Елена Соловьева

Укроти мое сердце

Глава 1

Дверь камеры с противным скрипом отворилась, впуская внутрь узкую полоску света. Железная миска громыхнула о каменный пол. И вновь наступила темнота.

Я поморщилась, но не пошевелилась. В последнее время перестала реагировать на все, что меня окружает. Абстрагировалась, спряталась за стеной из равнодушия и безразличия. Притворилась, будто все происходящее — всего лишь дурной сон, который никак не закончится.

Как давно меня здесь держат? Неделю, месяц… а, может быть, год? Я запуталась, потерялась во времени и пространстве. Но природное упрямство и инстинкт самосохранения не позволяли покончить с собой или окончательно сойти с ума.

А как было бы славно потерять память и утратить способность размышлять. Не думать о прошлом, не корить судьбу за случившееся. Не ненавидеть своих похитителей и все, что связано с ними.

Чувство голода побороло безразличие. Я сползла с узкого ложа, плотнее закуталась в покрывало — слишком тонкое, чтобы согреть. Колючее и пахнущее псиной, оно осталось единственным, что укрывало мое изможденное тело.

А ведь когда-то я считала себя красивой, успешной и даже везучей. Гордилась достигнутыми успехами в спорте и учебе. Наивно полагала, будто будущее зависит только от меня самой. Надеялась найти хорошую работу, обзавестись своим домом, семьей…

Наивная. Теперь вот ем руками то, что в прошлом не подала бы бездомной собаке. Сплю на полу. Ношу ошейник, который раздражает чувствительную кожу и не дает сопротивляться. Заставляет чувствовать себя невольницей, выставленной на торги.

Впрочем, в последнем правды больше, чем хотелось бы. Ведь моя тюрьма — корабль космических пиратов, промышляющих работорговлей.

Вязкая субстанция с отвратительным вкусом камнем свернулась в желудке. А на глаза навернулись злые слезы. Не желаю, чтобы со мной обращались, как с безропотной скотиной! Пусть лучше убьют, но не мучают больше. Все равно ободранная, изможденная землянка никому не нужна.

С досады я бросилась к дери и стала колотить в нее опустевшей тарелкой. Пусть придут и покончат с моими мученьями. Однажды я видела, как пираты усмирили инопланетянку с голубоватой кожей и огромными ослиными ушами. Вкололи ей убойную дозу успокоительного, и все торги она проспала на мягкой кушетке.

Лучше так, чем сидеть в прозрачной клетке и ловить на себе липкие взгляды покупателей. Не хочу этого вновь — противно.

О том, кто меня возьмет и что случится после, я предпочитала не думать. Отец учил решать проблемы по мере их поступления — и это, пожалуй, один из самых ценных его советов.

Грохот в моей камере действительно услышали. Дверь отворилась, и громадное щупальце сцапало меня за ошейник. Выволокло в коридор и подняло над уровнем пола. Тяжелый взгляд прошелся по мне, как асфальтоукладочный каток.

Ненавижу этих уродов — самые отвратительные твари, каких можно представить. Желеподобные осьминоги размером с платяной шкаф, они разговаривают на языке, похожем на утробное хлюпанье, не носят одежды и больно бьют разрядами тока.

На корабле их двое. Братья-близнецы работорговцы. Свой живой товар они презирают и не упускают случая доказать это на практике.

Мучитель-осьминог открыл две соседние с моей камеры и вытащил оттуда «постояльцев». Круглолицего карлика с птичьими ногами я уже видела — его тоже не особо рвались покупать. А вот седовласый здоровяк с головой в виде шара и нереально мощными нижними конечностями мне еще не встречался. Наверняка новенький. Вон, и тело все в ссадинах, глаз заплыл. Да уж, на этот корабль по собственной воле не попадают.

Нас троих забросили в круглую кабину в дальнем конце коридора. Мы с карликом тут же съежились, подтянув колени к груди. Здоровяк еще не знал, что его ждет — пришлось знаками показать, чтоб последовал нашему примеру.

Помогать ближнему всегда похвально. Пусть даже твоим ближним окажется чувак из другой галактики. Близнецы-осьминоги собирали пленников из разных уголков космоса, следуя принципу — чем необычнее внешность, тем дороже продастся.

В стенах открылись отверстия, и из них хлынула вода. Ледяная, с привкусом плесени, она била такими сильными струями, что оставляла на теле новые синяки и грозила поломать ребра. Пираты не осторожничали со своими жертвами, мыли так, как считали нужным.

После водных процедур нас затолкали железный ящик и потащили прочь с корабля. Трясло точно в катящейся по склону бочке. Пришлось привстать и упереться в крышку, чтобы хоть как-то удержать равновесие и не превратиться в отбивную.

Хуже всего приходилось карлику — его мотало из стороны в сторону, но он и не пытался сопротивляться. То ли смирился со своей участью, то ли и вовсе не чувствовал боли. Кто их, этих инопланетян разберет.

Когда у меня порядком затекли руки и ноги, наше путешествие закончилось. Нас, как котят из коробки, вытряхнули в прозрачный «аквариум», плотно закрыли крышку. Карлик сделал несколько судорожных глотков воздуха — слабый, аж посинел от утомления.

Я глянула на здоровяка — ему, похоже, не привыкать к трудностям. А это значит, его купят наверняка. Этот вывод напрашивался сам собой, судя по предыдущим торгам. Покупатели предпочитали неприхотливых животных, которые требуют минимум ухода. Любили кожу и шерсть ядовитых оттенков, а еще всяческие хвосты, перья и даже перепонки. Одним словом, экзотику.

Многие искали выносливых тварей — но таких скорее забирали не в качестве питомцев, а для тяжелой физической работы. Так что здоровяку скорее не повезло…

Почему я решила, что мы животные?

Другого сравнения на ум не приходило. Покупатели — представители высших рас — смотрели на живой товар с долей презрения, а агрессивных особей и вовсе побаивались. Рассматривали, обсуждали достоинства и недостатки. Иногда просили осьминогов поддразнить нас, и те с удовольствием трясли клетки и активировали ошейники пленников.

Сначала меня это дико злило, но после пришло осознание, что сопротивляясь, я делаю хуже лишь себе. Агрессивную человеческую самку не купит никто. Даже если у нее ровные зубы, длинные иссиня-черные волосы и глаза цвета ежевики.

Наверняка впечатление портили слишком бледная по меркам инопланетян кожа, невысокий рост и грудь второго размера. Все представительницы прекрасного пола инопланетян, которых мне удалось увидеть, были высоки и худы Но при этом имели весьма аппетитные даже по меркам землян формы. Чем ярче кожа женщины — тем выше ее статус.

Меня только радовало подобное положение вещей. Не хотелось бы стать игрушкой для инопланетного зоофила. Уж лучше в зверинец, там хотя бы кормить должны и ухаживать. С тем, что за мной постоянно наблюдают, смирилась. Верно говорят: человек адаптируется к любым условиям.

На этот раз на торгах было не слишком оживленно. Да и прозрачных клеток с товаром я насчитала не больше десятка. Редкие покупатели прогулочным шагом выхаживались среди рядов, лениво бросали взгляды на диковинки и проходили дальше.

Стоявший возле нашей клетки осьминог ворчливо булькал, а его голова приобретала раздраженный фиолетовый оттенок.

Я угадала, здоровяка купили первым. А после забрали и карлика. На меня как обычно только глазели, не стремясь подойти ближе. Только в голливудских фильмах пишут, будто инопланетяне охочи до землян. В реале же моя внешность скорее отпугивала, чем притягивала. Потому осьминоги не стремились придать мне товарный вид и наверняка ждали, пока сдохну.

Но я цеплялась за жизнь с отчаяньем утопающего. Организм, кажется, перешел на скрытые резервы и вопреки плохим условиям и скудной пище работал без сбоев. Меня даже простуда не брала — и это при постоянныхпомывках в ледяной воде.

Дожидаясь, пока похитители отчаются сбыть меня с рук, забилась в дальний угол «аквариума» и присела на корточки. Попыталась спрятать лицо в ладонях, но предупреждающий удар щупальцем по клетке заставил одуматься. Осьминоги не разрешали дремать во время торгов. Запрещали общаться с другими похищенными и показывать неприличные жесты потенциальным покупателям. За непослушание карали строго — лишали еды и питья, нещадно шпарили током.

Как же я ненавидела эти минуты, казавшиеся вечностью. Скорее бычто ли вернуться в камеру на корабле. Там по крайней мере можно прикрыть глаза и забыться тревожным сном. На несколько блаженных мгновений забыть о жестокой реальности.

Мимо продолжали проходить покупатели. Впервые попав на торги, я рассматривала их, жадно ловила взгляды, надеясь на сочувствие. Но все пришельцы выглядели одинаково чужеродными и мерзкими. Те, что хоть отдаленно напоминали гуманоидов, раздражали всего сильнее. Увидев меня, воротили носы и фыркали, не признавая возможного родства рас.

Этот покупатель привлек мое внимание, едва появившись на горизонте. Он шел, как военный на параде, — четко чеканя шаг. Другие покупатели шарахались в стороны, уступая ему путь. Некоторые и вовсе испуганно вздагивали, едва взглянув в лицо.

Я присмотрелась: определенно гуманоид. Высокий и крепкий, он возвышался над другими прохожими, точно гора. И пусть его голова и плечи были скрыты под объемной накидкой мышино серого цвета, осанка и походка выдавали истинного властителя жизни.

Он подошел к охранявшему меня осьминогу. Что-то спросил жестким, не терпящим возражения тоном. Пират ответил и развел руками. Кажется, покупатель хотел приобрести что-то особенное, чего в наличии у братьев-пиратов не имелось.

Пока длился разговор, я решилась подобраться ближе и рассмотреть незнакомца получше. Он стоял ко мне вполоборота, придерживая одной рукой капюшон. Во второй сжимал металлическую палку с круглым набалдашником. Такую я уже видела у пришельцев — кажется, это какой-то распространенный вид оружия.

Но больше всего меня поразили кисти гуманоида — совсем человеческие, даже кожа как у землянина. И мускулистые ноги, обтянутые плотной синтетической тканью, совсем не походили на худосочные конечности всех виденных мною инопланетян.

Неужели человек?

Поразившись догадке, я не удержала равновесие и тюкнулась лбом о клетку. Прочное покрытие не пострадало, да и звук раздался негромкий. Но привлек внимание незнакомца.

Он резко повернулся в мою сторону, позволив капюшону сплыть с головы. Я удивленно вскрикнула. Нет, он не человек, хотя и есть определенное сходство в чертах лица. Высокий лоб, прямой нос и тонкие, но чувственные губы. Идеально гладкая кожа, с легким сероватым оттенком. Черные, как сам грех, коротко остриженные волосы. Его можно было назвать привлекательным, если бы не глаза…

Когда-то в детстве мы с отцом-охотником встретили в лесу волка — истинного хищника с взглядом, от которого становилось не по себе. Спина покрывалась испариной, а ноги точно врастали в землю, отказываясь подчиняться гласу рассудка, требовавшему бежать.

Инопланетянин смотрел точно также — гипнотизируя, заставляя покоряться своей воле. И глаза его имели тот же желтовато-зеленый оттенок. Зрачок был кошачьим — узким, чужеродным, злобным.

Мне прежде казалось, что я разучилась пугаться. Но нет, инстинктивно отвела взгляд и сделала шаг назад. Потом еще один. Не заметила, как наступила на что-то липкое, поскользнулась. Грохнулась на пол.

Незнакомец хмыкнул. Склонил голову к плечу, рассматривая так, как смотрит художник на чужой холст — выискивая изъяны и лишние мазки.

Я нахмурилась и вопреки здравому смыслу вскочила на ноги. Отпрыгнула, как учили на уроках самообороны, выставила вперед руки.

Необычный покупатель иронично приподнял одну бровь, прищурился. И усмехнулся — совершенно по-людски. Постучал по стеклу, поманил пальцем.

Я отрицательно мотнула головой и застыла как вкопанная. Не спешила выполнять все просьбы желтоглазого и благодарить за проявленный интерес. Чутье подсказывало, что такого покупателя стоит опасаться. Как бы он не оказался куда опаснее осьминогов.

Интересно, для чего ему понадобилась землянка? Решил приобрести игрушку для развлечений или чего похуже?.. Рассматривал он меня без эротического подтекста, но уж слишком пристально. Точно водил по телу ножом, заставляя содрогаться от страха и напряжения.

Охранявший меня пират что-то булькнул, довольно потер передние щупальца друг о друга. Кажется, всерьез вознамерился сбыть меня с рук.

Но покупатель не торопился совершать сделку. Обошел вокруг клетки, осматривая меня со всех сторон. Засыпал пирата вопросами. И, судя по перекосившемуся лицу, остался недоволен ответами.

Мною овладела паника. Сколько еще пираты будут возить меня по торгам, не захотят ли избавиться от непригодного товара?

О том, чтобы вернуться домой, и речи не шло. Много дней провела я вдали от Земли, но так и не встретила соплеменников. Этот желтоглазый больше всех похож на человека. Так может, стоит самой проявить инициативу? Понравиться ему и отправиться с ним.

Вот только кто он? Чем занимается? Где и чем живет?

Плевать! Все лучше, чем томиться в трюме корабля пиратов, не видеть света и нормальной пищи. Томиться оживанием неизвестности…

Я подошла к желтоглазому, улыбнулась краешком губ. Приложила ладонь к холодной поверхности клетки.

Мое поведение удивило покупателя. Он сделал стойку, точно гончий пес перед решающим броском. Заглянул мне в глаза, одновременно прислоняя руку к внешней стороне прозрачной поверхности.

Несмотря на преграду, я ощутила тепло его ладони. И силу, проникающую, кажется, в самое сердце. Штормовая волна тепла прокатила по телу, а в голове прозвенел тревожный сигнал. От такого покупателя стоит ожидать чего угодно. От людоедства до всякого рода извращений. Слишком опасным он выглядит. И в то же время слишком притягательным…

Желтоглазый кивнул мне, повернулся к осьминогу и что-то коротко проговорил. Вынул из-за пазухи мешочек, высыпал себе на ладонь с десяток крупных голубоватых кристаллов. Один передал торговцу.

Тот что-то недовольно пробулькал. Видимо, счел плату слишком маленькой.

Пока продолжались торги, я неловко топталась на месте. Как бы мне хотелось понимать их речь. Но, увы, меня не считали разумным существом и даже не пытались хоть о чем-то спросить. От моего мнения ничего не зависело.

Даже не верится, что все это произошло на самом деле. Чем я, простая студентка, привлекла внимание инопланетян? Почему из толпы людей, праздновавших день города, они выбрали меня?

Ну да, я стояла на площади в костюме Чебурашки и раздавала флаеры с рекламой детского развлекательного центра. Вся такая коричневая, пушистая и необычная…

Осьминоги купились на трюк. Наверно, решили, что я представитель редкой породы людей. Направили яркий луч света, втянули на борт корабля. Посадили в клетку.

Преодолев первый шок, я закатила скандал. Требовала вернуть меня обратно, бросилась на осьминогов с кулаками. Одного, кажется, укусила. И получила пулю в лоб. Успела подумать: все, смерть пришла.

Но нет. Стреляли снотворным, подавляя сопротивление.

За то время, что я пробыла без сознания, пришельцы успели понять, как сильно ошиблись. Ведь под синтетическим чебурашкиным мехом оказалась вполне себе обычная землянка. Разве что волосы длинные, до самой талии. И глаза необычного оттенка. Впрочем, все это в моем мире считалось достоинствами. А для инопланетян не имело абсолютно никакого значения.

Проснулась я голая в пустой камере. Вначале пыталась сбежать или разжалобить похитителей. Потом осознала, что все бесполезно. Так началась череда моих похождений по торгам. Безрезультатных похождений.

И вот у меня появился шанс. Только желтоглазый не выглядел богачом, готовым исполнить собственную минутную прихоть. И мешочек его смотрелся жалко по сравнению с пузатыми кошельками других покупателей.

Точно заметив мой пристальный взгляд, покупатель вновь обратил на меня взор. Не спрашивая разрешения осьминога, коснулся клетки набалдашником оружия. Из его центра вырвалась струя голубоватого света.

На то, чтобы спастись, у меня было лишь несколько секунд. И я ими воспользовалась: отскочила в сторону, и пламя лизнуло пол в сантиметре от моих ног.

— Что ты творишь?! — рассвирепела я. — Не хочешь покупать, не суйся!

Желтоглазый не понял, что ему сказали. Но наверняка заметил, как исказилось гневом мое лицо. В тот миг я ощутила такой прилив слепого безрассудства, что могла бы загрызть этих проклятых пришельцев. Раз уж считают меня животным, надо и вести себя соответственно.

Я выставила вперед руки, скрючила пальцы наподобие звериных когтей. Сделала вид, будто собираюсь броситься.

Реакция желтоглазого на мой поступок оказалась совсем не той, которую я ожидала.

Глава 2

Он улыбнулся, точно услышал комплимент в свой адрес. Достал из мешочка еще один кристалл и передал осьминогу. Тот довольно булькнул, порозовел от удовольствия. Наконец-то ему удалось сбыть с рук залежавшийся товар. Меня.

Клетка щелкнула запором, крышка съехала в сторону. Липкое щупальце осьминога обвило мою талию и вытащило наружу. Бросило рядом с новым владельцем — с такой силой, что мне едва удалось сохранить равновесие и приземлиться на четвереньки, а не на пятую точку.

Я подняла вопросительный взгляд на желтоглазого.

— Надеюсь, ты не снимешь с меня ошейник и не заставишь сидеть на привязи, — произнесла, не слишком надеясь, что меня поймут.

Желтоглазый повернулся к осьминогу, что-то спросил на его булькающем языке. Судя по нахмуренному лицу и колючему взгляду — недоволен. Неужели надеялся, что земляне немы? Или ему не понравился звук моего голоса?

На всякий случай я стиснула зубы и поклялась себе в ближайшее время не раскрывать рта. Сначала уберусь подальше от пиратов, а там видно будет.

Осьминог развел передними щупальцами. Сцапал клетку и пошел прочь, давая понять: товар обмену и возврату не подлежит.

Желтоглазый проговорил несколько фраз на гортанном языке. Вроде что-то спросил у меня, только что?

Я помотала головой и вздохнула. Отвернулась, избегая его взгляда. Подумать только, не так давно была свободной и веселой. Считалась если не красавицей, то вполне себе хорошенькой. Уставала отбиваться от поклонников…

Теперь стою в чем мать родила перед инопланетянином и, как дворовый пес, жду подачки. Надеюсь на его снисходительность и добрый нрав. Как же унизительно…

От тягостных мыслей оторвало прикосновение плотной ткани к телу. Желтоглазый скинул плащ и небрежным жестом набросил мне на плечи. Такая мелочь, но как приятно вновь чувствовать себя защищенной.

Я тут же скрыла давно не мытую и нечесаную шевелюру под капюшоном, плотнее запахнула полы плаща, доходившего мне до пят. Точно спряталась в брезентовой палатке от окружающего дикого мира, только лицо осталось на виду.

Взглянув на инопланетянина, я вздрогнула. Без объемного плаща его фигура выглядела еще более внушительно. Пожалуй, не каждый земной боди-билдер мог похвастать такой мускулатурой и крепостью. Его точно из гранитной глыбы ваяли.

Он опустился на корточки и коснулся моей ступни. Я зажмурилась: обуви меня лишили в первый же день после похищения. Кожа на пятках потрескалась, почернела, став похожей на брезент. Как бы это зрелище не заставило желтоглазого пожалеть о покупке.

Но он не отвернулся и, осмотрев самые крупные трещины, покачал головой. Что-то буркнул себе под нос.

Поднялся и, сцапав меня в охапку, перекинул через плечо. Что ж, раз этот гуманоид способен на сочувствие — все не так плохо. Видно, на сей раз мне повезло.

Я обвисла на его плече и притворилась ветошью. Лишь придерживала капюшон, чтобы редкие прохожие не видели моего красного от смущения лица. В их мире может и принято таскать женщин подобным образом. Но мне от осознания происходящего становилось неуютно. Точно я мешок с картошкой или другая не менее полезная в хозяйстве вещь.

Желтоглазый вышел из павильона, где проходили торги. Миновал площадь и направился к стоянке.

Его космический корабль стоял на отшибе. Небольшой, по очертаниям похожий на тарелку, он в точности оправдывал ожидания многих землян, мечтавших увидеть НЛО. Казалось, его умыкнули со съемочной площадки, и новый блокбастер Голливуда лишился ценной бутафории.

Внутреннее обустройство тоже не удивило. Подъемная лестница закончилась узким коридором с тремя дверями по бокам. Желтоглазый набрал код и распахнул одну из них.

И мы очутились в его каюте. Если бы не гигантская приборная панель во всю сену, можно было принять ее за комнату в гостиничном номере. Та же узкая кровать, застеленная темным покрывалом, бельевой шкаф, светильник и агрегат, отдаленно напоминавший холодильник.

Там было душно, точно в парнике. Отчего-то пахло жженой резиной и чем-то съедобным. На последний запах мое нутро отозвалось протяжным урчанием.

Но кормить меня не спешили. Желтоглазый забрал плащ и бросил его в пустую коробку — видимо, чтобы затем постирать. Или выбросить. Ну да, несмотря на ледяной душ, пахло от меня явно не парфюмом.

— Если у тебя есть душ или что-то подобное, с удовольствием помоюсь, — предложила я. — И поем…

Он не понял. Пришлось общаться жестами. Я сделала вид, будто натираю тело мылом, а потом показала себе на рот. И очень понадеялась, что эти телодвижения гуманоид не истолкует превратно. Уж очень странно он на меня смотрел.

— Ты только не думай, что я тебе интим предлагаю, — насупилась я. — Если купил меня ради постельных забав, лучше сразу пристрели. Спасть с тобой не буду. Ни за еду, ни за мыло.

Он кивнул. Вряд ли согласился моими доводами, скорее принял какое-то важное решение. Нажал несколько клавиш на панели, и противоположная стена отъехала в сторону. Моему взору открылась душевая кабина — самое желанное зрелище для моих глаз.

Я шагнула внутрь и прикрыла глаза, уже представляя, как тело омывают теплые струи воды. Откинула голову назад, вскинула руки, мало заботясь о том, что обо мне подумает желтоглазый. Пусть смотрит, лишь бы не трогал. Не скажу, будто привыкла ходить обнаженной, скорее потребность в одежде отошла на второй план.

Вопреки моим ожиданием, кабинка не закрылась. Инопланетянин шагнул вслед за мной, набрал на панели нужный код. И лишь после этого закрыл кабинку.

Наедине с ним я почувствовала себя кроликом, запертым в одной клетке с питоном. Вжалась в стену, прикрыла руками грудь.

Он что-то пробормотал, выставил вперед ладони — точно показывая, что он безоружен.

Лучший способ защиты — нападение, так учил меня отец. Пусть зубы стучат от страха, а колени подкашиваются, ум должен оставаться ясным.

— Дурак, — бросила я. — Смерти не боюсь. Но издеваться над собой не позволю.

Большого труда стоило смотреть гуманоиду в глаза, не опуская взгляд ниже. Туда, где пряталось оружие, которое меня по-настоящему пугало. Боязнь быть изнасилованной поборола, кажется, инстинкт самосохранения.

Он понимающе кивнул, но не вышел. Взял в руки шланг на длинной ручке и нажал красную кнопку на панели. Оказалось, на этом корабле для мытья использовали не воду, а теплый пар. Довольно приятные ощущения, если не считать того, что в кабинке запахло хлоркой.

Желтоглазый мыл меня с отрешенным выражением лица. Заставлял поворачиваться, прохаживаясь паром по внутренней ладоням, подмышкам, шее.

Мне вспомнилось, как моя подруга Машка мыла своего пса. Он также довольно фыркал и тряс головой.

Все изменилось, когда желтоглазый решил помыть меня там.

— Не смей! — взревела я и вновь отпрыгнула.

Сжала ноги и выставила кулаки.

Он что-то проговорил на своем языке и шагнул ко мне. Широкой и крепкой ладонью перехватил мои запястья и поднял руки выше головы, зафиксировав, точно тисками. После просунул свое колено между моих ног и все же обработал внутреннюю поверхность бедер и промежность обеззараживающим паром.

Я рвалась, как пес с привязи, верещала и плевалась. Но он точно и не замечал моих потуг.

— Дай мне этот долбаный шланг! — завопила я над самым его ухом. — Ты слышишь, извращенец желтоглазый?! Земляне умеют мыться самостоятельно!

Он даже не поморщился. Продолжал чистить мое тело, не отвлекаясь ни на что. Я обозвала его словами, от которых прежде у самой вяли уши. Но и русский мат не возымел действия.

Закончив с дезинфекцией, желтоглазый перекинул чистую меня через плечо и вынес в коридор.

Его поведение будило во мне зверя. Понятно, он купил себе забаву. Но это вовсе не значит, что со мной можно творить все, что заблагорассудится.

Окончательно рассвирепев, я извернулась и цапнула его за спину. Решили, что земляне дикие твари — получайте.

Желтоглазый и не вздрогнул. Зато опустил здоровенную ладонь на мой зад, отбивая желание продолжать брыкаться.

— Сволочь! — констатировала я.

В месте удара кожа горела, точно ошпаренная. Но еще больше пострадала гордость, вернее — те жалкие те крохи, что не успели вытрясти осьминоги.

Желтоглазый внес меня в другую каюту. И, не дав толком осмотреться, усадил в высокое кресло. Зафиксировал руки и ноги ремнями, на голову одел металлический обруч.

Дар речи покинул меня. Уж слишком кресло напоминало электрический стул или орудие пыток средневековья. Буйное воображение на этот раз сыграло со мной злую шутку. Перед глазами все поплыло, горло моментально пересохло.

Желтоглазый обратился ко мне мягким, успокаивающим тоном. Положил ладонь на мой покрывшийся испариной лоб.

Не поняв слов, я впилась глазами в его лицо. Спокойный взгляд и тон школьного учителя вселяли надежду. Маньяки и извращенцы не обращаются так со своими жертвами.

Или я неправа?

Гуманоид достал предмет, похожий на канцелярский нож. Холодная сталь коснулась моей шеи. Кожу точно кислотой опалило.

Ладонь сильнее надавила на лоб, с губ сорвался крик:

— Прекрати, мне больно!

Желтоглазый нахмурился. Зачем-то ощупал мою левую руку. Достал из висящего над моей головой шкафа пистолет и прислонил к запястью. Нажал на курок.

Вместо пули из дула вырвался тонкий шприц. По вене потекло лекарство. Не успела я досчитать до трех и сделать судорожный вздох, как тело перестало мне подчиняться.

Это было не снотворное, скорее обезболивающее. Я слышала звуки, ощущала противный металлический привкус во рту. Но при этом не могла открыть глаз и пошевелить хоть пальцем.

Теперь желтоглазый мог творить все, что ему заблагорассудится. Мне оставалось лишь дышать и надеяться, что очнусь я все еще в своем теле. Пересмотрела я прежде ужастиков, ох, пересмотрела…

Вопреки моим страхам, желтоглазый ничего мне не отрезал и не подверг пыткам. Напротив, сорвал с шеи ненавистный ошейник и смазал натертое место чем-то холодным.

Только я расслабилась, как получила новый укол — на сей раз в висок. В отличие от первого, это оказался болезненным, не помогло даже успокоительное. Я коротко вскрикнула и окончательно потеряла сознание.

Не знаю, сколько прошло времени, но в себя я пришла в другом месте. Комнатенка, размером чуть больше камеры у осьминогов, без окон и лишней мебели. Кровать, правда, удобная. А еще на тумбочке в изголовье стоит целый графин воды и пластиковый стакан.

Я приникла к живительной влаге с такой жадностью, точно неделю блуждала по пустыне. Во рту все еще ощущался противный металлический привкус, а левый висок нещадно ломило, точно под кожу загнали огромного клеща.

— Поменяла одну клетку на другую, — подытожила я вслух.

И не узнала собственного голоса. Он стал хрипловатым, дрожащим. Точно не человек говорит, а старый дедушкин радиоприемник.

На этом сюрпризы не закончились. Пока я была в отключке, желтоглазый успел меня одеть и причесать. На моей голове красовался не слишком ровный бублик из все еще влажных волос. Поверх тоненькой сорочки из синтетического волокна на тело была натянута накидка с капюшоном. Рассмотрев обновки, я пришла к выводу: хозяин дал питомцу одежду. То есть выдал мне майку со своего плеча и теплый плащ.

— Еще бы трусы свои одел — получились бы отличные шорты, — насупилась я. — А, возможно, и шаровары.

Одно воспоминание о мощной фигуре инопланетянина заставило насторожиться. Интересно, что он делал со мной, пока я была без сознания? Ограничился ли переодеванием?

Прислушалась к себе, но ломило только висок. И я предпочла думать, что пришелец довольствовался промывкой мозгов.

Запретив себе думать о плохом, встала с кровати и прошлась до двери. Потом обратно. Видимо пролежала долго: ноги затеки и появилось чувство, будто их покалывают еловые иголки. А еще меня мотало из стороны в сторону, точно на шатком плоту.

Точно!

До моего слуха доносилось тихое жужжание — такое же слышалось на корабле осьминогов, когда мы перелетали с места на место.

Интересно, куда меня везут теперь? Вдруг желтоглазый перекупщик: помыл, напичкал лекарствами и сдал в новые руки. Или щупальца. Или что там еще бывает у инопланетян?

Думать дальше я себе запретила. И без того чувствовала себя неважно.

Дверь бесшумно отворилась. На пороге возник желтоглазый.

— Стучать не учили?! — не сдержалась я.

За время моей отключки инопланетянин успел переодеться в свободные брюки и майку. Душ, наверное, тоже принял. Смыл с себя следы вонючей землянки…

Он стоял в дверном проеме и пристально смотрел, будто ждал, что я наброшусь на него и покусаю. Заслужил, не спорю. Но сил у меня пока нет, чтобы мстить за медицинские опыты.

— Так и будешь на меня пялиться? — буркнула я.

— Тебе лучше? Голова кружится? — спросил он вместо ответа.

— А ты как думал?! — разъярилась я. — Скрутил в кресле, напичкал какой-то дрянью, раскурочил висок. И еще интересуешься, хорошо ли мне?!

— Это было необходимо, — сообщил он.

— Интересно кому?

— Прежде всего — тебе. У людей объемный мозг, но большая его часть не активна. На то, чтобы выучить язык у тебя ушли бы годы. Потому я вживил тебе микрочип с переводчиком и кое-какими навыками. Голова поболит пару земных суток, зато после ты освоишься. Быстрее адаптируешься к перелетам и условиям жизни на Лаэсе.

Не сразу до меня дошел смысл сказанного. Не меньше минуты я смотрела на желтоглазого, открыв от удивления рот. Он вживил мне в башку словарь, и теперь я понимаю его речь. Даже не знаю, хорошо это или плохо…

— Для чего я тебе? — главный вопрос слетел с языка, помимо моей воли.

Желтоглазый сделал вид, будто рассматривает что-то интересное на потолке. Кажется, он считает меня особью, недостойной ответа. Или не желает познаваться в чем-то страшном?

— Так зачем? — повторила я.

— Как и в вашем мире, у нас все решает выгода, — сообщил, наконец, он. Просканировал меня тяжелым взглядом, пытаясь уловить реакцию. — Будешь работать — получишь пищу и кров.

Он явно не закончил речь. Остановился на самом главном, действуя мне на психику.

— А если откажусь? — прищурилась я.

— Умрешь, — глядя мне в глаза, признался он.

— Убьёшь меня? — я не собиралась отступать.

Пусть оставит свои жесткие взгляды для голубокожих инопланетянок, меня этим не проймешь. Не так жалки земляне, как все тут считают.

Поняв, что от меня не так просто отделаться, желтоглазый повел плечами и равнодушно сообщил:

— Бешеных и неподдающихся дрессировке особей принято пристреливать, либо сдавать в распределитель. Так что тебе лучше согласиться.

Он вновь не закончил мысль.

— Согласиться на что? — прорычала я, багровея от злости.

— Работать и выполнять все мои команды, — объявил он. Сложил руки на груди и смерил меня довольно надменным взглядом. — Поверь, для твоей расы это самый удачный вариант.

Он говорил так, будто я должна благодарить его за спасение. Не тут-то было. Вначале нужно выяснить, о какой работе идет речь. А уже после думать что лучше: сотрудничать или отправится «на колбасу».

— Что нужно делать? — спросила звенящим от напряжения голосом.

— Развлекать, — усмехнулся он.

Сделал шаг вперед, достал из-за спины оружие, бьющее током и направил на меня. Сверкнул глазами и отчеканил:

— Для начала будешь прыгать, у тебя хорошо получается.

Глава 3

Ответ желтоглазого вверг меня в шок. Я подпрыгнула и направилась к нему, сжимая ладони в кулаки.

— Кого развлекать? Куда прыгать?!

Он не позволил приблизиться. Выставил вперед руку в предупреждающем жесте и рявкнул:

— Сядь на место и слушай! Дурной нрав будешь показывать на арене!

— Чего-о-о? — взревела я. Остановилась в двух шагах от желтоглазого и уперла руки в бока. — Какая еще арена?

Вместо ответа он достал из кармана палку, похожую на автоматическую ручку. Нажал кнопку — и в его руке уже был длинный кнут. Таким в моем мире подгоняли непослушных коров да овец.

Щелчок, и я поняла, что с кнутом из моего мира эта вещь имеет мало общего. Вместо сыромятной кожи тут использовали особый вид тока. Он, как ядовитая змея, шипел и плевался разрядами. Смотреть — и то страшно, не то, что почувствовать удар.

Голубоватая вспышка мелькнула возле моих босых ног, заставив подпрыгнуть. Не отрывая взгляда от страшного оружия, я отступила назад, забралась на койку и опасливо поджала под себя ноги. Желание спорить с желтоглазым пропало окончательно.

Он убрал оружие в карман и вновь небрежно прислонился к дверному косяку. Но его расслабленная поза больше не вводила меня в заблуждение. Внутреннее чутье подсказывало, что плеть инопланетянин достанет раньше, чем я сделаю вздох.

— Начнем с начала, — строгим тоном учителя сообщил он. — Я купил тебя для того, чтобы ты участвовала в шоу. В качестве редкого, дикого и агрессивного вида животного.

Я проглотила набежавшую обиду, осознавая: спорить бесполезно. Подняла голову и уперлась взглядом в глаза хищника. Пусть не думает, что полностью капитулировала. Ненавидеть угнетателя и желать мести — человеческое право. И я намерена им воспользоваться.

— Тигрица в клетке? — невесело пошутила и зло прищурилась. — Будешь бить кнутом, доставляя наслаждение таким же извращенцам, как ты сам?

Он на секунду прикрыл глаза, тяжело вздохнул. На его скулах заходили желваки. Злится. Мне стало жутковато, но побороть ненависть к нему — выше моих сил.

— Я не извращенец и не пользуюсь оружием без особой на то нужды, — прошипел он сквозь зубы.

Подошел и навис надо мной, подобно скалистому утесу. Того и гляди обрушится камнепадом и раздавит под своим весом.

— Ну да, ты добрый дед Мазай, который собирает по космосу погибающих зайчат, — хмыкнула я, внутренне леденея от ужаса. — А плетка — это так, игрушка. Подумаешь, жахнешь разок-другой по ногам током, от меня ж не убудет. Зато публика порадуется, верно?

Еще ни один человек и ни один пришелец не раздражал меня так. Хотелось вцепиться ногтями в эти жестокие глаза, сцепить пальцы на мощной шее и душить до тех пор, пока одного из нас окончательно не покинут силы. Это же надо: выступать на арене как дикий зверь!..

— Не знаю, кто такой Мазай и что он делал с зайцами, — буркнул желтоглазый. — Вообще я хотел купить пантеру, а не глупую и заносчивую человеческую самку. И номер приготовил соответствующий, Анкор уже афиши готовит… Так что нравится тебе или нет, займешь ее место. А если продолжишь плеваться ядом и возражать — вытащу микрочип. А еще лучше — подрежу язык — слышал на земле практиковали такие методы.

Нервная судорога пробежала у меня по телу. Что-то подсказывало, что он не шутит. Но почему эти инопланетяне считают нас, людей, такими отсталыми и жестокими?

— Пытки запрещены в моем мире, как и рабство, — выпалила я. — Слушай, может, ты лучше вернешь меня домой. А я за это раздобуду тебе пантеру? Или белого медведя.

К моему сожалению, он покачал головой.

— Млечный Путь — опасная зона, лететь туда, рискуя кораблем и командой, я не намерен.

— Но осьминоги же летали?.. — не унималась я.

— Они пираты, члены нелегального союза. И корабль у них мощный, хоть и старый.

— Но… — начала я.

Грозный взгляд и предупреждающий оклик меня остановили.

— Мы не полетим на Землю, разговор окончен, — сообщил желтоглазый. — Еще слово — и я сделаю, что обещал.

Пришлось прикусить язык, пока он у меня остался. Я кивнула, послушно сложила руки в замок и приготовилась слушать.

Желтоглазый остался доволен моим поведением.

— Так уже лучше, — сообщил с легкой улыбкой. И тут же посерьезнел: — Теперь слушай внимательно. Твоя дальнейшая жизнь будет зависеть от того, насколько хорошо ты научишься выполнять мои команды. Заменить тебя недолго — учти.

Я кивнула, хотя сохранять спокойствие и не рычать от злости было трудно. Как просто он решил все за меня. Ненавижу пришельцев!

— Люди вовсе не дикие звери, — сообщила ему. — И пусть наша техника уступает вашей, в моральном плане мы куда как образованнее.

— Неужели?! — он со мной не согласился. — Так уж случилось, что я знаком с историей отдаленных планет. И про людей знаю главное: они жалки, алчны, завистливы, эгоистичны…

— Хватит! — выкрикнула я. — Со сколькими людьми ты знаком, чтобы делать такие выводы?!

Нет, уж лучше осьминоги и полное непонимание, чем это унижение. Он презирает не только меня, но и всех людей в целом. Как можно жить с ним рядом? Тем более сотрудничать?

— Достаточно того, что я сейчас вижу, — сообщил желтоглазый и опасно оскалился.

В тусклом свете неоновой лапы сверкнули его клыки. Острые, белые, точь-в-точь как у волка. Вот кто настоящий зверь!

— И что же ты видишь? — удерживаясь от того, чтобы отвести взгляд, спросила я.

Он положил ладонь мне на затылок, коснулся лба. Так хозяин приручает щенка, дает запомнить свой запах.

— Ты дрожишь от страха, но храбро противишься инстинкту самосохранения, — сообщил он мне. — Именно поэтому я тебя и взял.

— Если надеешься сделать из меня покорную рабыню, напрасно стараешься, — предупредила я. — Ты можешь бить меня, лишать еды и питься. Но не лишишь главного — силы духа. При первой же возможности я сбегу, учти.

Он рассмеялся. Но взгляд его остался настороженным. Все же он считает меня опасным хищником, хоть и пытается выставить низшим существом.

— Тебе некуда бежать, — заявил он, отсмеявшись. Тут же нахмурился и продолжил разглагольствовать: — Силу духа оставь при себе. Мне не нужна покорная рабыня, за такую артистку не получить ни одного кристалла. Но выполнять мои команды я тебя заставлю. Это гарантирую.

Я едва не задохнулась от такой самоуверенности, граничащей с наглостью. Но мы еще посмотрим, кто кого. Не для того я перенесла в жизни столько испытаний, чтобы стать ручной пантерой хамоватого гуманоида.

— Раз не нужна рабыня, зачем тебе кнут? — спросила, не скрывая отвращения в голосе.

Ненавистный мне предмет вновь оказался в его руке. Плеть ударила об пол, высекая мириады голубоватых искр. Пришлось зажмуриться, чтобы не ослепнуть.

Пока терла глаза кулаками, желтоглазый объяснил:

— Зрителям нужно представление, возбуждение, сильные эмоции. Если будешь просто прыгать по сцене — не заработаешь и на кошачий корм.

— А перешибешь меня своей игрушкой — заработаешь на новый корабль? — не отрывая взгляда от плети спросила я. — Такой же мощный, как у осьминогов?

Светящаяся плеть дрогнула и втянулась обратно в рукоятку. В один прыжок желтоглазый подпрыгнул, схватил меня за волосы, запрокинул голову. Заявил, глядя прямо в глаза:

— Я никогда не бью подопечных. Но ты, человечка, заставляешь меня изменить этому правилу.

Он отпустил меня и отошел так быстро, словно боялся заразиться смертельным вирусом. Заслонив широкой спиной дверной проем, предупредил:

— Я заставлю тебя подчиниться, вот увидишь. С сегодняшнего дня ты — моя пантера. Кормить буду дважды в день, тренировки начнем завтра же.

— У меня, между прочим, имя есть! — выкрикнула я, глотая слезы обиды. — Или для тебя все твари выглядят одинаково, независимо от уровня интеллекта?

Он отвернулся и шагнул за дверь.

— Ты пантера, и это не обсуждается. Меня можешь звать хозяин или господин. Как тебе проще.

Дверь с грохотом захлопнулась. Думаю, желтоглазый догадался, как какая последует реакция на его предложение.

— Да гори ты в аду, господин! — взвыла я.

Схватила с тумбочки стакан и запустила его в дверь. Взялась за графин, но передумала: вода, слишком ценный ресурс, не стоит его тратить на какого-то мерзавца. Тем более, он все равно не оценит.

Пометавшись по комнате с десяток минут, я подняла валявшийся у двери стакан. Он не раскололся — кажется, пришелец все предусмотрел. Или их посуда и вовсе не бьется.

Уставшая, измотанная, я завалилась на кровать и забылась тревожным сном. А когда очнулась, увидела перед собой тарелку с едой и пластиковый контейнер воды. Выглядела пища не слишком аппетитно, но на вкус напоминала пюре из свеклы, перемешанное с тушенкой.

— Пантерий корм инопланетного разлива, — буркнула я, глядя на запертую дверь. — Настоящей хищнице нужно мясо и овощи. Не забудь принести игрушку, о которую я смогу точить зубы и когти.

Навряд ли желтоглазый стоял за дверью и слушал мой недовольный бубнеж. Но его присутствие ощущалось в комнате. Не исключено, что там были установлены камеры или что-то похожее. И за мной станут наблюдать двадцать четыре часа в сутки.

Или сорок восемь, а может и пятьдесят. На корабле осьминогов я потерялась во времени и не могла с уверенностью сказать, сколько дней прошло с момента похищения. По ощущениям — целая вечность.

«Хозяин» явился, когда я начала изнывать от безделья и неизвестности. Широко распахнул дверь и поманил меня зажатым в руке кнутом:

— Пошли, посмотрим, что ты умеешь. Надеюсь, твои конечности работают также хорошо, как язык.

Я и не подумала двинуться с места. Продолжила сидеть на кровати и рассматривать противоположную стену. Лучше искать мелкие трещинки в покрытии, чем видеть этого наглеца. И кнут в его руках — этот предмет пугал и раздражал даже больше, чем ее обладатель. Не хочу быть бесправной животиной в руках дрессировщика!

— Ты оглохла?! — выкрикнул желтоглазый. — Иди сюда!

Не дождавшись ответа, он подошел сам. Ощупал мой левый висок, приподнял веки и изучил глаза.

— Открой рот! — приказал не терпящим возражений тоном.

Тоже мне, доктор-самоучка.

Я помотала головой и заявила:

— Со мной все в порядке. Нечего меня разглядывать.

— Открой рот или я сделаю это сам! — гаркнул он.

Тяжелая ладонь легла на мой подбородок. Светящиеся желтым глаза прожгли насквозь.

Я показала язык и снова захлопнула рот.

— Если остались силы на безобразия, значит, и репетицию выдержишь, — констатировал пришелец.

— Поднимайся и следуй за мной. И не заставляй себя упрашивать, со мной этот номер не пройдет. Капризы оставь при себе.

Не дожидаясь ответа он вышел в коридор.

Поколебавшись с секунду, я последовала за ним. Не то, чтобы мне очень нравилось подчиняться, но его поведение говорило о том, что он не привык бросать слов на ветер. Еще наденет намордник и станет водить на привязи. С него станется.

Преодолев длинный коридор, мы оказались в просторном зале, застеленным мягкими матами. В углу валялся реквизит: кольца для жонглирования, лестницы, веревки, металлические катушки, еще какой-то хлам.

— Летаете на межпланетных кораблях, а атрибуты для выступлений используете доисторические, — я не удержалась от едкого замечания. — Совсем как в цирке землян…

— Это ты еще не видела гладиаторских боев и драк без правил, — неожиданно согласился желтоглазый. — Но мы не выступаем с такими номерами. Я щажу своих ребят. Стремлюсь, чтобы во время выступлений риск получить травмы был минимальным.

Мне стало интересно, меня он тоже относит к «своим ребятам»? Или с бесправной землянкой можно творить что заблагорассудится?

— А женщины в вашей… труппе есть? — я не сразу подобрала нужное слово. — Может быть, буфетчицы, гардеробщицы… подружки?

Он посмотрел так, словно я была пустым местом.

— Ты не женщина, — заявил и встал в центре зала. — Ты животное, дикое и агрессивное. Не забывай об этом.

Взмах кнута стал сигналом к началу представления. Наверняка этот желтоглазый трюкач понимал, как действует на меня эта вещь. Точно красная тряпка на быка.

— Что ты хочешь от меня? — спросила я, внутренне закипая. — Прыгать вокруг тебя? Пытаться напасть? Как должно вести себя агрессивное животное — скажи, потому что мне это неизвестно.

— Начнем с прыжков! — скомандовал он.

И плеть опустилась возле моих ног. Я отскочила. Новый удар — прыжок. И так множество раз.

Словно загнанный лисом заяц, я прыгала по матам. Падала и вновь поднималась. Циркач ударял плетью так, чтобы не задеть, но даже едкие искры обжигали кожу босых ступней.

Движения мои становились все медлительнее, а реакция слабее. Предел глазами все завертелось, точно в голубом калейдоскопе.

Кнут ударил возле моей головы, ослепляя ярким светом. Я закрыла лицо ладонями и плюхнулась на мат. По привычке, выработанной на борту у пиратов, подтянула колени к груди. Работать дальше не могла и приготовилась получить удар кнутом.

Прикосновение к спине заставило вздрогнуть. Но я напрасно ожидала разряда тока, скорее это было ласковое поглаживание.

— Устала? — спросил желтоглазый.

В его голосе мне послышалось сочувствие. Или я слишком устала, чтобы осознавать реальность?.. Сил осталось только на то, чтобы вяло кивнуть.

— Расслабься, — приказал пришелец. — Осмотрю твои ноги.

Я перекатилась на спину, распрямила ноги и вытянула руки вдоль тела. Почти с завистью покосилась на плотные кожаные сапоги циркача.

Он уловил мой взгляд и произнес:

— Человеческая кожа слишком нежная. Но одеть тебя в нашу одежду я не могу — эффектность снизится. Ладно, прибудем на Лаэс — что-нибудь придумаем. Лечить тебя после каждого представления слишком хлопотно.

— Что такое Лаэс? — несмотря на усталость, не могла не спросить я. — Твоя планета?

Отчего-то мой вопрос заставил пришельца поморщиться, точно от боли. И все же он удостоил меня ответом:

— Нет, корабль. Мы переоборудовали бывший транспортник под странствующий цирк. Но он слишком тяжел и жрет много топлива. Для дальних перелетов я использую катер, на котором ты сейчас и находишься.

Я снова кивнула и прикрыла глаза. Мысли спутались. Вопросов осталось множество, но накатившая усталость не давала думать о чем-то серьезном. Хотелось просто послать всех к черту и тупо уснуть.

Правда, остался один момент, который следовало прояснить немедленно. Воспользовавшись тем, что инопланетянин проявил ко мне сострадание, предупредила:

— Называть тебя хозяином не буду. Лучше скажи имя.

— Так и быть, зови меня Хандлер, или Хан — так проще.

Ну да, конечно, отсталой землянке не запомнить такое сложное слово…

— Ага, — выдала я, едва ворочая языком от усталости, — пусть будет Хан.

— Но тебя я все равно буду звать Пантерой, — предупредил он.

— Ага, снова согласилась я.

Последовала короткая пауза. А после Хан поднял меня на руки и куда-то понес.

— Вот такой ты мне нравишься гораздо больше, — заявил почти дружелюбно.

Ну так да, усталая, изможденная землянка не может сопротивляться и возражать. Но такой я останусь ненадолго!

Глава 4

Дальнейший полет прошел для меня как в тумане. Ежедневные тренировки выматывали неимоверно. Хан практически не давал времени на отдых, делая лишь перерывы на сон, еду и принятие душа.

В какой-то момент я не выдержала и вновь показала острый язык:

— Так ты дрессируешь или пытаешься сделать из меня бравого солдата? Я не могу так: есть по команде, спать короткими урывками и все время находиться в напряжении.

Он нахмурился и раздражительно щелкнул кнутом.

Я не обратила на этот жест внимания. Сколько бы Хан не пугал, ни разу не применил грубую силу. А его словесные выпады редко достигали цели.

— Мне казалось, для успешного выступления нужны азарт и вдохновение, — озвучила я свои мысли.

— Кто захочет смотреть на изможденную землянку?..

— Ты слишком много думаешь, человечка, — последовал ответ. — Не анализируй, просто выполняй команды. Я лучше знаю, что требуется публике.

Его упертость доводила меня до бешенства. Какой же непробиваемый! Интересно, как он общается с остальной труппой? Неужели, так же нещадно гоняет?

Хан практически ничего не рассказывал ни о своем корабле, ни о цирке, ни о выступлениях. Лишь отмахивался и говорил, что я все узнаю в свое время. А еще упрекал в излишнем любопытстве.

Похоже, в его представлении во мне были собраны все самые худшие грехи человечества. И ни одного достоинства.

Хвалил редко, а в особых случаях выдавал лишнюю порцию сладкого. Что-то вроде шоколада, только с горьковатым привкусом мяты — наверняка кошачьей.

Ловкость и природная грация оказали мне хорошую службу — с каждой новой тренировкой я все больше становилась похожей на настоящую пантеру. Ловкую, сильную, грациозную.

По моим подсчетам, прошло около недели, когда мы, наконец, добрались до Лаэса, корабля-цирка Хана.

Посмотреть, как шлюпка пройдет стыковку, мне не позволили. Пришлось сидеть в своей конуре и изо всех сил пытаться удержать недавно съеденный завтрак. Качало, словно землетрясение началось.

Когда же шлюпка, наконец, состыковалась с кораблем, Хан вошел в мою комнатку. Бросил в меня длиннополый плащ с капюшоном и приказал:

— Накинь на себя! И не снимай, пока не подыщем тебе другую одежду.

Ага, значит, рядом с ним могу щеголять обнаженной, а команде показываться в таком виде нельзя. Выходит, не такая я уродливая и несовершенная, и кому-то из инопланетян могу показаться привлекательной.

— Боишься, что кто-то из твоих циркачей оспорит твои «хозяйские» права и решит завести со мной близкие отношения? — как бы между прочим спросила я.

Накинула плащ, натянула на голову капюшон. Повернулась к Хану лицом и мстительно улыбнулась.

— Не мечтай, — сообщил он, лениво обводя меня взглядом. — Твоя фигура довольно привлекательна, но дурной характер и острый язык сводят на нет это впечатление. И вообще, если хочешь выжить, почаще молчи и побольше слушай. Постарайся подружиться с Крис, она — настоящая женщина и тебе, дикой кошке, будет полезно у нее поучиться.

Ого! Я аж подпрыгнула от неожиданности. Выходит, на его корабле все же есть женщины. Вот только учиться у инопланетянки манерам я не собиралась.

— Свою подружку ты, небось, не заставляешь скакать по сцене и не держишь за животное, — насупилась я.

Хан провел ладонью по лицу, точно смахивая наважденье.

— Крис — звезда нашего цирка, известная во многих галактиках воздушная гимнастка, — сообщил словно бы нехотя. — Но она мне не подружка, в том смысле, какой ты вкладываешь в это понятие. Все мы в труппе — одна большая семья. Ценим и уважаем друг друга. Но тебе не дано понять таких чувств.

Уж конечно! Я едва не зашипела от праведного гнева. Кто дал ему право судить о людях?! Идея их расового превосходства прочно засела ему в голову, как червь, поедала изнутри остатки разума.

— Ты считаешь эту Крис идеальной только потому, что она одной с тобой крови, вот и все! — объявила я. — В нашем мире это называется расизм. И мы, люди, в отличие от вас боремся с подобными проявлениями.

Он неверяще покачал головой и возразил:

— Вы только считаете, что боретесь. А на самом деле готовы уничтожить все и всех, кто хоть чем-то отличается от вас. И ты как всегда ошибаешься, Крис не моей расы. Но она всегда спокойна, скромна и послушна. Идеальная женщина и отличный друг.

Я рассмеялась в голос. Как бы эти инопланетяне не кичились происхождением, образ их мыслей мало отличался от человеческого. По крайней мере, мужчины относились к противоположному полу точно также и ценили вовсе не те качества, которые по настоящему достойны восхищения.

— Знаешь, а мне приятно осознавать, что я не твой идеал. Потому что ценю в людях честность, смелость и отзывчивость. И знаю, что за скромным образом тихони может скрываться лживая душонка.

Моя речь не понравилась Хану. Он шагнул ко мне и навис, точно скала. Лицо его перекосилось от ярости.

— Как ты можешь судить о том, с кем никогда не встречалась?! — рявкнул он. — Почему свои домыслы выставляешь как истину?

Чего-то подобного я и ожидала. И заранее подготовила ответ:

— Учусь у тебя! Ты первым начал обвинять людей во всех смертных грехах. А ведь сам тоже мало о них знаешь.

Он выдохнул, и его ноздри расширились, точно у огнедышащего дракона. В глазах зажегся желтый предупреждающий сигнал: опасно, берегись!

— Я знаю о вас достаточно, — прошипел Хан сквозь зубы. — К моему великому сожалению, ты не первая землянка, с которой я столкнулся.

— Ого! — я тут же позабыла о злости и загорелась любопытством: — Расскажешь?

— Ни за что! — рявкнул он и отступил на шаг. — Хватит болтать, пошли.

И он направился к выходу не сомневаясь, что я последую за ним.

Напрасно я ожидала, что на большом корабле меня поселят наравне с другими артистами. Люди, которых Хан считал худшими из животных, не достойны подобной участи.

Мне выделили новую конуру на нижней палубе. Размером чуть больше прежней. Кроме кровати и тумбочки в стену был встроен раздвижной шкаф и панель со множеством мигающих кнопочек. Последняя деталь интерьера тут же привлекла мое внимание.

— А это что? — Я указала на кнопки. — Телевизор? Микроволновка? Душ?

Он посмотрел как на полную идиотку и хмыкнул.

— Все сразу и даже больше. Вы, земляне, считаете себя такими умными, а не умеете пользоваться элементарными приборами.

— Ты можешь хотя бы час не упрекать людей?! — возмутилась я. — Даже на такой безобидный вопрос реагируешь взрывом желчи. А еще говоришь, будто я вспыльчивая…

— Не смей меня учить, — не слишком убедительно приказал он. — Раз хватает ума анализировать чужие поступки, и с техникой справишься.

Сказал и направился к двери.

— И разберусь! — бросила я ему в спину. — Только если сломаю по неосторожности или подпалю твой корабль — пеняй на себя.

Он обернулся и припечатал взглядом.

— Система обеспечения комфорта пассажирам не подключена к управлению, — разъяснил мне, точно деревенской дурочке. — Даже при большом желании ты не навредишь кораблю и команде. А вот себе запросто. Если что, вскрытие аптечки — зеленая кнопка справа. Удачи в экспериментах.

Он театрально поклонился и вышел, громко хлопнув дверью. Закрыл снаружи на запор.

— Придурок! — бросила я. — Психически больной желтоглазый мутант.

Он навряд ли услышал, но мне стало легче. Порой ругательства заменяют болеутоляющее и антидепрессанты. А еще отлично помогают сбросить стресс.

Истратив немало нервов, я все же разобралась в панели управления каютой. Нашла, как открывается в стене душ, как меняется температурный режим. И даже — как включается и выключается свет, музыка и запахи. Последнее меня особенно удивило, после клеток на борту похитителей и каюты в шлюпке новое место показалось настоящим раем.

Из всех предложенных мелодий я выбрала шум водопада, установила запах хвойного леса. Точнее, пахло пихтой, кедровыми орешками и мандаринами. Настоящий букет из волнующих ароматов. У меня он упорно ассоциировался с праздником и счастьем.

Впервые за много дней я почувствовала себя хорошо. Пусть не свободная и все еще далеко от дома, зато сытая, чистая и при работе. Еще бы получить одежду, все же щеголять голышом для земной женщины не самое привычное занятие. Тем более, когда все вокруг одеты. Тот факт, что меня считают кем-то вроде животного, в расчет не идет.

Пантера! Пожалуй, не самое плохое имя. Если бы в моем мире я получила такое прозвище — наверное, гордилась. Все портил факт, что так назвал «хозяин».

