Джанет Эдвардс

Ураган

Глава 1

«Телепаты никогда не должны встречаться. Телепаты никогда не должны встречаться. Телепаты никогда не должны встречаться».

Я ехала на экспресс-ленте шестьдесят седьмого уровня улья в окружении мускулистых мужчин из своей ударной группы и видела, как в их разумах повторяются те же пять слов.

Другой телепатический отряд попросил нас взять на себя преследование их цели. В ответ мы вышли в рейд, и в ходе передачи дела лидер моей ударной группы, два его заместителя и восемнадцать человек из альфа-группы целиком сконцентрировались на необходимости поддерживать минимальное утвержденное безопасное расстояние в ползоны между мной и другим телепатом.

Прошло восемь месяцев с тех пор, как я незначительной восемнадцатилеткой приступила к оценочным тестам 2532 лотереи и вышла из нее чрезвычайно ценным истинным телепатом. Все эти месяцы меня огорчало, что в нашем улье есть еще лишь четыре истинных телепата, лишь четыре человека из ста миллионов граждан, действительно способных понять напряжение моей жизни, и с ними нельзя ни встретиться, ни созвониться.

И больше всего сводило с ума то, что я не понимала причин, стоящих за этим запретом. Их не знал и никто другой в отряде. Лотерея присвоила им профессии и вложила в их умы массу знаний, способных помочь в выполнении работы. Эта информация включала множество других правил, которым требовалось следовать, но все с объяснением причин. Существовал лишь один жесткий приказ.

Лукас, мой партнер и командир-тактик, говорит, что я должна забыть о тайне. Он считает, что причины этого правила держатся в секрете от членов моего отряда, потому что их знание может помешать мне или даже подвергнуть опасности.

Этого хватило, чтобы удержать Лукаса от поисков ответа. Я слишком ценна и незаменима для него и лично, и профессионально, поэтому он никогда не рискнет мне навредить. Но меня эта теория не слишком убедила. Мне известно, что улей ведет политику тщательного контроля информации. Телепаты не получают импринтинга из опасения повредить наши способности, но мы очевидно набираемся случайных знаний при чтении умов, и я подозреваю, что это правило должно удержать нас от обмена узнанным.

Я не могла забыть об этой проблеме, но пыталась не думать о ней слишком много. Сейчас это не получалось. Мысли ударной группы влияли на меня тем сильнее, чем меньше других пассажиров было сейчас на ленте. Обычно я закрывала телепатические способности и отстранялась от окружающих, но сейчас двадцать один человек будто кричали одно и то же во весь голос. Просить их не думать об этом бессмысленно. Когда человек пытается избежать каких-то мыслей, он лишь сильнее концентрируется на запретной теме.

Я с облегчением услышала голос Лукаса в передатчике, и разумы вокруг сосредоточились на инструктаже.

— Мы только что получили детальный отчет от отряда Мортона. Их цель идентифицирована как технический рабочий по имени Ирвин. Этот человек женился в 2520 году, а в 2522 родилась дочь. Но в 2530 брак распался, возможно, из-за долговременных поведенческих проблем цели.

— Если у Ирвина были долговременные проблемы, почему он не получил лечения? — спросила я.

— Эмбер, Ирвину несколько раз предлагали добровольно лечиться, но он отказался, — ответил Лукас.

Рядом со мной стояла внушительная фигура лидера ударников Адики, и я услышала, как он неодобрительно фыркнул.

— После распада брака два года назад проблемы Ирвина усилились, и ему предписали обязательную терапию, — продолжал Лукас. — Однако записи показывают, что его враждебное отношение затрудняло лечение.

Лукас помолчал.

— Два дня назад бывшая жена Ирвина вновь вышла замуж. Похоже, он узнал об этом только сегодня утром. Пришел в дом бывшей жены. Дверь открыл ее новый муж, и Ирвин бросился на него с ножом. По счастливой случайности, в этот момент в жилой коридор свернул патруль носача, так что Ирвин прервал нападение и сбежал.

Я могла понять Ирвина, испытавшего страх при виде приближающегося отряда носача. Они во множестве патрулировали улей, и каждый такой взвод состоял из четырех охранников в стандартной синей форме сил Здоровья и Безопасности и одного носача в сером, притворявшегося телепатом. Их задачей было поддерживать миф, что улей — совершенно безопасное место, за которым присматривают множество телепатов, а не пять, чтобы отвратить людей от самих мыслей о преступлениях.

Наряд носачей призван внушать страх: свободный серый балахон и маска ему в тон, закрывающая всю голову и создающая впечатление, что ее обладатель — не совсем человек. В детстве я считала их крайне пугающими. Должно быть, Ирвин тоже струсил и поверил, что патруль появился в это время, поскольку носач прочитал его виноватые мысли. Естественно, он запаниковал и сбежал.

— К счастью, жертва Ирвина не получила серьезных повреждений, — сказал Лукас. — Носач вызвала помощь, и двое из ее охранников немедленно занялись раненым, чтобы остановить кровотечение. Двое других охранников преследовали Ирвина, но ему удалось сбежать.

Я нахмурилась.

— Охранникам не стоило так рисковать. Безопасники получают импринтинг по внедрению правил здоровья и безопасности, а не по столкновению с вооруженными преступниками.

— Носачи намеренно одеваются и ведут себя пугающе, чтобы усилить сдерживающий эффект, — пояснил Лукас. — Загнанный в угол виновный человек может отчаяться настолько, что нападет, поэтому безопасники, изображающие носачей и их охрану, получают импринтинг и проходят тренировки, в том числе, по боевому искусству.

— Это другое дело, — согласилась я.

— Мортон и его ударная бета-группа откликнулись на срочный вызов, — продолжал Лукас. — Мортон обнаружил Ирвина. В ходе преследования тот зашел в зону технического обслуживания пляжа шестьдесят седьмого уровня. Растущие сложности со здоровьем не позволили Мортону проникнуть туда самому.

Адика подавил вздох. Я не знала в деталях о проблемах Мортона, поскольку его медицинский персонал старался держать их в секрете, но упоминание об ухудшении, должно быть, встревожило лидера ударной группы. Он вышел из лотереи семнадцать лет назад и провел десять лет простым ударником в телепатическом отряде Миры, а затем — семь лет заместителем командира группы у Мортона. Сейчас Адика перебрался в наш отряд и возглавил мою ударную группу, но по-прежнему испытывал глубокую привязанность к тем, с кем служил и кого защищал прежде.

Я тоже беспокоилась о здоровье Мортона, но по более общим причинам. Миф о носачах работал, поскольку отряды телепатов ловили большинство нарушителей до совершения преступления и тщательно скрывали реально произошедшие инциденты. Проблема в том, что для поддержания порядка улею в идеале нужны, по крайней мере, восемь телепатов. В течение нескольких лет, пока лотерея не обнаружила меня, их было лишь четыре. Улей начал скатываться в хаос, и службы законопорядка с трудом утаивали растущее число происшествий.

Сейчас телепатов стало пять, приближение к хаосу остановили, и улей начал вновь обретать стабильность. Мысль о потере Мортона и возвращении к четырем телепатам пугала всех.

— Ирвин работал на волнообразующих машинах для пляжа шестьдесят седьмого уровня с тех пор, как вышел из лотереи 2514, - сказал Лукас. — За восемнадцать лет он изучил все опасности технических территорий и легко мог завести ударную группу в ловушку. Командир-тактик Мортона, Саанви, мудро решила, что посылать туда ударников без поддержки телепата слишком опасно, и запросила срочную передачу дела другому телепатическому отряду.

Он помолчал.

— Эмбер и альфа-группа уже направляются за целью Мортона. Наш отряд впервые экстренно принимает чужое дело. Я подчеркиваю, все должны четко следовать процедуре, чтобы избежать риска встречи телепатов.

Я поморщилась, когда двадцать один окружающий меня ум ответили пятью неизгладимо впечатанными в них словами.

«Телепаты никогда не должны встречаться».

— К счастью, время нас не поджимает, — успокоил Лукас. — Все рабочие из зоны обслуживания эвакуированы, а ударная группа Мортона охраняет все выходы и берег, а значит, цель надежно оцеплена. Вполне возможно, что Ирвин находится рядом с волнообразующими машинами шестьдесят седьмого уровня, но мы должны допустить вероятность, что он где-то в другом месте.

— Нам нельзя подпускать Эмбер к любым подозрительным территориям, пока не получим подтверждение местонахождения цели, — заметил Адика. — Лукас, тебе известно, что район технической поддержки пляжа полон лестниц?

Лестниц? Я напряглась. Никогда не думала, что рядом с волнообразующими машинами есть лестницы.

— Физически Эмбер, возможно, и способна вскарабкаться по ступенькам, — добавил Адика, — но страдает серьезной боязнью высоты.

— Я прекрасно осознаю эту проблему, — ответил Лукас.

— Лукас, лестницы очень высокие? — тревожно спросила я.

— Не стоит о них волноваться, — успокаивающе проговорил Лукас. — Я велел Адике взять в этот рейд обоих заместителей, потому что Форж является специалистом по скалолазанию. Он возглавит твоих телохранителей и поможет тебе на лестницах. Все будет в полном порядке.

Мой страх высоты спровоцировало падение с дерева в семилетнем возрасте. Я пыталась написать свое имя на потолке местного парка и, когда ветка не выдержала моего веса, рухнула на землю и сломала руку. С годами я не раз пыталась справиться со страхом, но становилось лишь хуже.

Странно, но я не испытывала проблем, читая мысли других, когда они лезли по лестницам или веревкам. Если люди не боялись высоты, то и мне не было страшно. Но когда я оставалась наедине с собственными мыслями, страх брал верх.

— Да, со мной все будет в порядке, — с дрожью согласилась я.

Глава 2

— Внимание, приближается межзональная перемычка! — загудел голос в громкоговорителях над головой.

На указателях загорелись красным цифры обратного отсчета, и Рофэн, заместитель Адики, возглавляющий альфа-группу, поднял меня и прижал к груди.

— Я вполне способна сама перепрыгнуть через границу зон, — запротестовала я. — Даже если упаду, ничего страшного не случится. Брус безопасности не даст провалиться в щель между концом траволатора одной зоны и началом следующего.

— Если не хочешь, чтобы Рофэн прыгал с тобой на руках, — сказал Адика, — нам всем придется сойти с ленты и пересечь границу пешком.

Я застонала и, как обычно, сдалась. Мы с Адикой постоянно вели этот спор и всегда заканчивали одинаково. Лидер ударников непоколебимо упрям, когда дело касается безопасности его драгоценного телепата.

Мы достигли межзональной перемычки с широко открытыми массивными дверьми в желто-зеленую полоску. Едущие впереди люди перепрыгнули через узкий зазор между концом ленты Желтой зоны и началом Зеленой, а затем Рофэн сделал то же.

Если бы я прыгала сама, то пошатнулась бы из-за крошечного различия в скорости между двумя экспресс-лентами. Но Рофэн приземлился безупречно — лотерея выбрала в ударную группу кандидатов с невероятной силой, скоростью и рефлексами, — и аккуратно поставил меня на ноги.

— Пляж шестьдесят седьмого уровня расположен со стороны Зеленой зоны по отношению к центру улья, — сказал Лукас. — Поэтому мы начнем процедуру передачи дела сейчас. Связь, вы готовы по моему приказу объединить системы наших передатчиков и отряда Мортона?

— Готовы, — отозвалась глава наших связистов Николь.

— Во время перехода дела говорить должны только Лукас, Николь и я, — вступил Адика. — Остальным — ни слова, если в этом не возникнет необходимости. Отряд Мортона действует более четырех десятков лет, наш — едва шесть месяцев. Нельзя давать им повод шутить над нами как неопытными новичками.

Он помолчал.

— Территория технического обслуживания пляжа — это сложный трехмерный лабиринт. Если, сменяя ударников из группы Мортона, кто-то умудрится потеряться, просите инструкций по моему инфовизору, а не объявляйте через коммы передатчика.

— Связь, я начинаю обратный отсчет для объединения передатчиков, — предупредил Лукас. — Три, два, один. Начали!

— Это Адика из отряда Эмбер, — заговорил Адика формальным тоном. — Эмбер только что пересекла границу Желтой и Зеленой зон и следует по сотой экспресс-ленте шестьдесят седьмого уровня на юг.

— Это Кейтлин из отряда Мортона, — последовал ответ. — Мортон находится в районе 490/4900 на шестьдесят седьмом уровне. Сейчас занимает экспресс-ленту 4900 в восточном направлении.

— Саанви из отряда Мортона, — послышался новый голос. — Мы рекомендуем вашей группе добраться до служебного входа 69К в районе 490/4981 на шестьдесят девятом уровне. Это позволит вашему телепату достичь подозрительного места безопасным путем.

Адика постучал по своему инфовизору и спроецировал перед собой потрясающую голограмму. Меня смутило предложение добраться до шестьдесят девятого, а не шестьдесят седьмого уровня, а проекция не дала объяснений. Поленившись разбираться, я предпочла закрыть глаза и связаться с разумом Адики, дабы понять, что происходит.

«…служебный вход, ведущий прямо к лестничному пролету…»

«…надо избежать каскадного участка, чтобы…»

«…Кейтлин столько лет служит заместителем и сейчас проводит срочную передачу как…»

Разум Адики занимали профессиональные мысли о передаче дела и воспоминания о людях, с которыми он работал до вступления в мой отдел. И ни намека, зачем нам нужно попасть на шестьдесят девятый уровень вместо шестьдесят седьмого.

Я секунду подумала сама и поняла очевидное. Парк, находившийся на одном уровне улья, занял еще два уровня наверху, чтобы добавить высоту потолка, и один внизу — под озеро и корни деревьев. Пляжи гораздо крупнее по размеру, их высокие потолки поднимаются на четыре уровня, а моря уходят на глубину двух. Волнообразующие машины для пляжа шестьдесят седьмого уровня, должно быть, каким-то образом связаны с толщей морской воды, поэтому их пришлось опустить на шестьдесят восьмой или шестьдесят девятый.

— Лукас из отряда Эмбер, — послышался голос моего командира-тактика. — Принимаю рекомендации по прибытию. Подтверждаю район 490/4981 на шестьдесят девятом уровне.

— Кейтлин из отряда Мортона. Адика, тебе не надо объяснять, насколько запутаны технические районы пляжей.

Я еще оставалась в уме Адике и почувствовала его горечь в ответ на скрытое послание в словах Кейтлин.

«…никогда не забуду ту охоту на пляже двенадцатого уровня. Я первый месяц служил одним из заместителей в ударной группе у Мортона и повел команду через неправильный переход. Кейтлин сказала, что будет милосердна и не станет меня убивать, но продолжит мучить до конца жизни. Она держит слово».

— Зона технического обслуживания пляжа на шестьдесят седьмом уровне связана с техническими участками на шестьдесят шестом, шестьдесят восьмом, шестьдесят девятом и семидесятом уровнях, — продолжала Кейтлин. — Мой заместитель Мхари и пять телохранителей возвращаются с Мортоном в отряд. У меня остается пятнадцать человек. По одному охраняет каждый переход, двое на главной контрольной панели и девять рассредоточены в ключевых точках вокруг волнообразующей техники. В рамках подготовки к передаче дела я сообщаю детали местонахождения всех ударников.

— Альфа-группа Эмбер, ждите распределения, — приказал Адика.

Верхние уровни его разума полностью погрузились в проверку расположения людей Кейтлин и расстановки подчиненных на сторожевые посты. Несколькими уровнями ниже тянулась цепь мыслей о Мхари.

«…жаль, что она провожает Мортона в отряд. Я звонил с поздравлениями, когда ее назначили вместо меня, но хорошо бы лично перекинуться словом».

Еще глубже в его мозгу, так близко к подсознанию, что Адика, возможно, и сам не ощущал этого, виднелись тоскливые размышления о прошлом.

«… интересно, думала ли Мхари когда-нибудь так же обо мне. Хотя это невозможно. Нельзя вступать в отношения с человеком из твоей же ударной группы, так что мы оба остались в одиночестве и…»

Захваченная эмоциями Адики, я разделила с ним момент меланхолии, пока он размышлял о так и не сложившихся отношениях. Это была лишь одна из жертв, которые он принес во имя карьеры и долга перед ульем. Через секунду его настроение вновь прояснилось.

«…пережили сложный период с Меган. Я зря торопил события, пока она скорбела о покойном муже. Сейчас мы оставили это позади и можем наслаждаться…»

Адику унесло в эротические фантазии, и я поспешно выбралась из его разума.

— Эмбер приближается с севера к району 100/4900, - сказал Адика. — Она может перейти на экспресс-ленту в восточном направлении?

— Мортон находится в районе в районе 900/4900 и направляется на юг на экспресс-ленте 900, - ответила Кейтлин. — Эмбер может двигаться на восток.

Я почувствовала, как Адика вновь поднял меня. Последовала характерная серия толчков, означавших, что мы оставляем одну экспресс-ленту и встаем на другую. Мы с Мортоном походили на шахматные фигуры, которые передвигают в правильную позицию на доске.

Когда Адика опустил меня, я открыла глаза. Мы в полной тишине ехали на экспресс-ленте в восточном направлении. Членам моей альфа-группы исполнилось по восемнадцать-девятнадцать лет, и они вышли со мной из последней лотереи. Ребята до безумия четко осознавали, что прежде не участвовали в срочной передаче дела и не должны нарушать протокол разговорами по передатчику.

Бета-группа Мортона явно тоже осторожничала. Он прослушивал переговоры? И слышал, когда я пыталась поздороваться? Или он с телохранителями используют другую частоту?

Я не знала ответа, но была уверена в одном. Если я попробую заговорить с Мортоном, персонал обоих отрядов мгновенно отреагирует и разорвет связь. Цель в суматохе может сбежать и навредить другим людям.

Я не могла рисковать и, в любом случае, не нуждалась в передатчике для разговора с Мортоном. Один из телепатов, Сапфир, связалась со мной и рассказала о секретном методе, который используют телепаты для звонков друг другу.

Кроме того, Сапфир сказала, что у телепатов есть свои правила поведения, и назвала их хорошими манерами. Если не происходит чего-то крайне срочного, хорошие манеры требуют, чтобы телепат-новичок дождался, пока более опытные коллеги с ним свяжутся. Мортон, Мира и Кит мне пока не звонили.

Моя группа наконец спрыгнула с ленты и вошла в лифт.

— Эмбер приближается к месту назначения на лифте, — доложил Адика.

— Мортон в Синей зоне и направляется на юг в отряд, — отозвалась Кейтлин. — Замена телепата произведена. Ждем передачи цели.

Мои ударники застыли от напряжения. Лифт спустился с шестьдесят седьмого на шестьдесят девятый уровень и открыл двери. Покинув его, Адика привел нас по коридору к высокой мускулистой женщине, стоявшей у двери с надписью «Техническое обслуживание пляжа. Вход 69К».

Кейтлин взглянула на меня и учтиво кивнула, — насколько я знала, это стандартное приветствие телепата из другого отряда, — а затем вошла в дверь.

Я ожидала, что попаду в тесный ремонтный коридор, а оказалась в просторном месте с лампами, реагирующими на движение. Коридоры уходили вправо и влево, лестницы тянулись вверх и вниз. Я расслабилась, увидев крепкие лестницы, а не хлипкие ступеньки. Значит, мой страх высоты не станет проблемой.

— Альфа-группа Эмбер, передатчики — в визуальный режим, — приказал Адика.

Мы отрегулировали оборудование, и справа от наших лиц раскрылись камеры.

— Николь из отряда Эмбер. — Ее голос звучал на тон выше обычного. — Визуальная связь зеленая для всей ударной группы.

— Альфа-группа Эмбер, рассредоточиться, — велел Адика.

Члены ударной группы, назначенные охотниками, разбежались по коридорам и лестницам на свои посты. Кейтлин бросила тревожный взгляд на нас с телохранителями и повернулась к Адике.

— Я слышала о тебе хорошие отзывы, Адика. Ты набрал в ударную группу новичков и невероятно быстро довел их до рабочих стандартов.

Адика улыбнулся.

— Мне повезло. Ты была великолепным тренером, Кейтлин.

В передатчике раздался чужой голос:

— Марсия из отряда Мортона. Пост сдан.

Следом зазвучали другие голоса, называвшие имена и сообщавшие о сдаче постов, затем со всех сторон стали появляться люди. Члены ударной группы не только регулярно носят телепата. В случае опасности они закрывают его своими телами. В улье верят, что интимность таких моментов переносится легче, если ударники сексуально привлекательны для телепата. Поэтому для меня лотерея выбрала мужчин.

Мортону в идеале следовало подобрать всех ударников-женщин, но лотерея не смогла найти достаточно кандидаток, способных переносить своего телепата на бегу. Большинство из тех, кто сейчас приближался к нам, составляли шатенки с короткой стрижкой, явно затмевавшие меня фигурами, но виднелись и пара мужчин. Все они приветствовали меня стандартным уважительным кивком и вставали в строй перед Кейтлин.

С появлением пятнадцатого ударника Кейтлин повернулась к Адике и подняла правую ладонь. Адика повторил жест, и коллеги ударили по рукам.

— Передаю командование, — сказала Кейтлин. — Адика, теперь ты контролируешь место преступления.

— Я контролирую место преступления, — официальным тоном ответил Адика.

Кейтлин и ее люди снова кивнули мне. Странным образом они походили на актеров, раскланивающихся перед аудиторией. Я испытывала искушение прочесть кого-то из них и узнать, что они обо мне думают, но Сапфир предупреждала, что чтение мыслей подчиненного другого телепата нарушает неприкосновенность и считается плохими манерами. Я послушно сдерживала любопытство, пока Кейтлин не вывела свою группу за дверь.

В передатчике послышался голос Лукаса.

— Лукас из отряда Эмбер. Передачу цели считаю завершенной. Начинаю обратный отсчет для разъединения систем связи. Три, два, один. Готово!

— Системы связи разъединены, — ответила Николь.

В коммах послышался общий вздох облегчения.

— Мы можем перестать беспокоиться, что выглядим в глазах людей Мортона кучкой неопытных новичков, и сосредоточиться на поимке цели, — оживленно заявил Лукас. — Форж, выдвигайся с Эмбер на позицию.

Форж указал на двоих моих телохранителей, и они начали подниматься по лестнице. Мы с ним двинулись следом, а оставшиеся трое телохранителей замыкали ряд. Наверху обнаружилось еще одно открытое пространство. Влево и вправо уходили коридоры, но прямо перед нами стояла стена со ступенями, ведущими вверх. У меня возникло гадкое ощущение, что нам туда.

— Поднимаемся по ступеням, — подтвердил Форж.

Они вели в кромешную тьму шахты. Наверняка там было освещение, управляемое датчиками движения, но сейчас оно не работало, и я понятия не имела о длине лестницы.

Я заколебалась.

— Нет более легкого пути добраться, куда нам надо?

— Боюсь, нет, — посочувствовал Форж. — Мы должны доставить тебя в точку рядом с волнообразующими машинами, но с условием, что между тобой и целью все время будет крепкая стена. Другие дороги еще хуже. Я могу показать тебе голограмму, чтобы помочь разобраться с местностью.

Форж достал инфовизор и изобразил в воздухе завораживающую трехмерную схему.

— Поскольку на каждом жилом уровне есть лишь один пляж, все они размещаются вблизи центра улья — района 500/5000, чтобы облегчить доступ путешественникам, и формируют спираль с четырьмя поддерживающими колоннами для большей устойчивости.

Он указал на голограмму.

— Четыре вертикальные трубы, отмеченные зеленым, изображают поддерживающие колонны. Пройти через них мы явно не можем.

— Конечно, нет, — согласилась я.

— Районы красного цвета содержат исключительно опасное оборудование, в том числе, волнообразующие машины. При необходимости ударная группа может преследовать цель в этих местах, но тобой мы рисковать не станем.

Я хмыкнула, сдаваясь.

— Синие овалы — это сами пляжи. Пройти через пустой пляж нельзя, поэтому нам придется идти выше, ниже или вокруг него, что осложняет путь.

— Не понимаю, почему сложно пройти через пляж. Мы можем просто прогуляться по песку.

— Мы, конечно, могли бы прогуляться по песку, — с подчеркнутой вежливостью согласился Форж. — Но перейти море или пролететь над пляжем чайками не получится.

— А, да.

Форж вновь показал на голограмму.

— Мы вошли в район технического обслуживания на шестьдесят девятом уровне. Поднялись на один пролет и сейчас стоим на шестьдесят восьмом. Теперь надо пройти его пляж и доставить тебя под стену машинного отделения шестьдесят седьмого.

— То есть залезть по ступенькам, — вздохнула я.

— Да. Нас ждет очень долгий подъем до шестьдесят третьего уровня, где можно пройти по коридору над потолком пляжа шестьдесят восьмого, а затем немного спуститься до шестьдесят пятого.

— Мы идем на шестьдесят пятый уровень? — Я потерла лоб. — Это бессмысленно. Волнообразующие машины для шестьдесят седьмого наверняка должны быть внизу, на шестьдесят восьмом или шестьдесят девятом.

— Нет, волнообразующая техника обычно располагается двумя уровнями выше того пляжа, который обслуживает.

Я потеряла всякую надежду разобраться в дорогах или работе волнообразующих машин и испробовала другую тактику, чтобы избежать лестниц.

— Лукас, я бы хотела проверить территорию. Вдруг получится отсюда обнаружить нашу цель.

— Проверяй на здоровье, но боюсь, тебе не удастся ее найти, — ответил Лукас. — Пляжи очень популярны, а на нижних уровнях они особенно переполнены. Ты увидишь, что дальность телепатического зрения гораздо меньше обычной.

Я вновь взглянула на голограмму и повернулась к стене с лестницей. Пляж шестьдесят восьмого уровня находился по другую ее сторону. За пляжем — машинное отделение, где укрылась наша цель.

Я закрыла глаза и телепатическим зрением проверила окрестности. Меня окружали знакомые умы Форжа и других телохранителей. Впереди ослепительно горел вихрь мыслей. Сбоку, наверху и внизу виднелись другие сияющие области, наверняка набитые разумами людей на ближайших пляжах.

На телепатическом уровне стоял шум, сильный шум, но я все равно попыталась просмотреть умы отдыхавших на пляже шестьдесят восьмого уровня. Ближайших людей я чувствовала прекрасно, но мысли более далеких сливались в оглушительный фоновый гул. Я не могла надеяться найти цель, скрывавшуюся где-то за ними.

Я снова открыла глаза.

— Лукас, ты прав. Переполненные пляжи — это проблема. Моего телепатического видения не хватает и на один коридор.

Я глубоко вздохнула.

— Форж, полезли по лестнице.

Глава 3

Двое моих телохранителей начали быстро подниматься, а затем Форж жестом отправил меня вперед.

— Здесь лучше не пользоваться страховочными веревками — они постоянно цепляются за крюки, поддерживающие лестницу. Но не беспокойся. Ты не можешь упасть, когда я иду следом.

Я вцепилась в лестницу и полезла вверх. Как всегда, первые несколько ступенек дались легко. Но на высоте потолка меня заколотило от страха. Я велела себе не глупить. Форж прав — я не могу упасть, когда он прямо за мной.

В шахте посветлело, поскольку включились лампы с датчиками движения. Это было хорошо, потому что я видела ступени, и плохо, так как я понимала, сколько еще осталось пролезть. Лукас говорил, что ступени могут подниматься на четыре или пять уровней максимум, но эти, похоже, тянулись уровней на двадцать.

— Хорошо справляешься, Эмбер, — подбодрил меня Форж.

— Хотела бы я сейчас прочитать твои мысли, Форж, — пробормотала я. — Ты не боишься высоты, и это удержит меня от страха. Но я запутаюсь, оставаясь в чужой голове и одновременно пытаясь двигать свое тело.

— Эмбер, я очень не советую тебе читать чей-то разум, пока карабкаешься по лестнице, — поспешил вставить Лукас.

Мои ладони заскользили от пота, и хвататься за ступени стало тяжелее. В следующий раз надо попробовать надеть перчатки. Надо постараться не попадать больше в такую ситуацию. Не буду вызываться, если другой отряд телепата запросит о передаче дела на пляже. Я…

Левой рукой я потянулась к следующей ступеньке, а правая едва не соскользнула с лестницы. Я захлебнулась страхом, но Форж прижался к моей спине и обхватил, взявшись ладонями за перекладину по обе стороны от моих.

— Я тебя держу, Эмбер. Я не позволю тебе упасть.

Застыв от ужаса, я цеплялась за лестницу.

— Я не позволю тебе упасть, — успокаивающе повторил Форж. — Доверься мне.

Я знала Форжа с тринадцати лет. На подростковом уровне наши комнаты находились в одном коридоре. Однажды я попробовала забраться на сложный утес и застыла от ужаса, прямо, как сейчас. Тогда Форж спас меня, и я могу верить, что он позаботится обо мне.

Я передохнула минуту и продолжила подъем. На этот раз я попробовала считать ступеньки, но быстро поняла, что это плохая идея. Постоянно растущие числа заставляли меня все лучше осознавать глубину внизу.

Я постаралась сконцентрироваться на песнях Долга перед ульем, которые учила в школе, вспоминая по строчке с каждой пройденной ступенькой. Через минуту или две я поняла, что пою вслух.

— Простите, — сказала я. — Пытаюсь отвлечься.

— Делай все, что тебе поможет, Эмбер, — отозвался Лукас.

— Я знаю, что это….

Я поднялась еще на ступеньку, и узкую шахту сменила открытая площадка. Через мгновение я стояла на чудесном крепком полу вместе со своими телохранителями.

— Эмбер добралась до верха лестницы, — доложил Форж.

— Хорошая работа, — отозвался Лукас с тем же облегчением, какое чувствовала я.

— Теперь сюда, — сказал Форж.

Он двинулся по коридору, и я услышала наверху грохот, который повторялся каждые несколько секунд.

— Этот шум идет от волнообразующих машин одного из пляжей?

— Да, — ответил Форж.

Я не просто слышала звук. Казалось, от него дрожат кости. Коридор наполняли порывы ветра, которые несли с собой запах соли, значит, мы недалеко и от ветровых машин.

— Сейчас мы идем над пляжем шестьдесят восьмого уровня, — пояснил Форж. — Наш пол — это их небо.

В его голосе слышались взволнованные ноты, а лицо отражало чистое наслаждение. Восемь месяцев назад мы вдвоем начали лотерейные тесты вместе с миллионом с лишним других восемнадцатилеток в улье. Тогда мы ощущали беспомощность и страх, зная, что полностью лишены контроля над собственным будущим. Лотерея определит нашу работу и статус в улье. Каков бы ни был вердикт, пошлют нас на элитные уровни улья или в его глубины, это остается лишь принять.

Лукас говорил, что такой способ может показаться несправедливым, но автоматизированные процессы лотереи способны принять решения гораздо лучше нас. Они могут рассмотреть должности, о которых мы даже не знаем, выбрать ту из них, что нужна улью и одновременно придаст жизни кандидата счастье и полноту.

Так определенно произошло с Форжем. В подростковом возрасте он часто попадал в беду, пытаясь исследовать запретные места улья. Лотерея только выиграла от его бунтарских порывов и стремления к опасности, определив его в мою ударную группу.

Для Форжа такая жизнь стала идеальной. На мгновение я почувствовала чистейшую зависть. Форж, все остальные в моем отряде и практически все жители улья получили любимую работу. Я же представляла одно на миллион исключение. Мои телепатические способности были жизненно важны для улья, поэтому любые другие умения и пристрастия не имели значения. Мне пришлось включиться в эту работу, причем, без плюсов вложенной информации или помощи других телепатов.

— Мы приближаемся к обзорной точке пляжа шестьдесят шестого уровня, — предупредил Форж. — Это дыра в коридоре на уровне головы. Не знаю, встревожит тебя такое или нет.

— Большая дыра? — забеспокоилась я.

— Квадрат примерно такой ширины, — развел руки Форж. — Но через нее невозможно выпасть. Обзорные точки затянуты проволочной сеткой.

— Если дыра закрыта сеткой, мне не о чем беспокоиться, — решила я.

А через мгновение и сама увидела проем в стене. Я ошиблась, предположив, что рядом есть ветроустановки. Порывы ветра и запах моря проникали через дыру. Я поколебалась, заглянула через проволочную сетку и вздрогнула от криков и хлопанья крыльев.

Я нервно хихикнула.

— Меня испугала чайка.

— Из-за них и натягивают сетку, — подтвердил Форж. — Если чайка залетит в район технического обслуживания, ее будет трудно выгнать.

Я смотрела на пляж шестьдесят седьмого уровня, будто с высокого бокового утеса. Прямо подо мной волны мягко катились к берегу, а в воде бултыхались люди. Линия пляжа уходила вдаль.

На подростковом уровне я провела много дней на пляже вместе с Форжем и своей лучшей подругой Шанной, бывшей тогда его девушкой. Долгими часами я или плавала, или сидела на песке и смотрела, как скользит на доске Форж, но никогда не замечала обзорных точек высоко на утесах. И никогда не понимала, что над небом есть ремонтные лестницы и коридоры. А самое главное, не знала, что в моем мире существует опасность.

Я столько узнала со времени лотереи. И так изменилась. На мгновение я испытала странное чувство, будто увидела себя прежнюю, сидящую на пляже внизу и болтающую с Шанной и Форжем.

Та Эмбер дрожала перед лотереей, боялась, что ее сочтут бесполезной. Но сейчас я стала избалованным оберегаемым телепатом и фактически ценилась даже выше людей с первого уровня.

Что произошло бы, окажись я не телепатом, а обычной девушкой? Какую жизнь вела бы сейчас та другая Эмбер? Какую профессию бы получила? Насколько далеко в улье оказалась бы и радовалась ли своей работе, как Форж?

В первые дни в качестве телепата я часто желала быть другой Эмбер и снова жить обычной жизнью. Сейчас понимала, что этому не бывать. Не только потому, что улей нуждался в моей телепатии. Возвращение к себе прежней походило на попытку надеть платье, из которого я выросла лет в шесть. Но я продолжала раздумывать, какие результаты получила бы, пройдя целиком стандартные тесты лотереи.

— Нам пора двигаться, Эмбер.

Голос Форжа вернул меня к реальности, и я виновато поспешила дальше по коридору, замедлив ход при виде новой лестницы.

Форж подбодрил меня улыбкой.

— Ты справишься, Эмбер. При спуске я буду прямо под тобой.

Он начал спускаться по ступеням. Я хныкнула и двинулась следом.

— Лукас, пожалуйста, скажи, что мне больше никогда не придется этого делать.

— Насколько возможно, мы будем передавать Сапфир будущие дела на пляжах, — отозвался Лукас. — Но она не сможет брать все.

— Помогать должна именно Сапфир? Я знаю, что Мортон не может лазать по лестницам, но как насчет Миры и Кита?

— Мире не хватает ловкости, — ответил Лукас. — Ее командир-тактик не станет рисковать ей на лестницах.

— А Кит?

— Командир-тактик Кита решил, что тому не следует приближаться к пляжам.

Я моргнула.

— Почему?

В передатчике наступило неловкое молчание, а затем послышался напряженный голос Меган, моего старшего администратора.

— В прошлом чрезвычайном рейде Кита на пляж погиб мой муж.

В утиль! Я крепко вцепилась в лестницу, овладела голосом и лишь затем ответила:

— Прости, Меган. Я не знала, что это случилось на пляже.

— Это произошло на пляже восемьдесят первого уровня, — пояснил Лукас. — Кит совершал один из последних чрезвычайных рейдов, в которых я работал заместителем его командира-тактика. Его телепатия оборвалась в разгар вылазки, и все закончилось катастрофой.

Лукас тихо застонал.

— У Кита есть проблема — его телепатия останавливается без предупреждения. Иногда на минуту или две, но перерыв может длиться и целый день. Тактическая группа считала, что это происходит случайно, но после пляжного рейда мы провели углубленный статистический анализ, и он показал, что фактором риска может быть близость толпы. Его командир-тактик, Гаюс, решил, что в будущем Киту надо избегать пляжей и массовых скоплений людей.

— Понятно. — Я заставила себя продолжить спуск. Не следовало спрашивать, почему командир-тактик не хотел подпускать Кита к пляжам. Наверняка для этого имелись причины. Сейчас я чувствовала себя страшно виноватой. Уверена, этот рейд стал очень тяжелым для Меган и напомнил ей о гибели мужа, а я все усугубила.

Похоже, я часто испытываю чувство вины перед Меган. Она безупречно организовала повседневную жизнь отряда, окружила меня всей возможной роскошью, а когда мне требовалась поддержка, неизменно была рядом. Я должна быть благодарна и заботиться о Меган так же, как она обо мне, но неприятная правда в том, что она часто меня ужасно раздражает.

И что еще хуже, я не знаю, откуда берется это чувство. В прошлом у меня были две причины злиться на Меган. Ее споры с Адикой осложняли жизнь мне и всему отряду. А ее должность старшего администратора включала обязанности моего личного врача и консультанта. И консультирование явно провалилось.

Но все эти проблемы исчерпаны. Адика и Меган разобрались в своих отношениях. Они пришли к соглашению, которое мне казалось необычным — заключить помолвку, но отложить свадьбу, чтобы позволить Меган воспользоваться клетками погибшего мужа и зачать ребенка, — но их явно радовало.

Мы с Лукасом решили проблему консультаций, наняв для меня нового советника, к счастью принадлежавшего к тысяче пограничных телепатов, которых лотерея обнаруживает каждый год. В отличие от меня, Базз лишена сознательного контроля над своими способностями и может лишь периодически видеть самые сильные мысли в чужих умах, но мне этого хватает, дабы чувствовать, что она как-то понимает мою жизнь.

Так что все старые причины конфликтов между мной и Меган исчезли. Я могла пожаловаться разве что на ее безумную аккуратность, тогда как сама этим совершенно не отличаюсь. Почему же она меня по-прежнему так раздражает? Почему…

Правой ногой я попробовала нащупать следующую ступеньку, но уперлась в твердый пол. В полной растерянности я взглянула вниз. Да, я добралась до конца лестницы.

— Весь спуск без единого приступа паники, — восхитился Форж. — Верхотура, Эмбер!

Я ответила дрожащим смешком. Похоже, лучший способ избежать тревоги из-за высоты — это беспокоиться о чем-то другом.

— Теперь нам надо просто пройти чуть дальше по коридору, — оживленно добавил Форж.

Мы с телохранителями дружно двинулись по коридору. Я снова расслышала грохот.

Форж остановился и указал на одну из стен.

— Волнообразующие машины шестьдесят седьмого уровня за этой стеной.

Я кивнула, села на пол, закрыла глаза и потянулась вперед телепатическим чутьем. Гомон пляжа шестьдесят восьмого уровня звучал так же громко, как раньше, но он остался далеко позади. Впереди я ощущала совершенно пустую местность.

Нет, ошиблась. Передо мной не пусто. Меня оглушала, ошеломляла, отвлекала масса умов на ближайших пляжах, но и здесь виднелась россыпь разумов. Большинство из них обладали знакомым звуком, запахом, формой и принадлежали членам моей ударной группы, которые вместе составляли огромный шар, но у центра этого шара..

— Цель обнаружена, — сообщила я. — Но есть проблема. С Ирвином его дочь.

Глава 4

— Дочь Ирвина не может быть с ним, — озадаченным тоном отреагировал Лукас. — Она в медицинском отделении с матерью и раненным отчимом. Их охраняет группа безопасников.

— Дочь Ирвина не в медицинском отделении, — возразила я. — Она стоит рядом с отцом. Они на какой-то дорожке, проходящей над рядом больших волновых баков. На баках написаны номера. Ирвин с дочерью стоят прямо над двести девяносто первым.

Я видела картинку глазами Ирвина. Его ушами слышала плеск воды. Чувствовала, как бьется о кожу водяная пыль и какова на вкус и запах соль в воздухе. А самое главное, разделяла его мысли об этом месте.

Здесь горели настоящие лампы, а не энергосберегающие, управляемые датчиками движения. В нормальных условиях в отделах волнообразующей техники должен дежурить, по крайней мере, один человек. Некоторые поломки баков способны вызвать дикие волны, ставящие под угрозу людей на пляже, поэтому их надо быстро обнаруживать и исправлять.

Лампы освещали ряд крупных волновых баков, уходящих вдаль в обоих направлениях. Все емкости быстро наполнялись бурлящей водой. Будь я в своей голове и стой физически на этой узкой дорожке, пришла бы в ужас. Она выглядела всего лишь полоской металлической решетки, огражденной с боков простыми поручнями для предотвращения неосторожного падения в баки.

Но сейчас я была не в своей голове, а в уме Ирвина и ощущала его любовь к этому месту. Я улыбнулась стоящей рядом светловолосой девочке и взглянула вниз на баки. Когда они наполнились наполовину, вся вода резко ухнула и исчезла внизу с грохотом и свистом.

«…так давно хотел привести сюда Кристи и показать ей волновые машины, но ее мать…»

Я, Ирвин, заорала, перекрикивая шум:

— Вода накачивается в эти баки, а затем сбрасывается по желобам и создает волны на пляже шестьдесят седьмого уровня. Сейчас машины настроены на плавание. В дни серфинга баки наполняются доверху и создают гораздо более крупные волны.

Часть меня оставалась Эмбер и слышала голос Лукаса в коммах передатчика.

— Связь, проверьте, пожалуйста, осталась ли дочь Ирвина в медицинском отделе.

— Я как раз говорю с руководителем безопасников, — ответила Николь. — Он утверждает, что Кристи там и стоит рядом с ним.

— Должно быть, у Ирвина есть еще дочь, о которой мы не знаем, — предположил Лукас. — Эмбер, сколько лет девочке рядом с целью и есть ли намеки на ее имя?

— Она выглядит лет на одиннадцать и отзывается на имя Кристи. — доложила я, чувствую ту же растерянность, что и все остальные. — Ирвин с радостью объясняет ей волновую технику. Он годами хотел привести сюда Кристи, но ее мать считала это слишком опасным.

— У Ирвина не может быть двух дочерей по имени Кристи, — задумался Лукас. — Или может? Если он вел секретную двойную жизнь с двумя семьями, то мог намеренно назвать детей одинаково, чтоб облегчить ложь.

— Не могу поверить, чтобы кому-то удавалось скрывать две различные семьи, — послышался голос заместителя Лукаса, Эмили. — Центральная база данных выявила бы это за несколько дней.

— В прошлом году отряд Кита вел дело, где человек шестнадцать лет успешно скрывал наличие двух семей. Правда, тому повезло работать в службе хранения информации. Если у Ирвина нет двух дочерей, тогда… Эмбер, девочка реальна или плод его воображения?

Я отделилась от мыслей Ирвина и передвинулась в соседний с ним разум.

«…мороженое было вкусное, а это место такое захватывающее. Словно в волшебной сказке. Но мне бы хотелось, чтобы этот человек перестал звать меня Кристи. Я дважды сказала, что это не мое имя, но возможно, он не слышал. Здесь так шумно и…»

— Девочка наверняка реальна, поскольку я могу прочесть ее разум. Но это не дочь Ирвина. До сегодняшнего дня она его не видела и сердится, что он зовет ее Кристи. Она была на пляже шестьдесят седьмого уровня, а Ирвин предложил купить ей мороженое и показать волнообразующие машины. Она считает это место волнующе волшебным и сказочным.

Адика застонал.

— Вот оборотная сторона общего мнения, что улей совершенно безопасен. Девочка не увидела никакого подвоха в поведении незнакомца.

— Значит, Ирвин не выдумывает девочку, — задумчиво сказал Лукас. — Он лишь воображает, что она его дочь. Эмбер, тебе известно настоящее имя девочки? Она была на пляже с семьей или одна?

Я вернулась в разум девочки и просмотрела мыслительные уровни в поисках зацепок.

— Люди удручающе редко думают о своем имени. А, девочка дважды бывала на этом пляже с семьей, но на этот раз пришла одна. Я ошиблась насчет ее возраста, она младше, чем выглядит, и сегодня ее День освобождения. Она сама проехала на экспресс-ленте всю дорогу из Фиолетовой зоны, чтобы провести день на пляже.

— Сегодня у девочки День освобождения, — повторил Лукас. — Вчера был ее десятый день рождения, и родители сводили ее снять браслет слежения. Это момент огромной важности в жизни ребенка. Возможно, вечером родители устроили праздник для девочки с ее друзьями, а сегодня отпустили из школы в честь День освобождения.

— Лукас, неважно, празднует ли девочка сегодня освобождение, — нетерпеливо прервал Адика. — Нет ничего важнее, чем вытащить ее из отдела волновых машин живой. Ты должен сейчас же объявить захват.

— Я не спешу отдавать приказы, когда не понимаю ситуацию. Эмбер, о чем Ирвин думает сейчас?

Я перенеслась в разум Ирвина.

— Любопытно, он не просто верит, что девочка — его дочь. Он думает, что Хэллоуин начинается завтра, а не закончился пару месяцев назад. Ирвин собирался сводить Кристи за карнавальным костюмом, но улизнул с ней на пляж шестьдесят седьмого уровня, чтобы показать волновые машины.

— Похоже, Ирвин заново переживает настоящие события дня перед Хэллоуином, — сказал Лукас. — Николь, сможешь это проверить?

— В утиль! — рявкнул Адика. — По-твоему, у нас цель, которая действует в другой реальности и взяла в заложники уязвимого ребенка? Как Саанви и Кейтлин могли это допустить?

— Это не их вина, — возразил Лукас. — Когда Ирвин оказался на пляже шестьдесят седьмого уровня, Мортон увидел его мысли о волновых машинах, но потом потерял контакт с целью из-за толпы на берегу. Ударная группа появилась через несколько минут и обнаружила, что дверь в ремонтный отдел в утесах открыта, что подтверждало проникновение цели внутрь. Саанви понятия не имела, что Ирвин взял девочку в заложницы.

Он помолчал.

— Но даже так, ей все равно пришлось бы срочно передавать дело. Мортон не мог ни восстановить контакт с разумом Ирвина, ни последовать за ним в техническую зону. Статистика развития сценариев с заложниками беспощадно ясна. Участие ударной группы в спасении пленников без телепатической поддержки удваивает риск их гибели.

— Я поговорила с бывшей женой Ирвина, — сообщила Николь. — Она подтверждает, что за день до Хэллоуина он водил Кристи в отдел волновых машин. Его начальник застал их там и подал рапорт, что Ирвин привел ребенка в исключительно опасное место. Того вызвали к контролеру пляжа и перевели на ночную песочную работу.

— Что такое «ночная песочная работа»? — поинтересовался Лукас.

— Ночное патрулирование с уборкой мусора и разравниванием песка, — объяснила Николь. — Контролер пляжа также сообщила о поведении Ирвина его психологу, бывшей жене, аварийным службам, органам защиты ребенка, силам законопорядка и обороны улья.

Я моргнула.

— Оборона улья — это, кажется, перебор.

— Я просматриваю рабочие записи Ирвина, — продолжала Николь. — За последние восемнадцать лет на шестьдесят седьмом уровне сменилось три пляжных контролера, и у всех возникали сложности с Ирвином. Нынешний контролер терпела его поведение около трех лет. Не знаю, почему… А!

— Что? — переспросил Лукас.

— Я только что увидела расшифровку беседы пляжного контролера с Ирвином. Он называл ее так, что я не решусь повторить. Неудивительно, что она доложила о нем всем, кому могла.

— И что сделали в ответ на эти доклады?

— Ирвину закрыли доступ к ребенку и назначили более интенсивную терапию, — ответила Николь. — К сожалению, это мало помогло. Записи психолога говорят, что Ирвин не признает своей вины в проблеме. Он винит во всем бывшую жену, начальника и пляжного контролера. И считает, что они устроили против него заговор.

— Перешли все записи тактической группе для анализа, — сказал Лукас. — Но последовательность событий, похоже, ясна. Ирвин потерял работу на волновых машинах, лишился встреч с дочерью и вынужденно проходил более интенсивную терапию. В случившемся он винил всех, кроме себя, и новость, что бывшая жена опять вышла замуж, подтолкнула его к жестокому нападению на ее нового мужа. В момент преступления он попался на глаза патрулю носача и сбежал, но наверняка знал, что его будут преследовать.

Лукас болезненно охнул.

— Ирвин инстинктивно отправился на пляж шестьдесят седьмого уровня и увидел девочку, напомнившую ему дочь. Он не просто физически сбежал в знакомый отдел волновых машин, но и укрылся ментально, переживая заново последние несколько счастливых часов с ребенком. Пока Ирвин остается в воображаемом мире и верит, что девочка — его дочь, она в полной безопасности. Но если мы каким-то образом разрушим его фантазии, он мгновенно вернется и к реальности, и к состоянию ожесточенного гнева. Судя по прежнему поведению, Ирвин не примет ответственности за выдумки о девочке, а обвинит ее в обмане.

— Думаешь, Ирвин отреагирует на возвращение к реальности, навредив девочке? — спросил Адика.

— Да, — подтвердил Лукас. — Напав на человека с ножом, он уже сделал критический шаг между вербальным и физическим насилием. Я сейчас просматриваю фотографии типичной зоны волновых машин. Чтобы создавать полноценные волны, ряд баков должен тянуться вдоль всего пляжа.

Он вздохнул.

— Ирвин с девочкой стоят на ремонтной дорожке, которая проходит выше линии баков. Точнее, над баком 291, что примерно в четверти пути от начала ряда. Ирвин увидит любого, кто двинется к ним по дорожке.

— Нам необязательно по ней идти, — возразил Адика. — Я прокрадусь вверх к двести девяносто первому баку и оглушу Ирвина выстрелом. Затем мои люди подойдут по тропе и заберут его и девочку.

— Адика, ты уже видел эту тропу? — спросил Лукас.

— Нет. Я велел своим людям держаться подальше, чтобы Ирвин нас не заметил, а сам нахожусь с Илаем у контрольной панели волновых машин.

— Тогда я предлагаю тебе прогуляться и взглянуть на начало ремонтной тропы, а затем продолжим беседу, — сказал Лукас.

После короткой паузы Адика проговорил потрясенным тоном:

— В утиль! Эта тропа создана не для людей, а для чаек.

— Она, конечно, мала, — согласился Лукас. — Но боюсь, более крепкие боковины затруднили бы ремонтным рабочим доступ к управлению баками.

— Судя по нашей информации, ремонтные проходы оснащены антискользящим покрытием, — добавила Николь. — Кроме того, в отдел волнообразования набирают ловких людей с хорошим чувством равновесия.

— Если мы оглушим Ирвина, он лишится ловкости и равновесия, — заметил Лукас. — И может упасть с тропы в волновой бак. По возможности мы хотим поймать этого человека, а не утопить. И потом, у него будет секунда или две, пока выстрел подействует, чтобы заколоть девочку. Эмбер, где сейчас нож Ирвина?

— Это не настоящий нож, — поправила я. — Скорее, многофункциональный инструмент, включающий ножевую насадку для снятия моллюсков с механизмов волнового бака. Эта штука лежит в кармане Ирвина, но она ему не нужна, чтобы навредить девочке. Ограничивающие тропу перила доходят Ирвину до пояса. Он легко может толкнуть девочку под них, а когда она упадет в волновой бак…

Я поморщилась.

— В этих баках настоящий водоворот. Каждые несколько секунд воду сбрасывают по желобам в море шестьдесят седьмого уровня, и девочку унесет вместе с ней.

— Мы этого не допустим, — взволнованно ответил Илай. — Сброс в море — это то же самое, что мое падение в водопад, когда мы преследовали ту цель во Внешке. От удара я потерял сознание, а ногу расплющило. Если бы Адика и Форж вытащили меня из реки секундой позже, я бы захлебнулся. Девочка не выживет.

— Не выживет, — хмуро согласился Лукас. — Мы не можем ничем встревожить Ирвина, пока он держит девочку на тропе. Проблема в том, что он не собирается ее уводить.

Лукас застонал.

— Последние счастливые часы Ирвина с дочерью закончились не уходом из отдела волнообразования, а появлением и криками начальника. Цель останется с ребенком на тропе, пока что-нибудь не нарушит его представление о ней как его дочери. Тогда он сочтет ее частью заговора и, вполне вероятно, попытается убить.

— Мы можем попробовать подкрасться к двести девяносто первому баку, но не стрелять, — предложил Адика. — Толстые стены между баками, очевидно позволяют ремонтниками пересекать их вершины. Если я возьму пару людей, мы можем добраться до края такой стены, пройти поверху и схватить Ирвина. Благодаря шуму в машинной зоне, он не услышит нашего приближения из-за стены.

— Но если Ирвин обернется в неподходящий момент, девочка может умереть, — предостерег Лукас.

— И к тому же, слишком опасно ходить по бакам во время работы, — беспокойно прибавила я. — Ирвин рассказывал девочке о ремонтных работах. Иногда работники поднимаются на стены баков для ремонта, но всегда из предосторожности отключают сломанную и соседние емкости. Стены баков постоянно покрыты водяной пылью, и даже специальные насадки для рук могут скользить из-за водорослей.

— Нужно найти лучшее решение, а не отправлять людей в смертельную ловушку работающих баков, — задумался Лукас. — Сейчас я понимаю, что происходит в голове Ирвина, но надо узнать побольше о девочке.

Я оставила разум Ирвина, вернулась к мыслям девочки и наконец обнаружила ее имя.

— Девочка сейчас вспомнила, что сказала ей мать утром. «Счастливого Дня освобождения, Гленна».

— Имя и дата рождения позволят нам идентифицировать девочку, — заметила Николь. — Да. Это Гленна 2522-1218-929. Она живет в Фиолетовой зоне.

— Хорошо, — сказал Лукас. — Пожалуйста, пришли мне ее школьные записи.

— Можно и мне тоже? — неожиданно проговорила в передатчик мой консультант Базз. — Мои родители работают школьными учителями. Они часто жалуются на проблемных учеников в своих классах, так что я могу объяснить подтекст, скрытый за вежливыми официальными комментариями.

— Эти записи содержатся в закрытых школьных системах, — сказала Николь. — Поэтому для их получения потребуется минута или две.

— У нас уже есть ключевая информация о личности Гленны, — заявил Лукас. — Сегодня ее День освобождения. Впервые в жизни она может передвигаться по улью без родителей и проверок безопасников и исследовать ранее запрещенные и слишком опасные для самостоятельных походов районы. В школе детей учат лояльности и послушанию улью и полному удовлетворению местом своей жизни. Максимум, что сделают большинство в День освобождения, — это рискнут пойти в соседний район и осмотреть другой парк.

Я поразилась, а затем смутилась. Именно так я и поступила в День освобождения.

— Гленна пошла не в соседний район или даже зону, — заметил Лукас. — Она проехала на экспресс-ленте от Фиолетовой до Зеленой зоны, чтобы попасть на пляж шестьдесят седьмого уровня. Очень безрассудная девочка.

— И храбрая, — добавила я. — Гленна не боится стоять на ремонтной тропе, а с интересом слушает рассказ Ирвина о работе волновых баков.

— Улей поддерживает традицию Дня освобождения, — сказал Лукас. — С этого праздника начинается трехлетний переходный период между детством с полной зависимостью от родителей и самостоятельной жизнью на подростковом уровне. Поведение ребенка в День освобождения также является первым индикатором его результатов в лотерее. Практически все члены ударных групп в День освобождения пересекли, по крайней мере, четыре межзональные перемычки.

— Вряд ли это правда, Лукас, — ответил Форж. — Я пересек лишь одну. Ладно, две, если считать обратную поездку.

— И я, — согласился Адика.

— А я вообще не пересекал границы зон, — сказал Рофэн.

— Долгая поездка в День освобождения — это индикатор распределения в ударную группу. Вы трое получили импринтинг командиров. Статистически вероятно, что в десять лет вы пересекли гораздо более важные границы, а не обычные межзональные. Что именно вы сделали?

— Я пошел на пляж, — ответил Форж. — Вы знаете, я рос на четырнадцатом уровне, а посягнул на пляж первого. На берегу все одеваются просто, и никто не опознал во мне чужака, пока я не совершил ошибку, попытавшись записаться на первый урок скалолазания. Идентификационный код выдал, что мне нечего делать на первом уровне, и меня твердо вернули на четырнадцатый.

— А я пошел в парк, — вступил Рофэн. — Признаю, я поднялся на лифте к одному из выходов из улья и заглянул в парк Внешнего мира, но это совсем не такое уж нарушение границ, каким кажется. Моя семья состояла в ассоциации бродяг, так что я все детство бывал во Внешке.

— Я бы сказал, что именно такое, — возразил Лукас. — Ты прошел стандартное обучение в школе, призванное сделать тебя идеальным гражданином. Учил наизусть обязанности перед ульем и распевал куплеты из Долга. Слышал все пугающие истории о Внешке, с ее ослепляющим Прасолнцем, царящим днем, и охотником за душами, гуляющим ночью.

Рофэн вздохнул.

— Я едва мог сидеть спокойно, пока учителя рассказывали эти хэллоуинские сказки под видом реальных фактов.

— Естественно, — согласился Лукас. — Ты сам бывал во Внешке и знал правду. Выйдя из улья в День освобождения, ты бросил вызов учителям и продемонстрировал приверженность организации, которая технически считается подрывной.

— Не понимаю, как все это может быть индикатором результатов лотереи, — сказала я. — Откуда кто-то узнает, чем занимался в День освобождения ребенок, который больше не носит браслет слежения?

— Учителя подслушивают, что рассказывают дети в школе на следующий день, — мрачно ответила Базз.

— А более серьезные нарушения, вроде тех, что совершили Форж и Адика, в любом случае учтут, — добавила Николь.

— Все мы знаем, что ударники рождаются нарушителями правил, — сказал Адика. — Зачем сейчас обсуждать наши прежние прегрешения?

— Затем, что и Гленна проявила такую же склонность к попранию границ, — пояснил Лукас. — Чтобы достичь пляжа шестьдесят седьмого уровня, она пересекла четыре межзональные перемычки. Если мы ее спасем, по дороге домой она добавит к ним еще четыре.

— Я только что получила школьные записи Гленны, — вмешалась Николь. — Посылаю их Лукасу и Базз.

Последовало краткое молчание, затем Лукас заговорил вновь.

— Здесь есть интересная запись, что Гленна — жизнерадостная девочка. Базз, что это значит?

— Есть тип учителей, которые давят своим авторитетом класс, публично высмеивая детей, задающих вопросы, — с горечью проговорила Базз.

— Мой школьный учитель посмеялся, когда я назвал его истории о Прасолнце неверными, — вспомнил Рофэн. — После этого я молчал.

— Гленна не молчала, — продолжала Базз. — «Жизнерадостный ребенок» на учительском языке означает, что ему нельзя закрыть рот насмешками. В этих записях есть еще несколько кодовых слов. Учителя ненавидят Гленну. Они признают, что она хорошо физически подготовлена и абсолютно лояльна к улью, но кроме того, достаточно умна, чтобы выявить все нестыковки в их словах, и мятежна, чтобы указать на ошибки перед всем классом.

— Гленна обладает сильной волей и склонностью к нарушению границ, — заключил Лукас. — К тому же, она умна, физически подготовлена и лояльна к улью. Если до лотереи она не переживет событий, которые разрушат ее уверенность, велика вероятность, что девочка получит рискованную профессию, например в ударной группе или в обороне улья.

Он помолчал.

— Тактическая группа согласна со мной в оценке характера Гленны. Если она обнаружит, что Ирвин опасен, то не замрет от ужаса, как обычный ребенок. Она или сбежит, или будет бороться. Бегство — это хорошо, но борьба может привести к ее смерти. Нам нужно найти способ отвлечь Ирвина от Гленны, быстро сообщить ей, что он опасен, и заставить бежать к ударной группе за защитой.

Лукас помедлил.

— Эмбер говорила, что Гленна считает это место сказочным и таинственным. Мы могли бы это использовать. Базз, можешь сказать, верит ли Гленна в хэллоуинские мифы?

— Школьные записи оценивают ее согласие с основными постулатами как стандарт плюс два, — ответила Базз. — Это означает, что Гленна верит в хэллоуинские мифы так же, как обычный ребенок, только двумя годами старше. С возрастом понимание мифов становится более зрелым. Взрослые на сознательном уровне признают, что это лишь сказки, но в подсознании сохраняют укорененную веру в опасность выхода из улья и…

— Мой импринтинг включает постепенное осознание мифов.

Теперь Лукас говорил решительно.

— Николь, мы проводили рейд в Хэллоуин, и все были в костюмах. София сделала несколько фотографий и использовала их как основу для своих настенных рисунков возле гимнастического зала. Мне нужно, чтобы ты нашла изображение Адики в костюме правосудия рядом с Эмбер, одетой ангелом света. Подготовь их голограммы и отправь на инфовизор Адики.

— Уже делаю, — ответила Николь.

— Эмбер, ты упоминала, что ремонтники выключают отдельные баки. Как это происходит?

— Обычно для контролируемого выключения отдельных баков пользуются главной контрольной панелью, но и на самих емкостях есть аварийные красные рычаги.

— Эмили, я хочу, чтобы Ирвин отошел к триста шестому баку, — сказал Лукас. — Выясни, как нам запрограммировать главную панель, чтобы его отключить. Нам также надо узнать, как выключить весь ряд.

— Уже звоню инспектору, — ответила Эмили.

— Адика, я хочу, чтобы ты встал как можно ближе к началу тропы, не показываясь Ирвину.

— Я уже там.

— Илай еще у контрольной панели волновых машин? — спросил Лукас.

— Да, — отозвался Илай.

— Хорошо. План таков. Эмили объяснит Илаю, как с контрольной панели выключить триста шестой волновой бак, — говорил Лукас. — Ирвин работал в ремонтном отделе восемнадцать лет. Он заметит, что бак остановился, и инстинктивно двинется туда, чтобы разобраться с проблемой. Как только Ирвин отойдет от Гленны, Адика развернет в начале тропы голограмму правосудия и ангела света, а затем проиграет запись голоса Эмбер.

Я пришла в замешательство.

— Какую запись моего голоса?

— Которую мы сейчас сделаем, — ответил Лукас. — Эмбер, мне нужно, чтобы ты прокричала слова: «Гленна, беги к нам! Этот человек — охотник за душами».

— Гленна, беги к нам! Этот человек — охотник за душами, — повторила я.

— Попробуй еще раз и кричи громче, — попросил Лукас.

— А кричать не опасно? — спросила я. — Ирвин меня не услышит?

— Вы с Ирвином по разные стороны очень крепкой стены. Он ничего не услышит, кроме шума волновых машин.

— Гленна, беги к нам! — заорала я. — Этот человек — охотник за душами.

— Еще раз, — велел Лукас. — Жизнь Гленны зависит от мгновенного повиновения тебе. Ты должна говорить повелительно и настойчиво.

— Гленна, беги к нам! Этот человек — охотник за душами.

— Превосходно, — сказал Лукас. — Адика развернет голограмму и проиграет запись с оглушительной силой, чтобы Гленна расслышала ее сквозь шум волнообразующих машин. Она уже чувствует, что это сказочное и таинственное место. Все хэллоуинские истории твердят об опасности охотника за душами, а в некоторых он притворяется обычным человеком, чтобы выманить беспечного героя из улья.

Лукас помолчал.

— Каждый ребенок знает правила Хэллоуина. Когда охотник за душами и его демоническая свита преследуют тебя на своей территории, ангел света остается единственной надеждой на спасение. Ангел защищает преданных улью — она или сама победит силы тьмы, или призовет на помощь правосудие.

— Значит, Гленна бросится бежать по тропе к изображению ангела света и правосудия. — сказал Адика. — Но Ирвин кинется за ней и может поймать ее прежде, чем девочка достигнет конца тропы.

— Да, — согласился Лукас. — Тебе придется выйти Гленне навстречу и защитить ее.

— Но если я ее испугаю, она может повернуть назад.

— Гленна тебя не испугается. Правосудие — не человек, а универсальная категория, а значит, вполне способно стоять рядом с ангелом света и бежать к Гленне одновременно.

Адика с сомнением фыркнул.

— Гленна может не понять, что я человек с голограммы. Там я в костюме правосудия, а сейчас в обычной одежде.

— Правосудие всегда одето в абсолютно черное и носит на спине меч. Ты сейчас в черном и будешь бежать навстречу Гленне, значит, она не разглядит, что ты без меча.

— Возможно, это сработает.

Адика еще сомневался, и я вступила в разговор.

— Гленна наверняка узнает в тебе правосудие, Адика. В твоей фигуре невозможно ошибиться. Лукас, хочешь, чтобы я в это время читала разум Ирвина?

— Да. Как только Адика выйдет на помощь Гленне, я объявлю захват. В этот момент Илай выключит все волновые баки. Тогда Эмбер начнет круговую перекличку в команде охотников, ведущих задержание Ирвина.

— Что нам делать с Гленной во время схватки? — спросил Адика.

— Я бы хотел, чтобы ты ее усыпил и как можно скорее вынес из опасной зоны. Ирвин, вероятно, взбесится, а я не хочу, чтобы Гленна увидела что-то слишком грязное.

— Гленне всего десять лет, — заметил Адика. — Надо быть очень осторожными с дозой лекарства, которое мы ей дадим.

— Необязательно ее отключать, — ответил Лукас. — Достаточно притупить осознание происходящего. Адика, отправляй людей на позиции. Эмбер, о чем думает Гленна?

Минуту я бродила по разным мыслительным уровням девочки.

— Гленне становится грустно. Странность отдела волнообразования и Ирвин, зовущий ее Кристи, начинают ее тревожить. Чувства идут из подсознания и проникают на сознательные уровни разума.

— Надо действовать быстро, иначе Гленна возьмет все в свои руки, — сказал Лукас. — Адика, твоя группа на месте?

— Несколько человек еще не добрались до дальних баков, — ответил тот. — Они вынуждены идти медленно и осторожно, чтобы их не увидели.

— Илай, ты готов выключить триста шестой бак? — спросил Лукас.

— Да, — отозвался Илай. — Я уже поменял установки на главной панели. Осталось лишь нажать на кнопку, чтобы активировать изменения.

Я почувствовала сдвиг в эмоциях Гленны. Беспокойство резко сменилось уверенностью, что происходит нечто ужасно неправильное.

— Лукас, Гленна напугана. Она хочет бежать.

— Начинаем операцию сейчас же, — рявкнул Лукас. — Илай, выключай триста шестой!

Глава 5

Я перешла из разума Гленны в мысли Ирвина. Он так точно воспринимал пение волновых баков, что мгновенно заметил фальшивую ноту среди остальных. Один голос выбивался из хора, выводя неверную строку в куплете. В то время, как другие баки еще наполнялись водой, этот уже сбрасывал ее.

«…аварийное закрытие. Возможно, перегрев в результате закупорки…»

— Ирвин заметил звук закрывающегося бака, — доложила я. — Он думает, что система безопасности, должно быть, остановила его из-за засора. Ищет сломанный бак. Нашел. Сказал Кристи, то есть, Гленне, что через минуту вернется. Поворачивает голову к триста шестому.

— Еще рано, Адика, — предупредил Лукас.

— Ирвин не встревожился, — продолжала я быстро комментировать мысли цели. — Он идет к баку. Они вечно засоряются. В основном, из-за моллюсков, а иногда из-за потерянной обуви.

— Еще рано, Адика, — повторил Лукас.

— Ирвин опускается на колени. Перегибается через перила, чтобы проверить механизм бака. Там много моллюсков, и он попытается снять их, прежде чем…

— Адика, пора! — приказал Лукас.

Я услышала крик, свой крик: «Гленна, беги к нам! Этот человек — охотник за душами».

— Ирвин смотрит на Кристи, — сообщила я. — Он думает, что это она кричала, но в словах нет смысла.

Я еще оставалась глубоко в мыслях Ирвина, когда он взглянул на Кристи. Последовал странный момент замешательства, когда в голове цели будто параллельно прокручивались две цепочки мыслей и он смотрел двумя парами глаз.

Одними Ирвин видел отвернувшуюся Кристи с длинными светлыми прядями, разметавшимися по спине. Другими — девочку с волосами немного короче и на тон темнее, чем у дочери.

Промелькнула серия образов. Пляжный контролер самодовольно расселась за столом. Инфовизор показывает сообщение из службы защиты детей. В открывшейся двери появляется мужчина, забравший место Ирвина, его дом и дочь.

Визуальные воспоминания сменила память тела. Напряжение в теле Ирвина, когда он стукнул кулаком по столу пляжного контролера. Прижавшись ладонями к прохладной поверхности зеркала, он в бешенстве кричит на свое отражение. Нож для моллюсков врезается в живот узурпатора.

Затем две цепочки мыслей слились в одну, пылавшую бешенством. Девчонка обманула его, притворившись его дочерью!

— Ирвин вернулся к реальности! — выкрикнула я предупреждение. — Он вскочил на ноги. Преследует Гленну. Достает из кармана инструмент и открывает нож для удаления моллюсков. Поймав девочку, он перережет ее лживое горло, а затем бросит в волновой бак.

— Если Ирвин подберется слишком близко к Гленне, кто-то должен оглушить его выстрелом, — распорядился Лукас. — Если это приведет к падению Ирвина в бак, нехорошо, но ситуация соответствует основному правилу. Если мы можем спасти лишь одну жизнь, это должна быть Гленна.

Ирвин бежал за девочкой. Сила его гнева захлестнула меня и втянула в личность цели. Стук моих ног о металл тропы боролся с шумом волновых баков. Глаза не отрывались от спины девочки. Ее ступни скользили на тропе, и ей приходилось цепляться за перила, чтобы не упасть. Скоро я ее поймаю и разберусь.

«Кто прислал сюда девчонку, чтобы обмануть меня? Моя жена? Ее новый муж? Пляжный контролер? Сколько еще человек участвуют в заговоре? Когда я…»

Потом я увидела огромного мужчину, бегущего к девочке. Он поймал ее, забросил себе за спину и встал, загораживая мне путь. Я остановилась, беспокойно рассматривая незнакомца. Откуда он взялся? Кто он такой? Что такое?

Свет блеснул перед моими глазами. Я взглянула вверх и увидела ответ на свой вопрос. Над краем тропы парила ангел света с мерцающими крыльями. Дух правосудия соседствовал с ней и одновременно принял физическую форму, чтобы противостоять мне. У него были черные волосы, черная одежда, темное лицо и нечеловеческие мускулы, на вид способные нести тяжесть всего улья.

Я отступила на шаг, затем еще. Этого не может быть. Хэллоуинские истории — это просто мифы. Ангел света и правосудие не существуют. Но человек передо мной был явно реален и…

— Удар! — Голос Лукас призвал меня вновь стать Эмбер. — Илай, выключай все баки.

Я высвободилась из мыслей и эмоций Ирвина, открыла глаза и стукнула пальцем по кнопке переклички на своем инфовизоре. Слева на экране появилась группа телохранителей, справа — охотников.

— Провожу перекличку. — Я начала стандартную процедуру, читая имя с верхней строчки списка охотников, мгновенно проверяя, что человек в порядке, отсылая имя в конец и переходя к следующему.

— Адика. — Я продвигалась к Ирвину и видела предательские сигналы, говорящие, что он готов броситься на меня с….

— Кейден. — Я шла за Адикой по тропе. Инстинкт советовал обойти Гленну и помочь Адике справиться с Ирвином. Но я получил строгий приказ, поэтому схватил Гленну, вколол ей успокоительное и понес к…

— Рофэн. — Мы рассчитывали, что Гленна встретится с Адикой рядом с моим местом укрытия, но переоценили ее скорость. Мне пришлось перебраться…

— Силас. — Я достигла верха лестницы за двухсотпятидесятым баком как раз вовремя, чтобы увидеть противостояние между Ирвином и Адикой. И не удивились, когда нервы Ирвина сдали, и он пустился бежать. Когда хочет, Адика умеет выглядеть грозным…

— Матиас. — Я занимала позицию на лестнице двухсотвосьмидесятого бака и видела, как Ирвин бежит ко мне по тропе. Адика преследовал его, но постепенно отставал. Я не могла понять, как Ирвин может бежать быстрее Адики. Хотела выйти на тропу и закрыть Ирвину проход, но волновые баки еще не остановились…

— Тобиас. — Баки наконец закрылись. Я переступила с лестницы на стену между трехсотым и триста первым баками, поскользнулась, неловко приземлилась на пятую точку и выругалась.

— Дирен. — Я напряглась, увидев, как заскользил Тобиас, но он благополучно приземлился на стену, а не упал в бак и не сломал руку или ногу. Услышала в коммах передатчика почти беззвучный голос Адики, обронившего крепкое словцо. Адике не по нраву люди, не слушающие своего телепата, когда тот велит ползти, а не разгуливать по стенам рядом с баками. Меня это тоже не обрадовало. На мой взгляд, Тобиас был…

— Зак. — Я осторожно ползла вдоль стены между трехсотдвадцатым и триста двадцать первым баками. И могла видеть Ирвина, бегущего по тропе в моем направлении, и Адику, его преследующего. Мне надо лишь вовремя добраться до тропы.

— Рафаэль. — Я взобралась на тропу, повернулась и увидела Зака, выбивающего нож из руки Ирвина. Я помчалась к ним, схватила Ирвина сзади и удерживала, пока Зак стрелял на оглушение. Прежде чем выстрел подействовал, прошла пара секунд, а затем я опустила Ирвина на металлическую тропу.

Подняла голову, чтобы поделиться с Заком победной улыбкой, но увидела, что он прижимает левую руку к животу. Сквозь его пальцы сочилась кровь, а сам он покачивался, словно на грани обморока.

Глава 6

Я инстинктивно вернулась в свою голову, уронила инфовизор и закричала:

— Зака ударили ножом!

Кит потерял одного из своих ударников в чрезвычайном рейде на территории технического обеспечения пляжа. Мне тоже предстоит лишиться человека из отряда? Я отчаянно связалась с разумом Зака, чтобы выяснить, насколько сильно он ранен. Сейчас бедняга лежал на металлической тропе, чувствуя жар в животе и борясь с болезненым головокружением.

— Не дай мне упасть отсюда, — попросил он.

— Я тебя не отпущу, — ответил Рафаэль.

«…Рафаэль меня не отпустит. Я чувствую его руки на своих плечах. А вот и Адика с медицинским набором».

— Рафаэль, теперь я позабочусь о Заке. — В голосе Адики звучали жесткие гневные ноты. — А ты иди и надень на Ирвина наручники, пока он не пришел в себя. И лучше приковать его к поручням. Мы с большим трудом взяли цель живым, будет жаль упустить его в бак.

Глазами Зака я видела, как Адика опустился на колени и посмотрел на подчиненного.

«Адика выглядит так, словно хочет не помочь, а убить меня своими руками. Что я сделал? Я не виноват, что поскользнулся, пытаясь выбить нож. Эта тропа невероятно…»

— Если не хочешь умереть, Зак, — горько проговорил Адика, — нам предстоит долгая беседа о том, как ты умудрился напороться на нож. Я понимаю, что ты с трудом справлялся с Ирвином, поскольку удержаться на этой тропе непросто. Но я не понимаю, как ты мог забыть надеть нательную броню.

— Броня на мне.

— Правда? — Адика приподнял одежду Зака, чтобы увидеть рану. — В утиль, Зак прав. Нож прошел сквозь нательную броню и врезался в живот. Зачем улей дает ремонтникам ножи, способные пробить бронежилет?

— Для моллюсков нужен действительно острый клинок, — расстроенно сказала я. — Когда они цепляются к стенкам бака, их тяжело снять. Надо было тебя предупредить.

— Эмбер, ты знала, что нож Ирвина достаточно остер, чтобы пробить нательную броню? — спросил Лукас.

— Нет, но…

— Тогда прекрати себя винить.

Последовала слепящая вспышка боли, и мы с Заком одновременно вскрикнули.

— Прости, Эмбер, — сказал Адика. — Я не понял, что ты еще читаешь разум Зака.

— Я в порядке, что ты сделал с Заком? — поспешно спросила я.

— Вытащил из раны зазубренный край поврежденной брони, — ответил Адика. — Если тот застрял внутри, неудивительно, что Зак отключался от боли.

— Сейчас немного легче, — проговорил Зак.

— Хорошие новости в том, что броня Зака приняла на себя большую часть удара, — заметил Адика. — Порез длинный, но довольно поверхностный и не повлечет серьезного ущерба. Я наложу временную повязку, чтобы остановить кровь.

Адика осторожно прижал крупный пластырь к животу Зака.

— Полагаю, связисты уже отправили к нам медицинскую группу?

— Медики на пути к Заку, психологическая группа займется Гленной, а безопасники заберут Ирвина, — отрапортовала Николь.

— Зак, ты справишься без обезболивающих до прибытия медиков? — спросил Адика. — Тебе потребуется операция, и я бы хотел, чтобы специалисты решили, какую дозу лекарства тебе дать.

— Справлюсь, — ответил раненый.

— А теперь я бы хотел получить ответ на очень важный вопрос, — продолжал Адика. — Как Ирвин мог бежать по этой тропе и не скользить?

Глазами Зака я увидела, как Адика подошел к Ирвину и проверил его обувь.

— Так я и думал. На ботинках Ирвина особые подошвы, должно быть, сохраняющие сцепление с антискользящим покрытием тропы. Хорошо бы кто-нибудь предупредил нас, что для нее нужна специальная обувь.

— Прости, — повинилась я. — Ирвин не думал о своих ботинках.

— Я не тебя критиковал, Эмбер, — ответил Адика. — Информировать нас о необходимости специального оборудования — это задача тактической группы.

— Прошу прощения, — сказал Лукас. — Протоколы реагирования на пляжные инциденты не упоминали обувь с особой подошвой. Мы уже обновляем данные.

— Рад это слышать, — проворчал Адика.

Я решила, что с Заком все будет в порядке, вышла из его разума, открыла глаза и увидела стоящих вокруг Форжа и других телохранителей.

— Лукас, где вспомогательным группам встретить ударников? — спросила Николь.

— Отправь безопасников и медиков ко входу 67Ф, но отзови психологов. Если мы передадим им Гленну, они сотрут все воспоминания о встрече с Ирвином, а я этого не хочу.

— Возможно, не стоит удалять воспоминания людей, видевших первое нападение с ножом, — заметил Адика. — Своевременное появление патруля носача укрепит миф, а не разрушит его. Но произошедшее с Гленной надо стереть. Мы не можем сохранить ей знание о таком серьезном инциденте.

— Проблема в том, что ты не сможешь прицельно выбрать воспоминания, — сказал Лукас. — Базз — специалист по лечению жертв травм и по судебной психологии. Она считает, что психологи либо вернут память Гленны в момент до встречи с Ирвином, либо проведут локальное удаление, и тогда пограничные эффекты превратят все, произошедшее сегодня, в размытое пятно.

Лукас помолчал.

— Мы с Базз чувствуем, что для Гленны это станет катастрофой. Сегодня не обычный день, который она может выбросить из памяти и не заметить. Сегодня День ее освобождения. Неспособность вспомнить, что девочка делала в такую важную дату, осложнит ей дальнейшую жизнь.

— Неудачно, что Гленне придется лишиться воспоминаний о Дне освобождения, — проговорил Адика, — но у нас нет других вариантов.

— Есть, — возразил Лукас. — Я намеренно использовал образы ангела света и правосудия, чтобы случившееся как можно больше походило на сон. Гленна была на пляже шестьдесят седьмого уровня, когда Ирвин провел ее через служебную дверь в скалах в машинное отделение. Я хочу, чтобы ты вернул Гленну к этой двери. Базз отправляет на твой инфовизор гипнотическую последовательность. Если ты приведешь девочку в чувство и покажешь ей изображение, она убедится, что спала. Тогда можно отправить ее через дверь обратно на пляж.

— Понятно, — ответил Адика.

— Всем остальным отправляться к служебному входу 67Ф, — приказал Лукас.

— Лукас, мы не можем доставить Эмбер отсюда ко входу 67Ф, — возразил Форж. — Нам придется вернуться той же дорогой к двери 69К и добраться до тебя по открытым районам.

Та же дорога означала вновь те же лестницы. Я поежилась.

— Не думаю, что мои нервы переживут сегодня еще ступени.

— Сомневаюсь, что и мои нервы это выдержат, — согласился Лукас. — Форж, ты можешь провести Эмбер к выходу 67Ф через водяные насосы и каскадные территории.

— Лукас, это исключительно опасные зоны, — резко возразил Адика.

— Они исключительно опасны, когда работают волновые машины, — ответил Лукас. — Сейчас баки отключены, и там абсолютно спокойно.

— Точно подмечено, — признал Адика.

Телохранители провели меня по коридору, вверх и вниз по замечательным обычным лестницам и через районы какой-то непонятной техники. Когда мы достигли служебного входа 67Ф, Ирвина уже передали безопасникам, а Зак лежал на каталке, и его рану проверял врач. Я отметила, что Рафаэль беспокойно крутится рядом.

— Мы отвезем вас в ближайшее медицинское отделение для, будем надеяться, небольшой операции, — сказал доктор.

Я увидела, как Илай поморщился при этих словах. Его поврежденная нога хорошо заживала, и он тяжело работал, чтобы вернуть форму, но скоро ему потребуется новое вмешательство. Внешне Илай проявлял обычную кипучую энергию, но в душе боялся того момента, когда хирург вновь займется его ногой.

— Можно, я пойду в медицинское отделение с Заком? — спросил Рафаэль. — У него дурная привычка не слушаться врачей.

— Да, иди с Заком и проверь, чтобы он делал то, что ему говорят, — согласился Рофэн.

Медики увезли Зака на каталке, и Рафаэль двинулся следом.

— Адика сейчас показывает Гленне гипнотическую последовательность, — сказал Лукас. — Эмбер, я бы хотел, чтобы ты проверила мысли девочки, когда она вернется на пляж.

Я нахмурилась.

— Лукас, на переполненном пляже дальность моей телепатии будет очень низкой.

— Я это понимаю, — ответил Лукас. — Телохранители отведут тебя ко входу на ближайший общественный пляж. Там есть киоск с одеждой, и ты сможешь подобрать что-нибудь простое и смешаться с толпой.

Форж миновал дверь, телохранители обступили меня, и мы двинулись на пляж.

— Группа связи уже объяснила, почему на пляже шестьдесят седьмого уровня вообще нет волн? — спросил Лукас.

— Мы объявили по громкоговорителям, — ответила Николь, — что волны временно выключили, чтобы спасти из машинного отделения заблудившуюся чайку.

Лукас рассмеялся.

— Мне это нравится.

— Персонал в отделе технического обеспечения знает, что на самом деле проблему вызвала не чайка, — добавила Николь. — Они думают, пляжный контролер объявила эвакуацию, потому что у Ирвина снова случилась истерика. А волновые баки пришлось выключить, чтобы психолог мог зайти и поговорить с ним.

— И это хорошая история, — сказал Лукас.

— Ее не мы придумали, — призналась Николь. — Технический персонал сидел в комнате и видел происходящее. Они сами нашли объяснение, и поскольку в их истории Ирвин просто устроил истерику, а не ударил человека ножом, мы решили согласиться.

— Превосходное решение, — одобрил Лукас. — Скажите работникам, что врач и безопасники увели Ирвина. Теперь можно вернуться к работе и включить волновые машины.

— Мы также сделаем общее объявление, что специалист по уходу за птицами поймал чайку и скоро выпустит ее в четвертой секции пляжа, — сказала Николь.

— Это кажется излишним уточнением, — заметил Лукас.

— Люди на пляже очень обеспокоены благополучием чайки, — объяснила Николь. — Нам пришлось каждые несколько минут сообщать о развитии поисков. Я уверена, что многие захотят увидеть освобождение птицы.

— Но где вы возьмете чайку, чтобы выпустить? — спросил Рофэн.

— Зная внимание группы связи к деталям, — развеселился Лукас, — я уверен, что у них уже все готово.

— У нас наготове три чайки, — уточнила Николь. — У специалиста по уходу за птицами есть два экземпляра с вылеченными ногами и ручной птенец, готовый к вылету. Мы думаем, птенец больше всего понравится толпе.

Я засмеялась. Мы с телохранителями подошли ко входу на пляж и остановились у киоска, разглядывая массу ведерок, совков, купальников и разноцветной одежды. Моим телохранителям, чтобы не выглядеть подозрительно, понадобилось лишь поменять верх на пляжные футболки. Но мне, одетой в формальный комбинезон, пришлось переодеваться полностью.

Я не люблю платья, но леггинсы оказались слишком длинными, а юбки подходили лишь для малышек. Я неохотно выбрала пляжное платье в спокойных персиковых и бежевых тонах.

— Не забудь, что выбранный тобой наряд должен прикрывать нательную броню, Эмбер, — подсказал Форж.

Низкий вырез платья выставлял защиту на всеобщее обозрение. Я вернула одежду на вешалку.

— А как насчет этого? — Форж вручил мне другое платье.

