выбора, помнишь? — ласково пропела Сафо и коснулась его руки. — Идем, пора забирать нашу девочку, здесь ей делать нечего.

Глава 2

Настя плотнее запахнула пиджак, уселась на старые, скрипучие качели и, устремив взгляд в никуда, притихла. Не осталось ни слез, ни обиды, только странное опустошение. Словно черная дыра, оно затянуло в липкие сети, высосало, кажется, саму душу.

Яркая вспышка света привлекла внимание. Настя приложила ладонь козырьком ко лбу и осмотрела окрестности. Рядом, точно рожденные из спустившегося на землю облака, возникли две фигуры. Женщина — невысокая, но изящная; с темными кудрявыми волосами с легким оттенком фиалки; смуглой, оливкового оттенка кожей и ласковой улыбкой. И мужчина — златокудрый, высокий и статный. Его крепкое тело, точно отлитое из бронзы, имело идеальные пропорции и казалось самим совершенством. Цвета чистого неба глаза поражали глубиной. И только задумчиво-сосредоточенное выражение лица делало незнакомца отстраненным и довольно надменным. Оба были одеты в греческие хитоны и сандалии с высокой шнуровкой.

— Кто вы? — ошарашенно произнесла Настя. — Откуда появились?

Мужчина не удостоил ее ответом. Женщина дружески протянула руку и ласково произнесла:

— Меня зовут Сафо, я наставница учениц-муз школы Вдохновения.

Настя взялась за протянутую ладонь и поднялась с места. В глазах ее плескалось сомнение. Она даже начала подозревать, что Илья подмешал в напиток какой-то наркотик — слишком уж происходящее походило на бред.

— Не пугайся, это не сон и не галлюцинация. — Сафо точно прочла сокровенные мысли девушки. — Мы действительно пришли к тебе.

— Зачем? — осторожно спросила Настя, смущенно отводя взгляд.

Столько понимания и расположения она не ожидала получить от незнакомки. От той прямо-таки исходили физически ощутимые волны доброжелательности. Тогда как ее молчаливый спутник, казалось, обжигал одним своим видом и заставлял сердечко биться чаще. На него было больно смотреть, как на само солнце.

— Хотим предложить тебе отправиться с нами, — продолжила Сафо. — У тебя определенно есть талант вдохновлять, и ты можешь занять достойное место среди младших муз.

— Вы сделаете меня богиней? — шепотом произнесла Настя и едва не задохнулась от нахлынувших эмоций.

— Не обольщайся, девочка, — не грубо, но твердо произнес златокудрый мужчина, — в случае, если сумеешь выдержать обучение, станешь одной из младших муз — полубогиней. Если нет — вернешься обратно, в этот же момент собственной жизни. Поверь, вдохновлять людей — не такая простая работа, как может показаться на первый взгляд.

— Не пугай ее, Аполлон, — мягко укорила Сафо. — Пусть побудет в школе, осмотрится и сама решит, что для нее лучше.

От произнесенного имени у Насти чуть не отвалилась нижняя челюсть. Неужели Аполлон? Бог Олимпа собственной персоной?

— Не смотри так пристально, обожжешься, — не то пошутил, не то на полном серьезе произнес он. По непроницаемому лицу было сложно разобрать. — Лучше расскажи о себе и своих талантах.

Под его пристальным взглядом Насте стало неуютно, точно она подверглась рентгеновскому излучению. Казалось, эти двое видят ее насквозь и все подмечают.

— Нет у меня никаких талантов, — со вздохом призналась Настя, опуская взгляд. — И платить за обучение нечем.

Аполлон рассмеялся. Сафо ограничилась коротким вздохом.

— Никто не собирается брать с тебя плату, — торопливо произнесла она. — Напротив, мы сами выполним одно твое желание.

— Любое? — не веря собственному счастью, переспросила Настя.

— Абсолютно, — подтвердила Сафо.

— Но мы прекрасно знаем, чего ты попросишь, — добавил Аполлон. — Избавиться от болезни, верно?

Не поднимая взгляда, Настя кивнула. Ради излечения от ненавистного ихтиоза она была готова на что угодно. Хоть в древнегреческих богов поверить, хоть в пришествие Микки Мауса.

Аполлон подошел и указательным пальцем приподнял ее подбородок. Посмотрел так, как смотрит врач на пациента. И все же Насте захотелось зажмуриться. Впервые она осознала, что значит выражение «невыносимо прекрасен». Рядом с Аполлоном она казалась себе не просто страшненькой — настоящим страшилищем.

— Как твое имя? — спросил он.

— Настя, — как зажатый в мышеловке мышонок, пискнула она.

Аполлон поморщился и надменно приподнял красиво очерченную золотистую бровь.

— Глупое имя, детское. Такого у музы быть не должно.

— Анастасия, — вступилась за будущую подопечную Сафо. — Это прекрасное имя очень подойдет музе. «Воскресшая».

Пораздумав секунду, Аполлон согласно кивнул. Продолжая фиксировать Настин подбородок одной рукой, второй сбросил с ее плеч пиджак. Положил сильную и в тоже время нежную ладонь на ее талию, притянул ближе. Просканировал горячим взором.

По телу Насти пробежали мурашки. Страх и стыдливость смешались с приятным возбуждением, точно она лежала на горячем песке в жаркий летний день, открытая лучам своенравного солнца.

— Сколько тебе лет? — Аполлон продолжал допрос.

— Семнадцать, — чуть ли не с сожалением выдохнула Настя. — Через шесть месяцев будет восемнадцать.

— Слишком маленькая, — обратился Аполлон к Сафо. — Справится ли?..

— Тем проще обучить, — не сдавалась та. — Посмотри, какие идеальные пропорции тела. Какие изящные линии скул и ясный взор. Эта малышка далеко пойдет, а мы ей в этом поможем.

Настя слушала и не могла поверить, что говорят о ней. Боги Олимпа считают ее красавицей? Да быть того не может!..

У Насти затекла шея, но она не смела вырваться из рук Аполлона. Приподнялась на цыпочки, чтобы хоть немного стать повыше. Но даже после этого ее макушка едва достигла его подбородка.

— Так и быть, рискнем, — словно бы нехотя распорядился Аполлон.

И спустя секунду освободил Настю из захвата. Она покачнулась, лишенная опоры. Поморгала, возвращая мыслям привычное течение.

— Так вы избавите меня от болезни? — все же отважилась спросить.

— Посмотри на себя, — предложила Сафо.

И Настя вдруг вспомнила, что стоит перед грозным и прекрасным богом в одном тонком белье. Первым порывом было обхватить себя руками, хоть как-то закрыться… Но сделав это и потупившись, она вдруг увидела невероятное.

Кожа больше не шелушилась и не походила на рыбью чешую. Словно прозрачный светящийся шелк укутал ее фигуру. Ногти перестали крошиться и напоминали перламутровые, отполированные до блеска раковины морских моллюсков. И волосы — длинные, достающие до талии, темно-русые, блестящие и густые.

Настя хотела что-то произнести, но так и не смогла. Так и застыла с открытым от удивления и восхищения ртом.

— Так бы ты выглядела, если к тебе по наследству не перешел ихтиоз, — заметила Сафо. И обратилась к спутнику: — Ну что, теперь ты веришь, что она сможет стать музой?

Аполлон обошел вокруг Насти, задумчиво постукивая подушечкой указательного пальца по чувственной нижней губе. Во взгляде застыло нечто похожее на изумление, и это сделало грозного бога чуточку человечнее.

— Мало иметь привлекательную внешность, — тоном учителя произнес он. — Понадобятся смелость, решительность и… много чего еще. И если ты, Анастасия, собираешься изменить свою жизнь и последовать за нами, перестань таращиться на меня, как жертвенная овечка на алтарь.

Настя запоздало опустила взгляд. Для богов, может быть, все происходящее считалось нормой. Но сама она еще сомневалась, что это не бред.

Поведение новой подопечной забавляло Аполлона. И он решил добавить пафоса своему вторжению в мир смертных. Хлопнул в ладоши и пронзительно свистнул. Небо задрожало, завертелось облачным водоворотом и выплюнуло из своего нутра золоченую двухколесную колесницу — квадригу.

Запряженная четырьмя белогривыми крылатыми конями, она опустилась точно возле ног Аполлона. Он легко вспрыгнул на нее и взялся за поводья.

— Ну же, не заставляйте вас упрашивать, — обратился к Сафо и Насте. Протянул им руку. — У нас еще полно дел.

Сафо взялась за его ладонь и легко запрыгнула в колесницу. Настала очередь Насти. Она подала руку Аполлону и от страха закусила губу. Слишком боялась, что прекрасное видение исчезнет, и она вновь окажется в пустом школьном дворе, станет больной, забитой и униженной девчонкой.

Но страхи оказались напрасными. Заметив нерешительность Насти, Аполлон легко подхватил ее за талию и поставил рядом с собой.

— Держись! — приказал не терпящим возражений тоном и щелкнул поводьями.

Квадрига стала подниматься в воздух, кони расправили крылья и заржали, словно посмеиваясь над оставшимися на земле людьми. Настя вцепилась в золотой борт и закрыла глаза. Про себя начала отсчитывать секунды. Где-то, далеко внизу остались ее одноклассники, вечно враждующие и полупьяные родственники, школа, родной город. Весь мир ее прошлого.

Путешествие закончилось слишком быстро, Настя даже не успела помечтать всласть. Не было ни тряски, ни долгого путешествия среди облаков. Десяток-другой секунд — и квадрига опустилась.

— С прибытием! — объявил Аполлон.

Щелкнул пальцами: колесница исчезла. И он, и его спутницы теперь стояли на зеленой лужайке, усыпанной, как драгоценными каменьями, цветами всех форм и оттенков. Обоняние приятно ласкали нежные и чувственные ароматы, а до слуха доносились тревожные звуки прибоя.

Настя вгляделась вдаль, различила очертания далеких гор и неизвестных ей деревьев с широкими и плоскими кронами. А на скалистом возвышении виднелось прямоугольное строение, со всех сторон окруженное колоннами. Величественность этого храма из белого мрамора вполне соответствовала представлениям Насти о жилищах древних богов.

— Где мы? — спросила она у Сафо, избегая взгляда Аполлона.

Но тот ответил первым, видимо, считая себя главным по рангу божеством.

— Это остров Лесбос. Точнее, его небесная копия.

— О-о-о… — только и смогла произнести Настя. Подозрительно покосилась на Сафо и покраснела.

Та рассмеялась серебристой трелью. Темные кудри, точно пружинки, подпрыгивали в такт дрожанию ее плеч.

— В твоем времени это название извратили и переиначили, как и многое другое, — заверила Сафо. — Да, признаюсь, я люблю каждую из своих учениц и даже иногда посвящаю им сонеты. Но ни о чем физическом и не помышляю. Для любовных услад мне требуется копье, а не ножны.

Настя уловила тонкий юмор музы и зарделась. На что моментально отреагировал Аполлон:

— Если действительно собираешься стать музой, прекрати изображать из себя невинность. Не имея понятия об искусстве обольщения, ты и каменщика не вдохновишь, не то, что поэта или музыканта.

Настя скисла и едва слышно выдохнула:

— В таком случае, вам лучше вернуть меня обратно…

Аполлон приподнял бровь, требуя пояснений.

— Она же девственница, разве ты не чувствуешь? — вступилась за подопечную Сафо. — Но это не помешало ей заставить воспарить того парня. А искусство соблазнения — дело наживное. Немного теории, чуть-чуть практики, и девочка освоится.

Аполлон сделал жест, в родном мире Насти именуемый «рука-лицо».

— О, Зевс! Твоя кара слишком жестока! — чуть ли не завыл он. — Проще из камня сделать сыр, чем превратить этих смертных в муз.

— Не слушай его. — Сафо обняла Настю за талию и легонько подтолкнула по направлению к храму. — Бессмертный бог, а такой пессимист. Но мы ведь изменим его мнение, верно?..

Следуя шаг в шаг рядом с богиней, Настя всерьез задумалась. И засомневалась. Но расстроить Сафо не посмела.

— Я сделаю все, что в моих силах, — пообещала она.

— Вот и славно, — довольно кивнула наставница. — Слушай меня, верь в себя, про остальное забудь. Я, как первая из смертных, завоевавшая титул музы, знаю, о чем говорю. Если бы земные женщины были так жалки, как пытается представить Пол, ни один из богов не снизошел бы до них. А как ты, надеюсь, знаешь — бывали случаи в истории Олимпа…

Она многозначительно улыбнулась, вселяя в подопечную уверенность. И Насте до дрожи в коленках хотелось ей верить.

— Он сказал «этих смертных»? — уточнила она, так и не назвав Аполлона по имени.

Хотя и успела отметить, что сама Сафо именует его сокращенным «Пол». Слишком современным ей показалось это обращение, особенно учитывая антураж.

— Разумеется, ты не единственная смертная, избранная, чтобы побороться за звание музы, — отозвалась меж тем Сафо. — Но я все объясню тебе позднее. А пока тебе предстоит познакомиться с подругами и немного отойти после переноса между мирами.

Настя кивнула и мельком бросила взгляд на свои ноги. Они перебирали в воздухе, словно взбивая пышное облако, несущее их с Сафо к храму. Испуганная, Настя вцепилась в руку спутницы и зажмурилась.

— Не думала же ты, что я стану утруждать себя пешими прогулками, — лукаво заявила Сафо. — Ох уж этот Пол со своей склонностью к театральности. Вроде бы взрослый, серьезный бог, а такой показушник. Вот что ему стоило принести нас сразу в школу. Так нет, устроил представление с конями и колесницами.

Настя улыбнулась — впервые с момента, как повстречалась с богами. Как славно, что эти бессмертные способны шутить, возмущаться и даже пускать пыль в глаза. Их эмоции так похожи на человеческие, а значит — ужиться с ними будет не так трудно. Ей, которая прошла суровую школу выживания в своем мире, теперь предстоит освоиться в новом. Возможно, не таком чуждом, как могло показаться изначально.

Сафо перенесла ее в храм. Они миновали портик, вошли в прона́ос — пристройку перед входом в храм. Но вместо того, чтобы распахнуть широкие створки главных врат, свернули в боковой проход. И оказались в обычном холле, похожем на гостиничный. И интерьер здесь был далеко не древнегреческим.

Насте показалось, что она в мгновение ока перенеслась из прошлого в современность. Мягкая мебель светлых оттенков, ковры на полу, мраморные статуи и высокие канделябры, источающие непривычно яркое голубоватое свечение. Но больше всего восхитили зеленые стены и водопады, придающие помещению эффект сказочности и шика. На ресепшне в центре зала дежурила миловидная девушка в строгом деловом костюме. Завидев Сафо, она улыбнулась и направилась к ней.

В этот момент Настя осознала, что стоит посреди всей этой роскоши в одном нижнем белье и поношенных балетках. Ей стало стыдно. Она тихонечко дернула Сафо за подол коротенького хитона и кашлянула.

— А можно мне чем-то прикрыться?.. — пискнула она и указала на диванчик, укрытый тонкорунным пледом. — Хотя бы во-о-он той накидкой.

Сапфо вначале недоуменно вскинула брови, а после рассмеялась:

— Прости, со всей этой суматохой я позабыла о твоем внешнем виде.

Она взмахнула рукой, и на Насте уже красовался белоснежный хлопковый хитон, сколотый на плечах фибулами — застежками, отлитыми в виде пера и чернильницы. На ногах девушки появились крепиды — сандалии, состоявшие из подошвы и бортиков, скрепленных при помощи ремней, охватывающих ступню до щиколотки.

Стоило сделать шаг, и несшитый край одеяния распахнулся, обнажая правый бок и ногу. И тут Настя поняла, что белья на ней больше нет. Странное ощущение — непривычное и… такое пикантное.

— Иснем, — обратилась меж тем Сафо к девушке с ресепшна, — проводи новую ученицу в апартаменты и познакомь с одноклассницами. Позаботься о ее гардеробе и обеспечь всем необходимым. Я сегодня слишком устала, чтобы заниматься этим самостоятельно.

Словно подтверждая свои слова, она зевнула в ладонь, взмахнула рукой и — исчезла. Там, где только что стояла богиня, осталась лишь голубоватое облачко дыма. А вскоре исчезло и оно.

Настя твердо пообещала себе больше ничему и никому не удивляться и пошла вслед за Иснем к винтовой лестнице. Впереди новенькую ученицу ждало первое и, пожалуй, одно из труднейших испытаний в стенах школы Вдохновения — знакомство с новыми одноклассницами.

Глава 3

Иснем привела Настю в левое крыло здания и, остановившись у последней двери в конце длиннющего коридора, произнесла:

— Это апартаменты девушек-смертных. Другие ученицы, подопечные старших муз, проживают каждая отдельно. Но тебе лучше с ними не встречаться. Потомственным богиням и полубогиням совсем не нравится подобное соседство.

Настя подавила сухой спазм в горле и решилась расспросить Иснем подробнее:

— Хотите сказать, что все музы проживают в этом храме и у каждой свои ученицы?

— Так и есть, — подтвердила Иснем. — Каждая из десяти муз принимает от пяти до десяти учениц. Через год обучения их подопечные становятся младшими музами и получают заверенный Зевсом патент на вдохновление. И дальше работают уже самостоятельно.

— Значит, сейчас в школе не меньше пятидесяти учениц… — быстренько подсчитала Настя. — И нам, подопечным Сафо, придется тягаться в знаниях с ученицами девяти других муз?

Иснем кашлянула в кулак и отвела взгляд.

— Э-э-эм… — протянула она, — девяти муз. Эрато покинула ряды преподавателей. Ее подопечные были поделены между другими учительницами.

— Она вернулась на Олимп? — предположила Настя.

Из ее земной школы тоже часто уходили учителя. Кто-то переводился в колледжи, кто-то на заслуженную пенсию. А многие просто сбегали, не выдержав прессинга со стороны учеников.

— Нет, она умерла, — коротко бросила Иснем и отворила дверь. — Заходи. Все вопросы задавай Сафо, своей наставнице. И мой тебе совет: держись в сторонке и никуда не ввязывайся. Если повезет, вернешься на землю через месяц-другой. Живая и невредимая.

Из этой словесной триады Настя извлекла главное: похоже, никто кроме Сафо всерьез не воспринимает смертных. Тем более не верит, что девушки небожественного происхождения сумеют стать музами.

Как оказалось, под апартаментами для учениц подразумевалась целая двухкомнатная квартира. С кухней, санузлом, гостиной и спальней. К слову, оборудованными современной техникой и меблированными со вкусом.

Новые одноклассницы Насти сидели в гостиной и занимались каждая своим делом. Одна, худенькая смуглая брюнетка, подпиливала ноготки. Вторая — хрупкая светлокожая блондинка с нереально большими голубыми глазами молча смотрела в стену, точно пыталась пробить ее взглядом. Третья — длинноногая и высоченная девица с угловатым, худым лицом что-то усердно писала в раскрытом блокноте. И все три сделали вид, будто не заметили вошедших. А может, и вправду не видели, погруженные в собственные мысли.

И только четвертая девушка — еще одна блондинка, только медового оттенка, кивнула и приветливо улыбнулась.

— Знакомьтесь, это ваша новая одноклассница, — пропела Иснем. — Надеюсь, последняя в вашем наборе.

— Вроде бы Сафо разрешили взять только пятерых, — недовольно буркнула брюнетка.

— Директор школы одобрил ее кандидатуру, — с нажимом проговорила Иснем, осаживая ученицу. — Или ты, Электра, хочешь поспорить с Аполлоном?

Девушка поморщилась, как от боли, и отвернулась. Продолжила, как ни в чем не бывало, заниматься маникюром.

— Не волнуйтесь, мы потеснимся, — вступилась за Настю все та же улыбчивая блондиночка.

— Куда уж тесниться? — брякнула Электра. — Кровати и так узкие. Впрочем, пусть спит на полу, не возражаю.

Из ванной вышла еще одна девушка. С ярко рыжей копной волос, пронзительным взглядом карих глаз и мускулатурой, как у профессиональной бегуньи.

— Могу поделиться диваном, он достаточно широк, — бросила она. — Пойдет?

— Конечно-конечно, — тут же согласилась Настя. — Дома я делила кровать с бабушкой… пока та не умерла. Меня, кстати, На… Анастасией зовут. А тебя?

— Гэб, то есть Габи, — бросила рыжеволосая.

Электра ехидно рассеялась.

— Меня Шел, — заявила медовая блондинка и покраснела, косясь на Габи, как на какую-то диковинку.

— Энн, — представилась длинноногая худышка.

И только светлокожая с огромными глазами продолжала пялиться в стену, не замечая ничего вокруг.

— А ее как зовут? — спросила Настя.

— А фиг ее знает, — бросила Габи. — Она почти не разговаривает и, скорее всего, в ближайшие дни свалит.

— Вот и кроватка освободится, — не могла не вставить Электра. — А там, глядишь, и вы уберетесь… И вся комната будет в моем полном распоряжении. Как и наставница.

— Еще слово, и я тебе тресну, — объявила Габи. — Достала со своими замашками.

Какой бы нахальной не была Электра, спорить не стала. Лишь, продолжая коварно улыбаться, ушла в освободившуюся ванну и заперлась там. Кажется, она побаивалась Габи и ее не по-женски мощных кулаков.

«М-да, — подумала Настя, — коллективчик подобрался что надо. Не общежитие девушек, а настоящий террариум. Выжить тут будет непросто. А ведь еще и учиться нужно. И не абы как: похоже, с отстающими тут не принято церемониться».

— Лола… — словно очнувшись после долгой спячки, отозвалась, наконец, большеглазая.

— О, мертвые заговорили! — хлопнула в ладоши Габи. — Может, еще чего расскажешь, пучеглазка?..

Но Лола замолчала и снова уставилась в стену.

— Что ж, девочки, раз у вас все в порядке, я удаляюсь, — воспользовалась моментом Иснем. — Сейчас пришлю помощников с одеждой и другими вещами для новенькой. А вы пока знакомьтесь.

— Габи, может, ты новенькой вначале о себе расскажешь, — с нажимом произнесла Энн. — Вдруг, после этого она передумает делить с тобой постель.

— Это почему? — удивленно спросила Настя.

— Да дуры они, вот и все, — процедила Габи. — Идем, я тебе все здесь покажу.

Вместе они обследовали небольшую квартиру, разложили принесенные Иснем вещи. Настя впервые за много лет почувствовала себя если не богачкой, то зажиточной наверняка. Попав на Лесбос фактически в одном белье, она обзавелась новым гардеробом, косметичкой, горой полотенец, ночных сорочек и обуви. Ей выдали постельное белье, корзинку с принадлежностями для умывания и принятия ванн. Словом, о внешнем виде учениц заботились по первому разряду.

— А ты как думала, — хмыкнула Габи, когда Настя удивилась такому положению дел. — Тонкий носик богинь не потерпит запаха человеческого пота или неряшливости в одежде.

Сама Габи, как и другие девушки Сафо, была одета в черную плиссированную юбку до колена, белую блузку с нашивкой в виде пера и чернильницы. Лакированные туфли на квадратном каблуке только дополняли образ ученицы элитной школы. И никакого намека на древнегреческую атрибутику.

Габи уловила ее сравнительный взгляд и подметила:

— Ты бы тоже переоделась в форму. А это… платье повесь в шкаф. Такие в школе надевают только на торжественные мероприятия. В другое время пользуются современной одеждой. Богини — и те не чураются модных на земле веяний. С удовольствием применяют технические новинки, а иногда и носят синтетику.

Настя послушалась совета подруги и скинула хитон. Облачилась в более привычную одежду и только после этого заметила, что все это время Габи стояла к ней спиной. Нехорошее подозрение промелькнуло в голове Насти.

— Скажи, почему другие девочки так странно к тебе относятся? — без обиняков спросила она.

Габи передернула плечами, точно ей стало неуютно. Но все же ответила:

— Так уж вышло, что в прошлой жизни я была парнем. Точнее, всегда чувствовала себя девушкой, заточенной в ненавистном мужском теле.

— О!.. — только и смогла воскликнуть Настя.

Она напридумывала массу вариантов, но о подобном и не помышляла. Запоздало прикрыла ладонью рот, боясь ляпнуть какую-нибудь глупость.

Габи развернулась к ней и устало привалилась к дверному косяку:

— Если откажешься спать со мной в одной постели, пойму. Но знай, что я всегда была женщиной и не потерплю насмешек. Ты даже представить не можешь, какой ценой мне далась эта трансформация…

Настя отрицательно мотнула головой и несмело обняла девушку. Терять только что появившуюся подругу из-за глупых предрассудков она не собиралась. Страшно представить, если бы подобная парень-девушка училась в ее родной школе. Все то, что так или иначе выбивается из общего ряда, непременно попытались бы искоренить. Или уничтожить.

— Мне все равно, кем ты была раньше и какой у тебя пол, — решительно заявила Настя. — Я вижу перед собой сильную и добрую личность, для меня это главное.

Габи усмехнулась и, кажется, шмыгнула носом. Что ж, сентиментальность у нее явно не мужская.

— А что с другими девочками? — осторожно поинтересовалась Настя. — Мне кажется, всем им есть что рассказать.

На сей раз Габи рассмеялась вполне искренне:

— Думаю, тебе стоит расспросить их самих — не люблю я сливать чужие тайны. Одно скажу: команда у нас подобралась что надо. Вот только сможем ли мы ужиться…

«Команда» — это слово музыкой прозвучало в ушах Насти. Она давно отчаялась расположить к себе одноклассников, и вот у нее появился шанс обзавестись подругами. Пусть странными, со своими комплексами и тайнами, но разве не это делает их всех особенными?..

— Расскажи мне побольше о школе? — попросила Настя, присаживаясь на диван. — Хочу оправдать ожидания Сафо, но как это сделать, если не знаю, что от меня требуется.

Габи плюхнулась рядом с ней и задумчиво пожевала нижнюю губу.

— Мне и самой мало что известно. Если у кого и есть ответы на наши вопросы — так это у Электры. Но она не очень-то спешит заводить с нами дружбу.

— Постой, а она, случаем, не из класса погибшей Эрато? Иснем что-то говорила о перераспределении учениц.

— Так и есть, — согласилась Габи. — Электра отучилась три месяца, прежде чем попала к нам. Она мнит себя богиней и почти не разговаривает с нами, смертными. Мы, видишь ли, ниже ее достоинства.

— Эй, девочки, вы в столовую идете? — окликнула из гостиной Энн. — Или предпочитаете остаться голодными?

— Даже и не знаю, что выбрать, — буркнула себе под нос Габи.

— Почему? — насторожилась Настя. — Тут невкусно готовят? Заставляют мыть за собой посуду — так для меня это вообще не проблема. Я в ночном кафе столько тарелок перемыла, да и без ихтиоза мне любое мыло не страшно.

Габи хмыкнула и сморщилась, точно нюхнула что-то противное.

— Готовят вкусно и убираться не заставляют, — протянула она. — А мыло из нас самих сварят — подопечные других муз, дай только волю.

— Я слышала, что богини нас не любят… — поддакнула Настя. Есть ей совершенно расхотелось.

— Не любят?! — вспылила вошедшая Энн. — Да они нас ненавидят. Каждый поход в столовую превращается в настоящее испытание на прочность. А Сафо точно этого не замечает или нарочно испытывает нас на прочность.

— Что, струсили, живчики?.. — раздался из соседней комнаты противный смешок Электры. — Ну и сидите тут, голодайте. Я-то им ровня, меня не тронут.

Послышался хлопок входной двери — Электра вышла, не дожидаясь других девушек.

— Жрать охота, аж кишки сводит, — пожаловалась Габи. — Да пошли они все, эти фифы… Идем!

Она схватила Настю за руку и потащила к двери. Вслед за ними, пугливыми мышками, направились Шел и Энн. И только Лола продолжала сидеть в той же позе и смотреть в стену.

Столовая оказалась не такой роскошной, как представляла себе Настя. Столики на десять человек, раздаток, умывальники вдоль одной из стен. Почти как в ее прежней школе, вот только повара в белых колпаках и перчатках, а на столах — идеально белые скатерти, живые цветы в вазах, да и запах от еды идет умопомрачительный.

Стоило девушкам войти, как остальные ученицы повернули головы в их сторону. Посыпались эпитеты, какие вряд ли ожидаешь услышать из уст богинь. Кто-то смелый даже бросил вслед смертным огрызок яблока.

— А ну подняла! — послышался грозный окрик раздатчицы — дородной тетки с гигантским половником в руках. — А не то директору скажу.

И она покосилась на прикрытую дверь на террасу — кажется, там, отдельно от учениц, ужинали преподаватели.

Нарушительница порядка поднялась из-за стола и нехотя подняла огрызок. Завидев это, Габи открыла было рот, но Настя быстренько прикрыла его своей ладошкой.

— Перестань… Не подумай, что я трушу, но к директору идти не хочу. Как и вылететь из этого заведения за недостойное поведение.

Габи кивнула и убрала ладонь:

— Так и быть, прощу на этот раз. Мне, знаешь ли, тоже назад неохота.

Смертные ученицы заняли очередь и вскоре получили по порции овощного салата и запеченных мидий. Габи, рассматривая свою тарелку, недовольно поджала губы.

— Слушайте, а нельзя мне вместо этого отбивную. Или сосиску? — Она брезгливо потыкала пальцем раскрытую створку раковины. — От такой еды я тут через неделю кони двину.

— Ешь, что дали, — буркнула раздатчица. — Музы должны быть тонкими и звонкими. Сосиски нам не поставляют, а если хочешь коня — отправляйся к Авгию. Пара лишних лепешек там всегда найдется.

Настя слушала и все больше убеждалась, что школа Вдохновения далеко не так идеальна, как может показаться на первый взгляд. Божественностью тут и не пахло. А пахло интригами, хамством и неприятностями — вполне привычный ее носу аромат.

— Интересно, а обслуживающий персонал — это тоже боги и полубоги? — спросила Настя, когда девушки достаточно удалились, чтобы раздатчица не услышала вопроса. Уж кто-кто, а эта тетка никак не ассоциировалась с Олимпом и древней Грецией.

— Нет, они все из Тартара… — шепотом произнесла Шел.

— Из соуса? — не поняла Энн.

— Тартар — это вариант христианского Ада, — со знанием дела пустилась в объяснения Шел, — туда попадают грешники. И Аид отправляет их отбывать разные провинности. В том числе и сюда, в школу. Эти грешники меняются так часто, что мы не успеваем запоминать их лиц и имен.

— А ты здесь давно? — пользуясь возможностью, поинтересовалась Настя.

— Меня приняли первой, — с легкой грустью в голосе сказала Шел. — Я тут почти две недели…

Настя хотела спросить еще что-то, но вынужденно замолчала. Они стояли посреди столовой и не знали, куда присесть. Другие ученицы, не желая пускать их в свое общество, заняли все столики.

— Идемте туда, — Энн указала на столик в самом углу, за которым сидела Электра. — Какой бы стервой она не была, сидит одна.

— Ага, а нас много, — покивала Шел. — И, пожалуйста, девочки, не выражайтесь так грубо.

— Постараюсь, святоша, — пробухтела Габи.

Электра приняла их не слишком радушно. Но свои тарелки подвинула.

— Что, твои подружки тебя не особенно жалуют? — не упустила случая вставить Габи. Зажав нос и закрыв глаза, она принялась поглощать непривычную ей еду. — Ну и дрянь эти ваши мидии…

— Это очень питательный и низкокалорийный продукт, — возразила Электра. Она ела с явным удовольствием. — А не жалуют меня, между прочим, из-за вас.

— Не-а, не думаю, — не согласилась Габи. — Если бы ты была настоящей богиней, тебя бы не отправили к Сафо.

Электра покраснела от злости, но промолчала. Дальнейший ужин прошел в полной тишине. Слышались только бряцанье вилок и чавканье Габи. Остальные девушки вели себя за столом культурно.

Доев порцию, Настя пришла в отличное настроение и решила поделиться им с другими.

— Девочки, а что такое с Лолой? Она не пришла с нами. Может, стоит отнести еду ей в спальню — в виде исключения.

— Попробуй, — пожала плечами Габи. — Нам лишь сказали, что она тяжело перенесла перемещение, но скоро придет в себя.

— Ее доставили за несколько часов до тебя, — добавила Энн. — И тебе первой удалось вытянуть из нее хоть одно слово.

Настя улыбнулась и пошла упрашивать раздатчицу выдать ей еще одну порцию для подруги. Объемная тетка не отказалась, впрочем, умолчав, что в противном случае ей самой придется относить ужин голодающей ученице.

Но еще одна порция ужина в руках смертной разозлила других учениц. Когда Настя с подносом проходила мимо чужого столика, девушка-богиня с тонкими крылышками за спиной подставила ей подножку. Прекрасная лицом, но холодная сердцем музочка могла бы порадоваться победе. Но Настя, теряя равновесие, уцепилась за ее златокудрые волосы и потянула. Это вышло непроизвольно, но дало сигнал к действию другим ученицам.

— Наших бьют! — заорала Габи и бросилась выволакивать подругу из цепких коготков богинь.

Через минуту завязалась такая потасовка, что стало непонятно — кого бить, а кого спасать. Даже скромняга Шел ринулась на помощь и издавала звуки, похожие на мяуканье кошки.

Неизвестно, чем бы закончилась драка, не вмешайся в дело раздатчица. Ловко орудуя половником, она надавала затрещин всем без разбора. Затем зацепила Настю за ухо и потянула по направлению к террасе.

— Куда вы ее? — забеспокоилась Габи, потирая огромную шишку на лбу.

— К директору, куда ж еще. — Тетка потрясла своим «холодным оружием», предупреждая. — Пусть он накажет зачинщицу.

— Но это не она! — завопили хором Энн и Шел. — Ее подставили!..

Но их доводы никого не волновали.

Глава 4

К тому моменту, когда раздатчица дотащила Настю до директора, ухо девушки горело, точно захваченное раскаленными клещами. Попытки высвободиться приносили обратный результат, а половник в руке экзекуторши красноречиво намекал на последствия сопротивления. Потому Настя молчала, хотя слезы от обиды и жгучей боли катились по ее щекам.

Столик Пола стоял на небольшом пьедестале, слегка отгороженный полупрозрачными занавесями от остальной террасы. Сияющий бог со своего места наблюдал за музами, оставаясь при этом в стороне от их разговоров и взглядов.

Раздатчица согнулась в поклоне и боязливо произнесла:

— Многоуважаемый директор, я привела к вам зачинщицу драки…

При этом тетка не выпустила уха Насти, и ей тоже пришлось согнуться. Это дало возможность не смотреть на Пола и не показать ему своего опухшего лица.

— Какого Посейдона!.. — гневно бросил Пол, и вилка со звоном упала на край его тарелки. — Поесть не дадут. В этой школе хоть час может пройти без происшествий?..

Завидев подопечную в таком бедственном положений, к ней на выручку тут же ринулась Сафо. Высвободила ухо Насти и приложила ладони к ее пылающим щекам.

— Ну-ну, девочка, сейчас во всем разберемся. Не верю я, что ты могла устроить потасовку.

— А я тебе говорила, что твоя затея провалится в первый же день, — послышался смешок одной из старших муз.

— Заткнись, Эвтерпа, — не слишком любезно процедила Сафо, — твои дочери титанов тоже, знаешь ли, не образцы добродетели.

— Прекратить! — скомандовал Пол. — Наставницам продолжать ужин. Я поговорю с ученицей сам.

Повинуясь щелчку его пальцев, занавеси приглашающе раскрылись. Сафо легонько подтолкнула Настю в спину, заставляя шагнуть внутрь, а сама вернулась за свой столик.

В этот вечер Пол был одет в классический строгий костюм глубокого синего оттенка, белоснежную рубашку с воротником-стойкой и галстук. Не просто бог — бог-властитель этой школы. Золотые запонки и заколка для галстука с крупным камнем подчеркивали его статус. И лишь небрежно зачесанные назад золотистые кудри намекали на слегка небрежный шарм, присущий покровителю искусств.

— Ну, рассказывай! — потребовал Пол, отправляя в рот порцию отлично прожаренного стейка.

Похоже, Габи была права, в школе достаточно нормальной еды. И только учениц держат на строгой диете.

Впрочем, чувство голода — это последнее, о чем в тот момент беспокоилась Настя. Под пристальным взглядом небесно-голубых глаз она чувствовала себя мышонком, застывшим от оцепенения рядом с котом. Невообразимо прекрасным и грациозным. Этот светлоликий бог даже есть умудрялся красиво.

— Я хотела отнести порцию ужина Лоле, однокласснице, но девушка из другой группы подставила мне подножку. У меня и в мыслях не было затевать драку, правда. Но когда падала, я нечаянно схватила ее за волосы. Потом она меня. Затем к нам присоединились и другие ученицы.

— Не школа Вдохновения, а арена гладиаторов какая-то, — недовольно пробормотал Пол. Налил в бокал вина из кувшина и продолжил: — И что прикажешь с тобой делать?

— Простить и отпустить?.. — Настя нерешительно улыбнулась и подняла взгляд.

Пол юмор оценил, но не торопился с выводами. Указал ей на соседний стул и распорядился:

— Садись!

Настя выполнила приказ. Сложила руки на коленях и затаила дыхание. В мыслях начала прогонять всевозможные варианты наказаний. Одно радовало: родителей в школу точно не вызовут.

— Первый день в школе — и уже оказалась в самом центре вражды. Признаться, я от тебя подобного не ожидал, — процедил Пол, пригубив вино. — Сафо убедила меня, что ты девушка разумная и скромная.

— Я и сама подобного не ожидала, — со вздохом призналась Настя. — В прежней школе никогда не участвовала в драках. Училась прилежно и никого не трогала…

Пол сложил руки в замок и опустил на них подбородок. Задумчиво посмотрел на Настю, точно сканируя ее взглядом.

— Ежегодно в школу Вдохновения прибывают десятки богинь и полубогинь, но лишь единицы из них получают титул музы, — с нажимом проговорил он. — Я согласился на предложение Сафо принять смертных, но сомневаюсь, что вы справитесь. Если хотя бы одна из вас получит титул, клянусь, съем собственный галстук.

— У вас будет несварение, — как бы между прочим подметила Настя.

Взглянула на Пола, ожидая укора. Но тот не стал распекать подопечную за ее замечание.

— Несварение у меня началось в тот день, когда Зевс приказал мне лично присматривать за школой, — поморщился он. — Значит так, слушай внимательно и запоминай.

Настя вся обратилась в слух и посмотрела на Пола широко распахнутыми глазами.

— Если хочешь побороть других муз, делай это разрешенными методами, — продолжил он. — Чтобы доказать свое право на титул, тебе придется быть вдвое сильнее, втрое талантливее и вчетверо упорнее остальных учениц. Ты это понимаешь?

— Да, — кивнула Настя.

На большее не хватило духу. Пусть Полу и много тысяч лет, сохранился он для своего возраста прекрасно. Таких мужчин в своем городе она не встречала. И ее сердечко трепетало, как пойманная в силки пташка.

— В таком случае ступай и дай мне спокойно поесть. Но учти, еще одна провинность — и я не буду таким добреньким.

Настя поднялась и собралась было покинуть уютный уголок террасы и обжигающе-красивого бога, но он остановил ее. Поймал за руку и потянул к себе.

— Ой!.. — вздрогнула Настя. Не то от неожиданности, не то от теплой волны, прокатившейся по телу при одном его прикосновении.

— Не бойся, — предупредил Пол. Провел указательным пальцем по раковине ее истерзанного уха, снимая раздражение и опухоль. — Ну вот, теперь можешь идти. Выспись как следует, с завтрашнего дня начнутся занятия.

Настя ушла от директора красная как рак. И даже не заметила дружеской улыбки Сафо, когда проходила мимо. «От директора мне стоит держаться подальше, — внушала себе мысленно. — Еще не хватало влюбиться, как глупой телушке, и лишить себя шанса стать музой».

Возле выхода на террасу дежурили Электра, Габи, Энн и Шел. Завидев Настю — целую и невредимую, облегченно вздохнули. Кажется, даже в непримиримой Электре проснулось нечто похожее на сочувствие.

— Ну что? — прозвучал главный вопрос, ответ на который им хотелось узнать.

— Все обошлось, — улыбнулась Настя. — На первый раз пронесло. Директор не стал меня наказывать и был так добр, что излечил едва не оторванное ухо.

— Меня саму чуть не пронесло, пока тут стояла, — вздохнула Габи. — Ладно, раз все уладилось, идемте отсюда. Иначе я за себя не ручаюсь.

И она покосилась на девчонку, подставившую Насте подножку. Та показала язык, но ссадина на скуле красноречиво сообщала, что свое она получила.

— Добренький, говоришь?! — фыркнула Электра, надменно смерив Настю взглядом. — Тебя всего лишь излечили, а ты готова растечься лужицей у мускулистых ног Пола. И совершенно напрасно — таких, как ты, маленьких девочек, он на завтрак ест. По пять штук за раз.

— И ничего я не растеклась, — покраснела Настя и потупилась.

— Ага, — кивнула Электра. Сложила руки на груди и притопнула. — Так мы тебе и поверили. Смотри, одна тут уже пыталась выделиться…

Девушки впились в Настю глазами, но она поспешила сменить щекотливую тему разговора:

— Еще Аполлон сказал, что с завтрашнего дня у нас начнутся занятия. Получается, других смертных среди муз не будет. По крайней мере, в этом выпуске.

— Скорее смертниц, так будет правильней, — крякнула Габи. Хотела по давней привычке сплюнуть на пол, но наткнулась на грозный взгляд вездесущей раздатчицы и передумала.

— Я спать, — заявила Электра и направилась в апартаменты, не дожидаясь остальных. — Хочу завтра быть красивой и полной сил.

— Подожди нас, — крикнула ей вслед Шел. — Мы же теперь одна команда. Разве нет?..

— Пусть идет, — нахмурилась Энн. — Слишком много о себе мнит.

— А мне кажется, что она чуть смягчилась, — подметила Настя. — А вообще ты, Шел, права — мы одна команда. Если будем держаться вместе и помогать друг другу, то шансов выжить в этой школе у нас больше.

— Точняк, — согласилась Габи. — И раз уж мы теперь банда, пойду схожу за порцией для Лолы. И пусть меня только попробуют задеть.

Она обвела взглядом столовую, но богини избегали на нее смотреть. На что способна Габи, видели все и не спешили нарываться на неприятности. Тем более портить внешний вид. Как-никак музы должны вдохновлять, а не отпугивать ссадинами и кровоподтеками.

Когда девушки вернулись, то увидели Лолу, по стеночке выползающую из ванной комнаты. Волосы ее были мокрыми, а взгляд слегка удивленным.

— Я жива, — сообщила она, похлопав длиннющими, точно накладными ресницами. В ее печальных глазах поблескивала влага.

— Да мы как бы в курсе… — пожала плечами Габи и всучила ей поднос. — Но если хочешь продолжать жить, то поешь.

Лола приняла поднос, уселась обратно на кровать и, сложив ноги по-турецки, положила на них поднос. Нерешительно прикоснулась к вилке.

Настя осторожно присела рядом. Отвела с ее лица мокрую прядь. Эта девушка казалась фарфоровой куклой, нереальной и эфемерной. Белая, почти прозрачная кожа, ярко-красные губы, удивительно темные для блондинки брови и по-настоящему огромные, как у инопланетянки, глаза. Да и определить возраст Лолы казалось невозможным: на первый взгляд — не больше двадцати, но странный, наполненный грустью взгляд выдавал ни с чем не сравнимый жизненный опыт.

— Скажи, что с тобой случилось в твоем мире? — Настя попыталась разговорить девушку.

Лола подняла голову, но смотрела она не на Настю, а словно сквозь нее. Точно часть ее сущности еще пребывала в другом мире.

— Я умерла… — тихо, почти не разлепляя губ, прошептала она.

Остальным девушкам тоже стало интересно, и они окружили кровать Лолы. Шел нависла над ней и попыталась угадать:

— Тебя убили, да?.. А боги Олимпа дали тебе, безвинной жертве, второй шанс?

— Я хотела посмотреть, какого цвета моя кровь, — призналась Лола. — Добавила в ванну теплого молока, легла в нее и порезала лезвием руку. Красное на белом — это так красиво. Я смешивала цвета и любовалась, пока не поняла, что умираю. Пробовала кричать, но было слишком поздно. Силы покинули меня, и не осталось шанса спастись… Очнулась уже здесь, в этой комнате.

— М-да, настоящая жертва искусства, — хмыкнула Электра. — Скорее всего, во время твоей глупой выходки в тебе проснулись скрытые таланты, и Сафо заметила эту вспышку.

— И все же ты дура, — буркнула Габи, с укором глядя на Лолу. — Поработала бы, как я, на скотобойне — сразу бы поняла, что в смерти нет ничего красивого…

— Оставьте ее, девочки, — вступилась Настя. — Она и сама уже поняла, что сделала глупость. Не усугубляйте. А ты ешь, восстанавливай силы…

Она забрала у Лолы вилку и стала кормить как маленькую. Та вяло открывала рот и глотала с явной неохотой. И все время косилась на свою руку, но на ней не осталось ни ран, ни шрамов.

Пока Настя занималась Лолой, остальные девушки принялись занимать очередь в ванну. Наутро им предстояло начать обучение, и все хотели быть свежими и хорошо выглядеть. И только Электра оставалась в стороне от общей суматохи.

— А ты почему не заняла очередь? — спросила у нее Настя больше из вежливости. Надменная соседка уж слишком напоминала ей бывших одноклассниц. — Или богиням не нужно мыться и чистить на ночь зубы?

Вместо ответа Электра подняла вверх левую руку и покрутила запястьем. Неизвестно откуда материализовалась струйка воды — вначале тоненькая, едва различимая, она вскоре выросла в настоящий водоворот. Он окутал тело Электры так, что ее почти не стало видно. После щелчка ее пальцев исчез, точно и не бывало.

— Ничего себе… — охнула Настя.

Протянула руку и коснулась блестящих и чистых волос Электры. Водоворот смыл с нее макияж, ополоснул и высушил волосы, даже поменял школьную форму на пижаму.

— А можно мне попробовать твою магию? — впервые за много часов оживилась Лола. — Это, наверное, так приятно.

— Обойдешься, — буркнула Электра и поспешно спрятала подрагивающую руку за спину.

Но Настя все равно заметила, как побледнела и устала ворчливая одноклассница. Видно, не так-то просто пользоваться магией. И принять душ обычным способом менее хлопотно.

— Скажи, а что ты имела в виду, когда говорила, что какая-то ученица уже пыталась завоевать расположение Аполлона? — Этот вопрос не давал Насте покоя. И она, рискуя быть осмеянной, его все же задала. — И чем все это закончилось, если не секрет?

Электра чуть ли не с головой закуталась в плед — покрасовавшись перед соседкой, она потеряла много сил, и теперь ее бил озноб.

— Какой тут секрет, об этом вся школа гудит, — сообщила она, присаживаясь в кресло.

— Расскажи?! — Глаза Насти загорелись азартным блеском.

Электра наморщила нос и хотела отказаться, но быстренько передумала:

— Так и быть. Если сгоняешь за чашкой чая и шоколадкой.

Настю не потребовалось просить дважды. Она забрала у Лолы опустевшие тарелки, поднос и метнулась в кухню. А через секунду вернулась с пузатым чайником, шестью чашками и блюдечком с финиками, сушеным черносливом и инжиром.

— Прости, шоколада нет. Только сухофрукты.

— Сойдет, — объявила Электра, принимая из рук Насти наполненную ароматным чаем чашку. — Быстро ты. К твоей мамке, случайно, Гермес в гости не похаживал?

Настя нахмурилась и отрицательно мотнула головой.

— Да какой там Гермес, — тихонько фыркнула она, — я в кафе посудомойкой подрабатывала. Иногда подменяла официанток, когда те пропускали смены. Дальнобойщиков попробуй вовремя не обслужи, так обругают, мало не покажется. А то и по заду треснут, чтоб пошустрее бегала.

— Ну, тебе это явно на пользу пошло, — со смехом, но без злости заметила Электра. — Дисциплина и расторопность, они в любой школе на вес золота.

— Ты зубы-то нам не заговаривай. — Энн бесцеремонно уселась на подлокотник кресла Электры и потянулась к чайнику. — Что там не так с нашим сиятельным директором?

— Да, да, говори уже… — поддакнула Шел, присаживаясь с другой стороны.

— Вы же вроде мыться ушли? — опешила Электра. — Вот и катитесь. Облепили меня, как мухи мед.

Но девушки, приманенные запахом чая и интригой, не собирались покидать гостиную. И даже Лола, сытая и посвежевшая, таращила на Электру свои удивительные, неземные глаза.

— Мы, может, и мухи, — Габи не стала утруждаться и плюхнулась прямо на пол, — да вот ты далеко не медок. Скорее, другая субстанция естественного происхождения. Так что прекращай вонять и выкладывай, что тебе известно!

Электра покривилась недовольно, но все же выдала:

— Эрато долгое время встречалась с Аполлоном и требовала от любовника к себе особого расположения. В ход шли все женские уловки и хитрости. Говорят, она просила Пола выделить ей место замдиректора школы. Или и вовсе назначить директором.

— Подсиживала, получается? — нахмурилась Настя. — Не лучший способ взлететь по карьерной лестнице. Да и как можно сместить Аполлона, он же изначально был предводителем всех муз.

— Да брось, — фыркнула Электра, — до трагического случая с Эрато Пол редко появлялся здесь. Если бы не приказ Зевса навести в школе Вдохновения порядок и лично все проконтролировать, он бы и бровью не повел.

— А не Аполлон ли прикончил зарвавшуюся любовницу? — озвучила общий вопрос Габи.

— Были и такие версии, — не стала спорить Электра. — Но Пол нашел бы другой метод убийства.

— А что с ней стало, с Эрато? — округлила глаза Энн. — Думается, убить богиню не так просто…

— Ее прикончил любовник, всадив в сердце заговоренный сиренами кинжал, — выдала Электра.

— Пол?! — подпрыгнула от неожиданности Настя. — Ты же только что говорила, что его вина не доказана?..

— Не Пол, а один из эросов, подопечных Афродиты. Он был страстно и безнадежно влюблен в музу любовных песен, — пояснила Электра. — Не добившись взаимности, заколол Эрато, а затем и себя. Наутро уборщицы обнаружили в спальне старшей музы медальон с порядковым номером эроса и лиру. Это все, что осталось от этой пары, — сирены немало потрудились, заговаривая клинок.

— А Эрато — баба не промах, — несмотря на тревожную атмосферу, воскликнула Габи. — И директора к рукам прибрала, еще и парня какого-то…

— Подождите, я совсем запуталась… — схватившись за голову, пожаловалась Шел. — Какие эросы, кто такие сирены и причем тут Афродита?

— О-о-о-о, — скорбно протянула Электра, — какие же вы темные. Не знаете элементарных вещей и при этом всерьез собираетесь стать музами?

— Мы здесь, чтобы учиться, — напомнила Настя. — И если ты немного поможешь нам освоиться, будем очень благодарны.

Такое предложение не понравилось Электре. Она бросила тоскливый взгляд на кровать и с шумом выдохнула:

— Больно мне нужна ваша благодарность. Лучше бы поспать дали.

— Чем быстрее расскажешь, тем быстрее мы тебя отпустим, — пообещала Габи.

— На острове есть еще одна школа, — заторопилась Электра, — там обучают эросов — верных спутников и помощников Афродиты. Довольно часто музы выполняют различные задания вместе с ними. Так что не удивительно, что один из них втюрился в Эрато, а после погиб вместе с ней. В этой истории много неясных моментов… Не стану вдаваться в подробности, но ходят слухи, что кто-то третий приложил руку к убийству старшей музы и ее поклонника.

— А какие они, эросы? — преодолевая смущение, спросила Шел. — Они как наши ангелочки — маленькие, пухленькие, с крылышками?

— Вот еще! — фыркнула Электра. — Афродита отбирает помощников среди самых красивых, ловких и сильных юношей. И крылья им не нужны. Зато в искусстве стрельбы эросам нет равных.

Девушки переглянулись и зарделись. Кажется, на этот раз даже непробиваемая Габи была удивлена.

— Так, хорош о парнях, давайте вернемся к Эрато, — предложила она. — Кто такие сирены и почему их заговоры убивают муз?

— На затерянном в Мировом океане острове живут три сестры — Усталость, Лень и Отвлечение, — продолжила вразумлять одноклассниц Электра. — Они последние из потомков сирен и главные враги муз. Редко покидают место обитания, но вредят исподтишка. Их магическое пение лишает сил и муз, и смертных творцов.

— Я что-то помню из истории, — спохватилась Настя. — Если не ошибаюсь, сирены соревновались с музами в пении и проиграли. После этого они лишились способности летать и перьев. Музы, кажется, сделали из них короны…

— Так и есть, — подтвердила Электра. — Эти короны из перьев до сих пор хранятся в школе Вдохновения как трофей. Их надевают на головы девушкам, которые получают титул музы.

Энн, Шелл, Настя и Габи покосились на дверь, ведущую в коридор.

— Даже не надейтесь, — предупредила их Электра. — Сегодня вы их точно не увидите. В школе введен комендантский час. Вышли в коридор после отбоя — готовьтесь к отчислению.

— Постойте, так получается, что трагедия развернулась прямо в стенах школы? — спохватилась Шел. И заозиралась по сторонам, точно призраки Эрато и ее убийцы могли появиться в их гостиной. — Какой кошмар…

— Ну, для одних кошмар, а для других — возможность занять пустующее место возле директора, — Электра с намеком покосилась на Настю. — И в его постели…

— Это ты о ком? — насторожилась Габи. — Не помню, чтобы Настя собиралась зайти так далеко.

— А я и не о ней, — отвернулась Электра. — После случая с Эрато Афродита зачастила в школу Вдохновения. И не упускает малейшего шанса пофлиртовать с Аполлоном.

— Какой ваш директор… ловелас, — Настя не сразу подобрала подходящее слово. — Хотя при его внешних данных неудивительно.

— Не ваш, а наш директор, — перебила ее Электра. — И многим музам — как наставницам, так и их ученицам, совсем не хочется видеть Афродиту постоянной спутницей Пола. Впрочем, смертная на роль любовницы директора подходит и того меньше. Такого тебе не простят.

— Да у меня и в мыслях не было, — принялась оправдываться Настя, отчаянно краснея. Чтобы скрыть смущение, она попыталась увести разговор в новое русло: — Ты так много знаешь, Электра. Мне кажется немного странным, что тебя, ученицу Эрато, направили к Сафо учиться среди смертных.

Электра с грохотом поставила чашку на поднос и поднялась из кресла. Невзирая на протесты одноклассниц, отправилась в кровать.

— Не вашего ума дело, почему я тут, — проворчала она. — Я обещала рассказать об Эрато и сделала это. Делиться личным со смертными — это не про меня.

— Не очень-то и хотелось нам знать о твоих проблемах, — не осталась в долгу Габи. — Своих хватает…

Глава 5

Вечерние посиделки завершились. Настя по привычке собрала посуду и отправилась ее мыть. Габи и Энн, дожидаясь своей очереди в ванную, вызвались помогать. Разговор больше не клеился, а в голове каждой из девушек вились собственные не слишком приятные мысли.

И все же уснули они, едва головы коснулись подушек. Настя, подолгу мучавшаяся бессонницей в родном мире, тоже отключилась и даже не слышала мерного похрапывания Габи и звонкого сопения Лолы.

А вот ночью ее разбудил истошный крик Энн. Не сразу сообразив, что происходит и где она находится, Настя вскочила с дивана и растолкала Габи:

— Бабуля, вставай, кто-то кричит! Не воры ли забрались в дом?..

С испугу ей вспомнилось, что прежде она делила кровать с бабушкой, а дом их располагался в не самом благополучном районе.

— Какие воры, какая бабуля?.. — Габи нехотя свесила с дивана ноги и потянулась. — Чего орешь посреди ночи?

— Прости, — стушевалась Настя, — все перепутала спросонок.

— Тим, нет, держись! Не отпускай мою руку! — снова послышался крик Энн. — Не-е-ет!..