Радуясь краткой передышке и новой обстановке, я легла на кровать и блаженно вытянулась во весь рост. Прикрыла глаза. Но задремать мне не дали.

Странный скрип в коридоре пробился сквозь звуки водопада и неприятно царапал слух. Точно кто- то нарочно водил ногтями по стеклу. Звук все нарастал, приближаясь. Стал похожим на скрип проржавевшего замка.

Дверь моей комнаты без стука отворилась. На пороге стоял такой урод, что я вскрикнула.

За время показов на торгах видела всяческих пришельцев, но к этой встрече оказалась не готова. Зато сразу поняла, откуда раздавался скрип. Нижняя часть тела гуманоида состояла из металлического протеза.

Тот тип не ходил — ездил на одном колесе, подсоединенном к нервным окончаниям туловища. На спине, под плотной кожаной курткой с заклепками — горб. Вместо лица — пластиковая маска, сквозь прорези горят желтым глаза. Только по ним я определила, что этот урод, скорее всего, той же расы что и Хан.

Где ж его так приложило, хотелось бы знать. Но спросить я не рискнула. Горло пересохло, и все праздничное настроение мгновенно улетучилось.

— Чего пялишься, дикарка?! — К прочим недостаткам вошедшего прибавилась грубость и хамство.

— На вот, прикрой зад. А то еще кто тебя за бабу примет…

Он заржал и бросил в меня комом какого-то тряпья.

Я ловко поймала на лету и, не рассматривая, положила рядом. Не смотря на предупреждение, взгляд не отвела — не могла. Как в фильме ужасов: знаешь, что смотреть нельзя, будут потом кошмары сниться. Но уйти не можешь, точно загипнотизированный.

— Кто ты? — громко спросила, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Уродец пригнул голову к плечу, прищурился. Кажется, он надеялся, что я нема. И тупа настолько, что приму его подачку как подарок.

— Я Анкор, первый помощник капитана! — с гордостью признался пришелец. — Хан что, вживил тебе микрочип?! Тратить драгоценные кристаллы на тупую землянку?..

М-да, напрасно я надеялась найти среди цирковой труппы если не друзей, то хотя бы союзников. Все пришельцы считают меня глупой и никчемной. И наверняка попросят Хана от меня избавиться.

Плевать! Пусть думают, что хотят. Прогибаться под них и лебезить не стану.

— Я достаточно умна, чтобы понять, что тебе с твоего места никак не разглядеть мой зад, — бросила зло. — Признавайся, подсматривал, когда Хан вел меня по коридору? Принял за бабу?

Глаза уродца сузились, колесо истерично скрипнуло. Не имея возможности использовать мимику, это уродец передавал эмоции с помощью звуков. И преуспел в этом. Кажется, протез стал истинным продолжением владельца — таким же скрипучим, злым и ворчливым.

— Первый помощник всегда все видит и знает, — произнес киборг, точно сплевывая каждое слово.

— А ты дура.

— Пантера, — поправила я.

Села поудобнее, закинув ногу на ногу. Поборов первое замешательство, перестала пугаться. Приняла как данность, что внешний вид гостя как нельзя лучше отражает его внутренний мир.

— Говоришь, первый помощник?.. — переспросила я у незваного гостя. — Что ж, славно помогаешь труппе, с первого дня придираясь к новому артисту.

Он фыркнул и передернул плечами. Колесо протеза жалобно скрипнуло, точно с трудом удерживая грузный корпус первого помощника. Если правая рука Хана такая, что же представляют остальные члены команды?

— Удивительно, что капитан не прибил тебя сразу, — бросил Анкор, покидая каюту. — Ну, ничего, предложу ему растянуть удовольствие. Убивать тебя долго и мучительно на глазах у зрителя. Сполна отработаешь потраченные на тебя кристаллы.

Последние слова он проговорил уже за закрытой дверью. Но я услышала. Поздравила себя с новым нажитым врагом.

— Вот так влилась в новый коллектив… — шепнула вслух, пряча лицо в ладони. — Ирина Геннадьевна Кошкина, человек-катастрофа.

Собственное имя прозвучало дико. Я настолько отвыкла от него, что почти забыла. Все же человек удивительно живучее существо. И у меня появился хороший повод доказать это на практике.

Хан пришел за мной спустя пару часов.

В костюме настоящего дрессировщика: короткий мундир оттенка молодой листвы, обтягивающее белые трико с золотыми лампасами, высокие сапоги. Чтобы дополнить образ бравого гусара- щеголя не хватало шапки с козырьком и сабли. Впрочем, кнут возмещал это упущение.

— Куда так вырядился? — спросила я несколько удивленно. — Неужели выступление уже сегодня? Вот так сразу?!

Он бросил недовольный взгляд на свой наряд и повел плечами, точно ему стало неуютно. По его поведению легко было догадаться, что аляповатая бутафория претит его вкусу.

— На генеральных репетиция лучше тренироваться в этом, бросил Хан. — Так что одевайся и пошли.

Я неохотно скинула покрывало, в которое была завернута. Потянулась к свертку, принесенному калекой на колесе.

— Может, отвернешься? — предложила Хану.

Он искренне удивился. Обвел меня взглядом, точно видел впервые. И, вроде бы, остался доволен.

Предоставленная самой себе на несколько часов, я успела вымыться и уложить волосы. В душевой кабинке нашлись непонятные зажимы, которые прекрасно заменили шпильки. А увлажняющий крем с моментальным заживляющим эффектом стал настоящей панацеей.

— Я видел тебя раздетой много раз, — так что стесняться уже нечего, — напомнил Хан. — Укротителю непозволительно поворачиваться спиной к животному.

Обидные слова заставили меня досадливо поморщиться. Хан знал, как довести меня до бешенства одной только фразой.

Больше не глядя в его сторону, я натянула черный спортивный купальник из латекса, кожаные ботфорты и перчатки. Возмущенно фыркнула.

— Ты собираешься меня укрощать или посвятить в тайны БДСМ? — не удержалась от вопроса. — Поскромнее одежды не нашлось?

Пожалуй, голая, я смотрелась куда менее вызывающе. Блестящая ткань льнула к телу, точно вторая кожа. Подчеркивала все округлости и изгибы.

— Одежда должна быть зрелищной, как и само представление, — сообщил Хан. — К первому выступлению Анкор сделает маску с ушами и хвост, который будет крепиться к талии ремнем.

Мне захотелось зашипеть, как настоящей кошке. Этот придурок так и не оставил идею укротить пантеру.

— Как бы вы не старались, я все равно останусь человеком, — возразила я. — И зрители ощутят разницу.

— Афиши заказаны, уже куплена часть билетов, — он все же удостоил меня объяснением. — Этот раз отыграем так, а дальше посмотрим. Возможно, сменим тебе амплуа. Анкор сомневается, что ты понравишься публике.

— Твой помощничек ненавидит землян сильнее, чем ты сам, — парировала я. — Он наверняка уже и расправу для меня придумал. Кстати, мог бы предупредить, о его внешнем виде. Он пугает сильнее, чем ядерная война.

Мое, казалось бы, полушутливое заявление разъярило Хана. От злости кожа на его лице приобрела странный фиолетовый оттенок, глаза полыхнули желтым, губы сжались в тонкую линию.

— У Анкора есть право ненавидеть землян, — прорычал Хан. — И никогда, не при каких условиях не напоминай ему об увечьях. Если хочешь жить… Он прав, тебя стоит лишить права голоса.

Нет, я никогда не выступала против крепкой мужской дружбы. И, наверное, это не плохо, когда директор цирка (или как его там называют?) отстаивает права своих артистов. Но почему я должна страдать от этого?

Лишиться микрочипа и потерять способность общаться с инопланетянами не хотелось. Потому пришлось подавить гордость и попытаться помириться. Настолько, насколько это возможно.

— Слушай, я не знаю, с кем из землян и когда вы встречались, — выдохнула я. — Среди нас, как и среди представителей других рас, попадаются всякие экземпляры. Но я ничего плохого вам не сделала. Тогда как вы всячески унижаете меня и заставляете чувствовать себя каким-то отрепьем.

Лицо Хана изумленно вытянулось. Он поморгал, точно сбрасывая наваждение.

— Не думал, что ты умеешь разумно мыслить, — сообщил спустя минуту.

Я сложила руки на груди и вздернула подбородок.

— Представь себе, могу, — произнесла без сарказма. — И даже готова работать на тебя с полной самоотдачей. Но при одном условии…

Намеренно оборвала речь на самом интересном, вынуждая Хана переспрашивать. Я не гений, но умею разжечь интерес собеседника. И не то чтобы мне так хотелось всю оставшуюся жизнь работать дрессированной кошкой, но доказать Анкору, что он ошибся, — хотелось до умопомрачения.

Глава 5

— Так что за условие? — заинтересовался Хан.

Пригвоздил меня к месту взглядом, но я и не думала стушеваться. Все или ничего.

— Я стану твоей Пантерой и буду скакать по сцене, рыча от ударов кнута. Но только на арене. Все остальное время считай меня кошкой, которая гуляет сама по себе. И да: не разрешай Анкору задираться.

Хан молча пожирал взглядом, вынуждая отвернуться первой. Как бы не так! Пусть знает, какими настойчивыми бывают человеческие женщины.

— Анкор ведь тебя послушает? — спросила я напрямки. — Или ты не пользуешься авторитетом среди команды?

Понятно, такой вопрос мог разозлить желтоглазого окончательно. Но выяснить, что в цирке и как — задача куда важнее. Чтобы выжить, нужно знать, кто тут главный. И к чьим советам стоит прислушиваться. Остальные пусть катятся лесом. Анкор — в первую очередь.

— Среди членов труппы царят дружеские отношения, — наконец, выдал Хан. — И если хочешь с нами ужиться, научись сдерживать свой дежурной нрав. Запрещать Анкору высказывать мнение не стану.

Разумеется, у них сплоченная команда и я, отсталая землянка, тут лишняя. Но если Хан взял меня, значит стоит побороться за место на борту этого летающего цирка.

— Твой помощник проявил агрессию первым, — настаивала я. — Не надо затыкать ему рот. Пусть держится подальше, раз не любит землян. Только и всего. Взамен я пообещаю быть вежливой и послушной — в пределах разумного, естественно. Но если меня кто-то ударит — неважно, словесно или физически — не ждите, что покорно все снесу и подставлю вторую щеку. И еще: никаких ушей и хвостов!

Хан размышлял недолго. В его желтых глазах отразилось если не уважение, то одобрение как минимум.

— Я поговорю с Анкором, — пообещал он. — Но твоя дальнейшая судьба будет зависеть от итогов первого выступления перед публикой. Сумеешь понравиться — станешь частью команды.

Уже лучше. Го-о-ораздо лучше! Не передать словами, как бы мне хотелось, чтобы меня перестали считать зверем. Позволили быть человеком. И жить по-человечески.

— А если нет? — с тревогой в голосе спросила я.

Хан пожал плечами. Сдается, он и сам не знал, что будет дальше.

— Реакция публики всегда непредсказуема, — все же удостоил ответом. — Ты главное старайся и не думай о последствиях.

— Выложусь по-полной, — пообещала я. — Но и ты не забывай об обещании. Если твоя команда станет на меня давить и всячески унижать, мне ни за что не справиться. Мой успешный дебют выгоден все труппе, так ведь?

Хан кивнул. Уровень моего интеллекта, похожее, все больше поражал его. По крайней мере, он и речи больше не вел о том, чтобы избавить меня от микрочипа.

— Я рад, что ты согласилась сотрудничать, — сообщил бодрым тоном. — Идем, надо тренироваться.

Пропустил меня вперед, указывая сложенным кнутом направление. Сам пошел следом: шаг в шаг. Я чувствовала затылком его теплое дыхание и не могу сказать, будто мне это не нравилось. С одной стороны, он контролировал каждое мое движение. Но с другой — защищал от возможной опасности. После встречи с Анкором я не ждала от корабля-цирка радостных сюрпризов. Скорее наоборот.

Мы подошли к арене. Хан раздвинул занавес и знаком приказал мне молчать. Но и без его указки я застыла на месте.

На арене тренировалась воздушная гимнастка. Она взбиралась по длинным полотнам ткани, закрепленным на большой высоте. Выполняла сложнейшие трюки со скручиваниями, переворотами, раскачиваниями и опасными обрывами. Работала без страховки, завораживая каждым движением. Сильная, ловкая, грациозная.

Я сразу поняла, что это и есть Крис — звезда цирка Хана. Голубокожая блондинка — с достаточно пышными формами, но при этом гибкая и изящная. Она двигалась так, будто у нее совершенно нет костей, изгибаясь и перекручиваясь. Латексный костюм сочного красного оттенка делал ее похожей на демоницу.

Свое выступление она закончила головокружительным маневром. Обмотала корпус полотном и резко отпустила его, срываясь вниз. В самом конце сумасшедшего падения, буквально за секунду до столкновения с полом, вновь схватилась за ткань. Удержалась и победно улыбнулась, отправив Хану воздушный поцелуй.

Его восторженные аплодисменты стали ей наградой.

— Умница, Крис! — похвалил он. — Как всегда великолепна!

От злости и зависти я скрипнула зубами. Ощутила себя полным ничтожеством. Так я никогда не сумею. Следовательно, останусь для Хана, его команды и других инопланетян всего лишь дикой землянкой.

Крис направилась к нам, покачивая широкими бедрами. Она оказалась ниже ростом, чем я предполагала. И при ближайшем рассмотрении ее волосы казались похожими на паклю. Кажется, кое-кто переборщил с гидроперитом. Или чем там инопланетянки красят волосы?..

Крис даже не удостоила меня взглядом. Чмокнула Хана в щеку и пообещала:

— Я никогда тебя не подведу.

Сверкнула серыми, точно хмурое осеннее небо, глазами.

— Хочешь остаться и посмотреть новый номер? — спросил Хан, кивком головы указывая на меня. — Может быть, подскажешь ей что-то дельное.

Крис словно только что заметила меня. Мазнула взглядом, точно по диковинной зверушке. Улыбнулась не слишком доброжелательно.

— Посмотрю, почему бы и нет. Но знаешь, я согласна с Анкором: она навряд ли понравится публике. Разве что сгодится для разогрева, в качестве нехитрой закуски между основными блюдами.

И эта туда же. Похоже, никто из команды не одобряет решения Хана взять меня в труппу. Но ничего, постараюсь переубедить их.

— Ты сначала посмотри мое выступление, а после делай выводы, — предложила я Крис, вздернув подбородок.

— Хорошо, посмотрю, — с нажимом проговорила она. — А вообще тебе бы следовало быть благодарной. И вести себя соответственно. Хан здорово потратился на вещь, которая навряд ли окажется полезной.

— Люди — не вещи! — рыкнула я. — И я не просила его выкупать меня у пиратов.

Глянула на «благодетеля» хмуро. Обещал же защищать от нападок, так почему позволяет Крис говорить вслух такие гадости? Или не понимает, как обидно слышать подобное. Его-то, небось, никогда не называли вещью…

Хан дружески похлопал гимнастку по плечу и попросил:

— Не обижайся на выпады Пантеры, агрессия — защитная реакция на внешние раздражители. Смена образа жизни и положения дались ей тяжело. Вскоре привыкнет и изменит поведение. Я надеюсь.

Крис изобразила на лице радушие и снисходительным тоном обратилась ко мне:

— Что ж, наверное, такая реакция естественна для землян. Вы же дикари… Но я тоже привыкну и даже помогу. Только и ты пообещай не кусаться.

Она поднесла пальцы к моему лицу. Коснулась губ, точно проверяя на выносливость.

Слепая ярость завладела моим сознанием. Кулаки непроизвольно сжались, дыхание сбилось. Как жаль, что у меня нет зубов акулы или волчицы. Вот бы на самом деле прокусить ладонь этой надменной зазнайки.

— Твои поступки разнятся со словами, дорогуша, — прошипела я. — Если и дальше будешь обращаться со мной как с животным, не жди благодарности. Но кусать не стану — сто пудов ты ядовитая.

Крис рассмеялась. Отдернула руку и обратилась к Хану:

— А она забавная. Может быть, отдать ее в помощницы Анкору?

Я внутренне похолодела. Анкор убьет меня на первой же репетиции. Запорет кнутом по смерти…

Хан поморщился. Ему предложение Крис тоже не пришлось по душе.

— Пантера не сможет рассмешить публику, это абсолютно точно. Да и Анкор не придет в восторг.

— Постойте, так он что, кто-то вроде межгалактического клоуна? — изумилась я вслух. — Не верю…

— Сначала взгляни на его выступление, а после делай выводы, — перефразировала мое высказывание Крис.

— Не хочу! — фыркнула я. Скрестила руки на груди и отвернулась. — Чем реже стану встречаться с Анкором, тем лучше.

— Разумно, — согласился Хан. — Вперед, надо тренироваться.

В этот день я работала как никогда. И изо всех сил старалась не смотреть в сторону Крис, вольготно рассевшуюся на первом ряду.

Тренироваться на арене было куда интереснее, чем в прежнем зале. Здесь вся атмосфера располагала к полной самоотдаче. Казалось, еще секунда, и пустующие места займет публика. Загорятся яркими цветами прожекторы, послышатся аплодисменты, свист и восторженные восклицания.

Я прыгала неистово, предугадывая, где кнут щелкнет в следующий раз. И Хан остался мною доволен.

— Усложним номер! — сообщил он.

Не предложил, а именно сообщил. Поставил меня в известность.

— Не слишком ли рискованно усложнять номер за несколько репетиций до дебютного выступления? — подала голос Крис.

— Пантера справится, — заявил Хан и недовольно нахмурился.

Сдается, он не любил, когда его решения ставились под сомнение. И даже звезде арены не позволено нарушать заведенный порядок.

Крис раздраженно повела плечами, но спорить не стала. Я на сей раз проявила солидарность. Молча наблюдала за Ханом, поздравляя себя пусть с небольшим, но все же успехом.

Раз «директор» цирка решил в последний момент изменить программу, значит, уверовал в мои способности. И стал доверять. Теперь главное — не ударить в грязь лицом и оправдать надежды.

Хан заставил меня не просто скакать по арене, но и перепрыгивать через препятствия. Реквизитом послужили тумбы различных форм и размеров. По первому щелчку кнута я должна была запрыгивать на выбранный дрессировщиком постамент, по второму удару — спрыгнуть.

Только один раз во время выступления я улучила момент — взглянула на Крис. И заметила немое восхищение в ее глазах. Но радовалась она не моему успеху. Ее привлекали Хан и его кнут. По тому, как алчно блестели глаза акробатки, я поняла, что та не отказалась бы занять мое место. Надо же, на вид такая цаца, а фантазии как у настоящей мазохистки.

Меня же подчиненное положение сводило с ума. И пусть я сама согласилась выступать и полностью подчиняться дрессировщику на арене, свободолюбивая натура бунтовала. Хан ни разу не коснулся кнутом моей кожи, не причинил боли. Но уязвленная гордость саднила сильнее сотни нарывов.

Когда репетиция завершилась, Хан подтолкнул меня к выходу и небрежно бросил:

— Иди вперед, путь в каюту помнишь?

— Настолько хорошо, что могу и сама дойти, — пробормотала я. — Не думай, нападать на твоих подручных не стану. Устала, еле ноги шевелятся.

Крис рассмеялась, услышав мое заявление. Вскочила с места и вихляющей походкой поободралась ко мне.

— Привыкай выкладываться, — сообщила, улыбаясь, — артисты зарабатывают свои кристаллы потом и кровью. Иногда, увы, в прямом смысле. Травмы наши постоянные спутники.

— Пытаешься меня запугать? — насторожилась я.

Хан тяжело вздохнул, но предпочел не встречать в разговор. Зато следил за каждым моим жестом — наверняка боялся, что я нападу на акробатку.

— Только предупреждаю, — пропела Крис. И обратилась к Хану: — Можно, я доведу ее? Расскажу немного о наших обычаях и порядках.

С одной стороны мне очень хотелось узнать больше о космическом цирке и его обитателях. И все же эта Крис не внушала доверия. С чего бы вдруг ей помогать мне?

— Уверена, что справишься? — спросил Хан у Крис.

Та кивнула.

— Тогда возьми это, — предложил он.

Достал из-за ремня оружие в виде палки с круглым набалдашником и отдал Крис.

— Спасибо, но не думаю, что это понадобится, — заметила она, принимая оружие. — Наша Пантера выглядит вполне смирной. И достаточно умной для землянки. Наверняка не станет кусать руку, которая ее кормит.

Мне пришлось сжать челюсти, чтобы не ответить колкостью на ее выпад. Особенно задело слово «наша». Все на корабле уверены, будто Хан купил животное — не слишком разумное и опасное.

— Люди вполне цивилизованная раса, — сообщила я. — И хватит выставлять дело так, будто пожалели меня. Вы не подобрали на улице бездомного котенка. Купили живой товар у похитителей, став их сообщниками.

— Напрасно ты пытаешься сделать нас негодяями и показываешь коготки, — возразила Крис. — Пираты не подчиняются никаким законам, а люди не попадают под программу защиты населения отдаленных планет. Тебе и в самом деле крупно повезло.

Я ограничилась фырканьем. Уже успела понять, что сочувствие и понимание чужды инопланетянам.

— Иди вперед! — скомандовала Крис и подтолкнула меня к выходу. — По дороге объясню тебе кое- что.

— Будь так добра… — процедила я сквозь плотно сжатые зубы.

Хан проводил нас насмешливым взглядом. Кажется, ситуация его забавляла. Ну конечно, отдал звезде цирка новую игрушку и радуется. Или и правда думает, что мы подружимся?

— Хан подарил тебе возможность выжить, — заявила Крис, — можно сказать, спас от неминуемой гибели. И удивил своим поступком всю команду. Остальным будет непросто смирится с твоим присутствием на корабле.

— Последнее понятно, — согласилась я. — Но признать себя существом низшего порядка не заставите. Ни уговорами, ни побоями. Признаюсь, мало знаю о других мирах и их жителях. Но за время пребывания на торгах повидала множество инопланетян. И все они не особо блистали интеллектом.

— У членов нашей труппы свои счеты с людьми, — объявила Крис. И тут же добавила: — Но тебе об этом знать не следует. Пользуйся добротой Хана, слушай его команды. Не лезь, куда не просят. Тогда и тебя никто не тронет.

— Ты ради этого вызвалась меня провожать? — спросила я. — Чтобы предупредить?

— Почему бы и нет, — Крис не удивилась вопросу. — Кто-то же должен взять на себя роль миротворца. Хан стал слишком нервным в последние дни. И это наверняка связано с твоим появлением. Так что сделай одолжение себе и всем нам — перестань артачиться и смирись со своим положением.

Мы преодолели коридор и добрались до моей каюты. Вернее — клетки, ведь именно в них положено держать животных. Крис набрала на двери код и распахнула дверь.

— Проходи. На отдых у тебя семь земных часов. А после снова репетиция.

Я дошла до койки, присела и подняла взгляд на акробатку. Та стояла в дверях, точно не решаясь войти. Побаивается? Ну и правильно.

— Хочешь, расскажу тебе о выступлениях и других членах команды? — спросила она. — Или еще что- нибудь важное.

— Свой номер выучила, а познакомиться с другими еще успею, — отказалась я. — Лучше скажи, вы с Ханом — пара?

Крис изменилась в лице.

— Зачем тебе это знать? — спросила так, будто ее уличили в чем-то неприличном. — Или забыла о предупреждении не лезть не в свое дело?

— Выходит, не пара, — хмыкнула я.

— Мы дружим, и это уже хорошо, — сдалась Крис. — Антэрианцы и Ливонцы не слишком ладят между собой.

— Ваши расы враждуют? — поинтересовалась я. — Мне-то казалось, вы настолько высокоразвиты, что давно покончили с распрями. Ан нет, все совсем не так. Техника у вас четкая и наука наверняка хорошо развита, но в моральном плане вы не выше людей.

— Ты ничего не знаешь ни о Ливонцах, ни о Антэрианцах, — констатировала Крис.

— Так же, как и вы о людях, — парировала я.

Мои опасения не подтвердились — Крис не разозлилась. По крайней мере, это не проявилось внешне.

— Я начинаю понимать, почему Хан тебя купил, — прошептала она едва слышно.

Вышла и заперла дверь снаружи. В свои догадки она меня не посвятила.

Глава 6

Во время следующих репетиций мне волей-неволей пришлось познакомиться и с другими участниками труппы. Кроме дрессировщика Хана (он же директор цирка и капитан корабля), первого помощника — клоуна Анкора и акробатки Крис на борту находилось еще три инопланетянина.

Двое, Рин и Амула, — супружеская пара зеленокожих карликов. Они выступали со стаей ручных ящериц. К последним относились как к домашним любимцам на моей родной планете. Что-то вроде ласковых кошечек или собачек, правда с шершавой кожей, острыми мелкими зубами и перепончатыми лапками.

Третьим был жонглер Ирон. При первой встрече здоровяк-циклоп порядком напугал меня. Но первое впечатление оказалось обманчивым. Из всей команды он единственный обращался со мной как с равной и не высказывал презрения.

На борту Ирон также выполнял роль местной швеи и чернорабочего — латал порванные костюмы, чинил реквизит, устанавливал освещение.

— У меня создается впечатление, что ты специально портишь вещи, чтобы получить возможность сходить к Ирону! — заявил Хан, когда в который раз обнаружил дыру на моем костюме.

— Это только предположение, — соврала я.

И не сказала, что за несколько часов до репетиции терла ткань костюма об угол стола до тех пор, пока она не разошлась. Понимаю, врать не хорошо, но под другим предлогом покидать каюту мне не разрешали.

Репетиция только что завершилась, но Хан все еще стоял посреди арены, зажав в руке кнут. Я же удобно расселась прямо на полу, повернув ногу так, чтобы директор цирка непременно заметил дыру на костюме.

— Через трое антэрианских суток мы прибудем на Ламо. Тебе предстоит впервые выступить перед публикой, — напомнил Хан. — Нашла время для озорства…

Он покачал головой, а я улыбнулась. Кошкам положено капризничать и проявлять характер. Назвал Пантерой, вот и получай отклик.

— Этого времени предостаточно, чтобы вернуть костюму идеальный внешний вид, — промурлыкала я. — Ирон непременно справится. Заодно распустит вытачку на груди — жмет ужасно.

Антэрианские сутки равны тридцати земным часам — я успела запомнить. И привыкнуть. Спасть по семь часов в день и тренироваться по двадцать семь не так уж сложно, если постараться. Но от пары часов в обществе Ирона не откажусь. Лишняя передышка и разговор по душам всегда кстати.

Хан намотал кнут на руку и двинул ко мне, не сводя взгляда с груди. Кажется, он впервые заметил, что она у меня имеется. И, видимо, удивился.

Несмотря на ежедневные тренировки, я слегка набрала вес и округлилась в нужных местах. На лицо вернулся здоровый румянец, волосы стали блестящими, точно шелк. Словом, организм избавился от урона, нанесенного осьминогами-похитителями. Я расцвела и окрепла, точно яблонька весной.

Хан навис надо мной и глубоко вздохнул. На секунду блаженно прищурил глаза.

Ну да, пахло от меня теперь тоже хорошо. Ирон одарил меня моющим гелем с нежным запахом зелени и цветов.

— От тебя исходит аромат лугов Келии, — прошептал Хан.

Сказать, что его тон меня ошарашил — значит, промолчать. Получить комплимент от сурового дрессировщика так неожиданно. Наконец-то он понял, что я не животное, а женщина. Способная привлечь внимание противоположного пола. Даже инопланетянина!

Воодушевившись успехом, я выпятила грудь. Так резко, что ткань костюма едва не разошлась по швам.

— Видишь, как туго, — мой голос подрагивал от едва сдерживаемого смеха.

Хан притворился, будто ему что-то попало в глаз: заморгал часто и отвернулся. На секунду позабыл, что дрессировщик не должен терять зрительного контакта с подопечным.

— Хорошо, провожу тебя к Ирону, — сдался он окончательно. — Только не долго. До выступления номер должен быть отрепетирован до мельчайших деталей.

Я вскочила на ноги и подавила инстинктивное желание поблагодарить. Пантерам не положено лебезить, как домашним кошечкам. Так что придется остаться горделивой и отстраненной.

— Зачем провожать, дорога мне известна, — сообщила я, избегая смотреть Хана.

Что и говорить, хорош. Высокий, крепкий, мускулистый. От него так и веет силой и мужеством. Настолько, что в последние дни я пару раз ловила себя на том, что раздеваю его глазами.

Наверное, мы проводим вместе слишком много времени. За неимением вариантов мое тело восприняло его как объект сексуального желания. И протестующий вопль рассудка тому не помеха.

— Ты же знаешь, что я не позволяю тебе передвигаться по кораблю самостоятельно, — напомнил Хан.

Он тоже совладал с собой и теперь отчитывал меня, точно нашкодившего котенка. — Не пытайся мной манипулировать, не получится!

— Помню, — кивнула я. — Но вдруг передумал…

— Своих решений не меняю, — сообщил Хан. Взмахом руки указал на выход: — Иди впереди.

Дорогу до каюты Ирона я выучила как свои пять пальцев. Следовало пройти мимо общей столовой — в которую меня ни разу не пригласили, миновать закрытый загон с ящерицами. Свернуть налево, пройти мимо двери каюты Рина и Амулы.

Эта парочка как всегда громко ссорилась. Но все в цирке знали, как они друг друга любят и поддерживают. Бурное выяснение отношений у них, скорее всего, было всего лишь прелюдией к страстному примирению. Даже завидно немного их семейной идиллии…

Дверь каюты циклопа отличалась не только размерами, но материалом. Обитая железом, громоздкая, с резной ручкой в виде черепа — уряжающая, снаружи. Но обитая изнутри нежно розовой тканью в голубой цветочек.

Таким же был и сам Ирон: страшным снаружи и мягким и добрым внутри. Услышав стук Хана, он вышел на порог, заслонив каюту своим широким туловищем. Оскалил внушительного вида клыки.

— О-о-о, наша кошечка пожаловала, — поприветствовал меня, неподобающе мягким для такого гиганта тоном. — И командира с собой привела.

— Вообще-то наоборот, — недовольно буркнул Хан. Указал на мой порванный костюм и пожаловался: — Пантере снова нужна твоя помощь.

Я развела руками и изобразила на лице вселенскую скорбь. Весь мой вид говорил о том, что я о-о- очень сожалею.

— Проходи-проходи, девочка, — пригласил Ирон.

Пропустил меня вперед и снова заслонил дверной проем, преграждая Хану путь:

— Оставишь ее ненадолго? Потом сам отведу в каюту.

Пусть я не видела Хана, но буквально почувствовала, как его перекосило от злости. И все же возражать он не стал.

— Через час у Пантеры новая репетиция, — предупредил и удалился.

Я зашла за установленную в уголке ширму, стянула костюм, замоталась в покрывало. Вышла и взобралась с ногами на кресло, по размерам не уступавшее трехспальной кровати.

Ирон забрал костюм, осмотрел дыру.

— Хорошо постаралась, молодец, — сообщил с ноткой восхищения в голосе.

— Старалась, — хихикнула я в ответ.

Прежде чем приняться за починку, Ирон заварил нам чай. Точнее, приготовил напиток из ароматных трав, сдобренный сладким на вкус молоком.

Я молча наблюдала за его действиями. Терпеливо дожидалась, пока начнет разговор первым. Хотя любопытство и интерес царапались изнутри остренькими коготочками.

В первую нашу встречу Ирон рассказал мне о жизни в цирке больше, чем Хан за все дни нашего знакомства. Крупный и неповоротливый, циклоп не любил суетиться и даже разговаривал на тягучем, точно кленовый сироп, языке. Если бы не волшебный микрочип, мне бы ни за что не разобрать такую речь.

А вот о прошлом — своем и других членов команды — Ирон не любил рассказывать. На мои вопросы отделывался молчанием. И надолго уходил в себя, точно погружаясь в полудремотное состояние.

Зато он поведал мне о моей предшественнице, пантере с Киона. Она прожила на корабле больше десятка лет, и Хан был к ней очень привязан.

— Теперь понятно, почему он назвал меня так, — сказала я тогда. И спросила: — Но почему новую пантеру Хан искал на Земле, разве не лучше было бы вновь отправиться на этот Кион? И выбрать особь, похожую на ту, что погибла?

Ирон покачал головой и едва не пустил слезу:

— Пантеры Киона — вымирающий вид. Их родная планета погибла, а в неволи эти грациозные кошки очень редко размножаются. На их котят очередь расписана на столетия вперед.

— Тогда как к Хану попала прошлая питомица? — тут же спросила я.

— Это долгая история, — уклончиво отозвался Ирон.

Развернулся ко мне вполоборота, усердно делая вид, что всецело поглощен штопкой. Плотно сжал губы, словно опасаясь, что лишние слова вырвутся наружу.

— И ты, конечно же, ее не расскажешь?.. — немного поддразнила я.

— Не люблю вспоминать трагичные моменты, — вздохнул Ирон. — Скажу лишь, что Хану пантера досталась в наследство. От погибшего сородича.

Большего узнать мне не удалось. Ирон всегда останавливал рассказы на самом интересном, заставляя меня сгорать от любопытства.

И все же я научилась наталкивать циклопа на нужные мне темы. Пусть понемногу, отрывками собирала информацию о новом для меня мире и окружении.

Например, однажды Ирон вскользь упомянул о том, что Ливонцы и Антэрианцы враждовали многие столетия. После подписали мирное соглашение, но не перестали относиться друг к другу с опаской.

Тем сильнее меня удивляла дружба между Крис и Ханом. Кажется, на корабле-цирке царили свои законы. Непримиримые враги становились друзьями, и только мне, землянке, уготовили особенную роль.

Ирон не соглашался с моими выводами. Говорил, что Хану и другим нужно больше времени. И обещал, что вскоре ко мне привыкнут и примут за свою.

— Если кто и перевернет представление Хана о землянах, то только ты, — Ирон настраивал меня на позитив. — Поверь, уже то, что он выкупил тебя у пиратов — большой прорыв.

— Не думаю, — не верилось мне. — Я тут уже месяц, но по-прежнему сижу в отдельной клетке и передвигаюсь по кораблю под конвоем.

— А тебе не приходило в голову, что Хан тебя не наказывает, а оберегает?

Слова возражения застряли у меня в горле. То есть как бережет? От кого?

Мои вопросы так и не получили ответов. В прошлый раз разговору помешал Хан — пришел, чтобы забрать меня на репетицию.

И вот сегодня появилась отличная возможность вернуться к оставленному разговору.

Но Ирон не торопился. Протянул мне чашку с напитком. Уселся в кресло напротив, взял швейные принадлежности. Включил дополнительное освещение.

— Поговорим еще о Хане? — предложила я. — Хочется знать как можно больше о том, с кем мне приходится проводить столько времени.

Ирон кивнул. Усевшись поудобнее, принялся латать дыру на моем костюме, ловко орудуя приспособлением, напоминавшим степлер. В руках гиганта-циклопа эта вещица казалась особенно маленькой, точно игрушечной.

— Что именно тебя интересует? — не отрываясь от занятия, спросил Ирон.

— Расскажи о его отношениях с Крис? — попросила я. — Мне почему-то кажется, что их связывает нечто большее, чем общее дело.

Сцепила пальцы в замок и вся обратилась во внимание.

Ирон бросил на меня короткий лукавый взгляд и улыбнулся.

— Они друзья, — ответил уклончиво.

Как бы мне хотелось узнать, как они познакомились и кем были прежде. И возможны ли тесные связи между представителями разных рас. Но Ирон никогда не отвечал на такие вопросы. Приходилось применять хитрость.

— А парой они не являются? — поинтересовалась я.

Ирон вновь одарил меня взглядом — на сей раз насмешливым.

— Скажи честно, Хан тебе нравится, и ты пытаешься вычислить возможную соперницу? — пошутил он.

Я понадеялась, что это шутка. Разве можно испытывать к рабовладельцу что-то, кроме презрения? Хан обращается со мной, как с животным, считает своей собственностью. Не позволяет самой принимать решения. Не соглашается вернуть домой, на Землю…

— Ты ошибаешься, — бросила я. — Хан мне не нравится. Нисколько.

— Ну конечно, — не согласился Ирон. — Я бы поверил, если не видел, как во время репетиций между вами пролетают искры.

— Это искры ненависти! — вспылила я. — Он пытается подчинить меня своей воле. Заставляет делать то, что мне совсем не хочется. Он, он…

— Заботится о тебе и помогает, — оборвал меня Ирон. — Если Хан не нравится тебе, то почему ты интересуешься его отношениями с Крис?

Я нервно покусала губу. Даже себе самой мне было сложно признаться. Не то, что Ирону. Ну как сказать, что меня тянет к Хану с непреодолимой силой, неужели ему и в самом деле удалось меня приручить? Нет, нет… неправда!

— Ты все неверно понял, — сообщила я вслух. — На самом деле мне кажется, будто это Крис ревнует меня к Хану. И мне не хочется быть причиной распрей двух влюбленных.

Ирон по-старчески крякнул. Протянул мне зашитый костюм.

— Одевайся и не пытайся ввести меня в заблуждение. Мне две сотни лет, и я могу отличить страсть от ненависти. Что же касается Крис, она никогда не была близка с Ханом. В отличие от своей сестры.

Я вытаращила глаза и открыла от изумления рот.

— У Крис есть… сестра? И она — подружка Хана? — спросила, запинаясь.

Ирон тяжко вздохнул, возвел око горе.

— Была. Эллис и Крис выступали в паре и души друг в друге не чаяли.

— И что с нею случилось? — я не удержалась от вопроса.

— Несчастье, — подтвердил Ирон мои опасения. — Кто-то из отвергнутых поклонников отравил ее ядовитым газом.

Я зашла за ширму, надела костюм пантеры. Все это время меня не покидала одна тревожная мысль: что если Крис приложила руку к смерти сестры? И теперь пытается занять ее место — в том числе и в сердце Хана?

Решив рискнуть, я поделилась соображениями с Ироном.

— Это исключено, — объявил он. — Крис обожала сестру и только поощряла ее отношения с Ханом.

— Ну конечно, их объединило общее горе, — отчего-то съязвила я.

Ирон подошел и опустил тяжелую ладонь на мое плечо. Заглянул в глаза и мудро заметил:

— Так и есть. Крис не заменит Хану Эллис. А ты — сможешь. Если захочешь… В тебе удивительным сочетаются доброта и сила, напористость и умение делать правильные выводы. Не позволяй амбициям взять верх, смирись со своим положением. Сделай счастливой себя и других.

Я опустила голову, не выдержав взгляда Ирона. Ну почему он, единственный друг в цирке, тоже стремится меня сломить?

— Ты не представляешь, каково это — потерять все, чем дорожила. Оказаться вдали от дома, зависеть от чужой воли, — я попыталась воззвать к его совести. — Не хочу быть здесь. Хочу домой. К себе домой!..

От бессилия мне захотелось плакать. Нижняя губа предательски затряслась, плечи вздрогнули.

Ирон неуклюже обнял меня, провел ладонью по спине.

— Ну-ну, будет тебе, — утешил по-отечески. — Все здесь, на Лаэсе, потеряли что-то. Кто-то смирился, кто-то — пытается забыть.

— Как ты? — осторожно спросила я, приподнимая голову.

Он согласно кивнул. Кажется, в его огромном глазу блестели слезы.

— Получается? — поинтересовалась я.

— Не очень, — сообщил он. — Днем, за делами и заботами, ничего. Но как бы научиться не видеть снов?

Мне не верилось, что такой здоровяк боится кошмаров. Наверное, с ним случилось что-то по- настоящему ужасное.

— А мне сны не снятся, вообще, — поделилась я. — Интересно, почему?..

— Если узнаешь — обязательно поделись рецептом, — пошутил Ирон.

Как ребенка перенес меня обратно в кресло. Налил новую порцию своего фирменного напитка с молоком.

В тот день мы больше не разговаривали. Но молчаливая поддержка порой дороже тысячи фальшивых слов утешения.

Спустя отведенное время, Ирон повел меня в каюту. Отворил дверь, пожелал успешной репетиции.

— Спасибо, — тепло отозвалась я.

Не удержалась, подпрыгнула и чмокнула гиганта в щеку. Пусть он неказист внешне, зато душа у него, как драгоценный кристалл.

Ирон покраснел и отвернулся. Такой скромняга…

Довольная, с приподнятым настроением, я шагнула в каюту. И натолкнулась на недовольную физиономию Хана.

Глава 7

Он сидел на постели, небрежно закинув ногу на ногу. Зажатый в руке кнут полыхал синим.

— Ты опоздала, — сообщил Хан непререкаемым тоном.

Надо же, еще секунду назад я была полна решимости подружиться с ним. Растрогалась рассказом Ирона. Посочувствовала тому, кто потерял близкого.

Но Хан не нуждался в сочувствии и поддержке. Он выглядел так, будто все и все должны ему подчиняться. Снова давил своей волей, вынуждая защищаться.

Я уперла руки в бока, одарила его злобным взглядом.

— Ирон привел меня вовремя, — бросила с укором. — А зачем ты явился так рано? Или это новый метод воспитания — вторгаться в личное пространство? Придираться по каждому поводу и не давать спокойно вздохнуть?

Ответ пришелся Хану не по вкусу. Он вскочил на ноги и замер напротив, точно хищник перед атакой.

— Это мой корабль, — напомнил, прищурившись. — Я хожу туда, куда захочу. И тогда, когда захочу.

Его угрожающий тон не напугал меня. Скорее наоборот — заставил взбунтоваться сильнее.

— Забываешь о договоре, — парировала я словесный удар. — Пантера только на арене. Остальное время — человек.

Он шумно выдохнул: точно кипящий чайник выпустил пар. Шагнул ближе, осмотрел мою грудь. Опустился на корточки, разглядывая залатанную дыру на костюме.

Не знаю почему, но его действия показались мне слишком интимными. Он провел пальцем по ткани, точно случайно задев обнаженный участок кожи. И меня точно воздуха лишили, заменив его раскаленным газом. Голова пошла кругом. Огромного усилия стоило не запустить пальцы в блестящую шевелюру Хана. Не притянуть к себе.

— Снова ищешь во мне недостатки? — спросила непривычно хрипловатым голосом.

— Нет, отмечаю достоинства, — честно ответил Хан. — Когда ты молчишь, то вполне можешь сойти… за разумную.

Вот теперь мне захотелось его треснуть. Желательно чем-то тяжелым. Это же надо: оказаться за сотни, а то и тысячи световых лет от дома, чтобы встретить инопланетянина с характером женофоба.

— То есть умение держать язык за зубами — единственное мое достоинство? — насмешливо спросила я.

Он поднялся и отряхнул колени. Избегая смотреть мне в глаза, произнес:

— Не льсти себе, такого достоинства у тебя нет.

— А какое есть? — я поймала его на слове.

Он распрямился, большим и указательным пальцами приподнял мой подбородок. Мое сердце загрохотало о грудную клетку с удвоенной силой. Так близко Хан подошел впервые. Нарушил дистанцию, установленную между дрессировщиком и его подопечным.

— Ты слишком хороша для землянки, — признался со вздохом.

Наши взгляды встретились. В желтых глазах Хана я уловила сияние солнца — теплого, яркого. Но это не ввело меня в заблуждение. Слишком хорошо я знала, как долго заживают солнечные ожоги.

— Ты можешь думать что угодно, но земляне не хуже антэрианцев. Или Ливонцев. — Мое убеждение прозвучало как вызов. — Среди нас, к сожалению, попадаются бракованные особи. Но в целом мы развитая и одаренная раса. Дайте срок, и мы тоже сумеем летать меж звезд и покорять новые земли. И тогда уже никто не станет смотреть на нас свысока.

Лицо Хана побледнело, зрачки сузились до тонких щелочек.

— Вы уже все это умеете, — обронил он, зло выплевывая каждое слово. — Лезете туда, куда не просят. Присваиваете то, что не принадлежит вам.

Его реакция не слала для меня неожиданностью. Стоило хоть чем-то укорить, как Хан начинал психовать. И бросаться беспочвенными обвинениями.

Я сделала вид, будто глубоко задумалась: подняла глаза вверх, постучала подушечкой указательного пальца по нижней губе.

— Что-то не припомню, чтобы видела на Земле хоть одного пленного инопланетянина. Которого бы показывали на арене как дикого зверя — на удивление зрителям.

— Поверь, есть вещи похуже, чем выступление в цирке, — не остался в долгу Хан. — И если ты о чем- то не знаешь, это вовсе не значит, что этого не существует.

Меня точно ледяной водой окатило. Туманные намеки Хана будоражили воображение.

— Это ты о чем? — спросила я.

— Неважно, — отмахнулся он. — Такой упертой человеколюбке не объяснить всей правды. Ты не поймешь и не поверишь.

От досады я зарычала, как разъяренная кошка. Как можно вести себя так? Хан делает шаг вперед и тут же отскакивает на два назад. Вместо того чтобы поговорить и разобраться, избегает важных тем.

— Конечно, не пойму! — констатировала я. — Ведь ты даже не пытаешься мне объяснить. Упертый антэрианец!

Хан словно и не услышал мое заявление. Шагнул к двери и заявил:

— Достаточно болтовни, пошли работать.

Я не спешила следовать за ним. Много о себе мнит. Отгородился бронированной стеной, но при этом требует немедленного выполнения команд. Хватит, я наигралась в эти дуратские игры.

— Шевелись! — приказал Хан.

Встал в дверном проеме, сложил руки на груди. Зыркнул так, будто я должна ему миллион баксов.

— Завтра прибудем на Ламо, там состоится твой дебют, — сообщил небрежно. — На подготовку осталось не так много времени.

Я немного занервничала. Одно дело выступать на пустой арене: даже если сплохуешь — получишь выговор от дрессировщика. Но это мелочи… Так сказать, издержки профессии.

Совсем другое дело зрители, от их взглядов не укроется ни единый промах. Инопланетяне и без того относятся к людям с презрением. Мое фиаско только убедит их в правоте. Наглядно продемонстрирует, что земляне неспособны выполнять самые простые задания. Что уж говорить о покорении космоса…

Я облизала вмиг пересохшие губы. Не без удивления отметила, как Хан резко отвел взгляд.

— Может быть, перед выступлением стоит отдохнуть и отоспаться? — неуверенно предложила я. — Собраться с мыслями, приготовиться морально…

— Просто признайся, что тебе страшно, — посоветовал Хан с улыбкой. — Ничего, с опытом страх перед сценой пройдет. И толпа зрителей будет восприниматься как сплошная серая масса — серая и безликая.

Признаваться в слабости было для меня равносильно проигрышу. Собрав силу воли в кулак, я смело шагнула вперед и заявила, стараясь придать голосу как можно больше уверенности:

— Вы, инопланетяне, и так для меня одинаковы. Не думаю, будто выступление перед публикой страшнее, чем торги.

Я прошла мимо Хана, стараясь не смотреть ему в лицо. Он слишком проницателен и мог заметить мою нервозность. Бледное лицо — тем более не укрылось бы от его внимания.

Мой маневр не удался. Хан хорошо изучил меня и понял, что блефую. Пропустил вперед и бросил мне в спину:

— Кого ты пытаешься обмануть: меня или себя?

Я двинулась по коридору, стараясь дышать ровно и говорить уверенно:

— Не понимаю о чем ты? Мне действительно нет дела до зрителей, кем бы они ни казались. Страшнее, чем похищение с родной планеты, заключение на корабле пиратов и чокнутый дрессировщик, и быть не может.

Хан шел сзади, подстраивая широкую поступь под мои мелкие шажки. Следил за каждым движением, будто боялся попытки побега. Ха! Знала бы способ удрать — давно бы сделала. И никакие сторожа не удержали.

— Я бы на твоем месте не был в этом уверен, — возразил Хан насмешливо. — Но не стану пугать — твой провал не принесет моему цирку популярности. И, знаешь, я с тобой согласен…

— С чем именно? — удивилась я. Резко затормозила и обернулась. — Что это страшно, когда тебя похищают?

Хан оказался не готов к такому повороту. Почти налетел на меня, остановившись в миллиметре. Непростительно близко для опытного дрессировщика.

— Нет, не с этим, — проговорил, обжигая взглядом. — А с тем, что я сумасшедший. Только этим можно объяснить мой поступок. Покупать и держать тебя на корабле все равно, что взять в дом гадюку с Пиона. Только и жди, что укусит, едва отвлечешься.

Еще ни один мужчина не называл меня змеей! И за что? Всего лишь за то, что я хочу вернуться домой?..

— Земные женщины самые верные и преданные создания во всех вселенных, — заявила я, полностью убежденная в своей правоте. — Но наше уважение нужно заслужить. Если бы ты вернул меня на Землю, я бы сочла тебя за героя. И благодарила бы всю оставшуюся жизнь…

Он потупился и сделал шаг назад, точно отстраняясь от меня и моей просьбы.

— В Млечный Путь я не отправлюсь ни при каких обстоятельствах, — жестоко обронил и приказал: — Так что закрывай рот и топай. Сегодня твоими зрителями будут другие артисты. Постарайся угодить им.

Не рискнув продолжить перепалку, я вышла на арену. Злость помогла мне справиться с нервозностью и не оплошать. И все же слова Хана глубоко засели у меня в голове. И те, что касались возвращения на Землю. И те, которыми он предупреждал о страхе перед выступлением.

День икс настал слишком быстро. Как бы я не убеждала себя, что справлюсь, предстать перед инопланетной публикой стоило немалых усилий. Прежде всего — моральных.

Лаэс прибыл на планету Ламо точно по расписанию. Приземлился на заранее выкупленном пятачке на центральной площади столицы. И как настоящий цирк-шапито тут же завладел вниманием жителей.

Анкор и Хан устанавливали дополнительное оборудование, Рин и Амула продавали остатки билетов. Ирон подрабатывал зазывалой. Крис на правах примы отправилась прогуляться по городу.

Меня оставили в каюте — не решились пугать жителей диковинкой с отдаленной планетой. Я вначале сопротивлялась и отстаивала свои права на прогулку, но после поостыла. Нервозность перед первым выступлением затмила все остальные чувства.

Чтобы хоть немного успокоиться, я принялась забивать желудок. Вначале доела остатки шоколада, который иногда выдавал Хан. После съела выданный системой обеспечения ужин, попросила добавки. Но безвкусная пища похожая на детское пюре из брокколи не помогла справится со стрессом.

— Удивительно, что эти инопланетяне не вымерли от такого питания, — пожаловалась я невидимому собеседнику. — Пожалуй, даже у осьминогов варево было куда приличнее. Черт бы побрал этот корабль и его проклятущего хозяина. От него не дождешься ни свободы, ни доброго слова, ни приличной пищи.

Попричитав еще с десяток минут, я завалилась на койку, укрылась с головой покрывалом. И отрубилась. Кажется, разум проявил благосклонность и устроил мне передышку. Или же микрочип в голове устал переводить земные ругательства и приказал мозгу заглохнуть.

— Подъем, Пантера! — глухой окрик заставил меня подпрыгнуть — Готовность номер один!

От испуга я широко раскрыла глаза и обмерла. Нижняя часть лица Хана была полускрыта прозрачной маской. От нее отходил длинный рифленый шланг и крепился к небольшому баллону, за спиной. В сочетании с ярким цирковым костюмом это приспособление смотрелось откровенно нелепо. Но объясняло, отчего Хан стал разговаривать хрипло и гнусаво.

— Завидую твоей выдержке, — сообщил он со смехом. — Чтобы уснуть перед первым выступлением, нужно иметь железные нервы.

Я села на койке и потрясла головой, точно выбрасывая из нее дурные мысли.

— А чтобы увидеть тебя в таком виде и не обделаться, нужно иметь крепкий желудок, — сообщила ворчливо. — Что, решил поиграть в слоников? Нашел время!..

Хан хмыкнул — видимо, оценил шутку.

— Это кислородная маска, — снизошел до объяснения. — Тебе тоже придется такую надеть. Жители Ламо анаэробны, для поддержания организма им не нужен воздух. Так как мы выступаем для них, на арене и в ближайших отсеках придется отключить систему подачи кислорода. Жизнь тех, у кого мы в гостях, стоит уважать.

Страннее заявления я еще не слышала, но возражать не стала. В маске или без — выступать мне придется.

Мой номер шел вслед за выступлением Анкора. Поразительно, но этот калека умел расшевелить публику. Ни говоря ни слова, используя лишь мимику и жесты, он катался по сцене на своем странноватого вида протезе и разыгрывал сценки из жизни. Целый театр одного актера.

Я подсматривала из-за занавеса, рискуя получить выговор от Хана. Но, похоже, сегодня он решил немного ослабить давление. Позволил мне небольшое своеволие.

Зал был полон зрителей. Жители Ламо поразили меня сильнее, чем выступление Анкора. Они походили на дождевых червей — огромных, с тремя красных парами глаз, коротенькими отростками-руками и тускло-голубым окрасом.

— Мерзкие твари, — констатировала я шепотом. — Что они могут понимать в цирковом искусстве?..

Хан стоял сзади и услышал мою реплику. Схватил за ворот костюма и оттащил от занавеса. Развернул к себе лицом.

— Для них ты также уродлива, как и они для тебя. Да и на счет их интеллекта — спорное утверждение. Эти черви укротили дикую планету, научились управляться с жестоким климатом и добывать ценное топливо в суровых условиях. Они настоящие труженики. Так что будь добра, да им настоящее зрелище.

Меня передернуло. Если рассказ Хана правдив, то к моему номеру эти черви отнесутся с особым интересом. И разыграть перед ними притворство не получится. Придется показать и страх, и ненависть, и агрессию. Позволить дрессировщику укротить меня по-настоящему.

— Они ждут от меня чего-то особенного? — подавив сухой спазм в орле, спросила я. — Наш номер понравится им?

Хан иронично приподнял бровь. Удивление в его взгляде смешалось с восхищением.

— Наконец-то ты начала переживать за общее дело, — похвалил меня неожиданно. — Знал бы, какой эффект на тебя окажут настоящие зрители — давно выпустил на арену.

Найти подходящий ответ я не успела. Анкор закончил выступление, и Ирон объявил следующий номер. Укротителя и его Пантеру — дикую кошку с далекой планеты Земля.

Послышались нерешительные аплодисменты. Кажется, черви не знали, чего от меня ждать. Не исключено, что заранее запаслись тухлыми яблоками или еще чем-нибудь. И только и ждут, чтобы метнуть вонючие снаряды в непонравившегося артиста.

— Вперед! — скомандовал Хан.

Пришлось подавить разыгравшееся воображение и выполнять волю укротителя.

Я выпрыгнула на центр арены. С ненаигранной ненавистью осмотрела подставки и тумбы, через которые мне предстояло перепрыгивать. Бросила подозрительный взгляд на публику. Открыла рот и зарычала, совсем как настоящая кошка. Поднялась на ноги, скрючила пальцы наподобие когтей и взмахнула ими в воздухе.

Удар хлыста и я снова опустилась на четвереньки. Перекатилась на спину, задрыгала руками и ногами, выражая покорность.

Новый удар кнутом — и прыжок на тумбу. Головокружительное сальто и звериный рев. Страсть и бешенство, отточенные до автоматизма движения. Блеск костюма в неоновом свете.

Немного портило впечатление то, что выступать пришлось в маске. Но спустя три минуты я перестала обращать на нее внимание. Как и на публику. Сосредоточилась на Хане и его командах. Точно на арене остались трое: Хан, я и его плеть.

Робкие аплодисменты сменились восторженным ревом. Возбужденные зрелищем черви аплодировали всеми конечностями и издавали звуки, похожие на скрежет.

На арену полетели туго свернутые комки разноцветной бумаги. Вначале я предположила, будто черви решили меня угостить каким-то особым видом пищи. Но после поняла — это цветы. Или что- то, что очень их напоминает.

Закончив номер, я подобрала с пола несколько самых ярких экземпляров. Прижала к груди, как величайшее сокровище. Я справилась и заслужила награду. И пусть настоящие пантеры так себя не ведут — откуда об этом знать червям? Главное, что им понравился номер.

За кулисы я вышла как дива. И была немало ошарашена тем, что сделал Хан.

Попрощавшись с публикой, он ринулся ко мне и попытался выхватить из рук цветы. Мою заслуженную награду!

— Не тронь! — взревела я и отскочила. — Если тоже хочешь цветов — поди, прособирай на арене. Там еще много осталось.

— Немедленно выброси! — приказал Хан. — Не прикасайся ни к чему, что дарят зрители.

Я смотрела на полыхавшие гневом глаза Хана и все сильнее негодовала. Жестокий тиран! Вместо того чтобы поздравить с успехом, пытается отобрать то, что досталось мне с таким трудом. Неужели землянке не позволят даже малость — оставить себе комплимент от зрителей?

Потеснив меня плечом, на арену выпорхнула Крис. Ирон отправился помогать ей с оборудованием. Остальные члены труппы смотрели на нас с Ханом, но не пытались вмешаться. Анкор так и вовсе был откровенно рад нашему разладу. Его так и перекосило от злорадства. И даже яркий грим и нарисованная на маске улыбка не скрасили этого впечатления.

— Да пошли вы все! — объявила я.