Я взяла его и с сомнением рассмотрела. Вероятно, это было платье до икр, но при моем низком росте оно полностью закрывало ноги и, к тому же, имело высокий воротничок. Ткань с аляповатым сине-зеленым рисунком, но тут ничего не поделаешь.

Если бы всю одежду брал один из нас, это выглядело бы странно, и мы выстроились в очередь, чтобы заплатить по отдельности. Я поняла, что впервые со времени лотереи покупаю что-то сама. Обычно я просто просила то, что хотела, и вещь по волшебству появлялась в моих апартаментах.

— Эмбер 2514-0172-912, - продиктовала я имя и идентификационный код женщине в киоске.

Она ввела цифры в инфовизор.

— Подтверждающий код?

Я запаниковала, сомневаясь в коде: ге-и-зе или ге-зе-и? Затем нервно ответила:

— Ге-и-зе.

Женщина ввела в инфовизор подтверждающий код, кивнула и выжидательно улыбнулась следующему в очереди.

Я понесла вещь в раздевалку с таким чувством, будто выполнила тяжелейшую задачу. Быстро стянула комбинезон и надела пляжное платье. И уставилась в зеркало, пораженная своим видом. Сама я бы не выбрала такой цветастый наряд, но он удивительно хорошо смотрелся с моими темными волосами.

Я вышла из раздевалки к телохранителям. Форж бросил всю снятую одежду в аляповатую пляжную сумку в полоску и зашел на пляж. Проходя мимо множества людей, я чувствовала давление их мыслей, словно тяжелый стук в мозг. И инстинктивно подняла ментальные защитные барьеры до максимума.

Со времени лотереи я не занималась покупками и не бывала на забитом пляже. Несколько раз ходила на пляж первого уровня, но он был гораздо свободнее этого, и Адика всегда занимал для нас целую секцию. Я считала, что это его обычная паранойя по поводу моей физической безопасности, но возможно, он защищал меня и от ментальной проблемы.

Прокладывая дорогу между группами людей, сидевших на песке, мы дошли до лишенного волн моря, которое выглядело странно, словно озеро в парке, и повернули к скалам на краю пляжа.

— Этот пляж невероятно забит, — беспокойно сказал Форж. — Не думаю, что мы сможем найти место и присесть у двери.

— У вас будет полно места, — счастливым тоном ответила Николь. — Последние пять минут у двери стоит патруль носача и всех отпугивает.

Форж рассмеялся.

Пока мы шли, я чувствовала, как настроение толпы вокруг меняется от радостного к враждебному, и слышала неизбежный речитатив, означающий, что люди пытаются не дать носачу прочитать их мысли.

— Дважды четыре восемь.

— Дважды пять десять.

— Дважды шесть двенадцать.

Мгновением позже я разглядела отдельную группу из пяти фигур, стоявшую у подножия утеса. Четыре человека в синей форме безопасников и пятый в зловещем сером костюме и маске носача. Увидев нас, они ушли. Мы поспешили выбрать лучшее место и сели. Я почувствовала, что враждебность толпы исчезла, и вздохнула с облегчением.

— Мы на месте, — доложил Форж.

— Адика, можешь отправлять Гленну на пляж, — распорядился Лукас. — Еще пару минут она останется под влиянием гипноза, так что Эмбер пока не стоит пытаться читать ее разум.

Я хмуро посмотрела на скалы, раздумывая, где находится служебный вход, но постеснялась спрашивать. Через мгновение превосходно спрятанная дверь открылась, вышла Гленна с удивительно пустым взглядом и легла на песок рядом с нами.

— Лукас, что выведет Гленну из гипноза? — спросила я.

— Она медленно досчитает до ста, затем проснется. Если в ближайшие час-два она услышит голос Базз, то окажется под сильным влиянием сказанного, но остальные могут спокойно с ней говорить.

Казалось, мы сидели и ждали очень долго. Я уже собиралась спросить, что происходит, когда Гленна резко села и потрясенно огляделась.

— Гленна только что села, — сказала я.

— Тогда можешь проверить ее мысли, — ответил Лукас.

Я тревожно сняла телепатическую защиту и потянулась к разуму Гленны через шум толпы. Обнаружив, что сидит на песке пляжа, девочка растерялась.

«…в сказочном месте, убегала от охотника за душами. Правосудие и ангел света пришли защитить меня и…»

«…смешно увидеть во сне Хэллоуин, когда он прошел несколько месяцев назад. Смешно и заснуть в День освобождения, но я так волновалась прошлой ночью, что…»

Тут Гленна заметила нечто, заставившее ее забыть про сон.

— Почему море такое ровное? — спросила она.

Форж улыбнулся ей.

— Ты не слышала объявления? Волновые машины пришлось выключить, чтобы спасти заблудившуюся чайку.

В громкоговорителях в небе послышался голос:

— Пожалуйста, все выйдите из моря. Волновые машины возобновляют работу, и размер первых нескольких волн может быть непредсказуем.

Пловцы и гребцы послушно вышли из воды и повернулись к морю. Гленна с готовностью вскочила, чтобы получше все разглядеть. Возле дальних скал появилась пена, а затем маленькая волна под звуки аплодисментов накатила на пляж.

За ней последовали еще две маленьких, а потом крупный гребень, используемый в соревнованиях по серфингу. Еще через минуту установилась нормальная высота волн для плавания.

Сверху вновь послышался голос.

— Пловцы могут вернуться в воду. Через десять минут специалист по уходу за птицами выпустит заблудившуюся чайку в четвертой секции пляжа.

Некоторые люди сели, другие побрели к морю, но довольно большая толпа направилась посмотреть на чайку, причинившую столько проблем. Гленна поколебалась и помчалась по пляжу за толпой. Я последний раз взглянула на ее мысли, пока они не потерялись во множестве других.

— Гленна думает, что видела смешной сон, — передала я. — Она счастлива и горда собой. Она говорила друзьям, что в День освобождения пойдет на пляж. Они не верили, но она сделала это и планирует рассказать им, как из-за заблудившейся чайки выключили волны.

— Это хорошие новости, — отозвался Лукас. — Есть еще хорошая новость. Рафаэль только что позвонил в отдел: операция Зака прошла без проблем. Завтра его должны выписать под присмотр нашего медицинского персонала.

Мы все обрадовались.

— Теперь можете отправляться домой, — добавил Лукас.

Мы с телохранителями вернулись к выходу с пляжа, где нас ждал Адика с остальными ударниками. Они надели пляжные футболки в тон нашим, и Илай с жадностью поглядывал на ближайшую стойку с едой.

— Я проголодался, — сказал он.

— Это никого не волнует, Илай, — ответил Адика.

— Но Эмбер тоже проголодалась, а ты не дашь телепату умереть с голода. — Илай с надеждой взглянул на меня. — Ты ведь хочешь есть, Эмбер?

Я рассмеялась.

— Да, очень.

Адика покачал головой.

— Эмбер, ты слишком снисходительна к ударной группе.

— Нет, я правда проголодалась. После завтрака прошло очень много времени.

— Тогда нам лучше отвести тебя туда, где продается еда более высокого уровня, — сказал Адика.

— Не нужно. — Я указала на меню на стойке. — Я буду совершенно счастлива с сырным обедом, включающим хрустящий шоколадный пирог.

— Адика может купить еду для всех, — разрешил Лукас. — Но вам придется подкрепиться по дороге в отдел. Я не хочу, чтобы Эмбер оставалась на этом шумном пляже.

Адика скупил половину запасов на стойке, и мы устроили передвижной пикник на экспресс-ленте, шедшей в северном направлении. Люди вокруг смеялись, но нам было все равно.

Предыдущее расследование превратилось в длинный и сложный кошмар. И все мы отчаянно нуждались в простом деле — таком, чтобы быстро его закончить и объявить закрытым, испытывая удовлетворение, что сделали улей более безопасным местом.

Не считая страшного момента ранения Зака, этот случай стал именно тем, чего нам хотелось. Мы поймали человека, представлявшего опасность для других. Спасли десятилетнюю девочку и увидели, как она радостно убежала в дальнейшую жизнь. Не столкнулись с тупиками и сложностями, а значит, могли наслаждаться обязательным двадцатичетырехчасовым отдыхом, следующим за чрезвычайным рейдом, ни о чем не тревожась. Даже Адика благодушно улыбался.

Наконец, мы добрались до сверхбыстрых лифтов, обслуживавших наш отряд, зашли в кабину номер два и поехали домой. Наш отдел расположен на самом верху улья, и поднимаясь, я смотрела, как быстро меняются на индикаторе номера жилых, а затем пятидесяти промышленных уровней.

Когда мы приблизились к первому промышленному, я прислонилась спиной к стене, закрыла глаза и потянулась вперед телепатическим чутьем. Я чувствовала над нами успокаивающе знакомые умы членов отряда и среди них — своеобразные блестящие мысли Лукаса.

Затем лифт остановился и открыл двери. Я остановила телепатическое видение мира, открыла глаза и вслед за ударной группой вышла к толпе, собравшейся поприветствовать нас дома.

Последовал взрыв громкой речи — все заговорили одновременно. Этот шум напомнил мне об оглушающих объединенных мыслях людей на пляже шестьдесят седьмого уровня, и внезапно я почувствовала, как вымоталась. Лукас, очевидно, заметил что-то неладное, потому что обнял меня и повел в нашу квартиру.

— Все в порядке? — спросил он.

— Да. Меня просто немного поразило, когда все заговорили разом.

— Понимаю, — сказал он. — Теперь мне надо раздобыть что-то перекусить. Хочешь есть?

— Нет, сырный обед оказался очень сытным.

Лукас широко улыбнулся.

— Меган была в шоке, увидев, как наш телепат поедает низкопробный фастфуд.

Я часто ощущала вину перед Меган, но не собиралась испытывать это чувство из-за сырного обеда. Несколько часов назад я раздумывала, как жила бы, окажись не телепатом, а обычной девушкой. Вполне вероятно, что другая Эмбер поселилась бы на шестьдесят седьмом уровне, ходила на пляж и покупала сырный обед. Она могла бы даже выбрать платье, надетое на мне сейчас.

Мне понравилась эта мысль. На краткий миг моя жизнь телепата и существование другой Эмбер пересеклись.

— Сыр был очень вкусный, — сказала я. — И хрустящий шоколадный пирог мне понравился.

Лукас зашел в наш кухонный блок. Я как раз стояла в дверном проходе, когда услышала из кармана звон. Остановилась, достала инфовизор, постучала по нему, открывая, и увидела черный экран с однословным посланием: «Одна?»

Я точно знала, что означает этот вопрос. Звонок от Сапфир! Для меня было жизненно важно сохранить это общение в секрете от всех в отряде, даже от Лукаса, и я быстро придумала отговорку.

— Мне надо кое-что обговорить с Илаем, — сказала я. — Это личный разговор, так что я позвоню ему из книгарни.

Лукас согласно кивнул, и я поспешила в книгарню. Осторожно закрыла за собой дверь, но не стала ее запирать. Лукас не мешал мне, когда знал, что я веду личные разговоры.

Я настучала на инфовизоре одно слово в ответ: «Да».

Экран ожил. Я ожидала увидеть красивую блондинку чуть за сорок, но обнаружила, что смотрю на гораздо более взрослого незнакомого мужчину с аккуратно подстриженными седеющими волосами.

— Здравствуй, Эмбер, — сказал он. — Меня зовут Мортон.

Глава 7

Несколько секунд я в шоке смотрела на Мортона, затем выдавила:

— Я переведу твой звонок на голографическую систему книгарни.

Я постучала по инфовизору, и появилась голограмма Мортона. Сперва я подумала, что он сидит в обычном кресле в своей книгарне, потом поняла, что это более роскошная версия инвалидного кресла, которым пользовалась Николь. Учитывая общее беспокойство о здоровье Мортона, я ожидала, что он плохо выглядит, но телепат оказался еще более слабым, чем мне представлялось.

— Я удивлена, поскольку думала, что звонит Сапфир, — сказала я. — Она — единственный телепат, кто со мной общался.

Я ждала, что Мортон что-нибудь скажет в ответ, но он лишь бесстрастно меня рассматривал. Я не хотела рисковать, продолжая болтовню, и по крайней мере, на тридцать секунд воцарилось полное молчание. Затем мой визави заговорил.

— Я в курсе, что Сапфир тебе звонила. Должен предупредить, она не лучшая модель поведения для нового телепата. Тебе лучше следовать примеру Миры — вот образцовый телепат и в профессиональном, и в личном плане.

Его слова поразили меня. Мне казалось, что Сапфир — лучшая среди остальных четырех истинных телепатов, неустанно трудящихся во благо улья. Очевидно, Мортону было что возразить по этому поводу.

— Я позвонил, чтобы поблагодарить за перехват моей цели, — добавил он.

— Была очень рада помочь, — ответила я. — Доступ в технические районы пляжа исключительно сложен, а мне сказали, что у тебя проблемы со здоровьем.

— Да, — Мортон отреагировал на мой ответ одним ледяным словом и тут же сменил тему. — Ты была во Внешнем мире.

Я не поняла, это вопрос, утверждение или обвинение. И почувствовала потребность защититься, объяснить, что я преданный член улья и выходила во Внешку только ради него, но, похоже, Мортон осуждал даже самые безобидные комментарии. Я предпочла самый безопасный вариант и ограничилась кивком.

— Я вышел из лотереи более сорока лет назад, — продолжал Мортон. — Меня усыпили и отвезли для тренировок в Футуру. Пребывание в покинутом улье, казавшемся заброшенным трупом в сравнении с живым и шумным домом, страшно нервировало. Я отчаянно жаждал вернуться в родные стены.

Я вспомнила, какой одинокой чувствовала себя в первые дни тренировок в Футуре и пробормотала что-то одобрительное.

— Консультант советовала мне оставаться в сознании во время обратного полета в главный улей, — рассказывал Мортон. — Ее беспокоило, что мне будет тяжело справиться с шумом ста миллионов умов. Но я не мог заставить себя войти в самолет.

Сейчас его голос и лицо выражали явный страх.

— Я вспоминал все хэллоуинские истории, которые слышал в детстве, и предупреждения об охотнике за душами и его свите демонических созданий, бродящих в темноте вне улья. Те, кто настолько глуп, чтобы покинуть безопасный дом, становятся их законной добычей. И едва свита попробует твою кровь или охотник за душами отравит тебя диким дыханием, ты превратишься в проклятого, осужденного, подобно им, вечно блуждать в темноте.

Я не знала, что сказать. Мортон говорил о тех же хэллоуинских историях, что мы использовали, дабы помочь Гленне. Я читала ее разум, когда она вышла из-под гипнотического воздействия. Девочка верила, что пробудилась ото сна. Вспоминала, как была в таинственном месте, где охотник за душами преследовал ее, а правосудие и ангел света встали на ее защиту.

Гленне едва исполнилось десять лет, но она выкинула из головы эти сонные образы и радостно убежала. Мортон был на пятьдесят лет старше, но явно испытывал более глубокий, укоренившийся страх перед хэллоуинскими историями.

В подобных делах возраст — не единственный фактор. Лукас говорил, что Гленна обладает достаточной силой воли и храбростью, чтобы попасть в ударную группу. Мортон походил на меня — обычный член улья, оказавшийся в не подходящей ему роли.

Мортон застенчиво усмехнулся.

— Консультант говорила, что хэллоуинские истории — миф, и охотника за душами не существует. Говорила, что мы полетим в главный улей при свете дня; что в самолете всегда безопасно. Сознанием я понимал, все ее слова — правда, но где-то в глубине души меня пугала мысль лететь через Внешний мир лишь под защитой металлического барьера толщиной с бумагу, разделяющего нас с охотником за душами и его демонической свитой.

Вид его эмоций заставил меня отказаться от обороны и говорить более открыто.

— Меня тоже отвезли для тренировок в Футуру. Как и ты, я спала во время полета туда и очень боялась лететь обратно. Возможно, ты слышал, была причина, по которой истории о Прасолнце пугали меня больше, чем об охотнике за душами. Все путешествие я думала, что Прасолнце, находящееся за стенкой самолета, ищет возможность меня ослепить.

— Значит, ты оставалась в сознании на пути обратно? — спросил Мортон.

— Да.

— Меня пришлось усыпить. Путешествие в Футуру оказалось травматичным. Я больше никогда не покидал улей. И не покину, даже если от этого будет зависеть моя жизнь.

Мортон затих на мгновение, а потом, внимательно глядя на меня, заговорил вновь.

— Мне рассказывали, ты полностью акклиматизировалась к путешествиям во Внешнем мире.

— Моей ударной группе, командиру-тактику и мне пришлось преодолеть страх перед Внешкой и выйти на задержание цели, угрожавшей улью, — защищаясь, ответила я. — Но я бы не стала утверждать, что полностью акклиматизировалась. Масштабы Внешнего мира не поддаются описанию, а условия существенно меняются в течение года из-за того, что называют сезонами. Я провела там мало времени и столкнулась лишь с некоторыми вариантами.

— Мои аплодисменты, что ты вообще решилась выйти во Внешку.

— Спасибо.

— Мне говорили, ты выходила во Внешний мир не только днем. Ты бывала там и ночью.

Хотела бы я прочитать мысли Мортона при этих словах. Неважно, что он узнал, будучи взрослым, неважно, что говорила ему логика, детские истории о Хэллоуине по-прежнему властвовали над глубочайшими уровнями его разума.

Мортон до сих пор верил в существование охотника за душами и его демонической свиты. Он рисовал себе, что во время сна во Внешке ко мне подкрался человек в черном плаще и красноглазом шлеме? Воображал, как охотник за душами опустился на колени, чтобы одарить меня демоническим поцелуем? Мортон верил, что дикое дыхание охотника за душами овладело мной, превращая в часть его кошмарной свиты?

Следующие слова Мортона подтвердили мою теорию.

— Ты уверена, что эти ночи во Внешнем мире не повлияли на тебя? Не изменили тебя?

Я не видела смысла успокаивать Мортона утверждениями, что хэллоуинские истории — это миф. Их власть над ним слишком сильна и не может быть сломлена, значит, надо воспользоваться в споре правилами этих историй.

— Вспомни рассказ о ребенке-лунатике. Охотник за душами вторгся в его сны и выманил из улья. Девочка проснулась и обнаружила, что находится в темноте Внешки, а охотник за душами и его свита беснуются вокруг, но не могут ей навредить. Хотя физически она оказалась во Внешнем мире, несгибаемая преданность и вера в улей защитили ее, а на рассвете появился ангел света и в безопасности довел ее до дома.

Мортон, казалось, задумался.

— Действительно, реальная защита от влияния Внешнего мира — не сила стен улья, а сила нашей преданности.

Я кивнула и привела довод из рассказа:

— Когда девочка вернулась домой, ее радостно встретила куча народу, но один человек выступил против. Он сказал, что девочка, должно быть, вступила в демоническую свиту и должна быть изгнана во Внешку. Девочка ответила, что члены свиты не могут спеть песни долга улью, а затем пропела куплет номер десять.

Помолчав, я стеснительно начала:

— Улей — это наш мир,

Он вмешает и насыщает нас.

Улей — наш мир,

Он охраняет и защищает нас.

Мортон рассмеялся и, похоже, расслабился.

— Да, а затем ребенок предложил чужаку ответить песней, а когда он попытался, обнаружился его облик и личность. Охотник за душами замаскировался ради последней попытки захватить девочку, но та втянула толпу в пение куплетов Долга улью, и власть слов изгнала злодея прочь.

Похоже, мы успешно разобрались с опасной темой моего выхода во Внешку, поскольку сейчас Мортон смотрел на меня с одобрением. С тех пор, как узнала, что являюсь телепатом, я накопила список вопросов, которые хотела задать своим коллегам, и сейчас не могла отказаться от шанса узнать самое важное.

— Не мог бы ты мне кое-что объяснить? Откуда возникло правило, что телепаты не должны встречаться?

Лицо Мортона на мгновение дрогнуло. Лукас был экспертом по поведенческому анализу. Он мог бы сказать, вызвана эта реакция тревогой, гневом или другими эмоциями. Я не могла.

— Сапфир говорила мне, что ты спрашивала ее об этом, — заметил Мортон.

Я поразилась. Мортон осуждал Сапфир, и все же они общались друг с другом, в том числе, обо мне.

— Тебе говорили о запрете на встречи телепатов, но не о причинах этого запрета, — продолжал Мортон. — Ведь улей обеспечивает своих преданных членов проблемным знанием, только если оно совершенно необходимо для их работы. В этих делах улей знает лучше.

На такую реплику существовал лишь один приемлемый ответ, и я дала его:

— Улей знает лучше.

Мортон явно считал, что разговор на эту тему закончен, но я рискнула продолжить отстаивать свое мнение.

— Положение телепатов очень отличается от ситуации других жителей улья. Мы неизбежно получаем разрозненные знания из разумов, которые читаем.

Мортон нахмурился.

— Да. Эмбер, ты еще узнаешь, что случайное обучение — это нехорошо. В чужих разумах я видел вещи, которые хотел бы забыть, но не могу. Они преследовали меня во сне. Я дошел до того, что просил стереть эти воспоминания, но мой запрос отвергли. Улей слишком хорошо знает, что игры с разумами телепатов могут угрожать их способностям.

Меня встревожили не столько слова Мортона, сколько его взгляд в этот момент.

— Любопытство — опасная черта для телепата, — заметил Мортон. — На нас возложено чудовищное бремя знаний. Неразумно утяжелять его осознанным желанием выяснить больше.

Мортон не собирался отвечать на мой вопрос, но я попробовала подступиться иначе.

— Я работаю телепатом всего несколько месяцев, а твой опыт насчитывает четыре десятилетия. Я была бы благодарна тебе за любой совет.

— Эмбер, каждый телепат следует своим путем, но я полагаю, что для всех нас одинаково подходят три совета. Первый я тебе уже дал. Ты должна умерить свое любопытство.

Я сочла, что Мортону ни к чему продолжать твердить об этом, но послушно кивнула.

— Второе. Ударная группа всегда будет заботиться о тебе, носить и баловать. Это может создать у тебя ложное чувство безопасности. Всегда помни, что ударники ведут за тебя лишь физические битвы. Ментальные схватки более смертоносны, и их тебе придется вести в полном одиночестве.

На этот раз я кивнула совершенно искренне.

— Я уже обнаружила угрозу, которую несут тени моих целей. Нужно быть готовой и к другим опасностям?

— Не могу назвать что-то определенное, — ответил Мортон. — Как я говорил, все телепаты следуют своим путем и сталкиваются с разными проблемами. Мой командир-тактик сообщал, что ты гораздо больше всех нас чувствуешь эмоции целей. Подозреваю, это сделает твою судьбу телепата особенно рискованной.

Я ничего не сказала. Я надеялась получить от Мортона полезный совет, но не видела толку в этом замечании.

— И третий совет. Веди себя осторожно, — договорил Мортон. — В импринтинг членов твоего отряда входит положение, что телепат может сломаться под давлением работы. Твои люди сделают все возможное, чтобы облегчить твое бремя, обеспечив вне рейдов расслабленную и приятную жизнь.

При следующих словах на его лице появилось странное болезненное выражение.

— Чужое мнение ограничивает действия обычных жителей улья, но тебя, Эмбер, в отряде скорее простят, чем раскритикуют. Это может довести до границ допустимого, когда пренебрежение правами и чувствами других подвергнет опасности тебя саму и окружающих. Из-за подобного поведения один из членов отряда Кита напал на него с ножом.

Я нахмурилась. Кит хотел, чтобы тот инцидент хранился в строжайшем секрете. Теоретически о нем знали только члены отряда Кита и все командиры-тактики. Но я услышала об этом от Лукаса, а Мортон, вероятно, увидел информацию в уме Саанви.

— Другие тебя не осудят, Эмбер, — сказал Мортон. — Поэтому ты должна научиться сама судить себя по высшей мерке. И Кит, и Сапфир позволяют себе нежелательное поведение, но тебе не стоит за ними повторять. Мне известно, что ты состоишь в незаконных интимных отношениях со своим командиром-тактиком. Ты должна или узаконить, или прекратить их.

Я возмутилась.

— Мои отношения с Лукасом не незаконные, и в любом случае, это не твое дело!

— Ты просила у меня совета, Эмбер, — холодно ответил Мортон. — Около сорока лет назад Клэр предупредила, что я должен держать себя в рамках.

Я моргнула. Телепат Клэр жила в моем отделе раньше. После ее смерти отдел закрыли на несколько лет и открыли вновь, когда лотерея обнаружила меня.

К моему переезду все стены перекрасили, а оборудование заменили. Привезли новые ковры и мебель. От Клэр не осталось и следа, но я испытала странное чувство, будто рядом появился призрак. Клэр жила в этой квартире, ходила по коридорам отдела и сидела в парке. Семьдесят пять лет она преданно служила улью телепатом.

— Моя жена Селандина умерла из-за того, что я не прислушался к предупреждению Клэр, — сказал Мортон. — Уже около сорока лет я несу наказание, живя по строжайшим правилам. И советую тебе научиться себя ограничивать, пока твои действия не привели к чему-то непоправимому для твоего любимого.

Голограмма Мортона исчезла, и я поняла, что он отключился. Я глядела на пустую стену книгарни и пыталась осознать услышанное. Жена Мортона умерла около сорока лет назад, и он винил себя в ее смерти. Почему Мортон швырнул в меня это откровение? Почему прервал звонок, не позволив мне ответить? Почему вообще он позвонил?

Звонок Мортона выглядел полной бессмыслицей. Телепат заявил, что хотел поблагодарить за захват его цели, но затем заговорил о моих путешествиях во Внешку. Беседа как будто проходила бесцельно, словно он звонил по определенной причине, но не решался ее озвучить. А под конец рассказал мне о смерти жены и отключился. То есть реальной целью разговора было сообщение о Селандине?

В расстройстве я потянула себя за волосы. Зачем Мортону звонить мне, незнакомке, и откровенничать, как он виноват в смерти жены? Что произошло между ним и Селандиной сорок лет назад? Я отчаянно хотела обсудить это с Лукасом, но не могла из-за мерзкого запрета на общение телепатов.

Я застонала. Мне очень не нравилось держать разговоры с другими телепатами в секрете от Лукаса. Но выбора не было. Лукас — мой командир-тактик. Если я поделюсь с ним, что у телепатов есть способ общения друг с другом, то поставлю его в невозможное положение. Как мой партнер Лукас понял бы, насколько важен для меня контакт с другими телепатами. Как командир-тактик он обязан доложить о незаконных звонках и обеспечить блокировку этого канала связи.

Несправедливо заставлять Лукаса выбирать между мной и долгом перед ульем. Придется самой обдумать звонок Мортона, но не сейчас. Я сказала Лукасу, что должна поговорить с Илаем, и это истинная правда.

Я вновь потянула себя за волосы, заставила сфокусироваться на проблемах Илая и набрала его на инфовизоре.

— Эмбер. — На экране появилось удивленное лицо Илая.

Я научилась реагировать на имена своей ударной группы автоматическим подключением к их разумам. Сейчас лицо Илая произвело тот же эффект. Я обнаружила себя в разуме, где верхние уровни мыслей спокойно сосредоточились на моем неожиданном звонке, но вблизи подсознания утопали в болоте страха.

Илай любил свою работу. Ранение в ногу чуть не оборвало его карьеру, но он поборол боль и набрал рабочую форму. И теперь паниковал при мысли, что его жизнь вновь окажется в руках хирурга. Илай сомневался, хватит ли ему сил вернуться во второй раз. Он даже не знал, в чем состоит следующая операция, и боялся спросить.

— Не хочу вмешиваться, — сказала я, — но явно заметно, что ты беспокоишься из-за второй операции на ноге. Если это поможет, я буду рада поговорить за тебя с хирургом.

Паника в мыслях Илая резко сменилась надеждой.

— Это было бы замечательно. Мне нужны ответы на некоторые вопросы, но перспектива говорить с человеком, который ковырялся у меня в ноге…

Я увидела, как при мысли об операции страх вновь овладел его разумом, поэтому быстро перебила:

— Илай, ни к чему расстраивать себя объяснениями. Я видела твои мысли по этому поводу и знаю, какие вопросы задать хирургу. Зачем тебе нужна операция, что с тобой сделают, и сколько времени займет выздоровление.

— Именно.

— Я поговорю с хирургом и все выясню. — пообещала я. — Сейчас отдел закрыт на двадцать четыре часа, так что попытайся не тревожиться, а ухватить недостающую толику сна.

Илай вздохнул с облегчением.

— Я так благодарен, Эмбер.

— Спи! — приказала я.

Я закончила разговор, отправила сообщение Меган, прося организовать для меня встречу с хирургом Илая, и вернулась к Лукасу, который уже принялся за еду. Он неизбежно увидел мое лицо и нахмурился.

— Тебя что-то расстроило, Эмбер. С Илаем все в порядке?

Я покачала головой.

— Я не могу обсуждать с тобой личные проблемы, которые увидела в разуме Илая.

— Со всем уважением замечу, что притворство Илая может обдурить его друзей по ударной группе, но я прекрасно сознаю, как после ранения он страдает от посттравматического шока и боится новой операции.

— Да, Илай — клоун среди ударников, поэтому его друзья иногда ошибаются, думая, что он всегда счастлив. Но у него есть проблемы, как и у всех остальных.

Лукас скривился.

— Я разыгрывал клоуна почти все пять лет на подростковом уровне и по личному опыту знаю, как фиглярство способно скрывать беспокойство и подавленность. Если я чем-то могу помочь Илаю, только скажи.

— Меган уже уверила меня, что хирург Илая считается одним из самых опытных в улье, — ответила я. — Я попросила ее устроить с ним встречу, чтобы задать вопросы, которые волнуют Илая.

Лукас кивнул.

— В таком случае ты сделала для Илая все возможное. Пора позаботиться о себе. Отдел закрывается на обязательный двадцатичетырехчасовой отдых после чрезвычайного рейда, поскольку нам всем нужно время расслабиться и восстановиться. Особенно важно это для тебя. Чем бы ты хотела сейчас заняться?

Лукас был прав. Я сделала все возможное для Илая. Сейчас не стоит раздумывать над звонком Мортона, иначе мой командир-тактик поймет, что мне что-то мешает.

Пожалуй, спорт нас прекрасно отвлечет. Мы с Лукасом часто ходили плавать в отрядный бассейн, но механические гребки скорее подстегнут, а не отгонят мысли. Платье с шестьдесят седьмого уровня, остававшееся на мне, подсказало идею получше.

— Я была на пляже и даже не зашла в воду. С моей стороны будет слишком глупо пойти в парк и залезть в озеро?

Лукас рассмеялся.

— В самый раз. Только дай мне две минуты надеть плавки.

Глава 8

Лукас надел выгоревший пляжный костюм, сохранившийся с подросткового уровня, и мы отправились в парк. Мы затеяли водяной бой на краю озера, оба промокли, и я забыла о Мортоне. Затем мы лежали на траве, наслаждаясь теплом парковых солнц, и Лукас дразнил меня, заполняя разум озорными фантазиями о том, чем бы хотел заняться дальше.

Позже мы дохлюпали до квартиры и, улегшись на спальное поле, воплотили часть фантазий в реальность. Следующие несколько часов я крепко спала, но неугомонный разум разбудил меня, вновь встревоженный беседой с Мортоном.

В комнате горел минимум света, но на стене рядом со мной сияла одна из фресок Софии, изображавшая стайку разноцветных птиц в нашем парке. Я повернулась и взглянула на Лукаса, парившего рядом на спальном поле. Он был тремя годами старше меня, но глядя на каштановые вьющиеся волосы и расслабленное во сне лицо, вы могли бы счесть его подростком.

В утиль! Если жена Мортона умерла порядка сорока лет назад, то их пара не могла быть намного старше нас с Лукасом. Что с ними случилось? Как умерла Селандина? Что бы тогда ни произошло, Мортон чувствовал, что именно его действия привели к ее смерти, и продолжал себя казнить.

Он винил себя зря, или его поведение действительно сыграло ключевую роль в смерти Селандины? Существует ли опасность, что нечто похожее произойдет со мной и Лукасом?

Я смотрела на сонное лицо Лукаса и не представляла, как переживу его потерю при любых обстоятельствах. Но если бы я знала, что сама вызвала его смерть… Нет, представлять такое слишком больно.

Мне требовалась более определенная информация о тех давних событиях, а импринтинг Лукаса в качестве командира-тактика, конечно, включает детали. Но я не могу просто прочитать ответы в его разуме, поскольку лишена доступа к вложенным фактам и личным воспоминаниям. Я способна видеть лишь то, о чем люди думают в данный момент, а у Лукаса нет причин вспоминать о трагедии, случившейся около сорока лет назад.

Спроси я о смерти Селандины, Лукас подумал бы о вложенных фактах, но при этом поинтересовался, откуда я о ней знаю. Другим людям я могла легко ответить, что увидела это в чьих-то мыслях, но Лукас — эксперт по языку тела и особенно моего тела.

Гораздо безопаснее было бы получить информацию от Адики. Он семь лет проработал в отряде Мортона и, конечно, слышал обо всем, что произошло с Селандиной.

Да, завтра утром я найду предлог поговорить с Адикой, небрежно спрошу о жене Мортона и узнаю все необходимое. Приняв это решение, я смогла снова заснуть, но проснувшись, обнаружила, что Лукаса нет. На секунду я глупо запаниковала, а затем увидела, что он сидит за столом в углу нашей просторной спальни и завтракает, деловито постукивая по инфовизору.

Я скатилась со спального поля и задела ногой что-то мягкое. Взглянув вниз, увидела на полу сине-зеленое пляжное платье, рассмеялась, натянула его и уселась в кресло напротив Лукаса. Я глотнула дынного сока, а потом проверила содержимое стоявшего передо мной блюда с крышкой.

— Боюсь, через полчаса мы с моей тактической группой должны принять участие в общей конференции тактиков, — сказал Лукас.

Я неодобрительно нахмурилась.

— Ты не должен работать, пока наш отдел закрыт на обязательный восстановительный период после чрезвычайного рейда.

Лукас пожал плечами.

— Очевидно, общая встреча тактиков — исключение из правил. В любой момент по крайней мере один из пяти отделов телепатов находится в восстановительном периоде. Нам и так сложно найти время, когда никто из телепатов не участвует в срочном или проверочном рейде.

Я уже съела половину завтрака, когда инфовизор издал особый, хотя и приглушенный звонок, принимая входящее сообщение.

Я рассеянно огляделась, не нашла прибора и пошла проверить, нет ли его в кипе одежды на полу.

— Думаю, звук идет из кладовки в спальне, — подсказал Лукас.

— Я же не могла оставить инфовизор в… — Я открыла кладовку и увидела его на полке с нижним бельем. — Ой.

Взяв инфовизор, я снова присела и проверила сообщение.

— Меган спрашивает, удобно ли, если хирург Илая зайдет к нам через час.

Лукас широко улыбнулся и повторил ранее сказанные мной слова:

— Ты не должна работать, пока наш отдел закрыт на обязательный восстановительный период после чрезвычайного рейда.

— Помощь Илаю — это не работа. — Я хмуро посмотрела на экран. — Смешно, но перед встречей с хирургом я волнуюсь почти так же, как Илай.

— Ты могла бы дать Меган список вопросов и попросить ее поговорить с врачом.

— Я обещала Илаю, что сделаю это сама. — Я стукнула по инфовизору, подтверждая встречу. — Все. Готово.

Лукас встал.

— Мне пора идти, но ты можешь попросить Базз побыть рядом во время разговора с хирургом.

Я покачала головой.

— Все будет в порядке.

Лукас наклонился, поцеловал меня и выскочил из комнаты.

Я еще раз набила полный рот еды, проглотила, решила, что сыта, и отправилась изучать одежду в шкафу спальни. Что бы вы надели на встречу с хирургом? Вроде, повод формальный, и обычно я надевала официальный комбинезон, но всегда чувствовала себя в нем страшно неудобно.

В утиль! Зачем я стою тут и дрожу над одеждой? На эту встречу незачем наряжаться. Хирургу Илая все равно, что на мне надето.

Я быстро приняла душ, натянула первый попавшийся костюм и в задумчивости остановилась. Посетители отдела проходили проверки безопасности, прежде чем попасть в один из выделенных нам лифтов, но Адика все равно сам встречал чужаков, чтобы дважды проверить их личность и удостовериться, что при них нет оружия, способного убить телепата.

Мне представлялась идеальная возможность затеять с Адикой вроде бы случайный разговор о прошлом Мортона. Я вышла из квартиры и прошлась по коридору. Да, лидер ударников уже ждал у третьего лифта и удивился при виде меня.

— Эмбер, ты рано.

— Я заставила хирурга Илая проделать весь путь до отдела, чтобы поговорить со мной. Не хотелось опаздывать.

Я помолчала несколько секунд, а затем продолжила тщательно спланированную речь.

— Когда вчера мы принимали цель у ударной группы Мортона, в одном из разумов я уловила нечто, смутившее меня. И подумала, что ты сможешь это объяснить.

Адика принял мое утверждение без вопросов.

— Да? Что это было?

— Что-то о смерти жены Мортона.

Адика посмотрел на меня с недоумением.

— Эмбер, понятно, почему тебя это смутило. Мортон никогда не был женат.

— Ой, — пробормотала я.

— Должно быть, член ударной группы думал о друге или члене семьи, которого случайно тоже зовут Мортоном, — предположил Адика.

— Да, это бы все объяснило.

Нахмурившись, я посмотрела на дверцы третьего лифта. Жена Мортона умерла около сорока лет назад, но все же странно, что Адика о ней не знал. Селандина — необычное имя. Мортон придумал жену, чтобы убедить меня в важности правильного поведения? Трудно поверить, что он мог дойти до такого.

Более вероятно, что Адика не знал о Селандине, поскольку Мортон хотел сохранить ее жизнь и смерть в секрете от новых людей, вступающих в отряд. Понятно, почему он хотел о ней забыть, но зачем тогда рассказал об этом мне?

И вновь я столкнулась с фактом, что вся наша беседа с Мортона лишена смысла. Ну, может, кроме одного-двух моментов. Я могла понять, почему в ответ на упоминание Сапфир Мортон назвал ее неподходящим примером для подражания нового телепата. Если он считал мои отношения с Лукасом незаконными, то явно осуждал и любовников Сапфир. Но зачем он рассказывал мне о своих чувствах после тренировок в Футуре? Зачем так много рассуждал об охотнике за душами?

Я поняла, что двери третьего лифта открываются, и поспешила переключить внимание на выходящего оттуда человека. Хирург Илая был очень молод, с непослушными темными волосами и серьезным выражением поразительно знакомого лица.

Адика рванулся вперед, чтобы осмотреть вновь прибывшего, а я так и осталась на месте, открыв рот. Но, наконец, смогла заговорить.

— Аттикус!

Глава 9

— Здравствуй, Эмбер, — спокойно сказал Аттикус. — Кажется, мы давным-давно вышли из лотереи, правда?

Я оставалась в шоке, в уме кружили воспоминания с подросткового уровня. Мы, двадцать два человека, жили в одном коридоре, пять лет составляли единую группу, делили бесконечные шутки и споры, пока не достигли восемнадцати лет и не прошли лотерею.

Я вспомнила, как мы, подобно всем подросткам, прощались в последний день Праздника. Я не ожидала вновь увидеть старых друзей, но любовь к риску, лидерские качества и природная ловкость Форжа заставили лотерею выбрать его в мою ударную группу. Столкнулась я и с бывшей лучшей подругой, Шанной. Сейчас она вела программы на девятом уровне и оставалась столь же предана своей внешности и одежде, как и на подростковом уровне.

Остальных я не видела с лотереи, но просматривала их результаты. Линетт, любившая природу, стала экспертом по уходу за животными на сорок первом уровне. Марго, известная привередливостью в еде, работала инспектором повышения протеинового баланса на тридцатом уровне. Добродушного Каспера определили в специалисты по ресторанному обслуживанию на шестьдесят первом, а задиру Риса назначили техником по трубам на девяносто третьем. Аттикус…

Подойдя, я взяла ладони Аттикуса в свои и потрясенно тряхнула головой.

— Я знала, что лотерея назначила тебя хирургом третьего уровня, но никогда не думала, что ты можешь оперировать Илая.

Аттикус ответил спокойной улыбкой, знакомой мне из прошлого.

— Я возглавлял группу из четырех хирургов, оперировавших Илая, но в нашем улье много тысяч врачей. У тебя не было причин думать, что я в этом участвовал.

Аттикус возглавлял группу хирургов, делавших операцию! Я поразилась, а потом поняла, что зря. Илай тогда был в критическом состоянии, и понятно, что им занимались несколько врачей одновременно. Меган говорила, что Аттикус — один из самых опытных хирургов в нашем улье. Так что он, естественно, и возглавил бригаду.

— Я помню разговоры о том, куда нас отправит лотерея, — сказала я. — Мы оба ожидали, что Форж и Шанна окажутся на элитных десяти верхних уровнях улья, а мы — в его глубинах. Наверное, ты был поражен и восхищен, попав на третий уровень.

Улыбка Аттикуса засияла новой радостью.

— Я был поражен и восхищен, но не высоким уровнем, а самой работой: спасать жизни, качество жизней, защищать людей от боли. Я на третьем уровне, но не расстроился бы и на девяносто третьем.

Я рассмеялась, отпустила его руки и скорчила печальную гримасу.

— Да. Я всегда боялась закончить техником канализации девяносто девятого уровня, а тебя вполне устраивала мысль оказаться на восьмидесятом, как твои родители. Что они подумали, когда ты стал хирургом?

— Разволновались. — Аттикус, похоже, заколебался. — С момента выхода из лотереи я раздумывал, как ты справляешься со своим результатом. Мне казалось, что тебе будет непросто приспособиться к совершенно другой жизни, но похоже, ты созрела для этого вызова.

Он указал на стену напротив лифтов, где София закрыла пустое пространство, изобразив меня стоящей на одном из парковых столов для пикников и произносящей речь перед всем отрядом.

Внезапно я встревожилась. Аттикус, очевидно, просматривал мои лотерейные результаты, как и я — его. Это не проблема, поскольку улей защищал своих телепатов, называя их исследователями первого уровня во главе собственных научных подразделений. Дело осложняло то, что Аттикус знал и о ранении Илая и мог услышать или догадаться о его работе.

Аттикус был очень умен и, должно быть, уже удивлялся, почему человек вроде Илая работал в исследовательском отделе. Я понятия не имела, как это объяснить и что еще можно сказать без опаски, поэтому попыталась сменить тему.

— Нам очень повезло, что стены в отделе расписывает такой талантливый художник как София. Некоторые рисунки она делает только для нас, но другие используются по всему улью и даже продаются за его пределы.

Аттикус не позволил мне ускользнуть от разговора.

— Я уверен, что София блестящий художник, но меня интересуешь ты, Эмбер, а не она. Как тебе новая жизнь?

— Это большая ответственность, — осторожно ответила я.

Аттикус скривился.

— Конечно, но я не об этом. На подростковом уровне ты так боялась носачей, что я не мог представить, как ты отреагируешь, узнав, что сама являешься истинным телепатом. Наверное, это был огромный шок.

Я не сразу поняла слова Аттикуса, но Адика отреагировал мгновенно, встав передо мной и угрожающе посмотрев на гостя.

— Откуда хирургу третьего уровня известна запрещенная информация об истинных телепатах?

Аттикус поспешно отступил на шаг.

— У меня Золотое назначение.

Я никогда прежде не слышала слов «золотое назначение» и слишком поразилась, что Аттикус в курсе про мою телепатию, чтобы пытаться понять их значение. Но вот Адика явно знал, поскольку сперва растерялся, а потом его лицо отразило неверие.

— Этого нет в твоем деле.

— Информация о Золотом назначении закрыта, поэтому не упоминается в открытых записях. Чтобы ее увидеть, ты должен потребовать доступ к секретному делу.

Адика ткнул в него указательным пальцем.

— Оставайся на месте, пока я этим занимаюсь. Не смей двигать и мускулом. Не дыши.

Я пробежалась пальцами по волосам. Аттикус знал, что я телепат! Как он это воспринял? Кажется, даже не дернулся, когда я взяла его за руки.

Я могла бы прочитать ответ в разуме Аттикуса, но не решилась. Он был моим другом на подростковом уровне. Мы сходили на пару свиданий. Я бы не перенесла, увидев, что он считает телепатов отвратительными нечеловеческими созданиями.

Адика безумно стучал по инфовизору, скалясь в экран, словно ему не нравилось увиденное. Наконец, он фыркнул и убрал инфовизор.

— Все в порядке, у тебя Золотое назначение, — проворчал командир ударников и отступил, оставив нас вдвоем. — Теперь скажи мне, почему хирург третьего уровня отчитывается непосредственно перед Золотым командиром улья?

— Боюсь, я не могу ответить на этот вопрос. Как я уже говорил, сведения о Золотом назначении — закрытая информация, — устало проговорил Аттикус, словно слишком часто повторял эти слова, а затем повернулся ко мне и еще раз спросил: — Итак, как тебе новая жизнь, Эмбер? С импринтингом я узнал множество деталей о телепатических отрядах и даже встречался с двумя телепатами, Мортоном и Мирой, но все еще не могу представить, как ты приспосабливаешься к такой жизни.

Аттикус знал, что я телепат. Ему известно в деталях о телепатических отрядах. Он встречался с Мортоном и Мирой. Ситуация казалась совершенно нереальной.

— Я не сразу приняла свою телепатию, — ответила я. — Потом пришлось разбираться и с отношением к носачам. Но сейчас с этим покончено. То есть, в основном, покончено. — Я заколебалась. — А как насчет тебя? Что ты чувствуешь, зная, что я телепат и способна прочитать твой разум? Волнуешься? Боишься?

Аттикус рассмеялся.

— Эмбер, меня никогда не волновало, что носачи прочитают мой разум. Помнишь, я говорил, что в моей голове для них нет ничего интересного?

Я нервно кивнула.

— Помню, ты утверждал, что обладаешь самым скучным разумом из всех пяти миллионов подростков на нашем уровне.

— Если я не волновался из-за чтения моих мыслей носачами на подростковом уровне, почему меня должно тревожить, что ты сделаешь это сейчас? После лотереи прошло восемь месяцев. Ты неоднократно просматривала мысли всех членов ударной группы. По крайней мере раз читала умы всех в своем отделе. Походя касалась разумов тысяч незнакомцев. Изучала мысли дюжин целей в разгар тяжелого ментального кризиса. — Аттикус покачал головой. — Должно быть, ты уже видела все, на что способен человеческий разум, значит, тебя не шокируют мысли такой обычной и незначительной персоны, как я.

— Не говори о себе с таким пренебрежением.

— Я не пренебрежителен. Нестрашно быть обычным и незначительным. Возможно, большинство людей не стали бы так себя называть, но я провел детство на восьмидесятом уровне. Когда живешь так низко, ты можешь быть лишь простым и малозначительным, но твои действия способны серьезно влиять на других. — Он помолчал. — Ты помнишь Каспера с подросткового уровня?

— Конечно.

— Каспер всегда отличался сияющей улыбкой. Сейчас он работает в ресторане особого медицинского отделения для людей, переживших депрессию и катастрофы. Я заходил туда навестить пациента, и он рассказал, как улыбка Каспера помогала ему в самые темные дни. — Аттикус вытянул руки и взглянул на них. — Мы с Каспером — обычные незначительные люди, но у него есть магическая улыбка, а у меня — ловкие руки. Мы оба пользуемся своим даром, чтобы спасать жизни.

Он вновь посмотрел на меня.

— Ты просила меня прийти и ответить на вопросы о лечении Илая. Мы можем где-то поговорить с глазу на глаз?

— Да. Дальше по коридору есть общинная комната.

Я дошла до комнаты и уселась в одно из нескольких кресел с роскошной обивкой. Аттикус сел напротив, а Адика встал у стены рядом с нами.

Аттикус кашлянул и демонстративно посмотрел на Адику.

— Илай сказал, что Эмбер имеет полное право выступать от его имени. Но я не могу отвечать на вопросы при других.

— Я командир ударной группы Илая, — ответил Адика, — и должен знать все медицинские данные.

— Ты должен знать, способен ли Илай работать, — поправил Аттикус. — А информация о его чувствах в отношении операции тебе ни к чему.

— Тебе лучше подождать снаружи, Адика, — попросила я.

Адика бросил на Аттикуса взгляд, способный устрашить армию.

— Я не думаю, что Эмбер уже проверила твои мысли, а значит, не могу оставить тебя с ней наедине.

Врач вздохнул.

— Эмбер, пожалуйста, проверь мои мысли. В любом случае, я бы хотел, чтобы ты читала их во время разговора. Я вел подобные беседы с Мортоном и Мирой и обнаружил, что просмотр моего разума очень помогал им во время сложных медицинских объяснений.

— Если ты этого хочешь, то…

Я закрыла глаза. В телепатическом видении мир выглядит странно. В нем нет ни стен, ни пола — ничего, кроме сияющих в пустоте разумов. Иногда телепатическое восприятие совпадает с одним из других моих чувств, обычно зрением или слухом, но при случайных изменениях я осознаю текстуры, запахи и вкусы. Мне сложно судить о расстоянии, поскольку шум других мыслей поблизости влияет на отчетливость разума.

Один из самых странных моментов заключается в том, что вы необязательно узнаете разум старого друга, с которым знакомы лишь традиционно. Я обнаружила это с Форжем. Когда я впервые коснулась его ума, он находился с четырьмя другими кандидатами в мою ударную группу, и мне не удалось сказать, кто из них — Форж.

Сейчас рядом виднелись лишь два разума. Один я тут же узнала как принадлежащий Адике, значит, другой — Аттикуса. Я продолжала нервничать из-за чтения его мыслей и воспользовалась моментом, чтобы изучить вид незнакомого разума. Он сиял сильнее многих, но далеко не так ярко, как ум Лукаса. Меня удивил намек на острую точеную грань, которая ассоциировалась с Адикой и другими боевыми ветеранами. Откуда она? Аттикус — не боец.

Нет, на самом деле я не права. Адика боролся при помощи ружей, ножей и кулаков, сохраняя жизни людей в нашем улье, и иногда проигрывал. Аттикус дрался за жизни пациентов своим разумом и отточенными движениями и, вероятно, тоже порой уступал.

Наконец, я перешла к чтению разума хирурга и обнаружила, что количество мыслительных уровней больше обычного, но опять-таки ничего похожего на блестящую сложность ума Лукаса. Теперь я четко видела, что эти мысли принадлежат Аттикусу, не из-за их особого качества — просто несколько уровней думали обо мне.

«…готовился выйти из лифта и увидеть великолепную незнакомку, которая не соизволит припомнить нашу старую дружбу. Но она явно остается Эмбер. Только ей пришлось повзрослеть…»

«…любопытно вспомнить подростковый уровень. Телепаты должны блокировать свои способности вскоре после рождения, чтобы защищиться от ста миллионов разумов в улье, но, вероятно, и тогда могли быть какие-то намеки, если бы я оказался достаточно умен, чтобы их заметить. Эмбер не боялась темноты. Она видела телепатически или?..»

И гораздо ниже, вблизи подсознательных уровней разума.

«…пару свиданий, но мы не хотели начинать отношения, которые закончила бы лотерея, распределив нас на разные уровни. Не прояви мы благоразумия… Нормальные правила неприменимы к телепатам, так что…»

Я открыла глаза и кивнула Адике.

— Я проверила мысли Аттикуса и могу без опаски остаться с ним наедине.

Адика вздохнул и вышел из комнаты.

— Что нужно узнать Илаю? — спросил Аттикус.

— Зачем требуется операция, что с ним сделают и сколько времени уйдет на выздоровление. Я знаю, это вроде бы простые вопросы, которые можно задать в сообщении, но…

— Я понимаю, что нахожусь здесь не для того, чтобы ответить на несколько простых вопросов, — проговорил Аттикус. — Меня позвали, дабы успокоить Илая — человек, который им занимается, знает, что для него важно, и сделает все возможное, чтобы помочь. Илай так боится второй операции, что не решился прийти и составить обо мне собственное мнение, поэтому доверил сделать это тебе.

Аттикус потянулся за инфовизором.

— Я просмотрю сканы и фотографии ноги Илая и обдумаю ответы на его вопросы. Пожалуйста, прочти в это время мой разум. Я постараюсь не усложнять, но скажи, если тебе потребуется объяснение какого-то технического термина.

Я вновь закрыла глаза и коснулась верхнего уровня мыслей Аттикуса. Он изучал изображение костей ноги Илая и, как я решила, пластин, которые требовалось удалить.

«Илай был в критическом состоянии, множественные ранения включали тяжелое повреждение главных кровеносных сосудов и ноги. Мы знали, что у него больше шансов, если сосредочить силы на спасении его жизни, а не ноги, но когда задали вопрос…»

— Вместо Илая ответила я.

«Я это знаю и понимаю также, что ты не стала бы отвечать, не будь уверена в его решении. Операция шла несколько часов и ограничивалась выносливостью Илая, а не нашей. Мы пошли на несколько компромиссов, поскольку не видели смысла в безупречном результате, если дополнительный стресс убьет Илая. И все же мы дважды чуть не его потеряли».

Я поморщилась.

— Знаю. Я видела отчеты о ходе операции.

«Эти компромиссы уберегли Илая от смерти и сохранили ему ногу, но именно они стали причиной второй операции. Мы использовали простейшие пластины, поскольку более продвинутые техники требовали времени, которого у Илая не было. Сейчас пластины нужно удалить, так как их присутствие в теле может вызвать осложнения, которые сократят карьеру парня в ударной группе».

Из ума Аттикуса я получала не только слова, но и дополнительные образы и детали. Незачем объяснять все это Илаю. Его будет волновать только тот факт, что пластины в теле сократят его карьеру в ударной группе.

«Мы сделаем два надреза на ноге Илая. Пластины можно удалить через один, но это вызвало бы дополнительное повреждение мышц. К тому же, мы хотим воспользоваться возможностью и удалить большую часть рубцовой ткани, оставшейся после первой поспешной операции».

Графические образы вновь заставили меня поморщиться.

— Илая не беспокоит вид его ноги.

«Дело не во внешнем виде. Такое количество рубцовой ткани может привести к физическим проблемам».

— Понимаю, — ответила я.

В данный момент это была абсолютная правда. Я разделяла профессиональные знания Аттикуса о состоянии Илая. Я осознавала, что четкое понимание пропадет после выхода из разума врача, но оставшегося должно хватить, чтобы объяснить Илаю необходимость этой операции.

«Даже при усиленном восстановительном лечении Илаю потребуется недельный отпуск. Пожалуйста, постарайся удержать его от тренировок в это время и убедись, что он следует всем инструкциям. Я не хочу на будущий год вновь удалять рубцовую ткань».

— Илай не рискнет делать ничего, способного привести к третьей операции.

«Еще вопросы?»

— Нет.

Я открыла глаза и уже собиралась выйти из мыслей Аттикуса, когда они внезапно загорелись красным от напряжения.

«…решили все профессиональные проблемы, значит, неважно, если сейчас меня отсюда выкинут».

— Я бы хотел задать тебе вопрос, — сказал он.

Я уже видела слова в его разуме, но понимала, что должна позволить другу произнести их вслух.

— Давай.

— Я слышал, ты состоишь в отношениях со своим командиром-тактиком. Вы счастливы вместе?

— Да. Мы с Лукасом исключительно счастливы.

«…знал, что она это скажет. Эмбер не осталась бы с ним, не приноси он ей радость. Она телепат и знает, что ее командир-тактик тоже счастлив».

«…не знаю, продолжает ли она читать мои мысли, но это неважно. Понятно, что это был не случайный вопрос. Сейчас надо найти вежливый предлог и уйти, прежде чем…»

— Я очень рад слышать, что ты счастлива. — Аттикус встал. — Приятно было снова встретиться, Эмбер, но у меня назначены другие встречи, так что…

Я вышла из разума Аттикуса и тоже встала.

— Надеюсь, ты сможешь задержаться еще на несколько минут. Здесь есть еще один человек, с которым тебе стоит увидеться.

Я достала инфовизор и настроила на голосовой звонок.

— Форж, это Эмбер. Ты можешь подойти ко мне в третью общинную комнату?

— Я как раз у себя в квартире, дальше по коридору, так что буду через тридцать секунд, — живо ответил тот.

Я убрала инфовизор и весело взглянула в потрясенное лицо Аттикуса.

— Форж в твоем отряде? — недоверчиво спросил он.

Я рассмеялась.

— Да. Он заместитель лидера ударников и глава бета-группы.

— Я понимаю, что Форж обладает подходящими качествами для ударной группы — никогда не забуду, какие проблемы он устроил, когда полез исследовать вентиляционную систему, — но он оказался в твоем отряде по стечению обстоятельств. Или ты это устроила?

Я покачала головой.

— Я ничего не знала, пока не обнаружила Форжа у Адики в списке кандидатов в ударную группу. А заместителем лидера ударников он стал благодаря уму и тяжелой работе.

В дверь постучали.

— Заходи, Форж, — позвала я.

Дверь открылась. Форж зашел и задохнулся, увидев моего гостя.

— Аттикус! Что ты тут делаешь?

Я широко улыбнулась.

— Аттикус — хирург Илая.

— В утиль! — Форж быстро шагнул вперед, обхватил Аттикуса за пояс и приподнял. — Так это ты угробил Илаю ногу?

— Побереги мои руки, большой мускулистый дурак. Я хирург!

— Форж, сейчас же опусти Аттикуса! — завопила я.

Отходя от этих двоих, я увидела, что в дверном проеме появилась еще одна фигура. Лукас смотрел на нас с потрясенным видом. Я быстро схватила его за руку и вытащила в коридор.

Стоявший снаружи Адика нахмурился.

— Что там происходит?

— Форж и Аттикус были лучшими друзьями на подростковом уровне, — объяснила я. — Поэтому они немного разволновались при встрече. Тревожиться не о чем. Форж прекрасно знает, что должен вести себя осторожно и не поранить Аттикуса. Уверена, они скоро успокоятся.

Я потянула Лукаса дальше по коридору в парк, а там остановилась, чтобы проверить его разум. Множественные мыслительные цепи приобрели темно-серый цвет и оборванные края, выдававшие потрясение. Лукас привык в разговоре со мной сокращать фразы, предоставляя мне добывать недостающие слова из его разума. Сейчас он свел все к одному слову:

— Запрос?

Я просмотрела его мыслительные уровни и забормотала в ответ:

— Да, это Аттикус, которого я знала на подростковом уровне. Да, мы сходили на пару свиданий. Да, он спрашивал о наших отношениях. Нет, я не бросилась в его объятия и не поклялась в вечной любви. Я сказала ему, что мы очень счастливы вместе.

Я с трепетом наблюдала, как разум Лукаса проанализировал мои слова и признал, что это правда. Увидела грустное согласие с тем фактом, что из-за личной истории мой любимый всегда ожидает отказа, и благодарность за то, что я никогда не смеялась над его ранимостью. А затем множество мыслительных уровней резко успокоилось и вернулось к обычному блеску.

У других такой эмоциональный переход мог занять часы, но Лукас справился меньше, чем за минуту. Потрясенное выражение сменилось смущением.

— Извинения. Страдал от шока.

Я рассмеялась.

— Представь, что почувствовала я, когда увидела, как Аттикус выходит из лифта.

— Крайне обескураживающее сходство.

— Какое сходство?

Лукас вновь заговорил полными предложениями.

— Аттикус очень похож на меня.

— О. — Мгновение я думала над этим. — Полагаю, вы немного похожи внешне. И в разумах есть легкое сходство. Во многих отношениях Аттикус — бледное отражение тебя.

— Хорошо, пока он отражение, а я — реальность.

Я улыбнулась и коснулась его губ своими.

— Ты определенно реальность. Почему ты вообще пришел? Я думала, ты на встрече тактиков.

— Встреча закончилась раньше, чем планировалось, поскольку командира-тактика Мортона, Саанви, вызвали по срочному делу, которое перевесило предполагавшиеся для обсуждения темы.

— Это срочное дело влияет на нас? — спросила я.

Лицо Лукаса вытянулось.

— Влияет, поэтому я за тобой и пришел. Саанви попросила наш отряд взять под свою ответственность один из районов. Ты не согласишься провести встречу лидеров групп, несмотря на отдых отдела? В том районе есть проблемы, и нам надо быстро принять решение.

Я моргнула. Мы помогли Мортону, перехватив его цель, затем он позвонил мне, а теперь Саанви просит нас взять один из их районов. Вряд ли это случайная последовательность событий. Очевидно, она говорила обо мне с Мортоном или до, или после передачи цели, и это заставило его обдумать перевод территории нам. Мортон позвонил, чтобы оценить мои способности и принять окончательное решение.

— Командиры-тактики обычно сами разбираются с ответственностью на местности, — заметила я. — Почему нужно проводить встречу лидеров групп, чтобы помочь тебе принять это решение?

— Старший администратор организует повседневную жизнь отряда, а командир-тактик отвечает за его операции. Но основные решения должен принимать телепат, а нас попросили взять ответственность за очень своеобразную территорию.

Я открыла рот, желая спросить, о чем речь, но тут же закрыла. После необычного упорства Мортона в обсуждении моих путешествий во Внешку ответ был очевиден. Территория каким-то образом связана с Внешним миром.

Глава 10

Через десять минут Лукас, Адика, Меган, Николь и я сидели за столом в четвертом конференц-зале.

— Командир-тактик Мортона попросила нас взять под свою ответственность морскую ферму улья, — объявил Лукас.

Мне повезло заранее узнать, о чем он собирается говорить, но Адика, Меган и Николь были шокированы.

— Для меня это стало полным сюрпризом, — продолжал Лукас. — Поэтому я сказал, что нам нужно время рассмотреть предложение. Мой импринтинг едва упоминает о существовании морской фермы, но я изучал основные факты, когда мы ходили во Внешку, потому что расположение фермы влияло на возможное передвижение цели.

Он помолчал.

— Командир связистов Мортона прислал мне копию всех относящихся к делу записей, но это, в основном, списки инцидентов и подозрений и краткий обобщающий документ о самой ферме.

Лукас постучал по инфовизору и изучил экран, а затем продолжил речь.

— Морская ферма расположена в ближайшей к нам секции побережья и поставляет разнообразную пищу, включая рыбу, в дополнение к тому, что выращивают в баках и гидропонических районах улья. Для перевозки людей и грузов между фермой и ульем используются самолеты, но члены ассоциации бродяг иногда ходят туда дорогой, называемой Океанской тропой. Обобщающий документ сообщает, что население морской фермы составляет, и это довольно странно, около четырнадцати тысяч взрослых.

— Четырнадцать тысяч взрослых? — повторила Николь. — Рабочие на внешних станциях снабжения обычно проводят по несколько недель на дежурстве и в улье. Ты имеешь в виду, что четырнадцать тысяч работников дежурят на морской ферме в любое время, или это общее количество людей в обеих сменах?

— Ни то, ни другое, — ответил Лукас. — Морская ферма отличается от других снабженческих станций. Там есть постоянное население, которое рождается, живет и умирает на месте.

— Что? — Задохнулась я. — Эти люди всю жизнь живут вне улья?

— Согласно этому документу, да, — подтвердил Лукас. — Если на морской ферме насчитывается четырнадцать тысяч взрослых, то вместе с детьми население должно быть порядка двадцати тысяч. Это крошечное количество, в сравнении со ста миллионами людей в улье, так что мы явно не можем постоянно держать там телепата. Это означает, что и носачей там нет, поскольку они не могут продолжать притворство без поддержки истинных телепатов.

Меган нахмурилась.

— Как же безопасники поддерживают порядок на морской ферме?

— Там нет настоящих безопасников. Их эквивалент — члены отряда безопасности морской фермы. Из-за небольшого населения там нет межуровневых различий и…

Меган перебила его.

— Это не может быть правдой, Лукас. Должны существовать какие-то различия между людьми с умениями разной ценности.

Лукас покачал головой.

— Очевидно, нет. Два ключевых фактора, определяющих социальную структуру улья, полностью отсутствуют на ферме. Нет многоуровневой системы. Нет страха перед Внешкой. Все жители фермы имеют квартиры в Убежище — миниатюрной версии улья, встроенной в склон холма. Но они регулярно выходят во Внешку и, в большинстве своем, работают там.

— Все выходят во Внешку, — потрясенно пробормотала Николь.

— На морской ферме меньше профессий, чем в улье, — продолжал Лукас, — и большинство из них имеют примерно равный статус. Единственный человек, чей статус считается существенно выше — это адмирал Трегерет, возглавляющий ферму. Но с учетом ранга и он имеет немного преимуществ.

Лукас отчаянно всплеснул руками.

— Возвращаясь к теме членов отряда безопасности. В отличие от наших сил законопорядка, они не связаны правилами изоляции. Они могут жить среди обычных граждан и даже вступать с ними в браки.

Адика неодобрительно уставился на него.

— Но потенциальные проблемы с безопасностью…

Лукас поднял указательный палец, останавливая ударника, и гладко закончил предложение сам.

— Не возникают из-за ограниченного импринтинга членов отряда безопасности. Самое главное, они не знают правду о телепатах. Единственный человек на морской ферме, чей импринтинг включает эти факты — адмирал.

Лукас пожал плечами.

— Остальные верят, что все носачи, патрулирующие улей, являются истинными телепатами. А единственной причиной отсутствия носачей на ферме считают их ненависть к условиям Внешки.

— И все без споров принимают эту причину? — спросила Николь.

— Согласно обобщающему документу, они не хотят об этом спорить, — ответил Лукас. — Каждый год восемнадцатилетние ребята с морской фермы отправляются в улей, месяц живут на подростковом уровне и проходят лотерею. Этот месяц должен показать, как легко любому адаптироваться к серьезным различиям между жизнью на ферме и в улье, включая патрули носачей.

Лукас помолчал.

— Едва ли один из двадцати кандидатов с морской фермы получает работу в улье. Остальные возвращаются домой с яркими воспоминаниями о таинственных носачах и чувствуют себя счастливчиками, больше не сталкиваясь с ними.

Я рассмеялась.

— Учитывая мой детский страх перед носачами, я могу понять эти чувства.

— Работники безопасности морской фермы используют для поддержания порядка множество методов, включая широкое распространение камер наблюдения и беспилотников, — сказал Лукас. — Определенный уровень мелкой преступности, вроде воровства фруктов или порчи камер, они принимают как неизбежность. Если случаются более серьезные преступления, арестовывают всех наиболее подозрительных и доставляют в улей, ожидая, что носач прочтет их разумы.

Лукас скривился.

— На самом деле, конечно, разумы подозреваемых читает Мортон. Невиновных отправляют обратно на ферму, а виновных оставляют в улье для подобающего лечения. В нормальных условиях количество серьезных преступлений на морской ферме очень мало. Перспектива подвергнуться чтению разума носачом и пройти продолжительную терапию в улье, похоже, удерживает большинство людей от проблем.

Лукас выжидательно взглянул на Адику.

— Отряд Мортона отвечает за морскую ферму последние четыре десятилетия. Адика семь лет проработал у Мортона, и я надеюсь, он сможет дать нам более детальную информацию и посоветует, стоит ли принимать на себя эту ответственность.

Адика выглядел обескураженным.

— Лукас, ты только что рассказал нам о морской ферме гораздо больше, чем я когда-либо знал. В отделе детали известны только тактической группе Саанви и самому Мортону. Ударная группа получила строгие распоряжения не пытаться узнавать о морской ферме, никогда ее не обсуждать и желательно вообще о ней не думать.

Я потрясенно посмотрела на него.

— Что? Почему?

— Потому что Мортон ненавидел читать разумы подозреваемых с фермы. Занимаясь ими, он надолго выходил из строя, и любое упоминание об этом месте его расстраивало.

Лукас нахмурился.

— Почему у Мортона возникали проблемы с чтением жителей морской фермы?

— Мне казалось, по нескольким причинам. Этих людей пугала сама идея проверки носача, многие их мысли были непонятны, и все они были виновны в чем-то, что в улье считалось преступлением.

— А отклики пограничных телепатов помогали? — спросил Лукас.

— С этими людьми пограничные телепаты бесполезны, — ответил Адика. — Даже Мортону приходилось подолгу изучать каждый разум в попытке понять, совершили подозреваемые обычное правонарушение — эквивалент подросткового проступка на другом уровне улья — или что-то более серьезное.

— Очевидно, эта работа была исключительно тяжела для Мортона, — заметил Лукас.

— Чудовищно тяжела, — согласился Адика. — Он панически боялся Внешки и считал, что разумы жителей морской фермы полны раздражающих образов. К счастью, обычно нам приходилось заниматься инцидентами на ферме лишь раз или два в год. Иногда первая группа подозреваемых оказывалась невиновна или участвовала только в простых правонарушениях, и тогда сотрудникам безопасности морской фермы приходилось собирать вторую группу, чтобы найти виновного.

Адика вздрогнул.

— Мортон особенно тяжело реагировал на чтение второй группы разумов.

Лукас пробежался пальцами по волосам.

— Это объясняет, почему Саанви так жаждет передать нам ответственность за морскую ферму. В последние месяцы там произошла серия мерзких инцидентов, которые привели ко множественным ранениям и одной смерти. Работники безопасности фермы отправили в улей четыре группы подозреваемых, в которых не оказалось истинного преступника. Сейчас прибыла пятая группа, и Мортон отказался читать их разумы.

— Пятая группа! — поморщился Адика. — Понятно, что это вывело Мортона из себя.

Я подумала, когда именно Мортон отказался читать эти разумы, и решила, что сразу после разговора со мной. Мортон не жалел себя. Он ненавидел проверять разумы людей с морской фермы, но продолжал выполнять свой долг сорок лет. И позволил себе попробовать уклониться от этого лишь сейчас, потому что нашел другого телепата, которого счел более подходящим для этой задачи.

— Сколько людей было в первых четырех группах? — спросила я.

Лукас проверил свой инфовизор.

— Всего тридцать четыре человека.

Я представила, как чувствовала бы себя в подростковом возрасте, если бы меня арестовали и потащили на чтение разума к носачу. Это стало бы жутким опытом. Со слов Лукаса, людей с морской фермы это пугало еще больше.

— Тридцать четыре невиновных, — сказала я. — Всех назвали подозреваемыми и провели через травматичную процедуру.

— Да, — согласился Лукас. — А сейчас в улье еще восемь человек ожидают проверки мыслей. Поскольку Мортон отказался этим заниматься, Саанви хочет передать другому отряду всю полноту ответственности за морскую ферму. Нас она считает очевидным вариантом, подчеркивая, что Эмбер не сочтет тревожными образы в разумах с морской фермы, так как сама была во Внешке.

Я кивнула.

— Саанви права. Мортон в одиночестве нес бремя морской фермы сорок лет. Пришла пора другому телепату взять на себя эту отвественность, и мне это будет сделать легче, чем кому-то другому.

— Не думаю, что мы должны спешить соглашаться, — возразил Лукас. — Этого отчаянно хочет Саанви. Она сосредоточилась на образах из Внешки, поскольку с этим ты справишься лучше Мортона, но явно есть и более широкие проблемы в чтении таких разумов телепатами.

Он помолчал.

— Адика упоминал, что многие мысли обитателей фермы нечитаемы, и Мортону приходилось проводить долгое время, изучая каждого человека и устанавливая его вину или невиновность. Меня тревожит, что эти разумы могут содержать не только непонятные мысли, но и особенно смущающие или огорчительные эмоции.

— Чувствительность Эмбер к эмоциям целей станет для нее основной проблемой, — беспокойно вступила Меган. — Нам надо отказаться от любых контактов с морской фермой.

Я почувствовала обычное раздражение на Меган. Будучи моим консультантом, она говорила так, будто знала о телепатии больше меня самой, пыталась ввести правила, что мне делать или не делать, знать и обсуждать. Она больше не консультировала меня, но продолжала вмешиваться.

— Не понимаю, почему эмоции людей с фермы должны отличаться от чувств жителей улья, — сказала я. — Даже ведя совершенно другую жизнь, они испытывают моменты счастья, грусти, любви и одиночества.

— Это так, Эмбер, но я все равно волнуюсь, — ответил Лукас. — В нашем улье ты привыкла в поисках опасной цели миновать сотни или даже тысячи послушных довольных умов. Большинство разумов в улье таковы, благодаря комбинации факторов. Выученные в школе обязанности и песни Долга, социально обусловленный страх перед Внешкой и патрули носачей, не позволяющие людям даже думать о совершении преступлений. На морской ферме эти факторы отсутствуют.

Меган взглянула в шоке.

— Дети на ферме, конечно, должны учить обязанности перед ульем и песни Долга.

— Возможно, они учат какую-то измененную версию, — предположил Лукас. — Но это дает лишь ограниченный эффект. Невозможно заставить людей считать улей всем их миром, если они живут в другом месте. Глупо учить людей бояться Внешки, когда им предстоит там работать. Миф о носачах еще как-то влияет на жителей, поскольку они знают, что их могут послать в улей на проверку разума, но это не производит того же впечатления, что ежедневные встречи с носачами.

Лукас вздохнул.

— Я ожидаю, что разумы приморских жителей будут гораздо менее послушны, чем в улье. И уверен, они не так довольны своей жизнью. Оптимизационная стадия лотереи обеспечивает распределение людей в улье на любимую работу. На морской ферме доступно меньшее число профессий, а значит, многих отправляют на работу, которая им в целом понравится, но не станет делом жизни.

Я нахмурилась.

— Ты полагаешь, умы жителей фермы будут больше похожи на целей, которых я преследую, чем на охраняемых мной людей? Скорее дикие пчелы, чем домашние?

— Я не говорю, что все они обладают разумом диких пчел, — поспешил возразить Лукас. — Я лишь напоминаю, что самый опытный телепат считает эти разумы трудными для чтения из-за непонятных мыслей, а тебя ждет дополнительная проблема встречи с их потенциально бурными эмоциями.

Несколько месяцев назад я бы не приняла эту тревогу всерьез. Сейчас я больше знала о рисках использования телепатии, если делиться мыслями с людьми сильной воли. И неохотно признала, что Лукас обоснованно беспокоится о моей способности читать разумы жителей фермы. Фактически я знала, что он прав во всем. И спорила лишь потому, что хотела оказаться на стороне, противостоящей Меган.

Мне пришлось преодолеть старое раздражение. Я знала, что Меган управляет только забота обо мне, и все равно считала ошибкой каждое сказанное ей слово и каждую прочитанную в ее разуме мысль. Это выглядело несправедливо и глупо.

Поэтому я решила не критиковать в будущем своего старшего администратора, а хвалить при любой возможности.

— Мы не сможем определить, принимать ли ответственность за морскую ферму, пока не узнаем, как я реагирую на мысли ее жителей, — сказала я. — Мне надо попытаться прочитать разум кого-то из пятой группы подозреваемых. Если для меня это окажется так же тяжело, как для Мортона, или еще хуже, ты сможешь вернуть зону Саанви.

— Я согласен, что нам нужна информация о твоей реакции на разумы с фермы, — ответил Лукас. — Но отказываюсь допускать тебя к чтению мыслей подозреваемых. Четыре первые группы, посланные оттуда работниками безопасности в улей, не включали искомого нами виновника, но с составом пятой группы им может повезти.

Он скривился.

— Эмбер, я не хочу, чтобы ты сходу вляпалась в жителя фермы, стоящего за этой серией нападений. Ты столкнешься не просто с мыслями чуждого разума с фермы, но с крайне раздражающей дикой пчелой, а это может быть опасной комбинацией.

Я всплеснула руками.

— Что же нам тогда делать?

— Мы дадим тебе почитать ум человека, который точно не является дикой пчелой. Это семнадцатилетняя девушка, пострадавшая в одном из инцидентов на морской ферме. Воздушный госпиталь вылетел на побережье, чтобы стабилизировать состояние раненой и доставить ее в улей для лечения.

— Что такое «воздушный госпиталь»? — спросила я.

— Это самолет, оборудованный продвинутым медицинским оборудованием и операционной, — объяснила Меган. — Их используют для раненых в критическом состоянии на станциях снабжения улья или оборонных базах.

Я скривилась.

— Значит, девушка очень сильно пострадала.

— Да, — подтвердил Лукас. — Но к счастью, Джунипер выжила и сейчас готовится к выписке из травматического центра фиолетовой зоны.

— Джунипер — необычное имя, — заметила Меган.

— Судя по полученным нами записям, большинство людей на морской ферме носят необычные имена, — ответил Лукас.

Внезапно я сообразила: собранные вместе, странности обретают смысл. Мортон сказал, что его жену звали Селандина, и меня поразила особенность этого имени. Поняв, что Адика ничего о ней не знает, я сочла необычное имя доказательством того, что Мортон придумал эту историю, чтобы меня напугать, но ошиблась. Жена старого телепата носила странное имя, потому что родилась на морской ферме!

Это объясняло, почему Мортон так расстраивался, узнавая, что члены ударной группы говорят или думают о ферме. Это напоминало ему не только о чтении подозрительных разумов оттуда, но и о жене и его вине в ее смерти.

Лукас выжидательно посмотрел на меня.

— Думаешь, это хорошая идея?

— Прости, — ответила я. — Я отвлеклась и пропустила последнюю часть разговора.

— Я говорил, что Джунипер должна вернуться домой сегодняшним плановым рейсом, но мы могли бы попросить отложить возвращение до завтра. Нет причин считать ее дикой пчелой, поэтому ты можешь спокойно прочитать разум Джунипер сегодня вечером и узнать, как ты реагируешь на мысли обычного жителя морской фермы.

— Да, это хорошая идея, — согласилась я.

— Учитывая потенциальные сложности, я настаиваю на предоставлении тебе тех же двадцати четырех часов на восстановление, что и после чрезвычайного рейда. Если ты не почувствуешь последствий от знакомства с этим разумом, то завтра вечером можешь попробовать проверить пятую группу подозреваемых. Неважно, найдешь ли ты среди них виновного, мы будем способны решить, принимать ли ответственность за морскую ферму.

Меня все еще отвлекали мысли о Селандине. Понятно, как Мортон ее встретил. Очевидно, она оказалась в группе подозреваемых, присланной в улей, и Мортон прочитал ее разум среди других. Но я не понимала, что случилось потом. Учитывая исключительное отвращение Мортона к Внешнему миру, как он мог связаться с девушкой с фермы?

Что бы тогда ни произошло, Мортон рассказал мне о Селандине не просто для того, чтобы напугать и заставить следовать своим строгим моральным правилам. Он планировал передать моему отряду проблемы морской фермы. Если бы я случайно узнала о Селандине при чтении разумов жителей, то оказалась бы связана законами хороших манер и вынуждена защищать частную жизнь Мортона, сохраняя эту информацию в тайне от других.

Лукас снова постучал по инфовизору.

— Я попросил отряд Мортона устроить перевод Джунипер в наши камеры на этот вечер.

Термин «камеры» наконец привлек мое полное внимание.

— Что такое камеры?

— Комнаты, обустроенные для надежного содержания заключенных, — ответил Адика.

— Обычно камеры используют для освобождаемых. — Лукас положил инфовизор и продолжил объяснение. — Когда правонарушители завершают лечение, их обычно проверяют пограничные телепаты и объявляют полезными членами улья. Но если преступление включает реальное проявление жестокости, проверку должен проводить опытный истинный телепат, чтобы избежать риска причинения нарушителем вреда в будущем. Таких людей содержат в камерах отряда, пока телепат не найдет времени прочитать их разум.

Я оставалась в замешательстве.

— Не знала, что в нашем отделе есть камеры.

— Необязательно приводить потенциально опасных людей сюда, — объяснил Адика. — Они просто должны быть достаточно близко, чтобы телепат мог прочитать их мысли. Наши камеры расположены двумя уровнями ниже и в паре коридоров на запад.

Я кивнула. Отряды телепатов намеренно размещаются в изолированных местах, окруженных оборудованием, которому требуется минимальное обслуживание. Этим телепатам обеспечивают покой. При малом количестве разумов вокруг мне будет несложно потянуться и прочитать мысли человека в камере.

— Думаю, на этом можно закончить встречу, — заключил Лукас. — Я бы хотел, чтобы мы вновь собрались вечером, и Эмбер прочитает разум Джунипер. Попрошу и Базз присоединиться.

Я нахмурилась.

— Не понимаю, зачем нужно вмешивать в это дело моего консультанта.

— Эмбер, мы ступаем на неизвестную территорию. Честно говоря, меня тянет объявить чрезвычайный рейд и держать отряд в режиме ожидания, но это, похоже, излишне для чтения разума одной невинной девушки. Однако твои лидеры групп и советник должны быть готовы оказать любую необходимую поддержку.

Я вздохнула.

— Хорошо.

Все, кроме меня, встали. Адика, Меган и Николь вышли из комнаты, но Лукас задержался и вопросительно посмотрел на меня.

— Хочешь сейчас вернуться в нашу квартиру?

— Да, но сначала нужно кое-что проверить. — Я достала инфовизор. — Догоню тебя через минуту.

Лукас вышел, а я воспользовалась инфовизором и открыла записи, присланные из отряда Мортона. Их оказалось поразительно много: не только данные всех подозреваемых, отправленных в отдел Мортона за последние сорок лет, но и архивы предыдущего столетия.

В другое время меня бы заинтересовали записи, упоминавшие неизвестные имена телепатов из давнего прошлого, но сейчас важнее всего было найти информацию о Селандине. Мортон рассказывал, что она умерла около сорока лет назад, поэтому я сосредоточилась на самых ранних записях его отряда и просматривала листы подозреваемых, пока не нашла ее имя.

Селандина оказалась в группе подозреваемых, присланных в улей всего через год после того, как отряд Мортона взял под свою ответственность морскую ферму. Записи утверждали, что в то время ей было двадцать лет. Быстрый расчет подсказал мне, что и самому Мортону исполнилось не более двадцати одного года.

Виновное лицо из той группы послали на лечение, а большинство остальных подозреваемых отправили на ферму через несколько дней. Но Селандина туда больше не вернулась. Пометка напротив имени указывала дату смерти ровно через год после ее прибытия в улей.

Глава 11

Тем же вечером Лукас, Меган, Николь, Базз и я собрались за столом в четвертом конференц-зале. В последнюю минуту я впала в панику из-за чтения разума Джунипер и попыталась убедить себя, что, не разделяя паранойю Мортона по поводу Внешки, и с этим справлюсь довольно легко.

— Адика, Рофэн и Илай охраняют камеры, — сказал Лукас. — Эмбер, включи, пожалуйста, передатчик.

Я сообразила, что не достала передатчик из кармана, и поспешно вставила его в ухо.

— Адика, внизу все готово? — спросил Лукас.

— Да, медики только что привезли девушку в камеру, — отозвался Адика.

Лукас кивнул мне.

— Эмбер, ты можешь начать чтение разума Джунипер.

Я закрыла глаза и потянулась вперед телепатическим чувством. Оно действовало как зрение, поэтому людские разумы выглядели яркими огнями в окружающей тьме. Я не могла сопротивляться порыву углубиться в голову Лукаса и обнаружила, что его сияющие мысли сосредоточены на изучении моего лица и наблюдении за моей реакцией на первое прикосновение к разуму Джунипер.

Двигаясь на запад, я миновала мысли других членов отряда, а затем расширила рамки поиска вниз, где тесно сгрудились три знакомых разума. Остановилась проверить мысли Илая. Я уже рассказала ему об операции, и сейчас он волновался гораздо меньше. Странным образом больше всего Илая обнадежили, похоже, не медицинские данные, а тот факт, что мы с Форжем знали Аттикуса на подростковом уровне.

Я перешла к ближайшему своеобразному разуму. Он включал большее количество мыслительных уровней, чем у большинства людей, но ничего похожего на головокружительную сложность в голове Лукаса. Из числа умов, прочитанных ранее, этот выделялся особым вкусом, цветом, текстурой. Я засомневалась, пытаясь проанализировать, чем именно он отличается, и услышала беспокойный голос Лукаса.

— Что происходит, Эмбер? Во время чрезвычайных рейдов ты проговариваешь свой контакт с мыслями цели. Я бы хотел, чтобы сейчас ты делала то же.

— Я просто проверяю вид разума Джунипер, — ответила я. — Ты был прав, он отличается от разумов людей в улье. Сейчас я попытаюсь прочитать ее мысли.

— Если возникнут любые проблемы, сразу остановись.

Я коснулась разума Джунипер и обнаружила, что сижу на стуле в белой неприметной комнате. Я смотрела на часы, висящие на стене, напрягшись всем телом и ожидая возвращения Фионы.