Она металась по постели, отчаянно цепляясь за край одеяла. Дернулась и свалилась на пол. Но при этом не проснулась и продолжала звать какого-то парня и завывать раненой волчицей.

Шел, Электра и Лола тоже проснулись, и все девушки столпились около Энн.

— Проснись, тебе снится кошмар! — Настя потрясла ее за плечи.

Голова Энн мотнулась из стороны в сторону, как у тряпичной куклы, но сама девушка так и не проснулась.

— Я сбегаю за холодной водой! — сообразила Шел и умчалась на кухню.

Электра церемониться не стала. Размахнулась и залепила Энн звонкую пощечину:

— Хватит орать! Давай, возвращайся из Аида.

Она замахнулась снова, но Габи перехватила ее руку:

— Прекрати, убьешь еще.

— Смотрите, девочки, она очнулась. — Шел вернулась со стаканом холодной воды и, наклонившись над Энн, заметила, что ее глаза открыты. — Ты видишь нас, понимаешь?..

Энн кивнула. Забрала из рук Шелл стакан и выпила всю воду залпом. По щекам ее текли слезы, дыхание стало натужным, точно после бега на длинную дистанцию.

— Простите, — произнесла Энн не своим голосом, — я не хотела вас будить.

— У всех бывают кошмары, — вздохнула Габи. — Главное, вовремя очухаться.

— Может, заварить тебе успокаивающие травы? — предложила Шел. — Кажется, я видела в кухонном шкафу мяту и пустырник.

— Нет, не нужно, — через силу улыбнулась Энн. — Мой кошмар уже закончился. Тим жив и здоров. Это ради него я отправилась вслед за Сафо и теперь должна оправдать ее надежды. Доказать, что она помогла мне не зря. Но мне… мне страшно. Я боюсь, что ничего у меня не получится…

— Все мы боимся, — призналась Шел. — У меня дома остался муж и маленький сын — я здесь ради их будущего. Если понадобится, горы сверну, но не позволю им вернуться к той жизни, какую они вели прежде.

— Но ведь мы их больше не увидим, верно? — снова всхлипнула Энн. — Своих близких…

— Хватит разводить сырость, — упрекнула их Габи. — Энн, ты же сказала, что Сафо спасла твоего парня от смерти? Так радоваться надо, а не слезы лить.

— Да, ты права, — кивнула Энн. — Но я не могу выбросить из головы воспоминания. Мы с Тимом увлекались скалолазанием, но в тот день он сорвался и непременно бы погиб, разбившись о скалы. Но тут появилась Сафо и предложила мне сделку. И я, не думая, согласилась.

— Зевс позволил Сафо выполнить по одному вашему желанию — в качестве аванса за то, что вы, став музами, будете служить Олимпу верой и правдой, — высказалась Электра. — Но если не справитесь, то вернетесь назад, в прошлую жизнь. Ровно в тот момент, из которого убыли.

Все девушки испуганно вздрогнули. Никто из них не хотел потерять того, что даровали им боги.

— Прошу тебя, будь человеком… — попросила Настя Электру. — Не нагнетай обстановку.

— Я человек наполовину, — сердито буркнула та, — к моему великому сожалению. И если из-за ваших ночных признаний и истерик провалюсь в первый же день обучения, пеняйте на себя.

— Пожалуй, впервые соглашусь с нашей колючкой, — хмыкнула Габи. — Пора завязывать с разговорами и отправляться на боковую. Для того чтобы познакомиться поближе и поделиться прошлым, у нас еще будет время. Я надеюсь…

Девушки вновь разошлись по постелям и погрузились в тревожный сон. На отдых им оставалось не так много времени — за окнами уже светало, и появились первые лучи солнца. Непривычно яркого и огромного.

И вскоре их разбудил перезвон, точно серебряные колокольчики звонили над самым их ухом. Вначале тихо, после — громче, настойчивее.

Габи, Шел и Настя, скорые на подъем, проснулись первыми и принялись одеваться. Лола продолжала спать, словно не замечая сигнала к пробуждению. А Энн накрыла голову подушкой и упорно пыталась урвать еще несколько сладких минут утреннего сна.

Электра, несказанно удивив соседок, выплыла из кухни. Одетая в форму, с аккуратно уложенными волосами и неброским дневным макияжем, она выглядела бодрой и отдохнувшей.

— В школе Вдохновения не положено отдыхать подолгу, — сообщила она, потягивая из высокого стакана мерзковатый на вид, бледно-зеленый напиток. — Музы всегда должны быть готовы прийти на зов страждущих. А вы… одно слово, смертные. Что вы станете делать, если Сафо призовет вас среди ночи?

— А тут такое практикуют? — ошарашенно спросила Настя.

— Чаще, чем хотелось бы, — подтвердила Электра. — У вас есть двадцать минут на сборы. Если опоздаете на вызов Сафо, получите наказание. Повторите проступок — будете отчислены.

— Что же ты вчера не предупредила? — набросилась на нее Энн. Она полностью отошла от ночного кошмара, но бессонная ночь не лучшим образом сказалась на ее характере.

— А вы не спрашивали, — Электра равнодушно пожала плечами. И тут же смилостивилась: — Если хотите, в блендере осталось пюре из тыквы, сельдерея и зелени.

— Я лучше сдохну, — процедила Габи и поморщилась.

— И пожалуйста, — не стала настаивать Электра. — Завтрак получите только в десять. Не знаю, как вам, а мне тяжело усваивать знания на пустой желудок.

— Так, а сколько сейчас времени, — зевая во весь рот, спросила Энн.

— Примерно пять утра по земному времени, — отозвалась Электра. Заметила удивленный взгляд девушек и предупредила: — В окно не смотрите. На Олимпе рассветает очень рано, а темнеет поздно. Так что учиться, не переучиться.

— Слушай, а на кухне, кроме этого ведьмовского зелья, есть что-то съедобное? — прикинув в уме, что придется почти пять часов голодать, спросила Габи. — Мой живот умеет урчать так, что перепугает и учителей, и учениц.

— Яблоки есть, — предложила Электра. — Весь рацион муз строго расписан. Набрать вес и испортить фигуру не получится при любом раскладе.

Через двадцать минут, когда явилась провожатая, девушки все еще продолжали одеваться и догрызать яблоки. Выглядели они, прямо скажем, не респектабельно. Взлохмаченные, толком не проснувшиеся, голодные и оттого злые. И только Электра смотрелась истинной музой и посмеивалась над нерасторопными одноклассницами.

— Доброе утро, меня зовут Мари, — представилась невысокая, пухленькая брюнетка, входя в апартаменты девушек. — Сафо поручила мне отвести вас в учебный зал.

— Понятненько, — пробухтела Габи себе под нос, — после драки в столовой мы попали под пристальное наблюдение, и теперь у нас появился собственный надзиратель. Что ни день, то новости.

— Не сердись раньше времени, — попросила ее Настя и потянула за руку по направлению к выходу. — Возможно, не все так плохо, как кажется на первый взгляд.

Но в своих словах она начала сомневаться спустя секунду. Пока подопечные Сафо шли по коридорам в отведенный им учебный зал, успели почувствовать на себе всю ненависть и недовольство богинь и полубогинь. Нет, на них не пытались напасть. Но холодные взгляды будто ранили смертных ледяными клинками.

Мари привела девушек в довольно просторный, но скромно обставленный зал. Всю его обстановку составляли круглый стол, за которым восседала Сафо; напольные канделябры с зажженными ароматическими свечами и с десяток изящных стульев с резными спинками. Помещение можно было счесть уютным, если бы не одно «но».

Стены, пол и потолок учебного класса поблескивали зеркальными поверхностями. Едва войдя, девушки стократ отразились в глянцевых поверхностях, и не на шутку спасовали. Казалось, теперь стали видны все их недостатки, небрежности в одежде, внешности и поведении.

— Доброе утро, девочки, — поприветствовала их Сафо, привставая. Указала им на свободные стулья: — Прошу, занимайте приглянувшиеся места. И начнем занятия.

Все, кроме Электры, поспешили отсесть подальше от наставницы. Слишком жалкими и невзрачными казались они себе на фоне старшей музы.

Облик же Сафо сиял свежестью и красотой. Сегодня на ней было строгое платье и туфли на шпильках. Но распущенные по плечам волосы и броский макияж сводили на нет образ деловой леди. Скорее Сафо напоминала актрису, приглашенную на роль секретарши большого босса.

— Не стесняйтесь, садитесь ближе, — несмотря на ласковый тон, в голосе Сафо чувствовались властные нотки. Эта дама определенно прошла хорошую школу выживания среди богов — умела быть нежной и в то же время непробиваемой, точно броня. — Так будет удобнее и мне, и вам.

Настя решилась первой и заняла пустующий стол возле преподавательницы. За что получила довольный кивок и дружеское пожатие руки от Сафо.

Наставница дождалась, пока рассядутся остальные, и изрекла:

— Итак, приступим. Во-первых, примите от меня поздравления с первым учебным днем. Для меня большая радость наконец-то приветствовать в стенах школы девушек-смертных. А во-вторых, позвольте вам напомнить, что от успехов в учебе зависит не только моя карьера, но будущее всей школы Вдохновения. Мы поверили в вас, но результата не будет, если вы сами не поверите в себя. Так что прекращайте лениться, горевать о прошлом и не поддавайтесь прочим страстям. Соберите волю в кулак, сожмите зубы и — вперед, покорять Олимп. И да, чуть не забыла, если еще раз появитесь на занятиях в таком виде, накажу. Только взгляните на себя!..

Повинуясь взмаху ее руки, девушки посмотрели в зеркала. Их уставшие, бледные лица ко всему прочему казались испуганными.

— Муза — это, прежде всего, характер, внутренняя сила, способность совершать невозможное, — принялась вразумлять их Сафо. — Держитесь достойно, не вешайте носы и улыбайтесь, непременно улыбайтесь!

Глава 6

Наставления Сафо не прошли даром. Девушки встряхнулись, повесили на лица пусть вымученные, но все же улыбки и стали внимать каждому слову наставницы.

— Вам наверняка интересно узнать, что значит — быть музой, — произнесла Сафо. И, не дожидаясь ответа, продолжила: — Мы своего рода генераторы идей. Заряженные вдохновением батарейки, если вам так понятнее. Наша первостепенная задача — копить в себе энергию вдохновения, черпая ее из окружающих источников. А затем передавать смертным творцам.

— Но если каждая из муз может содержать в себе неистощимый запас вдохновения, то почему нас нужно столько? — спросила Настя.

— И зачем понадобились смертные девушки? — добавила Габи.

Сафо сложила перед собой холеные ручки и кивнула:

— Отличные вопросы, правильные. Какой бы сильной не была муза, увидеть ее способен не каждый творец. На каждую из нас приходится от одного до десяти смертных. К тому же, сейчас мало кто верит в муз, а уж тем более в богов Олимпа. И нам все труднее вдохновлять людей на свершения.

— И вы решили, что у смертных девушек больше шансов добиться успеха? — удивленно протянула Энн.

— И что будет, если мы провалимся? — спросила Настя, внутренне похолодев. — Неужели в мире станет меньше художников, поэтов и музыкантов?

— Если бы только их, — вздохнула Сафо. — Вдохновение нужно всем, начиная от плотника, и заканчивая президентами. Без этого любая человеческая работа превратится в механическое выполнение обязанностей, тяжкое бремя для ума и тела.

— Это уже происходит, — поддакнула до того молчавшая Лола. — Мы, люди, стали похожи на зомби. И идем на работу потому, что так нужно. Ходим в гости, читаем, смотрим телевизор. Но не потому, что нам этого хочется. А потому, что так заведено. И не замечаем, как жизнь проходит мимо…

— Теперь вы видите, насколько нужна и востребована должность музы? — спросила Сафо. — Вы первые земные девушки, которых приняли в школу. А первопроходцам всегда трудно. Но вы справитесь, а я помогу вам в этом. Вначале научу черпать и сохранять в себе энергию вдохновения. Позднее от теории мы перейдем к практике. Будет нелегко, но вместе мы справимся.

Несколько часов кряду Сафо рассказывала новым ученицам о школе Вдохновения и предназначении муз. Постепенно девушки привыкли к окружающей обстановке и перестали смущаться зеркал. Жадно ловили каждое слово наставницы, прекрасно понимая, как многое зависит от понимания происходящего.

— Теперь можете задавать мне вопросы, — предложила Сафо, завершая речь. — Постараюсь ответить на все.

— Можно спросить не об обучении? — решилась Настя. — А о трагическом случае с Эрато. Или этот случай нельзя обсуждать?

— Почему же?.. — Сафо не удивилась или не подала виду. — Вы стали полноправными членами нашего небольшого и не всегда дружного коллектива, потому имеете полное право знать о том, что происходит в стенах школы. Что именно вам интересно?

Девушки всерьез задумались.

— Сирены получили наказание? — первой решилась Габи.

— И почему Зевс вообще позволяет им пакостить людям и мешать музам работать? — добавила Энн.

— А вот с подобными высказываниями стоит быть осторожнее, — предупредила Сафо. — Зевс хоть и справедлив, но не терпит, когда подрывают его авторитет. Что же касается сирен: они, как и музы, откликаются на призывы людей, а иногда и богов. И будут живы до тех пор, пока нужны им.

— Кто же в своем уме будет звать Усталость, Лень и Отвлечение?! — возмутилась Шел. — Там, где жила я, это считалось смертными грехами.

— И, тем не менее, продолжало существовать, — заметила Сафо. — Разве вам никогда не хотелось прежде вместо учебника полистать журнал мод? Или лечь спать, не почистив зубы? Даже малейшего проявления слабости достаточно, чтобы злодейки-сестры отозвались.

— Вот дерьмо, — брякнула с досады Габи. — Получается, эти дряни могут безнаказанно убивать муз и ничего им за это не будет?

— Почему же, они пострадали за пособничество в убийстве Эрато, — возразила Сафо. — Зевс в очередной раз лишил их возможности ходить, заменив ноги рыбьими хвостами. Такими они останутся до тех пор, пока люди своими призывами не снимут заклятие. И я очень надеюсь, что произойдет это не скоро.

— Даже сейчас, лишенные возможности ходить, Усталость, Лень и Отвлечение все равно являются смертным, — ввязалась в разговор до того молчавшая Электра. — Эрато говорила, что мало кто из муз способен противостоять им. Даже она сама…

— Думаю, сейчас самое время объявить перерыв, — Сафо хлопнула в ладоши и встала. — Позавтракайте, приведите мысли в порядок и возвращайтесь через час.

Девушки поднялись со своих мест. Они не ожидали, что время занятий пролетит так незаметно. Но еще больше их удивило отношение Сафо. Она общалась с ученицами чуть ли не на равных и буквально за пару часов стала им не только настоящей наставницей, но и другом.

— А тебя, Габи, я попрошу остаться, — неожиданно объявила Сафо. — Нам предстоит долгий и серьезный разговор.

Габи замерла возле двери и испуганно прошептала:

— Что я сделала не так? Вы хотите меня отчислить, в первый же день?..

— Твоя речь и манеры сделали все за тебя, — печально вздохнула Сафо. — Но я не намерена тебя исключать. В школе не предусмотрены часы на обучению этикету. Потому тебе придется поголодать.

— А как же вы? — поинтересовалась Настя. — Если станете давать дополнительные уроки, то тоже не успеете позавтракать.

Сафо улыбнулась, показав очаровательные ямочки на щеках:

— Каждый ваш промах — это мой недочет. И я первой должна понести наказание. Так что ступайте и не думайте обо мне.

Такое отношение поразило девушек. Подобного рвения и самопожертвования они не ожидали от наставницы.

— Эрато никогда так к нам не относилась, — восхитилась Электра. — Пожалуй, я впервые рада, что попала в группу Сафо.

На этой вдохновенной ноте девушки отправились завтракать. В столовой они держались особняком и заняли угловой столик. Каждой выдали по тарелке овсянки, напитку из трав и крупному персику.

— Каша без молока, — пожаловалась Шел. — И без масла…

— Радуйся, что хоть изюм положили, — вставила Электра. — А о молоке, масле и жирном сыре забудь. По крайней мере, на ближайший год.

— Девочки, а давайте отнесем наши персики Сафо и Габи, — предложила Настя. — Мне неудобно есть, зная, что они остались голодными.

Она первой положила свой фрукт на пустую тарелку, подавая пример. Шел, Энн и Лола сделали то же самое.

— А мне удобно, — фыркнула Электра и поднесла персик ко рту.

Но так и не надкусила. Под строгими взглядами одноклассниц нахмурилась и буркнула:

— Ладно, так и быть… Только избавьте меня от ваших упреков и нравоучений.

Когда девушки вернулись в учебный зал, Габи приветствовала их легким поклоном и заученной фразой:

— Как я рада вас видеть. Мне было без вас…э-э-э… печально?

Она посмотрела на Сафо, требуя одобрения.

— Все так, — подтвердила та, — но в данном случае лучше употребить слово «тоскливо» или «одиноко».

— Поздравляю, Габи, — обрадовалась Настя, — занятия пошли тебе на пользу. А мы решили поддержать вас и принесли персики. Надеюсь, мы не нарушили никаких правил?

Она испуганно посмотрела на Сафо, но та отринула ее предположение:

— Это так любезно с вашей стороны, поделиться завтраком. И то, что между вами налаживается взаимодействие, только пойдет всем нам на пользу. Предлагаю такое событие отметить!

Она забрала из рук Насти тарелку, коснулась каждого персика указательным пальцем, превращая в креманку с мороженым. Девушкам оставалось лишь удивленно моргать и восхищаться способностями наставницы.

— А вас за это не накажут? — ойкнула Шел.

— Если вы пообещаете не рассказывать директору, — улыбнулась Сафо. — А теперь быстренько ешьте улики и продолжим занятие.

Как настоящие заговорщики, ученицы и их наставница с аппетитом проглотили лакомство. Габи собиралась было облизать и пустую креманку, но вовремя спохватилась.

— Благодарю, — вместо этого она произнесла еще одно выученное за утро слово.

— Всегда пожалуйста! — пропела Сафо. Собрала опустевшую посуду обратно на тарелку и коснулась ее рукой, превращая в косточки от персиков. — А это пригодится нам в качестве реквизита.

Наставница выдала каждой ученице по цветочному горшку с грунтом, посадила в них косточки и взрастила персиковые деревья размером с карликовую иву.

— Теперь слушайте внимательно, — довольная своими творениями, заявила Сафо. — Основные источники вдохновения — природа, тишина, музыка, кино, книги, танцы, занятия спортом, путешествия. Словом все, что вызывает эмоциональный подъем и увеличивает творческую производительность. Нельзя не упомянуть и о силе любви. Но к поглощению этого вида энергии мы приступим только после того, как освоим остальные. Есть также сомнительные источники: алкоголь и наркотические вещества — с ними мы работать не будем. Они отравляют жизнь не только вдохновляемому, но и медленно убивают саму музу. Начнем же с работы с растениями.

Девушки удивленно посмотрели на деревца и непонимающе поморгали. Как можно их такой крохи вытянуть энергию?

— Вы не до оконца уловили суть энергии вдохновения, — лукаво улыбнулась Сафо, — забирая, музы отдают. Только так. Посмотрите на растение, коснитесь его, слейтесь с ним воедино. Вы поможете ему расти, а оно наградит вас порцией вдохновения.

— А как мы почувствуем, что энергия уже в нас? — спросила Габи, нерешительно притрагиваясь к деревцу. — На что она похожа?

— Это стремительный поток, — блаженно прикрыв глаза, пояснила Сафо. — Он бурлит в тебе и несется по венам с бешеной скоростью. Ты теряешь ощущение времени и пространства, становишься невесомой, как лебединый пух, и сияешь, словно солнце. Вдохновение можно описывать тысячелетия подряд, но ни одно из сравнений не будет достаточно точным. И все же, почувствовав раз, ты не спутаешь его ни с чем другим. Приступайте!

Не успели девушки исполнить приказ наставницы, как дверь распахнулась, и в зал вошел директор. Кажется, он только что вернулся с ранней прогулки. И даже в джинсах, рубашке поло и с полотенцем через плечо умудрялся выглядеть восхитительно. Его еще влажные волосы завивались в упругие колечки. Рубашка льнула к мокрому телу, отчетливо обрисовывая мышцы груди и рельефный торс.

Настя нервно сглотнула. Какая тут учеба, какие деревья? Как можно сосредоточиться на вдохновении, если сбилось дыхание и где-то в низу живота появилось доселе неизведанное сладкое томление?..

— Я решил проверить твоих учениц в деле, — сообщил Пол Сафо. — Если они не потянут, то лучше побыстрее отправить их обратно. Вся школа кипит, девочки вызывают раздражение и ненависть со стороны других учениц и преподавателей. И, как раскаленным воском, капают мне на темечко своими жалобами.

— Ты же понимаешь, что это всего лишь реакция зарвавшихся богинь на соперниц? — Сафо знала, как развернуть ситуацию в свою пользу. — Если мои ученицы справятся, им всем придется потесниться.

Пол улыбнулся краешком губ и обвел придирчивым взглядом девушек-учениц:

— Пока что они не внушают мне доверия.

— Помилуй, сегодня их первые пробы дара!.. — всплеснула руками Сафо. И обратилась к ученицам: — Давайте, девочки, докажем нашему светлоликому директору, что смертные способны потягаться с богинями за право стать музами. Начали!

Туманные объяснения Сафо о силе вдохновения показались девушкам слишком туманными. Тем более стало трудно сосредоточиться под строгим и слегка надменным взглядом Аполлона. Он возвышался над ученицами, словно гора золота, слепя своим блеском и неприступностью.

Первой справилась Шел. Она долго касалась трогательных листочков персикового дерева, шептала только ей одной понятные слова. И усилия не пропали понапрасну — растение откликнулось на призыв. Деревце тряхнуло кроной, точно сбрасывая с себя оковы реальности, и принялось расти.

— Я что-то чувствую, — заявила Шел. — Но это не бурный поток, скорее теплая и ласковая волна, она щекочет меня изнутри и заставляет улыбаться.

— Все по-разному ощущают вдохновение, но это точно оно, — просияла Сафо. — Продолжай девочка, ты на верном пути.

Когда деревце стало размером с ее голову, руки Шел задрожали. Она осела на пол, по-прежнему сжимая в руках цветочный горшок.

— Простите, я больше не могу, — призналась и прикрыла глаза. — У меня кружится голова и немного подташнивает.

— Ничего, это с непривычки, — успокоила ее Сафо. Помогла подняться и усадила на стул. — Отдыхай, ты справилась с заданием на отлично.

После успеха Шел, вдохновение посетило Энн, любительницу путешествий и скалолазания. Габи и Лоле пришлось сложнее, но и они сумели. И только Электра и Настя продолжали пыхтеть над своими деревьями. И обеим было ужасно стыдно перед Сафо и директором.

— Похоже, растительность не моя стихия, — решила сдаться Электра. — Я совершенно не чувствую прилива вдохновения.

— Не думай о дереве, подумай о его составляющей, — предложила Сафо. — Твоя стихия — вода. Но не забывай, что растения содержат ее в достаточном количестве. И не вздумай сдаваться.

Электра сосредоточилась, обратилась к своему дару. Сделала несколько пассов руками над цветочным горшком, точно напитывая его влагой. И маленькое деревце ожило. Правда, оно росло совсем не так, как у других девушек, и выглядело чересчур разбухшим. Но магии вдохновения это не помешало.

— Неплохо, — остановила Электру Сафо, — но нужно будет еще потренироваться. Пока же достаточно, иначе несчастное персиковое дерево взорвется и забрызгает всех нас соком.

— Я сегодня уже принимал ванну, — пошутил Пол. — И вообще, персиковый — не мой цвет.

Поведение директора красноречивее всего сообщило о его расположении к ученицам. Еще бы, не у всех полубогинь получается с первого раза овладеть вдохновением.

Настя слушала его грудной смех и все никак не могла сконцентрироваться на задании. Присутствие Пола, его манящая энергетика сводили на нет все ее усилия. Он точно заполнил собой все пространство учебного зала. Стал воздухом, которым она дышит.

Дерево легонько дрогнуло, потянулось вверх, выбросило в разные стороны ветви. Потянулось к самому потолку, угрожая разбить зеркало в дребезги.

И вдруг — зацвело! Помещение наполнилось утонченным медовым, с легким горьковатым оттенком, ароматом.

Испуганные девушки вжались в стены, давая больше пространства душистому исполину. Рядом с его мощным разветвленным стволом Настя смотрелась хрупким колоском. Тоненькая, дрожащая, бледная.

— Это не вдохновение природы, — спохватилась Сафо, — оно не может проявляться подобным образом.

— Ты права, — согласился Пол, не сводя восхищенного взгляда с Насти. — Это совершенно другой вид энергии. И я даже знаю, откуда она его черпает!..

Он многозначительно поиграл бровями и отправил Насте воздушный поцелуй.

Персиковое дерево тряхнуло кроной, осыпая свою создательницу ворохом нежно-розовых лепестков. На тех местах, где только что росли цветы, стали завязываться плоды.

— Это слишком для нее!.. — испугалась Сафо. — Она может пострадать и навсегда лишиться дара.

— Или стать одной из самых сильных муз Олимпа, — возразил Пол и остановил рвущуюся на помощь Сафо. — Не волнуйся, у меня все под контролем.

Он, как гигантский золотой кот, подкрался к Насте. Положил руки ей на плечи и заглянул в глаза:

— Осторожнее, дыши глубоко и контролируй сердцебиение. Научись сдерживаться, хоть немного. Вот так, умница.

Его приказы доносились до сознания Насти точно издалека. Сама же она пребывала в совершенно другой реальности — наполненной блаженством и неугасимой страстью.

— Не сгори заживо, — предупредил ее Пол. — Вдохновение любви крайне опасная штука.

Глава 7

Следуя четким указаниям Пола, внимая его голосу и трепеща от неизведанной страсти, Насте удалось вырастить персики. Таких крупных и румяных плодов не видели даже боги. Чего уж говорить о смертных.

— Потрясно!.. — воскликнула Габи, позабыв о манерах и необходимости тщательно выбирать слова. — Чтоб мне сдохнуть, не сходя с этого места.

— Какое восхитительное зрелище. — Сафо пригвоздила ее к месту строгим взглядом. — Ничего прекраснее я прежде не видела.

— Ага, — кивнула Габи. И тут же спохватилась: — Именно это я и собиралась сказать.

Пол подхватил на руки ослабевшую Настю, шепнул заклинание, и перед ним материализовалась мягкая кушетка. Он удобно расположил на ней измученную ученицу и опустился рядом на корточки. Провел ладонями вдоль ее тела, снимая усталость и внутреннее напряжение.

Щеки Насти порозовели, взгляд прояснился.

— Спасибо, — смущенно прошептала она и села. — Простите, что натворила столько дел. Я не хотела, правда…

Он поднялся, отряхнул с колен невидимую пыль. Задорно улыбнулся и возразил:

— Еще как хотела! И не возражай.

Сказав это, он сорвал с дерева персик и с хрустом надкусил. От этого его жеста Настя чуть было не свалилась в обморок. Внутри нее золотистым потоком клубилась энергия вдохновения. И ей непременно требовался выход.

Пол взмахнул рукой, окружая себя полупрозрачным облаком, и покинул зал. Предоставив Сафо и ее подопечным дальше действовать самостоятельно.

— Сейчас я немного освобожу тебя от энергии. — Сафо подошла к Насте и положила руку ей на живот. — Тебе станет легче. Содержать в себе такой заряд вдохновения тяжело для неподготовленной.

Через секунду Настя полностью пришла в себя и смогла подняться на ноги. И помогла другим убраться в зале: всюду валялись разбитые стекла и лепестки.

Сафо уменьшила персиковое дерево до приемлемых размеров, но прежде собрала с него фрукты в плетеную корзину и вручила их Насте:

— Это по праву принадлежит тебе, только не объедайся на ночь.

— И вы не сердитесь на меня за тот беспорядок, что я учинила? — Настя смущенно потупилась.

— Ни капельки, — улыбнулась Сафо и указательным пальцем приподняла ее подбородок. — А вот к Полу у меня много вопросов и претензий. Он сильно рисковал, проводя неподготовленную ученицу через подобное испытание. Да и вообще, его поведение тебе может сильно навредить. Позволяя тебе влюбляться, он нарушает правила школы. Если только он сам…

Сафо не договорила. Не желая смущать Настю еще сильнее, она отправила девочек обедать, а сама вызвала помощниц.

— К вашему возвращению зал будет восстановлен, — пообещала она ученицам. — И мы сможем закрепить пройденный материал.

На обед девушки получили по небольшому кусочку вареной куриной грудки и салату из моркови и сельдерея. Но на этот раз никто из них не жаловался на скудную и не слишком питательную еду. Слишком заняты были обсуждением последних событий.

— Мне кажется, на нас действительно все подозрительно косятся? — первой не выдержала Шел. — Я прямо чувствую, как мою спину сверлят чужие взгляды. Брр…

— Подозреваю, о наших успехах стало известно всем, — протянула Габи. — И это не добавило нам популярности.

— Но как они узнали? — опешила Настя. — Неужели Аполлон?..

— В этой школе ничто не происходит незаметно, — многозначительно протянула Электра. — Возможно, Аполлон действительно поделился известием с кем-то из приближенных или с другими музами. Те передали ученицам, и пошло-поехало. А вообще, нам есть чем гордиться. Особенно Насте. Мало кто из учениц может похвастать подобными результатами.

Похвала из уст Электры прозвучала музыкой в ушах Насти. Первый день учебы стал для нее днем открытий и свершений.

— Спасибо, Электра, — тепло улыбнулась она. — Я и сама, признаться, не ожидала подобного…

— За твоей внешностью скромницы прячется натура страстная и горячая, — подержала Энн. — И мы все стали тому свидетелями. Скажи, у тебя в родне не было итальянцев или испанцев?

— Нет, — Настя покачала головой, — по крайней мере, мне об этом не известно. А вообще странно. Судя по нашим именам, мы все из разных стран. Но при этом общаемся на одном языке?..

— Пф!.. — Электра едва не подавилась салатом. — То есть наличие богов, магия и плавающий в Мировом океане остров Лесбос тебя не удивляют? Или ты бы предпочла потратить весь год на изучение всех языков и наречий смертных?

— Нет, конечно, — отмахнулась Настя. — Но как мы будем вдохновлять других смертных? Или они поймут нас без слов?

— Муза понимает все языки и наречия, — пояснила Электра, — Но часто ей и не нужно разговаривать со смертным творцом. Достаточно того, чтобы он почувствовал ее присутствие.

Девушки в который раз поразились осведомленности одноклассницы. И Энн озвучала мучивший их вопрос:

— Ты так много знаешь об Олимпе и музах и при этом так мало умеешь. Не скажешь, почему? Пока это выглядит… странным.

Электра покривилась и принялась усиленно расшвыривать вилкой листья салата в тарелке, точно пыталась отыскать среди них драгоценную жемчужину.

— Странно то, что моя матушка-океанида втюхалась в смертного мавра, — буркнула она. — Наверняка это происки Афродиты, ее заклятой подруги.

— Кто-кто у тебя матушка? — переспросила Шел, мало знакомая с мифами древней Греции.

— Пито, одна из океанид, богиня красноречия, — нехотя призналась Электра. — Не только боги Олимпа снисходят до простых смертных. Как видите, богини не уступают им в любвеобилии.

— Какая трогательная история! — растрогалась Шел. — Богиня связала свою жизнь со смертным.

— Да как бы не так! — сердито бросила Электра. — Пито — законная супруга Гермеса, и тому не понравилось носить рога. Он убил моего кровного отца и обратился к Зевсу за правосудием. Но Громовержец наказал обоих: и Пито, И Гермеса. Он же запретил моей матери избавляться от плода ее любви к смертному. Я стала еще одним наказанием Пито, живым свидетельством ее похоти.

— Прости нас, мы не знали! — Настя бросилась утешать подругу.

— Ты вела себя так заносчиво, — добавила Габи. — Нам и в голову не могло прийти, что у тебя тоже тяжелая судьба.

— Вот только не нужно меня жалеть, — шмыгнула носом Электра. — Не терплю.

— Принимать сочувствие и слова утешения от друзей не стыдно, — мудро заметила Шел. — А поделившись печалями, ты облегчаешь себе сердце. Так говорил наш проповедник.

— Он просто никогда не бывал на Олимпе, — хмыкнула Электра. — Слабые здесь не выживают. И ущербные… Конечно, Пито не винила меня в произошедшем, но всегда относилась как к чему-то лишнему. Когда Афродита пообещала устроить меня в школу Вдохновения, с радостью согласилась. Но во мне оказалось слишком много человеческого…

— Может быть, это и не плохо? — с надеждой спросила Энн.

— И именно в этом наше преимущество, — добавила Настя. — Вдруг наши недостатки можно превратить в достоинства?

— Еще бы знать как… — вздохнула Электра. — Ладно, хватит болтать. Пора возвращаться на занятия.

— Знаешь, когда ты не строишь из себя черт знает кого, ты вполне мила, — заявила Габи, поднимаясь с места. — Думаю, мы все же сможем ужиться.

— Ты поосторожнее со словами, — к Электре вернулся обычный язвительный тон. Но на сей раз он был дружеский. — Иначе Сафо лишит тебя не только завтрака, но и заставит заниматься ночь напролет. С нее станется.

— Так она ж не слышит, — бросила Габи, но на всякий случай обернулась. — Хотя я могу и ошибаться.

Продолжая обмениваться шутками, девушки вернулись к наставнице. Чем больше они общались, тем сильнее убеждались, что на самом деле у них больше общего, чем может показаться на первый взгляд. И всех их избрали не случайно, а следуя определенному принципу.

Сафо занималась с ними до позднего вечера, заставляя вновь и вновь повторять пройденный материал. Рассказывала, какие растения лучше использовать в определенное время года. Показывала те, что дают наибольший заряд энергии вдохновения.

Как ни странно, но одним из таких растений оказалась конопля. Сафо долго распространялась о ее скрытых возможностях, магических связях и скрытых «талантах».

— А у нас ее курили, — шепотом сказала Габи, — наверное, тоже вдохновлялись.

— Там, где жила я, из нее делали одежду, масло, нитки, канаты… много чего еще, — вставила Шел. — Но местные власти прознали и уничтожили поле. Нам пришлось туго в тот год.

Занятия закончились только перед ужином. Девушки настолько устали, что даже не разобрали вкус того, что им подали в столовой. И совершенно измотанные вернулись в свои апартаменты.

После водных процедур и чая с персиками к ним вернулась способность размышлять и разговаривать. И, как в каждой женской компании, речь, конечно же, зашла о парнях. А так как Аполлон был пока единственным представителем сильного пола в школе, досталось ему по первое число.

— Будь осторожнее с ним, — по праву старшей подруги предупреждала Электра Настю. — Не подпускай слишком близко. И помни, что случилось с моим отцом. Пол бог, ему все простят. А вот ты останешься с носом. И это в лучшем случае.

— Девочки, я и с парнями-ровесниками не знаю, как общаться, — призналась Настя. — А вы мне говорите о боге. Да мне смотреть на него боязно.

— Ты еще скажи, что у тебя в твоем мире ни с кем и ничего не было? — насторожилась Энн.

— Даже не целовалась, — призналась Настя. — Ихтиоз охранял мою девственность лучше, чем средневековый пояс верности.

И тут подружек прорвало. Даже обычно тихая Лола, похихикивая и попеременно краснея и бледнея, рассказала о своем не самом удачном первом опыте:

— У меня тогда на зубах красовались брекеты, и у моего парня тоже. В общем… расцепляли нас наши родители, надолго отбив желание экспериментировать.

Хохот в гостиной становился все громче, а мысли и фразы все смелее. Удивительно, но при этом девушки испытывали такой энергетический подъем, такое вдохновение, какое не смогли дать им утренние занятия.

— А ведь дружба тоже источник, — первой догадалась Настя. — Получается, мы можем не только делиться друг с другом вдохновением, но и многократно увеличивать его!

— Ой, наконец-то мы сменили тему разговора, — шутливо выдохнула Шел. — Столько подробностей об интимной жизни за один вечер — это слишком.

— Постой, так ты же была замужем?.. — не поняла Габи. — И знать должна побольше нашего.

— Я — амиш, член консервативной христианской общины, — призналась с печальным вздохом Шел, — и, как и мои предки, вела замкнутый образ жизни. Религия запрещала нам пользоваться современной техникой, посещать увеселительные заведения, носить нескромную одежду.

— И получать удовольствие в постели с мужем? — осторожно спросила Энн.

— Почему же, можно, но это не принято обсуждать, — улыбнулась Шел. — Как и жаловаться на нехватку продовольствия, плохую наследственность, невозможность получать образование и жить за пределами маленького мирка нашей общины.

— Какой ужас, — вздрогнула Лола.

— Теперь понятно, почему ты пожелала другой участи для близких. Вне этого мирка им будет куда лучше.

— Да, и мой сын больше не болен, — улыбнулась сквозь слезы Шел. — Хотя я по ним очень скучаю…

— Что ни день, то новости, — объявила Габи и принялась вместе с остальными успокаивать подругу. — Ничего, когда-нибудь и я решусь рассказать о себе. Обещаю, плакать не стану.

Приподнятое настроение пропало, и на девушек вновь накатила усталость. Позабыв помыть посуду, они разбрелись по кроватям, но сон не спешил избавлять их от тяжелых дум. Они ворочались с боку на бок и поглядывали на распахнутое окно. Там приветливо и маняще сияла полная луна, похожая на гигантскую головку сыра.

Габи спрыгнула с кровати и начала поспешно одеваться.

— Ты куда? — забеспокоилась Настя. — В коридор выходить нельзя после отбоя.

— Я должна знать, ради чего мы так стараемся, — заявила Габи. — А правила для того и нужны, чтобы их нарушать.

— Это ты о чем? — с интересом спросила Лола.

— Хочу собственными глазами увидеть головные уборы из перьев сирен, — довольно улыбнулась Габи. — Эй, Электра, расскажи, как туда добраться. Тебе наверняка известны все ходы и выходы.

Электра села в постели, откинула с лица блестящее полотно волос.

— Тебе стоит говорить, что это довольно рискованно? Или сама знаешь?

— Риск — моя вторая сущность, — пошутила Габи.

Электра пожала плечами и процедила:

— Они выставлены в наосе, внутренней части храма, на всеобщее обозрение. В этом зале проводятся торжества и приемы почетных гостей. Без сопровождения наставниц вход ученицам воспрещен.

— И что, нет никакой лазейки? — хитро прищурилась Габи.

— Дежурные делают обход в определенное время, — кивнула Электра, — но в наос можно войти только по приглашению. Без него сработает сигнал тревоги.

Габи задумалась. Поджала губы и наморщила лоб.

— А если не входить внутрь, а только заглянуть? — спросила она. — До одури хочу увидеть эти короны.

— И я, — неожиданно заявила Лола. — Хоть одним глазком…

— Посмотреть можно, — согласилась Электра и тоже стала одеваться. — Так и быть доведу вас двоих до наоса. Я однажды входила в этот зал вместе с матерью — действительно, стоящее зрелище.

— Почему двоих? — переспросила Энн. — Я с вами.

— Девочки, может, не надо? — простонала Настя. — Нам здорово влетит за нарушение правил. А то и вовсе отчислят…

— Ты права, — заявила Шел, застегивая рубашку. — Но мне тоже хочется увидеть эти короны. А еще больше — нарушить установленные правила. Второй раз в своей жизни.

Все девушки удивленно уставились на нее. Им не верилось, что их скромница могла сделать что-то подобное.

— А когда случился первый? — криво улыбнулась Габи.

— Вопреки запретам общины, я пригласила к сыну доктора из большого города, — решительно произнесла Шел. — Потом и вовсе решила отвезти в клинику. Мне пришлось выступить одной против всех, но я выдержала. Когда меня пытались остановить, я высказала все, что думаю про наши устои… Именно тогда во мне пробудился дар. Сафо услышала меня и исполнила главное желание.

— Тогда и я иду с вами, — заявила Настя. — Мы же одна команда.

Свет в коридорах не горел, но Электра прекрасно знала дорогу. Крадучись, как шесть шустрых мышат, девушки добрались до холла. Воспользовавшись тем, что дежурная занята чаепитием, выскользнули в пронаос, пристройку перед входом в храм. Электра подошла к тяжелой двери и потянула за золоченую ручку.

— Смотрите, только быстро, — предупредила однокласниц. — И не вздумайте просовывать в щель голову, тут же сработает защита.

Девушки, суетясь и подталкивая друг друга, кое-как разместились так, чтобы всем было видно. И в буквальном смысле прилипли к дверному проему.

От самых ворот на уровень целы, внутренней части храма, вел широкий марш беломраморной лестницы. Выступы подия по ее сторонам служили пьедесталами для изящных статуй, колонны с изысканными резными капителями поддерживали высокие своды. По периметру всего помещения стояли толстые свечи — они ярко горели, но при этом совершенно не чадили. Не исключено, что подпитывались магией.

От сияющего блеска драгоценных украшений и искусных золоченых орнаментов у девушек закружились головы. Со своего места им был хорошо виден постамент, находящийся в центре зала. А на нем, под прозрачным куполом, покоились, ожидая своего часа, десять корон. По форме они напоминали раскрытые веера, украшенные золотистыми пластинами. Дивные перья — белые с перламутровыми переливами — располагались в них в несколько рядов. А у основания красовались крупные изумруды, похожие на крупные капли слез.

— Красоте-е-ень… — шепотом протянула Габи. — Да, ради такого стоит побороться.

— Так их же не навсегда отдают, глупышка, — упрекнула ее Энн. — Только надевают на время церемонии.

— Но после этого музы получают возможность работать самостоятельно, — тихонько фыркнула Электра. — Так что это не просто драгоценные атрибуты, а настоящие магические артефакты.

— Как бы мне хотелось ее примерить, — протянула Лола. — Глаза ее заискрились азартом. — Один разок.

— И не думай, — остановила ее Настя. — Такого нам точно не простят.

— Все, валим отсюда, — предложила Габи. — Я убедилась, что они существуют, и могу спать спокойно.

— Постойте-ка… — испуганно вздрогнула Электра. — Посмотрите, там кто-то ходит… возле купола с коронами.

Девушки присмотрелись и заметили невысокую, определенно женскую фигурку, с ног до головы закутанную в белый плащ с капюшоном. Она прикасалась к непроницаемому стеклу и что-то шептала себе под нос.

Глава 8

— Может быть, это охранница? — предположила Габи.

— Нет, вряд ли, — отринула ее версию Электра, — в помещение имеют доступ только высшие боги и преподаватели школы. Остальных защита не пропускает без специального разрешительного обряда.

— Значит, кому-то из старших муз тоже не спится, — выдала версию Настя. — Идемте, не будем мешать.

— Что-то не похоже ее поведение на ночную прогулку, — проворчала Габи. — Не нравится мне эта дама…

И девушки остались, продолжая наблюдать за незнакомкой. Та продолжала касаться поверхности купола и что-то тихонько напевать.

— Ее действия похожи на ритуальные, — Электре стало не по себе, — и голос мне кажется знакомым. Только…

Договорить она не успела. Женщина в капюшоне в последний раз коснулась поверхности купола, и он исчез — точно невидимая рука сняла крышку с подаваемого в ресторане блюда. Тонкие пальчики хищно потянулись к беззащитным коронам из перьев.

На раздумья времени не оставалось.

— А ну-ка отойдите, — скомандовала Габи подружкам. — Я не дам этой гадине украсть то, что она не заслужила.

Стоило воинственно настроенной ученице широко распахнуть двери и шагнуть внутрь, как заработала сигнализация. Словно на крыше школы ожил гигантский колокол, сотрясая стены своим звоном. Саму же Габи скрутили невидимые нити, не позволяя сбежать. Она так и осталась лежать возле входа, выпучив глаза и сложив руки на груди наподобие мумии.

Настя ринулась ей на помощь, но Электра успела поймать ее за шкирку:

— Совсем ошалела, тебя тоже не пропустит.

— Смотрите! — воскликнула Энн, указывая на центр зала. — Она собирается смыться!..

Женщина в белом плаще согнулась, натянула поглубже капюшон, точно страшась быть узнанной. Окружила себя дымовой завесой и исчезла, оставив лишь тоненькую струйку голубоватого дымка, который вскоре тоже исчез.

— Ну, дела!.. — громыхнула Энн, силясь переорать тревожный перезвон. — Она явно из этих… высших богов!

— Девочки, а ведь этот колокол звонит по нам, — тревожно объявила Электра. — Сейчас сюда явится весь преподавательский состав.

— Вот и отлично! — бросила Лола. — Расскажем им, что кто-то хотел похитить короны.

— Поверят ли нам?.. — с сомнением покачала головой Электра. — Доказательств у нас никаких. Как бы директор не решил, что мы все придумали ради того, чтобы оправдать свой проступок.

От одного воспоминания об Аполлоне у Насти задрожали колени. Но она быстро взяла себя в руки и произнесла:

— Все равно останусь. Не могу же я бросить Габи в беспомощном состоянии…

Раздумья остальных девушек были недолгими. Взявшись за руки, они загородили вход в наос, точно защищая обездвиженную подругу от наказания преподавателей.

— Аид с ним, — бросила Электра, — если вас всех разгонят, мне все равно будет некуда податься. Ради меня одной не выделят отдельный класс и преподавателей. И Сафо наберет себе полубогинь, а меня вернет матери…

— Да хватит уже оправдываться, — остановила ее Лола. Оказалось, что и у этой тихони имеются острые коготки. — Мы уже поняли: ты осталась не ради дружбы, а потому что у тебя нет выбора. Якобы.

Прямо над головами девушек разверзлась темная дыра, и из нее, как огромные градины из черной тучи, начали сыпаться преподаватели. Вначале выпали девять муз — босые, в длинных ночных сорочках и чепцах. На Каллиопе красовались бигуди, а на глаза Талии были наложены кружочки огурца. Наверняка магически, иначе они бы непременно отвалились от такой встряски.

Последним выпал Аполлон, и дыра с чавкающим звуком захлопнулась. Директор выглядел респектабельно даже в темно-синей шелковой пижаме и со спутанными со сна волосами. Он, в отличие от помощниц, приземлился, как кот, на четыре конечности. Ловко поднялся, отряхнул ладони.

— Ну-с, что здесь происходит? — спросил и надменно приподнял бровь. Стянул с лица Каллиопы кружок огурца и схрумкал, обводя тяжелым взглядом учениц. — По какому поводу веселье?

Перебивая друг друга и глотая со страху половину фраз, девушки торопливо выдали свою версию. Расступились, предъявляя героиню вечера — скрученную Габи.

— Освободите ее, пожалуйста, — взмолилась Настя. — Она хотела помочь, и только…

Взгляд глаз, голубизной превосходящих море в штиль, остановился на ней. Прожег насквозь, опалив трепетное девичье сердце.

— Это мы непременно выясним, — в голосе Аполлона появились металлические нотки. — Если соврали, пеняйте на себя.

Настя нервно сглотнула. Таким директора она еще не видела. Перед ней стоял не просто моложавый и необычайно привлекательный мужчина — а грозный и опасный бог.

— Мы не врем, — пискнула она.

Пол кивнул, но по его виду было невозможно понять, поверил или нет. Он склонился над Габи и освободил от тесных оков. Помог подняться на ноги и не терпящим возражений тоном произнес:

— Вы все немедленно отправитесь в мой кабинет и будете ждать меня там. И да, вот еще что: пока помолчите…

Он коснулся указательным пальцем ггуб каждой из девушек, и дар ркечи покинул их. Такое непривычное и, ппожалуй, пугающее чувство. Теперь они мьогли лишь испуганно переглядываться и перебирать в мыслях события вечера. Разум упрямо твердил, что директор поступил правильно, лишая их возможности сговориться. Но с другой стороны — не слишком ли жестоки подобные меры. Или же это один из методов наказания?..

В любом случае девушки неровным гуськом направились к кабинету директора. Настя поддерживала под локоток отчаянно сверкавшую глазами Габи. Тишина давила на их психику. А гулкое эхо шагов било по натянутым нервам.

Дверь в кабинет Пола всегда была приглашающе распахнута — в отличие от земных учебных заведений, ученицам школы Вдохновения и в голову не пришло бы сотворить пакость или войти без спросу.

Девушки шагнули внутрь и выстроились вдоль стены. Усесться на вальяжно раскинувшийся возле окна черный кожаный диван они не осмелились. Как и занять место за столом в виде буквы «т», увенчанной, как короной, креслом-троном директора. Таким же сверкающим и горделивым, как он сам.

Чтобы время бежало быстрее, Настя стала рассматривать корешки толстенных фолиантов, заполнявших сверху донизу громоздкий книжный стеллаж вдоль противоположной стены. Здесь находились книги со всех уголков земли, из различных эпох, на всех языках мира. Одни выглядели совсем древними, другие сверкали свежим глянцем.

«Похоже, Пол времени зря не теряет, — подумала Настя. — И за его внешностью ловеласа и властолюбца скрывается тонкий интеллектуал». Это знание доставило ей радость и заставило мыслить позитивно. Верить в то, что справедливость восторжествует.

Аполлон пришел спустя час. Выглядел он задумчивым и настороженным. Мановением руки снял с учениц наложенное заклятье. Указал им на место за столом.

Девушки выполнили его распоряжение, но все еще молчали, не решаясь начать разговор первыми.

Пол облокотился на стол и спрятал лицо в ладонях. Минуту спустя вскинул голову и произнес:

— Верю вам, перья сирен действительно пытались похитить. Дар речи я вам вернул, но прошу и в дальнейшем молчать о случившемся. Так, словно заклинание еще действует. Не хочу, чтобы в школе началась паника. Или «почистить» вам память и заставить забыть о произошедшем?

Девушки испуганно помотали головами. Забыть они были не против, но что если вместе с ненужными воспоминаниями сотрутся и нужные? Да и не хотелось, чтобы директор копался в голове. У каждой были мысли и воспоминания, которые лучше не выносить на чужое обозрение.

— По-хорошему, я должен вас наказать за нарушение школьного распорядка, — продолжил Пол. — Но если бы вы вовремя не оказались в наосе, мы лишились бы мощного артефакта. Потому я в раздумьях: наказать вас или поощрить.

Он строго посмотрел на Настю, собравшуюся что-то вставить, и улыбнулся краешком губ:

— Твое предложение мне известно. Понять и простить.

Настя смутилась и потупила взгляд. Аполлон не забыл, что она уже стояла у него «на ковре». И снова стал шутить, а это значит — наказание если и будет, то не в виде исключения из школы. И это огромный плюс!

— Поступим следующим образом, — объявил Пол. — Сейчас вы отправляетесь в свои апартаменты и делаете вид, что ничего не случилось. А к утру я решу, как поступить с вами дальше. Пока у меня слишком много забот, чтобы придумывать, как отшлепать непослушных недоделанных муз. Подумать только, не успел их похвалить, как они тут же нарушили дисциплину.

Не успели девушки «переварить» заявление директора о том, что их стоило бы отшлепать, как осознали, что под словом «отправляетесь» он имел в виду вовсе не передвижение по коридорам привычным образом. Их окутала невесомая дымка, подняла в воздух и закружила в бешеном водовороте. Перенесла в спальню и выплюнула — совсем как та черная дыра, что собрала по тревоге преподавателей. И если Энн, Настю, Электру, Лолу и Шел бросило на их кровати, то Габи приземлилась на жестком полу.

— Вот сволочь, отомстил-таки за то, что я вошла в зал без разрешения, — зло фыркнула она, потирая ушибленный зад. — Хотя и знает, почему мне пришлось так поступить.

— Может быть, он просто не рассчитал траекторию? — хихикнула со своего места Электра.

— Или не знал, что мы спим вместе, — добавила Настя.

— Хорош его выгораживать, — буркнула Габи, заползая на свою половину дивана. — И не вздумай делать такие заявления при посторонних, неправильно поймут. Еще не хватало мне получить от нашего ревнивого директора.

— Это ты о чем?.. — насторожилась Настя.

— Подозреваю, что нас не растерзали на месте только из-за особого отношения Пола к твоей персоне, — ответила за Габи Электра. — Вообще-то за нарушение дисциплины наказывают довольно строго и незамедлительно.

— Так мы же помогли предупредить преступление?! — искренне вознегодовала Настя.

— От этих древних богов можно ждать чего угодно, — недовольно буркнула Лола, накрываясь с головой одеялом. — Сначала накажут, а после воскресят и расспросят.

— И опять накажут, если понадобится, — добавила Энн. — Не такой уж сильный проступок — прогуляться перед сном по школе. Теперь вот лежи всю ночь и мучайся ожиданием — чего там придумает этот златокудрый гигант. Остается надеяться, что он и вправду неровно задышал к Насте, и мы отделаемся предупреждением.

— Хватит, девочки! — от досады Настя перешла на крик. — Ничего между директором и мной нет и быть не может.

— Ага, скажи это теории взаимного обмена энергией, — буркнула Электра.

— Точно! — возликовала Шел. — Помните, Сафо говорила, будто вытянуть энергию из живой природы можно только при взаимном обмене? Наверняка это правило распространяется и на любовное вдохновение. Если бы Пол ничего к тебе не испытывал, ты бы не получила такую огромную порцию энергии…

Опровергнуть эту непреложную истину Настя не смогла. Последовала примеру Лолы: укуталась одеялом и притворилась спящей.

Ее бросало то в жар, то в холод. Даже сама возможность того, что Пол обратил на нее внимание не только как на ученицу и будущую подчиненную, приводила в неописуемый восторг. Мысль же о том, что она ошибается, ввергала в пучину сомнений.

Измучавшись за ночь, уснула Настя только с первыми лучами рассвета. И снился ей, конечно же, Аполлон. Кажется, он приглашал ее на выпускной бал и вручал корону из перламутровых перьев.

Рассмотреть дивное видение подробно она не смогла — жестокая реальность ворвалась в грезы громким и настойчивым стуком в дверь.

— Кто там приперся в такую рань? — недовольно проворчала Габи, разлепляя глаза. — Еще толком не рассвело!..

— Пусть не надеются, что я брошусь открывать! — буркнула Электра.

— Девочки, вдруг что-то серьезное стряслось? — предположила Настя.

Но тоже не спешила к двери, надеясь, что утренний гость поймет, как ему не рады, и оставит их в покое.

— Да пусть хоть мировой потоп, — поддержала общий настрой Энн. — После вчерашних приключений я чувствую себя подсолнечным жмыхом.

Но посетитель явно не собирался уходить. Пнув напоследок дверь, заявил голосом директора:

— Если сейчас же не откроете, войду самостоятельно. Не надеетесь же вы, что эта жалкая картонка меня остановит. И да, мне плевать, в каком виде я вас застану.

Девушки подпрыгнули, как ужаленные. Заметались по спальне и гостиной, наталкиваясь друг на друга и одновременно пытаясь привести себя в порядок. Одеться кое-как сумели, а вот в ванной комнате пришлось потесниться.

— Я вхожу! — объявил Пол, и дверь отлетела в сторону, точно снесенная тараном.

Походкой полновластного хозяина школы он проследовал в гостиную, упал на диван и, закинув ногу на ногу элегантным жестом, распорядился:

— Напрасно вы оделись в обычную форму, бегать в юбках и туфлях вам будет не очень удобно. Подойдите-ка ближе.

Девушки, как загипнотизированные золотистым питоном зайчата, осторожно приблизились. Под взглядом насмешливых голубых глаз им стало неуютно. Точно директор видел их насквозь и читал сокровенные мысли также легко, как один из своих многочисленных талмудов.

Пол щелкнул пальцами, в мгновение ока поменяв их наряды на более подходящие для утренней пробежки. Короткие шорты, кроссовки с белоснежными гольфами и белые майки-поло, украшенные нашивкой в виде логотипа школы — пера и чернильницы.

— Не смотрите на меня как на детоубийцу, — Пол погрозил недовольным девушкам пальцем, — от свежего воздуха и созерцания пейзажей вам станет только лучше. Пробежка — не наказание, а новый урок вдохновения, который я преподам вам лично. Вы подзарядитесь энергией, а заодно и проветрите мозги, выбросив из них события дня вчерашнего.