И ринулась к своей каюте, продолжая сжимать в руках бумажные цветы. Не позволю отобрать, мое!..

Хан медлил не долго. Отдав короткое распоряжение помощнику, рванул за мной.

Отличная память не подвела. Я не только отлично знала короткий путь, но и запомнила код, который набирал Хан, когда перекрывал отсеки. Набрала шифр, понеслась дальше. На ходу сорвала мешавшую маску. Бежала так, словно за мной гнался сам дьявол.

Впрочем, это не было преувеличением. Хан действительно походил на разъяренного беса и стремительно сокращал дистанцию.

Глава 8

Возле самой каюты поняла — не успею забежать внутрь. Но сдаваться не собиралась. Развернулась к Хану, уткнулась лицом в букет и мстительно вдохнула. Бумажные цветы почти не пахли, но это меня мало волновало. Я доказала что не покорюсь никогда.

Хан резко остановился и застыл в шаге от меня. Ярость на его лице уступила место испугу. Неужели цветы ядовитые?

Мои руки дрогнули, цветы рассыпались по полу. Какая же я идиотка. Почему не подумала, прежде чем нюхать инопланетные растения.

Хан поднял букет, осмотрел каждый цветок, ощупал. Он действовал так тщательно, точно искал в цветах невидимую змею.

— Никогда не принимай подарков от незнакомцев, — повторил мне неразумной. — Или хотя бы проверяй их прежде, чем брать в руки.

Протянул букет, и я машинально его приняла. Не зная, что ответить, молча, смотрела, как Хан удаляется в сторону арены. Как закрывает переборку между отсеками.

Он выглядел расстроенным, если не сказать — убитым горем. Плечи поникли, и походка словно бы утратила былую пружинистость. Хан даже позабыл запереть меня в каюте. Так и ушел, оставив в полном одиночестве.

Казалось бы, мне нужно радоваться. Я победила, получила свободу. Но почему тогда сердце ноет, будто в него кинжал всадили? И глаза жжет, точно песка насыпали.

Цветы больше не радовали. Я вошла в каюту и сама заперла дверь. Бросилась на кровать, уткнулась носом в подушку. Но сил реветь не осталось. Выступление и ссора с Ханом вытянули из меня все силы.

Не знаю, сколько времени я пролежала так, не в состоянии забыться сном. Но ко мне пришел посетитель. По-свойски подошел, присел рядом. Койка почти не прогнулась под небольшим весом гостя.

Запахло приторно-сладкими духами. Такие духи использовала Крис.

— Пришла меня ругать? — спросила я, не поворачивая головы. — Или сообщить, что Хан решил от меня избавиться?

Узкая теплая ладонь легла на мою спину. Вкрадчивый голос Крис проник, кажется, в самую душу:

— Моя сестра погибла, отравившись ядовитыми испарениями. Ей тоже подарили цветы — только на другой планете. Крипусы — ее любимые… В сердцевине одного из них пряталась капсула, реагирующая на тепло. Хан нашел ее слишком поздно.

Я дернулась, будто меня ударило током. Села и уперлась взглядом в глаза Крис. Серые, вечно печальные, сейчас они блестели от невыплаканных слез.

— Так вот как погибла Эллис… ее отравили цветами!.. Потому Хан и пытался отнять их у меня… прежде, чем история повторится?

Мне захотелось саму себя пнуть. Нет, я не просто идиотка — космическая дурра, вот кто!

Бумажные цветы все еще валялись на кровати. Но теперь воспринимались совсем по-другому. Моя маленькая победа обернулась полным поражением. Я не только подставила свою жизнь под угрозу, но и не позволила Хану помочь. Сочувствие двигало им, а вовсе не желание подчинить.

Я так долго ждала от него малейшего проявления привязанности, ругала за черствость. И вот он сломя голову мчится мне на помощь. А я…

— Он успокоится, и тогда ты сможешь попросить у него прощения, — посоветовала Крис, точно прочтя мои мысли. — Хан вспыльчивый, но отходчивый.

Но я не слишком в это верила. Мне нет оправдания, и если Хан решит наказать — подчинюсь. Вынесу любое наказание и больше не стану обвинять дрессировщика в черствости. Он слишком многое пережил, чтобы быть мягким и сочувствующим. Такие передряги сделают сухарем любого. Человека или гуманоида — не важно.

Приняв решение, я перешла к другим, не менее важным вопросам:

— Как прошло выступление? Пантера понравилась публике?

Я нарочно говорила о себе в третьем лице. Все то, что происходит на арене, не имеет отношения ко мне настоящей. Человек — не зверь и не подлежит дрессировке. По крайней мере, тогда я искренне в это верила.

— Ты хотела спросить, оставят ли тебя на Лаэсе? — переспросила Крис. Дождалась утвердительного кивка и подбодрила: — Не волнуйся, свое место в нашей труппе ты заслужила. Зрители вызывали тебя на бис — Хану пришлось сказать, что ты слишком устала. Но черви явятся завтра, Анкор уже готовит новые билеты.

Вот это новость! Ирон говорил, что дважды подряд в одном месте цирк выступает редко — все желающие успевают прийти на премьеру. А после приходится искать новую планету или космическую станцию. И вот чудо, червям так понравилось, что они готовы прийти еще раз.

— Это же настоящий успех! — я всплеснула руками. — Даже не верится, что я приложила к этому руку.

— Почему же руку? — не поняла моей фразы Крис. — Ты держалась молодцом и завела публику. Бывшая пантера Хана и то не была такой ловкой.

Упоминание о владельце цирка меня слегка отрезвило. Прежде чем вновь выйти на арену, стоило бы помириться. Иначе внутренние противоречия могут стать причиной фиаско. И вместо бумажных цветов в меня завтра полетят камни.

— Как думаешь, чем лучше всего загладить свою вину? — спросила я у Крис.

Она крепко задумалась. Поднялась, прошлась по комнате, заложив руки за спину.

— Эллис прежде любила устраивать для команды ужины, — выдала, спустя пяток минут. — Мы собирались в общей столовой, разговаривали, шутили, обменивались мыслями. Когда моя сестра покинула нас, посиделки прекратились. Хан предлагал мне готовить, но я этого делать не люблю, да и не умею. Аты?

Она посмотрела на меня и в ее глазах блеснула надежда. Думаю, Крис искренне любила сестру и скучала по былым временам.

Наверное, ей не просто было предложить мне занять место Эллис — пусть только на кухне. Тем ценнее для меня такой неожиданный подарок.

— Раньше неплохо готовила, но из земных продуктов, — призналась я с искренней улыбкой.

— Решено! — объявила Крис. — Я покажу тебе припасы, а ты приготовишь ужин. В кладовых осталось мало запасов — сама видишь, команда предпочитает есть готовую пищу из контейнеров. Но у нас есть шанс все изменить.

Вот уж не ожидала увидеть в Крис союзницу. Но раз она протянула руку дружбы, то почему бы не пойти навстречу?..

— Хорошо, — согласилась я. — Когда приступим?

— Прямо сейчас! — огорошила меня Крис.

Схватила за руку и потащила в коридор.

— Хан не разозлится сильнее из-за того, что я покинула каюту без его ведома? — уточнила я, с трудом поспевая за быстрой поступью Крис.

— Беру огонь на себя, — пошутила она. — А ты постарайся, чтобы еда получилась вкусной и сытной. Тогда Хан простит тебе сегодняшнюю выходку.

Обширная кладовая корабля-цирка была полупуста. Нам с Крис удалось разжиться лишь крупными оранжевыми плодами — по вкусу похожими на земную картошку, герметичной упаковкой вяленого мяса, мукой и горсткой приправ.

— Не густо, — заявила я, осматривая находки.

— Ничего, прибудем на другую планету и обязательно прикупим продуктов, — утешила меня Крис. — Боюсь, на Ламо нам не найти белковой пищи.

— Тогда приготовим рагу, — выдала я. — Надеюсь, посуда и чистая вода найдутся.

Из кладовой мы перебрались в столовую. Том тоже царило запустение. Прежде чем приступить к готовке пришлось мыть посуду, полы и отскребать остатки пригорелого жира от жарового шкафа.

— Если тут редко едят, то кто устроил весь этот бедлам? — недовольно буркнула я. — У нас на корабле меньше людей, чем грязных тарелок.

Крис рассмеялась моему заявлению.

— Человек на Лаэсе только один, — передразнила меня, утирая слезы в уголках глаз. — А в столовой часто хозяйничает Анкор — любит экспериментировать. Правда, один запах его варева отбивает аппетит напрочь.

Покончив с уборкой, я повязала на талию чистое полотенце и пожаловалась Крис:

— Если испорчу костюм — Хан еще больше разъярится.

— Разве другой одежды он тебе не выдал? — удивленно спросила она. — Ох уж эти мужчины, ничего не смыслят в наших нуждах…

— Наверное, он считает, будто земляне на своей планете щеголяют голышом, — фыркнула я. — Тем более ходить кроме арены мне некуда.

Конечно, условия на Лаэсе куда лучше, чем у осьминогов-похитителей, но все же… Мне не хватало привычных вещей: одежды, косметики, книг, телефона, любимых безделушек. Одним словом всех тех мелочей, что наполняют человеческую жизнь теплом и уютом.

— Поговорю с Ханом, — пообещала Крис. — Он, может, и не замечает, как тебе неуютно без одежды. Но я-то вижу, что обнаженной ты чувствуешь себя неуютно.

— Ты права, мне дискомфортно. Кажется, что пялятся, выискивают недостатки и осуждают, — пожаловалась я. — Хотя, вон, Рин и Амула не утруждают себя ношением одежды.

Впервые я увидела Крис смеющейся. И улыбка очень шла ей: на фоне голубой кожи зубки сверкали белизной.

— Рин и Амула канторианцы. У них плотная кожа и высокая температура тела, — пояснила Крис. — Эти двое не замерзнут даже на ледовитом Торне.

Надо же! Рин и Амула живут рядом, но я даже не попробовала к ним прикоснуться. Вот бы узнать, какова их кожа на ощупь. Наверное, шероховатая и горячая, как радиатор.

— Расскажи что-нибудь еще, — попросила я Крис. Вдруг, она окажется лучшим собеседником, чем Ирон. — Например, о прошлом вашей команды…

Я затаила дыхание и взглянула на Крис с надеждой. Но та не спешила тешить мое любопытство.

— Мы свое прошлое забыли, и тебе желаем того же, — ответила она не слишком любезно. — И если хочешь прижиться, больше не спрашивай, пока сами не расскажем. Когда-нибудь, возможно…

Копаться в чужом белье — не лучший способ подружиться. Мне не хотелось настраивать Крис против себя, потому я поспешила сменить тему разговора:

— Тогда расскажи то, что сочтешь нужным, — предложила примирительным тоном. — Я тут новенькая и ничего не знаю. Любая информация пригодится.

Лицо Крис просветлело. Моя уступчивость пришлась ей по вкусу.

— Хорошо, — согласилась она. — Но если ты так и будешь стоять, вместо того, чтобы готовить — не вытянешь из меня больше ни слова.

Я встрепенулась. Оказывается, за все время разговора я так и удосужилась почистить овощ, который держала в руках. А ведь специально выпросила у Крис нож, чтобы не пользоваться незнакомой кухонной техникой.

— Сейчас-сейчас, все будет в лучшем виде, — пообещала я, принимаясь за дело.

Спустя полчаса мой запас знаний обогатился множеством сведений о корабле и его экипаже. А на столе стояло готовое рагу из инопланетных овощей и мяса.

— Пахнет аппетитно, — сообщила Крис. — Полагаю, вкус тоже бесподобен.

Я с гордым видом вручила ей ложку и распорядилась:

— Пробуй! Сегодня тебе досталась роль дегустатора. Если понравится — пригласим в столовую остальных. Если нет — я снова запрусь в каюте и сделаю вид, что никуда не отлучалась.

Крис кивнула, но попробовать рагу не успела. Дверь в столовую распахнулась, впуская вовнутрь Анкора.

Увидев меня, он скорчил недовольную гримасу.

— Зачем ты привела ее сюда? — спросил у Крис. — Бешеным самкам место в клетке!

Я едва не задохнулась от злости. Покраснела и с такой силой сжала половник, что тот едва не сложился пополам. Все ругательства казались слишком мягкими, чтобы достойно ответить на оскорбление.

Пока я собиралась с мыслями, ответила Крис:

— Успокойся, Анкор. Пантера уже осознала ошибку и в качестве извинений приготовила нам ужин. Первый помощник капитана посмотрел на меня так, словно видел впервые.

— Ты умеешь готовить? — спросил не слишком любезно.

— Представь себе, — буркнула я и гордо вскинула подбородок. — Землянки не такие жалкие, как тебе кажется. У нас есть и ум, и способности и природная смекалка.

— Я не стану есть ее стряпню, — поведал Анкор Крис. — Не хочу маяться заворотом кишок. Еще плюнет в варево своим ядом.

На этот раз я сразу нашла что ответить.

— В сравнении с тем, что тут варганил ты, мое блюдо — шедевр кулинарии. И вообще, тебе кто- нибудь когда-нибудь говорил, что посуду нужно мыть? Антисанитария на кухне как раз и приводит к различным заболеваниям.

Протез Анкора раздражительно скрипнул. Желтые глаза презрительно сузились.

— А тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил об уважении и благодарности? — послышался вопрос, больше похожий на обвинение. — Ты, тварь, сегодня укусила руку, которая тебя кормит. Не думай, что такой проступок тебе так просто забудут.

— Это уже Хану решать: прощать или нет, — парировала я. — Между прочим, если бы он заранее предупредил о своих опасениях, то я бы ни за что не стала брать цветов. По крайне мере осмотрела их, прежде чем принять. Но Хан не удосужился поговорить откровенно — так что в случившемся есть и доля его вины.

Анкор долго смотрел на меня, точно пытаясь испепелить взглядом. А после выдал:

— Еще раз сделаешь нечто подобное или обвинишь капитана хоть в чем-то — я заставлю тебя заткнуться. Навсегда. Или сделаю уродцем и возьму к себе в номер. Уверен, зрителям понравится немая и, скажем, лишенная нижних конечностей землянка. Посмотрим, какой ты будешь бойкой, когда лишишься возможности нормально передвигаться.

От такого заявления я и вправду на несколько секунд онемела. Стоило представить, что вместо ног появится омерзительный протез, и кровь застыла в жилах. И что-то мне подсказывало, что угроза — вовсе не шутка.

— Анкор, не пугай Пантеру, — вступилась за меня Крис. — Она перенервничала на первом выступлении, вот и начудила. Лучше пригласи команду в столовую: посидим все вместе, поедим и поболтаем. Как в старые добрые времена.

— Нет уж, это без меня, — отказался Анкор.

И демонстративно удалился, поскрипывая колесом протеза. Хлопнул дверью с такой силой, что я вздрогнула.

— Не обращай на него внимания, — предложила Крис. — Анкор боготворит Хана и старается избавить от любых волнений. Видит угрозу даже там, где ее быть не может.

— Мужская дружба — это, конечно, хорошо, — ответила я. — Но подобное поведение кажется мне слишком жестоким. Хан взрослый и может сам постоять за себя. Не думаю, что ему нужна нянька.

Ужинать моим рагу Анкор так и не стал. Зато остальные члены команды с удовольствием съели по порции и даже попросили добавки.

— Как хорошо сова собраться всем вместе как настоящая семья, — заметил Ирон, уплетая за обе щеки. — Спасибо, Пантера. Вот бы ты каждый день готовила для нас ужины, обеды и завтраки.

Я покраснела от удовольствия. И бросила тревожный взгляд на Хана. За весь вечер он так и не сказал мне ни слова. Но выглядел довольным, и это давало надежду на примирение.

— Мне не сложно, — заявила я. — Но в кладовой мало продуктов.

— Пополним запасы в следующем же космопорте, — отозвался Хан, глядя тарелку. — Но собираться будем только по вечерам — иначе Пантере некогда будет тренироваться.

— Я помогу составить список продуктов, — прощебетала Крис. — Кстати, Хан, когда будешь покупать еду, подумай и о новой одежде для Пантеры. Она не может постоянно носить костюм для выступлений. А голой ходить стесняется. Да и сквозняки, сам понимаешь…

Хан удивленно поморгал. Взглянул на меня оценивающе.

— Скажешь, что тебе понадобится, — сообщил спустя несколько секунд. — Я не слишком силен в женских нарядах.

— Спасибо, — поблагодарила я. Сцепила пальцы в замок и заставила себя произнести речь, которую готовила во время готовки: — Прости, что вывела тебя из себя. Думала, ты хочешь отобрать цветы из вредности…

Мое признание ошарашило Хана. От неожиданности он уронил ложку, и она гулко звякнула о край тарелки.

— М-да, не слишком ты хорошего обо мне мнения, — заявил с усмешкой. — Но извинения приняты. За вкусный ужин и дружеские посиделки я готов простить что угодно.

Вот уж верно говорят, что путь к сердцу мужчины лежит через его желудок. Хан не только простил мне выходку с цветами, но и помог убрать со стола, Сам загрузил посудомоечную машину и проводил до каюты.

На сей раз мы шли не как зверь и дрессировщик. А рядом, точно напарники. Случайно коснувшись его руки, я поразилась собственной реакции. Теплая волна прокатила по телу, стало так легко и радостно, как не бывало давно. Как будто сердца коснулась инопланетная магия, заставив воспарить духом и поверить, что все у меня наладится.

Глава 9

Успешно отыграв гастроли, Лаэс покинул родину гигантских разумных червей Ламо. Наш путь лежал теперь на Тарэс, планету-гигант с жарким субтропическим климатом и гуманоидным населением.

Но прежде мы заскочили в космопорт Тио. Хан, Ирон и Анкор отправились за покупками, а мы с Крис остались их дожидаться. «Космопорт не место для прогулки девушек» — заявил нам хозяин цирка.

Как ни странно, но меня это только порадовало. Наконец-то меня признали не только разумной, но еще и привлекательной. Пусть и в своеобразной манере.

Воспользовавшись отсутствием мужчин, мы с Крис решили устроить генеральную уборку. Точнее, это я предложила навести порядок в каютах, зале для отдыха и коридорах. Крис долго морщилась, но согласилась.

Рин и Амула к нам не присоединились, но пообещали убраться в своих комнатах и почистить клетки ящериц. Давно пора, воняло из тех отсеков знатно.

— У Анкора убирать не буду, — предупредила я Крис. — Он не заслужил моей заботы.

Мы как раз закончили с общими отсеками и перешли в жилое крыло. От усталости уже ломило руки и спину, но сдаваться я не привыкла. Уж раз сумела ужиться с инопланетянами, то и грязь как- нибудь одолею.

— Хорошо, я приберу там, — вымученно улыбнулась Крис. — А ты возьми на себя каюту Хана. Только ничего не переставляй, он не очень любит, когда кто-то вторгается в его пространство.

— Хорошо, просто протру пыль и протру пол обеззараживающим средством, — пообещала я.

Крис довела меня до каюты, набрала код и открыла дверь.

— Прошу, — пригласила меня внутрь, — как видишь, работа предстоит немалая.

Это верно, Хан основательно захламил помещение. Вещи валяются горой на кресле, кровать не заправлена, на столе стопка пустых контейнеров и немытые кружки. Пыль, кажется, не протирали столетие.

— У Хана на корабле слишком много обязанностей, — пояснила Крис. — А так он очень аккуратный и чистоплотный.

— Понятно, — согласилась я, — холостяцкая квартирка во всем своем великолепии. Ничего, справлюсь.

— Тогда я ушла, — сообщила Крис.

И скрылась за дверью, оставив меня наедине с вещами капитана корабля-цирка. Если Анкор узнает, что я и сюда забралась — придет в бешенство.

Впрочем, какое мне дело. Анкор не признает ничьего авторитета, кроме капитанского, так что завести с ним дружбу все равно не получится. А делать что-то без позволения Хана первый помощник не посмеет. Слишком дорожит особым положением.

Я разложила вокруг себя принесенные средства: одноразовые салфетки, обеззараживающую жидкость с пулевизатором, освежитель воздуха, контейнер под мусор. Закатала рукава повыше, подобрала подол и завязала в узел. На время уборки Крис выдала мне свое старое платье, но оно оказалось слишком длинным и висело на мне мешком.

— Ну-с, — приступим, — объявила я. — Надеюсь, успею закончить до того, как хозяин каюты вернется. Пусть думает, что пыль исчезла волшебным образом.

Больше всего я переживала, что Хана возмутит мое самоуправство. Но это ведь из благих побуждений.

Как бы я не пыталась, побороть любопытство не смогла. В перекладывании вещей Хана было нечто интимное, точно я заглядывала в его сокровенные тайны. Касалась той стороны жизни, которую он никогда и никому не показывает. Чуждый мне гуманоид становился близким, словно бы родным.

Я подметила, что Хан предпочитает темные тона в повседневной одежде, но при этом обязательно добавляет яркую деталь — цветастый носовой платок или броский ремень. Пьет слишком много бодрящего напитка и забывает закрывать тюбик с зубной пастой. Спит на левой стороне кровати, точно ждет, что вторая половинка явится к нему среди ночи.

Последнее меня окончательно растрогало. Неужели Хан все еще не забыл Эллис. Или же мечтает о ком-то другом?

Не то, чтобы я всерьез вознамерилась запрыгнуть к нему в койку. Скорее хотела примерить на себя роль его подруги. Заняла пустующее место на постели, закинула руку за голову и прикрыла глаза. Расслабилась, счастливо вздохнув.

И в этот же миг услышала шум открывающейся двери.

Хан застыл в дверях, точно завороженный. Пластиковые пакеты выпали из рук, а рот слегка приоткрылся.

Я спрыгнула с кровати и потупила взгляд. Как же объяснить свое поведение? Желательно так, чтобы он не подумал обо мне что-то нелестное.

— Не подозревала, что ты так быстро вернешься, — призналась я. — Мы с Крис затеяли генеральную уборку… Я очень устала, прилегла и, кажется, задремала.

Хан быстро правился с наваждением. Поднял с пола пакеты и переложил на стол. Улыбнулся и насмешливо заметил:

— Ты вовремя уборки все кровати примеряла или только мою?

Черт бы побрал его привычку передергивать!

— Твою каюту убирала последней, вот и прилегла, — оправдалась я. — А ты, вместо того чтобы ехидничать, мог просто сказать спасибо.

Хан обвел комнату придирчивым взглядом, притворно покривился.

— Спасибо, — выдал не слишком убедительно. — Теперь мне понадобится уйма времени, чтобы найти, что и где лежит.

Я уперла руки в бока и притопнула с досады. Но вместо того, чтобы разразиться ругательствами, предложила:

— Хочешь, снова все разбросаю и вывалю на пол ведро с мусором? К сожалению, пыль вернуть не смогу, придется подождать пару месяцев — она сама вернется. И каюта вновь станет свинарником, все как ты любишь.

Хан удивил меня, рассмеявшись.

— Знаешь, мне начинают нравиться наши перепалки, — признался тоном заядлого юмориста.

— А мне нет, — возразила я. — Предпочитаю спокойную обстановку и уравновешенных люд… инопланетян.

Хан смерил меня надменным взглядом и возразил:

— Не верю! Ты не умеешь жить скучно и подчиняться привычным правилам. Кстати, тебе срочно нужно переодеться. В таком виде заходить в каюту к одинокому мужчине опасно.

Я вначале не сообразила, о чем он. Но осмотрев себя, едва не покраснела: подол подвернут до самых бедер, верхние застежки платья расстегнулись чуть ли не до пупка. Ощущение, что я не убираться пришла, а соблазнять. Но ведь подобного у меня и в мыслях не было!

Дрожащими от нетерпения руками я развязала узел на подоле, застегнулась. Пригладила растрепавшиеся волосы.

— Так лучше? — спросила, приосанившись.

— Немного, — не стал развивать тему Хан. — Но все равно переоденься, эта одежда тебе велика.

— А ты уверен, что купленная тобой придется в пору? — спросила я с легким оттенком ехидства.

— Не узнаешь, пока не примеришь, — сообщил он.

И протянул мне один из пакетов.

— Благодарю, — чопорно произнесла я. — Но мне бы хотелось иметь возможность самой выбирать для себя вещи. По своему вкусу и предпочтениям.

Он передал мне один из пакетов и сообщил:

— Если будешь послушной и перестанешь вытворять глупости — когда-нибудь сможешь ненадолго покинуть Лаэс и сходить за покупками. С сопровождением, разумеется. А пока пользуйся тем, что получила и не привередничай.

Я подавила разочарованный вздох. Обещание Хана звучало не слишком убедительно. Его «когда- нибудь» могло не наступить никогда.

— Примерю у себя в каюте, — пообещала я, принимая подарок. — И, кстати, на счет одежды — давно хотела у тебя кое-что спросить, точнее предложить…

Хан оторвался от перекладывания покупок и поднял на меня заинтересованный взгляд:

— Что же?

Я слегка замялась. На самом деле идея пришла ко мне совсем недавно. Убираясь в прилегающем к арене складе я нашла несколько приспособлений, похожих на хула-хупы из привычного мне мира. И почему-то вспомнила о тиграх, прыгающих через горящие кольца. Если инопланетная публика любит опасность, то почему бы не предложить ей нечто подобное?..

— Мы можем где-нибудь найти жаропрочный материал, из которого можно сшить костюм? — я начла с главного. — Если да, то мы сможем внести перчинку в наше выступление.

Хан недоверчиво поморщился и огорошил догадкой:

— Пантера, ты слишком много времени проводишь на кухне. Зачем нам перец на арене?

Я расхохоталась в голос. А после объяснила неразумному гуманоиду переносный смысл фразы «добавить перчика». Рассказала о земных дрессировщиках и их лучших трюках.

В цирке на родной планете я была всего лишь три раза — и то в далеком детстве. Но впечатления остались на всю жизнь. Правда, прежде я и не предполагала, что мне самой выпадет «счастье» оказаться в роли укрощаемой.

Хорошо еще мой дрессировщик не практиковал насильственные методы. Скорее пытался приручить убеждением и поощрением. Так что можно сказать — мне повезло. Окажись я в руках менее терпеливого инопланетянина — не прожила бы и суток. С моим-то характером…

— Идея не плоха, но довольно опасна, — прикинув в уме все возможности, сообщил Хан. — Уверена, что не струсишь?

— Пф!.. — фыркнула я. — Пребывание в плену, торги и выступления разучили меня испытывать страх.

— Тогда давай обсудим детали. Присядь, — взмахом руки Хан указал мне на свободное кресло.

Я удобно разместилась за столом и с улыбкой победительницы принялась наблюдать за Ханом. Он разместил на столе поисковый прибор, вбил на клавиатуре какие-то данные. Пока система искала нужные сведения, приготовил две чашки бодрящего напитка и развернул упаковку моего любимого шоколада. Такая мелочь, но так приятно.

— Вот смотри, такая ткань должна подойти, — сообщил Хан спустя десяток минут. И повернул прибор экраном ко мне. — Какой цвет выберешь?

Кажется, мой укротитель залез в инопланетный аналог интернет-магазина. И нашел подходящую жароупорную ткань. Достаточно плотную, но в тоже время тонкую, — то, что нужно для костюма.

— Вообще я больше люблю яркие оттенки, — предупредила я, — но раз уж мне выпала сомнительная четь быть пантерой, лучше выбрать что-то похожее на ее окрас. Например, вот этот вариант: черный с синеватым отливом. У нас такой называли оттенком воронова пера.

Хан задумчиво посмотрел на меня, коснулся волос.

— Этот цвет прекрасно подойдет к твоим волосам, — проговорил чувственным тоном. — Сегодня закажу и попрошу Ирона подготовить проект костюма.

Его поведение всколыхнуло мою чувственность. Хан сумел пробудить во мне хищницу одним легким прикосновением. Точно внутри проснулась настоящая пантера: дикая, страстная, необузданная. Та, которой нет дела до чужого мнения. Она просто берет, то, что хочет. И делает то, что считает нужным.

Как бы мне хотелось наплевать на гордость и первой потянуться к Хану. Так просто: перегнуться через стол и обнять. Коснуться чувственных губ. И не думать о том, что случится после…

— Ирон мастер своего дела, — поддакнула я и отвернулась. Надо спасаться от собственных мыслей. Пока не стало слишком поздно.

Как на зло на глаза попалась постель. И вся каюта словно стала слишком маленькой и тесной для двоих.

Чтобы отбить непрошеные фантазии я цапнула со стола шоколадку и принялась усиленно жевать. Сделала вид, будто полуприкрытые глаза и возбужденный вздох — следствие приятной трапезы. И что мужчина напротив меня нисколько не привлекает.

Хан уткнулся в монитор. Так резко, точно прочел мои сокровенные мысли. Или же сам обдумывал нечто подобное.

— Пожалуй, надо и себе подобрать нечто подходящее, — проговорил, стараясь придать голосу безразличие.

Удалось не слишком: хрипловатые нотки все еще присутствовали. Мне хотелось завыть, как волчице. Как же сложно запрещать себе что-то.

— Знаешь, в цирке на земле я видела на арене мужчину с обнаженным торсом. Правда, то был факир, а не дрессировщик… — смущенно заметила я. — Вот бы и тебе сшить такие шаровары, а грудь и спину оставить неприкрытыми. Ты бы пленил всех инопланетянок наповал.

Я рассказала о внезапно возникшей идее прежде, чем успела ее переосмыслить. Как то многозначительно прозвучало предложение. Совсем как комплимент.

Вопреки рассудку я осматривала его широкие плечи и сгорала от желания увидеть их без одежды. Увидеть, и умереть от невозможности прикоснуться.

— Нет! — воскликнул Хан. Поднялся с места и заметался по каюте, сложив руки за спиной. — В таком виде мне выступать нельзя.

— Конечно, — поспешно согласилась я. — Сошьем два жаропрочных костюма. Пусть ты не будешь прыгать через кольца, но безопасность прежде всего. Прости, что не подумала, прежде чем предложить…

Хан резко затормозил и обернулся. Посмотрел так, точно я украла у него миллион долларов. Или застукала за чем-то неприличным.

— Огня не боюсь, — его ответ только добавил сомнений. — Уже нет…

Мне показалось или сероватая кожа Хана слегка побелела? Но он быстро справился с потрясением.

— С обнаженной спиной я могу составить неплохую компанию Анкору, — сообщил шутливо. — А как дрессировщику мне лучше выступать полностью одетым.

— Хорошо, — кивнула я. — Почему не расскажешь?..

Сказала и прикусила язык. Черт бы побрал женское любопытство! Совсем забыла, что на Лаэсе не любят распространяться о прошлом.

Хан в который раз проявил сдержанность и ответил терпеливым тоном учителя:

— Не дави на меня, Пантера. Тем, о чем ты спрашиваешь, и с друзьями делиться сложно…

Вот тут я по-настоящему обиделась. Ладно бы просто не рассказывал. Так нет же, умудрился одним замечанием расставить все точки над «и».

— Я-то надеялась, что за последние дни мы если не подружились, то хотя бы пришли к взаимопониманию, — слова слетели с моих губ вопреки здравому смыслу. — А ты…

Я поднялась. Подхватила пакеты и собрала приспособления и средства для уборки. Надо валить из каюты этого заносчивого инопланетянина. Он не друг мне и не напарник. И вести с ним задушевные беседы не стоит. Тем более не стоит мечтать о нем как о мужчине…

— Не уходи, — попросил Хан.

Подошел и забрал не умещавшиеся меня в руках вещи. Бросил их на пол. Стиснул мои плечи так, словно боялся, что примусь сопротивляться. Доверчиво взглянул в глаза.

— Я не это имел в виду, — проговорил примирительно. — Не хотел обидеть…

— Тогда поясни, — попросила я. — Что ты имел в виду?

Он вздохнул, но взгляд не отвел.

— Есть вещи, о которых хочу забыть, — сказал и снова вздохнул. — И не готов делиться ими с тобой. Не потому что не доверяю, а потому что дрессировщик должен быть если не идеалом, то истинным лидером. Вожаком, за которым его животное… или человек может следовать.

Его слова только подхлестнули мое любопытство. Пришлось до боли прикусить изнутри щеку, чтобы не сболтнуть лишнего. И все же ответить мне пришлось — Хан явно этого ждал.

— Ты совершил что-то такое, чего сейчас стыдишься? — догадалась я. — Потому предпочитаешь молчать о прошлом?

Он невесело улыбнулся и покачал головой:

— Стыжусь я не поступка, а его последствий. Но если бы вновь оказался в том же месте при тех же обстоятельствах — сделал то же самое. Дай мне время привыкнуть, и я расскажу тебе больше.

Хан говорил так, что было невозможно не поверить. И все же он не подпускал меня слишком близко. Как собачонку держал при себе на коротком поводке.

И в этот момент мне захотелось сделать что-то, что выведет этого отстраненного дрессировщика из состояния равновесия. Сметет на нет те защитные барьеры, что он воздвиг между нами.

Я подалась вперед и позволила себе коснуться его груди. Просторное платье в тот же миг стало тесным, а сердце рвануло из груди. Руки легли на локти Хана, взгляд затуманился.

— Ты умеешь располагать к себе, — призналась без лишнего стеснения. — Команда в тебе души не чает, Анкор так и вовсе боготворит. Столько инопланетян сразу не могут ошибаться…

— И ты готова им поверить? — Хан попытался изобразить насмешку. — И покориться?

Его шутливый тон на меня не подействовал. Я видела, как пылают огнем желания его глаза. Лицо стало напряженным, а руки переместились с моих плеч на талию.

— Ни за что не покорюсь, — призналась я, почти теряя сознание от близости Хана.

Ни один мужчина в родном мире не вызывал во мне такого бурного шквала эмоций. Хан точно был рожден для того, чтобы соблазнить меня — пусть и в другой вселенной.

Он улыбнулся и склонился, почти коснувшись моих губ.

— И это прекрасно, — прошептал, обжигая горячим дыханием.

Не знаю, как далеко бы мы зашли, если дверь в каюту не распахнулась.

Скрипя колесом, вкатился Анкор. Да так и застыл с раскрытым ртом, не в силах произнести ни звука.

Глава 10

— Зачем ты разрешил этой твари войти в каюту? — набросился Анкор на Хана. — Да еще и подпустил так близко? Дрессировщик не должен забывать об осторожности.

Я не без сожаления разжала руки, но Хан не позволил отойти. Стиснул крепче и, осмотрев с ног до головы, заявил:

— Анкор, ты придираешься к Пантере. Только посмотри, у нее ни зубов, ни ядовитого жала. Ранить она может только словесно.

Я возмущенно фыркнула и все же вырвалась. Саркастичный тон Хана раздражал. Возникло ощущение, будто капитан корабля оправдывается перед помощником. Да и вообще, Анкор вел себя так, будто Хан принадлежит ему одному. Меня даже посещала идея, что эти двое не только друзья. Уж слишком поведение Анкора походило на ревность.

— Иногда жалею, что мне не досталось тело медузы, — объявила я. — Или электрического ската. Или хотя бы настоящей земной пантеры. Она бы давно перегрызла шею тому, кто ее оскорбляет.

Собрав остатки гордости в кулак, я рванула к двери. Ни секунды не хотела больше находиться в обществе этой сладкой парочки. Даже хорошо, что Анкор явился так вовремя и не позволил мне сделать то, о чем впоследствии пришлось бы пожалеть.

— Пантера, не злись! — приказал Хан.

Кивнул Анкору и тот преградил мне путь. Что и говорить, работала эта парочка слаженно, понимая друг друга без слов. Мне даже завидно стало. Или это тоже ревность?..

— Что еще вам от меня надо?! — насупилась я.

Развернулась к Хану и скрестила руки на груди. Свела брови к переносице, всем видом выражая неприязнь.

Прежде чем ответить, Хан подошел ближе. Тыльной стороной ладони провел по моей щеке.

— Волю ярости давай только на арене, — попросил примирительным тоном. — А с Анкором не ссорьтесь. Не хочу, чтобы корабль превратился в поле битвы.

Я дернула головой — Хан не должен понять, насколько мне приятны его прикосновения. И лучше всего спрятать истинные чувства за маской безразличия или злости.

— Как можно примириться с тем, кто тебя ненавидит? — спросила я ворчливо.

— Анкор беспокоится за меня и всю команду, — пояснил Хан. — И боится, что ты навредишь нам. Но ведь ты не способна на это, верно?

Его вкрадчивый тон заставил меня сдаться. И почему они вообще решили, будто я способна на подлость?

Ах, да — они ничего не знают о землянах и судят с высоты своего якобы высокого интеллекта. А меж тем ведут себя не лучше и не хуже людей. Если бы не внешние различия, то можно представить, будто меня выкрал бродячий циркач. Такой вот инопланетный цыган с сероватой кожей.

И глазами желтыми, как поле одуванчиков в солнечный день. Ради них я, оказывается, готова на многое. Даже терпеть нападки Анкора. Ну, по крайней мере, создавать видимость.

— Да я само миролюбие и сдержанность! — в напряженной тишине мой возглас прозвучал как выстрел. — И готова протянуть руку дружбы — при условии, что Анкор признает меня разумной. И перестанет называть животным.

Предложение пришлось помощнику капитана не по вкусу. Анкор скривился так, будто проглотил лимон. Или болотную жабу: огромную и скользкую.

— Пантера теперь часть нашей команды, — вступился за меня Хан. — Она нравится публике и приносит прибыль. Такими темпами она окупит свою стоимость за пять-шесть лет. Но и это не главное… Пантера стала частью Лаэса — а это многое значит.

— Не хочу думать, что она одна из нас, — Анкор продолжал хмуриться. — Но если нежна тебе — пусть остается.

Конечно же, извиняться или обмениваться рукопожатиями Анкор не стал. Попыхтев для приличия, сообщил Хану:

— Зайду позже, когда ты будешь один. Есть несколько вопросов по оснащению Лаэса. Ремонтировать корабль куда сложнее, чем стряпать. Или убираться.

Сказав это, он кивнул капитану и удалился. Оставив меня закипать от возмущения. Анкор признал меня достаточно разумной особью, чтобы готовить и скакать по сцене. Но советоваться по важным вопросам — увольте.

— Не расстраивайся, — улыбнулся Хан. — Анкор никому не доверяет.

— Неправда, — возразила я. — Тебе доверяет. И слушается каждого слова. Интересно, какой метод ты использовал, чтобы так выдрессировать помощника?

Хан дернулся так, точно я ударила его кнутом. Отшагнул и, выставив руки, замахал протестующее:

— Такой метод не понравился бы тебе. И никому другому…

— Прости, — смутилась я. Как же сложно подбирать фразы, когда не знаешь всей правды. — Это была всего лишь шутка.

— Забудь, — отмахнулся Хан. — Мне не следовало реагировать так бурно. Ты действительно не знала.

Избегая моего вопрошающего взгляда, Хан протянул мне пакеты с одеждой и предложил:

— Иди, примерь. Средства для уборки не трогай, сам вынесу. Вы с Крис и так достаточно поработали.

Все же этот инопланетянин умеет быть милым, когда захочет. Рядом с ним таким я практически забываю о родном доме и прежней жизни. И только присущий всем землянам инстинкт самосохранения упрямо твердит: берегись, ты так мало знаешь о том месте, куда занесла тебя судьба.

Хан собирал хозяйственные принадлежности и упорно делал вид, что занят работой. Но я буквально пятой точкой чувствовала — следит за мной. Но продолжать разговор не хочет и ждет, пока уйду.

Что ж, я и без того сегодня узнала и получила больше, чем за все предыдущие дни пребывания на Лаэсе. Еще один кубок победителя на полке землянки.

— До вечера, — попрощалась я. — Встретимся за ужином.

Хан оторвался от занятия и одарил меня улыбкой. Не без гордости заметил:

— Кладовые забиты до отказа, так что жду сегодня чего-то особенного.

От одного его взгляда у меня перед глазами закружилась стая разноцветной мошкары, а ноги предательски ослабели. Пришлось бежать, чтобы поскорее скрыться за спасительной дверью каюты.

Но никакие стены и никакие запоры не могли оградить меня от Хана. Все то время, что мы находились порознь, я думала о нем. И видела сны, которые детям до восемнадцати лучше не рассказывать.

Хан оказался куда стойче. И все же, даже его моральная броня постепенно давала трещину. Взгляды, которые я ловила на себе во время репетиций или совместных ужинов были красноречивее сотни слов.

Хан тоже поражался возникшей между нами симпатии, и то, что я землянка, его не сильно останавливало.

Крис и Ирон замечали многое, но держали мысли при себе. Рин и Амула обращали внимание только друг на друга и жили в своем собственном тесном, пропитанном бурной страстью мирке. Лишь репетиции и совместные ужины вынуждали их покидать каюту.

Анкор все еще держался отстраненно, но открытой агрессии не проявлял. Если и ревновал Хана ко мне, то делал это молча. И только однажды злодейка-судьба заставила нас столкнуться нос к носу с первым помощником.

Случилось это вечером, накануне прибытия на одну из многочисленных космостанций. Капитан успешно проложил курс, и Лазе плавно продвигался к намеченной цели.

Команде стало не до отдыха. Наше выступление решили посмотреть вальенцы — одна из самых почитаемых рас. Хан признался, что после антерианцев, они самые заносчивые и высокомерные.

— Постой, — не дополняла я, — хочешь сказать, что принадлежишь к элите космоса? И вообще, мне ты не кажешься ни заносчивым, ни высокомерным.

— Я исключение из правил, — без лишнего самодовольства признался он. — Но антерианцы считаются самой древней расой среди разумных галактик. И ведут себя соответственно.

— Вот бы посмотреть на твоих «родственничков», — пошутила я. — Сравнить, так сказать…

Как всегда шутка не удалась. Или у антерианцев и вовсе отсутствует чувство юмора?..

Как бы то ни было, Хан вновь замкнулся в себе и лишь небрежно заметил:

— Мне бы не хотелось. Не для того я покинул родную галактику… Давай продолжим.

Мы тренировались последними. На арене, используя последнюю возможность отрепетировать новый номер. Огнеупорный костюм сковывал движения, но это не мешало мне показывать чудеса ловкости. Пожалуй, теперь я могла дать фору настоящей пантере. Даже удивительно, как многому человек способен научиться при необходимости. Мышцы мои словно превратились жгуты — прочные и пластичные. Тело приобрело небывалую силу и выносливость. И при всем при этом я стала грациозней и изящней, чем была прежде.

Хан не стал перешивать свой костюм, только добавил к белым брюкам и рубашке широкий пояс цвета воронова крыла. И повязку на голову, чтобы во время выступления не лишиться роскошной шевелюры.

Мой укротитель зажигал по очереди кольца разного диаметра и, повинуясь щелчку кнута, я преодолевала барьеры. Скользила в воздухе, как изящная стрекоза. И приземлялась на четыре лапы, как настоящая кошка.

И вот Хан подготовил главное испытание: целый туннель из горящих обручей. Этим трюком должно было закончиться наше выступление и поразить зрителей до глубин души. При условии, что у вальенцев таковая имеется.

Я оттолкнулась от возвышения и прыгнула, плотно прижав руки к телу. Ровно семь секунд занимал этот маневр. Семь секунд на грани человеческих возможностей.

Когда ты занят любимым делом или увлечен разговором, время проходит незаметно. Но в подобные напряженные моменты оно точно замирает. Сквозь полуприкрытые веки я видела пламя, окружившее со всех сторон. И слышала грохот собственного сердца о грудную клетку. Дышать боялась — раскаленный воздух мог обжечь легкие.

Неожиданно корабль задрожал, точно попал под метеоритный дождь. Я успешно преодолела барьер, но из-за тряски не сумела эффектно приземлиться. Упала на бок, больно приложившись локтем и головой.

Хан рванул ко мне. Но в это миг Лазе опасно накренился, и мы покатились.

— Руку держи! — выкрикнул Хан.

Он зацепился за край арены и повис, опасно раскачиваясь. Я схватилась за него и впилась пальцами в крепкое запястье.

— Что тут творится? — испуганно выкрикнула.

В этот миг Лаэс снова дал крен, но на сей раз перекатился на другой бок. Хан удержался сам и не дал упасть мне.

Реквизиту повезло меньше. Горящие кольца упали на зрительские кресла и подпалили дорогую обшивку. Запахло паленой шерстью и бедой.

Хан помог мне подтянуться и распорядился:

— Держись. Сейчас я доберусь до передатчика и свяжусь с Анкором. Он дежурит в капитанской рубке.

— На нас напали? — озвучила я первую мысль, что пришла в голову?

— Не думаю, — Ханн отринул мое предположение. — Скорее всего, полетел гироскоп — он давно требует замены. А мы все чиним, экономим кристаллы.

Его ответ немного успокоил. Но остался еще один немаловажный момент.

— А пожар удастся потушить? — спросила я, испуганно косясь на дымящийся зрительский зал.

— Не волнуйся, дальше обшивки дело не пойдет. Гореть там больше нечему, — успокоил Хан.

Кораблю продолжало трясти и раскачивать. Но капитан Лаэса все предусмотрел: недаром он велел убирать весь реквизит после репетиций и запирать в подсобке. Иначе бы по арене сейчас катались тумбы, мячи, канаты, подвески и много чего еще. И тогда пожара не миновать.

Впрочем, одни только дымящиеся кресла приносили немало неудобств. У меня слезились глаза, а в носу щипало. Я прокашлялась и, продолжая держаться за борт арены, глянула на Хана. Он как раз подбирался к выходу, балансируя, как настоящий моряк на судне в шторм.

— Удачи тебе! — не удержалась я от возгласа.

— Спасибо! — Откликнулся Хан. Обернулся и приказал: — Держись тут. Постараюсь справиться быстро.

И я не сомневалась, что он выполнит обещание. И стала ждать, пока мой укротитель спасет себя, меня, всю команду и Лаэс.

Но тревожные мысли не покидали. Стоило остаться одной, как на ум стали приходить сотни вариантов дальнейшего развития событий. Один хлеще другого. Вдруг Хану не удастся починить гироскоп, и мы затеряемся в космосе. Или и вовсе улетим в какую-нибудь черную дыру. Или врежемся в дугой корабль или космическую станцию.

И удалось ли остальным членам команды избежать травм во время этой тряски? Если хоть один артист пострадает, мы не сможем выступать — шоу расписано по секундам. Придется менять всю программу. А значит, долго не получим кристаллов, не купим новый гироскоп и…

Меня саму удивило отношение к происходящему. Неужели я действительно смирилась с участью, привыкла к инопланетянам настолько, что переживаю за них? И беспокоюсь об их безопасности и судьбе всего цирка?

«Только потому, что твоя дальнейшая жизнь зависит от них», — попробовала я оправдаться перед совестью. Но в глубине души чувствовала: привыкла, притерлась к общей компании. И тревога моя не имеет ничего общего с личными меркантильными интересами.

Мне показалось, что прошла вечность. Кресла перестали дымиться, но в воздухе еще витал запах гари. Лаэс все еще лихорадило, мотая в разные стороны и подбрасывая, точно металлический мячик. Мне показалось, будто я различила подозрительный скрип в сердце космического гиганта.

Страх нарастал, грозя превратиться в настоящую панику. Дышать стало труднее, и мне тотчас представилось, как во время тряски на корабле повредилась система жизнеобеспечения. И спина покрылась липким холодным потом, а сердце ледяными когтями стиснул ужас.

— Ну, все, с меня довольно! — выкрикнула я, разгоняя дурные мысли.

И стала продвигаться к выходу. Пусть потом получу от Хана за то, что ослушалась приказа оставаться на месте.

По дроге к капитанской рубке я дважды падала, не удержав равновесия. Но ушибленные колени ничто в сравнении с одиночеством. Если Лаэсу и предстоит сгинуть в недрах космоса, пусть рядом будет хоть кто-то.

Разумеется, свое желание добраться Хана я объясняла стремлением помочь и прояснить ситуацию. И не признавалась, что просто хочу быть с моим укротителем. Погибнуть рядом, если придется.

Вопреки моим ожиданиям, Хан занимался не починкой корабля. Он вытаскивал Анкора, застрявшего между двумя приборами неизвестного мне назначения. Здоровенные, размером стрех Иронов, они держали первого помощника зажатым как в тисках. И с каждым новым креном корабля угрожали расплющить.

Хан пытался одновременно раздвинуть приборы и вытащить Анкора из западни. Но проклятый протез точно намертво прилип к приборам. А Лаэс в это время все сильнее дребезжал и раскачивался.

Признаться, я недолюбливала Анкора, не прийти на помощь не могла. Добралась до Хана и прокричала, заглушая жуткий скрежет:

— Скажи что делать! Может быть, позвать на помощь Ирона?

На лице Хана вначале появилось удивления, быстро сменившееся непритворной радостью.

— Вызвать никого не получится, двери жилых кают заклинило. Связь тоже не работает! — выпалил он. — Хватай со стола стриметр и тащи сюда?

Я растерянно оглянулась: множество приборов, горящих разноцветными кнопками панелей, железяк всех форм и размеров. Поди разбери, которая из них стриметр…

— А яснее выражаться можешь? — бросила я с укором.

Хан мотнул головой в сторону длинного стола, расположенного вдоль обзорного экрана:

— Вон там, возле спектра! Только бери страгного диаметра!

— Чего?! — заорала я. — Последний мозг вытрясло или как? Разве можно шутить в такой ситуации. У тебя тут, между прочим, товарища плющит…

Хан посмотрел на меня странно и поморгал.

— Ах да, ты же землянка, — выдал спустя мгновение. — Тащи ту штуку, похожую на металлическую многоножку. Бери самую маленькую.

Вот сразу так объяснить не мог? И вообще, можно подумать, их инопланетянки разбираются в технике и всяких там диаметрах…

Бубня себе под нос неприличные эпитеты в адрес Хана, я все же добралась до этого стриметра. Что- то вроде многофункциональной отвертки межпланетного разлива, с насадками всех форм и размеров. Тяжеленная, пусть и маленькая.

— Вот, держи! — кряхтя от натуги, я протянула вещицу Хану. — Если хочешь, чтобы я тебе и в будущем помогала, не смей употреблять «землянка» с таким выражением, будто это ругательство.

— Прощения попрошу позже, — заявил Хан. — А стриметром придется тебе воспользоваться. Если я разожму руки, Анкор непременно пострадает.

Первый помощник действительно находился в бедственном положении. Хуже не придумаешь. Хорошо еще, что вовремя отключился. Если не пострадает его тело, то гордость наверняка. Анкора удар хватит, когда он узнает, что его спасала землянка.

— Не волнуйся, у тебя все получится, — Хан по-своему расценил мое выражение лица. — Просто слушай мои команды.

Я недоверчиво покосилась на прибор, на Хана. Согласно кивнула. Когда он рядом, мне все по плечу.

— Не сложнее, чем прыгать через горящие кольца или выжить среди инопланетян, — бодренько заявила я. — Давай уж, командуй! Пока тут все к чертям не развалилось…

Глава 11

Следуя указаниям Хана, я отсоединила протез от Анкора и оттащила его в сторону. Не скажу, что работа далась легко, но гордиться было чем. В условиях постоянной тряски научиться пользоваться инопланетным приспособлением — не так плохо для землянки.

— Что теперь? — не скрывая тревоги в голосе, спросила я.

Корабль продолжал раскачиваться и дребезжать, угрожая развалиться в любую секунду.

— Ты займешься Анкором, а мне придется выйти наружу и подлатать Лаэс. До космопорта дотянем, а там придется все же покупать новый гироскоп.

Сказав это, Хан дотащил первого помощника до кресла. Закрепил лишенное ног тела ремнями, пощупал пульс и осмотрел рану на голове. Похоже, Анкор сильно приложился, оттого и потерял сознание.

— Вколешь ему обезболивающее и анестетик, — приказал Хан.

Протянул мне шприц, больше похожий на пистолет, и две ампулы.

— Разберешься?

— Разве у меня есть выбор? — улыбнулась я.

— Вот и умница.

Он занес руку, чтобы потрепать меня по макушке, как питомца, правильно выполнившего команду хозяина. Но после передумал. Склонился и запечатлел на щеке быстрый поцелуй.

Но даже он заставил меня стушеваться. Несмотря на внутреннее напряжение и угрозу смерти, я продолжала мечтать об этом мужчине. И, похоже, все меньше замечала отличие его расы от моей. Да и достоинства Хана перевесили небольшие недостатки. В конце концов, кто из нас идеален?..

Не успела я отойти от наваждения, а Хан уже натянул скафандр, взял с собой пресловутый стриметр, что-то похожее на паяльник и запчасти.

— Не скучай! — бросил небрежно и, словно не замечая тряски, направился к люку.

Страх за него пересилил все остальные чувства. Даже инстинкт самосохранения. Пусть Хан инопланетянин и бывалый пилот — выходить в открытый космос, все равно, что бросать вызов судьбе.

Хан обернулся. Сквозь полупрозрачное забрало шлема едва различимо блеснули желтые глаза. И немного измененный гнусавый голос предупредил:

— И ты будь осторожна. И постарайся ничего здесь не трогать!

Его слова произвели эффект ледяного душа. Можно подумать, стоит ему выйти, как я брошусь нажимать на дисплеях все кнопки подряд. Или устрою на корабле бунт, попытавшись занять место капитана.

Однако вместо того, чтобы рассердиться или запустить вслед Хану чем-то тяжелым, я улыбнулась. Похоже, он знает меня лучше, чем я сама. И умело манипулирует, превращая из испуганного дрожащего котенка в агрессивную хищницу.

Не знаю, что там сотворил Хан с Лаэсом, но вскоре тряска поутихла. Я облегченно вздохнула: теперь заняться лечением куда как проще. Вколола Анкору препараты, обработала рану дезинфектором и наложила повязку. Спустя десяток другой минут пациент пришел в себя.

— Хан, ты?

Анкор прищурился, пытаясь различить окружающие предметы. Кажется, досталось ему сильно.

— Хан спас тебя и отправился чинить Лаэс, — сообщила я.

И отошла от кресла, к которому был прикреплен пациент. Ему лучше не видеть жалостливого выражения на моем лице. И не знать, что я приложила руку к его спасению.

— Настоящий герой, — Анкор восхитился поступками Хана. — Спасает меня не в первый раз…

Я не могла с ним не согласиться. Хан истинный лидер, за которым хочется следовать. Не удивительно, что команда им восхищается.

Анкор прикрыл глаза и сделал вид, будто дремлет. Но я ему не верила: наверняка притворялся, чтобы не показывать, как тяжело ему пережить унижение. Хорошо хоть не потребовал, чтобы я ушла. И не оскорбил, заключив безмолвное перемирие.

Раздался громкий щелчок, и панель справа от меня заиграла зелеными кнопками. От неожиданности я вскрикнула.

— Двери жилых отсеков разблокировались, — не открывая глаз, сообщил Анкор. — Так что не визжи, землянка. И так голова раскалывается.

И он снова замолк. Но задремать ему не дали: в рубку ввалились остальные члены команды.

Не спрашивая, что произошло, Ирон натянул скафандр и поспешил на выручку Хану. Рин и Амула засуетились возле Анкора. Расстегнули ремни и утащили калеку прочь. Скорее всего, отнесли в каюту — за что я им была неимоверно признательна. Рядом с первым помощником капитана всегда чувствовала себя неуютно. Даже беспомощный он умудрялся отталкивать поведением и разбрасываться презрительными замечаниями.

Крис разместилась рядом, на подлокотнике глубокого кресла, в котором я сидела. Положила руку на плечо.

— Испугалась? — спросила сочувственно.

— Да нет, — призналась я. — Но если бы не Хан…

— Ничего, починят нашего старичка. Лаэсу не впервой попадать в такие передряги, — заметила она.

— Только вот придется потратить все накопленные кристаллы. Запчасти стоят недешево.

Я мало представляла себе стоимость инопланетной техники, но согласилась.

— Еще и кресла в зрительном зале сгорели, — заметила с тяжелым вздохом. — Напрасно я затеяла это представление с огнем.

— Не думай так! — неожиданно резко выпалила Крис. — Этот номер заставил Хана смириться с прошлым и забыть о собственном несчастье. К тому же, публике нравится все необычное. Успех принесет нам много кристаллов. А они дадут возможность ни в чем не нуждаться и ни от кого не зависеть.

Я тепло пожала ее руку и призналась:

— Хорошо бы твои слова оказались правдой. Но Хана так долго нет…

Последняя фраза слетела с языка, вопреки моей воле. Впрочем, перед Крис я не стеснялась непрошенных чувств. Эта инопланетянка отличалась чувством такта и не лезла в чужую душу.

— С ним все будет хорошо, — в который раз уверила Крис. — Если ожидание для тебя невыносимо, займись чем-нибудь.

— Точно! — я аж подскочила. Погруженная в размышления, совершенно забыла о последствиях поломки Лаэса. — Работы у нас полно. Начнем с зрительного зала? Соскребем обгоревшую обшивку кресел, а заодно и проверим, не осталось ли возгораний. Пусть там больше и нечему воспламеняться, убедиться не помешает.

Крис недовольно поморщилась. Изобразила на лице вселенскую скорбь и выдохнула:

— Опять уборка… Мы же только что все вычистили чуть ли не до блеска!..