«…говорила, что должна кое-что проверить и сразу вернется, но прошло уже десять минут. Что могло ее задержать? Наверное, болтает с кем-то или…»

«…жестоко оставлять меня так одну. Неужели Фиона не чувствует, как тяжело мне было путешествовать по этим бесконечным коридорам и какой потерянной я себя чувствую? Нет, возможно, не чувствует. Она во многом помогла мне, объясняла медицинские процедуры, проверки и рассказывала о незнакомой еде. Но она считает мой страх перед маленькими, лишенными окон комнатами забавным и…»

«…и Фиона сказала, что до ангара недалеко отсюда на лифте. Скоро я сбегу из этого места без окон с лабиринтом коридоров. Я сяду в самолет и отправлюсь домой в…»

Водоворот образом наполнил разум Джунипер. Некоторые я узнала. Роща. Раковина. Поток.

Еще несколько предметов слабо походили на известные мне. Массивные закрывающиеся решетки напоминали о тестовом закрытии межзональных перемычек улья раз в три месяца. Один образ выглядел как ряд контейнеров, только со странным остроконечным верхом. Другой показывал то, что я сочла бы походным костром, не будь он в комнате.

Следующие изображения вообще не имели смысла. Шахматная доска в зеленых тонах. Несколько опрокинутых стеклянных мисок на зеленом ковре. Что-то бьется об стену и обливает ее краской.

Затем из подсознания Джунипер поднялся ужас и стер все образы.

«Зачем Фиона закрыла дверь? Она знает, как я это ненавижу. Ее смешит, что мне хочется все время держать их открытыми. Но мне настолько сложнее…»

«Бесконечные недели пить безжизненную восстановленную воду. Бесконечные недели дышать безжизненным восстановленным воздухом. Мне нужен ветер в лицо и…»

Меня охватили необузданные эмоции Джунипер. Они стали моими, сердце пустилось вскачь, я не могла дышать. Надо было открыть эту дверь, как бы Фиона ни смеялась над моей слабостью. Распахнутая дверь мало изменила бы ситуацию, но спасла меня от удушения.

Я вскочила на ноги, в три быстрых шага достигла двери и потянула за ручку. Та не поддалась. Я попробовала еще раз — безуспешно — и в третий раз и лишь затем поняла, что не так.

Дверь заперли! Я оказалась в ловушке в душной комнате-гробу. Почему Фиона заперла меня здесь? Почему?..

Тут я поняла то, что было очевидно с самого начала. Фиона вела себя необычно тихо, когда провожала меня через улей к самолетному ангару. Я была настолько глупа, что подумала, будто она не болтает, грустя из-за моего отъезда, но на самом деле Фиона мне лгала.

Она вела меня вовсе не в самолетный ангар. Фиона соврала, чтобы я добровольно пересекла с ней улей. Заманила меня в эту комнату, чтобы в ней запереть.

Зачем она это сделала? Зачем заключила меня в…

Ответ ударил точно молот. Меня заключили в эту комнату, потому что некомпетентные идиоты из службы безопасности морской фермы решили, будто я не жертва, а подозреваемая! Меня заперли здесь, чтобы жуткий носач мог прочитать мой разум. Возможно, эта штука ползает по моим мыслям прямо сейчас, сует нос во все личные воспоминания.

Правой рукой я забарабанила в дверь и гневно закричала:

— Носач! Носач! Я знаю, что ты читаешь мой разум! Как ты можешь считать меня подозреваемой? Как можешь верить, что я причиняла вред людям?

Я перестала стучать и уперлась взглядом в черные ленты, охватывающие поврежденную левую руку.

— Взгляни на состояние моей руки, носач. На ней не хватает трех пальцев. Думаешь, я сама это сделала? Я мечтала стать морским капитаном, как мои отец и мать, управлять собственной рыбацкой лодкой, а теперь никогда не смогу…

Говорить было слишком больно, поэтому я оборвала фразу и начала новую.

— Хочешь знать, что случилось в тот день? Вот что случилось!

Я сосредоточилась на острых, как бритва, воспоминаниях. Я знала, что они никогда не потеряют остроту. Я пыталась выкинуть их из головы, но даже когда обезболивающее затуманивало все остальное, они сохраняли жестокую ясность — живой кошмар, способный преследовать меня во сне и наяву.

Урок закончился, мы все встали и направились к двери. Мы с Перраном шли в конце группы, и он что-то спрашивал, когда его прервал голос:

— Список готов!

Мы поспешили к остальным, собравшимся в коридоре. Список в центре доски объявлений бросался в глаза — вверху его я увидела свое имя. Я надеялась, что число рядом с ним окажется гораздо выше восьмидесяти, но поразилась результату — девяносто шесть! Следующие несколько секунд я купалась в восторге, а друзья поздравляли меня и обсуждали собственные результаты. Затем заговорил Перран:

— Джунипер, ты вновь во главе списка достижений. Хорошая работа!

Слова Перрана звучали похвалой, но я расслышала обиду в его голосе. Мой восторг от результата тут же угас.

— Сладость или гадость! Сладость или гадость!

Группа десятилеток, танцуя, прошлась по коридору, выкрикивая слова тонкими голосами.

Все мы инстинктивно заткнули уши, чтобы защититься от шума, а девушка слева от меня застонала.

— Хэллоуин закончился несколько недель назад, а они все не уймутся…

Остаток фразы я не услышала, поскольку Перран схватил меня за руку и потянул к столярному кабинету.

— Джунипер, мне нужно с тобой поговорить.

Мгновение я сопротивлялась, потом сдалась и пошла с ним. Нас опять ждал этот разговор. Перран ныл и дулся, пока я не соглашалась…

Нет. С меня хватит. На этот раз разговор пойдет по-другому. Несколько человек из класса предупреждали меня насчет Перрана. Они говорили, что он лишь притворяется моим другом, чтобы получить помощь в учебе. Говорили, что как бы я ни старалась, сколько бы времени ни проводила, тренируя его, он останется недоволен. Они оказались совершенно правы, и я прекращу это прямо сейчас.

Я стояла в столярном кабинете и смотрела, как Перран закрывает дверь перед людьми, разговаривающими в коридоре. Теперь компанию нам составлял лишь массив деревообрабатывающих станков.

Перран повернулся ко мне.

— Ты никогда не даешь никому шанса, да, Джунипер? Всегда должна возглавить список оценок.

— Если бы ты был настоящим другом, то порадовался моим успехам.

— Я радуюсь, просто думаю, кто-то другой тоже должен получить шанс на хороший результат.

Я вздохнула.

— То есть ты завидуешь моему успеху, потому что хочешь сам быть на вершине списка.

— Я не завидую, — с чувством превосходства сказал он, — и никогда не говорил, что мое имя должно возглавить список вместо твоего. Ты несправедлива ко всем нам.

Я попыталась сдержать гнев, но провалилась.

— Я несправедлива ко всем вам? Что ты предлагаешь? Чтобы я жульничала в оценках, как сделал ты два года назад?

— Конечно, нет.

— Тогда в чем несправедливость? Мы все пишем одни экзамены.

— Я тебе уже объяснял. Ты должна прекратить одержимо работать над улучшением собственных, уже великолепных результатов и потратить некоторое время на помощь другим.

Я покачала головой.

— Ты уже говорил об этом, и я согласилась с тобой заниматься. Но потом, с появлением нового списка, ты огорчился, поскольку опять оказался на втором месте, и захотел, чтобы я работала с тобой вдвое больше. Я согласилась и на это.

Я пожала плечами.

— Результаты этого экзамена висят на доске в коридоре. Твой прежний балл равнялся семидесяти, сейчас он дошел до семидесяти девяти. Я надеялась набрать больше восьмидесяти, но так много готовилась вместе с тобой, что получила девяносто шесть.

Я помолчала.

— Мы установили, что я помогаю тебе добиться лучших результатов, но при этом и сама сдаю лучше, поэтому ты опять недоволен. Так чего ты хочешь на самом деле, Перран? Что я должна сделать ради справедливости? Ты просишь, чтобы я намеренно ошиблась на экзамене и ты хоть раз возглавил список?

Он вспыхнул.

— Не надо ошибаться специально, но ты могла бы отвечать не слишком точно.

— Этого не будет, — горячо отказалась я. — Я не жульничаю на экзаменах, не изображаю дружбу, чтобы чего-то добиться от других, и не подделываю оценки. Если тебе не нравятся мои высокие результаты, это твои проблемы, а не мои.

Из коридора донесся общий вопль:

— Сладость или гадость!

Перран взглянул на дверь, потом опять на меня и рассмеялся.

— Сладость или гадость! Эти дети правы. Если ты не хочешь мне помочь, то заслуживаешь наказания.

Он схватил меня за левую руку и потянул к ряду станков.

— Сладость или гадость, Джунипер!

Перран впихнул мою руку в тиски ближайшей машины. Я знала, что электричество отключено, но нас всех учили, насколько опасна эта техника.

Затем послышался шум оживающего станка и мой собственный крик, крик, крик!

Глава 12

Я кричала. Пронзительно, отчаянно, без слов. Невидимые ладони схватили меня за руки, и на этот раз слова нашлись.

— Не трогайте мою руку! Не трогайте мою руку!

— Эмбер, вернись к нам! Эмбер! — Чужой голос громко звал меня незнакомым именем.

Нет, поправила я себя. Этот голос я знала лучше всех в мире, а выкрикиваемое им имя принадлежало не незнакомке, а мне.

Сила эмоций Джунипер стерла границы между ее и моим разумом, ее и моей личностью, но сейчас я пришла в себя, открыла глаза и увидела стоящего рядом Лукаса.

— Эмбер, что с твоей рукой? — спросил он.

Я растерянно посмотрела на него, потом опустила глаза к правой руке, защитным жестом баюкавшей левую.

— Перран впихнул мою руку в машину и… Нет, это Джунипер вспоминала, как он впихнул ее руку в машину.

Лукас поморщился.

— С тобой все в порядке?

— В основном. — Я потерла лоб правой рукой, а затем — специально — левой. — Да, все в порядке. Служба безопасности фермы сейчас же должна прислать в улей Перрана.

— Перрана уже присылали сюда, — ответил Лукас. — Он был в третьей группе подозреваемых. Мортон подтвердил, что Перран засунул руку Джунипер в машину, но собирался лишь напугать ее, а не ранить. Перран проверил, что электричество отключено. Он не знал, что кто-то уже поиграл с выключателем, и станок работал, хотя рычаг и стоял на нуле.

— О. — Я обдумала сказанное. — Даже если кто-то баловался с выключателем, Перран виновен. Он знал, что деревообрабатывающие станки опасны, и все же засунул в тиски руку Джунипер.

— Перран действительно поступил безрассудно жестоко, — сказал Лукас. — Он прошел курс терапии и несколько дней назад вернулся на морскую ферму.

Воспоминания Джунипер еще жили в моей голове.

— Отправлять Перрана на ферму правда безопасно?

— После окончания лечения Мортон повторно проверил его разум и подтвердил, что риска рецидива нет.

Мортон читал разумы сорок лет. Я нехотя признала его правоту в отношении Перрана.

— Значит, наша настоящая цель — не Перран, а тот, кто испортил выключатель?

— Да. — Скривился Лукас. — На ферме произошла серия похожих инцидентов. Наша цель расставляет ловушки, чтобы навредить ничего не подозревающим людям. Типичный пример — ножи, вставленные в контейнеры лезвием вверх и прикрытые мукой. Когда человек залезает рукой внутрь…

Его прервал голос Адики.

— Лукас, девушка с морской фермы кричит и бьется в дверь. Я боюсь, что она поранится. Что мне делать?

— Надо открыть дверь, Адика! — велела я. — Сейчас же.

Лукас потрясенно взглянул на меня.

— Ты имеешь в виду, что у Джунипер приступ клаустрофобии? Адика, открой дверь!

Последовала короткая пауза.

— Девушка вышла из комнаты и сидит на полу в коридоре, — доложил Адика.

— В медицинских записях Джунипер не упоминалась клаустрофобия, но мне следовало понять, что жителю морской фермы будет сложно в маленьких комнатах, — горько сказал Лукас.

— Не вини себя, Лукас, — ответила я. — Это ошибка Фионы, медицинского консультанта, приставленного к Джунипер на время пребывания в улье. Фиона знала, что Джунипер страдает клаустрофобией, но не потрудилась это записать. Она даже смеялась над страхом подопечной.

— Это крайне непрофессионально со стороны Фионы, — заметила Меган. — Мы должны подать жалобу.

На этот раз я была полностью согласна с Меган.

— Да, пожалуйста, напиши жалобу на Фиону, но сейчас гораздо важнее успокоить Джунипер. — Я достала из кармана инфовизор. — Николь, пожалуйста, пришли мне контактную информацию Джунипер. Я ей позвоню.

Лукас покачал головой.

— Эмбер, неразумно говорить с целью, пока ты страдаешь от смешения личностей после чтения ее разума.

— Я уже не страдаю, и Джунипер не цель, — рявкнула я. — Она абсолютно невиновна. Я видела это в ее мозгу.

— Значит, тебе удалось прочитать некоторые ее мысли, прежде тебя накрыло воспоминание о несчастном случае, — отозвался Лукас. — Каковы они?

Я застонала.

— У разума Джунипер странный цвет, вкус, структура. Ее мысли включали неизвестные образы и слова. Но большая часть ясна. Джунипер серьезно пострадала от дикой пчелы и неделями проходила лечение в пугающем месте. Фиона солгала ей, обещая отвести в ангар к самолету, который доставит ее домой, и заманила в нашу камеру.

Я в отчаянии всплеснула руками.

— Джунипер поняла, что носач читает ее разум, решила, что ее подозревают в установке ловушек и, понятное дело, расстроилась. Она подумала об инциденте, чтобы доказать свою невиновность.

Лукас нахмурился.

— Ты имеешь в виду, что Джунипер намеренно выплеснула на тебя эти жуткие воспоминания?

— Она имеет право сердиться на наше с Фионой отношение. Я хочу поговорить с ней и извиниться.

— Если хочешь, я с ней поговорю, — предложил Лукас.

— Именно я читала ее разум. Мне и извиняться.

Лукас поколебался.

— Если ты настаиваешь на разговоре с Джунипер, то только в звуковом режиме, и не говори, что ты телепат. Если Джунипер узнает, что носачи — фальшивка, нам придется стереть из ее памяти последние события.

— Я это знаю, Лукас. Я объясню Джунипер, что звоню от имени носача. По возможности, надо сказать правду, что ее привели сюда для чтения разума, но придерживаться мифа о носачах.

Лукас повернулся к Базз.

— Ты консультант Эмбер. Что ты об этом думаешь?

Базз изучала меня с тревожным выражением темного лица.

— Эмбер еще подавлена пережитым при чтении разума Джунипер, но я не думаю, что она страдает от смешения личностей.

Мгновение она поиграла с прядью густых черных кудрявых волос, затем резко кивнула.

— Эмбер очень четко чувствует, что Джунипер заслуживает объяснения нашего к ней отношения, и понимает, как важно дать это объяснение. Если мы запретим Эмбер этот разговор, могут возникнуть отрицательные психологические последствия. Значит, надо согласиться.

— В таком случае, Николь должна организовать звонок, скрыв контактную информацию Эмбер, — распорядился Лукас. — Проведи его через канал приема. Я хочу, чтобы все могли слышать разговор, но Джунипер слышала только Эмбер.

Николь постучала по кнопкам, вделанным в столешницу, мой инфовизор зазвонил, и на экране загорелись слова «изображение недоступно». Через несколько секунд буквы погасли, Джунипер ответила на звонок.

— Кто это? Ты, Фиона?

— Это не Фиона. Я говорю от имени носача. Меня зовут Эмбер.

В передатчике неодобрительно фыркнули. Кажется, это был Адика. Ему явно не понравилось, что я назвала Джунипер свое имя.

— Носач хочет тебя успокоить, — продолжала я. — Тебя ни в чем не подозревают.

В голосе Джунипер зазвучало бешенство.

— Если меня ни в чем не подозревают, то зачем меня привели сюда, зачем заперли в этой комнате и зачем носач читает мой разум?!

— Носач больше не читает твой разум, — поспешно ответила я. — Носач хотел, чтобы я извинилась за прежнее вмешательство. Он читал твой разум, потому что знает, что ты невиновна и твоя невиновность поможет ему найти настоящего преступника.

— Звучит бессмысленно, — заметила Джунипер.

— Это запутанная ситуация. Если хочешь, я попытаюсь все объяснить.

— Почему ты вообще говоришь от имени носача? — потребовала ответа Джунипер. — Почему он не может позвонить сам?

— Носачи необычно выражают свои мысли, и людям часто сложно их понять. Моя работа — объяснять, что пытается сказать носач.

— То есть, ты переводчик? — уточнила Джунипер.

Я раньше не слышала этого слова, но Лукас энергично закивал.

— Да, — сказала я.

— Хорошо. Ты переводчик носача. — Голос Джунипер зазвучал спокойнее. — Теперь объясни мне, как ложь невиновному и копание в его мозгу поможет носачу найти настоящего преступника?

— Носач понятия не имел, что тебе солгали по поводу возвращения домой. Носач понимает жестокость подобного поступка и просит прощения.

— Значит, это Фиона решила мне соврать, — пробормотала Джунипер. — Хотела облегчить себе жизнь, и неважно, насколько это ранит меня.

— На непрофессиональное поведение Фионы подадут жалобу. Если хочешь, ей прикажут вернуться и лично перед тобой извиниться.

— Я больше не хочу видеть Фиону. Так о какой запутанной ситуации ты говорила?

Какое-то время я подбирала слова. Джунипер не сочтет странной длинную паузу, поскольку думает, что со мной говорит носач.

— Когда группы подозреваемых с морской фермы прибывают в улей, их разумы всегда читает один и тот же носач.

Джунипер раздраженно фыркнула.

— Ничего сложного. Это разумный метод работы.

— Сложность в том, что носач, читавший разумы жителей фермы последние сорок лет, сейчас вынужден закончить работу из-за возраста и состояния здоровья.

— О. — В голосе Джунипер зазвучало неожиданное сочувствие. — Значит, носачи стареют и болеют, как обычные люди?

Я наморщила нос.

— Да. Обязанность чтения разумов людей с морской фермы переходит к новому носачу. Я говорю от его имени.

Я попыталась получше сформулировать следующие несколько предложений. Нельзя рассердить Джунипер критикой в адрес жителей фермы.

— Нового носача предупредили, что люди на морской ферме живут не так, как в улье, — сказала я. — Поэтому и думают они совсем иначе. Новый носач должен прочитать мысли невиновного человека, чтобы узнать об этих отличиях.

— То есть твой носач должен прочитать мой разум, чтобы установить точку отсчета?

Джунипер говорила так, словно по-новому поняла ситуацию. К сожалению, я понятия не имела, что такое «точка отсчета». И не видела, почему бы в этом не признаться.

— Я не знаю, что означает «точка отсчета».

— Прости, это технический термин, который я узнала на курсе строительства лодок при обучении судоходству.

«Судоходство» — еще одно лишенное смысла слово, но вот про лодки я знала. В детстве я часто запускала игрушечную лодочку в ручье местного парка. Я знала, что на морской ферме есть целая флотилия настоящих лодок, и очевидно, их кто-то должен строить, но почему Джунипер? Ей всего семнадцать, значит, она еще не прошла лотерею. Этот курс — эквивалент мероприятий, которые посещают подростки в местных общинных центрах?

— Точка отсчета — это установленный стандарт для сравнения, — объяснила Джунипер. — Ты говоришь, твой носач должен проверить невиновного человека с морской фермы, чтобы определить, как выглядит наш обычный разум. Эта точка отсчета нужна, чтобы помочь распознать преступника?

— Да.

— Фионе следовало объяснить мне это. — Голос Джунипер дрожал от эмоций. — На морской ферме все напуганы. Люди получают ранения. Один человек погиб. Если бы работники безопасности хорошо делали свое дело, их первая или вторая группа подозреваемых включала бы виновного в этих нападениях, а моя левая рука по-прежнему…

Джунипер на мгновение замолчала, потом заговорила вновь.

— Ладно, они работали плохо. Отправили в улей тридцать четыре человека и не нашли виновника. Лежа в травматическом центре, я много звонила семье и друзьям. Все напряженно ждут отчета улья о пятой группе подозреваемых. Они надеются, что нападавший наконец попался, и их жизнь придет в норму.

Джунипер болезненно охнула.

— Я очень разозлилась, когда поняла, что заперта в этой комнате и носач читает мой разум, но на кону стоят более важные вещи, чем мои чувства. Люди на морской ферме в опасности. Мне крайне важно сделать все, чтобы помочь поймать того, кто устраивает эти нападения. Я даю носачу разрешение вновь прочитать мой разум.

Я точно знала, сколько героизма потребовалось Джунипер для этого предложения.

— Это необязательно, — поспешно ответила я. — Носач уже узнал все, что хотел. Ему просто нужно время осознать эту информацию, и он продолжит читать разумы пятой группы подозреваемых.

Джунипер не сказала ни слова, но я услышала ее облегченный вздох.

— Мне рассказали, как сильно ты хочешь вернуться домой, — добавила я. — Сейчас я бы хотела закончить этот разговор и выяснить, что можно сделать.

— Да, — горячо ответила Джунипер. — Пожалуйста.

Я отключилась, сама облегченно вздохнула и с надеждой взглянула на Николь.

— Боюсь, сегодняшний плановый рейс на ферму уже вылетел, — сказала она. — Следующий — завтра днем.

— Завтра днем — это не очень хорошо, — возразила я. — Несправедливо заставлять Джунипер проводить еще ночь в улье.

— Согласен, — присоединился Лукас. — Джунипер произвела на меня впечатление. Она кажется интересным человеком, и я бы хотел вернуть ее на ферму как можно скорее. Я свяжусь с людьми из обороны улья.

Он постучал по инфовизору и заговорил.

— Командир-тактик телепатического отряда Лукас 2511-3022-498. Мне нужен самолет, чтобы доставить пассажирку из ближайшего ангара на морскую ферму.

Ему ответил оживленный женский голос.

— Командир-тактик, существуют регулярные плановые рейсы на морскую ферму.

— Дело слишком срочное, чтобы ждать завтрашнего рейса, — сказал Лукас.

— Пожалуйста, отправьте мне данные пассажирки.

Лукас вновь постучал по инфовизору.

— Сожалею, но я должна уточнить два пункта, — произнес женский голос. — Первое, почему вы требуете этот самолет, когда за морскую ферму отвечает командир-тактик Саанви? Второе, зачем семнадцатилетней девушке надо так срочно вернуться на ферму?

— Ответственность за морскую ферму в настоящее время переходит от командира-тактика Саанви ко мне, — ответил Лукас. — Мы занимаемся инцидентами шестого уровня на морской ферме, и семнадцатилетняя девушка помогает в расследовании. Силы обороны улья должны отметить, что она обладает защищенным статусом.

— Принято. Готовим самолет в ближайшем к вам ангаре.

— Спасибо. — Лукас закончил разговор.

— Я бы хотела пойти с Джунипер в ангар, — сказала я.

— Это совершенно необязательно, — донесся через коммы голос Адики. Судя по тону, он хотел что-то добавить, но не мог из-за того, что Джунипер была рядом.

— Джунипер не опасна, Адика.

Он недоверчиво фыркнул.

Я вздохнула.

— Адика, в каждом чрезвычайном рейде ты рискуешь своей жизнью и жизнью своих людей, потому что доверяешь моим словам. Поверь и сейчас. Джунипер не представляет угрозы для меня или кого-то другого. Сегодня ее жестоко обманули, и я хочу пойти с ней в самолетный ангар и успокоить.

— Мы вдвоем с Эмбер проводим Джунипер в ангар, — сказал Лукас.

— Не понимаю, какую пользу это принесет. — Перемена тона Адики показывала, что он не одобряет нашего желания, но покоряется.

— Я действительно думаю, что это принесет пользу, — ответил Лукас. — Ты слышал, я сказал силам обороны улья, что Джунипер помогает нам в расследовании. Я хочу обсудить это с ней лично.

Я потрясенно взглянула на Лукаса.

— Я думала, ты сказал это только для того, чтобы они согласились отвезти Джунипер на морскую ферму.

— Я совершенно серьезно говорил о помощи Джунипер. Мы знаем, что она не виновна в преступлениях на ферме, пострадала в нападении и страстно жаждет уберечь других от ран или смерти. Она проявила готовность пренебречь собственными чувствами к носачам, чтобы помочь нам задержать цель.

— Не понимаю, как она может нам помочь, — сказала Меган.

— Эмбер упоминала, что видела в разуме Джунипер непонятные слова и образы, — объяснил Лукас. — Джунипер сможет объяснить нам подобные вещи.

— А мы не можем попросить необходимую информацию у сил безопасности морской фермы? — спросила Николь.

— Можем, — хмуро отозвался Лукас. — К сожалению, инциденты на морской ферме продолжаются месяцами, и силы безопасности фермы прислали в улей четыре группы подозреваемых, в которых не оказалось виновного. Возможно, это просто невезение, но если и пятая группа чиста…

Лукас помолчал.

— В таком случае, существует большая вероятность, что наша цель — член отряда безопасности.

Глава 13

Форж и Матиас ждали нас с Лукасом у лифтов.

— Адика прислал сообщение, чтобы мы показали вам дорогу к камерам, — сказал Форж.

Я нахмурилась.

— Лукас наверняка уже знает дорогу. Вы имеете в виду, Адика думает, что двух его лучших людей недостаточно, чтобы помочь ему защитить телепата от семнадцатилетней девушки. И хочет протащить в отряд еще и вашу пару.

— Эмбер, неважно, представляет ли Джунипер угрозу, — ответил Форж. — Адика никогда бы не позволил тебе проехать ползоны до самолетного ангара без соответствующего количества телохранителей.

— Думаю, нет, — хмуро согласилась я.

Мы зашли в лифт, и он поехал вниз.

— Возможно, Адика действительно боится семнадцатилетней девушки, — мрачно сказал Матиас. — Всего два дня назад его победила в схватке восемнадцатилетка.

Я в замешательстве посмотрела на него.

— Что ты имеешь в виду?

— Моя девушка, София, рисовала в парке, когда мимо проходил Адика, — объяснил Матиас. — Он сделал ошибку, остановившись понаблюдать за ее работой. София атаковала его смертоносной кистью и заставила ретироваться.

Я рассмеялась. София ненавидела, когда смотрели за ее работой, и яростно отгоняла обидчиков. Мне нравилось, что даже драгоценный телепат не защищен от ее кистей.

Лифт остановился и открыл двери. Как только мы вышли, Лукас заговорил через коммы:

— Слушайте все внимательно, потому что мне нужно объяснить вам план. Я знаю, Адика хочет, чтобы Эмбер получила нормальную защиту, но Джунипер умная девушка. Когда она увидит, что нас с Эмбер сопровождают в ангар пять мускулистых охранников, то поймет: один из нас обладает невероятно высоким статусом. Нельзя допустить, чтобы Джунипер усомнилась в том, что Эмбер — простой переводчик, поэтому нам придется сделать упор на мое положение.

Лукас широко улыбнулся.

— То есть телохранители сопровождают не Эмбер, а блистательного и властного командира-тактика. Все вы будете относиться ко мне с глубочайшим почтением и покорно сжиматься, если я начну орать. Понятно?

— Да, сэр! — хором ответили Форж, Матиас и я, отдавая честь, как в силах обороны улья.

— Не нужно перебарщивать салютом, — сказал Лукас.

— Нет, сэр! — дружно прокричали мы.

Лукас застонал.

— Адика, тебя устраивает этот план?

В коммах послышалось довольное фырканье.

— Еще одно, — дополнил Лукас. — Эмбер, думаю, тебе не стоит пользоваться телепатией, пока мы с Джунипер.

— Согласна, — ответила я. — Очень просто сказать что-нибудь в ответ на невысказанную мысль.

Лукас прошел два коридора, повернул за угол, и я увидела Адику, Рофэна и Илая. Все трое без промедления отдали честь Лукасу.

— Где Джунипер? — спросил он.

Адика сдвинулся в сторону и указал на сидевшую на полу Джунипер. Она встала и пошла нам навстречу. Почему-то я ожидала увидеть высокую девушку, но она оказалась лишь на несколько сантиметров выше меня, с длинными прямыми красновато-каштановыми волосами до середины спины. Я заметила, что Джунипер все еще защитным жестом поддерживает левую кисть, и тревожно взглянула на покрытую шрамами кожу в просветах черного металлического бандажа.

— Я Эмбер. У тебя болит рука, Джунипер? Я могу вызвать доктора, чтобы ее посмотрели.

Джунипер убрала правую ладонь от пострадавшей руки.

— Сейчас уже нет. В первую неделю или две она болела от прикосновения, и я привыкла ее оберегать.

— Понятно. — Я указала на Лукаса. — Это командир-тактик Лукас.

Джунипер мгновение рассматривала его.

— Этот титул звучит очень важно.

— Я очень важен, — подтвердил Лукас.

— Носач читает подозрительные разумы, — сказала Джунипер. — Эмбер переводит, что он говорит. А чем занимаешься ты?

— Я принимаю решения, — объяснил Лукас. — Мы с Эмбер отведем тебя в ближайший самолетный ангар, который находится в половине зоны отсюда. Там ждет самолет. Он отвезет тебя домой на морскую ферму.

— Правда? — Джунипер смотрела с подозрительным видом человека, которого уже раз обманули.

Лукас вздохнул.

— Плановый рейс на ферму уже улетел, но я организовал вылет специально для тебя.

— Специально для меня? — с сомнением повторила Джунипер. — Ты действительно можешь это устроить?

— Уже устроил, — надменно ответил Лукас. — Ты знакома с географией улья, Джунипер?

— Нет, — сказала та. — Через пару недель мне исполнится восемнадцать, и я смогу участвовать в лотерее 2533. Я хотела получить вложенный статус, поэтому внесла свое имя в список кандидатов и собиралась пройти подготовительные курсы для поездки в улей, но ранение спутало все планы.

Меня смутили слова Джунипер о вложенном статусе. Я уже открыла рот, чтобы задать вопрос, но она продолжала говорить.

— В травматический центр я попала без сознания, и Фиона ничего не объяснила, когда привела меня сюда, поэтому я понятия не имею, где мы находимся.

— В улье сто жилых уровней, а над ними — пятьдесят промышленных, — рассказал Лукас. — Сейчас мы на третьем промышленном. Мы поднимемся на первый, верхний уровень улья, и на экспресс-ленте доберемся до самолетного ангара. — Он повернулся к Адике. — Выходим сейчас же.

— Есть, сэр!

Адика и Илай двинулись вдоль коридора, Лукас и Джунипер — за ними, я следом, а Рофэн, Форж и Матиас замыкали отряд.

— Почему эти люди едут в ангар с нами? — спросила Джунипер.

— Телохранители сопровождают меня повсюду, — пояснил Лукас.

До экспресс-ленты первого промышленного царило полное молчание. Джунипер смогла перейти с медленной на среднюю ленту, но споткнулась при пересадке со средней на скоростную. Илай вовремя поймал ее за руку и удержал от падения.

— Прости, — повинилась она. — У нас на ферме нет таких движущихся лент.

— Пожалуйста, скажи мне, если возникнут проблемы с чем-то еще, — попросил Лукас. — Если тебя начнет беспокоить клаустрофобия, мы найдем большую открытую площадку, чтобы дать тебе придти в себя.

Джунипер вспыхнула.

— У меня бывают проблемы только в маленьких комнатах с закрытыми дверьми. Это очень широкий коридор, а на ленте почти никого нет, так что со мной все будет в порядке. — Она поспешно сменила тему. — Я считала, что патруль состоит из одного носача в сопровождении четырех безопасников. А на тебя, похоже, работает много людей.

— Обычные патрули носачей расследуют только простые случаи, — величественно сказал Лукас. — Я руковожу специальным отрядом, который занимается более сложными или необычными делами.

— Понятно, — проговорила Джунипер. — Почему ты так стараешься мне помочь? Ты же мог просто послать Эмбер проводить меня до ангара.

— Мог, — согласился Лукас. — Но я хотел обсудить, не могла бы ты помочь моему отряду.

Джунипер уставилась на него.

— Я? Помочь твоему отряду? Как?

— Мой персонал не обладает импринтингом о жизни на морской ферме, потому что у вас порядок поддерживают собственные службы безопасности, — объяснил Лукас. — В обычных условиях наше участие ограничивается проверкой виновности подозреваемых в определенном преступлении. Но это дело выглядит исключительно проблематичным. К тому же, читать разумы подозреваемых придется новому носачу.

Лукас помолчал.

— Просматривая твой разум, носач наткнулся на несколько незнакомых понятий. В данном случае, это не проблема, поскольку мы уже знали, что ты невиновна. Но при чтении настоящих подозреваемых это могло обернуться трудностями. Вынося вердикт, мы должны быть уверены в фактах, поэтому я бы хотел получать от тебя объяснения.

Джунипер кивнула.

— Я понимаю, что тебе требуется гарантия, но почему ты выбрал в помощники именно меня? В улье работают люди, выросшие на ферме.

— Я не хочу принимать решения на основе устаревших знаний людей, переехавших с морской фермы в улей много лет назад, — объяснил Лукас. — Ты полностью представляешь нынешнюю ситуацию на ферме и очень хочешь поймать того, кто тебя ранил.

— Это правда, — согласилась Джунипер. — Я была бы счастлива помочь тебе любым возможным способом.

— Я должен подчеркнуть: очень важно держать в тайне твою работу с нами, — сказал Лукас. — У нас смертоносная цель, которая причиняет вред жителям фермы. Она ни в коем случае не должна узнать о наших теориях или оперативных методах.

— Мне это объяснять не нужно, — горько ответила Джунипер. — Силы безопасности поймали бы нападавшего несколько месяцев назад, не будь это человек, умеющий избегать их камер наблюдения.

— Также важно, чтобы цель не узнала, что ты даешь нам информацию, — жестко добавил Лукас. — Этот человек уже серьезно ранил тебя во вроде бы случайном инциденте. Если он обнаружит, что ты нам помогаешь, то может попытаться тебя убить.

Я охнула. Когда Лукас упомянул о помощи Джунипер, я не поняла, что это может подвергнуть ее опасности.

— Мы не можем так рисковать.

— Это решать мне, а не тебе, Эмбер, — сделал замечание Лукас.

Его тон напомнил, кто из нас сейчас в какой роли.

— Да, сэр, — недовольно ответила я.

— Это решать не Эмбер, но и не тебе, командир-тактик Лукас, — твердо поправила Джунипер. — Выбор за мной. Я согласна, что помощь вам может быть опасна, но в любом случае, хочу этим заняться.

Я все равно беспокоилась об участии Джунипер в расследовании, но неохотно согласилась, что у нее есть право принимать собственные решения.

Лукас достал инфовизор и постучал по нему.

— Я отправил тебе свои контактные данные, Джунипер. Когда мне потребуется поговорить с тобой, пришлю сообщение. Перед звонком мне ты должна всегда проверять, что находишься одна и в стороне от устройств наблюдения. Если заподозришь, что ты в опасности, немедленно звони в оборону улья. Назови свое имя и идентификационный код и скажи, что нуждаешься в помощи. У них помечено, что ты под защитой, и к тебе по воздуху отправят вооруженных людей.

Я моргнула. Я согласилась не читать мысли, пока мы с Джунипер, но не смогла сопротивляться желанию на секунду коснуться разума Лукаса. И увидела образ самолета, садящегося на лесную поляну, и выпрыгивающих из него вооруженных фигур в форме обороны улья. Я моргнула во второй раз.

— Вооруженая помощь по воздуху — это немного радикально.

Джунипер говорила с тем же изумлением, которое чувствовала я.

Лукас покачал головой.

— Я так не думаю. Моя работа — предотвращать смерти, и я не хочу спровоцировать твою. Джунипер, если сочтешь, что ты в опасности, обратишься за помощью в оборону улья, и это приказ. Понятно?

— Да, сэр, — ответила Джунипер. — Что произойдет, если и пятая группа подозреваемых окажется невиновна?

— В таком случае мой отдел начнет расспрашивать сотрудников безопасности морской фермы о методах расследования и предлагать направления работы. Если мы собираемся выдвинуть полезные идеи, то нуждаемся во всей возможной информации. Поэтому я хочу, чтобы следующие двадцать четыре часа ты провела, выслушивая последние сплетни об инцидентах на ферме.

Джунипер кивнула.

— Будучи в травматическом центре, я уже звонила друзьям и собирала информацию, но смогу выяснить больше, поговорив с людьми лично.

Лукас поднял бровь.

— Ты уже собирала информацию? Зачем?

— Работники безопасности морской фермы ничего не добились, и я думала попытаться что-то сделать самой. Но работать с вами даже лучше.

Какое-то время мы ехали в молчании, затем Адика кашлянул.

— Нам скоро спрыгивать с ленты, сэр. Разумнее мне понести Джунипер. Она явно не привыкла пересаживаться с одной ленты на другую и может легко ударить поврежденную руку при падении.

Джунипер подозрительно изучила его.

— Проблема в том, что несущий меня человек может так же легко задеть мою руку.

Илай повернулся к ней.

— Я могу тебя понести, Джунипер. Меня зовут Илай. Несколько месяцев назад я серьезно поранил ногу и понимаю, насколько важно быть аккуратным с твоей рукой.

— О. — Джунипер с тревогой взглянула на друга по несчастью. — Твоя нога уже излечилась?

Илай поморщился.

— Мне нужна еще одна операция, чтобы удалить пластины.

— Доктора восстановили мою левую руку, как могли, — сказала Джунипер. — Но кости были раздроблены, а мышцы так повреждены, что никогда не смогут работать нормально. Поэтому мне решили сделать экзоскелет.

И указала на черные ленты вокруг левой руки.

— Как только она заживет, мне должны поставить приспособление, сочетаемое с экзоскелетом, чтобы усилить работу мышц. Врачи говорили, это поможет лучше владеть рукой, но все равно останутся вещи, которые я не смогу делать. Это особенно сложно, поскольку я левша.

Я скривилась, а Илай сочувственно хмыкнул.

— Буду рада, если ты снесешь меня с ленты, Илай, — добавила Джунипер.

Тот встал справа и поднял ее на руки. Мы перешли на среднюю, а потом и медленную ленту и сошли с нее в коридоре перед какими-то двойными дверьми.

Илай вновь опустил Джунипер.

— Спасибо. — Та указала на знак у двери, гласящий, что это закрытая территория обороны улья. — Ты не сможешь зайти со мной внутрь, и я бы хотела попрощаться сейчас.

— У нас есть разрешение войти с тобой в самолетный ангар, — ответил Лукас.

— Я уверена, что вы имеете на это право, — сказала Джунипер. — Но под знаком горит красный свет. В самолетном ангаре морской фермы используется та же световая система, и я знаю: красные огни означают, что двери открыты. Вам не захочется видеть Внешку, так что лучше оставайтесь здесь.

— С твоей стороны очень мило нас предупредить, Джунипер, — заметил Лукас. — Но я был во Внешке, как и все остальные из группы.

— Правда? — Сказанное поразило Джунипер больше, чем все слова о значимости Лукаса. — Я не понимала, что вы все — зрячие кроты.

— Не могла бы ты объяснить нам термин «кроты»? — попросил Лукас.

— Это маленькие зверьки, живущие под землей.

— А, — понял Лукас. — Улей находится под землей, и это превращает нас в кротов.

— Ну, нет, я не называла вас кротами, — быстро ответила Джунипер. — Это грубо. Я сказала, что вы зрячие кроты, а это уважительное прозвище.

— Рад это слышать, — сказал Лукас. — Можешь объяснить мне другой термин? Ты раньше упомянула о вложенном статусе. Что именно это значит?

Джунипер заметно сконфузилась, словно не понимала, зачем Лукасу нужно объяснение.

— Ну, если люди в восемнадцать лет решают пройти лотерею, то получают импринтинг.

Последовало пораженное молчание.

— Не могла бы ты повторить? — попросил Лукас.

— Если люди в восемнадцать лет решают пройти лотерею, то получают импринтинг. — Джунипер встревоженно взглянула на собеседника. — Профессиональный импринтинг дает им вложенный статус и официальный пост на морской ферме.

— Понятно, — напряженно ответил Лукас. — То есть люди на ферме могут решать, проходить ли им лотерею?

— Конечно.

Я была слишком потрясена, чтобы говорить. Я выросла, зная, что избежать лотереи невозможно. Как бы ни нервничала из-за тестов, как бы ни тревожилась о результатах, как бы ни боялась импринтинга, в восемнадцать лет я вступила в лотерею, поскольку она неотвратима. Новость, что люди на морской ферме могли просто решить этого не делать, ошеломляла.

— Что происходит с теми, кто не проходит лотерею? — поинтересовался Лукас.

— Большинство из них заканчивают обучение и получают какие-то полезные навыки, — ответила Джунипер. — Они не могут занимать официальные посты, поэтому вынуждены браться за случайные работы, чтобы иметь возможность оплачивать жилье и еду.

Мгновение Лукас молчал.

— Учитывая преимущества вложенного статуса, почему люди решают не проходить лотерею?

Джунипер заговорила с осторожной вежливостью, словно объясняя очевидное.

— По двум причинам. Первое, люди предпочитают сами принимать решения в жизни, а не вручать свою свободу автоматической системе, а второе… — Она поколебалась. — Каждый год родители провожают самолеты, уносящие их восемнадцатилетних сыновей и дочерей в улей. Каждый год лотерея решает, что некоторые из этих восемнадцатилеток никогда не вернутся на ферму. Они всю жизнь будут работать на улей, а на их место пришлют кучку чужаков. Возможно, для тебя не проблема провести свою жизнь в улье, но я не смогла бы этого вынести.

— Уверяю, тебе это не грозит, Джунипер, — сказал Лукас. — Лотерея никогда не определит человека с клаустрофобией жить и работать в улье.

— Мне это явно не грозит, — согласилась Джунипер. — Я удалю свое имя из списка кандидатов в лотерею, как только вернусь на ферму.

Лукас поднял брови.

— Ты же решила ее пройти. Почему передумала?

— Я решилась на лотерею только потому, что мечтала стать морским капитаном, а для этого поста необходим импринтинг, — ответила Джунипер. — Лотерея получила свое имя, поскольку никто не может знать наверняка, какую работу она ему даст. Но у меня были все шансы стать капитаном. Я блестяще училась морскому делу и последние два года получала звание лучшего студента. Получила бы и сейчас, если бы не это.

Указательным пальцем правой руки она показала на левую.

— Теперь я не надеюсь получить импринтинг капитана, потому что для этого нужно обладать физическими и умственными способностями для выполнения любой работы на рыбацкой лодке. Другие посты на морской ферме меня не интересуют, а значит, нет необходимости проходить лотерею и переживать пытку еще одного месяца пребывания под землей.

— Так чем ты займешься? — тревожно спросила я.

Джунипер вздохнула.

— Закончу последние несколько месяцев обучения морскому делу. К тому времени моя рука исцелится настолько, чтобы установить приспособление для усиления движений, сочетаемое с экзоскелетом, и я смогу заняться поиском подработок в рыбацких экипажах. Пока же сконцентрируюсь на помощи в поимке человека, разрушившего мою жизнь.

Она повернулась и вошла в самолетный ангар с высоким потолком. Крупные двери были распахнуты настежь, во Внешке стояла тьма, и дул страшно холодный ветер. Я задрожала и обхватила себя руками, пытаясь удержать тепло, но Джунипер вскрикнула от удовольствия и глубоко вдохнула.

— Наконец-то настоящий воздух!

Я поискала обещанный самолет и, наконец, поняла, что он стоит прямо перед нами. Я привыкла, что самолеты — это массивные серые объекты. Этот же был маленький, черный и по большей части состоял из окон.

Женщина в форме обороны улья с приметным значком пилота в виде серебристых крылышек подошла и вопросительно взглянула на нас.

— Я должна доставить на морскую ферму пассажирку по имени Джунипер.

— Это я. — Джунипер радостно выступила вперед.

— Один из наших прибрежных патрульных самолетов проходил ежегодное техническое обслуживание. Сейчас же должен вернуться на морскую базу. — Пилот указала на самолет. — Полет на нем тебя устроит, Джунипер, или большие окна вызовут дискомфорт?

— Обожаю окна.

— Джунипер опоздала на сегодняшний плановый рейс на морскую ферму, — пояснил Лукас. — Я должен отправить ее туда этим вечером для сбора информации, но не хочу привлекать к ней внимание. Есть ли возможность не позволить людям узнать, что полет организован специально для нее?

— Легко, — ответила летчица. — Мы просто скажем, что Джунипер пропустила плановый рейс, узнала, что я возвращаю этот самолет на базу, и напросилась ко мне в попутчики.

— Попутчики? — Лукас превратил слово в вопрос.

— Упросила ее подвезти, — объяснила пилот. — Плановые самолеты перевозят официальных пассажиров и грузы между морской фермой и ульем, но часто появляются неофициальные пассажиры, желающие навестить семью. Люди с фермы могут летать плановыми рейсами, если есть место, но когда не находят его, а в других самолетах на этом маршруте оно обнаруживается, то набиваются в попутчики.

Лукас поднял брови.

— Меня удивляет, что жителям морской фермы позволено занимать места на самолетах обороны улья.

Летчица пожала плечами.

— Совершенно естественно, что люди хотят навещать родственников. Наша база находится совсем рядом с морской фермой, у нас есть приказ поддерживать хорошие отношения с ее жителями, а подвозка — это легкий способ добиться популярности. Единственное правило — провести полную проверку личности, прежде чем пускать пассажиров на борт.

Пилот и Джунипер подошли к самолету и вскарабкались внутрь. Зашумел мотор, и включились огни. Когда аппарат оторвался от пола, я увидела Джунипер, радостно машущую нам на прощание, и автоматически ответила тем же.

Самолет выскользнул в открытые двери ангара, и его огни исчезли вдали. Лукас запустил руки в волосы.

— Люди на морской ферме не просто радуются выходу во Внешку, они выпрашивают подвозку на самолетах обороны улья и сами решают, проходить ли лотерею. — Он застонал. — Если в пятой группе подозреваемых не окажется цели, у нас огромная проблема. Работники безопасности морской фермы, возможно, не справляются из-за некомпетентности или даже помогают цели в своих рядах, но как мы сможем ими руководить? Мы так плохо понимаем морскую ферму, что даже не знаем, какие вопросы задавать.

Глава 14

На следующее утро я дождалась, пока мы Лукасом закончим завтрак, а затем начала тщательно подготовленную речь.

— Я чувствую, что должна сейчас прочитать разумы пятой группы подозреваемых с морской фермы, а не тянуть с этим до вечера. Джунипер совсем не походила на дикую пчелу, а нам нужны подвижки в деле, прежде чем пострадают еще люди.

Лукас покачал головой.

— Для восстановления тебе необходимы полные двадцать четыре часа. Джунипер — не дикая пчела, но чтение ее ума все равно обернулось для тебя большим напряжением. Ее мысли были наполнены смущающими образами и идеями. Сильный характер и яркие чувства произвели на тебя глубокое впечатление. И что еще хуже, тебя застал приступ ее клаустрофобии и воспоминания о травматичном инциденте.

Он помолчал.

— Мы все время говорим об одном и том же, Эмбер. Ты пытаешься раздвинуть свои границы, чтобы помочь другим. На деле, у нас есть лишь пять истинных телепатов, когда нужны восемь. Всегда будут случаи, которые лишь выиграют от твоей помощи. Всегда будут умы, которые ты должна срочно прочитать. И всегда будут причины для сокращения твоего восстановительного периода после контакта со сложным разумом.

Лукас аккуратно сложил наши пустые тарелки.

— Мы не можем позволить себе вступить на этот путь. Двадцатичетырехчасовой восстановительный период — это абсолютный минимум, безопасный для телепата. Уменьшение этого времени способно привести к абсолютной катастрофе: телепат сломается под давлением чтения слишком многих опасных разумов и…

Звонок инфовизора прервал Лукаса. Он застонал, достал прибор, изучил экран и застонал громче.

— Похоже, тебе в любом случае не придется изучать разумы пятой группы подозреваемых.

— Что? Почему?

— Потому что на морской ферме произошла вторая смерть. Вчера вечером на человека напали с молотком. Люди из пятой группы подозреваемых не могли в этом участвовать, поскольку уже три дня находятся в улье, так что…

Инфовизор Лукаса зазвонил во второй раз. Командир-тактик взглянул на экран, в отчаянии охнул, уронил инфовизор на столешницу и обеими руками прошелся по волосам.

— А теперь Золотой командир Мелизенда решила вмешаться лично.

Я моргнула. Золотой командир Мелизенда возглавляла оборону улья и силы законопорядка. Отряды телепатов регулярно отправляли ей отчеты, но раньше она лишь единожды включилась в одно из наших дел — в ответ на запрос Лукаса.

— Зачем ей?

— Затянувшееся дело на морской ферме, естественно, должно было привлечь внимание Мелизенды, а новости о второй смерти стали последней каплей, — сказал Лукас. — Недавно весь наш отряд выбирался в улей Футура. Золотой командир Мелизенда попросила нас повторить опыт и вылететь всем отделом на морскую ферму.

— Ой, — нахмурилась я. — А это хорошая идея — отправиться на морскую ферму?

— Сперва я счел, что ужасная. Отряд Мортона лишь вчера предложил нам взять ответственность за ферму. И до сих пор мы установили только, что не имеем ни малейшего понятия о ее социальной структуре. — Лукас пожал плечами. — Однако Золотой командир просила нас подумать о вылазке на ферму, значит, мы должны это сделать. Я созываю немедленное совещание, чтобы как следует все обсудить.

С минуту Лукас поработал на инфовизоре, и мы вышли из квартиры. Снаружи в коридоре мы встретили Адику, а на пути в четвертый конференц-зал — Базз. Меган уже ждала нас за столом в комнате, а рядом с ней я с недоумением разглядела Рофэна.

Лукас, похоже, заметил мое выражение.

— Я попросил Рофэна присоединиться, поскольку он знает о Внешке гораздо больше всех нас. Теперь мы ждем лишь… А, вот и Николь.

Состояние здоровья Николь постоянно менялось. На последние пару совещаний она приходила сама, но сегодня воспользовалась инвалидным креслом. Адика отодвинул от стола соседний с моим стул, и Николь заняла освободившееся место. Я заметила напряженные морщинки вокруг ее глаз, бедняжке явно было больно.

Я наклонилась и прошептала на ухо главе связистов:

— Как ты?

— Нормально, — ответила Николь. — Раннее совещание застало меня врасплох. Обычные лекарства подействуют позже, но болеутоляющее скоро поможет.

— Прошу прощения за раннее начало, — сказал Лукас. — На морской ферме вторая смерть, и Золотой командир Мелизенда попросила нас подумать о командировке туда в полном составе. По нескольким причинам это предложение меня тревожит. Первое: даже если мы вывезем на ферму весь отряд и устроим базу в их миниатюрном улье, который называют Убежищем, то, возможно, не обнаружим цель.

— Ты слишком пессимистично настроен, Лукас, — заметил Адика. — Мы установили, что разумы с морской фермы запутаны и сложны для чтения, и Эмбер не сможет просто найти дикую пчелу среди двадцати тысяч людей в Убежище. Но ты и твоя тактическая группа наверняка сузите рамки подозреваемых лучше, чем работники безопасности морской фермы.

— Я не уверен, что мы справимся хотя бы так же хорошо, как безопасность фермы, не говоря уже про лучше, — ответил Лукас. — Отряды телепатов постоянно проверяют территорию улья в поисках сигналов, предупреждающих о появлении или активных действиях дикой пчелы. В большинстве случаев, эти сигналы соответствуют одной из классических моделей, каждая со своим списком факторов.

Я подняла руку.

— Лукас, что это за факторы?

— Мы проверили все прежние дела в нашем улье и на основании анализа общих деталей разнесли диких пчел согласно определенным поведенческим моделям. Например, факторами могут быть пол и возраст злоумышленника, а зачастую и порядок действий.

Я кивнула.

— Значит, это говорит тебе, какой тип дикой пчелы ты ищешь и насколько срочно ее надо поймать.

— Точно, — подтвердил Лукас. — Эти факторы несовершенны, поскольку случайные личные особенности могут серьезно повлиять на действия дикой пчелы, но являются хорошим указателем. В редких случаях поведенческая модель концентрируется не на самой пчеле, а на том, кто ее создает, оказывая исключительное давление на психику.

Он скривился.

— Нашу прошлую охоту осложнило знание, что жертва являлась классической давящей личностью. Тогда мы сделали несколько неверных предположений, но в нынешнем деле уже допустили гораздо более серьезные ошибки. Мы ожидали, что между обществом на ферме и в улье существуют различия, но не понимали, что разрыв настолько фундаментален и люди могут выбирать, проходить ли им лотерею.

— Это было шокирующее открытие, — пробормотал Адика.

— Да уж, — согласился Лукас. — Оно показало, что мы не знаем основных факторов, определяющих социальное продвижение на ферме. Нас ждут проблемы при определении границ между нормальным поведением и предупреждающими сигналами, но даже если мы правильно распознаем эти границы, картина окажется совершенно не такой, как в улье.

— Жители морской фермы обладают своим набором поведенческих моделей и факторов? — спросила Базз.

— Похоже, они вовсе не пользуются этой методикой, — ответил Лукас. — Население фермы так мало, в сравнении с ульем, что они действуют, как учитель, по прежнему горькому опыту знающий, какой ребенок в классе вероятнее всего мог сломать вещь.

Он вздохнул.

— По сути, мы не понимаем общество на морской ферме. И не можем положиться на помощь поведенческих моделей или факторов. У нас даже нет детальных записей о старых делах, лишь списки подозреваемых и заметки о том, кого признали виновным. Мы могли бы запросить информацию у людей из службы безопасности фермы, но я опасаюсь, что наша цель как раз входит в их ряды и может подделать записи.

Адика подавленно хмыкнул.

Лукас повернулся к Рофэну.

— Я попросил Рофэна присоединиться к нам, поскольку он рос членом ассоциации бродяг.

Ударник, похоже, слегка смутился.

— Хотя ассоциация бродяг технически определяется как оппозиционная группа, она обеспечивает улью полезный резерв людей, которых лотерея может назначить работниками Внешки, — продолжал Лукас. — Поэтому улей разрешает походным группам ассоциации бродяг посещать наружные станции обеспечения, включая морскую ферму, и получать основные товары, вроде еды. Я надеюсь, что Рофэн слышал от других какие-то полезные факты о ферме.

— Я лишь дважды там бывал, — нервно проговорил Рофэн.

Лукас неверяще уставился на него.

— Ты действительно сам бывал на морской ферме? Почему ты раньше об этом не упоминал?

— Потому что ты интересовался обществом морской фермы, а я ничего о нем не знаю, — ответил Рофэн. — В первое путешествие мне было всего шесть лет, и я помню лишь, как проводил время на пляже, а один мальчишка с фермы назвал меня кротом и все время моргал.

— Джунипер говорила, что кроты — это зверьки, живущие под землей, — заметил Лукас.

Рофэн кивнул.

— В парках улья нет кротов. Возможно, потому, что их раскопки вредят дренажной системе. Снаружи я их тоже не видел, но натыкался на кучки земли там, где кроты рыли свои норы.

— По словам Джунипер, назвать кого-то кротом — это оскорбление, — сказал Лукас. — Она также заверила, что зрячий крот — это уважительное прозвище, но тут я не уверен в ее искренности.

— Тогда, в шесть лет, я не знал, почему мальчишка так меня назвал, но по интонации понял, что он грубит, — ответил Рофэн. — Я огрызнулся в ответ, мы подрались, свалились в ручей и… — Он покачал головой. — Во второе путешествие на морскую ферму мне исполнилось двенадцать, поэтому его я помню лучше. Мы добирались туда четыре дня, неделю провели на побережье и пять дней возвращались, поскольку пошли более длинной и интересной дорогой.

Рофэн помолчал.

— Это был мой последний долгий поход с семьей. Перейдя на подростковый уровень, я мог ускользать лишь на пару дней.

Меган смотрела на него в замешательстве.

— Ты сказал, что поход продлился шестнадцать дней. Твои родители очень надолго оставили работу.

— Мои родители работают во Внешке, — объяснил Рофэн. — Они относятся к самому улью, а не к станциям обеспечения. Но у всех сотрудников один график: несколько недель дежурства, следующие несколько — перерыв.

— Такой распорядок выглядит очень щедрым, — сказала Меган.

Меня разозлило ее замечание; оно как будто подразумевало, что родители Рофэна вносят недостаточный вклад в жизнь улья, но я напомнила себе новое правило — не критиковать Меган — и промолчала.

— Думаю, совершенно разумно предоставлять людям долгие отпуска, чтобы восстановиться после огромного стресса, вызванного работой в условиях Внешки, — заметила Николь.

— Все не так уж сложно, — возразил Рофэн. — В любом случае, долгие отпуска облегчали моим родителям участие в походах. Единственной проблемой было найти для меня и моего брата отговорки, чтобы пропустить школу.

— Учитывая твои воспоминания о посещении морской фермы в двенадцать лет, что ты думаешь о моих тревогах? — спросил Лукас. — Считаешь, я слишком пессимистично настроен?

Рофэн скривился.

— Боюсь, ты настроен недостаточно пессимистично. Как я уже говорил, мне ничего неизвестно об обществе на ферме, зато известно о ее физическом расположении. Ты, очевидно, не понимаешь тамошнего распорядка. Все люди на ферме располагают квартирами в миниатюре улья, называемой Убежищем, но большинство в этих квартирах не живет, а пользуется ими, чтобы переждать основные шторма.

Мы все потрясенно смотрели на Рофэна.

— Почему люди не живут в своих квартирах? — напряженным тоном спросил Лукас.

— Потому что предпочитают жилье на земле и с окнами, — ответил Рофэн. — Дома, рассеянные на большой территории вокруг Убежища. Как правило, в каждом доме живет одна семья.

Лукас пробежался пальцами по волосам.

— О территории какой величины мы говорим, Рофэн?

— Перед этим совещанием я проверил карту морской фермы, составленную ассоциацией бродяг. Территория разделена на четыре региона, и площадь вне города соответствует примерно одному уровню улья.

— Что? — Меган неверяще тряхнула головой. — Зачем всего двадцати тысячам человек требуется такое большое пространство?

— Не знаю, — сказал Рофэн. — Я смутно представлял, что это как-то связано с их работой, но никогда не изучал в деталях, чем занимаются люди на морской ферме. Наша группа бродяг разбивала лагерь рядом с Убежищем, и моя семья, в основном, проводила время на пляже.

Он улыбнулся своим воспоминаниям.

— Помню, я пару раз наблюдал, как выходит рыболовецкая флотилия, а однажды мы пошли посмотреть на ближайшие дома. Наибольшее впечатление на меня произвела еда. Некоторые блюда походили на наши, другие ну очень отличались. — Рофэн пожал плечами. — Мы легко можем избежать проблем с едой, взяв запасы с собой, но большая площадь фермы осложнит наше расследование. По улью мы путешествуем на экспресс-лентах, эскалаторах и лифтах. Там же есть лишь несколько электрических транспортных средств, передвигающихся вдоль одной широкой мощеной дороги. Если вы хотите попасть куда-то еще, то должны идти пешком или ехать на лошади.

— Что такое «лошадь»? — спросил Лукас.

— Это очень крупное животное с четырьмя ногами. Вы сидите на его спине, и оно вас везет. — У нас от такого объяснения лица вытянулись; а Рофэн рассмеялся. — Я видел людей на лошадях на ферме, но никогда не пытался ездить так сам. Не думаю, что мы реально сможем путешествовать подобным образом, значит, придется ходить. А вы уже провели достаточно времени во Внешке, чтобы знать, как долго добираться куда-то пешком.

— Мы сможем путешествовать самолетом, — предложил Адика.

— Не в суровых погодных условиях, — возразил Рофэн. — До нового года осталось лишь три недели, значит, во Внешке середина зимы. Мы должны быть готовы к снегу, штормам и даже ураганным ветрам.

— Что такое «ураганные ветра»? — спросил Лукас.

— Ветра такой силы, что могут повалить деревья и сорвать с домов крыши, — объяснил Рофэн. — Именно поэтому люди пережидают основные шторма в Убежище. Но самой большой проблемой в использовании самолета станут не они, а тот факт, что все на морской ферме смогут увидеть наш самолет в небе и узнать, куда именно мы направляемся.

— Наши предположения о морской ферме выглядят ужасающе неверными, — сказал Лукас. — Рофэн, ты говоришь, что знание людьми нашего местоположения станет проблемой. Дело в том, что цель сможет легко нас избегать?

— И это тоже, но на самом деле, я беспокоюсь, что собирающиеся толпы будут угрожать Эмбер, — ответил Рофэн. — Если мы отправимся на ферму, люди поймут, что с нами телепат. Куда бы ни отправился патруль носача в улье, враждебные толпы разглядывают безопасников и декламируют таблицу умножения, чтобы не дать прочитать свои мысли. Люди на ферме могут зайти гораздо дальше, вплоть до физических нападений.

Меган бросила на меня тревожный взгляд.

— Не беспокойся, Эмбер. Я уверена, Рофэн преувеличивает опасность.

— Рофэн получит импринтинг лидера ударной группы, — возразил Лукас. — Я доверяю его суждению в таких вопросах, как жестокость толпы.

— Я согласна, что люди на морской ферме могут бурно отреагировать на мысль о чтении их разумов, — вступила Базз. — Для граждан нашего улья носачи — это одетые в серое милосердные защитники из шестой песни Долга улью. Мол, пусть носачи и выглядят пугающе, но уберегают нас от людей с преступными мыслями. А припев закрепляет послание, повторяя, что улей знает лучше.

Она покачала головой.

— Люди в улье могут ненавидеть носачей, но научены мирно воспринимать их присутствие. Можно предположить, что жители фермы не связаны подобными ограничениями, поскольку носачи никогда там не бывают.

Я указала на очевидное.

— Я не попаду в опасность на морской ферме. Если кто-то попытается напасть, альфа и бета-группы защитят меня.

— Сорок человек, — хмуро ответил Лукас. — Сорок один, включая Адику. Эмбер, Рофэн беспокоится не о вспышке ярости одного человека, а о том, что присоединятся другие и ситуация превратится в массовое нападение.

Я нахмурилась.

Лукас надавил сильнее:

— С толпой какой величины столкнется твоя ударная группа? Сто человек? Двести? Триста? Даже если ударники защитят тебя, сколько из них при этом погибнет? И скольких людей им придется убить?

Я в шоке смотрела на Лукаса. Он же не всерьез? Я коснулась поверхностного уровня его разума, и меня поразила серия уродливых образов взбешенной толпы. Большинство казались древними картинами из незнакомых мест, но одно изображение походило на недавние события в нашем улье.

Я не стала выяснять, когда и где это произошло, и поспешно выбралась из разума Лукаса. Я узнала, что требовалось. Мой командир-тактик был убийственно серьезен, говоря, что напряжение на морской ферме способно вылиться в массовую жестокость.

— Не думаю, что стоит продолжать это обсуждение, — заключил Лукас. — Если наш отряд отправится на ферму, мы вряд ли добьемся чего-то полезного, лишь подвергнем Эмбер опасности. Золотой командир Мелизенда скоро перезвонит мне, и я скажу ей, что…

Его прервали громкие гудки из инфовизора Адики. Он проверил устройство и поднял брови.

— Лукас, похоже, Золотой командир Мелизенда не звонит тебе, а собирается поговорить лично. Она только что вошла в лифт нашего отдела, с ней адмирал Трегерет с морской фермы, и они поднимаются, чтобы присоединиться к нашему разговору.

Глава 15

Золотой командир Мелизенда влетела в конференц-зал, по пятам за ней следовал адмирал Трегерет. Это был приметный грузный мужчина лет шестидесяти. Лицо его покрывала странная морщинистая кожа, а кустистая седая борода в сочетании с лохматыми волосами противоречила моде улья.

Миниатюрное сложение Мелизенды, а также уложенные в простую косу за спиной светлые волосы придавали ей почти детский вид, в сравнении с адмиралом, но ее присутствие каким-то образом мгновенно наполнило комнату.

Адика и Рофэн поспешно придвинули к столу еще два стула, и все мы потеснились, освобождая место для вновь прибывших. Мелизенда не стала ждать приветствий от Лукаса, а сразу возглавила совещание.

— Адмирал Трегерет прилетел сюда, чтобы обсудить с нами ситуацию на морской ферме. Вторая смерть лишила людей доверия к силам безопасности фермы. Они требуют, чтобы улей прислал патрули носачей и выследил убийцу.

Она помолчала.

— Адмирал — единственный человек на ферме, чей импринтинг включает правду о телепатах, поэтому он понимает, что отправка фальшивых патрулей носачей ничего не даст, если с ними не полетит один из наших истинных телепатов.

— Что явно означает Эмбер, — сказал Адика. — Она единственная из телепатов бывала во Внешке.

— Совершенно верно, — согласилась Мелизенда. — Командир-тактик Лукас, вы рассмотрели возможность вылета отряда на морскую ферму?

— Мы как раз обсудили ее в деталях, Золотой командир, — ответил Лукас. — И заключили, что переброска на ферму не поможет достичь ничего, чего нельзя добиться отсюда, плюс есть риск, что мы столкнемся с жестокостью толпы и подвергнем опасности жизнь нашего телепата.

— Люди с фермы особо требовали помощи, — возразила Мелизенда, — значит, не станут проявлять враждебность, когда Эмбер прибудет.

— Некоторые из них хотят помощи, возможно, большинство, но наверняка есть несколько человек, которым она не нужна, — поправил Лукас. — Даже те, кто требовал ее громче всех, могут воспротивиться, увидев настоящего носача, а нам придется работать публично. Мы должны поддерживать миф о носачах и на ферме, поскольку, если люди узнают правду о телепатах, информация неизбежно попадет в улей.

— Я изучила ваш отчет о встрече с девушкой с фермы, Джунипер, — сказала Мелизенда. — Подход, который вы использовали с ней, подчеркивая собственный статус и выставляя Эмбер простым переводчиком, выглядит разумным методом ее защиты на ферме.

— Все равно велик риск, что Эмбер или будет разоблачена как телепат, или пострадает от случайного нападения толпы. И я повторяю, что отправившись на ферму, мы ничего не добьемся. — Лукас беспомощно всплеснул руками. — Не зря проблемами морской фермы всегда занималась своя служба безопасности, посылая в улей группы подозреваемых. Работники безопасности морской фермы обладают гораздо более обширными знаниями о местной социальной структуре и жителях, чем мы, а следовательно, с большей вероятностью могут обнаружить цель.

Он пожал плечами.

— Единственное, что можем сделать мы и не могут они — это дать телепату проверить разумы подозреваемых. Поскольку сложность чтения умов людей с морской фермы позволяет телепату просмотреть лишь нескольких человек в день, отсылка подозреваемых в улей не задержит расследование.

— Командир-тактик Лукас, ваши аргументы теоретически понятны, — ответила Мелизенда. — Но в данном случае, сотрудники безопасности морской фермы поразительно не справляются с обнаружением злоумышленников.

— Они не просто поразительно не справляются, а подозрительно не справляются. — Лукас повернулся к адмиралу Трегерету. — Адмирал, в данный момент я рассматриваю возможность, что наша цель состоит в силах безопасности.

Адмирал кивнул.

— Это бы явно объяснило, почему наши работники испытывают затруднения в решении этого дела.

— Я предлагаю использовать особые меры, дабы удостовериться, что вовлеченные в расследование люди достойны доверия, — сказал Лукас. — Джунипер — умная девушка и лично заинтересована в поимке ранившей ее цели. Она поможет мне отобрать группу самых талантливых безопасников фермы. Эти люди вылетят сюда, и Эмбер сможет прочитать их разумы и подтвердить невиновность.

Лукас пожал плечами.

— Затем эта группа вернется на морскую ферму и возьмет расследование под контроль.

— Если вы используете этот подход, сколько времени займет поимка убийцы? — спросил адмирал.

— В деле так много неизвестных факторов, что я не могу четко оценить масштабы времени, — ответил Лукас.

Адмирал покачал головой.

— Тогда эта опция нецелесообразна. Нападения длятся несколько месяцев. Страх уже заставляет моих людей пропадать в огромных количествах, а теперь новости о второй смерти привели всех в ужас. Если улей сейчас же не отреагирует на требование отправить патрули носачей, ситуация выйдет из-под контроля.

Люди пропадают? Я не могла понять, что подразумевает под этим адмирал, и раздумывала, стоит ли спросить. Лукас сделал это за меня.

— Адмирал, не могли бы вы объяснить, что значит «пропадают»?

— На морской ферме люди часто пропадают на лето — исчезают в сельской местности, живя в отдаленных древних строениях из камня. Обычно осенью они возвращаются домой, к удобствам морской фермы, и остаются на месте на зиму, но…

Адмирал вновь сердито тряхнул головой.

— Стоит ужасный холод, в старых каменных строениях тесно и ветрено, но целые семьи по-прежнему прячутся там из страха. С каждым днем все больше людей не появляется на работе, и дома остаются пустыми, с забитыми в ожидании штормов окнами. — Он помолчал и жестко добавил: — Нас уже меньше одиннадцати тысяч взрослых, а до нового года осталось лишь три недели. Ситуация критическая, так что улей должен действовать немедленно.

Мелизенда кивнула.

— Я согласна с адмиралом. Командир-тактик Лукас, вы отправитесь с отрядом на морскую ферму.

Лукас неверяще уставился на нее.

— Возможно, я должен объяснить более детально, насколько трудно телепату читать разумы с морской фермы? Наши стандартные методы работы означают, что Эмбер просматривает территорию улья в поисках цели, но на ферме она не сможет это сделать.

— Я это осознаю, — ответила Мелизенда. — Как только окажетесь на ферме, вы последуете плану, который только что обрисовали. Установите невиновность нескольких сотрудников безопасности и предоставите им отобрать подозреваемых, которых проверит Эмбер.

— Но мы можем сделать то же самое, находясь в отделе.

— Командир-тактик Лукас, возможно, вы и способны сделать то же самое отсюда, но люди на ферме должны видеть, как вы это делаете. Нужно доказать, что улей считает их проблемы важными и занимается ими.

— Вы хотите, чтобы мы отвезли Эмбер на морскую ферму? — Тревога ожесточила голос Лукаса, заставив меня связаться с его разумом. — Вы хотите, чтобы мы подвергли ее опасности массового нападения просто для того, чтобы успокоить людей видом работы улья?

Мыслительные уровни Лукаса были наполнены образами жестокой толпы, которые я уже видела, но его разум изменял их и подпитывал страх, замещая центральную фигуру в каждом изображении мной. В одном из них я в панике кричала. В другом человек схватил меня за руку и бил в живот. В третьем бегущие люди сбили меня на землю и затоптали. Борясь с тошнотой, я вернулась в безопасность собственного разума.

Лукас встал, ударил ладонями об стол и агрессивно наклонился к Золотому командиру Мелизенде.

— Население нашего улья больше ста миллионов человек. В идеале для поддержания порядка нам нужно, по крайней мере, восемь телепатов. После смерти Клер был жуткий период, когда их осталось лишь четверо и улей сползал в хаос. Слишком много предупреждающих сигналов не успевали проверять, прежде чем дикие пчелы переходили к действиям, угрожающим жизни людей. Это означало рост числа чрезвычайных рейдов. Что, в свою очередь, оставляло еще меньше времени для проверки территорий с предупреждающими сигналами.

Голос Лукаса постепенно набирал силу.

— Мы приближались к катастрофическому моменту, когда носачей разоблачили бы как фальшивки, а улей погрузился в социальный кризис. Лотерея спасла нас от этого, обнаружив Эмбер. Как вы можете приказывать мне подвергнуть ее опасности, если знаете, что ее смерть вернет улей в спираль?..

Он оборвал фразу и застыл в молчании. Мелизенда спокойно смотрела ему в глаза и ждала.

— Вы Золотой командир этого улья. — Теперь голос Лукаса звучал с тихим отчаянием. — Вы выбраны для этой работы, потому что обладаете достаточной силой ума для столкновения с разрушительными ситуациями и принятия невозможных решений. Если вы готовы рисковать жизнью одного из наших телепатов, значит, существует неизвестный мне фактор. Нечто, представляющее серьезную угрозу нашему улью. — Он сел. — Вы можете объяснить нам эту угрозу?

— Я могу дать частичное объяснение, — ответила Мелизенда. — Все сто семь городов-ульев в мире подписали единый договор. По одному из его условий, каждый улей обязан содержать морскую ферму с постоянным населением в, по крайней мере, десять тысяч взрослых и две тысячи детей.

Лукас нахмурился.

— Межульевый договор призван предотвратить захваты территории и похищения, приводящие к войне. Зачем он требует от ульев обладать морскими фермами?

— Командир-тактик Лукас, — сказала Мелизенда. — Сожалею, но эта информация закрыта ульем.

Она повернулась и взглянула прямо на меня.

— Эмбер, я не могу не думать об ответе на вопрос командира-тактика Лукаса. Могу лишь попросить тебя не читать мой разум в поисках ответа. Это знание несущественно, весьма тревожно и отвлечет вас от расследования. Наш улей обременяет им людей, лишь когда это совершенно необходимо.

Мортон говорил мне, что надо умерить любопытство, поскольку это опасная черта для телепата. Я не могла не думать, почему телепатам нельзя встречаться, ведь для меня это правило имело огромные личные последствия. Оно держало меня в изоляции от четырех человек, сталкивающихся с теми же проблемами, что и я, и заставляло лгать Лукасу, лишь бы сохранять способ связаться с этими людьми при необходимости.

Но меня не интересовали причины, стоящие за пунктами межульевого договора. Я уже обнаружила, что некоторые из них разумны, а другие выглядят совершенно варварскими. Жестокая правда состояла в том, что причины не имели значения, мы просто обязаны повиноваться договору. Организация объединенных ульев могла наказать улей-отступник любым способом, вплоть до нападения совместных сил всех остальных участников.

В любом случае, неважно, любопытно мне или нет. Основная проблема состояла в уважении личной тайны.

Я ответила на взгляд Мелизенды.

— Золотой командир, вы понимаете, что я пользуюсь телепатией так же автоматически, как дышу. Иногда я понимаю, что связалась с чужими мыслями без всякого намерения с моей стороны. Но я не стану специально вторгаться в ваш разум и красть запрещенную информацию, вопреки высказанному вами желанию.

— Я ценю твое самоограничение, Эмбер. — Мелизенда вновь взглянула на Лукаса. — Мне позволено рассказать вам, что Организация объединенных ульев ежегодно посылает на каждую морскую ферму инспекторов, чтобы подтвердить, что мы соответствуем всем критериям. Население нашей фермы уже опасно мало, поэтому мы должны действием успокоить людей, пока еще больше народа не пропало в сельской местности. Если новогодняя перепись покажет, что население опустилось ниже требуемого минимума, наш улей превратится в нарушителя договора и подвергнется суровым санкциям.

— Возможно ли послать работников Внешки, чтобы восполнить количество? — спросила Меган.

Мелизенда с сожалением посмотрела на нее.

— Инспектора-переписчики Объединенной организации ульев — не дураки. У них есть генетические коды всех граждан морской фермы. К ее населению могут присоединиться и присоединяются новые взрослые, но они не учитываются в переписи, пока не проживут на ферме пять лет.

— Какого рода санкции нас ждут, Золотой командир? — спросил Лукас.

— Мы не сможем обмениваться товарами и людьми с другими ульями. Эти санкции останутся в силе, пока следующие переписи не установят, что морская ферма соответствует критериям.

Лицо Адики вытянулось.

— Для нас действительно так плохо, если мы год не сможем торговать? Я думал, наш улей ввозит немного товаров.

— Отстранение от торговли имеет множество негативных последствий, — объяснила Мелизенда. — Отдельные неудобства вызовет нехватка сырья. Наш улей пропустит следующий за лотереей период обмена персоналом и не сможет заполнить некоторые ключевые посты, требующие необычных умений. А хуже всего, мы лишимся возможности покупать помощь ульев, специализирующихся на продвинутых методах лечения.

— Недавно я попал в пожар и получил серьезное повреждение легких, — сказал Рофэн. — И сейчас жив лишь потому, что наш улей отправил образцы моих тканей в другой улей, где для меня изготовили генетически подогнанное лекарство.

Мелизенда кивнула ему.

— Совершенно верно. Я осознаю риск отправки Эмбер на морскую ферму, но вынуждена сравнивать его с последствиями санкций для нашего улья. Чтобы выжить, в детстве мне самой потребовалось множество операций и лекарств от другого улья, и я, естественно, тревожусь обо всех, кто умрет из-за нашей неспособности приобрести лечение. Однако существует человек, особенно важный для нас. — Она помолчала. — Мортон смертельно болен.

За столом послышались судорожные вздохи, в том числе, и мой.

— Существует сложная операция, включающая многочисленные пересадки органов и дающая более девяноста пяти процентов шансов на спасение жизни Мортона, — продолжала Мелизенда. — Как правило, эта операция проводится в особом медицинском улье, но Мортон отказывается отправляться туда на лечение. Его советник и другие консультанты-психологи чувствуют, что отсылка в другой улей против воли подвергнет Мортона огромному стрессу и заметно уменьшит его шансы на выживание.

Мелизенда вздохнула.

— Весь последний год мы готовились оперировать Мортона здесь. Закупили необходимые знания и во время последней лотереи вложили их нескольким лучшим кандидатам на должности хирургов. Мортон выбрал предпочтительного врача, и мы планировали, что этот человек проведет еще год, приобретая практический опыт сложных операций и работы с отрядами телепатов.

Я моргнула.

— Вот почему Аттикус знает все о телепатах и относится к Золотой группе. Он хирург Мортона!

— Да, — подтвердила Мелизенда. — Аттикусу предстояло прооперировать Мортона вскоре после следующей лотереи. К сожалению, сейчас состояние телепата быстро ухудшается. Врачи полагают, ему осталось жить меньше полугода, поэтому операция назначена через два месяца.

Ее черты отвердели.

— Особый медицинский улей получил образцы тканей Мортона и сейчас выращивает ему органы для пересадки. Мне не нужно повторять страстную речь командира-тактика Лукаса о ситуации, с которой столкнется наш улей, если порядок вновь будут поддерживать четыре телепата. Если мы подвергнемся санкциям, то не получим доступ к органам, необходимым для спасения жизни Мортона, и окажемся в этой ситуации уже в течение следующих шести месяцев.

Глава 16

За объявлением Мелизенды последовало потрясенное молчание. Адмирал Трегерет выглядел таким же подавленным, как и все мы. Он явно знал о риске санкций для улья, но не о том, что невозможность торговать со специализирующимся на медицине ульем приведет к смерти Мортона.

Я лишь однажды недолго говорила с Мортоном, посчитала его неприятным и беспокоилась о тайне, связанной с его женой. Но смерть телепата стала бы катастрофой для нашего улья.

— Значит, мы должны отправиться на морскую ферму и поймать убийцу, — быстро сказала я. — Меган, у тебя еще остался список вещей, которые мы брали в поездку в Футуру?

— Что? — Растерянно взглянула на меня Меган. — Да, конечно.

— То же самое надо взять на ферму. Лукас, нам потребуется мобильный оперативный центр?

— Да. Нельзя рассчитывать, что на морской ферме есть подходящий, значит, надо везти свой. Николь, у нас сохранилось все оборудование?

Николь достала свой инфовизор, тряхнула головой и вновь положила его.

— Да. Помню, мы решили, что оно больше никому не пригодится, и оставили все в контейнерах на складе.

— Хорошо. — Решительный голос Лукаса показывал, что он уже перешел от шока к планированию тактики. — Золотой командир, я должен буду объяснить ситуацию всему отделу. По крайней мере, тем, кто отправится на морскую ферму, то есть, вероятно, связистам, тактикам и ударникам. Для них жизненно важно понимать критический характер этой операции, поскольку, возможно, ударной группе придется рисковать больше обычного, чтобы задержать цель.

— Командир-тактик Лукас, очевидно, я недостаточно ясно высказалась, — ответила Мелизенда. — Когда я сказала, что ваш отдел летит на ферму, то имела в виду весь отряд, включая технический и медицинский штат.

— Необязательно брать всех, — возразил Лукас. — Мы можем справиться без…

— Вам потребуется медицинская поддержка, — перебила его Мелизенда. — Для установки оперативного центра нужны электрики. И люди для создания подходящих жилищных условий, чтобы вы могли сконцентрироваться на оперативных задачах. — Она нетерпеливо фыркнула. — Вы брали в Футуру всех и справились с той операцией. Важно выполнить и эту, поэтому вновь летите всем отрядом.

Лукас застонал.

— Очень хорошо, но мы можем взять только добровольцев. Непродуктивно заставлять испуганных людей лететь против их воли.

— Принято, — сказала Мелизенда. — Все в вашем отделе вызвались ехать в Футуру. Когда они узнают, что на кону стоит жизнь Мортона, то согласятся и на путешествие на морскую ферму.

— Как вы и предложили, мы будем защищать Эмбер, используя на ферме тот же простейший подход, что и с Джунипер, — продолжал Лукас. — Сделаем упор на важности моего положения и нарядим одного из ударников носачом, чтобы в случае чего он стал целью враждебных действий. Эмбер будет незаметно держаться на заднем плане, притворяясь простым переводчиком.

Николь задумчиво взглянула на него.

— Чтобы этот план сработал, всем в отделе придется очень убедительно играть свои роли. Достаточно одного человека, проявившего к Эмбер больше внимания, чем к Лукасу, и у людей возникнут подозрения.

— Именно поэтому я хочу, чтобы мне выказывали преувеличенное уважение, — сказал Лукас. — Если кто-то ошибется и нормально отнесется к Эмбер, это покажется незначительным, по сравнению с заботой обо мне.

— Я одобряю идею, чтобы Лукас вел себя с важностью, соответствующей его посту, — заметил Адика. — И согласен с тактикой отношения к Эмбер как к простому члену отряда для отвлечения внимания. Но нам все равно понадобится достаточное количество охраны вокруг нее.

— Да, — согласился Лукас. — Выходя на публику, Эмбер должна будет оставаться со мной или с носачом. Тогда наши телохранители смогут защищать и ее.

Сейчас его голос звучал сугубо практично.

— Для базы нам потребуется место в Убежище. Помещение без окон, чтобы закрыться от людей с фермы, и без камер наблюдения, чтобы не приходилось постоянно играть на публику.

— Помещение, которое легко защитить, — добавил Адика.

— В Убежище полно неиспользуемых мест, — ответил адмирал. — Я отправлю вашу контактную информацию своей жене Трессе, и она организует размещение.

Я удивилась, увидев, как адмирал достает инфовизор со знакомым волнистым рисунком на крышке. Он использовал ту же модель, которая была у меня на подростковом уровне.

— Адмирал, я знаю, что ваш импринтинг включает важность поддержания мифа о носачах, — сказал Лукас. — Но понимаю, что на морской ферме… правила действуют иначе. Вы рассказывали своей жене реальные факты о телепатах?

— Я ничего ей не говорил. Когда вы будете готовы отправиться на морскую ферму?

Лукас тревожно взглянул на Меган, и она, похоже, произвела в уме расчеты, прежде чем ответить.

— За сегодня мы, вероятно, закончим приготовления.

— В таком случае, вылетаем на морскую ферму завтра утром, — заключил Лукас.

— Раз вы выезжаете так скоро, — сказал адмирал, — я останусь в улье на ночь и вернусь на ферму вместе с вами.

Лукас повернулся к Мелизенде.

— Золотой командир, для путешествия в Футуру мы использовали семь обычных транспортных самолетов. На этот раз нам потребуется семь таких же и желательно с теми же пилотами. Кроме того, я бы хотел, чтобы на ферму нас сопровождала пара боевых эскадрилий.

Мелизенда подняла брови.

— Командир-тактик Лукас, вы ожидаете, что ферма подвергнется атаке другого улья?

— Нет. Боевые самолеты лишь должны помочь нам появиться со всей возможной помпой. Они проводят нас до морской фермы, выполнят несколько ярких пируэтов и вернутся в улей.

— Пожалуйста, объясните, чего вы хотите этим добиться, — попросила Мелизенда.

— Вы сказали, жителей морской фермы надо убедить, что улей считает их проблемы важными и на деле занимается ими. Если мы по прибытии продемострируем крупные воздушные силы, это станет мощным визуальным подтверждением, что улей исключительно серьезно воспринимает проблемы фермы и готов использовать все необходимые ресурсы для их решения.

— Я понимаю, что подобное появление будет очень эффектным, — заметила Мелизенда. — Но помимо этого, оно станет радикальным отступлением от обычных скрытных методов телепатических отрядов.

— Обычно отряды телепатов стараются расследовать инциденты без шума, а потом скрывают сам факт их возникновения, — ответил Лукас. — Но на морской ферме нам придется использовать совершенно другой подход. Невозможно скрывать нападения, когда люди знают о них месяцами. Мы не сможем работать незаметно, поскольку толпа чужаков будет явно выделяться среди маленького населения фермы.