Девушки продолжали хмуриться, но открыто возражать директору опасались. Его бесцеремонное вторжение в их тесный и уютный мирок не располагало к дружеской беседе. Вторая ночь подряд без полноценного сна оптимизма не прибавляла.

— У вас есть десять минут на сборы, — предупредил Пол, не обращая внимания на плохое настроение учениц. — Заканчивайте с утренними процедурами и соберите волосы, иначе после пробежки они превратятся в паклю. И еще: завтракать не советую.

Плечи девушек обессиленно опустились. Она вновь направились в ванну, и в каждом их шаге чувствовалась обреченность.

— Такое ощущение, что из нас делают не муз, а солдат спецназначения, — пожаловалась Габи.

Ее реплика не прошла мимо ушей директора:

— Настоящая муза должна быть выносливее и крепче целого войска, — рассмеялся Пол. — Иначе как вы справитесь с толпой смертных, жаждущих вдохновения. Да они разорвут вас на части в первый же день.

Девушкам оставалось лишь вздохнуть. Они покосились на кухню, где со вчерашнего дня осталось сочные сладкие персики и сухофрукты, но Пол воспринял их жест по-своему:

— Я бы не отказался от чашки чая. Возможно, после этого стану добрее и дам вам больше времени на сборы.

Все девушки покосились на Настю.

— Иди, — легонько подтолкнула его Габи, — вдруг после твоей вдохновенной улыбки он и вовсе отменит задание.

— Сомневаюсь, — вздохнула Настя.

Улыбка ее вышла кривой и далеко не вдохновляющей. Она раньше и не думала, что быть директорским любимчиком так хлопотно и опасно.

Заварила свежий чай, налила полную чашку и, крадучись, приблизилась к директору. Когда подавала прибор, рука дрогнула, и чашка жалобно звякнула о блюдечко.

Сильная ладонь Пола на секунду коснулась ее пальчиков, и Насте показалось, будто ее обожгло расплавленным воском. Она отдернула руку, едва не облив директора кипятком.

— Простите, — прошептала и потупилась. — Я по утрам очень неуклюжа…

— Ты очень способная и одаренная девушка, несмотря на то, что всего лишь смертная, — с нажимом произнес Пол. — Но тебе не хватает уверенности. Ничего, мы исправим и этот твой недостаток. Не сомневайся.

Глава 9

Пробежка под предводительством директора оказалась не так страшна, как внушили себе девушки. Никто не требовал от них выкладываться как на марш-броске, скорее это была прогулка легкой трусцой чудесному острову.

Пол, как вожак стаи, командовал девушками, указывая путь. Он выбрал маршрут так, чтобы за время пробежки сполна насладиться природой. Вдохнуть полной грудью свежий чуть солоноватый воздух.

Пустынные скалистые берега сменялись уединенными заливами и песчаными пляжами, укрытыми посеребренным солнцем песками. Холмы, поросшие деревьями и роскошными экзотическими цветами, манили своей прохладой. Скалистые утесы грозно нависали над бурлящим внизу океаном. Казалось, остров Лесбос вобрал в себя все великолепие, которым может похвалиться природа. В нем, как в палитре художника, были собраны все цвета и оттенки, наносимые на широкий холст небрежными мазками.

Пол, не сбивая дыхания, знакомил учениц с особенностями того участка суши, на котором они оказались. Точно все пейзажи были страницами книг, в чьи откровения он посвящал учениц. Девушки не чувствовали ни усталости, ни сонливости. И, словно морские губки, жадно впитывали в себя целебную влагу новых знаний. Каждый камень, каждое дерево стали живым, наделенными душой, способной отвечать на призыв и дарить вдохновение.

Когда солнце поднялось достаточно высоко и стало припекать непривычную к его лучам кожу девушек, Пол привел их в красивую бухточку с прохладной водой и белым, как сахар песком. Высокие холмы, поросшие цитрусовыми деревьями, давали достаточно тени и позволили уставшим путешественникам насладиться тишиной и покоем.

Стоило будущим музам присесть, как они почувствовали, насколько выдохлись. Волшебство вдохновения прервалось, заныли мышцы ног, запершило в голе.

— Далеко собралась? — Пол окликнул Габи, направлявшуюся к воде. — Ты разве не знаешь, что соленую воду пить нельзя?

Габи резко обернулась и наверняка собиралась сказать очередную колкость, но внушительный вид директора остановил ее. Точно — бог! Он даже не вспотел, когда всем остальным хотелось повесить на языки на плечо.

— Откуда мне знать, — в ответе Габи прозвучала горечь, — я дальше фермы и отцовской скотобойни не бывала. Разве что на станцию иногда ездила, забирать почту.

— А, так это тебя мы вырвали из лап заезжих маньяков, совсем не вовремя обнаруживших такой неприятный сюрприз?.. — вспомнил Пол. — Их удивленные лица все еще стоят у меня перед глазами.

— И у меня, — согласилась Габи. Вернулась к остальным, плюхнулась на песок, поджав под себя ноги.

Повисла напряженная тишина. Девушек заинтриговало начало истории, но они не решались попросить директора продолжить.

Габи решилась сама.

— Все равно когда-нибудь пришлось бы сознаваться, — хмыкнула она. Хотя в глазах ее веселья не было и в помине. — Я уже говорила, что всегда считала себя девушкой. Но работа не позволяла мне таковой казаться. Недолгие отлучки на станцию давали возможность быть самой собой. Я садилась в старенький фургон, а по дороге переодевалась в женскую одежду, наносила макияж, надевала парик. В таком виде заходила в небольшое придорожное кафе и запасалась восхищенными взглядами мужчин на долгое время. Кто же знал, что те придурки решат напасть…

— Судя по твоему внешнему виду «до», они бы здорово поплатились за свои действия, — Пол приподнял бровь и смерил Габи насмешливым взглядом. — Таких крепких, накачанных дамочек им встречать еще не приходилось.

Остальные девушки слушали этот диалог, затаив дыхание. Даже боль в ногах прошла, и утихли голодные спазмы в желудке.

— Они поплатились, когда заглянули мне под юбку, пока я лягалась, — бросила Габи. — Черт бы побрал эти треклятые стринги…

Девушки не выдержали и разразились дружным хохотом — вначале сдержанно, чтобы не обидеть подругу, а потом во всю силу легких. Сама Габи грохотала громче всех, промакивая подушечками пальцев набежавшие слезы.

Пол держал марку и скромно покашливал в кулак. И Насте показалось, что он затеял это разговор нарочно, чтобы снять усталость и развеять скуку — подопечных и свою собственную.

— Скажите, а смех — это тоже источник вдохновения? — спросила Настя, с опаской глядя на директора. — Я чувствую необычайный прилив энергии…

— Вдохновение всюду, — улыбнулся он. — Мне показалось, или ты и вправду избегаешь называть меня по имени?

Настя впервые не отвела взгляд. Тон директора был таким мягким, вкрадчивым, как прикосновение ласкового ветра к разгоряченной коже.

— Аполлон, — произнесла она.

Ее «л» звенели, как колокольчики на ветру. Директор вначале нахмурился, затем задумался, точно прислушиваясь к внутренним ощущениям.

— В неофициальной обстановке можете звать меня Пол, — предложил он. — Древнее имя ушло вместе с былыми временами. В современном мире требуется нечто краткое, быстрое.

— Это все хорошо, но на завтрак мы уже опоздали, — вздохнула Энн себе под нос.

— До обеда мы не протянем… — подытожила Лола. — А одним вдохновением сыт не будешь.

— Совсем забыл, что вы смертные, — хмыкнул Пол. — Для нас, богов, пища — это лишь источник наслаждения, для нужд телесных есть иные способы добычи энергии. Но ничего, скоро и вы научитесь подпитывать себя вдохновением и использовать магию для бытовых нужд. Пока же…

Он широко развел руки, с силой хлопнул в ладоши, и перед ними, на льняной скатерти, появились хлеб, сыр, творог, вареные яйца и зелень. И, конечно же, кувшин с ключевой водой.

Глаза девушек загорелись. Забывая о манерах и присутствии директора, они с жадностью набросились на еду. Им пока и представить было сложно, что вдохновение может заменить пищу.

— Спасибо! — Настя все же вспомнила о вежливости и отважилась поблагодарить директора.

— За что ты меня благодаришь? — лукаво спросил он. — За завтрак на природе или за то, что избавил от наказания?..

— И за то и за другое, — обронила она. — А еще за утреннюю прогулку и огромную порцию вдохновения. В моей прежней школе учителя не были такими внимательными и отзывчивыми. Тем более я не ожидала подобного от грозных богов Олимпа.

Пол чуть не поперхнулся глотком воды.

— То есть ты полагаешь, будто мы не способны на чувства? — уточнил он. — И не испытываем всей гаммы страстей, доступных смертным?

Настя готова была откусить себе кончик языка. Всегда тихая и скромная, и вдруг на тебе — слова посыпались как из рога изобилия. Наверняка тому виной слишком большая утренняя доза вдохновения.

— Мне казалось, за столько веков боги устали от суеты и никчемных метаний, — призналась она, вздохнув.

Пол рассмеялся, запрокинув голову.

— Разумеется, мы все — пережитки прошлого: бесчувственные и безразличные, — выдал он, нетерпеливым жестом приглаживая свои растрепанные ветром кудри. — Наверное, такими мы и должны казаться. Но знаешь, несмотря на возраст, я не стал аскетом и не утратил способностей, приписываемых только лишь человеку. И в моей груди по-прежнему бьется сердце, способное на безрассудства и подвиги во имя того, во что верю.

Его страстная, проникновенная речь отозвалась сладкой болью в груди Насти. Не зная, куда деть глаза, она посмотрела на подружек, но те притворились, будто всецело поглощены едой.

— Признайся, ты считала, что у богов вообще нет сердца, ведь так? — продолжил допытывать ее Пол. — Но богам тоже нужно вдохновение, без него мы ничто.

С этими словами он взял ее ладонь и положил себе на грудь. Насте показалось, будто ее пальцы коснулись раскаленного солнцем гранита, едва прикрытого тонкой тканью. Но это сравнение сводилось на нет сильными, ритмичными ударами сердца. И она вновь почувствовала ту самую энергию — ошеломляющую, безумную, кипучую.

Испугавшись, Настя поспешно отдернула ладонь и прошептала едва слышно:

— Это слишком сильно… Мне не удержать в себе столько силы…

Пол кивнул, соглашаясь, но его высокий лоб прочертила скорбная складка.

— Я не стану на тебя давить, — произнес он, — но твои способности поразительны. Потому мне придется присматривать за тобой.

— Хорошо, — согласилась Настя.

И не посмела признаться, что будет только рада такой опеке. Даже если этот сияющий бог опалит ее огненным смерчем и разметает прах по всему острову.

Еще одним бонусом для учениц стало возвращение в школу при помощи перемещения. Пол не стал гонять девушек по жаре и перенес их сразу же в учебный зал Сафо.

Плавно опустившись посреди зеркального зала, сообщил наставнице:

— Как и обещал, возвращаю их в точно назначенный час. Ученицы получили порцию вдохновения и готовы и дальше постигать азы.

Он взмахнул рукой и хотел было вновь исчезнуть, но двери в зал распахнулись, пропуская весьма привлекательную особу. С золотистыми волосами, ниспадающими блестящим потоком до самых ступней, изящной фигуркой и миловидным личиком, держалась она истинной королевой. Ее просторное, ниспадающее тонкими складками полупрозрачное одеяние позволяло до мельчайших деталей рассмотреть фигуру: высокую грудь, тонкую талию и плоский живот. Быстро перебирая удивительно маленькими ножками, обутыми в блестящие сандалии, она побежала прямиком к директору. При каждом шаге полы ее одеяния, не скрепленные по бокам, распахивались, обнажая ноги до самых бедер.

— Наконец-то ты вернулся, я жду тебя с самого утра, — объявила она, бесцеремонно подставляя Полу щеку. — Как нехорошо с твоей стороны так поступать…

— Это еще кто? — тихо ахнули девушки за спиной директора.

И словно в ответ на их вопрос, Пол, коснувшись губами румяной щеки незнакомки, сдержанно произнес:

— Приветствую тебя, Афродита. Почему не сообщила заранее о своем визите?

— Ты же знаешь, как я люблю сюрпризы, — проворковала богиня любви и красоты. И с неприкрытым интересом стала рассматривать учениц. — Наслышана, наслышана об успехах смертных…

Она покачала головой, и девушки заметили, как в ее вечно юных глазах застыли льдинки плохо скрываемого недовольства. Похоже, Афродита заняла позицию большинства богов и не согласилась с решением Зевса сделать музами земных девушек. В ее взгляде читалось презрение, смешанное с легким любопытством. А еще девушкам стало видно, что она не так юна, как показалось им в начале. Ее идеальное тело и лицо не имели изъянов, но глаза, походка и манеры выдавали сварливый нрав и неистребимое чувство собственного превосходства.

— Афродита была столь любезна, что согласилась помочь девочкам освоить вдохновение танцами, — вступила в разговор Сафо.

По ее поведению и тону становилось понятно, что ее не очень-то радует подобная перспектива. Но в вежливости десятой музе не откажешь, как и в чувстве такта.

Чего не скажешь об Афродите. Она буквально повисла на Поле на виду у учениц, ластясь, как мартовская кошка. Но директор держался достойно. Снял ее руки со своей шеи и произнес своим обычным строгим тоном:

— Благодарю за помощь.

Девушки внутренне возликовали. Габи даже не удержалась и хихикнула. А Настя смогла, наконец, вздохнуть. Увидев, как эта вертлявая богиня клеится к Полу, она впервые поняла, что такое ревность. Словно в ее горло залили смертельный яд, и он разъедает ее изнутри, пожирает сердце и разум.

— Может быть, пройдем в твой кабинет и обсудим некоторые детали учебной программы? — Афродита продолжала наседать на Пола. — И еще одно происшествие…

— Откуда ты узнала? — насторожился Пол. — Я запретил преподавателем и ученицам распространяться о событиях вчерашней ночи.

В это момент он выглядел строгим и жестким, но Афродита точно не заметила.

— Брось, шила в мешке не утаить, как говорят на земле, — ее тон был сладким и липким, как кленовый сироп. — К тому же я могу помочь тебе в этом деле.

— Хорошо, — выдохнул Пол. — Идем в мой кабинет.

Они не воспользовались магией перемещения и проследовали к дверям. При этом Афродита ловко подхватила Пола под руку и прижалась так тесно, что при каждом шаге ее округлое бедро касалось его ноги.

Настя смотрела им вслед, и глаза ее полыхали яростью. Да и другим девушкам не понравилось, что единственного представителя мужского пола в школе взяла в оборот директриса другой школы.

— Вот бы намотать ее волосы на руку и выкинуть из школы, — размечталась Габи. — Не нравится она мне. Ох как не нравится!

— А вам не кажется странным, что она так неожиданно появилась в школе сразу после неудавшегося похищения корон? — задумалась вслух Настя. — Не может ли это быть как-то связано?

— Думаешь, это она пряталась под плащом? — подхватила Энн. — Но зачем ей воровать артефакт? Какой ей от него прок?..

Сафо трижды хлопнула в ладоши, призывая учениц к порядку. И прекращая разговоры, которые могут им навредить.

— Полагаю, самое время научиться извлекать энергию вдохновения еще из одного источника. Впервые — негативного. Ярость, злость, обида — вы не поверите, но именно они порой заставляют творцов создавать истинные шедевры.

Девочки ошарашенно переглянулось. Кажется, их наставница умеет извлекать выгоду из всего. Даже из их настроения.

— Для этого занятия я предлагаю вам разбиться на пары, — продолжила Сафо. — Глядя в лицо сопернице, вы должны высказать все, что накопилось у вас в душе. При этом вторая участница будет улавливать вашу энергетику и перерождать ее во вдохновение. Опыт довольно опасный, так что будьте предельно внимательны. И да, это лучше убрать…

По мановению ее руки зеркальный зал превратился в комнату, отделанную красным бархатом. Этот цвет как нельзя лучше способствовал созданию нужной атмосферы.

И очень понравился Лоле. Именно она первой сумела выполнить задание Сафо.

У Насти дела обстояли хуже. Она уже несколько минут смотрела на Габи и не могла выдавить из себя ни слова.

— Я не умею ругаться и скандалить. Тем более ругаться с тобой. Ведь ты моя подруга, — голос Насти подрагивал от напряжения. — Как быть?..

Подошла Сафо и закрыла ей глаза узкой, пахнущей мятой и добротой ладошкой.

— Представь на ее месте кого-то другого, — посоветовала наставница. — А ты, Габи, можешь ей подыграть.

Первым порывом Насти было вообразить, что она беседует с Афродитой. Но представив, что всем станут известны ее сокровенные мысли, промолчала. Вместо этого вспомнила бывшего одноклассника Вадима и решила высказать все, что думает о его поступке.

— Ты поступил низко и жестоко! — начала она. — Я поняла, что это ты подговорил Илью! Только слабый и трусливый станет издеваться над тем, кто не может ответить.

— Давай, обзови его как-нибудь! — потребовала Габи, чувствуя, как в подруге просыпается сила. — Задай трепку этому гаду!

— Надутый индюк! Ничтожество! — выкрикнула Настя, закипая от праведного гнева. — Но знаешь, твоя выходка дала обратный эффект. Вместо того чтобы окончательно унизить, ты помог мне взобраться на самый верх. И я не отступлю, пока не докажу всем, что могу быть красивой. И не только внешне, ведь главное мое преимущество в другом. И я прощаю тебя, потому что я выше мести!

— Умница, девочка, — зааплодировала Сафо. — Я только что слышала речь настоящей музы-богини.

Настя открыла глаза и удивленно поморгала. Она и сама не ожидала от себя подобного. Точно побывала в другом мире и в другом времени.

— Мне сейчас так легко и хорошо, — призналась она. — Словно с моей шеи удавку сняли.

— Так и должно быть, — согласилась Сафо. — Обидам нужно давать выход, но делать это лучше с умом. Гнев стоит держать под контролем, как и все остальные чувства. Только любовь не поддается никакому воздействию, потому с ней так сложно работать.

Настя помялась с секунду, собираясь с духом, и задала вопрос:

— Скажите, а любовь богов тоже такая, неконтролируемая?

Сафо грустно улыбнулась, вспоминая о чем-то своем, и вздохнула:

— Нам приходится даже сложнее, чем людям. Любовь делает нас слабыми и может как возвысить, так и сбросить с Олимпа. И это чувство не поддается магии.

— Вот как… — только и смогла выговорить Настя.

Сафо повела плечами, точно сбрасывая наваждение, и на лице ее привычно расцвела улыбка.

— Продолжаем. Теперь, девочки, поменяйтесь местами.

Габи смущенно поморщилась и покосилась на незапертую дверь. Переступила с ноги на ногу и буркнула:

— Вы уверены, что мне стоит пробовать?

— Абсолютно! — воскликнула Сафо. — Но помни, что настоящая муза никогда не теряет лицо. Даже ругается она виртуозно и вдохновенно.

Но помня о прошлом Габи, наставница все же создала дополнительную защиту зала. Директор не придет в восторг, если школа содрогнется от крепких словечек одной из новеньких учениц.

Глава 10

День, насыщенный открытиями и новыми знаниями, прошел незаметно. Будущие музы постепенно втягивались в строгий распорядок школы, как идеально подобранные кусочки мозаики оттеняли и дополняли друг друга. Сафо не уставала поражаться их способностям, многократно помноженным на стремление преодолеть все препятствия. Доказать всему миру что они — особенные, необыкновенные — достойны большего.

Девушки припозднились с ужином и оставались в столовой, когда другие ученицы уже разошлись по своим комнатам. Мерно беседовали, заедая несладкий чай порцией свежайших сплетен.

— Мне кажется, наша Сафо недолюбливает Афродиту, — поделилась мыслями Энн. — Как и мы.

— Слишком открыто Афродита демонстрирует свои желания, — вставила Шел. — Понимаю, она богиня любви и плодородия, но все же…

— Зато в красоте ей не откажешь, — не сдержала вздоха Настя. — Идеальна во всех смыслах.

Девушки понимали терзания подруги. Пусть Настя и не распространялась о том, как нравится ей Аполлон, все в ее поведении говорило об этом.

— Брось, идеал идеалу рознь, — фыркнула Габи. — Вспомни ее презрительный взгляд, показную радость и наигранную веселость. Все это жеманство и весь пафос. Грубый фарс…

— Теперь я понимаю, отчего на земле так редко встречаются по-настоящему влюбленные пары, — добавила Лола. — С такой-то богиней. И вообще, Настя, ты прекрасно выглядишь.

— И твоя молодость истинная, — подметила Шел, — не как у некоторых.

— А я продолжаю настаивать, что тебе не стоит связываться с Аполлоном, — бросила Электра. — Ничего хорошего из вашей связи не выйдет.

— Я и не связываюсь, — Настя выдавила из себя улыбку, — так что твой совет лишний.

— Вот и умница! — Электре понравилась новая роль опекунши. — К тому же завтра у тебя появится прекрасная возможность пообщаться с другими мужчинами. Не менее красивыми и более подходящими музе по статусу.

Следующий урок Сафо пообещала провести вместе с эросами Афродиты. И девушкам не терпелось познакомиться с ними поближе. Такое грандиозное событие добавляло приятных бонусов учебной программе.

— Лучше бы мне позволили увидеться с Тимом, — теперь опечалилась Энн. — Я так по нему скучаю…

Не первый вечер она вспоминала о своем оставленном в прошлой жизни парне. Ночами ее продолжали посещать кошмары и тягостные размышления.

— А я хочу вернуться к сыну и мужу. — Шел отодвинула от себя кружку и спрятала лицо в ладонях. — Каждый раз, как закрываю глаза, вижу перед собой их лица. Не могу поверить, что больше никогда с ними не встречусь.

Габи треснула по столу кулаком, призывая подруг к порядку:

— Кончайте нагнетать! Нам же сразу сказали, что, согласившись на сделку, мы не имеем права нарушить ее условия. Радуйтесь тому, что ваши близкие живы и здоровы. И старайтесь учиться ради них.

— Да-да, ты права, — прошептала Шел, утирая слезы. — Прости, я в очередной раз расчувствовалась…

— Идемте спать, завтра мы должны хорошо выглядеть, — подзадорила их Электра. — Не хотим же мы опозориться перед эросами и Афродитой.

Девушки не могли с ней не согласиться. Быстренько поднялись, собрали опустевшую посуду и направились к выходу.

— Ой, девоньки, а вы еще здесь? — окликнула их Мара — сегодняшняя раздатчица. На удивление милая и приятная в общении женщина. — Я главные двери уже заперла и полы намыла. Может, пробежитесь через террасу?

Из учительской столовой был отдельный выход в коридор, через него девушки могли быстро добраться до отведенных им апартаментов. Но вот незадача, путь лежал мимо кабинета директора. И редко кто отваживался проходить мимо без особой надобности.

— Да вы не бойтесь, Аполлон ушел гулять с Афродитой, — продолжила подстрекать Мара. — Я сама собирала для них продукты. Нескоро они вернутся…

Лица девушек перекосились от недовольства. Похоже, директор соседней школы решила всерьез взяться за Пола.

— Тогда идемте, — решительно заявила Настя. — Их отношения не должны влиять на наши поступки. Пусть делают, что хотят. Нам-то что?..

И она первой направилась к террасе. Подруги многозначительно переглянулись и последовали за ней. Как ни странно, но ревность положительно влияла на характер и поведение Насти. Да и вообще, после первого проявления силы она все меньше напоминала запуганную и вечно стесняющуюся мышку. Реже опускала взгляд и боялась вставить замечание. Даже голос ее изменился, утратив былую блеклость. Стал звонким, четким, певучим — как у настоящей музы.

Но, несмотря на это, Настя оставалась молоденькой девушкой, не чуждой небольших слабостей. Любопытство — одна из них. Как бы она ни старалась казаться безразличной, проходя мимо кабинета директора, прислушалась. И — о чудо! — слух ее обласкал до боли в сердце знакомый баритон Пола.

— Девочки, он не пошел на прогулку с Афродитой!.. — шепотом воскликнула Настя. И в душе ее запели ангельские трубы. — С кем-то ругается. Кажется, с нашей Сафо.

Она приникла ухом к замочной скважине и обратилась в слух.

— Пол редко запирает двери, — заметила Электра. — Видно, что-то важное.

— Боже, они говорят обо мне… — призналась спустя секунду Настя и прикрыла дрожащей ладонью рот, точно боясь сболтнуть лишнего.

— Если тебя застукают, получишь по первое число, — предупредила Электра. — Второго подряд нарушения дисциплины Пол тебе не простит.

Но Настя не нашла в себе сил отлипнуть от двери. Желание узнать правду об отношении к ней Пола пересилило инстинкт самосохранения.

— Вы идите, я вас догоню, — пообещала она подругам. — Вам ни к чему страдать из-за моего любопытства…

Девочки не ушли. Встали по обеим сторонам коридора, чтобы вовремя предупредить, если кому-то понадобится пройти. Но Настя уже не видела и не слышала их. Мысленно она перенеслась в кабинет директора и буквально воочию видела, что происходит внутри.

— Тебе не кажется, что ты преувеличиваешь? — вопрошал Пол непререкаемым тоном. Настя так и видела, как он нависает над невысокой Сафо. Когда того требовали обстоятельства, он умел быть жестким. — Я не давал повода думать, будто каким либо образом выделяю эту смертную среди других учениц.

— Мне так не кажется, — как всегда изящно, но твердо возражала Сафо. Она оборонялась как могла, выставляя перед собою щит из рассудительности и упорства. — Настя понравилась тебе, иначе не получила бы от тебя ни капли вдохновения.

— Я всего лишь помог ей обрести силу, — рыкнул Пол, — это только игра. Обучающая игра в поддавки.

— Вот как?! — вспылила Сафо. Судя по раздавшемуся скрипу, она вскочила с места. — Я не хочу, чтобы ты играл с моими подопечными. Пойми, она очень молода, совсем неопытна. Не стоит бередить ее раны и разрывать легковерное сердце. Поищи забаву среди равных. К примеру, Афродита…

Пол не дал ей договорить.

— Ты забываешься, — жестко сказал он. — Пока еще я отдаю здесь приказы. И в своей личной жизни разберусь самостоятельно. Без чьих-либо подсказок.

Сафо охнула. Судя по всему, опустилась обратно на место за столом.

— Молю тебя, Аполлон, одумайся. Не губи девочку и не давай ей ложных надежд. Ты знаешь, через что пришлось пройти мне прежде, чем я стала музой. Такой участи и врагу не пожелаю, не то что подопечной.

Сафо перешла от убеждения к мольбе. Но Пол остался непреклонен:

— Я все держу под контролем, тебе не о чем беспокоиться. Лучше подумай, как поскорее выбить из головы своих подопечных земную дурь. Чем быстрее они войдут в полную силу, тем лучше. И если я еще раз услышу от тебя подобные упреки — накажу. Это понятно?

— Да, — обреченно бросила Сафо. — Мне придется положиться на твой разум и талант. В который раз. Но помни, о сегодняшней прогулке жужжит вся школа. И этот рассерженный рой ядовитых пчел обратит свой гнев против Насти и других смертных девочек. Не допусти этого. Это не совет — просьба.

Настя все еще слушала. Опустившись на колени возле двери, вздрагивала, словно ее ударило током. И не могла отступить ни на шаг, не находила в себе сил. Но тщетно она зажимала рот ладошкой. Ее сдержанный всхлип все же достиг ушей Пола.

— Нет, это уже переходит все границы! — громыхнул Пол. — Не школа, а рассадник сплетен, закидонов и неповиновения.

Он направился к двери, и деревянный паркет испуганно затрещал под его тяжелыми шагами. Это звук заставил Настю подпрыгнуть и метнуться в глубину коридора. Подруги последовали за ней.

— Так я и думал, — объявил Пол, заметив край школьной юбки. — Сафо! Я больше чем уверен, что это снова твои ученицы. Богини не умеют так виртуозно притягивать неприятности.

Несмотря на проявления гнева, он не помчался догонять учениц. Плотнее закрыл дверь кабинета и наложил заклинание непроницаемости. Им с Сафо предстояло обсудить и другие, не менее важные вопросы. Школе нужны перемены. Кардинальные.

Настя влетела в спальню и, не раздеваясь, запрыгнула на диван. Уткнулась носом в подушку и разразилась рыданиями.

— Игра, для него это всего лишь игра… — перемежая слова всхлипами, выдала она. — Нет у него сердца, для бога это только атрибут, не больше.

— Я предупреждала! — встала в позу Электра.

Другие девочки зашикали на нее, а Габи и вовсе погрозила кулаком. Они обступили Настю но, не зная, что сказать, ограничились молчаливой поддержкой.

И уже через секунду плачущая подруга почувствовала необычайный прилив сил и вдохновения. Немногим слабее того, какой получала от влюбленности в Пола.

— Девочки, спасибо вам… — улыбнулась она вполне искренне. — Даже не представляю, как бы справилась без вашей помощи.

— Пустяки, — сказала за всех Шелл, — мы же друзья.

— Этот золотистый пижон не стоит твоих слез, — добавила Энн, хмурясь.

— Что бы он там ни наговорил, проглоти его слова, как горькое лекарство, — посоветовала Лола. — Перевари и забудь.

— Вот увидишь, когда-нибудь ты встретишь достойного парня и поймешь, что на самом деле ничего не питала к директору, — вздохнула Габи.

— Да хоть прямо завтра! — воскликнула Электра. — Среди эросов полно красивых парней.

Настя села, поджав ноги, и обхватила себя руками.

— Нет, не хочу больше влюбляться, — заявила она. — Сейчас есть дела поважнее. Надо сконцентрироваться на учебе и не отвлекаться по пустякам.

— А кто говорит о любви? — засмеялась Электра. Озорно подмигнула и порывисто обняла Настю. — Пофлиртуешь, получишь порцию вдохновения и новых поклонников. Надо использовать свои преимущества.

В дружеском коллективе будущих муз вновь воцарилась гармония. Настя тщательно упрятала горечь обиды и, чтобы отвлечься, включилась в обсуждение завтрашнего урока. А Энн метнулась к кухне, объявив:

— Парни парнями, а вечерний чай по расписанию! Пусть это будет нашей традицией.

После дружеских посиделок девушки разошлись по постелям, и этой ночью их ничто не беспокоило. И только Энн однажды тихонько вскрикнула во сне — наверняка ей снова приснился Тим. В унисон ей печально вздохнула Шел, тоскующая о оставленной на земле семье.

А утром, не успели они проснуться, к ним в апартаменты пришла Иза — сегодняшняя дежурная. Прикатила с собой тележку, на которой лежал ворох одежды, туфель, сеточек для волос и заколок в виде пышных цветов.

— Сафо распорядилась подготовить вас к занятиям танцами, — поприветствовав девушек, сообщила миловидная, но слишком бледная для живой женщина. — Наставница ждет вас через полчаса в зеркальном зале. Афродита и эросы уже там, разминаются.

Девушки засуетились, забегали по апартаментам. Но Изе удалось быстро остановить нарастающую панику.

— Успокойтесь, мы все успеем. Я сама прежде была танцовщицей и помогу вам подготовиться.

— Ты утопленница, верно? — насторожилась Электра. — Я чувствую, что ты буквально пропитана водной стихией…

Иза грустно улыбнулась и согласно кивнула.

— А ты, наверное, дочь Пито? Я была у нее в услужении с десяток лет назад и помню тебя еще маленькой девочкой. Ты почти не изменилась. Дома тебя прозвали темным дьяволенком: из-за взрывного характера и темной кожи.

Настала очередь Электры смутиться. Разговоров о своем происхождении она не терпела.

— Не буду продолжать, — уловив ее настроение, заявила Иза. — давайте поскорее одеваться.

Девушкам досталось по топу без рукавов и шелковой юбке — длинной, свободной, с глубокими разрезами по бокам. Туфельки на небольшом каблучке прекрасно дополняли общий ансамбль. Иза помогла им собрать волосы в тугие пучки и украсить сетками и цветами.

— Ну вот, теперь вы готовы танцевать до самого утра. Идемте.

Звонкий перестук каблучков раздался в коридорах. Другие ученицы завистливо поглядывали вслед смертным девушкам. Всем хотелось оказаться на их месте. Сменить школьную форму на что-то более воздушное и эротичное, а больше того — близко пообщаться с эросами.

— Выскочки, — сердито шипели завистницы, — всего несколько дней в школе, а уже удостоились такой чести. И что в них есть такого, чего нет у богинь?

— Желание выжить любой ценой, — обернувшись, сердито бросила Шел. — Вам никогда этого не понять.

Иза распахнула двери зеркального зала, и девушки застыли в восхищении. Эросы — шесть крепких парней спортивного вида, в шелковых рубашках и облегающих брюках с завышенной талией, так и просились на обложку модного журнала. Афродита умела отбирать себе учеников, все ее подопечные были одинаково широкоплечи, высоки и подтянуты. Но в тоже время отличались друг от друга чертами лица, оттенками волос и кожи. Шесть шоколадок на любой вкус: от белого молочного до темного горького.

— Давайте уже, дышите, — Электра легонько подтолкнула стоящих рядом Шел и Энн, — не позорьтесь. Хотя, признаться, впервые увидев их, я тоже оторопела.

— А вот и мои красавицы, — Сафо поманила девушек в центр зала. — Подходите, знакомьтесь.

Она представила им парней, и те улыбками и комплиментами окончательно околдовали будущих муз. Немалая выдержка понадобилась девушкам, чтобы побороть оцепенение и вести себя естественно. К счастью, эросы оказались весьма понятливыми и вежливыми, и помогли им освоиться.

— А где ваши луки и стрелы? — окончательно придя в себя, спросила Габи. — Разве эросам не положено иметь при себе нечто подобное?

Парни рассмеялись так, что зеркала по периметру зала вздрогнули. Белозубые улыбки сверкали ярче бриллиантов, глаза искрились неподдельным задором.

— Ну вы даете, — ответил первым Давид, — лук и стрелы остались в прошлом веке. Теперь мы используем лазерные винтовки с инфракрасным прицелом. Новинки технологий добрались и до Олимпа.

Темноволосый и смуглокожий, Давид немного напоминал внешностью Роналду, известного на земле футболиста. Но Энн имела собственное мнение. Она доверительно склонилась к уху Насти и прошептала:

— Он так похож на моего Тима… Мне даже не по себе немного.

— Почему же?.. — шепнула Лола, случайно подслушавшая ее признание. — Вдруг это судьба?..

— Ого, вот бы хоть раз посмотреть!.. — Габи продолжала рассуждать о стрелковом оружии.

— Не проблема, — отозвался самый высокий из всех эросов — Кайл, голубоглазый блондин скандинавского типажа. Кажется, он положил глаз на рыжеволосую, мускулистую ему под стать музу. — Приходите к нам в гости в выходные. Или после отбоя, вы ведь уже научились перемещаться?..

Ответить девушки не успели.

— В школе действует комендантский час! — громогласно объявило застывшее под потолком сероватое облако. — А ученицам-смертным и вовсе запрещено покидать свои апартаменты без сопровождения преподавателей.

— Кто так сказал? — возмутился Кайл.

— Я! — громыхнул Аполлон, вышагивая из дымного порта. — Хочешь мое решение оспорить?!

Рядом с ним, в ошеломительно откровенном красном бальном платье встала Афродита. Она спешно поправила прическу и сползшую с плеча бретельку — кажется, перемещение оказалось слишком быстрым.

— Никак нет! — по военному отчеканил Кайл и поклонился Аполлону и своей директрисе сразу. — Простите мою дерзость.

Его примеру последовали и другие эросы.

— Вот же… — зашипела Габи.

Она вовремя остановилась, не договорив фразу целиком. Впрочем, подруги поняли, что она имела в виду. Им внезапное появление директора тоже не доставило радости. Особенно Насте — только собиралась о нем забыть, так нет, явился на ее беду.

Однако все изменилось, когда по приказанию Сафо заиграла музыка. Страстные, завораживающие ноты аргентинского танго поплыли по залу, обжигая сердца и заставляя кровь быстрее бежать по венам.

Глава 11

— Прислушайтесь! — приказала Сафо. — Уловите эту мелодию, впустите в свое сердце. В ней столько поводов для вдохновения! Тоска разлуки, радость примирения и жгучая ревность — целый каскад пьянящих эмоций.

Настя редко танцевала в прошлой жизни, и уж тем более никогда под подобную музыку. Но пламенная речь наставницы вселила в в нее уверенность. Словно пламенный костер вспыхнул в сердце, отразился в глазах золотистыми искрами. Неподвластное сознанию тело точно само знало, как двигаться в такт мелодии.

С другими ученицами тоже творились метаморфозы. Они пританцовывали, стоя на месте, и с трепетом поглядывали на парней. Кому кто достанется?

— Танго — больше чем танец, — продолжала Сафо, — это истинная магия, доступная и богам и смертным. Пылающие призывные взгляды, безмолвные страстные вопросы мужчины и взволнованные ответы женщины. Партнерам порой самим невдомек, чем закончится их танго — болью разлуки или сладостью вечного единения. Настоящая муза способна испить до дна любую чашу, выжимая вдохновение до последней капли.

Афродита поманила к себе эросов и что-то шепнула каждому на ухо. Сафо и девушки насторожились. На скулах Пола заиграли желваки — директору не нравилось все происходящее, но и уходить он не спешил.

Напустив на лица страстные, обещающие массу вдохновения выражения, эросы подошли к девушкам. Кайл, конечно же, выбрал Габи. Давид шагнул к Энн. Лоле достался темнокожий коренастый Гор. Шел и Электре выпала честь танцевать с братьями-близнецами Роном и Дарелом, обладавшими классической европейской внешностью и сногсшибательной харизмой.

Насте подал руку рыжеволосый Тод. Его слишком нежная для парня кожа, усыпанная веснушками, и с желтоватым оттенком глаза наталкивали на мысли о поздней осени и первом снежном покрове на яркой листве. Из всех эросов он был, пожалуй, самым скромным и молодым.

Настя порадовалась в душе такому партнеру. Кого-то более властного, с повадками хищного коршуна, она бы не вынесла в тот момент. Хватило с нее Пола с его божественной надменностью.

Она приняла предложенную руку и ответила улыбкой на улыбку. И, кажется, услышала, как скрипнули зубы директора. И это невзирая на громкую музыку и звонкий голосок Афродиты, объясняющий основные движения.

Тод оказался внимательным и умелым партнером. Спустя полчаса занятий Настя вполне освоилась и скользила по залу, ведомая им. Рядом с этим эросом она могла позволить себе быть нежной и уступчивой. В отличие от Пола, Тод не ждал от нее великих свершений и страстного отклика. Их танец походил на диалог брата и сестры — вежливый, доброжелательный, сдержанный. То, что нужно для первого урока танцев. И все же…

Насте чего-то не хватало. Она черпала массу вдохновения, но было оно совсем другим. Не той зажигательной смесью, что способна растопить ледяную глыбу и заставить полыхать сердце. Или за несколько минут вырастить персиковое дерево. Слишком предсказуемо, осторожно и… скучно.

— Потанцуешь со мной? — затаив надежду, спросила Пола Афродита. В ее огромных глазах плескалось вожделение. — Давай покажем им настоящее чувство!..

— Не хочу, — коротко бросил он. — Нет настроения.

— Оу… — озадаченно протянула Афродита. — Я тебя не узнаю.

Провела ладонью по его груди, прижалась крепким бедром. Но Пол остался равнодушен.

— Я и сам себя не узнаю, — зло прошипел он.

Настя изо всех сил старалась не смотреть в сторону Пола и Афродиты и не слышать, о чем они говорят. Чтобы отвлечься, она стала «ощупывать» даром весь зал. Почувствовала, как от других пар исходит шквал эмоций, вихрь незабываемых ощущений — все то, чего так не хватало ей. Пока она делала осторожные шаги, следуя за Тодом, другие эросы и музы выкладывались по полной. То сливались в танце воедино, то разрывали объятия. Пронзительная тоска расставания чередовалась торжествующими нотками бурного примирения.

Напрасно Настя притворялась, будто ей все равно. Взгляд ее, вопреки воле рассудка, то и дело скользил по могучей фигуре Пола. Он притягивал ее, словно сильнейший в мире магнит. Бросив бороться с собой, она отыскала его сияющую ауру, робко коснулась. И точно с головой рухнула в пропасть.

К такой отдаче оказалась не готова. Пол полыхал как лесной пожар, сметая все на пути. Бурный вихрь его страсти мгновенно превратился в тот источник вдохновения, которого жаждала муза. Муза Анастасия — «возвращенная к жизни».

Пол заметил, что его секрет раскрыт. Свел к переносице золотистые брови, до боли стиснул зубы.

— Прекрати… — процедил строго.

Он сказал это тихо, и Настя не услышала, скорее почувствовала. Но не находила сил остановиться.

Сдерживать себя дальше Пол не мог, потому покинул зеркальный зал, разорвав связь с ученицей. Сделал это так внезапно, что стоявшая рядом Афродита, потеряв равновесие, покачнулась и едва устояла на ногах. Обвела непонимающим взглядом помещение, пожала плечиками. Увидеть ту магию, что витала между директором и одной из учениц, не смогла даже богиня любви и красоты.

Настя поразилась: Пола точно подменили. Тот надменный тип, что холодно рассуждал о ней в своем кабинете, не смог бы так откликнуться на призыв. С каждым днем, с каждым прожитым часом в Насте все активнее проявлялись скрытые способности. И дар вдохновения упорно твердил: директор что-то скрывает, юлит и притворяется. Вопрос: когда именно?

Как бы то ни было, Настя получила то, что желала. Вдохновение, пришедшее от Пола, точно искра воспламенила все ее чувства, зарядила энергией. Теперь ведущей в танце стала она, Тоду оставалось лишь покоряться.

— Достаточно! — Афродита остановила музыку и обратилась к музам: — Вы неплохо потрудились. Для первого раза. Но нам пора уходить.

— Уже?.. — растерялась Сафо. — Ты же обещала отдать нам своих помощников на сутки?

Музы молчали, но искренне поддерживали наставницу. Как и эросы. Молодым людям, запертым в застенках школ, не терпелось продолжить общение. Приказ Афродиты разрушил все их планы.

Меж тем виновница чужого несчастья и сама выглядела расстроенной. Кажется, поспешное бегство Аполлона и его холодность вывели богиню из себя.

— Я передумала, — сморщила она носик. — Кто знает, какое влияние окажут на моих мальчиков дары смертных? Мне бы не хотелось рисковать их здоровьем…

В последний момент, перед самым уходом, Давид успел сунуть в руку Энн записку:

— Это заклинание призыва, — подмигнул он. — Захочешь встретиться, только свистни!

Афродита срывающимся от злости голосом произнесла заклинание. Взмахнула руками, окружая себя и эросов облачной дымкой. Ее действия были суетливыми, взгляд злым, а на прежде идеально гладком лице четко обозначились морщинки. Как ни крути, но дурной нрав и истинный лик не может спрятать ни одна женщина. Будь она хоть трижды богиней.

Спустя мгновение зал опустел. В нем остались лишь музы, их наставница и стойкое ощущение, будто их всех только что обманули.

— Лучше бы она подавила гордыню и вернулась к Гефесту, — недовольно пробормотала Сафо. — Отсутствие постоянного мужчины плохо виляет на ее характер.

— Это вы про Афродиту? — переспросила Настя. — Если не ошибаюсь, Гефест ее законный муж?

— Так и есть, — обронила Сафо. — Они разбежались несколько столетий назад. Афродита застукала его, когда он пытался выковать железную деву. Застукала в прямом смысле: разнесла молотом неудачный эксперимент и разбила голову самому «скульптору».

— А с чего она взяла, что Гефест собирался с этой железякой того… этого?.. — спросила Габи, так и не сумев подобрать нужное последнее слово. Такое, что можно произнести вслух без опаски быть наказанной.

— Только слепой не догадался бы о предназначении этого предмета, — бросила Сафо, и резким жестом скрестила на груди руки, — ввиду… гхм… особенностей строения.

Как бы ни хотела наставница казаться рассерженной, ее задорное настроение выдавал подрагивающий уголок губ. Девушки это заметили и прыснули, тщетно прикрывая рты ладошками. Кто знает, вдруг Афродита испарилась не окончательно?..

Позволив подопечным отсмеяться, Сафо призвала их к порядку:

— Раз на сегодня вы освободились от уроков танцев, предлагаю заняться…

Ученицы обратились в слух. Так хотелось, чтобы их хотя бы на полдня оставили в покое. Но о выходном оставалось только мечтать.

— Самоподготовкой! — закончила свою речь Сафо. — Пора вам посетить школьную библиотеку и попробовать черпать вдохновение из книг. Поверьте, это особенное удовольствие.

Девочки окончательно поникли. После обещанного «наивкуснейшего» занятия с эросами читать о чужой любви и приключениях — сущее наказание.

— Каждая из вас выберет себе книгу по вкусу и попробует самостоятельно вытянуть из нее заряд вдохновения, — добавила наставница. Она словно и не замечала, что подопечным ее предложение не по душе. — Учтите, утром я попрошу пересказать содержание. И еще: если справитесь, с завтрашнего дня приступим к использованию полученной энергии на практике.

— Наконец-то мы сможем самостоятельно перемещаться и исчезать?! — облегченно вздохнула Лола.

— Ура!! — завопила Габи.

Другие музы тоже оживились, в их глазах зажглись огоньки азарта.

— Не так быстро, — остановила их Сафо. — Перемещение, как и использование магии в качестве оружия, — очень сложно. С этим придется повременить. Пока же мы научимся использовать магию для бытовых нужд: переодеться, нанести макияж, сложить разбросанные вещи. Поверьте, у музы почти не бывает свободного времени. И умение обслуживать себя в мелочах пригодится в будущем.

— Я однажды видела, как Электра приняла ванну с помощью магии, — вспомнила Настя. — И это действительно трудная задача…

— Верно, — согласилась Сафо, — мало просто владеть даром, его нужно разрабатывать, наращивать мощь. Потому сегодняшнее задание считайте чем-то вроде испытания. Справитесь — перейдем к следующему этапу. Нет — будем топтаться на месте до тех пор, пока не получится. Либо пока не закончится отведенное на учебу время.

— Но в этом случае нам придется вернуться назад, — испуганно вздрогнула Настя.

— И там все будет по-прежнему, — вторила ей Шел. — Мой сын вновь заболеет… Я этого не вынесу!..

— Тогда чего мы ждем? Вперед, к исполнению мечты! — скомандовала Сафо. — Но сначала — прошу в библиотеку.

Наставница здраво рассудила, что после танцев девушкам будет довольно трудно добираться пешком. К тому же, библиотека — второе по значимости сокровище школы — располагалась таким образом, что пройти в нее, не попадаясь на глаза другим ученикам и преподавателям, попросту невозможно. А на смертных и без того точат зубы недовольные богини.

Созданное Сафо облако было белоснежным и пушистым, точно ворох лебединого пуха. Легко и быстро оно переместило наставницу и учениц в нужное место.

Не успели будущие музы моргнуть, как уже стояли в вестибюле отдельного многоэтажного здания. Вдоль его стен на стеллажах были выстроены в ряды десятки, сотни, тысячи книг. Пол, лестницы и стены имели приятный глазу бежевый оттенок. Магическое дневное освещение, глубокие кресла-качалки и столы, расставленные по всему периметру, настраивали на приятное времяпрепровождение.

— Ничего себе! — присвистнула Габи. — Такое помещение никак не могло уместиться в том храме, что стоит на острове. Мистика какая-то!

— Магия позволяет достичь многого, — рассмеялась в ответ Сафо. — Не верьте своим человеческим глазам, доверяйте чутью настоящих муз. Оно подскажет, что правда, а что ложь.

— Здесь можно блуждать годами и не отыскать нужной книги, — протянула Лола, обводя взглядом библиотеку. — У меня голова кружится от такого изобилия.

— Вот уж точно, будем бродить до утра и не найдем ничего подходящего, — обреченно сообщила Энн.

— А на каком языке все эти книги? — задумалась Шел. — Мне знаком только английский…

Сафо посмотрела на девушек с легкой ноткой укора и вразумила:

— Забудьте обо всем, что было прежде. При перемещении на Лесбос вам даровалось особое расположение богов. Какую бы книгу вы ни открыли — сможете прочесть. В какую бы дверь ни постучали — вам непременно откроют. Вы будущие музы. Ни на секунду не забывайте об этом. А теперь я удаляюсь!..

Она взмахнула рукой, чтобы вновь исчезнуть, но Шел вцепилась в ее запястье мертвой хваткой.

— Как же мы выберемся отсюда без вашей помощи? — голос ее нервно подрагивал. — Мы не знаем обратной дороги.

— Вот и отлично! — быстро нашлась с ответом наставница. — Побудете здесь до утра, прикоснетесь к прекрасному. А это вам в качестве аванса за будущие отличные отметки!..

По ее приказу на ближайшем столике появились блюда, накрытые льняными салфетками, и несколько кувшинов. Судя по дивным ароматам выпечки и крепкого кофе, Сафо знала толк в чтении книг.

— Теперь вам не страшно оставаться? — лукаво спросила она.

Дождалась согласных кивков и умчалась прочь.

После восхитительного перекуса и обсуждения достоинств эросов (недостатков замечено не было), девушки разбрелись в разные стороны. Библиотека, с уютными закутками, пропитанными тишиной и запахом вечности, располагала к уединению.

Настя довольно долго бродила по лестницам, переходя с этажа на этаж. Осматривала стеллажи и полки, удивляясь в душе отсутствию пыли и прекрасно сохранившимся книгам. Она нерешительно касалась переплета понравившихся, точно ожидая отклика. И, наконец, остановила свой выбор на томике стихов о любви. К ее великой радости, строки принадлежали перу ее наставницы — Сафо.

Настя проследовала к одиноко стоящей у окна скамейке, встала на нее ногами и выглянула наружу. Внизу, сразу у стены храма, берег круто обрывался, и языки волн жадно лизали скалистый утес, разбрызгивая вокруг сверкающие на солнце капли.

Океан шумел и взрывался лазоревой синевой, пробуждая чувства, оживляя мечты. После тишины библиотеки эти звуки казались слишком резкими и в тоже время живыми, наполненными дикой страстью. Настя, не страшась высоты и рокочущей стихии, уселась на подоконник и наобум раскрыла выбранную книгу.

Но строчки ускользали от взгляда, и вместо чтения Настя прислушивалась к звукам за окном. На секунду она представила себя легкой шхуной, несущейся по волнам. Почувствовала спиной ветер, ощутила соленый привкус на губах и лучи солнца на затылке. Потянулась к свободе, жалея, что не имеет ни парусов, ни крыльев.

— Осторожнее, черпать вдохновение из водной стихии опасно, — раздался чувственный голос над ее ухом. — Впрочем, твоим способностям остается лишь удивляться.

От неожиданности Настя покачнулась, но сильная рука не дала упасть. Директор сжал ее плечи и потянул на себя. Так резко, что Настя едва не впечаталась в его грудь.

Сообразив, в чем дело, она уперлась в Аполлона руками и отстранилась, опасно высовываясь из окна.

— Зачем вы пришли? — Голосок ее звенел от злости и досады. — Да еще так внезапно…

Пол перехвалил ее руки повыше локтей и заставил спрыгнуть с подоконника. При этом он избегал смотреть ей в глаза, точно нашкодивший кот.

— Я не собирался тебя пугать, — примирительно сообщил. — Слезай, не хочу, чтобы ты свалилась. Потом оживляй, лечи…

Настя почувствовала, как внутри у нее словно разорвался снаряд с желчью. Полученное от океана вдохновение трансформировалось в ярость и обратилось против директора.

— Так и не лечите! — бросила Настя, ударив кулаком в его грудь. — Оставьте умирать, вам все равно плевать! На меня и мои чувства. Заносчивый, эгоистичный ублюдок!..

Близкое знакомство с Габи не прошло бесследно. Разбитная подружка заразила бранными словами всех будущих муз. Но в данный момент Настя только порадовалась этому — иначе ей нечего было сказать. Как еще выразить всю степень своего недовольства? Так, чтобы Полу стало так же больно и обидно, как ей.

Но реакция директора, как всегда, оказалась непредсказуемой. Вместо того чтобы устроить зарвавшейся ученице разнос, он притянул ее к себе и крепко обнял.

— Я же говорил — нужно быть осторожнее. Вода может быть как живительной влагой, так и убийственной стихией.

Настя дернулась, но куда ей вырваться из объятий бога. После нескольких минут бесплотных попыток она сдалась. Обмякла, опустив руки плетьми. Уткнулась носом в его грудь и разрыдалась, судорожно хватая ртом воздух.

Глава 12

— Ну-ну, девочка, не все так страшно, как кажется, — прошептал Пол.

Провел ладонью по ее волосам. Большим и указательным пальцами правой руки приподнял ее подбородок. Тыльной стороной другой ладони утер слезы.

От этого прикосновения Настя громко всхлипнула. Ей стало стыдно за свой эмоциональный всплеск, но вернуть сказанное невозможно. И она мысленно приготовилась к самому худшему.

— Давай-ка найдем другое место для беседы, — произнес Пол, оглядываясь. — Лишние уши нам не нужны, как и глаза.

Сотворенное им облако на сей раз не было грозовым, а имело легкий голубоватый оттенок. Настя решила, что цвет этого своеобразного телепорта напрямую зависит от настроения бога. Хотела спросить, но не смогла.

Перемещение прошло слишком быстро, точно Пол торопился умыкнуть ее из библиотеки. Насте заложило уши, а перед глазами заплясали разноцветные искорки. Она вцепилась в услужливо подставленную руку спутника и зажмурилась. В уме прокляла съеденную сдобу и лишний стакан молока.

— Можешь выдыхать, прибыли, — шутливым тоном сообщил Пол.

Настя раскрыла глаза и поняла, что стоит в центре небольшого островка, со всех сторон омываемого океаном. Директор доставил ее в один из райских уголков для влюбленных. По крайней мере, белоснежный песок и два деревянных шезлонга, упрятанных в тени раскидистых пальм, создавали именно романтическое настроение.

Устыдившись собственных мыслей, Настя живо отпрыгнула от директора. Устремила взгляд вниз и глубоко вздохнула, сбрасывая наваждение.

— Вообще-то я не кусаюсь, — пошутил Пол, — и не бросаюсь на учениц, хотя тебя и следовало поколотить за своеволие и дерзость.

Насте было не до смеха. Она опасливо озиралась, мучаясь вопросом: зачем я здесь? Что ему нужно? Поведение директора пугало. Как здоровенный золотистый кот, он загнал добычу в укромный уголок. Наверняка чтобы сожрать…

— Тогда отпустите меня, — пискнула она, не узнав собственного голоса.

— Разве я тебя держу? — снова улыбнулся Аполлон.

Сделал шаг вперед, и Настя тут же отпрыгнула, выставив вперед руки.

— Не приближайся! — испуганно вскрикнула. При этом прекрасно осознавая, что если Полу вздумается ее обидеть, никто не сможет помешать.

Он перестал улыбаться и поднял вверх руки. Лицо его приобрело серьезное, строгое выражение.

— Нам нужно поговорить. И перестань делать вид, будто я тебя обидел!

— Разве нет? — возразила Настя. Стиснула кулачки и подняла на него гневный взгляд. — Или игра с ученицами в поддавки входит в обязательную программу обучения?!

Пол ответил выпадом на выпад:

— А кто тебя просил подслушивать? Мои слова предназначались Сафо, а за неверные выводы кори только себя. Считай это расплатой за недоверие и подозрительность!

Они стояли друг напротив друга, как два непримиримых врага. Но безмолвный поединок длился недолго. В какой-то миг взгляд Пола потеплел, и Настя робко откликнулась на этот безмолвный призыв.

— Вот как… — прошептала и отвела взгляд.

Из разъяренной тигрицы вновь превратилась в милого домашнего котенка. Дерзкая и гордая муза уступила место юной и доверчивой девушке.