Я развела руками:

— У нас это называют законом подлости. Стоит помыть машину, и обязательно пойдет дождь. Купишь новые туфли, и в маршрутке тебе обязательно наступят на ногу. Видимо, на космические дали это правило тоже распространяется…

— Видимо, — согласилась Крис. — Стоило делам наладиться, как на Лаэс обрушилось несчастье. И теперь нам предстоят огромные траты. Еще и Анкору придется новый протез покупать…

— Да уж, — крякнула я. — Боюсь, вынужденное безделье и невозможность двигаться окончательно испортят его характер.

Рассуждая подобным образом, мы перебрались на арену. Ну и разгром там был, точно снаряд разорвало. Огонь давно потух, и обгорелые кресла выглядели жалко. Незакрепленный реквизит валялся всюду; несколько прожекторов, не выдержав тряски, свалились и рассыпались на осколки.

Среди всего этого безобразия суетились Рин и Амула — они первыми пришли наводить порядок и притащили с собой инвентарь.

— Как Анкор? — спросила Крис, присоединяясь к работе.

— Жить будет, — небрежно отмахнулась Амула. — Он не из таких передряг выбирался целым и невредимым.

— За Хана волнуется, — добавил Рин словно бы с укором. — Рвется помогать.

— Кто бы сомневался… — заметила я. — Мне порой кажется, что без Хана Анкор и часа протянуть не может. И старается угодить во всем, даже когда его помочь не особо и требуется.

— И у него есть на то причины, — оборвал мою речь Рин.

И, конечно же, не стал ничего пояснять. Повернулся ко мне спиной и продолжил соскребать с кресла обшивку.

Мне ничего другого не оставалось, как последовать его примеру.

А работой время действительно проходило быстрее. Правда, Рин и Амула вскоре рассорились и убежали мириться. Мы с Крис только улыбнулись, глядя на этих забавных карликов. Чудные, вспыльчивые, но при этом невероятно искренние и страстные натуры.

— Немного завидую им, — призналась я. — Эти двое нашли в жизни свою вторую половинку. И дело не в том, что они одной расы, скорее в характере. Рин и Амула идеально подходят друг другу.

— А я уже не ищу пару, — поделилась сокровенным Крис. — Больше не ищу… После того, как попала на Лаэс, запретила себе обращать внимание на противоположный пол. А сестра заменила мне целый мир.

Воспоминания об Эллис всегда ввергали Крис в состояние болезненного оцепенения. Наверное, они были по-настоящему близки.

— Думаю, искренняя любовь не угасает и после смерти, — я утешила, как могла. — Прочные связи не разорвать никаким силам. Не знаю как у вас, а на Земле верят в загробный мир. И то, что наши родные и близкие продолжают быть рядом. Всегда.

Во взгляде серых глаз, обращенных на меня, плескалась тоска, перемешанная с обидой. Руки Крис сжались в кулаки, брови сошлись над переносицей.

— Тому, кто остался, всегда тяжелее! — гневно призналась инопланетянка. — Если бы не обещание жить, данное сестре, я бы непременно последовала за ней.

Такой Крис я еще не видела. Всегда доброжелательная и спокойная, сейчас она походила на сумасшедшую. Именно такими мне всегда представлялись маньячки, готовые на любой, самый отчаянный поступок.

Но Крис быстро совладала с собой. Лицо ее приобрело доброжелательное выражение, а голос вновь стал мягким:

— Не обращай на меня внимания. Я смирилась со смертью сестры: переделала номер, научилась отвлекаться от тоски по ней и наслаждаться жизнью невзирая ни на что.

Она отвернулась, смахнула рукавом слезы и принялась с неким ожесточением оттирать от пола сажу. По ее поведению стало понятно — продолжать разговор не стоит. На Лаэсе у всех проблемы с прошлым, которыми никто не спешит делиться.

И все же краем глаза я продолжала наблюдать за Крис. Некоторые ее действия заставляли задуматься. Другие — и вовсе пугали.

Например, сейчас Крис, собирая осколки от прожектов, поранилась. Стекляшка впилась ей в ладонь, выдавив каплю фиолетово-красной крови. Конечно, не смертельно, но наверняка больно.

Я поразилась стойкости инопланетянки — Крис и бровью не повела. Схватилась за инородный предмет, но вместо того чтобы выдернуть из раны, несколько раз провернула. При этом на лице ее явственно отразилось блаженство.

Не понимая, в чем дело, я тихонько позвала:

— Кри-и-ис… Хочешь я принесу дезинфектор и пластырь?

Она резко обернулась и спрятала пораненную руку за спиной. Смущенно улыбнулась, стесняясь того, что ее странное поведение заметили.

— Нет, не нужно, я сама, — произнесла хрипловатым голосом. — Скоро вернусь.

И убежала с арены.

Я лишь пожала плечами. Понять мотивацию поступков инопланетян иногда оказывалось задачей непосильной. Вдруг у ливонцев так принято — причинять себе боль.

Правда, в моем родном мире мазохистов тоже хватает. Я вот, к примеру, подрабатывала Чебурашкой. Терпела взбалмошного начальника и насмешки знакомых. Наслаждения от этого не испытывала, разве что в день зарплаты…

Порассуждать о наклонностях инопланетян и землян всласть мне не удалось. На Арену вошли Хан и Ирон. Оба сияющие, точно рассветное солнце. Наверняка починили Лаэс, вот и довольны.

Первым моим порывом было броситься к Хану в объятия. Сказать, как сильно волновалась и ждала его возвращения. Но проклятая гордыня не позволила нарушить данное себе обещание: не сдаваться никогда и никому.

— Все прошло успешно? — спросила я, стараясь, чтобы голос не выдал внутреннее волнение.

— До космопорта дотянем, а там придется раскошеливаться, — сообщил Хан. — Вижу, ты понапрасну времени не теряла. А почему одна, где остальные?

Его забота поразила в самое сердце. Или он просто хотел побыстрее закончить с уборкой? Ведь вскоре нам предстояло новое выступление…

— Крис поранила руку, но скоро вернется, — произнесла я, не вдаваясь в подробности. — А Рин и Амула… они… немного заняты.

Почему-то рядом с Ханом мне от одной мысли о близости становилось не по себе. Потому я старалась избегать подобных тем. А если и приходилось обсуждать интимные моменты, смущалась, точно школьница.

— Понятно, — кивнул Ханн, словно не заметив моего смущения. — У них всегда одно на уме…

— Ничего, мы тебе поможем, Пантера, — разрядил обстановку Ирон. — А ребята как освободятся, тоже подтянутся.

Несколько долгих часов мы работали молча. Вскоре вернулась Крис, а после вернулись и Рин с Амулой. Дело пошло гораздо быстрее.

После того как порядок на арене был более-менее восстановлен, мы все собрались в общей столовой. Ужин приготовить я не успела, да никто от меня этого и не ждал. Все слишком устали — вымотались морально и физически. А ведь еще предстояло навести порядок в каютах, починить испорченное осветительное оборудование, сшить новые чехлы для зрительских кресел… Всего и не перечислить.

— Все могло закончиться гораздо хуже, — многозначительно заметил Ирон, прерывая общее молчание.

Я отвлеклась от поглощения безвкусной субстанции из контейнера и посмотрела на великана.

— И не вспоминай, — поддержала его настрой. — Хорошо, что все остались живы. Остальное неважно.

Хан глянул на меня с благодарностью. Мне даже не по себе стало. Конечно, я все еще относилась к инопланетянам настороженно и мечтала вернуться домой. Но зла никому из них не желала, тем более не желала смерти.

— Не хочешь вместе со мной проведать Анкора? — предложил мне Хан. — После того, как ты спасла ему жизнь, вам стоит окончательно примириться.

Несколько долгих секунд я хранила молчание, увлеченно рассматривая сложенные на коленях руки. Решала, как помягче отказаться.

— Не нужна мне его благодарность. И дружба тоже, — произнесла, наконец. — И я не спасала Анкору жизнь — всего лишь помогала тебе. И, пожалуйста, не рассказывай ему об этом. Ты для него единственный герой, пусть так и останется.

Команда Лаэса оторвалась от трапезы. Все взгляды обратились на меня, точно я сказала нечто особенное.

— Ты в который раз меня удивляешь, — улыбнулся Хан. — Помогать, но при этом не ждать благодарности, — достойно. Очень достойно.

Он склонил голову, выражая восхищение. И я окончательно стушевалась. Такое поощрение от укротителя мне еще не доставалось.

— Говорил же, земляне не так плохи, как мы думали, — добавил Ирон. — По крайней мере — не все.

— Пойду отдыхать, если вы не против, — сказала я, поднимаясь из-за стола. — Посплю пару часов и снова за дело.

— Проводить? — предложил Хан.

— Сама дойду, — отказалась я и буквально выбежала в коридор.

Вот ведь!.. Так долго ждала от этих инопланетян признания. Так стремилась доказать, что в интеллекте и нравственности не уступаю им. Теперь же, добившись желаемого, не знаю, что со всем этим делать. Как себя вести и что говорить…

Побыть одной и забыться сном мне не дали. Стоило принять волновой душ и прилечь, как раздался громкий стук в дверь. Пришлось открывать.

На пороге стоял Хан. Выглядел он задумчивым и, кажется, немного расстроенным.

— С каких это пор ты стал стучать, прежде чем войти? — спросила я, пропуская его в каюту. — Случилось что-то особенное?

— Да, Анкор подал мне неплохую идею, — поддакнул Хан.

Устало опустился на стул и поднял на меня вопросительный взгляд:

— Ты очень хочешь вернуться на Землю?

Вопрос сбил меня с толку. Неужели Анкора настолько восхитил мой поступок, что он решил оказать мне милость. С трудом верится…

— Я твержу об этом с того момента, как ты вживил мне переговорный микрочип, — напомнила с укором. — А ты, значит, решил прислушаться к моему мнению только потому, что Анкор это предложил?

Я встала напротив и сложила руки на груди. Горделиво вскинула голову, хотя внутри все переворачивалось от нервозности.

— Ты доказала свое право жить так, как считаешь нужным, — сообщил Хан, оставив без внимания мое замечание про Анкора. — Обещал отблагодарить тебя и сделаю это.

— Отвезешь меня на Землю? — спросила я осторожно. — Решил изменить своим принципам?..

Хан поморщился, точно от боли. Сцепил руки в замок и покачал головой.

— На Землю я не полечу, — сказал сухо. — Но найду того, кто отвезет тебя. Только прежде поможешь нам заработать достаточно для того чтобы основательно отремонтировать Лаэс. И отработаешь потраченные на тебя кристаллы. Договорились?

Итак, из разряда бессловесных тварей меня перевели в партнеры. Очень неплохо.

— Сколько на это уйдет времени? — спросила я по-деловому. — Вы называете Лаэс старичком, следовательно, запчастей потребуется немало. Хватит ли мне жизни, чтобы заработать столько кристаллов?

Хан что-то прикинул в уме и кивнул, соглашаясь с собственными мыслями.

— Если будем выступать в том же духе, то за три земных года справимся, — сказал, как отрезал. — Но новый номер может привлечь к цирку больше внимания, тогда и времени понадобится меньше.

— Хорошо, — поспешно согласилась я. — Три года как-нибудь потерплю ваше общество.

О таком поощрении я прежде не смела и мечтать. Даже если бы Хан озвучил большие цифры — все равно согласилась. Пока он не передумал…

— Вот и славно, — выдохнул Хан и поднялся. — Тогда набирайся сил и — вперед, отрабатывать билет к свободе.

Он пытался выглядеть веселым, но печальное лицо выдавало его с потрохами. Видимо, решение ему далось нелегко.

Как и мне. Казалось бы: радуйся скорому избавлению, считай дни до возвращения домой. Но нет, вместо долгожданного облегчения я испытывала горечь. Точно кровожадный червь пробрался в грудную клетку и поедал сердце, не зная пощады.

Я смотрела, как Хан выходит из каюты и представляла, как вскоре он точно также уйдет из моей жизни. Смотрела, и слезы катились по щекам солеными ручьями. Вот уж не ожидала, что за столь короткий период настолько привяжусь к своему укротителю.

Глава 12

Если прежде я не позволяла себе вспоминать о доме и тревожиться напрасными надеждами, то теперь отгораживалась от совсем других порывов. Слишком уж часто посещала мысль, что мне нравится на Лаэсе. Что я привыкла к его обитателям и той новой жизни, что уготовала шутница- судьба.

Но больше всего запрещала себе мечтать о Хане. Он притягивал все сильнее день ото дня. Никакие моральные принципы и убеждения не могли заставить не мечтать о близости с ним. От его взгляда бросало в жар, прикосновения заставляли забывать обо всем на свете. За ласковое слово или похвалу я готова была следовать за ним хоть в самое пекло. Это пугало.

И одновременно манило. Нет ничего притягательнее, чем то, чего делать запрещено.

И все же пришлось провести черту между личным и работой. Хан сам предложил сделку, решил вернуть меня на Землю. Значит, между нами быть ничего не может. Не в этой жизни. Он с другой планеты, с другими взглядами на жизнь и с другими ориентирами. Мне с ним не по пути.

У меня осталась одна цель: работать, работать и еще раз работать. Достичь небывалого мастерства и получить эти чертовы кристаллы. Столько, чтобы хватило на откуп. А после покинуть Лаэс и больше никогда не вспоминать. Отринуть, как дурной сон, и не терзаться напрасными надеждами.

Одно дело рассуждать, но совсем другое — выполнять данные обещания. Заставить себя не смотреть, не чувствовать и не прикасаться — настоящая пытка. Тем более что с Ханом мы встречались часто. В том числе наедине.

Во время репетиций он вдруг замирал и смотрел на меня так, словно только что прозрел. В желтых его глазах было столько тоски, столько неразделенной боли, что сердце мое разрывалось на части. Как два путника, разделенные бурными водами широкой реки, мы стояли по разные берега и не решались на сближение. Никто не спешил пускаться в опасное плавание, рискуя сгинуть навеки.

Новое выступление пришлось публике по вкусу. Огонь и землянка, бесстрашно покоряющая стихию, принесли Лаэсу и его команде множество кристаллов, в которых мы все так нуждались. Более того, в первый же день после премьеры поступило более десятка приглашений. И, разумеется, ни от одного мы не отказались.

После выступления, измотанные, но счастливые собрались за общим столом, чтобы обсудить планы на будущее и просто поздравить друг друга с успехом.

— Такими темпами, Пантера, ты отработаешь положенное раньше, чем через три года! — восхищенно протянул Ирон.

Он хотел меня порадовать, поддержать. Но вместо облегчения я вновь испытала приступ душераздирающей боли. Точно кто-то неведомый сомкнул цепкие пальцы на моем горле, лишая самой возможности дышать.

Я бросила быстрый взгляд на Хана. Но он молчал, сосредоточенно поглощая овощной суп. Укротитель сделал вид, будто не услышал замечания и не заметил, что лица всей команды обращены к нему.

Возможно, готовлю я неплохо, но не до такой степени. Да и продуктов осталось мало, приходилось экономить на мясе и специях. Словом, Хан просто притворялся и не желал ни подтверждать, ни опровергать слова Ирона.

— После того, как Пантера улетит, можно будет купить настоящую Пантеру или другого представителя семейства кошачьих, — вставил свое веское «фе» Анкор. — Обучить тем же трюкам — думаю, получится не хуже. Публика и не заметит замены.

Вот так вот запросто он лишил меня всех заслуг. Ни новый протез, ни свежеприготовленная пища, ни аплодисменты зрителей не заставили Анкора сменить гнев на милость. Привязанность и симпатию он испытывал только к Хану. Всех остальных считал лишними на Лаэсе.

— Кошка не сможет выступать с таким азартом и самоотдачей, — вступился за меня Рин.

— И не станет нам другом и помощницей, — добавила Крис.

Хан, наконец, оторвался от супа. Обвел взглядом всех присутствующих и подытожил:

— Пантера здесь не по своей воле — этим все сказано. Вы все знаете, каково это, делать то, чего не хочешь. И быть тем, кем не желаешь. Отпустить — это лучшее, чем мы можем отблагодарить Пантеру.

В его словах был определенный резон. Наверное, мне стоило быть благодарной… Но я слишком запуталась в собственных мыслях и чувствах. Потому отложила будущее и вернулась к проблемам насущных. Вернее, не придумала ничего лучше, чем сменить тему разговора.

— Продукты почти закончились, — сообщила капитану, — если в ближайшие дни не пополним запасы, придется вернуться к поглощению контейнерной еды.

Вся команда презрительно поморщилась. Безвкусная, хоть и питательная субстанция, не вдохновляла на свершения. А ведь цирковые артисты — люди творческие, положительные эмоции им жизненно необходимы.

— Что ж… — протянул Хан, поглаживая подбородок, — составляй список. Завтра отправимся за покупками.

Его глаза полыхнули оранжевым, как предупреждающий сигнал светофора. И это означало одно: берегись, не поддавайся искушению. Не выдавай желаемого за действительное: капитан всего лишь предложил запастись провизией. А вовсе не предложил увеселительную прогулку по космопорту.

— Хорошо, сегодня же составлю список, — пообещала я. — И, если ты не против, куплю себе немного одежды.

— Разве та, что приобрел я, уже износилась? — Хан удивленно вскинул брови. — Прошло так мало времени…

Чтобы не пускаться в долгие объяснения, я решила продемонстрировать острую необходимость в обновках наглядно. Поднялась из-за стола и презрительно провела ладонями по платью. Жутко неудобное: длинное, с какими-то безумными воланами и пуфами на рукавах, с высоким горлом, отороченным синтетическим мехом. Такое ощущение, что Хан выбрал самое закрытое и громоздкое платье, чтобы лишний раз не видеть ни одного обнаженного участка моего тела. И остальные вещи были не лучше. Саркофаги, а не одежда.

— Ты действительно думаешь, что в этом мне удобно готовить и убираться? — спросила я, уперев руки в бока. — В этом ходить сложно, не то, что работать. Только и думаю, как бы не споткнуться или не подпалить воротник или манжеты.

— Хорошо, купим и одежду, — не стал спорить Хан. — Но помни, это пойдет в счет твоего долга.

— Так-то я взаймы у тебя не брала, — упрекнула я.

Но вопреки логике рассмеялась. Не знаю, показалось или нет, но, кажется, Хан был рад продлить мое пребывание на корабле. И использовал любую возможность растянуть срок контракта на неопределенное время.

— Тогда до завтрашнего утра, — сообщил он. Повернулся к Анкору и предложил: — Идем со мной в рубку, нужно проверить датчики и заменить несколько лампочек. Не хочу, чтобы во время моего отсутствия на Лаэсе что-нибудь приключилось.

Кивнул всем на прощание и покинул столовую. Анкор, гордый, как деревенский петух, последовал за ним. Не преминул одарить меня презрительным взглядом. На мол, смотри и учись: уметь чинить корабль куда важнее, чем стряпать и скакать через горящие кольца. Кухарку и артистку заменить просто, преданного друга и первого помощника — невозможно.

«Смотри вновь не застрянь между приборами», — хотела пожелать я Анкору. Но вовремя спохватилась. Над физическими недостатками смеяться нельзя, даже если человек или инопланетянин заслуживает моральной оплеухи.

Покидала Лаэс я со смешенными чувствами. С одной стороны дарованная ненадолго свобода словно расправила невидимые крылья за спиной. С другой — оказалась я не дома, где все привычно и обыденно, а в космопорте, в незнакомой, чуждой землянке обстановке.

Громоздкие здания из метала угрожающе нависали над узенькими улочками. Туда-сюда сновали сотни инопланетян всевозможных форм и оттенков. В такой толкотне не мудрено потеряться, но на мое счастье Ирон и Хан ориентировались в хитросплетениях дорог и переходов словно рыбы в воде.

Я опасливо поглядывала на окружение и хмурилась. В каждом встречном виделся враг, за каждым поворотом мерещилась угроза. Накидка с глубоким капюшоном служила мне не слишком хорошей маскировкой. Такой светлой кожи и фигуры не было ни у одной инопланетянки. И мне казалось, что все гуманоиды таращатся с любопытством и презрением — как раньше, на торгах.

В какой-то момент Хан взял меня за руку, вынуждая идти рядом.

— Еще не хватало потерять тебя среди толпы, — притворно сердитым голосом сообщил он. — Знал бы, что ты такая впечатлительная — надел поводок. И гулял как с настоящей пантерой.

Я открыла было рот, чтобы отчитать его по полной программе, но ограничилась коротким:

— Не ворчи.

В плену его сильных пальцев моя ладошка казалось совсем хрупкой. Хан держал крепко, но нежно. Ровно так, чтобы я почувствовала себя защищенной и уверенной.

— Территория космопорта охраняется хоть какими-то законами? — спросила я строго, запрещая себе думать о приятном. — Насколько опасно тут появляться землянке?

Идея пойти за покупками уже не казалась такой уж хорошей. Не хотелось бы, чтобы меня вновь похитили и перепродали новым владельцам.

— Поверь, никому до тебя нет дела, — ответил за капитана Ирон. — В портовые города съезжается столько представителей различных рас, что различия перестают быть заметными. Все спешат по своим делам и не обращают внимания на посторонних.

— Но это не значит, что тут безопасно, — добавил Хан. — Законы тут действуют, но не на землянок. У тебя нет ни документов, ни кристаллов. Если потеряешься — попадешь в клетку как бродячее животное неизвестной породы. Или что похуже…

Я вздрогнула всем телом. Куда уж хуже? Вновь превратиться в бесправную скотину и сидеть в заточении. Ну уж нет.

— Так нужно было сделать мне документы, — бросила я. Как говорится, лучший способ защиты — нападение. — Или дай мне хоть один кристалл, чтобы откупиться от ловцов животных.

— Не-а, — отринул предложение Хан. — Документы выправить слишком сложно — ты же контрабанда пиратов. А если у тебя при себе найдут ценности — непременно обвинят в воровстве.

Ничего себе радужная перспектива… Вот так потешила любопытство, сошла с борта корабля. Сидела бы себе лучше на кухне. Или в каюте отсыпалась.

— Если все настолько опасно, зачем ты вообще предложил мне пойти с тобой? — рассердилась я на Хана.

Он глянул на меня насмешливо. Поправил сползший с головы капюшон.

— Держись рядом и ничего с тобой не случится, — произнес полным уверенности тоном.

И снова злость помогла мне справиться с ситуацией. Во время словесной перепалки я словно позабыла, где нахожусь. И перестала обращать внимание на прохожих, непривычные взгляду здания и постройки.

Вскоре мы добрались до центральных улиц, и я окончательно воспаряла духом. Здесь не было толкотни, дороги стали шире, а дома ниже. Все чаще на глаза попадались зеленые деревья и кустарники, усыпанные ярко-фиолетовыми ягодами. Затхлый запах трущоб сменился приятным свежим ароматом. Точно я прогуливаюсь по центральной площади родного города в сопровождении близких друзей. Вон, даже торговцы сладостями и напитками объявились.

Один из них привлек мое внимание. Продавал он надетую на палку субстанцию, похожую на пожеванную жевательную резинку. Не слишком аппетитная на вид, она сочилась алым соком, точно раздавленная ягода. И пахла клубникой — так сладко и так знакомо, что мой рот немедленно наполнился слюной.

— Что это? — спросила я у Хана.

— Кровавый гриб с Курана, — хмыкнув, заметил Хан. — Хочешь попробовать?

— Уже нет, — сдулась я. — Какое-то не слишком аппетитное название.

— Зато вкус очень даже! — радостно объявил Ирон. — Обязательно попробуй. Я угощаю.

Он купил три штуки и вручил нам. Закрыв глаза, я представила, что передо мной обыкновенная сахарная вата и куснула. Перекатила на языке мягкую сочную мякоть.

— Неплохо, — сообщила спутникам. — Похоже на засахаренное клубничное варенье. Вкусно, но приторно.

Через десяток меторов стоял другой торговец — с прозрачной питьевой водой. Пришлось вновь раскошеливаться, потому как после съеденного гриба рты наши точно «Моментом» склеили. Что ж, предпринимательская жилка у инопланетян определенно есть. И человеческой она не уступает — факт. Сначала накорми прохожих приторно-сладким угощением, а затем продай им питьевую воду по цене марочного вина.

Хан оказался на редкость хозяйственным и практичным командиром. Он не стал закупать продукты в первой попавшейся лавчонке, а привел нас с Ироном на местный аналог продуктового универсама. На огромных витринах было выложено столько всякой всячины, что у меня стали разбегаться глаза. Свежая зелень, фрукты и овощи со всех уголков различных галактик, парное мясо и свежепойманная рыба. Сладости и специи.

Я присмотрелась к ценникам и ахнула.

— Мы вроде бы экономим, — напомнила Хану. — Может быть, закупимся у того зеленоволосого дылды, что стоит на углу улицы?

Хан посмотрел на меня с укором и помотал головой:

— На здоровье команды экономить не стоит. А того парня я знаю — продает то, что другие выбросили.

— Но внешне овощи выглядели точно так же… — попыталась возразить я.

— Их обрабатывают специальным составом — очень вредным для организма, — поделился Хан. — Впрочем, если ты мечтаешь испытать на себе все прелести отравления…

— Нет-нет, — запротестовала я. — Купим тут. К тому же, мы берем свежие продукты только для ужина. А завтракаем и обедаем концентратами, так что какая-никакая, но все же экономия.

Мы приобрели все необходимое (вернее то, что стоило дешевле и выглядело аппетитнее на мой вкус землянки), а после отправились в магазин запчастей. Тут было не так интересно: все эти металлические конструкции, винтики и болтики навевали скуку. Спустя полчаса я начала громко зевать, пытаясь отвлечь спутников и заставить их побыстрее определиться с выбором.

Хан и Ирон с горящими глазами метались между стеллажей, обсуждали достоинства и недостатки деталей. Совсем как мальчишки, честное слово.

— Продукты мы купили быстрее, — начала бурчать я.

На меня посмотрели как на святотатца. Ну конечно, вторглась в царство науки и инженерии своим замечанием о насущном.

— Между прочим, кое-кто обещал сводить меня в магазин одежды, — не сдалась я. — А если мы проторчим тут еще столько же, не успеем до закрытия.

Первым сдался Ирон. Дружески хлопнул Хана по плечу и сообщил:

— Обещания нужно выполнять, особенно те, что даешь девушке. Иди с Пантерой за одежками, а я куплю оставшиеся детали и загружу все на Лаэс.

Хан скорчил недовольную гримасу. Он выглядел как ребенок, которого лишили сладкого в рождественскую ночь.

— Так и быть, пошли, — сообщил без энтузиазма. — Только не заставляй меня торчать часами возле примерочной. Не люблю этих женских штучек…

— Ты не успеешь заскучать, — пообещала я.

По-свойски подхватила Хана под руку и потащила к выходу. Он не слишком сопротивлялся, хотя переставлял ноги с явной неохотой.

В этот день я стала счастливой обладательницей двух брюк, десятка рубашек и маек. Наконец-то мне удалось избавиться от неудобных вещей, сковывающих движения и заставляющих чувствовать себя неуютно. Пусть платья и выглядят более женственно, носить их постоянно не осталось сил. Мне даже удалось раздобыть кроссовки: из плотной кожи дикого снура, на рифленой подошве, крепкие и удобные.

Хан не пришел в восторг от моих обновок. Если бы не другие покупатели, заполнившие магазин чуть ли не до отказа, наверняка отчитал. Но, не желая привлекать внимание, ограничился замечанием.

— Этот наряд слишком откровенный, — заявил он, рассматривая мою обтянутую тканью брюк попку. — Женщины такое не носят.

— Это ваши инопланетянки не носят, — фыркнула я. — Земные женщины с легкостью осваивают мужские профессии, достигают успехов в науке и политике. Дайте срок, и мы покорим космос. И носить будем то, в чем нам удобно. А не то, в чем хочется видеть вас нам, мужчинам.

Хан не нашел что ответить. Лишь махнул рукой и небрежно бросил:

— Я обещал купить то, что тебе понравится. И выполню обещание.

Я разомлела от его слов. Как приятно, когда мужчина идет на уступки, пусть даже и по мелочам.

— Знаешь, когда выбирала себе одежду, нашла кое-что для тебя, — сообщила я. И протянула Хану рубашку. Считай это подарком за исполненное обещание.

Он, кажется, смутился. А может у них вообще не принято дарить друг дугу подарки?..

— Ты не рад, — поинтересовалась я осторожно. — За траты не волнуйся, пойдет в счет моего долга.

— Да нет, что ты! Мне очень приятно, — спохватился Хан. — И так неожиданно…

— Тогда идем в примерочную, — предложила я. — Не уверена, что угадала размером.

Мы зашли в широкую кабинку, стены которой были отделаны зеркалами. Хан скинул плащ, расстегнул рубашку и попросил:

— Отвернись.

Я хихикнула, но сделала, как он просит. Правда на двери тоже висело зеркало — благодаря ему мне и удалось узнать, почему Хан никогда не переодевался при мне. Дело вовсе не в его стеснительности или каких-то там табу инопланетян. А в шраме в виде буквы «V», перечеркнувшем широкую спину моего укротителя. Ранение явно застарелое, но настолько глубокое, что следы его останутся на всю жизнь.

Глава 13

Я отвернулась прежде, чем Хан заметил, что за ним наблюдают. Притворилась, будто не заметила ничего необычного. Если он не желает делиться тайнами — лучше не давить, иначе выйдет себе дороже. Слишком дорого мне достались относительная свобода и право голоса. Лишаться их из-за любопытства было бы сущей глупостью.

— У тебя хороший вкус, — сообщил Хан, повернувшись ко мне.

Он застегнул манжеты и игриво улыбнулся.

— Белый тебе к лицу, — похвалила я.

Хотела добавить, что в такой рубашке становится меньше заметен сероватый оттенок кожи, но не смогла. Тонкая ткань липла к торсу Хана, рисуя в моем воображении совершенно неуместные картины. Мне хотелось броситься Хану на шею и прижаться тесно-тесно, чтобы вполне ощутить его мощь и его жар.

— А ты знаешь, что символизирует такой знак? — спросил он и указал на пуговицы в форме половинки овала.

— Понятия не имею, — призналась я. И для убедительности пожала плечами. — Мне понравился их цвет — теплый желтый, совсем как твои глаза…

— Это половинки одного сердца, — пояснил Хан. — Сердца Антэрианца. Ты только что призналась мне в любви и я, признаться, сильно удивлен.

Он посмотрел на меня исподлобья, но я успела заметить, что за маской ехидства скрывается настоящий восторг. Суровый укротитель едва ли не прыгал от радости, хотя и боялся признаться в этом.

— Вот уж глупости, — отмахнулась я. — Мне ничего не известно про особенности строения ваших органов, потому не считается. Если тебе не нравится рубашка, выбери другую. С круглыми пуговицами, например.

— Нет уж, оставлю эту, — рассмеялся Хан.

Накинул плащ поверх обновки, не желая с нею расставаться. Но вместо того, чтобы покинуть магазин и вернуться на корабль, повел меня к дальнему отделу. Там, разложенное по полочкам, красовалось нижнее белье. Из плотной ткани, похожей на наш хлопок, и другое — дорогое, полупрозрачное, украшенное рюшечками и бантиками.

— Выбирай, — предложил Хан. — Отомщу тебе за покупку рубашки.

Еще прежде, когда мы покупали продукты, я ловила себя на мысли, что все это выглядит как-то по семейному. А предложение купить белье и вовсе сбило с толку. Дрессировщики не покупают такие вещи своим питомцам. Тем более, не смотрят так, словно я — самая прекрасная женщина во вселенной. И это при предубежденности Хана против землян!..

Чтобы окончательно не раззадорить укротителя, я выбрала самое скромное белье — нечто похожее носила моя бабушка во времена молодости. И быстренько сложила покупки в пластиковый пакетик.

Хан тоже выглядел смущенным, хотя и пытался притвориться, будто ничего странного не происходит. Всего лишь двое представителей разных рас выходят под ручку из отдела нижнего белья. Наверняка в этом космопорту и не такое видели.

Но как бы мы ни пытались не придавать значения сегодняшнему походу по магазинам, всю обратную дорогу молчали. Даже Ирон, встретивший нас возле Лаэса, удивился.

— Что-то произошло? — спросил он настороженно. — На вас никто не пытался напасть?

— Да нет, все в порядке, — отмахнулся Хан. — Просто устал. Пантера слишком долго выбирала одежду…

— Женщина, что поделаешь!.. — хохотнул Ирон.

— Неправда! — возмутилась я. — Это Хан слишком долго крутился возле зеркала.

— Ага, пуговицы рассматривал, — парировал Хан.

Подмигнул мне и развернулся к Ирону. Стал расспрашивать его о купленных деталях, топливе и прочем хозяйстве.

Я облегченно выдохнула. На миг мне показалось, будто Хан хочет рассказать все подробности нашего похода за покупками. В том числе про нижнее белье.

На корабль я поднялась с чувством облегчения. Точно вернулась домой после наполненного событиями трудового дня. Наскоро перекусила едой из контейнера, приняла душ и, на всякий случай, прополоскала под очищающими волнами купленное белье. А после натянула на себя и зажмурилась от удовольствия.

На несколько коротких мгновений позволила себе слабость. Представила, будто вместо плотной ткани белья меня обнимают руки Хана. Загрубелые от работы пальцы касаются нежной кожи в самых сокровенных местах, заставляя краснеть и дышать чаще.

В тот момент мне не было дело ни до несхожести рас, ни до различий во взглядах. Я позабыла, что попала на Лаэс не по собственной воле. Стала просто женщиной, которая мечтает о понравившемся мужчине. Сильном, ловком и необычайно притягательном.

Как итог, всю ночь меня преследовали откровенные сновидения. Я металась по постели, отчаянно обнимая подушку. И даже не заметила, как ожил корабль-цирк и помчался к новому пристанищу. Туда, где публика жаждет увидеть необычное выступление и готова щедро заплатить за удовольствие.

В этот раз мы приземлились на планете Кларин, одной из самых прекрасных во всех галактиках. По крайней мере, Хан описал ее именно так: цветущим садом с чистым воздухом и плодородной почвой.

— В таком месте мы выступаем впервые, — сообщил он с гордостью. — Только самые популярные артисты удостаиваются чести быть приглашенными сюда.

— И ты разрешишь мне новую прогулку? — уточнила я.

— Если бы это зависело от меня… — вздохнул Хан. — Кларинцы очень трепетно относятся к планете, чтобы высадиться — понадобится специальное разрешение. Плюс месячный карантин и всевозможные анализы.

— Ничего себе… — только и смогла ответить я. — А как они собираются смотреть выступление, при таких-то требованиях?

Ответ нашелся в день представления. Кларинцы поднялись на борт Лаэса, упакованные с ног до головы в защитные скафандры. Плотные, стального цвета, они защищали инопланетян от возможных инфекций, но сильно сковывали движения и полностью скрывали внешность. Не разобрать: гуманоиды или еще кто. Только сквозь узкие прозрачные полоски на шлемах горели чуждым светом красные глаза.

Излишняя подозрительность гостей никоим образом не сказалась на нашем выступлении. Я, кажется, вообще перестала обращать внимание на зрителей. И просто делала то, что умела и любила. Два десятка минут наедине с моим укротителем, окруженная ореолом опасности и тайны, отрабатывала право на свободу.

Кларинцы восприняли номер на ура и даже неловко хлопали затянутыми в непроницаемые перчатки руками. Но львиная доля их внимания досталась Анкору. Наш клоун на необычном протезе поразил их до глубин души. После выступления местный глава клана лично высказал восхищение и вручил Хану мешочек с кристаллами — дополнительную плату за находчивость и смелость.

А еще нам преподнесли корзину с фруктами и бутыль вина, собранного на лучших угодьях чудной планеты-сада. И мы решили отпраздновать очередное выступление торжественным ужином в общей столовой.

Я приготовила жаркое из грибов, напоминавших на вкус сыроежки, и мяса дикого фризана. Крис нарезала салат из овощей, а Ирон по такому случаю испек кекс по собственному рецепту. Даже Рин и Амула внесли свой вклад и выложили на стол угощение — желе из апресинов. Невзрачное на вид угощение зеленоватого оттенка оказалось довольно приятным на вкус и чем-то напоминало огуречный пудинг.

Анкор и Хан не участвовали в приготовлениях к ужину. Они в это время находились в капитанской рубке — руководили взлетом и перемещением Лаэса в пространстве. Увы, но поникнуть Кларин нам пришлось сразу же после представления.

К тому моменту, как капитан и его первый помощник вошли в общую столовую, мы успели закончить последние приготовления. Расставленные блюда, открытое вино, витающие в воздухе ароматы свежеприготовленной еды и улыбающиеся лица товарищей — что может быть лучше после тяжелого дня?

— Наконец-то вы прибыли! — воскликнул Ирон, завидев Хана и Анкора. — Я чуть слюной не захлебнулся, пока вас ждал.

— Пришли, как только смогли, — заявил Анкор.

Дождался, пока Хан первым сядет за стол, и только после этого разместился сам. Для его удобства одно из кресел было сконструировано таким образом, чтобы поддерживать протез и не позволять колесу крутиться.

— Куда летим теперь? — поинтересовалась я у Хана.

Он разместился за столом между мной и Анкором и принял из рук Ирона порцию еды. Блаженно вдохнул идущий от блюда аромат и только после этого ответил:

— Через трое суток состыкуемся с одной из баз — нас почтут визитом Антэрианцы.

— Твоя раса?! — воскликнула я.

От неожиданности ложка выпала из моих рук и громко звякнула о край тарелки. Но на это никто не обратил внимания. Заявление Хана растревожило всех.

— Да, именно так, — сказал он. — Антерианцы сделали предложение, от которого я не смог отказаться.

— Сколько? — хмуро спросил Ирон.

Хану определенно была неприятна эта тема. И он не горел желанием выступать перед своими. Но бизнес есть бизнес — отказаться нельзя.

— Достаточно, чтобы я наступил себе на горло и заткнул родовую гордость, — обронил капитан. — Летим, и это не обсуждается. Так что не делайте такие грустные лица, мы многое пережили вместе. Вытерпим и это.

Крис шумно вздохнула и выжала из себя улыбку:

— Раз ты так решил, пусть… Давайте не будем портить вечер и думать о прошлом. Хан прав — справимся.

Меня так и подмывало задать хоть один вопрос и прояснить ситуацию. Но разум подсказывал: в такой момент лучше не соваться. Узнаю все потом, постфактум. И вообще, решать проблемы лучше по мере их поступления. Пока же стоит разрядить обстановку и не позволить неожиданной новости разрушить планы на вечер.

— А что из себя вообще представляют кристаллы? — я задала самый безобидный из вопросов, пришедших на ум. — Никогда не видела эти камни вблизи.

Хан улыбнулся и кивком головы поблагодарил меня за смену темы разговора. Достал из-за пазухи мешочек и высыпал на ладонь горстку кристаллов. Один протянул мне:

— Это не камень, а сгусток энергии. Самое ценное и редкое вещество в изученных галактиках. Благодаря ему летают корабли, работают системы жизнеобеспечения… и случаются самые массовые конфликты. Последнее крупное столкновение интересов произошло на Граере с десяток лет назад. Между Ливонцами и Антэрианцами.

— О-о-о… — протянула я. Одним невинным вопросом я подняла целый пласт истории инопланетян. — И кто же победил в той стычке?

Хан заметно погрустнел. Взгляд потух, а в голосе появились жесткие нотки:

— Никто. Граер взорвался вместе с враждующими сторонами.

Я не нашла что ответить. Так вот почему расы Хана и Крис все еще враждовали — не смогли поделить планету, на которой добывали ценное вещество. Как это знакомо…

— Не забывай, что в конфликте участвовала и третья сторона! — вмешался в разговор Анкор.

И зыркнул на меня так, точно считал убийцей. Я никогда не была трусихой, но в тот момент неприятный холодок пробежал по спине.

— Неужели там… там были люди? — спросила не своим голосом.

Нет, я, конечно, слышала, что технологии землян достигли определенного уровня. И среднестатистическое население попросту не знает масштабов происходящего. Но чтобы люди воевали с инопланетянами за полезные ископаемые?.. Невероятно!

— Представь себе! — возмущенно бросил Анкор. — Прилетели и, не разобравшись в ситуации, полезли изучать, исследовать. Своим вмешательством подогрели конфликт между Антерианцами и Ливонцами. А после и вовсе решили уничтожить то, чего не понимали. Именно по вине землян на Граере произошел взрыв, унесший множество жизней.

Это так похоже на людей — избавляться от всего, что считается опасным. Но разве инопланетяне не поступают так же? Разве не они похитили меня и заточили в клетку? Берегут собственные ценности и при этом бесцеремонно расправляются с судьбами других.

— А вы сами-то разобрались, как и зачем земляне попали на эту Граеру?! — парировала я словесный удар Анкора. — И почему так уверены, что именно люди виновны в конфликте?

— Мы были там, — выдохнул Хан. — Я, Анкор, Эллис и пантера — твоя предшественница. Единственные, кто выжил в той жуткой катастрофе… Хотя, часть меня навсегда осталась на Граере и сгорела вместе с ней.

Подобного я не ожидала. Выходит, в прошлом циркачи были членами исследовательских экспедиций или чего-то подобного. Общая трагедия объединила их и заставила искать новый способ зарабатывать деньги.

— Нельзя судить всех за поступок одного, — многозначительно произнесла я. — Не знаю, кем были те люди, что прибыли на Граеру. И что заставило их поступить так, как вы говорите. Но в одном уверена на сто процентов: я не желаю никому зла и не намерена расплачиваться за поступки тех, кого даже не знаю.

Внутри все клокотало от возмущения. Я, точно пробудившийся вулкан, готова была сыпать искрами гнева и жечь лавой ярости. Анкору вновь удалось меня вывести. Наверняка он специально выжидал момент, когда я расслаблюсь, и бросил свое нелепое обвинение. И теперь потешался, самодовольно глядя прищуренными до узких щелочек глазами.

Поди, ждал, что я слепо брошусь на защиту людей и тем самым настрою Хана и всю команду против себя. Не выйдет!

Я вскочила из-за стола и рванула к своей каюте. Торжественный ужин безнадежно испорчен, да и аппетит у меня пропал окончательно. Уж лучше посидеть в тишине и собраться с мыслями, чем и дальше слушать весь этот бред.

Меня никто не остановил, даже не окликнул. Я влетела в каюту, захлопнула дверь и бросилась на постель. Разрыдалась, не страшась быть услышанной. Пусть думают что угодно, но у землян есть душа и они умеют сочувствовать и переживать за других сильнее, чем за самих себя.

Я оплакивала жизнь тех, кто погиб на Граере — инопланетян или людей, какая разница?.. Жалела тех, кто выжил, заплатив за это огромную цену. Печалилась о себе и своей погубленной жизни. Понимала, что никогда не стану прежней, даже если вернусь домой. Пребывание на Лаэсе изменило меня до неузнаваемости. Хан, желая того или нет, что-то сломал во мне, а после переделал по собственному усмотрению.

Давно со мной такого не случалось. Я не плакала, наверное, со времен школы. Всегда была сильной и терпеливой, не позволяла страхам или переживаниям взять верх. И вот теперь словно прорвалась внутренняя плотина, позволяя слезам вымывать горечь из растерзанного сердца.

Тихий, но настойчивый стук в дверь вывел меня из полуобморочного состояния. Я не откликнулась, хотя и перестала всхлипывать.

— Оставь меня в покое, — приказала не слишком убедительно.

Кто за дверью — знала, хотя и не видела. Я всегда чувствовала приближение Хана, как будто во мне проснулось недоступное человеку чутье.

Сейчас это проявилось особенно остро. Моего обоняния коснулся терпкий, с нотками мускуса, аромат его тела. Невидимые волны проникли сквозь преграды и передали мне тепло Хана и присущий только ему поток энергии и силы.

— И не подумаю, — сообщил он, входя в каюту. — Нельзя вот так бежать от проблем и закрываться от них запорами. Ты сама хотела, чтобы тебя признали разумной. Так и веди себя соответственно!

Хан подтащил стул к моей кровати и оседлал, сложив руки на спинке. Прожег меня взглядом, точно лазерным лучом. Его решимость пугала и завораживала одновременно.

Мне захотелось сжаться в комок и с головою накрыться покрывалом. Но Хан прав, споры нужно решать, а не избегать. Как бы мне не было тяжело, прояснить ситуацию придется.

Я села, поджав под себя одну ногу. Пригладила разметавшиеся по спине волосы и промокнула глаза рукавами рубашки. Глубоко вздохнула, как перед прыжком в воду.

— Поговорим? — предложил Хан.

Я кивнула. Так долго мечтала узнать больше о прошлом инопланетян, а в тот момент готова была заткнуть себе уши. Полунамеки Анкора заставили мой разум содрогнуться. Речь же Хана грозила и вовсе перевернуть привычный мир с ног на голову.

Как бы то ни было, сдаваться я не привыкла. Потому слушала моего укротителя и только диву давалась: как многого я не знала о родной планете и ее обитателях.

Глава 14

Полеты в космос давно перестали относиться к разряду научной фантастики. А сверхсекретные проекты позволили людям добираться до планет нашей Галактики. Не всем людям — только тем, о ком не знают простые смертные.

Так утверждал Хан. Он рассказал, что именно из-за стычки на Граере Млечный Путь объявлен опасной зоной. Туда заглядывают лишь отчаянные искатели приключений и пираты, промышляющие работорговлей и продажей запрещенных веществ.

Верила ли я Хану? Разумеется. После всего, что со мной произошло, не могла не поверить.

Люди высадились на Граере, где велась добыча дорогостоящего материала. Обнаружив рудники, навели там беспорядок и затаились.

Дальше все пошло по знакомому сценарию. Антерианцы подумали на Ливонцев, Ливонцы заподозрили Антерианцев. Сцепились, выясняя отношения.

Когда выпустили первый пар, обнаружили следы землян. Нашли их корабль, потребовали объяснений. Наши разбираться не стали и открыли стрельбу. Разумеется, от примитивного оружия инопланетяне не пострадали. Но земляне побоялись оставлять за спиной разгневанных врагов. И прежде чем покинуть Граеру, пустили залп из орудий по рудникам.

— Мы были всего лишь горсткой изыскателей, без надежной защиты и средств обороны, — признался Хан. — И не ожидали от людей подобной подлости. Прежде чем на сигнал прибыла подмога, Граера разлетелась на осколки.

Впервые в жизни я не знала, что ответить. Стыд за себе подобных затопил мое сознание. Кто были те люди? Военные или ученые, добившиеся небывалых высот в развитии технологий? Какой они национальности и какого вероисповедания?..

Но разве это все имеет значение? Они погубили жизни ни в чем не повинных инопланетян и просто улетели, покинув место позора человечества.

— Приношу тебе извинения за моих собратьев, — собравшись с силами, произнесла я. — И клянусь, что большинство землян совсем другие и никогда не поступили бы так. Хотелось бы пообещать, что подобное не повторится вновь, но не могу… Но, знаешь, мы, люди, верим, что все содеянное возвращается сторицей. Нельзя причинить вред другому и не поплатиться за это.

Хан грустно улыбнулся и покачал головой:

— Я не требую от тебя извинений и не виню в произошедшем. Даже не заставляю верить в свой рассказ. Хочу лишь, чтобы ты понимала, почему мы ведем себя подобным образом. После случившегося Млечный Путь объявили запретной зоной, а людей — жестокими, лишенными разума особями.

Я сглотнула застрявший в горле ком. Нехорошие догадки царапались в мозгу, как стадо диких кошек. Судя по словам Хана нас, людей, лишили права на помилование.

— Что стало с теми космонавтами, что погубили Граеру? — спросила я дрогнувшим голосом. — Не верю, что ваши командиры могли запретить полеты в Млечный Путь и остановиться на этом. Не висит ли над Землянами угроза пострашнее чумы и всемирного потопа?

Хан с шумом выдохнул. Сложил ладони домиком и потер ими кончик носа. Так он делал всегда, когда пытался собраться с мыслями.

— Ты очень умна и проницательна, — сообщил спустя минуту. — И очень привязана к своей планете и сородичам. Можешь не волноваться, жизни простых землян ничего не угрожает. Та группа, что высадилась на Граеру, уничтожена. Как и их разработки. В ближайшие тысячелетия людям не прорваться в космос. За вашим развитием теперь строго следят внедренные сотрудники Межгалактического Союза.

Вот так новость! Я едва не подпрыгнула на месте от неожиданности.

— Хочешь сказать, что вы не позволите людям взлететь в космос только потому, что кто-то из нас однажды оступился?! Нарочно сдерживаете развитие технологий и при этом даже не пытаетесь обеспечить Земле безопасность?

— Ты слишком резко перешла из защиты в нападение, но при этом не удосужилась включить логику, — упрекнул Хан. — Нельзя позволять недоразвитой цивилизации бороздить просторы космоса. Это все равно, что дать гранату ребенку. Лишив вас развитых технологий, вас не наказали, а оградили от опасности. Как только докажете разумность — запрет будет снят.

Я смотрела на Хана и неверяще хлопала глазами. Неужели это он только что рассуждал о чести и порядочности?

— Кто дал вам право решать судьбу других цивилизаций? Лучше бы искоренили пиратство. В своем доме порядок навести не можете, а лезете судить других!..

Вопреки моим ожиданиям, Хан сник. Он не стал защищаться и доказывать, что Межгалактический Союз принял верное решение.

— Возможно, ты во многом права, — сказал смиренным тоном. — За то время, что ушло на поиски виновников катастрофы, Млечный Путь заполнился отребьем — таким, как братья-осьминоги. Союз делает все возможное, чтобы расчистить эту территорию, но, как видишь, справляется слабо.

И эти инопланетяне указывают нам, как жить? У них самих проблем выше крыши, а туда же — рвутся руководить. Ну конечно, указывать другим куда проще, чем заняться собственными делами.

— Скажи еще одну вещь, — стараясь сдерживаться, попросила я. — Если эти ваши кристаллы такие легковоспламеняющиеся, почему именно их вы используете в качестве валюты? Не бред ли таскать с собой такие «ценности»?

Уесть инопланетянина не получилось. Ответ Хана свел на нет мою попытку поумничать:

— Это в чистом виде энергия взрывоопасна. После добычи вещество кристаллизуют и помещают в защитную оболочку, превращая в те голубоватые «камни», что ты видела. Чтобы вернуть им первоначальный вид и свойства, понадобится огромная температура — такая, как в турбинах корабля.

Разбираться в технических моментах я не собиралась. А вот выяснить, что ждет Землю — очень даже.

— Сколько, по мнению Союза, нам понадобится времени, чтобы вернуть себе право покорять космос? Или нас так и будут считать дикими до скончания времен?

Хан ответил не сразу. Смотрел так, точно пытался прочесть ответ в моих глазах. И, наконец, решившись, заявил:

— Союз не разглашает подобных решений. Но я уверен, если внедренным сотрудникам доведется встретить кого-то, похожего на тебя, они признают людей разумными. Ты перевернула мой мир и мое представление о землянах. Настолько, что я перестал корить судьбу за случившееся и окончательно смирился.

От его признания меня точно током прошибло. Оно звучало почти как признание в любви. Я и не думала, что способна на такой подвиг — перевернуть представление инопланетянина о землянах.

— Ты тоже изменил меня, — призналась дрогнувшим от волнения голосом. — Не знаю, принято ли среди Антерианцев верить в судьбу и высшие силы, но наша встреча не была случайностью. До встречи с тобой я и не подозревала, сколько во мне азарта, смелости и воли к жизни.

В этот миг мы позабыли о различиях и противоречиях. Нас тянуло друг другу с непреодолимой силой, сводя на нет все попытки отстраниться.

Хан был так близко, что я почти чувствовала его теплое дыхание. Слышала, как сильно бьется его инопланетное сердце. И задыхалась, точно вся каюта наполнилась жаром. Колючие искры желания пробегали по телу, сосредотачиваясь где-то в области живота. Мысли спутались, осталась лишь потребность прикоснуться. Протянуть руку и дотронуться до объекта вожделения. Пусть ненадолго, на несколько коротких секунд почувствовать себя не его дрессированным любимцем, но любимой.

— Ты сводишь меня с ума, Пантера, — выдохнул Хан.

В момент преодолел разделявшее нас расстояние и приник в томительно-страстном поцелуе. Не инопланетянин, не дрессировщик — мужчина, полный страсти и решимости.

Мои руки обхватили его широкие плечи, с губ слетел возглас восхищения. Никто и никогда не целовал меня так. Подчиняя и в то же время даруя свободу и силу. Хан точно вливал в меня потоки энергии, проникавшие в самые глубины подсознания. Наполняя радостью тело и саму душу.

Но все хорошее рано или поздно заканчивается. В тот момент, когда я готова была зайти дальше, Хан оборвал поцелуй.

— Прости, — прошептал виновато и разомкнул объятия.

Я почувствовала себя жалкой и обездоленной. Точно меня лишили чего-то важного, жизненно необходимого.

— За что ты просишь прощения? — обвинение сорвалось с губ вопреки моей воле. — За то, что поцеловал или за то, что не смеешь пойти дальше?

Хан стоял напротив, виновато потупив взгляд. И не отвечал, заставляя беситься от злости.

— Не молчи! — от досады мой голос сорвался на крик. — Неужели мысль о близости с землянкой тебе настолько противна? Ты признал меня разумной, но не настолько, чтобы полюбить?..

Он вскинул голову и обжег желтым огнем глаз. В них я видела внутреннее метание и боль. Столько боли, что заныло сердце.

— Ты достойна большего, — признался Хан. — Не изгоя, отвергнутого собственной расой. Не ржавой посудины Лаэса, снующего по космосу в поисках зрителей. Не кнута и огня. Твой мир там, на Земле. И кто знает, может быть, именно ты докажешь членам Союза, что земляне достойны права на полеты. А я… у меня такого права нет…

Его слова ранили, словно сотни клинков. Душа моя металась между желанием вернуться домой и доказать этому упрямцу Хану одну простую истину.

— Любви достойны все! — решительно произнесла я. — И не тебе решать, что для меня лучше.

На секунду взгляд Хана потеплел. Лицо преобразилось затаенной надеждой.

— Ты готова остаться на Лаэсе? — спросил он с сомнением. — Отказаться от всего, что тебе близко и дорого? Разделить со мной печальную участь циркача?

Я засомневалась. Одна часть меня вопила: «Да»! Другая осторожничала и просчитывала возможности. Голова словно раскалывалась надвое, принося невыносимую муку.

Промедление стоило мне расположения Хана. Он хмыкнул и отвернулся, бросив напоследок:

— Вот видишь, ничего между нами нет и быть не может. Потерпи немного, скоро ты вернешься в привычный мир и забудешь меня как дурной сон. Найдешь пару среди своих, обзаведешься домом и детьми. Станешь жить нормальной жизнью.

Он ушел, а я еще долго сидела неподвижно и смотрела туда, где только что был Хан. Его лицо все еще стояло перед моим мысленным взглядом, а обвинительная речь звенела в ушах. Что же я наделала, почему позволила ему уйти? Трусиха!

И еще одна мысль не покидала меня: может ли ненормальная жить нормальной жизнью? Что, если в мире действительно не происходит случайностей. И мне суждено покинуть Землю, чтобы найти счастье среди чуждых звезд.

Этот вопрос я решила задать тому, кто прожил не одну сотню лет и повидал многое. Единственному другу, которому доверяла и верила.

Ирон приготовил травяной чай, достал мой любимый шоколад. Дождался, пока я удобно размещусь в кресле, и укрыл пледом. Тут же стало комфортно и тепло. Забота всем приятна: и пантерам, и людям.

— Ну, девочка, рассказывай что стряслось, — предложил Ирон, подмигивая огромным глазом.

— Да так, ничего особенного, — сообщила я и пожала плечами. — Поцапались с Ханом — обычное дело.

Ирон покачал головой и, усевшись напротив, взялся латать дыру на одном из костюмов Крис.

— Не обманывай, Пантера, — попросил с тихим вздохом, — ты этого делать не умеешь. Если бы ссора была незначительной, твое лицо не превратилось в непроницаемую маску. И ты бы не прибежала ко мне, поджав хвостик. Рассказывай, что произошло. А хочешь — просто помолчим. Подумаем каждый о своем.

Мне захотелось плакать от щемящей боли в сердце. Ирон такой милый и такой надежный, несмотря на свою внешность. Он понимает все с полуслова и умеет поддержать, как никто другой.

— Хан спросил, хочу ли остаться на Лаэсе, — призналась я, уткнувшись носом в чашку с чаем. Слишком боялась увидеть осуждение в глазах друга. — И я не смогла ответить.

Печальный вздох Ирона заставил поежиться. Но в мягком голосе не слышалось осуждения или обиды:

— Это только твое решение, тут мне нечего посоветовать. Право выбора — одна из главных привилегий существ разумных. Но пользоваться им умеет не каждый.

Вот уж верно, одним поспешным и неправильным решением можно сломать жизнь. И не только себе.

— Хан считает, что мне будет лучше на Земле, — заметила я. — Понимаю, он желает мне добра, но все же…

— Скажи честно, что ты испытываешь к капитану? — Ирон, как всегда, уловил главное и озвучил мои сокровенные мысли. Задал вопрос, который я сама себе задать боялась.