Лукас вздохнул.

— Куда бы мы ни пошли, что бы ни делали, люди станут наблюдать за нами и говорить о нас. Мы должны принять это и обратить себе на пользу. Я планирую, что наше яркое появление увидит все население фермы, а затем последует объявление. Есть ли способ транслировать сообщение на всю ферму?

Адмирал Трегерет кивнул.

— По традиции морской фермы, адмирал делает особо важные объявления в прямом эфире от волнолома гавани. Люди ждут от меня того же по возвращении. Вы хотите, чтобы мы выступили вместе?

— Это выглядит наилучшим вариантом, — согласился Лукас. — Моя цель — убедить жителей морской фермы, что мы — не чужаки, а хранители их безопасности. Мы боремся на их стороне и готовы использовать для их защиты все необходимые методы.

Лукас помолчал.

— В идеале, люди постепенно согласятся, что один из этих методов — чтение их мыслей носачами, но если нет… — Он состроил гримасу. — Если население морской фермы останется враждебным, нам придется эвакуироваться. Надеюсь, наше появление с боевыми самолетами наведет на всех достаточно страху и мы сможем отступить без прямого столкновения с толпой.

Глава 17

Мы с ударной группой выдвинулись на пляж шестьдесят седьмого уровня. Теперь весь мой отдел собирался на морскую ферму, чтобы обеспечить проведение операции, необходимой для спасения жизни Мортона. Золотой командир Мелизенда оказалась права: все члены отряда сами вызвались лететь. Несколько человек, вынужденные остаться в улье, такие, как наша садовница, выглядели разочарованными.

Прибыв в самолетный ангар, мы обнаружили, что адмирал Трегерет уже там. Лукас подошел обсудить с ним какие-то планы, а я стояла и наблюдала за бурной деятельностью. Меган организовывала людей в группы, ударники деловито загружали контейнеры и другой багаж в наши семь самолетов.

В такие моменты я всегда чувствовала себя бесполезной. Предстояло сделать сотню простых дел, но никто никогда не подпустил бы меня к ним. Я заметила Базз на горе контейнеров у стены ангара и подсела к ней.

Она состроила печальную гримасу.

— Меган не позволит мне ни в чем помогать, поскольку моя нога еще восстанавливается после травмы на пути из Футуры.

Я широко улыбнулась.

— Меган и мне не позволит ни в чем помогать, потому что я драгоценный телепат.

Базз рассмеялась.

Мы посидели в дружеском молчании, а затем я нахмурилась и указала на Зака, ожидавшего в инвалидном кресле рядом с нашим медицинским персоналом.

— Почему Зак едет на морскую ферму вместе с нами? Он должен неделю провести в постели, а затем еще неделю заниматься только легкими работами.

— Зак едет с нами, потому что его нельзя оставлять в отделе одного, без присмотра медиков, контролирующих его выздоровление, — ответила Базз. — Меган хотела перевести его в ближайший медицинский центр, но он отказался.

— Почему Заку нужен врачебный контроль? — спросила я. — Я думала, его ножевое ранение несерьезно.

— Сама рана несерьезна, — подтвердила Базз, — но она нанесена клинком, который годами использовался для очистки волновых механизмов от морских существ и грязи. Необходимо тщательно следить за ней, чтобы не пропустить признаки инфекции.

— А что произойдет, если рана воспалится? — тревожно спросила я.

— Существуют весьма эффективные методы лечения, но если хочешь узнать детали, лучше спроси кого-то из наших медиков. Мой импринтинг включает в основном психологическую и социологическую информацию и лишь малую часть общемедицинских знаний.

Я вновь расслабилась.

— Все вы героически вызвались покинуть безопасный улей. Знаю, вы уже это делали, но иногда второй раз дается сложнее первого.

Базз одарила меня щедрой улыбкой.

— Похоже, Эмбер, ты включила в список героев меня, но не себя. Почему?

— Разговор превращается в консультацию? — спросила я.

— Возможно.

— Мы не можем проводить консультацию посреди самолетного ангара.

— Можем — там и тогда, когда тебе нужно. Так почему ты не включила себя в список героев, Эмбер?

— Со мной все иначе.

— Я бы сказала, что для тебя все не иначе, а хуже, — поправила Базз. — Лотерея дала почти всем в этом отделе идеально подходящую им работу. В редких случаях, подобных нынешнему, людей могут попросить сделать что-то необычно сложное, но, как правило, работа наполняет их радостным удовлетворением. Есть лишь два исключения. Два человека с такими необычными способностями, что лотерея определила их на особые роли, и неважно, подходят ли они им. Ты и я.

Я моргнула.

— Я не осознавала, что ты находишься в такой же ситуации, как и я. Мне известно, что лотерея находит порядка тысячи пограничных телепатов в год, и улей использует их в силах законопорядка для консультирования и судебной психологии. Я не думала над тем, что им не дают никакие другие посты. Ты всегда выглядишь такой счастливой.

— Я счастлива. Пограничные телепаты нужны улью для заполнения определенных специфических постов, поэтому лотерея весьма ограничена в предоставляемых нам работах, и все же есть достаточно опций, чтобы удовлетворить большинство из нас. Все мы получаем импринтинг консультантов сил законопорядка, но можем временно выполнять и другие связанные с этим работы в улье. Я люблю говорить с людьми, поэтому получаю удовольствие от должности консультанта. Возможно, это не совсем подходящее место, но улей вознаграждает меня иначе.

Она шаловливо улыбнулась.

— Я принадлежу к первому уровню, живу в роскошных аппартаментах и могу побаловать себя прекрасной одеждой, которую просто обожаю. Переход в твое телепатическое подразделение на должность советника означает новые трудности, но у меня есть возможность превратить свою работу в то, во что пожелаю.

— Я заметила, что ты не просто прислушивалась к переговорам во время последнего рейда, но и принимала в них активное участие.

Базз рассмеялась.

— Да. Я надеюсь убедить Лукаса, что мои знания могут приносить регулярную пользу в оперативной деятельности отряда.

Я верила, что ей это удастся. После всех проблем, возникших, когда меня консультировала Меган, Лукас испытал глубокое облегчение, найдя ей приемлемую замену для облегчения мне давления телепатических проверок. Пока приоритетом для Базз останется мое консультирование, командир-тактик не станет возражать против дополнительной работы, которой ей захочется заняться.

— Думаю, моя роль здесь может глубоко насыщать профессионально, — добавила Базз. — А в личном плане есть свои преимущества, ведь в твоей ударной группе так много милых молодых мужчин.

Я нахмурилась.

— Я думала, ты состоишь в отношениях с Форжем.

— Форж — самый восхитительный красавчик в твоей ударной группе, и нам очень весело вместе.

— Так вы состоите в отношениях?

Базз снова рассмеялась.

— Эмбер, не надо волноваться, что я причиню боль твоему старому другу. Как я уже сказала, нам с Форжем очень весело вместе. Мы оба еще переживаем прежние эмоциональные раны, поэтому не питаем ожиданий в отношении происходящего между нами.

Я знала, что Форжа тяжело задело окончание отношений с Шанной, но удивилась, что и у беззаботной Базз есть свои скелеты в шкафу. Мы с ней заключили соглашение, что я не читаю ее разум и мы проводим консультации как две обычные подруги, болтающие о жизни. Я ждала, не скажет ли она больше о своем прошлом, но Базз вернулась к разговору о лотерейном распределении.

— Я совершенно счастлива, но бывают периоды, когда я получаю отклик от чьего-то разума, показывающий, что люди испытывают дополнительное чистое удовольствие от работы, и я завидую им. Должно быть, ты осознаешь это даже сильнее меня, поскольку не ограничена жалкой парой секунд отклика.

Я скривилась.

— Правда в том, что когда Лукас решает загадку, Адика ловит цель, а Николь успешно скрывает инцидент, они испытывают полный восторг. Но люди не всегда это ощущают. Чаще они сосредоточены на обычных вещах, например, что надеть или поесть.

— Эмбер, ты только что сказала, что мы в одинаковой ситуации, но у тебя все происходит в большем масштабе. Лотерея не выбирала для меня идеальный пост, лишь лучший из очень ограниченного набора возможностей, но тебя направили на невероятно сложную работу, вообще не раздумывая, подойдет ли она тебе.

Что-то в этом обсуждении вызвало у меня неудобство.

— Почему мы говорим об этом? — спросила я.

— Потому что улей роскошью компенсирует нам эти сложности. Ты сталкиваешься с гораздо большими проблемами, поэтому и вознаграждение соответственно выше. Уже какое-то время я осознаю, что для тебя пышный стиль жизни совсем не так важен, как для меня. Вернувшись из последнего чрезвычайного рейда в пляжном платье шестьдесят седьмого уровня и с остатками сырного обеда, ты выглядела невероятно счастливой.

Базз помолчала.

— Мне подумалось, что ты явно не любишь роскошь. Некоторые люди предпочитают простоту, и тем, что улей считает наградой, он на самом деле наказывает тебя. Ты была бы счастливее в меньших и более простых апартаментах?

Я пробежалась пальцами по волосам.

— Не думаю. Впервые попав в отдел, я беспокоилась, что не смогу справиться с работой телепата. И считала шикарную квартиру взяткой, призванной убедить меня выполнять задачи. Это усиливало психологическое давление. Но тот этап давно прошел, и сейчас достаток больше связан со значимостью.

Я поколебалась, пытаясь точнее объяснить свою мысль.

— Я бы очень не хотела вернуться к жизни на подростковом уровне, к маленькой комнате и постоянным раздумьям, какую еду можно себе позволить на мизерное пособие. Не знаю, как бы я справилась без убирающей за мной Ханны. Форж, должно быть, говорил тебе, какой жуткой неряхой я была на подростковом уровне.

Базз забулькала от смеха.

— Он упоминал об этом, но я уверена, преувеличивал.

— Возможно и нет. В любом случае, лишь некоторые аспекты роскошной жизни важны для меня, но и другие не вызывают отвращения. Они просто не имеют значения.

— В таком случае, я должна рассмотреть другой вариант, — сказала Базз. — Ты тоскуешь по обычной, лишенной стрессов жизни? Хотела бы ты сбежать и стать простым членом улья низкого уровня?

Я вспомнила путешествие на пляж шестьдесят седьмого уровня, свои мысли о жизни, которую вела бы, не стань телепатом, и почувствовала внезапный укол вины. В словах Базз была определенная правда. Я грустила по простой жизни, которой могла обладать, но не хотела сбежать в нее.

Дело не только в том, что я пережила слишком много изменений, чтобы вновь стать обычным гражданином улья. Как вообще я могла желать убежать от людей своего отдела, которые вызвались отправиться со мной на морскую ферму и в Футуру? Как могла желать сбежать от ударников, готовых отдать свои жизни, лишь бы спасти мою? А самое главное, как я могла хотеть сбежать от Лукаса?

— Значит, иногда тебя одолевают мечты о жизни, в которой ты могла бы стать обычной девушкой и раствориться в толпе, но ты бы никогда не хотела сбежать от Лукаса, — заключила Базз.

Я бросила на нее потрясенный взгляд.

— Ты получила отклик от моего разума!

Она вновь забурлила от смеха.

— Нет. Я убеждена, что пограничные телепаты никогда не получают настоящего отклика от разума истинных. Я просто увидела мечтательное выражение на твоем лице и твой взгляд на Лукаса.

— О. — Я покраснела.

— Эмбер, прошло всего восемь месяцев, как ты вышла из лотереи. Тебе пришлось одолеть шок от известия, что ты телепат, и научиться контролировать свой талант. Затем выживать под постоянным напряжением от чтения проблемных разумов. Лишь сейчас ты заняла положение, в котором можешь поразмыслить о произошедшем.

Базз пожала плечами.

— Не думаю, что ты захочешь обсуждать свои мысли о жизни, которую вела бы с кем-то другим. Ты побоишься их тревожить. Но можешь поговорить со мной об этом в любое время. Не бойся обеспокоить меня, поскольку я часто обсуждала эту тему с другими пограничными телепатами.

Я постаралась скрыть зависть. Базз могла свободно встречаться и говорить с людьми, подобными ей. Моими единственными контактами с другими истинными телепатами были случайные тайные звонки.

— Пограничные телепаты застряли между двумя мирами, — продолжала Базз. — Мы не истинные телепаты и не обычные члены улья. Некоторые чувствуют себя обманутыми, не имея всех возможностей истинных. Другие считают даже частичный талант тяжелым бременем.

Она вздохнула.

— Некоторые пограничные телепаты испытывают сильный гнев и обиду. Я знаю, что истинные могут чувствовать то же. Кита разочаровывает отказ его способностей в критические моменты. Он пытается закупорить свои эмоции, но они прорываются приступами гнева, причиняющими серьезные проблемы членам его отряда. Эмбер, если ты переживаешь похожие чувства, пожалуйста, поговори со мной о них.

— Я признаю, что пережила несколько грустных моментов, но не думаю, что злюсь или обижаюсь. Больше всего мне мешает невозможность рассказать родителям правду о своей жизни. Я все время откладываю встречи с ними и…

Я оборвала фразу и спрятала лицо в ладонях.

— Что-то не так? — спросила Базз.

Я вновь подняла голову.

— Я забыла, что собиралась днем пройтись с мамой по магазинам. Уже полдюжины раз я обещала сходить с ней, и каждый раз приходилось отказываться в последнюю минуту. Сейчас снова надо звонить и все отменять.

Базз встала.

— Тогда мне лучше уйти, чтобы ты поговорила с мамой.

Она направилась к группе людей, ожидавших у самолета с надписью «Воздушный-семь». Я достала инфовизор, постучала по нему, и появилось мамино лицо. Еще не начав говорить, я поняла по ее покорному выражению: она знает, что я собираюсь сказать.

— Мне очень жаль отменять наш поход по магазинам, но возникла чрезвычайная ситуация. Надеюсь, ты понимаешь.

— Я понимаю, Эмбер, — грустно ответила мама. — Ты вышла из лотереи как исследователь первого уровня, а мы с твоим папой только на двадцать седьмом, так что это должно было случиться.

Я в ужасе уставилась на нее. Мама думала, я все время отменяю встречи, потому что принадлежу к высшему уровню и не хочу поддерживать связь с «низкими» родителями.

— Это не имеет отношения к межуровневым различиям, — быстро проговорила я. — Я вынуждена отменить нашу прогулку из-за чрезвычайной ситуации на морской ферме. Весь мой отряд летит туда для ее устранения. Посмотри на самолеты!

Я повернула экран инфовизора, чтобы показать маме наши транспортные самолеты, и услышала ее судорожный вздох. Когда я развернула экран обратно к себе, ее лицо выражало смесь шока и облегчения, которое внезапно сменилось страхом.

— Ты собираешься на морскую ферму? То есть, летишь через Внешний мир!

Мне приходилось скрывать от родителей тот факт, что я телепат, поскольку они всегда ненавидели носачей. По легенде мой отряд принадлежал к обороне улья и занимался вражескими агентами. Сейчас я попыталась успокоить маму относительно рисков полета во Внешке и допустила глупую ошибку.

— Мы полетим на морскую ферму, но будем в безопасности в самолетах, и к тому же нас будут сопровождать истребители.

— Истребители? — вновь задохнулась мама. — Ты собираешься драться с другим ульем?

— Нет, — поспешно ответила я. — Эскорт нужен только для того, чтобы произвести впечатление на некоторых людей на ферме.

Теперь мама казалась чуть менее испуганной, но крайне растерянной.

— Я не могу точно объяснить, что происходит, — сказала я. — Но ты не должна волноваться из-за моего полета через Внешку.

Похоже, мои слова ее не убедили.

Я решила, что лучше закончить разговор, пока не сделала еще хуже, попрощалась и мрачно отложила инфовизор. Несмотря на вроде бы нескончаемый поток чрезвычайных ситуаций, необходимо вскоре найти время для похода с мамой по магазинам.

Мой разум переключился на слова Базз. Я знала, что Кит причиняет проблемы членам своего отряда, часто издевается и набрасывается на них. Сейчас я раздумывала, не ключ ли это к тому, что произошло между Мортоном и Селандиной сорок лет назад.

Возможно, тогда Мортон испытывал те же проблемы с гневом, что и Кит? Телепатия Мортона была надежна, но он пережил тяжелые времена, когда в качестве телепата-новичка отправился в Футуру для тренировок. Какой-то приступ злости привел к смерти Селандины?

Одно было очевидно. Как только мы окажемся на ферме, я смогу больше выяснить о Селандине из записей.

Рядом послышался голос Лукаса:

— Эмбер, пора садиться в самолет.

Я подняла глаза и увидела над собой Лукаса и адмирала Трегерета. Я встала и вместе с ними пошла к ближайшему из самолетов с незапечатанными окнами. Остальные тоже поднимались на борт. К Воздушному-четыре подвели пандус, который позволил Николь подняться к двери в инвалидном кресле. Но Зак настоял на том, чтобы встать из кресла, и осторожно взобрался по ступенькам Воздушного-пять.

Мы с Лукасом поднялись по трапу Воздушного-один. Он жестом предложил мне сесть к окну и устроился рядом. Адмирал Трегерет выбрал кресло у окна через проход от нас, а остальные места заняли Адика, Рофэн и члены альфа-группы.

— Я правда должен носить эту штуку? — Адмирал Трегерет покрутил передатчик в ухе.

— Да, должны, — ответил Лукас. — Как я говорил вам ранее, все в нашем отряде носят передатчики, чтобы я мог воспользоваться перелетом и проинформировать людей о ситуации на морской ферме.

— Мне не нужен передатчик, чтобы слышать вас, когда я сижу всего лишь через проход.

— Это так. Но как только я закончу свое вступление, мне бы хотелось, чтобы вы рассказали нам о морской ферме.

— Я? — Похоже, адмирала встревожила эта идея. — Что вы хотите от меня услышать?

— Я договорился, чтобы мы пролетели над четырьмя регионами фермы и лишь затем приземлились в ангаре Убежища, — сказал Лукас. — Я бы хотел, чтобы вы поясняли, что мы видим.

— Возможно, вы и ваша ударная группа приспособлены к виду Внешки, но остальные в отделе все еще считают ее пугающей, — заметил адмирал. — Они летят в самолетах с закрытыми окнами и не смогут увидеть то, что под ними.

— У всех есть карты на инфовизорах, — объяснил Лукас. — Люди сумеют увидеть отмеченные на них места и узнать полезные факты, которые помогут им поддержать тех, кто выходит во Внешний мир.

Адмирал покорно хмыкнул и прекратил спор.

Все устроились в самолетах, и широкие двери ангара открылись. Я не беспокоилась, когда самолет включил мотор и покинул ангар, но напряглась, когда мы оторвались от земли. Весь нервный период, пока самолет набирал высоту, Лукас держал меня за руку и улыбнулся, увидев, что я расслабилась в кресле.

— Получше себя чувствуешь? — спросил он.

— Да. Смешно, что я боюсь взлета, но радуюсь, когда мы оказываемся высоко в небе. Думаю, это потому, что отсюда земля выглядит такой нереальной.

Я смотрела в окно на покрытую деревьями поверхность под нами и думала о ста миллионах людей, живущих внизу. Мы называли наш подземный город ульем, но в данный момент муравейник казался более подходящим сравнением.

Я вспомнила страх Мортона перед самолетами. Он говорил, что больше никогда не покинет улей, даже под угрозой смерти. Я сочла это случайной оговоркой, но ошиблась. Мортон отказался отправиться в другой улей на операцию, необходимую ему для спасения жизни.

От этих мыслей меня отвлек вид других самолетов, формирующих строй вокруг нашего, а затем послышался ликующий вопль Илая:

— Смотрите! Истребители на подходе.

Я выглянула в окно. Мгновение я могла видеть лишь три наших транспортника, а затем разглядела за ними несколько тесно сгрудившихся точек, должно быть, приближающиеся истребители.

Лукас включил передатчик.

— Всем доброе утро. Сейчас семь наших транспортных самолетов занимают позицию над ульем, и к нам присоединяются четыре эскадрильи истребителей. Одна эскадрилья полетит перед нашей группой, две другие займут место по бокам от нас, а четвертая станет замыкающей. Мы надеемся, эта демонстрация силы произведет впечатление на жителей морской фермы, особенно на нашу цель.

— Мою ударную группу она явно впечатляет, — сухо заметил Адика. — Илай, вернись на место.

— Я просто хотел посмотреть в окно и посчитать боевые самолеты, — сказал тот.

— Сядь! — приказал Адика.

Илай неохотно подчинился.

— Я просил у Золотого командира Мелизенды эскорт из двух боевых эскадрилий, — добавил Лукас. — Она решила послать четыре, потому что они сформируют более плотный строй.

— В боевую эскадрилью входят двенадцать самолетов, — сказал Адика. — Так что Илай может попытаться умножить двенадцать на четыре и узнать число истребителей, а не бегать по самолету и смотреть в разные окна.

— На самом деле, истребителей сорок девять, — уточнил Лукас. — Золотой командир Мелизенда сказала, мол, прошли годы с тех пор, как она возглавляла целое звено самолетов. Так что она тоже там.

Я не знала про талант Мелизенды к пилотированию, но казалось разумным, что глава обороны улья и сил законопорядка обладает вложенным умением летать на истребителях. Я повернулась и взглянула в окно на группу пассажирских и более отдаленных, гораздо меньшего размера боевых судов.

Каково это — управлять военным самолетом? Мелизенду это возбуждало или?..

«…дисплей показывает, что к строю присоединилась четвертая эскадрилья, значит…»

Я отключила передатчик и откинулась на специально сконструированную подушку, повторяющую контуры моего позвоночника.

«…пересекаю местность; рычаги самолета теплые, как кожа любовницы. Фокусируюсь на музыке моторов, а они поют мне о ночи, о войне, о…»

Но как бы ни старалась сосредоточиться на управлении самолетом, как бы ни прислушивалась к музыке моторов, я не могла заглушить тревожные голоса в глубинах своего разума.

«Я решила подвергнуть опасности одного телепата, чтобы спасти жизнь другого. Рискнуть Эмбер, чтобы уберечь Мортона. Отчаянная авантюра, которая…»

«….полуправды оказалось достаточно, чтобы успокоить Лукаса, но если бы он знал все. Если бы он знал, что последний год я скрывала худшие данные от командиров-тактиков, чтобы их и наших телепатов не раздавило знание о надвигающейся катастрофе. Если бы он знал, насколько близко подошел улей к кризису после смерти Клер, и лишь появление в лотерее Эмбер спасло меня от необходимости пожертвовать…»

«… а теперь я вновь столкнулась с этой перспективой. Пять отделов телепатов медленно восстанавливают контроль над ульем, но мы обладаем меньшей свободой действий, чем после смерти Клер. Если потеряем Мортона, у нас останется не три года для поисков другого телепата, а всего один. Шанс, что следующая лотерея обнаружит нового телепата, меньше одного к пяти, и если этого не произойдет…»

«У меня не останется выбора — придется закрыть межзональные перемычки».

Сила ума Мелизенды захватила меня, а ее мощная личность поглотила, вынуждая ощущать себя ею, а не собой. Теперь же жуткие образы заставили меня вернуться в свою голову.

Я научилась думать о знакомых людях и автоматически связываться с их разумами, но с Мелизендой этого не должно было произойти, поскольку я лишь раз читала ее мысли прежде. Возможно, сложный ум особенно запоминался, или мысли обо мне внесли свой вклад, но я сочла настоящей причиной, заставившей меня связаться с этим разумом, неистовую силу ее эмоций.

Я открыла глаза и взглянула в окно на другие самолеты. Лотерея выбрала Мелизенду Золотым командиром, поскольку она обладала силой принимать чудовищные решения. Если мой отряд не справится с задачей, то наш улей подвергнется санкциям, а Мортон умрет. Шанс, что следующая лотерея найдет другого телепата, меньше одного к пяти, и если нет…

Я поморщилась. В такой ситуации у Мелизенды останется только один способ спасти весь наш улей от погружения в полную анархию, когда случайный акт саботажа может привести к разрушению жизненно важных систем, дающих нам свет, воду и воздух. Ей известно, что четырех телепатов недостаточно, чтобы поддерживать порядок среди ста миллионов людей, но хватит для охраны восьмидесяти.

Отряд Мортона находился в южном конце улья, его домашними зонами считались Багровая и Фиолетовая. Если мы потеряем Мортона и после следующей лотереи останется только четыре телепата, Мелизенда закроет перемычку между Ультрамариновой и Багровой зоной. Она оставит двадцать миллионов людей за этой перемычкой выживать в страхе и анархии, но сохранит оставшуюся часть улья в безопасности.

Глава 18

Не знаю, сколько времени я глядела в окно до того, как заговорил Лукас. Его слова доносились и с соседнего кресла, и через передатчик.

— Мы приближаемся к морской ферме. Пожалуйста, все посмотрите на карты на своих экранах.

Я нащупала инфовизор. Ни к чему испытывать такую глубокую благодарность за то, что Мелизенде, а не мне принимать решение о закрытии межзональных перемычек. И не стоит представлять ужасы в Багровой и Фиолетовой зонах. Люди там продолжат жить безопасно и счастливо, поскольку мы справимся со своей миссией.

Я постучала по инфовизору, раскрывая его, и с со свирепым вниманием изучила экран. Я уже видела некоторые карты Внешки, представлявшие массу запутанных разноцветных линий и символов, и с облегчением обнаружила, что эта относительно проста.

— На карте показана территория морской фермы, — объяснял Лукас. — Она примерно равна по площади улью, но большей частью расположена во Внешнем мире и занимает лишь один уровень.

Он опустил глаза к инфовизору.

— Этот внешний уровень разделен на четыре региона, эквивалентных нашим зонам. На карте они показаны разными оттенками зеленого и подписаны своими названиями. Красное пятно — соседняя прибрежная патрульная база. Большой синий участок — море. Если мы посмотрите на зеленый район с надписью «Бухта», то увидите маленький черный квадрат. Это внутренняя территория фермы — миниатюрный улей, называемый Убежищем.

Я услышала в коммах нервный голос одного из связистов:

— Внутренняя территория кажется ужасно маленькой. Ты уверен, что там найдется место для всех нас?

— Там полно места, — самым успокаивающим тоном ответил Лукас. — Убежище врезано в склон холма, фактически находясь под землей, как улей, и включает десять уровней. Жена адмирала, Тресса, сообщила мне, что самолетный ангар, командный центр адмирала, кабинеты системы безопасности фермы и других служб расположены на верхнем первом уровне.

Он помолчал.

— Мы разместим свою базу на нижнем уровне Убежища. Десятый уровень заброшен уже больше ста лет. У него есть два выхода во Внешку: один — на пляж, другой — вглубь материка. Мы займем четыре коридора возле пляжного выхода.

Вновь послышался нервный голос связиста:

— Мы же не сможем случайно пройти не в ту дверь и оказаться во Внешке?

— Определенно, нет, — ответил Лукас. — Там будут большие предупреждающие знаки, а также дежурные ударники.

Через передатчик донесся вздох облегчения.

— Мы приземлимся в самолетном ангаре на пляжной стороне первого уровня, — продолжал Лукас. — По примыкающим к нему лифтам и лестницам можно спуститься на десятый, но из-за формы холма этот уровень занимает большую площадь, чем те, что над ним. Поскольку выбранные нами для базы коридоры находятся на самом краю десятого уровня, а системы лент в Убежище нет, нам предстоит долгая прогулка. И очевидно, придется пешком возвращаться к лифтам всякий раз, когда мы захотим посетить другие уровни.

— Это же будет неудобно? — спросила Меган.

— Местоположение базы дает огромные преимущества в ее защите, — многозначительно сказал Адика. — Ниже и выше наших коридоров будут только земля и камень. Для полной безопасности нам потребуется охранять лишь три пожарных двери, соединяющих отдел с остальной частью десятого уровня, и сам выход на пляж.

— Я согласен с Адикой, — проговорил Лукас. — А долгая прогулка между базой и лифтом совсем не так неудобна, как кажется. Мы должны приземлиться в самолетном ангаре и добраться до места лифтом и длинным коридором, чтобы избежать перехода через Внешку. Но багаж нести не придется. Как только мы высадимся, самолеты полетят к берегу у пляжной двери. Потом ударная группа выйдет и заберет вещи и оборудование.

— А, это серьезно меняет дело, — откликнулась Меган с гораздо большим одобрением.

— Возможность сажать самолеты у пляжного выхода облегчит вылеты Эмбер и ударной группы в чрезвычайные и проверочные рейды, — заметил Адика. — И даст нам полезные варианты на случай экстренной эвакуации.

— Что едва ли может произойти, — поспешно вставил Лукас.

— Основная задача бета-группы — охрана наших коридоров, — продолжал Адика. — А альфа-группа займется чрезвычайными и проверочными рейдами.

Я увидела насмешливое выражение на лицах альфа-группы, а несколько покорных вздохов в передатчике, должно быть, донеслись от бета-группы с борта Воздушного-два. Адика всегда давал ударникам из альфы более серьезные задания. Будучи набраны на несколько месяцев раньше, они пока обладали гораздо большим опытом, но бета-группа изо всех сил догоняла товарищей.

— Люди из службы безопасности фермы используют камеры наблюдения и беспилотники, — сказал Лукас. — Тесса говорила мне, что их оборудование сосредоточено в более населенных районах Убежища, а на десятом уровне не должно быть приборов слежения, но я хочу, чтобы Адика подтвердил это полной проверкой наших коридоров.

В голосе Лукаса зазвучали мрачные ноты.

— Первым делом нам придется изучить версию, что цель так долго уклонялась от захвата благодаря принадлежности к силам безопасности фермы. И мы не хотим, чтобы она шпионила за нами во время расследования.

— Я как следует проверю, чтобы за нами никто не следил, — пообещал Адика.

— Могу я сделать замечание, Лукас? — заговорил в передатчике уверенный женский голос.

Лукас рассмеялся.

— Я никогда не осмелюсь лишить тебя слова, Ханна.

— Если десятый уровень не использовался больше ста лет, там должно быть неописуемо грязно. Не то, чтобы уборщики не хотят работать. Напротив. Но я просто хочу предупредить, что нам придется долго трудиться, пока мы очистим комнаты для всех.

— Я понимаю масштаб проблемы, с которой вы столкнетесь, — уверил Лукас. — Бета-группа будет занята охранными обязанностями, поэтому альфа-группа поможет твоим людям с уборкой наших четырех коридоров. Просто распорядитесь, чего вы от них хотите.

Теперь нахмурились ударники из альфы, но в передатчике раздался взрыв смеха, и кто-то из группы бета с энтузиазмом крикнул:

— Верхотура!

Адика кашлянул.

— Форж, объясни, пожалуйста, своим подчиненным, что во время совещания они могут выступать только с важными, относящимися к делу комментариями. Не надо кричать: «Верхотура!»

— В Воздушном-два сложилось всеобщее ощущение, что «верхотура» — это важное и относящееся к делу замечание об альфа-группе в роли уборщиков, — оживленно ответил Форж.

Адика рассмеялся.

— У нас есть дверь на пляж и пожарный выход в пятый коридор, — вернулся к теме Лукас. — Из окон большинства квартир в пятом коридоре видна Внешка, поэтому мы повесим предупреждающую табличку на пожарный выход. Пока Ханна не начала беспокоиться об уборке в этом коридоре, группе альфа лучше справиться самой. Уверен, Адика будет счастлив позже проинспектировать место и убедиться, что работа ударников соответствует стандартам.

— Если Ханна пожелает, я прикажу альфа-группе есть с пола, чтобы доказать его чистоту, — заявил Адика.

— Боюсь, жилищные условия на десятом уровне Убежища окажутся очень просты, — продолжал Лукас. — В квартирах должно работать электричество и вода, но не будет спальных полей, кухонных блоков и практически никакой мебели. Тресса договаривается, чтобы нам к пляжному выходу доставили деревянные кровати, столы и стулья. Одежду и другие личные вещи придется держать в сумках и свободных контейнерах. Несколько кухонных блоков мы везем с собой. Установим их в общей столовой в одной из больших комнат. Очень похоже на пищевые единицы в общинных центрах на подростковом уровне.

— Конечно, вам с Эмбер мы предоставим отдельный кухонный блок, Лукас, — послышался голос Меган.

— В этом нет необходимости, — ответила я. — «Общая столовая» звучит забавно.

— Теперь перейдем к деталям происходящего на морской ферме, — сказал Лукас. — Если вы вновь посмотрите на карты, то увидите множество черных точек, которые отмечают расположение жилищ. Они получили свое название, потому что в них есть жильцы. Вы можете считать их крошечными ульями, каждый из которых вмещает одну семью.

Он помолчал.

— Также там есть несколько красных и оранжевых точек. Красные — это места происшествий, точно связанных с целью. Оранжевые показывают, где произошли инциденты, изначально названные несчастными случаями, но сейчас мы полагаем, что и к ним имеет отношение цель.

— Лукас, на карте отмечено ужасно много происшествий, — заметил Адика.

— Пугающе много, — горько согласился Лукас. — Наша цель явно действует больше трех месяцев, возможно, больше шести. Первые инциденты были незначительными и аккуратно замаскированными под несчастные случаи. Поэтому служба безопасности морской фермы не понимала, что происходит, пока за две недели до Хэллоуина не умерла женщина. Должно быть, в этот момент что-то спровоцировало обострение у цели, поскольку она не сделала попыток скрыть тот факт, что женщину намеренно отравили.

Он вздохнул.

— С тех пор произошло множество нападений, которые привели к ранениям, иногда серьезным, и достигли кульминации со второй смертью два дня назад. На карте вы можете видеть, что места инцидентов разбросаны по всем четырем регионам фермы, но в самом Убежище было лишь два происшествия. Возможно, потому что наша цель живет там и пытается отвлечь от себя внимание. Или же цель отпугивает масса приборов слежения служб безопасности, наблюдающих за городом.

Лукас взглянул в окно.

— Должно быть, мы уже приближаемся к ферме, поэтому я передаю слово адмиралу Трегерету. Он сообщит нам основную информацию о регионах, над которыми мы пролетаем.

Адмирал подкрутил передатчик.

— Вы все меня слышите? — проревел он.

Все в нашем самолете, а возможно, и в других, поморщились.

— Пожалуйста, не кричите, — попросил Лукас. — Мы вас прекрасно услышим, даже если вы продолжите обычным голосом.

— Простите, — сказал адмирал. — На рыбачьей лодке часто приходится выкрикивать приказы, иначе люди не расслышат их сквозь шум ветра, волн и хлопающих парусов.

При упоминании парусов я увидела ошеломленное выражение на лице Лукаса и не поняла, чему он так удивился. Лукас же наверняка видел людей, запускающих игрушечные кораблики в парке, на тех всегда были паруса.

— Лодки вашей рыболовецкой флотилии используют паруса? — спросил Лукас. — Разве они надежны в море? Я полагал, на ваших судах стоят моторы.

Я нахмурилась. Лукас прав — паруса ненадежны. Игрушечные парусники забавны, но все дети знали, что играть с ними в парковом озере опасно. Ветер мог поймать парус и сдуть лодку глубже в озеро, так что вы никогда не получили бы ее обратно. Мудрые дети избегали проблем, запуская кораблики в ручье или специальном пруду, но рыбаки с фермы, очевидно, должны были выходить в море.

— Вы можете добиться удивительной скорости, используя лишь паруса, но на наших лодках установлены и моторы. — Адмирал указал на ближайшее окно. — Те низкие холмы впереди являются началом Высокой складки — нашего животноводческого региона. На склонах холмов пасутся, в основном, козы и овцы, а коровы и другие животные занимают долину.

Я знала об овцах и коровах. Одна из моих подруг с подросткового уровня, Линнетт, водила группу из нашего коридора в специальный центр, где было несколько этих животных. Эксперт по уходу за ними рассказал нам, как люди использовали шерсть овец и молоко коров до появления искусственных тканей и чанов с белком. Сейчас Линнетт сама стала экспертом по уходу и работала с любимыми животными.

На мгновение я отвлеклась, представляя, как счастлива она должна быть, но заставила себя вновь сосредоточиться на настоящем. Я не помнила, чтобы специалист из центра упоминал о козах. Возможно, это маленькие создания, вроде кроликов.

Я задумалась, не стоит ли прочитать разум адмирала во время лекции. Мы должны ограничивать мое соприкосновение с умами жителей морской фермы, и возможно, неважно, как выглядят козы, но адмирал заговорит и о более существенных деталях.

— Значит, всех своих животных вы держите в регионе Высокой складки? — спросил Лукас.

— Все официальное поголовье, — уточнил адмирал. — Но в других регионах есть много неучтенного скота. Большинство семей держат кур.

Я кашлянула.

— Думаю, мне будет очень полезно читать ваш разум во время этого объяснения, адмирал. Я должна как можно больше узнать о ферме, чтобы правильно понимать мысли и образы в умах людей.

Адмирал, похоже, колебался.

— Я согласен с Эмбер — это весьма поможет в нашем расследовании, адмирал, — сказал Лукас. — Не знаю, выросли ли вы сами на ферме, но вы должны все о ней знать.

— Я действительно рос на ферме. На посту адмирала требуется не только вложенное знание, но и полное понимание образа жизни фермы, а также признание и уважение со стороны жителей. Чужак не смог бы успешно выполнять эту роль.

— Тогда просмотр ваших мыслей очень поможет Эмбер, — заметил Лукас. — Есть и еще один важный момент. Если население морской фермы узнает, что их адмирал добровольно согласился на чтение своего ума, и его невиновность подтверждена, сотрудникам безопасности будет крайне сложно возражать против проверки их разумов.

— Я сделаю все возможное, чтобы помочь поймать убийцу, наносящего вред моим людям, — напряженным голосом проговорил адмирал. — Я счастлив подать пример другим, разрешая чтение своих мыслей. Однако надеюсь, что Эмбер, насколько получится, не станет заходить в частные воспоминания или делиться с кем-то моей личной информацией.

— Я буду уважать вашу личную жизнь, адмирал, — уверила я. — А персональными деталями, вычитанными в разумах невиновных, делюсь, только когда это необходимо для продвижения расследования. В любом случае, я не смогу получить доступ к вашим воспоминаниям напрямую, поскольку способна видеть лишь то, о чем вы думаете сейчас.

— Этот факт нельзя передавать никому на ферме, — поспешно добавил Лукас. — Чем меньше цель знает о наших методах и способностях, тем лучше.

— Я полностью осознаю это, — отреагировал адмирал. — Можете рассчитывать на мое молчание в делах, связанных с вашим расследованием.

Адика сидел в кресле за спиной адмирала. Я заметила, что он слегка сместился и кивнул мне. Очевидно, лидер ударников был готов задержать адмирала, обнаружь я, что тот — наша цель. Я не могла поверить в малейшую возможность подобного — лотерея не назначила бы человека на пост адмирала морской фермы, не изучив каждую клеточку его личности — но работа Адики подразумевала готовность ко всем потенциальным опасностям, даже самым невероятным.

— Пожалуйста, продолжайте объяснение, адмирал, — попросил Лукас.

Я закрыла глаза и увидела мир телепатическим чувством. Самолет исчез, я висела в темноте в окружении сверкающего скопления человеческих разумов. Поблизости виднелись и другие группы. Далеко внизу мягко поблескивали фоном умы животных. Ближе, преследуя нас на скорости, были рассеяны крошечные огоньки — острые, сосредоточенные на выживании мысли птиц.

Разум адмирала выделялся среди знакомых умов Лукаса, Адики и ударной альфа-группы своим даже более странным, чем у Джунипер, видом. Мгновение я помедлила, пытаясь вновь понять, что так отличает разумы с морской фермы, не смогла и осторожно коснулась мыслей адмирала.

— Большинство людей, живущих на Высокой складке, так или иначе занимаются животными, — сказал тот.

Верхний уровень его мыслей занимали предвысказанные слова, а остальные обратились к виду из окна. Сейчас мы подбирались ближе к Высокой складке с ее рядом холмов, мягко спускавшихся к пастбищам на берегах реки. Я увидела несколько крайне упорядоченных мыслей о типах скота, разводимого на морской ферме, включая изображения. Оказалось, что козы гораздо больше похожи на овец, чем на кроликов.

Глубже в уме адмирала, под явно контролируемым уровнем, мысли обострились от раздражения.

«…загнан, как рыба в сеть, и вынужден согласиться на вторжение в мой разум. Эмбер с Лукасом согласовали это заранее? Возможно, нет. Они удивительно неподходящая пара. Девушка невинна и показывает миру свою душу через окна глаз, а вот парень…»

«…наверняка Лукас сам создал эту ситуацию. Именно поэтому он попросил меня рассказать о морской ферме. Нет. Уверен, это лишь одна из многих причин. По словам Мелизенды, Лукас способен переиграть меня дюжиной способов одновременно, но именно это нам нужно для…»

«… и Лукас прав. Я везу телепата, чтобы прочитать умы своего народа, и должен показать пример, первым пройдя через процедуру. Должно быть, перед моим девушка проверила сотни, если не тысячи разумов, так что она не станет…»

«… нечего скрывать, по крайней мере, связанного с этими событиями. Я бы никогда не причинил ущерб своим людям. Надо лишь воздержаться о мыслей о Трессе, иначе…»

Мысль, что нельзя думать о жене, неизбежно вызвала поток связанных с ней воспоминаний. Этот тип интимной памяти, существующей на грани подсознания, обычно лишен слов или сопровождается смешанными обрывками речи, но сейчас к ней были привязаны поэтические строки.

Образы слились в один — женщина с седыми волосами свободно откинулась на подушку, ее морщинистое лицо улыбалось, а я, адмирал, посмотрела на нее и взяла ее руку, чтобы поцеловать.

«Пока не высохнут моря, не потемнеет солнце и не падут ульи. C’est mon coeur qui te parle»[1].

Я не поняла последние несколько слов, но это не имело значения. Я не желала вторгаться в отношения адмирала с женой, поэтому быстро вернулась на безопасные верхние уровни его разума. Мы с Лукасом удивили адмирала. Он тоже меня удивил. Громкоголосый, лохматый и бородатый адмирал писал страстные стихи о любви к жене.

— Как вы можете видеть, большинство домов на Высокой складке расположены близко к реке и лучшим пастбищам, — рассказывал он. — Сейчас мы спускаемся по реке к водохранилищу.

Адмирал смотрел на что-то, напоминавшее мне парковое озеро. Связанная с ним цепочка мыслей подсказала, что это хранилище питьевой воды фермы.

— Река продолжается и за водохранилищем, — говорил адмирал, — прокладывая себе путь с холмов к низине Жнивы. Это наш пахотный регион, где мы растим множество зерновых и овощей. Сейчас зима, поэтому большинство полей стоят под паром.

— Слово «пар» означает?.. — подтолкнул Лукас.

— Это означает, что на полях ничего не высажено.

Я увидела землю глазами адмирала. Дома оказались объектами, похожими на коробки, с заостренным, как у палаток, верхом. Поля имели квадратную и продолговатую форму. Это те самые зеленые шахматные доски, которые я видела в уме Джунипер? Они обладали правильной формой, но неправильными цветами. Возможно, из-за отсутствия посадок. Я вспомнила, насколько иначе выглядели лишенные растений, только что вскопанные газоны в парке.

— В регионе Жнивы дома более разбросаны, — объяснял адмирал. — Основная их группа стоит на высоком отроге у излучины реки. Высокое узкое здание — это отделение сил безопасности в Жниве.

— Значит, такие отделения есть в каждом регионе? — спросил Лукас.

— Да. — Мыслительные уровни адмирала быстро перестроились. — Мне следовало объяснить, что основной центр сил безопасности, как и медицинский, находится в Убежище. Но во всех регионах есть свои небольшие пункты. Точно так же образование, в основном, сосредоточено в городе, но в каждом районе есть небольшие училища, дающие необходимые навыки, и школы для малышей.

— Понятно, — ответил Лукас. — Значит, вся ваша вспомогательная промышленность располагает центрами в Убежище и более мелкими отделениями в регионах?

— Не совсем так, — поправил адмирал. — Ветеринарный центр стоит в Высокой складке, главная кузница — в Жниве, производство стекла сосредоточено в Тропиках, а кораблестроение — в устье реки. У прядения и ткачества нет центров, поскольку люди предпочитают заниматься этим дома.

— Вы запутали нас всеми этими новыми терминами, — признался Лукас.

Для меня слова адмирала имели больше смысла, потому что я могла видеть соответствующие образы и мысли в его голове.

— Ветеринарный центр похож на медицинскую службу для людей, только работает с животными, — сообщила я. — В кузнице делают большинство вещей из металла, и она стоит в Жниве, потому что железо добывают в шахте в холмах на востоке. Стекольные мастерские расположены вблизи пляжа в Тропиках, так как для изготовления стекла используют песок. Корабли строят там, где река встречается с морем, поскольку древесину доставляют по реке с лесопилок. Прядение и ткачество — это производство нитей и тканей для…

Мои слова затихли. Адмирал повернул голову и бросил на меня потрясенный взгляд. Я растерялась, увидев себя сидящей с закрытыми глазами и деловито рассказывающей о морской ферме.

— Адмирал, надеюсь, теперь вы понимаете, почему Эмбер считала, что ей поможет чтение вашего разума во время рассказа о регионах фермы, — вставил Лукас.

— Действительно, — ответил адмирал. — Похоже, Эмбер очень быстро учится.

— Легко учиться, когда видишь мысли эксперта, — сказала я. — Но понимание не всегда сохраняется надолго, а технические детали уходят особенно быстро. Пожалуйста, продолжайте объяснения.

— Крупное здание, которое вы видите впереди у реки, — это наша водяная мельница, — подчинился адмирал. — Она измельчает зерно в муку для хлеба. За ней…

Следующие несколько предложений я пропустила, потому что отвлеклась на образ огромного колеса, вращаемого бурлящей водой.

— Теперь мы пересекаем реку и направляемся к побережью и Тропикам, — сказал адмирал. — Впереди вы видите стеклянные теплицы, которые позволяют нам выращивать овощи, например, помидоры, не в сезон.

Я вспомнила еще одну картинку из разума Джунипер. Перевернутые стеклянные миски на зеленом ковре. Теперь она стала понятнее. Это были не миски, а массивные купола, а зеленый ковер состоял из травы и деревьев. Я с жадностью просмотрела несколько образов в мозгу адмирала и заметила:

— Внутри теплицы немного похожи на гидропонические районы улья.

— Тропики и Бухта занимают меньшую площадь, чем Высокая складка и Жнива, — сказал он. — Большинство домов в Тропиках сосредоточены вокруг стекольных мастерских, а на окружающих землях растут фруктовые и лекарственные сады.

Пару мгновений мы летели над рядами деревьев, затем адмирал заговорил вновь.

— Приближаясь к главным теплицам, мы бросим первый взгляд на море. Скопление ветряных мельниц слева производит большую часть нашей энергии. Сейчас мы поворачиваем и, направляясь к Бухте, пролетаем прямо над пляжем Тропиков. В зданиях справа мы производим стекло и…

Я потеряла нить разговора, будучи слишком поражена видом, чтобы думать о чем-то другом. Адмирал Трегерет, конечно, грезит, это не может быть настоящим.

Я вернулась в свою голову, открыла глаза и взглянула в окно. Нет, это не грезы, а шокирующая реальность. Берег немного походил на пляж в улье, но вид моря меня сокрушил.

Это море не имело ничего общего с водоемами на пляжах улья. Оно выглядело мощным, угрожающе серым, гигантские волны в гневе набрасывались на берег, а дальние утесы…

Дальних утесов не было. И поддерживающих колонн тоже. Море без препятствий уходило вдаль, словно стремилось к краю вечности.

Глава 19

Адмирал продолжал говорить еще минуту, прежде чем заметил, что никто в самолете его не слушает.

— Что-то не так?

— Все в порядке, — ответил Рофэн. — Просто людей немного отвлекло море. Раньше его видел лишь я. У нас в улье есть пляжи, но настоящее море впечатляет гораздо больше.

— Один раз я был на пляже улья, — заметил адмирал. — Он… очень мил. Маленький, но ухоженный.

Я всегда любила простор наших пляжей, дикость волн, но сейчас смотрела на реальный пляж во Внешке и понимала правильность безразличного описания адмирала. Пару дней назад я сидела на пляже шестьдесят седьмого уровня. Песок выглядел опрятно — люди проходили там каждую ночь, чтобы собрать мусор, разрушить старые песчаные замки и подготовить все к новому дню. Волны были аккуратно установлены на подходящую для плавания высоту.

Пляжи улья смотрелись мило, но их моря оставались крошечной слабой имитацией неистового моря Внешнего мира, так же, как лампы с эффектом солнечного света на потолках выглядели бледным эхом ослепляюще яркого Прасолнца.

— Я взял с собой доску для серфинга, — задумчиво проговорил в коммы Форж.

— Ты собираешься кататься на этих волнах, Форж? — голос Адики зазвенел от недоверия.

— Летом некоторые наши пляжи подходят для плавания и серфинга, — сказал адмирал. — Вы просто должны проверять высоту приливов и держаться подальше от скал. Но я не рискнул бы пытаться заходить в бурное зимнее море, а плавать я научился раньше, чем ходить.

— Абсолютно никто не собирается заниматься плаванием и серфингом, — отрезал Адика. — Это слишком опасно.

— Думаю, ты прав, — ответил Форж с грустными мечтательными нотами в голосе.

— Если кто-нибудь заметит Форжа с плавками или доской для серфинга, свяжите и заприте его, — велел Адика.

Я хотела оставаться в собственной голове, вкушая захватывающий вид моря своими глазами, а не читать мысли адмирала, поэтому задала вопрос вслух.

— Не понимаю, что создает все эти волны. Ведь не волновые машины, роняющие воду в море.

Адмирал посмотрел на меня с явным недоверием.

— Приливы вызваны силой гравитации, — сказал он подчеркнуто вежливо. — А волны, в основном, нагоняет ветер. Чем он сильнее, тем выше волны. В данный момент море достаточно бурное, но в период штормов все выглядит гораздо хуже. Тогда вам не стоит подходить слишком близко к воде, потому что есть риск возникновения неожиданно высоких волн, а ураганной силы ветра способны вызвать шторм.

— Рофэн предупреждал нас о штормах, — сказал Лукас. — Их стоит ожидать в ближайшее время?

— Организация объединенных ульев следит за погодой и издает штормовые предупреждения, — пояснил адмирал. — Вчерашний прогноз обещал, по крайней мере, семь дней ясной, хотя и ветренной погоды, а затем высокий риск шторма, поэтому я воспользовался подходящим периодом и выслал в море рыболовную флотилию.

Он помолчал.

— Сейчас мы минуем изгиб пляжа Тропиков и пролетим над устьем реки и судостроительным центром. Впереди появляются очертания Убежища.

Я прижалась щекой к окну, пытаясь получше все разглядеть. Регион Тропиков был довольно плоским, но впереди холмы спускались к морю и…

Я нахмурилась, пытаясь понять увиденное. В одном месте море резко врезалось в сушу, и серое нагромождение посреди изгиба выглядело как плотная группа домов, но что такое более тонкие серые линии, уходящие в воду?

Адмирал ответил на мой вопрос, прежде чем я успела его задать.

— Когда флотилия в море, за защитным молом остается немного лодок.

Я посмотрела на лодки, с нашей высоты казавшиеся игрушечными. Стена внезапно обрела смысл. Она защищала корабли от сильных волн. Я вновь изучила ее и разглядела, на самом деле, две стены — по одной с каждой стороны изгиба — почти, но не совсем, соединяющиеся друг с другом. Пролом, очевидно, позволял лодкам проходить через волнорезы.

— Вы отправили флотилию вчера утром, — сказал Лукас. — То есть, они отплыли после последнего инцидента?

Я заметила, что Лукас использовал слово «инцидент», а не «убийство», а также не упоминал деталей нападений. Я понимала его, учитывая, что разговор слушал весь отдел. Лукас не хотел пугать техников и уборщиков описанием подробностей, например, ранения руки Джунипер в деревообрабатывающей машине.

— Да, — мрачно ответил адмрал. — Остальные инциденты произошли, когда флотилия была в море, но сложно на этом основании судить о виновности или невиновности людей. Обычно ловушки расставлялись заранее.

Последовало минутное молчание. Сейчас самолет снижался, поэтому дома, волнорезы и лодки как будто увеличивались в размере.

— Вы сказали, рыболовецкая флотилия отплыла вчера утром и все еще находится в море, — задумчиво сказал Лукас. — Я полагал, корабли выходят каждое утро и возвращаются каждый вечер.

Адмирал пожал плечами.

— Лодки часто уходят на один день, но иногда в долгом плавании есть свои преимущества.

Лукас кивнул.

— Так когда вернется флотилия?

— Не знаю, — ответил адмирал. — Они обеспечены провизией на десять дней, но я не играю жизнями людей. Если Организация объединенных ульев выпустит штормовое предупреждение, я верну флотилию домой.

— Значит, шторма опасны для рыболовных лодок? — спросил Лукас.

— О, да. Наши лодки способны вынести бурю, если нужно, но не стоит недооценивать силу ветра и волн. Лучше последовать предупреждению и вернуть корабли в безопасную гавань, чем рисковать, что море возьмет дань жизнями.

Я расслышала темные ноты в голосе адмирала — намек на воспоминание о временах, когда море брало свое. И обрадовалась, что не читала в этот момент разум адмирала. Я испытывала сильное предубеждение в отношении использования Организацией объединенных ульев своей власти, но ее штормовые предупреждения явно оказывали жизненно важную услугу нашей морской ферме и, вероятно, фермам других ульев.

— Сейчас впереди вы можете видеть Убежище, — быстро сказал адмирал. — Это больший из двух холмов. Мы облетим его по побережью и приземлимся в самолетном ангаре.

Я взглянула на более крупный холм и заметила нечто странное на его травянистых склонах. На стороне, обращенной к бухте, виднелись несколько прямоугольных сияющих участков, а вблизи вершины — крупная блестящая площадка. Я вновь посмотрела на дома и увидела фигуры людей, стоявших перед ними и глядящих на нас.

Внезапно земля опять стала реальностью, а не похожим на карту далеким изображением. Я закрыла глаза и вцепилась в подлокотники кресла. Сказала себе, что окна самолета теоретически достаточно велики, чтобы выпасть из них, но сделаны из крепкого стекла, и мне ничего не грозит. Конечно, этот аргумент не сработал. Он никогда не помогал. Неважно, была я на лестнице или в самолете. Перед моим страхом высоты логика оставалась бессильна.

Я потянулась вперед телепатическим чувством, пытаясь найти убежище в мыслях Лукаса или кого-то из ударной группы, но почувствовала отдельные разумы внизу. Я никогда не пробовала из самолета прочитать мысли людей на земле. И постаралась превратить проявление трусости в нечто полезное, нащупав один из блестящих незнакомых умов.

Он обладал необычной формой, вкусом и звуком разумов с морской фермы; а затем я коснулась поверхностных мыслей и увидела изображение глазами человека. Он смотрел на семь транспортных самолетов, летевших низко над головой. Выше в воздухе двигались дюжины истребителей.

«… мы говорили, что больше не можем дожидаться службы безопасности. Что как бы ни ненавидели носачей, нуждаемся в их помощи и прямо сейчас. Адмирал поклялся, что сам отправится в улей и привезет отряды носачей, но я никогда не думал…»

«…так много самолетов, что они похожи на мчащееся облако, их моторы рычат, как штормовой ветер, и…»

Нижние уровни мыслей заполняли тревожные эмоции: страх, благоговение, и радостный гнев. Гнев победил, и все мыслительные уровни резко слились в один.

«Кем бы ты ни был, где бы ни скрывался, каковы бы ни были причины твоих нападений, взгляни на небо: наш адмирал навлек на тебя ураган. Месяцами ты скрывался в тени, терроризируя нас, но твоя пугающая власть подходит к концу. Телепаты пришли, чтобы выследить тебя!»

Глава 20

Мы приземлились в самолетном ангаре странной формы, едва вмещавшем наши семь массивных самолетов. В передатчике послышался голос Золотого командира Мелизенды:

— Командир-тактик Лукас, вы хотите, чтобы звено истребителей сделало еще что-то?

— Думаю, мы уже продемонстрировали достаточную силу, пролетев над всеми четырьмя регионами фермы, — ответил Лукас.

— В таком случае, боевое звено возвращается в улей, — распорядилась Мелизенда. — Если вам когда-либо понадобится воздушная поддержка, военный самолет будет ждать наготове на береговой патрульной базе. Желаю удачи в расследовании.

— Спасибо, Золотой командир, — сказал Лукас.

После короткой паузы заговорил Адика.

— В ангаре нас ждут дюжина человек, по крайней мере, две камеры слежения и один беспилотный аппарат.

— Значит, придется начать игру, как только выйдем из самолета, — заметил Лукас. — Все должны помнить, что я — ужасный командир-тактик, Эмбер — простой переводчик, а носачи — настоящие телепаты. Обращайтесь ко мне «сэр» и тряситесь от страха, когда я на вас ору.

— Камеры наблюдения будут в лифтах и, возможно, на десятом уровне, — предупредил Адика. — Мы должны продолжать притворство, пока не доберемся до коридоров нашей базы и я не проверю, что они свободны от шпионских устройств.

— Эмбер придется надеть обруч переводчика, — сказал Лукас.

— О, да.

Я нагнулась под сидение и достала серебристый ободок, который связисты сконструировали мне для роли переводчика. Он выглядел как простая лента, но группа связи добавила какие-то электрические детали и короткую антенну с одной стороны. Идея состояла в том, чтобы я слушала через него таинственные неразличимые сообщения носачей.

Я осторожно надела ободок и нервно спросила:

— Как я выгляжу?

— Превосходно, — ответил Лукас. — Форж, ты и два других добровольца-носача уже одеты?

— Осталось только натянуть маски, — отозвался Форж.

— Проверьте, чтобы система акустического искажения в масках нормально работала, — напомнил Лукас. — Мы не хотим, чтобы носачи случайно заговорили обычными человеческими голосами. Пилот Ралстон, вы слышите разговоры через передатчик?

— Да, сэр, — ответил голос, знакомый мне по путешествию в Футуру.

— Ралстон, как дела у твоего мужа? — спросила я.

— Эмбер, ты помнишь о его несчастном случае? — Ралстон был поражен. — Боли заметно уменьшились, и он перешел к следующему этапу физиотерапии.

Я улыбнулась.

— Это очень хорошие новости.

— Ралстон, все семь транспортных самолетов должны опуститься на пляж у выхода с десятого уровня, — сказал Лукас. — Мы планируем за несколько часов разгрузить вещи и оборудовать базу. Затем я отправлюсь с Эмбер, альфа-группой и Форжем в костюме носача к волнорезу. Там мы встретимся с адмиралом и через инфовизоры проведем прямой эфир для всех на ферме.

Лукас помолчал.

— В качестве меры предосторожности я хочу, чтобы все транспортные самолеты оставались наготове, пока мы не вернемся после прямого эфира. Затем они могут вернуться в ангар в Убежище.

Послышался кашель Ралстона.

— Ангар в Убежище очень мал, сэр, и мы оставляем там самолеты только в особых обстоятельствах. По приказу Золотого командира мы должны разместиться на береговой патрульной базе и на протяжении вашей миссии держать, по крайней мере, три самолета в полной готовности. При необходимости мы сможем быть у вас через пять минут.

— Я все же считаю ненужным риском проведение прямого эфира из такого общественного места как молл, — проговорил Адика. — Любой человек поблизости может подойти и увидеть происходящее.

— Обычно аудитория на этих передачах невелика, — возразил адмирал.

— И эта аудитория может оказаться крайне враждебна, — настаивал Адика.

— Именно поэтому я согласился участвовать в эфире, — сказал Лукас. — В первую очередь, нам необходимо сформировать общее настроение жителей фермы. Мы можем справиться с враждебностью, преследуя цель, можем противостоять отдельным агрессивным нападкам, но если столкнемся с жестокостью толпы, останется лишь отказаться от миссии. Мы прилетели сюда восстановить доверие между морской фермой и ульем, а не уничтожить его стычками с местным населением.

— Уверен, мои люди слишком разумны, чтобы нападать на тех, кто пришел им помочь. — Слова адмирала успокаивали, но мне не нравилось сомнение в его голосе.

— Надеюсь, вы правы, — поспешил ответить Лукас. — Адика, можешь открыть дверь. Люди из Воздушного-один выходят первыми, затем пассажиры самолетов с третьего по седьмой. Как только мы будем готовы двигаться, выведем из Воздушного-два носачей и их охрану.

Адика открыл дверь самолета и выглянул наружу.

— Трап уже на месте. Адмирал управляет морской фермой, поэтому ему лучше спуститься первым.

Адмирал кивнул и направился к дверному проему. Как только он появился на верхней ступени трапа, все в ангаре приветствовали его возвращение.

Мы вслед за адмиралом спустились по ступенькам. Я увидела непонятное серое металлическое устройство размером с человеческую голову, парившее в воздухе у дверей ангара, и решила, что это упомянутый Адикой следящий беспилотник.

Лукас кашлянул.

— Нам нужно закрыть двери самолетного ангара перед тем, как высадить людей из остальных самолетов.

Человек из приветственного комитета постукивал по такому же простейшему инфовизору, какой я видела у адмирала. Он оторвался от экрана, посмотрел на Лукаса и указал на ближайшую стену.

— Двери ангара контролирует красная кнопка вон там.

— Вы предлагаете мне самому пойти и нажать на кнопку? — желчно спросил Лукас.

— Мои люди не думали проявлять подобного неуважения, командир-тактик Лукас, — поспешно проговорил адмирал.

Мужчина, указавший на кнопку, нервно перевел взгляд с адмирала на Лукаса и обратно и поспешил закрыть двери ангара. Остальные члены приветственной комиссии занялись доставкой трапов к дверям других самолетов. Люди быстро высадились, и Меган поспешила к Лукасу.

— Все готовы двигаться? — спросил тот.

— Мы как раз достаем из самолета еще одно инвалидное кресло, сэр, — ответила Меган. — У Николь есть свое, и я подготовила одно для Зака, но заметила что и Базз хромает. Ее поврежденная нога распухла от долгого сидения во время путешествия, поэтому я думаю, что ей стоит воспользоваться инвалидным креслом, чтобы добраться до коридоров нашей базы.

Это была Меган, во всем ее блеске, неустанно заботящаяся о других. Я вспомнила свое решение хвалить ее и, не раздумывая, заговорила.

— Это хорошая идея, Меган.

— Я знаю, что работа переводчика — говорить, Эмбер, — неодобрительным тоном заметил Лукас. — Но ни к чему говорить все время.

Я испугалась.

— Простите, сэр.

Подошел Илай с инвалидным креслом. Базз одарила его широкой улыбкой, а затем уселась на предложенное место.

— Теперь мы готовы двигаться, сэр, — доложила Меган.

— Тогда Эмбер может сходить за носачами, — сказал Лукас. — Надеюсь, путешествие не испортило им настроение.

Я яростно нахмурилась, концентрируясь, и аккуратно настроила антенну на своей голове.

— Они кажутся немного… беспокойными.

Лукас вздохнул.

— Тебе следовало лететь с ними в Воздушном-два, Эмбер.

Я посмотрела раненым взглядом человека, несправедливо обвиненного в пренебрежении своими обязанностями.

— Сэр, вы сами велели Эмбер лететь в Воздушном-один, чтобы она могла участвовать в планировании встречи, — вмешалась Меган.

Лукас бросил на нее испепеляющий взгляд, затем угрюмо посмотрел на меня.

— Почему ты еще здесь, Эмбер? Я приказал тебе сходить за носачами.

— Простите, сэр. — Я быстро поднялась по трапу к двери Воздушного-два и постучала.

— Все в порядке?

Дверь медленно открылась, и ударник из бета-группы выглянул наружу.

— Носачи недовольны, — прошипел Джален намеренно различимо. — По крайней мере, я так думаю, но сказать сложно.

Я зашла в самолет и увидела трех носачей, в ожидании стоявших в проходе.

— Кто из вас Форж?

— Я, — ответил первый искаженным до неузнаваемости голосом.

Я задумалась, не стоило ли что-то добавить к костюмам носачей, чтобы мы могли говорить без чужих ужей, но решила, что в прогулке до коридоров нашей базы это необязательно. Лукас хотел, чтобы по прибытии мы показали трех носачей, дабы подчеркнуть, что нападение на одного из них не остановит расследование. Но в дальнейшем изображать носача будет только Форж.

— Спускайтесь по трапу очень осторожно, — предупредила я. — В скользящем костюме тяжело двигаться, а споткнувшись, можно уничтожить эффект таинственности.

Я изучила остальных ударников из бета-группы. В улье патрули обычно состоят из носача и четырех охранников в синей форме безопасников. Лукас и Адика решили, что здесь обе группы должны открыто носить тяжелые боевые доспехи, а не мундиры безопасников или нательную броню под обычной одеждой.

В результате меня напугали три носача в зловещих серых масках и балахонах в сопровождении массы крупных мужчин в темно-серой боевой амуниции. Стоило надеяться, что это отвратит жителей фермы от нападения на нас.

— Половина охранников должна выйти за мной из самолета, — сказала я. — Затем три носача и остальная охрана.

Я спустилась по трапу из самолета и повернулась к встречавшим. Неважно, заметили ли люди мою тревогу. Задача переводчика — расшифровывать странные фразы нечеловеческих носачей и убеждать их проявлять храбрость перед ужасами Внешки. Любой, выполняющий подобную работу, должен беспокоиться почти все время.

Все три носача благополучно достигли земли, и я повела маленький отряд к основной группе людей. Меня встревожил вид трубчатого объекта, прикрепленного к ближайшей стене ангара, который повернулся и указал на нас. Адику он, похоже, не обеспокоил. Похоже, просто камера слежения развернулась, чтобы держать нас с носачами в поле зрения, но я обрадовалась, что мы с Лукасом натянули под одежду нательную броню.

— Теперь мы отправимся на территорию нашей базы, — сказал Лукас.

— Я провожу вас туда и проверю, чтобы у вас было все необходимое, — добавил адмирал.

Он провел нас из самолетного ангара по коридору к группе из трех лифтов и нажал какие-то кнопки.

— Наши лифты не так велики, как в улье, поэтому все спустятся на десятый уровень в несколько приемов.

Краем глаза я увидела что-то движущееся, оглянулась, чтобы рассмотреть повнимательнее, и сглотнула. За нами из ангара летел следящий беспилотник.

Адика с угрожающим видом встал перед аппаратом и достал пистолет.

— У того, кто управляет этим беспилотником, есть ровно тридцать секунд, чтобы убрать его от нас, иначе я превращу его в металлолом.

Аппаратик поразил меня — упав на пол, он отрастил восемь ног и умчался по коридору. Еще больше я забеспокоилась, когда он завернул за угол и небрежно взбежал вверх по стене.

Я вздрогнула. В детстве у меня вызывали отвращение носачи, которые патрулировали улей и шпионили за людьми. Сейчас я испытала абсолютно те же эмоции в отношении следящего беспилотника. Все это чувствовали? Или я отреагировала особенно тяжело, потому что у него не было разума, доступного для чтения, а другие считали безличную природу электронного прибора успокаивающей?

Я решила, что основным фактором реакции людей на окружающий мир всегда является привычка. Жители морской фермы, должно быть, привыкли к аппаратам слежения, а не к носачам.

Когда прибыли лифты, Адика отправил на десятый уровень адмирала и альфа-группу. За несколько рейдов тремя лифтами спустились и все мы. Я сочла поездку очень неприятной. Лифт, гораздо меньше наших, был неудобно переполнен, и я с тревогой осознавала, что с потолка за нами следит еще одна камера.

Десятый уровень выглядел отвратительно, как и предсказывала Ханна. Липкие стены, грязь на полу, больше похожая на песок, чем на пыль. Под моими ногами она слегка захрустела. Странного вида свет исходил из стеклянных объектов необычной формы на потолке.

У лифтов виднелось множество следов ног и пара нелепо ярких зеленых контейнеров, очевидно, оставленных техническими рабочими, проверявшими свет и подачу воды. Но в коридорах мы казались первыми людьми, которые зашли сюда даже не за сотню, а за тысячу лет.

— Боюсь, здесь небольшой беспорядок, — оживленно заметил адмирал. — Всегда есть гораздо более срочные дела, чем уборка внизу. Уровни с четвертого по десятый не используются, поэтому мы проводим здесь лишь минимальное обеспечение.

Я моргнула. Адмирал говорил, что в Убежище полно бесхозного места, но использовать лишь три уровня из десяти — это смешно.

Затем я вздрогнула. Холодный воздух напоминал о посещениях Футуры, но давно покинутые коридоры нашего старого улья-потомка были в гораздо лучшем состоянии, чем это место.

— Чем чаще вы выметаете песок, тем скорее он сюда проникает, — хмуро добавил адмирал.

Я посмотрела на пол. Если его покрывает смесь грязи и песка, это объясняет хруст, который я услышала, войдя.

— Возможно, вы почувствуете, что воздух пахнет плесенью, — сказал адмирал. — У нас в Убежище не такая большая система вентиляции, как в улье. И освещение темнее привычного вам. Лампы с эффектом солнечного света на пляжах улья обеспечивают полный спектр естественно яркого света, а коридорное освещение — их более слабая версия, но наши стекольные мастерские могут производить лишь простейшие лампы.

Мы достигли красной пожарной двери, и адмирал указал на большой настенный рубильник рядом с ней.

— Когда вы переходите с одного участка коридора на другой, то должны включать свет там, куда заходите, и выключать в помещении, которое покидаете. Если, конечно, там не остались люди.

Он засмеялся.

— Люди расстраиваются, если вы гасите у них свет и заставляете искать дорогу в полной темноте.

За моей спиной послышалось несколько всхлипов — люди представили, как теряются в темноте в этом странном месте.

Адмирал открыл пожарную дверь, обнаруживая впереди лишь черноту, и потянулся к другому выключателю на стене. Через мгновение зажегся свет. Мы прошли еще несколько красных пожарных дверей, аккуратно включая и выключая лампы, а затем адмирал остановился в коридоре, который выглядел точно так же, как дюжина увиденных нами ранее.

— Что ж, вот и ваши выбранные коридоры, — сказал он. — Свет, конечно, работает, но с другими электрическими, обогревательными и водопроводными системами могут быть проблемы. Командир-тактик Лукас просил нас с женой держать ваше местонахождение в секрете, поэтому мы не могли прислать людей заранее проверить, чтобы все работало.

— У нас есть высококвалифицированные сотрудники, которые с этим разберутся, — ответил Лукас.

— Тогда я вас оставлю, — заключил адмирал. — Сейчас мы находимся в первом коридоре этого блока. Пожарные двери в конце ведут в пятый коридор и на пляж. Думаю, я выйду этим путем и вернусь на верхние уровни Убежища по склону.

Адмирал вытащил из уха передатчик, с отвращением посмотрел на него и вручил Лукасу.

— Теперь можете его забрать.

— Благодарю вас за помощь, — сказал Лукас. — Встретимся позже на волнорезе.

Адмирал ушел по коридору, и Адика принялся отдавать громкие приказы:

— Бета-группа, обеспечить охрану пожарных дверей и выхода на пляж. Синяя часть альфа-группы, начать проверку безопасности. Всем остальным оставаться здесь, пока мы не подтвердим отсутствие угроз.

Глава 21

Большая часть альфа-группы была занята, но мы все просто стояли в холодном хмуром коридоре. Ханна предсказуемо потеряла терпение первой. Я ненавидела уборку почти так же, как высоту, но для Ханны перспектива наведения порядка в этих грязных коридорах походила на подарок ко дню рождения, а Адика жестоко оттягивал его открытие.

— Кое-кто из нас хочет начать уборку. Сколько еще надо здесь стоять?

— Ханна, моя работа — сохранить тебе жизнь, чтобы ты могла заниматься своей уборкой, — сурово сказал Адика. — Ты простоишь здесь, пока я не удостоверюсь, что территория свободна от угроз и камер слежения.

Через минуту в коммах передатчика заговорили голоса.

— Первая пожарная дверь безопасна и оборудована сигнализацией.

— К двери в пятый коридор прикреплены предупреждающие знаки.

— Пляжный выход безопасен и оборудован сигнализацией.

— Первый коридор свободен от нарушителей и следящих устройств.

Наконец бормотание стихло, и Адика кивнул.

— Коридоры базы безопасны, так что все могут заняться своим делом. Если работа потребует от вас покинуть территорию базы, вы должны поговорить со мной, Рофэном или Форжем.

Люди из отдела технического обеспечения тут же бросились изучать коридоры.

— Матиас, какие типы скрытых камер безопасности различило твое сканирующее оборудование по пути сюда? — спросил Адика. — Все камеры, которые видел я, так велики и заметно расположены, что это наверняка обманки, отвлекающие людей от настоящих.

— У нас на пути не было никаких скрытых камер наблюдения, — проговорил голос Матиаса.

— Очень странно, — пробормотал Адика.

— Теперь мы можем снять эти маски? — спросил нервирующий искаженный голос.

— Да, — разрешил Адика. — Как только Форж выберется из наряда носача, то может забрать всех членов бета-группы, не занятых в охране, к пляжному выходу и организовать разгрузку самолетов. Альфа-группа сообщит Ханне, что приступает к обязанностям уборщиков.

Я услышала в коммах общий стон.

— Уборка разовьет ваши мускулы, — радостно заявил Рофэн. — Ханна, если кто-то из моей альфа-группы причинит тебе проблемы, просто позвони, я вернусь и разберусь с ними.

— Вернешься и разберешься с нами? — повторил Илай. — Ты не собираешься помогать нам с уборкой?

— Я хотел бы вам помочь, Илай, — ответил Рофэн. — И сердце мое разбито от того, что придется лишиться такого уникального опыта. К сожалению, будучи экспертом отряда по условиям Внешки, я должен изучить склон возле нашего выхода и дорогу к моллу, оценить потенциальные укрытия, места засад и другие угрозы.

Лукас рассмеялся.

— На Рофэна повлиял твой стиль руководства, Адика.

— Рофэну еще лет десять расти до моего уровня сарказма, — ответил Адика.

— Ханна, мы должны внести небольшое изменение в запланированный порядок уборки комнат, — сказала Меган. — Путешествие сюда утомило Зака. Необходимо как можно скорее очистить медицинскую комнату и поставить кровать, чтобы он мог лечь и отдохнуть.

Я заметила, что Зак ссутулился в инвалидном кресле. Замечание Меган заставило его быстро выпрямиться.

— Со мной все в порядке, — отозвался он. — Не настолько хорошо, чтобы помочь с уборкой, но…

— Заку нужно лечь и отдохнуть, — повторила Меган. — Обещанные кровати, столы и стулья еще не доставлены?

— Я как раз прохожу через дверь на пляж, так что… — Рофэн не договорил фразу и начал следующую. — Я уже вижу людей, несущих по склону каркасы и матрасы для кроватей.

— Хорошо, — сказала Меган. — Как только медицинская комната будет готова, возвращайтесь к запланированному порядку уборки. Начните с оперативных комнат, чтобы наши техники могли взяться за установку мобильного центра.

— Понятно, — ответила Ханна. — Мы используем неквалифицированных работников для первичной грубой очистки, а затем доведем все до приемлемых стандартов.

В передатчике послышался потрясенный возглас.

— Может альфа-группа возразить против термина «неквалифицированные работники»? — спросил Илай.

— Нет, — отрезал Адика. — Я считал вас неквалифицированными работниками с момента выхода из лотереи.

Голос нашего электрика, Сакши, заглушил вздох Илая.

— Мы нашли главный электрический щит этого блока коридоров и включили отопление. Похоже, оно работает, но пройдет время, пока изменится температура или мы получим горячую воду.

Лукас засмеялся.

— Холодная вода прекрасно подойдет для неквалифицированных работников. Тактическая группа, давайте найдем помещение, где мы не помешаем их трудам по уборке, и проведем совещание. Эмбер, ты бы хотела к нам присоединиться?

Едва ли кто-то попытался бы привлечь телепата к уборке, но я все равно чувствовала себя спокойнее в комнате с тактической группой.

— Да, пожалуйста.

Эмили и другие тактики вышли из толпы, и мы последовали за Лукасом по коридору. Лукас открыл пару случайных дверей, пока не обнаружил большую пустую комнату. Он вошел внутрь и повернулся к нам.

— Что же, это был шок.

Я нахмурилась.

— Что именно?

Лукас в отчаянии взмахнул руками.

— Все, что мы видели и слышали с момента вылета из улья. Будь здесь стены почище, я бы стукнулся о них головой. Кто-нибудь хочет назвать вещь, беспокоящую его больше всего?

— Сложно выбрать что-то одно, — ответила Эмили.

— Замечание Ралстона, что самолеты в ангаре Убежища оставляют только в особых случаях, — сказал Гидеон. — Он нашел вежливую отговорку, что ангар слишком мал. Но я родился не вчера, а семьдесят лет назад. Это мера предосторожности, чтобы не дать людям испортить или украсть оставленные без присмотра самолеты. И это не ответ на недавние нападения, а постоянное правило.

— Я не понимаю расположение и функциональность самой фермы, — заметил Лукас. — Они совершенно бессмысленны.

— Конечно, странно, что Убежище так велико, — присоединилась я. — Если семь из десяти уровней совершенно пусты, люди используют чуть меньше трети доступной территории. Полагаю, дополнительные уровни предполагают рост населения морской фермы, но это выглядит чересчур щедро.

Лукас наставил на меня указательный палец.

— Превосходное замечание, Эмбер. Хотя на самом деле люди используют гораздо меньше трети доступной территории.

Я смешалась.

— Правда?

— Давайте пройдемся по числам, — предложил Лукас. — Первый уровень занят командным центром адмирала, ангаром и множеством офисов, так что, все жители фермы имеют квартиры на втором или третьем уровнях. Все население фермы, включая детей, составляет порядка двадцати тысяч человек. Если бы все уровни Убежища были одного размера, на неиспользуемых жилых уровнях можно было поселить еще семьдесят тысяч человек. Но уровни различаются по величине.

Гидеон с готовностью кивнул.

— Возможно, люди на морской ферме используют верхние три уровня, потому что на них больше всего окон. Поскольку Убежище встроено в конусообразный холм, эти верхние уровни должны быть меньше нижних.

— Мы видели окна и уклон холма с самолета, — ответил Лукас. — Мой ум загружен информацией о психологии и лотерейном тестировании, но полагаю, наш математический эксперт сможет оценить задействованные площади.

— Я над этим работаю. — Халли бешено постучала по инфовизору, покачала головой и постучала вновь. — По самой низкой оценке, Убежище могло бы вместить двести тысяч человек.

На мгновение Лукас спрятал лицо в ладонях, затем заговорил вновь.

— Это объясняет, почему они не утруждаются уборкой неиспользуемых уровней. Она стала бы бесконечной задачей.

— Знаю, в сравнении с этим мое замечание покажется незначительной странностью, — проговорил Карим обычным ленивым тоном. — Но меня действительно беспокоит, зачем на ферме делают собственные примитивные лампы. Ферма добавляет небольшое количество рыбы, фруктов и других продуктов к тому количеству, которое выращивается в чанах и гидропонических заливах улья. Зачем затруднять себя и делать собственные лампы, когда улей может прислать им необходимое осветительное оборудование?

— Морская ферма делает не только лампы, — сказал Лукас. — Камеры наблюдения настолько велики, что Адика счел их обманками. Я думаю, что настоящая причина их громоздких размеров в примитивном дизайне, разработанном на морской ферме. Упоминание адмирала о прядении и ткачестве, похоже, означает, что эти люди сами изготавливают себе одежду, а место обладает обширной инфраструктурой.

Лукас помолчал.

— Я вижу, что ферма нуждается в резервуаре для надежного водоснабжения, но улей посылает сюда топливные направляющие для обеспечения энергией. Почему же эти люди используют силу ветра и водяные мельницы?

— И инфовизоры у них странные, — сказала я.

Лукас поднял брови.

— Я видел, как человек в самолетном ангаре пользовался инфовизором, но мне он показался совершенно стандартным.

— Все они используют совершенно стандартные, но самые дешевые модели. Я узнала их, потому что сама имела такую на подростковом уровне. Она отличается волнистым рисунком на крышке.

Халли попыталась дернуть себя за пурпурные волосы, но не смогла, поскольку они были слишком коротно подстрижены.

— Возможно, люди в ангаре — работники очень низкого уровня.

— Возможно, в ангаре и работали люди низкого уровня, — возразила я. — Но я заметила, что и адмирал пользуется той же моделью инфовизора.

Лукас нахмурился.

— Это любопытно.

— Нам нужно, чтобы Золотой командир Мелизенда побольше рассказала о том, что здесь происходит, — сказал Карим. — И особенно нужно узнать, зачем Организация объединенных ульев настаивает на существовании морских ферм.

Другие члены тактической группы забормотали в знак согласия.

Лукас вздохнул.

— Как я вам уже говорил, я задал Золотому командиру Мелизенде этот вопрос, и она ответила ужасными словами «закрытая информация». Должна быть веская причина, которая, вероятно, объясняет все замеченные нами странности, но нам о ней не скажут.

Эмили состроила гримасу.

— Это не способствует нашему расследованию. Если мы не понимаем простейшие аспекты жизни морской фермы, то не можем выстроить надежные предположения о цели и уменьшить число подозреваемых.

Я почувствовала свою вину. У меня был шанс прочитать разум Мелизенды и получить нужную тактической группе информацию, но я решила этого не делать, беспокоясь о неприкосновенности личности. С другой стороны, Мелизенда сказала, что это знание стало бы ненужным отвлечением. Лотерея не назначила бы ее Золотым командиром улья, если бы ее суждениям нельзя было доверять.

В любом случае, я не могла просто проигнорировать вопрос личной неприкосновенности. Прежде чем стать моим командиром-тактиком, Лукас работал заместителем командира-тактика Кита, и я знала, что неуважение того к тайнам личности вызывало множество проблем в его отряде.

— Боюсь, нам придется принять, что ни один из наших стандартных методов здесь не сработает, — сказал Лукас. — Вместо них, нам придется прибегнуть к болезненному подходу исключения и считать подозреваемыми всех на ферме, пока не доказана их непричастность. Мортон установил невиновность первых четырех групп людей, посланных в улей. Эмбер установила невиновность Джунипер.

Лукас повернулся ко мне.

— Эмбер, во время полета сюда ты читала разум адмирала. Его мысли показали, что он ни при чем, или они настолько запутаны, что ты не уверена?

— Адмирал определенно ни при чем, — сказала я. — Я долгое время читала его разум, и он очень заботится о своих людях. Единственное, что вызвало мое замешательство — фраза на глубинном уровне его ума. Слова были лишены для меня смысла.

— Люди на морской ферме используют особые технические термины, — заметил Лукас. — Что это были за слова?

— C’est mon coeur qui te parle. Возможно, я неправильно произношу это, но… — Я тревожно оглядела лица тактической группы. — Почему вы на меня так смотрите?

Глава 22

— Мы смотрим на тебя, потому что это звучит не как технический термин, Эмбер, — ответил Лукас. — Скорее как фраза на чужом языке. На языке другого улья.

— Что? — Я покачала головой. — Это не может быть правдой. Зачем адмиралу нашей морской фермы знать язык другого улья?

— Люди из служб торговли и политики иногда получают импринтинг языков других ульев, — сказала Эмили. — Возможно, и адмирал обладает вложенным знанием чужого языка.

— Дайте мне минуту это проверить. — Лукас достал инфовизор, постучал по нему и кивнул. — Электрикам удалось установить безопасную связь с ульем.

Он быстро поработал на инфовизоре и сморщил нос.

— Импринтинг адмирала не включает языков. Я поискал фразу, упомянутую Эмбер. Пришлось гадать над написанием, но я получил весьма вероятный вариант. Фраза означает что-то вроде: «Я говорю с тобой от сердца». Эмбер, в контексте, который ты видела, это имеет смысл?

— И большой смысл.

Лукас оглядел членов тактической группы.

— Когда мы узнали о риске санкций для нашего улья и об угрозе жизни Мортона, то обсудили возможность участия другого улья в инцидентах на ферме. Мы решили, что отдаленное положение фермы на побережье делает ее чувствительной к действиям вражеских агентов, но они едва ли предприняли бы подобные атаки.

Он вздохнул.

— Теперь мы наткнулись на подозрительный факт — адмирал морской базы думает фразами на чужом языке — и должны перепроверить свою логику.

— Мы знаем, что сам адмирал не может быть вражеским агентом, — заметил Карим, — поскольку Эмбер увидела бы это в его разуме. Но возможно, он услышал эту фразу от того, кто таковым является.