— Садись, прошу тебя, — пригласил Пол.

Настя опустилась в шезлонг и скромно сложила ручки на коленях. Этот жест рассмешил Пола.

— Сама невинность! — хмыкнул он. — Можно подумать, это не ты только что набросилась на меня с обвинениями. И не ты заставила бога света как мальчишку плясать под твою свирель. Да от твоего отклика я чуть было не начал слагать стихи и петь серенады.

Его обвинения показались Насте фарсом. Разве могла она, начинающая муза, вдохновить бога? Взрослого и опытного в любовных делах мужчину. Бред какой…

— Я не специально, — все же шепнула она. — Кто же знал, что в тот момент вы призывали музу… ведь только так между нами могла наладиться связь.

Пол тяжело вздохнул и, подавшись вперед со своего шезлонга, проговорил ей в лицо:

— Никого я не призывал. Ты правда не понимаешь или нарочно притворяешься?..

Настя не знала, куда деть глаза. Она то краснела, то бледнела, додумывая правильный ответ.

— Правда не понимаю, — выдала наконец и для убедительности развела руками. — Не знаю, как вышло с тем деревом. И во время танцев…

Оказывается, и боги многовековой давности умеют смущаться. Пол нервно покусал нижнюю губу, нерешительно улыбнулся. Слова признания давались ему с трудом.

— Любовь зовут все и всегда, но мало кому она отзывается. И я говорю не о том минутном увлечении, что дают стрелы эросов или заклинания. А об истинном чувстве, не поддающемся влиянию извне.

Насте показалось, что над ней разверзлось небо, и на голову обрушились огненные молнии. Неужели Пол признается в любви? Притом весьма странным образом. Вместо того чтобы радоваться, он словно бы обвиняет.

— Если бы я могла, то избавила вас от этого, — буркнула Настя. Обхватила себя, точно защищая сердце от очередного потрясения. — Мне это… происшествие тоже доставляет… неудобства.

Немалых усилий стоило ей произнести эти слова. Но не признаваться же вслух, что влюбилась в того, кто подобные чувства не ценит.

— Тоже?! — возмутился Пол. — Кто тебе сказал, будто я не рад?

Настя совершенно запуталась. Что за дьявольскую игру он с ней ведет. То намекает, манит. То вновь отталкивает. Бог трагедий и мелодрамы!

— Так вы рады? — насторожилась Настя.

— Безумно! — воскликнул он. Порывисто потянулся к ней и взял за руку. — Это необыкновенный дар даже для бога. Но ведь ты понимаешь, что отношения между нами невозможны. По крайней мере, пока…

В этот миг Насте показалось, что она обрела крылья. На губах ее блуждала сдержанная улыбка: слишком страшно поверить и вновь ошибиться. Но так хочется, что нет сил сдержаться.

— Я понимаю, — сообщила она, не отнимая руки.

Пол ограничился тем, что поцеловал ее запястье. Но его взгляд выдавал всю ту бурю эмоций, что пробудили в древнем боге вечно юные чувства.

Настя поняла его смятение. Если для нее влюбленность стала открытием, то что говорить о Поле? Он привык покорять, соблазнять, играть. Но как быть с тем даром, который невозможно контролировать? Как относиться к девочке, почти еще ребенку?

— Между нами слишком много преград. — В Насте пробудилась женская мудрость. — И, пожалуй, мы оба не готовы принять то, что даровано нам свыше. Хотя, казалось бы, куда уж выше. Ведь ты бог… Простите.

Она самовольно перешла на «ты», но как иначе. Разве можно «выкать» тому, кто только что признался в любви.

Настя отдернула ладонь, и Пол позволил ей это.

— Наедине можешь обращаться ко мне как угодно. — На его лицо вернулась привычная слегка ехидная улыбка. — Можешь ругаться, вредничать и спорить. Правда, не обещаю, что не стану давать отпор. Но никто в школе не должен знать об этом. Ты понимаешь?

— Конечно, — кивнула Настя. — Вам наверняка стыдно за такую избранницу. Я всего лишь смертная, пусть и с сильным даром…

— Глупая девочка, — ласково укорил ее Пол, — я горд тем, что именно ты откликнулась на мои мольбы о любви. Через столько веков! Но если об этом станет известно… Как директор, я не могу иметь связей с ученицами. Тем более сейчас, пока не найден настоящий убийца Эрато. В то, что ее прикончил любовник, не верю. Как и все в школе и на Олимпе. И попытка похитить перья сирен это подтверждает. Я никому не доверяю и не знаю, с какой стороны ждать угрозы.

— Сафо говорила, что любовь делает нас уязвимыми, — вспомнила Настя, — именно поэтому вы боитесь? Боитесь, что это используют против вас? Сафо тоже в числе подозреваемых?

Пол вынужденно согласился:

— Так уж вышло, что именно смерть одной из главных муз позволила твоей наставнице протолкнуть свой проект. Эрато была ярой противницей принятия смертных в ряды учениц.

Настя задумалась. Отзывчивая и всегда сдержанная Сафо никак не вязалась у нее с убийцей. Впрочем, кто знает, что творится в головах богов. Судя по мифам древней Греции, на Олимпе всегда процветали зависть, корысть и предательство.

Сейчас же Настю гораздо больше интересовал другой вопрос.

— А вы… ты любил Эрато? Вы ведь были любовниками, — на одном выдохе выпалила она и залилась краской. — Стыдно признаться, но я думала, что и ты мог быть причастен к ее смерти…

Пол возмущенно фыркнул. Откинулся на шезлонге и заложил руки за голову.

— Я не собираюсь тебе врать и утверждать, будто столетиями хранил целомудрие. И да, с Эрато мы были близки. Физически. Однако не сошлись характерами и расстались незадолго до ее смерти. Но к этому трагическому событию я непричастен. Чтобы подавить бунт зарвавшейся музы есть масса других способов. Менее жестоких и более действенных.

— А Афродита? — Настя вспомнила о еще одной сопернице. — Она не могла стать убийцей?

Пол приподнял одну бровь и хитро прищурился.

— Я пригласил тебя не за тем, чтобы провести детективное расследование, — насмешливо сообщил он. — И тем более не за тем, чтобы обсуждать своих поклонниц.

— Тогда зачем? — надулась Настя. Только решилась на откровенность, как он вновь за старое. Что за несносный тип?!

— Предупредить, — сообщил он. — Попросить проявить бдительность и не демонстрировать чувства при посторонних.

— Я это делаю и без вашей просьбы. — Настя все еще обижалась. — Если это все, то, пожалуйста, верните меня обратно. У меня еще уроки не сделаны.

— Зачем же так быстро возвращаться?.. — Пол вальяжно раскинулся на шезлонге, подставляя ласковому солнцу свою довольную физиономию. — Когда еще представиться возможность поговорить, узнать друг друга ближе?

Настя проследовала взглядом за его рукой, небрежно смахнувшей с обтянутых джинсами бедер прибрежный песок. Нервно сглотнула, понимая, что держаться на расстоянии от этого искусителя будет ой как не просто. И что бы он там ни говорил об обязанностях директора, ведет себя слишком раскованно. Только и жди, что чего-нибудь отчебучит. Не привык Аполлон ограничивать себя ни в чем. А вот ей — смертной, необученной музе — придется усилить самоконтроль.

— О чем же мы поговорим? — как можно небрежнее спросила она.

— Например… — Пол сделал вид, что глубоко задумался. — О танцах! И твоих вкусах. Тебе больше нравится рыжий цвет и золотой?

Настя рассмеялась в голос. Ну надо же! Неужели запомнил Тода и приревновал?

— Мне все равно, какой у парня цвет волос, — честно призналась Настя. — Главное то, что у него внутри. Его характер, интересы, привычки.

— Почему ты решила, что я говорю о парнях? — вполне правдоподобно возмутился Пол. Указал на внезапно появившийся на столе аквариум с крупными рыбами. — Что предпочтешь на ужин: золотую форель или красного морского окуня?

Настя наморщила носик и отвернулась:

— Никакую, мне их жалко. Они такие красивые…

— Какие вы, люди, сентиментальные, — протянул Пол. И заменил аквариум на блюдо с шоколадом. — Теперь угадал?

Настя счастливо улыбнулась. Если он готов ради нее идти на уступки, то все не так уж плохо. Еще бы что-то сделать с его чувством юмора…

С другой стороны, без острых шуточек и насмешливого взгляда Пол перестанет быть самим собой. Так что придется привыкать. Потому как отказаться от столь ценного дара и разлюбить невозможно.

Они проговорили много часов подряд. Слова, словно драгоценные каменья, укладывались в сокровищницу все возрастающего интереса. Настя ловила каждый его вздох, каждый взгляд и внутренне трепетала, с трудом сдерживаясь от опрометчивых поступков.

Полу пришлось труднее. Избалованный женским вниманием, он не привык подолгу ухаживать, предпочитая беседам о любви занятия ею. С Настей все было иначе. Она слишком юна и неопытна, но при этом обладает умом и задатками настоящей богини. Быть рядом, но при этом удерживаться от окончательного сближения — задача практически невыполнимая. И ему стоило немалых трудов ограничиваться взглядами и дружескими прикосновениями.

Как бы то ни было, ночь подошла к концу слишком быстро. И Пол вернул ученицу обратно в библиотеку. Посадил на подоконник и вручил томик стихов.

— Будь хорошей девочкой.

Мазнув губами по ее щеке, он удалился.

И как раз вовремя. В холл библиотеки на блестящем облаке влетела Сафо. Позвала учениц, используя вдохновение слова. И голос ее бурным горным ручьем потек по пустующим коридорам и закуткам огромного здания.

Настя спрыгнула с подоконника и последовала на зов наставницы. Ладошкой коснулась того места, куда поцеловал ее Пол. Точно след от его губ все еще горел на щеке пунцовой орхидеей.

Когда все девушки собрались, Сафо перенесла их в зеркальный зал и объявила:

— Итак, сейчас я проверю, хорошо ли вы подзарядились энергией. Если все сложится удачно, мы заставим вдохновение работать на ваши организмы. Используем заклинание отдыха и избавим вас от последствий бессонной ночи. Музы редко спят и должны уметь обходиться иными ресурсами.

По спине Насти пробежал неприятный холодок. Вот тебе и лучшая ученица! Она же не выполнила задания Сафо и теперь неоткуда взять вдохновение. Какой позор…

Пока наставница проверяла домашнее задание у других учениц, Настя раскрыла томик стихов, который все еще судорожно сжимала в руках, и принялась наспех читать.

— Нет-нет, — Сафо заметила ее попытку схитрить, — так не пойдет.

Книга вылетела из рук нерадивой ученицы и с хлопком исчезла, чтобы занять свое место в огромнейшей библиотеке школы.

Настя окончательно поникла. С ненавистью взглянула на собственное отражение в зеркале и мысленно произнесла: «Так тебе и надо, нечего вздыхать по директору, вместо того, чтобы заниматься делом!»

Едва вспомнив о Поле (пусть и недобрым словом), Настя почувствовала отклик. И, помня о предупреждении, попыталась разорвать мысленную связь. И тут с зеркалом напротив стали твориться удивительные метаморфозы.

Вначале оно запотело, точно невидимый гигант обогрел его дыханием. Затем на его поверхности стали появляться буквы. Слова складывались в строчки, строчки — в предложения. И вот перед Настей уже целая поэма, обнадеживающая содержанием:

Не заставляй меня рабочим утром

Писать стихи!

Хотя они, признаться честно,

не так плохи…

Черпай горстями вдохновенье

И не сердись;

На зов отчаянья слепого

не ведись.

Коснись сердечной тайны даром,

Тяни за нить.

Но помни, с этим вдохновеньем

Нельзя шутить!

Настя знала только одного человека, который мог оставить ей это послание. Точнее — одного бога, весьма заносчивого, невыносимо прекрасного и притягательного.

Настя обернулась, но, похоже, никто, кроме нее, не заметил ничего необычного. А послание на зеркале исчезло так же внезапно, как и появилось. Но подсказки Пола оказалось достаточно, чтобы влюбленная ученица не ударила в грязь лицом.

Сафо осталась довольна подопечными. И, если и заметила, что вдохновение Насти получено вовсе не из книг, не подала виду. Продолжила вести урок со свойственной ей самоотдачей.

Но тревожный перезвон сигнализации остановил занятие.

Глава 13

— Это то, о чем мы все подумали? — насторожилась Габи. — Надо сматываться?

— Может быть, это тренировка? — предположила Настя.

В ее прежней школе иногда устраивали подобные мероприятия. Проверяли, готовы ли ученики и учителя к эвакуации.

Но в школе Вдохновения все было по-другому. Здесь понапрасну сил не тратили и суматоху не наводили.

— Девочки, подойдите ближе! — голос Сафо заметно подрагивал. — Так как вы еще не умеете самостоятельно перемещаться, мне придется сделать это за вас.

Как курица-наседка, наставница собрала учениц под свое крыло и окутала серовато-лиловым тревожным облаком. Сил ее хватило лишь на то, чтобы переместить подопечных из школы и забросить в стоящую недалеко от храма беседку.

— Сидите здесь и не высовывайтесь! — предупредила Сафо. Сделала несколько глубоких вздохов перед тем, как переместиться вновь. — Сейчас немного отдышусь и пойду на подмогу…

— Что случилось, вы можете нам сказать? — Шел испугалась сильнее всех. Ей, долгое время жившей тихой, размеренной жизнью, тяжелее всего давалось справляться с постоянным стрессом. — На школу напали?

— Случился пожар? — выдала свою версию Лола, вглядываясь в очертания школы. — Мне показалось, я видела вспышки пламени.

— Я не смогу ответить, пока сама не узнаю, — уже исчезая в облаке, сообщила Сафо. — Ждите…

Девушки остались одни. Ощущение неизвестности давило и угнетало. Тщетно они вглядывались в стены древнего храма, снаружи он оставался безмолвным. В то время как внутри наверняка творилось что-то из ряда вон выходящее.

— За все время существования школы учеников эвакуировали лишь дважды, — нагнетала обстановку Электра. — В тот день, когда Посейдон продул Зевсу в карты, напился и устроил дебош — такой, что чуть не затопил Лесбос. И когда погибла Эрато.

— А куда эвакуировались остальные ученицы? — поинтересовалась Энн.

— На другой остров, в храм Афродиты, — с сожалением ответила Электра. — Пока другие ученицы спасаются от угрозы под защитой эросов, мы прозябаем тут.

И она с гневом пнула кованую лавку, заставив ее зазвенеть.

— Не психуй, — укорила ее Габи, — еще неизвестно, как приняла бы нас Афродита. В последнюю встречу она ясно дала понять, что недовольна тем, что смертные поступили в школу. А эросов привела только для того, чтобы встретиться с директором.

— А я вчера в библиотеке видела призрак, — неожиданно поделилась откровением Лола. — Даму, одетую в кроваво-красный с белыми лилиями хитон. Наверное, призрак библиотеки пытался предупредить о надвигающейся угрозе…

— Не пори чушь, — буркнула Электра. — Твоя склонность к красному уже однажды довела тебя до последней черты. Не придумывай драм там, где их нет.

— А я уверена, что она явилась неспроста, — заупрямилась Лола. — Это знак свыше…

— Куда уж выше, — нахмурилась Габи. — Лучше скажи, что за книжку читала, раз тебя так проперло. В другой раз тоже возьму — а то мне попалась какая-то ересь про лепку и ваяние.

— «История жизни Марии I Тюдор», — нехотя призналась Лола.

— Было бы удивительно прочесть про «кровавую Мэри» и не лишиться разума, — Настя поддержала Габи. — Мне больше интересно, где должна находиться Афродита во время эвакуации муз.

— Тшш!.. — зашипела Шел, приложив палец к губам. — Смотрите…

Девушки глянули в указанном подругой направлении и заметили музу Мельпомену в сопровождении трех учениц. Две из них тащили глубокую плетеную корзину и озирались так, словно ждали, что их станут преследовать.

— Они что, тоже не успели переместиться? — удивленно шепнула Энн. — И я не припомню, чтобы видела эту троицу среди учениц Мельпомены.

— Можно подумать, ты помнишь всех в лицо, — бросила Лола.

— Девочки, не ссорьтесь, — утихомирила их Настя. — Давайте лучше подойдем и спросим, не нужна ли им наша помощь.

— Но Сафо приказала нам сидеть тихо, — встрепенулась Шел. — К тому же, эти дамочки выглядят подозрительно. И корзина их… какая-то странная.

— Точно, — согласилась с ней Габи, — ее очертания постоянно расплываются, точно в раскаленном воздухе.

— Но на улице не так жарко, — удивилась Лола.

— Это очень похоже на морок, — высказала Электра свою догадку. И, не дожидаясь одобрения подруг, высунулась из укрытия и громко крикнула: — Эй, вам нужна помощь?!

Услышав ее голос, Мельпомена и ее ученицы испуганно вздрогнули. Опустив на землю корзину, стали творить заклинание перемещения. Их ноги начала окутывать зеленоватая, похожая на болотную жижу, дымка. Таких «облаков» земные девушки еще не видели.

— Это же сирены! — взвыла Электра. — Только они создают такие порталы.

— И я догадываюсь, что у них в корзине, — бледнея от страха, обронила Лола.

— Перья! — взвыли девушки хором и бросились к похитительницам.

Пока Мельпомена продолжала создавать облако, три ее помощницы, выставив перед собой руки, принялись насылать на муз проклятья. Первой под их обстрел попала бежавшая впереди всех Габи. Разряд тоски угодил ей точно в грудь, лишая сил и воли к сопротивлению.

Стрела безучастности обожгла ноги Шел, повалив на землю. Девушка сопротивлялась как могла, червем извивалась на песке, но ее точно парализовало.

— Девочки, нужно защищаться!.. — простонала она.

— Как? — крикнула осевшая рядом Энн.

В нее угодил снаряд депрессии, погружая разум в беспробудный, наполненный кошмарами сон. Он, как клещ-кровопийца, вытягивал из нее последние крупицы вдохновения.

— Врешь, не возьмешь! — бросила Электра.

Она первой добралась до сирен. Извлекла из памяти простенькое, но довольно действенное заклинание водяного смерча. Живительная влага ненадолго обезоружила соперниц, а заодно смыла с них чужие личины.

Этого времени хватило, чтобы к сиренам успели подбежать Настя и Лола. Оробев, смотрели они на трех старух, окруживших даму в белой накидке с капюшоном. Угадать, кто есть кто из сестер-сирен труда не составило. Усталость — бледная, болезненная и тощая, почти скелет, обтянутый пергаментной кожей. Лень — отвратительно толстая, со свисающими с боков складками, тройным подбородком и заплывшими жиром глазками-пуговками. Отвлечение — непропорционально сложенное, низкорослое и постоянно дергающееся, точно от разрядов тока, создание. Ее лицо меняло выражение по нескольку раз за секунду. Взгляд блуждал, подолгу не задерживаясь на одном предмете; пальцы рук постоянно шевелились, будто перебирая невидимые четки.

— Чего застыли! — взревела Электра, теряя последние капли энергии. — Хватайте корзину и тащите в храм!..

Вырвать из рук сирен украденное оказалось задачей непосильной. Только девушки уцепились за ручки корзины, как Лень накрыла их потоком апатии.

Лола обессиленно свалилась на песок. Рядом с ней опустилась и окончательно изможденная Электра.

Отвлечение вскинула руки, и глаза ее лихорадочно блеснули. Она не сомневалась в победе. Понимала, что слабым, необученным музам не справиться с их мощью.

Не знала она главного секрета Насти. Сколько бы ни сыпался на нее град равнодушия, сколько ни трепал волосы поток скверномыслия и сомнений, запас вдохновения не иссякал. Точно заговоренная, муза продолжала тянуть корзину.

И ей бы непременно удалось завладеть перьями, но в схватку вмешалась женщина в белом одеянии. Она закончила творить облако и обратила свой гнев против музы. Ударила ее подозрительностью, сплела конечности вспыльчивостью. И, наконец, обрушила на ее голову ревность.

Настя почувствовала резкую боль в груди. Точно невидимые ножницы перерезали нити, позволяющие сердцу черпать вдохновение. Она утратила связь с Аполлоном и стала падать. Но корзины из рук не выпустила, вцепившись мертвой хваткой.

Последнее, что она запомнила, это сильные руки, подхватившие ее, точно сорванный с цветка лепесток. И не знала, что помощь подоспела в последнюю секунду.

Директор, встревоженный призывом, а больше — той громаднейшей порцией вдохновения, что тянула из него Настя, перенесся за пределы школы первым. А вскоре за ним последовали и старшие музы. В исчезающее облако полетели разряды бодрости, радости и душевного тепла. И сирены непременно были бы повержены, не окажись их спутница столь умелой «гонщицей». Вопреки стараниям муз, ей удалось виртуозно переместиться, не оставив погоне шанса.

— Главное, что им не удалось забрать с собой перья, — утирая со лба выступивший пот, сообщила Мельпомена. Настоящая Мельпомена.

— Девочки… мои бедные девочки… — заламывая от горя руки, Сафо бросилась ученицам. — Что теперь с ними будет!..

Пол держал бесчувственную Настю на руках и прижимал к себе, как величайшее сокровище мира. В тот момент плевать он хотел на то, что подумают другие.

— Немедленно перенесем их в больничное крыло, я помогу им.

— А как же быть с сиренами? — запротестовала Каллиопа. — Нужно немедленно доложить Зевсу о происшествии. Поймать преступниц по горячим следам.

— И что мы скажем Громовержцу? — Клио была настроена скептически. — Что мы позволили сиренам проникнуть в стены школы? Подставили под удар новеньких учениц? Не смогли атаковать убегающих и остановить их?!

Сафо опустилась на колени возле Габи. Дрожащими пальчиками нащупала ее пульс.

— Это моя вина, — причитала наставница смертных. — Я не должна была оставлять их без присмотра…

Как бы Пол не разъярился, он все еще оставался директором. Рассудительным и строгим предводителем и покровителем муз. Хотя и карьера его рушилась на глазах…

— Ответственность лежит прежде всего на мне, — объявил он. — Прежде чем отправляться к Зевсу на доклад, нужно все спокойно обдумать. Но сначала излечить учениц.

В этот раз облака и директора, и наставниц вышли ужасающе мрачными. Того гляди и хлынет ливень, сопровождаемый грозой. Или град размером с куриное яйцо. При перемещении эти созданные богами порталы трясло как самолет, попавший в зону турбулентности. Правда, бессознательным ученицам было все равно — лишенные вдохновения, они походили на тряпичных кукол, безжизненных и кротких.

Девушек разместили в отдельные палаты и незамедлительно приступили к излечению. Пятерым понадобились сутки на полное восстановление. Насте, получившей гораздо больший урон, пришлось труднее всех.

Три дня она пробыла без сознания, опекаемая Сафо, Полом и Психеей, школьной лекаркой. На четвертый день девушка открыла глаза, но взгляд ее оставался безжизненным, а сознание прояснялось редкими вспышками.

Еще неделю Настя провела на грани жизни и смерти, оставаясь безучастной ко всему происходящему. И это пугало ее сиделок и подруг, приходивших навестить.

До тех пор, пока не прояснятся обстоятельства случившегося и Сафо с Полом не вернутся к своим обязанностям, уроки в школе были отменены. Богини и полубогини недовольно ворчали, но не вслух, опасаясь наказаний. Смертные ученицы стали кем-то вроде местных героинь, спасших школу от сирен. Задираться с ними не спешили, и даже опасались смотреть вслед без должного почтения.

На десятый день Настя пришла в себя. Села в постели, осмотрела комнату и с удивлением обнаружила Пола, спящего возле нее на раскладном стуле. Под его немалым весом хрупкий предмет мебели угрожающе поскрипывал, готовый сложиться в любую секунду. Сам директор выглядел утомленным: спутанные кудри, неправильно застегнутые пуговицы на рубашке, глубокие тени под глазами.

— А кто-то говорил, что нам следует держаться друг от друга подальше, — непривычно хриплым голосом произнесла Настя. И закашлялась.

Этот звук разбудил Пола. Он вздрогнул всем телом, покачнулся. И стул все же не выдержал, вынудив грозного бога приложиться пятой точкой об пол.

Настя потянулась к нему, стремясь предотвратить падение. Схватила Пола за плечи, но сил не хватило. Она полетела вслед, накрыв его своим телом.

На грохот в палату вбежали Сафо и Психея. Смущенно отвернулись и вышли, сделав вид, будто ничего необычного не заметили. Подумаешь, одна из учениц оседлала директора. Кому до этого есть дело?..

— Я понимаю, что ты соскучилась, но не настолько же?.. — пошутил Пол.

Но глаза его говорили совсем о другом. В них Настя нашла все ответы на свои еще незаданные вопросы.

— Простите, я хотела помочь… — шепнула она, неловко отстраняясь.

Пол с видимым сожалением уложил ее обратно в кровать.

— Так и быть, предоставлю тебе второй шанс, когда полностью поправишься. Только запомни, наутро я извиняться не буду.

Настя насупилась. Неисправимый остряк! Можно подумать, не он провел несколько бессонных ночей у ее постели и не он лечил и успокаивал, заботясь не хуже родной матери. Каждый раз, когда сознание возвращалось, Настя видела рядом его обеспокоенное лицо. А теперь делает вид, будто мимо проходил.

— Не дуйся, тебе не идет, — предупредил ее Пол. — Голова кружится? Тошнит?

Настя прислушалась к себе. Но не нашла ни одного из указанных признаков слабости. Кроме желания треснуть директора чем-то тяжелым по глупо ухмыляющейся физиономии.

— Это не считается. — Он приподнял бровь и косо улыбнулся. — Скорее, подобные мысли — признак того, что ты идешь на поправку.

— Я не разрешала копаться у себя в голове, — нахмурилась Настя.

— Мне это и не понадобилось, — живо возразил Пол. — Твои желания написаны у тебя на лице.

Настя непроизвольно посмотрела на его губы, и у нее мгновенно пересохло во рту. Он склонился так близко, что она чувствовала теплое дыхание, задыхалась от томительно-сладких ощущений. Вдохновение потекло к ней, точно полноводная река, проломившая плотину.

— Осторожнее, девочка, я тоже не железный, — предупредил директор.

Настя облизала кончиком языка пересохшие губы и зажмурилась, силясь не смотреть на Пола. Он глухо застонал, силясь разорвать протянувшиеся нити, но не тут-то было. Их тянуло друг к другу с непреодолимой силой.

— Дыши глубже, — приказал Пол. — Подумай о чем-нибудь другом. На сегодня с тебя достаточно вдохновения, иначе натворишь бед… Или я натворю… Когда, говоришь, у тебя день рождения?

Настя коротко хихикнула. Глупо вышло, по девичьи, но ничего с собой поделать она не могла. Пол будоражил в ней доселе неизведанные чувства и ощущения.

— Через пять месяцев, — бросила она и снова рассмеялась.

— Так долго?.. — возмутился Пол. — И кто придумал эти глупые законы о совершеннолетии.

— Даже через пять месяцев вы все еще будете моим директором, — напомнила Настя. — И предводителем муз… Если я, конечно, не буду до этого времени отчислена.

— Кто посмеет выгнать из школы одну из ее героинь? — возразил Пол. — Вы вшестером одолели сирен — а это задача не из легких. Вам всем есть чем гордиться.

— Не одолели… — с сожалением выдохнула Настя. — Им ведь удалось сбежать, не так ли?

Серьезный разговор позволил ей отвлечься от любовного пыла и перестать тянуть из Пола вдохновение. Теперь ей не терпелось узнать, что произошло в тот роковой день.

— Важнее то, что перья остались у нас, — заявил Пол. — И строгий выговор от Зевса — небольшая расплата за мою халатность…

— Главный бог дал вам выговор? — встрепенулась Настя. — Но за что? Это сирен нужно наказать за попытку похищения!

— Ты не понимаешь… — покачал головой Пол. — Не знаешь всех наших правил и сложившихся веками традиций…

— Так объясни мне! — это была не просьба ученицы. Приказ музы Анастасии.

Глава 14

— Сирены были и будут всегда, — заметил Пол, присаживаясь на кровать рядом с Настей. — Они неискоренимы, как само зло. Зевс не может их уничтожить, пока люди и боги не отрекутся от усталости, лени и отвлечения. А это, как ты понимаешь, невозможно.

Настя задумчиво покусала нижнюю губу.

— Но они напали на школу, неужели и в этом случае Зевс бессилен?

— Почему же, — фыркнул Пол, — он отправил на остров сирен проверку. Ни следов женщины в белой мантии, ни запрещенных предметов там не обнаружено.

— Никаких доказательств… — продолжила Настя. — Но я уверена: они нападут снова и на этот раз будут подготовлены к неожиданностям.

Пол крепко сжал ее ладонь и произнес своим обычным непререкаемым тоном:

— И мы подготовимся. Буквально вчера установили новую систему оповещения и приняли ряд других мер. И теперь, когда ты восстановилась, я лично обучу вас перемещению и самообороне. Сирены коварны, они наверняка захотят отомстить вам. И пусть ты и другие смертные не слишком готовы к таким занятиям, иного выхода нет.

С одной стороны, Настю порадовала перспектива заниматься с директором. Да и уметь давать отпор — очень нужный навык в любой ситуации. Но с другой стороны — откуда ждать беды? От кого защищаться?

— Насколько я понимаю, сирены сидели тихо многие столетия и не появлялись на Лесбосе, — поделилась Настя предположениями. Дождалась утвердительного кивка и продолжила: — И только недавно взялись за старое. Почему же раньше они не пытались выкрасть перья? Что их останавливало?

— Прежде у них не было сообщника, — со злобным рыком выдохнул Пол. — Им кто-то помогает. Кто-то сильный, имеющий доступ в школу. Здесь действует только магия избранных, тех, кому сам Зевс дал разрешение. Потому подельница сирен и не смогла перенести их сразу в храм, защита бы не пропустила. И морок — он стал доступен только после того, как заговорщицы покинули храм.

— Как все сложно… — расстроилась Настя. — А в тот момент, когда ты пришел на мой призыв, все старшие музы последовали за тобой? Может быть, это действительно кто-то из них? И Афродита?.. Где в момент нападения находилась она?

Бог сжал голову руками с такой силой, что Настя побоялась, что она треснет. Лицо его исказилось от гнева и бессилия.

— Я тоже думал об этом. Афродита клянется, что в тот момент гостила у Гекаты, и та подтвердила алиби. Старшие музы… в школе творился такой переполох во время эвакуации, что сложно сказать — отлучался кто-то из наставниц или нет. Вместе мы собрались только за стенами храма. Если не ошибаюсь, Талия и Сафо прибыли последними.

— В тот момент, когда сирены уже сбежали? — спросила Настя, и голос ее предательски дрогнул.

Скрипнув зубами, Аполлон коротко бросил:

— Да… по крайней мере, я обратил на нее внимание уже после. Когда она осматривала твоих подруг, но тревога ее была искренней.

— Я не верю, что это Сафо… — шепнула Настя, опасливо косясь на дверь. — Не хочу верить… Не могла она вначале так ухаживать за нами, а после хладнокровно подставить под удар сирен.

— Не волнуйся, нас не услышат, — сообщил Пол, заметив ее опасливый взгляд. — Я наложил заклятие непроницаемости. И пока оно действует, предупрежу еще раз: никому не доверяй. Пока преступница не найдена, ты в большой опасности.

Шальная мысль, как светлячок во тьме ночи, промелькнула в голове Насти. Ей вспомнилась Габи и ее история.

— Почему все так уверены, что сообщница — женщина? — спросила Настя. — Разве под белым капюшоном не может скрываться мужчина?

— Такой худой и низкорослый? — Аполлон даже поморщился. — Вряд ли. Впрочем, в этой истории не следует исключать никакие возможности.

— А если… — начала было Настя.

— Все, достаточно играть в детектива, — остановил ее Пол. — Раздевайся!

Глаза Насти расширились от удивления. Слова директора прозвучали как предупреждающий выстрел в воздух.

— Это еще зачем?! — вскрикнула она и натянула одеяло до самого подбородка.

Бог подул на свои ладони, согревая, растер их. Подмигнул и сдернул с ученицы одеяло:

— Хочу убедиться, что ты — не морок.

Неожиданно для себя Настя рассмеялась. Настроение Пола менялось, как весеннее небо. И вот из-за дождевых туч опять выглянул озорной лучик солнца.

— А если серьезно? — спросила Настя таким же лукавым тоном. — Что ты задумал?

Она закинула одну руку за голову, а второй наигранно скромно поправила подол коротенькой ночной сорочки. Лиловые рюшечки отлично оттеняли ее сливочного оттенка кожу, а лиф с круглым вырезом намекал на то, что, несмотря на диету, грудь у музы налилась как созревший плод.

Пол сделал вид, будто ему что-то попало в глаз.

— Чертовы мошки, — брякнул он. — Так и норовят укусить.

— На Лесбосе нет насекомых, — хмыкнула Настя.

— Зато есть одна вредная, проказливая девчонка, — не остался в долгу Аполлон. — И если она не прекратит издеваться, я обряжу ее в рясу и чепчик. В тот, который мы с Сафо стянули с Шел.

Настя вспомнила рассказы подруги про амишей, их одежду, нравы, отношение к проявлениям страстности и пришла в ужас.

— Это слишком строго, господин директор, — чопорно произнесла она. Приняла скромную позу, вытянула руки вдоль тела и на всякий случай зажмурилась. — Обещаю больше вас не провоцировать. Можете осматривать, сколько влезет, хоть до следующего рассвета.

— Так долго даже боги не могут, — съязвил Пол.

Вопреки здравому смыслу, вид покорной ученицы вызвал в нем необычайный прилив желания, и только обязанности лекаря остановили вдохновенный порыв. Напрасно он убеждал себя, что перед ним всего лишь девочка, обыкновенная смертная.

Анастасия была женщиной, юной и прекрасной. Настолько, что даже искушенному в амурных делах богу оказалось тяжело устоять перед ее очарованием. И осмотр пациентки превратился в испытание на прочность.

Уже на следующий день директор всерьез взялся за обучение смертных. Девушкам показалось, что в сравнении с новым расписанием прошлые занятия были детским садом. Пожалуй, ясельной группой.

— Боги Олимпа бессмертны, но не всемогущи, — с таких слов Аполлон начал первое занятие, — и над ними довлеет судьба. Совсем недавно я в этом убедился.

Он бросил взгляд на Настю и та покраснела. Но другие ученицы решили, будто речь идет о недавнем нападении сирен.

— Убить нас сложно, но возможно, — продолжил Пол. — Разделаться с вами сиренам не составит труда.

— Можно вопрос? — Габи дерзнула прервать речь директора.

— Попробуй, — насторожился Пол.

С первого дня появления смертных в школе он понял, что к ним нужен особый подход. Эти девушки не признают установленных на Олимпе правил и живут по другим законам. Не потому, что дерзки и отчаянны (хотя и этого добра в них хватает), а оттого, что привыкли к другому миру. Не успели перестроиться.

— Если сирены столь сильны, то почему не убили нас в прошлый раз? — уперев кулаки в бока, поинтересовалась Габи. — Что им стоило?

— Что ж, в проницательности вам не откажешь, — заявил Пол. — Объясняю: прорыв сквозь защиту школы, вскрытие купола, морок — все это потребовало от сирен немалых энергетических затрат. И получить подпитку своего дара они могли только от вас.

— Получается, они знали, что мы смертные, — вздрогнула Лола.

— Именно, — подтвердил бог. — И обратили ваши силы против вас самих. Так что первым делом я научу вас ставить защитные магические блоки, делая недоступными ваши внутренние резервуары с вдохновением.

Шел переступила с ноги на ногу. Испуганно оглянулась. После зеркального зала, ставшего практически родным, личная «тренажерка» директора казалась ей душной и пугающей комнатой. Еще больший дискомфорт доставлял спортивный костюм — не привыкла бывшая амиш носить штаны, тем более в обтяжку. Чувствовала себя чуть ли не голой. И то и дело незаметно поправляла вырез футболки, казавшийся слишком откровенным.

— Зачем нам это нужно, мы же не покидаем пределов школы? — голос Шел прозвучал удрученно. — Может быть, поучимся потом, когда закончим обучение?..

Пол шагнул к ней ближе, угрожающе навис:

— Юная дева, будьте добры, подскажите мне, каким образом вы собираетесь проходить практику, не покидая при этом школы? Или нам с наставницей придется приглашать смертных к вам на аудиенцию?

— А когда будет практика? — радостно воскликнула Энн.

Ей, свободолюбивой натуре, привыкшей к путешествиям, тяжелее всего давалось вынужденное заключение в четырех стенах. Да и вернуться на землю — пусть и на несколько часов, даже минут — так хотелось.

— Практика начнется в конце первого полугодия, — сообщил директор, — сразу после того, как сдадите экзамен. Принимать его буду я и все наставницы школы. Возможно, прибудут другие боги — так что прошу вас, не опозорьте мое честное имя.

Его речь оказала на Шел обратный эффект. Она шмыгнула носом и поникла.

— Эй-эй, приказа вешать носы я не отдавал! — спохватился Пол. — И вообще, для музы падать духом — все равно что умереть.

— Не давите на нее, прошу вас, — вступилась за подругу Настя.

И только Пол хотел распечь ее за использование привилегированного положения в личных целях, как вмешалась Габи. Она в буквальном смысле прикрыла грудью Шел и Настю и заявила:

— Сила смертных в единстве, именно поэтому нам удалось тогда спасти перья от сирен. А Шел… она сильнее чем кажется. Справится.

— Мы ей поможем, — пообещала Электра.

— Что ж, ваш командный дух похвален, — буркнул Аполлон, — но помните, школа не вечна. И после ее окончания вам придется работать самостоятельно.

— А кто сказал, что друзей нельзя позвать на помощь в случае опасности? — вмешалась в разговор Лола. — Как жаль, что раньше у меня не было таких подруг…

Директор уже пожалел, что затеял с девушками беседу. Эти их бесконечные вопросы, сомнения, рассуждения… Так и с ума сойти недолго.

— Отставить разговоры! — приказал Пол и добавил любимую остроту сестренки Артемиды: — Один смертный — как заноза в пальце, два — целое бревно в… неважно где. Приступаем к обучению. Кто смелый?

— Ну я, допустим!.. — Габи сделала шаг вперед.

— Кто бы сомневался, — ехидно усмехнулся Пол.

За что получил мысленную оплеуху от Насти. Да-да, она многому научилась за последние дни. И гордый Аполлон стал побаиваться ее реакции на свои не всегда уместные шутки. Конечно, он мог бы дать отпор и наказать за шалость. Но не хотел. А еще опасался, что не раз обещанная девчонке порка станет прелюдией к чему-то большему. Вот и терпел, скрипя зубами от досады и невозможности повлиять на ситуацию.

— Представь, что строишь перед собой стену, — приказал Пол Габи, — кирпич за кирпичом выкладываешь ровную кладку. Чем плотнее защита получится в твоем воображении, тем сложнее будет противнику ее преодолеть.

Прежде подобная просьба рассмешила бы девушек. Но школа Вдохновения заставила их усвоить главное правило — магия ближе и доступнее, чем кажется. И живет порой там, где не ожидаешь встретить.

— Вроде что-то получается, — смешно наморщив нос, заявила Габи. — Если не возьмут в музы, пойду в каменщики.

Другие девушки пытались увидеть созданный ею блок, но так и не заметили ничего необычного. Их подруга продолжала стоять на прежнем месте, разве изредка едва заметно шевелила пальцами, будто играла на пианино. Или складывала невидимые пазлы.

— Это вряд ли. — Пол остался недоволен ее блоком. — Такая преграда и ветра не выдержит, не то, что нападок сирен.

Он, совсем как волк в сказке про трех поросят, тихонько дунул, и Габи отпрыгнула. Так быстро, будто возле ее ног и в самом деле лежала груда раскрошенного кирпича.

— Видишь, никуда не годно, — недовольно поморщился директор. Сложил руки на груди и продолжил наставлять: — Мало построить защиту, ее нужно удержать. Постоянно осматривать, замечать возможные изъяны. Стоит на секунду забыться, как она исчезнет.

— Гадство!.. — воскликнула Габи.

Сдаваться она не привыкла. Закусив нижнюю губу от внутреннего напряжения, попробовала снова. На этот раз действовала уверенней, а пальцы подрагивали сильнее.

— А ну-ка теперь?! — не скрывая торжества в голосе, бросила спустя десяток минут. — Думаю, теперь я справилась.

— И снова напрасно… — осадил ее Пол.

Ему даже не потребовалось приближаться. Щелчок пальцев, и Габи изменилась в лице. Подпрыгнула и оглянулась, точно по ее спине ползла гигантская гусеница.

— Что происходит? — голос ее непривычно подрагивал. — Я чувствую, что теряю вдохновение…

— Все верно, — кивнул Пол, разрывая связь с ученицей. — Твоя защита не выдержала испытания.

— Вы снова разрушили стену?! — негодующе рыкнула Габи, едва не плача от досады. — Но в ней нет ни одной бреши, ни одной пробоины.

— А зачем мне тратить силы? — рассмеялся директор. — Если достаточно обойти стену и достать тебя с тыла.

Габи поняла свою ошибку и впервые в жизни покраснела. Сжала челюсти и принялась размахивать кулаками, точно окружая себя обломками гор. Работала она больше двадцати минут и вскоре почувствовала, как пропиталась потом ее одежда.

— Попробуйте теперь! — произнесла так, что ни у кого не осталось сомнений — выложилась она по полной.

Директор остался доволен. А другие девушки испугались — если их бойкая подружка так устала, то каково им справиться?

— Физическая сила — не главное, — точно прочтя их мысли, объявил Пол. — Работать должны ваши внутренние резервы, не имеющие к телесным никакого отношения. Понимаю, вам — смертным — тяжело перестроиться. Но чем быстрее вы это сделаете, тем лучше для вас. Муза ставит и держит блоки так же легко, как фарфоровую чашку, не задумываясь над каждым движением.

Он отпустил учениц только тогда, когда каждая из них сумела удержать защиту на протяжении нескольких минут. Но даже это показалось девушкам вечностью.

— Как же я жалею, что мы ввязались в драку с сиренами и попали под жесткое крыло директора, — едва дыша от натуги, прошипела Лола, воспользовавшись тем, что Пол ненадолго отлучился. — Наставницы-музы обучают не с таким остервенением.

— Он же делает это для нашего блага. — Настя встала на защиту возлюбленного. — Кто знает, вдруг сирены ворвутся в школу — мы должны уметь постоять за себя.

— Тяжело в учении — легко в бою, — согласилась с ней Габи. — В следующий раз, если встречусь с этими мерзкими сестричками, наваляю так, что надолго запомнят, как связываться со смертными.

— С сиренами вы обязательно встретитесь, и не раз! И на практике, и в дальнейшем — при условии, что получите патент. — Пол вернулся неожиданно и прервал разговоры. — Но бросаться в драку — недостойно музы. Вы должны побеждать силой вдохновения, очаровывать, заставлять людей забывать об Усталости, Лени и Отвлечении.

— Да, директор, — хором ответили девушки.

Боевого азарта они не растеряли. И все оставшееся занятие продолжали мечтать отомстить сиренам. А еще лучше навечно заточить их на далеком острове, чтоб не мешали учиться и работать.

Только с наступлением сумерек Пол отпустил учениц. Уставшие, едва волоча ноги, девушки поплелись в свои апартаменты. Удивительно, но, измотанные физически, они ощущали необыкновенны прилив сил духовных.

— Мне не терпится начать завтрашний день, — поделилась мыслями Лола. — Наверное, это так здорово!..

Она восхищенно закатила глаза и улыбнулась. Пол пообещал, что на следующем занятии он научит их перемещаться на облаках. И девушки ждали этого события, как дети новогодних каникул.

— Не ты ли говорила, что недовольна опекой директора? — поддела ее Шел. — Или передумала?..

— Надеюсь, музам можно брать свои слова обратно, — пошутила Лола.

— Как бы то ни было, есть только одна вещь, от которой я не откажусь, даже если стану богиней, — мечтательно протянула Настя.

— Вечерний чай!!! — дружно зазвенели голоса ее подруг.

Глава 15

Сомнения директора относительно смертных учениц оказались напрасными. Они достаточно развили свой дар и научились управлять им, с лихвой восполняя недостаток знаний и опыта талантом и целеустремлённостью. За месяц с небольшим они освоили блоки, преобразование энергии вдохновения в оружие защиты и нападения, научились пользоваться магией для бытовых целей.

Каждое их утро начиналось с тренировки с Сафо и поглощения огромного количества вдохновения. Сразу после обеда девушки поступали в распоряжение Пола, который нещадно гонял их вплоть до самого ужина. Дни сменялись ночами, и другие ученицы уже не позволяли себе отпускать шуточки и едкие замечания в адрес смертных девушек. Их стали откровенно побаиваться: такой самоотдачей и талантом мог похвастать мало кто из молодых полубогинь.

За несколько недель до полугодового экзамена Пол приступил к одному из основных предметов — переносу сквозь время и пространство. Так как девушки были смертными и не имели других магических резервов, пришлось вновь использовать энергию вдохновения.

— Как вы наверняка догадались, для перемещения используется энергия вдохновения, — пояснил Пол, сверля учениц взглядом. — Сконцентрируйтесь, представьте место, в котором хотите оказаться, и мысленно взбивайте вокруг себя воздух — до тех пор, пока не почувствуете легкость, достаточную, чтобы оторваться от земли.

— А разве не нужно произносить заклинания или читать мантры? — удивленно спросила Габи. — Я много раз видела, что Сафо делает это… и вы.

Аполлон устремил свой взор к потолку, лицо его приобрело отстраненное выражение. Точно он читал лекции ажурной лепнине или светильникам в виде каменных чаш, подвешенных на цепях.

— Важна не определенная последовательность фраз, а их смысл. Многие боги и вовсе обходятся без заклинаний, — расплывчато пояснил он. — Но для того, чтобы сконцентрироваться на нужном предмете или действия, можно использовать слова.

— Так что за слова?.. — непонимающе похлопала огромными глазами Лола. — Вам какие помогают?

Лицо директора исказила насмешливая улыбка. Он хмыкнул и произнес по слогам, как особо непонятливым:

— Каждый говорит то, что вызывает в нем всплеск энергии. И то, что произношу я, вам, девочки, повторять не стоит. Если нужен пример для подражания — попросите Сафо поделиться опытом. А лучше — придумайте собственные заклинания.

Габи фыркнула, невзирая на авторитет директора. На занятиях он не раз доказал, что ничто человеческое ему не чуждо. Другие девушки были более сдержаны — ограничились короткими смешками и розовыми щеками. Порой директор высказывался и похлеще, но они так и не разучились краснеть и смущаться.

— Приступайте! — скомандовал Пол.

А сам уселся на тренажер «бабочку» и занялся проработкой грудных мышц. Так он поступал довольно часто, совмещая процесс обучения с пользой для собственного тела. А заодно приобщал и учениц к культу тела.

Вначале девушки удивлялись, но им доходчиво объяснили, что магически наращенные мышцы не слишком хорошо выполняют свою функцию. Как и измененные принудительно черты лица и очертания тела. Чего стоил эксперимент Энн по увеличению груди — воодушевившись успехами в преобразовании энергии вдохновения, она решила себя приукрасить. Но не предусмотрела того, что вдохновение имеет свойство расти и множиться. Если бы не помощь Сафо — Энн до сих пор летала под потолком зеркального зала на двух огромных воздушных шарах.

— Эм-м… господин директор, — Настя всегда стеснялась обращаться к Аполлону на людях, боясь ляпнуть лишнего, — а цвет облаков действительно зависит от нашего настроения? Или это только лишь наши догадки?..

Пол взглянул на нее исподлобья, поиграл бровями.

— Господин, говоришь… — лукаво протянул он, — знаешь, а мне, пожалуй, такое обращение нравится. Но не от учениц.

Насте с трудом удалось остаться невозмутимой — вечно бог над нею подшучивает! Вот только она не понимала, чего хочет больше: залепить пощечину или поцеловать эти чувственные, изогнутые в усмешке губы. Пол, как крепкий напиток, будоражил все ее чувства. Потому и принимать его стоило небольшими дозами и крайне осторожно.

— Так что там с облаками, — напомнила Настя, сделав вид, будто не расслышала едкого замечания.

— Ах, их цвет!.. — припомнил Пол, возвращаясь к тренировке. — Да, зависит от настроения, количества и качества используемого вдохновения. Еще от мыслей, слов, произносимых в момент перемещения, и даже от мыслей, чувств, эмоций… Пока не попробуешь, не узнаешь наверняка. Приступай, не люблю болтливых женщин.

— А мужчин? — съехидничала Настя.

И, не отрывая взгляда от прокачанного торса директора, начала создавать облако. Вдохновленная до предела, она не заметила, как опасно блеснули небесно-голубые глаза.

— Мужчин я вообще не люблю, если ты об этом, — процедил Пол, поднимаясь. — А болтовне предпочитаю дело.

Он встал напротив, приняв горделивую позу неприступного бога Олимпа.

Но Настю не обманул его внешний вид — пусть себе показушничает. Ученицы давно его раскусили: директор не упускал любого случая проверить их на прочность, пытался сбить с толку.

— Ох уж эти девчонки! — Он покачал головой, указав на облако Насти. — Кто бы сомневался…

Другие девочки захихикали. Настя посмотрела на свои ноги и заметила, что их окутала розово-лиловая дымка.

— Как получилось… — произнесла извиняющимся тоном. — Но вроде облако прочное.

— Сейчас проверим, — громыхнул Пол.

Запрыгнул на облако, обвив широкой ладонью талию Насти. Но та и бровью не повела, сконцентрировавшись на выполнении задания. Поднять в воздух двоих, тем более переместить — для новичка задача практически невыполнимая.

— Ну, куда поедем? — шепнул Пол на ушко Насте.

От его близости кружилась голова. Сердце громыхало о грудную клетку неистово и гулко.

— Только бы не оплошать… только бы не отвлечься… — произнесла Настя вслух. — Я не могу работать под таким напряжением!..

— Надо, девочка, — продолжил экзекуцию страстью Пол. Застегнул верхнюю пуговку на блузке ученицы, точно случайно коснулся кожи на груди. — Кстати, неплохое заклинание. Прибавь к нему парочку нелестных эпитетов в мой адрес, но лучше — признайся в любви. Тебе все равно, какую чушь нести, а мне приятно. Кстати, место выбирай в пределах школы, спускаться на землю тебе еще рано.

Все это он говорил шепотом, и другие девушки не могли слышать. Но Насте казалось, будто все в зале смотрят на нее с укоризной. И видят, как предательски дрожат ее колени.

Ответить словесно она не смогла и вместо этого принялась придумывать конечную точку назначения. Вот бы перенести директора-нахала в мусорный бак!.. Правда, за все время пребывания в школе подобного ученицам на глаза не попалось, а перемещаться в никуда — опасно для жизни.

Из всех школьных помещений Настя отлично представляла себе столовую, апартаменты, которые делила с подругами, и зеркальный зал. Мстительно представила, как топит Пола в борще с компотом или киселем, и ее облако из розового превратилось в надменно-фиолетовое.

— Не знаю, что ты там задумала, но мне это не нравится, — поделился Аполлон впечатлениями.

Настя хмыкнула — совсем как он, когда удачно шутил. Или думал, что удачно.

— Вы мешаете мне сосредоточиться!..

— Давай, Анастасия, сделай это! — поддержали девушки. — Земные музы никогда не сдаются, помнишь?..

Мысли о мести пришлось отложить. Куда важнее не ударить в грязь лицом и не подвести подруг. Настя сделала глубокий вздох, взмахнула руками и нарисовала в воображении зеркальный зал. Это место показалось ей самым надежным и безопасным. В отличие от собственной спальни, где она провела много бессонных часов, мечтая о Поле. Но одно дело — романтические грезы, и совсем другое — тащить директора к себе в комнату. Да еще и на виду у одноклассниц.

Розово-фиолетовое облако замерло под зеркальным потолком спустя две минуты. И только Настя хотела порадоваться собственному успеху и плавно приземлиться, как услышала недовольный вопль снизу:

— Кто посмел прервать мой урок?!

Кричала Афродита. В это время она, эросы и учебная группа Терпсихоры вдохновлялись танцами. Пор залу плыли звуки румбы, а тела юношей и девушек, обряженных в откровенные наряды, извивались в такт зажигательному ритму.

От неожиданности Настя утратила контроль над облаком и рухнула, утягивая за собой директора.

Падение получилось крайне эффектным и громким. В воздухе Пол сумел перевернуться так, чтобы смягчить Насте падение. При этом не успел произнести заклинание и свалился прямо в центр толпы танцующих.

— Такое ощущение, что ты это придумала нарочно, чтобы вновь меня оседлать, — шепотом пожаловался он. Но и не попытался ссадить Настю с себя. Только болезненно поморщился и с шумом выдохнул воздух.

— Вам больно?.. — испуганно среагировала Настя. Провела ладонью по ребрам Пола, ощупала плечи.

— Прекрати!.. — Его гнев сменился возмущением. — Говорил же, не приставай ко мне при всех.

Директор подхватил Настю под мышки, и вместе с ней поднялся на ноги.

— Что! Здесь! Происходит?! — разгневалась Афродита.

Встала в позу, вызывающе выставив колено в разрез облегающего красного платья. Весь ее вид говорил о крайней степени возмущения.

— Ничего необычного, всего лишь тренировка. — Пол не намеревался оправдываться. Отряхнул с колен несуществующую пыль, одернул рубашку. Обезоруживающе улыбнулся, словно все так и было задумано.

Но Афродита продолжала смотреть на Настю с ненавистью. Появись девушка одна, и все бы просто посмеялись. Но вдвоем с директором — неслыханная наглость!

— Я не нарочно… — пискнула Настя. Опустила голову, стиснула кулачки так, что ногти больно впились в ладони. Ей стало стыдно и одновременно обидно. Она не заслужила упреков. — Не думала, что в зале кто-то есть.

— А стоило! — гаркнула Афродита. — Школа не принадлежит вам, смертным. И вообще, разве тебя никто не учил хорошим манерам? Кто дозволил вмешиваться в разговор двух преподавателей?

Пол в очередной раз доказал, что умеет быть жестким и принципиальным. И свой пост директора занимает недаром.

— Не помню, чтобы включал тебя в учительский состав, Афро, — объявил он, меняя улыбку на хмурое выражение лица. — Распекать учениц школы Вдохновения — исключительно моя прерогатива. И наставниц.

Терпсихора, ее подопечные и эросы и прежде стремились казаться незаметными. А теперь и вовсе слились с зеркалами. Попадаться под горячую руку Аполлона им совершенно не хотелось.

Афродита придерживалась иного мнения. Считая себя равной по божественности Полу, она осмелилась возразить:

— Между нашими школами существует давний договор. И я могу прибывать на занятия в любое время и занимать зал, который мне понравится. И пожалуйста, прекрати звать меня этим дурацким именем!..

— В таком случае ты, Афро, перестань именовать моих учениц смертными. — Пол остался непреклонен. — Группа Сафо ничем не отличается от других учениц. И имеет с ними равные права. Анастасия ошиблась — и извинилась. Этого достаточно!

Афродита зло прищурилась. Ее красивое лицо покрыла сеть мелких морщин.

— Вот как, значит, Анастасия!.. Сдается, с такими предпочтениями ты скоро заменишь всех богинь смертными?..

Пол согласно кивнул, чем вызвал у Афродиты еще большее раздражение.

— Я подумаю над твоим предложением, — пообещал он.

В душе Насти словно взорвался фейерверк. Лишь присутствие посторонних удерживало от того, чтобы поблагодарить Пола за такую реплику.

Но Аполлону и не требовались ее слова. Энергетика Анастасии, ее горящий взор — были красноречивее сотни признаний.

— Продолжайте урок! — скомандовал директор Терпсихоре и Афродите. Повернулся к Насте и стиснул ее руку: — А ты верни меня обратно. Надеюсь, твои подружки окажутся лучшими наездницами… облаков. Иначе у меня есть все шансы к концу вечера превратиться в отбивную.