— Даже не знаю, — сдалась я. — Хан нравится мне, но не уверена, что готова пожертвовать ради него возможностью вернуться домой. Да и он не слишком стремится сблизиться. И, пожалуй, дело вовсе не в том, что я землянка.

Слова давались мне с трудом. Я запуталась в мыслях и ощущениях. Мое положение на корабле слишком неопределенно, чтобы жаждать остаться. И все же…

— Если бы Хан не пытался сблизиться, он никогда бы не предложил тебе такое, — уверенно заявил Ирон. — Поверь, ему тоже тяжело. Хан сомневается и колеблется не меньше.

— Так что же нам делать? — спросила я.

Вскинула голову и уставилась на Ирона, не мигая. От его выводов зависело многое — в том числе мое счастье и моя судьба.

— Прости, но в подобных делах советовать сложно. Любовь — дело двоих. Только ты и Хан должны решить: быть вам вместе или нет. Сможете ли вы преодолеть внутренние преграды и забыть о различиях.

Мне вновь захотелось плакать. Или разбить что-нибудь. Еще лучше — убежать. Кажется, я становлюсь излишне сентиментальной и совершенно непредсказуемой.

— Взаимные чувства — это не только ценный дар, но и великий подвиг, — изрек Ирон. — Обрести страсть легко, сложно ее удержать. Поставить ценности другого превыше своих. Так-то, Пантера.

— Не могу, — призналась я. — Боюсь решиться.

Сжала голову ладонями с такой силой, точно пыталась раздавить. Что угодно, лишь бы унять душевную боль и не терзаться сомнениями.

— Не знаю, как смогу жить среди вас. Не стану ли жалеть о принятом решении, — слова слетали с моих губ обрывочными фразами. — И не уверена, что по-настоящему влюблена. Что, если все — лишь иллюзия? Хан — единственный мужчина, которого я вижу постоянно. И вполне естественно, что нас тянет друг другу…

— Время покажет, что станет с вами дальше, — мудро заметил Ирон. — У тебя есть время поразмышлять. И у Хана есть шанс покорить твое сердце и самому привязаться настолько, что сотрутся последние различия между вами.

Я слегка приободрилась. Залпом допила остывший отвар и задала новый вопрос:

— Скажи, как вообще обстоят дела с союзами разных рас?

— Это не запрещено, — заверил меня Ирон. — Межгалактический Союз не вмешивается в личную жизнь подданных. Разумеется, если это не противоречит политическим интересам. Но Хан давно не состоит на службе и никому не обязан докладывать о своем выборе.

— Да нет же, — оборвала я поток рассуждений друга. — Мне интересно не совсем это… Понимаешь… Имеется в виду чисто физическая сторона отношений. Насколько совместимы земляне и Антерианцы? Могут ли у такого союза появиться дети?..

Сказала и почувствовала, как к щекам прилила кровь. Разговаривать о таких вещах с мужчиной немного стыдно. Но кто-то же должен прояснить немаловажный момент.

— Браки меду различными расами не редкость, — приободрил Ирон. — Иногда от подобных союзов даже появляется потомство. Но с Антерианцами дело обстоит сложнее… Они замкнуты и несговорчивы, редко принимают чужаков. Тем более, никогда не вступали в связь с землянами. Тебе, Пантера, предстоит разобраться в подобных вопросах самой. Полагаю, опыт будет незабываемым.

Сказав это, Ирон рассмеялся. Но в его смехе не было ни издевательства, ни ехидства. Скорее, он радовался за друзей и за возможности, которые им открылись.

— Расскажи мне еще немного об Антерианцах, — попросила я. — Почему они ставят себя превыше других рас? Что делает их такими особенными?

Ирон слегка погрустнел. Отложил в сторону штопку и как-то по-старчески крякнул.

— Антерианцы — одна из самых древних рас, — пояснил с видимой неохотой. — Когда-то они считались едва ли не единоличными властителями космоса. Пришли новые времена, и другие расы потеснили их с пьедестала. Их господство кончилось, но родовая гордыня прочно въелась в саму их сущность. К тому же, только у Антерианцев есть крылья — и это делает их неотразимыми и чванливыми.

От неожиданности я выронила чашку на пол. Вцепилась в подлокотники кресла и подалась вперед.

— Крылья? — повторила, точно пробуя слово на вкус. — На спине Хана я видела страшный шрам… Ирон кивнул, подтверждая мои мысли.

— Хан лишился главного достояния Антерианца во время страшной катастрофы на Граере. Его соплеменники отвернулись, а Межгалактический Союз выплатил жалкое пособие в качестве компенсации. Его хватило лишь на то, чтобы приобрести подержанный корабль и отправиться бороздить просторы космоса.

— Какой ужас… — протянула я. — теперь понятно, отчего Хану так не хочется выступать перед Антерианцами. Ему будет не просто выдержать надменность тех, кого он прежде считал своими.

— Лаэс наш дом, а команда — наша раса, — заявил Ирон. — Пусть жизнь погнула нас, но не сломала. И мы будем бороться до последнего за право на существование. Не для того, чтобы что-то кому-то доказать. Не ради великих целей, нет. Просто потому, что не можем иначе.

В этот момент я осознала, как сильно горжусь тем, что судьба свела меня с командой Лаэса. Такими друзьями можно гордиться. Они преодолели все и выдержали. И я смогу.

— Спасибо тебе за откровенность, — поблагодарила Ирона. — Для меня очень важно твое доверие. Если я и соберусь остаться на корабле — то не ради Хана, а ради тебя. На Земле у меня не было таких товарищей…

Настала очередь Ирона покраснеть. Наш непобедимый гигант с сердцем нежным и добрым, как у ребенка.

— Поддержи капитана, — попросил он. — Это выступление либо поднимет его на пьедестал славы, либо окончательно унизит в глазах Антерианцев.

— Сделаю все, что в моих силах, — пообещала я. — Главное достоинство Хана — его душа, сила и несгибаемая воля. Именно это делает его неотразимым и таким желанным. По крайней мере, для меня.

Глава 15

Антерианцы оказались еще противнее, чем я представляла себе. Два десятка представителей одной из древнейших цивилизаций. Непроницаемые лица — точно маски, лишенные мимики, не умеющие улыбаться. В глазах ни капли тепла и доброты. Белые одежды на статных фигурах, длинные волосы, прямая осанка. И крылья — широкие, перепончатые, как у летучих мышей. Даже сложенные за спинами, они производили неизгладимое впечатление.

И все же ни одного из этих надменных Антерианцев я не могла сравнить с Ханом. Он был в сотни раз прекраснее и в тысячи надежнее. Даже пережив трагедию, он не утратил воли к жизни и сопротивлению. Смотрел на сородичей с легким оттенком недовольства и всем своим видом показывал, будто ему все равно.

Но я не верила. Чувствовала, как важно для Хана это выступление. Мы с ним стояли за кулисами и тайком наблюдали за зрителями. Готовились и обсуждали.

— Не смотри им в глаза, — предупредил Хан. — Они этого не любят.

— Ты говоришь об Антерианцах так, точно не считаешь себя одним из них, — заметила я.

— Так и есть, — Хан не стал отпираться. — Они отказались от меня, а я отступился от них. Не захотел провести остаток дней в нищете и забвении. Отказался от пособия и госпиталя — вернее, тюрьмы для ненужных граждан. Я не болен и не слаб и все еще могу дать отпор любому, кто посягнет на то, что мне дорого.

Он улыбнулся краешком губ. Глаза его хищно блеснули. Кажется, мой укротитель и сам превратился в разъяренного тигра, готового драться со всей стаей, доказывая право на первенство.

Что ж, тигр и пантера — отличная пара. По крайней мере, на сцене. И я была полна намерения блестяще исполнить роль и помочь Хану в его невыполнимой миссии.

— Пора! — объявил Хан.

Дождался, когда Анкор выкатится со сцены, и занял его место. Щелкнул кнутом и приглашающее махнул рукой, вызывая меня на арену.

Я вышла походкой богини, презревшей законы смертных. Обвела полным пренебрежения взглядом зрителей, рыкнула вполне натурально. Антерианцы должны видеть, сколько во мне силы и ярости. Мое тело можно похитить и заточить в неволе, но дух мой никому не сломить.

Только решительный и смелый укротит меня. Заставит покориться не силе, но уважению.

По щелчку кнута я показала свои лучшие прыжки. Такие, что у самой захватывало дух. В ушах свистел воздух, а сердце заходилось в бешеном ритме. Пусть все знают, какая я ловкая, грациозная и опасная. Землянка, женщина — венец творения великого космоса. Могу быть разной: покорной и ласковой с теми, кого признаю своим. И агрессивной и жестокой по отношению к тем, кто пытается навязать мне свою волю.

Пока мы с Ханом разогревались, Ирон зажег огни по краю арены. В окружении пламени я казалась демоном, ворвавшимся в мир инопланетян. Блестел черный цирковой костюм, ловили отсветы пламени стянутые в тугой узел волосы. Полыхали праведным гневом глаза Хана.

Он держался с достоинством, показывая Антерианцам, что не сдался. И не сдастся никогда. Не позволит считать себя обделенным и убогим. Здесь, на арене, его мир и его правила. Зрители — только гости, что пришли прикоснуться к прекрасному. Увидеть мир таким, каким не видели его никогда. Мир, где рядом могут сосуществовать разные расы. Где отличие от других — достоинство, а не недостаток.

Во время прыжков через горящие кольца с антерианцев все же спали маски равнодушия. Нам не аплодировали, не ахали в самые напряженные моменты. И все же скованные позы и стиснутые кулаки выдавали внутреннее напряжение зрителей. Они восхищались, но восхищались сдержанно.

Закончив выступление, Хан коротко поклонился. Щелкнул кнутом возле моих ног, высекая сноп голубоватых искр.

Я запрыгнула на высокую подставку и уселась, небрежно закинув ногу на ногу. Горделиво вздернула подбородок: работа выполнена, больше нет нужды притворяться. Пусть многие инопланетяне и считают людей дикими зверьми, я — живое свидетельство их неправоты. Все понимаю, все вижу, могу контролировать эмоции. Ну… почти всегда.

— Пусть тоже поклонится! — потребовал один из Антерианцев и указал на меня пальцем.

Я внутренне содрогнулась. Посмотрела на Хана — только он может отдавать мне приказы. Прислуживать этим крылатым я не стану. Только по просьбе моего укротителя.

Что-то похожее на рык вырвалось из горла Хана. Он напрягся, но не позволил зрителям манипулировать собой.

— Если хотите дополнительный номер, поддержите артистку аплодисментами, — предложил Хан. — Разве она того не заслужила?..

Антерианец презрительно поморщился. Посмотрел так, словно перед ним не женщина и даже не животное — грязь, прилипшая к покрытию арены.

— Люди не заслужили похвалы! — Голос его был хриплым и резким, точно ножом по картону резали.

— Разве ты, Хандлер, забыл об этом? Простил все, что они с тобой сделали?

Антерианец скривился и покачал головой, всем своим видом показывая, как относится к землянам и инопланетянам, считающим их разумными. Давил на самое больное, вынуждая Хана взбеситься.

Но мой укротитель не доставил сородичам такого удовольствия. Сложил руки на груди и усмехнулся.

— Как мало вы знаете о других, — проговорил с укором. — И при этом тешите себя мыслью, будто Антерианцы могущественны и всесильны. Но среди вас тоже попадаются подонки и психопаты. Как и среди людей. Я не простил тех, кто разрушил Граеру. Но имею достаточно сил, чтобы смириться с потерей и не позволять гордыне брать верх над разумом. И не сужу всех людей по поступку одного. Пантера доказала, что заслуживает не только права на доверие, но и на почтение. И вам не переубедить меня.

Подобный ответ заставил Антерианцев задуматься. Они долго перешептывались и поглядывали в нашу с Ханом сторону. И не обладая слухом кошки, я догадалась, что заинтересовала их. Хан так расхвалил меня, что стало немного не по себе. Но я держала марку и старалась сохранить невозмутимый вид.

Наконец Антерианец, что говорил прежде, поднялся и направился к нам. Неожиданно ловко для его громоздкой фигуры перепрыгнул через горящее ограждение и остановился напротив меня. Окинул придирчивым взглядом.

Я затаила дыхание и напряглась. Пусть только попробует тронуть — сильно пожалеет. Как настоящая пантера, отхвачу руку по самый локоть. Ну, или, хотя бы палец откушу. Чтобы неповадно было признавать незнакомые расы дикими животными.

Хан точно прочел мои мысли. Усмехнулся краешком губ и предупредил сородича:

— Не советую приближаться к Пантере — она не любит чужаков.

— Что же ты не укротил ее как следует? — ехидно переспросил Антерианец. — Не подавил волю к сопротивлению. Если посмеет броситься — отходи разок плетью. Лиши воды и питья. Запри в камере на недельку. Увидишь, как она присмиреет.

Меня аж передернуло от отвращения к этому инопланетному садисту. Это надо такое придумать?! Тоже мне, великие укротители.

Хотя, чего я ожидала? Если Антерианцы бросили на произвол судьбы своего, отреклись от Хана, то чего от них ждать по отношению к землянам?

— Это не мои методы дрессировки, — возразил Хан. — Чтобы заставить другого слушаться, не обязательно применять такие жестокие методы. Убеждение и забота куда действеннее. Пантера сильная личность и прекрасная женщина, и я не хочу, чтобы она менялась. Мне не нужны на борту забитые и несчастные артисты, мне нужны друзья. Те, на которых можно положиться в трудную минуту.

Антерианец обошел вокруг меня. Его сложенные за спиной крылья при каждом шаге издавали раздражающий шелест. Одуряющий запах духов заставлял морщиться. Еще больше раздражала плотоядная улыбка на тонких губах. Тоже мне, фраер инопланетный.

— Продай ее мне, — предложил Антерианец Хану.

И назвал сумму, в десять раз превышающую стоимость того, что я обещала отработать. На такое количество кристаллов можно было не только починить Лаэс. Но и купить новый корабль — быстрый, маневренный и более современный.

Конечно, я верила Хану и от всей души надеялась, что он откажется. И все же сомневалась до последнего. Стоило представить, какая жизнь меня ждет среди Антерианцев, как все тело словно в жгут перекручивало. Этим крылатым нужна игрушка, которую не жалко сломать, а после выбросить за ненадобностью.

— Я не продаю друзей! — громогласно объявил Хан. — К тому же, Пантера член команды и сама распоряжается своей жизнью.

Антерианец подцепил мягкой, но отчего-то холодной ладонью мой подбородок и приподнял, вынуждая смотреть ему в глаза. Холодные, безжизненные, чуждые. Точно удав, он гипнотизировал меня, подавляя любое сопротивление.

Да не тут-то было! Я дернула головой, отстранилась. Прошипела, не сдерживая ярости:

— Не прикасайся ко мне! Иначе за себя не ручаюсь!..

Лицо Антерианца вытянулось от удивления. Он явно не ожидал, что я понимаю их язык. Тем более — что могу разговаривать.

— Почему ты позволяешь ей дерзить? — спросил Антерианец, обращаясь к Хану. — И зачем вживлять дорогостоящий микрочип дикой твари? Неужели надеешься договориться? Ничему тебя жизнь не учит, сумасшедший…

— Пантера разумнее многих Антерианцев, — возразил Хан. — И я доверяю ей полностью. Но ты прав, я ненормальный. Не потому, что взял в команду землянку. А оттого, что позволил вам взойти на борт Лаэса.

Огромного труда стоило не вмешиваться в разговор и не показать, насколько я зла. Только желание доказать, что люди разумны, удерживало меня от опрометчивого шага. А так хотелось вцепиться в глотку этому надутому индюку. Или хотя бы высказать все, что я о нем думаю.

Но тот и без моих разъяснений понял, что на арене ему не рады. Не имея возможности повлиять на наше мнение и на ситуацию в целом, он предпочел ретироваться, обдав нас с Ханом презрительным взглядом.

— Труппа уродцев, — бросил напоследок. — Выступаете вы, правда, неплохо. Но ведете себя не слишком любезно. Многовато нахальства и амбиций для циркачей…

Мы с Ханом переглянулись. Обвинение Антерианца не слишком задело. Желая обидеть, он вместе с тем показал, что побаивается нас. Иначе с чего бы ему так быстро сбегать с арены и оглядываться?

— Ну, хоть выступаем мы неплохо, — улыбнулась я.

— Пусть думает что угодно, — обронил Хан. — Мне нужны его кристаллы, а не одобрение.

Последней выступала Крис. Ее номер еще больше понравился Антерианцам. В конце выступления они даже удостоили воздушную гимнастку редких аплодисментов.

А после улетели, расплатившись полностью. Обещания посетить наш цирк еще раз не дали, да мы того и не ждали. И выдохнули с облегчением, оказавшись вдали от придирчивых зрителей.

В тот вечер мы вновь собрались за общим столом, чтобы отпраздновать успех. Пусть Антерианцы и вели себя вызывающе, да еще и открыто выразили неприязнь, выступление досмотрели до конца. И, как заметил Хан, весть о том, что нас посетили столь известные зрители, добавит нам популярности.

Жаркое и холодные закуски удались на славу. А добытая из личных запасов Рина и Амулы бутылка антронского вина стала приятным дополнением к торжественному ужину.

Я была настолько впечатлена последними событиями, что не сразу заметила, что Анкор не явился в общую столовую.

— Он сказал, что плохо себя чувствует, — сказал Хан, когда я спросила, куда подевался его первый помощник. — Остался в каюте отсыпаться.

— Что ж, его дело, — заметила я.

Признаться, без Анкора мне было гораздо легче и спокойнее. После всего, что довелось пережить сегодня, мне бы меньше всего хотелось выслушивать упреки еще одного Антерианца. И все же, несмотря на отношение к Анкору, я не могла не поинтересоваться:

— Ему, наверное, тоже не слишком приятно выступать перед сородичами?

— Анкор относится к этому проще, — ответил на это Хан. — Он никогда не принадлежал к знатной династии и не дорожил мнением высокопоставленных Антерианцев.

— А те, кто были у нас — высокопоставленные? — удивленно протянула я. — Ты знал их прежде?

— Лично — нет, — признался Хан. — Но о Тривлоне, главе одного из кланов, много слышал. Это он выходил к нам на арену. И хотел тебя купить.

При одном воспоминании об этом Антерианце, меня передернуло от омерзения. Пусть знатный и довольно привлекательный внешне, он вызвал только отрицательные эмоции. От него словно отходили волны презрения и холодности.

— Спасибо, что отказался, — поблагодарила я Хана.

И одарила такой щедрой улыбкой, что глаза моего укротителя расширились от удовольствия.

— Наш капитан не способен на подобную подлость, — заметил Ирон. — Он единственный в своем роде Антерианец, в котором удивительным образом сочетается родовая гордость и великодушие.

Я не могла с этим не согласиться. Достоинствам Хана не было предела. И меня тянуло к нему с непреодолимой силой. Сильнее с каждой прожитой рядом минутой, с каждым новым вздохом.

Размышляя о Хане, я задумалась над его небрежно брошенной фразой.

— Ты сказал, что Анкор не принадлежал к знатной династии. А ты сам?..

Хан вздохнул и закатил глаза, показывая, как неприятен ему подобный разговор. Но отпираться не стал:

— Я сын главы клана. Точнее — младший сын главы клана. Права и привилегии достались старшим братьям, мне же выпала сомнительная честь возглавить энерго добывающую компанию на Граере. Ту, что потерпела полный крах.

— Вот как… — задумчиво протянула я. И тут же спохватилась: — Прости, что вынудила тебя признаться. Больше не буду поднимать эту тему, обещаю. Только… можно последний вопрос?

Хан посмотрел на меня из-под нахмуренных бровей. Нехотя кивнул, прекрасно зная, что я не успокоюсь, пока не достигну цели.

— Если последний, то можно, — разрешил и покачал головой: — Но что-то мне подсказывает, что на этот вопрос будет нелегко ответить. Потому, давай отложим разговор ненадолго. Отпразднуем выступление, а потом я провожу тебя до каюты. По дороге и спросишь все, что тебя интересует. Идет?

— Конечно! — обрадовалась я. — Если пообещаешь себя хорошо вести, то еще и угощу твоим любимым бодрящим напитком и поделюсь шоколадкой.

Сложно поверить, что мужчина, выглядевший при первой встрече таким суровым и неприступным, может быть таким милым. Или мне в свою очередь удалось его укротить? Вот только что принесет нам подобная взаимная дрессировка: горе или счастье?

Хотелось верить в последнее. Но тревожный сигнал в голове не позволял полностью раскиснуть от душевных терзаний. Как говорится, надейся на лучшее, но готовься к худшему. Вот я и готовилась к возвращению на Землю и отбрасывала прочь все усиливавшуюся привязанность к Хану.

После ужина Рин и Амула вызвались вымыть посуду, Ирон отправился чинить оборудование и готовить арену к новому выступлению — Лаэс уже проложил курс к новому месту. Крис решила навестить Анкора и отнести ему порцию угощения.

— Все же правильная еда способствует быстрому восстановлению и улучшает настроение, — заметила она.

— Боюсь, на Анкора это не действует, — не согласилась я. И бросила подозрительный взгляд в сторону Хана: — Только к капитану он испытывает привязанность, доходя порой до абсурда. В моем мире подобное поведение считалось маниакальным. Может быть, и Анкора следует показать специалисту. Психологу, или кто там у вас есть?..

Я воспользовалась тем, что Анкор не появился в столовой, и высказала все, что накипело. Мне и вправду поведение первого помощника капитана казалось подозрительным.

Хан, разумеется, имел особое мнение на это счет.

— Анкор считает себя мне обязанным, вот и ведет себя так, — заявил он.

— Это почему же? — насторожилась я. Прекрасно при этом понимая, что близка к раскрытию еще одной тайны Лаэса и его обитателей.

Хан по-свойски обнял меня за талию и повел в коридор:

— Идем, расскажу, раз пообещал. Хотя, видит космос, как мне не хочется этого делать…

Глава 16

До каюты мы шли молча. Я пригласила Хана войти и первой выполнила обещание: усадила за стол и поднесла чашку бодрящего напитка.

Но Хан его даже не пригубил. Уставился куда-то в стену и произнес не своим голосом:

— У Анкора тоже были крылья. Там, на Граере, во время трагедии он находился вместе со мной в отдаленном руднике. Во время первого взрыва на него упал кусок породы — раздробил бедра и обе ноги. Я не успел разобрать завал, как прогремел второй взрыв. Более сильный, чем первый. Пламя заполнило тесный коридор, и мне ничего другого не оставалось, как накрыть Анкора собой. Не было ни боли, ни сомнений — только желание спасти, ведь я командир и головой отвечаю за подчиненных.

Хан говорил, а лицо его каменело. Сколько бы ни прошло времени, в памяти не стерся тот страшный момент. И мой укротитель переживал его вновь и вновь, не в силах полностью отгородиться от прошлого.

— Ты поступил как герой, — произнесла я, не сразу подобрав нужные слова.

Понимала: утешить не получится. Раны в душе Хана не заживут, как и шрам на его спине. Слишком глубокие, неистребимые.

Хан криво усмехнулся, но улыбка не коснулась его глаз. В них все еще полыхало пламя, погубившее Граеру.

— Я не герой, я идиот, — сообщил он будничным тоном. — Должен был предвидеть, что люди попытаются напасть. Нужно было погрузиться на корабль и убраться с планеты прежде, чем станет слишком поздно. Столько жизней сгубил…

Я подошла к нему и, позабыв об опасениях, обняла. Прижала его голову к своей груди.

— Ты сделал все, что мог, — сказала, будучи полностью уверенной в своей правоте. — Ведь тебе удалось вытащить из огня Анкора, Эллис и Пантеру… Кстати, что животное делало на рудниках?

Последним вопросом я попыталась приободрить Хана. Но он только еще глубже ушел в себя.

— Пантера была любимицей одного из рабочих — он тоже погиб, как и многие другие. Когда мы с Анкором выбрались на поверхность, то осознали, что самое страшное еще впереди. Подземные взрывы не прекращались ни на секунду, обрекая Граеру на гибель. Жилые корпуса уже полностью объяло пламенем. Погрузив Анкора на единственный уцелевший корабль, я отправился обследовать близлежащие рудники. В одном нашел Эллис. Пантера объявилась сама… Знаешь, порой мне кажется, что я покинул Граеру слишком поспешно. Возможно, мне бы удалось обнаружить кого-то еще…

— Или погубить себя и тех, кого все же удалось спасти, — перебила я. — Не кори себя. Что бы ты ни говорил, я считаю тебя героем. Как и другие члены команды Лаоса.

— А я жалею, что не сдох там, на рудниках. Когда мне сказали, что крылья не спасти и их придется ампутировать, мир мой перевернулся. Может быть для тебя, землянки, это кажется пустяком… Но Антерианцы гордятся своим отличием.

Я поднялась с места и подошла к Хану. Нерешительным жестом провела рукой по его волосам, опустила ладонь на спину.

— Это не пустяк, но и не главное твое достоинство, — произнесла утешающе. — В тебе есть то, что никому не отобрать: честь, мужество и неистребимая воля к жизни.

В тот момент я словно отключила все защитные системы, что оберегали меня от влечения к Хану. Позволила себе слабость. Призналась даже не в любви — в преданности, в слепом обожании. Дикая пантера признала своего вожака и готова была последовать за ним хоть в самое пекло. Да и что мне огонь, когда я постоянно живу в этой стихии. Пламя вокруг и внутри меня.

— Ты так и не сказал, что случилось с крыльями Анкора, — напомнила Хану, прежде чем мое сознание окончательно затуманилось от близости.

— Он считал себя обязанным и попросил хирурга ампутировать и ему крылья, — упавшим голосом признался Хан. В словах его было столько горечи, что у меня сжалось сердце. — И не сообщил мне о принятом решении. Как будто потери нижних конечностей ему было мало.

Несмотря на приятное оцепенение, я вздрогнула. В тысячный раз убедилась, что Анкор не совеем адекватен. Вернее — совершенно неадекватен. Нет, я, конечно, понимаю, он чувствует себя признательным Хану и боготворит его. Но вот так уродовать себя ради того, чтобы стать ближе к объекту поклонения — истинный бред.

— Он не должен был так поступать, — я ограничилась коротким замечанием. — Его поступок лишен логики.

Хан кивнул, соглашаясь. Уткнулся лицом мне в грудь и обхватил за талию. По- медвежьи, неуклюже — в его поведении не было намека на эротику. Скорее, желание найти поддержку и понимание. Такие, казалось бы, простые вещи нужны всем нам. И инопланетянам, и людям.

— Я испортил Анкору жизнь. И всем тем, кто был со мной на Граере, — продолжил терзаться Хан. Поднял на меня взгляд и добавил: — Не желаю, чтобы это повторилось с тобой. Как бы мне ни хотелось, чтобы ты осталась — знаю, что в родном мире тебе будет лучше.

Это все я уже слышала. И разумом понимала, что Хан прав. Но упрямое человеческое сердце не желало признавать правоту разума.

— Порой мне кажется, что прежняя жизнь на Земле не многим отличалась от той, которой живу сейчас, — призналась я. Запустила пальцы в волосы Хана, улыбнулась. — Тоже была циркачкой, рядилась в костюмы, которые не выбирала, и выступала перед людьми, лица которых не могла вспомнить на следующий день. Знаешь, я ведь училась на повара-кулинара, мечтала приносить людям радость.

— Так вот почему ты так вкусно готовишь, — пошутил Хан. Тыльной стороной ладони провел вдоль моей скулы. — Хорошо, что братья-осьминоги не знали об этом твоем таланте. Иначе мне не хватило бы кристаллов на выкуп.

Я тонула в его глазах. Завороженная мягким голосом с легкой хрипотцой, плыла на волнах нежности. Еще никогда не была я так близка к тому, чтобы отринуть все принципы и первой броситься на шею мужчине.

Хан, вроде бы, тоже позабыл об осторожности. И о своих недавних словах, убеждавших меня вернуться на землю.

— Ты говорил, будто все на Лаэсе знают, каково быть отвергнутым, — напомнила, спеша вернуться к разговору. — Но не рассказал мне, как к вам прибились Ирон и Крис?..

Я прекрасно помнила, что обещала не задавать вопросов. Но использовала первый пришедший на ум предлог, чтобы отвлечься от все возраставшего желания. Только бы не чувствовать себя такой беспомощной и одновременно способной свернуть горы. Хан наделял меня особыми чувствами и эмоциями. Они пугали и манили, кружили голову и заставляли сердце ликовать.

— Об этом они расскажут сами. Когда будут готовы, — ответил Хан. Грустно улыбнулся и поинтересовался: — Мне кажется, или ты нарочно задала этот вопрос? Хочешь, чтобы я обругал тебя за излишнее любопытство и поскорее ушел?

Как же хорошо он успел меня изучить. Хан все чувствовал и все понимал. Улавливал малейшие изменения моего настроения. О таком можно только мечтать.

Но не мне. В противном случае я рисковала вернуться на Землю с разбитым сердцем.

— Тебе показалось, — соврала не слишком убедительно.

Спрятала руки за спину. Тут же почувствовала, как Хан убрал ладони с моей талии, и отступила на шаг. Покачнулась, точно лишенная опоры.

Устояла. Придала лицу спокойное выражение, точнее — попыталась это сделать. Что толку притворяться, если Хан и без того понял, что я спасовала?

— Мне нужно идти, — сообщил он, поднимаясь. — Лаэсу нужен капитан.

«А мне нужен ты», — добавила я про себя. Но не посмела произнести это вслух.

И вновь бессонная ночь приняла меня в свои колючие объятия. И вновь боролся разум с телом. Но я не была готова предать все, что мне дорого. Все то, что потеряла и к чему стремилась вернуться.

Вдали от родной планеты, от друзей и близких я ощущала странную пустоту внутри. Не хватало любви и доверия. Все еще было страшно. Неуверенность в дне завтрашнем давила и заставляла отчаянно рыться в памяти, заполняя душу воспоминаниями о прошлом и яркими моментами минувших дней.

Все это иллюзия. Сердце подсказывало, что я пытаюсь заглушить чувства к Хану, возводя тоску по дому в крайнюю степень. Чертов защитный механизм, выработанный с годами. Я так привыкла быть сильной, гордой и неприступной. И теперь это работало против меня.

Как бы ни болела душа, работу никто не отменял. В ней я нашла забвение, как и остальные члены команды Лаэса. Доведенная до изнеможения постоянными тренировками, забывалась тревожным сном, чтобы утром начать все сначала.

Спустя неделю мы прибыли на Криптон, планету-пустыню. Там, среди песков и раскаленных солнцем каменных глыб, и приземлился Лаэс. Жители не позволили нам спуститься в свои подземные города, предоставив лишь место для стоянки. Сами же изредка приближались к кораблю-цирку, рассматривая диковинку из снабженных охладительными системами бронетранспортеров.

Я их не видела. Кажется, успела устать от разнообразия рас и планет. Все они настолько примелькались, что стали безликими. Просто зрители, которые платят за выступление. И без разницы, как они выглядят. Сколько у них ног, рук и голов — лишь бы кристаллы в карманах водились.

В отличие от криптонцев, неограниченных в средствах, мы не могли позволить себе такую роскошь, как постоянно включенная система охлаждения. Без заведенных двигателей Лаэса мы могли включить лишь кондиционеры, но толку от них было мало. Работать приходилось в невыносимых условиях.

И все же, изнемогая от жары и духоты, мы продолжали репетиции. Старались делать это ночью — когда немного спадала жара. Правда, длились крипторианские ночи всего лишь шесть земных часов — но этого хватало с лихвой. Остальное время труппа проводила в каютах.

Во время генеральной репетиции Хан удивил меня.

— Я приготовил сюрприз! — заявил он. — Думаю, тебе понравится.

Я, обессиленная, сидела на высокой подставке и отдувалась, точно паровоз. Жар от огня в дополнение к и без того высокой температуре воздуха, измотал окончательно. Даже языком шевелить не хотелось, не то что изображать радость или любопытство.

— Надеюсь, это что-то холодное и свежее, — пробубнила я не слишком радостно.

Откинулась на спину и прикрыла глаза. Не от того, что силы окончательно покинули, вовсе нет. Хан, разгоряченный, с растрепанными волосами, выглядел слишком привлекательно. Удивительно, но он совершенно не потел и, кажется, почти не замечал жары.

— Угадала! — послышалось в ответ. — Мы с Анкором посовещались и приняли решение использовать запасы питьевой воды в качестве дополнительного средства охлаждения. Если не ошибаюсь, земляне это называют купанием.

Последнее его слово прозвучало музыкой в моих ушах. И почему они не придумали это раньше? Разве может волновой душ сравниться с таким блаженством.

— Если ты еще и мыло раздобудешь — расцелую! — выпалила я опрометчиво.

— Я запомню обещание, — произнес он в ответ. И смерил меня долгим взглядом, полным предвкушения. — Ты сама говорила, что всегда держишь слово.

Мне захотелось прикусить себе язык. Одной небрежной фразой я обрекла себя на муку. Страшно представить, что стану делать, если Хан попросит исполнить обязательство. Еще страшнее — если не попросит.

Как итог, в импровизированную купальню мы вошли молча. Хан и Анкор славно потрудились, превратив хозяйственный отсек в райский уголок. Даже мягкий ковер на пол бросили. Сняли верхнюю часть резервуара с водой и обложили края плотным материалом. Получилось нечто вроде квадратного бассейна с метр в высоту. Не слишком глубоко и достаточно, чтобы охладиться.

Еще больше меня впечатлили размеры купальни — три на три метра. В такой могли уместиться все члены команды и при этом не мешать друг другу.

— А где остальные? — в тон своим мыслям спросила я.

— Крис предпочла привычный волновой душ, Рин и Амула теплолюбивы и не испытывают неудобств, — пояснил Хан. — А Анкор милостиво уступил право купаться первыми нам.

Я раздраженно хмыкнула:

— Не нам, а тебе. После ненавистной землянки он бы побрезговал принимать ванну.

— Ты к нему слишком сурова, — заметил Хан.

Но все же предложил перед тем, как лезть в воду, принять волновой душ. Я не отказалась — не потому, что берегла чувства Анкора. Скорее не хотела, чтобы Хан почувствовал запах пота.

После того, как мое тело стало чистым и свежим, я вышла из кабинки душа. Осмотрелась и облегченно вздохнула. Воспользовалась тем, что Хан все еще находился в соседней кабинке, быстро скинула одежду и запрыгнула в воду.

Но стоило мне расслабиться, как Хан вышел. И я снова вспотела, хотя вода в бассейне была не выше двадцати пяти градусов. Глаза мои расширились от восхищения, а с губ слетел возглас удивления.

Впервые я увидала Хана раздетым. Полотенце, обмотанное вокруг бедер, не считается. С растрепанными волосами, обрамлявшими суровое мужское лицо; кожей оттенка пепла и горящими, точно угольки, глазами он выглядел опасным и притягательным. Казалось, достаточно легкого ветерка страсти, и этот костер запретной мужественной красоты разгорится так, что не остановить. Сожжет дотла и поминай как звали…

— Что-то не так? — спросил он.

Как будто не догадывается. Нет, меня он уже видел обнаженной, потому сюрпризов не ждет. А что делать мне?

— Знаешь, за последнее время я отвыкла ходить обнаженной, — призналась я и заставила себя отвернуться. — Потому испытываю неловкость.

— Тогда купайся первой, а я подожду за дверью, — предложил Хан.

— Нет, не стоит! — воскликнула я прежде, чем успела подумать, чем грозит мне это возглас.

Хан прошел к двери и запер ее на щеколду. Старался двигаться так, чтобы не была заметна его изуродованная спина. Анерианец, ничего не попишешь.

— Можешь не скрывать от меня шрамы, — сообщила я. — В моем мире считается, что они — украшение мужчины. А такой широкой мускулистой спины я никогда еще не видела.

— Ты находишь меня привлекательным, Пантера? — спросил он.

И я разобрала хрипловатые нотки в его голосе. А еще — затаенную надежду. И не смогла разочаровать.

— Да! — мой ответ прозвучал словно выстрел. Предупреждающий, в воздух.

Хан осознал это. Подтянул к бассейну кресло и уселся так, чтобы я случайно не рассмотрела ту часть его тела, которую скрывало полотенце.

Несмотря на предпринятые им меры, о купании не могло быть и речи. Напрасно я старалась держаться противоположного края бассейна, Хан полностью завладел моим вниманием.

В какой-то момент он поднялся и подступил ко мне.

— Позволь, я распущу тебе волосы, — предложил будничным тоном. — Пока они высыхают, тебе будет прохладно.

Какое там прохладно, если внутри меня бушует пламя?!

Хан вынул заколки из волос, запустил в них пальцы и рассыпал по моим плечам. Не удержался и поднес уже намокшую прядь к носу.

— Ты пахнешь счастьем, — сообщил и зажмурился от удовольствия.

В этот момент я поняла, что будет дальше. Укротитель выпустил животное из клетки и раздразнил. Ошибка или четкий расчет? Кто знает, но после этого ни я, ни Хан остановиться уже не могли.

В каком-то сладостном опьянении я притянула его к себе, вынуждая запрыгнуть в бассейн. Обхватила его плечи, обняла ногами. Притянула голову к себе и поцеловала так, как не целовала никогда. Словно степная кошка, позволила инстинктам взять верх над разумом. Какое-то дикое, первобытное ощущение пронзило всю мою сущность, заставило выгибаться навстречу жадным рукам и губам Хана.

Он и не пытался сопротивляться. Куда там: страсть захватила и его, лишая возможности мыслить здраво. В этом он мало отличался от земных мужчин. Разве что был вдвое горячее и втрое эмоциональнее. Да и опыт явно имел немалый.

Он знал, что я хочу и как. Предугадывал желания и предвосхищал. Благодаря ему я осознала, что руки нужны не только для того, чтобы что-то держать, ноги — не чтобы прыгать, грудь — не только ради красоты. И все мое тело, словно музыкальный инструмент, оказавшийся в руках у маэстро. Но это было не соло, дуэт — мелодия любви двоих, идеально подобранных друг для друга.

Глава 17

Сознание медленно возвращалось в разгоряченное страстью тело. Осознание случившегося накатило волной стыда и злости на саму себя. Как я могла вот так запросто поддаться порыву? Позволить чувственности затмить гордость?

А ведь совсем недавно я приняла решение покинуть Лаос и забыть о Хане. Вернуться домой и начать жизнь заново, не оглядываясь на прошлое.

Силясь запомнить, позволила себе в последний раз провести ладонями вдоль сильного и мужественного тела Хана. С особым трепетом коснулась необычного украшения на поясе: точно тонкая трубка, наполненная блестящей перламутровой жидкостью. Полагаю, это еще какой-то отличительный атрибут Антерианцев.

— Чертова жара! — объявила я, высвобождаясь из объятий. Достаточно, иначе не смогу оторваться никогда.

Хан не сопротивлялся, но отпустил с явным сожалением. Позволил отплыть на другой край бассейна. С головой нырнул под воду и надолго замер на дне.

Когда я начала беспокоиться, из воды показалась его блестящая макушка. Ловким прыжком Хан покинул бассейн и поспешно оделся. Занял прежнее место в кресле и, глядя куда-то в потолок, сообщил отсутствующим тоном:

— Прости, я не должен был так поступать.

Мой воинственный настрой мгновенно улетучился. Да как этот желтоглазый смеет сожалеть о случившемся?! Не он ли несколько секунд назад ласкал меня так, словно я была самой дорогой ценностью в его жизни? А теперь вот сидит и рассуждает о близости так, точно сожалеет.

— Ничего, переживу, — отозвалась я, стремясь вложить в слова как можно больше равнодушия.

Если для Хана произошедшее ничего не значило, то и я страдать не стану. Много чести тосковать по тому, кто не готов тебя ценить.

«А ты чего ждала? — ехидно спросила моя гордыня. — Признаний в любви и клятв в вечной верности?»

«Так ты же первой оттолкнула его», — напомнила совесть.

Ни ту, ни другую я слушать не собиралась. Обмерла, словно очутилась в Антарктиде. Несмотря на жару, почувствовала, как кровь заледенела в жилах. Дыхание замерло, и, кажется, остановилось сердце.

— Не думай, что мне не понравилось, — вновь подал голос Хан. — Напротив, понравилось настолько, что я боюсь повторения. После этого уже не смогу тебя отпустить. Но на Земле тебе будет лучше. Из-за меня и так пострадали многие, не хочу включать тебя в этот скорбный список.

— И как всегда, моим мнением не интересуешься, — перебила я. — Понимаю, мы из разных рас… И ты все еще не простил мне то, что я человек.

Хан подбежал ко мне, подхватил подмышки и рывком вытащил из воды. Поставил перед собой и обжег горячим взором.

— И думать так не смей! — предупредил с яростью. — Твоя раса не имеет для меня значения. Я готов простить тебе все, что угодно. Можешь взять нож и перерезать мне глотку, только не осуждай. Дело не в том, что ты землянка. А в том, что я не Антерианец.

Сказав это, он отпустил меня. И выбежал прочь, оставив в одиночестве. Гулкое эхо его шагов раздалось в коридоре, постепенно удаляясь.

А я стояла и смотрела ему вслед, не имея сил шевельнуться. Вода тонкими струйками стекала к ногам, образуя вокруг них лужу. Щеки тоже стали мокрыми: не то от слез ярости, не то от влаги. В этот миг словно оборвалась тонкая нить, связавшая меня с таким необычным и восхитительным мужчиной. Чувство вины и гипертрофированная ответственность Хана за мое будущее свела на нет последнюю отчаянную попытку соединиться.

Лишь спустя какое-то время я осознала, что стою обнаженная посреди незапертой комнаты. Пришлось наскоро одеваться. Но упрямый костюм для выступлений не желал натягиваться на влажную кожу.

Пришлось немало повозиться, справляясь с непослушной тканью. Едва ли не акробатический трюк — изогнуться так, чтобы защелкнуть все застежки и расправить все складки. Во время его выполнения мой взгляд привлекло небольшое окошко, выходящее в коридор. Только сейчас я его приметила. Небольшое, округлое, помутневшее. Мне почему-то показалось, что сквозь него кто-то смотрит.

Неужели кто-то из команды наблюдал за нашей с Ханом близостью? Стыд горячей волной прокатил по телу. Но неловкость быстро сменилась раздражением. Я метнулась в коридор и поспешила к тому отсеку, куда выходило окно.

Бежала так, как никогда в жизни. Словно ядовитая стрела, выпущенная из лука.

Но не успела, любитель подсматривать успел скрыться в другом отсеке и закрыть за собой переборку.

У меня не было доступа к сердцу корабля, где находились двигатели и панели управления системами жизнеобеспечения. И все же подозрительный скрип не послышался. Такой издавал только протез Анкора. И только он мог пойти на такую подлость, как подсматривать за другими членами экипажа.

Пнув закрытую перегородку, я яростно выругалась. Но предпринимать что-то было поздно и бессмысленно. Потому пришлось собрать волю в кулак, задрать голову и решительной походкой покинуть место позора. Не моего, а Анкора, нагло вторгшегося в чужую жизнь. Пусть бесится и завидует. Друг, каким бы близким он не был, не сможет заменить Хану женскую любовь и тепло.

Выступление перед криптонцами прошло успешно. Мы получили хорошую плату и позволили себе еще один торжественный ужин. Но разговор за столом не клеился. Кажется, разлад между мной и Ханом сказался и на остальных членах команды. Молчал он и молчала я. Отводила взгляд, когда поворачивал голову в мою сторону. Не хотела, чтобы заметил боль и тоску в моих глазах.

Дождавшись, пока все поедят, я собрала тарелки и понесла их в мойку. Хан хотел было последовать за мной, но Анкор увлек его в капитанскую рубку, сказав, будто там что-то сломалось. Ему не верила. Наверняка этот уродец использовал ответственность капитана как предлог, чтобы отгородить от меня Хана. Не дать поговорить и примириться.

— Давай, я помогу, — вызвался Ирон. — Оборудование убрано, костюмы чинить не надо. Так что командуй, Пантера.

Добрый и простодушный циклоп действовал на меня как таблетка успокоительного. Если рядом с Ханом я становилась необузданной и дикой, то рядом с Ироном могла позволить себе быть рассудительной и мирной.

Мы вместе вымыли посуду и убрались в столовой. Заварили бодрящий напиток, хоть оба и не очень его любили. Но в тот момент дополнительная энергия была нужна как никогда.

— Не люблю эту дрянь, — признался Ирон, сделав первый глоток. — С тех самых пор, как покинул Твирен.

От неожиданного признания я едва не поперхнулась. Что-то я слышала об этом месте. Если память меня не подводит, на Твирене находилась тюрьма строгого режима. Место, куда отправляли инопланетян на каторжные работы за серьезные преступления.

— Не смотри на меня так, деточка, — попросил Ирон. — Я никого не убивал и не насиловал. На Твирене у меня была должность штатного хирурга. Штопал дырки на телах всякого отребья и запивал скуку горячительным, мешая варенуху с бодрящим напитком — чтоб не так противно было.

— О, так ты врач! — восхищенно произнесла я. — Жаль только, место работы досталось не слишком шикарное.

Ирон смутился и похлопал огромным глазом.

— Да какой врач, о чем ты?.. Портной я, потомственный. Настоящих лекарей с дипломами на Твирен и мешком кристаллов не заманить. Вот и берут всех подряд. И то, что смертность среди заключенных ужасающая — мало кого волнует. А знаешь, как тяжело быть ответственным за чью-то жизнь и осознавать, что ничем помочь ты не можешь? Ни лекарств качественных, ни анестетиков, ни инструмента…

— Даже не представляю, — призналась я и отодвинула кружку.

Куда там пить, удержать бы ужин. После признания Ирона в моем мозгу нарисовались столь отвратительные картины, что съеденные отбивные запросились наружу.

— Приезд Хана стал для меня лучом света в темнице для смертников, — продолжил Ирон. — Я сам напросился в команду и покинул ненавистную работу. Бросил пить и наконец-то почувствовал себя нужным и полезным.

— А что Хан делал на Твирене? — спросила я, терзаясь догадками.

— За Крис прилетал, — смущенно ответил Ирон. — Сестра за нее попросила.

Он обернулся на закрытую дверь столовой. Ну да, на Лаэсе не принято сливать чужие тайны. Как и требовать рассказать больше и подробней.

Вот уж не думала, что наша тихоня Крис преступница. Интересно, за что ее заточили на Твирене? Какое преступление могла совершить наша гимнастка, учитывая ее тягу к самоистязанию?

Одной загадкой стало больше. И я покинула столовую в глубокой задумчивости. Промаялась всю ночь только ради того, чтобы утром понять, что кошмар не закончился.

Начать с того, что двигатели Лаэса не шумели, следовательно, мы достигли нового места для выступления. Но накануне Анкор говорил, будто нам придется отправиться на Тио, а лететь до нее не меньше земной недели.

Все это показалось мне странным. Что за вынужденная остановка? Неужели опять поломка или чего похуже?..

Чтобы вызнать правду, я направилась прямиком к Ирону. Он всегда был в курсе происходящего и мог все объяснить. Конечно, можно спросить у Хана, но встречаться с ним после произошедшего лишний раз не хотелось. Нас связывает только контракт, больше ничего.

Стоило подумать о Хане, как он объявился в коридоре, точно чертик из табакерки. Да и выглядел он соответствующе: глубокие черные тени под глазами, потухший взгляд, взъерошенные волосы. Видно, дело серьезней, чем я ожидала.

— Хорошо, что ты здесь, — объявил Хан упавшим голосом. — Нужно поговорить.

Я нервно сглотнула. Внешний вид капитана и его речь не обещали ничего хорошего.

— О чем? — спросила я, стараясь говорить как можно беспечнее. — Лаэс вновь не выдержал гиперпрыжка?

— Нет, — Хан помотал головой. — Дело в другом. Пошли.

Повернулся ко мне спиной и направился в капитанскую рубку. Не оборачивался, прекрасно зная, что иду следом. Это все мы уже проходили, и не раз. Раньше подобное поведение дрессировщика вызывало во мне чувство гордости. Ну конечно, великий укротитель диких тварей настолько доверяет, что не боится нападения. Сейчас же, видя его напряженную спину, я откровенно паниковала.

По дороге в рубку нам встретились Крис и Анкор. Эти двое посмотрели так странно, что мне окончательно стало не по себе. Самодовольная ухмылка Анкора и сочувствующий взгляд Крис стали последней каплей в чаше моего гнева.

— Да что, черт побери, тут творится?! — воскликнула я, едва оказавшись с Ханом наедине. — С какого перепуга Крис и Анкор смотрят на меня как на жертвенную овечку?

Хан прочистил горло, но вместо того, чтобы прямо ответить на поставленный вопрос, принялся юлить. Уселся в капитанское кресло, откинулся на спинку. Жестом указал мне на место напротив:

— Присаживайся. Хочешь травяной отвар или, может быть, бодрящего напитка?

Я готова была вцепиться ему в волосы. Какой там чай-кофе, когда внутри все кипит от бешенства?

— Слушай, кончай с этими уловками! — предложила я ему, принимая воинственную позу: ноги на ширине плеч, руки уперты в бока. — Или ты прямо сейчас говоришь в чем дело. Или я за себя не отвечаю.

— Не стоит бросаться в драку сгоряча, — попытался успокоить Хан. — Садись и выслушай все, что скажу. Спокойно, включив рассудительность.

Я и не подумала выполнять его условия. Пусть вначале скажет, а уж после решу — стоит успокоиться или нет.

— Говори! — рыкнула злобно.

Хан отвернулся и уставился на приборную панель. Произнес равнодушным тоном:

— Мы прибыли на Сионду, сегодня у меня назначена встреча. С одним из местных гладиаторов — землянином. Твоим новым партнером для выступлений.

От удивления моя нижняя челюсть отпала. Кажется, я даже отчетливо расслышала, как она грохнулась об пол. Ничего себе заявочки!

— Что землянин делает на планете гладиаторов? — спросила первое, что интересовало. И лишь после осознала весь смысл сказанного. — Моим кем?!

Хан закинул ногу на ногу и, все еще избегая моего взгляда, признался:

— Анкор нашел его через свои источники. Ар, этот гладиатор, получил серьезную травму и не может больше выступать. Потому попросился поработать с нами. Он почти набрал нужную сумму на корабль, который вернет его на прародину — Землю. Вдвоем вы быстрее заработаете нужную сумму и сможете исполнить общую мечту.

Я рухнула на стул, точно подкошенная. Онемела на несколько секунд. Анкор, снова он. Нашел-таки способ отомстить, а заодно и избавиться от соперницы. Я была права: помощник ревнует капитана сильнее, чем любая соперница. И враг он хитрый и крайне опасный.

— Это твой способ от меня избавиться? — прошептала я онемевшими губами.

Хан не ответил, продолжая рассматривать приборную панель. Точно там видел ответ на извечный вопрос о смысле бытия.

— Смотри на меня, дьявол тебя разбери! — приказала я, сбрасывая оцепенение. — Если решил что-то, так имей хотя бы смелость в этом признаться!

Хан повернулся, посмотрел пронзительно, точно прожигая насквозь. Ему это решение не далось легко. И все же он согласился. Снова сделал выбор за меня.

— Я пообещал найти способ отправить тебя на Землю, — сообщил он, — И исполнил обещание. Чем ты недовольна?

Я покусала нижнюю губу, пытаясь привести мысли в порядок.

— Ты принял это решение после нашей близости? — спросила с тоской в голосе. — Или Анкор предложи после того как мы…

Последние слова я не договорила. Не смогла произнести это вслух. «Любили друг друга» — что может значить для инопланетянина эта фраза?

— Нет, решение было принято задолго до этого, — выдохнул Хан и прикрыл глаза. Провел ладонью по лицу, точно смахивая с него усталость. — Думал, ты порадуешься. Не говорил ни тебе, ни другим членам команды. Хотел сделать сюрприз.

— Спасибо! — громыхнула я, складывая руки на груди. — Сюрприз удался на славу!

Ненавижу! В тот момент я презирала все и всех. Себя — в первую очередь. Почему не предположила такой исход? Ведь я же умная, образованная женщина. И почему вообще так бурно отреагировала на сообщение?

Ах да, точно! «Он станет твоим новым партнером», — вот что меня задело.

— То есть ты, как библейский Ной, решил собрать на Лаэсе каждой твари по паре? — фыркнула я. — Может быть, надеешься, что мы еще и размножаться начнем? А что, настоящая семейная пара двух землян-уродцев. Чем не завлекалово для зрителей?!

Хан посмотрел виновато и вместе с тем осуждающе: полный противоречий и тайн мужчина. Теперь еще более далекий и недоступный, чем прежде.

— Зачем ты так? — спросил тихо, словно надрезая мое сердце, как податливое масло. — Я же добра желаю. А если… если новый напарник понравится тебе, буду только счастлив. Пойми, у тебя есть будущее, есть шанс изменить свою жизнь.

— Вот только мне от этого не радостно ни капли, — призналась я, чуть не плача от досады.

— Не думай обо мне, — попросил Хан, словно бы прощаясь. — И не вспоминай. Думай о возвращении домой и счастье, которое тебя ждет. Мне нечего тебе дать, кроме свободы.

Все так. Только нужна ли мне теперь эта свобода? Или Крис заразила меня страстью к мазохизму? И мне нравится мое положение, я смирилась и готова и дальше терпеть положение прирученной кошки?

Неправда, я не такая. Пропади пропадом все эти рассуждения и сомнения. Хан прав, мне нужно вернуться. Вернуться и забыть.

Пошатываясь, точно пьяная, я поднялась и направилась к двери. Хан попробовал меня поддержать, но я вырвалась из его рук.

— Оставь меня! — приказала не своим голосом.

И направилась в каюту, чтобы там, за запертой дверью, испить до дна горькую чашу разлуки.

Глава 18

Познакомиться с новым напарником мне все же пришлось. Действительно, землянин: гуманоид, не очень высокий, но крепко сбитый. Чем-то он напомнил мне богатырей из русских народных сказок. Золотистый оттенок волос и курчавая коротко стриженная борода только подтверждали мои догадки.

Он взошел на борт вечером, улыбаясь членам команды Лаоса как давним приятелям. И волей-неволей мне пришлось отплатить ему тем же. С собой у бывшего гладиатора был лишь небольшой заплечный мешок с вещами и металлический чемодан, запертый на внушительного размера замок. Одет гладиатор был в кожаную куртку, широкие шаровары и ботинки наподобие военных: с рифленой подошвой, на высокой шнуровке.

Правую руку Ар держал на перевязи — как и сказал Хан, ранение было довольно серьезным. Впрочем, учитывая физические и моральные травмы остальных членов команды, новичок ничем не выделялся на общем фоне.

Приглядевшись внимательнее, я заметила, что кожа Ара слегка отливает синевой. Крис, кажется, тоже это заметила и удивленно вскинула брови. Кажется, этот землянин — не такой уж и землянин.

Прибыл Ар не один. С собой он притащил на привязи крупную кошку — лысую, с ослиными ушками, раздвоенным хвостом и красными глазами. Забавную и довольно опасную. Увидев толпу незнакомцев, кошка широко раскрыла пасть, издав змеиное шипение. При этом стали видны острые и мелкие, как у щуки, зубы — целых три ряда.

Ничего не стоило догадаться, что вот эта кошечка и заменит меня Хану. Осталось лишь надеяться, что дрессировщику не придет на ум идея сунуть голову в пасть такой киске. По крайней мере, до тех пор, пока она не приручится. Как я…

— Знакомьтесь, наши новые члены труппы, — изображая на лице радость и радушие, объявил Хан. — Ар и Матиса, будущие звезды цирка.

Он пожал руку землянину и забрал поводок кошки. Матиса фыркнула, но под взглядом укротителя пугливо поджала хвост.

Ар насмешливо поклонился и заметил:

— Вообще-то я Александр, но моим товарищам-гладиаторам было сложновато запомнить это имя. Да и никто, кроме матери, не называл меня так.

К своему удивлению, я поняла, что слышу родную речь. Тут работал не вживленный микрочип, а мой собственный анализатор. Пусть с непонятным акцентом, коверкая некоторые фразы, но Ар говорил на русском. Неожиданно и приятно.

Я первой подала руку и представилась:

— Ирина, но тут меня зовут Пантерой.

— Тебе очень подходит, — польстил Ар. — Приятно встретить соотечественницу в этом богом забытом уголке вселенной.

И вместо того чтобы пожать, поцеловал мне руку.

— Вот уж не думала, что гладиаторы такие галантные, — призналась я. — Или мне в школе забили голову историей Древнего Рима?

Ар рассмеялся вполне добродушно. Пожалуй, мы поладим с этим добряком, напрасно я на него взъелась. В конце концов, Ар не виноват в том, что я дала слабинку и втюхалась в укротителя. Пора думать о главном и строить прочный фундамент счастливого будущего.