— Я по-прежнему не считаю эти инциденты работой вражеских агентов, — вступил Гидеон. — Я мог бы поверить, что другой улей попытается устроить саботаж на морской ферме, чтобы на улей наложили санкции, но вражеский агент наверняка провел бы несколько пугающих нападений, а не организовывал месяцами длинную серию происшествий.

— Я согласна, — сказала Эмили. — Каждый раз, устраивая инцидент, вражеский агент рисковал быть пойманным, а в результате его улей пострадал бы от серьезного наказания со стороны Организации объединенных ульев.

— Что приобрел бы другой улей, подвергнись мы санкциям? — спросил Лукас. — Я разговаривал по секрету с нашими информаторами в службах политики и торговли. Они утверждают, что мы находимся в хороших отношениях со всеми соседними ульями и не вовлечены в какое-либо торговое соперничество.

— У нас плохие отношения с ульем Генекс, — указала Халли.

Лукас рассмеялся.

— Действительно, плохие. Но в настоящее время Организация объединенных ульев проводит полномасштабное расследование в улье Генекс.

Эмили кивнула.

— Генекс не стал бы участвовать в саботаже, когда там бродят орды инспекторов и расспрашивают о причинах каждого вылета, каждой торговой сделки и обмена персоналом за последние двадцать лет.

— Возможно, есть простое объяснение этой фразы адмирала. — Лукас постучал по инфовизору. — Я пошлю Джунипер сообщение и попрошу мне позвонить. Будем надеяться, ей удастся скоро оказаться вдалеке от чужих глаз и…

Лукаса прервал звонок инфовизора.

— Это произошло примечательно быстро. Чтобы не тратить время на представления, тактическая группа может отойти в дальний конец комнаты? Тогда Джунипер увидит только Эмбер и меня.

Люди поменяли положение, и Лукас спроектировал изображение Джунипер на стену помещения. Она держала инфовизор в правой руке и смотрела на экран, поэтому я видела только ее голову и плечи. Джунипер куталась в толстую куртку, волосы развевались на ветру, а на заднем плане за ее спиной я заметила гальку, песок и небо.

— Джунипер, ты одна и в стороне от камер наблюдения? — спросил Лукас.

— Да, сэр, — быстро проговорила Джунипер. — Как только увидела приближение ваших самолетов, я подумала, что вы захотите мне позвонить, и пошла на пляж. Безопасность морской фермы не может устанавливать оборудование слежения на пляжах, потому что приливы уничтожат его. А любого прохожего я разгляжу издалека.

Она перевела дух.

— Персонал самолетного ангара рассказывает всем, что вы привезли трех носачей. Один из них читал мой разум?

— Да, — ответил Лукас. — Я привез с собой трех носачей, но полагаю, что именно тот, кто читал твой разум, будет делать большую часть работы.

— Должно быть, вы взяли с собой много других людей, если вам понадобилось семь транспортных самолетов. А зачем вас сопровождало такое огромное количество истребителей?

— Боевые самолеты должны были показать жителям фермы, что улей всерьез воспринимает их проблемы, — объяснил Лукас. — Это сработало?

— Да, сэр, — с готовностью ответила Джунипер. — Небо почернело от самолетов, а звук их моторов напоминал гром. Мы никогда не видели ничего подобного. Что произойдет дальше? Вы хотите, чтобы я пришла в Убежище и помогла вам, сэр?

— Я хочу, чтобы пока ты держалась на заднем плане, наблюдала за реакцией людей на меня и помогала нам общей информацией. Сейчас у меня есть к тебе несколько вопросов. Днем адмирал выступит в прямом эфире с молла. Я намерен присоединиться к нему и сказать несколько слов. Это выглядит хорошей идеей?

— Определенно, сэр. Все эти самолеты… Да, они смотрелись очень впечатляюще, но и пугающе. Все думали, что вы привезли с собой сотни носачей. Работники ангара рассказали, что их только три, но вы все равно должны появиться в прямом эфире и убедить людей, что силы улья возглавляет человеческое существо.

— Это превосходное замечание, — сказал Лукас. — У меня есть еще один вопрос. У кого-то из жителей фермы есть причина использовать фразы из языка другого улья?

Джунипер, казалось, удивилась.

— Полно, сэр. Что это за фраза?

— C’est mon coeur qui te parle, — процитировал Лукас.

Джунипер кивнула.

— Обычно люди используют фразы из языка другого улья, потому что их прибило к нашему берегу, или они тесно связаны с теми, кого к нам принесло. Но именно эта фраза стала популярна на всей ферме. Ей могут воспользоваться практически все, подчеркивая свои сильные чувства к чему-то.

— Ты можешь мне объяснить термин «прибило к берегу»? — попросил Лукас.

— Так говорят о кусочках дерева, которые море выбрасывает на пляж. Те же слова мы используем для людей, которые попали к нам с других морских ферм. Иногда их оставляют здесь чужие рыбачьи лодки, или они находят работу на наших, или наши люди переселяются на другие морские ферму.

— Люди могут перебираться между морскими фермами разных ульев? — напряженным тоном спросил Лукас. — Правила этому не противоречат?

— Ну, ты не можешь отплыть на другую ферму до восемнадцати лет, а люди с импринтингом вовсе не могут менять место. Если они хотят переехать на другую ферму, то должны выполнить процедуру межульевого договора, а значит, их импринтинг удалят.

На лице Джунипер появилось болезненное выражение.

— Одному из пастухов с Высокой складки удалили импринтинг в прошлом году перед переездом сюда. Люди говорят, что он не знает множество простых вещей, например, сколько ему лет и умеет ли он ездить верхом.

Лукас поморщился.

— К сожалению, с годами импринтинг и личные воспоминания переплетаются, поэтому невозможно стереть вложенные знания, не повредив все связанные с ними личные воспоминания. Чем дольше знания оставались в голове, тем более разрушительны последствия их удаления.

— В любом случае, люди без импринтинга свободны перемещаться между морскими фермами, если пожелают, — сказала Джунипер. — Они лишь должны следовать основным правилам, наложенным межульевым договором на подобные перемещения. Вы можете взять лишь ту одежду, что унесете на спине, и никогда не говорить о своем прошлом или ферме, оставленной позади.

— Что происходит, если кто-то нарушает эти правила? — спросил Лукас.

— Тех, кого ловят на ввозе технологии с морской фермы другого улья или при попытке украсть наши технологии, должны передавать Организации объединенных ульев. Если кто-то слишком много говорит о других морских фермах, адмирал отправляет его обратно. Думаю, адмиралы с других ферм делают то же самое.

— Спасибо за объяснение, — сказал Лукас. — Я бы хотел, чтобы ты позвонила мне перед началом прямого эфира. На этот звонок ответит один из членов моей тактической группы, которые продолжит говорить с тобой во время эфира и передавать мне любые полезные предложения.

— Я без проблем сделаю это, если буду уверена, что успею домой к ужину с родителями и братьями. Мои родители очень раздражаются, если я пропускаю ужин, не предупредив их заранее. Они говорят, что это неосмотрительная и возмутительная трата хорошей еды.

Я моргнула и вступила в разговор.

— То есть, ты живешь с родителями, Джунипер?

— Конечно. Мои родители — морские капитаны. Но на этот раз они не уплыли с флотилией, потому что хотели встретить меня после улья. Когда мне исполнится восемнадцать, я смогу попросить комнату в одном из общежитий, но скорее останусь с родителями, пока не получится обзавестись собственным домом.

— О, — ровно сказала я.

— Тогда я буду позже ждать твоего звонка, Джунипер, — заключил Лукас.

Он закончил разговор, и я пораженно взглянула на него.

— Джунипер семнадцать, и она еще живет с родителями!

— Да, это еще одно крупное общественное различие между фермой и ульем. — Лукас в отчаянии всплеснул руками. — Но рассмотрение влияния этого момента придется оставить на потом. Сейчас надо сосредоточиться на том, что люди без импринтинга свободно перемещаются между морскими фермами.

Лукас пробежался пальцами по волосам.

— Это объясняет множество смущавших нас вещей. Улей не хочет, чтобы люди, меняющие ферму, брали с собой ценные знания или технологии, поэтому важные посты занимают только те, кто получил импринтинг, а простые вещи ферма производит сама.

Он помолчал.

— Все, что должно быть обеспечено ульем, поскольку не производится на ферме, ограничено простейшими моделями, доступными в любом улье.

— И самолеты базируются не на ферме, а в ближайшем береговом патрульном центре, — добавил Гидеон.

— Мы должны попытаться получить список людей, въехавших сюда с других морских ферм, — предложила Халли.

Тактическая группа вернулась к обсуждению вопроса, мог ли другой улей участвовать в нападениях. Я потеряла нить беседы, поскольку все еще обдумывала тот факт, что подростки на ферме живут с родителями.

Впервые попав на подростковый уровень в тринадцать лет, я сочла подростковый стиль жизни сложным. В квартире родителей на двадцать седьмом уровне у меня была довольно крупная спальня, поэтому комната на подростковом уровне показалась мне ужасно тесной. Я привыкла жить с родителями и братом, а тут пришлось остаться одной среди множества чужих людей. Я с трудом выживала на мизерное пособие, тосковала по любимой еде, которую не могла купить, и злилась на правила равенства, которые заставляли меня отказаться от большинства моих вещей, якобы принадлежавших к слишком высокому уровню.

Но я приспособилась. Соседи по коридору стали моими друзьями, и теперь я не могла себе представить жизнь, в которой продолжала бы жить с родителями до лотереи. Я была стеснительным, тихим, послушным ребенком. Если бы не Шанна и Форж, втягивавшие меня в дела нашей коридорной группы, то…

Я осознала странное ощущение. Оно походило на зуд глубоко в голове, где я не могла почесаться. Я уже испытывала подобное несколько раз прежде. Похоже, с другими телепатами такого не бывает, возможно, потому что их телепатия работает на более высоких уровнях разума, чем моя. И происходящее всегда означает только одно.

Я включила передатчик и закричала:

— У меня зуд! Кто-то в беде!

Глава 23

— Кто-то в беде! — снова прокричала я. — Провожу перекличку.

Адика тоже заорал в передатчик, отдавая серию приказов ударной группе.

Я закрыла глаза, опустилась на пол и принялась называть имена ударников, попутно проверяя их разумы.

— Адика, Форж, Рофэн.

Разума Рофэна я не нашла и запаниковала, но потом вспомнила, что он отправился во Внешку, чтобы проверить окрестности. Расширила рамки осмотра и обнаружила, что Рофэн бежит по склону, слишком тяжело дыша, чтобы отвечать по передатчику.

«В любом случае, я не могу сказать ничего полезного. Просто надо как можно скорее вернуться и…»

Рофэн был в безопасности, поэтому я продолжила проверку на полной скорости.

— Илай, Матиас, Тобиас, Рафаэль, Зак…

«Не могу дышать. Не могу дышать. Надо подняться, попросить о помощи, но комната кружится…»

— Это Зак! — завопила я. — Он один в медицинской комнате. Он задыхается. Лежит. Пытается встать, но не может.

— Я уже иду туда, — отозвалась Меган.

— Меган, оставайся на месте, — выдохнул Адика. — Я буду там через тридцать секунд.

— Мы с Илаем как раз подошли к медицинской комнате, — сказал Матиас. — Заходим.

— Задержите дыхание, пока будете там, — быстро велела я. — Думаю, с воздухом что-то не так.

Зак уже был без сознания. В его разуме я видела лишь смутные бессвязные образы, неспособные нам помочь, поэтому передвинулась в голову Матиаса, чтобы наблюдать события его глазами.

«Задержи дыхание. Задержи дыхание. Задержи дыхание».

Я, Матиас, в уме повторяла себе приказ. Я видела распростертого на кровати Зака, его голова и плечи свисали до пола. Я схватила Зака за руки, Илай — за ноги, и мы вытащили его из комнаты. Я толчком закрыла за собой дверь.

— Мы вынесли Зака и вновь закрыли дверь медицинской комнаты, — доложила я.

По коридору со скоростью экспресс-ленты промчался Адика, отстранил меня и опустился на колени возле Зака.

— У него устойчивый пульс, но дыхание поверхностное.

Подбежала Меган, держа в руках маленькие кислородные баллоны и маски. Один набор она впихнула Адике, другой — Илаю, третий — мне.

— Я в порядке, — запротестовала я. — Я сдерживал дыхание все время, пока был в комнате.

— Нет смысла рисковать, — возразила Меган.

Адика держал кислородную маску над ртом Зака.

— Используй кислородную маску, Матиас, иначе я тебя вырублю, и Меган натянет ее на тебя.

Я надела маску, нажала кнопку баллона, пуская кислород, и скорчила гримасу Илаю. К этому времени подошли еще несколько ударников и уставились на нас в хмуром молчании. Все они выглядели шокированными произошедшим, но Рафаэль…

«В утиль! Я не понимал…»

«Адика еще не разглядел это, иначе вопил бы на эту пару так громко, что оглушил всех в отделе. Но если он увидит это опустошенное выражение на лице Рафаэля…»

Я схватила Рафаэля за руку и потащила дальше по коридору. Переключила передатчик на прием и, прежде чем заговорить, сделала то же с передатчиком Рафаэля.

— Расслабься, Рафаэль, с Заком все будет в порядке.

Он покачал головой.

— Мы этого еще не знаем.

Часть меня, принадлежавшая Матиасу, услышала голос Лукаса через передатчик. Часть, бывшая Эмбер, слышала его рядом с собой.

— Все, находящиеся сейчас в комнате, должны выйти в коридор. Закройте за собой дверь. Не открывайте двери других комнат. Не прикасайтесь ни к чему, что не привезено нами из улья.

Я еще оставалась связана с разумом Матиаса и видела происходящее его глазами, но почувствовала, как Лукас поднял меня с пола и, прижав к груди, вынес в коридор.

— Тактическая группа и Эмбер со мной и невредимы, — сообщил Лукас. — Сейчас Николь проведет перекличку членов отряда и проверит, что все в безопасности.

Николь начала выкликать в передатчике наши имена, и голоса отвечали ей, варьируясь от тревоги и страха до злости.

Матиас раздумывал, что делать с Рафаэлем. Зак еще лежал на полу, Адика держал кислородную маску над его ртом, а Меган делала ему укол. Рафаэль смотрел на них так, будто мир рушился.

Матиас снял с лица кислородную маску и прошептал ему на ухо:

— Я изо всех сил пытаюсь не замечать, что происходит между тобой и Заком, но сейчас ты держишь над головой плакат. Возьми себя в руки, пока Адика не увидел.

Он помолчал.

— Ты знаешь правила. Ударникам нельзя вступать в отношения с членами своей группы, поскольку при кризисе они могут поддаться искушению спасти партнера, а не телепата. Это означает, что одному из вас придется покинуть альфа-группу, а бета-группа уже целиком набрана, все двадцать человек, так что…

Рафаэль потер рукой глаза.

— Я понятия не имею, о чем ты говоришь, Матиас. Между мной и Заком ничего нет.

Матиас ему не поверил, но я знала, что технически Рафаэль сказал правду. За исключением Адики, лотерея выбрала кандидатов в ударную группу как потенциальных партнеров для меня, так что всех их привлекали женщины, но некоторых — и мужчины тоже.

Я читала разумы Рафаэля и Зака так часто, что не могла пропустить их чувства, но они еще не признались в этих чувствах друг другу.

В передатчике заговорила Меган.

— Состояние Зака сейчас стабильно. Я хочу, чтобы Ралстон немедленно доставил его в улей на Воздушном-один. Во время полета я присмотрю за Заком, а затем вернусь сюда.

Я оставила разум Матиаса, вернулась в свою голову и открыла глаза. Лукас все еще держал меня, тревожно глядя мне в лицо. Я улыбнулась ему.

— Теперь можешь меня опустить.

Лукас поставил меня на ноги, я проверила настройки передатчика и заговорила:

— Меган, ты не можешь сопровождать Зака в улей. Тебе не справиться с выходом во Внешку, чтобы добраться до Воздушного-один, а внутренняя дорога через Убежище до самолетного ангара займет слишком много времени.

— Ох, — Меган издала странный болезненный стон. — Ты права, Эмбер, но и другие члены медицинской группы не способны выйти во Внешку. Меня нельзя усыпить и отправить в самолет, поскольку без сознания я Заку бесполезна. Это означает, что Адике придется вытащить меня туда.

В утиль! Каких бы недостатков ни было у Меган, я не могла отрицать ее преданность пациентам.

— Это героическое предложение, Меган, но оно не сработает. Если тебя силой вытащат во Внешку, ты переживешь слишком сильную травму, чтобы затем заботиться о Заке. Лучше послать с Заком кого-то из ударной группы. Их импринтинг включает основы срочной медицинской помощи.

— Я уже у пляжного выхода. — К беседе присоединился задыхающийся голос Рофэна. — Я могу присмотреть за Заком в полете.

— Ты нужен мне здесь, Рофэн, — возразил Адика. — Ты наш эксперт по Внешке.

Я не могла удержаться от предложения.

— Рафаэль умеет убеждать Зака слушаться врачей.

— Да, Рафаэль может лететь с Заком, — ответил голос Адики. — Где он вообще? А, вижу. Рафаэль, иди сюда, помоги мне уложить Зака на каталку.

Через три минуты Адика сообщил, что Воздушный-один взлетел.

— Я договорилась, что по прибытии в улей Воздушный-один встретила специальная медицинская группа, — сказала Меган.

— Хорошо, — отозвался Лукас. — Зак скоро окажется в руках специалистов, а мы должны выяснить, что с ним случилось, и удостовериться, что это не произойдет с другими. Меган, в медицинской комнате есть вентиляция?

— Не помню, чтобы я ее видела, — ответила Меган.

— Здесь вентиляция есть только в коридорах, — произнес дрожащий голос одного из технических работников.

— Значит, проблемы с воздухом вызваны не вентиляцией, — сказал Лукас. — Ханна, можешь вспомнить, какие вещи были в медицинской комнате, когда твоя группа ее убирала?

Ханна заговорила в передатчик оборонительным тоном.

— В медицинской комнате вообще ничего не было. Кто-то из альфа-групы дочиста оттер стены, пол и потолок. Когда они закончили, я сама проверила комнату и уверена, что произошедшее с Заком не связано с уборкой.

— Ханна, я не думал, что проблемы Зака связаны с уборкой, — успокоил ее Лукас. — Просто хотел знать, были ли в той комнате какие-то предметы, когда мы прибыли. Поскольку там ничего не было, а любое загрязнение стен, пола или потолка удалили при очистке, следующий вопрос, что туда внесли.

— Единственное, что мы внесли в комнату — это несколько контейнеров с медицинским оборудованием и кровать, чтобы Зак мог лечь, — сказала Меган.

Лукас застонал.

— Медицинское оборудование мы привезли с собой из улья, но кровать поступила со складов морской фермы. Должно быть, матрас обработали какими-то химикатами, испускающими ядовитые пары. Когда Зак лежал на нем…

— В утиль! — В голосе Адики звучала горечь самобичевания. — Я сам проверил эту кровать. Просканировал каркас и матрас на предмет спрятанных ножей и других неприятных сюрпризов. И ничего не нашел. Не заметил никаких пятен на матрасе. Не…

Лукас прервал его.

— Это не твоя вина, Адика. Ты принял все разумные меры предосторожности. Меган, мы заносили внутрь другую мебель с фермы?

— Нет, — ответила Меган. — Мы не хотели заносить оставшуюся мебель, пока коридоры и комнаты не будут совершенно чисты.

Она издала такой звук, будто ее тошнило.

— В этом надо винить меня, а не Адику. Я приказала ударной группе внести эту кровать. Я приказала Заку лечь на нее. Я приказала всем оставить его одного, чтобы он мог поспать. Если бы не предупреждающий ментальный зуд Эмбер, я бы убила Зака.

На этот раз мне не пришлось стараться быть справедливой к Меган.

— Винить в произошедшем с Заком можно лишь одного человека, — яростно проговорила я. — Того, кто обработал его матрас отравляющими химикатами.

— Но я не смогла защитить своего пациента, — несчастным тоном сказала Меган.

— Лукас. — В голосе Адики внезапно послышалось потрясение. — Ты понимаешь, что Эмбер спасла Зака и могла спасти любого другого в этой ситуации, но если бы она лежала на той кровати, ее бы никто не спас?

— Да, я это понимаю, — свирепо сказал Лукас. — Я в точности представил, как она…

Он оборвал фразу, закрыл лицо руками и простоял в молчании несколько секунд, затем поднял голову и продолжил жестко контролируемым тоном:

— Итак, у нас есть отравленная кровать в медицинской комнате. Возможно, это просто предмет саботажа, созданный много дней назад с целью навредить случайному человеку, но более вероятно, что атака была направлена против нас.

Он помолчал.

— Я беспокоился, что цель может попытаться испортить мебель или расставить ловушки в коридорах базы перед нашим появлением, поэтому принял определенные предосторожности. Только адмирал Трегерет и его жена Тресса заранее знали планируемое место расположения базы, и я просил их обоих держать его в секрете. Тресса проверила, что на складах третьего уровня достаточно мебели, но она не должна была организовывать доставку вещей к пляжному выходу десятого уровня, пока мы не прибудем на морскую базу.

— И похоже, Тресса четко следовала твоим распоряжениям, — вступил Рофэн. — Когда я в первый раз вышел на пляж, то увидел людей, несущих мебель вниз по склону.

— Я вышел через пару минут после Рофэна, — добавил Форж. — И оставался возле самолетов, организуя разгрузку, пока Эмбер не сказала, что Зак в беде. Я внимательно следил за людьми, доставившими мебель, проверяя, чтобы они не приближались к самолетам и не пытались заходить в наши коридоры. Они просто спустили мебель по тропе и сложили ее в кучи.

— Мог ли спрятаться поблизости кто-нибудь еще? — спросил Лукас.

— Я проверил всю территорию вокруг нашего пляжного выхода на предмет мест укрытия и засад, — ответил Рофэн. — Это продуваемый холм, покрытый кочками солеустойчивых трав. Никаких деревьев, почти никаких кустов или значительных ям и совершенно ровный пляж. Возможно, в траве и укроются кролик или лиса, но мужчина или женщина едва ли могли проскользнуть незамеченными.

Лукас скривился.

— В таком случае, единственные, кто имел возможность отравить матрас Зака — это люди, доставившие нам мебель, и жена адмирала.

Глава 24

— Итак, одна из наших подозреваемых, а если говорить абсолютно честно, наша главная подозреваемая — это жена адмирала, — подытожил Адика. — Если люди, доставлявшие мебель, не знали заранее, что она предназначена нам, у них было очень мало шансов обработать ее ядовитыми химикатами. А Тресса располагала временем, чтобы отравить матрас — или раньше утром, или прошлой ночью.

— Это правда, — согласился Лукас.

— Лукас, возможно ли, что наша цель — Тресса? — спросила Эмили. — Ты говорил с ней о нашем размещении, значит, должен был составить мнение о ее характере.

— У меня совершенно не было возможности сложить о ней мнение, — ответил Лукас. — Во время наших контактов она или ставила звонок на прослушивание, или отвечала текстовыми сообщениями. Я считал, Тресса делает это, потому что находится во Внешке и избегает отправлять потенциально раздражающие изображения собеседнику в улье, но сейчас ее поведение выглядит более угрожающим.

Лукас скривился.

— В настоящее время Тресса возглавляет наш список подозреваемых, но адмирал Трегерет глубоко привязан к жене, значит, надо дать Эмбер возможность тайно прочитать ее разум, а не выдвигать обвинение в открытую. Если Тресса окажется виновна, мы сумеем закончить это дело исключительно быстро, но надо рассмотреть и другие возможные объяснения.

— Но других возможных объяснений нет, — сказал Адика. — Только Тресса и адмирал заранее знали, что мебель предназначена нам, а мы постановили, что адмирал невиновен.

— Иное возможное объяснение заключается в том, что есть еще человек, узнавший о мебели, — возразил Лукас. — Адмирал или Тресса могли случайно выдать информацию, или кто-то подслушивал мои разговоры с Трессой.

Лукас пожал плечами.

— Защита целостности данных в системе контактов улья не позволяет отслеживать звонки, а сейчас наши электрики установили совершенно безопасную линию связи между нами и ульем. Но мой прежний обмен разговорами и сообщениями с Трессой проходил через стандартную систему контактов морской фермы. Если эта система использует те же технологии низкого уровня, что мы видели во всем, кто-то мог проследить эти звонки.

— Люди из служб безопасности фермы используют специальное оборудование, чтобы наблюдать за действиями жителей фермы, — сказал Адика. — Возможно, они могут и контролировать звонки.

— Я думал о том же, — согласился Лукас. — Мы должны обеспечить Эмбер возможность прочитать разум Трессы, а также вернуться к моей изначальной теории, что наша цель состоит в отрядах безопасности морской фермы.

Он помолчал.

— Если эта теория верна, то последовательность событий была такова: второе убийство заставило адмирала отправиться в улей за помощью. Цель захотела знать, чем ответит улей, предприняла очевидный шаг, отслеживая звонки жены адмирала, и узнала о наших планах. У нее было полно времени найти яд и обработать им матрас до нашего появления.

Сейчас голос Лукаса звучал энергично и деловито.

— Теперь нам нужны два ударника в защитных костюмах, чтобы достать кровать из медицинской комнаты и вынести ее через пляжный выход. Надо также выяснить, какие химикаты использовались, чтобы вызвать ядовитые испарения.

— Как мы это сделаем? — спросил Адика.

— Понятия не имею. Анализ ядов далеко выходит за рамки импринтинга командира-тактика. В идеале, надо не просто узнать, что использовали для отравления. Критически важно, когда матрас превратили в смертельную ловушку.

— Нам нужно послать в улей несколько физических образцов на экспертизу, — предложила Николь.

Я заметила предательскую дрожь в ее голосе в коммах. Произошедшее с Заком напугало Николь, но она продолжала упорно делать свою работу. Я знала, что другие члены отряда чувствуют еще больший страх.

— У нас осталось здесь еще шесть транспортных самолетов, а если понадобится, можно вызвать дополнительные с береговой патрульной базы, — сказал Лукас. — Проще всего, вероятно, отправить в улей кровать целиком, но убедиться, что пилот надел защитный костюм, кровать летит в грузовом трюме, а встречающие знают об опасности.

— Я проверю, чтобы все получили полную информацию, и организую обеззараживание самолета в конце, — хмуро ответила Николь.

— Тебе стоит послать в улей еще пару матрасов, — велел Лукас. — Мы не можем рисковать и пользоваться этой мебелью, безопасна она или нет, но интересно узнать, был отравлен один предмет, или это крупномасштабный саботаж.

Лукас помолчал.

— Как только кровать Зака благополучно окажется во Внешке, силы уборщиков под руководством Ханны могут вернуться к работе, а электрики — установить мобильный оперативный центр. Когда он заработает, мне нужно, чтобы группа связи проникла в системы морской фермы. Мы хотим получить список всех людей, имевших доступ к складам общих товаров на третьем уровне Убежища, а также список людей, доставивших нам мебель.

— Понятно, — откликнулась Николь.

— Кроме того, мне нужно, чтобы ты подключилась к системе служб безопасности фермы и получила полный список их работников, — добавил Лукас. — Но я не уверен, что люди будут сотрудничать.

— Понятно, — повторила Николь.

— Если с этим все, у меня есть вопрос к тебе, Лукас, — заговорила Меган. — Если мы не можем рисковать, используя кровати, кресла и столы со складов фермы, как мы устроимся с мебелью?

Всего несколько минут назад я восхищалась героизмом Меган, но сейчас разозлилась, что она подняла вроде бы тривиальный вопрос. Я старательно продолжала молчать.

— Можем проявить смекалку и использовать пустые контейнеры как стулья и столы, — предложил Лукас. — Но нам понадобятся какие-то кровати.

— У нас есть походное снаряжение, включающее несколько согревающих мешков, — сказал Рофэн.

— Видел я эти тонкие мешки, — проворчал Гидеон. — Не думаю, что моим костям понравится спать на жестком полу лишь под их защитой.

— Некоторые люди для дополнительного комфорта используют походные матрасы, — заметил Рофэн. — Ралстон вернется сюда вечером на Воздушном-один, так что Меган может попросить, чтобы он привез множество согревающих мешков и походных матрасов.

— Рофэн, тебе лучше позвонить поставщикам походного снаряжения и организовать это самому, — ответила Меган. — Ты гораздо больше, чем я, знаешь о различных типах оборудования.

— Теперь тактическая группа, Эмбер и я вернемся в нашу грязную, но, вероятно, не ядовитую комнату, — сказал Лукас. — Я хочу вновь связаться с Джунипер и узнать, что ей известно о Трессе.

Мы дружно направились в комнату, включили передатчики на прием, и пока Лукас посылал сообщение Джунипер, тактическая группа скрылась из виду. Ответ шел гораздо дольше, чем в прошлый раз, и когда лицо Джунипер наконец появилось на экране, оно выражало странное напряжение.

— Да?

— Я должен задать тебе еще один вопрос, Джунипер, — сказал Лукас. — Вижу, ты еще на пляже, поэтому я полагаю, что нам безопасно разговаривать.

В прошлый раз, когда Джунипер говорила с нами, она излучала энтузиазм и желание помочь. Сейчас в ее голосе звучала слабость.

— Да. Какой вопрос?

— Ты можешь рассказать, что тебе известно о Трессе?

Джунипер заметно поразилась.

— Тресса — моя мать. Почему вы хотите знать о ней?

— Возможно, на морской ферме есть не одна Тресса, — осторожно ответил Лукас. — Я спрашивал о жене адмирала.

— А, понятно, — сказала Джунипер. — Да, «Тресса» — это одно из наших самых распространенных традиционных имен. Тресса, которая замужем за адмиралом, одна из тех, кого прибило к ферме морем. Заместитель адмирала Трегерет влюбился в нее, и они поженились через год или около того. Старый адмирал умер порядка двадцати пяти лет назад, и Трегерет занял его место.

Я нахмурилась.

— Какое странное совпадение, что человек, прибитый сюда волнами, носит одно из традиционных имен морской фермы.

Джунипер покачала головой.

— Это не совпадение. Люди из-за моря часто меняют имя на местное, когда прибывают на новую ферму. Так они признают, что старая жизнь закончилась. Имя «Тресса» традиционно дают третьим дочерям в семье, таким, как моя мама. Возможно, Тресса выбрала его, поскольку была третьей в семье, или третьей для нее стала наша ферма.

Джунипер остановилась и мгновение подумала.

— В любом случае, Тресса и адмирал преданы друг другу. У них три сына и дочь, все в восемнадцать лет прошли лотерею. Я знаю, что у двух старших сыновей импринтинг морских капитанов, но не уверена, чем занимается третий сын и дочь, потому что они работают в Тропиках, а не в Бухте. У Трессы и адмирала уже есть внуки.

— Если Тресса прибыла на ферму из-за моря, то, полагаю, не обладает импринтингом, — сказал Лукас. — Почему она оставила свою прежнюю ферму и какой работой занимается сейчас?

— У Трессы нет определенной работы, — ответила Джунипер. — Когда что-то идет не так и вам нужен надежный человек для решения проблемы, вы звоните Трессе. Я не знаю, почему она оставила старую ферму. Я могла бы спросить об этом людей, но не уверена, что даже адмирал знает. Тресса строго следует правилу не упоминать свое прошлое.

— Ты не должна никого расспрашивать о прошлом Трессы, — распорядился Лукас. — Если озвучишь такой необычный вопрос, то привлечешь к себе внимание, и наша цель может понять, что ты нам помогаешь.

Джунипер с незаинтересованным видом приподняла правое плечо.

— Похоже, ты не принимаешь всерьез опасность этой ситуации, — встревожился Лукас.

— Это потому, что мне есть о чем волноваться, — с горечью ответила Джунипер. — Я думала, что гильдия морских капитанов позволит мне закончить обучение, но ошиблась.

В ее голосе зазвучали упадочные ноты.

— Пять минут назад я получила сообщение из гильдии. Пока я была в улье, они провели совещание и решили немедленно прервать мое обучение морскому делу, а также запретить мне когда-либо работать на рыбачьей лодке. Они говорят, вместо этого мне придется собирать фрукты или что-то вроде этого.

Я видела ум Джунипер и разделяла ее любовь к морю, поэтому новости меня возмутили.

— Это совершенно несправедливо. Ты два года получала звание лучшего ученика!

Лицо Джунипер исказилось от огорчения.

— В сообщении гильдии говорится, что они сожалеют о принятом решении, но если мне позволят работать на лодке даже матросом, то я подвергну опасности себя и других. Им неважно, насколько экзоскелет и приспособление помогают мне в обычных условиях, потому что, по их мнению, все это рискует сломаться под ветром и волнами.

— Я посмотрю, получится ли выяснить, насколько обоснованны тревоги по поводу твоего экзоскелета, — сказал Лукас. — Даже если так, мы сможем найти другие варианты для твоего будущего, включающие работу у моря.

Джунипер выглядела растерянной.

— Почему вы беспокоитесь о будущем такого бесполезного человека, как я?

— Я никого не считаю бесполезным, — возразил Лукас. — Иногда людям не предлагают подходящие возможности, иногда не верят в их вклад, а порой они намеренно не используют свои таланты, но бесполезных нет.

Джунипер покачала головой.

— Сегодня вы совсем не такой, как в нашу первую встречу. Гораздо менее величественный и более заботливый.

Похоже, Лукас смутился, поэтому я ответила за него.

— На публике Лукас должен поддерживать достоинство своего поста. В частной беседе, подобной этой, он может говорить свободнее.

— Именно так, — подтвердил Лукас. — Я профессионально беспокоюсь о твоем будущем, Джунипер. Мои обязанности как командира-тактика включают поиск людей, представляющих угрозу для других, но помимо этого, я должен проверять, что лотерея предоставляет своим кандидатам наилучшие возможности и в улье и, в твоем случае, на морской ферме.

— Я не понимаю, как связаны эти две вещи, — сказала Джунипер. — И в любом случае, уже не планирую проходить лотерею.

— Связь в том, что я не просто задерживаю людей, угрожающих другим, но и изучаю, что заставило их действовать подобным образом, и убеждаюсь, что неудача в лотерее не оказала своего влияния. Сейчас я впервые занимаюсь делом на морской ферме, поэтому интересуюсь, насколько хорошо лотерея обслуживает здесь людей.

Лукас помолчал.

— Джунипер, если человек твоего ума и силы характера отказывается вступить в лотерею, я обязан проверить, вызвано ли это решение исключительно личными обстоятельствами или оно показывает, что лотерея каким-то образом провалилась на ферме. Но какова бы ни была причина, одно мне ясно. Неважно, сможешь ли ты вновь пользоваться поврежденной рукой, у тебя есть потенциальные возможности внести важный вклад в жизнь морской фермы и всего нашего улья.

Лицо Джунипер вспыхнуло, она потерла рукой глаза.

— Спасибо. Знакомые не верят в меня, и я не ожидала этого от чужаков.

— Улей верит в тебя, Джунипер, — торжественно провозгласил Лукас. — Если ты доверяешь улью, то лотерея наверняка сумеет тебе помочь. Пожалуйста, подумай, и мы с тобой позже вернемся к этой теме.

Лукас отключился, глубоко вздохнул и повернулся к тактической группе.

— Какие-то соображения? Не считая очевидной мысли, что актер из меня ужасный.

— Тресса прибыла на нашу морскую ферму и вышла замуж за заместителя адмирала, — сказала Эмили. — Это соотвествует поведению спящего агента, присланного на долгий срок с инструкцией проникнуть в иерархию фермы. Как только муж стал адмиралом, ее улей прислал активационный приказ и велел ей начать саботаж.

— Трегерет стал адмиралом морской фермы двадцать пять лет назад, — возразил Лукас. — Если Тресса — спящий агент, ее улей наверняка велел ей активироваться десятилетия назад. Они должны были знать, что чем дольше ждешь с отправкой приказа, тем меньше шансов, что она ему повинуется. Самые верные из спящих агентов способны изменить свою лояльность, будучи вынуждены думать о детях и внуках.

— Возможно, изначально Тресса не была вражеским агентом, но стала им сейчас, — предположила Халли. — С ней связался прежний улей и угрожал причинить вред ее детям или внукам, если она откажется сотрудничать.

— Зачем Трессе покорно отступать перед угрозами? — спросил Лукас. — Ей было достаточно рассказать о них мужу, тот позвонил бы Золотому командиру Мелизенде, и наш улей пожаловался в Организацию объединенных ульев. Та мгновенно отреагировала бы на такое серьезное нарушение договора, как угрозы другого улья детям нашего адмирала.

Лукас пожал плечами.

— Мы могли бы знатно повеселиться, придумывая дюжины различных теорий, выдвигая аргументы за и против вины Трессы, но это просто трата сил. Мы узнаем правду, как только Эмбер прочтет ее разум. — Он переключил передатчик. — Меган, каково текущее состояние нашего оперативного центра?

— Комната убрана в соответствии со стандартами Ханны, — ответила Меган. — Электрикам надо еще поработать над некоторыми проблемами с подачей энергии, но мобильный оперативный центр почти готов.

— Что значит, почти готов? — спросил Лукас.

— Это значит, что работает все оборудование, за исключением одного экрана связистов. Каждый раз, когда электрики подводят к нему энергию, он безупречно работает тридцать секунд, затем чернеет.

— Я испробовала все, даже била по нему, — послышался отчаянный голос Сакши.

— Меган, включи новый экран в список вещей, которые должен доставить Воздушный-один, — велел Лукас. — Тактическая и группа связи сейчас переберется в оперативную комнату. Альфа-группа, Эмбер и я направимся в путешествие к моллу минут через сорок. Мы возьмем с собой Форжа в роли носача.

Он повернулся ко мне.

— Ханна, наши апартаменты уже убраны?

— Ваши апартаменты прошли лишь первый круг уборки, — ответил голос Ханны. — Они освобождены от серьезной грязи, но стены и потолок еще покрыты пятнами.

Лукас рассмеялся.

— Эмбер должна как следует вымыться и переодеться в уличный наряд. Я уверен, она не станет возражать против нескольких пятен.

— Почему я должна вымыться? — в замешательстве спросила я.

— Эмбер, ты сидела на этом жутком полу, когда читала разумы во время кризиса с Заком. — Он показал на пол комнаты. — И немного испачкалась.

Правда? Лукас смотрел прямо на меня, и я воспользовалась простым вариантом — связалась с его разумом и взглянула его глазами. И поморщилась. Моя одежда была синевато-серой, достаточно светлой, чтобы составлять драматический контраст с мазками грязи с пола. Должно быть, используя телепатию, я прижала к глазам перепачканные руки, поскольку на лице виднелись их следы.

— Лукас вынес Эмбер в коридор, — заметил Гидеон. — Так что и он немного испачкан.

Лукас носил одежду более темных оттенков, чем я, поэтому мне пришлось приглядеться, чтобы обнаружить грязные пятна.

— Прости, — сказала я. — Испытав предупреждающий зуд, я так отчаянно спешила узнать, кто в беде, что не подумала, прежде чем садиться на пол.

— Не извиняйся, Эмбер, — жестко ответил Адика. — Ты никогда не должна извиняться, если концентрируешься на спасении жизней.

— Правильно, — дрожащим голосом поддержала Меган.

— Когда вы с Лукасом смените одежду, надень под куртку тяжелую боевую броню, — добавил Адика.

Я моргнула. Когда отдел заработал, мне дали тяжелый бронекостюм, но я его еще не носила.

Я оставалась связана с разумом Лукаса и ожидала увидеть шок, но мой командир-тактик догадывался, что Адика будет настаивать на этой предосторожности. Верхние уровни мыслей погрузились в анализ голосов, раздававшихся в передатчике.

«Зак жив и, надо надеяться, полностью поправится, но все мы будем страдать от реакции дни, недели или еще дольше. Даже ударная группа почувствует ужас при мысли о смерти, с которой они не смогут бороться, не…»

«…слышу это в голосе Меган, Адики и должен стараться, чтобы голос не выдал и меня. Любой из нас мог лечь спать и больше не проснуться. Это мог быть я. Или Эмбер. Нет! Я не позволю себе думать о том, что случилось бы, если…»

«В утиль! Если происходящее настолько сильно задевает нашего лидера ударной группы и меня, как будут чувствовать себя простые члены отряда? Уборщики, вроде Ханны, электрики, как Сакши, никогда не должны оказаться в ситуации физической опасности. Мне следовало отказаться привозить их…»

«… не считая факта, что Золотой командир Мелизенда была права. Весь персонал, обеспечивающий работу нашего отдела в улье, здесь нужен еще больше. Мы ничего не сможем добиться без…»

Ближе к подсознанию мыслительные цепи горели красным.

«Нам угрожает не только цель, но и население морской фермы. Потенциал массовой жестокости…»

«Я не знаю, что делаю. Это не мой мир. Не мой улей. Не мои правила. Я не могу держать здесь всех и подвергать опасности их жизни, когда не знаю, что делаю. И не могу вернуть их в улей, потому что если мы сбежим сейчас…»

Лукас боролся со своим страхом и неуверенностью, а я не знала, как ему помочь. Все сомнения, подбрасываемые ему подсознанием, основывались на твердой реальности. Он не понимал правил этого мира. Мы все тоже. Мы едва провели на ферме час, и кто-то уже чуть не умер.

Но мы не могли вернуться в улей, так как появились со слишком большой помпой. Если люди на морской ферме увидят, что мы поворачиваемся и сбегаем, возникнет массовая паника, все исчезнут в сельской местности. Наш улей подвергнется санкциям, Мортон умрет, а судьба двадцати миллионов человек в Багровой и Фиолетовой зонах будет зависеть от слабого шанса, что следующая лотерея обнаружит нового телепата.

У нас не было выбора. И Лукас это знал. Все в нашем отделе знали. Мы должны остаться на ферме, должны справиться с работой. Должны выследить цель, несмотря на опасность.

Я попыталась наполнить свой голос вдохновляющей уверенностью и проговорила в коммы передатчика:

— Мы прилетели сюда, чтобы выследить цель. Мы можем это сделать. Мы это сделаем.

Глава 25

Лукас и его тактическая группа отправились проверить оперативную комнату, а я уединилась в крошечной квартирке с еще сырыми после очистки стенами. Душевая кабина выглядела даже проще, чем в комнате на подростковом уровне, а вода была холодной. Я пристроилась, вынула из уха передатчик и помылась в маленькой раковине.

Чтобы достичь настоящей чистоты, потребовались три таза воды, а затем я проверила ряд контейнеров в основной комнате. Зеленые содержали мои вещи, а синие принадлежали Лукасу. Я нашла свое боевое снаряжение и специальную одежду, созданную для условий Внешки, и с трудом влезла в них. Вернув в ухо передатчик, я услышала голос Лукаса.

— Могу я получить отчет от лидеров других групп? Адика?

— Мы уже выгрузили все из самолетов. Бета-группа выполняет охранные обязанности, а альфа-группа готова спуститься к моллу. Мы даже уговорили Форжа надеть маску носача.

— Только виновным есть, чего бояться, — произнес в коммах страшно искаженный голос.

— Как ты слышишь, Форж заставляет нас за это расплачиваться, — добавил Адика.

— Меган? — позвал Лукас.

— Большинство комнат уже убраны, но электрики сражаются с древним оборудованием. Оно не справляется с некоторыми из наших наиболее энергоемких приборов, например, с кухонными блоками.

— Уверен, ты найдешь способ решить проблему, — подбодрил Лукас.

— Меня может не быть здесь для ее решения, — ответила Меган. — Рафаэль только что звонил из улья. Зака доставили в медицинское отделение в Желтой зоне, и врачи говорят, что он полностью поправится. Но Рафаэль беспокоится, поскольку они упоминали о каких-то возможных осложнениях.

Она помолчала.

— Рафаэль спрашивал, не может ли он остаться и приглядеть за ситуацией, а не возвращаться на ферму. Я сказала ему, что проконсультируюсь с Адикой и перезвоню ему с ответом, но все обдумала и чувствую, что должна сама полететь в улей и проследить за восстановлением Зака. Импринтинг Рафаэля включает только срочную медицинскую помощь.

Я нахмурилась. Зак действительно может пострадать от осложнений, или Рафаэль преувеличивает опасность, чтобы остаться с ним?

— Зака наверняка окружают специалисты, — сказал Лукас. — Что сможешь сделать для него ты, и не смогут они?

— Не слишком много, — виновато согласилась Меган. — Но я все равно чувствую, что должна лично присматривать за ним. Риск осложнений, вероятно, невелик, но Зак уже пострадал от недостатка заботы с моей стороны.

Теперь я была уверена, что Рафаэль преувеличивал опасность. Я уже вмешалась один раз, организовав Рафаэлю возвращение в улей вместе с Заком. И сомневалась, хорошая ли это идея — за счастье быть вместе сейчас они могут заплатить несчастьем в будущем, — потому на сей раз промолчала.

— Рафаэль уже предложил остаться с Заком, — проговорил Лукас. — И я думаю, что тебе необязательно лететь в улей самой, Меган. Твои организационные способности нужны нам здесь, иначе вечером все останутся голодными.

— Лукас прав. — Быстрота, с которой Адика согласился с Лукасом, выдавала его личное желание, чтобы Меган осталась на ферме. — Рафаэль умен и надежен. Он может остаться с Заком и сообщать тебе о его состоянии. Поскольку ни Рафаэль, ни Зак не участвуют в деле, в альфа-группе остается шестнадцать человек, что ниже приемлемого оперативного минимума, но я могу временно перевести одного ударника из бета-группы.

— Значит, вопрос улажен, — сказал Лукас. — Николь, каков статус группы связи?

— Мы случайно обнаружили, что если поменять местами сломанный экран с другим, заработают оба, — радостно ответила Николь. — Никто не понимает, почему это исправило поломку, зато мы располагаем полным количеством рабочих мест и способны заметно продвинуться в деле. Мы проникли в системы морской фермы и скачиваем списки людей, которые ты просил. Кроме того, только что пришли результаты первичного анализа субстанции, использованной в кровати.

— Эксперты из улья ответили примечательно быстро, — заметил Лукас.

— Они ответили очень быстро, потому что использован тот же химикат, что и в первом убийстве на ферме, — хмуро сказала Николь.

— Жертвой первого убийства была женщина по имени Хейзел, — уточнил Лукас. — Она умерла от отравленной пищи, а не воздуха.

— Да, — подтвердила Николь. — Анализ говорит, что этот химикат вызывает отравление при глотании, а также испускает крайне ядовитые пары. На матрасе Зака обнаружено лишь одно круглое пятно размером с маленькую тарелку. Другие отправленные нами матрасы показали отрицательный результат.

— В отчете есть какая-то информация о том, когда был обработан матрас Зака? — спросил Лукас.

— Там есть непонятный технический раздел о скорости испарения вещества. В заключении сказано, что матрас должны были отравить химикатом менее чем за два часа до контакта.

— Значит, это было не случайное нападение, а направленное именно против нас. — Лукас мгновение помолчал, затем заговорил вновь. — Почему такое опасное вещество держат на морской ферме?

— Его дают тяжело раненым или больным животным для быстрой спокойной смерти, — объяснила Николь.

Адика произнес крайне неприличное слово.

— Эмбер слушает разговор, — со значением напомнила Меган.

— Прошу прощения, — сказал Адика. — Но мысль, что цель обошлась с одним из моих людей как с больным животным, которое надо…

Я поспешно перебила его.

— Я не переживаю, когда люди используют крепкие слова в исключительных ситуациях, подобных этой.

— Николь, морская ферма наверняка должна вести детальные записи о хранении таких опасных химикатов, — заметил Лукас. — Мы знаем, как цель получила вещество?

— Да, — ответила Николь. — Четыре бутылки его были заказаны с партией ветеринарных товаров из улья. Транспортный самолет доставил контейнеры с товарами на ферму за день до убийства Хейзел, затем их забрали в главный ветеринарный центр в Высокой складке. Когда контейнеры распаковали, там оказалось лишь три бутылки.

Она помолчала.

— Сперва люди не знали, положили ли в улье слишком мало химиката или часть пропала. Но после смерти Хейзел стало понятно, что одну бутылку украли.

— При отравлении Хейзел и Зака использовано все вещество, или у цели еще что-то осталось? — спросил Лукас.

— Дай мне минуту спросить об этом экспертов, — попросила Николь.

После короткого ожидания она заговорила вновь.

— К несчастью, похоже, у цели осталось еще полбутылки.

Лукас застонал.

— Значит, мы должны быть готовы к новым отравлениям. Сможешь обобщить информацию о двух убитых, Хейзел и Трииве, а также о жене адмирала, Трессе?

— Я как раз просматриваю информацию о Трессе, — быстро ответила Николь. — К сожалению, системы морской фермы ограничены простейшими данными: даты рождения, браков, специальность и место жительства.

Если Николь просматривает информацию в системах фермы, это мой шанс узнать больше о Селандине. Я села на контейнер, достала инфовизор, увидела на экране незнакомый символ и постучала по нему.

Появившийся дисплей меня озадачил, но потребовалось лишь мгновенное прикосновение к разуму Николь, чтобы я научилась искать ссылки на людей. Информация о Селандине хлынула на экран моего инфовизора, но она не имела смысла. Мортон говорил, что его жена умерла около сорока лет назад. Она не могла сейчас посещать школу, работать в стекольной мастерской или лечиться от лихорадки.

На морской ферме была не одна женщина по имени Тресса, возможно, существовали и несколько различных Селандин. Я ограничила поиск датой рождения, которую видела в записях отряда Мортона, но тогда пропала вся информация. Я предприняла еще одну попытку с десятилетним разбросом в датах рождения, и все равно ничего.

Я нахмурилась, закрыла инфовизор и убрала его в карман. Согласно записям отряда Мортона, Селандина входила в группу подозреваемых, которых ферма послала в улей. По данным морской фермы, Селандины никогда не существовало. Кто-то стер все упоминания о ней из баз данных, и причина была очевидна.

Должно быть, в улье узнали, что Мортон виновен в смерти Селандины, но телепаты так редки, так драгоценны, так незаменимы, что ему не пришлось отвечать за свои действия. Напротив, улей защитил его от всех последствий. Кого-то отправили на ферму, чтобы уничтожить все следы существования Селандины. Забыли лишь о листе подозреваемых в записях отряда Мортона.

Я еще обдумывала свое открытие, когда в квартиру вошел Лукас. Я увидела, как он выключил передатчик в ухе и указал на мой.

Я последовала его примеру.

— Зачем мы отключаем передатчики?

— Чтобы я мог поговорить с тобой, пока переодеваюсь. Ты не забыла оружие?

— Я ношу его под курткой.

Лукас стянул с себя одежду, открыл контейнер и достал уличные вещи.

— Я тоже возьму оружие, — хмуро сказал он. — Мы вступаем в непредсказуемую ситуацию. В случае насилия ты должна первым делом натянуть капюшон бронекостюма, чтобы защитить голову.

Я потянулась правой рукой через плечо, чтобы найти полоску ткани — капюшон боевой брони.

— Моя тактическая группа разработала детальный план эвакуации, — продолжал Лукас. — Участие в эфире на молле поставит меня в центр любого проявления массового насилия, и возможно, мне придется участвовать в схватке. Прежде, когда я попал в беду, ты отказалась эвакуироваться из опасного места, но сейчас не должна так поступать.

Я с неохотой скривилась.

— Эмбер, ты должна понять, что всякая твоя задержка лишь увеличит опасность для меня и подвергнет риску жизни других членов нашего отряда, — убеждал Лукас. — Во время этого рейда самолеты будут ждать на пляже. В кризисной ситуации первой задачей ударной группы станет твоя защита и доставка на борт одного из самолетов. И лишь когда ты окажешься там в безопасности, они смогут переключить усилия на эвакуацию остальных. Мы оставим здесь снаряжение, поэтому для вывоза всех понадобятся лишь три самолета.

Итак, любая задержка с моей стороны может привести к его смерти или смерти кого-то из членов отряда, например, Базз, Николь или Ханны. Но я знала, что ставки гораздо выше.

Если я промедлю с выполнением приказов и буду убита, если наш улей потеряет и Мортона, и меня, то Мелизенде, возможно, придется пожертвовать четырьмя зонами, а не двумя. За запертыми перемычками окажутся не только Багровая и Фиолетовая зоны в южном конце улья, но и Синяя с Ультрамариновой. Я выросла в Синей зоне, так что в числе сорока миллионов человек за закрытыми дверьми будут мои родители и брат.

— Если ситуация обернется насилием, я немедленно последую приказу об эвакуации, — сказала я. — Но в твоем плане есть изъян. Ты и я приучены к выходам во Внешку, как и ударная группа. Но большинство членов отряда побоятся выйти на пляж. Тебе понадобятся несколько самолетов в ангаре Убежища.

Лукас покачал головой.

— В случае массового насилия ударная группа не сможет безопасно провести множество гражданских по длинному внутреннему пути до ангара. Всем придется эвакуироваться с пляжа.

— Но, возможно, это не сработает, — яростно возразила я. — Вероятно, Базз сумеет добраться до самолета, поскольку она неделями боролась со страхом Внешки, но все остальные не справятся.

Лукас уже надевал тяжелую боевую броню, превращаясь в потрясающего воина, наподобие ударников.

— Тактикам и связистам пришлось научиться просматривать изображения Внешки, когда мы были в походе. Есть шанс, что некоторые из них сделают следующий шаг, выйдя наружу и без помощи достигнув самолетов. Тех, кто не пойдет во Внешку добровольно и не позволит ударной группе донести их без сопротивления, придется оглушить выстрелами.

Я представила Рофэна, стреляющего в свою девушку, Эмили, и бегущего к самолету с ее бессознательным телом.

— Должен быть лучший способ.

— Лучший способ — убедить население морской фермы довериться нам. Мы сделаем все, чтобы этого добиться. — Лукас натянул куртку поверх брони и кивнул. — Теперь можно включить передатчики.

Моя рука дрожала, регулируя настройки аппарата. Я не знала, как именно умерла Селандина — в результате преднамеренного убийства или случайно, — но точно знала, что ответственен за это Мортон. Почему же я рискую жизнями всех в моем подразделении, чтобы его спасти?

Но, по правде говоря, я делаю это не для спасения Мортона. Я спасаю двадцать миллионов человек в Багровой и Фиолетовой зонах улья. Я телепат, видящий тайные мысли людей, разделяющий их мечты и ощущающий их эмоции так же сильно, как свои собственные. Теперь я думала об одном разуме, который прочитала всего несколько дней назад, об одной жизни, на мгновение пересекшейся с моей, об одном человеке из двадцати миллионов, находящихся в опасности.

Это дело началось, когда мы с ударной группой отправились на пляж шестьдесят седьмого уровня, чтобы помочь Мортону с целью. Мы спасли смелую десятилетнюю девочку и видели, как она радостно убежала по песку. Гленна, должно быть, наслаждалась остатком дня, а затем вернулась домой, к родным. Ее дом и семья находились в Багровой зоне.

Мы защитили Гленну однажды и должны сделать это вновь.

Глава 26

Табличка на пожарной двери, которая вела в пятый коридор, кричала яркими заглавными красными буквами: «Опасность! Внешний мир!». За дверью располагался до обидного обычный коридор с ровной стеной слева и дверями апартаментов справа.

Пока мы с Лукасом шли по коридору, я прочувствовала неудобство движения в боевой броне и громоздкой верхней одежде. Отправляясь в поход, наша группа надевала специальную форму, созданную для условий Внешки. Те же вещи мы взяли в Футуру, но обнаружили, что во Внешнем мире гораздо холоднее из-за того, что называется зимой.

С тех пор Рофэн заказал для нас совершенно новые комплекты одежды, по его словам, лучше подходящие для зимних условий. Сегодня я впервые надела этот комплект и подумала, что в нем слишком много набивки. Температура в коридорах базы была ниже, чем в улье, я расстегнула куртку и сняла капюшон, но все равно чувствовала неудобство от жары.

В конце коридора мы встретили Адику, Рофэна и альфа-группу. Рядом с ними стоял носач в сером балахоне, сверкая из-под маски багровыми глазами. В детстве я каменела при виде носачей, меня отталкивали их серые маски, намекавшие на нечеловеческую форму головы, и пугали мысли о чтении моего разума. После лотереи я заметно продвинулась в преодолении прежнего отвращения, даже сама надевала костюм носача, но все еще подавляла инстинктивную дрожь.

Я строго напомнила себе, что именно этот носач — мой старый друг Форж, и заставила себя взглянуть прямо на него. Слои тонкой ткани его серого балахона висели странновато.

— Форж, ты надел под костюм боевую броню? — спросила я.

— И броню, и куртку, — ответил скрипучий голос носача.

— Надеюсь, Форж не спрятал под одеждой еще и доску для серфинга, — жизнерадостно заметил Илай.

Я заставила себя присоединиться к последовавшему взрыву хохота, а затем улыбнулась стоявшему рядом с Адикой члену бета-группы.

— Значит, ты пока вступаешь в альфа-группу, Джален. Уверена, ты хорошо справишься.

Темное лицо Джалена выражало напряженную решимость.

— Спасибо, Эмбер.

На тяжелых двойных дверях с правой стороны коридора висел такой же предупреждающий знак, как и на пожарной. Под красными заглавными буквами «Опасность! Внешний мир!» кто-то приписал красным фломастером: «На этот раз мы серьезно».

Адика с довольно забавным торжественным видом миновал двери. Альфа-группа, которая посторонилась, чтобы пропустить нас с Лукасом вперед, также выглядела странно. Мы выходили во Внешку, значит, им следовало встать защитным строем — половина перед нами, половина позади.

Пройдя через двойные двери, я увидела причину их необычного поведения. Я полагала, что эти двери похожи на выходы из улья, ведущие прямо во Внешний мир. А вместо этого оказалась в огромной комнате, три стены которой почти целиком состояли из стекла.

Я задохнулась. Ударная группа повела себя так для того, чтобы мы сполна насладились захватывающим видом сквозь эти стеклянные стены. За передней из них виднелся травянистый холм, спускающийся к галечному пляжу. Я не обратила внимание на ряд самолетов на краю пляжа, устремив все внимание на море. Я уже бросила на него быстрый взгляд из самолета и поразилась его как будто бесконечным просторам, но сейчас видела гораздо больше деталей.

Я сделала несколько шагов вперед, пораженно глядя на украшенные белыми шапками пики воды, которые, казалось, взмывали вверх, а затем изгибались и разбивались каскадами пены о пляж.

Теперь в комнату вошли Рофэн и альфа-группа.

— Я видел море только прошлым летом, — сказал Рофэн. — Не считая более крупного размера, оно очень походило на пляжи улья. Звучит глупо, но сейчас зима, и, похоже, море в гораздо более грозном настроении.

Я с любопытством закрыла глаза и потянулась к разуму Рофэна, чтобы взглянуть на облик моря летом. Едва я коснулась его мыслей, меня затянула яркая цепь воспоминаний, сохранившихся с двенадцати лет.

Морской бриз трепал мои волосы, я слышала крики чаек и ощущала вкус соли на ветру. Я смотрела на свои тощие мальчишеские ноги, видела холодную пенящуюся кромку воды, вьющуюся вокруг ступней. Затем подняла голову, радостно рассмеялась при виде моря, которое сверкало отраженным солнечным светом, и повернулась к родителям и младшему брату, стоявшим на пляже.

Я вышла из разума Рофэна, открыла глаза и вновь посмотрела на зимнее море. Рофэн был прав, сказав, что оно в грозном настроении. Волны отражали не солнечный свет, а тяжелые серые облака в небе. Если бы вы вздумали играть с морской пеной сейчас, то обнаружили бы, что это опасный вариант «сладостей и гадостей».

Минуту простояла тишина, затем заговорил Адика.

— Хотел бы я знать, кто и зачем построил эту комнату. Пятый коридор проходит через отрог Убежища, выступающий к морю. А эта комната расположена четко в его конце, и ее стеклянные стены открывают внушительный вид на три стороны. Мы можем смотреть на юг, на океан, и видеть всю линию берега от береговой патрульной базы на западе до группы пляжей на востоке, идущих до самых Тропиков. Здесь есть даже стеклянный купольный потолок, дающий четкий вид неба.

Стеклянный потолок? Я запрокинула голову и увидела, что Адика прав. Я смотрела прямо на серое облачное небо.

— Все стекло в этих стенах серьезно укреплено, оно тверже стали, — подчеркнул Адика.

Лукас улыбнулся.

— Полагаю, эта комната построена просто для того, чтобы люди наслаждались морскими видами, а стены сделаны из укрепленного стекла, чтобы не ломались под штормовыми ветрами, но я понимаю, что ты видишь в этом полезную оборонительную особенность.

— Если ты посмотришь на молл на востоке, — добавил Адика, — то заметишь толпу человек в шестьдесят, которые стоят перед домами и ожидают твоего с адмиралом появления в прямом эфире. Трегерет уже там. На нем пиджак в сине-белую полоску. Полагаю, это официальная форма.

Лукас посмотрел на стеклянную стену слева.

— Аудитория в шестьдесят человек идеальна для прямого эфира. Достаточно людей, чтобы дать нам точное представление об ответе, который мы получим от толп с морской фермы, но не так много, чтобы они одолели нас при внезапном нападении. Думаю, ты прав, и адмирал там с ними, но на таком расстоянии не уверен.

— Лукас, ты видишь, что в стенах есть маленькие круги из немного другого стекла? — спросил Адика.

— Да.

— Посмотри через один из них на молл.

Лукас встал около одной из округлых стеклянных вставок.

— В утиль!

Адика рассмеялся. Я подошла к другому кругу, посмотрела через него и моргнула. Казалось, я стояла рядом с людьми на молле.

— Круглые вставки сделаны из увеличительного стекла, — сказал Лукас.

— Да, и они встроены не только в стены, но и в потолок, — уточнил Адика. — К тому же, в стенах и полу масса насечек.

Я хмурясь взглянула на пол и увидела на его серо-стальной поверхности сложный рисунок из врезанных линий.

— Ты все еще думаешь, что эту комнату построили, дабы люди восхищались морскими видами? — спросил Адика.

— Понимаю, что ты имеешь в виду, — ответил Лукас. — Вставки из увеличительного стекла могут очень помочь людям, желающим разглядеть детали самолета в небе или лодки в море.

— Особенно самолета или лодки из другого улья, — сухо уточнил Адика.

Я изучала дома возле молла. С воздуха они немного походили на серые палатки. Сейчас я видела, что стены построены из каменных блоков, как ограды, возвышавшиеся вокруг газонов в парках. В домах виднелись выкрашенные в яркие цвета двери и, должно быть, стеклянные окна. Я заметила, что окна нескольких домов заколочены кусками дерева, что, возможно, означало, что населявшие их семьи исчезли в сельской местности.

— На ферме есть множество странностей, — проговорил Лукас. — И эта комната — одна из них, но, по крайней мере, это странность полезная. Рофэн, я вижу здание на стыке тропы, спускающейся с холма, и молла. Ты проверял его в ходе своего осмотра?

— Да, — ответил Рофэн. — Это каменное убежище с открытым дверным проемом и окнами. Внутри есть несколько скамей, где люди могут присесть, укрывшись от ветра и дождя, и понаблюдать за морем.

Лукас кивнул.

— Слушайте все внимательно. Основная цель этого рейда — не продвинуться в поисках цели, а убедить людей на ферме терпимо отнестись к нашему присутствию. Если это окажется невозможно, нам придется немедленно эвакуироваться, поскольку мы не можем позволить себе сражаться с этими людьми.

В голосе Лукаса зазвучали жесткие ноты.

— В этой миссии наши жизни не так важны, как жизни тех, кто на нас нападает. Достаточно одного гражданина фермы, тяжело раненного или убитого нашими руками, чтобы все население потеряло веру в улей. И это уничтожит все надежды на стабилизацию их количества перед новогодней переписью. Наша защитная тактика должна жестко ограничиваться теми мерами, которые не нанесут долговременного ущерба другим. Нельзя пожертвовать лишь одной из нас — Эмбер. Только если ее жизни будет грозить опасность, можно применить силу.

Последовало хмурое молчание.

— Наши планы могут мгновенно измениться в ответ на происходящие события, — продолжал Лукас. — И я не смогу говорить свободно, когда адмирал и другие люди окажутся настолько близко, что смогут меня услышать. Эмили и тактической группе придется угадывать, чего я пытаюсь добиться.

— Попытки за секунду угадать мысли Лукаса добавят интереса этому рейду, — заметила Эмили.

— Мы не сможем по-настоящему представить отношение толпы к носачам, если не покажем одного из них. Поэтому мы берем с собой Форжа в маскировке, — сказал Лукас. — Возможно, нам понадобится проверить разумы людей, так что и Эмбер идет с нами. Мы ограничим опасности этого рейда, поместив Форжа, Эмбер и пятерых их телохранителей в каменное укрытие.

Он помолчал.

— Население морской фермы получает представление о носачах от людей из улья и верит, что их телепатические возможности ограничены протяженностью одного коридора. Надеюсь, толпу успокоит вид носача, находящегося слишком далеко, чтобы прочитать их разумы.

— Форж в костюме носача все равно будет притягивать враждебность, — сказал Адика. — Кто-то может проскользнуть в укрытие и напасть на него.

— При малейшем проявлении проблем вблизи укрытия два телохранителя должны провести Эмбер по тропе в самолет и подняться в воздух, — распорядился Лукас. — Форж с оставшимися тремя телохранителями намеренно задержится с отходом, чтобы отвлечь внимание от Эмбер. Все не занятые на других работах члены бета-группы должны дежурить у пляжного выхода, готовясь прикрывать общий отход огнем.

Лукас пожал плечами.

— Проблемы могут возникнуть и в укрытии, но именно ситуация на молле вероятнее всего способна выйти из-под контроля. Один или два человека почти неизбежно не смогут удержать под контролем свою враждебность к носачам. С этими людьми надо разобраться со всей возможной сдержанностью. Здесь важна не реакция одного или двоих жителей, а общее отношение толпы. Если наше присутствие вызовет ответную массовую жестокость, нам придется задействовать план срочной эвакуации.

Он скривился.

— Мы располагаем эскадрильей боевых самолетов, ожидающих в полной готовности на береговой патрульной базе. В случае массового насилия они пролетят низко над головами, стараясь испугать и рассеять толпу, пока мы эвакуируем людей. Если понадобится, самолеты прикроют нас предупредительными выстрелами. Но они не могут и не должны стрелять по-настоящему, чтобы нас защитить. Понятно?

Ему ответил хор голосов.

— Но мы надеемся добиться сотрудничества с населением фермы и продвинуться в охоте за целью, — сказал Лукас более оживленным тоном. — Сейчас жена адмирала, Тресса, стоит во главе нашего списка подозреваемых. Надеюсь, она будет на молле с адмиралом. В этом случае Эмбер сможет спокойно установить ее вину или невиновность, пока я выступаю в эфире.

— Не могу поверить, что Тресса, если она виновна, придет на молл, — возразил Адика. — Наверняка поймет, что мы приведем с собой носача, и найдет отговорку, чтобы не появляться.

— Совершенно верно. Если Трессы там не будет, нам придется организовать для Эмбер другую возможность прочитать ее разум. — Лукас кивнул на меня. — Эмбер, когда задействуешь телепатию, не забывай отворачиваться от толпы. Мы не хотим, чтобы твоя реакция тебя выдала.

Я кивнула.

— Форж, я хочу, чтобы люди видели, как ты входишь в укрытие, и знали, что у нас там носач, — сказал Лукас. — После этого я бы хотел, чтобы ты не показывался и не раздражал толпу своим видом. Разве что нам потребуется, чтобы ты вышел из укрытия и устроил публичное представление, «прочитав» чей-нибудь разум. Мы планировали, что Эмбер, говоря за тебя, сделает большую часть работы, но я полагаю, ты выучил несколько стандартных загадочных фраз носачей на случай необходимости.

— Да, — ответил искаженным голосом носач. — У Базз есть опыт в роли носача, так что она меня научила.

Лукас повернулся к Адике.

— Мы готовы идти.

Глава 27

— Альфа-группа выходит, — сказал Адика.

— Тактики готовы, — откликнулась Эмили.

— Связь готова. Статус путей зеленый, — присоединилась Николь.

Я проверила экран инфовизора. Пять членов альфа-группы были назначены телохранителями, Джален приписан к охотникам. Лукаса обозначили как тактическую поддержку, Форжа — как носача.

— У нас зеленый.

Адика подошел к тяжелой коричневой двери с правой стороны комнаты, открыл ее и вышел к нескольким охранникам из бета-группы. Как только я ступила из двери на тропу, меня накрыл порыв ветра. Он отличался характерным запахом и влажностью, которые у меня ассоциировались с пляжами улья, но был страшно холодным.

Я поспешно застегнула куртку, натянула капюшон и спрятала руки в карманы в поисках перчаток. Я ошиблась, думая, что Рофэн заказал слишком теплую одежду. Если на то пошло, нам требовались даже более теплые вещи.

Глядя через окно на песчаную тропу, я полагала, она будет мягкой, но ощутила под ногами твердость камня. Я оттолкнула носком песок, думая обнажить мостовую, но вместо этого увидела слой натурального камня, похоже, срезанного местами, чтобы удалить самые неровные участки.

Я нахмурилась, повернулась, желая ближе рассмотреть склон, и обнаружила, что всюду сквозь песок и траву проглядывают темные скальные выступы.

— Я думала, этот склон сложен песчаной почвой, но здесь твердый камень.

— Ты не смогла бы встроить нечто, подобное Убежищу, в неустойчивый песчаный холм, — заметил Лукас. — Кто-то очень вдумчиво выбрал место для нашей морской фермы. Здесь есть каменный склон, обеспечивающий хороший участок для мини-улья. Есть река для надежного водоснабжения. Береговая линия образует естественную бухту, и требуются лишь несколько волнорезов, чтобы превратить ее в идеальную базу для рыбачьих лодок. Достаточно хорошей земли для разведения скота и земледелия. А еще лес, дающий древесину, и запасы железной руды.

Я продолжала рассматривать окрестности. Комната со стеклянными стенами, примыкавшая к пляжному выходу, была построена напротив обрывистого скального выступа. Штабеля мебели сбоку от него служили неприятным напоминанием о том, что случилось с Заком.

— Передатчики — в визуальный режим, — приказал Лукас. — Тактической группе понадобится как можно больше изображений происходящего на молле.

Я отрегулировала настройки передатчика, и справа от моего лица раскрылась камера.

— Статус визуальной связи зеленый для всей ударной группы, — доложила Николь.

Адика и половина альфа-группы двинулись по тропе к моллу. Мы с Лукасом последовали за ними, а Форж и оставшиеся ударники заняли место позади нас.

— Люди, ожидающие у волнореза, повернулись и смотрят на нас, — сказал Адика.

— Это совершенно нормальная реакция, — ответил Лукас. — Продолжаем идти по тропе уверенным размеренным шагом. Эмбер, в каменном укрытии кто-то есть?

Каменистая тропа выглядела слишком ненадежной, чтобы я рискнула воспользоваться телепатическим чутьем во время ходьбы. Ударная группа не могла меня нести на виду у людей у молла, поэтому мне пришлось на минуту остановиться и потянуться вперед разумом.

— В укрытии пусто.

Мы шли в тишине, пока не достигли укрытия. Оно располагалось на склоне слева от тропы, а пляж — справа. Тропа впереди спускалась к моллу.

До сих пор я не могла оценить его ширину. На нем поместилась бы стандартная комбинация экспресс-, средней и медленной лент. Кроме того, молл поднимался над водой гораздо выше, чем я думала, так что над ним выступали лишь верхушки корабельных мачт. Учитывая мой страх высоты, я обрадовалась перилам, предотвращавшим падение людей в море.

Вслед за Форжем я вошла в укрытие. Ему пришлось нагнуться, чтобы миновать дверной проем, не стукнувшись маской носача, а я оказалась достаточно низкой и шла, не опуская головы. Обернувшись, я заметила, что в открытый проем и широкое переднее окно прекрасно видно море. В боковой стене имелось лишь одно узкое окно, чуть больше вертикальной щели, смотревшее на дома и отрезок молла, где ждали адмирал и толпа.

— Сейчас люди на молле приняли более расслабленные позы, — сказал Лукас. — Они поняли, что носач останется здесь, и чувствуют облегчение.

Форж подошел к боковому окну.

— Для меня безопасно наблюдать за происходящим из этого окна, или толпа сможет меня разглядеть?

— Я стою всего в дюжине шагов от окна, и серый цвет твоего костюма и маски делают тебя похожим на тень, — ответил Адика. — Люди на молле никак не смогут тебя разглядеть.

Я села на каменную скамью у переднего окна, закрыла глаза и потянулась вперед телепатическим чувством. Большую группу разумов возле домов пропустить было невозможно. Теснящиеся в них мысли отличались странными гранями, оттенками и нотами, выдавая принадлежность обладателей к морской ферме.

Я попыталась для пробы просмотреть их так же, как преданные умы людей в улье, но поняла, что это ужасная ошибка. В результате, я как будто попала в окружение дюжин музыкантов, играющих противоречивые ноты из разных мелодий. У меня заболела голова.

Чтобы придти в себя, я поспешно обратилась к вроде бы безопасному знакомому разуму одного из ударников, но оказалась в голове Тобиаса и читала мысли, которые от горечи приобрели темный красновато-коричневый цвет.

«.. и Форж ухватился за шанс поглазеть на Базз, учившую его изображать носача. Все мы знаем, что она его не только учила…»

«…несправедливо, что лотерея дала импринтинг лидера ударной группы Форжу, а не мне. Если бы я получил этот импринтинг, меня бы повысили. Тогда Базз выбрала бы меня, а не Форжа, и мой брат…»

Тобиас всегда испытывал разочарование, что лотерея определила его в простые ударники, а не в лидеры группы, в отличие от старшего брата. Сейчас, похоже, к этому прибавилась обида, что Базз стала девушкой Форжа. Я ненавидела конфликты в своем отряде и почувствовала, как усиливается головная боль, поэтому перешла в другой случайный разум.

Теперь я разделяла мысли Джалена и чувствовала бурлящую смесь возбуждения, гордости, напряжения и страха.

«…огромный шанс для меня. Иду в ключевой рейд с альфа-группой. Они лучше натренированы и более опытны во Внешке, чем я, поэтому надо сохранять сосредоточенность и…»

«…во Внешке все такое большое. Пляж. Небо. Море. В утиль! Как вещи могут быть такими…»

«…море. Не должен смотреть на море. Не должен смотреть на море. Не должен смотреть на…»

Несмотря на нервозность Джалена и его страх перед морем, боль в моей голове стала утихать. Здесь не ощущалось конфликта. Джален намеревался сделать все возможное для своих новых товарищей по группе, для меня и улья.

— Эмбер, возле укрытия прячется много людей? — спросил Лукас.

Я вышла из мыслей Джалена и кратко осмотрела территорию.

— Рядом с укрытием не видно никаких разумов с морской фермы. Я ощущаю толпу возле молла, нескольких человек в домах и еще больше дальше на суше. Не уверена, находятся ли они в Убежище или рядом с ним. Вероятно, и то, и другое.

— Эмбер и телохранители Форжа на позиции, — сообщил Лукас. — Так что мы можем выдвигаться навстречу адмиралу.

Я связалась с разумом Лукаса и увидела, что мой командир-тактик идет по тропе к моллу, а рядом с ним Адика. Когда они достигли гладкой каменной поверхности молла, Лукас остановился и осмотрел окрестности. Справа от него уходило в волны широкое продолжение волнолома, похоже, безразличное к тому, стоит оно на суше или в море.

«…интересно, как можно построить что-то подобное в море. Как глубоко?..»

Лукас оборвал неподходящую цепь мыслей и пошел по извивающейся поверхности молла налево, к домам. По мере приближения к адмиралу и ожидающей толпе, он мог разглядеть выражения их лиц. Верхние уровни его мыслей закружились в вихре анализа с такой скоростью, что я улавливала лишь отдельные их фрагменты.

«…взаимодействие с Джунипер показывает, что существуют лишь минимальные различия в языке тела между…»

Громкий звон ударил в уши Лукаса. Я почувствовала, как он резко остановился и напрягся всем телом. Взглянул на человека, раскачивавшего большой колокол, а затем на адмирала.

«Лицо адмирала показывает, что это стандартная процедура, так что…»

Лукас изобразил расслабленную позу и продолжил идти.

— Я разговариваю с Джунипер по открытой линии, — доложил Гидеон. — Она говорит, что звон колокола сообщает людям о скором начале прямого эфира.

Двери домов начали открываться. Люди выходили из помещений. Люди появлялись из зазоров между домами. Люди спешили вдоль молла. Все больше и больше народу подходило со всех сторон.

Глава 28

Я видела толпу глазами Лукаса. Он жестко контролировал свои нервы, но я почувствовала, как скачет мое сердце.

— В этой толпе, должно быть, более пятисот человек, — в тревоге выдохнула Халли, и верхние уровни мыслей Лукас откликнулись на ее слова.

«…необходимо позже переговорить с Халли. Членам тактической группы во время рейдов всегда следует выступать спокойно и уверенно. Если она не способна контролировать свой голос, то должна не говорить по передатчику сама, а передавать сообщения…»

— У этой передачи будет больше зрителей, чем мы ожидали, — спокойно сказала Эмили.

— В толпе есть достаточно маленькие дети, еще носящие браслеты слежения. — Голос Гидеона излучал безмятежность и поддержку. — Присутствие детей младше десяти лет показывает, что люди не ожидают насилия.

— Дети могут носить браслеты, но быть старше десяти лет. — Карим говорил обычным ленивым тоном. — Браслеты слежения призваны помочь отдалить малышей от опасных мест. На морской ферме таких мест, похоже, гораздо больше: море, утесы и шахта, — поэтому нам не стоит полагать, что возраст снятия браслетов одинаков.

— Я согласна, что мы должны переосмыслять каждое свое предположение, — отозвалась Эмили. — Но некоторые основные факты, например, средняя скорость роста детей, должны совпадать здесь и в улье. В этой толпе определенно есть дети младше десяти лет. Посмотри на изображение с камеры Матиаса. Рядом с женщиной в красной куртке двое детей, которым наверняка не больше пяти.

— Хорошее замечание, — сказал Карим. — Я пропустил этот ракурс камеры. По какой-то причине самые маленькие дети находятся в дальнем конце толпы.

— Видишь, как ветер раздувает волосы и одежду пришедших, — заметила Эмили. — Люди с малышами стоят там, где дома укрывают их от ветра.

— Похоже, количество людей остановится на тысяче. — Сейчас и Халли жестко контролировала свой голос.

— Я говорю с Джунипер, — добавил Гидеон. — Она утверждает, что аудитория гораздо больше обычной, но это неудивительно, учитывая важность эфира.

Я все еще поддерживала связь с разумом Лукаса. Он продолжал размеренно идти вперед, не отрывая глаз от лица адмирала.

«…размер толпы опасно крупнее, чем ожидалось, но мы обязаны…»

Адмирал вышел навстречу Лукасу и показал на человека, державшего в руках сферический объект и хмуро глядящего на предмет.

— У Лоуэна проблемы с камерой. Он не знаком с управлением, поскольку обычно моя жена сама снимает прямые эфиры. Если Лоуэн быстро не разберется, нам придется вести передачу в более низком качестве с моего инфовизора.

Блестящие мысли Лукаса взвились на высокой скорости.

— Вашей жены здесь нет?

— Нет. Тресса отплыла с рыбачьей флотилией вчера утром. Матрос с лодки нашего старшего сына не вышла на работу — возможно, исчезла из города вместе с семьей, — так что Тресса решила помочь.

— Эмбер, пожалуйста, проверь разум адмирала и скажи нам, правда ли это, — попросила Эмили.

Я вышла из головы Лукаса и просмотрела мысли адмирала.

«…ужасно: я радуюсь тому что Тресса уплыла с флотилией, а не стоит рядом со мной. Даже если убийца тоже в море, Тресса должна быть в безопасности на лодке с нашими сыновьями и…»

— Тресса, действительно, уплыла, — подтвердила я. — Адмирал думает, что она будет в безопасности от убийцы на лодке их сына. Поскольку практически везде не хватает членов команды, их второй сын решил не брать свой корабль, а работать вместе с братом. Это означает, что на борту с Трессой находятся только два ее сына и два матроса, старые друзья семьи.

— То есть наша главная подозреваемая невиновна. — Эмили так тяжело вздохнула, что в коммах послышался шорох.

Лукас продолжал говорить с адмиралом.

— Я в легком замешательстве. Я разговаривал и переписывался с Трессой по поводу нашего жилья и мебели, так как же она может быть в море с флотилией?

— Тресса отвечала вам с корабля, — ответил адмирал. — Рыбачьей флотилии требуется связь с фермой, чтобы получать штормовые предупреждения и другие важные сообщения. Проблема лишь в том, что связь не справляется с изображением.

— И это объясняет, почему наше общение проходило только в звуковом и текстовом режимах, — заключил Лукас. — Тот факт, что Тресса в море, означает, что ей пришлось заранее подготовить доставку нашей мебели?

Адмирал покачал головой.

— Вы говорили, что крайне важно держать все приготовления в тайне, чтобы у нашего убийцы не было ни малейшего шанса расставить ловушки в коридорах базы или испортить мебель перед вашим прибытием. Проводив вас до базы, я поднялся по холму в склад на третьем уровне Убежища и сказал людям, какую мебель вам доставить.

— Значит, только в этот момент кто-то, кроме вас и Трессы, узнал, что мебель предназначена нам?

— Да, — сказал адмирал. — Почему вы спрашиваете?

— Потому что один из моих людей отравлен химикатом, нанесенным на матрас, — ответил Лукас. — Тот же химикат использовали при убийстве Хейзел. Без немедленной медицинской помощи мой человек погиб бы.

— Но ни у кого не было шансов отравить матрасы. — Адмирал запустил пальцы в кустистую бороду. — Я стоял на холме и лично наблюдал за доставкой мебели. Как только ее сложили у вашего пляжного выхода, я решил, что она остается в безопасности под охраной ваших людей.

— Эмбер, это тоже правда? — резко спросила Эмили.

— Да, абсолютная правда. Мне сложно понять общие мысли адмирала, поскольку они полны непонятных деталей о морской ферме. Но один мыслительный уровень прокручивает воспоминания о доставке мебели, и он совершенно ясен. Адмирал внимательно наблюдал за всеми действиями.

— Значит, мы должны сосредоточиться на теории, что наша цель — член сил безопасности фермы, — сказала Эмили. — Отслеживая звонки Трессы, он заранее в подробностях узнал о мебели и отравил матрас незадолго до отправки к пляжному выходу.

Она вздохнула.

— Эмбер, тебе пора оставить разум адмирала. Мы должны ограничить время, которое ты проводишь за чтением людей с морской фермы, поскольку ты уже говоришь устало.

Я с благодарностью вышла из мыслей адмирала и вернулась в безопасность знакомого ума Лукаса.

— Проблема не столько в принадлежности адмирала к морской ферме, сколько в том, что он запускает пальцы в бороду. Не думаю, чтобы я когда-нибудь прежде углублялась в мысли бородача, и это почти так же сбивает с толку, как…

Меня прервал крик Лоуэна:

— Камера работает!

Глазами Лукаса я увидела, как адмирал подошел к возвышению молла, достал из кармана пиджака черный предмет и поднес его к губам.

— Все меня слышат? Лоуэн, звук включен?

Очевидно, черный предмет был микрофоном, поскольку сейчас голос адмирала разносился над бухтой.

— Похоже, прямые эфиры на морской ферме проводят любители, — прокомментировала Эмили. — Полагаю, здесь недостаточно населения, чтобы имело смысл давать людям импринтинг ведущего новостей или техника средств массовой информации. Очевидно, и импринтинг адмирала не включает ораторское искусство. Должно быть, основная информация о морской ферме так велика, что дополнительные детали увеличивают риск перегрузки.

Адмирал беспокойно огляделся, похоже, решил, что все работает, и энергично заговорил.

— Всех нас шокировали новости о смерти Триива. Я хочу воспользоваться этой возможностью и выразить личную поддержку жене Триива, Эстер, и двум его дочерям. Не знаю точно, сколько им сейчас лет, но…

— Розе — десять, а Поппи — два, — подсказал голос из толпы.

— Спасибо, Брекен, — ответил адмирал. — Если Эстер нужна помощь с дочерьми или с чем-то еще, она должна обратиться в мой командный центр. Там получили инструкции переводить все ее звонки прямо ко мне.

Он помолчал.

— Итак, смерть Триива переполнила чашу нашего терпения. Вы хотели, чтобы я отправился в улей и потребовал прислать оттуда несколько патрулей носачей и выследить убийцу.

Высокий мужчина прокричал из глубины толпы:

— Не все мы хотели, чтобы ты летал в улей.