После случая в зеркальном зале Афродита принципиально почти месяц не посещала школу Вдохновения. И это не прибавило популярности ученицам Сафо. Другие музы стали винить их в отсутствии занятий с эросами. И мысленно желать провала на полугодовом экзамене.

Но смертным девушкам было не до их козней. Все свободное время отнимали занятия. Лишь ближе к вечеру, совершенно обессиленные, они возвращались в апартаменты и, приняв на грудь по чашке успокаивающего чая, без ног заваливались спать.

Рассвет — закат, день — ночь. Дни сменяли друг друга со скоростью света. И все же час икс наступил слишком быстро.

Глава 16

— Неужели это случится сегодня? — именно с этого вопроса Электры началось утро нового дня. Одного из важнейших дней в жизни муз.

— Самой не верится, — бросила Габи, вскакивая с кровати.

За последние дни девушки привыкли подниматься чуть свет и на автомате выполнять утренние процедуры. Они давно не пользовались ванной комнатой, не тратили время на рутинные процедуры и одевание. Энергия вдохновения и несложные заклинания скрасили их жизнь.

Но не сегодня.

В дверь постучали, и раздался звонкий девичий голосок:

— Можно мне войти? Я дежурная, Сафо отправила меня к вам.

Девушки удивленно переглянулись. Настя, первой завершившая утренние процедуры, взмахнула рукой, приглашающе распахивая дверь.

— Милости прошу, — ласково произнесла.

В их апартаменты давненько не заглядывали посетители. Дежурные только первое время помогали новеньким ориентироваться в огромной школе и приносили нужные вещи. Но вскоре их услуги стали не нужны. Как бы ни были строги правила, смертные девушки изучили Лесбос вдоль и поперек и научились призывать вещи и предметы первой необходимости.

— Доброго утра, — пожелала дежурная, на вид моложе самих учениц. И вкатила тележку. — Я принесла вам одежды и украшения.

— Мне немного страшно смотреть… — призналась Шел.

Она еще не отошла от коротеньких шорт и спортивных маек — такую униформу носили музы на пробежках и во время прогулок по острову. Бикини, больше похожие на ленточки, и вовсе вызвали у бывшей амиш приступ паники. Хуже приходилось только Габи, впервые надевшей подобный туалет на свое обновленное тело.

— А мне — нет! — объявила Электра и первой метнулась к тележке.

Там, упакованные в прозрачный целлофан, лежали шесть туник и столько же пеплосов — верхних одежд из драгоценных тканей. Яркие, праздничные, они напоминали по окрасу оперение райских птиц. К этому великолепию прилагались изящные сандалии из мягкой кожи и широкие золотые пояса с эмблемой школы — пером и чернильницей. Отдельно лежал ларец с драгоценными подвесками, серьгами, браслетами и шейными украшениями.

— Этим лучше не злоупотреблять, — предупредила дежурная. — Кто знает, какие испытания для вас придумают.

— Да уж, не хотелось бы зацепиться за что-нибудь или пораниться, — согласилась Энн, с сожалением откладывая затейливые серьги, выполненные в виде диска с подвесками. При ходьбе такое украшение издавало нежный звон, предупреждая о приближении дамы. Отличный аксессуар для званого ужина. И неприемлемый для экзамена.

Дождавшись, пока девушки облачатся в наряды, дежурная проводила их в сад. Высокая комиссия предпочла свежий воздух и полутень душным помещениям школы. Во внутреннем дворике, на трибунах восседали экзаменаторы, наблюдая за каждым шагом и действием учениц.

Еще никогда девушки не казались себе такими маленькими и ничтожными. Даже отважной Габи потребовалось сделать над собой усилие, чтобы подойти к экзаменаторам на разрешенное расстояние и поклониться согласно этикету.

Директор восседал в центре полукруга. Приняв положенные почести от учениц, он поднялся с места и проговорил полным торжественности голосом:

— Рад приветствовать вас на первом в вашей новой жизни испытании. Сегодня определится ваша дальнейшая судьба. Потому прошу, нет — приказываю вам: не опозорьте школу и вашу наставницу.

После этого замечания девушки нервно вздохнули. Подтянулись, как новобранцы на параде. Затаили дыхание и обратились в слух. Только бы не пропустить что-то важное.

Обвели настороженными взглядами экзаменаторов. Аполлона, главных муз и Афродиту они уже знали.

В низкорослом, но крепко сбитом бородаче с заколкой для хитона в виде кузнечного молота, несложно было признать Гефеста. Сидел он на другом конце трибуны, но это не мешало ему бросать призывные взгляды в сторону все еще законной супруги. Сама же Афродита усилено делала вид, будто ничего не замечает. Ее больше интересовали ученицы и предстоящее им испытание.

— А это кто?.. — едва слышно спросила Настя.

И посмотрела на темноволосую даму, сидящую рядом с Сафо. Что-то знакомое промелькнуло в ее взгляде, изящном наклоне головы, надменной улыбке.

— Это моя мать, Пито, — обреченно вздохнула Электра. — Решила присутствовать лично. Я больше чем уверена: не справлюсь — вернет в семью отца. Чтоб род океанид не позорила.

— Не думай так! — вскрикнула Настя. Громче, чем собиралась.

Директор кашлянул, призывая к порядку. Ученицы вздрогнули и вновь замерли.

— Итак, для начала каждая из вас выполнит обязательную экзаменационную программу, — сообщил Пол. — А после, дабы уважить гостей, данное ими задание. Все ясно?

Девушки дружно кивнули.

— Не слышу? — нахмурился Аполлон. — Музы не теряют от страха ни голосов, ни воодушевления.

— Готовы! — объявили девушки.

— То-то же, — довольно усмехнулся директор. — Теперь подходите по порядку и тяните билеты. В каждом указано, из какого источника вы станете черпать вдохновение и как им распорядитесь. Прошу!..

Первой шагнула Габи. Ей досталась энергия природы и заклинание, призывающее поток энтузиазма. Достаточно легкое задание, и ученица выполнила его на отлично.

— Похвально, — сдержанно кивнул Пол. — Теперь отойди в сторонку и освободи место следующей.

Шел пришлось тянуть вдохновение из солнечного света и преобразовывать его во вспышку интереса. Лоле выпала поэзия и приток уважения. Энн вытянула вдохновение из классической музыки и превратила его в ливень восхищения.

Настал черед Насти. Пусть она и считалась сильнейшей ученицей Сафо, нервничала не меньше остальных. На то, чтобы прочитать текст задания, у нее ушло не меньше пяти минут. Буквы расплывались перед глазами, точно залитые воском. И только номер билета светился жирным шрифтом, как бы намекая на подвох.

Тринадцать! В земном мире Настя не любила эту цифру, сейчас — откровенно побаивалась.

— Ну же, что там? — ласково окликнула ученицу Сафо. — Читай.

Настя прокашлялась, прочищая пересохшее горло, и произнесла:

— Почерпнуть вдохновение из детского смеха и превратить его в вихрь азарта. Простите, но мы не проходили этот вид энергии…

— Что за чушь! — вспылила Афродита. — Музы должны уметь черпать вдохновение из чего угодно, хоть из дырявого носка…

— Это как? — удивленно воскликнул Гефест.

Афродита недовольно поморщилась и выдала:

— Достаточно представить, что прорехи на ткани складываются в затейливый узор. Или сложить в виде интересной фигуры. Тысячу вариантов можно придумать. Впрочем, такому закоренелому цинику, как ты, трудно это объяснить. Да и носки твои воняют так, что отобьют любое вдохновение.

Пол постучал по столу, останавливая словесный поток Афродиты, и объявил:

— Мы здесь не для семейных разборок! Помните о своей роли экзаменаторов.

Гефест уткнулся в пушистую бороду. Афродита фыркнула и замолчала, не сменив при этом кислого выражения лица.

Восстановив порядок, директор насмешливо глянул на Настю.

— Признаться, к детям я пока не готов, но ты не оставляешь мне выбора.

Он щелкнул пальцами, и в центре сада возникло золотистое облако. На нем, пища от восторга, восседали три пухленьких, розовощеких малыша. Они держали в руках флейты, но использовали музыкальные инструменты не по прямому назначению. Бить ими по макушке товарищей куда приятнее, чем извлекать музыку.

Пол опустил драчунов возле Насти, но та отпрыгнула, точно увидела привидение.

Малыши были прекрасны: жизнерадостны, веселы и бодры. Самое то, чтобы черпать вдохновение. И детишек Настя любила — обычных, земных. А не тех, у которых вместо ножек козлиные копытца. А еще — длинные заячьи уши и едва прорезавшиеся среди буйных кудрей рожки. Все это не умаляло их очарования, но наталкивало на определенные мысли.

— Дьяволята! — взвизгнула Шел и хлопнулась в обморок.

Испуганные ее криком малыши побросали флейты и разрыдались.

— Отставить панику! — скомандовал Пол. — Истеричку привести в чувство. Детей успокоить.

Пока Габи, Электра, Энн и Лола возвращали Шел в реальность, Настя бросилась к малышам. Но они упорно не хотели брать в руки флейты и веселиться. И никакие уговоры и улюлюканья не помогали.

— Кто они? — едва не плача, обратилась Настя к директору. — Их нужно немедленно вернуть родителям.

— Это сатиры, дети моего друга Вазилиса, — представил орущих малышей Пол. — Я пообещал их отцу, что они вернутся живыми невредимыми, а главное — довольными. Так что приступай, не мешкай.

Настя с сомнением покосилась на козлоногих детишек. И как, интересно, их успокаивать?

О сатирах Настя знала слишком мало: демоны плодородия ленивы, крикливы и распутны. Но так сказано в древнегреческих мифах. А как на самом деле?

Настя решила начать с главного способа успокоения малышей — спеть им колыбельную. На несколько слишком коротких секунд воцарилась тишина.

То ли голос смертной пришелся сатирятам не по вкусу, то ли мелодия не подошла. Но реветь они принялись еще горше. Ни ласковые поглаживания по головам и мохнатым спинкам, ни слова утешения не помогли. Тогда Настя притопнула и с досады показала язык.

Один малыш, судя по огромному банту — девочка, хихикнула и забавно шмыгнула носом. Интерес проявили и ее братцы: потерли глаза кулаками, поморщились, стараясь повторить действия музы.

Воодушевившись успехом, Настя принялась гримасничать. Чего только не сделаешь, чтобы потешить дитяток и сдать экзамен.

— Такому вас точно не учили, — буркнул Пол и скривился.

— Не мешай ей! — осадила его Сафо. — Видишь, она уже получает вдохновение.

Хохочущие сатирята не многим отличались от обычных малышей. Разве что забавно икали от смеха и били копытцами. И энергии от них Насте досталось предостаточно.

— Я готова! — объявила она, подмигивая малышам. — Детишек можно возвращать.

Пол заставил облако воспарить и унести сатирят к их отцу. Но только Настя приготовилась выполнить вторую часть задания, как вмешалась Афродита:

— Остановись! Пользуясь преимуществом экзаменатора, я хочу немного изменить задание. Пусть это будет не просто вихрь азарта, выпущенный в воздух. Хочу увидеть его в действии — пусть вдохновит меня на свершение!

У Насти закружилась голова. Применить заклинание на старшей богине, заставить ее исполнить волю ученицы-новичка — высший пилотаж.

— Не слишком ли ты предвзята, Афро? — проронил Пол. — Конечно, у тебя есть права. Но для чего превращать экзамен в трагедию?

— Ты сам говорил, будто она лучшая ученица потока. Вот пусть и докажет! — Афродита осталась непреклонна.

Самодовольное, надменное выражение ее лица говорило о том, что она нисколько не сомневается в провале Насти. Богиня даже не потрудилась ставить блок, уверенная в себе и собственном преимуществе перед смертной.

— Попробуй, — выдохнул Пол, глядя на Настю, как на обреченную.

Ей слишком хорошо был знаком этот взгляд. Так смотрели на нее одноклассники в прежней школе, учителя, все знакомые. Никто и предположить не мог, что вскоре осмеянная ими девушка предстанет перед богами Олимпа и станет бороться за право стать музой.

«Не сдаваться до последнего», — вспомнила Настя слова наставницы. Глубоко вздохнула, расправила плечи, прикрыла глаза. Беззвучно шевеля губами, произнесла коротенький детский стишок-считалку:

«Вышел месяц из тумана,

Вынул ножик из кармана.

Буду резать, буду бить,

Все равно тебе водить».

Настя мало представляла себе азарт, так как сама никогда не играла ни в карты, ни в шашки, ни в шахматы. Не говоря уже о лотереях — ей просто не на что было купить билеты. И в удачу она не слишком верила. Потому строки детской считалочки — единственные, что пришли ей на ум.

Счет Настя остановила на Афродите. Собрав накопленное вдохновение в энергетический поток, принялась раскручивать его, точно воду в стакане. И обрушила на голову богини.

— Это… это не азарт!.. — удивленно и, пожалуй, смущенно бросила Афродита. И замолчала.

«Плевать, — подумала Настя, — пусть будет как есть. Лучше я все равно не сделаю. А хуже уже некуда». И продолжила выплескивать на экзаменаторшу полученный коктейль из вдохновения.

— Думаю, достаточно, — давясь от смеха, предостерег Пол. И приказал Насте: — Разорви связь в с вдохновляемой и посмотри, что натворила. Кстати, расскажешь потом, что за заклинание придумала. Уж очень оно, гм… эффективное!

Настя распахнула глаза — вскрикнула и покраснела. Подобного результата она не планировала.

Афродита восседала на коленях у обалдевшего Гефеста, впившись в его губы жарким поцелуем. При этом одна ее рука лежала по груди супруга, а вторая расстегивала пряжку ремня.

Настя перерезала связующие нити и уставилась на Афродиту, не в силах поверить в происходящее. Это же надо такое отчебучить! Вместо азарта напустить на вдохновляемого сладострастие. И как только получилось?

Меж тем Афродита сползла с Гефеста, оправила платье. И, не произнеся ни звука, заняла свое место за трибуной. За спиной Насти сдавленно хихикали ее подруги. Учителя держались строго, но блеск в глазах выдавал их с головами. Давненько боги так не развлекались.

— Если мне не изменяет память, на такое была способна только… — первой подала голос Сафо.

— Да-да, Эрато, — перебил ее Пол. — И то в лучшие времена. Мы выясним причинно-следственные связи позднее. А пока давайте продолжим экзамен.

Пришла очередь Электры. Вытянутый ею билет приказывал черпать вдохновение из горного ручья и преобразовывать его в дождь блаженства. Довольно сложное задание.

Рука Электры предательски дрогнула. Взгляд застыл, выдавая смятение.

— Ого, это будет интересно, — оживилась Пито. — Позвольте и мне немного усложнить задание. Надеюсь, эта девушка не перевернет все вверх дном, и я не наброшусь ни на кого из мужчин.

Океанида задорно рассмеялась. Но ни учителя, ни ученицы не разделяли ее веселья.

Энн толкнула стоящую рядом Настю локтем и шепнула:

— Слышала, как она к ней обратилась? Даже не удосужилась произнести вслух имени дочери.

— И хочет усложнить задание, — покачала головой Настя.

— А еще богиня, — нахмурилась Габи. — Топит собственного отпрыска. Интересно, что в таком случае она придумает для нас?

Девушки в едином порыве стали плотнее друг к другу и взялись за руки. Готовые отразить нападение и защитить — себя и Электру.

— Что ты приготовила для моей подопечной? — нахмурилась Сафо.

Наставница не разделяла веселья океаниды. Но той, похоже, не было дела до мнения остальных экзаменаторов.

— Дождь блаженства — это слишком просто, — объявила Пито. — Пусть будет ливень! Поток воды неслыханной силы. По такому случаю я готова снабдить всех присутствующих купальниками. Хотите?

Ее реплика осталась без ответа. Ни девушками, ни богиням, ни тем более директору не хотелось проводить экзамен в пляжной одежде. Поведение же океаниды казалось им подозрительным и глупым.

— Приступай! — скомандовал Пол Электре.

Земля пред ногами ученицы разверзлась, обнажив впадину с каменистыми краями. На дне ее журчал и звенел ручей.

— Не совсем горный, но для задания подойдет. — Пол кивнул, довольный работой. — Будь осторожна, вода ледяная.

— Спасибо, — слабо улыбнулась Электра его шутке.

Вытянуть вдохновение получилось легко — вода охотно отдавала дочери океаниды свои силы. Но этой порции энергии явно недоставало на выполнение второй части задания. Грибной дождик — запросто, это Электра могла выполнить в два счета. Но ливень неслыханной силы?..

Электра не могла отказаться и ударить в грязь лицом перед матерью. Хотела доказать, что даже будучи наполовину смертной, она способна на многое. Но где найти еще вдохновения?

Она заозиралась, обыскивая взглядом сад.

— Нет-нет, даже и не думай! — пропела Пито. — Используй только то, что у тебя есть.

Ну конечно, если Электра станет тянуть вдохновение из окружающей среды или призовет новый источник — экзаменаторы непременно заметят. И исключат из школы.

Или нет? Ведь есть одна вещь, почувствовать которую они не смогут!

Вдохновение дружбы. Невидимые нити, что связали таких разных девушек. Каждая из них беззащитна, как колосок во время урагана. Но вместе, сплетенные в общий сноп, они сильны и непобедимы.

Электра обратилась к подругам и немедленно получила такой отклик, на который и не надеялась. Вдохновение потекло в нее мощным светлым потоком.

Пито хотела увидеть, как справится ее нежеланная дочь с водой? Что ж, Электра предоставила ей это удовольствие. Она заставила ручей забурлить, разрастись до размеров гигантского фонтана. И только нежелание навредить подругам заставило Электру слегка подогреть воду.

Вместе с потоком прохладной воды на экзаменаторов обрушилось блаженство. Благодаря магии дружбы, оно получилось отменным — редким, дорогим, как коллекционное вино. Охваченные им боги пришли в смятение — давненько не получали они такой встряски.

Когда девушки промокли до нитки, Настя легонько тронула Электру за плечо и прокричала, перебивая шум воды:

— Ты скоро затопишь всю школу!

Электра обернулась и улыбнулась. Все ее лицо было мокрым — не разобрать, от воды или слез счастья.

Она остановила ливень блаженства и, позабыв об экзаменаторах, бросилась к подругам обниматься.

— Спасибо вам, девочки. И простите, что раньше я была такой гадиной…

— Ничего, немного стервозности никому не навредит, — подбодрила ее Габи. — Даже опытной музе.

Аполлон первым пришел в себя и поднялся с места. Отжал гематис, не переставая при этом довольно щуриться, и обратился к гостям школы:

— Думаю, и этой ученице мы единогласно присвоим высший балл. У кого еще будут задания для молодых муз? Или сомнения в их квалификации?

Девушки немного испугались. Но ни растерянная Афродита, ни потрясенная Пито не рискнули назначать новые испытания. Гефест и вовсе довольно поглаживал бороду и посмеивался, периодически косясь на супругу.

— Раз желающих испытать муз на прочность больше нет, объявляю экзамен завершенным! — объявил Пол. — Вам, девочки, за отличные результаты, даю выходной. Но не покидайте пределы школы и не злоупотребляйте незарегистрированными видами вдохновения. Послезавтра у вас начнется практика.

Гордые собой, ученицы покинули сад и вприпрыжку понеслись в свои апартаменты. По дороге они не раз наталкивались на группки других учениц — те наверняка ждали результатов экзамена и призывали гром и молнии на голову смертных.

— Да не ходите уже кругами! — взорвалась Габи, заметив трех подопечных Урании. Те наверняка желали узнать результаты экзамена, но не решались спросить, пожирая смертных полными любопытства взглядами.

— Мы все сдали на отлично! — объявила Электра. — Получили допуск к практике и выходной на завтра. Так что захлопните рты и продолжайте завидовать молча.

Удаляясь к себе, смертные девушки чувствовали, как в их спины летят ненавидящие взгляды. Но не обратили на это внимания. К чему беспокоиться о других ученицах, если им сегодня удалось удивить злостных экзаменаторов?

В привычной обстановке девушки сумели наконец-то расслабиться. Переоделись в пижамы. Сняли неброский «экзаменационный» макияж, уютно расположились в гостиной.

— Что будем делать в свой законный выходной? — Электра все еще испытывала энергетический подъем и не удержалась от вопроса.

— Лично я — спать, — объявила Лола и сладко позевала. — Это же такой ка-а-айф!..

— Да ладно тебе, пора избавляться от земных привычек, — упрекнула ее Энн. — У нас впервые появилось свободное время, давайте проведем его незабываемо!

Настя не разделяла ее восторга:

— Как незабываемо провести время в стенах школы? Мы же практически под домашним арестом.

— Обожремся столовским компотом и закажем кинотеатр в номер? — предложила Габи. — Если что, я умею готовить бражку.

— Фу! — поморщилась Настя. — Что мы за музы, вдохновляющие перегаром?..

Девушки притихли. Действительно, выбор развлечений в школе был небольшой. Хотя…

— Помнится, ты, Энн, хвасталась, что Давид оставил тебе заклинание призыва? — вспомнила Лола. — Скучать вместе с парнями куда интереснее. Пожалуй, ради эросов я согласна отказаться от сна.

— Нас накажут! — объявила Шел.

— А мы осторожненько, — поиграв бровями, сообщила Габи. — Сегодня особенный день! Надеюсь, вы не забыли, что сегодня есть еще один повод для веселья?

— Это какой же?.. — задумалась Настя.

— Твой день рождения!!! — хором пропели подруги.

— Надо же, я совсем забыла со всеми этими испытаниями и передрягами… — призналась Настя.

— Самое время вспомнить, — подмигнула Электра.

Глава 17

Девушки едва дождались отбоя. За это время успели освежиться, нанести броский вечерний макияж и потренироваться в дизайнерском мастерстве. Созданные магией коротенькие черные платья и туфли на шпильках заставили бы позавидовать самых капризных модниц.

В Электре осталось столько неисчерпанного вдохновения, что она добавила к нарядам диадемы из горного хрусталя и морского жемчуга.

— Это не слишком? — осматривая себя в зеркале, просила Шел. — Мы выглядим так, будто собираемся на прием к королеве.

— Вот и отлично! — бросила Энн. — Сегодня мы заслужили роскошь и комплименты.

— И общество эросов, — хихикнула Лола.

— Не забудьте, что магически созданные вещи крайне нестойкие, — предупредила Электра. — Будьте осторожны. Разумеется, если не хотите предстать перед эросами в чем мать родила.

Когда все было готово, Энн достала заветную записочку и нараспев прочла заклинание призыва. От волнения у нее дрожал голос — сильнее, чем на экзамене.

Через минуту в спальне муз раздался уверенный голос Давида:

— Наконец-то! Я думал ты никогда не решишься!

— Ничего себе беспроводная связь, — шепотом пошутила Габи.

Энн замешкалась, не зная как себя вести и что говорить. Заранее заготовленная речь застряла в горле.

— Давай же, приглашай!.. — шикнула на нее Электра.

А Габи пихнула локтем в бок.

— Э-э-э… привет! — наконец, собралась Энн. — У Насти сегодня день рождения, и мы хотели бы пригласить вас в гости. Сможете?

— Да не вопрос! — бодренько отозвался Давид. — Прибыть тем же составом?

Энн посмотрела на подруг, и те отчаянно закивали.

— Да, тем же, — ответила она, улыбаясь.

— Будем через полчаса, — сообщил эрос. — Ждите.

Оказалось, эросы не только прекрасны, но и пунктуальны. Явились точно в назначенный час — в строгих костюмах-тройках, с цветами, конфетами и неиссякаемым зарядом позитива.

Защита школы пропустила их, но девушки все равно осторожничали. Особенно Настя — если Полу станет известно об этом происшествии, мало никому не покажется.

— Вам точно удалось переместиться незаметно? — спросила она парней, с опаской оглядывая на входную дверь.

Привычка, оставшаяся с тех времен, когда Настя была обычной смертной. Ведь если директору вздумается нагрянуть с проверкой — никакие стены и запоры его не остановят.

— Призывное заклинание сработало отлично, — успокоил ее Тод. — К тому же, усилия преподавателей направлены на защиту наоса и хранящихся в нем корон из перьев сирен. Учениц навряд ли так уж сильно охраняют.

— Получается, что сирены могут так же незаметно проникать в школу, если их кто-то пригласит? — задумалась Энн.

— У коварных сестер другая энергетика, — отринул ее предположение Кайл. — Даже сильнейшим богам не создать заклинание призыва, способное незаметно перенести сирен в стены школы.

Это объяснение немного успокоило девушек. Но не лишило нервозности.

— Да не волнуйтесь вы, — попросил Давид и подмигнул Энн. — Сейчас мы наложим на ваши апартаменты охранное заклятье, и все будет тип-топ. Если к вам нагрянут с проверкой — мы узнаем и успеем смыться.

— О, а мы так не умеем, — смущенно вставила Шелл.

— Можем научить!.. — предложил Рон.

Или это был его брат Дарел? Отличить этих близнецов друг от друга едва ли могли и их собственные родители. Точно две скульптуры, отлитые из одной формы, эросы даже улыбались и говорили одинаково.

Магический барьер помог девушкам расслабиться. Они пригласили эросов в гостиную, предложили чай.

— Ну, нет, — притворно нахмурился Давид. — Совершеннолетие нужно отметить чем-то особенным.

Он достал из-за пазухи сосуд с красноватой жидкостью, очень похожей на земное вино.

— Мы не пьем, — сразу же насторожилась Настя.

Слишком хорошо помнила, что произошло после того, как впервые попробовала спиртное. Эросы, конечно, мало напоминают ее бывших одноклассников. Но кто знает, на что они способны в пьяном бреду.

— Это же нектар, — недоуменно вскинул брови Тод. — Напиток богов! Геба выпускает его в ограниченных количествах, так что не отказывайтесь.

— А в конфетах содержится амброзия, — добавил Гор, — вперемешку с шоколадом и орехами она особенно сладка.

От такого угощения не смогла отказаться не только Настя, но и ярая противница всего запрещенного Шел.

— На вкус похоже на мед, смешанный с пряностями, — сообщила она, отпив из своего кубка. — Что-то подобное готовили у нас в качестве лекарства от простуды.

— Это поможет тебе от всех болезней, — рассмеялся Кайл. — И продлит жизнь. Хотя, зачем вам это надо, ведь вы скоро станете полубогинями?..

Девушки довольно скептично отнеслись к его замечанию.

— Сдать полугодовой экзамен — только начало, — вздохнула Лола. — Практика куда важнее.

— Судя по тому, как вы справились сегодня, практика для вас вообще плевое дело! — прыснул со смеха Давид. — Это ж надо было так раззадорить нашу директрису!

Настя почувствовала, как к ее щекам прилила краска.

— Откуда вы знаете? Неужели Афродита рассказала?

— Не угадала, — рассмеялся Кайл. — Буквально за час до вашего приглашения к нам в школу заявился Гефест. Просить Афродиту к нему вернуться, сказал, что целовала она его вполне искренне. Мы с Давидом в это время были в сокровищнице и случайно подслушали их разговор.

— Вы бы знали, какого труда нам стоило не расхохотаться, — поддержал товарища Давид. — А после смотреть в глаза директрисе так, будто ничего необычного не произошло.

— И как Афродита — согласилась вернуться к мужу? — поинтересовалась Настя.

О своих заслугах она предпочла умолчать. Эросам не обязательно знать о ее способностях.

— Не-е-ет, — отмахнулся один из близнецов. — Наша Афродита слишком уперта. Чтобы вернуть ее, Гефесту понадобится чудо.

В отличие от Насти, Габи больше заинтересовало другое:

— А что за сокровищница в вашей школе? Тоже прячете чьи-то перья?..

— У нас есть артефакт посерьезнее, — не удержался от похвальбы Тод. — Пояс Афродиты! Он наделяет необычайной сексуальной притягательностью каждого, кто его наденет.

— Я думала, это только миф, — удивленно произнесла Лола. — А вы видели его в действии?

— Ни разу, — смутился Кайл, — Афродита бережет его как зеницу ока. Говорит, что его можно одевать только в особых случаях.

— А вообще мы подозреваем, что он не действует, — поделился мыслями Кайл. — По крайней мере так, как того желает Афродита. Иначе она носила бы его, не снимая.

«Вот и замечательно», — подумала Настя. Ей меньше всего хотелось, чтобы богиня приворожила Пола с помощью артефакта. Пусть и утверждают, будто истинное чувство невозможно разрушить. Лучше не проверять на практике.

— А вы знали того парня, который прикончил Эрато? — неожиданно поинтересовалась Электра. — Он действительно был влюблен в музу?

Парни немного замялись. Стали переглядываться, будто ища предлог, чтобы замять неудачную тему разговора.

— Что такое? — насторожилась Настя. — Не хотите рассказывать?..

— Или что-то скрываете? — по-своему восприняла их молчание Габи.

— Вообще-то Афродита взяла с нас слово не распространяться посторонним, — признался Тод.

— Ха! — возмутилась Лола. — То есть приходить к нам под покровом ночи — это нормально. А делиться секретами ни-ни?!

Вскочила с кресла и уперла руки в бока. Весь ее вид говорил о крайней степени возмущения.

Других девушек тоже задела скрытность эросов. Электра вознамерилась и вовсе выставить гостей за дверь.

Но Давид вовремя сдался и примирительно сообщил:

— Вы все не так поняли. Дело в том, что поступок Зена наложил тень на всех эросов. Можно сказать, он опозорил нашу честь. Директриса болезненно воспринимает даже упоминания о том случае.

— Понятно, — поджав губы, сообщила Лола.

— Если хотите, то мы расскажем вам все, что знаем, — окончательно капитулировал Тод. — Давайте не будем ругаться и портить такой прекрасный вечер недомолвками. Согласны?

Дружеская атмосфера вновь воцарилась в гостиной. Девушки вернулись на свои места, приняли из рук эросов по новой порции нектара и продолжили расспросы. Когда еще представится возможность узнать подробнее о случившейся в школе Вдохновения трагедии?

— Зеном звали того эроса, который убил Эрато? — продолжила расспрос Настя. — Неужели его чувства были столь сильны и безответны, что он решился на подобное?

— Зен числился в нашей группе, — сообщил Кайл. — До меня он был напарником Давида и хранителем ключа от сокровищницы Афродиты. А кроме того — неплохим парнем и опытным эросом.

— Но это не помешало ему по уши втрескаться в Эрато, — добавил с горькой усмешкой Тод. — Бедолага предлагал возлюбленной оставить пост наставницы и уехать с ним на тропический остров.

— Точно, припоминаю такое, — согласился с ним Кайл. — Зен происходил из семьи нереид — довольно богатой семьи. Но был младшим сыном и в наследство ему остался лишь остров, затерянный где-то в Мировом океане.

Энн, завороженная рассказом, нектаром и амброзией, грустно улыбнулась.

— Как романтично. И так трагично…

— Насколько я понимаю — Эрато отказала Зену? — поинтересовалась Габи. На нее изысканные лакомства не оказали расслабляющего воздействия.

— Еще бы! — вмешалась Электра. — Моя бывшая наставница была слишком властолюбива и обожала внимание. Разве могла она согласиться на уединение?!

— Я бы на ее месте согласилась, — расчувствовалась Энн. — Провести всю жизнь рядом с любимым. Все равно где, хоть на краю света.

Такой мечтательной и плаксивой подруги ее давно не видели. Наверняка все дело в нектаре и амброзии, действовавших на каждого по-разному. Или Энн снова вспомнила о Тиме и загрустила?..

Давид, как истинный эрос, уловил ее меланхолию и утешил излюбленным способом. Присел рядом и обнял.

Энн вздрогнула и попробовала отстраниться. Но Давид коснулся ее щеки и обезоруживающе улыбнулся:

— Все в порядке, я не причиню тебе вреда.

Энн поверила и обмякла в объятиях эроса, доверчиво склонив голову на его плечо. Прикрыла глаза и, кажется, задремала.

— Если этот Зен, как вы говорите, был хорошим парнем, то зачем пошел на убийство? — спросила Габи у Кайла. — Я, конечно понимаю, любовь, страдашки и все такое… Но, в конце-то концов, разве в школе Вдохновения мало достойных муз?

— Ты абсолютно права, — поддержал ее Тод, — мы Зену говорили то же самое.

— А он что? — вклинилась в разговор Лола.

— Обещал попробовать, но не успел… — высказался Давид. — Мы не верим, что он убил себя и тем более Эрато. Тут постарался кто-то третий.

— Но кто?! — задумчиво протянула Настя. — Кому их смерть выгодна?..

— Думаю, охотились на Эрато, а Зен случайно оказался рядом, — озвучил свои доводы Кайл. — И его убрали как свидетеля.

На несколько минут все затихли. Воспользовавшись моментом, Тод разлил по кубкам остатки нектара и предложил:

— Достаточно о грустном! Давайте повеселимся: выпьем и потанцуем — впервые без наблюдения наставников.

Разумеется, все с ним согласились. Электра негромко включила музыку, истратив остатки своего вдохновения на создание мелодии вальса. И, разбившись по парам, музы и эросы закружили по гостиной.

Тод пригласил Настю. Весь вечер он всячески высказывал ей свое расположение, но она будто и не замечала. Однако эросы не привыкли отступать.

— Можно тебя украсть ненадолго? — спросил Тод, склонившись к самому уху Насти. — Хочу поговорить наедине.

Его теплое дыхание коснулось ее шеи. Но отклика не последовало. Только Пол умел заставить Настю трепетать от одного только взгляда.

— Зачем? — удивилась Настя. — Говори здесь — у меня нет секретов от подруг.

Совсем не такого ответа ждал Тод. От огорчения и обиды его и без того яркие веснушки стали красновато-кирпичными.

Настя попыталась исправить ситуацию:

— Прости, не хотела тебя обидеть. Если хочешь, давай выйдем на кухню. Заодно приготовим чай — нектар все равно кончился.

Тод улыбнулся и кивнул. Совсем не по-дружески обвил рукой талию Насти и потянул в кухню.

Габи заметила это и предупредила подругу:

— Будь с ним поосторожнее. Говорят, все рыжие — страстные и вспыльчивые.

— Нагло врут! — возмутился Тод.

Настя не ответила ничего, но сбросила руку ухажера. Одно дело касаться парня во время танца, и совсем другое — обниматься у всех на виду. Не сказать, чтобы Тод был ей неприятен. Он нравился ей как друг — не больше.

Воспользовавшись предлогом заваривания чая, Настя отгородилась от эроса чайником, который решила вскипятить магией вдохновения.

— Ты согреваешь все, к чему прикасаешься. Будь то вода или чужое сердце. — Тод не скупился на комплименты.

Насте стало неловко. Никогда прежде она не думала, что отшивать парней так трудно. Но видно придется: поведение Тода, его взгляды и прикосновения красноречиво сообщали о намерениях. Только вот сердцу не прикажешь. А вырвать из него Пола Настя не смогла бы при всем желании.

— Так о чем ты хотел поговорить? — напомнила неохотно.

Уж лучше поскорее покончить с этим недоразумением и расставить все точки над «и». Незачем давать парню ложную надежду. Врать и скрытничать — не в характере Насти.

Тод отобрал у нее кипящий чайник и поставил на плиту, от греха подальше. После взял ее за руки и заглянул в глаза полным сердечной тоски взглядом.

— Ты хотела бы стать моей подругой?

Настя не выдержала и отвела глаза. Слишком тяжело делать больно ни в чем не повинному человеку. Или эросу.

— Я и так твоя подруга, — сдавленно, словно пересохло горло, произнесла Настя. Попыталась высвободиться.

Но не тут-то было. Тод оказался на редкость крепким и настойчивым эросом.

— Ты неправильно поняла. Я предлагаю объединиться в пару — муза и эрос, разве это не прекрасно?

Настя помотала головой и до боли прикусила губу. Она была готова разрыдаться от переполняющих ее чувств. Но жалость не тот отклик, которого заслужил Тод.

— Прости, но я не могу, — вздохнула Настя.

— Почему? — искренне удивился эрос. И попробовал пошутить: — Тебе не нравятся рыжие? Или ты слишком мало меня знаешь — так ничего, у нас еще будет время познакомиться ближе. Только скажи «да».

— Не могу, — повторила Настя. — Я… понимаешь… мое сердце уже занято.

Посмотрела на него из-под полуопущенных ресниц. Тод нахмурился: огненно-рыжие брови сошлись над переносицей, губы сложились в тонкую линию.

— Наверное, ты говоришь о смертном, в которого была влюблена прежде, — выдал эрос после непродолжительных раздумий. — Но к прежней жизни нет возврата. Ты очень сильная муза, и боги Олимпа тебя не отпустят. Забудь о прежней жизни. А я подожду столько, сколько нужно. У нас впереди целая вечность.

На секунду Настя представила — каково это, провести вечность с нелюбимым. Или с тем, кто к тебе равнодушен. Хуже пытки и придумать нельзя.

— Нет, Тод, дело не в смертном и не в моей прежней жизни, — как на духу выпалила Настя. — В другом…

Она задумалась, не рискнув назвать Пола человеком. Но и сказать, что влюблена в директора, не посмела.

Впрочем, Тод сам догадался:

— Значит, подозрения Афродиты не беспочвенны. И Аполлон действительно успел первым. Мне же остается только позавидовать и смириться.

— Когда-нибудь к тебе тоже придет искреннее чувство, — от всей души пожелала Настя. — И, пожалуйста, не рассказывай никому мой секрет. Ведь я могу тебе доверять?..

Тод отпустил ее руки и со вздохом мотнул головой:

— Даже не сомневайся. И вот, возьми от меня на память.

Он достал из кармана золотой браслет, выполненный в виде виноградной лозы с нежными, полупрозрачными листочками.

— Как красиво! — всплеснула руками Настя. — Но я не могу это принять. Ведь ты хотел преподнести его своей девушке…

— Не говори глупостей! — воскликнул Тод и сам надел на нее браслет. — У тебя сегодня день рождения, и ты не можешь остаться без подарка.

Поговорив еще пару минут, они вернулись в гостиную. Там все еще продолжались танцы. Отсутствовала только одна пара.

— А где Энн и Давид? — спросила Настя.

Вместо ответа Габи многозначительно покосилась на закрытую дверь спальни.

— Ближайший час лучше не выключать музыку, — предупредил Кайл. — И не мешать. Пусть ребята оторвутся по полной.

— Ого!.. — только и смогла произнести Настя.

Смущенно приняла предложение Тода потанцевать и тайно порадовалась за Энн: пусть хоть у кого-то этой ночью все сложится хорошо.

Глава 18

Эросы вернулись свою школу лишь с наступлением рассвета. Давид убыл последним, с видимой неохотой оставив Энн.

Подруги заглянули ее проведать. Но Энн притворялась спящей, укрывшись с головой простыней.

— Девочки, с ней что-то не так, — нахмурилась Настя. — Давайте подойдем…

— Да брось, — упрекнула ее Электра. — Наигралась с Давидом, утомилась. Вот и дрыхнет беспробудным сном.

Настя все же подошла к подруге, прислушалась к дыханию. Оно показалось сдавленным. Но больше того насторожилась поза, в которой спала Энн: колени подтянуты к груди, хрупкие плечи изредка вздрагивают, точно от сдерживаемых рыданий. Кажется, не все так радужно, как пыталась представить Электра.

— Энн, с тобой все хорошо? — тихо позвала Настя. — Он сделал тебе больно? Позвать лекарку?

— Лучше просто убейте, — бросила из-под простыни Энн. — Такая, как я, недостойна жизни…

К ее кровати тут же поспешили другие девушки. Расселись на полу возле постели подруги.

— Что ты такое говоришь? — возразила Лола. — Ты прекрасная и способная муза, у тебя еще все впереди.

— Я изменила ему, — бросила Энн.

— Кому?.. — не поняла Габи. — Давиду? Когда только успела?..

Энн подпрыгнула, точно ее ужалил скорпион. Обратила зареванное лицо на неуместно пошутившую Габи.

— Нет — Тиму! Я до сих пор его люблю и поклялась хранить верность до конца жизни. А потом…

Она снова разрыдалась. Настя обняла ее за плечи и попыталась утешить:

— Давид хороший парень и достоин любви.

— Вы не понимаете! — Энн резко отстранилась. Лицо ее покраснело, в глазах полыхала ненависть. Ненависть к самой себе. — На его месте я представляла себе Тима. Но это неправильно, бесчестно…

— Может быть, все дело в нектаре и амброзии? — высказала мысль Настя.

— Вот уж глупости, — не согласилась Электра. — Не надо обвинять дары богов в своих страстях. А вообще глупо хранить верность тому, кого никогда больше не увидишь. Мы вообще думали, что ты давно позабыла о своем Тиме. Так нет, на тебе — в самый неподходящий момент.

— Тише, — Габи принялась успокаивать не на шутку разошедшуюся Электру, — ты никогда не была влюблена, потому и судишь со своей колокольни. Для Энн стало сильным ударом расставание с парнем.

— Она его спасла, вот пусть и радуется, — не собиралась успокаиваться Электра. — Самое лучшее, что она может для него сделать, — забыть. Их жизни разошлись, нужно с этим смириться.

— Тебе легко говорить, ты никогда не расставалась с теми, кого любишь, — плаксиво пожаловалась Энн.

— Да уж конечно! — надулась Электра. И добавила себе под нос: — Подумаешь, меня ненавидит собственная мать, а отца и вовсе прикончили. Затем убили наставницу, заставили совершить невозможное на экзамене…

— Прости, я не хотела тебя обидеть! — Энн бросилась к подруге и заключила ее в объятия. — Тебе тоже пришлось несладко. А я эгоистка…

— Так, хорош уже разводить сопли! — приказала Габи. — Мы тут все не слишком правильные и со своими комплексами. Но это не помешало нам сделать богов на вчерашнем экзамене.

— Ты права, — поддержала Настя. — Всему виной напряжение последних дней. Нам всем нужно успокоиться и отоспаться. Силы лучше поберечь для практики. Проблемы в личной жизни не должны помешать добиться успеха.

Волшебное слово «практика» подействовало на девушек не хуже ушата ледяной воды. Они вмиг взяли себя в руки, и даже Энн перестала всхлипывать. Хотя ее печальный взгляд все еще выдавал внутреннее смятение и печаль.

— Ляжем спать или дождемся завтрака? — поинтересовалась Шел. — Можем пока навести в гостиной порядок.

— Не-а, — бросила Габи и первой плюхнулась на диван, одновременно переодеваясь и снимая макияж с помощью магии. — Убираться сегодня я точно не стану.

Лола последовала ее примеру. Блаженно потянулась и промурлыкала:

— И есть не хочется. Нектар и амброзия не только вкусны, но и питательны.

Девушки не вышли ни к завтраку, ни к обеду. Дежурная трижды приходила и стучала к ним в дверь, но никто не отозвался. Пришлось докладывать руководству.

Пол вначале испугался но, не желая раньше времени поднимать тревогу, решил все выяснить лично.

Стучаться и утруждать себя иными правилами приличия он не стал. Перенесся в апартаменты смертным прямиком из своего кабинета. Созданное им облако казалось грозовым, как и сам директор. Увиденное в гостиной заставило его и вовсе скрипеть зубами от злости.

Нет, он не был противником развлечений. Как и беспробудного сна в законный выходной день. Но опытному богу не составило труда считать остатки заклинания, наложенного эросами. Как и заметить иные следы их присутствия.

Разбудил девушек гром, прокативший по их комнате:

— Подъем!

Вслед за этим на разнесчастные головы учениц обрушился ледяной ливень. В момент вода промочила тонкие простыни, пижамы, волосы.

— Чт-т-то тут… п-п-происходит? — от холода Габи стала заикаться.

Она и ее подруги вскочили с постелей, решив, будто наступил конец света. Впрочем, это не так далеко от правды. Разгневанный директор куда страшнее потопа или цунами.

Настя впервые видела его таким. Настороженный, опасный, точно тигр, загнавший добычу. Того гляди кинется, и полетят клочки по закоулочкам. И останется от муз пустое место.

А это лицо? Словно хищная маска, чужая, неестественная. Разве лучезарный бог, покровитель искусств может выглядеть так? Скорее в тот миг он напоминал Ареса, бога войны. Не хватало лишь доспехов и оружия в руках. Впрочем, огненные молнии из глаз летели и заставляли девушек нервно ежиться.

Настя обхватила себя за плечи, пытаясь прикрыть грудь, облепленную мокрой ночной сорочкой. Неловко поджала пальцы ног, уставилась в пол.

— Мы всего лишь отпраздновали мой день рождения, — попыталась оправдаться она.

Ее реплика сбила Пола с толку. На секунду он утратил воинственность и вроде бы смутился. Но быстро совладал с собой и обрушился с упреками:

— Это не повод превращать школу в притон! Какого Гимерота вы притащили сюда эросов? Потерпеть полгода до конца учебы не так сложно!.. Чья идея, признавайтесь?!

Настя шагнула вперед, беря огонь на себя.

— Я… Мы всего лишь танцевали.

— Да неужели? — продолжил возмущаться Пол. — Запах плотских утех до сих пор витает в спальне!

Энн всхлипнула и разрыдалась. А Насте стало обидно за себя и подруг. Да какое он имеет право вот так врываться в их спальню и что-то требовать? Директор, у которого долгое время под боком жила любовница Эрато. И Афродита. И Геката знает кто еще!..

— Вы дали нам выходной и разрешили провести так, как нравится нам. Мы не употребляли запрещенных веществ, не покидали стен школы. И не сделали ничего, что запрещено богами Олимпа. Эросам разрешено посещать школу и встречаться с ученицами. Кричать на нас не за что, тем более устраивать ледяную головомойку. Мы этого не заслужили.

Пол смотрел на Настю и не верил тому, что слышит. Откуда столько силы духа в этом мокром, дерзком и невероятно привлекательном существе? Даже босая, в простой сорочке, со спутанными, льнущими к телу волосами она выглядит как истинная богиня.

Взгляд его непроизвольно упал на ее браслет.

— А это что? — спросил Пол, прикасаясь к золотому листику, как к острию ножа.

Настя повела плечами. Она все еще недоумевала по поводу происходящего.

— Подарок. От друга.

Пол болезненно поморщился. На его высоких скулах заходили желваки.

— Все земные девушки одинаковы. Корыстны. Эгоистичны. Самолюбивы.

Его слова звучали как смертельный диагноз. Точно скальпель хирурга резали сердце Насти без анестезии.

— Это неправда! — бросила она.

Губы ее дрожали. Хрупкие ладошки сжались в кулаки. По щекам солеными дорожками текли слезы.

Терпеть дальше ее подруги не могли. Какие бы отношения не связывали Настю и Пола, пришла пора вмешаться.

Габи и Электра отгородили Настю от директора. В буквальном смысле прикрыли спинами от огненных залпов, летящих из его глаз.

— Так-то у нас тут не институт благородных девиц, — не боясь наказания, ляпнула Габи.

— И не монастырь! — внесла свою лепту Шел.

— Настя права, мы не нарушили никаких правил, — добавила Лола.

Пол с шумом выпустил воздух сквозь плотно сжатые губы. Командному духу учениц оставалось лишь позавидовать. Но наказать пришлось.

— Вы нарушили правило комендантского часа, — заявил директор. — Не предупредили учительский состав о том, что пригласили эросов. Следовательно, поставили под угрозу безопасность школы и ее главного артефакта.

Его обвинения звучали не слишком убедительно. И девушки это прекрасно понимали. По крайней мере, исключение им не грозило наверняка. За пределы апартаментов после отбоя они не выходили. Да и насчет эросов — Афродита редко предупреждала заранее, когда соизволит пригласить учеников на совместные занятия. Тут скорее упущение директора, ведь он не запретил девушкам встречаться с эросами. А на что не наложено официальное табу — вполне себе разрешено.

— Это я позвала эросов, — подала голос Энн. — Меня и наказывайте.

Но Аполлон не хотел разбираться, кто именно и в чем виноват. Впервые за долгие столетия он вышел из себя и не знал, как вернуться обратно. Да и не мог директор вот так запросто позабыть об обещанном наказании.

— Бардак в комнатах тоже навела ты одна? — напустился он на Энн.

— Нет, но мы все уберем, не волнуйтесь, — вклинилась Настя.

— Непременно! — рыкнул Пол. — И сделаете это как обычные смертные. Я лишаю вас магии до начала практики.

Девушек не слишком напугало подобное заявление. Для белоручек-богинь оно, быть может, и звучит как приговор. Но смертным, прежде жившим не в самых комфортабельных условиях, наказание показалось смешным. Что грязь и физический труд по сравнению с ежедневной борьбой за существование?..

— Это еще не все, — процедил Пол заметив, как улыбаются ученицы. — Утром вы отправляетесь в распоряжение дежурной. И станете выполнять самую грязную и тяжелую работу.

А вот это уже посерьезнее. Драить туалеты и мыть посуду в столовой — еще то удовольствие. Впрочем, могло быть и хуже.

— Как скажете, директор, — поспешно согласились девушки.

Пол кивнул и, призвав хмурое облако, удалился. Напоследок он завис под потолком и долго смотрел на Настю, точно гипнотизируя взглядом. Но сказать ничего не решился, исчезнув из спальни так же неожиданно, как и появился.

— Уф… — Габи утерла лоб мокрым подолом и повернулась к Насте. — Я аж пропотела, пока он на тебя пялился. Думала, сейчас обратит в кучу пепла.

— Покажи браслетик? — Лола метнулась рассматривать подаренное имениннице украшение. — Ух ты, какая красота. И правильно, что не стала оправдываться. Так и надо этому нахальному директору.

— А слова его не бери в голову, — добавила Электра. — Это он от ревности бесится.

Настя утратила боевой азарт и теперь чувствовала себя виноватой.

— Я не должна была так с ним разговаривать, — упавшим голосом сказала она. — Он теперь меня возненавидит.

— Ничего, пробатрачишь сутки на благо школы и ответишь ему тем же, — нахмурилась Габи. — Знать бы еще, кто сегодняшняя дежурная. Если Федра, то мы пропали. Видела я, как она гоняет помощниц, после нее и Тартар покажется дивным садом.

Худшие подозрения подтвердились. Федра, в прошлом — тюремный надзиратель, отличалась жестким нравом и вспыльчивостью. Возможно, именно эти ее качества так ценились руководством школы. Дежурная умела так организовать работу, что начальству не к чему было придраться. Покои и коридоры сверкали чистотой, еда готовилась вкусно и вовремя. Попробуй оставь недомытым класс или пересоли суп — семь шкур сдерет.

Девушки часто видели Федру, и каждый раз их охватывал страх. Нет, она не отличалась уродством или какими-либо отклонениями во внешности. Напротив, невысокая, ладно скроенная дама лет сорока с небольшим казалась ухоженной и респектабельной. Но от ее взгляда веяло холодом. Всегда спокойный, лишенный эмоциональной окраски голос заставлял спину покрываться холодным потом. Федре не было нужды кричать на подчиненных или повторять дважды. Все ее распоряжения выполнялись незамедлительно.

— Ага, нарушительницы порядка пожаловали. — Такой фразой приветствовала дежурная сегодняшних помощниц. От ее пронзительного взгляда хотелось сжаться в комок и забиться в угол. А еще лучше уменьшиться в размерах и серой мышкой юркнуть поглубже в нору. — Давненько я не командовала живыми. Да и учениц среди помощников у меня еще не было.

Если прежде девушки наивно надеялись, что им, как ученицам, сделают скидку на статус, то после подобного заявления передумали. Федра наверняка жалела о своей погибели и хотела мстить всем и вся за свою несвоевременную кончину. Другие дежурные поговаривали, будто эта дама пустила себе пулю в лоб после того как ее поймали на краже госимущества.

— Начнете с мраморного зала, — приказала Федра. — Утром ученицы тренировались там получать вдохновение из цвета и немного насорили. Приберете. После отправитесь в столовую чистить рыбу. Через три часа явитесь ко мне и получите новые указания. Исполняйте.

Дежурная вручила им ведра, хозяйственное мыло, тряпки и щетки. Энн попросила было перчатки, но получила в ответ лишь упрек в жеманстве и неуважительном отношении к труду.

Девушки поплелись в мраморный зал. От чувства обреченности они едва переставляли ноги.

— Опоздаете или не справитесь за указанное время — накажу, — долетело до них предупреждение Федры.

И неспешный шаг перешел в бег. С такой суровой надзирательницей лучше не спорить.

— Ничего себе — немного насорили!.. — воскликнула Лола, перешагнув порог мраморного зала. — Тут что, была вечеринка красок?

— Не исключаю, что это сотворили специально для нас, — поморщилась Лола. — Тут и с магией трудновато придется. Не то что с мылом и щетками.

Стены от пола до потолка были испачканы. Не просто крапинками, а гигантскими пятнами, будто кто-то специально выливал ведра с краской на белоснежный мрамор.

— Помнится, когда мы тянули вдохновение из цвета, не устроили такой срач, — надулась Габи.

— Полубогини не знают, что такое уборка… Потому не считают нужным осторожничать, — вздохнула Настя. — Давайте начнем, нас ждут в столовой.

Как назло, краска попалась ядреная, стойкая. Отмывалась от стен с большим трудом и намертво въедалась в руки. Закончив уборку, девушки попытались отмыться, но так и не смогли.

— Ничего, на кухне ототрем, — мрачно предрекла Шел. — Прежде мы часто готовили рыбу, и не скажу, чтобы это занятие мне приходилось по нраву.

— А я вообще никогда не пробовала, — вздохнула Лола, — и надеялась, что не придется.

— Да уж, не самое подходящее занятие для муз. Пусть работа и может вдохновлять, но определенна не та, которую мы получили сегодня.

Как бы им ни хотелось увильнуть, но на кухню идти пришлось. Им достались мелкие окуни и речные ерши. Как итог — от ужина девушки отказались.

— Видеть рыбу не могу, — пожаловалась Электра. — Ни в каком виде.

Но на этом испытания не закончились. После ужина Федра заставила помощниц собирать со столов и мыть посуду. И все было бы не так страшно, если работать им пришлось не на виду у других учениц.

Уставшие и злые, вернуться в апартаменты смертные сумели лишь далеко за полночь. Чтобы хоть немного сократить себе путь, Габи предложила пройти через террасу и прошмыгнуть по коридору мимо кабинета директора.

Настя побледнела: встречаться с Полом она совершенно не хотела.

— Не волнуйся, он наверняка уже отдыхает, — точно прочтя ее сокровенные мысли, заметила Электра.

Но директор не спал. Заложив руки за спину, он вышагивал по кабинету. Настя попыталась пробежать мимо быстро, чтобы остаться незамеченной. Но вместо этого замерла у распахнутой двери. Таким она еще не видела Пола: нахмуренный лоб, плотно сжатые губы, растрепанные волосы и глубокие тени под глазами. Точно он не спал уже несколько ночей подряд.

У Насти болезненно сжалось сердце. Как бы она ни сердилась, заставить себя разлюбить не могла.

— Смотрите! — испуганный вскрик Шел отвлек ее от размышлений. — Что там?..

Девушки посмотрели на окно, расположенное почти напротив кабинета директора. Вначале им показалось, будто какой-то шутник бросил туда шарик с красной краской. Но замысловатые узоры отчетливо складывались в древнегреческие письмена. И их содержание заставило Настю внутренне похолодеть.

Глава 19

«Обрекаю тебя на одиночество. Всех твоих фавориток ждет участь Эрато», — сообщало послание. Предназначаться оно могло лишь Аполлону. Директору школы и самому красивому мужчине Олимпа.

— Кажется, наш златокудрый божок кому-то сильно досадил, — покачала головой Энн.

— Интересно, мне стоит бояться? — вслух задумалась Настя. — Или после эросов я не числюсь в списке директорских фавориток?..

Как бы тихо они ни говорили, Пол услышал. Быстрым шагом выскочил в коридор и окинул учениц недовольным взглядом.

— Опять гуляете после отбоя? Вам что, мало полученного наказания?!

— Предостаточно, — буркнула Настя, не отводя глаз. — Федра, сегодняшняя дежурная, только что освободила нас от работы. И мы возвращались к себе.