Нет, как мужчина Ар меня не привлек. Хотя, встреть я его на Земле, ни за что не пропустила бы мимо. Харизматичный, уверенный в себе и при этом доброжелательный, он мог вскружить голову любой девушке. Но не мне. Хватит, достаточно. Сейчас нужно подумать о вещах более серьезных, чем любовь.

А вот от лишнего друга и союзника грех отказываться. Заодно и слегка раззадорить Хана. Если он думает, что ему удалось сохранить непроницаемое выражение лица, то пусть не надеется. Я заметила, как его перекосило, когда пухлые губы Ара коснулись моей ладони.

Крис тоже подошла к Ару и заметила:

— Кажется, ты близок по крови не только нашей Пантере. Кто-то из твоих родителей был ливонцем?

— Угадала, — согласился Ар. Но целовать руку Крис не стал. — Правда, я не люблю распространяться об этом.

Ирон покивал собственным мыслям. Хлопнул Ара по плечу — не то по-дружески, не то проверяя на прочность.

— Добро пожаловать на борт Лаэса, — проговорил и обвел команду взглядом. — Мы все здесь не любим болтать о прошлом. И расспрашивать не станем.

М-да, меня они так тепло не встречали. Наверное, потому что у меня не было примеси инопланетной крови. Или оттого, что Ар не задавал лишних вопросов и явился на Лаэс по собственной воле.

Анкор ограничился небрежным кивком головы в сторону Ара. Рин и Амула тоже не спешили заводить дружбу.

Хан строго посмотрел на Ара, словно показывая, кто на корабле главный, и проговорил:

— С сегодняшнего же дня начнете с Пантерой готовить новый номер. Когда обсудите детали — покажете результат. Хочу лично убедиться в том, что не прогадал, приняв тебя в команду.

Привыкший подчиняться приказам Ар подобрался и отсалютовал капитану:

— Как прикажете! И с одной рабочей рукой я сумею что-нибудь придумать. У меня уже есть четкий план — уверяю, зрителям понравится. Огонь, опасность и прекрасная девушка — именно то, что обожает публика.

— Отлично, — Хан все ж нахмурился, точно остался недоволен. — В таком случае могу лишь пожелать удачи.

Торжественная встреча новичка закончилась. Мне, как напарнику, выпала честь показать Ару его каюту. Расположенную, к слову, на другом конце коридора — подальше от моей. Выбирал, разумеется, Хан. Видно, его задели мои слова о детях на борту.

— Не ожидал такого теплого приема, — признался Ар, подстраиваясь к моей мелкой поступи. — Землян не так-то любят в иных галактиках.

— Можешь поблагодарить меня как первопроходца, — хмыкнула я. — До моего появления весь Лаос ненавидел землян и все, что с нами связано.

Я отворила дверь в каюту и приглашающее махнула рукой:

— Вот и твой новый дом, располагайся.

Повернулась, чтобы уйти, но Ар не собирался отпускать.

— Постой, не убегай, — проговорил с придыханием. Как по мне — так чересчур откровенно для первой встречи. — Расскажи мне побольше о команде. О капитане — что он за человек?

Я безрадостно улыбнулась. Дунула на прядь, выбившуюся из прически, и поправила:

— Хан не человек. И не антерианец.

Ар понимающе кивнул, а после махнул рукой:

— Да будь он хоть чертом лысым, все равно бы согласился на него работать. Знаешь, почему?

Если он надеялся раззадорить мой интерес, то ошибся. Хан предупредил о том, что бывший гладиатор собирается купить корабль и отправиться на Землю. Все остальное мне было мало интересно. Я даже не собиралась напрашиваться к нему в компанию. Времени предостаточно, еще успею. К тому же, нужно выяснить, что этот Ар из себя представляет. Кто знает, вдруг путешествие с ним на одном корабле обернется новой бедой, а не обещанным возвращением домой.

— Знаю, — я пожала плечами. — Капитан рассказал. Ты устраивайся тут, отдыхай. Вечером приходи на ужин в общую столовую. Ты, кстати, какую еду предпочитаешь?

На лице Ара отразилось блаженство. А голос стал сладкий и липкий, точно растаявшая карамель:

— Ты еще и готовишь?.. Не женщина, а мечта холостяка. Из твоих рук я готов принять любую пищу, хоть стопку яда.

— Такого не держим, — холодно отозвалась я. — А для еды используем столовые приборы, а не руки.

— Может быть, тебе нужна помощь? — игриво предложил Ар.

Но мне его помощь не была нужна. Да и он сам — не нужен. Все, чего хотелось в тот момент, остаться одной и хорошенько подумать. В последнее время мне очень полюбилось подобное времяпрепровождение.

— Не люблю посторонних, — отозвалась я на предложение, одной фразой поставив гладиатора на место. — Ни на кухне, ни в жизни. Не обижайся, но я слишком мало тебя знаю, чтобы вести задушевные беседы. Пока, до вечера.

Повернулась и, не дождавшись ответа, отправилась в столовую.

Готовка немного помогла отвлечься от непрошенных мыслей и рассуждений. Я решила приготовить на ужин мясные фрикадельки с овощным салатом — наверняка такое блюдо понравится Ару. Слышала, гладиаторы получают только синтетическую пищу, годную, чтобы нарастить мышцы, но практически лишенную вкуса. Не то, чтобы я собиралась угождать новому напарнику, скорее, хорошо помнила, как сама набросилась на еду после пребывания на корабле пиратов. Так почему бы не передать эстафету доброты другому члену экипажа Лаэса?

Я нарезала овощи — за последнее время научилась сочетать вкусы инопланетных овощей и фруктов таким образом, чтобы салаты напоминали те, что привычны земному желудку. Все было почти готово, оставалось лишь добавить соус и перемешать. Но, по закону подлости, большой салатницы не оказалось на привычном месте.

Я заглянула во все шкафы, просмотрела полки, даже порыскала в кладовых — искомая вещь словно в черную дыру угодила.

— Черт бы побрал Анкора! — выругалась я и с досады притопнула ногой.

Первый помощник капитана всегда занимал кухню, когда меня там не было, и забывал убрать за собой и положить посуду на место. Не представлю, что он варганил, но пахло после его экспериментов преотвратно. То жженой резиной, то палеными волосами. Не иначе, как Анкор был кем-то вроде жреца-вуду. Или пытался таковым себя вообразить.

Об экспериментах Анкора я пробовала говорить с Ханом, но тот лишь отмахивался и всячески выгораживал друга. Говорил, будто тот разрабатывает новые виды пластика и жаропрочной ткани. Даже Крис поощряла занятия калеки. «Пусть у него будет хоть какое-то хобби, отдушина», — говорила она и улыбалась.

А мне бы очень хотелось, чтобы отдушина Анкора находилась в другом месте и никак не затрагивала мои интересы.

— Вот так ничего себе! — ворчливо бросила я, когда отыскала салатницу в мешке для мусора.

Края пластиковой посуды оплавились, а ко дну пристала темная вонючая жижа. Не иначе, как Анкор приворотное зелье готовил. Ну, или отворотное. И я даже предполагаю, кому оно предназначалось.

Пришлось подавать салат в большой кастрюле, но на это никто не обратил внимания. Ар, довольно приятный и неугомонный собеседник, весь вечер травил байки о гладиаторах и, кажется, сумел расположить к себе всех членов экипажа.

Я же все еще сидела, насупившись. И в общий разговор почти не вступала. Не из- за испорченного блюда, а из-за подозрительных взглядов, которые бросал в мою сторону Хан. Стоило мне вставить слово или глянуть на Ара, как укротитель плотнее стискивал челюсти и сверкал глазами.

Вот же собака на сене! Сам вручил другому, а теперь бесится. А мне приходится метаться между двух огней, пытаясь сохранять дистанцию от обоих. Ар и Хан казались мне двумя сторонами одной батарейки. Ар, разумеется, плюс — положительный и открытый. Хан — безусловно, минус: замкнутый в себе, подозрительный и вместе с тем безумно притягательный.

В итоге за ужин я съела лишь несколько ложек салата и едва дождалась, пока остальные разойдутся. И ничуть не удивилась, когда Ар предложил помочь с посудой.

Я украдкой посмотрела на Хана, но тот притворился равнодушным. Бросил что-то о необходимости заняться Матисой и поспешил выйти. Но как бы он ни пытался скрыть от меня мысли, я читала его как открытую книгу. Угадывала сокровенное по глубоким складкам на высоком лбу, по сжатым в кулаки рукам, напряженной спине. Хан тоже переживал вынужденную разлуку, но не собирался менять решение.

— Хорошо, помоги, — разрешила я Ару.

Вручила стопку тарелок и попросила отнести их в мойку. И не избежала главного вопроса, который мог задать землянин.

— Как ты здесь очутилась? — спросил Ар. — Межгалактический Союз запретил людям полеты в космос.

— Уж поверь, не по собственной воле, — резче, чем собиралась, отозвалась я. — Пираты похитили меня и продали на торгах. С тех пор выступаю в цирке и отрабатываю право вернуться домой.

— К тебе не относятся как к животному, — заметил Ар, оттирая стол очищающей жидкостью так, точно тесал бревно. — Если бы не знал, что на Лаосе обитает человек, ни за что не согласился.

— Ага, нас не любят, — подтвердила я и попросила: — не три стол так сильно, новая мебель не внесена в список расходов.

Ар усмехнулся, но совету последовал. И его покладистый характер не мог не радовать.

— А как ты попал к гладиаторам? — спросила я в свою очередь. — Понимаю, не все вещи приятно рассказывать, но мне бы хотелось знать все о человеке, с которым придется работать.

Ар не стал отнекиваться, удивив меня вновь. Сел на стул и, задумчиво уставившись в потолок, рассказал:

— Моя прабабка была геологом — красавицей и умницей. Ее пригласили поучаствовать в экспедиции на Марс, и она не смогла отказаться. Вот только настоящую цель полета узнала спустя три года, оказавшись гораздо дальше от Земли, чем было обещано. Там-то ее и прихватили члены Межгалактического Союза. Мужчин, других членов экипажа, нарушивших границы, приговорили к каторжным работам. А мою прабабку забрал к себе ливонец — в качестве любовницы, разумеется. Все это я узнал от своей матери, от нее же получил в наследство светлые волосы, а так же неистребимое желание вернуться на Землю.

От злости я едва не разбила тарелку.

— Это несправедливо, что нас лишили не только права полетов, но и самой возможности считаться разумными. С людьми обращаются как со скотом, бесправным и безмозглым.

— С той поры, как поймали мою прабабку, изменилось многое, — возразил Ар. — Межгалактический Союз не признал право людей на космические полеты, но запретил нападать на нас.

— Скажи это братцам-осьминогам! — фыркнула я. — Подозреваю, их полет на Землю был не первым. А значит, где-то есть и другие пленники — наши с тобой соотечественники.

Ар посмотрел на меня как-то странно, поджал губы и покачал головой:

— Нет, Пантера, я не чувствую себя героем-спасителем.

— Тогда зачем летишь на Землю? — спросила я. — Сможешь ли выжить в том месте, о котором знаешь лишь с чужих слов? Что, если тебе не понравится там?

— Даже не знаю, — отозвался Ар и пожал плечами. — Всего лишь пытаюсь исполнить мечту детства. Расскажи мне о Земле? До боли в селезенке хочется услышать правдивый рассказ о ней.

Я не могла разочаровать напарника. Но вот что странно: воспоминания не взбудоражили меня, не заставили сердце обливаться кровью. Точно рассказывала просмотренный фильм, а не свое прошлое. Словно все то, что было прежде, произошло в другой жизни с другой девушкой. Не со мной.

А я всю жизнь путешествовала по космосу с труппой циркачей и не принадлежала ни к одной из рас. Стала выше предрассудков и чужой молвы. Следовала велению души, а не установленным правилам.

Оттого стало грустно. Пожелав Ару доброй ночи, я отправилась в каюту. Услышала подозрительный шум на арене и не удержалась, чтобы не заглянуть.

Хан тренировал мою преемницу. Кошка оказалась послушной, хоть и грозной на вид. Она совершала первые прыжки и совершенно не боялась кнута укротителя. Наверное, инстинктивно чувствовала, что ей не причинят вреда.

Хан обернулся, будто почувствовав мой взгляд. Улыбнулся краешком губ.

— У нее прекрасно получается, — похвалила я Матису. И добавила: — У тебя тоже.

— Спасибо, — кивнул Хан.

Кошка, поняв, что ей можно временно расслабиться, подошла к Хану и протяжно мявкнула. Положила лапу ему на колено и преданно взглянула в глаза. Кажется, она признала вожака гораздо быстрее, чем сделала это я.

Дрессировщик потрепал ее по лысой холке и сунул в рот кусочек шоколада.

Мне стало до того горько и обидно, что я поспешила покинуть этих двоих. Дрессировщика и его кошку. Настоящую, умеющую точно выполнять команды и не отвлекаться на доводы рассудка.

Глава 19

Со следующего дня мы с Аром начали тренироваться. В металлическом чемодане, который он привез в собой, как оказалось, хранился весьма интересный инвентарь. Скрепленные между собой металлические прутья, увенчанные фитилями; железные палки с такими же наконечниками; факелы различных форм и цепи с прикрепленными к ним металлическими чашами.

— Что это? — удивленно спросила я, увидев хитрые приспособления. — Ты хочешь использовать их для номера?

— Именно, киска, — хохотнул Ар. — Перед тобой лучший факир Твирена. Друзья называли меня огненным смерчем, враги — бесом из пекла. Мои инструменты можно использовать как для атаки противника, так и для шоу.

Он задорно подмигнул, а я поморщилась.

— Прошу, не зови киской, — попросила слегка раздраженно. — Мне не нравится подобное обращение.

— Как скажешь, Пантера, — Ар, как всегда, не унывал.

Вообще сложно себе представить вещь, которая выведет этого здоровяка из состояния душевного равновесия. Всегда открытый, неунывающий Ар заряжал окружающих своею бодростью.

Он объяснил мне, как пользоваться незнакомыми снарядами, как удобнее держать их с тем, чтобы не обжечься во время выступления. Вначале я тренировалась без огня, привыкая. И отчего-то получалось у меня не слишком хорошо. Но стоило Ару зажечь концы металлического веера, как все изменилось. Необычный факел заворожил, покорил меня. Видимо, огонь все же моя стихия. Танцуя с пламенем в руках, с каждой новой тренировкой я все больше обретала уверенность. Зрителям непременно понравится! Иначе и быть не может.

— Ты очень ловкая! — не уставал подбадривать меня Ар. — Просто следуй внутреннему чутью, и все получится!

Все действительно получалось — в том, что касается работы. В личном же плане я потерпела полное фиаско. Хан избегал меня, а Анкор всячески помогал ему в этом. Даже на ужин эти двое приходили редко — проверяли Лаэс, составляли список необходимых деталей, обсуждали возможности новых двигателей.

Мне оставалось с головой уйти в выступление, забывая обо всем прочем. После того, как я освоила основные движения, мы с Аром стали разучивать парный номер. Танец с огнем, наполненный опасными элементами и головокружительными трюками. Это гораздо круче, чем прыжки под плетку укротителя. Совершенно иной уровень мастерства.

С поврежденной конечности Ара еще не сняли тугую повязку, но и одной рукой он орудовал ловко. Настолько, что его увечье казалось совершенно незаметным.

— Когда ты полностью поправишься, стану тебе не нужна, — шутила я. — Сможешь выступать один.

— Ни за что, Пантера, ты от меня не избавишься, — юморил в ответ Ар. — К тому же, моя рука уже никогда не восстановится полностью. И я не стану таким вертким и ловким, как прежде. В противном случае не ушел бы от гладиаторов — там можно заработать на корабль быстрее.

Мы часто беседовали о Твирене, рассуждали о месте землян в будущем. Еще чаще обсуждали детали предстоящего отлета домой. Ар мог часами рассказывать о корабле, который купит, и о том, как отправится на нем в свой последний космический перелет.

Я слушала его с легкой грустью. Хоть и тщательно скрывала истинные чувства от напарника. Важнее для меня было научиться новым трюкам и не подставить Лаэс и его команду. От успеха нового номера зависело многое.

— Осталось показать наше выступление капитану, — сказал Ар как-то вечером. — Он должен утвердить номер.

Я вздохнула и кивнула. Предстать перед Ханом с новым напарником казалось мне невыносимым. Почему-то казалось, будто изменяю, когда выхожу на сцену с другим. Слишком привыкла к своему дрессировщику.

Подумать только, а ведь не так давно я ненавидела и презирала Хана. Наверное, тогда не видела его настоящего. Не знала, что за непробиваемой броней сурового космического волка скрывается честный и сильный наставник. Мужчина, в которого невозможно не влюбиться.

Выходя на арену перед остальными членами команды, я тряслась, как будто попала сюда впервые. Ару даже пришлось на несколько минут прервать выступление.

— Ты плохо себя чувствуешь? — спросил он. — Нужен отдых, лекарства?

— Нет-нет, все в порядке, — отказалась я. — Просто немного нервничаю.

Выжала из себя улыбку и покосилась на Хана. Он тоже волновался за меня, хотя не решался подойти и спросить. И за это я была ему благодарна без меры.

Со второй попытки мне удалось сконцентрироваться и полностью отдаться представлению. Огненные веера в моих руках то взлетали в воздух, то опускались к моим ногам. Кружили вокруг тела, не опаляя. Я казалась себе богиней огня, почтившей вниманием смертных. На короткое мгновение стала выше проблем и печалей.

Мне нравилось выступать — еще одно открытие, сделанное не так давно. Самая лучшая работа, которую можно себе представить. Даже если бы мне не платили за это кристаллы, даже если от успеха не зависело мое возвращение домой — все равно бы выходила на арену. Тут я могла быть другой, раскованной, свободной. Такой, какой всегда мечтала стать.

Аплодисменты друзей стали лучшей наградой. Только Анкор не хлопал, да и черт с ним. Я украдкой показала ему язык и поклонилась остальным.

— Все прекрасно, но есть одно но, — заметил Хан, вставая с первого ряда. Поднялся к нам с Аром и добавил: — Вы словно выступаете порознь. Ваши движения не всегда синхронны и это сильно портит впечатление.

Я виновато потупила взгляд. Хан прав, и в этом моя вина. Ар тоже не раз замечал, что я то отстаю, то наоборот, опережаю его на шаг. Напарник в это время тщетно пытался под меня подстроиться. Но не чувствовала я его как партнера. Не могла приспособиться. А может, и не хотела.

— Мы потренируемся еще, — пообещал Ар. — До представления есть время.

— Хорошо, — согласился Хан. — Тренируйтесь, номер обещает взорвать зал.

От похвалы по моему телу пробежала приятная дрожь. Ставший родным голос укротителя сладчайшей музыкой пролился в уши. И я поняла: никогда — ни на арене, ни в жизни — мы с Аром не станем парой. Это неправильно, нелогично, но изменить невозможно.

— А как продвигаются у тебя дела? — спросила я Хана больше из любезности. — Матиса сможет участвовать в следующем выступлении?

— Возможно, — последовал ответ. — Но не произведет такого впечатления на зрителей. Она слишком быстро покорилась, а публике нужна экспрессия, хотя бы видимость опасности. Когда животное выглядит неагрессивным — номер становится малоинтересным.

Я прикусила себе язык, чтобы не сболтнуть лишнего. Не попроситься обратно, в пару к укротителю. И все же в голове промелькнула шальная мысль: почему бы Ару не выступать отдельно?..

Но разум подсказывал, что Хан не согласится. Потому и просить не стоит. Прежде я боролась с собой, не позволяя смириться с вынужденным положением. Теперь, получив, что хотела, отчаянно мечтала покориться. И неимоверным усилием воли приказывала сердцу заткнуться и прислушаться к разуму.

— Кто знает, вдруг ты не прав, — сообщила я вслух. — В земном цирке в представлении участвовали не только хищники, но и домашние питомцы. И зрительский интерес они вызывали не меньший. Не думаю, что инопланетяне так уж сильно отличаются от нас, им наверняка понравится выступление Матисы.

Хан опешил от моего признания.

— Вот уж не ожидал услышать это от тебя, — сказал и похлопал желтыми глазищами.

— Да, я умею удивлять, — рассмеялась я. — И признавать свои ошибки.

— Притворство, ничего более, — констатировал Анкор. Скрипнул протезом и покатился к выходу. — И глупость.

Как же мне хотелось запустить в спину этому негодяю что-то тяжелое. При каждом удобном случае вымещает на мне свой гнев на людей, из-за которых стал калекой. И нет ему дела до того, что все земляне разные. Как и представители других рас.

— Не сердись на него, — встал на защиту друга Хан.

— И не думала, много чести, — буркнула я. Повернулась к Крис и демонстративно предложила: — Не хочешь помочь мне с ужином?

Конечно же, я помнила о нелюбви акробатки к готовке, но в тот момент пригласить именно ее — показалось верным решением. Во-первых, мне действительно была нужна помощь: выступление отняло слишком много сил и времени. А во-вторых, я бы не отказалась от компании, но ни Ирона, ни Ара вдеть рядом не хотела. Идею пригласить Хана тут же отмела как глупую. А еще я успела соскучиться по женской компании и посиделкам на кухне.

— Так и быть, — согласилась Крис, словно бы поняв мои чувства. — Но многого от меня не жди.

Я радостно подхватила ее под локоток и увела со сцены.

— Только забежим ко мне переодеться, — сообщила на ходу. — Готовить в жаропрочном костюме не слишком удобно.

— Зато не обожжешься, — пошутила Крис.

На ужин мы решили подать салат из овоща, очень похожего на земную капусту, и котлеты. Быстро, вкусно и питательно — именно то, что нам нужно.

Пока я занималась мясом, Крис взялась нарезать салат. Выходило у нее не слишком хорошо — нож так и норовил сорваться и отхряпать ей полпальца. Мне пришлось вмешаться:

— Давай, ты просто заваришь бодрящий напиток, а я сделаю остальное. Не хочу, чтобы по моей вине пострадала звезда цирка.

Крис с видимым облегчением отдала нож и отправилась кипятить воду. Задумчиво посмотрела на меня и спросила:

— Ты хотела поговорить о чем-то важном? Это связно с Ханом?

Я кивнула. Действительно, хотела рассказать о сокровенном, но все не знала с чего начать. Да и стоило ли? Крис такая странная, необычная. Сможет ли понять, что у меня на сердце?..

— Мне кажется, я привыкла к нему, — фраза нехотя слетела с моих губ.

— Это вполне естественно, ведь вы проводили вместе столько времени, — заявила Крис, подтверждая мои собственные мысли. — Вы были близки?

Вопрос застал меня врасплох. Я притворилась, что полностью поглощена нарезанием «капусты» и небрежно выдохнула:

— Почему ты так думаешь?

— Вижу, как вы смотрите друг на друга, — отозвалась Крис.

Я взглянула на нее и, затаив дыхание, спросила:

— И как же?

— Жадно и в то же время подозрительно, — ответила Крис. — Вы боитесь своих чувств, но не можете им противиться.

В себе-то я была уверена — тут Крис угадала. А вот в Хане..

— Он сам решил избавиться от меня, мне осталось лишь согласиться.

— Ты говоришь о твоем отлете на Землю или о новых номерах? — уточнила Крис.

— О том и другом сразу, — буркнула я. — И да, мы были близки, только для Хана это не имеет значения.

— Не может быть, — возразила Крис. — Он тоже мучается и тоскует, это заметно. Я мало знаю о любви, но в страданиях настоящий специалист. Чувства Хана неподдельны.

Несколько минут мы занимались каждая своим делом, в столовой раздавалось лишь щелканье ножа и бурление закипающей воды. Крис заварила напиток, и в воздухе поплыл терпкий бодрящий аромат.

У меня этот запах упорно ассоциировался с Ханом — он так любил этот напиток. Для меня же сам укротитель стал тем допингом, который пробуждал все чувства, будоражил кровь и заставлял дышать полной грудью.

— Это Хан приказал тебе вернуться на Землю? — переспросила Крис. — Помнится, ты сама мечтала улететь туда с первого дня, как оказалась на Лаэсе.

— С тех пор многое изменилось, — призналась я. — И настолько запуталось, что теперь сама не знаю, чего хочу. Если бы Хан дал мне хоть малейшую надежду на счастье…

Я не договорила, слова раскаяния слишком горчили, пробивая на слезу.

— Он живет прошлым и не видит будущего, — вздохнула Крис. — И не может дать тебе того, о чем ты мечтаешь. Если грезишь о нормальной жизни — лучше вернись туда, откуда пришла.

Оно и понятно, не каждая женщина согласится скитаться по космосу и жить от выступления до выступления. Но ведь есть и другие примеры. У нас, на Земле, есть целые цирковые династии, и живут они очень даже неплохо. Зарабатывают, растят детей, путешествуют.

Мои размышления о возможном будущем прервал запах гари, достигший носа. За разговорами я совершенно позабыла об отбивных.

— Ужин спасай! — крикнула и бросилась за полотенцем.

Ради моего удобства Ирон изготовил широкую сковороду, вот только позабыл снабдить ее жаропрочной ручкой. Теперь, чтобы снять посудину с горелки, приходилось пользоваться подручными средствами.

Крис не знала такой мелочи, хотя могла и догадаться. Она схватилась за горячую ручку и переставила сковороду на стол. Но вместо того, чтобы отпустить, прижала обе ладони к раскаленным стенкам. Блаженно прикрыла глаза и застонала.

— Ты что творишь! — я отдернула ее руки от сковороды. Осмотрела ладони. — Разве ты не понимаешь, чем это грозит?

Ее ладони приобрели сливовый оттенок — необычная кожа инопланетянки оказалась не прочнее человечьей.

— Тебе больно? Сейчас нанесу мазь, — забеспокоилась я. — Потерпи немного.

Я метнулась к шкафчику, достала обезболивающее и заживляющую мазь. Нанесла все это на ладони Крис и замотала эластичной повязкой.

Все это время моя пациентка не открывала глаз. Уже не впервые я замечала, что ей нравилось испытывать боль. Но на сей раз мне было не до рассуждений. Я винила себя в случившемся.

— Больше никогда не позову тебя готовить, — заверила Крис. — Прости, не ожидала, что так получится.

— Ты не виновата, — прошептала Крис. — Я это сделала сама. Намеренно.

— Что?! — я округлила глаза. И не смогла удержаться от восклицания: — Давай заканчивать с тайнами! Я так дольше не могу. Просто признайся — ты испытываешь удовольствие от боли, так ведь?

Крис кивнула. По ее голубой щеке пробежала слеза.

Мне стало жаль девушку, но как помочь, я не знала. Все, что смогла — спросить:

— Насколько это серьезно? Ты показывалась докторам, психологам или кто там у вас?..

— Не волнуйся, я умею сдерживаться, — сообщила Крис. — Почти всегда…

Я вздрогнула и уточнила:

— Что значит почти? Ты… ты когда-нибудь пыталась покончить с собой?

— Однажды, — со вздохом призналась Крис. Села на стул и спрятала лицо в замотанные ладони. — Прежде у меня был Брин, друг и любовник, — мы практиковали нетрадиционные виды слияния тел. Нам обоим это доставляло много удовольствия. Но однажды мы зашли слишком далеко. Во время любовного акта я накинула на шею Брина удавку, он просил затянуть сильнее. Потом еще. Остановилась я, лишь когда он перестал дышать. Это было самое больше потрясение в моей жизни. Так я оказалась на Твирене. И если бы не обещание, данное сестре, непременно покончила с собой. Но Эллис обещала вызволить меня и сдержала обещание. Теперь и я держу свое — живу вопреки всему.

Сказать, что я опешила, значит промолчать. Все слова казались лишними и неуместными. Какие бы наклонности не имела Крис, она была открытой, доброй и отзывчивой. И я не могла осуждать ее за содеянное. За свой грех она расплатилась сполна.

Я обняла ее за плечи и провела рукой по волосам.

— А что сейчас? — спросила чуть слышно. — Как ты справляешься со своей тягой?

— Работа заменила мне все, — призналась Крис. — Я получаю удовольствие от того, что делаю. И стараюсь не возвращаться к прошлому. Только иногда позволяю себе небольшие шалости.

— Как сейчас? — уточнила я.

— Да, — согласилась она и попросила: — Не рассказывай Хану, он рассердится.

— Хорошо, — пообещала я. — Но руки будут заживать долго.

— Я потерплю, — пообещала Крис.

Надо отдать ей должное, они ничем не показала, что получила ожоги. Натянула на руки перчатки и даже не поморщилась, когда держала столовые приборы или чашку с бодрящим напитком. Само спокойствие и благоразумие.

Ужин прошел спокойно: Анкор, и тот на этот раз вел себя прилично и не позволял себе колких высказываний. Возможно, все дело в Аре: он сел за стол рядом со мной и ухаживал, как истинный кавалер. Подложил добавки салата, налил для меня напиток. Предложил помочь с посудой.

Я на этот раз не отказалась: слишком устала, чтобы спорить. Настолько, что почти не заметила нахмуренного взгляда Хана, выходившего из столовой.

Как только дверь за капитаном закрылась, Ар сделал мне еще одно выгодное предложение:

— Раз уж нам с тобой предстоит долгое и трудное путешествие, стоит научить тебя навыкам вождения корабля и владению оружием. Как тебе такая идея?

Не то, чтобы я пришла в полный восторг, но разумное зерно в его словах было. Подобные знания всегда пригодятся. Жаль лишь, что не Хан станет меня учить…

— Идет, — бросила я и устало потерла шею. — Только начнем завтра, если не возражаешь. Сейчас я сконцентрирована на другом и не могу воспринимать новые сведения.

— Договорились, — радостно объявил Ар. Хитро прищурился и добавил: — Я бы предложил тебе сделать массаж, но ведь ты откажешься?..

— И не сомневайся, — притворно возмутилась я и хлопнула его по руке полотенцем.

— Нет, так нет, — вздохнул он. — Если передумаешь — только свистни.

Глава 20

Последующие дни прошли для меня как во сне. От изнуряющих тренировок и постоянного морального напряжения я похудела на несколько килограммов, а под глазами залегли глубокие тени. В итоге в день выступления Крис пришлось накладывать мне грим, а Ирону — ушивать костюм до нового размера.

— Смотри, чтобы тебя ветром не сдуло, — предупредил он. — Выступать будем перед лиссонцами, а они любят сквозняки и сырость. Так что придется делать на арене соответствующие условия.

— Ничего, выдержу, — пообещала я в ответ. — Лишь бы огонь не задуло. Все остальное — мелочи.

Ирон посмотрел загадочно и произнес на одном выдохе:

— Боюсь, девочка, огонь, что горит в твоем сердце, не погасить ни одному сквозняку.

Он явно хотел добавить что-то еще, но вовремя остановился. Мой друг-циклоп не любил навязывать свое мнение и тем более — давить.

— Надеюсь, ты ошибаешься, — заметила я и вяло улыбнулась. — В любом случае, все решено, вскоре мы с Аром отправимся на Землю.

— Что ж, тогда желаю тебе удачи, — кивнул Ирон. — У нас говорят: ни соринки в глаз, ни дрожи в руках. Знай, ты всегда останешься для меня дорогой подругой.

Я коснулась его руки и тепло пожелала в ответ:

— Ни пуха, ни пера — так говорят у нас. Ты тоже навсегда останешься моим дорогим другом.

Пусть до отбытия с Лаоса осталось еще немало времени, члены экипажа, да и я сама, словно заранее готовились к расставанию. И спешили сказать слова, которые будешь с трепетом вспоминать после.

Не только Ирон решил подбодрить меня перед выступлением. Хан караулил возле кулис и определенно обрадовался, заметив, что Ар занят обсуждением кораблей с Анкором. Как ни странно, но к землянину-мужчине первый помощник относился куда лучше, чем ко мне. Возможно, все дело в примеси крови ливонца.

— Не нервничай, все получится, — пообещал Хан.

Я резко обернулась на голос и накинула на лицо маску равнодушия. Пожалуй, это единственное, что могло меня спасти от сокровенных желаний.

— Я и не нервничаю, с чего ты взял?! Номер отточен до автоматизма. Если вдруг и ошибусь — Ар сумеет сориентироваться и подыграть.

Хан улыбнулся краешком губ, заправил мне за ухо выбившуюся из прически прядь:

— Не пытайся меня обмануть, я вижу тебя насквозь.

— Неправда! — меня задело его замечание. — Если бы ты видел меня насквозь, не позволил…

Договорить мне не дали. Крис закончила свое выступление и вбежала за кулисы.

— Ваша очередь, — махнула мне и Ару. — Поторопитесь, публика очень нетерпеливая.

Я направилась к арене, но Хан сцапал меня за руки. Развернул лицом к себе и спросил:

— Что не позволил?.. Договаривай!

Я прикрыла глаза и досчитала до трех. Ровно столько времени мне понадобилось, чтобы справиться с внутренним порывом.

— Это неважно, — мой голос звучал неуверенно.

— Нам нужно идти, — напомнил Ар.

Он в мгновение ока оказался рядом и, кажется, был готов спасти меня из рук капитана. Вот только нужна ли мне была его помощь?..

Хан с сожалением отпустил мои руки и еще раз пожелал удачи. Что-то мне подсказывало, что я только что упустила последнюю возможность передумать.

Мы вышли на арену, и Ар поджег огненные веера. По его знаку Ирон погасил свет и включил музыку. Я на время отбросила прочь мысли о Хане, о возвращении на Землю и прочем. Полностью сосредоточилась на полыхающей стихии в моих руках.

Это мой шанс доказать, что люди способны не только следовать чужому приказу, но и творить нечто неординарное. Управлять силами природы, импровизировать, зажигать всех своей силой и энергией. Не только покоряться, но покорять. Пускай это всего лишь выступление на арене, но инопланетяне видят земную женщину такой, какой и представить не могли. Отчаянной, храброй, неукротимой. Такую нельзя посадить в клетку и заставить молчать. Это мой личный, пусть и небольшой, вклад в изменение мнения о нас, людях.

В этот раз я не забыла шаги и сделала все как надо. Вдвоем с Аром мы покорили публику своей экспрессией. Акробатические элементы вкупе с огненными снарядами в наших руках заставили зрителей рассыпаться аплодисментами.

Довольные, мы дважды поклонились. Но публика требовала выступления на бис. Ар ловко подбросил меня, заставив несколько раз перевернуться в воздухе. Я, словно огненный смерч, отлетела от партнера на полметра и приземлилась на ноги. Все это время в моих руках горели веера, добавлявшие трюку особой экзотики.

Только после этого Ар погасил снаряды. Мы дождались, когда Ирон включит освещение, еще раз поклонились и покинули арену. Чтобы уступить место Хану и его новой артистке.

Я украдкой наблюдала за ними. Матиса выполняла несложные номера и с радостью принимала угощение из рук хозяина. Ее Хан потчевал не шоколадом, а сушеными палочками с рыбным привкусом. Противная пища, но инопланетной кошке нравилось.

А я вспоминала запах ладоней Хана и тосковала по его прикосновениям. Глаза словно заволокло пеленой, и на арене была уже не Матиса. Я точно видела себя со стороны: как делала первые прыжки, привыкала к Хану. А он ко мне. Моменты единства на сцене мог затмить лишь тот единый раз, когда мы были по-настоящему близки.

В прежнем мире у меня были мужчины, но все они позабылись. Хан затмил всех, вытеснил из памяти остальные образы и чувства. Все последнее время я жила только им, оттого теперь было больнее. Я пыталась с корнем вырвать из сердца привязанность и корчилась от душевных мук.

— С тобой все в порядке? — голос Ара вырвал меня из мира грез. — Ты бледная.

Я похлопала глазами и потрясла головой. Надо же, выступление почти закончилось — остался последний прыжок с переворотом и финальный поклон.

— Все в порядке, просто задумалась… — откликнулась я. — Пойду попью — в горле пересохло.

На самом деле я сбежала: не хотела сталкиваться с Ханом. Даже побороть себя и поздравить с успехом не смогла. Укрощенная пантера поджала хвост, столкнувшись с врагом, которого нельзя одолеть. Чувства неподвластны командам разума, и приручить их нечего и пытаться.

Отметив выступление скромным ужином, мы разошлись по каютам. Но Ар поймал меня прежде, чем я скрылась за дверью.

— Мне кажется, или ты меня избегаешь? — спросил он, нахмурив кустистые брови.

— Я делаю что-то не так? Или… у тебя есть привязанности на Лаосе. Это Ирон?

Я рассмеялась в голос.

— Не угадал, — сообщила ухажеру. — Ни по одному пункту. Я тебя не избегаю, напротив, ты нравишься мне. Как друг.

— Уже что-то, — расплылся в улыбке Ар. — Хочу тебе кое-что показать, разрешишь войти?

Вообще я не собиралась принимать ночных визитеров, но хитрый вид Ара раззадорил мой интерес. А после того, как он похлопал по карману, в котором лежало что-то длинное и тяжелое, сдалась. Только одна вещь могла выглядеть так.

— Ты все же решил научить меня стрелять? — догадалась я, пропуская Ара в каюту. — Не слишком ли опасно доверять оружие уставшей после выступления женщине?

Он брякнулся на стул и подмигнул:

— Боже упаси, как говаривала моя бабуля. Вначале ты подержишь оружие в руках, выучишь правила пользования и технику безопасности. А уж после перейдем к практике.

Ох уж эти мужчины! Все одинаковы, в любой ипостаси. Хотят завлечь, покорить, обучить. Вот только порой сами забывают о безопасности.

— Хорошо, показывай, — сдалась я.

Прежде чем закрыть дверь, выглянула в коридор, но мои надежды не оправдались. Хан не спешил вырвать меня из рук соперника. Наверняка был слишком занят обязанностями капитана и новой подопечной.

Ар достал из кармана металлическую палку с круглым набалдашником. Много раз я видела такие, но никогда прежде не держала в руках.

— Не бойся, не заряжен, — сообщил Ар.

Объяснил, для чего нужен ряд кнопок сбоку, показал, как лучше целиться. Признаться, инопланетное оружие заворожило меня. Такая вот небольшая штуковина, а сколько бед может натворить.

— Разве гладиаторам разрешено иметь при себе оружие? — уточнила я у Ара.

— Не-а, — покривился он. — Контрабанда. Когда живешь среди потенциальных соперников, нужно всегда быть настороже. Никогда не знаешь, кто ударит в спину. Эту «игрушку» я могу вытащить из кармана за считанные секунды. Но может статься, что эта привычка спасет тебе жизнь.

Я не могла с ним не согласиться. И не позавидовать скорости его реакции. Жаль, тогда никто не сказал, что вскоре мне самой выпадет шанс применить оружие.

После первого успешного выступления в новом амплуа мы получили множество новых приглашений. Так много, что некоторым зрителям даже пришлось отказать. Репетиции и подготовка шли день и ночь. Мы, кажется, позабыли о сне и отдыхе. Даже ужины пришлось временно отложить, довольствуясь едой из контейнеров. У меня просто не было времени на готовку.

С одной стороны, я должна была радоваться — совсем скоро мой срок пребывания на Лаэсе подойдет к концу, и мы с Аром полетим на Землю. С другой, не покидало постоянное чувство тревоги. Я словно ждала, что вот-вот произойдет что-то плохое и нарушит все планы.

И это случилось. В тот вечер Хан и Матиса тренировались на арене последними. Я и Крис были приглашены в качестве зрителей. Кошка разучила прыжки через горящие кольца и готовилась показать их публике.

Дело сразу пошло не слишком хорошо. Матиса порыкивала и раздражено постукивала раздвоенным хвостом. Завидев огонь, и вовсе зашипела.

— Может быть, отложить тренировку? — спросила я, жалея киску. — Возможно, она слишком устала сегодня.

Хан помотал головой. Он выглядел раздосадованным, но не сдался.

— Нельзя, — заявил он. — Если животное поймет, что может вытребовать поблажку, запомнит и повторит вновь. К тому же Матиса должна побороть страх перед огнем — чем быстрее она это сделает, тем лучше для нее.

Я поморщилась и отвернулась. Вот оно — проявление силы и власти укротителя. Добиться своего любой ценой, заставить покориться.

— Не считай меня жестоким, Пантера, — Хан заметил мое недовольство. — Каждый из нас должен делать ту работу, которую может. А я уверен — Матиса справится. Ты в одном права: она сегодня сама не своя. Жаль, на Лаосе нет врача, чтобы проконсультироваться.

— А как же Ирон? — встрепенулась Крис. — Он мог бы посмотреть кошечку.

Мы с Ханом дружно замотали головами. Такой вариант нам точно не подходил.

— Ирон может штопать, но лечить, увы, не умеет, — сообщил Хан. — А у Матисы, скорее всего, нервное расстройство. Смотрите, какая она нервная.

Кошка действительно выглядела крайне возбужденной. Не выполняла команды и даже угощение из рук укротителя не принимала.

Наконец, Хан сдался. Потушил огненные кольца и скрутил плеть.

— На сегодня придется остановиться. Назовем это крайней необходимостью.

Он улыбнулся и протянул руку, чтобы потрепать Матису по лысой макушке:

— Но завтра, моя кошечка, тебе придется тренироваться вдвое больше.

Словно демоны вселились в Матису. Вместо того чтобы, как обычно, поластиться к хозяину, она вдруг прыгнула, метясь зубами в его шею. Хан увернулся, выставил перед собой плеть.

— Сидеть! — выкрикнул команду. — Не вздумай продолжать в том же духе.

Но не тут-то было. Матиса и не думала отступать. Оскалила клыки, передней лапой расцарапала покрытие арены. Глаза ее горели бешенством, а хвост метался из стороны в сторону.

Хан лаской и уговорами пытался усмирить помощницу. Матиса не слушалась. Не реагировала на опасную плеть в руке дрессировщика и его предупреждения. Снова прыгнула, метясь в грудь Хана. Зубы ее скользнули по его поясу, раздирая цирковой костюм в клочья.

В первые секунды мы с Крис застыли, опешив от происходящего. Матиса пробыла на Лаэсе довольно долго и ни разу не проявляла признаков агрессии. Хана же и вовсе боготворила. Что случилось с ней? Точно подменили…

— Мы должны помочь, — шепнула я подруге.

— Не шевелись и не привлекай внимания, — предупредила Крис. — Хан справится. Ему не впервой укрощать диких тварей.

— Не могу сидеть и спокойно смотреть, как Хана пытаются загрызть, — от досады я едва могла говорить.

— Вспомнит о нас — прыгнет, — шикнула Крис.

Как нарочно, мы сидели на противоположном конце от выхода — ни позвать на помощь, ни убежать. Только невысокое ограждение вокруг арены и первый ряд кресел скрывали нас от разъяренной кошки.

Выставив перед собою горящую синим плеть, Хан отступал. Пятился к полке, на которой лежала сеть. Но кошка точно раскусила его план — напала прежде, чем дрессировщик успел ее скрутить. Удары плети сыпались на спину Матисы, но только сильнее злили ее. Хан и Матиса сцепились. Покатились по арене.

Я принялась отчаянно шарить по карманам.

— Что ты делаешь? — не поняла моих телодвижений Крис.

— Оружие… — прошептала я, не отрывая взгляда от Хана, сражающегося с Матисой. — Ар вручил мне утром.

— Это уже другое дело, — поддержала Крис.

Трясущимися от нетерпения руками я нашарила палку, вложила в набалдашник патрон. Не учебный, боевой — напарник дал мне его, чтобы выказать доверие. Вряд ли он знал, как скоро мне пригодятся его наука и подарок.

— Подойдем ближе, — предложила Крис. — С такого расстояния можешь попасть в Хана.

Пригибаясь, мы подобрались ближе к дерущимся. Я встала и прицелилась. Тонкая струйка холодного пота прочертила висок. Не то, чтобы я боялась не попасть — не могла решиться убить Матису. Ведь она — часть команды, живое существо.

— Да стреляй же ты! — рявкнула над ухом Крис.

— Но ведь Хан почти ее одолел! — возразила я. — Давай лучше возьмем сеть и свяжем Матису.

— Животное, однажды напавшее на хозяина, не переучить, — парировала Крис, забирая из моих рук оружие. — Или смерть, или распределитель. Я бы выбрала первое.

Она прицелилась и выпустила разряд по Матисе. Кошка дернулась и мгновенно затихла. Запахло паленой шерстью и плотью. Сколько буду жить, никогда не забуду этого запаха. Так гадко пахнет смерть невинного.

Хан скинул с себя Матису, присел возле нее на колени. Провел пальцем по морде, стирая пену. Поднял голову и с укором посмотрел на Крис, все еще державшую в руках дымящуюся палку.

— Напрасно, я сумел бы ее одолеть.

— У нее бешенство, Хан, — умоляющим тоном произнесла Крис и опустила руки. — Ее не спасти…

Хан потряс головой, точно отказывался верить, и сухо заявил:

— Позови Анкора, Крис. И принеси обеззараживающую жидкость.

Глотая слезы, Крис побежала выполнять поручение капитана. А я шагнула к нему, избегая смотреть на мертвую Матису. Чувствовала за собой вину: за то, что вспомнила об оружии. За то, что позволила Крис выстрелить. За то, что не могу ничего исправить.

— Ты ранен? — спросила я, осторожно касаясь плеча Хана.

— Пустяки, — откликнулся он и показал окровавленные ладони. — Всего лишь царапины, заживет. Я видел, что Матиса не в себе, нужно было найти для нее медика.

Он поднялся, и я ахнула. Кошка разорвала его рубашку и задела тонкую трубку, обмотанную вокруг пояса инопланетянина. Перламутровая жидкость вытекла и запачкала живот и бедра Хана. Она светилась, как мириады звезд, манила меня, как новая, открытая лично мной вселенная.

Не в силах остановиться, я коснулась этой массы, растерла каплю на пальце. Понюхала и зачем-то лизнула. Если это и была кровь, то очень необычная. Пахла карамелью и слегка пощипывала язык.

— Не делай этого! — воскликнул Хан и отпрыгнул.

— Прости… — смутилась я. — Не знаю, что на меня нашло. Что это за штуковина, тебе больно? Ты сможешь жить без нее?

Хан не любил вопросов. Тем более в такой момент. Он горько улыбнулся и отделался коротким:

— Переживу. Наверное, так даже лучше…

Глава 21

На арену сбежались остальные члены экипажа. Хан оттер следы жидкости, запахнул рубашку, чтобы больше никто не догадался о его потере. Помог Ару и Анкору водрузить тело Матисы на носилки.

— Куда вы ее? — спросила я, цепенея от ужаса.

Видеть мертвое тело кошки, которая совсем недавно бегала по кораблю, ластилась к ногам и преданно заглядывала в глаза, было невыносимо. Дурное знамение виделось мне в происходящем. Словно черный дым, завеса зла нависла над Лаэсом. Только и оставалась ждать — кто следующий.

— Выбросим в космос, куда же еще!.. — фыркнул Анкор. — Только сначала сожжем.

Я посмотрела на Хана вопрошающе. Он кивнул, подтверждая слова первого помощника:

— Документов на Матису у нас нет, так что захоронить ее не получится. Да и негде.

— Подождите, ее нельзя вот так запросто сжечь! — возмутилась я, глядя как Рин со скорбным выражением лица накрывает тело Матисы непрозрачной пленкой.

Ирон шагнул ко мне и попытался утешить:

— Понимаю, тебе ее жаль. Как и всем нам. Но Крис поступила правильно, избавив кошечку от мучений.

Разумеется, я тоже жалела Матису. Но в данный момент меня терзали вовсе не муки совести, а страх за собственную жизнь.

— А вдруг она подцепила какую-то болезнь, которая передалась и нам? — озвучила я пугающую мысль. — Тело нужно отвезти в лабораторию, сделать вскрытие. Не поверю, что на космических станциях нет ничего подобного. И вообще, почему на Лаэсе нет медика?

— Не паникуй, — предупредила Крис. — Мы долгое время путешествовали на Лаэсе — периодического обеззараживания помещений и стандартной аптечки всегда хватало, чтобы избавиться от риска заражений. Если боишься, прими лекарство.

Боже, и они считают себя развитыми расами!.. Подобная безалаберность непростительна для здравомыслящих.

— Я беспокоюсь не о собственном самочувствии! — от гнева я перешла на крик. — Но намерена выяснить, почему погибла Матиса. Не верю, что вот так, ни с того ни с сего, она взбесилась.

Удивительно, но именно Хан поддержал мое решение. Обернулся к Анкору и сообщил:

— Направь Лаэс в ближайший порт. Пантера права, нам нужно узнать, что произошло с Матисой. Пусть недолго, но она была членом команды.

Анкор, как шаровую молнию, бросил в меня убивающий взгляд. Проворчал недовольно:

— Собьем график выступлений — потеряем клиентов и кристаллы.

Но спорить с капитаном не стал. Вот только меня наверняка возненавидел сильнее. Только мне не было дела до его мнения. Не хотелось бы притащить на Землю какой-нибудь инопланетный вирус. Пересмотрела я в свое время ужастиков — ох, пересмотрела…

Завернутое в пленку тело кошки мы поместили в один из холодильников. Анкор снова ворчал и утверждал, что мои «тупые человеческие идеи» отравляют мозг капитана.

— Это ты отравляешь всем жизнь постоянным бубнежом, — парировала я в сердцах. — А «тупая землянка», между прочим, пытается сохранить ваши жизни. Твою, между прочим, в том числе.

Мое замечание заставило Анкора скукситься и замолчать. Даже вредный первый помощник капитана предпочел согласиться с предложением и пойти на уступки. Все равно же не отстану.

Однако усилия мои оказались напрасными. Вскрытие и анализы результатов не дали. Попытку Матисы загрызть Хана списали на дикий норов животного и врожденную страсть к преследованию добычи. Нам настоятельно порекомендовали впредь не принимать зверей без документов и поздравили с успешным избавлением от бешеной твари.

Хан не заразился никакой болезнью, но все же пришел в бешенство. Вечером, за общим столом, высказал все, что думает о медиках и их отношении к животным.

— Сдается, они и не осмотрели Матису как следует! — добавил он, излив поток ядовитых слов. — Их послушать, так все животные не подлежат дрессуре и неспособны на привязанность.

Я слегка опешила от такого заявления.

— Не ты ли сам придерживался того же мнения, — заявила, рискуя получить отповедь. — Людей считал дикими и неспособными проявить сочувствие. Возможно, эти медики тоже никогда не сталкивались с кошками, потому и сказали такое.

— Удивительная способность у нашей Пантеры видеть хорошее даже там, где его нет, — заметил Ирон.

— Если бы не ее поспешные выводы, нам бы вообще не пришлось туда лететь, — не преминул вставить Анкор. — Придумала: экспертиза, медики…

— Послушать тебя, так чужая жизнь не стоит и мелкого кристалла, — вступился за меня Ар. — А что, если бы предположения Пантеры подтвердились?

— Так не подтвердились же! — огрызнулся Анкор.

— Достаточно! — объявил Хан и треснул кулаком по столу. — Еще не хватало, чтобы мы перегрызлись. Решено, как только починим Лаэс, приобретем другую кошку — с документами и прививками. А также наймем доктора — желательно, чтобы он мог и лечить, и выступать.

Я поникла, прекрасно понимая, что не увижу всех этих новшеств. К тому моменту, как жизнь на Лаэсе наладится, мы с Аром будем далеко отсюда.

— Пантера?.. — Хан отвлек меня от размышлений. — Тебе придется выступать вместо Матисы. А Ару устраивать файер-шоу в одиночку. Так мы быстрее заработаем нужное количество кристаллов и не нарушим данных зрителям обещаний.

Решение капитана меня удивило и порадовало. Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло.

— Хорошо, — согласилась я, не выдавая внутреннего ликования.

— Понимаю, тебе не нравится быть дикой кошкой, но придется еще немного потерпеть, — продолжил уговаривать меня Хан.

— Пусть так, — кивнула я. — Надо — значит, надо.

Мое ликование сменилось сердечной болью, стоило покинуть столовую и оказаться в своей каюте. Как смогу я вновь выступать с Ханом и не привязаться к нему еще сильнее? Чего будет стоить покинуть его и вернуться на Землю? Смогу ли я вновь полюбить так же сильно, и есть ли на моей родной планете тот, кто заменит мне Хана?

«Вряд ли», — подсказывало сердце. И разум на этот раз не спорил.

Спать я легла, оставив тщетную борьбу с собой, но не изменив решения. Мой путь лежит на родную планету, чего бы мне это ни стоило.

Ах, как бы хотелось забыть все, что связано с Лаэсом. Просто отрезать часть памяти и вернуться домой, как ни в чем не бывало. Не помнить и не сожалеть.

Своей новой бредовой идеей я поделилась с Аром. Специально подкараулила его после репетиции и отвела в сторонку.

— Что случилось, Пантера? — спросил он, удивленный моим поведением. — Или ты хочешь устроить бунт на корабле и выступать вместе со мной вопреки решению капитана?

Какие глупые домыслы! У меня и в мыслях не было подобного. Что у мужчин за странная склонность — делать поспешные выводы в свою пользу?

— Нет, дело вовсе не в этом, — отмахнулась я. — Хотела поговорить кое о чем, но не хочу, чтобы это стало известно другим членам команды.

— Не вопрос, киска, — расплылся в улыбке Ар. — Идем ко мне в каюту. Там нас точно никто не побеспокоит.

Я слегка поколебалась, прежде чем согласиться. Наше уединение могли истолковать неверно. С другой стороны, друзьям лучше не знать о том, что я собираюсь выбросить их из головы.

Как два заговорщика, мы закрылись в каюте Ара, и я задала вопрос, который обдумывала полночи:

— Скажи, ведь существует способ избавиться от ненужных воспоминаний?

Лицо Ара вытянулось. Он пригладил бородку и кашлянул.

— Понима-а-аю, — протянул задумчиво. — И не осуждаю.

— Так ведь есть способ? — поторопила я. — Мне не рассуждения нужны, а факты. Ирон как-то вскользь упоминал о такой возможности. Говорил, что и сам подумывал почистить память, но ему запретили. Он слишком долго пробыл на Твирене, и если удалить столько сведений, последствия могут быть непредсказуемы.

— Боевая ты девчонка, Пантера. И решительная, — Ар словно не услышал предупреждения. — Способ есть: довольно болезненный и…

Он не договорил, но я поняла, о чем речь.

— И наверняка нелегальный, — закончила его фразу. — Так ведь?

— Ага, — поддакнул Ар. — Выбирай: дорого и безболезненно. Или больно и дешево. Насколько я понял, ты пробыла в космосе меньше года, так что есть шанс вырезать этот отрывок времени из памяти без опасных последствий.

— Лишних кристаллов у нас нет, — вздохнула я, — так что придется потерпеть. Выбираю дешево и болезненно. Переживу. Зато забуду все…

— Как страшный сон? — уточнил Ар.

— Большей частью, — уклончиво отозвалась я и поерзала на стуле, на котором сидела. — Надеюсь, медики не ошиблись, и у Матисы действительно не было никакого вируса. Я все утро чешусь, как блохастая.

Ар расхохотался. Отстранился и выставил вперед руки:

— Если заразишься бешенством, придется везти тебя на Землю в клетке.

— Прекрати, не смешно, — дернулась я. — Случай с Матисой — одно из первых, что мне хочется поскорее забыть.

— Прости, — мгновенно опомнился Ар. — Это для меня, бывшего гладиатора, смерть вполне привычное явление. А для тебя, пай-девочки, трагедия.

Я примирительно улыбнулась и протянула руку дружбы:

— Ну, про пай-девочку ты, конечно, загнул. Но о Матисе лучше лишний раз не вспоминать.

— Давай, гляну, что у тебя там так чешется? — предложил Ар. — Не врач, но болячек видел много разных.

Предложение меня немного смутило. Но ведь я не собиралась раздеваться полностью, а посмотреть зудящую спину кто-то должен. На Лаэсе, к сожалению, туго с зеркалами, и осмотреть себя самостоятельно я не смогла бы при всем желании.

Я расстегнула платье и, придерживая его на груди, повернулась к Ару спиной.

— Ох, ничего себе! — завопил он. — Нежданчик…

Я круто развернулась на месте и напустилась на напарника:

— Чего там? Ну же, не делай вид, будто увидел привидение. Неужели все так плохо? Я умру?..

— Это вряд ли, — фыркнул Ар. — Жить будешь долго, но вряд ли счастливо.

В тот момент мне захотелось его прибить. Разве можно так издеваться?

Я схватила Ара за грудки и тряхнула. Заглянула в блестящие хитрецой глаза.

— Что? У меня? На спине?! — спросила, чеканя каждое слово.

— Да пустяки, раздражение, — улыбнулся Ар. — Постельным бельем натерла или что-то вроде того. Пройдет, только не расчесывай.

— Чего тогда охал? — надулась я и принялась застегивать платье.

— Пошутил, — буркнул он.

— Зря, — сообщила я и направилась к выходу. — Смеяться над чужими страхами подло.

— Согласен, — послышалось в ответ. — Прости мне эту небольшую подлость.

Но я уже закрыла дверь. Чтобы нос к носу столкнуться с Ханом.

— Ты что тут делала? — спросила он так, словно имел на это право.

Ни «здрасьте» тебе, ни «до свидания». Как в первый день знакомства, укротитель пытался командовать и контролировать каждый мой шаг.