Адмирал бросил на него тревожный взгляд.

— Большинство людей хотело, чтобы я обратился в улей. Я сделал это и привез помощь, которую вы просили.

Высокий мужчина локтями проложил себе путь вперед. Он стоял перед толпой — в объемном коричневом пальто и вязаной шапке нелепо яркого красного цвета — и смотрел на адмирала.

— Не все мы хотели, чтобы ты летал в улей, и не все хотели, чтобы ты привозил носачей. Но прямо сейчас один находится на обзорной точке. — Он повернулся и прокричал толпе: — Большинство из вас прибыло слишком поздно, чтобы увидеть нечеловеческое создание, но оно там, прячется в укрытии. Полагаю, хозяин вызовет его сюда через минуту, чтобы шпионить в наших головах и вынюхивать наши самые личные воспоминания.

Я по-прежнему поддерживала связь с разумом Лукаса и видела его сияющие мысли, но между нами появилось что-то вроде темной решетки. Мое телепатическое восприятие мира действовало как зрение, но сейчас оно каким-то странным образом перешло в подобие слуха. Мысли Лукаса оставались на месте, будто их произносил знакомый голос, но я слышала и фоновый шум.

— На нашей ферме никогда не было носачей, — кричал бунтарь. — Самоуверенные чиновники из службы безопасности шпионили за нами с помощью своих камер слежения и беспилотников, но внутри наши головы оставались в приемлемой неприкосновенности. Больше этого нет.

Будучи в улье, я часто осознавала фоновый гул на телепатическом уровне. Это был шум ста миллионов человеческих мыслей. Я называла его разумом улья и обычно считала успокаивающим звуком.

Максимальное население морской фермы составляло всего порядка двадцати тысяч человек. До этого момента я не осознавала местного эквивалента разума улья, но сейчас слышала его, и он усилился в ответ на слова мужчины.

Я проговорила в передатчик:

— Люди расстраиваются.

— Да, он намеренно разжигает эмоции толпы, — ответила Эмили.

— Не только этой толпы, — уточнила я. — Все на морской ферме смотрят этот прямой эфир. Я могу слышать их объединенные мысли. Могу слышать разум фермы, и он опасно злится.

Глава 29

— Массен, успокойся! — приказал адмирал.

Массен проигнорировал его и принялся показывать на отдельных людей в толпе.

— Какие секреты носач найдет в твоем мозгу, а в твоем, а в твоем? Это конец личных тайн для всех нас.

— Нам что-нибудь известно о Массене? — спросил голос Меган. — Его упорное желание избавиться от носачей кажется крайне подозрительным.

— К сожалению, Массен был в первой группе подозреваемых, присланных в улей, — ответила Эмили. — Мортон сообщил, что он невиновен.

Меган вздохнула.

— Мортон не стал бы этого говорить, не будь он совершенно уверен в фактах.

Массен продолжал вопить на толпу.

— Кто из вас совершал действия, которые носач сочтет преступлением? Скольких из вас арестуют и отправят в улей?

Гидеон настойчиво заговорил через передатчик.

— По словам Джунипер, практически все на ферме делают то, что, по меркам улья, считается преступлением. И все боятся, вдруг наш носач прочтет в их разумах нечто, способное привести к их аресту и отсылке в улей. Вы должны успокоить их, что этого не произойдет.

Я уже не пыталась следить за мыслями Лукаса. Просто использовала его голову как безопасное убежище, продолжая слушать постоянно набиравший силу разум фермы. Лукас отчаянно замахал адмиралу и указал на микрофон.

В ответ адмирал кивнул и быстро проговорил в микрофон:

— Сейчас к вам обратится командир-тактик Лукас.

— Не слушайте командира-тактика Лукаса, — крикнул Массен. — Нельзя доверять тому, кто привез носачей шпионить за нами.

Лукас посмотрел на дальний край толпы. Люди подхватывали детей и спешили прочь. Какая-то девочка, закутанная в толстое пальто и капюшон так, что я едва видела ее лицо, похоже, осталась совершенно одна. Она повернулась, чтобы, как я подумала, сбежать. Но девочка прижалась спиной к стене дома.

— Это критический момент для всех наших жизней, — вопил Массен. — Командир-тактик Лукас наслал на нас свои самолеты, и своих людей, и своих носачей, словно ураган. Он собирается смести традиции нашей фермы и насадить образ жизни улья.

Массен взмахнул руками.

— Вы хотите, чтобы отряды носачей патрулировали морскую ферму так же, как улей? Хотите встречать одного из этих нечеловеческих существ в масках каждый раз, когда выходите из дома? Хотите, чтобы они читали ваши разумы и рыскали в самых потаенных мыслях? Я — нет!

Он перевел дух и закричал изо всех сил:

— Если мы примем присутствие носачей на морской ферме сейчас, то они застрянут здесь навсегда! Я говорю, что мы должны избавиться от этих людей и их носачей и сделать это сейчас же! Кто со мной?

Несколько человек в первом ряду толпы шагнули вперед, а разум фермы приобрел рычащие ноты, от которых у меня заболела голова.

Я закричала в коммы:

— Толпа ждет лишь сигнала Массена к нападению!

Откликнулся голос Эмили:

— Приказываю взлететь боевой эскадрилье.

Лукас поднес микрофон к губам.

— Я оставил носача вне пределов телепатической досягаемости от вас, поскольку пришел сюда, чтобы поймать убийцу. Больше меня никто не интересует. Меня не интересуют никакие другие преступления.

Скрежет разума фермы на минуту затих, потом возобновился.

— Я командир-тактик в должности специалиста отдела безопасности, — продолжал Лукас. — Я занимаюсь только нападениями вражеских агентов и жестокими преступлениями. Если вы не вражеский агент, если не ранили кого-то умышленно, вам нечего бояться. Как только я поймаю вашего убийцу, то уеду и заберу с собой носачей.

Разум фермы оставался оглушительно громким, но рычащие ноты из него исчезли.

— Это помогает, Лукас, — сказала я.

Лукас изучал лица в толпе. Краем глаза он уловил движение. По моллу к нему бежала фигура, чьи длинные волосы развевались на ветру, а левая рука висела на ремне перед курткой.

— Джунипер здесь, — резко проговорила я. — Что она делает, Гидеон?

— Я не знаю. Минуту назад она разговаривала со мной, но вдруг оборвала звонок.

Лукас понятия не имел, зачем пришла Джунипер, но знал, что должен продолжать говорить и смягчать гнев толпы.

— Я не трачу свое время и усилия носачей на дела, не ведущие меня прямо к убийце.

Джунипер добралась до возвышения, прыжком присоединилась к Лукасу и закричала толпе:

— Командир-тактик Лукас говорит правду! Этим людям неважны обычные проступки.

Лукас протянул ей микрофон. Джунипер взяла его правой рукой и поднесла к губам. Но она продолжила кричать, и ее голос звучал страшно громко, похоже, эхом отражаясь от домов.

— Не бойтесь ареста! Этих людей не волнует, если вы воровали фрукты, кидали яйца с краской в камеры слежения или разбивали камнями беспилотники. Я знаю это, поскольку сама занималась подобным. Когда мне в улье лечили руку, один из носачей прочитал мой разум, и меня не арестовали.

— Сейчас разум фермы успокаивается, — заметила я. — Джунипер — одна из них, жертва нападения, и они хотят услышать, что она скажет.

Массен мрачно взглянул на Джунипер.

— Не лезь в это!

Джунипер не отвлекалась от толпы.

— Не надо беспокоиться и о том, что носачи продолжат патрулировать ферму. Они никогда не появлялись здесь, потому что это самые трусливые кроты и дневной свет причиняет боль их пурпурным глазам. Наш адмирал просил улей прислать помощь, поэтому нескольких носачей притащили сюда силой, но они сбегут в свой подземный мир, как только поймают нашего убийцу. Просто взгляните, как жалко прячется носач в укрытии.

— Боевая эскадрилья в воздухе и приближается к морской ферме, — раздался в коммах голос Золотого командира Мелизенды.

Я поразилась, так как думала, что Золотой адмирал Мелизенда вернулась в улей со звеном боевых самолетов. Но она, похоже, осталась на береговой патрульной базе. Я понимала, почему командир хотела вести истребители и прикрывать нас с воздуха. В этом деле ошибка суждения могла иметь катастрофические последствия для улья.

— Боевая эскадрилья, не приближайтесь, удерживайте позицию над береговой патрульной базой, — велела Эмили.

— Боевая эскадрилья подтверждает позицию, — ответила Мелизенда.

Джунипер еще говорила с толпой дрожащим от волнения голосом.

— Командир-тактик Лукас прибыл сюда, чтобы поймать человека, убившего Хейзел и Триива. Он здесь, чтобы поймать того, кто повредил мне руку и сломал жизнь. Я хочу ему в этом помочь. Все должны хотеть ему в этом помочь. Все кроме убийцы.

— Заткнись, Джунипер! — завопил Массен. — Люди слушали тебя, потому что ты получила звание лучшей ученицы, а в будущем могла стать великолепным морским капитаном. Больше они не хотят тебя слушать. Ты просто девушка с бесполезной рукой и должна вести себя тихо.

Он агрессивно наставил указательный палец на левую руку Джунипер и шагнул к ней. Адика и Илай мгновенно встали по бокам от Джунипер, защищая, а она вызывающе посмотрела на Массена.

— Почему ты хочешь меня заткнуть, Массен? Почему ты хочешь убрать этих людей? Ты считался лучшим другом Триива. Ты не хочешь, чтобы его убийцу поймали?

Лицо Массена вспыхнуло.

— Да, я хочу чтобы убийцу Триива поймали, но наша служба безопасности, а не носачи. После убийства Хейзел меня отправили в улей как подозреваемого. Носач стоял в комнате прямо передо мной и смотрел багровыми глазами из-под маски. Он просматривал мой разум и отчитывал меня мерзким голосом, говоря, что я невиновен в убийстве, но должен улучшить общее поведение.

Я поразилась. Я могла представить, как Мортон произносит именно эти слова. Он сам оделся носачом, чтобы поговорить с подозреваемыми? Нет, люди в отделе никогда не позволили бы ему пойти на такой риск. Должно быть, кто-то другой надел маску носача и передавал послания Мортона.

— Я не хочу больше так приближаться к носачам, — сказал Массен. — Не хочу, чтобы они когда-либо читали мои мысли. Не хочу видеть, как они разгуливают по ферме, а вооруженные чужаки отдают нам приказы. Мы не можем доверять этим людям.

— Эти люди на нашей стороне, — возразила Джунипер.

— Зачем кому-то вроде него быть на нашей стороне? — Массен указал на Лукаса. — Дело не только в том, что он привез трех носачей шпионить за нами. У него нет с нами ничего общего. Он, с его шикарным титулом, прибыл из улья на шикарном самолете, а его люди великолепно вооружены.

Лукас, наконец, забрал микрофон у Джунипер.

— У меня есть важное сходство с жителями морской фермы. Меньше, чем через час после прибытия, те, кто убил Хейзел и Триива, напали на одного из моих людей. Он был отравлен, находился на волосок от смерти, а сейчас возвращен в улей для лечения.

Лукас вывалил эту новость на толпу в подходящий момент и подходящим образом. Злой шум разума морского улья становился тише, пока люди слушали Джунипер. Сейчас он совершенно заглох, и на телепатическом уровне у меня осталась лишь связь с мыслями Лукаса.

— Ты завоевал их, Лукас, — сказала я. — Один из наших людей пострадал. Теперь мы не чужаки, а браться по несчастью.

— Я прибыл сюда для поимки убийцы, потому что это моя работа, — продолжал Лукас. — Теперь один из моих людей чуть не умер, и дело стало для меня личным. Я хочу поймать вашего убийцу и убедиться, что он больше никогда никому не навредит, но я не смогу этого сделать, если вы все чувствуете то же, что Массен.

Лукас пожал плечами.

— Чтобы выследить убийцу, мне потребуется меньше недели, но мои носачи должны убедиться, что мы арестовали виновного, а не случайного прохожего. Если вы действительно не можете вынести присутствие носачей на ферме в течение недели, если вам лучше продолжать жить рядом с разгуливающим на свободе убийцей, то мой отряд улетит сегодня же вечером.

Он повернулся к адмиралу.

— Здесь достаточно людей, чтобы представлять взгляды всего населения фермы. Какова местная процедура голосования?

— Обычно мы просим людей поднять руку, — ответил адмирал.

— Хорошо. — Лукас вновь обратился к толпе. — Кто хочет, чтобы я забрал носачей, улетел в улей и позволил преступнику свободно убивать?

Массен тут же поднял руку.

— Ну же, давайте, — закричал он. — Это наш шанс избавиться от носачей.

Поднялось еще несколько рук, но большинство людей выглядели встревоженными и быстро переговаривались с соседями. Лукас терпеливо прождал минуту, затем продолжил:

— Все, кто хотел, проголосовали за наш уход, или кому-то нужно время принять решение? — Он подождал еще тридцать секунд, но больше рук не поднялось. — А кто хочет, чтобы я остался, поймал убийцу, и вы могли спокойно спать по ночам?

Поднялся лес рук. Множество людей предпочли вообще не голосовать, но большая часть толпы хотела, чтобы мы остались.

Массен с отвращением фыркнул, зашагал прочь и пропал между домами.

— Тогда мы останемся, чтобы выследить вашего убийцу, — заключил Лукас. — Если в какой-то момент вы передумаете, просто поговорите с вашим адмиралом, и он проведет новое голосование. Теперь я…

Лукас оборвал фразу. Толпа посмотрела назад и посторонилась, пропуская группу из троих мужчин и трех женщин в одинаковых синих пиджаках. Ее лидер, долговязый мужчина лет под тридцать, подошел к Лукасу.

— Я Кейдор, глава службы безопасности фермы. — Он указал на остальных. — Эти пять человек — мой заместитель и главы четырех региональных отделений.

— Рад с вами познакомиться, — беспокойно ответил Лукас. — Прошу прощения, что мы не связались с вами ранее, но я занимался нападением на одного из моих людей, а затем этим эфиром.

Кейдор пренебрежительно махнул рукой.

— Мы пришли не за извинениями. Мы здесь, чтобы ваш носач прочел наши разумы. Один из нас убийца.

Глава 30

Я еще сохраняла связь с разумом Лукаса и его ушами слышала судорожные вздохи толпы. Еще несколько вздохов донеслись через передатчик. Уже спешащие мысли Лукаса разогнались до такой скорости, что слились в неразличимое пятно, но когда он заговорил, его голос выражал скорее любопытство, чем шок.

— Это очень интересное утверждение. Не могли бы вы объяснить, почему считаете, что один из вас виновен?

— Эти нападения продолжаются по крайней мере шесть месяцев, — сказал Кейдор. — Сначала никто не понимал, что происходит, поскольку первые западни были расставлены так, чтобы инциденты выглядели убедительными несчастными случаями.

Кейдор всплеснул руками, словно едва сдерживая разочарование.

— Ситуация изменилась за пару недель до Хеллоуина, когда убили Хейзел. Преступник не пытался представить ее смерть случайной. Это было очевидное убийство — отравляющее вещество добавили в жаркое с сильным вкусом.

Еще один отчаянный взмах руками. Похоже, Кейдор не мог говорить, не сопровождая речь, по крайней мере, тремя жестами.

— Мы собрали группу наиболее вероятных подозреваемых и отправили их в улей. Все они вернулись невиновными. Мы послали вторую группу, но и их объявили непричастными к преступлению.

Он застонал.

— К тому времени люди уже страдали от неприкрытых ловушек. Все понимали, что предыдущая вспышка происшествий произошла не из-за массовой беспечности, а по чьему-то злому умыслу. И очевидно, у людей росло нетерпение из-за неспособности служб безопасности фермы найти преступников.

Плечи Кейдора поникли, а экспрессивные руки резко опали поверженным жестом.

— Когда и нашу третью группу подозреваемых объявили невиновными, я начал сам обдумывать отсутствие продвижения. Почему методы, использованные нами прежде, на этот раз оказались такими безуспешными?

Он снова застонал.

— Очевидное объяснение — нападения совершал работник служб безопасности, а затем подделывал результаты расследования, чтобы себя защитить. Должно быть, вы тоже это подозревали, командир-тактик Лукас.

— Эта мысль приходила мне в голову, — признал Лукас.

— Я ограничил число вовлеченных в расследование людей дюжиной самых доверенных членов персонала, — продолжал Кейдор. — Мы вдумчиво собрали четвертую группу подозреваемых, но вновь не смогли найти настоящего виновника.

Руки Кейдора внезапно ожили и потянулись вверх, взывая к небу.

— Тогда я еще урезал количество людей, ведущих следствие. Мы, стоящие перед вами вшестером, верхушка службы безопасности фермы, вновь проработали все нападения с самого начала. Мы выбрали пятую группу подозреваемых и отправили их в улей. И что же произошло, пока они были там? Убили Триива!

Руки Кейдора опять упали.

— Мы пришли к заключению, что один из нас шестерых и есть убийца. Мы все отказались доказывать свою невиновность друг другу, поэтому пришли, чтобы ваш носач прочел наши разумы и вынес вердикт.

— Понимаю, — сказал Лукаc. — Вы хотите, чтобы ваши разумы прочитали немедленно и открыли вам правду. Я должен несколько минут поговорить наедине с нашим переводчиком и узнать, возможно ли это. Наши носачи испытывают неудобства вдали от улья, с трудом справляются с местными условиями и подавлены после нападения на члена нашего отряда. Мы смогли убедить носача выйти с нами во Внешку, но вероятно, он не в том состоянии, чтобы прочитать все шесть разумов.

Лукас передал микрофон Адике и немного прошел вдоль молла. Кейден и Матиас, как тени, следовали за ним.

— Я могу недолго поговорить свободно.

— Наконец-то! — ответила Эмили с глубоким облегчением.

Лукас рассмеялся.

— Прежде всего, думаю, ситуация успокоилась настолько, чтобы мы могли посадить боевые самолеты, но они должны оставаться в полной готовности, пока мы не вернемся в коридоры базы.

— Боевые самолеты приземляются и ждут в полной готовности, — отозвалась Золотой командир Мелизенда. — Командир-тактик Лукас, я приветствую стратегию вашего обращения с толпой. Предложить забрать свой отряд и улететь — это восхитительный способ убедить их в желательности вашего присутствия.

Она помолчала.

— Однако, вы дали себе лишь неделю на поимку цели. Вы верите, что один из этих шестерых работников службы безопасности виновен?

— Думаю, преступник скорее сбежит, чем покорно придет сюда и позволит прочитать свои мысли, — сказал Лукас. — Но все же нужно, чтобы Эмбер проверила их разумы и подтвердила невиновность.

— В таком случае, похоже, у вас сейчас совсем нет возможных подозреваемых, и осталась лишь неделя, чтобы сделать то, чего не смогли добиться сотрудники безопасности фермы за несколько месяцев, — подчеркнула Мелизенда.

— Я согласен, задача выглядит пугающе, — ответил Лукас. — Но я верю, что мы или закончим это дело в течение недели, или не закончим вовсе. На самом деле, мы должны успеть за неделю, чтобы получить хоть какую-то возможность стабилизировать население морской фермы перед новогодней переписью.

— Ваше утверждение не слишком убедительно, — заметила Мелизенда. — Но я полностью уверена в ваших способностях и в возможностях Эмбер и всего вашего отряда. Буду с особым интересом ждать вашего следующего доклада.

— Благодарю вас, Золотой командир. — Голос Лукас звучал совершенно спокойно, но я уловила несколько слов на верхних уровнях его разума.

«В утиль! Дело и так достаточно плохо, чтобы Золотой командир Мелизенда оспаривала каждое мое движение и…»

— Эмбер, как ты себя чувствуешь? — спросил Лукас. — Хочешь проверить разумы Кейдора и его людей сейчас, или оставим их под стражей до утра? Шанс, что один из них — наша цель, ничтожно мал, так что особой срочности нет.

Я оставила мысли Лукаса, вернулась в свою голову, открыла глаза и, раздумывая, взглянула на море. Я устала, но головная боль, возникшая при попытке быстро просмотреть разумы жителей фермы, прошла.

— Думаю, стоит попытаться проверить их сейчас. Хоть ты и говоришь, что большой срочности нет, но те шесть человек, должно быть, отчаянно хотят знать правду, а Кейдор занимает идеальное положение, чтобы помочь нам найти цель.

— Установление невиновности этих людей нам бы очень помогло, — согласился Лукас. — Но ты уже подверглась стрессу, ощутив гнев разума фермы. Я только что публично признал, что носачи считают местные условия сложными и смогут прочитать лишь ограниченное количество разумов.

Он помолчал.

— Я намеренно воспользовался этой тактикой, чтобы не позволить Массену дальше провоцировать панику по поводу постоянных патрулей носачей, но она также означает, что ты не обязана читать сегодня новые разумы. Если почувствуешь хоть какие-то проблемы, просто остановись. Понимаешь?

— Понимаю.

— Население морской фермы жаждет узнать, виновен ли кто-то из людей Кейдора, поэтому активно поддерживает чтение их разумов, — сказал Лукас. — Думаю, мы должны устроить публичное представление, чтобы все впервые увидели носача, продемонстрировать, что чтение мыслей безболезненно, и закрепить мысль, что телепатические способности носачей работают только на коротком расстоянии.

Лукас заговорил энергичнее.

— Форж и Эмбер должны выйти и остановиться перед укрытием. Кейден и Матиас приведут к вам по очереди всех работников службы безопасности, а затем проводят их обратно. Эмбер притворится, что консультируется с Форжем, после чего выступит перед толпой и объявит вердикт.

Я встала, чувствуя, что замерзла и окостенела от долгого сидения на скамье, и мы с Форжем двинулись к дверному проему. После двухминутной задержки я увидела, что Кейден и Матиас ведут к нам Кейдора.

— Все эти хождения туда-обратно замедлят процесс, — заметила я.

— Эмбер, все эти хождения туда-обратно дадут тебе передышку между проверками разумов людей с морской фермы, — поправила Эмили.

Кейден и Матиас остановились всего в двадцати шагах от меня и взяли Кейдора за руки. Я вспомнила, что должна повернуться спиной к ним и лицом к Форжу, а затем закрыла глаза и потянулась к разуму Кейдора. И удивилась, обнаружив, что этот разум отличается характерным для фермы видом, но сами мыслительные уровни такие же, как у людей в улье, и совершенно понятны.

«…если носач не способен прочитать все шесть наших разумов, то ему не стоит тратить силы на меня, поскольку я невиновен. Но нет смысла говорить об этом. Преступник сказал бы то же самое, так что…»

«…кто бы ни оказался преступником, это будет ударом. Я доверял всем пятерым, но если это мой собственный заместитель, Эмблин, то…»

«…не могу поверить, что Эмблин могла убить тетю. В любом случае, в тот день она была в Высокой складке. Непохоже, чтобы она добралась до Тропиков вовремя для…»

Я открыла глаза, и Форж произнес намеренно странное слово искаженным голосом носача:

— Готив.

Я взглянула на остальных.

— Можете отвести Кейдора обратно к толпе, пока я совещаюсь с носачом.

Матиас и Кейден увели Кейдора, а я опять посмотрела на Форжа.

— Кейдор невиновен. Его разум выглядит гораздо более упорядоченным, чем другие прочтенные мной умы с морской фермы.

— Кейдор — глава службы безопасности фермы, — сказала Эмили. — Лотерея выбрала его на этот пост, потому что он верит в важность закона и порядка.

— Думаю, это правда. — Я повернулась и посмотрела на Кейдора, уводимого обратно к моллу. — Можно теперь проверить Эмблин, заместителя Кейдора? Жертва первого убийства, Хейзел, была ее тетей.

— Кто из них Эмблин? — спросила Эмили.

— Женщина с длинными темными волосами.

Кейдор уже дошел до Лукаса. Я подняла руку и театрально кивнула головой.

— Невиновность Кейдора подтверждена, — объявил Лукас намеренно официальным тоном.

Толпа, похоже, почувствовала одновременно облегчение и разочарование. Сколь тревожным ни стало бы открытие, что глава службы безопасности — убийца, они отчаянно жаждали ответа.

Следующей привели Эмблин, и я обнаружила ее мысли в диком смятении: подавленность и скорбь по милой заботливой умершей тете и раздумья, не глава ли отделения безопасности Тропиков ее убил.

Действо продолжалось, пока всех шестерых сотрудников службы безопасности фермы не объявили невиновными, а затем мы с Форжем вернулись в укрытие. Я упала на скамью.

— С тобой все в порядке, Эмбер? — спросил Форж искаженным голосом носача.

Я поспешно выпрямилась.

— Все в норме.

— Эмбер, у тебя болит голова? — встревожилась Эмили.

— Нет, просто немного замерзла и устала.

— Эфир не затянется надолго, — успокоил Гидеон.

Я услышала громкий голос Лукаса, значит, он вновь обращался к толпе через микрофон.

— В заключение эфира я должен сказать еще несколько слов.

Я хотела увидеть Лукаса во время этой последней речи, но слишком устала, чтобы связаться с разумом одного из ударников и смотреть его глазами. И сделала то, что едва ли делала прежде: достала инфовизор и настроила его на воспроизведение картинки с камеры Адики.

Лукас стоял на молле, обратясь лицом к толпе.

— Некоторые из вас, похоже, разочарованы тем, что носач подтвердил невиновность этих людей, но зря. Ваш адмирал ранее предложил прочесть его разум — он также признан невиновным. Вы пережили месяцы неуверенности, но сейчас знаете, что можете доверять старшим офицерам службы безопасности фермы, можете доверять вашему адмиралу и можете доверять мне.

Лукас помолчал.

— А теперь я хочу сказать нечто, предназначенное лишь одному человеку. Убийце, который терроризирует вас всех.

Он улыбнулся.

— Если ты думал, что, отравив одного из моих людей, заставишь меня сбежать, то ошибся. Ты меня не испугал, а разозлил.

Его голос стал громче.

— Ты бросил мне вызов, и я его принимаю. Ты разжег пламя, а я раздую его языки, пока они тебя не поглотят. Ты вызвал ураган, и он здесь, чтобы тебя уничтожить.

Лукас прокричал в микрофон последнюю фразу:

— C’est mon coeur qui te parle!

Глава 31

Я стояла возле укрытия, Форж — рядом со мной. Телохранители сгрудились вокруг нас. Лукас вел к нам по тропе Адику, Рофэна и остальных членов альфа-группы, и я почувствовала, что падаю от облегчения. В какой-то кошмарный момент я представляла себе, как эти фигуры бегут по тропе, за ними — вопящая толпа, а низко над головой проносятся боевые самолеты.

Кейдор и Джунипер шли по бокам от Лукаса. Когда они приблизились к нам, я заметила, что эти двое бросают одинаково встревоженные взгляды на стоящего около меня зловещего носача в серой маске.

— Эмбер, я попросил Кейдора и Джунипер поучаствовать в совещании моей тактической группы, — сказал Лукас. — Мы планируем проработать в деталях все известные нападения, совершенные нашей целью. Я надеюсь, что Кейдор сможет предоставить нам официальные факты, а Джунипер добавит более личную информацию, полученную от друзей. Ты должна сообщить носачам, что Джунипер после совещания останется с нами на базе.

Джунипер потрясенно взглянула на Лукаса.

— Я останусь на вашей базе?

Лукас вздохнул.

— Да. Твоя страстная речь на молле невероятно помогла, но также сподвигла цель к нападению. Мне придется держать тебя под охраной, пока мы не закончим это дело. Выделим одну из квартир в пятом коридоре возле пляжного выхода, поскольку тебе будет лучше в комнатах с окнами. Эмбер должна удостовериться, что носачи не станут заходить в пятый коридор, если только я не веду их в рейд.

— С этим не возникнет проблем, сэр, — ответила я. — Носачи предпочитают оставаться в коридорах глубже под землей.

— Если тебе что-то понадобится, Джунипер, можешь спросить охранников у пляжного выхода, — продолжал Лукас. — Очень тебе советую не покидать пятый коридор в одиночку, потому что ты сочтешь вид носачей без масок… раздражающим.

Было что-то крайне нервирующее в том, как Лукас произнес последнюю фразу, так что я не удивилась, когда Джунипер сглотнула и поспешно кивнула.

— Я не буду выходить из пятого коридора, сэр. Если я должна остаться с вами, можно ли мне сейчас пойти домой, собрать одежду и…

Джунипер не договорила предложения, потому что Лукас покачал головой.

— Одного из моих людей уже отравили предметом, принесенным в коридоры нашей базы, и я не могу рисковать, что это произойдет вновь. Убийца не имел ни малейшего шанса испортить одежду, которая на тебе, но нельзя пропустить на базу ничего из других твоих вещей. Уверен, мы найдем для тебя, что надеть.

— Некоторые из моих вещей должны подойти, — предложила я.

Лукас взглянул на Кейдора.

— Ты тоже можешь привести своих людей под нашу защиту.

— Работа служб безопасности — защищать население морской фермы, а не трусливо прятаться, — возразил Кейдор. — Сейчас невиновность нас шестерых и адмирала подтверждена, так что мы сможем принять собственные меры для своей безопасности.

— Я согласен с твоим решением, — сказал Лукас. — Но не могу рисковать, позволяя посетителям гулять взад-вперед по коридорам нашей базы. Нам придется проводить совещания в комнате со стеклянными стенами у пляжного выхода.

Кейдор посмотрел на одетого в серое Форжа.

— В любом случае, я бы предпочел, чтобы совещания проходили на наблюдательном пункте.

— Эта комната называется наблюдательным пунктом? — спросил Адика. — За чем же там наблюдали?

— За множеством вещей: за звездами, фазами Луны, погодой, лодками в море, — ответил Кейдор. — Вы можете пользоваться наблюдательным пунктом или обсерваторией, чтобы определять время, отмечать смену времен года и особенно летнее и зимнее солнцестояния. Рядом с водохранилищем в Высокой складке есть каменный круг, где можно произвести большинство из этих действий, но обсерватория обладает тем преимуществом, что защищена от погоды.

Я не поняла, как комната со стеклянными стенами поможет определить время, и пришла в полное замешательство при упоминании каменного круга.

Лукас, похоже, тоже растерялся.

— Что такое «летнее и зимнее солнцестояния»?

— Летнее солнцестояние — это самый длинный день и самая короткая ночь в году, — объяснил Кейдор. — Зимнее солнцестояние — это самый короткий день и самая длинная ночь. Сейчас нас отделяет от зимнего солнцестояния всего пара недель.

Я бросила пораженный взгляд в небо.

— То есть с временами года меняется не только погода, но и продолжительность дня? Я думала, мне лишь кажется, что темнеет раньше.

Кейдор поднес ладонь ко рту, словно пытался скрыть смех.

— Эмбер выходит во Внешку всего несколько месяцев, поэтому еще учится всему, включая времена года, — быстро сказал Рофэн.

— О, — ответил Кейдор. — Думаю, переводчику носачей очень редко приходится бывать во Внешнем мире. Это должно быть…

— Кто-то идет! — перебил его Адика.

Я повернулась, взглянула на бегущую к нам фигуру и, когда Джунипер застонала, узнала гостя.

— Это Перран, — упавшим тоном сказала Джунипер. — Именно он засунул мою руку в машину.

Адика тихо выругался, а затем зашагал вперед, перекрывая Перрану дорогу.

— Стой на месте!

— Я должен поговорить с Джунипер, — ответил Перран.

— Джунипер, ты хочешь с ним разговаривать? — спросил Адика.

— Нет, но думаю, лучше это сделать. Перран пытался дозвониться до меня, пока меня лечили в травматологическом центре, но я не принимала его звонки. Теперь я вернулась на ферму, и он продолжает преследовать меня, желая поговорить. Если придется с ним пообщаться, лучше это сделать, когда рядом люди. Я знаю, что в улье проверили разум Перрана и подтвердили, что он понятия не имел о порче деревообрабатывающего станка, но все равно не доверяю ему. Он может сделать что-то опасное, например, схватить меня за левую руку.

— Перран к тебе и пальцем не притронется, — угрожающим тоном проговорил Адика.

— Я просто хочу извиниться, — попросил Перран.

— Хочешь извиниться за то, что сделал это с моей рукой? — Джунипер ткнула указательным пальцем правой руки в сторону левой.

— Я хочу извиниться за все. За то, что ныл, когда ты получала высшие оценки. За то, что жульничал в тестах, пытаясь обойти тебя. Что заставлял помогать мне в учебе. И да, за то, что сделал…

Перран издал такой звук, словно его тошнило.

— Я только хотел тебя напугать, Джунипер. Я проверил, что все деревообрабывающие машины выключены, но мотор заработал и… — Его речь перешла в детский расстроенный плач. — Мне так жаль. Так жаль. Так жаль. Я бы все сделал, чтобы изменить произошедшее, но не могу. И мне так жаль.

— Ладно, ты извинился, — холодно сказала Джунипер. — А теперь, какова настоящая причина нашего разговора? Я слышала, люди недружелюбно относятся к тебе после твоего возвращения на ферму. Ты планируешь надавить, чтобы я публично приняла твои извинения, а затем заставить уговорить и других тебя простить?

— Нет, — ответил Перран. — Я признаю, что в прошлом вел себя эгоистично, но после того, что случилось… Я не могу стереть память о сделанном. Раньше я говорил себе, что являюсь лучшим, замечательным и самым важным человеком в мире и имею право делать все, что хочу. Теперь я вынужден принять правду о себе.

Перран покачал головой.

— Гильдия морских капитанов прервала мое обучение за нарушение правил безопасности, друзья меня избегают, а чужаки презрительно плюют, когда проходят мимо. Но я знаю, что заслужил это, и происходящее — ничто в сравнении с пережитым тобой.

Лицо Перрана, его голос вызвали из памяти тяжелые образы и звуки цепи событий, пережитых мной с Джунипер. Перран засунул мою руку, нет, ее руку в деревообрабатывающий станок. Мортон уже прочитал разум Перрана и подтвердил, что тот считал, якобы станки отключены от электричества, но я должна была сама убедиться, правда ли это.

Я отвернулась от остальных и потянулась к мыслям, неизбежно имеющим особый вкус морской фермы. Я слишком устала, чтобы углубляться дальше пары верхних уровней разума, но этого хватило, дабы показать страстную искренность его слов.

Я вернулась в собственную голову и потерла рукой глаза. Ощущая на задворках ума двойное эхо боли Джунипер и сожаления Перрана, я не знала, осуждать парня или сочувствовать ему.

Перран продолжал говорить.

— Я должен был перед тобой извиниться, Джунипер, но обещаю в будущем держаться подальше. Пока жив, я никогда не приближусь к тебе и не попытаюсь поговорить вновь.

— Это не займет всю твою жизнь, Перран, всего несколько недель. Как только мне исполнится восемнадцать, я упрошу взять меня на лодку и покину ферму.

— Что? Ты не можешь уехать в другое место! — Перран в шоке посмотрел на нее.

— Что еще мне остается? — рявкнула Джунипер. — Думаешь, после того, что ты сделал, я смогу выучиться и стать морским капитаном?

Перран поморщился.

— Конечно, ты можешь продолжить обучение морскому делу и…

— Нет! — заорала она. — Нет, я не могу продолжить обучение. Гильдия морских капитанов запретила учиться не только тебе, но и мне. И к тому же лишила меня возможности когда-либо работать на рыбачьей лодке.

— Они не могут этого сделать. Твои родители — капитаны, так что…

— Именно поэтому я и собираюсь прибиться к другой ферме, — горько сказала Джунипер. — Мои собственные родители — морские капитаны. Мои собственные родители присутствовали на встрече, которая разрушила всю мою оставшуюся жизнь.

— Возможно, они протестовали против решения, и протест отклонили.

— Может, да, может, нет, — ответила Джунипер. — Мне известно лишь, что им не хватило смелости самим рассказать новость, когда я вернулась домой, и они предпочли трусливо хранить молчание и позволить гильдии прислать мне текстовое сообщение.

Гнев в ее голосе сменился отчаянием.

— Я собираюсь помочь в поимке человека, убившего Хейзел, Триива и мои мечты. А потом покину это место и никогда не вернусь.

Она повернулась и поспешила по тропе к пляжной двери, Илай — следом за ней.

— Джунипер не может уехать на другую ферму, — испуганно сказал Перран. — Правила запрещают брать с собой ценности, то есть она не сможет взять экзоскелет. Я должен…

— Ты должен согласиться, что разрушил жизнь Джунипер, — прервал Лукас. — Надеюсь, мы сможем ей помочь, но нам не удастся это сделать, если ты не сдержишь обещание оставить ее в покое. Теперь, пожалуйста, уходи.

Перран сомневался.

— Командир-тактик Лукас велел тебе уйти, — угрожающе проговорил Адика.

Перран наконец двинулся прочь по тропе, ведущей к моллу.

— Если я могу чем-то помочь Джунипер, пожалуйста, дайте мне знать, — сказал Кейдор. — Она умная девушка и очень популярна у людей на морской ферме. Я бы хотел нанять ее в службу безопасности, но наших людей выбирает лотерея, а не я лично.

Лукас кивнул.

— Лучше всего для Джунипер было бы, если бы я убедил ее вступить в лотерею, но моей первоочередной задачей должна стать поимка нашей цели. Теперь давайте догоним Джунипер и Илая.

Пока Лукас вел нас по тропе к пляжной двери, где ждали Джунипер и Илай, стояло молчание.

— Надеюсь, ты сможешь вновь собраться и помочь нам, Джунипер.

— Конечно, сэр, — натянуто сказала она. — Простите, что я позволила Перрану меня расстроить.

— Попытайся забыть о Перране, — попросил Лукас. — Не думаю, что он опять тебя побеспокоит. Теперь, прежде чем мы войдем в обсерваторию, я должен задать Кейдору ключевой вопрос. Кто на ферме способен отслеживать звонки и послания? Только работники службы безопасности?

— Совершенно никто на ферме не может отслеживать звонки, — ответил Кейдор.

Лукас моргнул.

— Ты в этом уверен, Кейдор?

— Абсолютно. У морской фермы нет своей системы связи. Все звонки мы совершаем, используя систему на соседней береговой патрульной базе, а она управляется силами обороны улья.

Лукас дернул себя за волосы.

— Я полагал, что система звонков менее безопасна, чем в улье, но на самом деле, все наоборот. Звонки на морской ферме проходят через высоко защищенную систему, принадлежащую обороне улья, а стандартная связь в улье регулируется гражданской системой.

— Да, — сказал Кейдор. — Помимо уровня безопасности, есть еще одно важное различие между двумя системами. Гражданская система не ведет запись звонков, а военная — да. Это значит, что мы можем запросить на береговой базе списки всех, кто звонил или отвечал на вызовы жертв убийств за недели до…

Лукас оборвал последнюю фразу Кейдора, отчаянно забормотав себе под нос:

— Мои звонки к Трессе проходили через защищенную систему обороны улья. Никто не мог их отследить. Никто не мог заранее узнать о мебели. Никто не мог отравить матрас после доставки.

Лукас передохнули и практически прокричал следующее предложение:

— Никто не отравлял Зака!

Кейдор и Джунипер тревожно посмотрели на него, и я услышала в передатчике голос Меган:

— Ненавижу спорить с тобой о деле, Лукас, но кто-то определенно отравил Зака.

— Никто не отравлял Зака, — повторил он. — Кейдор, Джунипер, взгляните на эти груды мебели.

Лукас показал на штабеля перед каменистым отрогом.

— Эту мебель спустили по холму со склада третьего уровня Убежища. Мы внесли матрас с верхушки ближайшей к двери стопки в коридоры базы, и человек, лежавший на нем, отравился парами того же вещества, которое убило Хейзел. Экспертиза показала, что яд нанесли на матрас меньше, чем за два часа до этого.

Кейдор задумчиво нахмурился.

— Это означает, что один из людей, доставивших мебель, отравил матрас и положил его на верх кучи, чтобы его использовали первым.

— Если никто не мог отследить мои звонки Трессе, то никто из грузчиков не знал, что мебель предназначена нам, пока адмирал не приказал снести ее по холму, — возразил Лукас. — Он внимательно наблюдал за работой, так что ни у кого не было возможности достать химикат и испортить матрас.

Кейдор пожал плечами.

— Тогда убийца, должно быть, увидел, как ваши самолеты садятся на пляж, подобрался посмотреть, что вы делаете, обнаружил сложенную у пляжного входа мебель и дождался спокойной минуты, чтобы отравить верхний матрас.

Лукас покачал головой.

— Один из моих людей наблюдал за разгрузкой самолетов, и он говорил, что никто не подходил к мебели.

Кейдор вновь пожал плечами.

— Наверное, твой человек кого-то пропустил.

Форж стоял рядом со мной в костюме носача. Я почувствовала его разочарование оттого, что он не может поспорить.

— Этот человек — один из заместителей лидера ударной группы, — сказал Лукас. — Если он говорит, что никто не подходил к мебели, я ему верю. Матрас отравил не человек.

Джунипер, похоже, поразилась.

— Вы думаете, это сделал носач, сэр?

Лукас рассмеялся.

— Нет, я думаю, это сделал беспилотный аппарат слежения. Кейдор правильно сообразил, что убийца видел приземление наших самолетов на пляже, но он или она воспользовались беспилотниками, чтобы шпионить за нами и отравить матрас. Когда мы прибыли в самолетный ангар, за нашей высадкой следил аппарат, висевший в воздухе. Он следовал за нами до лифтов, и Адика угрожал выстрелить в него. Когда дрон упал на пол и убежал, я заметил, что он может лазать по стенам.

Кейдор уставился на мебель в полнейшей тишине.

— Каменное образование за мебелью формирует почти вертикальный утес, — указал Лукас. — Человек мог спрыгнуть вниз незамеченным, но при попытке вскарабкаться наверх явно бы оказался на виду. Никто не заметил бы беспилотник слежения, поскольку он гораздо меньше и почти того же цвета, что и камень. Ты не согласен, Кейдор?

Лукас выжидательно смотрел на Кейдора, но тот не ответил.

— Есть лишь один косвенный способ отравить матрас, — продолжал Лукас. — По моей теории, яд или нанесли на днище беспилотного аппарата, или как-то пронесли под ним. Дрон мог прилететь от одного из верхних выходов Убежища и незамеченным пробраться сквозь траву до каменистых выступов породы. Ему хватило бы мгновения слететь с утеса на матрас, выпустить немного яда и взбежать обратно.

Лукас помолчал.

— Кейдор, ты считаешь эту теорию приемлемой?

Кейдор продолжал молчать, со странным выражением лица глядя на кучу мебели.

Лукас кашлянул и повторил вопрос:

— Ты считаешь эту теорию приемлемой, Кейдор?

Глава безопасности фермы наконец заговорил.

— Я согласен, что беспилотник наблюдения мог это сделать — мы часто используем их для переноски маленьких посылок — но… Адмирал предупредил меня вчера вечером, что привезет из улья помощь, и сказал, мол, вы не хотите, чтобы за базой следили дроны или камеры.

Он скривился.

— Адмирал не говорил мне, где будет ваша база, но я решил, что вы сами обезвредите камеры слежения рядом с ней. Изъяв все наши тридцать два беспилотника перед вашим появлением, я добился, чтобы никто из моих людей не смог воспользоваться аппаратами для слежки за вами.

Кейдор характерным жестом всплеснул руками.

— Я сохранил один дрон для себя на всякий случай, остальные запер. Тот, что вы видели в ангаре, принадлежал мне. Я должен был удостовериться, что вы привезли с собой носачей, прежде чем предлагать ядру своего отряда согласиться на чтение разумов. Но я не посылал беспилотник за вами к лифтам.

Лукас нахмурился.

— Аппарат возле лифтов выглядел так же, как встреченный нами в ангаре, поэтому мы решили, что это один и тот же. Кто мог получить доступ к другим беспилотникам?

— Абсолютно никто, — ответил Кейдор. — Я оставил их на охраняемом складе, где держу все, что необходимо передать Организации объединенных ульев как доказательства. Дверь невозможно открыть без сканирования отпечатка моей ладони и радужной оболочки глаза.

— Так откуда взялся другой дрон? — спросил Алика.

— Я пытался это понять, — сказал Кейдор. — Есть только три возможности. Он прилетел из нашего улья, из другого улья, или это был секретный гибрид.

— Что ты называешь гибридом? — спросил Лукас.

— Нам постоянно приходится заменять камеры наблюдения, поскольку люди разбивают их или мажут краской, — пояснил Кейдор. — Это не проблема, ведь камеры делаются здесь, на ферме. Но следящие беспилотники поступают из улья, так что, заказывая замены слишком часто, мы вынуждены отвечать на множество неудобных вопросов.

Кейдор скорчил гримасу.

— Поэтому мы сами чиним поврежденные дроны, насколько можем. Наш мастер часто использовал детали от одного, неподдающегося ремонту, для восстановления другого, а конечный результат мы называли гибридом, поскольку он включал части с серийными номерами от двух различных машин. Мастер обязан был возвращать нам все работающие гибридные аппараты и их контрольные ящики, но мог тайком что-то сохранить. У нас нет способа узнать, сколько деталей он оставил и использовал повторно.

— Очевидно, одному из наших носачей надо проверить мысли этого мастера, — сказал Лукас.

— Ваши носачи не смогут этого сделать, — ответил Кейдор. — Наш мастер — это Триив, второй убитый.

Глава 32

Часом позже я сидела на контейнере в углу обсерватории и наблюдала, как красный цвет садящегося солнца отражается в море. Лукас, Джунипер и Кейдор стояли в центре комнаты, и Лукас с помощью инфовизора представлял записи на трех прозрачных стенах, что создавало странную иллюзию мерцающих букв, вставленных в стекло.

Чтобы усились нереальность сцены, тактическая группа Лукаса и Базз также принимали участие в совещании, но, избегая осложнений близости Внешки, были представлены только сияющими голограммами голов, передвигающимися в тускло освещенной комнате. Я как раз раздумывала, можно ли включить в обсерватории какие-то лампы, когда от двери во Внешку донесся порыв ветра. Вошел Адика и с надеждой посмотрел на Кейдора.

— Твоим людям удалось установить контакт с нелегальным беспилотником?

Кейдор покачал головой.

— Эмблин попробовала все коды, которые мы использовали в аппаратах за последние двадцать лет, но не получила ответа. Каков бы ни был изначальный контрольный код, Триив наверняка изменил его.

Адика вздохнул и посмотрел на Лукаса.

— Сэр, самолеты улетели на ночь на береговую патрульную базу, а ударная группа отнесла всю мебель подальше на пляж. Сейчас Рофэн собирает ее в кучу.

— Проверь, чтобы они не поджигали мебель, пока совсем не стемнеет, — распорядился Лукас.

— Да, сэр. — Адика вновь вышел на ледяной вечерний воздух.

Лукас изучил стены.

— Все согласны, что мы воссоздали временную последовательность нападений? От самых ранних слева до убийства Триива и атаки на нас справа.

Кейдор и Джунипер кивнули.

— Первое, что меня поражает — это их множество. Удивительно, что ни одна из ваших камер наблюдения не засекла цель, устанавливающую ловушку.

— Проблема в том, что люди на морской ферме растут с умением отключать и обходить наши устройства слежения, — с горечью заметил Кейдор. — Даже Джунипер признала во время эфира, что делала яйца с краской и разбивала беспилотники.

Джунипер вспыхнула.

— Я немного приврала насчет беспилотников. Я не повредила намеренно ни одного из них, поскольку Кейдору и адмиралу неловко докладывать в улей о множестве уничтоженных приборов, и к тому же, страдает репутация фермы. Но яйца с краской, правда, кидала.

— Это мне известно, — многозначительно сказал Кейдор. — Тебя я арестовал первой, когда вышел из лотереи главой службы безопасности фермы.

Мы уставились на него, а затем на Джунипер.

— Кейдор, если ты тогда только вышел из лотереи, то Джунипер было лет девять, — удивился Лукас.

— Восемь, и ее поймали с перепачканными краской руками, когда она раздавала друзьям девяносто четыре яйца, — уточнил Кейдор. — Вся ферма месяцами шутила по этому поводу.

Джунипер поежилась.

— Что такое «яйца с краской»? — спросила я.

Кейдор указал на Джунипер.

— Ты как эксперт объяснишь лучше.

Джунипер смущенно заговорила:

— Берете куриное яйцо, делаете в нем дырку, опустошаете, чтобы использовать содержимое позже, а внутрь наливаете краски. Затем закрываете дыру чем-то, вроде воска, переворачиваете и кладете в коробку, чтобы казалось, будто вы несете обычные яйца.

— А затем вместе с друзьями надеваете хеллоуинские маски, чтобы скрыть лица, и идете бросать яйца с краской в ближайшие камеры слежения. — Кейдор внезапно широко улыбнулся и подмигнул Джунипер. — Никому не говори, но и я в детстве бросил несколько яиц.

Я нахмурилась. Похоже, порча камер слежения очень напоминает подростковую езду на перилах эскалаторов в улье: против правил, но все это делают.

— Эмили раньше высказала правильную вещь, — заметил Лукас. — Мы сосредоточились на социальных различиях между фермой и ульем и волновались, как применить свои аналитические техники, но некоторые основные факты не меняются.

— Это было случайное замечание, сэр, — ответил голографический образ Эмили. — Вы действительно считаете его важным?

— Оно чрезвычайно важно, — подтвердил Лукас. — Люди на ферме, возможно, подвержены влиянию каких-то иных факторов, но все же представляют те же базовые архетипы личности, которые мы видим в улье. Возьмем, например, Перрана. Это классический случай человека с раздутым эго, не способного вынести, что другие добиваются большего, чем он. Остается лишь ждать, каким он станет в будущем.

Лукас помолчал.

— Поэтому я хочу, чтобы мои люди проанализировали это дело, опираясь на основные черты личности. Если мы сделаем предположения, неверные для фермы, Кейдор и Джунипер нас поправят.

— Как психолог я уже вижу нечто странное в вашей временной последовательности, сэр, — сказала Базз. — Цель начинает с длинной серии нападений, аккуратно замаскированных под убедительные несчастные случаи, резко переходит к убийству, на пару месяцев возвращается к тактике гораздо более откровенных ловушек, а затем совершает второе убийство. Это нетипичное развитие.

Рыжеволосая голографическая голова Халли метнулась к одной из стен.

— Переход к убийству, возможно, означает, что цель пережила ментальное нарушение, сэр, но это не сочетается с возвращением к использованию ловушек.

— Я согласен с вами обеими, — сказал Лукас. — У нас необычная временная линия. Метод, которым отравили матрас Зака, показывает, что преступник полностью контролирует свои действия. Давайте установим исходную точку, что цель не пострадала от ментального срыва.

Он постучал по своему инфовизору.

— Осторожность или ее отсутствие — базовая черта характера. Попытаемся пока оставить в стороне два убийства и ранжировать остальные нападения по уровню осторожности, проявленной целью при их совершении.

Два блока текста исчезли со стены, а рядом с другими появились ярко горящие числа.

— Вы думаете то же, что и я? — спросил Лукас.

Голографическое лицо Гидеона скривилось, подчеркивая глубокие линии на лбу.

— Да, сэр. Убийства отвлекали нас, но если не обращать на них внимания, все очевидно.

— Не объяснит ли кто-нибудь, о чем вы говорите? — с надеждой спросил Кейдор.

— У нас две цели, — ответил Лукас.

— Две? — Кейдор застонал. — Я думал, у нас и с одной проблем достаточно.

— Наличие двух целей затрудняло ваше расследование, — сказал Лукас. — Ваши методы глубоко зависят от таких вещей, как мотивы и алиби, и существование двух целей вас запутало.

Сейчас в голосе Лукаса звучал намек на тревогу.

— Мы уже занимались делами, в которых множественные цели работали вместе, но я никогда прежде не видел столь четко определенный последовательный рисунок происшествий. Осторожный человек несет ответственность за нападения до убийства Хейзел. Некто, гораздо более безрассудный, совершил вторую серию преступлений. Эти двое нигде не пересекаются.

— Сэр, в улье мы крайне редко видим последовательную картину происшествий, — быстро сказал Гидеон. — Нам помогают носачи, поэтому расследования не затягиваются до такой степени, чтобы одна цель начала копировать другую или намеренно перехватила у нее дело. Я сорок девять лет проработал в отряде Клер и видел подобное поведение лишь дважды.

Я моргнула. Я знала, что Гидеон работал в телепатических подразделениях, прежде чем присоединился к нашей тактической группе. Меган наняла его, чтобы он делился многолетним опытом под руководством поразительно юного командира.

Но я считала, что свой опыт Гидеон приобрел с одним из нынешних телепатов. И испытала шок, поняв, что он провел всю жизнь в отделе Клер, видел его закрытие после ее смерти, ушел и поддался уговорам работать на меня, когда тот же отдел открылся вновь через три года.

В утиль! Как чувствовал себя Гидеон, вернувшись на старое место и обнаружив, что его комнаты и коридоры полны чужаков, большинство из которых — восемнадцатилетние новички после лотереи? О чем думал, видя меня живущей в апартаментах Клер и выполняющей ее работу?

Я редко читала разумы членов тактической группы Лукаса. Не думаю, что я вообще заглядывала в голову Гидеона со времени обязательной проверки при приеме в отдел. Я не запомнила, что увидела тогда в его мыслях. Люди шли потоком, Меган в нескольких предложениях описывала прошлый опыт каждого, а я устраивала быструю двухминутную проверку разумов.

Но в одном я была уверена. При чтении разума Гидеон наверняка думал о будущем, а не о прошлом, поскольку мне не встретились никакие упоминания о Клер. Хотелось бы спросить его об этом сейчас, но надо дождаться лучшего времени…

Я заметила, что сейчас говорил Кейдор. Очевидно, я пропустила часть обсуждения и теперь, ощущая вину, заставила себя сосредоточиться.

— Мы исключили многих людей из списка подозреваемых на основании алиби на время одного из нападений, — сказал Кейдор. — Если за преступлениями стоят два человека, то эти алиби ничего не значат. Именно то нападение могла совершить другая цель.

— Теперь перейдем к двум убийствам. — Лукас постучал по инфовизору, и два пропавших куска записей появились вновь, подсвеченные зловещим красным цветом. — Методы убийств очень отличаются. Хейзел была отравлена, а Триива ударили по голове.

— Сэр, это может означать, что одна цель убила Хейзел, а другая — Триива, — сказала Эмили.

— Или что смерть Хейзел была спланирована заранее, а покушение на Триива устроено под влиянием импульса, — предположил Гидеон.

— Совершенно верно, — ответил Лукас. — Первая жертва, Хейзел, была пятидесятилетней школьной учительницей с импринтингом, которая жила в регионе Тропиков. Она умерла, съев отравленное жаркое, и анализ показал, что яд положили всего за несколько минут до еды. Кажется невероятным, чтобы беспилотник влетел в ее дом и отравил еду, так что, очевидно, это сделал человек. Кейдор, ваши камеры слежения не показали ничего полезного?

— Хейзел жила рядом со школой, — сказал Кейдор. — Возле ее дома камеры не работали, потому что за день или два до этого дети бросили в них яйца с краской. С тех пор мы установили дополнительные приборы высоко на теплице, но в этом деле они уже не помогли.

Лукас вздохнул.

— Зачем кому-то убивать Хейзел?

Кейдор всплеснул руками с типичным выражением замешательства.

— Этим вопросом месяцами задавались все в службе безопасности. Хейзел преподавала в школе Тропиков тридцать лет, и все ученики ее обожали. Любой ребенок мог придти к Хейзел со своей проблемой и быть уверенным, что она сохранит его секреты и поможет всем, чем сумеет.

— У Хейзел были несложившиеся отношения? — спросил Лукас.

— Хейзел никогда не была замужем, сэр, — ответила Джунипер. — Пару раз она вступала в отношения, которые мирно завершились. Худшее, что сказал о ней кто-то из соседей — это что ей не стоило разрешать ученикам красить ее новый курятник. Они выбрали болезненно яркий оранжевый цвет.

— Что такое «курятник»? — спросила я.

— Место, где вы держите кур, — объяснила Джунипер. — Хейзел обожала своих кур.

Лукас кивнул.

— Кейдор, ты говорил, что запрашивал с береговой патрульной базы списки всех, кто звонил или отвечал на звонки жертв за несколько недель до их смерти.

— Да. Сейчас я их вам пришлю. — Кейдор постучал по инфовизору. — В списке Хейзел около девяноста человек.

Лукас поднял брови.

— Это большое количество людей.

— И я лично разговаривал с каждым из них, — добавил Кейдор. — Большинство звонков касалось заказа товаров для школы или подготовки к школьному празднованию Хеллоуина. Несколько раз звонили встревоженные матери. У одной была стеснительная дочь, которая боялась выступать на вечеринке, другую беспокоили издевательства одноклассника над дочерью, а сын третьей испытывал проблемы с чтением. Еще несколько разговоров относились к курам. Например, Хейзел обсуждала с ветеринаром больную курицу или ей предлагали взять к себе ненужных птиц. Кроме того, Хейзел регулярно перезванивалась с шестью родственниками, включая Эмблин.

— Кто-то из этих людей жаловался на Хейзел? — спросил Лукас.

Кейдор покачал головой.

— Похоже, всех очень радовало участие Хейзел в их заботах. Был один мелкий семейный спор об одолженной шляпе, но он едва ли выглядит мотивом для убийства.

Лукас добавил несколько записей к красному тексту о Хейзел на стене.

— Теперь я должен задать очевидный вопрос. Первая серия нападений с использованием ловушек прекратилась после смерти Хейзел. Они могли прекратиться, потому что именно Хейзел расставляла ловушки?

Кейдор и Джунипер взглянули на него с одинаковым оскорбленным видом.

— Я понимаю, что вы не примете это как доказательство, — страстно проговорил Кейдор. — Но я вырос в Тропиках, и Хейзел была моей учительницей. Она устраивала для своих классов интересные мероприятия, например, учила нас делать бумагу и плести корзины из ивы. Когда я надолго заболел, она бесконечно хлопотала, чтобы я мог продолжить учиться дома, а затем медленно увеличивала количество часов, которые я проводил в школе. Я никогда не забывал ее помощь и не могу поверить, чтобы она хоть кому-то попыталась навредить.

— На самом деле, я считаю это убедительным доказательством, — возразил Лукас. — Людям исключительно тяжело десятилетиями скрывать свою истинную натуру.

Он помолчал.

— Перейдем к жертве второго убийства. Триив, тридцать шесть лет, женат на Эстер, две дочери. Он жил в регионе Бухты, не имел импринтинга, но выполнял в Убежище множество ремонтных работ, включая починку поврежденных беспилотников. Была ли какая-нибудь связь между ним и Хейзел?

— Насколько мы можем сказать, они никогда не встречались, — сказал Кейдор.

Лукас уставился в свой инфовизор.

— Похоже, в списке собеседников Триива какая-то ошибка. В нем всего пять человек, включая тебя, Кейдор.

— Это не ошибка, — ответил тот. — В последние два месяца Триив жил и работал в шахте. Однажды утром он вернулся и через шесть часов был убит. За время отсутствия он звонил только Эстер, их десятилетней дочери Розе и своему другу Массену. Брат Эстер один раз говорил с ним по поводу сломанного обогревателя, который Триив обещал починить, и я звонил дважды, чтобы спросить, когда он собирается вернуться из шахты.

Лукас нахмурился.

— Тот факт, что Триив отсутствовал два месяца и был убит в день возвращения, кажется весьма значительным. Почему Триив работал в шахте?

— Устанавливал какую-то новую технику, — пояснил Кейдор.

— Кто направил Триива на эту работу? — спросил Лукас.

— Никто, — ответил Кейдор. — Люди с импринтингом занимают определенные посты и получают постоянный доход. Жители без импринтинга делают работу, которая осталась, и их доход меняется в зависимости от того, чем именно они занимались в определенный период. Инспектор шахт поместил в списке работ фермы объявление, что нуждается в человеке для установки машин, и Триив решил, что хочет за это взяться.

Кейдор взмахнул руками.

— До этого Триив работал только в регионе Бухты. Я встревожился, когда он неожиданно зашел в мой кабинет и сказал, что уезжает на два месяца. На тот момент у нас уже было шесть поврежденных дронов, требующих ремонта, а сейчас их больше дюжины…

Кейдор замолчал и покачал головой.

— Что же, теперь нам придется найти кого-то другого для ремонта беспилотников.

— Если Трииву требовалось починить для тебя множество аппаратов, почему он внезапно решил уехать и работать в шахте? — спросил Лукас.

— Полагаю, ему предложили премию, чтобы сманить на эту работу, — сказал Кейдор.

Джунипер рассмеялась.

— Ты явно никогда не встречал инспектора шахты Естина. Спроси любого в центре металлообработки, Кейдор, и тебе скажут, что летнее солнцестояние придет и уйдет тысячу раз, прежде чем Естин предложит кому-то премию.

— Значит, Триива сманили не вознаграждением, — подытожил Лукас. — Он приезжал домой, пока жил там?

— За эти два месяца Триив вовсе не возвращался домой, — ответила Джунипер. — Руду перевозят из шахты в центр обработки на транспортных самолетах, и люди болтали, что Триив ни разу не напросился в попутчики. В последний год его брак переживал не лучшие времена. Эстер забирала детей и месяцами жила у родителей. Все решили, что у них опять проблемы.

— Триив мог пешком дойти до дома? — спросил Лукас.

— Трив не прошел бы весь путь от шахты до фермы и летом, — отозвалась Джунипер. — Не говоря уж о зиме. И он определенно не мог доехать верхом. Триив боялся лошадей.

— Он предпочел на два месяца укрыться в шахте, так что, возможно, подозревал, что находится в опасности. — Лукас повернулся к Кейдору. — Триив приходил к тебе, прежде чем переехать в шахту. Если он думал об опасности, почему не попросил о помощи?

— Понятия не имею. Он мне не нравился — привычка отпускать ядовитые замечания делала его непопулярным у большинства людей — но я бы, конечно, помог, скажи он, что попал в беду.

— Какие ядовитые замечания отпускал Триив? — спросила я.

Кейдор застонал.

— Ехидничал, если они ошиблись, располнели, похудели, облысели или просто их постигла какая-то неудача. Уличить Триива было сложно, поскольку он аккуратно прикрывал эти фразы дружеской беседой. Если собеседники протестовали, Триив с раненым видом обвинял их в излишней чувствительности. Но все мы знали, что он намеренно причиняет боль. Невозможно случайно вести себя с такой бестактностью.

— Значит, Триив был непопулярным и неприятным человеком, но ты продолжал давать ему задания, — сказал Лукас.

— Для работы с дронами нам требовался лучший из возможных мастеров, а Триив обладал большим опытом и методичностью, — защищаясь, ответил Кейдор. — В любом случае, он не все время у нас трудился. Мы страдали от его общества лишь полчаса каждые пару недель, когда он приходил вернуть исправленные аппараты и забрать поврежденные, и на этот период большинство людей находили предлоги, чтобы уйти.

Мгновение стояла тишина. Лукас рассматривал записи на стене.

— Похоже, ни у кого не было причин убивать Хейзел, зато кто-то мог желать смерти Трииву.

— Если Триив развлекался, дразня людей, то его могли убить по причине, совершенно не связанной с другими нападениями, сэр, — заметил Гидеон.

Лукас покачал головой.

— Связь должна быть. Мы знаем, что по прибытии сюда за нами шпионил незаконный беспилотник. Похоже, для отравления матраса Зака также использовали подобный аппарат. Я думаю, Кейдор был прав, решив, что это нелегальный гибрид, изготовленный Триивом. Это напрямую связывает Триива, по крайней мере, с одной из целей, так что…

Лукас подошел к записям на левой стене.

— Триив мог оказаться целью, устроившей ранние нападения? Он обладал злобной натурой и любил причинять людям боль. Был высококвалифицированным мастером, так что мог расставить западни. Осторожный по природе, он маскировал свои ехидные замечания дружеским разговором, значит, был способен убедиться, что его ловушки похожи на убедительные несчастные случаи.

Голографическая голова Эмили подлетела к Лукасу.

— Это правдоподобно, сэр. Триив жил и работал в Бухте. Большая часть ранних нападений произошла там, и он мог использовать свой незаконный аппарат слежения, чтобы совершать атаки в других местах. Триив мог открыто запускать свой беспилотник, где хотел, потому что вокруг летало более тридцати таких же машин службы безопасности.

Лукас кивнул.

— Триив месяцами уходил от наказания, но потом умерла Хейзел. Триив прекратил нападения и отправился на работу в шахту. Вряд ли это совпадение. Мог Триив участвовать в убийстве Хейзел?

— Вряд ли такой осторожный человек, как он, рискнул бы пойти на убийство, — ответил Гидеон. — Гораздо вероятнее, что вторая, более безрассудная цель убила и Хейзел, и Триива.

— Возможно, Триив узнал что-то об убийце Хейзел, сэр, — сказала Халли. — И тот убрал Триива, чтобы устранить угрозу.

— Звучит правдоподобно, — согласился Лукас. — Но как мог Триив обнаружить что-то об убийце Хейзел? Похоже, единственное, что связывает Триива и Хейзел — это его друг Массен, отправленный в улей по подозрению в убийстве Хейзел.

— А мы знаем, что Массен не имел отношения к этому убийству, — хмуро продолжил Кейдор. — Носачи в улье подтвердили его невиновность.

— Почему вообще Триив дружил с Массеном? — спросил Лукас. — Наши записи называют Массена простым рабочим, живущим в Жниве, так что у них нет ничего общего.

— Массен, как и Триив, занимался ремонтом, — объяснил Кейдор. — На самом деле, много лет назад они работали вместе, но Массена поймали на воровстве в домах. После этого люди не доверяли ему проводить ремонт, и Трииву пришлось прекратить с ним сотрудничать. Массен плохо отреагировал на разрыв и устроил несколько драк с отказавшими ему людьми.

Лукас нахмурился.

— Что предприняла служба безопасности по поводу драк?

— Мы ничего не могли сделать. Несколько человек видели первую стычку и сказали, что первый удар нанес не Массен. Во второй драке участвовали брат Эстер и Триив, и Эстер уговорила брата не подавать официальную жалобу.

Кейдор беспомощно всплеснул руками.

— В конце концов, Массен переехал в Жниво, где занялся установкой оград, рытьем канав и другими простыми работами.

— Так почему Массена заподозрили в убийстве Хейзел? — спросил Лукас.

— Незадолго до смерти Хейзел Массен выкапывал канаву возле школы в Тропиках, — сказал Кедор. — В конце дня он оставил часть инструментов и ушел домой. Один из школьников нашел их и серьезно порезал ногу. Хейзел взбесилась и уволила Массена. Тем же вечером кто-то нашел остатки краски после работ в курятнике и написал большими оранжевыми буквами оскорбления на стенах дома Хейзел.

Кейдор покачал головой.

— Я догадался, что это сделал Массен, зашел поговорить с ним, и он признал свою вину. В наказание я заставил его перекрасить все наружные стены дома. Когда через несколько дней Хейзел отравили, я, естественно, подумал, что ее убил Массен, и включил его в первую группу подозреваемых, отправленных в улей. Все были в полном шоке, когда он вернулся из улья оправданным.

Лукас что-то записал.

— Завтра утром я хочу выяснить, как пропали отравляющие вещества, посетить места двух убийств и поговорить с женой Триива, Эстер, и его лучшим другом Массеном. Если мы правы и Триив был первой из двух целей, то или жена, или лучший друг, возможно, расскажут нам что-то полезное.

— Завтра утром? — сердито посмотрел Кейдор. — А сегодня мы больше ничего не можем сделать?

— Мы уже многое сделали, и я не собираюсь разгуливать по морской ферме в кромешной темноте, — сказал Лукас. — Не стоит проявлять такое нетерпение, если ты охотился за этой целью месяцами.

— Именно поэтому мне и не терпится. — Кейдор внезапно поднял руку и показал на пляж. — Что там происходит?

За стенами обсерватории стояла полная темнота, но на пляже вспыхнули оранжевые языки пламени. Я подошла к дальней стене и выглянула наружу через стекло, а Лукас встал рядом.

— Рофэн использует горючее, чтобы поджечь мебель, — сказал он.

— Почему вы хотите спалить всю эту мебель? — спросил Кейдор.

Лукас рассмеялся.

— Я закончил прямой эфир словами о метафорическом огне. Адмирал не хотел забирать эти вещи обратно, беспокоясь, что там могут оказаться еще ловушки. Я подумал, что будет вполне символично устроить настоящий костер и отправить послание нашей цели.

Он помолчал.

— Я организовал нам сопровождение из боевых самолетов, чтобы поразить жителей фермы. А еще для того, чтобы попытаться заставить цель прекратить нападения. Вместо этого, цель, похоже, сочла наше появление вызовом и ответила отравлением матраса. Этим костром я хочу бросить новый вызов и удерживать внимание цели, чтобы она не напала на кого-нибудь еще. Надеюсь, цель его видит.

— Думаю, наш убийца заметит огонь, — согласился Кейдор. — Наверное, все на ферме его увидят.

Оранжевое пламя набирало высоту, охватывая штабеля мебели на пляже и посылая вверх фонтаны искр. Это написанное в небе послание говорило нашей цели, что мы ее загоним.

Глава 33

В тот вечер электрики подключили кухонные блоки к энергии пониженной мощности, и это означало крайне ограниченное меню. Мы с Лукасом поели суп, который я дополнила чем-то, приготовленным усилиями ударной группы на походном костре, а затем Лукас приник к протеиновым батончикам. К тому времени, как мы закончили, я вымоталась, поэтому мы с Лукасом пошли прямо в апартаменты и соорудили импровизированную постель из походных матрасов и согревающих мешков.

Мой ночной сон нарушали постукивания, доносившиеся из отопительной системы. Каким-то образом они вызвали сновидение о Мортоне и Клер. Эти двое стояли на пляже около нашего высокого костра и спорили, а охотник за душами и его свита прятались в темноте вне света пламени.

На следующее утро я проснулась позже обычного и вяло умылась чуть теплой водой. Задержавшиеся образы из сна реяли где-то на задворках разума, пока мы с Лукасом завтракали фруктовыми полосками и хрустящими хлебцами, надевали толстые уличные вещи и боевую броню и выходили в коридор. Адика, альфа-группа и Форж в костюме носача ждали у пожарного выхода в пятый коридор. Я с замешательством увидела с ними и нашего специалиста-электрика, Сакши.

— Сакши, тебе удалось решить проблему с маской Форжа? — спросил Лукас.

— Да, — ответила та. — В систему акустического искажения попало немного песка. В будущем Форжу не стоит к нему приближаться.

— Во Внешке он повсюду, — проворчал странный голос носача.

Лукас рассмеялся и заговорил в передатчик.

— Слушайте меня внимательно. Сегодня мы возьмем с собой в рейд Джунипер, поскольку ее знание местных сплетен будет полезно. К сожалению, и Кейдор настаивает на своем и своего заместителя участии в расследовании, что ставит нас в неловкую ситуацию.

Лукас вздохнул.

— У Джунипер нет никакого статуса на морской ферме, и ей придется принять наши решения, даже если она с ними не согласна. Но Кейдор является главой службы безопасности фермы и может попытаться навязать нам свои методы.

Адика неодобрительно фыркнул.

— У Кейдора было несколько месяцев для раскрытия этого дела, и он не справился. Ты должен четко объяснить ему, что адмирал передал расследование нам, и теперь за него отвечаешь ты.

Лукас пожал плечами.

— Я бы предпочел избежать споров с Кейдором о юрисдикции. Важно не принять ответственность, а как можно скорее поймать цель. Я не даю передатчики Кейдору, Эмблин и Джунипер, так что ударная группа может свободно говорить со мной во время рейда, но я не всегда смогу открыто отвечать.

В коммах послышался безропотный вздох. Я предположила, что его издала Эмили.

— Теперь давайте заберем Джунипер и двинемся навстречу Кейдору и Эмблин, — сказал Лукас.

Адика прошел через пожарный выход и дальше по пятому коридору. Джунипер уже ждала в обсерватории и скривилась при виде Форжа в наряде носача.

— Джунипер и Эмбер должны оставаться рядом со мной, — велел Лукас. — Джунипер будет давать объяснения, а Эмбер — переводить информацию от носача.

— Да, сэр, — ответила Джунипер.

— Альфа-группа выходит, — сказал Адика.

— Тактики готовы, — произнес голос Эмили.

— Связь готова. Статус путей — зеленый, — прибавила Николь.

Я проверила список группы на своем инфовизоре и запоздало подкрутила антенну на своем ободке.

— У нас зеленый.

— Передатчики — в визуальный режим, — распорядился Лукас.

Джунипер с восхищением смотрела на камеры, появившиеся из наших передатчиков.

— Визуальная связь зеленая для всей ударное группы, — подтвердила Николь.

Адика открыл дверь, и мы вышли под ветер с сильным запахом дыма. Пока альфа-группа формировала защитный строй вокруг нас с Лукасом, я повернулась и посмотрела на пляж. Костер еще догорал, угольки в его сердцевине светились ярко-оранжевым цветом, и на мгновение я испытала странное чувство слияния образов из сна и реальности.

Я почувствовала мимолетное прикосновение ладони к своей руке и обнаружила, что Лукас тревожно хмурится, глядя на меня. Я поспешила успокоить его улыбкой, и наша группа двинулась по тропе к моллу. Джунипер шла рядом со мной и часто посматривала через плечо. Идущий следом носач явно ее нервировал.

Когда мы отошли от костра, запах дыма пропал, и ужасно холодный ветер, наконец, совсем меня разбудил. Теперь я знала тропу, и казалось, будто мы дошли до волнореза гораздо быстрее, чем вчера. Кейдор и темноволосая Эмблин уже ждали там. Глава местной службы безопасности очень кратко приветствовал нас и пустился в объяснения.

— Я начну с того, как были украдены ядовитые химикаты. Одна из наших ветеринаров встречала в ангаре самолеты, доставившие контейнеры с грузами. Она отвезла химикаты на тележке к лифтам, обслуживающим выходы из Убежища, и спустилась к главным дверям. Если вы последуете за мной…

Кейдор жестом позвал нас за собой и поспешил прочь.

Эмблин с извиняющимся видом покачала головой.

— Боюсь, иногда Кейдора заносит от энтузиазма.

— Это я заметил, — сухо сказал Лукас.

Мы двинулись за Кейдором по тропе, которая шла вверх по склону, огибая холм Убежища. Глава службы безопасности остановился возле мощеной площадки и указал на врезанные в холм большие двери.

— Контейнеры вынесли отсюда и положили в наземный поезд.

— Что такое «наземный поезд»? — спросил Лукас.

— Один из них будет здесь через минуту. Они бегают по кругу, так что ждать их надо от силы десять-пятнадцать минут. Наземные поезда всегда ходят в одном направлении, потому что на самых крутых участках пути им лучше спускаться, а не подниматься. То есть, отсюда они идут в Тропики, поднимаются в Жниву, пересекают Высокую складку и круто спускаются обратно сюда, в Бухту.

Он поднял указательный палец правой руки.

— А, слышу, поезд уже на подходе.

Послышалась странная смесь жужжания и стука, и я увидела, что по широкой тропе к нам приближается странный объект.

— Сам поезд работает на электричестве, — объяснил Кейдор. — Обычно он тащит два пассажирских вагона и прицеп в хвосте для крупных предметов. Контейнеры для ветеринарного центра ехали в прицепе, а сама работник — во втором вагоне.

Наземный поезд остановился перед нами. Впереди в нем виднелось странной формы колесо, за которым сидела женщина. Две вытянутые штуки дальше, с окнами и дверями, наверное, были вагонами. Прицеп походил на гигантскую тележку и содержал кучу сумок, два контейнера и клетку с птицей с сияющими перьями.

— Что это за птица? — спросила я.

— Петух, — ответил Кейдор.

— Петух — это самец курицы, — добавила Джунипер.

Двери вагона открылись, из него выбралась толпа шумных детей. При виде нашего носача они резко затихли. Затем похватали из прицепа сумки и заспешили в Убежище.

— Это школьники из Жнива, направляются на вводную сессию в образовательный центр. Дети проходят много вводных сессий, чтобы выбрать, куда записаться на обучение, когда им исполнится четырнадцать.

— Откуда ты знаешь, что эти дети из Жнива? — спросил Лукас.

— У них зеленые шарфы, — пояснила Джунипер.

Я пришла в замешательство.

— У некоторых были желтые.

Лицо Джунипер вытянулось.

— Это потому, что в школе Тропиков по-прежнему не хватает учителя после смерти Хейзел. Резервного преподавателя нашей фермы уже отправили на помощь в Жниво, пока одна из их учительниц рожала, поэтому некоторые старшие ученики Тропиков вынуждены проходить обучение в других школах. Адмирал уже доложил о ситуации в улей и попросил, чтобы в следующей лотерее пост школьного учителя на ферме пометили как первостепенный.

Из вагонов вышли взрослые и последовали за детьми. Несколько человек поднялись по тропе от молла, большинство сели в вагоны наземного поезда, а одна женщина взяла клетку с петухом и ушла.

Лукас задумчиво проследил за ней.

— Похоже, никто не проверяет, что за люди путешествуют на поезде или даже берут вещи из прицепа.

— Не проверяем, — хмуро согласился Кейдор. — Любой мог залезть в прицеп, поднять крышку контейнера с ветеринарными средствами и взять бутылку. Она находилась в защитном чехле, подписанном большими красными буквами — «яд».

— Контейнер не заперли? — спросил Лукас.

— Заперли, но когда он прибыл в ветеринарный центр, замок был сломан. — Кейдор в крайнем отчаянии всплеснул руками. — Замки не слишком крепкие. Их легко можно открыть отверткой.

Наземный поезд покатил по тропе в сторону Тропиков.

— Контейнеры направлялись в Высокую складку, — сказал Лукас. — То есть, до прибытия туда поезд остановился и в Тропиках, и в Жниве.

— Он мог остановиться и в других местах, — мрачно ответил Кейдор. — Люди просто ждут у дороги и машут, когда хотят, чтобы наземный поезд подобрал их.

— Ваши камеры слежения не показали ничего полезного? — спросила я.

Кейдор покачал головой.

— Множество камер вдоль дороги было выведено из строя.

— Инциденты произошли во всех четырех регионах фермы, — сказал Лукас. — Я удивлялся, как цель перемещалась с такой легкостью, но ответ в том, что на наземном поезде может проехать любой — так же, как всякий может воспользоваться системой лент в улье.

— Именно, — ответил Кейдор. — Закрытие системы наземных поездов сделает жизнь невероятно сложной и не помешает убийце добраться до места пешком или верхом. Дом Триива и Эстер расположен на дороге в Высокую складку, так что имеет смысл сейчас заглянуть туда. Массен живет в Жниве, и вы, вероятно, захотите добраться туда самолетом, а заодно посетить старый дом Хейзел в Тропиках.

Кейдор повел нас по дороге в направлении, противоположном движению поезда. Мы прошли мимо двух пешеходов и одного человека, умостившегося рискованно высоко на существе с четырьмя ногами, которое я сочла пресловутой лошадью.

Несколько членов ударной группы встали защитной стеной передо мной и Лукасом, пока лошадь благополучно не миновала нас. Я заметила, что Эмблин прикрыла ладонью рот, словно подавилась смехом при виде их действий, но Кейдор сосредоточился на двух близко расположенных домах.

Он указал на более крупный из них.

— Это дом Триива и Эстер, а рядом мастерская.

Меня встревожил дым, исходивший от крыши более крупного здания, но Кейдор, похоже, не беспокоился.

— Нам лучше поговорить с Эстер, прежде чем осматривать мастерскую, — сказал он. — Носач может подождать нас у дороги? Эстер не понравится, если он войдет в ее дом.

— Адика, Илай, Эмбер и Джунипер зайдут с нами, — распорядился Лукас. — Носач и остальные могут остаться здесь.

Кейдор поднялся и постучал в дверь большого дома. Открыла женщина с короткими светлыми волосами. Пока она с напряженным усталым видом смотрела на нас, из-за ее спины появилась малышка и нетерпеливо дернула мать за руку пухлой ладошкой.

— Ченьку ме! — повелительно сказал ребенок.

— Пожалуйста, входите, — пригласила Эстер.

Мы последовали за ней по тесному коридору в длинную узкую комнату. Я занервничала при виде ниши в стене, в которой горели поленья. Это объясняло выходящий из-под крыши дым, но я не понимала, как может быть безопасен огонь в доме.

Эстер указала на стулья. Лукас, Кейдор, Джунипер и я сели, а Адика и Илай прислонились к стенам. Я заметила, что другая девочка, достаточно большая, чтобы не носить браслет слежения, разглядывает в окно оставшуюся часть группы. Я почувствовала, что где-то ее уже видела.

— Носач! Вы привели в наш дом носача! — Девочка повернулась к нам, с отвращением выплюнула слова и выскочила из комнаты. Я услышала, как в отдалении хлопнула дверь, и заметила, как ребенок промчался мимо окна уже снаружи. Длинные светлые волосы развевались у нее за спиной.

— Ченьку ме! — вновь потребовала малышка.

Эстер застонала, достала с полки коробку, открыла и дала дочке печенье, напоминавшее кролика, раскрашенного розовой глазурью.

— Прошу прощения за детей. Роза должна быть в школе, а Поппи — в яслях, но я взяла несколько дней отпуска, чтобы…

Эстер не закончила предложение, просто слабо осела в кресло.

Я наконец поняла, почему старшая девочка показалась мне знакомой.

— Я видела Розу среди зрителей вчерашнего эфира.

Эстер снова застонала.

— Роза хотела лично увидеть эфир. Она сказала, что кто-то убил ее отца, и ей хочется знать, что сделано по этому поводу. Но я не могла пойти на передачу.

Она вздохнула.

— Я знала, что все в толпе будут говорить о Трииве с фальшивой вежливостью, но правда в том, что его не любили. Я сказала Розе, мол, мы останемся дома и посмотрим эфир по моему инфовизору, но она ускользнула на молл, едва я отвернулась.

Я ужасно жалела и Розу, и Эстер. Понятно, что дочь сердилась из-за смерти отца и хотела узнать, что мы делаем для поимки его убийцы. Эстер же потерялась в отчаянии и была способна лишь прятаться дома с детьми.

Лукас сочувственно кивнул.

— Мне очень жаль, что мы вынуждены побеспокоить вас этим визитом. Вам известно что-нибудь, способное помочь нам выяснить, кто напал на вашего мужа?

Эстер снова вздохнула.

— Вы, должно быть, слышали, что Триив любил расстраивать людей. Он никогда не ехидничал надо мной или девочками, но проделывал это с моими друзьями и семьей. Мои родители и брат ненавидели Триива, что ужасно осложняло жизнь. Хуже всего, Роза начала копировать поведение отца.

Эстер уставилась на свои руки.

— Мы с Триивом серьезно поспорили в начале прошлого года. В конце концов, я забрала детей и на десять месяцев уехала к родителям. Со временем Триив уговорил меня вернуться. Он пообещал в будущем вести себя лучше и сдержал слово. Ему все же удалось рассердить нескольких человек, но… Я не знаю, с чего кто-то решил убить его именно сейчас.

— Вы знаете, почему Триив отправился работать в шахту? — спросил Лукас.

Эстер повернулась к начальнику службы безопасности.

— По вине Кейдора. Когда он сказал Трииву, что на два месяца работы для него нет, Трииву оставалось лишь согласиться на место в шахте.

Тот бросил на нее потрясенный взгляд.

— Но…

Лукас мягко прервал его.

— Спасибо, что ответили на наши вопросы, Эстер. Вы позволите нам взглянуть на мастерскую Триива до ухода?

Эстер заколебалась.

— Вам самой не надо идти, — прибавил Лукас. — Просто скажите дверной код, и мы откроем сами.

Она нахмурилась.

— Дверной код?

— Не могли бы вы одолжить нам ключи? — попросила Джунипер.

Эстер достала из кармана пару металлических предметов и протянула один Джунипер.

— Пожалуйста, не трогайте инструменты Триива. Он очень заботился о них и ненавидел, когда к ним прикасались.

Она покачала головой.

— Не знаю, что теперь делать со всеми этими инструментами. Роза любила смотреть, как отец ремонтировал вещи, и говорит, что надо их оставить, поскольку когда-нибудь она хочет сама заниматься ремонтом, но…

— Мы не будем трогать инструменты Триива, — пообещал Лукас.

Мы вышли из дома, и Джунипер открыла дверь мастерской. Войдя внутрь, я увидела, что на стене висят нетронутые инструменты, а на столе аккуратно разложены куски, вероятно, дрона. Вдоль стены стояли контейнеры с деталями беспилотников и других приборов, которые я не узнала. Я с грустью подумала, что Триив как будто вышел на минуту и вернется позже, чтобы продолжить работу.