Пол тяжело вздохнул и устало потер сложенными лодочкой ладонями кончик носа. Затем тряхнул головой, точно огромный золотистый пес, прогоняя усталость и дурное настроение.

— Ладно, ступайте, — приказал девушкам. — Завтра у вас тяжелый день.

— Мы помним, — поддакнула Габи. Указала на окно: — Тут вам это… письмо.

— Кажется, вам… — добавила Настя.

Пол посмотрел, прочел сообщение и с шумом выдохнул:

— Решили на ночь глядя пошутить?

— Это не мы!!! — хором ответили девушки.

— Запись нанесена с обратной стороны стекла. Добраться туда мы не могли — вы же лишили нас магии перемещения, помните? — поспешно произнесла Настя. — К тому же смертным кровь слишком дорога, чтобы тратить ее на подобные глупости.

— Да нет же! — вмешалась Лола. — Это и не кровь вовсе. Скорее всего, краска — как та, что мы отмывали сегодня в мраморном зале.

Ей поверили. Уж кто-кто, а Лола знала, какой у крови цвет не понаслышке.

Пол махнул рукой, приглашая учениц в кабинет:

— И как вам удается всегда оказываться в ненужное время в ненужном месте?

— Отличительная черта некоторых смертных, — пожала плечами Настя.

Аполлон не стал поднимать тревогу. Вызвал к себе лишь Сафо и Терпсихору — это ее подопечные занимались в мраморном зале и пользовались красками последними.

Муза танца и по совместительству дочь Зевса была очень недовольна тем, что ее отвлекли от приятного времяпрепровождения. Она явилась в бальном платье и набросилась на директора с обвинениями:

— Да больно нужно мне или моим девочкам заниматься подобной ерундой! Если кто и способен на такие пошлости, так это смертные.

Сафо вспыхнула, как и ее ученицы. Но прежде чем они успели ответить, Пол осадил Терпсихору:

— Я пригласил тебя не для того, чтобы устраивать скандал. Кто работал с красной краской и выносил ли ее за пределы зала?

— Не помню… Красной краски в хранилище полно — ты же знаешь, это был ее любимый цвет, — поморщилась, точно от боли, Терпсихора. — И вообще, я говорила, что не хочу занимать зал, ранее принадлежавший Эрато. Дурным предчувствиям свойственно воплощаться в реальность.

— Зевс всемогущий! — воскликнул Пол и закрыл лицо ладонями. — Спаси меня от этих женщин. Я могу допустить, что смертные верят в предзнаменования. Но богини, прожившие много веков, — это выше моих сил!

Терпсихора обиделась на его выпад:

— Я не просила сообщать мой возраст вслух…

Пол рассмеялся — высказывание старшей музы показалось ему глупым и наивным.

— Полагаю, это просто чья-то неудачная шутка, — поделилась наблюдениями Сафо. — Не стоит поддаваться панике. Сотрем — и забудем.

Пол вмиг посерьезнел. Глянул на притихших учениц. На наставниц. Подошел к Терпсихоре и присмотрелся к наряду:

— Можно спросить, куда ты собралась ночью?

— На дискотеку, куда же еще?! — возмутилась та. — Я муза танца, мне положено по статусу вдохновляться подобным образом.

— А если в это время раздастся тревога? — Пол продолжил допрос.

Терпсихора поерзала на диване, отвернулась, избегая его взгляда. Ответить ей было нечего.

— Значит, так! — объявил директор. — Шутка или нет, но с сегодняшнего дня комендантский час распространяется на всех. В том числе на преподавателей и обслуживающий персонал.

— Но нам!.. — хотела возразить Терпсихора.

Но Пол жестом руки заставил ее замолкнуть.

— Я не договорил. К тому же, начиная с сегодняшней ночи, преподаватели станут днем и ночью нести вахту возле наоса и следить за перьями сирен. А также совершать обходы всей школы, используя поисковую магию. При обнаружении первых признаков постороннего присутствия — поднимать тревогу.

— Это немыслимо! — взорвалась Терпсихора. — Такая нагрузка… Как после этого учить?!

— Справимся, — непримиримым тоном сообщил директор. — Я буду дежурить наравне со всеми. Нам нужно пережить тяжелое время. И найти того, кто помогает сиренам.

Сафо терпимее отнеслась к приказу директора. Но все же возразила:

— Не думаю, что сирены причастны к сегодняшнему происшествию. Зачем им это?

— Неважно, — бросил Пол. — Жесткая дисциплина и дополнительные меры предосторожности еще никому не помешали. И еще: с сегодняшней ночи эросам, Афродите и другим богам вход в школу разрешен только с моего одобрения.

— Хорошо, путь будет так, — согласилась с директором Сафо. — Безопасность учениц и артефакта — прежде всего.

Терпсихора имела другое мнение на этот счет.

— Тебе надо, ты и дежурь, — объявила она Сафо. — Начни прямо сейчас. А мне нужно вернуться на танцы и сообщить о новых законах подругам. Кстати, Афродита будет в ярости.

— Ее мнение я вертел на Зевсовом скипетре, — не сдерживая эмоций, объявил Пол. — Что же касается сегодняшнего дежурства — Сафо не сможет. Завтра у ее учениц первый день практики. Это наша с тобой ночь, Терпсихора.

В его последнем замечании не было и намека на интим, скорее на изнурительную работу. И Терпсихора, плотно сжав губы, дабы не высказать лишнего, сдалась.

— Теперь о вас, — Пол обратился к ученицам, — чтобы я в последний раз делал это.

Он замахнулся, и девушки испуганно сжались.

Но директор не собирался их наказывать, напротив — вернул магию.

— Мы с Терпсихорой проводим вас до апартаментов, — добавил он. — Будьте хоть раз послушными, ложитесь спать и не ввязывайтесь в приключения хотя бы до утра.

Естественно, никто из девушек и не подумал воспротивиться. А Насте и вовсе было приятно лишь от того, что Пол провожает ее до комнаты. И пусть его решение продиктовано не личным интересом — кто, как не любимый мужчина, должен заботиться о безопасности.

Остаток ночи прошел без происшествий. Разве что Энн ворочалась с боку на бок и вздыхала. Подруги не пытались ее успокоить, боясь сделать хуже. И предоставили лечение больного сердца лучшему доктору — времени.

Едва первые лучи солнца коснулись древних стен храма, в апартаменты смертных подопечных явилась Сафо. Давно Настя не видела ее, облаченной в хитон. Высокая прическа, золотые сандалии, украшения — все говорило о том, что это утро особенное.

— С новым началом дня! — поприветствовала учениц Сафо. — Поднимайтесь, приводите себя в порядок и следуйте за мной. Практика не терпит лени и долгих сборов.

Пять минут потребовалось девушкам, чтобы накинуть на себя парадные одеяния и освежиться. Еще две ушли на макияж и прически. Каримбос — узлы из волос, скрепленные низко на шее, пользовались популярностью у учениц школы за опрятный вид и простоту.

— Возьмите еще это, — улыбнулась Сафо.

Накрыла полой хитона пустой поднос, произнесла заклинание и подала девушкам шесть головных венков, украшенных белыми перьями. Конечно же, птичьими, но все же — это скромное украшение позволило ученицам почувствовать себя настоящими музами.

— Как же я люблю магию! — благодарно сообщила Лола. Осмотрела себя в зеркале и не нашла, к чему придраться. — Быстрота и эффективность при минимуме затрат. В прошлом у меня ушло бы полдня на такой эффект.

— Жизнь музы расписана по секундам, — напомнила Сафо. — У нее нет времени на прихорашивание и долгие косметические процедуры. При этом выглядеть мы должны шикарно. Иначе ни один смертный не увидит и не поверит в нас.

Наставница привела девушек в мраморный зал. Тот самый, который вчера они отскоблили до блеска.

— Надеюсь, вы не возражаете, — заметив удивленные взгляды, обронила Сафо. — Терпсихора вчера так разнервничалась, что я на время уступила ей наш зеркальный зал. Вы ведь не верите в приметы и суеверия?

— Но ведь Эрато убили не здесь, — задумчиво произнесла Шел. — Так что…

— Да плевать, где ее грохнули! — бросила неунывающая Габи. — Мне в принципе все равно, где заниматься. Хоть на кладбище. От покойников хлопот меньше, чем от живых.

— Это верно, — согласилась Настя. Она не была суеверной, а после переноса в мир богов практически разучилась удивляться. — Пусть вчерашние шутницы знают, что мы ничего не боимся. И никто не помешает нам стать музами.

— Вот это верный настрой! — одобрила Сафо. — Так держать, девочки. А теперь становитесь в центр зала и выслушайте последние инструкции.

Электра шумно вздохнула. Умоляюще посмотрела на наставницу и выдала:

— Да сколько можно!.. Мы выучили правила вдоль и поперек, как говорят люди. К тому же: на экзамене мы сумели вдохновить учителей. Богов Олимпа! Что нам стоит справиться с какими-то смертными?

Сафо положила руки на плечи Электре и полным терпения голосом сообщила:

— Если бы все было так просто… Боги знали о вас и ждали воздействия. Смертные ленивы и атеистичны. Им сложно увидеть музу, проникнуться ее силой. Они могут годами ждать вдохновения, но, встретив одну из вас, просто пройти мимо. И никто, кроме них самих, не в силах им помочь.

— Как это все прискорбно, — вспомнила Настя любимую фразу своей бабушки.

— Простите, вам, наверное, неприятно слышать такое, — спохватилась Сафо. — Но я знаю наверняка: не все люди таковы, и наша с вами первостепенная задача помочь им. Подтолкнуть в нужном направлении. Так что — вперед!

Наставница задала телепортационным облакам нужные координаты и, на первый раз, сама руководила высадкой на землю. Она выбрала, что попроще, — всего лишь дом культуры в городе-миллионнике.

Там, на обшарпанной сотнями ног сцене, проходил отбор участников нового юмористического шоу «Клуб шутников». Победителю обещали денежную премию и выступление на ТВ.

Уставшее от сельского юмора жюри откровенно скучало, вполуха слушая лепет очередного дарования. И тени улыбки не пробежало по суровым лицам трех мэтров сатиры.

Музы-практикантки и их наставница, окруженные защитным заклинанием, разместились в зале. Совсем рядом с толпой участников.

— Смотрите на них внимательно, прислушивайтесь, — распорядилась Сафо. — Их тут десятки, но музу призывает только один.

— Или одна? — хитро прищурилась Электра. — Среди желающих выступить есть и девушки. Вон та, с зеленым ирокезом и серьгой в носу, кажется довольно веселой.

— Все возможно, — согласилась наставница. И покривилась, рассматривая «веселую» претендентку. — Ох уж эти люди…

— А мне нравится эта пожилая дама с пуделем под мышкой, — поделилась наблюдениями Лола. — Думаю, она привыкла к сцене и умеет держаться на публике. У нее есть шанс на победу.

— Будьте внимательнее, — предупредила Сафо. — Незачем тратить усилия и драгоценное вдохновение на тех, кто не готов его принять.

Откинулась на кресле и изящно закинула ногу на ногу. Используя магию, обзавелась лорнетом и приложила его к глазам.

Ученицы последовали ее примеру. Они казались роем изящных бабочек, случайно влетевших в распахнутое окно. Их внешность, наряды и драгоценности только подчеркивали убогость помещения. Бархатная обивка кресел, изъеденная молью и временем, кажется, от зависти вернула себе утраченный красноватый оттенок. Тяжелый занавес задохнулся от пыли. Хрустальная люстра окончательно ослепла от невиданной прежде красоты.

И только люди оставались равнодушными, ведь не каждому дано узреть музу. Почувствовать ее присутствие — уже большой шаг для смертного. Шаг к величию.

— Меня заинтересовал он, — Шел кивком головы указала на невысокого, щупленького парнишку в очках с тройными стеклами. — Не знаю почему… Но что-то в нем есть.

Парень совершенно не выделялся из толпы. Погруженный в собственные размышления, он лишь изредка отрывал взгляд от мысков ботинок и удивленно осматривал других людей. Как будто и сам недоумевал, что тут забыл.

— Интересно… — задумалась Сафо.

— Да брось ты его, — посоветовала Электра, — разве такой может одолеть страх сцены? На него смотреть жалко: неуверенный аутист какой-то.

— А мне кажется, что он забавный, — стояла на своем Шелл. — Смотри, он улыбается краешком губ — едва заметно. Полагаю, в его голове рождаются диалоги и рассказы. Смешные, достойные множества зрителей.

Сафо выглядела удивленной. Смерила Шелл долгим взглядом и предложила:

— Продолжай. Что еще ты в нем видишь?

— Он похож на меня, — призналась Шелл. — Заперт в клетке предрассудков и страхов. Идей, навязанных обществом. Но мечтает измениться, только боится. Боится быть не таким, как все…

— Ступай к нему, — приказала Сафо. — Это он. И у тебя получилось обрести с ним связь.

Затаив дыхание, подруги и наставница наблюдали, как Шел походкой пантеры подкрадывается к избранному. Как кладет руку на его плечо, что-то шепчет на ухо.

Парень вначале настороженно прислушивался, после — кивал, будто соглашаясь с невидимым оппонентом. В глазах его зажегся олимпийский огонь — путеводная звезда таланта. Распрямились плечи, исчезли смущение и неуверенность.

На сцену он взошел героем. Речь его лилась бурным потоком, заражая весельем и воодушевлением всех вокруг. Членам жюри оставалось лишь удивляться, откуда в таком скромнике взялось столько пыла. Он рассказывал так, словно не стоял на сцене, а сидел за бокалом пива в компании лучших друзей:

— Сегодня утром в маршрутке я уступил место красивой девушке. Она улыбнулась и поблагодарила. Тогда я решился сделать ей комплимент, сказав, что она прекрасно выглядит. Девушка ответила, что прекрасно знает о своей привлекательности, но, увы, не может сказать то же обо мне.

— Да-да, так бывает, — поддержал кто-то из толпы сочувствующих.

— Я тоже так подумал, — продолжил рассказчик, — потому не расстроился. Просто спросил: чего ей стоило соврать, так же, как и мне?

Раздались тихие смешки и сдержанные аплодисменты.

Но вскоре они сменились бурными овациями. Истории избранника музы становились все более интересными и хлесткими, голос обретал невиданную мощь. Но умение посмеяться над собой и обратить ситуацию в шутку — вовсе не дар богов, а личная заслуга талантливого смертного.

Шел стояла позади рассказчика все время выступления. Когда-то, в прошлой жизни, она сумела красноречием пробить себе дорогу в музы. Теперь ее дар обратился во благо другим.

Жюри единогласно признало неказистого внешне парня самородком и наградила главным призом. Для музы подарком стал его успех.

— Как это? Что ты ощущаешь? Много ушло энергии вдохновения? — подруги засыпали Шел вопросами, стоило ей вернуться. — Ты все еще чувствуешь с ним связь? Он услышал тебя с первого раза?

— Девочки, будьте снисходительны, — утихомирила подопечных Сафо. — Дайте нашей отличнице отдышаться.

— Со мной все в полном порядке! — бодренько возразила Шел. — Я не только не потеряла силы, но и обрела новые. Это невероятно! Потрясающе! Восхитительно! Чудесней только держать на руках собственного ребенка и обнимать мужа.

Вспомнив об утраченной жизни смертной, Шел слегка погрустнела. Прошлое не отпускало ее ни на секунду.

— Ты не должна думать об этом, — попыталась утешить ее Сафо. — Сегодня ты достигла невероятных высот и задала высокую планку другим ученицам. Редко у кого из новичков получается с первого раза — да еще столь эффективно.

— Твои муж и сын гордились бы тобой, — добавила Настя. — Делай это ради них и других смертных. У тебя отлично получается.

— Если бы они только знали… — продолжила убиваться Шел.

Сафо пришлось вмешаться и остановить поток сожалений.

— Не время унывать и копаться в прошлом! — объявила она, поднимаясь с кресла. — Если вы согласитесь, то мы с вами побьем все рекорды школы по количеству вдохновленных в первый день практики. Разумеется, если вы не устали…

— Нет-нет, нисколько! — объявили девушки.

— Интересно, кто из нас станет следующей? — добавила Электра. — Так хочется, чтобы все прошли и это испытание.

— Справимся, непременно! — заверила ее Габи. — Иначе и быть не может.

Учениц и наставницу вновь подхватили пушистые облака и понесли в следующее место. К новому смертному, отчаянно призывавшему музу.

Глава 20

Из дома культуры музы перенеслись в мастерскую скульптора. Зависли под потолком — опуститься на пол было попросту негде. Всюду валялись обломки мрамора, инструменты, незаконченные статуи.

Посреди всего этого безобразия, прямо на полу, сидел в позе мыслителя и сам виновник разгрома. Длинный как жердь, с непропорционально большими руками и взлохмаченными седыми волосами. Одетый в треники с вытянутыми коленями и майку. Босой, неухоженный, смертный скорее напоминал забулдыгу, чем творца. И даже глаза были такими же красными, точно с похмелья.

Замешанные в общие кучи мусора, на полу валялись обертки от шоколадок, бумажные пакеты от заказной еды, стаканчики из-под кофе. Похоже, скульптор не выходил из дома давно и не тратил время ни на готовку, ни на уборку, ни на сон.

— Ну и бардак он тут развел, — пожаловалась Габи.

— Давно сидит? — спросила Энн.

— Месяца три, — вздохнула Сафо. — Ни у одной музы не получилось его вдохновить. Тяжелый случай, практически безнадежный.

Настя с жалостью посмотрела на скульптора. На его натруженные руки, поникший взор, бледные губы. Но как бы она ни хотела помочь, не чувствовала с ним связи.

— В последний раз в библиотеке мне попалась книга про то, как лепить статуи, — вспомнила Габи.

— Скульптуры ваяют, — недовольно бросила Электра. — Нельзя же быть настолько темной.

Габи нахмурилась и замолкла. Сафо пришлось вмешаться:

— Муза не обязана быть экспертом в искусстве, ее задача — вдохновлять. Продолжай, Габи, что ты хотела нам сказать?

— В той книге говорилось, что скульптор ваяет по образцу. То есть у него должен быть образ, наглядный пример того, что и как он хочет сделать, — на одном выдохе выпалила Габи. — А у этого в мастерской нет ничего похожего. Как и в его голове.

Сафо удивленно вскинула брови. Посмотрела на Габи, на скульптора. Неужели у них наладилась взаимосвязь? От такой необычной музы она ожидала другого. Скорее Габи, с ее-то характером и манерами, могла вдохновить рок-музыкантов, первооткрывателей, бунтарей в той или иной сфере. Но чтобы скульптора?..

— И что же у него в голове? — осторожно спросила Сафо.

— Пус — то — та! — объявила Габи. — Обрывочные картинки, видения, которые никак не собрать воедино. Такое ощущение, что он никогда не видел то, что пытается воссоздать. Или и вовсе не знает, чего хочет?..

— Так покажи ему, — предложила Сафо. — Пусть увидит красивое тело, достойное того, чтобы увековечить его в мраморе.

— Он же не может нас видеть!.. — напомнила Лола.

Сафо глянула на нее, заставляя притихнуть. И вновь обратилась к Габи:

— Показать себя, зная, что ты невидима, — разве это не уникальная возможность? Сделать на людях то, чего раньше стеснялась? А если увидит — тем лучше. В тот же момент он перестанет быть посторонним. Станет вдохновленным тобой скульптором. Твоим творцом.

Искушение было слишком велико. Габи не устояла. Заставила свое облако опуститься ниже, спрыгнула и встала напротив скульптора. Несколько секунд всматривалась в его лицо.

Сафо и другие музы заметили, что взгляд человека стал проясняться. Но не до конца. Не хватало последней искры, что разожжет в нем желание творить.

Габи отошла к пустующему мраморному постаменту. Решительным жестом сорвала одежду. На секунду застыла, не зная, прикрывать наготу или раскрепоститься полностью. Пусть ее тело и обновилось, но в душе она осталась неуклюжим парнем, стремящимся изменить себя.

Никто из подруг не знал, как Габи боится увидеть собственное отражение. Увидеть и пожалеть, что решилась на это. Она избегала смотреть на себя в зеркале и переодевалась всегда быстро, страшась увидеть лишнее. Вдруг, и будучи девушкой, она все еще осталась несовершенной.

Но глаза скульптора сказали об ином. Прекрасное видение было таким, о котором он не смел и мечтать. Идеальные пропорции и формы, совершенство в каждой детали. От изящных ступней до шелковых волос оттенка заката.

Скульптор заметался по мастерской, обхватив голову руками:

— Где же он?.. Был!.. Я точно помню… Он у меня был!..

— Интересно, что ему понадобилось? — спросила Настя. — Какой-нибудь инструмент?

— Вчерашний день? — пошутила Электра.

Ни та, ни другая не угадали. Из спальни, примыкавшей к мастерской, скульптор выкатил огромный камень. Мрамор — такого же красного оттенка, как волосы Габи.

Но прежде чем взяться за изготовление статуи, смертный творец решил сделать макет из глины.

Он трудился много часов кряду. Но ни Габи, ни другие музы не устали. Слишком захватывающее зрелище предстало их глазам. Словно по великому волшебству, безжизненный материал обретал форму и словно бы душу.

Макет будущего шедевра представлял собой прекрасно сложенного человека. Бога, рожденного из глины. Каждая впадинка, каждый изгиб тела и мышца — прорисованы идеально. И лишь одна особенность отличала творение от образчиков великих мастеров Древней Греции.

Фигура, облаченная в просторный хитон, казалась бесполой и могла с равным успехом принадлежать как юноше, так и девушке. Позднее критики и ценители искусства сломают голову, рассуждая, почему мастер сотворил скульптуру такой. Но никто не останется равнодушным, взирая на дело рук смертного творца.

Лишь когда скульптор заснул, музы покинули мастерскую. Оставив после себя такой заряд вдохновения, что хватит еще на десяток, а то и сотню работ. Творений, что переживут века.

В мраморный зал музы вернулись лишь к вечеру. Успех двоих разжег в других ученицах азарт. Они совсем не чувствовали усталости и были полны оптимизма.

— Может быть, продолжим? — попросила Электра. И выжидающе уставилась на наставницу.

— Вам нужно отдохнуть, — отринула предложение Сафо. — Вы все еще смертные и должны соблюдать правила.

— Мы совсем не устали, — едва не плача, заметила Лола.

— Кажется, начинаем привыкать к жизни настоящих муз, — добавила Настя. — Еще одна попытка, пожалуйста…

Но Сафо покачала головой:

— Вы возбуждены и тратите слишком много вдохновения впустую. Муза должна быть практична, а порой и расчетлива. Тщательно планируйте день и не превышайте резерв собственных сил. Последствия могут оказаться плачевными.

Девушкам пришлось согласиться. И только они собрались отправиться спать, как Сафо вспомнила о еще одном отличии смертных. О необходимости поддерживать физическое тело пищей.

— Не забудьте об ужине! — предупредила она. — И скажите раздатчице, что вам положена порция сладкого. Точнее, положена двоим из вас, но, зная о вашей дружбе, даю поблажку всем.

— Сладкое на ночь? — не веря своим ушам, переспросила Лола.

— Только в исключительных случаях, — улыбнулась Сафо. — Если у персонала или преподавателей будут вопросы, посылайте их прямиком в Тартар. Работящим музам — достойное вознаграждение.

Чудный день завершился не менее вдохновенным вечером. После супа авголемоно — куриного бульона, дополненного взбитым яйцом, лимонным соком и рисом, — смертные музы получили по кусочку кукурузного пирога с заварным кремом.

— Спорим, это остатки с учительского стола, — спросила Электра, разглядывая угощение. — В отличие от учениц, преподы не ограничивают себя в продуктах с излишним содержанием калорий.

— Но и едят не чаще раза в сутки, — добавила Настя. И тут же отодвинула тарелку. — А то и вовсе голодают по нескольку дней. Для них еда не потребность, а удовольствие.

— Ты решила им подражать? — дружески поддела ее Габи. — Брось, получишь корону музы — тогда и откажешься от пищи, сна и других естественных потребностей.

Настя вымученно улыбнулась. Стоило упомянуть учителей, как она вспомнила о ссоре с Полом. Пусть они и раньше не были достаточно близки, но знать, что он сердится, — невыносимо. Пусть даже его выводы поспешны и необоснованны.

А в том, что директор терзается сомнениями, Настя не сомневалась. Чувствовала на расстоянии, ощущала его боль как свою. Светлоликий бог маялся ревностью, но не решался сделать шаг навстречу и признать, что сглупил. Удивительно, как много в нем человеческого, истинно мужского. Знать, что неправ, но стоять на своем до последнего.

— Лучше выпью еще чая, аппетита совсем нет, — призналась Настя. — Да и не заслужила я сладкого. Не удивлюсь, если у меня вообще не получится вдохновлять.

— И у меня, — вздохнула Энн. — Чувствую себя разбитой вазой: сколько не наполняй вдохновением, содержимое вытекает наружу через трещины.

— Нет ничего такого, что нельзя склеить, — бодренько заявила Лола. — Это я заявляю как работник компании по разработке клеевых масс, герметиков и лаков.

— Ого, какие подробности выплывают неожиданно! — попыталась сменить тему разговора Шел. — Признавайтесь, о ком из вас мы еще что-то не знаем?

Энн и Настя не поддержали ее инициативу. Задумчивые и поникшие, они только и ждали момента, когда можно будет вернуться в апартаменты. Уткнуться носом в подушку и забыться тревожным сном.

— Напомните мне никогда не влюбляться, — заметила Габи, глядя на поникших подруг. — Слишком это… тревожно, что ли. Не хочу растерять себя и дар, пусть ради самого замечательного и привлекательного человека. Или бога. В любом случае не хочу. И вообще, раз у нас осталось немного времени перед отбоем — пойдемте прогуляемся? Уж лучше бродить, чем киснуть.

Разумеется, все согласились. И под завистливые взгляды других учениц, дружно взявшись за руки, девушки отправились в школьный сад. Во время полугодового экзамена они не успели насладиться его красотами и теперь решились наверстать упущенное.

Увидев такое великолепие, засохли бы от зависти самые изысканные парки и оранжереи смертных. Во внутреннем дворике школы прекрасно уживались самые разнообразные и немыслимые растения со всей планеты. Рядом с пихтой вполне могла расти орхидея, а на клумбе возле ромашки примоститься хищная генлисея. Но взгляд музы обмануть невозможно. Уж кто-кто, а ученицы Сафо замечали, что немыслимые на первый взгляд сочетания таят в себе истинное мастерство ландшафтных дизайнеров.

— Вот сюда бы прекрасно вписалась статуя из красного мрамора, — Габи шутливо указала на клумбу с маками.

— Ты часом не влюбилась в своего скульптора? — съехидничала Электра. — А как же твое недавнее замечание?

— В скульптора — нет, — отринула Габи. — А вот в его творения — да. И нисколько этого не стыжусь.

— А мне очень нравятся вон те кусты калины, — призналась Настя. — И я ужасно стыжусь… но три чашки чая дают о себе знать. Надеюсь, правилами не запрещено смертным «удобрять» садовые растения. Или лучше вернуться в школу?

— Беги к калине, чего там, — посочувствовали подруги. — Если загнется с непривычки, посадишь новую. Чего тебе стоит.

Новые кусты калины Насте сажать не пришлось. А вот всерьез испугаться за свою жизнь — пожалуйста. Не успела девушка подняться с корточек и оправить подол, как почувствовала стальной захват сильных рук. Одна ладонь прикрыла ей рот, а другая обхватила талию.

Напрасно Настя пыталась мычать или сотворить заклинание. Попытки освободиться не увенчались успехом.

Она извивалась в объятиях похитителя, силилась укусить его ладонь. Но тот лишь плотнее прижал ее к себе и переместил с такой скоростью, что у несчастной жертвы все закружилось перед глазами.

Затуманенное быстрым переносом сознание возвращалось медленно, и Настя буквально повисла в объятиях похитителя. Ее держали крепко, но при этом не причиняли боли.

Чтобы поскорее прийти в себя, Настя на секунду расслабилась. Сняла защитный блок, отнимавший много сил. И тут же поразилась собственной реакции. Ее будто пронзило разрядом из чувственности и вдохновения любви. Такой прилив энергии мог идти только от одного источника.

Словно почувствовав, что его раскусили, Пол ослабил хватку. И Настя немедленно этим воспользовалась. С яростью наступила ему на ногу, развернулась и разразилась потоком брани:

— Да как ты мог?! Следить за мной в такой момент?!

Пол сложил руки на груди и довольно ехидно заметил:

— Если ты полагаешь, что я подсматривал, то совершенно напрасно. Не имею такой привычки.

Насте захотелось расцарапать его надменную физиономию. Это же надо? Похитить в такой интимный момент и делать вид, будто в этом нет ничего странного. Хоть бы извинился. Но нет, он же директор, бог, чтоб ему пусто было…

Страх Насти уступил место иным чувствам. Она то бледнела от смущения, то краснела от возмущения. Скопившиеся противоречивые эмоции клокотали внутри, ища выход. В директорском кабинете, защищенном заклинанием непроницаемости, она казалась себе пойманной в клетку птичкой.

— Тогда зачем подкараулил и утащил? — вопросила Настя, задыхаясь от гнева.

— Хотел поговорить, — заявил Пол. — Наедине.

Его тон слегка потеплел, но Настя не собиралась уступать. Нельзя давать ему понять, что она готова растечься лужицей возле его прекрасных ног от одной лишь улыбки.

— Другой момент выбрать не мог?

— Это какой же?! — искренне возмутился Пол. Его золотистые брови взлетели вверх, глаза полыхнули голубым пламенем. — С одной стороны хорошо, что вы с подружками держитесь вместе. Но с другой — никакой личной жизни…

Ах вот он о чем!

Настя надулась. Неужели у богов свои представления о конфетно-букетном периоде. Или Аполлон привык получать все и сразу? Неважно, какими способами.

— Не знаю, как у вас на Олимпе, но в моем мире такие методы ухаживаний не приветствуются, — отчеканила Настя. — В любых обстоятельствах стоит уважать чувства второй половинки и не делать того, что ей наверняка не понравится.

— Еще скажи, что все смертные эти правила соблюдают!.. — фыркнул Пол. — И вообще, сколько парней за тобой ухаживало в прошлом, раз ты стала экспертом в отношениях?

Настя вздрогнула, точно к сердцу приложили кусок льда.

— Нисколько! — зло бросила она. — Меня считали отвратительной из-за болезни. И я вовсе не считаю себя экспертом. Всего лишь говорю то, что чувствую. А ты… ты — бесчувственный сноб! Верни меня немедленно на место!

Кричала, а по щекам текли слезы. И как она могла проникнуться светлым чувством к такому заносчивому богу? Любовь всегда казалась ей наградой, а теперь стала наказанием. За что такие муки?

Почувствовав ее смятение, Пол обнял ее. Не как раньше — хваткой зверя, а нежно, точно боясь коснуться.

— Прости, — прошептал на ухо. — Никогда не думал, что ревность может сводить с ума. Я всего лишь хотел объясниться, сказать… что был неправ.

Услышать от него подобное признание стало высшей наградой для Насти. Уж она-то понимала, как тяжело ему дались эти слова. Грозному богу признаться простой смертной в проявленной слабости? Большая победа над собой.

Хотя нет, не такой уж простой. И не такой уж смертной. С каждым днем в Насте словно пробуждалась другая сущность: смелая, решительная, невероятно страстная. Именно она заставила скромную девушку приподнять голову и коснуться дрожащим пальчиком губ Пола.

— Я рада, что ты нашел силы признаться, — чувственным шепотом произнесла Настя. — И не сержусь. Мне тоже тяжело далась размолвка. Давай больше не будем ссориться по пустякам?

Он с шумом втянул воздух, поцеловал подушечку ее пальца. Ответил, не отрывая завораживающего взгляда:

— Что ты со мной творишь?..

Настя скромно повела плечиком, взглянула из-под полуопущенных ресниц.

— Тоже, что и ты со мной, — отозвалась лукаво.

— Проверяешь на мне свои чары, муза? — хрипловатым от возбуждения голосом спросил Пол. — Где ты только набралась таких приемчиков?

Настя задорно рассмеялась:

— Не поверишь, сам директор школы Вдохновения подал пример.

— Непра-а-авда!.. — Пол притворился паинькой. — Я о подобном и не помышляю.

Такого его Настя и любила: веселого, улыбчивого, слегка вздорного. Способного свести на нет все ее попытки выстроить между ними баррикады.

— Еще как помышляешь! — заявила она, будучи полностью уверена в своей правоте. — Так что возвращай меня обратно в сад, пока мы от мыслей не перешли к действию. Да и девочки, наверное, меня уже ищут.

Глава 21

Настя вылезла из кустов калины, улыбаясь во все тридцать два. На душе у нее пели райские птицы, а сердце радостно замирало в предвкушении новой встречи.

— Что так долго? — возмутилась Габи. — Мы уже собирались тебя искать.

— И отчего ты сияешь так, словно на тебя опрокинули амфору с нектаром? — хитро прищурилась Электра. — Признавайся, нащипала кошачьей мяты или чего посерьезнее?..

— Ничего подобного, — рассмеялась Настя. — Просто переосмыслила некоторые моменты своей жизни. И нашла верные выводы.

— У-у-у, как все серьезно, — не удержалась от замечания Лола. — Пойти, что ль, тоже посидеть, подумать?

— Не стоит, — возразила Энн и указала на закатное небо. — Отбой скоро. Второго наказания за нарушение правил я не переживу.

— От меня будто до сих пор воняет рыбой, — поморщилась Электра. — Идемте, хватит с нас приключений.

Эта ночь действительно прошла без происшествий. И на утро девушки были готовы к новым свершениям. Им не терпелось узнать, кто из них следующей исполнит основное предназначение музы.

Занимались они вновь в мраморном зале, но в нем не осталось и духа Эрато. За прошедшую Сафо переделала учебное помещение по своему вкусу: сняла красные занавески с окон, расставила по периметру живые деревья и вазы с цветами. А еще — призвала птиц.

Едва войдя, ученицы замерли в немом восхищении. Словно в диковинном лесу, их слуха коснулись сотни птичьих голосов. Заливистые трели будоражили воображение и наполняли вдохновением до самых краев.

— Доброе утро девушки, — поздоровалась Сафо. — Как вы уже поняли — сегодня вам предстоит особенный завтрак. Заряжайтесь энергией, и мы продолжим практику.

Спустя час наставница вернула птиц туда, откуда взяла, и предложила ученицам:

— Если вы готовы рискнуть, то я позволю вам перенестись на землю самостоятельно. Хотите?

Конечно же, девушки согласились. Чем больше самостоятельности, тем интереснее.

— А услышать зов смертного творца мы тоже должны самостоятельно? — поинтересовалась Электра. — Или вы как в прошлый раз — дадите нам координаты?

Сафо похлопала ученицу по плечу и ласково сообщила:

— До тех пор, пока вы не получите патент на вдохновление, вы не сможете слышать зов смертных. И поверьте, это к лучшему. Если прямо сейчас на вас обрушится град просьб и пожеланий — не всегда, к слову, уместных — вы не сможете усваивать новую информацию. У вас попросту не останется на это времени.

Магические облака перенесли муз в небольшую однокомнатную квартиру — довольно чистую и хорошо обставленную. Понять, каким видом искусства занимается ее хозяйка, труда не составило.

В центре, словно королева на троне, на столе красовалась печатная машинка. Рядом, на стуле, свесив голову на грудь, дремала женщина. Пальцы ее то и дело вздрагивали, ощупывали клавиатуру, точно проверяя — на месте ли. С губ срывались обрывочные восклицания.

— Похожа на мою учительницу труда, — поделилась Настя. — Та тоже красила волосы в голубой и одевалась, как дама из прошлого. Мы прозвали ее Мальвиной.

— Посмотрим, что она тут начудила… — произнесла Электра, подхватывая с пола один из листков. — М-да, печально.

— Что там? — Лола заглянула ей за плечо. — О! Кажется, мемуары.

Электра поморщилась, скомкала листок и ловко забросила в мусорную корзину.

— Кому интересно читать о скучной жизни скучной тетки?..

Лола подняла другой листок. Пробежалась по нему глазами:

— История о том, как она два часа стояла в очереди в продуктовом магазине. Подробное описание людей, деревьев… список продуктов. М-да, память у этой Мальвины хорошая. А вот с фантазией беда. Электра права, тяжелый случай.

— Кто-нибудь из вас чувствует с ней связь? — спросила Сафо.

Ученицы неопределенно пожали плечами.

— Даже имея огромное желание пройти практику и огромный запас вдохновения, нам с ней не справиться, — заявила Энн. — Тут нужна настоящая бомба, которая перевернет ее сознание.

Настя задумалась. Внутри нее как раз хранилось нечто подобное. Незаметно для себя вчера она получила такой гигантский заряд энергии любви, что могло хватить на целый город. Не то что на одну одинокую писательницу.

— Можно мне попробовать? — голосок Насти прозвучал неуверенно.

С одной стороны, она мечтала помочь смертному творцу, с другой — как бы сделать это незаметно. Ведь опытная наставница наверняка поймет, какой вид вдохновения она использует.

— Нужно! — объявила Сафо и подмигнула. — Можешь делать все, что взбредет в голову. Было бы глупо иметь скрытые резервы и не использовать их на практике.

Настя уловила скрытый смысл фразы и, заручившись одобрением наставницы, приступила к работе.

«Мальвина» вздрогнула, открыла глаза. Уставилась на печатную машинку так, словно видела перед собой всех богов Олимпа разом. Пальцы со скоростью света заплясали по клавиатуре. От усердия, писательница закусила нижнюю губу. А еще отчего-то покраснела.

— Что там? — Сафо с любопытством вгляделась в строчки. — Хм… и кто тут говорил, будто у нее нет фантазии?

Настя тоже прочла начало нового рассказа и смутилась. Вдохновение любви заставило «Мальвину» вспомнить о своих самых тайных, самых заветных желаниях. Тех, которые детям до восемнадцати лучше не читать.

— Продолжай, не теряй с ней связь! — воскликнула наставница. — У нее отлично получается. Надо будет приобрести ее первую книгу.

— Для школьной библиотеки? — пошутила Габи? — Или для личного пользования?

— Пожалуй, возьму два экземпляра, — рассмеялась Сафо.

Настя подпитывала писательницу до тех пор, пока в мыслях той полностью не сформировался сюжет для будущей книги. Еще никто и никогда не видел такую красную и смущенную музу. И все же недостаток собственного опыта не помешал ей вдохновить на бестселлер эротического жанра.

— Ты только что открыла новую звезду! — похвалила Сафо. — Мальвину Эротико.

— Ничего себе псевдоним, — хихикнула Габи.

— По крайней мере, мы точно знаем, откуда он взялся, — заметила Электра и с уважением покосилась на Настю. — Ты тоже справилась с практикой.

— И вы справитесь, — поддержала учениц Сафо. — А теперь нам пора возвращаться в школу.

Девушки послушно сотворили облака и уже приготовились переместиться, как Лола заметила нечто странное:

— Что это?

Над потолком, возле хрустального светильника, точно расплывалось чернильное пятно. Запахло болотной водой и плесенью.

— Что ж, этого стоило ожидать, — нахмурилась Сафо. — С отбытием придется повременить.

Из образовавшейся темной дыры вывалились сестры-сирены. Гадкие внешне и по своей сути, потянули руки к писательнице.

— Наша, наша… — пробормотала Отвлечение. И скрючила пальцы, готовясь запустить их во вдохновенную душу смертной.

— А ну пошла прочь! — Настя подлетела первой и оттолкнула старуху. — Она больше не ваша! Не мешайте ей творить!

Сафо бросилась к Усталости. Габи схватилась с Ленью, но сдвинуть с места ее расплывшуюся тушу оказалось не так просто. Хорошо, что другие девушки тоже не зевали.

В квартире стало происходить нечто невообразимое. Схватка не затихала ни на секунду, заклинания сыпались с обеих враждующих сторон. Воздух настолько пропитался магией, что подрагивал, точно раскаленный. И пусть сирены были опытнее, наставница и ее музы не уступали им в ловкости и превосходили числом.

Писательница, пусть и не видела сражающихся, интуитивно чувствовала, что вокруг нее происходит нечто странное. Ей то хотелось творить, то спать, то выбежать прочь из квартиры. Ее настроение менялось ежесекундно, изматывая и ввергая в смятение.

— Да что же здесь творится! — кричала она, тщетно оглядываясь по сторонам. — Неужто воображение играет со мной злую шутку?..

Ей не хватало воздуха, и она распахнула окна. Выпила бокал холодной воды. Но ничто не помогало. Ее бросало то в жар, то в холод, мутило, точно от морской болезни.

А схватка все не затихала. Исчерпав запас собственной магии, сирены решили действовать иначе и одолеть муз другим оружием. Сломить их самоконтроль, надавив на больное.

— Вы всего лишь смертные!.. — взвизгнула Отвлечение. — Ишь, возомнили себя богинями!..

— Вспомните, кто вы есть на самом деле! — добавила Усталость.

Сестры хором произнесли заклинание, и девушки столкнулись лицом к лицу со своим прошлым. Тело Насти покрылось чешуйками ихтиоза. Энн увидела своего парня, срывающегося с обрыва. К Шел тянул ручонки ее больной сын. Кожа Электры стала совершенно темной, как у ее отца мавра. Лола увидела раны на своих руках.

Хуже всех пришлось Габи. Став снова парнем, она сжалась в комок и закрыла лицо руками. Не хотела она, чтобы подруги, а тем более — мерзкие сирены, видели ее такой.

— Это всего лишь морок! — выкрикнула Сафо. — Не поддавайтесь.

Голос наставницы вернул Настю к действительности. Она перестала оглядывать себя, ища изъяны.

— Внешность — не главное достоинство музы! — громко заявила она. Не сиренам — скорее себе, сбрасывая наваждение. — Наше оружие в другом.

Как незрячий ищет опору, оказавшись в незнакомом месте, так Настя потянулась к ауре Пола. Мысленно призвала его, зачерпнула вдохновение. Собрала энергию в тугой ком и запустила сияющим шаром любви в неугомонных сирен.

Сестры заслонили лица руками, будто их ошпарило кипятком. Взвыли и задымились, источая зловоние иссушенной солнцем тины.

— Убирайтесь прочь! — приказала Сафо.

Размахнулась и осыпала сирен градом творческого порыва. Прибавила к нему самоотречение и энтузиазм.

— Девочки, поддержите меня, — обратилась к ученицам. — Мой запас энергии на исходе.

Пять учениц присоединились к наставнице. И только Габи по прежнему сидела в углу и сгорала от стыда и страха.

Сирены направились к темной дыре, из которой явились. В эту же минуту в квартиру писательницы ворвался спасательный отряд из школы Вдохновения. Директор во главе с другими наставницами-музами поспешил на помощь, едва почувствовал призыв Анастасии.

Завидев Аполлона, сирены прибавили прыти и исчезли так же внезапно, как появились. Об их присутствии говорило лишь темное пятно на потолке, точно невидимый призрак разлил по побелке чернила.

— Совсем страх потеряли! — Пол погрозил сбежавшим сестрам кулаком. — С каких это пор они являются к смертным в тот момент, когда ими заняты музы?

От усталости и измождения Сафо и ее ученицы едва держались на ногах. И все же, перед тем как вернуться в школу, Настя подошла к писательнице, влила в нее остаток вдохновения.

— Кажется, от всей этой неразберихи она потеряла сознание. Мы можем ей как-то помочь? — Настя тревожилась за смертную. — Сирены успели нанести ей вред?

Аполлон лично осмотрел писательницу и заявил:

— С ней все хорошо, всего лишь переутомилась. А о поведении сирен я сегодня же доложу Зевсу. Надеюсь, он предпримет меры. Пора положить конец их самоуправству!

— Им кто-то помогал, — заявила Сафо, потирая виски. — Во-первых, они смогли преодолеть защитный барьер, который я создала. А во-вторых — слишком многое им известно о моих ученицах. Словно досье на каждую читали.

Пол окончательно рассвирепел.

— Найду предателя, сброшу с Олимпа собственными руками. А лучше пущу на корм Церберу — другим в назидание.

Пока директор мечтал расправиться с сиренами и отступником, Настя подошла к Габи. Морок спал, но в душе девушки все еще бурлило сомнение.

— Идем, нам нужно вернуться в школу. — Настя потянула подругу за руку, помогая подняться. — Теперь все хорошо, сирены сбежали…

— Меня стоит исключить из школы, — буркнула Габи. — Я подвела вас. Позволила сомнениям и страхам взять верх. И теперь так стыдно…

— Даже думать об этом не смей!.. — ахнула Настя. — Сирены использовали запрещенный прием, мы все оказались не готовы. Но это станет уроком на будущее. И вообще, ты прекрасна в любом виде — знай это.

— Абсолютно согласен! — поддержал ее слова Пол. — Никого исключать мы не будем. Возвращаемся в школу: девушки — отдыхать, преподаватели — ко мне на совещание.

Отдав приказ, он перенес учениц прямиком в их апартаменты. И отправился в свой кабинет, полный решимости бороться до последнего. Даже если ради этого придется перебрать весь Лесбос по камню.

Спать девушкам не хотелось, несмотря на усталость. Они заварили чай и по сложившейся традиции разместились гостиной.

— Обещаю, в следующий раз я не позволю этим хамкам сиренам себя ужалить, — пообещала Габи после третьей порции чая и дружеских утешений. — Даже если мне придется распрощаться с новым шикарным телом.

Словно заранее прощаясь, она провела рукой по груди и печально вздохнула.

— Хороший настрой, — похвалила ее Настя. — А в том, что мы с ними еще встретимся, нет никаких сомнений.

— Мне вообще кажется подозрительным, что сирены появились именно в тот момент, когда мы проходили практику, — поделилась наблюдениями Лола. — Неужели из миллионов смертных, одержимых страстями, они выбрали именно нашу Мальвину. Не верю в совпадения.

— И я, — согласилась Шел. — Такое ощущение, что за нами следят. Особенно за Настей.

— Пока пособника сирен не найдут, никто из муз не сможет нормально работать, — буркнула Электра. — И без того сложно практиковаться, а тут еще и это…

— Все, что нас не убивает, делает сильнее, — раздался под потолком мелодичный голос Сафо.

Наставница появилась в гостиной на бежевом облаке. В руках она держала три коробки, удивительно напоминавшие упаковки пиццы.

— Простите, что ворвалась без приглашения, — произнесла наставница, опускаясь на краешек дивана. — Но мне подумалось, что после неприятной встречи с сиренами вы захотите немного отвлечься. Например, на земную пищу и дружескую беседу.

— Вы всегда желанная гостья для нас, — ответила за всех Шел.

— Особенно с таким угощением, — довольно произнесла Габи и облизнулась. — Давненько подобное не падало в мой желудок.

Настя налила гостье чай, а Лола принесла с кухни чистые тарелки. Тратить энергию на магию девушки опасались. Слишком много ее ушло на драку с сиренами.

— Скажите, из-за сегодняшнего происшествия нам запретят проходить практику? — нервно кусая губы, спросила Электра.

— Конечно, нет! — Сафо едва не поперхнулась. — Если при каждой передряге музы будут отсиживаться в безопасном укрытии — земля лишится смертных творцов. Чтобы отстранить ученицу от практики, нужны более серьезные причины.

— Фу-ух!.. — облегченно выдохнула Электра. И утерла лоб ладонью. — Не хочу, чтобы сирены забрали у меня шанс получить патент на вдохновление. Осталось только получить отклик смертного.

Сафо обвела взглядом учениц, приподняла чашку и произнесла тост:

— За будущих муз! Способных и непобедимых. И пусть никакие препятствия не заставят вас сдаться.

Девушки поддержали наставницу. Все, кроме Энн. Та снова ушла в себя, позабыв об окружающих и новой реальности. Так было всегда, когда она вспоминала о бывшем парне.

От Сафо не укрылось подавленное состояние ученицы.

— Что с Энн? — спросила она у других девушек. — Неужели так расстроилась после встречи с сиренами?

— Нет, она никак не может позабыть прошлое, — поведала наставнице Настя. — Но ее приступы меланхолии становятся все короче, и мы надеемся, что вскоре пройдут вовсе. Энн сильная, она справится.

— Надеюсь, — кивнула наставница. — От вашего успеха зависит и мой. Проект не должен провалиться. Смертные могут стать музами, я верю в это всем сердцем.

Убежденность Сафо передалась и ученицам. Девушкам даже удалось растормошить Энн и заставить ее поесть. Утром им предстояло вновь отправиться на землю. И кто знает, что ждет их там: успех, новое сражение или крах всех надежд?..

Ответа не знали ни люди, ни боги.

Глава 22

В мастерской художника было пусто, как в брюхе бездомной собаки. Давно здесь не появлялось вдохновение. Мольберт с чистым холстом задвинут в угол, палитры и стаканы с кистями пылятся без дела.

Сквозь распахнутое окно проникал солнечный свет и чертил загадочные узоры на лице смертного творца. Он лежал на застеленном белым покрывалом узком ложе и упорно таращился в потолок, словно желая отыскать там ответы на вопросы о сути бытия. Рядом, на тумбочке, лежал недоеденный бутерброд и издавала мерзкий запах початая бутылка дешевого вина.

Музы появились спустя минуту, но остались невидимы.

— Бедолага, — произнесла Настя, склонившись над художником. — Он так мучается, так страдает.

— Ты чувствуешь его? — спросила Сафо. — Можешь ему помочь?

Настя покружила вокруг постели, осмотрела смертного. Пожилой мужчина, не утративший с годами былой привлекательности: густые с сединой волосы, яркие голубые глаза, волевой подбородок. И руки — руки настоящего творца!

— Нет, ничего… — с сожалением выдохнула Настя. — Ему нужен кто-то другой.

— Девочки?.. — Сафо приглашающим жестом указала ученицам на художника. — Кто попробует следующей?

— Я! Можно мне?! — Электра подпрыгнула на месте от нетерпения. — Так хочется поскорее пройти и это испытание. Страшно признаться, но я, полубогиня, плетусь в хвосте смертных…

Шел сложила руки на груди и метнула в подругу предупреждающий взгляд.

— Опять задаешься?

— Нисколько, — бросила Электра, кружа над смертным, как мотылек над цветком. — Просто хочу доказать, что сильнее многих.

— Все мы этого хотим, — согласилась Габи. — Но это вовсе не повод обижать других.

Электра поморщилась и отозвалась, не скрывая досады в голосе:

— Тебе легко говорить, тебя уже ваяют!..

— Зависть — не лучшее качество для музы, — предупредила учениц Сафо.

Электра на секунду отвлеклась от художника и попыталась оправдаться:

— А белая зависть? Разве она плоха? Я не хочу казаться выше или сильнее подруг. Просто хочу соответствовать нашей команде.

Сафо и девушки улыбнулись. Все же Электра добра, пусть иногда с ее языка и слетают довольно колкие фразы.

Она все еще пыталась уловить связь с художником, но тот упорно не хотел ее видеть и слышать. Все попытки Электры оказались тщетными, и она едва не плакала от досады.

— Не драматизируй, — попросила ее Сафо. — Не получилось сегодня, получится завтра. Уступи своим подругам.

Электра, поджав губы, отступила в сторону. Ее место возле художника заняла Лола.

— Ой, кажется, я забыла все, чему меня учили, — призналась она и побледнела. — Так ждала этого момента, а теперь не знаю, с чего начать…

Сафо положила руку ей на плечо и шепнула на ухо:

— Начни с главного. Почувствуй его энергетику. Попробуй найти нечто общее, что может связать вас.

Лола глубоко задумалась. Походила вокруг кровати, как до нее делала это Электра, и произнесла вслух:

— Что может связывать меня и этого мужчину? По возрасту он годится мне в отцы, если не в деды.

— А ты хотела получить молодого привлекательного парня? — рассмеялась Габи. — Бери, что дали, и не привередничай.

— Или уступи место следующей, — добавила Энн.

От напряжения Лола прикусила нижнюю губу. Сделала это с такой силой, что прокусила тонкую кожу. Алая капля крови упала на белое покрывало и расплылась причудливой розой.

Лола залюбовалась картиной. Как и ее художник. Он не видел музу — но увидел часть души, которой она с ним поделилась. Познал ее любимое сочетание цветов: красное на белом.

Капли крови оказалось достаточно, чтобы вдохновение музы с головой окатило художника. И с тех пор он писал свои картины, едва дыша от восхищения. Пунцовые пионы на снегу. Зерна граната на белом кружеве. Молоко, разлитое по ярко-красному ковру.

Но чаще всего на его шедеврах будет теперь появляться девушка, похожая на призрака. С тонкой, полупрозрачной кожей, светлыми волосами и губами оттенка спелой земляники…

Лола еще работала, когда музы услышали мелодичный звон. Он раздавался не в мире художника, а доносился из школы Вдохновения.

— Директор вызывает!.. — растревожилась Сафо. — Лолочка, будь добра, поторопись.

— Вдруг в школу снова ворвались сирены? — испуганно прошептала Настя.

— Нет-нет, тогда бы мы услышали совсем другой призыв, — отринула ее предположение Сафо. — Скорее всего, Пол вернулся от Зевса и хочет объявить важные новости. Ничего, пусть начнет без нас…

— Мы можем побыть тут, пока Лола не справится, — предложила Электра. — А вы идите, директор не любит ждать.

— Одним выговором больше, одним меньше, — отшутилась Сафо. — Оставлять вас одних опасно, сирены могут появиться где угодно. К тому же вы тоже слышали призыв, а значит, должны прибыть к директору вместе со мной.

Лола отошла от смертного творца, довольно улыбаясь.

— Я закончила, — радостно воскликнула она. — Можем возвращаться. Художнику надолго хватит энергии вдохновения.

— Это все здорово, но зачем мы понадобились Аполлону?.. — задумчиво протянула Электра.

Ответ они узнали спустя минуту — когда переместились в кабинет директора и заняли предложенные места.

— Теперь все! — заключил Пол. — Можем начинать.

Настя нервно обвела взглядом толпу. Кроме ее одноклассниц, директора и наставниц, в кабинете находились три десятка других учениц. Все недоуменно хлопали глазами, не понимая, для чего их пригласили.

— Начну с главного, — объявил Пол. — С сегодняшнего дня дежурство будут нести не только преподаватели, но и ученицы. Те, которые достигли определенного уровня подготовки. В случае если в школе отключится магическая сигнализация, они поднимут тревогу. И попытаются задержать злоумышленников. Если обнаружат.

— И смертные? — завопила со своего места Терпсихора. — Способнее никого не нашлось?..

Лицо директора побагровело от злости. Он угрожающе навис над разгневанной старшей музой, вынуждая ее сжаться в комок.

— Эти девушки — одни из самых одаренных в школе, — произнес грозно. — А за то, что перебила мою речь, на этой неделе дежуришь дважды.

Терпсихора запоздало прикусила язык, и в кабинете вновь воцарилась тишина.

Пол произнес заклинание и оказался в другой одежде, сменив гематий на темно-синий деловой костюм, а сандалии — на черные кожаные ботинки. Кажется, в современной одежде Пол чувствовал себя иначе. И из задорного и обаятельного бога превращался в строгого директора.

— Я собрал вас здесь, чтобы составить график, — произнес он. — Также прошу каждую наставницу дать краткую характеристику всем своим ученицам.

— Но для этого же есть досье… — робко вставила замечание Талия. — Разве этого недостаточно?

Пол сложил руки на груди и обернулся к ней.

— Если было бы достаточно, разве я стал тратить на это свое и ваше время?

— Конечно нет, директор, — смутилась Талия. — Простите, что перебила…

На оставление списков ушло больше часа. Все это время Настя сидела тихо, как мышка, страшась лишний раз поднять взгляд. Вдруг кто-нибудь заметит, как она смотрит на директора. Сохранять видимость холодности юная муза еще не умела. И ничуть не жалела об этом.

Когда Сафо сунула Насте под нос график дежурств, краска залила ее лицо. Разумеется, нести ночную вахту ей предстояло вместе с Полом и Уранией. Этой же ночью.

— Что-то не так? — забеспокоилась Сафо. — Ты сегодня слишком устала?