Я, как и прежде, не собиралась поддаваться.

— А ты? — переспросила сердито. — Что тебе понадобилось в этом отсеке?

Хан перемялся с ноги на ногу и как-то смущенно произнес:

— Тебя искал.

Странно было видеть его таким. Видимо, смерть Матисы повлияла на нашего бравого капитана сильнее, чем он пытался показать. А, возможно, дело в чем-то другом. Как вариант, в том поясном украшении, что порвалось по время схватки с кошкой.

— Для чего? — спросила я, теряя бунтарский тон. — Если ты о тренировках, то не волнуйся — все движения помню прекрасно. Могу даже изобразить кое-что новенькое.

Он посмотрел так, точно тоже хотел предложить нечто особенное. Не имеющее никакого отношения к выступлениям. Обхватил ладонями мое лицо, повертел из стороны в сторону. Заглянул в глаза.

— Как твое здоровье? — спросил тоном эскулапа. — Ничего необычного не чувствуешь?

— Да нет, вроде, — соврала я.

Не признаваться же в том, что чешусь, как сумасшедшая. Еще посоветует пойти помыться. Или посмеется — как Ар.

Хан кивнул и оставил мое лицо в покое. Отошел на шаг и засунул руки в карманы брюк, но мне показалось, будто пальцы его предательски дрогнули. А еще лицо стало грустным и отчужденным.

— С чего ты взял, что мне должно быть плохо? — спросила я на всякий случай.

— Не плохо, хорошо, — сообщил Хан. — Мне бы захотелось, чтобы тебе было хорошо. Всегда.

— Что? — опешила я.

— Да так, не обращай внимания, — нерешительно улыбнулся он. — Последние события разбередили старые раны, вот мерещится то, чего не может случиться. Не обращай внимания.

Легко сказать. Говорит загадками, ведет себя странно и ничего не объясняет.

— Ас тобой все хорошо? — я решила проявить вежливость.

— Жить буду, — пообещал он. Повернулся ко мне спиной и направился в сторону отсека с ареной, бросив на ходу: — Через земной час жду тебя на тренировку. Не опаздывай.

Я не ошиблась, мое тело не позабыло, как выполнять команды дрессировщика. А сердце помнило, как трепетать при одном звуке его голоса. Вновь пришлось полностью сосредоточиться на работе и выбросить из головы остальные мысли. По крайней мере, я постаралась это сделать.

Мы с Ханом больше не разговаривали и упорно делали вид, будто не помышляем о близости. И все же напряжение между нами все возрастало. Стоило соприкоснуться руками или позволить себе быстрый взгляд, и между нами пролетали искры, готовые в любую секунду разжечь неукротимое пламя страсти.

Меня преследовал сладковатый с примесью мускуса запах. От него кружилась голова, и подгибались колени. И вместо того чтобы репетировать номер, я постоянно оглядывалась в поисках источника чудодейственного аромата.

И каждый раз наталкивалась взглядом на Хана. Принюхивалась, подавляя желание замурлыкать. Точно пантерка, увидевшая поле с кошачьей мятой, я мечтала позабыть о благопристойности и резвиться, подрагивая от счастья и возбуждения.

Все происходящее только убедило меня в верности принятого решения. Самостоятельно забыть о Хане я не смогу никогда. Оставалось надеяться, что медицинские препараты инопланетян действуют на разум землян как надо. Не хотелось бы превратиться в овощ или забыть не то, что собиралась.

После долгой тренировки я приняла душ, переоделась и направилась в столовую. Пора отменять траурные настроения и воссоединять коллектив. Замкнутые в себе и удрученные артисты не заработают не то, что на корабль — на кошачий корм.

Кухня встретила меня звоном посуды и приятным запахом пюре из инопланетных овощей. Заинтригованная, я заглянула в закуток, где обычно готовила, и увидела суетящегося там Анкора. Он нарезал запеченный кусок мяса, и протез важно поскрипывал в такт движению его рук.

— Решил помочь или в очередной раз доказать, что ты у нас лучший? — просила я, не скрывая сарказма.

Анкор даже не обернулся. Кивком головы указал на второй нож и помытые овощи:

— Порежь и заправь соусом.

Я пожала плечами и принялась за дело. Неожиданно, конечно, но помощь никогда не помешает. Тем более, что тренировка измотала меня основательно. Ар не был таким требовательным и придирчивым. Хан же старался все сделать идеально и поставить номер так, чтобы никто не усомнился в нашем с ним профессионализме.

Накрыв на стол, я все же поблагодарила Анкора за помощь.

— Кто-то же должен будет готовить, когда ты улетишь домой, — отозвался он.

Ах, вот в чем дело! Это он, оказывается, тренируется, подсиживает, так сказать.

— Мне-то подумалось, будто ты все-таки решил признать меня членом команды… — проворчала я.

— Можно подумать, тебе нужно мое одобрение, — тем же тоном ответил Анкор. — Пробралась на Лаос, приручила всю команду, установила свои правила… А вот за то, что спасла меня во время поломки корабля — спасибо.

Последнее слово он произнес неуверенно, точно впервые. И все же для меня оно прозвучало, как ангельская свирель. Наконец-то и этот непримиримый инопланетянин сдался. Наверное, Хан прав, и Анкору требовалось больше времени привыкнуть к человеческой женщине на борту, чем остальной труппе.

— Не за что, — смущенно выдала я. — Надеюсь, если со мной случится несчастье, ты отплатишь тем же.

Анкор задумался, прежде чем ответить.

— Я слишком обязан Хану, чтобы подпускать к нему чужаков. Потому вел себя так. Надеюсь, ты понимаешь.

Он достал из нагрудного кармашка шоколадку и вручил мне:

— На вот, угощайся. С мятой, как ты любишь.

М-да, как его не разорвало преподнести такой презент. И шоколадкой назвать сложно, разве что конфеткой. Но я взяла, не обижать же калеку. Тем более, что это первая его попытка подружиться.

Глава 22

Признаться честно, ужин я пробовала с некоторым сомнением. Но Анкор оказался неплохим поваром — не к чему придраться. Другие члены команды даже не заметили разницы.

«Ты не настолько незаменима, как думала, — противно звучал в голове внутренний голос. — Покинешь Лаос, и уже через неделю о тебе здесь не вспомнят».

«Придется отплатить им тем же», — я согласилась с собой. Глянула на Хана из-под нахмуренных бровей.

Он разговаривал с Анкором и потягивал бодрящий напиток из глубокой кружки. Но мой взгляд заметил и повернул голову.

— Ты выглядишь бледной, хочешь, налью тебе напитка?

Его предложение меня рассердило. Я поднялась из-за стола и проворчала:

— Ты, наверное, забыл, что я не люблю эту штуку. К тому же Анкор, стараясь угодить тебе, сварил его слишком крепким. Аж скулы сводит. Лучше пойду, предложу Ирону попить травяного отвара.

— Он занят починкой оборудования и нескоро освободится, — вступила в разговор Крис. — Если не возражаешь, я составлю тебе компанию. Кажется, у меня в каюте завалялась упаковка «Цветов Адании», говорят, очень вкусный напиток.

— Не знаю, что за Адания, но звучит вкусно, — улыбнулась я и махнула Крис рукой.

— Пока, мальчики, — счастливо пропела акробатка. — Вы болтайте о своем, а мы с Пантерой посекретничаем.

— Амула, не хочешь пойти с нами? — предложила я. — Раз уж у нас собралась чисто женская компания.

Но та, конечно же, отказалась. Подхватила под локоток Рина и тесно прижалась всем телом.

— Мы лучше вдвоем уединимся, — многозначительно заметила, а лицо ее покрылось бурыми пупырышками.

Сдается, у канторианцев это выражает смущение. Не слишком красиво, но как выглядит залитая румянцем зеленая кожа, лучше не знать.

Мы с Крис заглянули в ее каюту и забрали оттуда фильтр-пакетики с чаем. Вернее — с мелко нарезанными и высушенными лепестками экзотических цветов.

— Прости, но у меня нет в каюте сладостей, — слегка смущенно призналась Крис.

— Блюду фигуру и не позволяю себе лишнего.

Она провела ладонью по плоскому животу и улыбнулась. Разлила заваренный напиток по чашкам, присела рядом со мной на диване. Посмотрела с легким укором и заявила:

— А теперь признавайся, что происходит между тобой и Ханом?

Я едва не поперхнулась от неожиданности. Цветочный напиток застрял в горле, а глаза округлились до размеров чайного блюдца.

— Это ты о чем?.. — переспросила я нерешительно.

Крис сделала глоток напитка и хитро прищурилась.

— Не притворяйся, у тебя выходит не слишком правдоподобно. Впервые увидев тебя на арене вместе с нашим капитаном, я поняла, что когда-нибудь вы соединитесь. Тогда меня это немного разозлило. Но теперь знаю тебя достаточно хорошо и не имею ничего против вашей близости.

Я хмыкнула. Ну да, помню, как надменно вела себя Крис при первой нашей встрече. Хорошо, что с тех пор все изменилось.

— Я улетаю на Землю, скоро. Если между мной и Ханом что-то и было, то все это останется в прошлом, — ответила я уклончиво. — Так что и не стоит это обсуждать.

Крис разочарованно вздохнула. Посмотрела на меня так, словно пыталась запечатлеть в памяти.

— Жаль, — призналась и потянулась за новой порцией напитка. — Мне кажется, у вас все могло сложиться. Не хочу лезть в чужую жизнь, но меня терзают некоторые сомнения…

— Какие именно? — переспросила я, предвидя серьезный разговор.

Неспроста Крис собралась пить со мной чай и неспроста завела разговор о Хане. Она определенно что-то скрывает. Как же мне надоели все эти тайны инопланетян!

Пока Крис подбирала слова, я вспомнила о подарке Анкора. Достала из кармана платья шоколадку и разломила пополам. Одну часть протянула Крис:

— Хочешь?

Она машинально приняла подношение и сунула в рот, позабыв о диете. Прихлебнула чай и только после этого решилась сказать:

— Ты, случайно, не знаешь, куда подевалось брачное ожерелье Хана? Сегодня я случайно заметила, что его нет на прежнем месте.

Я не сразу поняла, о чем речь. А догадавшись, смутилась. И расстроилась.

— Если ты о том странном предмете, что носил Хан на поясе, то его порвала Матиса, — сказала с сожалением. — Украшение не досталось никому. Так что придется нашему капитану покупать новое, если он вдруг решиться обзавестись женой.

Крис огорчило мое заявление. Она судорожно вздохнула, точно ей не хватало воздуха, и потерла шею.

— Брачное ожерелье дается антерианцу раз в жизни, получить второе невозможно, — произнесла хриплым голосом. — Жидкость, что находится в нем, берется из священного источника и прикрепляется к поясу половозрелого мальчика. Находится с ним до той поры, пока он не встретит предназначенную ему девушку.

— Ого! — рассказ Крис поразил меня в самое сердце. — Если антерианцы так дорожат этим ожерельем, то почему Хан не относился к нему бережнее? При работе с дикими животными всякое может случиться…

Крис прокашлялась и недовольно поморщилась:

— Ты же знаешь Хана, он не слишком-то дорожит ценностями антерианцев. А вообще, мне кажется, что все эти ожерелья — лишь дань традиции. Суженых выбирают душой, остальное — ненужная атрибутика.

Крис приложила ладонь ко лбу и попросила:

— Будь добра, сделай воздух свежее, мне немного душно.

Я бросилась настраивать систему вентиляции. Крис и правда выглядела больной: лоб покрылся испариной, глаза словно бы запотели.

— Может быть, достать аптечку? — пришлось мне предложить. — Дать тебе обезболивающее или чего посильнее?

Честно признаться, за все время пребывания на Лаэсе я так и не освоила их медицинские препараты. Не было на то ни времени, ни необходимости. Сейчас настало время пожалеть об этом.

Я пощупала лоб Крис: холодный, точно ледышка. Вряд ли это особенность строения тела инопланетянки.

— Возьми меня за руку, — попросила она, едва шевеля губами. Откинулась на стул и прикрыла глаза.

Я запаниковала. Активировала устройство связи и объявила тревогу. Благо, выучить это действие Хан меня заставил. После пожара на корабле капитан сделал все возможное, чтобы в экстренных случаях помощь прибыла вовремя.

Не в этот раз. Едва я коснулась руки Крис, как на уголках ее губ появилась кровавая пена. Один судорожный вздох, и красавица-акробатка затихла: холодная, бледная. Мертвая!

— Не-е-ет!.. Только не это! — Мой голос сорвался на крик. — Так быть не должно.

Я стала судорожно прощупывать пульс Крис, приподняла веки, но инопланетный узкий зрачок не реагировал на свет. Поверить невозможно в такую быструю и нелепую смерть.

Когда в каюту вбежали остальные члены команды, я все еще кружила над Крис, не желая признавать поражение. Смерть не могла отнять у меня единственную подругу.

Хан буквально силком оттащил меня в сторону и сам осмотрел бездыханное тело.

— Мертва… — констатировал безжизненным голосом. Повернулся ко мне: — Что здесь произошло?

Захлебываясь словами, я рассказала о случившемся. Упомянула и загадочный цветочный чай, который так нахваливала Крис.

Глубокая морщина прорезала высокий лоб Хана — точно плуг пропахал идеально гладкую поверхность кожи. Глаза капитана приобрели оттенок перезрелой хурмы. Хан никогда не позволял себе злиться, но сейчас, кажется, готов был убить первого, кто попадется ему под горячую руку.

— Я запретил принимать подарки от зрителей! — голос его прозвучал гром. — Неужели так сложно запомнить…

По закрытому маской лицу Анкора невозможно было разобрать чувств. Но слова его ранили и без того растерзанное сердце:

— Женщины, чего с них взять. Пример сестры не стал для Крис уроком.

Я сжала руки так, что ногти больно впились в ладони. Ответные слова готовились сорваться с перекошенных яростью губ. Пришлось собрать в охапку жалкие остатки выдержки и направить их на то, чтобы обелить доброе имя погибшей акробатки:

— Она не нарушала установленных на Лаэсе правил. Этот чай купила в солидном магазине на одной из планет, где мы пополняли запасы.

Рин и Амула стояли молча, схватившись за руки. От испуга они не могли разговаривать и не отрывали взглядов от мертвого тела.

Ирон быстрее справился с потрясением. Стянул с постели покрывало и прикрыл им Крис.

— На этот раз экспертиза должна быть проведена с особой тщательностью, — предупредил он. — Возможно, Крис стала жертвой вируса, пробравшегося на Лаэс вместе с Матиссой.

— Нет… — я покачала головой. — У кошки были другие симптомы. Мне сложно судить, но что-то тут не сходится. Если бы Матиса и была заразной, первым пострадал Хан. Или я, ведь в последние дни мне приходилось тренироваться, используя постаменты и тумбы, с которых раньше прыгала кошка. А со мной все в порядке…

Я прислушалась к себе, но ничего странного не почувствовала. Разве что спина все еще немного почесывалась.

И все же меня не покидало ощущение того, что на месте Крис должна была оказаться я. Смерть забрала не ту артистку…

В каюту вбежал запыхавшийся Ар. Удивительно, но я про него и не вспомнила, пока не увидела. Видимо, полу землянин не воспринимался мной как член экипажа.

— Где ты был? — угрожающе оскалился Хан. — На сигнал тревоги нужно реагировать немедленно!

— Да я хотел угостить девочек сладостями, но дверь в моей каюте заклинило, — признался Ар. — Как только починил, сразу рванул сюда.

Хан кивнул, но, сдается, не поверил. Что бы ни случилось, землян он подозревал в первую очередь.

— Смерти на корабле начались с твоим приходом, — подлил масла в огонь Анкор. Напал на Ара ни с того, ни с сего. Не исключаю, что ему доставляло удовольствие все происходящее. — Может, это ты притащил вирус, а не кошка?

— А может, ты заткнешься и не будешь кидаться обвинениями, не имея доказательств! — взревела я. Покосилась на прикрытое тело Крис и зажмурилась. Произнесла уже тихо: — Погибла звезда арены и наша дорогая подруга, а мы грыземся, словно цепные псы. Ни уважения, ни скорби…

Все члены команды потупились. Хан устало опустился на стул возле Крис и зарычал, точно раненый зверь.

— Это похоже на проклятье. Все, кто мне дорог, обречены… — порыв ярости сменился самобичеванием. — Пантера, Эллис, Матисса. А теперь вот и Крис.

Его слова заставили мой мозг зашевелить извилинами. Все эти смерти не были случайностями. Это убийства — жестокие, изощренные. И все они имели нечто общее.

Боковым зрением я уловила, как Анкор, подкатился к столику, на котором все еще стояли чашки с недопитым напитком. Бросил испуганный взгляд на Хана — но тот был слишком занять тягостными размышлениями и не видел ничего вокруг. Следующий жест первого помощника капитана заставил меня действовать решительно.

— Не тронь! — я накрыла ладонью остатки шоколадки, что подарил мне сам Анкор.

— Зачем она тебе?..

Желтые глаза калеки налились багрянцем. Позабыв об осторожности, он ринулся ко мне и накрыл руку своей.

— Отдай! — рявкнул злобно.

От его железной хватки мои пальцы разжались. Я вскрикнула и отпрыгнула в сторону. Анкор схватил шоколадку и метнулся к выходу. Колесо его протеза жалобно заскрипело, протестуя против выбранной скорости.

Ирон отреагировал молниеносно. Схватил Анкора за шиворот и приподнял на несколько сантиметров от пола.

— Зачем обидел Пантеру? — произнес ворчливо, не догадываясь о том, что только что произошло. — И что у нее отнял?

Я потерла покрасневшую ладонь: Анкор сжал ее так, что едва не расплющил. Но куда больнее было не руке, а разуму. Осознание правды накатило как цунами. Вынесет ли Хан то, что мне придется сказать?..

— Анкор, что ты положил в шоколад? — на удивление спокойным голосом спросила я. — Это ведь яд? Яд собственного приготовления…

Хан подпрыгнул на месте, точно его пнули. Посмотрел на меня, потом на Анкора. После снова на меня.

Кажется, он понял. Хотя еще и не осознал масштаба предательства того, кого считал лучшим другом. Первым и верным помощником.

Анкор молчал, отчаянно сверкая глазами. Руки его тряслись, точно у эпилептика. Колесо протеза все еще крутилось, будто отсчитывая скудны до разоблачения.

— Что у тебя в руке, друг? — голосом столетнего старца спросил Хан.

— Сегодня он подарил мне шоколадку в знак примирения, — рассказала я. — Знал, что не устою. Как знал и то, что не стану пить крепкий бодрящий напиток. И то, что Ирон слишком занят с оборудованием, чтобы присоединиться ко мне за чаепитием. Вот только не учел, что Крис решит составить мне компанию. Забудет о диетах и возьмет предложенное мною угощение.

Сказав это, я посмотрела на Хана. Не представляю, каково ему сейчас. Но лучше жестокая правда, чем сладкое неведение. Как прекордиальный удар: вынужденная мера, чтобы спасти жизнь.

— Теперь понятно, кто запер меняв каюте, — добавил Ар. — Анкор слышал, что я собираюсь навязаться к девочкам в компанию. И принял меры.

— Почему?.. — это единственное, что сумел произнести Хан.

Еще никогда я не видела его таким подавленным и угрюмым. Как истинный капитан и лидер, он не мог простить себе беспечность. Ведь знал, что Анкор увлекается химикатами. Видел, как помощник ненавидит меня и каждого, кто, как ему кажется, занимает главное место рядом с капитаном Лаоса.

— Я пытался оградить тебя от всего, что может доставить неудобство, друг, — вымолвил Анкор. Он смотрел только на Хана и, кажется, не замечал никого и ничего больше. — Оберегал и любил, не давал вновь испытать муки. Ведь это так страшно — потерять тех, кого любишь. Лучше сразу не привязываться…

Хан застонал и схватился за сердце. Для него речь Анкора стала настоящим потрясением.

— Ты сумасшедший, — обвинила я Анкора и бросилась к Хану.

Неловко обняла за талию. Но не смогла найти слов, чтобы утешить. Могла лишь наблюдать и всей душой сочувствовать тому, кого люблю больше всех на свете.

— Неужели ты… их всех, — Хан не мог произнести вслух имена погибших.

Я предположила, что знаю далеко не всех. Лаэс давно путешествует по космосу и, возможно, Анкор избавил Хана от большего числа близких друзей. Маньяк! Первое впечатление оказалось правдивым: помощник командира лишился в катастрофе не только ног, но и разума. А, возможно, не имел его вовсе.

Все испытующе смотрели на Анкора, которого продолжал удерживать Ирон. И боялись ответа, заранее предвидя его.

— Я мог бы заменить тебе весь мир, — продолжил оправдываться в глазах Хана Анкор. — Стать твоими руками и твоими крыльями. Забудь об остальных, особенно об этой жалкой землянке.

Он кивнул в мою сторону, выражая презрение. Я поразилась тому, сколько силы и вызова было в его словах. Анкор действительно верил в то, что говорил. И сделал все, что считал правильным. Полагал, будто его великая цель оправдывает средства. Представить невозможно, во что переросла для него суровая мужская дружба.

— Поверить не могу, что ты это сделал, — с нажимом произнес Хан. — Ты болен, друг, и болен серьезно. Мы поместим тебя в лучшую клинику, не пожалеем кристаллов, но вернем разум. Я…

Договорить он не успел. Анкор дернулся так, что Ирону едва удалось сдержать. От скрипа и скрежета протеза заложило уши.

— Я не болен! — объявил Анкор, бешено сверкая глазами сквозь прорези маски. — Мой разум так же ясен и чист, как прежде. Ты сам говорил, что нужно сбросить цепи, наброшенные на нас обществом и Межгалактическим Союзом. Плевать на законы! Я убил, чтобы не убили тебя. Существа низшего порядка все равно, что дикие растения на поле — их нужно пропалывать, чтобы они не задушили культурные сорта. Ты существо высшего порядка, истинный антерианец. Властитель Галактики!..

— Остановись! — приказал Хан, не в силах слушать дальше. — Я любил тех, кого ты называешь сорняками… Никакие высокие цели не могут оправдать убийство разумных существ. Я сумел справиться с ненавистью, научился смотреть на вещи под другим углом. И ты сможешь. Вот увидишь…

— Нет уж! — гаркнул Анкор. — Вам не запихать меня в клинику для психов. Если ты, Хандлер, не готов разделять мои убеждения, то и подчиняться тебе я не стану. Как же я обманулся!.. Ты не лучший из антерианцев, а всего лишь жалкий трус, не способный понять великой цели. Подкаблучник земной самки.

В последние слова он вложил всю ненависть, на которую был способен. Дернулся в последней отчаянной попытке дотянуться до меня. Но крепкие руки Ирона держали стальными тисками.

Каким бы сумасшедшим не был Акнор — понял, какое безрадостное будущее его ждет. Хан не позволит ему избежать наказания. Ни дружба, ни полные извращенного вдохновения речи не переубедят капитана и других членов команды. Преступник ответит за прегрешения.

Анкор ужом вывернулся в руках Ирона и засунул в рот остатки конфеты. Подтаявший шоколад испачкал края маски и бледные губы. В желтых глазах сверкнуло злорадство.

— Вам не одолеть меня! И не переубедить!.. — Это последнее, что успел произнести тронутый умом калека, прежде чем команда Лаэса бросилась спасать его от смертельного яда.

Глава 23

Ни промывание желудка, ни введенный антидот не помогли Анкору. Созданная им же самим отрава действовала наверняка, не давая и малейшего шанса на выживание. Так за вечер мы потеряли двух членов команды и, кажется, утратили вкус к жизни.

Если прежде я еще сомневалась и помышляла остаться, после случившегося окончательно поняла, что самым мудрым решением будет улететь и забыть весь этот кошмар. Земной женщине нет места в космосе. Как и нет места в сердце инопланетянина.

Признание Анкора выбило Хана из колеи. Его и прежде терзало чувство вины, сейчас же он окончательно ушел в себя и возвращаться, похоже, не собирался. Бродил по Лаэсу, будто призрак, не реагируя на внешние раздражители. Ел, только когда кто-то из команды напоминал ему об этом, почти не спал и не хотел отправляться на выступления. Подолгу смотрел на обзорный экран на капитанском мостике, словно в извечной темноте космоса пытался найти спасение. И не находил…

Множество раз за прошедшую неделю я пыталась поговорить с Ханом, обсудить произошедшее. Поддержать морально и настроить на позитив. Убедить, что жизнь продолжается и все еще возможно… Хан не слушал.

— По моей вине погибло слишком много… — повторял вновь и вновь.

Отворачивался и вновь пялился в экран. Точно памятник погибшим, стоял недвижимый и холодный.

Когда же я стала всерьез опасаться за его жизнь, Хан пришел в себя. Далеко после отбоя, когда все на корабле уже спали, постучал в дверь моей каюты.

Я отреагировала моментально. Хан еще только появился в коридоре, а меня уже разбудил ни с чем не сравнимый древесно-мускусный запах. Он преследовал во сне и наяву, сводя на нет все попытки забыть.

— Уже иду! — прокричала я ночному гостю.

Замоталась в простыню и подбежала к двери.

Заметив мой наряд, Хан улыбнулся. Впервые за последние дни.

— Кондиционер барахлит, — немного смутилась я. — Потому в каюте жара, как в пустыне. А еще все время пахнет карамелью и от этого запаха меня начинает подмучивать.

Он поводил носом и согласно кивнул.

— Почему не попросишь Ирона починить систему? — спросил с легким укором. — Или меня?

— У вас и без этого дел по горло, — отмахнулась я.

Со смертью Анкора забот у команды действительно прибавилось. Каким бы отморозком ни был первый помощник, с техникой и управлением Лаосом справлялся на все сто.

— Придется привыкать, — подавив горестный вздох, констатировал Хан.

Опустился на стул и устремил взгляд в потолок.

— Прости, что впутал во все это… Не нужно было тебя покупать. И заставлять выступать тоже…

Я встала напротив и, отчаянно вцепившись в простыню, спросила:

— Еще что не стоило?

Хан проигнорировал словесный выпад. Наверное, напрасно я решила выяснить отношения сейчас. Хотя, с другой стороны, подходящий момент мог не наступить никогда.

— Сегодня я отдал Ару недостающую часть кристаллов, — выпалил Хан. — Утром стыкуемся с базой Антее, там можно приобрести недорогой и надежный корабль. Такой, на котором вы долетите до Земли.

Произнеся название планеты, Хан дернулся и посмотрел на меня. Боль и печаль — вот что я увидела в его глазах. А еще решимость, на какую способны лишь сильные личности.

Ну, разумеется, Хан снова сделал выбор. И в самый последний момент решил поделиться новостями. Или…

— Ты настаиваешь на моем отбытии? — спросила я по-деловому. — Даешь вольную и отпускаешь на все четыре стороны?

Хан сжал кулаки и скрипнул зубами.

— Ар рассказал мне о ваших планах, — сообщил сухо. — Ты действительно на это решилась? Приняла его предложение?

Я отвернулась, не в силах выдержать взгляда Хана. Вот уж не полагала, что Ар окажется таким болтуном и расскажет о моем желании почистить память. Но отпираться бесполезно, лучше признаться и попытаться объяснить причину.

— Я сама предложила это Ару. Понимаешь, в противном случае мне будет трудно. Ты сам знаешь, каково это — жить прошлым…

На секунду мне представилось, что вот сейчас, освободившись от пагубного воздействия Анкора, Хан решится. Предложит остаться и разделить с ним жизнь бродячего циркача. И я непременно соглашусь, потому что за один его взгляд могу принять что угодно. Мне только нужен сигнал, последний разрушенный кирпичик в стене непонимания, которой мы отгородились друг от друга.

Но нет. Чувство вины и ответственности за чужие жизни взяло верх над капитаном Лаэса.

— Наверное, так будет лучше…Я не смогу дать тебе то, что ты хочешь, — признался он, повесив голову. — Ты и без того достаточно поплатилась за грехи, которых не совершала. Больше не стану тебя мучить и унижать. И приму твой выбор…

— Это не мой выбор! — сорвалась я. — Всего лишь вынужденная мера. А ты… Ты хочешь, чтобы я осталась?

— Рядом со мной нет места нормальной женщине, — сообщил Хан. — Ты либо сойдешь с ума, либо слишком дорого заплатишь за возможность быть не такой, как все. Я хочу, чтобы у тебя все было хорошо. Потому желаю счастья, пусть и рядом с другим.

Внутри меня точно что-то оборвалось. Сердце в последний раз громыхнуло неистово и замерзло, словно покрывшись коркой льда. Болезненная апатия овладела всем существом.

Я отвернулась, не выдержав взгляда Хана. На короткое мгновение словно утратила контроль над собственным телом. Руки непроизвольно разжались, выпустив простыню.

Хан вскрикнул, точно его ударили.

Звук его голоса заставил меня очнуться. Я забежала в душевую кабинку и закрылась. Не хотела, чтобы Хан видел, как сильно меня задело его решение. Пусть лучше не знает. Никогда не вспоминает о дурочке-землянке, влюбившейся в своего дрессировщика.

— У тебя все нормально? — спросила я Хана уже из-за закрытой перегородки.

— Просто в глаз кольнуло, — признался он. — Бывает, скоро все пройдет.

Вот именно! Все пройдет. Мне стало до того обидно, что слов не нашлось, чтобы достойно ответить. Хан вспоминает о нашей связи как о какой-то ошибке, нелепом недоразумении. И наверняка забудет после того как я покину корабль.

Продолжит жить воспоминаниями о Граере и винить себя в произошедшем. Могу поспорить, что об Анкоре он будет думать чаще, чем обо мне. Я всего лишь отдельный эпизод его прошлого. Лаэс и команда — вся жизнь. Настоящее, прошлое и будущее.

Я подавила желание спросить, что ждет корабль-цирк дальше. Куда Хан отправится, будет ли выступать и примет ли на борт новых артистов. Для меня это уже неважно. Мне указали на дверь, осталось последовать совету.

— Теперь я убедилась, что мое решение верное! — выкрикнула, одновременно включая очищающие волны.

Шум заглушил ответ Хана. Да я и не хотела его знать. В тот миг упивалась собственным горем. И да, желала отомстить. Дать Хану понять, что тоже не стану тосковать и надеяться на новую встречу. И сердце мое больше не будет разрываться от боли.

После прибытия на Антее ко мне заглянул Ирон. Спросил, не хочу ли я сойти с Лаэса и отправиться вместе с ним и Аром выбирать корабль.

— Какой от меня толк, — буркнула я. — Буду только путаться под ногами и задавать глупые вопросы. Уж лучше без меня…

Больше всего на свете хотелось закрыться в каюте и никуда не ходить. Не осталось сил притворяться, будто мне безразлично предстоящее расставание. И это не укрылось от проницательного Ирона.

— Ну, кошечка, не расстраивайся так, — утешающее проговорил он.

Подошел и присел рядом. Обнял за плечи.

— Скоро ты исполнишь свою мечту, — напомнил по-отечески. — Обретешь свободу и вернешься домой.

Я задумалась. Подобные перспективы уже не казались мне такими заманчивыми, как прежде. И даже стремление поскорее забыть о космическом путешествии не впечатляло.

— Не пойму, что со мной происходит, — призналась я Ирону. — Видимо, смерть Крис стала для меня более серьезным потрясением, чем ожидала. Мы с ней только сблизились, и вот…

— Это потрясло нас всех, — согласился циклоп. — Потому и предлагаю отвлечься. Ар разбирается в технике, но с хозяйственными вопросами ему самому не справиться. Во время долгого пути вам понадобятся продукты, вода, одежда. Да и твоя поддержка не будет лишней. Здоровяк нервничает, хоть и пытается это скрыть…

Сказанное Ироном отрезвило меня. Вот уж, действительно — распустила нюни в самый неподходящий момент. Печалюсь о том, кто во мне не нуждается. И при этом совершенно забываю о главном.

— Договорились, иду с вами, — объявила я.

Весь оставшийся день прошел для меня как в тумане. Вначале покупка корабля — здоровенной консервной банки размером с двухэтажный дом. Потом его осмотр.

Ар и Ирон обсуждали детали и пытались объяснить мне достоинства выбранной модели. Но я почти не слушала. Стоя в капитанской рубке, с грустью обводила взглядом непонятные приборы. Казалось, вот-вот сюда войдет Хан, чтобы проложить курс к новому месту выступления.

— Какая разница, на чем возвращаться домой?.. — произнесла я полным скептицизма голосом. — В любом случае, после посадки на Землю от корабля придется избавиться, иначе Межпланетный Союз избавится от нас.

— Держи нос выше, кошечка, — посоветовал Ирон, заметив мою отстраненность.

— Ты так долго боролась за свободу, наслаждайся триумфом.

— Точно, это наш звездный час! — поддержал Ар. — Исполнение мечты. Осталось успешно добраться до Млечного Пути и не нарваться там ни на пиратов, ни на представителей Межпланетного Союза.

— А что они сделают, если поймают нас? — всполошилась я.

— Пираты или члены Союза? — Ирон проявил неуместную иронию. — Кого из них ты опасаешься?

— Никого, — буркнула я. — На что способны пираты, уже знаю. Но что-то мне подсказывает, что осьминоги могут оказаться куда гуманнее, чем представители межпланетной власти. Людям запрещены полеты…

— Воспользуемся нашим преимуществом! — объявил Ар. И весело подмигнул.

— Это каким же? — не впечатлилась я. — Покажем членам Союза цирковой номер? Или попробуем использовать метод Анкора и отравим?

— Не выйдет, — Ирон воспринял мою шутку всерьез. — Наши властители пекутся о своей безопасности и даже близко подойти вам не разрешат.

— Вообще-то я имел в виду себя, — заметил Ар. — Я уже купил голубую краску для кожи. Так сказать, усилю свои черты ливонца и введу всех в заблуждение. Пусть считают, что я — один из пиратов. А вообще, патрули Союза — редкость в той области космоса. Но, если что — тебе, Пантера, придется прятаться в шкафу. Или в душевой кабине.

В другой момент замечание Ара могло заставить меня улыбнуться. Но в тот момент показалось несмешным и неуместным.

— А как ты собираешься вливаться в земное общество? — спросила я у шутника.

— У нас не в почете голубая кожа.

— Перекрашусь снова, — расхохотался Ар. — А ты поможешь мне. Ведь правда, кошечка, ты не бросишь бедолагу-гладиатора на произвол судьбы? Побудешь для меня добренькой нянюшкой. Хотя бы первое время…

Испытующий взгляд Ара заставил меня поежиться.

— Если пообещаешь не называть меня кошечкой, — предложила я. — И ты забыл об одной немаловажной детали: моя память будет стерта. Я забуду последние месяцы жизни, и вряд ли вспомню, кто ты такой.

Но Ар, похоже, предусмотрел и это.

— Обстроим все так: — начал он, — после того, как тебе сотрут память, помещу тебя в кислородную камеру, и весь оставшийся полет ты проспишь как младенец. Когда прибудем на Землю, избавлюсь от корабля, а после разбужу тебя от медикаментозного сна. Если хочешь, разбужу поцелуем. Скажу, что спас тебя от аварии. Или от нападения бандитов. Тебе какой вариант больше нравится?

Признаться честно, до этого момента не интересовалась тем, как все будет происходить. Да, согласилась на чистку памяти, но о последствиях не подумала. Слишком занята была мыслями о Хане…

— Получается, ты сможешь внушить мне что угодно?.. — произнесла я недоверчиво. — И представиться тем, кем захочешь?

— Ты мне не доверяешь? — обиделся Ар. — Я же для тебя стараюсь…

Ирон не сразу понял, о чем идет речь. А поняв, призадумался. И загрустил.

— Ты действительно решилась на этот шаг? — спросил у меня с ноткой сомнений.

Я кивнула и потупилась:

— Прости, что не сказала раньше…

Ирон понимающе кивнул. Не стал ни упрекать, ни отговаривать. Вместо этого решил прекратить наш с Аром спор и предложил:

— Память можно удалить выборочно. Скажем, оставить воспоминание о похищении, но стереть ту часть, в которой ты выступала на арене. Обставить, будто Ар спас тебя от пиратов. Ты ведь именно это хотела — забыть о Лаэсе?

Меня прошиб холодный пот. Голова заболела так, словно ее стянули медным обручем. Ирону удалось заглянуть в саму мою душу. И он прав, я хотела забыть свое пребывание на Лаэсе. Из-за Хана и своего к нему отношения. Но в этом случае мне пришлось бы стереть воспоминания и о Крис, и о Ироне. Разве друзья так поступают?..

— Это слишком дорого, — избавил меня от объяснений Ар. — Нам не по карману. Ирон взял меня за руки и заглянул в глаза:

— У меня есть кристаллы, и я отдам их тебе. Пусть это станет моим прощальным подарком. Если процедура стирания памяти сделает тебя счастливой, то я буду только рад.

Ком застрял у меня в горле, мешая говорить. А на глаза навернулись слезы. Нет, я не заслужила такого друга. И такого отношения к себе…

— Можно мне подумать, — проговорила я дрожащими губами. — У меня ведь еще есть на это время?

Ирон кивнул. А я подумала, что попросту оттягиваю неизбежное. Мне придется покинуть Лаэс и оставить надежду на любовь Хана. Забыть — самостоятельно или с помощью инопланетных технологий.

— Ну, так что, мы так и будем тут стоять или все же займемся делом? — поторопил меня Ар.

— Займемся, — через силу проговорила я.

И поплелась вслед за друзьями закупать все необходимое для полета.

Еще никогда мне не хотелось, чтобы время остановилось. И последняя прогулка по иной планете длилась как можно дольше. Я откровенно боялась возвратиться на корабль и встретиться нос к носу с его капитаном. Только представив его осуждающий взгляд, едва не падала в обморок. Что сказать ему? Где найти такие слова, чтобы описать то, что творится на душе?

И все же мне пришлось в последний раз подняться на борт Лаэса, чтобы забрать свои вещи и попрощаться с командой.

— У тебя пол земных часа на сборы, — предупредил Ар. — Работа клиники по удалению памяти расписана по минутам. Опоздаешь, и твое время займет другой страждущий.

Ар был настолько любезен, что сам договорился о приеме. И рассчитал курс так, чтобы мы как можно скорее оказались на орбите Земли. И все же я не могла его поблагодарить. Не была к этому готова.

— Хорошо, — это все, что я смогла ответить.

Шустрой мышкой проскользнула в каюту, стала закидывать вещи в специально купленный для таких целей мешок. Платья, что подарил мне Хан. Костюмы для выступлений. Реквизит.

— К черту! — объявила я и с досады пнула только что собранный мешок.

Высыпала его содержимое грудой на пол и покинула каюту. Не взяла даже зубную щетку и моющий гель, подаренный Ироном. Ни к чему искушать судьбу памятными подарками.

Прихватила лишь сменную одежду, расческу и оружие, подаренное Аром. Кто знает, что ждет нас дальше.

Я спустилась на посадочную площадку, где должны были состояться тожественные проводы землян. Но радостью тут и не пахло. Ирон стоял, низко опустив голову. Рин и Амула, как всегда, держались отстраненно и избегали смотреть мне в глаза.

— Где Хан? — спросила я упавшим голосом. — Не собирается проводить нас?

— Он не может, — выдохнул Ирон. — На Лаэсе произошла поломка…

Врать циклоп не умел. А Хан не умел находить правдоподобные оправдания.

— Не может или не хочет? — переспросила я.

— Пусть его, — нахмурился Ар. — Ну, не любит человек прощаться, что поделаешь. Я покачала головой и проглотила соленые слезы.

— Он не человек, — произнесла едва слышно, — и не антерианец. Но самый лучший укротитель во всех вселенных.

Я пожала протянутые ладошки Рина и Амулы, чмокнула в щеку Ирона. Уступило место Ару. Пусть он и недолго пробыл на Лаэсе, все равно стал всем другом.

— Береги нашу Пантеру, — наказал ему Ирон. — Она сильная женщина, но имеет уязвимое место. Сердце у нее слишком доброе…

— А ты береги Хана, — попросила я в ответ. — Пусть он и строит из себя неприступного укротителя, легко сам поддается дрессировке. Совесть — его самый уязвимый орган.

Я бросила прощальный взгляд на Лаэс, подала руку Ару и позволила ему отвести меня на борт другого корабля. Того, что держит курс на Землю.

Глава 24

Купленный Аром корабль был более маневренным, чем Лаос, но и меньшим по размеру. Всего две каюты, и те походили на спичечные коробки — только разместить кровать и небольшой шкаф под одежду. Одна общая душевая, она же санитарная комната.

Волей-неволей основную часть времени мне приходилось проводить вместе с Аром в капитанской рубке. Наверное, это и к лучшему. В одиночестве я бы попросту свихнулась.

— Ну что, кошечка, готова к колоссальной чистке памяти? — спросил Ар, едва корабль стартанул с места.

— Нет, — возразила я. — Знаешь, глупая была затея. Во-первых, во время полета память может пригодиться. А во-вторых, не доверяю я инопланетной медицине.

Ар смерил меня обжигающе-пронзительным взглядом. Недовольно покачал головой:

— Ну, ты даешь… Я уже и маршрут проложил, и о встрече договорился.

Мне стало стыдно. Но, признаваясь в собственных опасениях, я не лукавила. Последствия вмешательства в память могли оказаться непредсказуемыми. Иначе сами инопланетяне пользовались бы этими методами вовсю. Но ведь ни Крис, ни Хан, ни Ирон не решились на подобный шаг. Они решили нести свой крест до конца жизни, и это их подвиг. Так чем я хуже?

К тому же, поведение Ара меня сильно настораживало. Я так и не научилась доверять ему, а после истории с Анкором и вовсе в каждом была готова увидеть маньяка.

— Прости за беспокойство, — повинилась перед Аром. — Понимаю, глупо отказываться от собственной идеи в последний момент. Но это окончательное решение. Лечу домой в здравой памяти и трезвом уме.

Напарник, кажется, остался недоволен принятым решением. И принялся убеждать в необходимости чистки памяти.

— Нет, нет и еще раз нет! — я готова была взорваться. — К тому же, в твоих интересах сохранить мой разум. Иначе тебе никто не поможет адаптироваться к земным условиям.

— Как знаешь, — ворчливо заключил Ар. — Насильно я тебя к медикам не повезу. Но обратной дороги уже не будет.

Вот и отлично! — объявила я. — Прокладывай новый курс. Чем быстрее окажемся дома, тем лучше. Меньше шансов, что наш полет засекут наблюдатели Межпланетного Союза.

Ар уткнулся в приборную панель и шустро заработал пальцами.

— В одно местечко нам все же придется заскочить, — заметил, не отвлекаясь от дела.

Я судорожно схватила ртом воздух и отчего-то оглянулась на обзорный экран. Точно пыталась разглядеть там удаляющийся Лаэс, на котором остались друзья.

Но они были уже далеко. Со мной рядом остался лишь Ар — не то человек, не то ливонец. Друг или враг?

— Что здесь происходит? — придав голосу уверенности, спросила я. — Куда ты собираешься заскочить? И зачем?

Ар удостоил меня насмешливым взглядом и снова вернулся к приборной панели.

— Не фыркай, кошечка, все в порядке, — заметил своим излюбленным дурашливым тоном. — Мне хочется, чтобы на Землю мы прибыли не только живые и здоровые. Но еще и богатые. По крайней мере, не с пустыми карманами. Не знаю, что у тебя там за жизнь. Но я не хочу больше быть ни гладиатором, ни фокусником, ни мальчиком на побегушках. Хочу сытой, обеспеченной жизни.

— И как же ты собираешься этого достичь? — спросила я, теряясь в догадках.

Черт бы побрал разыгравшееся воображение! Тут же стали приходить идеи о новом рабстве, проданных органах и прочей ереси. Словом, испугалась я знатно.

Моя нервозность не укрылась от Ара. Он покосился на меня, и улыбка тут же сползла с его лица.

— Ох уж эти женщины, как любят себя накручивать, — его ответ вселил в меня надежду. — Говорю же, не переживай, ничего противозаконного я делать не собираюсь. Почти…

Он закинул руки за голову и откинулся в кресле. Возвел глаза к потолку и ангельским тоном добавил:

— Всего лишь обменяю остатки кристаллов на золото. Включая те средства, что подарил тебе на операцию Ирон.

Я облегченно выдохнула.

— Ох уж эти мужчины, никогда не упустят своей выгоды, — произнесла на одном выдохе. И тут же спохватилась: — Получается, я обманула Ирона?

— Ничего подобного! — объявил Ар. — Думаю, твой одноглазый друг был бы только рад тому, что его кристаллы пойдут на иные цели. Сама же говорила — он противник вмешательства в работу организма.

— И у него на то есть веские причины, — ворчливо согласилась я.

— Вот видишь! — порадовался Ар. — Тогда решено: махнем кристаллы на золото и сразу же отправимся на Землю.

Мне ничего другого не оставалось, как согласиться. В конце концов, я, как никто, знала, насколько нужны землянам средства к существованию. Иначе не подрабатывала Чебурашкой. А Ару, ко всему прочему, придется добывать документы и начинать жизнь практически с нуля.

— Хорошо, пусть будет так, — сдалась я. — Надеюсь, ты знаешь надежное место обмена. Не хотелось бы обмануться в ожиданиях.

Место оказалось не просто ненадежным, а более чем подозрительным. Ар состыковался с космической базой на самой окраине Млечного Пути. Местечко мне сразу не понравилось. Один вид, открывающийся через обзорный экран, чего стоил: грязные улицы, толпы непонятного вида инопланетян, обвешанных оружием, как новогодние елки гирляндами.

— Ты уверен, что нам стоит туда идти? — спросила я Ара. — Может, попробовать подыскать другое место? Поприличней.

— В другом месте и курс другой, — отозвался на это Ар. — К тому же, с землянами мало кто станет иметь дело. Либо затариваемся тут, либо нигде.

Признаться честно, перспектива обогатиться перестала казаться мне такой уж заманчивой. Тут бы собственную шкуру спасти…

Пока я рассуждала, Ар накинул длинный плащ и спрятал лицо в глубоком капюшоне. На пояс повесил оружие, а кристаллы высыпал в голенище сапога.

— Тебе туда лучше не высовываться, — предупредил и посмотрел сурово. — Сиди тихо, люк никому не открывай. И не подходи близко к обзорному экрану.

Никогда прежде я не видела Ара таким серьезным. Полагаю, дело предстояло более опасное, чем он пытался преподнести.

— Не волнуйся, на рожон не полезу, — сообщила я. — Но и ты будь аккуратен. Кроме тебя, меня некому отвезти на Землю.

— Лучше признайся, что влюбилась, — улыбнулся Ар.

— Не-а, — я покачала головой. — Только друзья, помнишь?..

Ар вздохнул и неловко переступил с ноги на ногу.

— Я-то надеялся, что в опасной ситуации ты проявишь больше гуманности по отношению к сородичу, — заявил пафосно. — А ты только и думаешь о собственной выгоде.

— Так и быть, — ответила я на его выпад. — Когда вернешься — поцелую. Но только в щеку.

— Ладно, согласен, — махнул рукой Ар.

И снова посерьезнел. Прежде чем отправиться обменивать кристаллы, напомнил, как пользоваться оружием и где находится тревожная кнопка.

— Ты, правда, думаешь, что на мой вызов прибудет служба спасения? — недоверчиво перепросила я. — Насколько помню, представитель Межпланетного Союза игнорируют эту зону. Да и все порядочные инопланетяне…

— По крайней мере, наделаешь шуму и привлечешь внимание, — не сдался Ар. — Я буду недалеко и услышу.

Он отправил мне воздушный поцелуй и ушел. Звук закрывающегося за ним люка показался мне предостерегающим.

Я расположилась так, чтобы видеть одновременно таймер и обзорный экран. И приготовилась ждать.

Первый час все было спокойно, хотя нервозность моя усиливалась с каждой секундой. Невероятное усилие пришлось приложить, чтобы не позволять себе думать о худшем. Но ничего особенного не происходило: нашим кораблем никто не заинтересовался, да и толпа на улице возле того здания, в которое вошел Ар, вела себя спокойно.

Все изменилось, когда рядом с нашим кораблем приземлился еще один. Эту громадину я могла бы узнать из тысячи: громоздкий, местами покореженный, снабженный лазерной установкой и втягивающим устройством корабль. На корпусе — три корявых иероглифа, напоминавшие дома с покосившимися крышами. Я запомнила их отчетливо, хотя и видела только дважды: когда меня похитили и в тот день, когда была спасена Ханом.

Это корабль осьминогов, ошибки быть не могло…

Я встала боком возле обзорного экрана и стала наблюдать. От похитителей ждать добра не приходилось. Вряд ли они прибыли в обменный пункт за земным золотом. Скорее, привезли на торги новых пленников.

Вскоре объявились и сами братцы-пираты. Стоило мне их увидеть, как тошнота подкатила к горлу. До чего же отвратительные твари. Не столько внешне, сколько внутренне. Не забылись ни их издевательства, ни презрение к живому товару.

Корабль осьминоги покинули вдвоем. Пусть я не слышала, но видела, как шевелятся их губы и горят азартным блеском глаза. Они явно довольны и предвкушают успешную сделку.

Я проводила пиратов взглядом — они вошли в то же здание, куда отправился Ар. От волнения я вспомнила детскую привычку грызть ногти. Если в этот обменник валюты захаживаю пираты, приличным людям там делать нечего. Даже тем, что являются наполовину ливонцами.

Мои опасения не оправдались: Ар не пострадал. Он вернулся на корабль спустя час по земному времени и тут же занял место пилота. Не сказал ни слова, лишь спрятал лицо в ладонях и пробурчал нечто невразумительное.

— Что-то не так? — вновь забеспокоилась я. — Тебе не удалось обменять кристаллы?

Ар повернулся, и я ахнула. Он выглядел таким… расстроенным, если не сказать испуганным. Непривычное выражение лица бесстрашного гладиатора.

— Ты видела, кто прибыл? — он кивнул в сторону корабля пиратов. — Это они — те, кто тебя похитил?

Я кивнула, ощущая, как от напряжения начинают неметь кончики пальцев. Должно было случиться что-то из ряда вон выходящее, чтобы Ар вышел из себя. Его голос стал злобным, а кожа приобрела глубокий голубой оттенок.

Осьминоги взялись за старое, — сообщил Ар. — На сей раз совершенно потеряли разум и похитили детей. Понимаешь, человеческих детей!

Он ударил кулаком по приборной панели, и на корабле зажглось аварийное красное освещение. Но я даже не обратила на это внимание. Слова Ара разбудили во мне дикую пантеру.

— Я их убью! Загрызу… — пообещала, шипя от злости. — Да как они посмели? Зачем?!

— Решили провести эксперимент, но никто не купил ребятишек. К тому же на пиратов вышли спецслужбы Межгалактического Союза. Вот осьминоги и решили использовать последний шанс сдать детей в обменник.

Ар говорил, а самого трясло от ярости. Пусть гладиатор, необразованный и грубоватый, но он истинный человек. Разумный, честный и ответственный. Подобный ему не потерпит такого обращения с беззащитными созданиями.

— А что, если детей здесь не примут? — ахнула я. — Неужели их тоже ждут торги? Ответ Ара убил окончательно:

— Осьминоги не станут подставляться — оказывается, Союз официально запретил похищение людей, за это грозит тюремное заключение. Если перекупщики откажутся сотрудничать, от живого товара, скорее всего, попросту избавятся.

— Они… убьют детей?.. — неверяще произнесла я. — Этого нельзя допустить! Мы можем что-то предпринять? Например, сообщить Союзу, где находятся похитители. Или попросить помощи у кого-то еще? Может быть, мы сами выкупим похищенных? Ты успел обменять кристаллы?

— Обменял, — признался Ар. — Иначе мой уход выглядел бы подозрительно. Вот только станут ли осьминоги мелочиться?..

У меня подкосились ноги, и я плюхнулась в кресло. Все происходящее казалось полным бредом. Не может такого быть… Не должно! Тем сильнее было желание покончить с пиратами, переступившими последнюю черту.

— Неужели им проще избавиться от живого товара, чем продать его, пусть и за небольшую плату? — уточнила я.

— Осьминоги жадные, но расчетливые, — пояснил Ар. — Не станут продавать человеческих детей мне, побоятся, что я сдам их Союзу. Если бы знакомый меняла не поделился сведениями, мы с тобой вообще не узнали об этом похищении. Или ты думаешь, братцы-пираты вошли в здание и громогласно объявили о своем товаре? Вовсе нет, они осторожничают, как могут. Сейчас заперлись в кабинете директора и ведут переговоры.

— А твой знакомый уверен, что осьминоги похитили именно детей? — все еще не верила я. — Вдруг он услышал что-то не то…

— Нет, — Ар покачал головой. — Все обстоит именно так, как я сказал. Межгалактический Союз не успеет помочь, даже если мы сообщим им о происшествии. Здесь, среди менял и их клиентов, искать помощи бесполезно. Либо мы делаем вид, что ничего не произошло, и придерживаемся изначального плана. Либо действуем сами.

— Первый вариант даже не обсуждается! — объявила я. — Детей надо спасти. Любой ценой.

Говоря это, я не лукавила. Действительно была готова на все ради спасения детей. Если мне, взрослой умной женщине, было тяжело выжить, то что станет с детьми, оказавшимися рабами инопланетян? При условии, что их вообще собираются продавать.

Ар посмотрел на меня так, словно пытался заглянуть в самую душу. На лице его отразилась решимость, помноженная на природную смелость. Отважность, граничащую с отчаянием.

— Есть идея, но не уверен, что получится ее осуществить, — произнес Ар, отбросив сомнения. — Как смотришь на угон чужого корабля? Вместе с его содержимым, разумеется.

Я сразу поняла, о чем идет речь. Но отринула предложение как невыполнимое:

— Это невозможно. Насколько помню, братцы не держат на борту помощников. Но замки их корабля надежнее любой охраны.

— Ты меня недооцениваешь, кошечка, — лукаво улыбнулся Ар. — Я могу управляться не только с огнем, но и с любыми механизмами.

— Так это же отлично! — объявила я.

Подбежала к Ару и порывисто обняла. Пропустила мимо ушей то, что он вновь назвал меня «кошечкой». Пусть хоть бубликом зовет, лишь бы спас несчастных деток.

— Наш главный враг — это время, — рассудил Ар. — И толпа, которая непременно заметит, как мы вскрываем чужой корабль. Осьминоги — довольно известные личности в преступных кругах. Обязательно найдутся те, кто захочет перед ними выслужиться. Или получить вознаграждение.

Действительно, похищать корабль на виду у целой толпы немыслимо. Но инопланетян, как и людей, можно отвлечь. Осталось найти, чем.

— Скажи, в этом месте практикуют уличные представления? — озвучила я шальную мысль. — Получится отвлечь толпу представлением? Скажем, упрощенным вариантом файер-шоу?

Глубокие хмурые складки на лбу Ара расправились, взгляд повеселел.

— Ну, разумеется! — воскликнул здоровяк. — Что еще может предложить циркачка?! И знаешь, этот номер может прокатить! Попробовать уж точно стоит.

Что станем делать, если ты вскроешь корабль? — у меня еще остались сомнения. — Мы улетим на нем на Землю?

Ар поджал губы и глубоко задумался. За две минуты придумать план идеального угона корабля — это вам не на арене выступить.

— Поступим так, — спустя минуту, объявил Ар. — Ты хватаешь огненные кольца и горючую жидкость, располагаешься напротив корабля осьминогов. Я вскрываю эту консервную банку и вывожу пленников на наш корабль. Затем одновременно стартуем. Ты поведешь наш корабль, а я угоню пиратский. Вопросы есть?

— Тысячи! — не соврала я. — Мне не сделать то, что ты предлагаешь! Управлять кораблем не умею, а осьминоги могут проверить близстоящие суда. Если узнают меня — убьют.

Ар начал быстро-быстро вводить на приборной панели какие-то команды. Махнул рукой в сторону металлического шкафа и приказал:

— Хватай вещи и переодевайся для выступления. Я запрограммирую автопилот — вы отправитесь прямиком на Землю. Если попадетесь Межпланетному Союзу — так даже лучше. Максимум, что вам угрожает — очистка памяти. Как ты и хотела прежде…

Моя бедная голова трещала от кучи копошащихся в ней мыслей и невысказанных вопросов. План выглядел не просто невыполнимым — абсолютно абсурдным. Но другого у нас не было.

— А как же ты? — спросила я, пытаясь заглушить бешеное биение собственного сердца. — Осьминоги не простят тебе угона их посудины.

— Пусть сначала поймают, — бодрее, чем требовалось, заявил Ар. — Не сдамся в любом случае. Если и придется проститься с жизнью — заберу осьминогов с собой. Будем считать это моим вкладом в расчистку Млечного Пути.

— А говорил, что не герой… — судорожно вздохнула я. — Твоя самоотверженность достойна восхищения.

— На моем месте каждый человек поступил бы так же, — грустно улыбнулся Ар. — Каждый настоящий человек. Достаточно болтать, кошечка. Давай зажжем это богом забытое местечко!