— Эстер обнаружила тело мужа на полу около стола. — Кейдор указал на пустое место среди плотно развешенных инструментов. — Он получил удар по голове одним из своих молотков. Убийца забрал инфовизор Триива. Предположительно, он взял и незаконный беспилотник.

Я потерла рукой глаза.

— Неудивительно, что Эстер не знает, как поступить с этими инструментами. Триив так заботился о них, и одним из них его убили.

Лукас пересек комнату и принялся изучать лежащие на полке предметы.

— Триив провел в шахте два месяца. Эстер сказала, он ненавидел, когда трогали его инструменты, так что я не верю, что она здесь убирала, но все на столе чисто и без налета пыли. Должно быть, Триив стер ее, как только вернулся домой. На самом деле, он собрал в мастерской все, кроме вещей на этой полке. Как будто он ими больше не пользовался.

Лукас достал свой инфовизор.

— Николь, я думаю, что эти предметы — выключатели из Убежища. Посылаю тебе несколько изображений. Пусть Сакши посмотрит на них и скажет, что думает.

Кейдор подошел к Лукасу.

— Трииву выключатели здесь ни к чему. Электричество и систему освещения в Убежище обслуживают люди с импринтингом.

— Сакши — специалист по электронике, и она сможет сказать нам, что Триив делал с этими деталями.

Кейдор беспокойно прошелся взад-вперед.

— Могу я получить одну из тех штук, что вы носите в ушах, и послушать вашего специалиста по электронике?

— Это плохая идея, — ответил Лукас. — Через коммы передатчика говорят и носачи, жалуясь на условия морской фермы. По крайней мере, я считаю, что именно поэтому слышу странные скрипящие звуки.

— В основном, это жалобы, — подтвердила я.

Лукас неодобрительно посмотрел на меня.

— Я уже говорил тебе, что носачи должны общаться через передатчик, только когда это совершенно необходимо.

Я отчаянно всплеснула руками.

— Носачи ненавидят это место, сэр. Я лишь отчасти могу их контролировать.

Последовала минута или две тишины, затем в коммах заговорил голос Сакши.

— Эти выключатели переделали. Когда их нажимают, очевидно, происходит замыкание. Здесь должны быть какие-то предохранители или система безопасности, чтобы никто не пострадал, но энергия отключится, пока ее кто-то не не починит.

Лукас повторил слова Сакши Кейдору и Джунипер.

— Прошлым летом в Убежище несколько раз отключалось электричество, — сказала Эмблин. — Люди думали, проблема в старой проводке.

Кейдор застонал.

— Эти выключатели доказывают вашу правоту: первую серию ловушек установил Триив. Я могу представить, как он веселился, устраивая эти замыкания. Большая часть Убежища лишена окон, и всеобщее погружение в темноту вызывало ужасные неудобства.

— Для синезонников это было не просто неудобство, — хмуро заметила Джунипер. — Те из них, кто работал в Убежище, получили травмы.

— Кого ты называешь синезонниками? — спросил Лукас.

— Год или два назад в улье, в так называемой Синей зоне, случился крупный перерыв в подаче энергии, — объяснила Джунипер. — Множество людей оказались заперты в переполненных лифтах в темноте, в некоторых случаях — на несколько дней.

Я моргнула. Об этом отключении электричества я знала все и сама пережила его на подростковом уровне. А выйдя из лотереи телепатом, узнала, что аварию вызвала дикая пчела, и это был пример ранимости улья в случае саботажа.

Джунипер вздрогнула.

— Некоторые люди в лифтах заболели клаустрофобией, и пару сотен самых тяжелых пострадавших отослали сюда, поскольку они больше не могли выдерживать жизнь в улье. Бедняги разрывались между страхом Внешки и закрытых пространств, пытаясь адаптироваться к странной новой жизни. Большинство из них работали в Убежище, и Триив смеялся над ними, называя кротами, поэтому я уверена, что он устраивал эти отключения, лишь бы их помучить.

— Триив был мерзким человеком, — сказал Кейдор. — Немногие на ферме станут о нем плакать.

— Эстер плачет, — грустно заметила я.

Кейдор скорчил гримасу.

— Эстер может играть роль скорбящей вдовы.

— Думаю, ее скорбь искренна, — возразил Лукас. — Но Эмбер лучше попросить носача проверить ее разум и убедиться.

Я скривилась, но вышла на улицу и направилась к ударной группе, а затем закрыла глаза. Всего за несколько секунд мне удалось найти Эстер и узнать все, что нужно.

«Почему Триив умер? Почему сейчас? Если бы эта смерть произошла год или два назад, она имела бы больше смысла, но почему сейчас? Даже мой брат признал, что Триив стал почти сносным с тех пор…»

Я открыла глаза и развернулась. Лукас с остальными как раз выходили из мастерской, и я поспешила к ним.

— Эстер действительно скорбит о смерти Триива и не понимает, почему его убили, — сказала я.

Лукас кивнул. Мы подошли к двери дома, вновь постучали, и Джунипер вернула ключи от мастерской Эстер. Та грустно посмотрела на кусочек металла.

— Я не знаю, что делать с инструментами, — повторила она сказанное прежде. — Да и с мастерской тоже. Возможно, надо попросить адмирала организовать нам переезд в Тропики. В теплицах всегда есть работа.

— Если захочешь перебраться в Тропики, я уверен, адмирал поможет, — сказал Кейдор.

— Прошу прощения за вторжение, — проговорила я. Этими словами я хотела извиниться не только за вторжение в мастерскую и в дом Эстер, но и в ее разум.

— Все в порядке, — ответила она. — Когда Кейдор предупредил о вашем визите, я сказала, что буду рада помочь.

Лукас дождался, пока Эстер закроет дверь и мы двинемся к ударной группе, а затем холодно и жестко заговорил с Кейдором:

— Вопрос. Ты сказал Эстер, что мы к ней зайдем?

— Да, — подтвердил Кейдор. — Я позвонил ей вчера вечером, чтобы убедиться, что сегодня утром она будет дома и поговорит с вами.

Лукас поморщился.

— Пожалуйста, не говори мне, что и Массену звонил.

— Да, — нервно повторил глава службы безопасности. — Я не хотел бродить по полям и искать, где он роет канавы.

— Если бы я хотел, чтобы ты предупреждал людей о наших визитах, то сам бы попросил, — рявкнул Лукас. — Вчера Массен ясно объявил о своих чувствах. Он не станет покорно сидеть дома и ждать, когда мы приведем к нему носача. Чтобы избежать встречи, он оставил дом еще на рассвете.

Я засомневалась, не играет ли Лукас роль рассерженного командира-тактика. Я проверила его разум и обнаружила, что мыслительные уровни кричат от избытка эмоций.

«…пытался сберечь несколько минут. Теперь нам придется, по крайней мере, еще день выслеживать Массена, чтобы получить от него нужную информацию. Еще день, когда люди могут пострадать, погибнуть или..»

Я поспешно вернулась в собственную голову. Нет, Лукас не играл. Он был в бешенстве.

Кейдор с опаской взглянул на него.

— Простите, сэр, но не беспокойтесь. Я не собирался позволять Массену ускользнуть от разговора с нами. Прежде чем звонить, я послал пару человек проследить за его дверью. Охранники провели там всю ночь.

— У Массена есть второй выход? — спросил Лукас.

— Нет. У Массена самый простой типовой дом из двух комнат. — Сейчас Кейдор казался более уверенным в себе.

— А заднее окно есть?

— Ну, да, но в этих домах открываются только окна на фасаде, а Массен не стал бы ничего ломать, раз не может позволить себе ремонт.

Лукас застонал.

— Пошли своих людей постучать в дверь и проверить, на месте ли Массен.

Кейдор отошел на несколько шагов и быстро заговорил в свой инфовизор.

— Простите. — Эмблин повторила те же слова, что и ранее. — Иногда Кейдора заносит от избытка энтузиазма. Десять лет назад кто-то убил предыдущего главу службы безопасности фермы, сопротивляясь аресту. Заместителя, способного занять это место, не было, так что…

— Понимаю, — ответил Лукас. — В улье сто миллионов человек, и лотерея, обладая множеством кандидатов на каждый пост, может четко спланировать преемственность. Но здесь население мало, и не все соглашаются пройти лотерею. Сколько человек вы посылаете туда ежегодно?

— Около ста, — откликнулась Джунипер.

Лукас кивнул.

— Значит, когда предыдущего главу службы безопасности фермы убили, адмирал попросил при следующей лотерее отметить, что это пост первостепенной важности. Лотерея выбрала лучшего возможного кандидата из малого числа доступных в тот год и, при данных обстоятельствах, неплохо справилась. Кейдор обладает всеми ключевыми характеристиками для работы. Он верит в важность закона и порядка, безукоризненно честен, полон энтузиазма и трудолюбив.

— В основном, он восхитителен, — подтвердила Эмблин.

— Но лотерее пришлось пренебречь некоторыми незначительными чертами, — продолжал Лукас. — Ваша реакция показывает, что не впервые импульсивная натура гонит Кейдора вперед и впутывает в неприятности.

— Не впервые, — в унисон ответили Эмблин и Джунипер.

— Еще один день утки, — добавила Джунипер.

— Что? — в замешательстве спросила я.

— Кейдор решил, что в дом кто-то вломился, — хмуро сказала Эмблин. — Он арестовал двух человек, а потом мы нашли настоящего виновника, который прятался под кроватью.

— И это была утка? — спросила я.

— Да, — подтвердила Эмблин. — Было еще несколько похожих случаев, когда Кейдор выглядел глупо, но на этот раз все может оказаться серьезно.

— Боюсь, очень серьезно, — согласился Лукас.

Кейдор вернулся, его подавленное лицо заранее сообщило, что он собирался сказать.

— Окно в задней части дома сломано, а Массен исчез. Он взял с собой кое-какую одежду, значит, наверное, скрылся в сельской местности. Я не знаю, зачем ему идти на такие ухищрения, избегая встречи с носачом. Ведь его уже признали невиновным.

Лукас застонал и на несколько секунд спрятал лицо в ладонях, затем поднял взгляд.

— Массен был в первой группе подозреваемых, отправленных в улей после смерти Хейзел. Проверка подтвердила его невиновность. Я согласен, что он идет на крайние меры, чтобы избежать нового чтения его разума: сперва попытался устроить бунт у молла, а теперь скрылся. Думаю, я знаю причину его поведения.

Лукас помолчал.

— Массен был невиновен, когда его отправили в улей, но теперь это не так. Он — наша вторая цель.

Глава 34

Я в изумлении выглядывала из окон командного центра адмирала. Комната имела обычную ширину, но по длине изгибалась и занимала треть вершины холма Убежища, так что долгая череда окон открывала множество видов. Слева от меня маячил наземный поезд, только что остановившийся у главного входа. Впереди на моле собирались люди. Справа открывался восхитительный океан.

За моей спиной Лукас сообщал адмиралу Трегерету плохие новости, а оставшаяся часть группы нервно жалась к главным дверям командного центра. Я повернулась, чтобы увидеть реакцию адмирала, и подумала, что при данных обстоятельствах он выглядит на удивление спокойно. В командном центре стояло, по крайней мере, двадцать столов, но сейчас из персонала был один лишь Трегерет. У меня возникло впечатление, что эта комната похожа на оперативные центры нашего отдела, которые использовались только во время чрезвычайных или проверочных рейдов.

— Итак, вы говорите, что ловушки расставляли два разных человека, — подытожил адмирал. — Триив — до смерти Хейзел, а Массен, по вашему мнению, — после?

— Триив определенно совершил первую серию атак, — сказал Лукас. — Мы обнаружили доказательство в его мастерской. Он обещал Эстер, что перестанет язвить над людьми, и сдержал слово. Больше Триив не причинял боли людям словами, но начал ранить их, расставляя западни. Он проявлял большую осторожность и не попадался, но затем умерла Хейзел.

Лукас вздохнул.

— Друг Триива, Массен, был отправлен в улей в первой группе подозреваемых. Он не устанавливал ловушки и не убивал Хейзел. Поэтому его назвали невиновным и вернули на ферму. К тому времени вся служба безопасности занималась убийством Хейзел и обнаружила, что слишком уж большое количество недавних несчастных случаев на самом деле устроено намеренно. Триив беспокоился, что попадет под подозрение, поэтому уехал работать в шахту и попросил Массена создать ему алиби, устроив за время его отсутствия пару нападений.

Адмирал застонал.

— Массен мог спокойно расставлять западни. Никто не обратил бы на него внимания, когда его невиновность только что подтвердил улей.

— Именно так, — подтвердил Лукас. — По моей теории, Массен с радостью согласился установить несколько ловушек. Это был его шанс отомстить людям, отказавшим ему в работе мастера по ремонту и вынудившим заняться рытьем канав. Устройства Массена оказались гораздо более безрассудными и опасными, чем те, что делал Триив, они серьезно ранили людей, а Массен наслаждался, продолжая их ставить.

Адмирал принялся перебирать пальцами бороду.

— Мы знаем, что Массен не убивал Хейзел, значит, это должен был сделать Триив. Мы знаем, что Триив не убивал себя, значит, это совершил Массен.

— Нам придется найти Массена и дать носачу прочитать его разум, чтобы проверить факты, связанные с убийствами, — сказал Лукас.

— А благодаря спасительному предупреждению моего начальника службы безопасности, Массен ушел в подполье. — Адмирал взглянул на оставшихся членов нашей группы и уронил лишь одно слово. — Кейдор!

Тот неохотно вышел вперед.

— Ты позвонил Массену вчера вечером и предупредил, что сегодня его допросят? — спросил адмирал.

— Да, — с виноватым видом признался Кейдор.

Адмирал в отчаянии тряхнул головой.

— А где живет Массен?

Удивительно детальная карта морской фермы занимала стену напротив окон. Кейдор подошел к ней и ткнул пальцем в точку у реки в Жниве.

— Массен не должен никому попасться на глаза, значит, не станет пользоваться наземным поездом, — сказал адмирал. — У него есть лошадь или лодка?

— Своих нет, — ответил Кейдор. — Но он легко может что-то украсть. К этому времени он мог бы добраться куда угодно на ферме или покинуть ее пределы, но очевидное решение — направиться на восток, в холмы. К шахте ведет хорошая дорога, и можно воспользоваться одной из дюжин боковых тропинок и укрыться в одном из старых каменных домов.

— Адмирал, могу я минуту поговорить с вами наедине? — попросил Лукас.

Трегерет кивнул.

— Побеседуем в моем кабинете.

Они ушли в соседнюю комнату и закрыли дверь. Кейдор казался совершенно подавленным, и я увидела, как Эмблин успокаивающим жестом коснулась его руки.

Прошло несколько минут, и Адика принялся беспокойно расхаживать по комнате. Я взглянула на дверь в кабинет адмирала и подумала было прочитать мысли Лукаса и выяснить, что там происходит, но сочла это слишком опасным. Я не могла рисковать, что Кейдор, Эмблин или Джунипер заметят что-то странное в моем поведении. Вместо этого я начала рассматривать изображения на стенах командного центра и заинтересовалась одним из массы сгрудившихся кораблей.

Наконец, адмирал и Лукас вернулись.

— Командир-тактик Лукас согласен со мной, что необходимо предупредить о Массене всех жителей морской фермы, включая тех, кто исчез из городов, — сказал адмирал. — Я немедленно отправлю чрезвычайное сообщение на все инфовизоры, но не хочу упоминать о Трииве, пока не поговорю с Эстер.

Он помолчал.

— То есть в сообщении будет сказано только, что мы считаем Массена причастным к недавним нападениям, и обладающие любой информацией о его передвижениях должны позвонить в службу безопасности фермы. Поскольку Массен потенциально опасен, я созываю в командный центр свою кризисную группу и до его ареста объявляю на ферме режим изоляции.

— Что такое «режим изоляции»? — спросила я.

— Это означает, что всем нужно оставаться дома, на работе, в школах или других безопасных местах. — Адмирал со значением взглянул на Кейдора. — Служба безопасности фермы отправит все доступные беспилотные аппараты на поиски Массена и проверит, не появлялся ли он на последних изображениях с камер наблюдения. Кроме того, ты должен запросить с береговой патрульной базы список звонков Массена и к нему за последнюю неделю.

Голос адмирала зазвучал жестче.

— Вся информация о Массене, обнаруженная твоими людьми, должна пересылаться командиру-тактику Лукасу. Ты, Кейдор, ни при каких обстоятельствах не станешь пытаться самостоятельно арестовать Массена. Понятно?

— Да, адмирал, — подавленным тоном ответил Кейдор.

Я услышала мелодию из нескольких нот. Эмблин достала и проверила свой инфовизор.

— Я получила сообщение от родителей, из Тропиков. Дом Хейзел горит!

Я выглянула в окно. От остатков нашего костра на пляже еще поднимался дымок, но далеко на побережье, в районе Тропиков, появилось более густое и черное облако дыма.

— Моя группа и Джунипер должны сейчас же отправиться в дом Хейзел, — сказал Лукас. — Один из наших самолетов уже ждет в ангаре.

Адмирал кивнул, и мы поспешно вышли из главных дверей командного центра.

— Джунипер лучше указывать нам дорогу до ангара, — распорядился Лукас. — Это место такое же запутанное, как жилые лабиринты у нас в улье.

Джунипер повернула в коридор налево.

— Это короткий путь к ангару, сэр. Спасибо, что взяли меня с собой после случившегося.

— Я не виню тебя в ошибке Кейдора.

Мы достигли конца коридора, и Джунипер взмахом руки указала на маленькую дверь впереди.

— Это боковой вход в ангар.

Мы вошли в ангар и поднялись по ступенькам к ожидающему транспортному самолету. Альфа-группа, рассаживаясь по креслам, хранила неестественное молчание, явно осознавая, что Лукас, возможно, успокоился, но Адика все еще в бешенстве из-за потери опасной цели.

Лукас сел рядом со мной и заговорил в передатчик:

— Пилот Ралстон, я хочу, чтобы вы вылетели в регион Тропиков и приземлились как можно ближе к дому Хейзел. Он в огне и должен бросаться в глаза, но если понадобится, я уверен, Джунипер подскажет вам направление.

— Дом Хейзел стоит рядом со школой Тропиков и с теплицами, — сказала Джунипер. — Вероятно, наш самолет не сможет подобраться к нему ближе пляжа.

— Николь, группа связи получила доступ к беспилотникам и изображениям с камер службы безопасности? — спросил Лукас.

— Да, — послышался голос Николь.

— Кейдор упоминал, что после смерти Хейзел служба безопасности фермы поставила дополнительные камеры слежения, показывающие ее дом, — продолжил Лукас. — Проверь, нет ли на их снимках информации, как начался пожар.

Через две минуты самолет приземлился на ровный песчаный пляж. Ударная группа выпрыгнула через дверной проем и поймала всех нас. Причем Илай настоял на том, чтобы самому помочь Джунипер.

Она провела нас по бугристому песку, между домами и вышла к группе массивных куполов, казалось, едва ли не целиком выстроенных из стекла. Проходя мимо, я заметила, что внутри работают люди, но снаружи никого не было. За теплицами на безлюдной дороге стоял пустой наземный поезд.

— Люди следуют распоряжениям адмирала об изоляции, — сказал Лукас. — Джунипер, Массен рыл именно эту канаву у дороги, когда поспорил с Хейзел?

— Да. Школьный газон залило после крупного дождя, и им понадобилась канава, чтобы отвести воду. — Продолжая идти вдоль дороги, Джунипер указала на длинное здание, окруженное плоскими травянистыми площадками. — Это школа Тропиков.

Я увидела, что через окно на нас смотрит множество детских лиц. Лукас, игнорируя аудиторию, поспешил к почерневшему зданию, с которого стекала вода.

— Кто-то уже потушил пожар, — сказал командир-тактик.

— Когда случается пожар, все в округе приходят его тушить, — объяснила Джунипер. — А поскольку здесь совсем рядом школа и теплицы, помощников оказалось много.

— Каменные стены еще стоят, — заметил Лукас. — Но внутри все превратилось в пепел.

— Если целью пожара было уничтожение каких-то доказательств, он оказался весьма успешным, — сказал Адика.

Я грустно посмотрела на аккуратно вскопанные газоны в саду Хейзел и миниатюрный домик, не тронутый пламенем.

— Эта оранжевая штука, должно быть, курятник. Птицы в безопасности?

— Птицы в полной безопасности, — ответила Джунипер. — Сестра Хейзел поселила их вместе со своими курами несколько недель назад.

— Связь, вы нашли что-то полезное на камерах слежения? — спросил Лукас.

— Мы только что обнаружили несколько изображений, показывающих, что поджог устроил беспилотник, — откликнулась Николь. — Посылаю их на ваши инфовизоры.

Мы изучили экраны инфовизоров. Похоже, снимки были сделаны с камеры на крыше одной из теплиц. На них виднелись темные очертания беспилотника, низко пролетающего над крышей, и двух падающих с него предметов.

— Дрон сбросил бутылку, предположительно, с горючим и еще один предмет. Я не понимаю, что это, но он изверг огонек и поджег горючее.

— Думаю, это что-то вроде зажигалок, которыми мы пользуемся, разводя походные костры, — сказал Рофэн. — Вы нажимаете на кнопку, и на секунду появляется пламя.

— Должно быть, наша цель взяла с собой эту зажигалку. — Лукас взглянул на Джунипер. — И много их на морской ферме?

Джунипер скривилась.

— Практически в каждом доме.

Лукас вздохнул.

— Итак, дом Хейзел поджег нелегальный беспилотник. Как далеко может стоять человек, управляющий аппаратом?

Джунипер пожала плечами.

— Теоретически, человек с пультом может послать дрон в любую точку фермы, но в Высокой складке из-за холмов есть черные пятна. Если Массен ушел в направлении шахты, то расстояния для него — не проблема, но холмы рядом с шахтой создают черные пятна.

— Черные пятна? Ты имеешь в виду, что аппараты слежения не могут летать над холмами? — спросила я.

— Летать они могут где угодно, — ответила Джунипер. — Проблема в том, что холмы блокируют сигналы управления. Если это произойдет, беспилотник попытается безопасно сесть, но потом кому-нибудь придется пойти и забрать его.

— Я не думал, что у беспилотников обороны улья бывали проблемы с потерей сигнала, — вмешался Адика.

— Служба обороны улья пользуется гораздо более мощной системой контроля, избегающей всех этих проблем, — сказала Джунипер. — Но люди на береговой патрульной базе не позволяют нашим беспилотникам использовать эту систему. Они беспокоятся, что кто-нибудь раскроет коды управления и завладеет одним из вооруженных дронов, патрулирующих прибрежные воды.

Она рассмеялась.

— Кейдор все время спорит с ними и утверждает, что шанс случайно угадать код меньше одного на миллион, но его не слушают.

— Иногда сотрудники обороны улья выглядят немного параноиками, — заметила я.

— Не уверен, что их паранойи достаточно, — возразил Адика. — Морской ферме вообще нельзя было разрешать запускать беспилотники. Только представьте, что случилось бы, столкнись один из них с самолетом.

— Совершенно верно, — резко сказал Лукас. — Наша цель может нарочно запустить дрон в наш самолет, чтобы вызвать аварию.

Представив себя в разбивающемся самолете, я постыдно пронзительно взвизгнула.

— Не беспокойся, Эмбер, — проговорил в коммах голос пилота Ралстона. — Когда самолет пролетает в воздушном пространстве морской фермы, береговая патрульная база отслеживает все беспилотники в этом районе. Они предупредят меня, если один из аппаратов окажется в опасной близости от нас, и я его расстреляю.

— Ралстон, повтори, что ты сказал! — рявкнул Лукас.

— Когда самолет пролетает в воздушном пространстве морской фермы, береговая патрульная база отслеживает все беспилотники в…

Лукас перебил его.

— Группа связи, прикажите службе безопасности фермы немедленно посадить все дроны слежения. Ралстон, свяжись с береговой патрульной базой. Скажи им пронаблюдать за дроном, который останется в воздухе. Мы возвращаемся к самолету. Взлетай, как только мы окажемся на борту.

Он махнул нам рукой.

— Бегом!

Глава 35

Мы бросились бежать к «Воздушному-один». Я успела сделать всего два шага — Рофэн подхватил меня и помчался с ношей в руках. Впереди со всех ног бежал наш нелепого вида носач, Форж; его серый наряд развевался на ветру. Я повернула голову и увидела, что Илай несет Джунипер, а Лукас сопротивляется попыткам Адики его поднять.

— Мы можем бежать быстрее тебя, Лукас, — сказал Адика.

— Не на короткие дистанции, — выдохнул Лукас.

— Что происходит? — потребовала ответа Джунипер. — Через штуки в ушах вы услышали что-то важное о беспилотниках. Что это было?

— Мы выяснили, что береговая патрульная база способна отслеживать беспилотники на морской ферме, — сказала я. — Если нелегальный аппарат после поджога дома Хейзел еще в воздухе, он, возможно, возвращается к хозяину. Мы сумеем проследить за ним и взять цель.

— В утиль! Почему Кейдор не рассказал нам об этом вчера, когда мы обсуждали возможность, что в деле участвует дрон? — с трудом дыша, спросил Лукас. — Береговая патрульная база могла следить за каждым его движением с того момента.

— Сэр, я не знала, что береговая база может отслеживать наши беспилотники, — ответила Джунипер. — Возможно, Кейдор тоже.

— Никто на морской ферме этого не знал, сэр, — проговорил в коммы Ралстон. — Информация о возможностях наблюдательных систем службы обороны улья доступна только сотрудникам обороны. Я бы рассказал вам раньше, но подключен к вашим передатчикам, только когда пилотирую ваш самолет. Пока не услышал нынешний разговор, я и не знал, что в нападениях замешан летательный аппарат.

Я скривилась. Проблема в том, что улей помешан на контроле знания. Отказ в доступе к закрытой информации на том основании, что она не имеет значения для расследования, всегда разочаровывал. Но в этой ситуации крылась еще большая опасность — мы не могли запросить жизненно важные данные, поскольку в принципе не знали, что они существуют.

Пока мы не достигли самолета, держалось молчание. Несколько ударников поспешили вперед и помогли остальным подняться на борт. Все вскарабкались и расселись по местам.

— Ралстон, взлетай! — приказал Лукас. — Что с беспилотниками?

«Воздушный-один» вертикально взмыл небо.

— Береговая патрульная база сообщает, что в воздухе осталось три аппарата, — ответил Ралстон. — Похоже, один… Да, один приземлился. Значит, один летит в Жниве и один в Высокой складке.

— Связь, у службы безопасности фермы еще остались непосаженные беспилотники? — спросил Лукас.

— Один, — сказала Николь. — Кейдор говорит, кто-то ушел на обед, а его аппарат застрял над землей. Они пытаются выяснить код управления и опустить устройство, но потеряли…

Лукас преувеличенно громко вздохнул и прервал ее.

— Этот аппарат в Жниве или в Высокой складке?

— Кейдор говорит, его камера показывает поля, значит, это должно быть Жниво, — ответила глава группы связи.

— Ралстон, направляйся к беспилотнику в Высокой складке, — распорядился Лукас.

— Есть, сэр, — ответил Ралстон. — Он сейчас приземляется, но береговая база засекла его положение и прислала мне. Это рядом с водохранилищем.

Я взглянула в окно. «Воздушный-один» быстро летел над теплицами и садами Тропиков. Когда мы достигли Жнива, их сменили поля, а затем я почувствовала крен самолета — это судно резко повернуло к холмам Высокой складки. Водохранилище хорошо просматривалось, редкое зимнее солнце сияло на его поверхности.

— Мы должны приземлиться на восточной стороне водохранилища, поскольку с холмами и ущельем будут сложности, — сообщил Ралстон.

Через мгновение наш самолет стоял на земле. Рофэн поспешил открыть дверь и вывести ударную группу наружу. Мы с Лукасом встали, Джунипер тоже поднялась на ноги, но Адика протянул руку, чтобы ее остановить.

— Джунипер, ты должна остаться в самолете.

Она нахмурилась.

— Почему я не могу пойти с вами?

— Потому что ты не тренировалась в преследовании цели, не имеешь оружия и не знаешь, как им пользоваться, — ответил Адика.

— У Лукаса и Эмбер тоже нет оружия, — возразила Джунипер.

Мы с Лукасом достали из-под курток пистолеты, и она смутилась.

— Я не знала, что вы тоже вооружены. Ну, в таком случае… — Джунипер застонала. — Думаю, мне лучше остаться здесь.

Из кабины пилота появился Ралстон.

— Подумай, что чувствую я, Джунипер. Я принадлежу к силам обороны, вооружен, но тоже не могу пойти с ними. Преследовать цель — их работа, а не моя, так что я должен остаться и охранять свой самолет.

Лукас, Форж в костюме носача и я по очереди покинули судно. Земля на этом берегу водохранилища выглядела довольно ровной, но дальняя сторона представляла собой крутой скалистый склон с белыми точками объектов. Слева от меня высокая плотина удерживала большую часть вод резервуара, позволяя излишкам стекать в каменный канал, спускавшийся на дно скалистого ущелья.

Лукас подвел нас немного ближе к плотине.

— Сейчас Джунипер нас не слышит, так что можем говорить свободно.

— Позвольте мне свободно высказать, как я ненавижу носить костюм носача и лазать вверх-вниз по борту самолета, — начал искаженным голосом Форж.

— Не понимаю, чего ты недоволен, Форж, — возмутилась я. — Я же никогда не жалуюсь, что вы меня таскаете.

Лукас рассмеялся.

— Плотина водохранилища выглядит так же, как мол в Бухте: широкая тропа по верху и перила по краю. Полагаю, черные камни — это упомянутый Кейдором круг.

— Какие черные камни? — спросила я.

Лукас показал налево. Я повернулась и увидела группу из двенадцати черных камней, все абсолютно гладкие и, по крайней мере, в три раза выше меня. На них было вырезано множество слов, но из-за большого расстояния я не могла их прочитать.

— Эти камни использовались для определения времени и вычисления летнего и зимнего солнцестояний? — Я в замешательстве покачала головой. — Не понимаю, как это возможно, и зачем кому-то нужны камни, чтобы узнать время, если достаточно проверить инфовизор?

— Мы могли бы запросить эту информацию, — горько ответил Лукас. — Но уверен, нам скажут, что она закрыта.

Он указал на маленькое каменное строение рядом с плотиной водохранилища.

— Эмбер, можешь проверить, не там ли наша цель?

Я закрыла глаза и потянулась вперед телепатическим чувством. Меня окружали разумы ударной группы и Лукаса. Облако блестящих искр, должно быть, являлось стайкой чаек, плавающих в водохранилище. А белые объекты, которые я видела на холме, походили на пасущихся животных.

— Других человеческих разумов в этой области нет, — сказала я.

Адика нахмурился.

— Ты уверена?

Я вновь открыла глаза.

— Уверена. В такой пустоте у моей телепатии огромный размах.

— Это странно, — сказал Лукас. — Джунипер говорила, что в Высокой складке у систем управления беспилотниками существуют черные пятна, так что должна быть важная причина, чтобы этот нелегальный аппарат прилетел именно сюда. Возможно, позже появится цель и заберет его.

Он пожал плечами.

— Нам стоит посмотреть, что внутри этого здания.

— Мы с Матиасом туда заглянем, — твердо заявил Адика. — У нашей цели мерзкая привычка расставлять ловушки, поэтому вы все можете понаблюдать за изображениями с моей камеры.

Вместо этого я связалась с разумом Адики и смотрела на происходящее его глазами. Лидер ударной группы с тревогой приблизился к строению и заглянул внутрь через грязное стеклянное окно.

— Я вижу одежду, одеяло и сумку с едой, — доложил он. — У камина лежит стопка дров, но огонь не горит.

— Массен провел ночь в этом месте, — пробормотал Лукас. — Сейчас он зачем-то ушел, но оставил здесь одежду и еду, значит, намерен вернуться. Ралстон, нам примерно известно, где приземлился беспилотник?

— Он приземлился ровно в трех десятых пути через плотину, — ответил голос Ралстона в коммах.

— Какая точность, — заметил Лукас.

— Сотрудники обороны улья должны быть точны в определении расстояний, — отреагировал пилот. — Если мы стреляем по цели, то хотим знать наверняка, что попадем.

— Понимаю, — согласился Лукас. — Ладно, если аппарат лежит на плотине, это в пределах телепатического видения Эмбер, значит, нам известно, что цели там нет. Адика, сможешь пойти и найти аппарат? Не прикасайся к нему, поскольку я еще не решил, забрать его или оставить до возвращения цели. Я просто хочу знать, есть ли на нем что-то.

Адика и Матиас двинулись по верху плотины. Когда они прошли примерно треть, Адика остановился.

— Я очень не хочу оспаривать точность обороны улья, но дрона здесь нет.

— Нет? — Ралстон, похоже, удивился. — Он должен быть там. Возможно, не на плотине, а в ущелье.

Я оставалась в уме Адики и видела все его глазами. Он повернулся и заглянул через перила, которые закрывали отвесный спуск на дно ущелья. Внизу лежало что-то, похожее на потерянный предмет одежды.

— Дрон сел на выступ как раз подо мной, — сказал Адика. — На нем ничего нет, и Массен никогда за ним не вернется. Похоже, он перегнулся через перила, пытаясь дотянуться до аппарата, потерял равновесие и упал в ущелье. Я вижу его тело на скалах.

— Беспилотник приземлился здесь меньше десяти минут назад, — заметил Лукас. — Какое удивительное совпадение, что Массен пришел забрать едва спустившийся аппарат и упал с плотины всего за несколько минут до нашего появления.

— Совершенно невероятное совпадение, — проговорил в коммах голос Гидеона.

— Я мог бы зайти в здание, отдать кому-то этот костюм и спуститься по плотине, чтобы проверить, жив ли Массен, — послышался голос носача.

— Да, Форж, — ответил Адика. — Или мы все можем воспользоваться чуть менее драматичным методом и спуститься по тропе вдоль этого каменного канала.

— А, — сказал Форж. — Маска закрывает мне обзор, так что я не заметил тропу.

Я вернулась в свою голову. Мы перешли на другую сторону водохранилища и по пологой тропе сбоку от русла достигли дна ущелья. Деталь одежды оказалась изломанным человеческим телом, лежащим поперек тропы, поэтому, прислушиваясь к разговорам остальных, я не отрывала взгляд от бурлящей воды в каменном русле.

— Мне Массен кажется мертвым, — сказал Рофэн.

— Он совершенно мертв, — согласился Адика. — Гораздо мертвее человека, упавшего с плотины всего несколько минут назад.

— Признаки трупного окоченения, Адика? — спросила Меган.

— Да.

— Там холодно? — последовал второй вопрос.

— Очень.

— При низких температурах трупное окоченение замедляется, — заметила Меган.

— Массен не умер, — сказал Лукас. — Положите его на носилки и отнесите в самолет.

— Лукас, этот человек мертв, — повторил Адика. — Если не веришь, можешь сам пойти и пощупать его.

— Для наших целей Массен жив, но находится в критическом состоянии, — ответил Лукас. — Я объясню, когда вернемся в самолет.

Адика вздохнул.

— Джален, сбегай за носилками.

— Что за блестящий предмет я вижу дальше в ущелье? — спросил Лукас. — Это не согревающий мешок?

Я рискнула взглянуть на ущелье и рассмотрела что-то блестящее посреди большой лужи. Адика пробрался между кустами и крупными камнями и достал вещь.

— Да, это согревающий мешок. — Адика поднял насквозь промокший серебристый предмет. — Должно быть, Массен потерял его при падении, а за ночь мешок сдуло дальше по ущелью.

— Пожалуйста, проверьте, есть ли что-то на теле Массена, — попросил Лукас.

— Я как раз обнаружил в его кармане два инфовизора, — сказал Рофэн. — Один из них, возможно, украден у Триива, потому что на крышке нацарапано его имя.

— Рофэн, ты видишь где-нибудь пульт управления беспилотником? — спросил Лукас.

— Я вижу рассыпанные части пульта. Должно быть, он разбился на куски, когда ударился о скалы.

— Уверен, именно так мы и должны думать, — ответил Лукас. — На самом деле, его разбили нарочно, чтобы мы не обнаружили, что он не относится к нелегальному аппарату.

Вернулся Джален с носилками. После небольшой задержки — зазвонил инфовизор Лукаса, и тот остановился, чтобы проверить сообщение, — мы возвратились в самолет. Лукас попросил Джунипер и Ралстона выйти к нам, и мы остановились большой группой на траве, наблюдая, как Лукас постучал по инфовизору и проговорил в него:

— Адмирал, не могли бы мы поговорить конфиденциально?

Послышался голос адмирала:

— Дайте мне минуту зайти в кабинет и… Да, сейчас я один.

Лукас спроецировал в воздух голограмму головы адмирала. Я видела, что тот снова запустил пальцы в бороду. Я ожидала, что Лукас начнет разговор, но вместо этого, он сделал еще один звонок по инфовизору.

— Золотой командир, вы читали отчет, который я отправил прошлой ночью?

— Конечно, командир-тактик Лукас, — проговорил голос Мелизенды.

— В нашем деле есть серьезное продвижение, и нам требуется ваша помощь. Вы можете послушать, пока я проинформирую о ситуации своих людей, Джунипер и адмирала морской фермы?

— Приступайте.

Лукас вывел голографическое изображение Мелизенды рядом с адмиралом и заговорил:

— Мы установили, что Триив расставил первую серию ловушек, и полагаем, что Массен причастен ко второй. Триива убили, а теперь мы обнаружили у водохранилища тело Массена. Похоже, ночью он упал с плотины и умер, но кто-то запустил нелегальный гибридный беспилотник в водохранилище всего несколько минут назад.

— Таким образом, у вас появилась третья цель, — решительно проговорила Мелизенда.

— Да, — подтвердил Лукас. — Триив и Массен ставили западни, но я думаю, что именно третья цель несет ответственность за убийства Хейзел, Триива и Массена, а также отравление матраса Зака. Я составил убедительную теорию о том, что происходит на ферме, но подчеркиваю, она может быть неточна. Нам по-прежнему не хватает ключевых деталей.

— Понятно, — решительно ответила Мелизенда. — Пожалуйста, продолжайте.

— Вся эта ситуация началась с того, что Триив, потворствуя своей злобной натуре, провел ряд нападений, аккуратно замаскировав их под несчастные случаи, — сказал Лукас. — Триив располагал нелегальным гибридным беспилотником, который использовал при установке ловушек. За пару недель до Хеллоуина убили Хейзел, и Триив каким-то образом обнаружил информацию о личности убийцы.

Лукас пожал плечами.

— Нам пока неизвестно, как это произошло. Возможно, Триив увидел что-то подозрительное лично или при помощи своего беспилотника. Однако он понял, что это знание подвергает его опасности. Триив сам был виновен в целой серии преступлений, поэтому не стал просить о помощи службу безопасности фермы, а предпочел уехать работать в шахту, решившись в изоляции сохранить свою жизнь. Триив попросил своего друга, Массена, создать ему алиби, установив за время его отсутствия несколько ловушек. Тот мог сделать это совершенно безопасно, посколько его уже отправляли в улей по подозрению в убийстве Хейзел и признали невиновным.

Лукас всплеснул руками.

— Итак, Массен начал устанавливать вторую серию ловушек, гораздо более безрассудных и опасных. Когда Триив вернулся с шахты, третья цель убила его и украла его нелегальный беспилотник и инфовизор. Расследование этого второго убийства привело на ферму мой отряд. Третья цель попыталась нас испугать, отравив при помощи беспилотника матрас, оставленный рядом с коридорами нашей базы.

Послышалось фырканье Адики.

— Теперь вернемся на минуту к Массену, — сказал Лукас. — Кейдор только что прислал мне список его последних звонков. Он был непопулярен, поэтому за последнюю неделю говорил лишь с двумя людьми. Первым оказался сам Кейдор, звонивший ему вчера вечером сказать, мол, сегодня утром мы придем его допросить. Массен знал, что мы приведем носача и обнаружим, кто же ставил ловушки, поэтому решил скрыться.

Лукас вздохнул.

— Очевидным решением для Массена было направиться в сторону шахты и остановиться в одном из старых жилищ, но несколько тысяч людей с морской фермы уже растворились в дикой местности. Массен знал, что едва ли найдет хоть что-то, отдаленно пригодное для жилья и еще не заселенное, поэтому решил двинуться в противоположном направлении — к Высокой складке. Возможно, он выполнял там какие-то работы и знал, что возле водохранилища есть каменное строение.

Голографическая голова адмирала кивнула.

— Мне известно строение, о котором вы говорите. Это одна из пастушьих хижин, которые мы поставили в Высокой складке как укрытие для людей, застигнутых в холмах непогодой.

— Массен покинул дом в спешке и пешком, — продолжал Лукас. — Он взял еду и какую-то одежду, но всего одно одеяло, а в пастушьей хижине ночью стоял страшный холод. Там лежали дрова, но Массен не рискнул разжечь огонь. Дым и искры могли заметить издалека. Он решил попросить у кого-то помощи и позвонил на инфовизор Триива.

Адика открыл рот, желая что-то сказать, но Мелизенда уже задавала вопрос:

— Зачем Массену звонить на инфовизор мертвеца, прося о помощи?

— Массен знал или догадывался, что убийца Триива забрал его инфовизор. Полагаю, Триив назвал другу нашу третью цель. Как и Триив, Массен не решился обратиться с этой информацией в службу безопасности фермы, потому что тоже имел, что скрывать. Теперь он попал в отчаянное положение, поэтому позвонил на номер друга, поговорил с убийцей и пригрозил, что выдаст его, если тот не принесет ему согревающий мешок.

— Мне кажется невероятно глупым угрожать убийце, а потом устраивать с ним встречу в уединенном месте, — заметила Мелизенда.

— Согласен, — ответил Лукас. — Массен обладал крепким телосложением. Возможно, он посчитал, что убийца не представляет для него физической угрозы, но ошибся. Убийца договорился встретиться с Массеном прошлой ночью у водохранилища, сумел застать его врасплох, когда отдавал мешок, и столкнул через низкие перила в ущелье. Затем подошел к телу, подложил в карман жертвы инфовизор Триива и оставил на ближайших камнях куски случайного пульта управления беспилотником. Полагаю, убийца попытался найти и забрать спальный мешок, но тот сдуло дальше в ущелье, и разглядеть его в темноте было сложно.

— Я думаю, инфовизор Триива положили в карман Массена, чтобы создать впечатление, что именно он убил друга, — сказала Мелизенда. — Третья цель пытается скрыть собственную причастность к смертям.

— Именно так, — согласился Лукас. — Должно быть, третьей цели пришлось хорошо потрудиться прошлой ночью: раздобыть где-то согревающий мешок и пульт управления дроном, встретиться с Массеном, убить его, аккуратно обставить сцену смерти и вернуться домой. Преступник не мог рисковать попасться кому-то на глаза, поэтому должен был весь путь проделать пешком. Этим утром он воспользовался нелегальным беспилотником, чтобы поджечь дом Хейзел, а затем направил его сюда, на выступ под плотиной.

Он вздохнул.

— Третья цель очень умна. Ее попытка напугать нас и обратить в бегство провалилась. Она решила воспользоваться шансом одновременно избавиться от Массена и переложить на него вину за все недавние проблемы на морской ферме. Точно так же, как украденный инфовизор положили в карман Массена, чтобы связать его с убийством Триива, нелегальный беспилотник использовали для поджога дома Хейзел и оставили на водохранилище в доказательство, что Массен воспользовался им, совершая преступления. И действительно умной мыслью было посадить дрон на скальный выступ рядом с водохранилищем. Злоумышленник намеревался изобразить, будто Массен потерял управление аппаратом из-за черных пятен на холмах и разбился насмерть, пытаясь его вернуть.

Лукас скривился.

— Третья цель ожидала, что тело Массена найдут лишь через день или два, а к тому времени ее приготовления приобретут совершенно убедительный вид. Цель хотела, чтобы я счел Триива ответственным за первую серию происшествий и убийство Хейзел. Массен отвечал бы за вторую группу ловушек, смерть Триива и отравление матраса. Поскольку оба мертвы, я мог закрыть дело, забрать своих носачей в улей и оставить третью цель в полной безопасности.

Лукас пожал плечами.

— Не думаю, что я удовлетворился бы таким неестественно гладким решением, но тот факт, что мы проследили за беспилотником до этого места после смерти Массена, прояснил: в дело замешана третья цель.

— Командир-тактик Лукас, как вы планируете выяснить личность третьей цели? — спросила Мелизенда.

— Я хочу заманить ее в ловушку. — Лукас взглянул на голографическое изображение головы Трегерета. — Адмирал, полагаю, у вас было время поговорить с Эстер и объяснить, что ее муж виновен в первой серии преступлений.

Адмирал вздохнул.

— Да.

— Тогда я бы хотел, чтобы вы объявили населению фермы, мол, ловушки устанавливали Триив и Массен. Самое важное, вы должны сделать вид, что Массен обнаружен на дне плотины живым. Мы знаем, что цель подходила к телу Массена после падения, дабы положить в его карман инфовизор Триива, но было темно и холодно. Даже если цель проверила, есть ли в теле признаки жизни, надеюсь, она купится на уловку, что пропустила слабый пульс едва дышащего человека.

Лукас помолчал.

— Итак, адмирал объявляет, что Массен находится в критическом состоянии и в настоящее время проводится срочная операция по спасению его жизни. В ближайшие три дня он должен придти в сознание, а затем носач прочитает его разум и выяснит полную правду о событиях на морской ферме.

— Вы планируете, что оставшаяся цель попытается убить Массена до того, как он придет в себя и попадет в руки вашей ударной группы, — заключила Мелизенда. — Командир-тактик Лукас, вы намерены расставить эту западню в медицинском центре Убежища?

— Я беспокоюсь, что использование медицинского центра может подвергнуть опасности невинных людей. Если возможно, я хотел бы одолжить воздушный госпиталь и расположить его в самолетном ангаре Убежища. Мы можем использовать тяжесть ранений Массена как предлог, чтобы закрыть ангар и эвакуировать его персонал.

— Воздушный госпиталь — это тесное пространство, набитое хрупким медицинским оборудованием, и совершенно неподходящее место для размещения ваших людей и задержания цели, — возразила Мелизенда. — Я предлагаю, чтобы поблизости поставили «Воздушный-один». Ваши люди могут ждать на его борту и вмешаться, когда цель приблизится к госпиталю.

Лукас кивнул.

— Помимо этого, мы должны рассмотреть проблему камер слежения в Убежище. Я не хочу, чтобы вся служба безопасности морской фермы наблюдала, как мы расставляем ловушку.

Адмирал улыбнулся.

— Я разберусь с камерами слежения до вашего появления в ангаре. Скажу Кейдору, что меня взбесила передача им информации Массену и я настаиваю, чтобы все изображения с камер в Убежище пересылались прямо в ваш отдел.

— Крайне важно, чтоб все население фермы поверило, что Массен жив и проходит операцию, — сказала Мелизенда. — Когда ранили Джунипер, мы прислали воздушный госпиталь с Аттикусом на борту, чтобы стабилизировать ее состояние до прибытия в улей. Если привлечем Аттикуса и на этот раз, персонал ангара узнает в нем хирурга Джунипер, и наше притворство станет совершенно убедительным.

При упоминании Аттикуса я моргнула.

— Как только персонал ангара уйдет, — продолжала Мелизенда, — вы в безопасности доставите Аттикуса в коридоры вашей базы. Я не хочу, чтобы улей потерял одного из своих лучших хирургов.

— Поверьте, Золотой командир, я полностью осознаю важность защиты Аттикуса, — ответил Лукас.

— Как только вы закончите приготовления, — распорядилась Мелизенда, — адмирал Трегерет может сделать объявление для жителей морской фермы, включая информацию о временном закрытии самолетного ангара. Мысль, что воздушный госпиталь стоит в пустом ангаре, а на борту только Аттикус и его пациент, станет непреодолимым соблазном для нашего убийцы.

— Но что мне делать с режимом изоляции на ферме? — спросил адмирал. — Я могу сказать своим людям, что выходить вновь безопасно? Очевидно, Массен не представляет для них угрозы, но как насчет третьей цели?

— Ваши люди могут выходить без всякого риска, — решил Лукас. — С момента объявления, что Массен еще жив, третья цель будет занята исключительно проникновением в воздушный госпиталь и убийством.

— Нам нужно решить еще проблемы, командир-тактик Лукас? — спросила Мелизенда.

— Думаю, мы все обсудили, — ответил Лукас.

— Тогда Аттикус и воздушный госпиталь скоро прибудут забрать тело Массена, а затем вместе с вашим самолетом вылетят в Убежище. — И голограмма Мелизенды исчезла.

— Я буду ждать вашего прибытия в ангаре. — Адмирал тоже пропал.

Я села на подходящий обломок скалы и принялась разглядывать чаек на воде. Чуть позже послышался звук двигателей, и из-за холма показался крупный белый самолет с огромным красным крестом на боку. Он снизился, пересекая ущелье, на мгновение застыл в воздухе, а затем приземлился рядом с «Воздушным-один».

Прибыл Аттикус. Я подумала о тех днях на подростковом уровне, когда приятель так же боялся охотника за душами, как Мортон, а меня еще больше пугало Прасолнце. Сейчас мы самым невероятным образом собирались встретиться во Внешке, на ветреном склоне холма морской фермы.

Глава 36

В итоге, мы с Аттикусом так и не встретились во Внешке. Я преодолела старый страх перед Прасолнцем, но Аттикус все еще боялся охотника за душами так же, как на подростковом уровне. Пилот воздушного госпиталя объяснил, что обычно он помогает заносить пациентов в смотровую палату, а Аттикус прячется в крошечной комнате для врачей, пока двери самолета надежно не закроют.

В нашем случае вообще не было необходимости заносить пациента в госпиталь, поскольку никакое лечение не поможет человеку, который уже умер. Пилот указал ударной группе, как загрузить тело Массена в то, что он назвал моргом, под задней частью самолета. А затем два воздушных судна полетели в самолетный ангар Убежища.

Как только двери ангара закрылись, Аттикус наконец вышел из воздушного госпиталя, и мы разыграли обсуждение критического состояния Массена на глазах работников ангара. Когда они ушли, Ралстон и пилот госпиталя отправились в гостевые кварталы фермы, а адмирал — в командный центр, намереваясь сделать объявление для жителей.

Джунипер мгновение наблюдала за ним, затем повернулась к Лукасу.

— Мы вернемся на базу внутренней дорогой, сэр?

— Да, — сказал Лукас. — Думаю, Аттикус предпочел бы ее.

Тот поспешно кивнул.

— Я не хочу проходить в пятый коридор через вашу базу, поскольку есть риск встретить носачей без масок, — встревожилась Джунипер. — Вместо этого я спущусь по склону и войду через обсерваторию.

Лукас нахмурился.

— Думаю, в данный момент третья цель едва ли нападет нападет на тебя, Джунипер, но нам лучше отправить с тобой одного из ударников.

— Я провожу Джунипер, — вызвался Илай.

Пара вышла через боковую дверь, и Лукас покачал головой.

— Я немного беспокоюсь о Джунипер и Илае. Похоже, они крайне сближаются, а отношения между жителем фермы и человеком из главного улья могут плохо закончиться.

Я вспомнила о Мортоне и Селандине.

— Отношения между представителями фермы и главного улья могут завершиться катастрофой, — согласилась я. — Но не стоит беспокоиться о Джунипер и Илае. Их притягивает друг к другу общий опыт пережитого ранения, и нет абсолютно никаких шансов, что эта общность перерастет в отношения. У Джунипер слишком много всего в голове, чтобы думать о любви, а Илай…

Я заколебалась, пытаясь сообразить, как это сформулировать, не выдав личных тайн, увиденных в уме Илая, и Адика с обычной бесхитростностью закончил объяснение за меня.

— Джунипер — маленькая худышка, а Илай любит девушек с роскошными формами.

— Понятно. — Лукас быстро сменил тему. — Мы оставим Рофэна и половину альфа-группы на страже в «Воздушном-один», а остальные отправятся на базу.

— Мне тоже остаться в «Воздушном-один»? — спросила я.

— Нам нужна постоянная группа охранников в «Воздушном-один» и пара членов группы связи, наблюдающих за изображениями с камер слежения, на случай неожиданных изменений, — сказал Лукас. — Но я не верю, что цель попробует атаковать воздушный госпиталь, по крайней мере, еще день. В данный момент адмирал рассказывает всему населению морской фермы, что Массен пострадал от тяжелых ранений и проходит спасительную операцию. Наша цель достаточно умна, дождется завтрашнего дня и узнает, не умер ли Массен от ран, прежде чем рисковать, пытаясь его убить.

— Полагаю, это правда, — с сомнением согласилась я.

— Завтра утром я попрошу адмирала оповестить жителей фермы об изменениях в состоянии Массена, — продолжил Лукас. — Адмирал объявит, что операция прошла успешно, состояние раненого стабилизировалось, и в ближайшие день-два он придет в сознание.

Адика кивнул.

— Это заставит нашу цель попытаться убить Массена завтра.

— Да, — сказал Лукас. — В течение дня в кабинетах верхнего уровня Убежища работает множество людей, так что цель, вероятно, устроит нападение завтра ночью, когда все успокоится. Мы с Эмбер будем ждать в «Воздушном-один» с Адикой и всей альфа-группой.

Адика неодобрительно посмотрел на Лукаса.

— Во время засады ты должен не сидеть в «Воздушном-один», а разрабатывать тактику в оперативном центре на десятом уровне.

Лукас рассмеялся.

— Я публично проводил все наши рейды на ферме, Адика, и настаиваю на своем присутствии при аресте цели. Успокаивай себя мыслью, что по возвращении в улей мы заработаем обычными методами.

Рофэн и половина альфа-группы вернулась на «Воздушный-один», а остальные направились к лифтам. Когда мы прибыли на десятый уровень Убежища, Аттикус задохнулся при виде грязных обшарпанных коридоров.

— Вы правда здесь живете? — недоверчиво спросил он.

— Да, но не беспокойся, — поспешно ответила я. — Коридоры нашей базы выглядят гораздо лучше.

— Я бы не сказал, что они лучше, просто немного чище, — прокомментировал Адика. — Теперь все включите наручные фонари и соберитесь защитным строем.

Я порылась в карманах и с облегчением обнаружила фонарь. Включила его и натянула ремешок на запястье.

— Мы ждем нападения? — нервно спросил Аттикус.

— Моя работа — готовиться к чему угодно, — хмуро ответил Адика. — Половина населения морской фермы видела прибытие «Воздушного-один» и госпиталя в самолетный ангар Убежища.

Он пожал плечами.

— Будем надеяться, что наша цель слышала объявление адмирала и занята планированием нападения на воздушный госпиталь. Однако, возможно, она догадается, что мы пройдем через десятый уровень в коридоры своей базы у пляжного выхода, и захочет атаковать нас. Ужасно просто было бы отключить здесь свет и напасть на нас в темноте.

Как большинство людей, привыкших к постоянно освещенным коридорам улья, Аттикус боялся темноты. Он слабо взвизгнул при мысли оказаться во тьме в этом странном месте.

— Очень маловероятно, что на нас нападут, — успокаивающе заметил Лукас. — Но Адика прав, предосторожность не помешает. Мы планируем расставить западню цели. Было бы очень неловко вместо этого попасться в ее ловушку.

Мы прошли через мрачные коридоры, и по пути Адика включал и выключал свет. Когда мы наконец добрались до базы, я услышала глубокий облегченный вздох Аттикуса.

Форж вполне логично сохранял молчание по пути сюда, но я ожидала, что теперь он снимет маску носача и возьмет Аттикуса на себя. И пришла в замешательство, увидев, как Форж заспешил по коридору. Затем я поняла: он не хотел, чтобы Аттикус его опознал и начал дразнить.

— Апартаменты для Аттикуса уже готовы? — спросила я через коммы.

— Их еще убирают, — ответил голос Меган. — Ханна говорит, надо очистить все с особой тщательностью, поскольку в душе что-то умерло.

Я сочла плохой идеей спрашивать, что именно умерло в душе, поскольку Аттикус слушал разговор. Я вытащила передатчик из уха и убрала в карман.

— Твои апартаменты еще убирают, Аттикус, — сказала я. — Должна предупредить, жилье здесь простовато. На самом деле, оно больше напоминает комнаты на подростковом уровне, чем обычные квартиры. Ты не согласен, Лукас?

Лукас ничего не ответил. Я заподозрила, что он переживает очередной приступ неуверенности в себе, связалась с его мыслями и обнаружила: да, я права. Лукас был совершенно счастлив, разговаривая с Аттикусом на профессиональные темы, но паниковал при необходимости поддерживать светскую беседу.

«…должен вести небрежный разговор, но что я могу сказать, не подчеркнув тот факт, что он знал Эмбер задолго до меня и…»

«В утиль! Аттикус пять лет жил в одном коридоре с Эмбер. Пару раз они встречались. Не начали серьезные отношения лишь по одной причине — знали, что лотерея их разделит и…»

«Я все испорчу, так же как портил все социальные контакты на подростковом уровне. Почему Эмбер — почему любая девушка — должна интересоваться…»

Гораздо дальше, глубоко в подсознании, горела красным цветом суть подавленности Лукаса. Бессловесные воспоминания об отце, который ушел, когда ребенку было шесть лет, и о матери, захлопнувшей перед ним дверь в тринадцать, дополнялись порожденным страхом образом холодно уходящей меня.

Я не решилась успокаивать Лукаса вслух, поэтому ограничилась прикосновением к его руке. И была вознаграждена, увидев, как успокаиваются мысли любимого, а затем вернулась в свою голову и занялась проблемой Аттикуса.

Форж вернется, как только избавится от всех следов маскировки и проверит бета-группу, но я не знала, что делать со старым знакомым до тех пор. Я не могла отвести его в нашу с Лукасом квартиру, потому что подсознание Лукаса увидело бы в этом некую символическую угрозу.

Оставлять Аттикуса в коридоре было бы ужасно грубо. Я хотела показать ему оперативный центр, но вспомнила, что теперь у нас есть общая столовая. Увиденные воспоминания о детстве Лукаса подстегнули мою память, и я услышала, как произношу те же слова, которые говорила в такой ситуации мама:

— Мы должны предложить тебе еду и питье, Аттикус.

Я прошла в большую комнату, где работали кухонные блоки. Ее наполовину заполняли болтающие люди, но при нашем появлении все разговоры стихли. Члены отряда уставились на Аттикуса, задумчиво повернулись к Лукасу и вновь к Аттикусу. К счастью, приятеля слишком поразил вид комнаты, чтобы он заметил странное поведение людей.

— Вы используете контейнеры под столы и стулья! — сказал доктор.

Я кивнула.

— С нашей мебелью кое-что произошло. Боюсь, кухонные блоки предлагают очень ограниченное меню из-за проблем с энергией, но у нас полно напитков, хрустящих хлебцов, протеиновых батончиков и фруктовых полосок.

Мы пересекли комнату и подошли к импровизированному столу, где стояли еда и питье. Лукас и Аттикус выбрали батончики, я налила стакан дынного сока, и мы сели на свободные контейнеры.

— Я думал, телепаты живут в роскоши, — в замешательстве произнес Аттикус. — Что случилось с вашей мебелью?

Я жадно глотала свой дынный сок и предоставила Лукасу отвечать на вопрос.

— Я приказал ударной группе ее сжечь, — ответил мой командир-тактик.

— Что? Почему? — спросил Аттикус.

— Ее отравили. Точнее, часть вещей отравили. К сожалению, мое решение дало возможность ударной группе приготовить кое-что на костре. — Лукас бросил на меня нервный взгляд. — В их еде нет ничего плохого. Я пытаюсь ее избегать, но Эмбер она, похоже, нравится.

Я услышала поблизости стон, повернувшись, увидела Адику с классическим выражением отчаяния на лице и инстинктивно связалась с его мыслями.

«В утиль! Почему Лукас болтает об этом, а не управляет разговором? Форж говорил мне, что Эмбер и Аттикус едва обменялись парой поцелуев на подростковом уровне. Если Лукас считает, что Аттикус угрожает его отношениям с Эмбер, то должен продемонстрировать тот факт, что спит с ней и…»

Я поразилась слишком четкому изображению и поспешно выбралась из разума Адики.

Лидер ударников схватил первую попавшуюся фруктовую полоску, подтянул еще контейнер, сел с нами и угрожающе взглянул на Аттикуса.

— Не беспокойся о мебели. Мы еще не дошли до сна на полу. У всех есть матрасы и спальные мешки, но конечно, Лукас и Эмбер делят…

Я бросила пустой стакан на пол и резко перебила его.

— Адика, разве ты не должен дать инструкции людям, несущим охрану?

— Мои люди все знают… — В этот момент Адика заметил угрожающее выражение моего лица и, не договорив фразу, начал следующую: — Неожиданная проверка — это всегда хорошо.

Когда Адика встал и направился к двери, к нам подошла Базз.

— Лукас, можешь поговорить с Эмили в оперативном центре? Ей срочно нужно обсудить с тобой какие-то детали насчет камер наблюдения.

Лукас с благодарностью посмотрел на Базз и вскочил.

— Да. Мне лучше пойти сейчас же. Рад был встрече, Аттикус.

Лукас поспешил вслед за Адикой, а Базз тут же села рядом со мной. Она выглядела не так ярко, как обычно, поскольку эффект ее красного наряда заглушался очень функциональной толстой серой курткой, надетой поверх костюма, но ничто не могло затенить действие улыбки, подаренной ей Аттикусу.

— Я Базз, — представилась она. — Форж рассказывал о тебе, Аттикус. Он упоминал обо мне, когда вы встретились в отделе?

— Да. — Аттикус изумленно взглянул на нее. — Форж говорил, что вы с ним… Он не очень четко определил ваши отношения.

В голосе Базз зазвучали доверительные ноты.

— Мы с Форжем пытаемся избегать стандартных определений в отношениях, но ты поймешь, если я спрошу, что ты думаешь о его девушке с подросткового уровня, Шанне. Форж чувствует, что не должен сообщать мне слишком много деталей о произошедшем между ними, а Эмбер не любит говорить грубости, так что я жажду объективной информации.

— Если Форж чувствует, что не должен рассказывать тебе о Шанне, то, наверное, и мне не стоит обсуждать эту тему, — нервно ответил Аттикус.

Базз лучилась одобрительной улыбкой.

— Ты верный друг Форжа. Но я спрашиваю не из ревности или глупого любопытства. Я психолог, а поведение Шанны нанесло вред Форжу. Я хочу помочь ему справиться с прошлыми проблемами и двигаться дальше.

Аттикус нахмурился.

— Ты не можешь заниматься лечением Форжа, если вы связаны личными отношениями. Это нарушит правила профессиональной этики.

— Я не только психолог, но и пограничный телепат, — бойко добавила Базз. — У нас немного другие правила, поскольку проблемы откликов размывают стандартные профессиональные границы, а Форж предпочитает обсуждать свои чувства именно со мной.

Я подозревала, что Базз слегка привирает по поводу других правил. Временами мой консультант бывала довольно беспринципна. Я хотела прервать это вытягивание информации из Аттикуса, но знала, что Базз права — поведение Шанны нанесло вред Форжу. Противоречило это официальным правилам или нет, но я понимала, что Форж предпочитает разговаривать с Базз, а не с кем-то типа Меган.

Меня подмывало воспользоваться телепатией и выяснить, что именно происходит между Форжем и Базз, но я согласилась не читать разум своего консультанта, да и в голове Форжа шпионить не стоило. Мне приходилось сохранять равновесие между работой телепата и уважением к личным тайнам. Читая мысли Форжа в рамках моих обязанностей, я могу случайно увидеть нечто об их отношениях с Базз, но нельзя намеренно выискивать личную информацию.

Нет, на самом деле, речь шла не только об уважении. Необходимо различать ситуации, когда я должна вмешиваться в жизнь других людей, а когда — нет. Я вспомнила предостережение Мортона, что обязана следить за своим поведением. Илаю перед лицом операции требовалась моя поддержка, плюс я с благими намерениями попыталась помочь Рафаэлю и Заку, но здесь вмешиваться не стоило. Базз и Форж прекрасно могут сами разобраться в своих отношениях, так что лучше промолчать и позволить им это сделать.

Базз продолжала говорить:

— У меня создалось впечатление, что Шанна была поверхностной пустышкой и относилась к Форжу как к модному аксессуару.

Аттикус бросил на меня опасливый взгляд.

— Что ж, мне никогда не нравилась Шанна, но на подростковом уровне она была лучшей подругой Эмбер.

Базз многозначительно посмотрела на меня.

— Эмбер, рядом с кухонным блоком стоит горшок твоего любимого супа.

Я вздохнула, встала и пошла к Сакши, стоявшей над кухонным блоком, из которого, кажется, выросло много лишних проводов. Я налила из стоявшего рядом горшка кружку супа и заметила рядом тарелку с булочками.

— Ты наконец запустила хлебную настройку, — обрадовалась я. — Как тебе это удалось, Сакши?

— Я готовлю хлеб, используя модифицированные параметры для запеканок, — гордо ответила та.

— Хорошая работа.

Я взяла булочку и повернулась к Базз и Аттикусу. Должно быть, Базз сумела убедить Аттикуса поговорить о Шанне, поскольку оба были погружены в оживленную беседу. Очевидно, Базз не хотела, чтобы я им мешала, но я чувствовала, что не должна покидать комнату до прихода Форжа. Базз спасла Лукаса от разговора с Аттикусом, а мне, в свою очередь, наверное, придется спасать Аттикуса от нее.

Я увидела, что Гидеон сложил пару матрасов у стены в грубое подобие дивана, и присела рядом с ним.

Гидеон мне улыбнулся.

— Я заметил, что Лукас провалился в общении с твоим старым другом и по старой подростковой привычке принялся разыгрывать клоуна. А когда пришла Базз, сбежал с постыдной радостью.

Я смутилась.

— Откуда ты знаешь, что на подростковом уровне Лукас изображал клоуна?

— Я самый опытный член тактической группы, — ответил Гидеон. — Так что Лукас просил моей поддержки при вступлении в должность командира-тактика. Мы обговорили все его слабости и определили, какие области требуют улучшения.

Гидеон пожал плечами.

— Лукас заметно продвинулся. В основном, избавился от старой привычки глотать слова в предложениях, и сейчас тактической группе гораздо легче следить за ним во время обсуждений. Но некоторые слабости нельзя изменить. Пережитое Лукасом в детстве и на подростковом уровне дало ему чувствительность, необходимую блестящему поведенческому аналитику, и эмоциональную силу, чтобы справиться со стрессами должности командира-тактика, но оставило его глубоко ранимым в некоторых областях.

Я кивнула.

— Я понимаю, что ситуация с Аттикусом подстегнула плохие воспоминания Лукаса о подростковом периоде.

— Ты понимаешь все слабости Лукаса, — согласился Гидеон. — Но они разочаровывают нашего лидера ударников. Я видел, как ты прогнала Адику. Он хотел вступить в битву вместо Лукаса?

Я застонала.

— Да. Адика, похоже, допросил Форжа и узнал детали моей истории с Аттикусом. Хотела бы я, чтобы Адика не был так назойлив. На самом деле, я бы хотела, чтобы все прекратили следить за каждым моим движением.

— Боюсь, этого не произойдет, Эмбер. Телепат — это живое сердце всего отдела, поэтому люди всегда будут на него смотреть. Дело не только в том, что успех отдела зависит от способностей телепата. Его личность влияет и на образ жизни отряда.

— Что ты имеешь в виду? Ведь жизнь во всех телепатических подразделениях одинакова?

Гидеон покачал головой.

— Все сотрудники телепатических отделов знают, насколько они различаются. Лукас работал в отряде Кита. Должно быть, он рассказывал тебе, что это несчастливое место, полное конфликтов.

— Это правда. А что происходит в других отрядах?

— Я никогда там не бывал, — ответил Гидеон. — Но у всех своя репутация. Отряд Мортона известен как аскетичный и преданный делу. Люди у Сапфир тяжело работают и жестко играют. Отдел Миры — нежное место, наполненное цветами.

Я съела немного хлеба и продолжила расспросы.

— А какая репутация у нашего отдела? Мы известны вечно беспокойным телепатом?

Гидеон рассмеялся.

— Нет. Это путешествие четко определило нас как отряд борцов с опасностями Внешнего мира.

Я поколебалась. Мне давно хотелось поговорить с Гидеоном, и возможно, лучше это сделать на морской ферме, а не дома.

— Ты около пятидесяти лет проработал с Клер. Интересно, какой она была?

Губы Гидеона изогнулись в очень нежной ностальгической улыбке.

— Клер была грозной. Она отличалась неистовой практичностью, но страстно верила в правосудие, обладала дьявольским чувством юмора и любила книгарни древнего автора по имени Шекспир. Она ностальгировала по новогодним праздникам, обожала шоколад, ругалась, как лидер ударников, если один из ее людей получал ранения, и простила бы все промахи, кроме предательства.

Я вспомнила, как Мортон говорил, что Клер осуждала его поведение. То, что произошло между ним и Селандиной, оскорбило страстную веру Клер в правосудие?

Меня подмывало прочесть в разуме Гидеона воспоминания о Клер, но проникновение в такие личные мысли казалось назойливым.

— Должно быть, ее смерть потрясла весь ваш отряд?

Гидеон, похоже, остановился и подумал, прежде чем отвечать.

— Не потрясла, поскольку мы давно были к ней готовы. В восемьдесят один год Клер пережила инфаркт во время чрезвычайного рейда. Мы думали, что потеряли ее, но усилия лидера ударников и медицинской группы оттащили Клер от края.

Его лицо вытянулось.

— Прошел месяц, прежде чем она восстановилась для проверочного рейда, два — до следующего чрезвычайного. К нашему отряду присоединился самый приспособленный и крепкий врач, какого мог найти улей, чтобы сопровождать Клер вместе с телохранителями. Когда после всего этого мы вернулись к рутинным рейдам, Клер всегда говорила одно и то же: «Помните, что каждый дополнительный выход — это дар».

— О, — пробормотала я.

— Мы получили еще двенадцать лет таких даров, — пробормотал Гидеон. — Клер умерла от второго инфаркта во время проверочного рейда. К тому времени ей исполнилось девяносто три года, так что чувство грусти смешивалось с благодарностью, что она пробыла с нами так долго.

Он вздохнул.

— Со времени первого инфаркта Клер мы специально набирали только персонал в возрасте, и после закрытия отдела практически все были достаточно стары, чтобы уйти на пенсию или на более легкую работу. Средний возраст нашей ударной группы на долгие года стал поводом для шуток в других телепатических подразделениях, а я в шестьдесят семь лет был самым молодым из наших тактиков.

Мгновение я смотрела на свои руки.

— Ты ушел на пенсию, но вернулся, когда сформировали мой отдел.

— Да, Меган уговорила меня возвратиться к работе.

— Старый отдел Клер отремонтировали и сделали моим. Тебе было тяжело вернуться и обнаружить, что твой старый дом наполнен чужаками?

Гидеона, похоже, удивил мой вопрос.

— Нет. Отряд Клер никогда не был местом. Он состоял из нее самой и других людей. Пока я работал в ее тактической группе, мы дважды переезжали, чтобы приспособиться к меняющемуся количеству и способностям других телепатов улья, так что в нашем нынешнем отделе провели лишь последние десять лет.

Он шаловливо улыбнулся.

— Одно лишь странно — внезапно я оказался самым старшим членом отряда в окружении пылких, но неопытных людей, едва вышедших из лотереи. Конечно, именно поэтому я и понадобился. Мне предстояло стать символом мудрости и опыта, так что я решил сыграть свою роль до конца, постоянно жалуясь на что-то вроде ноющих костей.

Я рассмеялась.

— Значит, все твои жалобы — это стратегия по завоеванию доверия тактической группы.

— Не все, — возразил Гидеон. — Мои жалобы по поводу морской фермы совершенно искренни. Я действительно слишком стар, чтобы сидеть на перевернутых контейнерах и пытаться заснуть на походном матрасе.

Он помолчал.

— Я знаю, ты расспрашивала меня о Клер не просто так, Эмбер. Она провела долгую и прекрасную жизнь, служа улью, а ты лишь начинаешь свой путь телепата. Тебя беспокоит мысль, что раньше в твоем отделе жила Клер? Ты сравниваешь себя с ней и чувствуешь страх?

— Подумав, что Клер прожила в моей квартире семьдесят пять лет, я испытала мгновенное странное чувство, — призналась я. — Не думаю, что оно повторится. Дело не только в том, что, по твоим рассказам, Клер провела там только десять лет. После твоих слов я могу представить ее человеком, а не преследующим меня призраком.

Гидеон смеялся, по крайней мере, минуту.

— Не бойся, что Клер станет тебя преследовать, Эмбер. Она была такой деловитой и практичной, что ее невозможно вообразить призраком. К тому же Клер славилась как преданная ульистка. Едва лидер ударной группы рассеял ее прах, чтобы освободить дух, она наверняка прилежно помчалась прочь, чтобы вернуться в улей новой жизнью.

Гидеон улыбнулся.

— Учитывая девять месяцев беременности, Клер должно уже исполниться два года. Вполне может быть, что через шестнадцать лет я и сам превращусь в прах. Если лотерея 2549 обнаружит истинного телепата, любящего Шекспира и шоколад, пожалуйста, попроси Лукаса передать Клер мои наилучшие пожелания и сказать, что она выиграла спор, есть ли жизнь после смерти.

— Непременно, — пообещала я.

— Сейчас я отвечаю за обмен данными с тактическими группами других телепатических подразделений, — сказал Гидеон. — Поэтому должен уйти и послать им новую информацию о продвижении в нашем деле.

С театральным стоном он тяжело поднялся и ушел. Я медленно доела хлеб и суп, все еще одолеваемая мыслями о Клер. Ее точно порадовала традиционная поминальная ульистская служба. Весь отряд стоял в торжественном молчании, пока лидер ударной группы рассеял прах.

Я не понимала, что чувствую в отношении религии — меня слишком занимали попытки разобраться со своими чувствами в плане телепатии — поэтому не имела твердого представления, что могло случиться с духом Клер. Но в одном я была уверена. Мемориальная служба Клер проходила в парке ее отряда, а теперь этот парк стал моим.

Я чувствовала себя такой отдаленной от других истинных телепатов. Успокаивала меня или нервировала мысль о том, что прах Клер разлетелся по моему парку, соединившись с его деревьями и травой?

Мое внимание привлек вспыхнувший громкий разговор, и я увидела, что пришел Форж и принялся развлекать Аттикуса. Я поспешно прогнала мысли о Клер, встала, бросила пустую кружку на крышку ближайшего контейнера и пошла искать Лукаса.

Сперва я проверила оперативный центр, но там находилась лишь пара связистов, изучая мозаику изображений с камер слежения. Я двинулась в наши апартаменты, где и обнаружила любимого. Лукас сидел на контейнере, уткнувшись лицом в ладони. Когда я вошла, он встал и посмотрел на меня с виноватым видом.

— Прости, Эмбер. Должно быть, я произвел на Аттикуса ужасное впечатление.

— Мне неважно, что думает о тебе Аттикус или кто-то другой. Впервые читая твой разум, я увидела множество слоев блестящих мыслей, пролетающих со скоростью экспресс-ленты. Это место могло показаться холодным и пугающим, но меня втянуло в тепло Праздничной толпы.

Я взяла руки Лукаса в свои.

— То тепло исходило от твоей человечности, недостатков и ранимости. Ты ощущаешь страдание людей, потому что сам знаком с их одиночеством и болью. Никогда не извиняйся за свои слабости, Лукас, потому что их я в тебе и люблю.

Глава 37

На следующее утро я проснулась спозаранку от дребезжащего высокого звука и в замешательстве села. Мой инфовизор лежал на полу возле нашей импровизированной кровати, и тусклого блеска его экрана хватило, чтобы увидеть, что Лукас уже на ногах. Он включил свет в комнате и протянул мне передатчик, а затем вставил в ухо свой.

К тому времени, как я водворила свой прибор на место, Лукас уже говорил:

— Кто-нибудь знает, что это за шум?

— Пока нет, — ответил Адика. — Я отправил обе ударные группы на проверку.

— Моя бета-группа сообщает, что все три пожарных выхода десятого уровня надежно заперты, — доложил голос Форжа. — Сам я в обсерватории, и похоже, звук идет снаружи. Я выйду и осмотрюсь.

— Через две секунды я буду у тебя, — проговорил Адика.

— Джунипер только что вышла из комнаты, — присоединился Илай. — Она говорит, что это сирена штормового предупреждения. Все на морской ферме должны получить сообщения в следующие несколько…

Зазвонил инфовизор Лукаса, а за ним и мой.

— На самом деле, прямо сейчас, — оживленно закончил Илай.

Лукас прочитал послание вслух.

— «Организация объединенных ульев выпустила срочный прогноз погоды для нашего района. Приближается крупный шторм с ураганными ветрами силой в двенадцать баллов или больше».

— Ураган в двенадцать баллов, — повторил Рофэн. — Нам придется быстро решать, возвращаться в улей или переждать шторм здесь. Как только задует такой ветер, лететь уже будет слишком опасно.

— Нельзя сейчас вернуться в улей, — запротестовала я. — Мы расставили такую прекрасную западню для третьей цели.

— Мы с Эмбер одеваемся и идем к пляжной двери, — решил Лукас.

Мы натянули одежду и схватили куртки для Внешки. А выйдя в коридор, обнаружили, что он полон сонных членов отряда.

— Нам собираться? — спросила Меган.

— Мы с Эмбер обсудим ситуацию с Адикой и Рофэном, затем разошлем всем инструкции, — ответил Лукас.

Мы поспешили через пожарный выход в пятый коридор, но обнаружили его пустым.

— Адика, где вы? — спросил Лукас через передатчик.

— Мы еще во Внешке, оцениваем погоду, — отозвался лидер ударников.

— Эмбер безопасно туда выйти? — уточнил Лукас.

— Сейчас — да, — сказал Рофэн.

Мы отправились в обсерваторию под ноющий звук сирены. Когда Лукас открыл дверь во Внешку, сила воя утроилась, и мы ступили под ветер, который вцепился в мои волосы и хлестнул меня ими по лицу. Восточный край неба едва начинал светлеть от восходящего солнца, но пляж и волны ярко горели странным красным блеском. Я подняла взгляд и увидела красный луч света, устремленный вверх с холма Убежища.

В нескольких шагах от нас стояла группа людей, включая безошибочно узнаваемую фигуру Адики. Мы подошли к ним.

— Этот красный свет — часть системы штормового предупреждения? — спросил Лукас, перекрикивая сирену.

— Да. — К нам присоединилась Джунипер. — Это штормовой маяк.

— Сколько у нас времени, прежде чем условия станут слишком опасны для возвращения в улей? — поинтересовался Лукас.

— Мне они уже кажутся слишком опасными, — хмуро заметил Адика.

— Летать разрешается еще несколько часов, — ответила Джунипер. — Но вы не можете вернуться в улей, пока не поймаете нашего убийцу.

— Признаю, что перспектива переложить ответственность за ловушку на Кейдора меня весьма беспокоит, — сказал Лукас. — Насколько безопасно Убежище во время шторма высокой категории, вроде этого?

— В Убежище никогда не бывает проблем в период штормов, — откликнулась Джунипер. — Оно встроено в склон холма для защиты от ветра, входы расположены достаточно высоко и безопасны при наводнениях, а окна сделаны из небьющегося стекла.

На нас налетел особенно сильный порыв ветра. Лукас поддержал меня под руку.

— Сейчас я думаю, что нам лучше остаться здесь, — сказал он. — Даже оставляя в стороне проблему поимки третьей цели, у нас уйдет по крайней мере час, чтобы одеться, минимально собраться и дойти до самолетного ангара. К тому времени ветер усилится. Кто-то хочет высказаться за отъезд?

В коммах стояло молчание.

— В таком случае, я сообщу всем, что…

Лукас прервался при звонке инфовизора и вгляделся в экран.

— Меня вызывает Золотой командир Мелизенда. Я войду в обсерваторию и отвечу ей, иначе мы друг друга не услышим.

Мы с ним поспешили обратно в тишину обсерватории, выключили передатчики, и Лукас постучал по инфовизору.

Мелизенда требовательно спросила:

— Командир-тактик Лукас, вы намерены вернуться в улей до начала шторма?

— Мы хотим остаться на морской ферме и задержать цель, как и планировалось, Золотой командир, — ответил Лукас.

— В ближайшие несколько часов вам могут понадобиться ваши семь транспортных самолетов?

— При таком ветре мы не намерены никуда лететь.

— В таком случае, я прикажу вашим самолетам помочь в спасательных работах. — И Мелизенда закончила разговор.

— О каких спасательных работах она говорит? — спросила я.

— Понятия не имею, — сказал Лукас. — Возможно, Джунипер знает. Разреши, я отправлю сообщение всем в отряде, что мы остаемся в Убежище на время шторма.

Минуту он печатал на инфовизоре, а затем, с порывом ветра, дверь во Внешку открылась. Вошли Адика и адмирал.

— Я пришел убедиться, что вы нас не покинете, — беспокойно объяснил Трегерет. — При штормах такой силы происходят разрушение строений и наводнения, падает множество деревьев. Все жители морской фермы запрут окна и укроются в своих квартирах в Убежище. Они верят, что за нападениями стояли Триив и Массен, и теперь здесь безопасно, но я с ужасом осознаю, что убийца еще на свободе.

— Мы останемся и завершим нашу миссию, — успокаивающим тоном проговорил Лукас. — Я как раз согласился с Золотым командиром, что наши самолеты могут помочь в спасательных работах, но не представляю, о чем она говорила. Проблемы с рыболовной флотилией?

— Несколько часов назад я приказал флотилии повернуть к дому, — сказал адмирал. — Судя по последнему докладу, они на хорошей скорости уходят от ветра, так что могут пристать к берегу в следующие три-четыре часа.

Он помолчал.

— Спасать надо людей, исчезнувших в сельской местности. Они слышали мое сообщение о Трииве и Массене и хотят вернуться домой, на морскую ферму, а не рисковать жизнями в полуразрушенных зданиях во время крупного шторма. Однако не могут добраться сюда вовремя пешком и засыпали береговую патрульную базу просьбами о помощи.

Адмирал указал на стеклянную стену.

— Взгляните! Патрульная база высылает свои транспортные самолеты.

Я повернулась и увидела в небе черные очертания самолетов. Они низко пролетели над нами, звук их моторов усилился до крещендо, соперничавшего с воем ветра и сирены, и угас, когда суда продолжили путь вдоль побережья.

— Пятнадцать транспортных самолетов, — сказал Лукас. — Сколько человек они должны привезти?

Адмирал пожал плечами.

— Чуть более четырех тысяч.

— Четыре тысячи! — Лукас нахмурился. — Вероятно, они не успеют доставить столько людей до начала шторма. Транспортный самолет способен нести лишь около сорока человек одновременно.

— Множество детей и младенцев усядутся на колени родителей, — сказал адмирал. — Если люди расположатся и на полу, в салон может поместиться около семидесяти пассажиров. Багажный отсек заполнится их сумками меньше, чем наполовину, так что с перевесом проблем не будет.

— И все равно в пятнадцати самолетах поместится лишь около тысячи человек, — пробормотал Лукас.

— Самолеты прилетят, быстро выгрузят людей и сумки на мол, и вернутся обратно. Пятнадцать машин, уже находящихся здесь, займутся сбором людей вдоль береговой линии и смогут сделать, по крайней мере, два рейса, прежде чем укрыться на патрульной базе. Улей отправляет еще двадцать бортов, чтобы привезти тех, кто ушел вглубь суши.

Лукас тихо и с облегчением вздохнул.

— Да, числа впечатляют.

— Конечно, впечатляют, — подтвердил адмирал. — Поскольку вдали от населенных пунктов рассеяны тысячи людей, а до нового года всего несколько дней, мы видели, что, возможно, придется быстро забрать их домой. Во время визита в улей я обсудил с Золотым командиром план на случай чрезвычайной ситуации.

Адмирал переводил взгляд с Лукаса на меня и обратно.

— Мои люди бежали в страхе, а теперь мы возвращаем их домой. Они верят, что будут здесь в безопасности, а я могу добиться этого только с помощью вашего отдела.

Я уловила бурные эмоции в голосе адмирала и обнаружила, что читаю его мысли.

«…необходимо успешно завершить этот захват, чтобы мы могли вернуться к старой мирной жизни и…»

— Мы можем чем-то помочь в этой спасательной операции? — спросил Лукас.

— Вы могли бы отправить несколько своих подчиненных на мол, чтобы помочь снимать людей и сумки с самолетов. Чем быстрее судно разгрузится, тем быстрее оно вновь взлетит.

— Вся бета-группа занята в охране, — сказал Адика. — Но я мог бы отвести туда альфа-группу.