— Нет-нет, я в полном порядке, — бодренько объявила Настя и прижала список к сердцу, как настоящее сокровище.

Правда, вместе с ними перья сирен должна будет охранять Урания, но это уже подробности. Пол наверняка найдет способ ненадолго от нее избавиться. И перекинуться парой фраз наедине.

Стоит ли говорить, что на ночное дежурство Настя собиралась как на свидание. Порхала по апартаментам, больше часа меняла макияж и прически. Напевала себе под нос и пританцовывала, не боясь показаться глупой.

— Не забывай об осторожности, — притворно укорила Электра. Хотя сама расплывалась в улыбке от радости за подругу. — Не хочу лишиться короны из-за влюбленной в директора девчонки.

— Я всегда осторожна, — улыбнулась в ответ Настя. — Во всем, что касается работы и учебы. Но вот с прихорашиванием у меня серьезные проблемы… Как выглядеть хорошо так, чтобы никто не подумал, будто я старалась нарочно?

— А такое вообще возможно? — удивилась Шел.

— Конечно, — согласилась Электра. — Сейчас докажу.

Она переодела Настю в спортивный костюм — удобный, но при этом подчеркивавший стройную фигурку. Заплела косы в два тугих плотных колоска. Нанесла на лицо легкий макияж, добавив лишь капельку блеска губам и бронзового сияния векам.

— Я не стану светиться в темноте? — засомневалась Настя.

— Доверься мне, — пропела над ее ухом Электра. — Это последний тренд в макияже богинь. Называется лунный макияж. Приманивает мужчин, как наживка рыбок.

Насте ничего не оставалось, как сдаться. И в назначенный час, вооружившись мужеством и доброй порцией вдохновения, она отправилась к наосу — сердцу школы.

Возле ворот ее уже ждал Пол. Электра оказалась права — глаза его загорелись при виде очаровательной ученицы. Но дело не в искусном макияже и красивой одежде. Настя светилась изнутри тем дурманящим счастьем, что доступно лишь влюбленным.

— Добрый вечер! — Аполлон приветствовал ее поклоном. Совсем как рыцарь давно минувших эпох.

— Добрый… — эхом повторила Настя.

Попробовала сделать книксен, но подвернула ногу. Электра, в погоне за модой, наколдовала кроссовки на слишком высокой платформе.

Пол словно только этого и ждал. Воспользовавшись моментом, подхватил Настю на руки и теснее прижал к себе.

— В такой обуви ты не сможешь угнаться и за черепахой, — сказал полушутливо. — Или ты сделала это нарочно, чтобы я весь вечер носил тебя на руках? Признавайся, Анастасия!

— У меня и в мыслях такого не было, — призналась она. — Хотя все, что ни делается, все к лучшему.

Потерлась щекой о его мускулистую грудь и едва не замурлыкала от наслаждения. В руках бога она казалась себе такой хрупкой и в тоже время такой защищенной — едва ли не всесильной. Ничто не страшно, когда рядом любимый и любящий.

— Не провоцируй меня, — хрипло шепнул Пол и поставил Настю на ноги. — Пойдем, осмотрим левое крыло школы.

Настя была готова идти с ним куда угодно. Хоть в тартар. Лишь бы Пол смотрел на нее полным обожанием взглядом и обжигал ее душу ответным чувством.

— А где сейчас Урания? — спросила Настя, чтобы хоть немного отвлечься от обуявших ее чувств. — Осматривает другое крыло?

— Именно, — кивнул Пол.

— Хитрый ход, — поддела его Настя.

— Не понимаю, о чем ты!.. — притворно фыркнул он. — Между прочим, я поджидал тебя для серьезного разговора. А ты про что подумала?

Настя глянула на него исподлобья и заметила искорки веселья в голубых глазах. И ехидную улыбку, которую хотелось целовать, не переставая. Вот же насмешник! Но пусть не думает, Настя научилась читать его мысли не хуже раскрытой книги.

— Я и говорю: хитрый ход — разделиться. Устанем меньше и сэкономим время.

Пол подавил усмешку и перешел от шуток к делу:

— Почти все наставницы недовольны моим решением взять вашу группу в помощь. Они считают, будто именно смертные виновны в последних происшествиях в школе.

— Бред! — разъярилась Настя. — Все началось с убийства Эрато. Или еще раньше. От нас попросту хотят избавиться — и используют все доступные методы. Пытаются принизить наши заслуги!

— Тише… — примирительно произнес Пол и тепло пожал ее ладошку. — Я и не утверждал, будто согласен с мнением старших муз. Но ты должна понимать, какой большой риск для смертных столкнуться с сиренами один на один.

— Тогда что я тут делаю? — совершенно запуталась Настя.

Пол остановился и заправил ей за ушко выбившуюся из косы прядь. Обвел кончиками пальцев овал лица, заставляя трепетать, как листочек осины на ветру.

— Ты, моя девочка, всегда можешь рассчитывать на помощь. Что бы с тобою ни случилось, где бы ты ни оказалась — знай, я поспешу на первый твой зов. Но этого не скажешь о твоих одноклассницах. Они сильны — это факт. Но в тоже время уязвимы для атак сирен. Потому я должен быть абсолютно уверен в том, что никто их них не растеряется в опасной ситуации.

Настя согласно кивнула. За подруг она переживала больше, чем за саму себя.

— Ты сам учил нас защищаться. Знаешь, на что способна каждая.

Пол тяжело вздохнул и, отведя взгляд, признался:

— Я знаю всех муз как учениц, но не могу проникнуть в их сознание. Сокровенные мысли, желания, опасения — все это может оказаться решающим фактором при встрече с сиренами. Или их пособницей.

— Ты говоришь о Габи?.. — догадалась Настя. — Но она уже справилась с потрясением и больше не позволит сиренам задеть ее за живое. Да и другие девочки полны решимости. Хотя…

Настя запнулась, не зная, как сдать одну из подруг.

— Договаривай! — распорядился Пол.

Настя разрывалась между желанием помочь школе и директору. Но как же это трудно, почти невыносимо. Слезы потекли по ее щекам, а с губ слетело признание:

— Я чувствую себя предательницей!..

— Ничего подобного. — Пол притянул ее к себе и стал мягко поглаживать по спине. — Даже если одна из вас не станет охранять ночами артефакт, это не значит, что она не сможет стать настоящей музой. Так что это не предательство, а избавление от непосильной работы.

Его слова успокоили Настю. Она утерла слезы подушечками пальцев и с помощью магии сняла с глаз красноту. После глубоко вздохнула, набираясь храбрости, и выдала как на духу:

— У одной из моих подруг нелады в личной жизни. Не стану вдаваться в подробности, но это оказывает плохое влияние на практику и общий настрой. Это Энн, она сама не своя в последние дни, часто уходит в себя и никак не может сконцентрироваться. Наверное, ей действительно лучше не ходить в дозор.

— Хорошо, я вычеркну Энн из графика дежурств, — решил Пол. — А что скажешь об остальных?

— Другие девочки в полном порядке! — не раздумывая, объявила Настя. — За них я могу поручиться как за саму себя. К тому же мы уже дважды сталкивались с сиренами, и имеем некоторый опыт. В следующую встречу мы сумеем дать им достойный отпор.

Пол обхватил ее плечи, отстранил от себя — лишь для того, чтобы заглянуть в глаза.

— Я бы очень хотел, чтобы новых столкновений с сиренами не было вовсе. Но многовековой опыт говорит об обратном. Сестры не отступят, пока не добьются желаемого. Или не получат хороший урок. Но ты… ты пообещай мне одно: сохранить себя для меня. Зови на помощь, не дожидаясь, пока случится непоправимое.

— Обещаю, — тепло улыбнулась Настя. — Ты всегда рядом со мной, и я верю тебе, как никому.

Пол коснулся губами кончика ее носа, заставляя трепетать.

— Вот и славно. Раз справились с одним заданием, давай перейдем ко второму.

Наста едва дышала, грудь ее высоко вздымалась, а глаза молили о поцелуе. Еще ни один парень не касался ее губ. Да что там, даже за руку не держал. Но никогда, даже в самых смелых своих фантазиях Настя не предполагала, что сможет оказаться в объятиях светлоликого бога. Почувствовать его теплое дыхание на своей щеке. Ощутить жар его тела.

— А какое у нас задание? — Настя приподняла одну бровь и сложила губы бантиком. — Что-то я подзабыла…

Пол приблизил к ней лицо. Так, что она почти почувствовала дурманящий вкус его поцелуя. Готовая ко всему, закинула руки любимому на плечи. Провела кончиком языка по своим пересохшим губам.

В глазах Пола зажглись олимпийские огни. Еще немного, и он позабыл бы о том, что пообещал не касаться Насти, пока она не закончит обучение. Но как же сложно соблюдать правила, сгорая от страсти!..

— Мы. Должны. Сделать. Обход, — Пол чеканил слова так, точно ему не хватало воздуха.

— Так убери руки с моей талии, и идем?.. — сказала Настя.

Он попытался выполнить предложенное действие, но не смог. Точно смолой приклеился.

— Ты ведешь себя неприлично, девочка, — пожаловался он.

— Ты тоже, господин директор, — не осталась в долгу Настя.

Пол зажмурился, чтобы не видеть манящих губ. Перестал дышать, силясь не чувствовать божественного аромата нежной кожи.

— На счет три расходимся, — предложил он. — Один, два… Три!

Они отскочили в разные стороны, но еще долго не могли прийти в себя. Их тянуло друг к другу все сильнее с каждой минутой. И ночное дежурство превратилось в тяжкое испытание.

Глава 23

Ближе к утру Пол буквально силком заставил Настю вздремнуть пару часов. И с первыми лучами рассвета она отправилась в мраморный зал к наставнице и одноклассницам.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила Сафо, всматриваясь в лицо подопечной. — Если устала, то на один день можешь освободиться от практики.

— Нет-нет, я чувствую себя превосходно, — возразила Настя. — Бодра, сильна и полна желания продолжить обучение. Не прощу себе, если пропущу что-то важное.

Сафо кивнула, соглашаясь. Настя действительно сияла от счастья. Ночь, проведенная рядом с Полом, определенно пошла ей на пользу. Вдохновение переполняло музу.

Остальным девушкам понадобилось не меньше получаса на подзарядку. Они вдохновлялись фильмом — ради такого, Сафо обустроила в учебном зале настоящий кинотеатр. Даже попкорн выдала для достоверности.

— Если бы в моей прежней школе занятия проходили подобным образом, отстающих точно бы не было, — шепнула Настя сидящей рядом Габи.

— Наверняка, — рассмеялась та.

После сеанса Сафо и ее подопечные отправились на новый призыв смертного творца. На сей раз им оказался повар. Круглый, будто колобок, в белоснежном колпаке и фартуке, повязанном поверх ночной сорочки, он выглядел презабавно. А еще постоянно шипел себе под нос, повторяя заученные рецепты.

Судя по заваленной немытой посудой и очистками кухне, тренировался он не первый день. Но есть приготовленное не стремился, чаще сбрасывая результат своих трудов в помойное ведро.

— Фу, ну и запах, — поморщилась Электра и зажала нос. — Зачем он продолжает экспериментировать, раз ничего приличного не получается? Занялся бы чем-то другим.

— Уборкой, например, — поддакнула Энн. — Глядишь, открыл бы потом свою клининговую компанию.

— Мы пришли, чтобы помочь, а не осудить, — напомнила Сафо.

Девушки переглянулись. Никто из них не спешил бросаться помогать. Как бы им ни хотелось пройти практику, работать с таким подопечным — занятие непростое.

— Ну, одежда-то на нем чистая, — подметила Настя. — Значит, не все потеряно. А помыть посуду и подмести он попросту не успевает. Вон как старается. Наверняка мечтает закатить пир на весь мир.

— Его готовка пахнет так, что и мухи не позарятся. — Шел передернуло от неприязни. — Подозреваю, он выбрал не свое дело.

Сафо недовольно покачала головой.

— Музы не должны сомневаться в способностях смертного. Если вы не поверите в него и не поможете, больше этого не сумеет никто. Приступайте.

Девушки старались долго и усердно, ни ничего не выходило. Повар продолжал видеть перед собой лишь рецепты. Резал и кромсал, жарил и парил, добавлял специи и соусы. Одного главного ингредиента не хватало его блюдам — души.

— Мы убили на него половину дня, но так и не сдвинулись с мертвой точки, — пожаловалась Лола. С тоской посмотрела на наставницу и спросила: — Может быть, произошла ошибка, и он вовсе не один из смертных творцов?

— И нам лучше отправиться к тому, кто нас действительно ждет? — добавила Энн.

Сафо нахмурилась. Ученицы редко видели ее такой и не на шутку испугались.

— Еще одно подобное замечание, и я буду вынуждена отстранить вас от практики. Сомневающаяся муза — и не муза вовсе.

Девочки приуныли. Вновь окружили повара, но он упорно сопротивлялся их воздействию.

— Уф, что-то я притомился, — пожаловался он. Снял колпак и утер лысину носовым платочком. — Пойду заварю кофе…

— Знал бы ты, как мы с тобой утомились, — фыркнула Электра и предупредила подруг: — Прослежу за ним, чтоб не наделал глупостей.

Как оказалось, в доме повара имелось две кухни. В одной он тренировался готовить ресторанные блюда. Другую отвел для личных нужд. В помещении два на два метра стояли всего лишь стол, пустой холодильник и шкафчик. В последнем хранились различные сорта зернового кофе и турка.

Пока повар подготавливал все необходимое, Электра устало присела на край стола и мечтательно уставилась на голубоватый огонек конфорки.

Повар прошелся мимо нее. Затем вернулся, остановился напротив. Поводил носом как собака-ищейка.

— Странно, но я явственно ощущаю аромат корицы… — сообщил он неизвестно кому.

Электра насторожилась:

— Ну да, я использую шампунь с пряностями. Там, кстати, есть еще кардамон и мускатный орех.

— И их добавлю!.. — согласился повар. — А еще сливки — обязательно сливки! Чтобы цвет получился изысканный, оттенка кожи молодой мулатки.

— Эй, ты что — видишь меня? — воскликнула Электра.

Помахала ладонью перед лицом повара, но тот лишь улыбнулся. Нет, он не видел, но знал — его муза рядом. Необычайно талантливая и вдохновенная.

Спустя несколько минут жилище наполнилось божественным ароматом. Великий бариста нашел свое предназначение. А его муза успешно прошла практику.

Сразу после дома повара музы перенеслись к следующему смертному творцу. Им оказался архитектор. Молоденькая девушка, которой поручили проектировать торговый центр. Стандартный заказ, но архитектору так хотелось проявить себя. Показать, что даже безжизненная груда бетона может быть прекрасной — радовать взгляд и согревать сердце.

— Ну, девушки, кто желает испробовать свои силы? — вопросила Сафо. — Кто чувствует близость с этой смертной?

Свободолюбивая путешественница Энн поддержала порыв архитектора. Вместе они спроектировали удивительное здание в параметрическом стиле. Казалось, будто в сооружении нарушены все традиционные законы пропорции и геометрии. Острые причудливые углы чередовались с гибкими мягкими формами. Сочетание несочетаемого — так в двух словах можно описать то, что получилось в итоге.

— Когда-нибудь эта смертная получит мировое признание, — расчувствовалась Сафо, — Притцкеровскую премию и станет директором крупнейшей архитектурной группы. Теперь дадим ей отдохнуть, а сами вернемся в школу.

В своих апартаментах девушки смогли расслабиться после нового учебного дня и поболтать. Ни о чем и обо всем сразу.

— Знаете, а я горжусь тем, что нас взяли в ночной дозор наравне с богинями и полубогинями, — поделилась Энн. — Это в очередной раз доказывает, что мы, смертные, способны на многое.

Шел и Электра многозначительно переглянулись. Они как раз рассматривали график дежурств.

— Энн, сегодня твой день и нам не хочется портить тебе настроение, — начала Электра. — Но есть небольшая проблемка с дежурствами.

— Что такое?.. — напряглась Энн. — Да говорите уже, не мнитесь!

— Тебя нет в списке, — потупив взгляд, призналась Шел.

Не поверив, Энн забрала у подруг график дежурств и пробежалась глазами. Дважды.

— Это какое-то недоразумение, — всхлипнула она. — Почему меня не взяли? За что?

Насте захотелось провалиться сквозь землю. Ведь именно она стала причиной того, что Энн не включили в списки. Называется, хотелось сделать как лучше — а вышло как всегда…

Пока Настя собиралась с духом и подыскивала нужные слова, Лола перешла в наступление:

— Помните, вчера директор просил наставниц предоставить характеристики на учениц? Видимо, Сафо указала что-то, что не понравилось Полу.

— Когда она приходила к нам в последний раз, то видела твое угнетенное состояние, — поддержала идею Габи. — И решила, будто ты не справишься…

Энн рыкнула, как разъяренная волчица. Схватила со стола чашку с чаем и выпила одним залпом. После утерла рот и выдала:

— Сегодня я справилась с заданием и имею право работать, как все вы. Мое прошлое пусть останется в прошлом. Хватит с меня, больше не стану рыдать в подушку и вспоминать о бывшем парне. Буду лишь надеяться, что у него тоже все получится.

— Умница, так держать! — похвалила ее Габи. — Свои права надо отстаивать, а за счастье — бороться. И если тебе хочется дежурить, ты будешь.

Энн набрала полную грудь воздуха, точно перед прыжком в воду, и резко выдохнула:

— Решено. Я прямо сейчас пойду к Сафо и скажу, что со мной все в полном порядке. Прошлую характеристику пусть разорвет и выбросит.

Молчать и дальше Настя не могла. Схватила Энн за руку и дрожащим голоском произнесла:

— Не ходи к Сафо, она тут ни при чем. Это я предложила Полу не ставить тебя на дежурство. Мне казалось, что так будет лучше…

— Лучше для кого?! — взорвалась Энн.

— Для школы и для тебя, — не стала скрывать Настя. — Ты в последние дни была рассеянной, и мне подумалось…

— Не надо думать за меня! — Энн сорвалась на крик. — И сомневаться во мне. Я сильная и справлюсь со своей бедой… Не ожидала такого от подруги!

Настя разрыдалась и, размазывая слезы по щекам, направилась к двери.

— Я все исправлю, — всхлипнула она. — Признаюсь директору в своей ошибке. Попрошу назначить Энн на дежурство.

— А ну, успокойтесь обе! — приказала Габи. — А ты никуда не пойдешь в таком виде!

Поймала Настю за локоть и силком усадила на диван. Лола и Шел подтолкнули Энн, вынуждая примоститься рядом.

— Миритесь! — приказала Электра. — Всем нам сейчас тяжело. Напряжение неимоверное, и каждая из нас держится из последних сил. Но лишние стрессы, ссоры и выяснение отношений не помогут нам достичь цели. Наша сила в дружбе, в единстве.

— Верно, — поддакнула Лола. — Настя и правда хотела помочь. К тому же она извинилась за свои поспешные выводы.

— Я все исправлю, обещаю, — Настя протянула Энн руку, — не держи на меня зла. В следующий раз, прежде чем сделать что-то для тебя, обязательно спрошу — нужно ли это тебе.

Энн вздохнула и приложила ладонь к сердцу. Улыбнулась и тепло посмотрела на Настю:

— У нас говорят, задним умом не ходят вперёд. На самом деле я должна была догадаться, что мои нервные срывы не доведут до хорошего. И прости, что вспылила.

Девушки обнялись, мир в маленьком уютном мирке восстановился.

Но все же Настя не забыла об обещании поговорить с директором и попросить за подругу.

— Если для тебя это трудно, то лучше не нужно, — предупредила Энн. — Переживу как-нибудь. Впрочем, если для тебя это повод лишний раз увидеться с нашим Аполлоном, иди. Задерживать не стану.

Настя привыкла к дружеским подтруниваниям и лишь улыбнулась. Умылась с помощью магии и выскользнула в коридор.

— Не забудь вернуться до отбоя! — выкрикнула ей вслед Габи.

— Ужин тебе брать не будем, — добавила Лола. — Ты как всегда насытишься любовью.

Настя думала, что разучилась краснеть. Ан нет, слова подружек заставили ее зардеться. И, прежде чем подойти к распахнутой двери директорского кабинета, она прислонилась лбом к прохладному окну.

— Можешь не прятаться, я тебя чувствую! — донесся до ее слуха оклик Пола.

Настя улыбнулась. Ну конечно, связавшие их прочные узы заметны обоим. И пусть любовь к директору влечет неприятности, радости и вдохновения приносит не меньше.

Настя переступила порог и слегка замешкалась. Они с Полом давно перешли на «ты» и наедине могли общаться чуть ли не на равных. Но все же в кабинете директора ей было неуютно. Обстановка и неповторимая аура помещения не давали расслабиться. Точно она пришла для того, чтобы получить наказание.

— Привет! — задорно подмигнул Пол. — Ты по делу или соскучилась?

Несмотря на поздний вечер, выглядел он свежо и бодро. И пах морем и солнцем — головокружительный аромат. Огромного труда стоило Насте подавить инстинктивное желание броситься в его объятия. Ну, ничего, еще несколько месяцев до конца обучения, а там…

А пока можно воспользоваться ситуацией и подразниться. Пусть златокудрый ловелас не думает, будто он один это умеет.

— Добрый вечер, — чопорно произнесла Настя. И сделала реверанс. — Простите за поздний визит, но есть одно дело, требующее вашего срочного вмешательства.

Аполлон посмотрел на нее испытующе.

— Дай угадаю, Сафо снова отправила вас вдохновляться книгами, и ты от скуки перечитала правила дворянского этикета?

Настя едва удержалась, чтобы не прыснуть со смеху. Все же ей удалось удивить директора.

— Вовсе нет, — продолжая игру, произнесла она строгим тоном. — Решила опробовать новый метод держаться от вас подальше. Только и всего.

— Ах вот в чем дело!.. — хохотнул Пол.

И поддержал игру. Прокашлялся в кулак и напустил на лицо строгое выражение. Именно такое, которое должно быть у директора, принимающего ученицу в своем кабинете.

— Проходите, присаживайтесь.

Поднялся из-за стола и тоже поклонился. У него это вышло куда правдоподобней, чем у Насти. Опыт в общении с дамами разных сословий и эпох у обворожительного бога определенно имелся. И немалый.

Он отодвинул для Насти стул, дождался, пока она присядет, и только тогда вновь опустился в рабочее кресло.

— Так чем же я обязан столь позднему визиту?

Настя встрепенулась. С этими словесными кружевами она совсем позабыла о подруге.

— Дело в Энн — той девушке, которую не включили в график дежурств. Вы сделали это по моей просьбе, но… я была неправа.

Над переносицей Пола собралась складка. Директор не пришел в восторг от той темы, что приходится обсуждать.

— Что значит — неправа? — еще сильнее нахмурился он. — Речь идет о важном деле, Анастасия. Это не игры и не забавы. Мы не можем ошибаться, поддаваясь секундным порывам.

— Ты не понимаешь!.. — вздрогнула всем телом Настя. Позабыв о желании отгородиться, она вновь перешла на «ты». — Энн прошла практику, справилась со своим потрясением. Теперь она полна сил и энергии и может работать наряду с другими музами. Я горько сожалею, что лишила ее такой возможности…

Пол слушал, не перебивая. Когда же Настя замолчала, заметил:

— Понимаю, всегда неприятно признавать, что у твоих друзей есть недостатки. Но ты поступила правильно, предупредив меня.

— Но сейчас все изменилось!.. — настаивала Настя. — Пойми, для нее это важно — не быть отвергнутой. Даже в таком деле. Она справится, я уверена.

Аполлон откинулся в кресле и устало потер переносицу.

— Мне никогда не понять смертных. Ваши эмоции бегут вперед мыслей. День назад ты говорила, что Энн тяжело. Сегодня утверждаешь, будто с ней все в полном порядке. А что завтра?

Насте хотелось поколотить саму себя. Действительно, в глазах бога все это выглядит глупо. Наверняка теперь он считает ее сумасбродной девчонкой. Но ведь это не так!

— Вчера Энн действительно было плохо. Но сегодня она окончательно оправилась от потрясения. Это примерно как… — Настя задумалась. — Я по-настоящему болела, когда мы с тобой поссорились. Не могла ни учиться, ни есть, не спать. А потом мы помирились — и все изменилось. Так и с Энн. Она прислушалась к голосу разума и окончательно приняла новую жизнь. Хочет стать музой и стремится к этому изо всех сил. Лучше сторожа не найти, правда.

Настя преданно заглянула в голубые глаза Пола и утонула в них, как в теплом океане. Точно ее накрыло волной из обожания и восхищения.

— Одно могу сказать, — выдохнул он, вкладывая в голос всю свою страсть, — это была речь, достойная музы. Ты убедила меня и вдохновила.

— На что? — робко спросила Настя.

Почувствовала, как по ее телу прокатывают волны удовольствия. А ведь Пол на нее всего лишь смотрит, даже не касается.

Впрочем, рядом с ним она всегда чувствовала себя словно бы обнаженной. Его рентгеновский взгляд проникал в душу, согревая и защищая.

— На то, чтобы изменить прежнее решение, — краешком губ улыбнулся Пол. — Ты победила в этой словесной схватке. Менять график этого месяца я не стану, но в следующий обязательно включу Энн. Дважды, компенсируя упущенное.

— Спасибо, — счастливо выдохнула Настя. — Но это был не поединок. Я всего лишь исправляла собственную ошибку.

Она поднялась и направилась к двери. Лицо ее не покидало одухотворенное выражение. Как же славно, что Пол прислушался к ее мнению.

— Постой! — он не собирался отпускать ее так просто.

С помощью магии захлопнул дверь и наложил заклинание непроницаемости.

— Поединок или нет, но я заслужил награду, — объявил он.

Настя повернулась и удивленно прошептала:

— Не понимаю, о чем вы?

— Я о поцелуе, — Пол расплылся в улыбке. — Скромном поцелуе.

Настя посмотрела на его высокие скулы, приласкала взглядом волевой подбородок, высокий лоб и истинно греческий нос. И к собственной досаде поняла, что скромно не получится — при любом раскладе. Если только коснется губами его кожи, сгорит от стыда и страсти.

Но оставить Пола без заслуженной награды она все же не могла. Потому приложила ладонь к губам и отправила директору воздушный поцелуй.

Пол сделал вид, будто поймал его, и приложил к щеке.

— Доброй ночи, Анастасия, — пожелал, одновременно распахивая дверь.

Глава 24

Ночью сработал сигнал тревоги. Учащихся — тех, что не зачислены в команду по защите школы, — эвакуировали. Учителя и старшие ученицы немедленно перенеслись к вратам наоса, готовые защищать артефакт ценой собственных жизней.

Там они и обнаружили Шел. Она потеряла сознание, но успела вовремя призвать помощь.

Возле ученицы металась Каллиопа — напарница по ночному дозору. Она винила себя за то, что оставила смертную ученицу в самый неподходящий момент. Заламывала руки и тараторила без остановки:

— Я была в сердце храма, осматривала артефакт. Отлучилась буквально на минуту. И надо же было сиренам ворваться в школу именно в этот момент… О жестокосердные маньячки! Как они посмели нарушить наш покой? Осквернить светлую школу своим вторжением?!

— Молю тебя, уймись, — остановил ее словесный поток директор. — Мы все знаем о твоем даре красноречия. Но сейчас не самый удачный момент его демонстрировать.

Старшая муза прикрыла рот и слегка надулась. Ни боги, ни смертные не любят, когда им не дают договорить.

— Насколько я понял, ты не видела, что здесь произошло? — уточнил директор.

Каллиопа мотнула головой.

— Ни сирен, ни их помощников не видела? И явилась лишь тогда, когда сработала магическая сигнализация?

Каллиопа снова молча согласилась. А Пол, просчитав в уме все возможные варианты, отдал распоряжение:

— Старшим музам немедленно обыскать всю школу. Возьмите каждая по три помощницы из числа учениц. Я останусь здесь: помогу смертной и постерегу артефакт. Мимо меня точно никто не проберется незамеченным.

Все это время Настя не отходила от бесчувственной Шел. Опустилась возле нее на колени и положила ее голову себе на колени.

— Шел, милая, очнись!.. — голосок Насти предательски дрожал, выдавая страх за подругу.

— Твоя подруга умница и достойна награды, — заявил Аполлон и начал осматривать пострадавшую.

— Ей можно помочь? — Настя с тревогой нащупала пульс Шел. Заметила красную отметину на горле. — Ее пытались задушить!

Пол осмотрел следы от удавки и вынужденно согласился:

— Определенно, но это не оружие сирен.

— Тогда что же? — испуганно вздрогнула стоящая рядом Габи.

— Неужели им удалось найти сильного покровителя? — вторила ей Электра.

Директор исцелил Шел: стер следы от удавки, выровнял дыхание и восстановил кровообращение. Его прикосновения дарили тепло и подпитывали силы магией солнца.

Шел глубоко вздохнула и распахнула глаза. Попыталась что-то сказать, но из ее горла вырвался лишь хрип.

— Подожди немного, сейчас полностью восстановишься, — пообещал ей Пол. Продолжая врачевать, ответил на вопросы Габи и Электры: — Здесь использовали путы медуз — излюбленное оружие воров и разбойников. Оно лишает жертву магических способностей и постепенно обращает в камень. Но взять его в руки может только бог Олимпа или его потомок.

— Как хорошо, что мы успели вовремя и спугнули нападавшего, кем бы он ни был, — облегченно выдала Настя. — Полагаете, он все еще в школе?

— Сомневаюсь, — покачал головой Пол. — Скорее всего, Шел спугнула незваных гостей. Поняв, что она вызвала подмогу, сирены и их подельник сбежали. Сейчас к твоей подруге вернется голос, и она сама нам все расскажет.

Так и произошло. Спустя двадцать минут Шел обрела дар речи и рассказала:

— Каллиопа вошла в наос, чтобы проверить там все, а я осталась возле врат. Но отвлеклась… Мне так хотелось хотя бы взглянуть на короны из перьев. Простите, что подвела…

— Ничего, — утешил ее Аполлон. — Любопытство не самый худший из пороков. Что случилось после?

Шелл закашлялась. Электра, используя магию, призвала воду, и из ее ладони забил тонкий фонтанчик.

— Попей, станет легче, — предложила подруге.

Промочив горло, Шел продолжила рассказ:

— Я не увидела, как посторонние появились в коридоре. Только почувствовала, что мою шею сдавливает прочнейшая веревка. Кажется, за нами специально следили и выжидали момент. Уже теряя сознание, я направила все накопленное вдохновение на активацию сигнального заклинания. Видимо, моя мучительница почувствовала это и сбежала.

— Скорее всего, так и было, — согласился Пол. — Так ты видела нападавших? Это были сирены?

— Слышала голос, — ответила Шел. — Мелодичный и тягучий, он явно принадлежал женщине. Молодой женщине. Она сказала, что ненавидит школу и отомстит вам, директор, за гордыню.

— Чем дальше, тем безрадостней, — нахмурился Пол. — Мало того, что кто-то проникает в школу без моего ведома. Так он, точнее — она, еще и чувствует магию вдохновения. А я так надеялся, что сирены связались с кем-то из темных богов. Но нет, те не могут улавливать заклинания муз. И при чем тут моя гордыня? Да я самый почтительный и вежливый бог на всем Олимпе!..

Настя посмотрела на него с легким укором. Даже в такой момент он умудряется шутить. А уж эти его закидоны!.. И за что она его только любит?..

Хотя есть за что. Вот сейчас — подругу исцелил, на сигнал тревоги примчался первым.

— После того, как закончим осматривать школу, назначу новых дозорных на сегодняшние сутки. Хотя подозреваю, что в ближайшие дни похитители не сунутся. Будут вынашивать новый план, — произнес Пол. — А с вами, смертными, надо что-то делать. Пусть в вас много энергии и рвения, тягаться с сиренами вам рановато. А тем более с богами Олимпа.

— Вы отстраните нас от дежурств? — затаив дыхание, спросила Габи.

— Лишите практики? — подала голос Лола.

— И не мечтайте, — хохотнул Пол. — Скажем, так, попрошу одного друга уравнять ваши шансы с коварными сестрами-сиренами.

— Это как? — заинтересовалась Настя.

— Скоро узнаете. — Пол не стал раскрывать свою затею. — Помогите Шел добраться до лекарской Психеи — пусть отдохнет пару дней. И еще, кто готов заменить ее на дежурстве?

Он многозначительно посмотрел на Энн, и та не могла не предложить свою кандидатуру:

— Меня назначьте, тогда вам не понадобится менять весь график. Я справлюсь, обещаю.

Пол сделал вид, будто задумался. Но Настя не сомневалась, что он уже все решил. И оказалась права.

— Договорились, — объявил директор. — Оставайся у врат, как только Каллиопа закончит с обходом, присоединится к тебе. И не расслабляйся. Сирены навряд ли придут. А вот их подельница… она всегда рядом. Следит за нами и только и ждет, когда кто-то из нас даст слабину.

— Я не подведу, — пообещала Энн и прислонилась спиной к закрытым вратам в наос, придав лицу суровое выражение бравого война.

— Мне так неловко… — смущенно произнесла Шел. — Я полна вдохновения дружбы и готова продолжить дежурство.

Аполлон похлопал ее по плечу, выражая одобрение ее порыву, но с дежурства все же снял.

— Во-первых, тебе нужно как следует отдохнуть — твоей человеческой оболочке. А во-вторых, у меня есть для тебя подарок. Думаю, Зевс простит мне небольшое самоуправство…

— Полагаю, речи идет о награде за спасение артефакта? — проговорила Настя с улыбкой. — Это так великодушно…

Пол взглянул на нее в упор, окатывая с ног до головы обожанием и неподдельным восхищением.

— Не знаю, что там надумала обо мне пособница сирен — но я слов на ветер не бросаю. И за храбрость и преданность плачу той же монетой. В последнее время меня так и тянет на благородство и щедрость. Не иначе кое-кто переборщил с энергией вдохновения.

Настя отвела глаза и принялась рассматривать мыски своих туфель. Все верно, истинное чувство позволяет обмениваться не только мыслями, но и личными качествами. И это определенно идет и Насте, и Аполлону на пользу. Она становится более раскрепощенной и уверенной. А он обретает то самое качество, которого так не хватает многим богам, — человечность.

— И что же меня ждет? — спросила Шел.

От нетерпения она чуть ли не прыгала на месте. Глаза ее сияли, как путеводные звезды, а энергия радости заполняла все пространство вокруг.

— Я помню, что на земле у тебя осталась семья. Ты хотела бы взглянуть на них?

— Да, хотя бы одним глазком, — дрожащим голоском произнесла Шел. — Для меня это так важно…

Пол согласно кивнул, но предупредил:

— Учти, ты сможешь видеть родных, а они тебя — нет. И еще: если не уверена, что готова к такой встрече, лучше не соглашайся. Придумаем для тебя другую награду.

— Нет-нет! — вскрикнула Шел. Пожалуйста, разрешите мне увидеть сына и мужа. Это принесет мне только пользу, уверена. Я чувствую это всем сердцем.

— Хорошо, тогда идем в мой кабинет, — пригласил ее Пол. — Если тебе так будет легче, возьми с собой подруг.

— Вы пойдете? — пригласила Шел одноклассниц. — Мне так хочется показать вам моего сынишку. Мою гордость и отраду.

— С радостью, — сказала за всех Габи. В глазах ее блестели непрошеные слезы. — Ты всегда рассказываешь о них с такой трогательностью… Даже меня прошибает, хотя мне до сентиментальности, как рыбе до облаков.

Директор повел Шел, а другие девушки ненадолго задержались возле врат в наос. Только пятеро из муз порадовались задумке Аполлона. К Энн вновь вернулись ее тревожное состояние и агрессивность.

— Если бы меня не отстранили от дежурств, я могла сегодня оказаться на месте Шел, — обвиняющим тоном сообщила она в спину удаляющимся Полу и Шел. — И встретиться с Тимом.

— Или быть задушенной, — упрекнула ее Лола. — Пожалуйста, не начинай новую ссору. Пойдем, порадуемся вместе с Шел, она заслужила эту награду.

— Не могу, я несу вахту, — сердито бросила Энн, отворачиваясь. И добавила тихо — так, чтобы не услышал директор: — Я не уйду с поста и буду молить судьбу, чтобы сирены вернулись.

— Как ты можешь! — зашипела на нее Электра.

— Прости, но я сейчас не в духе, — призналась Энн. — Идите без меня. Понимаю, это подло, но я не хочу видеть, как повезло другой.

Девушкам пришлось оставить подругу в гордом одиночестве.

— Надеюсь, она это переживет, — шепнула Лола Насте. — Сейчас нам и без того трудно, а злоба и зависть лишают музу вдохновения.

Настя печально вздохнула и покивала. Но развивать тему не стала, опасаясь новой ссоры с Энн. Ее не покидало нехорошее предчувствие, точно туча нависла над ней и подругами. Темная, мрачная, готовая в любую секунду разразиться грозой.

В кабинете директора Настя смогла отвлечься от тягостных мыслей. Там, возле огромной чаши, установленной на полу, дрожа от нетерпения, стояла Шел. Пол в этот момент творил заклинание призыва воды.

Золотистые капли, пролившиеся из радужного облака, ударялись о дно чаши, и этот звук казался неестественно громким. Точно град барабанил по железной крыше.

— Вставайте за спиной Шел, — не отрываясь от своего занятия, приказал Пол вошедшим девушкам.

— Что это за жидкость? — удивленно проговорила Настя. — Вроде бы обычная вода… но такого странного оттенка. И этот запах — очень специфичный.

— Как будто дягиль подпалили, — согласилась Габи. — А сверху ладаном капнули.

— Странно, а я ничего не чувствую, — пожаловалась Лола.

Шел и Электра поводили носами и признались:

— И мы…

Пол усмехнулся так, точно его уличили в чем-то неприличном. Наполнил чашу до краев и лишь после этого разъяснил причину странных обонятельных галлюцинаций учениц:

— Это вода из Кастальского источника. Того самого, в котором омывались перед сеансом прорицания пифии. Только невинные девы улавливают дыхание Пифона.

Все девушки повернулись в сторону Габи. Они не знали таких подробностей ее личной жизни.

Электра толкнула Габи локтем и озорно подмигнула:

— Надо при встрече намекнуть Кайлу, чтоб просветил тебя в вопросах любви. Думаю, эрос как никто справится с такой задачей.

Габи возражать не стала, хотя ее щеки и стали такого же яркого оттенка, как волосы.

А вот Полу упоминание об эросах не пришлось по вкусу. Наверняка не забыл о том, что его Анастасия вскружила голову Тоду.

— Установление связи с миром смертных не терпит лишних разговоров и суеты, — ворчливо обронил директор. — Так что смотрим, но рты не открываем.

Девушки смущенно потупились: они настолько вдохновились предстоящим зрелищем, что совсем позабыли, где находятся.

— Анастасия и Габи, — голос Пола заставил учениц вздрогнуть. — Дышите как можно реже и неглубоко. Мне нужны музы, а не новые оракулы.

Девушки послушно зажали носы. Сафо пришлось потрудиться, чтобы обучить подопечных обходиться исключительно вдохновением, забывая о человеческих нуждах. Пришло время вспомнить тренировки.

Аполлон произнес заклинание, коснулся водной глади рукой. По ней пошла рябь, словно кто-то невидимый сотрясал чашу изнутри. На прозрачной поверхности стал все отчетливее проступать рисунок.

— Это они… Они! — вскрикнула Шел. Она первой рассмотрела картинку. — Не могу поверить.

Она всхлипнула и схватилась за сердце. Нагнулась над чашей так близко, что практически заслонила подругам обзор.

— Будь осторожна, — предупредил ее Пол. — Коснешься — и картинка исчезнет. И будь добра, держи себя в руках.

Шел собрала волю в кулак и отступила на шаг. На ощупь нашла руку стоящей рядом Насти и сжала с такой силой, будто была не музой, а атлантом.

— Да-да, я держусь, — пообещала она. Хотя в глазах дрожали слезинки.

Настя не пыталась высвободить руку, несмотря на то, что пальцы ее словно стальным обручем скрутило. Но что физическая боль по сравнению с тем, что испытывает подруга.

Шел боялась моргнуть и пропустить что-то важное. Другие девушки смотрели в воду с не меньшим интересом.

И видели дом, окруженный садом. Высокое крыльцо, на котором сидели двое — отец и сын. Определить это не составило труда, так как сходство во внешности сразу же бросалось в глаза. Только выражение лица мужчины казалось несколько задумчивым, тогда как мальчик сиял от радости. Казалось, они кого-то ждут и постоянно поглядывают на дверь.

И вот из дома вышла женщина. Поцеловала мужчину в щеку, подала руку мальчику.

— Простите, что задержалась, — сообщила тихим, полным любви голосом. — Теперь можем ехать в гости.

Втроем они спустились с крыльца и сели в припаркованный рядом автомобиль. Сразу после этого картинка исчезла, а Пол произнес:

— Думаю, дальше показывать не стоит?

У Шел хватило сил лишь на то, чтобы кивнуть. Подруги тотчас бросились ее утешать. Директор подал стакан воды, добавив в него несколько капель нектара.

— Выпей, это поможет тебе успокоиться, — велел он. — Смириться и жить дальше.

Как ни странно, Шел улыбнулась. Пусть при этом глаза ее были красны, а нос распух.

— Наверное, это даже хорошо, что мой муж нашел мне замену…

— Но не так же быстро! — не сдержала возгласа Электра. — Тебя нет всего лишь несколько месяцев, а он уже…

— Уймись, — Настя дернула ее за рукав. — Не лучшее время высказывать мнение.

— Все не совсем так, как вы представляете. — Шел встала на защиту мужа. — Эта женщина — создатель благотворительного фонда. Именно она помогла нам сбежать из общины и обещала устроить в новом месте. Она хорошая…

— И ты простишь ей то, что она заняла твое место? — Габи вложила в вопрос столько мягкости, сколько могла. — Завидую твоему великодушию…

— Так для них будет лучше, — заявила Шел. — Мой муж и сын в надежных руках. И уж если я не могу вернуться, то пусть них позаботится другая.

— Поступок, достойный музы, — торжественно произнес Пол. — Признаться, я боялся, что тебя сломает правда. Потому не решился переносить тебя на землю и выбрал чашу. Пожалуй, мне теперь немного жаль, что я так долго отказывал Сафо в реализации ее задумки. Смертные и вправду могут сделать что угодно ради того, во что верят и чего желают.

Глава 25

Утром в школу Вдохновения прибыл почетный гость. Гефест собственной персоной.

Явился он с помпой: на самодвижной колеснице, в парадном облачении — алом хитоне и лавровом венце из металла. В сопровождении двух прислужниц, отлитых из чистого золота: низкорослых, сильно напоминавших карлиц. Одна помогла хромому богу сойти с колесницы. Другая тащила кузнечные принадлежности (пусть и уменьшенные для лучшей транспортировки, весили они немало).

Встречать почетного гостя вышла вся школа. Наставницы приказали девушкам облачиться в белые хитоны и сандалии. Выстроили как по линейке у крыльца храма. Насте тотчас вспомнилась ее родная школа и тот единственный раз, когда к ним прибыл мэр города — суматоха была, сутолока. А уж сколько дней до этого ученики драили классы и коридоры…

Габи дернула стоящую рядом Настю за подол хитона и взглядом указала на прислужниц Гефеста:

— Гляди, каких уродин вылепил. Уж к этим-то Афродита наверняка не приревнует.

— Ну, знаешь, после кувшина-другого нектара любое страшилище кажется женщиной, — пошутила Электра. — А Гефест еще тот любитель заложить за ворот хитона…

— Девочки!.. — настойчивым шепотом осадила подопечных Сафо. — Сохраняйте тишину. И улыбайтесь.

— Это всех раздражает… — добавила себе под нос Габи.

Но под строгим взглядом наставницы подобралась, захлопнула рот и нацепила на лицо приветливое выражение.

Меж тем Аполлон выступил вперед и обменялся с Гефестом дружескими объятиями.

— Я рад, что ты откликнулся на мой призыв, — улыбнулся во все тридцать два. — Представляешь, один среди всех этих женщин…

Директор кивнул в сторону выстроившихся учениц. Что бы он там ни говорил, по взгляду стало понятно — гордится.

Гефест осмотрел учениц и наставниц, пригладил взлохматившуюся за время быстрой поездки бороду, и поинтересовался:

— Афродиты нет?

— Тебя это расстраивает или радует, друг? — с серьезным видом спросил Пол. — Вообще, я запретил ей появляться в школе без моего ведома. Но если она вдохновит тебя на работу, приглашу.

Гефест раздумывал довольно долго, но все же отказался.

— Не стоит. Если она узнает, что я помог смертным, — возненавидит еще сильнее. Так что вначале сделаю дело а там… там видно будет.

Речь божественного кузнеца достигла ушей муз. По их стройным рядам прокатился тихий шепоток — не понять, недовольный или одобрительный.

Настя тронула наставницу за руку и осторожно спросила:

— Неужели он тут ради нас?

— Сирены и их пособница используют запрещенное оружие, — не оборачиваясь, прошептала Сафо. — Мы должны быть уверены, что история с нападением на Шел не повторится.

— О да! — воскликнула Габи громче, чем позволяли приличия. — Дайте мне в руки меч, и я посшибаю бошки этим злобным старушенциям.

— Муза, помни о манерах! — Сафо призвала подопечную к порядку. Наказала ее суровым взглядом, и лишь после сообщила: — Держать оружие богов смертным не по силам.

— Тогда что здесь делает Гефест? — не поняла Настя. — И при чем тут мы, смертные?..

— Вы не можете напасть, но это не значит, что не имеете права защищаться, — терпеливо пояснила Сафо. — А вот как именно — это пусть решают директор и наш гость. Гефест истинный художник металла, он что-нибудь придумает.

Пол бросил недовольный взгляд на болтливых муз. Погрозил Сафо пальцем.

— Побеседуем позже, — шепнула та ученицам и обезоруживающе улыбнулась.

Притворной грозности директора она не боялась, но авторитет школы — превыше всего. Гефест, хотя и сам далеко не образец добродетели и послушания, все же бог Олимпа.

По знаку директора музы расступились, образовав коридор, и уважительно поклонились.

— Прошу, — Пол пригласил друга в храм. — Тебе уже подготовили отдельные апартаменты, где ты сможешь работать и отдыхать. Надеюсь, перелет дался тебе легко.

Гефест усмехнулся в бороду. Махнул в сторону самодвижной колесницы:

— Быстро, но ни цербера ни легко. Трясет, точно в железной бочке. Надо с рессорами что-то помудрить, все кишки растрясло…. Кстати, в твоей музодельне имеется что-то питательнее морепродуктов и горячее чая?

— Как можно?! — притворно вознегодовал Пол. И заговорщически подмигнул. — Музы поддерживают силы исключительно вдохновением.

— То-то оно и видно: тонкие и прозрачные, как стеклышки, — поиграл кустистыми бровями Гефест. Положил ладонь-кувалду на приличных размеров живот и побарабанил пальцами: — А мне, знаешь ли, для вдохновения нужно мясо, вино и… Афродиты тут точно нет?

Бог-кузнец опасливо заозирался, точно его сварливая женушка могла прятаться за одной из колонн.

Музы хихикнули. Мало кто из них любил Афродиту, а вот ее весельчак-муж всем пришелся по нраву. Он наверняка разнообразит жизнь Школы.

Дождавшись, пока директор и его гость скроются в наосе, наставницы разрешили ученицам разойтись.

— Жду вас в мраморном зале через час, — предупредила Сафо подопечных, призывая облако. — Я помогу Полу устроить Гефеста. А заодно прослежу за их поведением: мальчишки… такие мальчишки. Будь им хоть двадцать лет, хоть двадцать столетий.

— Не хочу практиковаться, хочу поскорее дежурить по школе! — Энн упрямо топнула ножкой, и посмотрела вслед удаляющейся наставнице. — Я просила ее похлопотать за меня — попросить директора показать мне Тима. Но она отказалась… Сказала, что мне это повредит.

— И я с ней согласна, — неожиданно призналась Лола. — Ты не Шел и не сможешь жить спокойно, если узнаешь, что у твоего бывшего парня появилась другая.

— Даже если он никого не нашел, тебе все равно будет тяжело, — добавила Настя. — Твоя тоска разгорится с новой силой…

— Да что вы заладили! — обвиняющее бросила Энн. — Я думала, вы мне подруги. Но подруги поддерживают, а не поучают.

— Но мы же пытаемся тебе помочь, — просящим тоном произнесла Электра. — Разве это не поддержка? Мы любим тебя как родную сестру и желаем только добра…

— Если любите, оставьте в покое! — повысила голос Энн.

Вырвалась из круга подруг и метнулась в храм первой.

— Постой! — окликнула ее Настя. — В одиночестве переживать беды сложнее.

Габи положила руку на ее плечо и попросила:

— Оставь, пусть перебесится. Сейчас она не готова слушать никого, кроме себя самой.

С каждым последующим днем Энн все сильнее отдалялась от подруг, во время учебы мечтала вернуться в прошлое и часто отвлекалась. Ночи превратились в наказание для нее и ее подруг. Энн то умоляла Тима простить ее за связь с Давидом, то ругала за то, что нашел новую девушку.

Но одно событие вдохновило смертных учениц и, казалось бы, наладило между ними взаимопонимание.

В одно прекрасное утро директор пригласил смертных учениц к себе в кабинет. Там девушки наконец получили дар от Гефеста: кольчуги, подобных которым еще не видывал Олимп. Легкие, но в то же время плотные, они укрыли тела муз подобно второй коже. И стали невидимы.

— Обалдеть! — после подобного Габи не сдержала восхищения.

Гефест усмехнулся в бороду. Пожал протянутую руку Пола и согласно протянул:

— Еще бы не обалдеть! Больше недели не выходил из своих покоев, придумывая и создавая. Не иначе как одна из ваших муз таки достучалась до моего разума.

— Не исключено, — рассмеялась на его выпад Сафо. — Я верно понимаю, что эти кольчуги защитят девочек от запрещенного оружия?

Гефест победно вздернул подбородок и, уперев руки в широкие бока, заявил:

— Не только от оружия, от любого вида магии. Теперь ваши девочки практически неуязвимы. Правда, есть одно но…

Аполлон обреченно вздохнул:

— Как всегда. Стоит порадоваться успеху, как появляется какое-нибудь «но».

— Не ворчи, не все так страшно, — утешил Гефест. — Дело в том, что кольчуга подстраивается под каждую из муз. И доверяет тем, кому доверяют они.

— Это не есть хорошо, — протянул Пол. — Мы все еще не знаем, кто сообщница сирен.

Сафо тут же предупредила девушек:

— Будьте всегда начеку, доверяйте внутреннему чутью.

На презентации защитных одеяний присутствовали и другие старшие музы. Они практически смирились с особым отношением к смертным. Особенно после того как Шел спасла артефакт. Но и о своих подопечных не забыли.

— А нельзя ли сотворить подобное для всех муз? — поинтересовалась Урания.

Гефест улыбнулся и похвастал:

— Не только можно, но и нужно. И я уже приступил к изготовлению следующей партии.

Музы дружно зааплодировали мастеру. Гефест неуклюже поклонился. Изобразил на лице вселенскую скорбь и жалобным, но отчего-то хриплым голосом обратился к директору:

— Надеюсь, я заслужил небольшую награду?

Пол иронично приподнял бровь, сложил руки на груди и поинтересовался:

— Если ты о новом бочонке нектара, то нет, в этом месяце поставок не ожидается.

— Да нет, — махнул рукой Гефест. Потянул Аполлона за шиворот, вынуждая склониться, и прошептал на ухо:

— Устрой мне свидание, а?

Директор подпрыгнул от неожиданности. На лице его отобразилось искреннее возмущение.

— Да ты никак амброзии объелся! Школа вдохновения — не место для распутства. Да и наставницам не время думать о личной жизни — дело всей нашей жизни под угрозой.

— Да не-е-ет, — скривился Гефест. — Ты неверно меня понял. Мне бы эту, шальную свою вернуть. Может, перебесилась уже…

— Афродиту? — догадался Пол. — Это пожалуйста. Мы давно не устраивали совместных занятий с эросами — так что будет повод.

Восхищенные возгласы муз стали подтверждением тому, как соскучились затворницы школы Вдохновения по мужскому обществу.

Пол же бросил предупреждающий взгляд на Настю, и та ответила ему легким сигналом, отозвавшимся в сердце сладкой болью. Любовные нити, связавшие директора и ученицу, позволяли им общаться без помощи слов, обмениваться эмоциями и сокровенными мыслями.

Аполлон довольно улыбнулся, но все же приказал Сафо:

— А вы продолжайте практиковаться. Как раз испробуете кольчуги в деле.

Насте хотелось рассмеяться. Или вовсе поддаться детскому желанию показать Полу язык. Вот ведь ревнивец, была бы его воля, он наверняка заточил ее в башне, как сказочную принцессу. Не выпускал до тех пор, пока она не закончит обучение и не выйдет из под его опеки. А там…

Замечтавшись, Настя позволила воображению унести ее далеко от реальности. А опомнилась лишь тогда, когда директор подошел к ней и, сделав вид, будто проверяет защиту, шепнул:

— Перестань! Если немедленно не остановишься, я за себя не ручаюсь. И никакая кольчуга меня не остановит…

Настя прижала ладони к пылающим щекам и кивнула.

— Вот и умница, девочка, — облегченно выдохнул Пол. — Иди, тренируйся.

Сафо увела своих девушек в мраморный зал. И только когда приготовилась перенестись на землю, спросила:

— А куда делась Энн? Не помню, чтобы она отпрашивалась…

— Сегодня ее дежурство, — сообщила Электра. — Она так обрадовалась подарку Гефеста, что убежала, не предупредив вас.

— Тогда ладно, поработаем без нее, — объявила Сафо. — Перемещаемся!

Музы трудились, как обычно, до позднего вечера. И вернулись в школу, лишь когда солнечный диск наполовину скрылся в Мировом океане.

Сафо решила проводить подопечных до их апартаментов. К ее удивлению, в школе стояла напряженная тишина.

— Что-то мне не по себе, — призналась наставница. Обхватила себя руками и вздрогнула, хотя в коридоре было довольно тепло. — Тревожно как-то.

Плохое предчувствие передалось и младшим музам. Настя прислушалась к внутренним ощущениям и звенящим от напряжения голосом произнесла:

— У меня ощущение, будто мне не хватает воздуха. Пытаюсь дышать, а грудь точно тисками сдавило.

Сафо резко затормозила на месте. Широко раскинула руки, прочла заклинание призыва вдохновения.

И получила лишь жалкие капли. Младшие музы последовали ее примеру и испугались не на шутку.

— Что случилось? — тревожно спросила Лола. — Что стало со школой? И почему мы так ослабли?

Сафо побледнела, как молоко. Такой растерянной и слабой ученицы ее еще не видели.

— Это может означать только одно: сирены вернули себе перья.

Девушки переглянулись и непонимающе уставились на наставницу. Та, казалось, сейчас примется рвать на себе волосы от злости и обиды. Глаза ее покраснели, а руки непроизвольно сжались в кулаки.

— Но как это возможно? — от напряжения Электра перешла на шепот. — Почему не сработала сигнализация?

Этот вопрос точно отрезвил Сафо. Краска прилила к ее лицу, команда слетела с губ:

— Бежим в наос, немедленно. Вдохновение не тратить, оно теперь слишком ценно.

Худшие ожидания подтвердились. По наосу, как чайки-кликуши, метались старшие музы. Директор, схватившись за голову, стоял возле опустевшего колпака, в котором прежде хранились короны из перьев. Рядом с ним примостился на корточках Гефест.

— Если бы я только знал, чем все это закончится… — как молитву, повторял кузнец. — Если бы знал…

Сафо, позабыв о субординации, схватила директора за ворот рубашки и тряхнула. Точнее попыталась, так как сдвинуть с места золотого гиганта оказалось не под силу ослабевшей музе.

— Что произошло?! — набросилась на Пола Сафо. — Как ты это допустил?!