Глава 25

Заинтересовать местную публику удалось. Ар сыграл роль зазывалы и раздразнил толпу радостными возгласами. Когда же зрители достаточно оживились — потихоньку отошел к кораблю осьминогов. Операция под кодовым названием «Сумасшедшее похищение» началась.

Я разместилась так, чтобы толпа стола спиной к стоянке и не видела происходящего там. Огромного усилия стоило мне самой не смотреть в ту сторону. А вот держать под наблюдением выход из обменного пункта пришлось. Иначе мы сильно рисковали встретиться нос к носу с осьминогами.

Уже после первых минут выступления мне под ноги полетели мелкие кристаллы. Похоже, зрителям понравилось настолько, что они решили отблагодарить артистку. Вот только мне было не до их щедрости. Гораздо больше интересовали дети, которых мы с Аром пытались спасти.

К тому моменту, когда Ар вернулся, я находилась на грани нервного срыва. Да и устала порядком — выступление продлилось дольше обычного.

— Шоу окончено! — объявил Ар. — Спасибо всем за внимание. И за кристаллы.

Он бросился собирать подачки, услужливо кланяясь толпе.

— Как все прошло? — шепнула я. — Да брось ты эти кристаллы, давай сматываться.

— Если не заберем выручку, тотчас попадем под подозрение, — предупредил он. — Так что улыбайся и кланяйся. Не забывай собирать мелочь. Все идет по плану.

Я облегченно выдохнула, но расслабляться было рано. Все самое опасное ждало нас впереди.

Как только зрители разбрелись, Ар довел меня до корабля и на ходу сообщил:

— У нас на борту трое малышей, все живы и здоровы. Сидят в каюте и уплетают запасы из кладовой. Еще осьминоги пленили нескольких животных, но их я не успел переместить. Если выживу — найду куда пристроить. Ты помнишь, что нужно делать?

Я кивнула. Желание помочь пересилило страх и сомнения.

— Прощаться не станем, — заявил Ар. — Надеюсь, еще увидимся.

Его оптимизму оставалось лишь позавидовать. Как и его самоотверженности.

— Спасибо тебе за все, — всхлипнула я. — Прости, что сомневалась в тебе. И за то, что так и не смогла полюбить.

— И ты прости, — поник Ар.

— Не за что, — я едва держалась, чтобы не всхлипнуть. И гнала прочь мысли о том, что мы можем больше не увидеться. — Ты идеальный напарник.

— Нет, есть за что, — вздохнул Ар и отвернулся. — Я обманул тебя… И Хана.

— Надеюсь, это не слишком серьезно. — Мне стало не по себе. Нашел время для признаний. — Может быть, расскажешь после?.. Сейчас каждая секунда на счету.

— Именно сейчас, — заупрямился Ар. — «После» может и не наступить, по крайней мере, для меня. Так что дай грешнику-гладиатору облегчить душу.

— Раз это так важно, то говори, — предложила я, косясь на здание обменника. — Только быстро.

— Я сказал Хану, что ты согласилась выйти за меня, когда вернемся на Землю, — выпалил Ар.

Я грустно улыбнулась:

— Это уже неважно. Хану нет дела до того, с кем я останусь. Он не хочет связывать свою жизнь с человеческой женщиной. Я ему не нужна.

— Еще как нужна, — возразил Ар. И выпалил как на духу: — Хан отдал тебе брачное ожерелье, и оно подействовало. Немыслимо, но ты, землянка, смогла обрести связь с антерианцем.

— И что это значит? — напряглась я. — Как понять «подействовало»?

— Помнишь, ты показывала мне спину? Там проявился отличительный знак истинной пары для антерианца. Теперь Хан привязан к тебе на всю оставшуюся жизнь.

Сказать, что я была ошарашена подобным признанием, значит промолчать. Так вот какой эффект у брачного ожерелья! Но Ар ошибся, полагая, будто Хан отдал его мне.

— Это случайность, — вздохнула я. — Ожерелье порвалось во время нападения Матисы. А я всего лишь оказалась рядом в неподходящий момент. Думаю, Хан только рад моему отлету, ведь так он избавился от необходимости ощущать связь с землянкой.

— Ты не понимаешь, — Ар все не унимался. — Эту связь разорвать невозможно. Куда бы ты ни делась, Хан не сможет о тебе забыть. Будет страдать и любить до последнего вздоха. Он отпустил тебя только потому, что уверен, будто ты к нему безразлична. Я убедил его в этом. Но теперь вижу, что и ты привязана к антерианцу не меньше. И дело даже не в ожерелье — ведь оно действует только на мужчину.

Я едва не задохнулась от собственных чувств. Так вот отчего Хан был таким странным в последнее время. Он тоже терзался сомнениями и не знал, как поступить. Пытался поговорить, а я оттолкнула его. Заявила, что хочу и вовсе забыть о его существовании. Снова поддалась эмоциям и сглупила. А ведь только тот, кто по-настоящему любит, способен отпустить. Сделать все, чтобы другой жил счастливо.

— Это невероятно, — призналась я Ару. — Беги!

Из здания обменника выползли осьминоги и направились прямиком к своему кораблю. Несколько минут, и они обнаружат, что их корабль вскрыли, а пленников похитили.

Ар побежал так, как не бегал никогда. Но я не успела проводить его взглядом. Рванула на наш корабль, задраила люк и запустила автопилот.

Стартанули корабли одновременно. Через обзорный экран я успела заметить, как вытянулись мерзкие рожи осьминогов. Такого развития событий пираты явно не ожидали.

Что ж, осталось надеяться, что они не догадаются преследовать оба корабля сразу. Мало ли кто решил улететь с планеты одновременно с угонщиками.

Убедившись в том, что все идет как надо, я покинула капитанскую рубку и помчалась к спасенным. В каюте малышей было удивительно тихо. И это заставило мое сердце болезненно сжаться.

Но открыв дверь, я облегченно вздохнула. Двое малышей лет пяти-шести — близняшек, судя по одинаковым светлым макушкам, — крепко спали, обнявшись. Оба в потрепанной одежде, грязные, но живые.

Еще одна девочка примерно того же возраста сидела, забившись в угол. Ее худенькое тельце сотрясала дрожь. До чего же эти мерзкие осьминоги довели бедную малышку. Она даже посмотреть на меня боится.

— Все хорошо милая, — шепнула я и погладила девочку по темным кудряшкам. — Мы летим домой, к маме и папе. С тобой больше не случится ничего плохого.

Два зеленых, как весенние луга, глаза посмотрели на меня с подозрением. И все же надежда лучиками тепла пробивалась сквозь детские страхи.

— У меня нет мамы и папы, — так же шепотом сказала девочка. — Нас с Колей и Машей забрали из приюта.

Я опустилась возле нее на колени. Прижала к себе, не находя слов, чтобы описать то, что чувствовала. Эти осьминоги не стали похищать деток из семей, наверняка боясь реакции наблюдателей из Межгалактического Союза. Забрали сирот, из-за них большой шумихи не поднимется. Решат, что детки сбежали и где-нибудь заблудились.

— У такой хорошенькой девочки обязательно должны быть родители, — всхлипнула я. — И мы их непременно отыщем. А пока давай уложим тебя спать.

— Можно мне умыться? — попросила девочка. — И почистить зубы. Няня говорила, если не будем этого делать, нас заберут чудовища. Мы не слушались, и вот…

Я глубоко вздохнула и досчитала до трех, прежде чем ответить. Малышка считает себя виноватой в похищении, не понимает происходящего. Это не просто преступление — похищать детей, это кощунство. Нет такого наказания, которое бы смогло искупить вину осьминогов.

— Нет-нет, ты здесь не при чем, — заверила я малышку. — Это стерве… инопланетяне, очень плохие существа, похитили вас и хотели продать. Но мы им не позволим. А зубы обязательно почистим. И умоемся. Тебя как зовут?

— Светланка, — обрадовалась девочка. — А тебя? Ты, наверное, добрая фея? Или волшебница?

— Ни то, ни другое, — я не сдержала улыбки. — Меня тоже похитили и долго держали против воли. Но знаешь, среди инопланетян есть и хорошие. Они помогли мне выжить и разрешили вернуться домой.

— И ты возьмешь нас с собой? — поинтересовалась Светлана.

— Уже взяла, — улыбнулась я.

— А кто тот дядя, который перенес нас сюда? — малышка вспомнила об Аре. — Он отправится домой вместе с нами?

— Надеюсь, — вздохнула я. — Только он полетит отдельно, на другом корабле.

И поспешно вернула на лицо добродушное выражение: нельзя пугать Светланку. Она и без того настрадалась.

Волновой душ малышка принимала вместе со мной. Одевалась тоже. Даже спать улеглась рядом. И утром ходила за мной хвостиком, словно боясь, что я исчезну.

Коля и Маша держались более отстраненно, не слишком доверяя незнакомке. Но постепенно мне удалось разговорить их и настроить на позитивный лад. Все складывалось удачно, и только сердце обливалось кровью от страха за Ара.

Да и мысли о Хане продолжали преследовать. И все же я радовалась, что не стала чистить память. Пусть наш неудавшийся роман останется в моей душе. Когда- нибудь все плохое забудется, но ощущение счастья, что я испытала однажды, станет наградой за долгие терзания.

Поступила ли я правильно, покинув Лаэс? Не поторопилась ли с выводами? Возможно, но ждать больше не осталось сил. Хан погряз в чувстве вины и сомнениях. Ему никто не в силах помочь, кроме него самого.

Жаль только, что расстались мы, так и не помирившись. Не поговорив толком, не попробовав понять друг друга. Но если Хан не желает подпускать ближе, то сбежать — самый разумный выход. Остаться я могла бы с тем, кому действительно нужна. Как, например, сейчас трем несчастным детям. Они стали моим утешением. Каждый раз, глядя на них, мирно играющих в каюте, я понимала, что поступила правильно.

Лететь осталось совсем недолго. Установленный на автопилоте таймер отсчитывал антерианское время, близясь к нулевому показателю. Буквально сутки, и мы окажемся дома.

Так могло бы случиться. Но осьминоги нагнали нас прежде.

Когда я почти расслабилась, уверовав в безнаказанность, на горизонте появился корабль. Не тот, на котором пираты летали прежде. Меньше размером, но более воинственный. Как металлический дикобраз, он ощетинился орудиями. Сделал предварительный залп в воздух.

Вначале я подумала, будто это корабль наблюдателей Межгалактического Союза. Сделала, как учил Ар — нажала сигнал вызова помощи. Этот маневр должен был сообщить о наших мирных намерениях. Дать понять, что мы с детьми жертвы, а вовсе не преступники.

Но маневр не удался. На корабле заработал сигнал связи, и вскоре я услышала противный булькающий голос, отдавший приказ:

— Немедленно заглушите двигатель и остановитесь! Или откроем огонь!

Как же я пожалела о вживленном микрочипе. Лучше бы не понимать осьминога, а то и вовсе не слышать. В том, что это именно он, сомнений не было. Противный звук его голоса я могла узнать из тысячи.

— Нет?! — испуганно вскрикнули дети. Они тоже узнали похитителей. — Не хотим обратно!..

Близняшки забились в угол и обнялись, находя утешение друг в друге. Светланка повисла на мне, как обезьянка, и тоненько запищала от страха.

Даже если бы я могла — ни за что не остановилась. Лучше сразу умереть, чем снова оказаться в рабстве.

Как осьминогам удалось до нас добраться? Неужели поймали Ара и пытали, выведывая, куда делись их жертвы? Или кто-то все же заметил, как мы переводили детей на свой корабль? Может статься, друг Ара оказался не таким уж другом?..

Как бы то ни было, корабль приближался.

— Вам не уйти! — пробулькал голос осьминога.

Из направленной на нас пушки вырвался яркий луч света — облепил корабль, подобно паутине. В тот же миг погасли все приборы, движение по заданной траектории прекратилось. Пираты поймали нас в магнитные сети и настигали с каждой секундой.

Светланка перестала пищать и разжала ручонки. От переживаний девочка упала в обморок.

Я подхватила ее на руки и метнула быстрый взгляд в сторону сигнального устройства. Оно не подавало признаков жизни.

— Ну, нет, надежда умрет только вместе со мной! — объявила я, ободряя больше себя, чем малышей. — Коля, Маша, идите за мной.

Природное упрямство вновь не позволяло сдаться. Что бы ни происходило вокруг, какая бы опасность не угрожала, стоит искать варианты и пути отступления.

В данном случае я больше всего полагалась на сигнал спасения — вдруг его все же услышали. Хоть кто-нибудь. Стоит кораблю Союза хотя бы показаться на горизонте, как мерзкие осьминоги наверняка уберутся. И у нас с детьми появится шанс на спасение.

Но, как говорится — на судьбу надейся, но и сам не плошай. Я спрятала детей в каюту и наказала сидеть тихо. Сама же вооружилась и направилась к люку. Забаррикадировала его всем, что только попалось под руку. Чем больше времени уйдет у осьминогов, чтобы пробраться на корабль, тем больше у нас с малышами шансов.

Надежда таяла с каждой секундой. За то время, что понадобилось пиратам, чтобы вскрыть люк, я успела трижды проклясть себя за самонадеянный, непродуманный план. И четырежды передумать: мы с Аром дали детям хоть какой-то шанс выжить. Избежать той участи, что уготовали им осьминоги.

Люк отъехал в сторону, сместив шкаф, два стула, сейф и меня. До чего же здоровые эти осьминоги!

Я судорожно вцепилась в оружие, прицелилась.

На корабль пробрался только один осьминог. Второй, видимо остался присматривать за удерживающей установкой.

— Ты? — неверяще пробулькал пират, тыча в меня щупальцем. — Убогая землянка управляет кораблем?

Он заозирался в поисках помощников. Не верил, что я справилась со сложным оборудованием.

— Представь себе!.. — мой голос дрожал от злости. — Убирайся отсюда, или пристрелю.

Я предупреждающе качнула набалдашником оружия, демонстрируя намерения. На сей раз руки не дрожали. Это выстрелить в Матису было сложно. Осьминогов я не жалела и желала им смерти.

— У тебя ничего не выйдет, — издевательски рассмеялся пират. — Лучше признайся, ведь это ты выступала у обменного пункта? Ты забрала наш товар?

— Кроме меня, тут никого нет, — возразила я. И повторила: — Выметайся!

Как раз в этот момент подала голос Светланка. Девочка проснулась и, не обнаружив меня рядом, закричала так, что содрогнулись стены. У меня чуть сердце из груди не выпрыгнуло от жалости, но в тот момент я ничем не могла ей помочь.

— Говоришь, одна? — хлюпнул осьминог. И двинул в мою сторону. — Ты поплатишься за все, тварь… Никто не обманет нас с братом!

Я выстрелила. Столп света вылетел из набалдашника и ударил в желеобразное туловище осьминога.

Но не причинил ему никакого вреда. Пираты не просто так не носили никакой защиты, их тела отражали убийственные разряды, точно мощные экраны. Ни царапины не осталось, только взгляд стал злее и движения проворнее.

Щупальце обвило мою шею и подняло в воздух. Ставшее ненужным оружием с грохотом ударилось об пол.

— Не убивай детей, — прохрипела я, силясь разжать щупальце. — Они ни в чем не виноваты.

Злорадный смех стал мне ответом.

— Не сразу, не сразу, — пробулькал пират. — Мы с братом найдем, как отплатить за свое унижение. Ни одной твари не позволено сбегать от нас.

Осьминог явился не за тем, чтобы отобрать свой товар. Он пришел отомстить. Не пожалел ни сил, ни кристаллов на новый корабль. Что угодно, лишь бы доказать землянам, кто тут главный.

Уже задыхаясь и теряя сознание, я успела ощутить древесно-мускусный с нотками ванили запах. Такой до боли знакомый и желанный.

«Вот и все, — пронеслось в голове, — теперь можно и умереть».

С этой мыслью я провалилась в утешительные объятия беспамятства, повиснув безвольной игрушкой в руках сумасшедшего кукловода.

Глава 26

Очнулась я от ласкового прикосновения к щеке. Кто-то осторожно подул на мои закрытые веки и прошептал:

— Не притворяйся, Пантера, я знаю, что ты пришла в себя. Обманывать — не твое призвание.

Этот голос я могла узнать из тысячи других. Хан все же прилетел за мной! И как раз вовремя.

Я открыла глаза, обвела взглядом помещение. Моя каюта. Мой Лаос. И любимый мужчина рядом.

— А какое призвание мое? — спросила я хрипловатым голосом и потерла шею.

— Сиять и заставлять других ощущать вкус жизни, — улыбнулся Хан. — Сводить меня с ума своими капризами, превращать мир вокруг в сплошной кавардак. Заодно раскрывать преступления и спасать попавших в беду.

Последние слова заставили меня подпрыгнуть. Я совсем позабыла о главном.

— Что с детьми? — спросила, вскакивая с кровати. — Они не пострадали?

— Тише, тише, — принялся успокаивать Хан. — Тебе нельзя делать резких движений и нужно больше отдыхать. С детьми все в порядке. Они тоже на Лаосе, их осматривает доктор. Осьминога охраняет Ирон.

Я позволила Хану уложить меня обратно в постель и облегченно выдохнула. Как хорошо, что все хорошо закончилось.

— У нас есть доктор? — недоверчиво переспросила спустя мгновение.

И смущенно отвела взгляд. «Нас», — я произнесла это так легко, даже не задумавшись. Словно и не собиралась навсегда покинуть Лаэс и его обитателей. Не помышляла забыть тех, кого забыть невозможно.

— Я последовал твоему совету и принял на корабль еще одного члена команды, — признался Хан, заботливо укрывая меня тонкой простыней. — Лант с удовольствием променял больницу в порту на вольный космос. Оказывается, он всегда мечтал выступать и решил заделаться клоуном. Говорит, будто устал видеть страдальческие выражения лиц больных, хочет приносить пользу и радость.

— Почему бы и нет, — рассудила я. Посмотрела на Хана испытующе и задала главный вопрос:

— Как ты нашел меня?

Удивительно, но в этот раз Хан не попытался сменить тему и избежать серьезного разговора. И у меня появилось ощущение, что речь он подготовил заранее.

— Чувствовал тебя, шел на зов сердца. Решил спросить, не передумала ли. Признаться, как ты дорога для меня. Как сильно я желаю тебе счастья… Не стоило тебя отпускать, ничего не пояснив. Я действительно решил, что тебе будет лучше на Земле. Безопаснее и проще. К тому же, ты выбрала Ара.

— Да никого я не выбирала! — мне пришлось оборвать поток его признаний. — Ар обманул тебя, сказав неправду. И меня…

Я затихла, отчетливо поняв: нельзя сваливать вину на другого. Ар лишь усугубил ситуацию. Но всю эту кашу с возвращением, потерей памяти и прочим заварила я. Именно на мне лежит вина за то, что наши с Ханом отношения оборвались, едва успев начаться. Постоянно упрекала, злилась, фыркала. А меж тем и думать не могла ни о ком больше.

— Мне показалось, или ты только что признался мне в любви? — смущенно переспросила я. — Это правда?

Прежде чем ответить, Хан опустился на колени. Кажется, у землян и антерианцев есть один общий обычай.

— Преодолев расстояние до Млечного Пути, я собирался предложить тебе вернуться, — признание Хана звучало в моих ушах серенадой. — Попросить остаться и разделить мою бродячую жизнь. Принять со всеми недостатками и уродствами…

Я бросилась ему на шею и провела рукой по спине. Ощутила под пальцами тугие мускулы и пересекающие их шрамы.

— У тебя нет недостатков, — призналась, сияя счастьем. — В тебе все прекрасно: и тело, и разум и твоя чистая душа. То, что ты отправился за мной в Млечный Путь, говорит о многом.

Хан чуть отстранился и лукаво заглянул мне в глаза:

— Лант сказал, что тебе не чистили память. Но сейчас я в этом сомневаюсь. Ты точно говоришь сейчас обо мне?

Интересно, это он так набивает себе цену или правда сомневается? Придется выяснять…

— О тебе, — в полной уверенности заявила я. — Ты сумел меня не только приручить, но и покорить. Вот только, чтобы понять это, мне понадобилось расстаться. На Земле говорят, что расстояние только укрепляет чувства. Лишившись твоего общества, я поняла, что не могу без тебя.

— Мне кажется, или ты тоже признаешься в любви?.. — не скрывая восхищения, уточнил Хан. Дождался моего кивка и продолжил: — По правилам антерианцев, сейчас я должен бы преподнести тебе ожерелье. Единственной женщине, которой полностью доверяю и люблю без меры. Не каждая антерианка способна проникнуться его тайной. Я видел на твоей спине метку, но не уверен, что ты заметила в себе изменения. Видно, на земных женщин ожерелье не действует…

Я задумчиво уставилась в потолок и, придав лицу задумчивое выражение, произнесла:

— Ну… вообще-то действует. Вот только не знаю, должным ли образом. Что, говоришь, там за тайны?

Хан неверяще потряс головой. Улыбнулся, точно получил самый желанный из подарков.

— У меня были подозрения, но я и представить не мог! — воскликнул, сжимая меня в объятиях. — Поверить не могу, что это случилось.

Я повернулась спиной, предъявляя доказательство.

— Не знаю, что именно там проявилось, но Ар сказал, что это знак привязанности к антерианцу. И, знаешь, я тоже стала чувствовать тебя… Так странно — ощущать едва уловимый аромат, присущий только тебе. Заранее знать о твоем приближении.

Хан прикоснулся к моей обнаженной коже, нарисовал пальцем символ в виде буквы «V». Именно так выглядел шрам у него на спине, и это натолкнуло меня на определенную мысль:

— Там что, растут крылья?!

— Не хочу тебя расстраивать, но нет, — объявил Хан. — Крыльев у тебя не будет. Приняв в себя содержимое брачного ожерелья, женщина обретает дополнительную связь с избранником. Острее чувствует его присутствие, иногда даже слышит мысли. А на спине, возле крыльев, появляется этот символ.

— А ты не мог бы раздобыть для меня два зеркала? — попросила я. — Хочу своими глазами увидеть это чудо.

Хан выполнил мою просьбу. Одно зеркало вручил мне, второе поднес к моей спине. Символ, который я увидела, состоял из небольших бледно-серых родинок, выросших словно по мановению волшебной палочки.

— Теперь понятно, что так сильно чесалось, — призналась я. — А мне уж подумалось, что так проявляется какое-то заболевание.

— Ты поэтому не сообщила мне? — ворчливо спросил Хан, убирая зеркала. — Побоялась, что тебя станут лечить и исследовать.

— И это тоже, — призналась я. Посмотрела на Хана испытующе и решилась на еще одну откровенность: — Жаль, что твоя ко мне привязанность возникла из-за недоразумения. Не попробуй я содержимого ожерелья, и ты не понесся бы за мной через весь космос…

Хан уронил зеркало и ринулся ко мне. Обнял так сильно, что мне едва хватало воздуха.

— И думать так не смей! — приказал своим обычным непререкаемым тоном. — Ожерелье дает лишь дополнительную связь, ни одному веществу на свете нельзя соединит двух существ. Мы сами выбираем себе пару, невзирая на все запреты и противоречия.

— Порой, даже невзирая на доводы рассудка, — добавила я, обвивая руками шею Хана. — Мы такие разные, но прекрасно дополняем друг друга.

Наш поцелуй походил на слияние огня и льда. Две противоположные стихии, соединившиеся воедино. Хан усмирял мои чувства, но не подавлял, напротив — превращал бурное пламя в миролюбивый, дарящий тепло очаг. А я подогревала его страсть, заставляла заиндевевшее сердце биться часто и неистово.

Мы не услышали стук в дверь. Но чье-то настойчивое покашливание заставило нас оторваться друг от друга.

На пороге стоял невысокий коренастый мужчина, точнее — кот с рыжеватым мехом и длинными, почти ослиными ушами. Я бы непременно улыбнулась, но белый медицинский халат и очки на носу наглядно демонстрировали, что передо мной не забавный зверек, а тот самый доктор, новый член команды Лаэса.

— Здравствуйте, — первой поздоровалась я и поправила сползшую простыню. — Вы, должно быть, Лант?

— Так и есть, — подтвердил мои догадки доктор. И широко улыбнулся, обнажив ряд острых ровных зубов. — Приятно, наконец, пообщаться с той самой Пантерой, о которой капитан столько рассказывал. Можешь не скромничать и обращаться ко мне на «ты». Во время осмотра мы, можно сказать, познакомились довольно близко.

Что ж, в чувстве юмора новичку не откажешь. Интересно, как Хан подпустил ко мне другого мужчину, неужели не ревновал? Я покосилась на любимого, удивленно приподняв одну бровь.

— Камтианцы однополы, — посмеиваясь, заявил Хан, — и размножаются искусственным путем. Так что Лант не представляет для тебя угрозы как мужчина. Правда, шутки его бывают довольно едкими. Но ты наверняка найдешь, чем ответить.

Я решила на время прикусить язык и не отвечать на шутку. Тем более, что она была скорее дружеской.

— Как там дети? — спросила я у Ланта. — С ними все в порядке? Они действительно не пострадали?

— Они нет, — рассмеялся доктор, — а вот мне едва удалось от них сбежать. Эти маленькие земляне вместо того, чтобы позволить себя осмотреть, трепали меня по загривку и называли «кисой». А девочка с черными волосами так и вовсе попыталась оседлать. Не ребенок, а настоящая дикарка.

Хан коротко хохотнул и глянул на меня, не скрывая лукавства. В его желтых глазах искрилось веселье.

— Кого-то мне напоминает эта девочка, — произнес задумчиво. — А тебе?

— И мне тоже, — согласилась я. — Думаю, нужно навестить малышей и сказать, что им больше ничего не угрожает. Ведь, если не ошибаюсь, мы летим на Землю?

— Боюсь, что нет… — покачал головой Лант. — Капитан отдал распоряжение держать курс на штаб Межгалактического Союза.

Я подпрыгнула от неожиданности. Замоталась в простыню — неукротимая Фемида вышла на тропу войны. Метнула осуждающий взгляд в Хана и потребовала:

— Немедленно объясни, что это значит? Неужели ты хочешь отдать детей на растерзание сородичам? Я этого не позволю…

Хан обнял меня за плечи, вынуждая присесть обратно на кровать.

— Снова делаешь поспешные выводы, — упрекнул мягко. — Мы летим туда, чтобы сдать Осьминога представителям власти. Как бы мне ни хотелось, но убийств на моем корабле больше не будет. А за детей не переживай, ручаюсь за них головой. Ты ведь мне веришь?..

Я не могла ответить отказом. Хан смотрел так преданно, так искренне. Мне оставалось лишь подавить спесь и прислушаться к его мнению.

— Тебе верю, — объявила я. — Но Межгалактическому Союзу — нет. Почему бы нам самим не доставить деток домой, а уже после передать осьминога правосудию?

— Дети нужны как доказательство вины пиратов, — пояснил Хан. — К тому же, только члены Союза могут помочь нам обнаружить Ара и поймать второго осьминога.

В этот момент мне захотелось саму себя пнуть. Как минимум — надавать оплеух. Это же нужно быть такой вспыльчивой, чтобы совершенно забыть об Аре. И о втором пирате. Мне почему-то и в голову не приходило, что осьминоги могут разделиться.

— Я надеялась, что вы поймали и второго братца, — пришлось признаться. И покаяться: — Простите, мой язык работает быстрее мозгов.

Хан поцеловал меня в макушку. Достал из шкафа платье, которое сам покупал прежде, и передал мне со словами:

— Ничего, я почти привык. Иди, проведай детей — они в моей каюте. А мы с Лантом снова попытаемся разговорить осьминога. Он уверяет, будто не знает, куда именно отправился его братец. Хотя и признался, что тот полетел разыскивать Ара и угнанный им корабль. Пытки — не мой метод, но на базе Межгалактического Союза имеется оборудование, способное вытянуть все тайны из испытуемого. Возможно, упоминание об этом поможет нашему «гостю» выговориться.

М-да, с моим укротителем шутки плохи. Похоже, вернувшись туда, где потерял надежду на будущее, он словно бы возродился. То, что не убивает, делает нас не только сильнее, но и неуязвимее. Отправившись за мной в Млечный Путь, Хан победил собственные страхи. Стал решительнее, отважней. Настоящим командиром космического корабля. Таким, за которым можно последовать хоть в логово Межгалактического Союза, хоть в саму черную дыру.

Рассуждая подобным образом, я преодолела коридор и открыла дверь в каюту Хана. И получила по ногам металлической палкой.

— За что?.. — шипя от боли и досады спросила у побледневшей Светланки. — Где ты палку-то раздобыла?

— Ой, — пискнула девочка и выронила орудие преступления, — Прости, я не знала, что это ты. Думала, снова инопланетяне.

Она повисла на мне, обхватив ногами и руками. И тихонько всхлипнула.

Желание ругаться у меня тут же пропало. Малышка была напугана и защищалась, как умела.

— Это твои друзья? — подал голос Коля, обнимая дрожащую сестренку. — Тот одноглазый великан сказал так, но мы ему не поверили.

— А этот, с желтыми глазами, вообще похож на серого волка, — пожаловалась Маша и снова всхлипнула. — Он меня пугает…

Хан оказался прав, Светлана очень похожа на меня. Пока ее товарищи по несчастью тряслись от ужаса, она действовала. Так же безрассудно, как и я прежде. Хорошо еще, Ирон знал несколько фраз на моем языке. Но и это ему не помогло…

— Они страшные внешне, но очень добрые, — мне пришлось вступиться за команду Лаэса. — Вы можете им доверять.

— А зачем они нас заперли? — не унималась Света. — И не разрешили остаться с тобой?

Она сползла с меня и теперь стояла напротив, сверкая зелеными, как мокрая листва, глазами.

Я глубоко вздохнула, прежде чем ответить. Стало стыдно и немного неловко.

— Заперли вас, чтобы оградить от опасностей. Космический корабль — не лучшее место для прогулок малышей. Вы можете заблудиться, забрести в отсек, в котором нет кислорода, или случайно заблокировать двери. Что можно натворить в капитанской рубке — лучше вообще промолчу. А ко мне вас не пустили потому, что я находилась без сознания. Так что не обижайтесь на Хана. Он хороший командир и заботливый директор цирка.

— Мы — не малыши! — объявила Светлана и топнула ножкой. Но тут же сменила гнев на милость: — Тут есть цирк?..

Маша и Коля тоже оживились. Подошли ближе и встали за спинами заводилы- подружки. Настоящая банда земных бунтарей. Таким не откажешь, слишком уж жалостливые и милые у них личики.

— Лаэс — не просто корабль, — улыбнулась я, — а корабль-цирк. Здесь есть арена, оборудование для выступлений, целая команда артистов и даже дрессированные ящерицы.

— Ты нам покажешь? — умоляюще произнесла Света.

Если пообещаете слушаться и ничего не трогать без моего разрешения, — предупредила я.

Прежде мне казалось, будто нет ничего сложнее, чем выступить на арене дважды за сутки. Пришло время поменять мнение. Непоседливые дети бегали по коридорам, совали любопытные носы всюду, задавали кучу вопросов. И все норовили пробраться в капитанскую рубку, чтобы поиграть в космических путешественников.

На кухне мои помощники устроили настоящий кавардак, смешав в кучу специи и налив в суп острого соуса. Пришлось варить заново.

Только за столом, в обществе остальных членов команды, малышня утихомирилась.

— Полагаю, сегодня у нас не получится поговорить о твоем несостоявшемся возвращении домой, — заметил Ирон и многозначительно покосился на детей. — А так хочется узнать подробности. И вообще, мне безумно не хватает наших задушевных разговоров.

— Мне тоже тебя недоставало, — призналась я. — Завтра обязательно зайду на чашечку твоего фирменного напитка, обещаю. А домой я уже вернулась. Он здесь, рядом со всеми вами. Вы мои друзья и моя семья.

Ирон промокнул рукавом глаз и заметил, дрогнувшим голосом:

— У меня на родине говорят: дом там, где тебя любят. А мы тебя очень, любим, Пантера.

— И рады, что ты решила остаться, — заметила Амула.

Она так редко разговаривала, что услышать звук ее голоса — уже награда.

— На Земле говорят: от добра добра не ищут, — окончательно растрогалась я. — Вы тоже мне очень дороги. Одно хорошо: бегство принесло мне неожиданный подарок.

Я кивнула в сторону малышей и не сдержала улыбки. Света задремала, так и не выпустив из руки ложки. А Коля и Маша с любопытством разглядывали Рина, позевывая от усталости.

— Кажется, кому-то пора в постель, — объявил Хан.

Поднял Светлану на руки и донес до каюты. Напрасно я переживала, что девочка испугается, если внезапно проснется.

— Ты хороший волк, — сказала она, свернувшись клубочком на кровати. — Хоть и серый.

— И ты хорошая девочка, когда не хулиганишь, — не остался в долгу Хан.

Капитанскую спальню, временно переоборудованную в детскую, я покидала с влажными глазами и сердцем, поющим от счастья. Словно во мне пробудились какие-то скрытые прежде силы. Или так работает материнский инстинкт?

— Знаешь, дети — именно то, чего так не хватало на Лаосе, — объявила я Хану, светясь от счастья. — Из тебя бы получился прекрасный отец.

Хан наградил меня долгим, полным страсти поцелуем. Поднял на руки и заявил:

— А из тебя бы получилась прекрасная мать. Забавно наблюдать за тем, как ты пытаешься воспитать девочку с характером, как у тебя.

— Светлана — прелесть, — заявила я. — Скажи, а земная женщина может иметь детей от антерианца?

Хан сделал вид, что задумался. Но хватило его ненадолго. Губы дрогнули, выдавая улыбку, а желтые глаза полыхнули страстью.

— До меня никто не пробовал, — его ответ звучал как призыв к действию. — Учитывая, что на тебя подействовало ожерелье — все может получиться. Кстати, спать мне придется в твоей каюте. И, если ты не против, можем провести эксперимент.

Я была только за!

Глава 27

Через трое суток Лаос приземлился на космической станции, принадлежащей Межгалактическому Союзу. Все, что я видела прежде, меркло в сравнении с этим местом. Чего стоила одна стоянка, оборудованная подъемниками, транспортными лентами и погрузчиками. Услужливый и приветливый персонал ничем не походил на работников обычных космостанций. Нас с Ханом и Светой усадили в роскошный самодвижущийся экипаж и повезли к высоким воротам, за которыми возвышалось грандиозное строение. Точно выточенный из беломраморных глыб, с башнями и длинными крытыми балконами, штаб Союза походил на сказочный замок. У меня голова кружилась от одного взгляда на это великолепие.

— Не знаю, как тебе удалось получить разрешение на посадку, но приняли нас как королевских особ, — шепнула я Хану.

— Пришлось поднять родственные связи, — поморщился он. — И сказать, что от решения Союза зависит судьба моей избранной. Антерианцы крайне трепетно относятся к избранным парам.

Его признание на несколько минут лишило меня дара речи. Я крепче сжала ручку Светланы, не пожелавшей остаться на корабле вместе с другими детьми, и покосилась на Хана с сомнением.

— А ты им, случайно, не сказал, что твоя избранная — человек? — голос мой был полон скептицизма.

— Преподнес все в лучшем виде, — улыбнулся Хан.

— Надеюсь, они не попытаются нас разлучить, — озвучила я ужасающую мысль. — С них станется…

Хан обнял меня за плечи и коснулся щекой щеки.

— Отменить действие ожерелья невозможно, — сообщил на ушко. — Ни один антерианец не станет спорить со священной реликвией.

Что ж, такой расклад меня более чем устраивал. И все же встречаться с сородичами Хана мне хотелось как можно реже. Если бы не необходимость, я бы ни за что не отправилась к представителям Союза. Ведь большинство из них, как назло, являются антерианцами.

Встретили нас прислужники и проводили в главный зал для заседаний. Огромный, в десятки раз больше арены на Лаэсе. Все ярусы в зале были до отказа забиты членами Союза. Горделивыми, осанистыми, одетыми в темно-голубые форменные одежды, украшенные нашивками и сияющими серебром звездами.

Заранее приготовленная речь застряла у меня в горле. Среди высокопоставленных представителей высших рас я казалось себе маленькой и никчемной.

С места поднялся седовласый антерианец с массивными крыльями и взглядом властителя галактик. Тоном диктатора обратился к Хану с требованием доложить об истории с похищением человеческих детей.

На меня и Светлану этот член Союза даже не взглянул. И я была ему за это только признательна. Не уверена, что сумела бы рассказать обо всем, не запинаясь и не теряя важных деталей из виду. Все же быть артисткой проще, там хотя бы притвориться можно. Тогда как прием в главном зале больше походил на допрос.

Надо отдать Хану должное: его не испугала ни атмосфера, ни грозный вид представителей Союза. Он четко, без лишних слов, рассказал о случившемся и попросил защиты для детей и помощи.

Нет, не попросил — потребовал. Не знаю, к какому знатному роду Хан принадлежал, но держался с большим достоинством. И вынудил членов Совета согласиться на предложение.

После этого нам предложили остаться на несколько дней и дождаться результатов расследования. Пообещали выделить каюты и снабдить всем необходимым.

— Если позволите, то мы лучше проведем это время на Лаэсе, — возразил Хан. — Детям ни к чему видеть столько лишнего. Да и нам так проще.

— Дело ваше, — не стал настаивать представитель Межгалактического Союза. — Кстати, о детях. Прежде чем вернуть их на Землю, нам придется почистить их память. Это необходимая процедура.

Вот тут-то я уже не смолчала. Сделала шаг вперед и спрятала Светлану за спину.

— Вы гарантируете, что эта процедура не опасна? — спросила, вложив в голос как можно больше стали. — Детский разум очень нежен, мозг еще развивается. Что, если после вашего вмешательства малыши не придут в себя?

Антерианец в форме посмотрел на меня с укором, но все же удостоил ответом:

— Вижу, вы, земляне, очень печетесь о детях. И это похвально — будущее расы зависит от того, сколько вкладывается в потомков. Но вы можете не волноваться, процедура не опасна. Разумеется, в том случае, когда поводится профессионалами на высококачественном оборудовании. В противном случае последствия могут оказаться необратимыми. Межгалактический Союз возьмет на себя все расходы по детям и переправит их домой.

Я облегченно выдохнула и в который раз порадовалась, что вовремя отказалась от затеи почистить свою память. Какими бы узами мы не были связаны с Ханом, любить заикающуюся дурочку он бы точно не стал.

— Раз уж вы сюда прибыли, позвольте поинтересоваться, — огорошил меня представитель Союза, — вы действительно стали суженой антерианца? Приняли брачное ожерелье, и ваш организм не отторгнул его?

После этих слов мне стало понятно, отчего ко мне проявили столько уважения. Даже на «вы» именовали. Все дело в ожерелье, священном для антерианцев. Похоже, мне удалось поколебать уверенность инопланетян в том, что земляне ни на что не годны. Еще бы: человеческая женщина оказалась ровней их собрату и стала ему парой. Неслыханная новость! Волей или неволей, но упертым зазнайкам придется пересмотреть свое отношение к людям.

Пока я размышляла над ответом, в разговор вмешался Хан. Похоже, ему пришлось не по душе обсуждение моего организма и его особенностей.

— Считаю недопустимым заявлять подобное во всеуслышание! — взвился он. — Тем более обсуждать. Пусть ты, Архилион, мне и двоюродный дядя, моя личная жизнь тебя не касается.

Ого, оказывается, я сегодня познакомилась с родственничком! М-да, мне, как всегда, везет. Умею я вляпаться по самое «не хочу» и потянуть за собой всех, кто окажется рядом. С другой стороны — давно мечтала утереть нос антерианцам. И такой способ не самый плохой.

— Прими мои извинения, Хандлер, — не смутился Архилион, — но помни, что если будут проблемы — можешь ко мне обратиться.

— Что ты называешь проблемами? — продолжил наседать Хан.

— Человеческий организм довольно слаб и может гм… не удержать потомство. Или отторгнуть ожерелье. Отреагировать изменениями во внешности и сознании. Ну, ты понимаешь…

Ага, я тоже поняла. Вот только не собиралась позволять ставить надо мной опыты и исследовать. Хан был со мной солидарен:

— Спасибо, но нет, — заявил Хан. — Ваша помощь не понадобится. Пантера сильнее, чем вы думаете. Она перенесла столько, сколько выдержат не все бойцы элитных подразделений.

Я гордилась собой. И Ханом, который оценил мои достоинства.

— Мы наслышаны о ее выступлениях, — согласился Архилион. — И приглашаем вас выступить у нас. Обещаем хорошо заплатить и принять с почестями.

Как антерианц, Хан бы немедленно отказался. Но как директор цирка не имел на это права. Потому принял предложение и обещал прибыть сразу, как только обновленная команда Лаэса будет готова выступить.

Пока же мы вернулись на корабль, и потянулись томительные часы ожидания. Пока Союз пытался выяснить, где находятся второй осьминог и Ар, я заботилась о детях, команде и Хане. Даже в такой напряженный момент мне удалось чувствовать себя счастливой, а главное — нужной.

И если дни мои протекали в тревогах и хлопотах, то ночи превратились в настоящий каскад волнующих ощущений и эмоций. Хан словно выплескивал на меня всю ту нежность и страстность, что накопил за долгие годы одиночества. Хорошо еще, что предыдущие тренировки и выступления на арене сделали меня стойкой и выносливой. Вся моя прежняя жизнь точно была прелюдией к тому счастью, которое я обрела. Испытание закончилось, и мне досталась заслуженная награда.

— Надеюсь, пирату не удалось поймать Ара, — сказала я любимому после того, как обрела дыхание после очередной попытки продлить род антерианцев.

— Этот парень слишком хитер, чтобы так подставиться, — выказался Хан.

— Да уж, его вранье и скрытность едва не разлучили нас навсегда, — добавила я.

— И все же он настоящий герой. Союз должен принять во внимание его заслуги и наградить. Надеюсь, не посмертно.

— Не думай об этом, — попросил Хан, накрывая меня своим телом. — Лучше скажи, зачем ты демонстрировала Ару голую спину? Что за номер вы репетировали, раз тебе пришлось обнажаться?

Я рассмеялась и, прежде чем ответить, одарила ревнивого суженого долгим- недолгим, но многообещающим поцелуем.

— Может быть, ты забыл, но обнаженной меня видели многие, — напомнила Хану.

— Торги, конечно, не тот момент жизни, о котором стоит вспоминать, но это мое прошлое. И если бы не они, я не встретила бы тебя.

— Не знаю, почему другие не видели, как ты прекрасна, — признался Хан. — Насколько отважна и сильна. В тебе было что-то такое, что заставило меня купить, отдав все кристаллы, что были.

— Постараюсь окупить твои траты, — пообещала я.

Закинула ногу ему на бедро и прижалась всем телом. Пожалуй, настала пора еще раз продемонстрировать ловкость и выносливость.

Наутро нам поступило сообщение от Союза: срочно прибыть в кабинет к Архилиону.

— Пусть это будут хорошие новости, — пожелала я и скрестила пальцы на удачу. — Смертей было слишком много, пора судьбе сжалиться над нами.

В этот раз на высочайшую аудиенцию отправились только мы с Ханом. Светлана согласилась остаться при условии, что Лант поиграет с ней. Ирон, Рин и Амула тоже отказались идти — они недолюбливали членов Союза и старались держаться подальше. Маша с Колей тем более не горели желанием оказаться среди незнакомых инопланетян.

Кабинет Архилиона располагался на последнем этаже высокой башни. Едва войдя внутрь, я поняла, что родственничек моего суженого испытывает тягу к зеленому цвету. Ко всем его оттенкам: от нежно-салатового до темного нефритового. Зеленой была обивка кресел, стол, светильники и даже витражи на окнах. Костюм самого антерианца, скроенный из сукна горчичного оттенка, поблескивал малахитовыми пуговицами.

И пахло в кабинете зеленью. Но не свежестью или весенним лугом, скорее горькой полынью и можжевеловыми ветками.

Нас усадили за стол, поднесли по чашке бодрящего напитка. Свой я сразу же отодвинула — и прежде не особенно любила, а после истории с Анкором и вовсе не могла видеть без содрогания.

Так какие новости? — поинтересовался Хан, ни словом, ни жестом не высказывая нервозности.

Я же заметно тряслась от нетерпения. Поскорее бы все узнать и вернуться на Лаос. Не по себе мне в этом царстве зелени и наигранного аристократизма.

— Мы обнаружили корабль пиратов возле планеты Лантерн и, проявив небывалую ловкость, захватили второго осьминога в плен.

— А что случилось с Аром? — невзирая на правила приличия, перебила я. — Его удалось найти?

Архилион недовольно покачал головой, но в присутствии Хана не стал отчитывать меня за непочтительность.

— У нас есть для вас небольшой сюрприз, — произнес он вместо этого.

Нажал кнопку вызова и довольно улыбнулся. В дверь его кабинета шагнул Ар, живой и невредимый. Замер на пороге, не решаясь войти в приемную представителя Союза.

Я не стала соблюдать этикет и бросилась к Ару на шею. Поцеловала в щеку — по дружески, чтобы не дать Хану нового повода для ревности.

— Второй раз ты становишься для меня сюрпризом, — объявила полу землянину.

— Только на этот раз приятным.

— Вашему другу удалось не только провести осьминога, но и сохранить жизни группе редких животных, собранных пиратами в разных галактиках.

— Мы в нем не сомневались, — хмыкнул Хан. — Его везению и… как это у людей называется?

— Смекалке! — объявила я. — Именно смекалка помогла Ару.

— Не знаю что это, но наверняка полезная штука, — задумался Архилион. — Правда, оба брата-пирата считают, что дело не в вашем везении, а в их просчете. Когда-то они пообещали не разлучаться и, впервые изменив правилу, оказались пойманными. А ведь до этого случая Межгалактический Союз долгое время безуспешно пытался накрыть их крылом правосудия.

— Мне осьминог тоже заявлял нечто подобное, — согласился Хан. — В любом случае их проигрыш стал нашей победой.

— Надеюсь, они понесут заслуженное наказание, — проворчала я. — И похищение детей, пусть и человеческих, не сойдет им с рук.

Архилион посмотрел на меня изучающе и кивнул:

— Понесут, не сомневайся. Ты и Ар стали первыми людскими особями, заставившими Союз изменить мнение относительно вашей расы. В качестве благодарности мы обещаем вам приложить максимум усилий для защиты вашей планеты от незаконных посягательств.

— Земля будет включена в программу защиты отдаленных планет? — припомнила я давний разговор с Ханом. — Отличная новость! Там, глядишь, недалеко и до того, как Союз перестанет следить за нами и позволит бороздить просторы космоса…

Архилион поперхнулся бодрящим напитком. Протер губы кружевной салфеткой и обратился к Хану:

— Тяжело тебе с ней придется.

Это был не вопрос, и даже не обвинение. Скорее — констатация факта.

— Я бы, конечно, не отказался от золота, но и такая награда сойдет, — заявил в свою очередь Ар.

После этого Архилион окончательно убедился в том, что с людьми ужиться непросто. Зато как весело!

— Так как тебе удалось обвести осьминога вокруг крыла? — поинтересовался Хан у Ара.

Ага, запомнил земную фразочку, да еще и перефразировал. Боюсь, после общения со мной он становится все больше похож на человека. А ведь мы вместе не так долго. Ой, что еще будет…

— Я высадился на отдаленной планете и, включив сигнал спасения, направил корабль к ближайшей космостанции. Осьминог повелся и угодил в ловушку, — немного смущенно признался Ар. — Жаль, я не учел того, что братцы разделятся. Об их единстве ходили легенды…

— Достаточно об этом! — объявил Архилион, громыхнув пустой чашкой об стол. — Осталось переправить на Землю детей, и вопрос будет закрыт. Детей необходимо передать нашим медикам для чистки памяти.

— Я тут вот что подумал… — вновь вклинился в речь члена Союза Ар. — Раз эти малыши — сироты, то почему бы мне не усыновить их? Там, на Земле. Пантера отказалась создавать со мной семью, так пусть будут хоть дети. Не знаю, справлюсь ли с троими сразу, но это лучше, чем возвращать их в приют. К тому же у меня осталось золото…

Пока Архилион размышлял, я дернула Хана за рукав, вынуждая склониться ко мне.

— У меня тоже есть предложение, — прошептала ему на ухо. — Помнишь, ты сокрушался о том, что тебе нечего подарить взамен ожерелья?.. Так вот, можно мне оставить с собой Светлану? Я уверена, девочка прекрасно впишется в наш коллектив. И наверняка станет новой звездой цирка. У нее есть все задатки!

— Это уж точно, — хмыкнул Хан. — Она сильно привязалась к тебе, но две звезды на одном Лаэсе — не слишком ли?

— Ну, пожа-а-алуйста!.. — поклянчила я. — Света и тебе нравится, не спорь.

Эта девчушка действительно запала мне в сердце. Не знаю, будут ли у нас с Ханом общие дети, но Светланка — моя! Это не домой я так рвалась, используя все возможности. Моя душа искала свою частичку, оставшуюся на Земле в одиночестве. Возможно, лучшую мою частичку.

Советую вам перед отбытием на Землю высветлить кожу и проделать еще кое- какие манипуляции, — предложил Архилион Ару. — За счет кристаллов Союза, разумеется. Это необязательная процедура, но в противном случае дети будут слишком сильно отличаться от приемного отца внешне, и это привлечет излишнее внимание землян. С обустройством тоже поможем.

— Подарю трем малышкам детство, которого не было у меня, — счастливо разулыбался Ар.

— Только двоим, — вмешалась я. — Светлана остается с нами, на Лаэсе. А если хочешь троих — найди себе жену.

— Обязательно займусь этим вопросом, — не стал спорить Ар.

На этой радостной ноте я, Ар и Хан отправились на Лаэс, чтобы сообщить команде известие. Мне уже представлялось счастливое личико Светланы, когда она узнает, что остается. В том, что приживется в цирке — сомнений не было. Девочка слишком похожа на меня, а значит, полюбит всей душой корабль-цирк и его обитателей.

Я вгляделась в лицо Хана и в который раз порадовалась произошедшим с ним метаморфозам. Оставив прошлое в прошлом, он открыл себе путь в будущее. Смерть Анкора стала для него своеобразным уроком: не всякой дружбой стоит дорожить, а самоедство — не лучший способ избавиться от душевных терзаний.

— Кого ты теперь назначишь главным помощником? — спросила я, осторожно затрагивая больную тему.

Вопреки моим ожиданиям, Хан не опечалился, напротив — улыбнулся, показав крепкие клыки, и сверкнул глазами:

— Вообще-то я надеялся заполучить помощницу, — голос его был полон почти юношеского задора.

— Решил разбить в пух и прах вековые традиции? — я не удержалась от замечания. — Разве не слышал, что женщины на корабле приносят несчастье.

— Глупости, — отмахнулся Хан. — Ты сообразительная и легко обучаемая. Когда захочешь, разумеется. А при чем тут пух и прах? Это как-то связано с несчастьями?

Ар, ставший свидетелем нашего разговора, рассмеялся и пошутил:

— Это Пантера так тактично намекает, что если будешь ей плохим мужем, порвет на клочки. Недовольная земная женщина превратит твою жизнь в ад, если ты не превратишь ее жизнь в сказку.

— Что ж, обещаю стараться, — на полном серьезе заявил Хан. — Кстати, Пантера, я так и не знаю твоего имени. Как тебя зовут по-настоящему?

— Продолжай звать Пантерой, мне нравится, — не задумываясь, предложила я. — Думаю, это имя мне более чем подходит.

Тяжелая ладонь Ирона легла на мое плечо. Полный теплоты голос мудро сообщил:

— Пантера, первая земная женщина, покорившая неприступный космос и еще более неприступных антерианцев. Это звучит гордо.

Я счастливо вздохнула и расправила плечи. Ирон прав, такую ответственность нужно нести с высоко поднятой головой.

Каждый из нас, команды Лаэса, получил заслуженную награду. А мы с Ханом так и вовсе урвали по огромному куску от пирога со счастьем.

Что ждет нас дальше? Кто знает… Но в одном я уверена точно: мы будем любить и идти дальше рука об руку, невзирая на преграды и расстояния. Зажжем все известные галактики своим талантом и неиссякаемой волей к жизни.

Эпилог

Зрительский зал корабля-цирка Лаос был заполнен до отказа. Сегодня нас посетили особенные гости: высшие чины Межпланетного Союза. Они до последнего надеялись, что артисты выступят на их территории, но мы с Ханом не изменили своему правилу: хотите представление — добро пожаловать на борт.

— Даже не верится, что вам удалось меня сюда затащить, — пожаловался Архилион.

— Упрямство, наша фамильная черта, — не остался в долгу Хан. — Вам будет неплохо наглядно увидеть, как могут ужиться рядом представители разных рас. На территории Лаоса все равны: как артисты, так и зрители.

Как и обещали, мы вернулись на базу, чтобы представить всемогущей публике новые номера и тем самым отплатить Союзу за оказанную помощь. От нас, правда, ожидали несколько иного. Архилион, например, до последнего надеялся, что его пригласят на свадьбу. Но мы с Ханом ограничились скромным торжеством на борту Лаоса в окружении команды.

— Хандлер, с такими задатками лидера тебя ждет отличная карьера в Союзе, — польстил моему муженьку Архилион. — Может быть, пересмотришь решение и присоединишься к нам? Сразу большую должность не предложу, но с карьерным ростом помогу. Так как?

— Нет! — Хан жестко отринул предложение. — Мое место здесь, на Лаосе. Ты не поверишь, но наши выступления приносят пользы больше, чем все ваши примирительные пакты. Когда жители разных уголков галактик видят единство Лаоса, то начинают иначе относиться к соседям.

Лаос и вправду стал своеобразным символом единения разных рас. За последний месяц к нашей дружной компании добавилось с десяток новых артистов, в том числе представителей малоизученных народов. Здесь все особенные, и каждый талантлив по-своему.

Мы с Ханом рассадили почетных гостей и присоединились к другим артистам. Пора начинать шоу!

Едва я шагнула за кулисы, как ко мне метнулась Светлана. Дочка схватила меня за руку и с тревогой взглянула в глаза:

— У меня, правда, хорошо получается? Им понравится?

Она впервые выступала перед зрителями со своим собственным номером и очень нервничала. Как и я в день своего дебюта.

— Все получится, мы с отцом в тебя верим, — заявила я и поцеловала ее в щеку. Хан не стал тратить время на уговоры и ограничился замечанием:

— Дрессировщики никого не боятся. Ни диких зверей, ни зрителей.

До сих пор не верится, что антерианец не только взял в жены человеческую женщину, но и усыновил земного ребенка. Сумасшествие, по меркам Межгалактического Союза. Но подвиг в моем представлении.

Хан пытался вести себя как строгий отец и сильный наставник, но я-то знала, как сильно он привязался к Свете. Дня не проходило, чтобы он не побаловал ее сладостями, новыми книгами, совместными играми или историями перед сном.

— Папа прав, — сказала я Свете, — верь в себя, и все получится. Вперед — твои малыши уже заждались.

Дочка выбрала для работы никпеонов — особенных существ. Они были одними из тех, кого Ар вызволил из плена пиратов. Малыши никлеоны, напоминавшие рыб с ногами, хорошо поддавались дрессировке и очень нравились Свете. А она — им.

На арене заиграла музыка, Ирон включил прожекторы. Лант объявил номер: ручные никлеоны и их маленькая дрессировщица.

— Давай, девочка, — я легонько подтолкнула Свету, — это твой звездный час!

Она глубоко вздохнула — совсем как я, когда нервничаю, — широко улыбнулась и, взяв в руки поводки никлеонов, выбежала на арену. Ловкая, сильная, смелая. Моя дочка.

— Спасибо тебе за нее, — шепнула я Хану. — И за то, что отказался от места в Союзе.

Хан по-хозяйски обнял и притянул к себе.

— Это тебе спасибо, — сказал горячо, полным уверенности и радости голосом, — за то, что подарила мне будущее. За то, что отказалась от своего прошлого и осталась на Лаэсе. Назвала мой корабль домом, а меня — мужем.

— Я не могла поступить иначе, — признание слетело с моих губ, а лицо покрылось румянцем. Невероятно, но Хан смутил меня и заставил сиять полярной звездой. — Дом там, где сердце. А сердце мое принадлежит тебе.

Полный страсти поцелуй стал мне наградой. И если бы не необходимость выступать, мы с Ханом не остановились на этом. Кажется, в последнее время даже Рин и Амула стали уступать нам в темпераменте.

— Надеюсь, когда-нибудь мы выступим на моей родной планете, — размечталась я.

— А пока, капитан, выбирай, куда мы отправимся после этого выступления? Хочу поскорее распрощаться с членами Союза и их излишним вниманием к моей персоне.

— Не волнуйся, наша личная жизнь останется только нашей, — пообещал Хан. — А известную во всех галактиках артистку не посмеют тронуть даже члены Союза. Идем, моя путеводная звезда, пришел черед нашего выступления.

Он подал мне руку, и мы вместе вошли на арену. Закружились в сияющем водовороте азарта, опасности и страсти. Вся наша жизнь — представление, но роли в нем мы выбираем сами.

Content

Елена Соловьева
Укроти мое сердце

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Эпилог