Пол поднял голову: в его глазах-озерах плескалась вся скорбь мира.

— Сирены оказались хитрее… — сообщил он очевидный факт.

— Это все ты! — завопила Каллиопа и бросилась на Сафо. — Ты и твои смертные! Только люди способны на предательство.

До сознания наставницы и ее учениц медленно дошел смысл сказанного. Разумеется, только дежурная могла отключить сигнализацию и впустить сирен в наос. И сделала она это по своей воле.

— Где Энн? — вздрогнула Настя. — Она жива?

Подбежавшая Талия больно схватила ее за руку и бросила, глядя в лицо:

— Твоя подружка-предательница сбежала вместе с сиренами и артефактом. Признавайся, дрянь, вы все с ней заодно?

Талия замахнулась, чтобы выместить скопившийся гнев. Но директор не позволил старшим музам своевольничать. Задвинул Настю себе за спину и угрожающе нахмурился.

— Это недоказанный факт! — бросил он. — И ты, Талия, забываешь, что первым на сторону сирен перешел кто-то из богов.

— Ты продолжаешь их защищать? — вмешалась в разговор Эвтерпа. — Избавься от смертных, они приносят беды. Пожалей лучше Уранию — та девка напала на нее и лишила сил.

— Энн всего лишь подлила ей сонного зелья, — вставил Пол. — Сил муз лишили сирены. К ним вернулась прежняя сила…

— И что же теперь будет? — решилась спросить Настя, выглядывая из-за спины директора. — Неужели мы окончательно лишимся вдохновения?

Пол посмотрел на нее так, как смотрят люди на увядающий цветок:

— Сирены теперь гораздо сильнее, быстрее… даже если все музы будут работать без передышек, им не угнаться за соперницами. К тому же, магия сирен высасывает вдохновение не только из смертных творцов, но и из всего, что их окружает.

— И с этим ничего нельзя сделать? — кусая губы, спросила Настя. — Разве нет средства победить сирен?

— Придется докладывать Зевсу, — сообщил директор.

— И он заберет перья у сирен? — с надеждой спросила Электра.

— Вряд ли, — отринул ее предположение Пол. — Скорее, накажет меня за недосмотр.

— И расформирует мою группу, — обречено добавила Сафо.

— Зевс давно не верит смертным и не встанет на защиту смертных творцов, — едва не плача, заметила Трагедия. — Скорее, закроет школу, а нас переквалифицирует. Все равно наши услуги больше никому не нужны.

— Как не нужны?! — завопила Эвтерпа. — Музы и эросы — последнее связующее звено между Олимпом и нижним миром. Неужели мы позволим людям окончательно о нас забыть и лишиться последнего доступного им вида магии?

— Если закроют школу Вдохновения, то и Афродите придется нелегко, — Гефест ни на секунду не забывал о супруге. — Она давно жалуется на то, что людям все труднее верить в любовь…

Казалось, что воздух в наосе дрожал от затаенных страхов и невысказанных сомнений. Поступок сирен точно отрезал Лесбос и его обитателей от мира смертных. Утопил в горе и забвении.

— Так, все, достаточно паники. Всем ученицам отправляться по своим покоям! — распорядился Пол. — Гефест и наставницы — пройдемте в мой кабинет. Там обсудим все возможные варианты.

Глава 26

Через несколько часов на общее собрание прибыла и Афродита. Соблюдение пропускного режима утратило актуальность. Охранять и беречь стало нечего.

По коридорам бесцельно слонялись ученицы и рабочий персонал. Школа стала похожа на разоренное гнездо, а ее обитатели — на лишенных крыльев птиц. Магия сирен блокировала доступ к источникам вдохновения и высасывала из муз, кажется, саму жизнь.

Смертные ученицы решили не мозолить глаза другим. Заперлись в апартаментах и даже потратили часть сил на блокирующее заклинание.

— Зачем это? — удивлено спросила Лола, глядя на то, как Электра и Шел подпирают дверь диваном. — После такого все точно поверят, будто мы в сговоре с Энн.

— Плевать, — объявила Габи, бросаясь на помощь подругам. — Пусть думают, что хотят, но пока все настроены против нас, стоит обезопасить себя. Не хочу, чтобы нас линчевали.

— Думаешь, музы на это способны? — с тревогой спросила Настя.

— Талия едва не ударила тебя в присутствии директора и твоей наставницы, — напомнила Габи. — И ты еще спрашиваешь, способны ли музы расправиться с нами?

Настя спрятала лицо в ладонях и неверяще покачала головой:

— Но мы ни в чем не виноваты. Мы старались изо всех сил, чтобы стать музами, — но разве это наказуемо?

Покончив с баррикадой, Электра подошла к Насте и обняла ее за плечи:

— Музы в панике и только и ищут на ком выместить свой гнев. Увы, но мы больше всего подходим на роль девочек для битья.

— Но ведь, отправив нас на землю, музы тем самым не вернут себе перья сирен, — задумчиво протянула Лола. — Впрочем, обида закрывает глаза не только людям, но, видимо, и богам…

Настя уткнулась в плечо Электры и прикрыла глаза. В ее голове, как солнечный зайчик, прыгала какая-то светлая мысль. Но Насте все никак не удавалось поймать ее за хвост. Точно само провидение давало подсказку.

— Когда-то музы сумели победить сирен в поединке… — Настя принялась размышлять вслух. — Разве с тех пор музы стали слабее?

— Нет, — покачала головой Электра. — С тех пор сирены стали хитрее и злобней.

Габи поняла, к чему клонит Настя, и тоже задумалась:

— А если нам действительно вызвать их на поединок? Другие музы считают нас виновными, так пусть дадут шанс все исправить?

— Второй раз старухи не купятся на этот трюк, — отринула предложение Электра. — К тому же, не имея сильного источника вдохновения, нам не победить старух.

Лола прислушалась к себе. Взяла стоящую рядом Шел за руку и спустя минуту-другую выдала:

— Наша дружба не ослабла, сирены не смогли добраться до этого источника. Напротив, общая беда сплотила нас сильнее.

Настя тоже обратилась к своему источнику — любви к Полу. Как арфистка коснулась тонких звенящих струн, соединивших ее со светоносным богом. Улыбнулась и, слегка порозовев, добавила:

— И любовь им не победить. Она даст столько силы, что я одна готова сразиться с сиренами.

— Одну тебя против старух мы точно не отпустим, — не приняла предложение Габи. — Погибать- так всем вместе. К тому же, созданная Гефестом защита не позволит сиренам жульничать. Заставит их играть честно.

— Но как нам заставить сирен согласиться на наше предложение? — всерьез задумалась Шел. — Зачем им состязание, если они и без того получили все, что желали?

Повисла напряженная пауза. Каждая из девушек ломала голову над тем, что предложить сиренам в качестве трофея. Чего может желать сильная и злобная старуха?

— Ну конечно! — воскликнула Настя. — Молодость! Никто из сирен не откажется от такого приза.

— Даже Зевс не способен вернуть утраченную юность, — насупилась Электра. — Наложить морок или ненадолго обратить в животное или птицу… Но это все не годится.

— Я говорю не о возвращении молодости, — развила свою мысль Настя. — А о переселении души в новое тело.

Габи уловила намек и обхватила себя руками:

— Мне заранее не нравится то, что ты собираешься сказать!..

В глазах Насти блеснули слезы.

— Это единственный шанс уговорить сирен на состязание. Я была уродлива и знаю, что ради прекрасной внешности женщина легко согласится на любые условия. Сирены не исключение.

— То есть ты хочешь предложить им… наши тела? — вздрогнула Лола.

— А мне плевать на внешность! — воскликнула Шел. — Если нет иного выхода, то я согласна.

— Значит, нас уже двое, — вымученно улыбнулась Настя. — Сирен трое, кто еще готов рискнуть?

— Я! — неожиданно объявила Габи. — У меня с ними личные счеты. Не хотела жить парнем, побуду старухой. Плевать, благодаря вам и Сафо я уяснила главное: важно, не какой ты снаружи. А какой внутри.

— Девочки, а почему мы так настроены на проигрыш? — Лола точно очнулась и решила поднять боевой дух подруг. — Мы гораздо сильнее сирен и непременно победим их. — Вот только Энн… — добавила со вздохом. — До сих пор не могу поверить, что она предала нас.

— Возможно, ее тоже шантажировали? — предположила Габи.

— Или предложили то, от чего она не смогла отказаться, — заметила Настя. — Так что будем бить сирен их же оружием. Оттаскивайте диван от двери — я иду к директору.

— Даже не надейся, что мы отпустим тебя одну! — сказала Шел. — Вместе мы сила!

— Не торопитесь, — остановила подруг Электра. — Давайте рассуждать логически. Сейчас директор совещается с преподавателями и Гефестом, и мы ввалимся туда со своими идеями? Да нас разорвут на тысячу маленьких музочек.

— Во-первых, не ввалимся, а войдем, постучав, — надменно произнесла Габи. Занятия этикетом не прошли для нее даром. — А во-вторых, судьба школы Вдохновения неразрывно связана с нашим будущим, и мы имеем право высказать свое мнение. Но переодеться все же стоит. Например, в спортивные костюмы. Убегать от разгневанных старших муз лучше в штанах, а не платье с длинным подолом.

За время практики девушки настолько привыкли облачаться в хитоны, что практически сроднились с ними. Но все же согласились, что в словах подруги есть смысл. Освежиться и почистить зубы тоже не помешает.

Настя готовилась тщательней всех. Больше десяти минут перебирала гардероб, подыскивая достойный наряд. После трижды меняла прическу. Наносила макияж.

Неизвестно, сколько бы она еще прокопошилась, если Габи не поторопила:

— Я все понимаю, тебе хочется выглядеть достойно в глазах директора. Но нельзя ли поторопиться?

Настя набрала полную грудь воздуха, зажмурилась, точно перед прыжком в воду, и призналась на одном выдохе:

— Мне еще никогда не было так боязно. Понимаешь… Пол видит во мне маленькую девчонку и относится соответственно. Станет ли он прислушиваться к моему мнению?

— Если и правда любит — прислушается, — вмешалась в разговор Электра. — К тому же мы будем рядом и поддержим.

— Тогда идем, — кивнула Настя. — Хуже все равно не будет… уже некуда.

— Не зарекайся, — предупредила Электра. — Хуже всегда есть куда. И, пожалуйста, смой с лица косметику — тебе ни к чему этот маскарад Директор и без того знает, что ты умная и рассудительная муза.

Настя согласилась и полезла в свой шкафчик за средством для умывания. Она так давно не пользовалась обыденными вещами смертных, что совершенно позабыла, где что лежит.

— Ой, а это еще что? — спросила она, вытаскивая на свет божественной красоты пояс.

— Ни фига себе! — от удивления и восторга Габи позабыла о манерах.

Украшенный золотыми нитями, драгоценными камнями и кистями, пояс выглядел весьма внушительно. И, судя по размеру, шился будто специально на тоненькую талию Насти.

— Где ты это взяла? — удивленно проронила Электра. — Такой красоты никогда не видела…

— Вот тут лежало, рядом с браслетом — подарком Тода на день рождения. После ссоры с Полом я сняла его, а после совершенно о нем позабыла…

— Странно, — заметила Лола. — Слушай, а может, это Пол таким образом решил загладить свою вину?

— Ага, — поддакнула Габи. — Типа, если захочешь принарядиться, сможешь выбрать между его подарком и подарком эроса?

— Тогда почему не вручил подарок лично? — все еще недоумевала Настя.

— Гордый же, — фыркнула Электра.

— Это да, — согласилась Настя, — ему трудно признавать собственные ошибки или оказывать знаки внимания.

Шел притворно закатила глаза и воскликнула:

— Слушайте, мы пойдем отстаивать свои права или так и будем обсуждать достоинства и недостатки директора?

— Да-да, уже иду, — смутилась Настя.

Но пояс все же надела, спрятав под спортивной майкой. Если это действительно подарок Пола, то пусть будет. Если не согреет, так придаст уверенности.

Дойти до кабинета директора девушки не успели. Пол встретил их в коридоре и, едва завидев Настю, обжег полным неприкрытой страсти взглядом. Он походил на разъяренного быка, увидавшего плащ тореадора. Казалось, еще секунда — и пар из ушей повалит.

Не церемонясь, отгородил Настю от одноклассниц своей широкой спиной, вынуждая вжаться в стену. Разместил ладони по обеим сторонам от ее головы и прорычал:

— Что, Арес побери, ты творишь?!

— Я… я не понимаю, о чем вы говорите, — испуганно прошептала Настя. Выдержать его взгляд она не могла и потупилась. — Мы всего лишь шли к вам… сказать…

— Не. Заговаривай. Мне. Зубы, — проговорил Аполлон так, точно слова давались ему с трудом. — Перестань… прошу.

Настю начала бить дрожь. Директор стоял так близко, что почти касался ее груди. Она чувствовала его дыхание на своей щеке, чувствовала волны тепла, исходящие от него. От охватившей все тело слабости Настя начала медленно оседать.

— Но я ничего не делаю…

Пол подхватил ее за талию, не позволяя сползти по стене. Несколько томительно долгих секунд молчал, тяжело дыша. Его руки отказывались подчиняться голосу рассудка, требовавшему немедленно отойти от ученицы. Никогда прежде могущественному богу не приходилось так бороться с собой.

— Я сейчас сдохну… — сообщил он.

А пальцы его между тем ощупывали талию Насти, широкая ладонь прошлась по спине вверх-вниз.

— Гхм! — громко кашлянула Габи.

Но директору было не до нее. А Настя так и вовсе не слышала ничего, кроме бешеного биения собственного сердца. И видела перед собой лишь Пола.

И тут его пальцы нащупали нечто необычное.

— Что это? — спросил он.

Не дожидаясь ответа, задрал рубашку и обнаружил золоченый пояс. Глаза директора стали размером с чайные блюдца, рот удивленно приоткрылся, но из него не вылетело ни звука.

Настя тоже молчала, сраженная поведением бога. Обычно сдержанный и слегка надменный, он никогда не распускал руки. Если и были у него какие-то тайные помыслы, держал их при себе и не давал волю эмоциям.

— Она нашла пояс в своем шкафчике, — вступилась за подругу Электра.

— И подумала, что это подарок от вас, — прибавила Лола.

Дрожащими от нетерпения руками Пол снял с Насти пояс. Облегченно выдохнул и потряс головой. Просканировал Настю взглядом и спросил:

— И с чего вдруг я должен был подарить тебе пояс Афродиты?

— Это он самый?! — хором переспросили девушки.

— Да, я видел его… веков сто назад, когда талия Афродиты еще в него умещалась, — подтвердил Пол. — Но как он попал к вам?

Он склонил голову к плечу голову и посмотрел на Настю так, точно пытался прочесть на ее лице все тайны мироздания.

— Уж не твой ли поклонник-эрос решил таким образом выразить восхищение? Признавайся, ты говорила ему, что хотела бы надеть этот пояс?

Он приподнял бровь, ожидая ответа. А Насте захотелось залепить ему пощечину. И почему он думает, будто она продолжает встречаться с Тодом? Да еще и требует с него подарки?.. Неслыханная чушь!

— Я не общалась с Тодом со своего дня рождения, — стараясь придать голосу уверенности и твердости, проговорила Настя. — Но он действительно хранитель ключа от сокровищницы Афродиты. Вот только для чего ему красть у своей директрисы артефакт и подбрасывать мне — ума не приложу. Но клянусь, что не имею к этому никакого отношения…

— Эросы давно не появлялись в школе, — подтвердила слова подруги Габи. — И мне почему-то кажется, что пояс украла и подбросила Насте сообщница сирен. Та самая, что убила Эрато и ее любовника и похитила короны муз.

— Та, что любит красный цвет и пишет неприличные надписи на окнах, — заунывным голосом предсказательницы подбавила Лола.

— И мстит вам, директор, — заявила Электра.

Пол коснулся лба, выражая глубокую задумчивость. Обвел взглядом пустующий коридор, учениц. Задержался на Насте и выдал:

— Час от часу не легче. Ненависть — не слишком подходящее чувство для светлого бога. Но именно его я испытываю по отношению к неведомой сообщнице сирен. Даже среди врагов я предпочитаю тех, кто действует открыто. А не гадит исподтишка.

Послышались тяжелые шаги, и из-за поворота коридора, прихрамывая, вышел Гефест. Увидев Пола и учениц, он сменил тревожное выражение лица на глуповатую усмешку.

— Я-то гадал, куда ты сломя голову умчался посреди совещания! А тебе, оказывается, надоело наше общество, и ты сменил его на окружение девушек-смертных. В другое время я бы одобрил подобный выбор, но сейчас ситуация такова, что директор нужен школе больше, чем пастушок невинным овечкам.

Пол не оценил шутку друга. Вместо этого показал ему пояс, который все еще держал в руке:

— Узнаешь, вещицу?

Гефест чуть ли не вприпрыжку преодолел расстояние, отделявшее его от Пола, коснулся золоченой поверхности артефакта с благоговейной улыбкой на лице.

— Чтоб мне век кузницы не видать! — брякнул с придыханием. — Если это подделка, то мастерски выполненная.

— Если бы, — покачал головой Пол. — Пояс настоящий — я испытал на себе его воздействие.

— Ого! — обронил Гефест. — В таком случае сочувствую… Помню, прежде, когда Афродита надевала пояс под ночную сорочку, я превращался в одержимого альфа-самца. И вытворял такое, что наутро стыдно было вспоминать.

Девушки хихикнули. Настя и Шел и вовсе покраснели и потупили взгляды.

— Так пояс все же работает? — не удержалась от вопроса Электра.

— Да как сказать… — Гефест задумчиво пригладил бороду. — Работает. Но действует не совсем так, как полагает большинство. Он не внушает любовь или страсть, а всего лишь усиливает уже существующее чувство. Как афродизиак. А если взаимного влечения нет, тут уж никакие пояса не помогут.

— Вот как… — пробормотала Настя. — Тогда я тем более не понимаю, зачем кому-то понадобилось подбрасывать пояс мне.

— А я, кажется, догадываюсь, — парировал Аполлон. — Помните ту надпись на окне возле моего кабинета? Неизвестная обещала разделаться с любой девушкой, к которой я проявлю интерес.

— Точно! — Габи ударила себя по лбу. — Чего там скрывать… вся школа догадывается о том, что между вами и Настей есть определенная связь.

— Именно, — согласился Пол. — Но убить Анастасию нельзя, так как она защищена кольчугой Гефеста. А вот подставить — это совсем другое дело.

— Хотите сказать, что мне подбросили пояс для того, чтобы после обвинить в воровстве? — задыхаясь от негодования, спросила Настя. Дождалась утвердительного кивка директора и добавила: — Но вы же знаете, что это не так?

— Я тебе верю безоговорочно, — заявил Пол и положил ладонь на ее плечо. — Но пояс нужно вернуть. И немедленно.

— Я с вами! — тут же объявил Гефест. — Раз наковальня не идет к молоту, то молот идет к ней. В смысле я иду к Афродите.

— Да мы поняли, — с легким смешком сообщил Аполлон. — Если что — возьмешь огонь на себя. Не думаю, что твоя женушка будет в восторге от того, что лишилась артефакта.

Он склонился к уху Насти и добавил:

— Не вздумай говорить, что примеряла. Афродита придет в ярость.

— От того, что пояс на тебя подействовал? — так же тихо спросила Настя.

— Нет, — высказался Пол, — от того, что пришелся тебе впору.

— И нам! И нам можно поехать?! — приплясывая от нетерпения на месте, попросили другие девушки. — Пожа-а-алуйта…

— А почему бы и нет, — пожал плечами директор. И подмигнул Гефесту. — Афродита же может являться в школу Вдохновения со своими эросами и травить души моим девочкам. Будем это считать справедливым возмездием.

— Айда, наведем шороху! — подержал идею Гефест. — Мне так-то тоже не больно нравится, что мою жену окружают все эти мальчики-эротоманчики.

— Выходите на крыльцо и ждите, — распорядился Пол. — Я сообщу наставницам об отбытии и сразу вернусь.

— Их тоже возьмем с собой? — приуныли девушки.

— Нет, пусть остаются здесь и контролируют обстановку, — высказался Пол. — Сразу с десятком женщин мне не справиться. Тем более что Афродита одна стоит сотни.

— Ее беру на себя, — пообещал Гефест. И довольно потер ладони. — Я лечу к тебе, моя ядовитая клубничка!..

Глава 27

Чтобы музам не пришлось тратить остатки вдохновения, путешествуя на облаках, директор подал к крыльцу квадригу. На ней путешественники быстро добрались до школы эросов и, едва приземлившись, поняли, что и тут не все ладно.

Ворота величественного храма были распахнуты настежь. Туда-сюда носились эросы и личные помощницы Афродиты. Паника стояла такая, точно началась война.

Гефест поймал за шкирку первого подвернувшегося под руку ученика и, пригвоздив взглядом к месту, вопросил:

— Что, Аид вас раздери, тут происходит?

— Ищем предателя… — задыхаясь от быстрого бега и страха перед грозным богом-кузнецом, пробормотал парнишка. — На директрису напали. Украли артефакт и…

Эрос не договорил, лишь закатил глаза и притворился мертвым.

Гефест поставил его на ноги и распорядился:

— Отведи нас к Афродите.

— Она никого не принимает… — уклончиво отозвался парень и отпрыгнул в сторону. Вновь очутиться в руках Гефеста он не желал. — Даже со своими приближенными разговаривает через дверь.

— Все равно веди к ней! — приказал Пол.

Эрос часто-часто закивал и пригласил гостей в храм.

Внутреннее убранство мало чем отличалось от школы Вдохновения, разве что в тонах преобладали алый и золотой. Да всюду стояли живые цветы в напольных вазах.

— Розы… — сообщил Гефест. — Ее любимые. Ярко-алые.

Возле покоев директрисы дежурили Кайл и Давид. Завидев муз, они заулыбались, но под взглядами Гефеста и Пола тотчас подобрались и встали по стойке смирно.

— Доложите Афродите о нашем прибытии! — потребовал Пол. — И сообщите, что пояс нашелся.

Услышав радостную весть, Кайл постучал в дверь и выкрикнул:

— Госпожа Афродита, здесь Гефест и Аполлон. Они пришли вернуть вам артефакт.

Из покоев богини не доносилось ни звука. А после раздался звон разбитой посуды.

— Ваза, — сообщил Гефест. — Точно в дверь попала. Меткий удар!

— Прекрати истерику и открой нам! — Полу было не до шуток. — Нам нужно срочно поговорить. И пояс свой забери — пока я не отдал его кому-нибудь другому.

Угроза подействовала.

— Мне он уже не поможет, — плаксиво пожаловалась Афродита. — Она… они…

Всхлипы переросли в рев. Кажется, у богини началась настоящая истерика.

Терпеть и дальше Гефест был не в силах.

— А ну, разойдитесь! — приказал эросам.

И вышиб дверь плечом. Влетел в покои супруги.

Та стояла, одетая в безразмерный халат с длинными рукавами и в палантине, зачем-то намотанном на голову. Лицо богиня прятала в ладонях.

— Убирайтесь! — заверещала она. — Я не хочу, чтобы меня видели такой!..

Но вошедшие не спешили выполнять ее приказ.

— Не прогоняй нас, милая, — попросил Гефест. Ласково коснулся ее запястий.

Но Афродита дернулась и отпрыгнула в сторону. Идти на контакт она не собиралась. Выставила вперед одну руку и начала творить заклинание невидимости.

Пол ее остановил:

— Сейчас не время для кокетства и излишней скромности. Из нашей школы похитили перья сирен. Твой пояс подкинули одной из моих учениц. Прежде чем Зевс разгонит нас всех к Аиду, нужно найти злоумышленника.

— Мне плевать, что будет дальше! — зло бросила Афродита. — Какая-то сволочь забрала мой пояс, а в мой эликсир молодости подсыпала прах фармаков.

— О Гера! — изумленно воскликнул Аполлон. — Где только раздобыли подобное средство? Традиция приносить в жертву уродцев осталась далеко в прошлом.

— Мне все равно, где взяли это средство, — вновь захныкала Афродита. — Главное, что оно работает…

Насте стало жаль Афродиту. И немного стыдно за то, что считала ее пособницей сирен. Будь так на самом деле, разве стала бы она портить свою внешность?

— Ты богиня, а значит, действие заклятия не продлится долго, — упрекнул Афродиту Пол. — Так что прекращай разыгрывать трагедию из-за мелочей. Лучше давай обсудим некоторые моменты происшествия.

Расстройство богини сменилось яростью. Она убрала руги от лица, и всем стали видны ее морщины — совсем как у столетней старухи. Да и цвет лица стал землистым. Наверняка под палантином Афродита скрывала разом поседевшие волосы.

— По-твоему, это мелочь?! — набросилась она на Пола. — Считаешь, что в таком виде я могу управлять школой? Разжигать в людях страсть?

Гефест бросился к ней и попытался обнять.

— Не убивайся так, я тебя люблю какой угодно, — сообщил примирительно. — Даже прощаю то, что ты пыталась совратить Аполлона.

— Дурак! — психанула Афродита.

Оттолкнула руки мужа и вновь спрятала лицо в ладонях.

— Все вы, мужики, — дураки и слепцы, — добавила гнусаво. — Я всего лишь хотела отомстить тебе, переспав с твоим лучшим другом.

— Вот так всего лишь, — кашлянул в бороду Гефест. — Впрочем, я тоже не подарок. Так что считай — квиты.

— А я тут при чем?! — Полу не понравилось, что его хотели сделать пешкой в чужой игре. — Вы уж давайте свои семейные дела решайте без моего участия.

Настя осторожно коснулась руки Аполлона, привлекая внимание.

— Можно мне кое-что попробовать? — спросила едва слышно.

— Думаешь, вдохновишь? — спросил Пол. — Впрочем, пробуй. Хуже все равно уже не будет.

— Не зарекайтесь!!! — хором отозвались эросы и музы.

Настя улыбнулась краешком губ, но отвлекаться не стала. Прикрыла глаза, сосредоточилась на своем чувстве к Полу. И ответная волна вдохновения, словно драгоценный эликсир, потекла в нее.

Напитав себя до краев, Настя принялась за Гефеста и Афродиту. И уже спустя минуту счастливые супруги взялись за руки. Улыбнулись друг другу и скрепили перемирие продолжительным поцелуем.

— Прежде на любовь могла вдохновить лишь Эрато, — заметил Пол. — Да и то — у нее получалось не так быстро.

— Это не я, — смутилась Настя. — Они сами. Мне всего лишь понадобилось их слегка подтолкнуть.

— Думаю, эту парочку стоит ненадолго оставить наедине, — предупредила Габи.

Объятия супругов стали теснее, а страстный поцелуй все не заканчивался. Афродита стала потихоньку отступать к возвышению, на котором стояла кровать под балдахином. Гефест послушно следовал за ней, позабыв, кажется, и о хромоте, и о присутствии в покоях посторонних.

— У нас в столовой подают отличный чай, — заметил Кайл.

— Самое время, — согласился Пол. — Идемте. Сюда вернемся через часок.

Стараясь делать вид, будто ничего необычного не происходит, музы, эросы и Пол вышли из спальни.

— Ты меня плохо знаешь… — крикнул им вдогонку Гефест. — Раньше, чем через три часа, не возвращайтесь.

Эросы привели гостей в столовую и разместили за излюбленным столиком Афродиты — возле распахнутого окна, выходящего в дворовый сад. Запах цветущего гибискуса и теплый ветерок южной ночи настраивали на романтический лад. А зеленый чай с жасмином успокаивал расшатанные нервы. Первая передышка за долгие, наполненные событиями часы.

Во время чаепития музы рассказали директору о своем плане победить муз в честном соревновании. Пол всерьез задумался.

— Ваше рвение похвально, — рассудил он. — Но рисковать так до тех пор, пока не найдена предательница, я не могу. Кто знает, какой фортель она выкинет следующим.

— Признаться, я до последнего думала, что это Афродита, — покаялась Настя. — И только сегодня поняла, что ошибалась.

— А вы кого подозреваете в краже пояса? — спросила Габи у Кайла. — Афродита успела вам хоть что-то рассказать?

Эросы переглянулись, и Давид смущенно выдал:

— Директриса упрекала нас, ведь только мы имели доступ к ее сокровищнице.

— Правда, еще есть Зен — но у него железное алиби, — добавил Кайл. — Он умер.

— Это тот самый, который якобы убил Эрато, а после себя? — вспомнил Пол. — Помню его, тихий скромный. Потому не верю, что это его идея.

— Постойте-ка… — задумалась Настя. — У Зена был доступ к сокровищнице Афродиты, желание во всем потакать Эрато… И остров, на котором можно укрыться от правосудия.

— Вы полагаете, он остался жив? — засомневался Пол.

— И не только он, — хлопнув себя по лбу, выдала Габи. — Что если и сама Эрато не погибла?

— Только она могла входить в школу Вдохновения беспрепятственно, — договорила за нее Шел.

— Гефеста поселили в ее бывших покоях, — нахмурился Пол. — Получается, Эрато видела, что за защиту готовит кузнец для вас, и предупредила сирен?

— И склонила на свою сторону Энн, — высказала новую мысль Электра. — Интересно, что пообещала взамен… И выполнила ли обещание.

— Эрато любила красный цвет, — прошептала Лола. — Помните, я видела призрак женщины в красном в библиотеке?

Настя посмотрела на Пола и побледнела:

— Наверняка она видела, как ты похитил меня тогда. И разозлилась не на шутку.

— Написала мне предупреждение, а, поняв, что ты защищена от магии, решила отомстить иным способом! — ошарашенно бросил Аполлон.

— Не только ей, но и Афродите, которая проявляла к вам интерес, — сказал Кайл.

За столом воцарилась мертвая тишина. Догадка казалась такой сумасшедшей, но столько фактов «за» не могут быть простым совпадением.

Пол первым поднялся из-за стола и обратился в Кайлу:

— Где, говорите, у этого парня остров? Мне срочно захотелось прогуляться.

— Конечно, мы покажем! — Оба эроса воодушевились его заявлением. — И винтовки с собой прихватим. И пули — не любовные, боевые.

— Не думаю, что это понадобится, — заявил бог. — Зевс наделил меня полномочиями лишить предателя магии. И выдал соответствующий артефакт. Если это действительно дело рук Эрато — наказание выйдет суровым.

Сказав это, он достал из-за пазухи кулон в виде амфоры, висевший на цепочке. Казалось бы — совсем крошечный артефакт. Но сила в нем сокрыта неистовая.

— Афродиту предупредим? — спросил Кайл, готовый выполнять любое распоряжение Аполлона. Когда еще выпадет шанс поучаствовать в спецоперации.

— Пусть они с Гефестом развлекаются, — отмахнулся Пол. — С предателями мы справимся и без них.

По заданным эросами координатам, Аполлон со своей командой перенесся на остов, затерянный в Мировом океане. Вполне себе приличное, но не слишком уютное место. Пустынный скалистый остров, основная достопримечательность которого — вырубленный прямо в скале замок.

Пол припарковал квадригу к глубокой расщелине между скал и объявил план захвата:

— Мы с Анастасией и Шел войдем внутрь — остальным окружить замок. Отрежем предателям пути к отступлению. Если они, конечно, действительно здесь. Если что — стрелять на поражение.

Подобные меры предосторожности не потребовались. Обитатели острова не ждали гостей. В главном зале играла музыка, на столе высилась гора недоеденных угощений и неубранной посуды. В очаге догорали поленья. Пахло спиртным и развратом.

— Кажется, тут кто-то очень неплохо проводит время, — сообщил Пол шепотом.

Заклинанием призвал к себе эросов и остальных муз.

Глаза его метали молнии. Он уже не сомневался в правдивости выводов. Этот остров обитаем, и его жители известны. Ох и не поздоровится им…

— Пока в двух школах творится Аид знает что, они тут наслаждаются жизнью, — нахмурилась Настя.

Обычно доброжелательная и великодушная, на сей раз и она пришла в негодование. Как можно кутить, наделав гадостей сразу стольким богам и людям? А смертные творцы — чем они провинились перед музой и ее ухажером?

Зен и Эрато отыскались в спальне на втором этаже. Муза спала на высоком ложе, закинув руки за голову. В тонком хитоне оттенка заката она смотрелась довольно эффектно.

Зен примостился в кресле — похоже, любовница не пустила его этой ночью в свои объятия. В руках он сжимал ее белую накидку с капюшоном. Ту самую, в которой предательница появлялась в школе Вдохновения.

Сомнений не осталось.

Эросы зарядили винтовки, нацелились на открывшего глаза Зена. В это время Пол снял с шеи кулон, сорвал печать и вылил содержимое на макушку неразумной главной музы.

Эрато тотчас проснулась. Села в постели. Не разлепляя отяжелевших век, принялась ощупывать себя, точно выискивая блох.

— Наверняка это неприятно, — констатировал Пол, — когда тебя покидает магия.

Эрато тотчас очнулась. Не веря в произошедшее, выставила вперед руку и принялась творить заклинание призыва облака. Естественно, ее попытки не увенчались успехом.

Аполлон сложил руки на груди. Его гнев сменился холодным равнодушием, близким к презрению.

— Не трудись, — голос бога был холоден, как сталь. — Именем Зевса за свое преступление ты лишаешься магии и права именоваться богиней Олимпа. До того как главный судья вынесет вам приговор, ты и твой любовник будете заключены под арест в стенах школы Вдохновения.

— Ты все неверно понял! — принялась оправдываться Эрато. — Сирены меня вынудили, они…

Слушать ее нелепости Пол не собирался. Взмах руки — и Эрато лишилась голоса.

— Расскажешь об этом Зевсу, — сообщил бог. — На суде. Ты всегда хотела выделяться среди муз, пыталась стать главной. Но выбирала не те способы. Я жалею о том, что был твоим наставником и любовником, принимал корысть за искренность. Но теперь у меня есть с чем сравнивать — ты никогда не была настоящей музой.

Эрато дернулась, точно ее ударило током. Широко распахнула глаза, разъяренная замечанием.

— Пусть скажет, что сделала с Энн? — выкрикнула Настя, становясь рядом с Полом.

— Она на острове у сирен, — ответил Зен вместо Эрато.

Если его сообщница еще пыталась сопротивляться, то эрос смирился с поражением. Сник под взглядами бывших товарищей и муз.

— Как ты мог! — покачал головой Кайл.

— Я люблю ее, — уныло сообщил Зен, глядя на Эрато. — И пойду за ней куда угодно.

Аполлон посмотрел на него с сочувствием и попытался воззвать к рассудку эроса:

— Тебя использовали, как прежде меня. Она никого не любит и не ценит, кроме себя самой.

— У всех нас есть недостатки, — не сдался Зен. — Но я все еще верю, что в глубине души она честная и порядочная.

— Где-то очень, очень глубоко, — буркнула себе под нос Габи.

Пол не стал спорить с влюбленным по уши эросом. Лишь сообщил о дальнейших планах:

— В любом случае ты тоже отправишься на суд Зевса. Мне же остается тебя только пожалеть. Любить такую самовлюбленную стерву — худшее из всех возможных наказаний.

— Его лучше тоже укрыть в школе Вдохновения, — попросил Кайл за бывшего одноклассника. — Если Афродита узнает о его предательстве — разорвет в клочья.

— Согласен, — объявил Пол. — Возвращаемся. Одно дело сделано. Осталось вернуть школе перья, а смертным творцам — их муз и вдохновение.

Глава 28

— Я против самопожертвования!

Сафо пришла в ярость, узнав, что ее подопечные решили пожертвовать телами ради возвращения артефакта. Такой разгневанной и в тоже время расстроенной ее не видели ни старшие музы, ни директор, ни ученицы. Казалось, будто она окончательно утратила вдохновение и перестала верить в добро.

Кабинет директора погрузился в напряженную тишину. В воздухе витали тревога и некая обреченность.

Пол поднялся с места и подошел к Сафо. Сидящие за общим столом ученицы затаили дыхание. От итогов совещания зависело их будущее.

— Ты первой уверовала в смертных, — начал директор, — в их одаренность и уникальность. Так почему же теперь готова заранее признать поражение? Да, у сирен есть крылья — но наши девочки сильнее их стократ. Теперь, когда сообщница сестер поймана и обезврежена, мы можем одолеть их.

Сафо прикрыла глаза и побледнела. Еще ни одно решение не давалось ей с таким трудом.

— Мы обязаны попробовать, — уверенно заявила Настя. — И сделать это сейчас, пока сирены не узнали, что их сообщница поймана.

— Почему именно вы? — Талия решила взять дело в свои руки. — Однажды мы победили старух. Запросто повторим опыт!

— Сирены откажутся, — вынужден был признать Аполлон. — С вами они точно не станут соревноваться. А вот со смертными — наверняка. К тому же… ты готова отдать свое прекрасное тело одной из сирен?

Талия побледнела и не ответила.

— То-то, — выдохнул Пол. — На жертвенность способны только люди. И сирены не упустят такой шанс.

— Благодаря Эрато сиренам известно, что у девочек есть защита от магии, — не унималась Сафо.

— Но им неизвестно о наших источниках вдохновения! — возразила Настя.

— Это о каких же? — встрепенулась Каллиопа. — Нам бы не помешало к ним приобщиться.

— Чтобы искренне любить и дорожить дружбой, вам придется сильно измениться, — усмехнулся директор. — Дерзайте, вдруг получится…

Сафо обвела настороженным взглядом своих подопечных. Губы ее предательски дрожали, но голос был твердым:

— Хорошо, если вы твердо решили соревноваться, я не могу вам запретить. И знайте, что я буду любить вас любыми. Тело — не главное. Куда важнее душа.

— Согласен, — поддакнул Пол. Посмотрел на Настю насмешливо и пообещал: — Привыкну…

— А что, из меня получится ничего так старушка-веселушка! — попыталась пошутить Габи.

Но никто не улыбнулся. Все взгляды были обращены на директора.

— Осталось решить, как проникнуть на остров сирен, — обронила Урания.

— Эрато призналась, что Энн заточена в их логове. Она все еще наша ученица, — проговорил Пол с нажимом. — Так что я и мои помощницы отправимся на остров и потребуем выдать нашу музу. Если потребуется, заручимся поддержкой Зевса.

— Пока вызволяем Энн, предложим сиренам состязание, — добавила Настя. — Попробуем сыграть на их гордости и самомнении.

— Вижу, вы уже все решили, — печально улыбнулась Сафо. — Мне остается пожелать вам удачи. Возвращайтесь поскорее — с победой или без, вы все равно наши героини.

Сборы вновь были недолгими. Директор дал девушкам лишь три часа на короткий отдых, а после собрал их на крыльце школы. И вновь они отправились на сияющей квадриге прочь от ставших родными стен школы, преподавателей и исполнения заветной мечты. Исхода путешествия не мог предугадать даже прорицатель Аполлон.

Скалистый остров сирен был отвратителен и пугал одним только видом. Утесы и обрывы усыпали многочисленные обломки кораблей, кожа и высохшие кости случайных жертв. Воды океана казались черно-зелеными от обилия водорослей. Воздух пропах тухлой рыбой и тиной.

— Не поддавайтесь унынию, — предупредил Пол своих юных спутниц. — Сирены намеренно устроили в своем жилище такой хаос.

— Хотите сказать, что все это бутафория? — зажав нос, спросила Габи. — Даже на скотобойне пахло приятнее.

Квадрига зависла в нескольких сантиметрах от земли, но пассажиры не спешили ее покидать.

— К сожалению — нет, — поморщился Пол. — Сирены все еще развлекаются тем, что заманивают мореплавателей на свои скалы, топят их корабли и иссушают тела, лишая вдохновения и самой жизни. Паника и моральное истощение — излюбленное лакомство мерзких старух.

Настя прочистила мгновенно пересохшее горло и проговорила, вкладывая в голос столько веры, сколько могла:

— Справимся.

— Должны! — как молитву, подхватили подруги.

Аполлон первым шагнул на недружелюбную землю и, прежде чем помочь девушкам, предупредил:

— Еще не поздно отказаться. Вы можете остаться на борту и дождаться, пока я вернусь вместе с Энн. Если она еще жива…

— Ну уж дудки! — бросила Габи и ловко спрыгнула с квадриги. — Музы никогда не сдаются.

На острове не было ничего, напоминавшего жилище хоть отдаленно. Девушки долго оглядывались, и Настя спросила у Пола:

— Где нам искать сирен? Как они вообще могут жить в таком месте…

— А зачем их искать, — невесело усмехнулся бог. — Вот же они.

И указал на скалу, на которой сидели три черных вороны. Крупные, точно разжиревшие на городской помойке, они раскрывали огромные клювы, оглашая окрестности противным карканьем.

— Мне не нравится, как они на меня смотрят, — пожаловалась Шел. — Того и гляди бросятся и выклюют глаза.

— Там, рядом с ними еще какая-то птица, — присмотревшись, сообщила Габи. — Я могу ошибаться, но, кажется, это…

К скале была привязана серая голубка. Изможденная, ободранная, она почти не шевелилась, сливаясь с утесом.

— Ты права, это наша Энн, — сообщил Пол.

В тот миг он выглядел таким настороженным и суровым, что, наверное, мог бы сразиться с целой толпой циклопов. А сирен — так и вовсе разорвать на клочки.

Но Зевс не давал на то позволения. Потому директору школы и сиятельному богу приходилось сдерживать гнев.

— Эй, вы, верните мою ученицу! — приказал он сиренам. — Или предпочитаете, чтобы Зевс явился за ней лично?

— Зачем тебе предательница? — прокаркала одна из сирен. Судя по дрожащему голосу — Усталость. — Чтобы наказать? Так она и без того свое получит.

— Наивная, — хрипло, точно спросонья, рассмеялась Лень, — думала, мы и правда вернем ее на землю, к любимому. Больно нам надо налаживать ее личное счастье.

— Так вот что вы пообещали ей, мерзавки! — не выдержала Габи.

Аполлон взглядом заставил ее замолчать.

— Не ваше дело, что я стану делать со своей ученицей, — объявил он старухам. — Отпустите ее.

Сирены заработали мощными клювами, расклевывая веревку, удерживающую Энн. Как только последняя нить оборвалась, голубка обратилась девушкой. Потрепанной, бледной и бездыханной.

Музы напряглись, готовые в любую секунду броситься к подруге.

— Без паники, — предупредил их Пол. — И не приближайтесь.

Произнес заклинание, и тело Энн окутало грозовое облако. Перенесло к ногам директора.

Пока он исцелял ученицу, сирены наблюдали за ним и музами. О чем-то перешептывались и возмущенно каркали.

Но вот Энн распахнула глаза, сделала первый за долгое время судорожный вздох. Из глаз ее хлынули слезы, с губ слетело извинение, похожее на прощание:

— Простите меня… оставьте здесь… дайте умереть.

— И не мечтай! — упрекнул ее Пол. И обратился к спутницам: — Она все еще муза и нуждается во вдохновении. Сумеете помочь?

Девушки окружили подругу. Вдохнули в нее свои силы, напитали энергией. И пусть Энн предала школу, прощение — дар, необходимый каждому.

— Перья в коронах муз были светлыми, полупрозрачными, — вспомнила Настя, глядя на сирен искоса. — А у этих ворон черные, как сама бездна.

— Рядом с ними и красота обесценивается, — сообщил Аполлон, — а белое становится черным.

Вороны взмахнули крыльями и перебрались ближе. Угрожающе закаркали.

— Забрали, что хотели, — теперь убирайтесь! — прохрипела Усталость. — Это наш остров, тут вам не место.

Настало время исполнить задуманное. Настя собрала волю в кулак и проговорила, стараясь, чтобы голос не дрогнул:

— Хотим предложить вам состязание. Если выиграете — получите тела троих из нас. Проиграете — вернете перья. Согласны?

Сирены явно не ожидали такого предложения. Собрались в кучку, раскаркались, ссорясь чуть ли не до драки.

— Что, сомневаетесь в своих силах? — подзадорил их Пол. — Даже с крыльями вы не сильнее воробья, что пытается противостоять порыву ветра.

— Это они, что ли, ветер? — вспылила Отвлечение, кивая на девушек. — Всего лишь жалкие смертные, возомнившие себя музами.

— Тогда почему вы боитесь сразиться? — продолжил бог. — Или не хотите стать юными и прекрасными, приманивать моряков, не используя морок?

— Хорошо, — крякнула Усталость. — Но соревноваться будем на нашей территории. Здесь и сейчас.

— И по нашим правилам, — встряла Отвлечение.

Аполлон дождался утвердительного кивка муз и кивнул.

— Предлагайте, — бросил сиренам.

— Мы призовем корабль, — сообщила Усталость. — Если девчонкам удастся вырвать смертных из нашей власти и обратить в творцов — отдадим перья.

— Трое против троих! — добавила Отвлечение.

— Клянетесь именем Зевса, что сдержите слово? — задал Пол главный вопрос.

Сирены взъерошили перья, громогласно каркнули:

— Клянемся!

На глазах у удивленных девушек черные вороны стали менять очертания. Неуклюжие птичьи туши превратились в тела молодых женщин, черные перья — в волосы цвета смоли. Что и говорить, накладывать морок сирены умели отменно.

Расположившись на скалистом утесе, они затянули тоскливую призывную песнь. Ту, что веками заманивала мореплавателей в их сети. Ту, пред которой невозможно устоять.

Дабы сломить боевой настрой муз, сирены выбрали особенных смертных. На зов приплыла утлая лодчонка, а в ней — всего два человека. Дряхлый старик и юноша — видимо, его сын. Парень, судя по бессмысленному взгляду и выражению лица, явно отставал в развитии.

Оба, и сын, и отец, были одеты в цветные лохмотья. И лодка их походила на самодельное каноэ — не определить, ни кто они, ни откуда прибыли. Даже из какого времени позвали их сирены, оставалось неясным.

— Вот это попадос! — у Габи началась паника. — Я и представить не могу, что делать с ними… Как с ними общаться, что внушать?

Пол впервые за многие сотни лет пришел в растерянность. Он находился в шаге от того, чтобы нарушить слово. И пусть Зевс накажет — главное, вызволить девушек с острова, пока не стало слишком поздно.

Неожиданно подала голос Энн:

— У моего сводного брата был синдром Дауна, — прошептала она. — Но мне всегда удавалось с ним общаться. Иногда он даже отвечал на мои вопросы… Позвольте мне попробовать?

— Ты еще слишком слаба, — покачал головой Пол.

— Но это наш последний шанс!.. — взмолилась Настя. — Пусть Энн попробует. А мы станем поддерживать ее силы вдохновением дружбы.

Полу пришлось согласиться. Но кто бы знал, с каким трудом далось ему это решение…

Энн пошла вперед, напевая себе под нос незатейливый мотив детской песенки. Перекричать сирен она не пыталась, представив, что, кроме нее и двух рыбаков, на острове нет никого.

Настя и Шел двинули следом, окружая подругу вдохновением, как защитным щитом.

Габи ринулась им на помощь, но Пол остановил ее:

— Музы не должны уподобляться сиренам. Сдержим слово: трое на трое.

Габи скрипнула зубами, но остановилась. От невероятного напряжения принялась, как в детстве, грызть ногти.

Сирены перехитрили самих себя: отец-рыбак оказался глухим и полуслепым. Он не слышал призывных песен, не видел прикинувшихся русалками сирен и тщетно убеждал сына направить лодку в другом направлении.

Но сын внимал проклятому пению. Дарил сиренам свою силу, затухая, словно пламя костра под неистовым ливнем.

Все изменилось, когда пришла его муза. Вернула радость, разожгла новый огонь в сердце.

В смертном творце проснулся талант — такой же необычный, как и он сам. Из веревки, валявшейся на дне лодки, парень создал свою первую трехмерную фигуру. Птицу, расправившую крылья всем ветрам назло.

Энн точно обрела второе дыхание. Получив отклик творца, она взялась за него всерьез. И вот он решил добавить скульптуре цвета. Нашел в лодке несколько разноцветных камней, оторвал лоскут от штанины.

Отец, заметив странное занятие сына, вначале застыл на месте. А спустя десяток минут принялся помогать. Нашел новый материал, предложил воспользоваться перочинным ножом.

На глазах разгневанных сирен создавался уникальнейший экспонат Ар брют, шедевр неограненного искусства. И ни сирены, ни назревающий шторм — ничто не могло остановить смертного творца.

И вот он закончил первую работу. И тут же принялся за следующую. Даже не подозревая, что вскоре получит за свои труды вознаграждение, о котором не смел и мечтать.

— Музы победили! — объявил Аполлон сиренам. — Выполняйте условие!

Сестры попытались сбежать, но клятва именем Зевса сковала их надежнее цепей. Спал и морок, вновь превратив сирен в ворон. Даже свой обычный вид они не могли принять, пока не выполнят условия сделки.

— Девочки, ату их! — развеселился Пол. — Помните, берите перья из хвоста — только они магические.

Каждое выдернутое перо в руках музы изменялось — вновь становилось белым с перламутровыми переливами. Сирены ойкали и подпрыгивали на месте. Да поливали девушек оскорблениями, стараясь отвлечь от занятия.

После того, как хвосты ворон лишились оперенья, сирены вновь стали старухами. Усталостью, Ленью и Отвлечением. Обиженные на весь свет, убежали прочь и спрятались за скалами.

— А где рыбаки? — спохватилась Габи, всматриваясь в поверхность океана.

— Пока вы тут ощипывали «кур», я перенес их из опасного места, — сообщил бог. — Парня излечил и направил к пещере, в которой хранится богатый клад. Отец и сын вернутся в мир смертных здоровыми, богатыми и полными желания творить.

Не сдержав восторга, девушки бросились к директору. Счастье и радость переполняли их.

— Вдохновение! — блаженно прикрыв глаза, сообщила Настя. — Оно вновь вернулось на землю! Теперь даже жутковатый остров сирен кажется чуточку приветливее.

— И все же я бы предпочел с него убраться, — рассмеялся Пол, обнимая ее за талию. Осторожным, но уверенным жестом собственника. — У нас полно незавершенных дел!

Эпилог

Узнав о событиях последних дней, Зевс лично прибыл в школу Вдохновения. Там, восседая на специально установленном троне в сердце наоса, он устроил суд над провинившимися. Рядом с ним стояли Аполлон, Афродита и Гефест. Последний держал на золотом подносе новые короны — еще более прекрасные и богато украшенные, чем прежде.

Девушки-смертные нерешительно топтались возле входа. Впервые они видели истинного владыку Олимпа. Крепкий, по-настоящему огромный, величавый и грозный, он источал уверенность и силу. Правильные черты лица, высокий лоб, испещренный морщинами, плотно сжатые губы. В руке — скипетр, символ всевластия.

— Девочки, мне страшно… — прошептала Энн, смахивая непрошенные слезы. — Он не простит мне предательство.

Настя и Габи взяли ее за руки. Электра, не отрывая взора от Зевса, произнесла:

— А я верю в его справедливость. Ты оступилась раз, но сама же и исправила ситуацию.

Мимо девушек прошествовали старшие музы. Они привели связанных Эрато и Зена, заставили их опуститься на колени перед Зевсом.

— Итак, ты предала свое дело и перешла на сторону врага, — констатировал Зевс, обращаясь к отступнице. Глаза его метали молнии. — Втянула в эту историю влюбленного эроса, угрожала директору и ученицам школы Вдохновения.

— Я… — начала было Эрато.

Зевс не дал ей договорить. Коснулся скипетром ее макушки и проговорил:

— Тебя уже лишили магической силы, но это слишком легкое наказание. Отправляйся на землю, доживать свой век простой смертной.

Эрато побледнела. Для нее это было самым страшным наказанием.

— Позвольте мне идти с ней, — попросил Зен.

Зевс глянул на него исподлобья. Ворчливо сообщил:

— Твоя преданность похвальна, жаль, не тот ты выбрал объект для поклонения.

Пусть нехотя, но желание эроса он удовлетворил. Ударил скипетром, заставляя твердь разверзнуться. В образовавшейся щели виднелся человеческий город, судя по шуму и толчее — Зевс открыл портал на арабский рынок.

Не дожидаясь приказа, Зен поднял безмолвную Эрато на руки и прыгнул вниз.

Портал за ними тут же захлопнулся, словно и не бывало.

— Теперь приведите ко мне девушек-смертных.

Аполлон поманил учениц, и они, продолжая держаться за руки, явились пред грозные очи владыки Олимпа. Опустились на колени, ожидая решения.

Зевс долго рассматривал их, точно взвешивая душу каждой на весах Фемиды.

— Поднимитесь! — приказал строго. — Вы заставили меня поверить в смертных, а это дорогого стоит. Ты! — он указал на Энн, и та вздрогнула всем телом. — Предала звание музы, но совершила подвиг. Потому наказание будет сродни награде. Вернешься туда, откуда пришла. Но не лишишься вознаграждения.

— Тим останется жив? — неверяще переспросила Энн.

— Да, — кивнул Зевс.

Твердь вновь разверзлась, открывая для Энн путь домой.

Она наскоро попрощалась с подругами и прыгнула в портал, крикнув на прощание:

— Позаботьтесь о моем вдохновляемом, он заслужил сильную музу!

— Обязательно, — пообещала Электра. — Удачи тебе!

Настя хотела что-то добавить, но тут ее плеча коснулась ладонь Зевса. Испытующий взгляд проник, кажется, в само сердце.

— Это правда, что ты вдохновила на любовь Гефеста и Афродиту? — спросил владыка Олимпа.

— Почти, — только и смогла выдавить Настя. — Они и без меня любили друг друга, оставалось лишь подтолкнуть. Совсем чуть-чуть.

— Хм… — Зевс пригладил пушистую седую бороду, — лишь подтолкнуть.

Глянул на Аполлона, и тот кивнул, одобряя решение владыки.

— Сегодня освободилось место старшей музы — богини любовных песен. Займешь его!

— Я?.. — неверяще переспросила Настя.

— Ты! — объявил Зевс. Взял с подноса корону и водрузил на голову девушки. — Носи с достоинством и не повторяй ошибок предшественницы.

Электра, Габи, Лола и Шел тоже получили заслуженные призы. Зевс и Аполлон сделали исключение и нарекли их полубогинями до истечения срока обучения. Вручили патенты на вдохновение, разрешая работать самостоятельно.

А потом был бал. Их выпускной бал.

В сияющих коронах, белых хитонах и золоченых сандалиях дивные музы напоминали сказочных лебедей. Приглашенные эросы наперебой приглашали девушек потанцевать, рассыпаясь в комплиментах.

Настя кружила по залу в паре с Аполлоном. Он тоже дождался своего часа — часа, когда можно выражать привязанность открыто.

— Ты слишком сильно сжимаешь меня в объятиях, — полушутливо бросила Настя и кокетливо повела плечиком. — Боишься, что я в любой момент могу отправиться на призыв смертных творцов?

— Надеюсь, среди работы ты найдешь время для меня! — страстно отозвался бог. — Я терпел слишком долго и намерен преподать тебе еще пару уроков.

Настя не стала делать вид, будто не понимает его намеков. Она и сама была полна желания познать мир чувственных наслаждений, доступных влюбленным.

Но прежде…

— У меня есть для тебя сюрприз, — шепнула она на ухо Полу.

Взяла его за руку и потянула в сторону сада.

— Может быть, дождемся вечера? — уточнил Аполлон. — Проводим гостей…

— Ты все не так понял, — промурлыкала Настя в ответ.

Завела его в беседку и преподнесла торт. С необычным украшением в виде пяти галстуков.

— Помнишь свое обещание? — Настя подала директору серебряную ложку.

Он притворно закатил глаза. Смеясь, притянул Настю к себе и шепнул, обжигая полным неприкрытого обожания взглядом:

— Да, я помню, что обещал съесть собственный галстук, если хоть одна из смертных станет музой. И непременно выполню. Но вначале испробую другое лакомство.

И он припал к ее губам, как к целебному источнику. Настя обхватила бога за шею, прижимаясь всем телом. И мысленно возблагодарила судьбу за то, что подарила ей вторую жизнь. Полную вдохновения, любви и света.

Content

Елена Соловьева
Школа Вдохновения, или Нелегко быть музой

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Эпилог