Лукас кивнул.

— Есть одно небольшое осложнение, — замялся адмирал. — Наша рыболовецкая флотилия возвращается, но к нам движутся и корабли другого улья.

— Что? Почему сюда идут чужие лодки? — потребовал ответа Адика.

«…даже сухопутная крыса поняла бы это, но надо сохранять терпение и объяснять…»

— Морская ферма другогого улья расположена гораздо дальше нашей. Люди попадут в шторм, прежде чем туда доберутся. Поэтому они идут сюда.

— Вам придется запретить этим кораблям сюда заходить, — сказал Адика.

Я почувствовала, как мысли адмирала вспыхнули гневом.

— Я не могу этого сделать. Их флотилия в опасности и ищет безопасную гавань!

Меня накрыло эмоциями и воспоминаниями о захватившем нас в море шторме. Заливающие все волны, ледяной ветер и настолько заваленный киль лодки, что палуба под моими ногами встала почти вертикально. Я задохнулась от облегчения при виде сияющего маяка в Убежище другой морской фермы. Этот маяк означал грань между жизнью и смертью.

В этот момент адмирал подумал о правилах межульевого договора, обязующих все морские фермы давать укрытие находящимся в беде кораблям. С обращением к этой вложенной информации меня затопило связанными с ней фактами. Почему на морских фермах иные правила. Почему их населению разрешено контактировать с другими фермами и даже переселяться с одной на другую. А самое главное, почему Организация объединенных ульев настаивала на их существовании в каждом улье.

— Люди из другого улья представляют угрозу безопасности Эмбер, — заявил Адика. — Их лодкам придется…

Я перебила его с неистовой страстью и знанием адмирала.

— Адика, я знаю, что ты отвечаешь за безопасность отдела, поэтому импринтинг и тренировки заставляют тебя считать представителей другого улья угрозой, но мы не можем отвернуться от чужой рыболовной флотилии. Люди на борту тех лодок не отличаются от жителей нашей морской фермы, и отказывать им в убежище бесчеловечно. К тому же это навлечет санкции на наш улей, поскольку правила межульевого договора включают согласие на просьбы о предоставлении безопасной гавани.

— Что? — Адика покачал головой. — Лукас, если в договоре есть это правило, нам придется отправить Эмбер в улей и поймать последнюю цель без нее.

— Слишком поздно, — возразил Лукас. — Наши самолеты присоединились к спасательным работам. Их отзыв потребует времени, а ветер уже достиг такой силы, что я не рискну отправлять Эмбер куда бы то ни было.

Он посмотрел на адмирала.

— Лодки из другого улья, очевидно, укроются за волноломом. Их команды во время шторма останутся на борту?

— Правила безопасной гавани включают и простейшее гостеприимство, — ответил Трегерет. — Наш гостевой район расположен на четвертом уровне Убежища. Там комнаты на несколько человек и общая территория для еды и отдыха.

— Вы имеете в виду, что люди из другого улья проведут это время в самом Убежище? — Адика застонал. — О каком количестве народа мы говорим?

Адмирал взмахнул руками с видом полнейшего незнания.

— Понятия не имею. Зависит от того, сколько лодок вышли в плавание. Возможно, о нескольких сотнях человек.

— Несколько сотен! — в шоке повторил Адика.

— Я уверен, адмирал примет меры предосторожности, чтобы эти люди не болтались по Убежищу, — спокойно сказал Лукас.

— Чужая рыболовная флотилия никогда не нарушит правил безопасной гавани, выйдя за пределы гостевой территории, — уверил адмирал.

Адика неверяще фыркнул.

— Адмирал прав, — согласилась я. — Флотилии, злоупотребившей гостеприимством, в будущем могут отказать в безопасной гавани. Моряки никогда не рискнут подобным.

— В любом случае мы принимаем простейшие меры предосторожности, — уточнил адмирал. — Двери гостевой территории охраняются службой безопасности фермы и просматриваются камерами наблюдения.

— Кто-то из ваших людей будет заходить в гостевой район? — спросил Лукас.

— Трижды в день мы будем доставлять туда еду.

— В таком случае, я предлагаю вам попросить Кейдора проверять, что входят и выходят с территории одни и те же люди, — сказал Лукас.

Адика в отчаянии тряхнул головой.

— Почему межульевый договор включает все эти смешные правила для морских ферм? Почему он вообще настаивает на их существовании в каждом улье?

На вопрос Адики никто не ответил. Лукас не знал ответа. Адмирал знал. Отныне и я тоже, но никогда и ни на кого не возложила бы бремя этого кошмарного знания.

Я наклонилась вперед, прислонилась лбом к прохладному стеклу стены обсерватории и закрыла глаза. Города-ульи обладали крайне сложной инфраструктурой, и отказ любой ее части мог привести к катастрофе. У нашего улья есть аварийные планы по выходу из аварий, как, например, в том случае, когда Синяя зона на несколько дней лишилась энергии. Организация объединенных ульев располагала планами гораздо более крупных масштабов.

Пункты о взаимной помощи означают, что если один улей переживает бедствие, то другие пришлют ему помощь. Но возможна просто немыслимая ситуация, что катастрофа постигнет сразу все ульи. В мозгу адмирала я видела примеры потенциальных бед и большинство из них не поняла, но одна цепь фактов была совершенно ясна.

Морские фермы — это аварийный план Организации объединенных ульев на случай полного обвала цивилизации улья. Самодостаточные низкотехнологичные общины, которые позволят человеческой расе пережить падение крупных городов-ульев. Они даже располагают архаичными способами расчета времени и сезонов, если будут утеряны самые продвинутые методы. И что самое важное, здесь привыкли работать вместе, чтобы выжить в опасностях моря, значит, сумеют сообща преодолеть и будущие проблемы.

Убежища на фермах включают обширные неиспользуемые жилые площади, чтобы они могли принять ожидаемый поток выживших из главных ульев. Морские фермы должны поставлять еду в главные ульи не потому, что это маленькое количество продуктов действительно важно, но так у них появляется избыточная возможность прокормить вновь прибывших. Морские фермы надо располагать в нескольких днях пути от главного улья, потому что выжившие…

Я поморщилась от хладнокровности этого правила, но признала его жестокую необходимость. Наша морская ферма не могла принять все сто миллионов людей из улья. В случае падения цивилизации расстояние от главного улья до фермы призвано ограничить количество достигших ее людей и проверить их способность справляться с условиями Внешки и вносить свой вклад в работу на ферме.

Я знала, кем будут эти выжившие. Пятьдесят тысяч взрослых членов ассоциации бродяг. Многие из них не только путешествовали, но и работали во Внешке. Улей предусмотрительно давал этим людям очень длинные отпуска для походов в места, подобные морской ферме.

Значит, пятьдесят тысяч взрослых членов ассоциации бродяг или сами знают путь на морскую ферму, или имеют друзей, которым он известен. Многие работники обороны улья, например, пилоты наших самолетов, привыкли к условиям Внешки и знают расположение фермы. Все эти люди возьмут детей и направятся в место, намеренно названное Убежищем. Тактическая группа рассчитала, что оно сможет принять, по крайней мере, двести тысяч человек, возможно, и больше.

В Убежище прибудут и несколько других чужаков. Рофэн должен убедиться, что все члены моего отряда, способные выйти во Внешку, доберутся до морской фермы. По возвращении в улей я поговорю с Лукасом о том, чтобы предложить всем работникам отдела возможность тренироваться во Внешке. После этого путешествия несложно будет утверждать, что подобные тренировки могут оказаться исключительно полезными.

Моему брату всего четырнадцать лет. Возможно, я сумею убедить его присоединиться к тренировочным походам моего отряда и адаптироваться к Внешнему миру. Но понятно, что родители и не попытаются это сделать. Даже если я нарушу все правила секретности улья и объясню, почему это важно, то ничего не изменю. Родители похожи на Мортона, их обусловленный всей жизнью страх перед Внешкой так силен, что они буквально предпочтут умереть, но не покинут улей.

Глава 38

Следующие несколько часов мы с Лукасом провели, сидя на контейнерах в обсерватории и наблюдая за активной деятельностью у мола. Самолеты подлетали со стороны Тропиков и вертикально садились на его поверхность. Адика и альфа-группа подбегали к каждому самолету и помогали вывести пассажиров и выгрузить сумки. Затем лайнер вновь поднимался в воздух и улетал, минуя холм Убежища.

Адмирал в своем полосатом пиджаке бросался в глаза. Он стоял на возвышении, откуда они с Лукасом вели прямой эфир, и подносил к губам тот же микрофон, то глядя в небо, то отдавая приказы.

Джунипер находилась с нами в обсерватории, беспокойно расхаживая взад и вперед.

— Я хочу пойти к молу, но ничем не могла бы помочь.

— Меня удивляет, что морская ферма не получила других предупреждений о подобном шторме, — сказал Лукас.

— Обычно мы получаем гораздо больше предупреждений, — ответила Джунипер. — Но эта буря неожиданно изменила направление.

— Волны становятся ужасно высокими, — тревожно заметила я.

— Они поднимутся еще выше, — хмуро проговорила Джунипер. — Когда шторм достигнет максимума, волны начнут перехлестывать через волнорез.

Минут десять стояла тишина, затем я заговорила вновь.

— Похоже, сейчас прилетает меньше самолетов.

Джунипер кивнула.

— Когда самолеты поднимаются и пролетают над Убежищем, они больше не поворачивают вглубь суши за людьми, а направляются прямо на береговую патрульную базу. Это означает, что почти все дома.

Я насчитала еще десять приближающихся самолетов, затем последняя кучка высадившихся людей заторопилась в Убежище, и на моле все затихло. Я увидела, как Адика повел к нам альфа-группу, а жители фермы разбились на маленькие группы и стояли, глядя на море.

— Все ушедшие вернулись. Надо лишь, чтобы пришла рыболовная флотилия, и можно расслабиться. — Джунипер подошла к одному из круглых увеличительных стекол и посмотрела на горизонт. — Скоро мы должны увидеть приближающиеся лодки.

Мы с Лукасом обменялись взглядами и подошли к ней. Медленно тянулись минуты. Открылась дверь во Внешку. Под тридцатисекундный порыв ветра и громкие разговоры зашли Адика и альфа-группа, исчезли в пятом коридоре, и снова все стихло.

— Скоро мы должны увидеть приближающиеся лодки, — напряженно повторила Джунипер.

Прошли еще минуты. Я видела, как волны все выше бьются о мол. Джунипер стояла совершенно неподвижно, стиснув пальцы правой руки, а затем с триумфом прокричала:

— Я вижу паруса! — Она выхватила из кармана инфовизор, положила его на контейнер, постучала по нему и повторила свои слова. — Я вижу паруса.

— Джунипер сообщает из обсерватории о парусах. — Я услышала, как усиленный голос адмирала повторил новости, прежде чем Джунипер отключилась.

Сама я ничего не видела, но затем Лукас коснулся моей руки и показал. Да, они были там, не прямо в море, как я ожидала, но справа от меня и по мере приближения, казалось, увеличивались в размерах.

Джунипер неотрывно смотрела на них.

— Взгляните на вымпелы. Первые несколько лодок наши. Затем флотилии перемешаны.

— Вымпелы? Ты имеешь в виду маленькие треугольники на верху мачт? — спросил Лукас.

— Да. — Джунипер сосредоточенно нахмурилась, считая про себя, затем с облегчением выдохнула. — Все наши лодки там. Первая из них похожа на… Да, это судно старшего сына адмирала, Сивинда.

Мы поменяли положение, чтобы лучше видеть. Я наблюдала, как ведущая лодка прокладывает путь между раскинутыми руками волнореза в более спокойные воды, и думала, какое облегчение должен почувствовать адмирал, раз его жена и два старших сына дома и в безопасности. Суда одно за другим шли за Сивиндом в надежную гавань и все прибывали.

— Им хватит места за волнорезом? — спросила я.

— Да, — гордо ответила Джунипер. — Давным-давно, когда шторма были гораздо страшнее, мы регулярно принимали здесь четыре флотилии. Ты, должно быть, видела старое изображение на стене в командном центре адмирала.

— То, где лодки сбились в кучу? — спросила я.

— Да. Там в гавани осталось свободной воды едва ли с ладонь.

Лукас моргнул.

— Ты имеешь в виду, что в прежние времена поднимались шторма еще хуже нынешнего?

Джунипер кивнула.

— Именно поэтому построили морские ворота. Сильные бури причиняли множество проблем посевам и домашнему скоту, и рыболовная флотилия была жизненно важна.

— Что такое «морские ворота»? — спросил Лукас.

— Сами увидите через минуту. Сейчас за мол заходят последние лодки, а по прогнозу ожидается особо жестокий шторм, так что адмирал, вероятно, прикажет закрыть ворота, как только все окажутся внутри. Посмотрите на промежуток между двумя волнорезами.

Следующие пару минут мы с Лукасом послушно таращились на промежуток. Я как раз собиралась спросить, что же должно произойти, как с обеих его сторон выскользнуло что-то черное.

— Это и есть морские ворота? — спросила я. — Они больше похожи на решетку, чем на крепкие двери.

— Морские ворота призваны сломить силу волн, — сказала Джунипер, — а не сдержать их. Это устройство прославило наше Убежище как надежное укрытие для оказавшихся в опасности кораблей. Только установить их непросто — это надо сделать между ударами волн.

Мгновение Джунипер помолчала, критически вглядываясь в происходящее.

— Да, морские ворота на месте.

Люди высаживались из лодок на мол. А через несколько минут адмирал повел собравшуюся толпу к Убежищу.

— Очевидно, это команды прибывших флотилий направляются в гостевой район, — заключил Лукас. — Я вижу, у них на носилках раненый. Надеюсь, он получит медицинскую помощь.

Как только Лукас закончил предложение, послышался грохот, и с неба в море ударила зазубренная ветка света.

— Что это? — задохнулась я.

— Молния, — радостно объяснила Джунипер. — Не беспокойся. Здесь мы в безопасности, обсерватория способна выдержать ее удары.

Через мгновение словно темная вуаль накрыла берег, и по стеклу обсерватории застучал дождь.

— Сейчас все с мола побегут в Убежище, — сказала Джунипер. — Пора сосредоточиться на поимке убийцы.

— Джунипер, у нас уже все готово для захвата цели, — ответил Лукас. — В этом ты больше не сможешь нам помочь, но я предлагаю с пользой провести время шторма. Мы могли бы устроить тебе лотерейное тестирование.

— Что? — выпалили мы с ней в унисон.

— Мы могли бы устроить тебе лотерейное тестирование, Джунипер, — повторил Лукас. — Вчера мне доставили полный набор специального оборудования.

Она была потрясена.

— Вы не можете организовать для меня лотерею.

— Могу, — возразил Лукас. — Одна из обязанностей командира-тактика — расследование неудач системы лотереи. Я считаю твой отказ вступить в нее провалом системы и могу затребовать специальный тур для изучения проблемы.

Лукас улыбнулся.

— Карим, Меган, Базз и я обладаем квалификацией для тестирования умственного развития, а любой из наших медиков способен оценить физическое состояние. На морской ферме гораздо меньше потенциальных профессий, чем в главном улье, и нам не придется, как обычно, ждать доступа к персоналу и оборудованию, значит, мы сможем завершить твою лотерейную оценку за два или три дня.

Джунипер покачала головой.

— Я говорила, что согласилась пройти лотерею лишь по одной причине — хотела стать морским капитаном. Теперь это невозможно, и я не желаю, чтобы мне навязали другую вложенную профессию.

— Тебе не станут ничего навязывать, — ответил Лукас. — Я предлагаю пройти лотерею, посмотреть, что она предложит, и выбрать, принимать это решение или нет.

Я открыла рот, чтобы сказать очевидное, но Джунипер успела первой.

— Лотерея так не работает. Раз ты ее проходишь, то автоматически согласен с итогом.

— В твоем случае я предлагаю изменить правила, — сказал Лукас.

— Почему вы делаете это для меня? — спросила Джунипер.

— Ты оказала нам крайне важную помощь во время прямого эфира на моле, и мы должны ответить тем же. А заодно это будет еще и пробный прогон общих изменений в системе организации лотереи для жителей морской фермы.

Лукас помолчал.

— Если местные восемнадцатилетки уже имеют выбор, вступать в лотерею или нет, не вижу причин лишать их возможности отказаться от ее вердикта. Я полагаю, эта опция увеличит число кандидатов в лотерею с морской фермы, и лишь очень немногие из них в итоге откажутся от предложенного им решения. Ты будешь моим пробным камнем, Джунипер.

Та всплеснула руками.

— Если у меня есть возможность отвергнуть вердикт лотереи, то полагаю, причин отказываться от вступления в нее не осталось.

— Хорошо. — Лукас мгновение постучал по инфовизору. — Я затребовал пробный вариант лотереи с автоматизированным принятием решения. Боюсь, большинство твоих тестов придется проводить в комнате без окон, поскольку многие из контролирующих их людей не приспособлены к Внешке. Но ты можешь все время держать дверь открытой и делать перерывы в своей квартире или здесь, в обсерватории, если тебя настигнет клаустрофобия.

— Я чувствовала клаустрофобию в улье, поскольку знала, что нахожусь в странном месте в пятидесяти или ста уровнях под землей, — ответила Джунипер. — Здесь не должно возникнуть проблем.

Лукас кивнул.

— В таком случае, человек из нашего медицинского персонала встретится с тобой в первой комнате пятого коридора и проведет основную проверку здоровья.

Джунипер вышла за дверь, и я улыбнулась Лукасу.

— Спасибо за то, что делаешь это для нее.

— Я знаю, ты беспокоилась за Джунипер. И хочу найти ответ, который принесет ей счастье, поскольку он осчастливит и тебя. Но я совершенно серьезно говорил, что хочу опробовать на ней изменения правил лотереи для морской фермы. Джунипер умна, бескорыстна, находчива и обладает очень цельной личностью. Если наша нынешняя система заставляет такого ценного человек обдумывать переселение на другую ферму… Что ж, это доказывает, что системе нужны изменения.

Несколько минут мы просидели в молчании, глядя на шторм, а затем зазвонил инфовизор Лукаса. Он небрежно взглянул на экран и скривился.

— У нас проблема.

— Какая? — забеспокоилась я.

— Мы видели, что люди с прибывшей флотилии привезли с собой раненого на носилках. Этот человек в очень плохом состоянии, и Аттикус должен немедленно поговорить со мной.

Лукас поспешил из обсерватории в пятый коридор, а я — следом за ним.

Пройда через пожарный вход, мы застали Адику и Аттикуса за жарким спором, а Меган, Базз и несколько ударников наблюдали за ними широко распахнутыми глазами.

— Ты не можешь приближаться к воздушному госпиталю, — утверждал Адика. — Там все готово для нападения цели.

— У меня пациент с серьезными внутренними повреждениями, — возражал Аттикус. — Его единственный шанс выжить — это операция с использованием продвинутого оборудования.

— Если ты проведешь эту операцию в воздушном госпитале, то рискнешь не только своей жизнью, но и Мортона, — настаивал Адика.

Аттикус покачал головой.

— Ты правда думаешь, что наш улей поставит жизнь Мортона в зависимость от единственного человека? Шести врачам вложили знания для проведения этой операции. Мортон предпочел меня в качестве ведущего хирурга, поэтому я работал с телепатическими отрядами, но если со мной что-то произойдет, другие готовы занять мое место.

— И все равно, ты подвергаешь себя опасности, — сказал Адика. — Неужели спасение жителя другого улья этого стоит?

— Спасение любой жизни этого стоит, независимо от того, к какому улью принадлежит человек, — горячо ответил Аттикус.

Я улыбнулась. Я считала Аттикуса лишь бледным отражением Лукаса, но ошибалась. Аттикус был хирургом и в данный момент, борясь за право на жизнь своего пациента, смотрелся великолепно.

— Аттикус прав, — вступилась Меган. — Неважно, из какого улья человек. Аттикус прооперирует пациента в воздушном госпитале, а я буду ему ассистировать. Операция будет очень длинной, и в одиночку он не справится.

Адика ткнул в нее указательным пальцем.

— Ты не можешь этого сделать, Меган.

Та подняла голову.

— Я это делаю. Я постоянно наблюдаю, как ты уходишь в чрезвычайные рейды, которые спасают людям жизнь. И никогда не высказываю мнение о том, какому риску ты подвергаешь себя, хотя мой муж погиб при точно таких же обстоятельствах.

Она помолчала.

— Это мой чрезвычайный рейд. Это жизнь, которую нужно спасти, и я намерена помочь. В любом случае, я не собираюсь подставляться. Все в отделе постараются защитить нас с Аттикусом.

Адика повернулся к Лукасу.

— Ты должен им помешать.

— Не могу, — ответил Лукас. — У Аттикуса Золотое назначение, он отчитывается непосредственно перед Золотым командиром улья, и я не имею над ним власти.

Адика бросил на него разочарованный взгляд.

— У тебя есть власть над Меган.

— Возможно, да, — сказал Лукас. — Но я не намерен использовать ее в данной ситуации. Каждый командир-тактик знает, что нет смысла выигрывать битву, если затем проигрываешь войну. Ты мог бы сам над этим подумать, Адика.

Я прекрасно понимала, что имел в виду Лукас. Я пыталась избегать чтения разума Меган, но не могла пропустить мысли, горящие в ее голове в этот момент. Она собиралась помочь Аттикусу в операции, чего бы ей это ни стоило. Отношения с Адикой и даже сама ее жизнь казались ей вторичными в сравнении с потребностью заботиться о других.

— Аттикус и Меган приняли решение, — твердо сказала я. — Мы должны признать это и позволить им выполнить свою работу, а пока — заняться своей.

Адика застонал, поколебался и принял неизбежное.

— Вероятно, этот пациент находится в гостевом районе на четвертом уровне. Я с несколькими ударниками провожу туда Аттикуса и Меган. Как только они заберут раненого, мне потребуется помощь группы связи в проверке камер слежения. Необходимо убедиться, что путь до воздушного госпиталя чист.

Я с тревогой наблюдала за их уходом. Только что я подумала, мол, Аттикус великолепен. Сейчас пришлось признать, Меган тоже хороша. Но я с грустью сознавала, что скоро вновь начну на нее сердиться. Почему? Как я могла принимать недостатки всех остальных членов отряда, но находить все, сказанное или сделанное Меган, раздражающим? Проблема возникла из-за конфликтов между ней и Адикой в начале их отношений?

Мысленно я вернулась ко времени обучения телепатии, проведенному в Футуре. Сперва я оставалась наедине с Меган, затем к нам присоединились будущие лидеры групп. Нет, мои чувства к Меган не имеют отношения к Адике. Я вспомнила, как с самого начала расстраивалась из-за нее. Меня шокировали ее слова, что я телепат, а затем…

Я поняла то, что следовало разглядеть сразу. Базз была права, предупреждая меня о закупоренном гневе и обиде. Я вступила в лотерею с отвращением к носачам, а потом сама вышла из нее телепатом. Я хотела обычную жизнь, как у всех остальных, но мне сказали, что в улье лишь пять человек обладают такими редкими способностями, и встречаться с четырьмя остальными нельзя. Конечно, я почувствовала гнев, обиду, страх, подавленность и множество других сильных эмоций.

Я была послушной девушкой, наученной служить улью без вопросов, поэтому сердилась за произошедшее не на него. Я злилась на Меган. Она присутствовала при последних этапах моего лотерейного тестирования. Она проводила со мной странные звуковые тесты, выводя на поверхность мои телепатические способности. Она усыпила меня, чтобы доставить в Футуру. И она разбила мой мир, сказав, что я телепат.

Я винила Меган во всем, а она просто служила улью, выполняла свою работу, включая передачу мне новостей о телепатии. Отчасти я знала, что в произошедшем со мной Меган ни при чем, и потому чувствовала себя виноватой, раздражаясь на своего администратора.

Наконец, я поняла свои проблемы с Меган, но не знала, изменит ли это что-нибудь между нами. Лукас тоже понимал свою укоренившуюся неуверенность, но она все же порой одолевала его. Некоторые раны слишком глубоки, чтобы излечиться.

Глава 39

Тем же вечером мы с Лукасом сидели в затемненном самолете. Адика с альфа-группой расположились в других креслах, каким-то образом умудряясь сохранять расслабленый вид даже в полной боевой броне. Форж присоединился к нам, утверждая, что страдает от слишком долгого ношения костюма носача и имеет право быть здесь, когда мы поймаем третью цель.

Ставни закрывали окна самолета, оставляя нам узкие щели для осмотра слабо освещенного ангара. Я вгляделась в воздушный госпиталь.

— Почему операция до сих пор не закончена? Ее должны были завершить час назад.

В коммах послышался слабый голос Меган.

— Мы как раз собирались зашивать, но обнаружили новые внутренние кровотечения. Осталось сделать еще несколько стежков.

— Будем надеяться, вы с Аттикусом выйдете оттуда до появления нашей цели, — сказал Адика.

— Мы не собираемся никуда выходить, по крайней мере, еще день, — ответила Меган. — Нашему пациенту потребуются госпитальные системы жизнеобеспечения и переливания крови, чтобы пережить критическую первую стадию ускоренного процесса восстановления. Поскольку Аттикусу пришлось в одиночку провести большую часть операции, я планирую взять на себя основную тяжесть дальнейшего ухода.

Адика застонал.

— Аттикус действительно внимательный и умелый хирург, — задумчиво сказал Илай. — Для своей операции я не мог бы попросить никого более опытного.

— Более опытных не существует, — ответил Форж. — Аттикус всегда был прекрасным человеком, а теперь стал еще и лучшим хирургом улья.

— Спасибо, Форж, — послышался голос Аттикуса.

— Аттикус! — Форж как будто помертвел. — Я не знал, что ты слушаешь разговор. Надеюсь, ты понимаешь, я сказал все это, чтобы поддержать Илая.

— Конечно, ты не расточал бы таких комплиментов, если бы знал, что я слушаю, — заметил Аттикус. — Меган, ты можешь перевести мой передатчик в режим прослушивания? Я беспокоюсь, что как только отпущу этот зажим…

Голос Аттикуса резко прервался. Я подумала, каково это — проводить такую операцию, но не решилась читать мысли Меган или Аттикуса. Похоже, крови было много.

— Всем внимание, — сказал Лукас. — Сейчас без десяти минут полночь, так что наша цель на пути к воздушному госпиталю.

— Ты так уверен во времени? — недоверчиво спросил Адика.

— Наша цель захочет придти достаточно поздно, чтобы по коридорам Убежища расхаживало поменьше людей, но не собирается проводить на ногах половину ночи. Полночь — очень заманчивое время. Связь, внимательно наблюдайте за камерами слежения.

— Все выглядит совершенно… — Голос Николь на секунду прервался, а потом стал резким: — Мы только что потеряли изображение с камеры рядом с лифтами. То есть все изображение. Похоже, камеру закрасили.

— Эмбер, ты можешь найти цель? — спросил Лукас. — Проводи первый контакт очень медленно. Тебе сложно читать разумы с морской фермы, а этот может оказаться гораздо хуже обычного.

Я закрыла глаза и потянулась вперед телепатическим чутьем. В апартаментах под нами находились тысячи умов, но верхний уровень Убежища выглядел пустым. Мысли вне самолета принадлежали только работникам командного центра адмирала, и единственный подозрительный разум размеренно приближался ко мне.

— Цель обнаружена, — доложила я. — Это разум жителя морской фермы и, очевидно, дикой пчелы, поскольку он окрашен злобой. Но он не похож на умы преступников, которые я встречала в улье. Мыслительные уровни выглядят одновременно и более, и менее организованно, что, по-моему, лишено смысла. Сейчас я попытаюсь прочитать верхние.

«…время убрать вторую камеру…»

— Форж, Рофэн, вы оба нужны мне у двери, — позвал Адика. — Мы выйдем первыми, а следом — остальные охотники.

— Не открывайте двери, пока я не прикажу, и будьте исключительно осторожны, — спокойно сказал Лукас. — Нам предстоит справиться только с одной целью, но эта цель убила двоих, застав их врасплох.

— Мы только что потеряли вторую камеру, — сообщила Николь.

— Сейчас цель приближается к третьей камере, — предупредила я. — Затем останется еще одна, и можно незамеченным добраться до боковой двери в ангар.

— Третья камера пропала, — сказала Николь.

— Цель подходит к четвертой камере, — проговорила я. — У нее методично разработанный план, и все уровни разума сосредоточены на его выполнении. Мысли потрясающе ясны, но позволяют мне видеть лишь на один шаг вперед.

Четвертая камера.

Я почувствовала, как рука цели поднялась и сделала бросок.

— Он только что вырубил четвертую камеру, — сказала я. — Она, похоже, располагалась выше остальных, которые я видела в Убежище.

— Не понимаю, как одна камера может быть выше других, — в замешательстве сказала Николь. — Потолки всех коридоров одной высоты.

— Цель сохраняет полную сосредоточенность, — продолжала передавать я. — Она возбуждена, целеустремленна, напряжена. Следующий шаг — открытие двери в ангар.

— Сработал беззвучный сигнал тревоги на боковой двери, — вступил Адика. — Наша цель входит в ангар. Нам пора, Лукас.

— Оставайтесь на месте, — приказал командир-тактик.

— Цель приоткрыла дверь и заглядывает в ангар, — уточнила я. — Она не видит охраны. Из-под закрытых окон воздушного госпиталя сочится свет.

«…как только уговорю проныру-доктора впустить меня в воздушный госпиталь, хватит нескольких секунд, чтобы удостовериться, что Массен больше не проснется. Как он выжил в этом падении? Массен свалился на камни, я точно знаю…»

— Цель в бешенстве. — Я забормотала слова, звучавшие в уме цели. — Как Массен выжил в этом падении, и как командир-тактик Лукас так быстро его нашел? Нет, это неважно. На этот раз ему не удастся избежать расплаты. На сей раз Массен умрет.

Я почувствовала, как цель обхватывает себя и наваливается на тяжелую дверь.

— Цель входит в ангар! Ее разум взорвался ощущением власти. Волнением охоты. Радостью убийства.

Едва Адика выпрыгнул из самолета, я перешла в его разум. Когда лидер ударников приземлился, в ангаре загорелись лампы. В обескураживающе ярком свете он увидел бегущую к воздушной скорой девочку. Она принялась отчаянно звать на помощь.

— Сюда! — крикнул Адика.

Девочка посомневалась, повернулась и бросилась к нему. Черные волосы развевались за ее спиной. Ребенок рухнул к ногам ударника и потянулся левой рукой к залитому кровью лицу.

— Помогите мне! — закричала бедняжка. — Там в коридоре человек с ножом. Он схватил нас с маленькой сестрой. Я ударила его по руке и смогла убежать, но моей сестренке всего два года. Она не может быстро бегать.

«У нас ситуация с заложником. Разумы жителей морской фермы тяжело читать, так что Эмбер, должно быть, не заметила…»

Адика попытался отринуть свое разочарование и ободряюще улыбнулся девочке.

— Не беспокойся. Мы спасем твою сестренку.

Теперь из самолета выскочили охотники. Адика велел им выйти в коридор, но я чувствовала: здесь что-то не так. Да, что-то было ужасно неправильно. Я не могла пропустить два других разума вне ангара, а это означало…

— Девочка — наша цель! — одновременно прокричали мы с Лукасом.

— Что? — Замешательство туманило разум Адики. — Девочка — наша цель? Вы…

Пока он говорил, девочка оскалилась. Она вытащила из кармана правую руку и ударила Адику ножом.

Адика провел семнадцать лет, преследуя цели. Он быстро извернулся, и нож прошел мимо.

Через мгновение Джален оглушил девочку выстрелом. При ее маленьком росте и весе эффект наступил мгновенно, она выронила нож, упала на пол, и ее черный парик съехал на сторону.

Разум Адики пылал от гнева и смущения.

«…десятилетняя девчонка чуть не заколола меня, и все могло обернуться гораздо хуже. Она почти обдурила нас, заставив выскочить в коридор, и получив свободный проход в воздушный госпиталь. Она могла убить Аттикуса. Она могла убить Меган!»

«В утиль! Она еще совсем ребенок, но это ее главное оружие. Люди не верят, что она опасна, когда…»

Адика отодвинул эмоции и заговорил подчеркнуто спокойным тоном:

— Хорошая работа, Джален. Я хочу уравновесить альфа- и бета-группы — по девятнадцать человек в каждой. Ты хорошо вписался в альфа-группу, так что я оставляю тебя в ней.

Джален расплылся в довольной улыбке.

— Девочка натянула парик, — сказал Лукас, — и намазалась фальшивой кровью, чтобы обмануть Аттикуса и уговорить впустить ее в воздушный госпиталь. Адика, можешь очистить ее лицо и снять парик, чтобы мы как следует на нее посмотрели?

Адика оттолкнул нож и беспокойно склонился над девочкой. Вытер ее лицо одеждой и отбросил в сторону черный парик, открыв длинные светлые волосы.

— Это Роза, — сказала я. — Дочь Эстер и Триива. Мне следовало догадаться, что наша цель — ребенок, когда камера слежения показалась такой высокой, а боковая дверь ангара — такой тяжелой.

— У нее в кармане маленькая бутылка — доложил Адика. — Полагаю, в ней то же вещество, что и прежде, и она собиралась отравить им Массена.

Лукас застонал.

— Эстер и Триив жили в Бухте, но Эстер почти на год забрала дочерей к своим родителям. Когда она сказала, что думает переехать в Тропики, я должен был догадаться, что именно там живут ее родители.

Он помолчал.

— В прошлом году Роза ходила в школу Тропиков. Она училась в классе Хейзел, затаила обиду на учительницу и убила ее.

Я выбралась из разума Адики, вернулась в свою голову и обменялась с Лукасом растерянными взглядами. Это дело началось на пляже шестьдесят седьмого уровня со спасения десятилетней девочки от цели. Сейчас нашей целью стала десятилетняя девочка. С момента появления на морской ферме мы нарушали все обычные правила, и эта цель оказалась вне всяких правил.

Глава 40

Лукас сообщил об успешном захвате адмиралу, ответившему с глубоким облегчением, и объявил в отряде стандартный двадцатичетырехчасовой восстановительный период, следующий за чрезвычайным рейдом. Я провела большую часть этого времени в обсерватории, слушая свист ветра и с трепетом глядя на ошеломляюще высокие волны.

На следующий день командиры групп, Базз, тактики и я собрались в оперативном центре. Голограмма перед нами показывала Розу, сидящую на перевернутом контейнере в углу маленькой комнаты. Ее руки и ноги были скованы кандалами, а у двери стояли Матиас и Дирен, подозрительно наблюдая за пленницей.

— С Розой мы не хотим рисковать, — объяснил Адика. — Два охранника внутри комнаты не имеют оружия, так что она не сможет его украсть. У двоих охранников снаружи есть пистолеты и приказ стрелять на оглушение, как только она выйдет из комнаты.

Меган покачала головой.

— Роза выглядит таким невинным ребенком. Сложно поверить, что она могла кому-то навредить.

— Этот невинный ребенок намеревался обманом убедить вас с Аттикусом впустить ее в воздушный госпиталь, чтобы убить вашего пациента, — с горечью сказал Адика. — Когда Кейден принес этому невинному ребенку попить, она разбила чашку, схватила осколок фарфора и попыталась разрезать ему лицо. Именно поэтому мы поместили невинного ребенка в кандалы. И мне все еще не нравится, что ты, Лукас, зайдешь к ней в комнату.

— Не беспокойся. Я прекрасно понимаю, насколько смертельно опасна Роза, и буду оставаться далеко за пределами ее достижимости. — Лукас повернулся ко мне. — Чтение разума Розы, очевидно, будет глубоко неприятно для тебя, Эмбер. Мы должны это сделать — таков единственный способ выяснить историю целиком, — но ты можешь прерваться, когда пожелаешь.

— Я скажу тебе, если мне потребуется передышка, — ответила я.

Лукас вышел за дверь и через мгновение появился в голограмме перед Розой.

— Я здесь, чтобы определить полную последовательность событий на морской ферме.

— Ты даже не поздоровался, — упрекнула его Роза. — Почему твои люди так жестоки со мной?

— Я задам тебе ряд вопросов, — продолжил Лукас.

— Я не стану отвечать ни на какие вопросы, пока ты не освободишь мне руки и ноги.

— Неважно, отвечаешь ты вслух или нет, — ответил Лукас. — Ты не сможешь заставить себя не думать об ответах, а в соседней комнате у меня носач, который прочитает твой разум.

— Носач! — дико прокричала Роза. — Мерзкий носач, взгляни на мои мысли, если осмелишься, и увидишь, что я о тебе думаю.

— Тихо! — рявкнул Лукас. — Носач еще не читает твой разум. Когда он начнет, не пытайся затруднять ему работу, иначе мне придется использовать альтернативные методы допроса.

— Использовать альтернативные методы допроса? Ты считаешь это страшной угрозой? — Роза рассмеялась. — Ты же командир-тактик. Ты связан скучной моралью и лицемерными правилами. И никогда не станешь мучить десятилетнюю девочку.

— Я бы никого не стал мучить, Роза, — ответил Лукас. — Но мне нужны ответы. Поскольку ты намерена глупо упорствовать, я передам этот допрос специалисту по судебной психологии.

Он прикоснулся к передатчику.

— Базз, ты не могла бы подойти и помочь мне?

После небольшой задержки Базз присоединилась к Лукасу. Роза бросила на нее взгляд и снова рассмеялась.

— Это ты страшный специалист по судебной психологии? Мне ты не кажешься пугающей.

Базз улыбнулась.

— Ты гораздо смертоноснее, чем выглядишь, Роза. Я тоже.

На лице Розы появилось встревоженно-расчетливое выражение.

— Как судебный психолог я должна выяснить все детали прежних действий цели, — объяснила Базз. — Затем я провожу углубленный анализ и решаю, существует ли способ восстановить эту личность и превратить ее в безопасного и полезного члена общества.

Роза изобразила осуждающую гримасу.

— Как, думаешь, я тебя пойму, если ты используешь такие длинные слова?

— Я видела твои школьные отчеты, Роза, — возразила Базз. — Ты очень умна, обладаешь большим словарным запасом и прекрасно понимаешь, что я говорю. Цели часто пытаются сопротивляться допросу. Тяжелая комбинация гипноза и лекарств обычно преодолевает это сопротивление, однако вынужденное подавление личности может вызвать неприятные последствия, например, ночные кошмары.

— И тебя это не волнует? Ты вообще не способна на сочувствие?

Базз вздохнула.

— Защита путем обвинения других в собственных пороках на меня не подействует. Мы обе знаем, что именно ты не способна сочувствовать другим. Если продолжишь сопротивляться допросу, я с радостью использую столько лекарств и гипноза, сколько тебе потребуется. О последствиях я предупредила, решение полностью за тобой.

— Я буду отвечать, — неохотно сказала Роза.

— Никаких фокусов, — предупредила Базз.

— Никаких фокусов и угроз, — насмешливо ответила Роза. — В любом случае, мне неважно, если ты узнаешь, что произошло. Ты не можешь вернуться во времени и возвратить людей к жизни.

— Эмбер, попроси носача начать чтения разума Розы, — велел Лукас.

Я закрыла глаза и тревожно потянулась к разуму, который отличался присущими жителю фермы особенностями и дополнительной красноватой дымкой, явно его собственной.

— Роза, правда ли, что твой отец, Триив, установил первую серию ловушек? — спросил Лукас.

Роза не ответила, поэтому я нажала кнопку на микрофоне, который держала, и заговорила сама. Микрофон превратил звук в скрипящий голос носача и передал на динамик на стене в комнате Розы.

— Да. Роза любила наблюдать за отцом в мастерской и помогать ему тестировать отремонтированные беспилотники.

От моих слов мысли Розы загорелись бешенством, но я продолжала говорить.

— Роза гораздо лучше, чем казалось отцу, понимала, что он делает. Она видела, как он возился с выключателями, и поняла, что это Триив вызывает отключения энергии в Убежище. Но не сказала ему, что знает об этом. Это было очень ценное знание, и она приберегла его, чтобы воспользоваться в более выгодное время.

— Роза, твой браслет слежения сняли на десятый день рождения, — сказал Лукас. — На следующий день украли бутылку с опасным химикатом. Ее взяла ты?

Я снова проговорила в микрофон:

— Да. Будучи на моле, Роза подслушала, как работники ветеринарного отделения Бухты обсуждали ожидаемую доставку химикатов. Роза не знала, что привезут, поэтому просто открыла контейнер одной из отверток Триива и наугад взяла что-то с надписью «яд».

— На следующий день дети из школы Тропиков бросили три яйца с краской в камеры наблюдения возле дома Хейзел, — продолжал Лукас. — Роза, это ты устроила?

Разум девочки торжествовал от проявленной ею мудрости.

— Да, — подтвердила я. — Роза взяла в школу пакет яиц, часть раздала другим детям, но оставила себе достаточно, чтобы самой вывести из строя самые важные камеры.

— А потом Хейзел убили, — сказал Лукас. — Кто ее убил?

Мыслительные уровни Розы запахли кровью.

— Роза наблюдала за домом Хейзел, пока та не вышла покормить кур, затем проскользнула внутрь и отравила жаркое, — ответила я. — Она прочитала инструкции, приложенные к бутылке яда, и положила дозу вдвое больше рекомендованной для лошадей, чтобы Хейзел наверняка умерла.

— Роза, почему ты убила Хейзел? — спросил Лукас.

И вновь за нее ответила я.

— Когда Эстер переехала с детьми к родителям в Тропики, Роза пошла там в школу. Хейзел поймала Розу на издевательстве над другими детьми и обсудила ситуацию с Эстер. Роза пыталась утверждать, мол, учительница ошибается или лжет, но Эстер сама занималась в этой школе у Хейзел. Она поверила своей старой учительнице и согласилась, что дочь надо держать под особым надзором.

Я вздохнула.

— Роза злилась, что Хейзел постоянно за ней наблюдает и не дает развлекаться, обижая других детей. Роза разозлилась еще больше, когда мать забрала ее домой, в Бухту, но заставила продолжать ходить в школу в Тропиках. Как раз перед десятым днем рождения Розы Хейзел поговорила с ней и сказала, что поведение девочки, похоже, совершенно не улучшилось. И если возникнут новые проблемы, она посоветует Эстер направить дочь на терапию в улей. Розе пришлось предотвратить это, убив учительницу.

— Первая вещь, которую делает ребенок после снятия браслета слежения — это яркий индикатор его характера и будущей карьеры, — потрясенным тоном сказала Эмили. — Роза первым делом украла яд, чтобы убить школьного преподавателя.

— Почему ты заставила отца уехать в шахту, Роза? — спросил Лукас.

Мысли пленницы отдавали презрением.

— Роза приказала отцу уехать, — сказала я. — Она спрятала яд за какими-то коробками в мастерской Триива. И думала, что вернула все на место и отец не обратит внимания. Но он заметил, обнаружил бутылку и поругался с Розой. Та лишь рассмеялась ему в лицо. Сказала, что знает о его ловушках и отключениях энергии в Убежище. Если отец сообщит в службу безопасности фермы, что она отравила Хейзел, Роза добьется, чтобы и его арестовали.

Я помолчала.

— Триив сдался и промолчал, но после этого начал странно относиться к дочери. Эстер заметила это и принялась задавать вопросы, поэтому Роза велела Трииву принять работу в шахте, прежде чем он выдаст их секреты. Триив сделал, как велено, но затем кто-то другой взялся за установку ловушек.

— Именно тогда Массен стал расставлять более серьезные западни, — сказал Лукас. — Что произошло, когда твой отец вернулся из шахты, Роза?

На этот вопрос она с горечью ответила сама.

— Папа сказал, что пытался избежать моих угроз, уговорив друга поставить несколько ловушек и создать ему алиби. Но Массен зашел слишком далеко. Теперь все на ферме были напуганы происходящим, включая маму. Папа сказал, мол, вернулся, потому что решил сообщить правду службе безопасности.

Роза яростно тряхнула головой.

— Ему следовало понимать, что я не позволю себя предать. Так легко было заставить его замолчать навсегда. Я просто сбросила несколько кусков его драгоценных беспилотников на пол, папа опустился на колени, чтобы их собрать, а я взяла со стены молоток и ударила его.

Я поморщилась при виде этих воспоминаний в уме Розы. Проблема была не столько в звуке молотка, разбивающего голову Триива, или в виде его тела, падающего на пол, сколько в холодных аналитических мыслях Розы, стоявшей над отцом и с интересом ждавшей, через какое время он перестанет дышать.

Лукас кивнул.

— Итак, ты убила отца и забрала его нелегальный беспилотник и инфовизор. Второе убийство привело на морскую ферму меня и мой отряд. Ты видела, как на пляж приземлился самолет, а у входа в обсерваторию сложили мебель. И попыталась совершить третье убийство, отравив с помощью беспилотника матрас. Зачем ты это сделала? Хотела прогнать нас из страха, что носач прочитает твой разум?

— Я знала, что ты не станешь просить своих носачей читать мысли маленькой девочки, — сказала Роза.

— Тогда зачем отравила матрас? — повторил вопрос Лукас.

Роза взглянула ему в глаза.

— Ты притащил с собой все эти истребители. И думал, что можешь меня испугать. Я отравила матрас, чтобы показать — ты ошибаешься, а затем присоединилась к зрителям твоего выступления на моле, желая над тобой посмеяться.

Лукас твердо посмотрел на нее в ответ.

— А потом и Массен скрылся. Он позвонил на инфовизор твоего отца из пастушьей хижины у водохранилища. Ты ответила. О чем вы говорили?

Роза с отвращением фыркнула.

— После папиной смерти я должна была остаться в полной безопасности. Никто никогда не заподозрил бы меня в убийстве, но папа оказался так глуп, что рассказал обо мне Массену. Тот заявил, мол, если попадется, то при чтении разума носач увидит не только его вину, но заодно обнаружит, что я совершала убийства.

Роза улыбнулась.

— Массен сказал, что единственный вариант для меня — принести ему все необходимое и помочь продолжать скрываться. Но он ошибся. Нашелся и другой выход. Я принесла к водохранилищу согревающий мешок, как требовал Массен. Он не испугался маленькой девочки, так что мне пришлось лишь повесить мешок на перила, дождаться, пока Массен за ним отвернется, и толкнуть негодяя через край.

— А потом ты оставила рядом с телом Массена инфовизор отца и сломанные детали пульта управления беспилотником, — договорил Лукас. — На следующее утро ты воспользовалась летательным аппаратом, чтобы поджечь дом Хейзел. Зачем ты совершила поджог?

— Я должна была удостовериться, что там не осталось следов, ведущих ко мне, — ответила Роза. — У Хейзел была странная привычка — записывать особо секретные вещи на бумаге, а не в официальной школьной системе, открытой для чтения других учителей. Ваш пожар на пляже подсказал мне мысль сжечь и дом Хейзел, чтобы точно ничего не осталось.

Она нахмурилась.

— Я все продумала. Вы бы никогда меня не поймали, если бы Массен по глупой удаче не выжил при падении. Я понимала, что как только он придет в сознание, твой носач прочитает его разум и узнает обо мне, значит надо, чтобы он не проснулся.

Лукас посмотрел на Базз.

— Я узнал все, что требовалось. У тебя есть еще вопросы?

— Нет. Я тоже узнала необходимое.

— Тогда допрос окончен, — заключил Лукас.

Я с облегчением вздохнула, вышла из испорченного разума Розы, открыла глаза и уставилась на голограммы ее, Лукаса и Базз.

— Так как вы собираетесь превращать меня в полезного члена общества? — спросила Роза.

— Никак, — ответила Базз. — Большинству людей можно помочь, но ты одна из тех немногих, кто всегда будет опасен для других. Я отправлю в улей полный отчет, и соответствующий эксперт подберет для тебя распорядок.

Базз с Лукасом направились к выходу, но в дверях Лукас остановился и обернулся к убийце.

— Кстати, Роза. Массен не выжил. Я просто сделал вид, что он жив, дабы заманить тебя в ловушку.

Я увидела, как Роза зарычала на выходящего Лукаса, а потом ее изображение исчезло. Я отдала микрофон Эмили и потрясла головой, пытаясь изгнать из своего разума застрявшее отравляющее прикосновение, вкус и запах мыслей Розы.

Мгновением позже Лукас и Базз вернулись к нам в комнату. Лукас сел на контейнер и застонал.

— Я отправлю адмиралу все детали. Знаю, он захочет объяснить все случившееся бедняжке Эстер, прежде чем объявит о результате всему населению фермы.

Я подавленно хмыкнула.

— Неудивительно, что Кейдор безнадежно запутался в этом деле, — продолжал Лукас. — Если бы Эмбер не прочитала разум Розы, я бы никогда не поверил, что десятилетняя девочка способна на подобное.

Он взглянул на Базз.

— Ты уверена, что девочка неисправима? Для своего возраста она поразительно умна и изобретательна.

— Абсолютно уверена, — ответила Базз. — Адика говорил нам, что отклики пограничных телепатов бесполезны с жителями морской фермы. Я проверила это и обнаружила очевидную проблему. Пограничные телепаты могут лишь быстро увидеть основную управляющую человеком мысль. Когда кого-то с морской фермы привозят в улей для чтения разума, все отклики показывают, что проверяемый отчаянно хочет домой.

Базз пожала плечами.

— Здесь, на ферме, отклики гораздо полезнее. За последние дни я несколько раз увидела, как сильно Джунипер мечтала стать морским капитаном. Когда мы были рядом с Розой, я получила отклик и от нее.

— И каков результат? — спросила Эмили.

— Мое обучение судебной психологии включало встречи со множеством преступников и знакомство с их разумами. От Розы исходило явное ощущение чистого зла, связанное с совершенно безнадежными людьми.

Последовало долгое молчание, затем зазвонил инфовизор Лукаса, и он проверил экран.

— Лотерейное тестирование Джунипер завершено. Я пойду и помогу ей проверить результаты.

Я услышала нетерпение в его голосе и автоматически связалась с разумом моего командира-тактика. Мыслительные уровни пролетали так быстро, что я уловила лишь несколько слов, и они меня поразили.

— Ты знаешь, каков будет результат Джунипер. Ты все время это знал. Поэтому так старался убедить ее пройти лотерею.

Он бросил на меня встревоженный взгляд.

— Ты уже видела ответ в моем разуме? Если нет, пожалуйста, не читай дальше. Я могу в корне ошибаться и не хочу подавать ложные надежды.

Я послушно разорвала связь с его мыслями.

— Я не видела ответ и больше тебя не читаю.

— Тогда пойдем и посмотрим, прав ли я. — Лукас взял меня за руку. — В улье невозможно предсказать результаты лотереи, но на морской ферме доступно гораздо меньше профессий, а порядок тестов Джунипер, похоже, указывал в правильном направлении.

Лукас вытащил меня из комнаты и потянул по коридору. Он походил на перевозбужденного ребенка перед Праздничной вечеринкой, и я разразилась смехом. Когда мы дошли до двери Джунипер, Лукас постучал и придал лицу сугубо профессиональное выражение.

Джунипер открыла дверь и при виде нас задержала дыхание.

— Вы получили мои лотерейные результаты?

— Да. — Лукас вручил ей свой инфовизор. — Тебе просто надо постучать по экрану, чтобы увидеть их.

Джунипер взяла инфовизор правой рукой, положила его на стопку контейнеров, мгновение поколебалась, а затем подняла руку и решительно стукнула правым указательным пальцем по экрану.

Я могла назвать момент, когда появился результат, потому что лицо Джунипер отразило пораженное неверие.

— Это не может быть правдой. Лотерея ошиблась.

Лукас широко улыбнулся ей.

— Лотерея не ошибается. Могу я взглянуть, этого ли результата я ожидал?

Джунипер растерянно махнула рукой на инфовизор, и Лукас забрал его. Взглянул на экран и кивнул.

— Значит, я был прав. Джунипер, ты хочешь принять вердикт лотереи? Если да, мы с Меган можем провести импринтинг.

— Вы имеете в виду, что это правда? — спросила Джунипер.

— Да, Джунипер, — ответил Лукас. — Ты хочешь его принять?

— Если это правда, то, конечно, я…

Джунипер резко оборвала фразу, села на пол и заплакала. Я нахмурилась, раздумывая, читать ли ее разум, но выбор был сделан за меня. Слезы Джунипер сменились смехом, разум засверкал потрясающе ярко, все его уровни объединились, излучая чистую радость.

Только что я читала ум Розы, пробираясь через мысли, содержавшие зло и тьму Хеллоуина, а теперь окунулась в свет и жизнь Праздника.

— Лукас, что произошло? — требовательно спросила я. — Каков результат Джунипер?

Он улыбнулся и вручил мне инфовизор. Я прочитала слова на экране и задохнулась.

«Джунипер 2515-1288-113. Адмирал морской фермы».

Глава 41

За ночь ураган превратился в холодный бриз, и на следующее утро мы с Лукасом встретились с Адикой и Рофэном в обсерватории. Я заметила, что ворота волнореза вновь открыты, а возле домов и лодок собралась масса людей, очевидно, проверяющих причиненный штормом ущерб.

— Адмирал жаждал поговорить со своим вновь назначенным заместителем, — сказал Рофэн. — Так что Джунипер ушла к молу час назад.

Я кивнула.

— Думаю, рыболовная флотилия другого улья готовится к скорому отплытию, — добавил Адика. — Множество лодок с их вымпелами поднимают паруса. Они не стали бы этого делать, если бы не собирались…

Он прервал фразу и начал новую.

— Да, они определенно уходят. Одна из них двинулась с места.

Я восхищенно наблюдала, как лодки одна за другой минуют промежуток между волнорезами. Что-то в их движении напомнило мне стаю чаек. В море флотилия объединилась в группу и направилась вдоль побережья, все уменьшаясь в размерах, пока не исчезла из виду вдали.

Адика издал подчеркнуто глубокий вздох облегчения.

— Угроза миновала. Ладно, почти миновала. Меган сказала мне, что Аттикус продержит раненого моряка в воздушном госпитале еще день, а затем переведет в главный медицинский центр фермы. Возможно, после этого пройдет несколько недель, прежде чем он достаточно окрепнет и одна из наших лодок отвезет его на родную морскую ферму.

Я рассмеялась.

— Не знаю, почему ты называешь визитеров с другой морской фермы угрозой, Адика. Находясь здесь, они вели себя безупречно. Это один из наших людей пытался напасть на воздушный госпиталь, где Аттикус оперировал их раненого.

— Неважно, делали они что-нибудь или нет, Эмбер, — упрямо ответил Адика. — Само их присутствие угрожало твоей безопасности. Что теперь, Лукас? Мы тоже готовимся к отъезду?

— Да, — сказал Лукас. — Мы разрешили проблемы морской фермы, ее жители вернулись домой, так что наша миссия здесь завершена. Я попрошу Меган организовать сборы и прикажу посадить на пляж семь наших транспортных самолетов, чтобы забрать багаж.

Он помолчал.

— Как только все загрузят, самолеты с «Воздушного-два» по «Воздушный-семь» полетят наверх в самолетный ангар, а Форж и бета-группа по внутреннему пути проведут к ним всех, не считая нас четверых, Розы и альфа-группы.

Адика нахмурился.

— Ты планируешь задержать «Воздушный-один» на пляже, чтобы он доставил нас в улей? Лукас, ужасно опасно будет позволять Розе лететь в одном самолете с Эмбер.

— Думаю, я уловил твою паранойю, Адика, — ответил Лукас. — Идея везти Розу в одном из наших самолетов пугает и меня. К счастью, не мы отвечаем за ее транспортировку. Улей отправляет за ней самолет с тюремщиком.

— Мы не можем улететь, не проверив, нуждается ли морская ферма в помощи с ремонтом после шторма, — беспокойно заметила я. — И потом, я хочу как следует попрощаться с адмиралом и Джунипер. Я даже не видела ее после импринтинга.

— Я согласен, что мы должны лично попрощаться с ними, — сказал Лукас. — Как только весь отдел уйдет в самолетный ангар, мы оставим Рофэна и четырех членов альфа-группы охранять Розу, а Адика и остальные ударники проводят нас с тобой в гавань.

В следующие час или два развернулась лихорадочная деятельность, а затем толпа смеющихся людей собралась у пожарного выхода в пятый коридор. Мы с Лукасом пошли посмотреть, откуда шум, и обнаружили, что София нарисовала на стене носача. Илай предлагал всем в отряде написать рядом с картиной свои имена.

Появился Адика и сердитым взглядом выразил неодобрение.

— Оставлять за собой список членов отдела — это угроза безопасности.

— Я не нахожу здесь никакого вреда, — возразил Лукас. — Это лишь последнее доказательство истории, которую мы всем рассказываем.

Он взял у Илая маркер и вывел «командир-тактик Лукас» над всеми именами в списке и буквами в два раза крупнее остальных. Я написала свое имя в самом низу стены, а затем начирикала под рисунком Софии три неразборчивых группки букв от имени наших мифических носачей.

Остальные закончили расписываться, а затем Форж и два его подчиненных из бета-группы нарядились носачами. Я посмотрела, как они увели людей в унылые коридоры десятого уровня, а затем мы с Лукасом, Адикой и большей частью альфа-группы отправились во Внешку.

Шторм завершился, но оставил за собой следы разрушений. Комки водорослей и куски дерева замусорили пляж. Идя по засыпанной песком тропе к молу, я рассматривала дома. Они имели потрепанный вид — поврежденные крыши, несколько сломанных окон, — но, кажется все можно было отремонтировать, за исключением одной обрушившейся стены.

Когда мы поднялись на мол, нам навстречу вышел адмирал Трегерет в своем приметном полосатом пиджаке.

— Мы пришли попрощаться, — сказал Лукас.

— Для этого необязательно было приходить сюда, — ответил адмирал. — Мы с Джунипер поднялись бы в ангар.

— Мы не могли уехать, не проверив состояние домов и лодок и не спросив, нужна ли вам помощь в ремонте, — объяснила я.

— Все под контролем. — Адмирал одним взмахом руки, казалось, охватил всю территорию. — Ремонт займет много дней, а одну из теплиц в Тропиках придется строить заново, но мы привыкли справляться с последствиями штормов.

— Где Джунипер? — спросила я.

Адмирал указал куда-то за мной.

— Идет.

Я повернулась и увидела спешащую к нам Джунипер в таком же пиджаке, как у адмирала. На самом деле, поскольку пиджак был ей слишком велик, я догадалась, что адмирал одолжил заместителю один из своих, пока той не сделают одежду по размеру.

— Перран только что отплыл с приходившей рыболовной флотилией, — сказала она.

Я поразилась.

— Ты имеешь в виду, что он решил прибиться к другой ферме?

— Да. Перран сказал, мол, рад, что лотерея помогла мне, но она не может решить его проблемы. Куда бы лотерея ни определила его здесь, люди никогда не забудут его прежних дел, да и сам он не сможет их забыть. У Перрана морская душа, как и у меня, и он не будет счастлив, живя в улье. Он чувствовал, что лучшая возможность для него — начать все заново на другой морской ферме.

— Думаю, он принял правильное решение, — сказал Лукас.

Я представила, как Перран прибывает на другую ферму новичком, отмытым от прошлого морем.

— Согласна.

— Признаюсь, я испытала облегчение, когда Перран уплыл, — сказала Джунипер. — То, что он сделал в момент гнева, имело для меня такие же не поддающиеся изменениям последствия, как этот мол. Всю оставшуюся жизнь я буду ощущать ограничения в действиях левой руки и не думаю, что когда-нибудь смогу его полностью простить.

Она вздохнула.

— Возможно, я и не прощу Перрана, но согласна, что случившееся его чему-то научило. Я верю, что он изменился к лучшему и желаю ему попутных ветров в будущем.

— А теперь пора и нам пожелать вашим людям попутного ветра, — добавил адмирал Трегерет. — Я просил вас приехать сюда, чтобы расследовать дело, с которым мы не могли справиться сами. Вы не только сделали это, но и нашли мне заместителя и преемника.

Он улыбнулся Джунипер.

— Отсутствие заместителя меня беспокоило. Лотерея пометила этот пост первостепенной важностью с тех пор, как я сам занял место адмирала. Но он годами оставался свободен.

— Лотерея могла подобрать компромиссных кандидатов на большинство должностей на ферме, — сказал Лукас. — Но в случае будущего адмирала компромисс стал бы катастрофой. На этот пост можно назначить лишь безупречно подходящего человека. Того, кто родился на морской ферме и не просто умен и способен, но пользуется доверием людей и желает ставить их нужды выше собственных.

Он помолчал.

— Адмирал, лишь половина восемнадцатилетних жителей фермы вступает в лотерею, что затрудняет подбор подходящих кандидатов на ключевые посты. Понимаю, что принуждение несговорчивых восемнадцатилеток лишь ухудшит дело и заставит многих из них перебраться на другие морские фермы. Я решил, что лучшим решением будет предложить вашим кандидатам возможность отвергнуть вердикт лотерии, и использовал Джунипер как пробный вариант.

Лукас улыбнулся.

— Администрация лотереи приняла случай Джунипер как доказательство, что изменение правил подстегнет больше восемнадцатилеток с фермы вступать в лотерею и принесет пользу и морской ферме, и улью. Если вы, адмирал, дадите свое одобрение, мы распространим новое правило на всех ваших будущих кандидатов.

— Я с радостью даю одобрение, — ответил Трегерет. — Увеличение количества кандидатов с морской фермы уменьшит число компромиссных назначений, и у меня больше не возникнет проблем, подобных той, перед которой я сейчас стою с Кейдором.

— Допрашивая Розу, я понял, почему Кейдор затруднился с решением этого дела, — заметил Лукас.

— Я не виню Кейдора в неспособности справиться именно с этим делом, — сказал адмирал. — Проблема в том, что он предупредил Массена о допросе. После дня утки Кейдор обещал в будущем всегда сперва думать, потом делать, но продолжает совершать те же ошибки вновь и вновь.

Трегерет посмотрел на Джунипер.

— Тот звонок Массену не только добавил командиру-тактику Лукасу и его людям много ненужной работы, но и привел к смерти Массена. Я хочу, чтобы ты разобралась с Кейдором, прежде чем он вызовет новые катастрофы.

— Вы хотите, чтобы я разобралась с Кейдором? — с пораженным видом спросила Джунипер.

Адмирал кивнул.

— Ты участвовала в этом деле и видела, как каждое действие Кейдора помогало или мешало в расследовании, поэтому идеально подходишь, чтобы решить, что надо сделать. Заместитель Кейдора, Эмблин, вышла из лотереи через три года после него и также имеет импринтинг главы службы безопасности фермы. Ее назначение не было компромиссным, так что очевидное решение — поменять их местами.

— Очевидное, — задумчиво подтвердила Джунипер, — но, возможно, не лучшее. Назначение Эмблин главой сил безопасности и разжалование Кейдора в ее заместители создаст неловкую ситуацию для обоих. Я раздумываю, есть ли способ установить их совместное управление и разделить обязанности так, чтобы наилучшим образом использовать сильные стороны каждого. Фатальный недостаток Кейдора в том, что он спешит действовать, не подумав, зато он гораздо лучше Эмблин разбирается в характерах, и никто не может обвинить его в недостатке усердия в работе.

Джунипер пожала плечами.

— Мне надо несколько дней подумать, а затем принять решение. Я все еще с трудом разбираюсь в ошеломляющей массе информации своего импринтинга.

— Я предупреждал тебя, что импринтинг адмирала очень значителен, так что твоему мозгу понадобится время, чтобы впитать данные, — сказал Лукас. — Через неделю или две ты обнаружишь, что извлечение информации становится гораздо легче.

— Пока я сосредоточена на более важных фактах. — Джунипер повернулась и со значением взглянула на меня. — Импринтинг дал мне новое понимание многих вещей, Эмбер. Мы можем до твоего отъезда поговорить наедине?

Я поморщилась. Теперь Джунипер обладала импринтингом адмирала морской фермы, включая правду о телепатах. Я понимала, к чему она клонит.

— Да, думаю, я задолжала тебе объяснение, Джунипер.

Она указала на каменное укрытие на склоне.

— Можно пойти туда, посидеть под защитой от ветра.

Я перевела передатчик на прием, и мы двинулись по тропе к укрытию. Я заметила, что Адика пошел следом, и покачала головой.

— Мы с Джунипер хотим побыть одни, пожалуйста, останься с остальными.

Адика скривился, но неохотно отпустил нас.

— Не надо извиняться или что-то мне объяснять, — сказала Джунипер. — Мой импринтинг содержит всю информацию о том, почему миф о носачах так важен для улья. Я понимаю, что тебе оставалось только лгать мне.

— Если я не должна ничего объяснять, почему ты просила поговорить с глазу на глаз?

— Не мне нужно поговорить с тобой, — ответила Джунипер, — а кое-кому другому. Она ждет нас в укрытии.

Я нахмурилась, но продолжила идти. Я не понимала, что здесь происходит, но знала: опасность мне не грозит. Не только я читала разум Джунипер, но и лотерея выбрала ее следующим адмиралом морской фермы. Если Джунипер считала, что для меня важно поговорить с тем человеком, то я доверюсь ее суждению.

Зайдя в укрытие, я увидела женщину, сидевшую в углу, где ее нельзя было разглядеть через окно. Откинутый капюшон куртки открывал серебристые волосы и морщинистое лицо, которое я видела в памяти адмирала.

Я уставилась на нее.

— Тресса!

— Да. Пожалуйста, присядь, Эмбер.

Я села рядом с Трессой, а Джунипер встала у стены.

— Я полагаю, что, приехав на ферму, ты хотела прочитать мой разум, Эмбер. — Тресса произносила слова необычным, но приятным образом, и я догадалась, что она выросла на морской ферме улья, где говорили на другом языке.

— Когда наша группа прибыла на ферму, мы почувствовали, что один из носачей должен просмотреть твой разум, — осторожно ответила я.

Тресса улыбнулась.

— Эмбер, я знаю, что носачи — это обычные люди в костюмах. Когда Трегерет вылетел в улей за истинным телепатом, мы решили, что мне лучше уплыть с рыболовной флотилией и не рисковать, вдруг мой разум прочтут, а секреты откроют.

Трессе было что скрывать? Что за секреты? Я бросила тревожный взгляд на Джунипер, и она ободряюще мне кивнула.

— Адмирал утверждал, что ничего не рассказывал тебе о телепатах, — сказала я.

— Это была правда, но не вся правда, — ответила Тресса. — Трегерет никогда не говорил мне о телепатах, Джунипер тоже. Никто и не должен был рассказывать то, что я уже знала.

— Ты имеешь в виду, что выросла на морской ферме, которая не скрывала правду о телепатах?

— Морская ферма, где я родилась, принадлежала улью, распространявшему миф, похожий на ваш. Вместо носачей они назывались… если перевести примерно, всевидцами и носили серебристо-зеленые костюмы.

Тресса пожала плечами.

— Я узнала правду о телепатах не на родной ферме, а от Мортона.

Если она услышала о телепатах от Мортона, это должно означать… я на мгновение вытащила из уха передатчик и дважды проверила, что он не включен на трансляцию, прежде чем проговорить следующие слова:

— Ты Селандина!

Глава 42

Тресса улыбнулась.

— Значит, ты обо мне слышала. При рождении меня назвали Селиной, но, впервые приплыв на эту морскую ферму, я использовала имя Селандина. Я выбрала его как местное имя, похожее на мое родное, но, вернувшись после допроса обратно на ферму, стала Трессой.

Я озадаченно тряхнула головой.

— Да, я слышала о тебе, но мне сказали, что ты мертва.

— Именно поэтому я и решила поговорить с тобой, — ответила Тресса. — Мортон верит, будто Селандина мертва. Трегерет сказал мне, что Мортону для спасения жизни нужна опасная операция. Возможно, с моей стороны эгоистично чувствовать такое, но Мортон был очень суеверным человеком, и я верю, что у него гораздо больше шансов перенести эту операцию, если он узнает, что Селандина жива.

Я заколебалась.

— Может быть, мы попросим Джунипер уйти и обсудим это наедине.

— Если Джунипер покинет это здание одна, твоя охрана встревожится и придет проверить, в безопасности ли ты. В любом случае, Джунипер не обязана уходить. Мы с Трегеретом согласились, что будущий адмирал морской фермы должен обладать полной информацией о моем прошлом. Так что я уже рассказала Джунипер большую часть того, что произошло между мной и Мортоном десятилетия назад.

— О, — с сомнением отреагировала я.

— Но существует пара мелких деталей, которые надо сохранить в тайне, — сказала Тресса. — Мы можем поговорить так, как я разговаривала с Мортоном. Прочитай мои мысли, Эмбер.

Тресса, Селандина, Селина очень нервировала меня. Мне не хотелось читать ее разум, но казалось безопаснее согласиться, чем заставлять Трессу продолжать говорить вслух при Джунипер.

Я потянулась к разуму, чей запах, вкус и звук были даже более необычны, чем другие прочитанные мной умы с морской фермы. Разум Трессы, как и ее речь, еще несли отметку ее родной фермы. На верхнем уровне предвысказанных мыслей я обнаружила оставленное для меня послание.

«Ты можешь читать мои мысли, Эмбер?»

Я проверила мыслительные уровни ниже этого, но в них виднелась лишь масса непонятных слов, смешанных с бурлящими эмоциями и образом гораздо более юного Мортона.

— Да, я могу их читать.

«Несмотря на попытки улья изолировать телепатов, они нашли способы звонить друг другу».

Тресса знала, что телепаты перезваниваются! Ситуация выходила из-под контроля. Я застыла на грани паники.

«Не бойся. Я хранила этот секрет почти сорок лет. И никогда им ни с кем не делилась, даже с Трегеретом, и не поделюсь. У меня есть все причины верить в важность контактов между телепатами».

Джунипер не способна была прочесть мысли Трессы, но могла услышать мои слова. Мне следовало проявлять огромную осторожность, говоря об общении телепатов друг с другом. Если возможно, я вообще не должна говорить.

«Если Мортон рассказал тебе обо мне, значит, я права, думая, что он меня не забыл. Что он чувствует по поводу моей смерти?»

Я почувствовала, что на это должна ответить.

— Скорбит.

«Значит, он сожалеет о своих прежних действиях?»

— До глубины души.

«Клер надеялась, что моя потеря шокирует Мортона и столкнет его с эгоистичного пути».

Я моргнула. Какое отношение ко всему этому имела Клер?

«Я решила рассказать тебе полную историю того, что произошло столько лет назад, потому что…»

В моем передатчике послышался голос Адики:

— Эмбер, все в порядке?

Я застонала и состроила извиняющуюся гримасу.

— Прости. Мой лидер ударной группы нервничает, так что я должна поговорить с ним минуту.

Я настроила передатчик на ответ.

— Все хорошо, Адика. Мы с Джунипер просто разговариваем о произошедшем.

— Лучше бы вы устроили эту беседу там, где мы можем видеть, что ты в безопасности, — многозначительно заметил Адика.

— Я не хочу стоять на ледяном ветру.

— Если не хочешь выходить из укрытия, то я присоединюсь к вам.

Я посмотрела на совершенно невинную кучку водорослей, лежавшую на полу строения.

— Нет, не присоединишься, Адика. Я не хочу, чтобы ты разглядывал меня, пока я веду личный разговор с Джунипер.

— Моя работа — охранять…

— Нет! — рявкнула я. Адмирал и Джунипер устроили эту встречу с Трессой, веря, что мне крайне важно узнать о произошедшем между ней и Мортоном. Я не могла позволить Адике вмешиваться.

— Но…

— Нет! — повторила я в третий раз. — Возможно, я больше никогда не увижусь с Джунипер лично. И хочу несколько минут поговорить с ней наедине, прежде чем распрощаюсь.

— Это просто…

— Хватит, Адика, — послышался голос Лукаса. — Вспомни, что говорила нам Золотой командир Мелизенда: часть информации о морской ферме закрыта. Импринтинг Джунипер включает и ее.

— О, вот почему Эмбер так странно себя ведет. Они обсуждают закрытые темы. — Адика покорно вздохнул и сказал неизбежное: — Улей знает лучше.

Разговаривая с Адикой, я потеряла связь с разумом Трессы. Автоматически потянулась к знакомым сияющим мыслям и обнаружила, что мои подозрения оправдываются. Лукас догадался, что в укрытии ждал кто-то еще.

Поскольку адмирал все еще стоял рядом с ним, мой командир-тактик счел наиболее вероятным объяснением, что для секретной встречи со мной сюда прилетела Золотой командир Мелизенда. Но кто бы ни был в укрытии, мой резкий ответ Адике прояснил: происходит нечто важное, так что Лукас присмотрит, чтобы мне больше не мешали.

Успокоившись, я перевела передатчик обратно в режим приема, вышла из разума Лукаса и вернулась к чтению мыслей Трессы.

— Прости. Пожалуйста, продолжай то, что ты… думала.

«Как я тебе сказала, от рождения меня звали Селиной. Я никогда не проходила через эквивалент лотереи в нашем улье. В двадцать один год я решила уехать по причинам, которые больше не имеют значения, прибыла на эту морскую ферму и выбрала новое имя, Селандина. Меньше, чем через неделю, произошел пожар, в котором пострадали три человека.

Было очевидно, что это намеренный поджог, и служба безопасности фермы собрала группу подозреваемых, чтобы отправить в улей для проверки разумов. Я была пришлой и появилась подозрительно близко ко времени пожара, и меня, естественно, включили в число подозреваемых».

Я сочувственно посмотрела на нее.

«Я никогда не бывала в своем улье и, вынужденно оказавшись в чужом, испугалась. Запертая в комнате, я с ужасом ожидала, когда мой разум прочтет один из всевидцев, которых люди здесь называли носачами. Как выяснилось, Мортон прочитал мой разум, но ничего в нем не понял. Тогда я думала на родном языке, не считая слов на предвысказанном уровне».

— Твой разум таким и остался, — сказала я.

«После всех этих лет? Я удивлена, но это означает, что ты поймешь, с чем тогда столкнулся Мортон. Человек, устроивший пожар, оказался среди других подозреваемых, поэтому остальных вернули домой. Но Мортон настоял, чтобы меня оставили в тюрьме, поскольку я его заинтриговала».

Я нахмурилась.

— Он не должен был этого делать.

«Согласна. Позже он пришел поговорить со мной. Беседы не получилось, поскольку я успела выучить лишь несколько местных слов. Мортон хотел, чтобы мы могли нормально разговаривать, и приказал, чтобы мне вложили ваш язык».

— Что? — Я яростно затрясла головой. — Мортон провел тебе импринтинг ради своего удобства? Он не имел права так делать. Почему люди ему подчинились?

«Мортон был телепатом уже несколько лет, и власть все больше отравляла его. Он знал, что отчаянно нужен улью. И если не получал желаемого, отказывался работать, пока ему не уступали».

Мысли Трессы граничили с усталостью, словно она так часто переживала в уме эти события, что ее гнев превратился в покорность.

«После импринтинга Мортон продолжал приходить ко мне. Он влюбился и считал, что просто должен продержать меня в улье еще немного, и я отвечу тем же. Я говорила ему, что любовь отдается свободно, а не выдавливается заключением. Говорила, что никогда не буду счастлива в его подземном мире. Что для настоящей жизни мне нужны ветер и волны. Но он не понял. Как он мог понять, если слишком боялся ступить во Внешний мир?

Мортон перевел меня в роскошные апартаменты в своем отделе. Наполнил комнаты цветами и надарил мне красивой одежды. Он позволил мне посещать пляж первого уровня. И ждал, что я отблагодарю его за щедрость, влюбившись без памяти, но я не отблагодарила и не влюбилась. Квартира стала роскошной, но лишенной окон тюрьмой. Цветы никогда не видели солнца. Красивая одежда меня не интересовала, а пляж первого уровня…»

Тереза в отчаянии рассмеялась.

«Пляж первого уровня оказался красивой игрушкой с искусственными волнами, утесами и солнцами, но я тосковала по великолепию океана. Я сказала это Мортону, а он ответил, что оставит меня в улье еще на несколько недель, посмотреть, не научусь ли я любить такую жизнь.

Но пришел день моего освобождения, и Мортон меня не отпустил. Шел месяц за месяцем, а он всегда говорил одно и то же: еще несколько недель. Через какое-то время я уже не жила, а вела монотонное существование, когда один день повторял другой.

Каждое утро я приходила на пляж первого уровня. Женщина у стойки с едой вручала мне обед в пакете. Я сидела на песке, смотрела на искусственные волны и мечтала сбежать и вернуться к настоящему океану. Но сбежать не получалось, поскольку двое ударников Мортона сопровождали меня повсюду, а днем отводили обратно в его отдел.

Я все больше отчаивалась и даже пыталась публично угрожать Мортону, что нападу на него, надеясь, вдруг работники отдела заставят его меня отпустить. Но Мортон лишь смеялся над моими угрозами. Он знал, что, как бы ни хотела вернуть свою жизнь, я никогда не убью, чтобы обрести свободу. Он говорил, мол, уже считает себя моим мужем и со временем я тоже приму эти отношения».

— Он по-прежнему называет тебя своей женой.

«Мортон не имеет права называть меня женой! Я не раз говорила ему, что мы лишь тюремщик и заключенная».

Меня поразил гнев Трессы.

— Полностью с тобой согласна, — поспешно ответила я. — Возможно, этим словом он не заявляет права на тебя, а наказывает себя.

«Возможно. Итак, проведя в заключении почти год, я пришла в апартаменты Мортона, чтобы в тысячный раз потребовать меня отпустить. И обнаружила дверь книгарни открытой. Внутри Мортон разговаривал с кем-то по инфовизору, и они спорили обо мне».

— Клер? — спросила я.

«Да. Я пряталась, пока звонок не закончился. Мортон в бешенстве выскочил из книгарни и из апартаментов. Я проскользнула в книгарню, приказала повторить последний звонок и сама поговорила с Клер.

Другие люди не смели бросать вызов Мортону, но Клер тоже была телепатом и занимала равное с ним положение. Она сказала, что поможет мне бежать, и мы используем сюжет древней книгарни Шекспира. Я, как персонаж по имени Джульетта, приму лекарство, которое как будто меня умертвит».

Я вспомнила, что Гидеон упоминал о страсти Клер к Шекспиру.

«Клер все устроила. Я должна была, как обычно, пойти на пляж первого уровня, забрать со стойки свой упакованный обед, а потом сесть в определенной точке пляжа. Внутри пакета с едой будет дополнительная коробочка с несколькими таблетками. Я их приму и рухну замертво. Сидящая поблизости женщина поспешит на помощь, скажет охранникам, что она врач, вызовет специальную медицинскую группу и якобы попытается меня реанимировать. Придут еще два человека в форме медиков, с грустью объявят, что я умерла от обширного кровоизлияния в мозг, и заберут мое тело.

Мортон прочтет разумы моих охранников, увидит, что произошло, и уверится в моей смерти. Если он попросит показать тело, ему скажут, что труп уже отослали на морскую ферму для погребения по ее традициям. Учитывая страх Мортона перед Внешним миром, мы с Клер знали, что он никогда не решится сам отправиться на ферму».

— Значит, вот что тогда на самом деле случилось, — пробормотала я.

«Думаю, да. Я боялась, вдруг таблетки действительно убьют меня, но дошла уже до такого отчаяния, что все равно приняла их. Я отключилась, как планировалось, и проснулась несколько часов спустя на борту самолета, возвращавшегося на морскую ферму».

Я потерла лоб.

— Вернувшись на морскую ферму, ты взяла новое имя — Тресса.

«Да. До отсылки в улей я провела на ферме всего пару дней. После годичного отсутствия все забыли про Селандину. Все, кроме Трегерета. Его импринтинг включал правду о телепатах, так что я могла сказать ему, как Мортон держал меня взаперти».

Лицо Трессы осветилось радостной улыбкой.

«Трегерет помог мне сделать вид, будто море только прибило меня к ферме. Он удалил из записей всю старую информацию и изображения Селандины, чтобы никто не связал меня с ней. Мы вместе выбрали мне новое имя, Тресса, потому что оно означало «третий», и это было мое третье имя и моя третья жизнь».

Я предполагала, что улей стер все записи о Селандине, но это оказалось неправдой. Улей ничего не знал. Записи стер Трегерет. Он сделал это не для того, чтобы прикрыть смерть Селандины и защитить Мортона, а чтобы скрыть, что она еще жива, и обеспечить ей новое начало.

Я улыбнулась.

— И в итоге ты вышла за Трегерета.

«Мы поженились на моле, и толпа наблюдала, как мы соединили наши руки и наши жизни. Только Трегерет имеет право называть меня женой».

Я кивнула.

— Ты рассказала мне эту историю не просто так. Что я должна сделать?

«Я не могу рисковать и сама выходить на связь с Мортоном, чтобы увидеть, насколько сильно или слабо он изменился. Мне нужно, чтобы ты приняла решение, стоит ли ему говорить, что я жива, или пусть продолжает верить в мою смерть».

Я нахмурилась.

— Мортон верит, что забрав тебя с морской ферме и удерживая под замком, стал прямой причиной твоей смерти. В наказание он провел сорок лет своей жизни, придерживаясь строжайших правил. Думаю, ты права, и Мортон лучше перенесет операцию, если узнает, что ты жива.

Тресса вновь заговорила вслух.

— В таком случае, пусть узнает, но он не должен услышать ни о моей новой личности, ни о браке с Трегеретом. Мортон, которого я знала, был эгоистичным мальчишкой, пользующимся властью без раздумий о других. Я не стану играть своей свободой в надежде, что он оставил эгоизм позади.

— Думаю, это мудрое решение, — ответила я. — Мортону не нужно знать, где ты и как живешь сейчас. Ему просто нужно знать, что ты жива. Настоящая проблема в том, как убедить его в правдивости этой новости?

Тресса мгновение подумала, затем достала из кармана синий маркер и сделала на стене быстрый набросок. Он изображал девушку, сидящую на скале и расчесывающую волосы. Ее ноги должны были свисать в воду, но вместо ног виднелось что-то, похожее на рыбий хвост.

— Если Мортон увидит этот рисунок, — сказала Тресса, — то поверит, что я жива.

Я достала инфовизор и старательно сделала несколько снимков изображения.

— Теперь тебе лучше вернуться к своим людям, пока твой лидер ударной группы не рухнул от нервного напряжения, — посоветовала Тресса.

Я рассмеялась.

— Да. Мне жаль, что Мортон плохо к тебе отнесся. Обещаю, сама никогда не буду так себя вести.

— Ты не совершишь ошибок Мортона, — согласилась Тресса. — Но сделаешь много своих. Все делают.

— Это правда. Я рада, что смогла встретиться с тобой, Тресса, и желаю тебе попутных ветров в будущем.

Тресса подняла руку в прощальном жесте.

— Прощай, Эмбер. Когда в следующий раз окажешься на пляже первого уровня, брось за меня камень в его волны и скажи, что Селандина благодарит его за поддержку в период своего плена.

Мы с Джунипер вышли из каменного укрытия и направились к остальным. Она улыбнулась Лукасу и заговорила:

— Я хочу поблагодарить вас за всю оказанную мне помощь. За то, что вы сделали для морской фермы. Я бы хотела, чтобы вы остались подольше, но понимаю, что ураганы проводят на одном месте всего несколько дней и движутся дальше.

— Не уверен, что понимаю тебя, — ответил Лукас. — Мы уезжаем не потому, что закончился ураган, а потому что завершили нашу миссию.

Джунипер покачала головой.

— Командир-тактик Лукас, я говорю не о физическом шторме, который нанес легкий ущерб и забудется через неделю. С момента появления люди на морской ферме сравнивают с ураганом вас и ваш отряд. Вы прилетели с облаком самолетов, затмившим небо, и накрыли нас штормом изменений.

Она рассмеялась.

— Жители фермы опасались появления вооруженных чужаков и боялись чтения их разума нечеловеческим носачом, но вы показали, что на самом деле, мы должны бояться бесчеловечности, скрытой в одном из наших собственных детей. Мы беспокоились, как вы распорядитесь властью от имени улья, но вы использовали ее, чтобы решить наши проблемы с лотерей. Сейчас вы уезжаете, но наша жизнь изменилась к лучшему, и ваше влияние на нас никогда не забудется.

— Мы тоже вас не забудем, — ответила я. — Возможно, мы могли бы иногда созваниваться, Джунипер. Я бы хотела знать, как ты справляешься с ролью заместителя адмирала.

— И я бы хотела получать от тебя вести, — согласилась Джунипер.

— И если когда-нибудь у вас снова возникнут проблемы, просто скажите нам, — добавил Лукас. — Наш отряд вернется и поможет.

— Надеюсь, мы никогда не столкнемся с проблемой, подобной нынешней, — сказала Джунипер. — Но если снова вас позовем, то наверняка примем гораздо лучше.

Мы повернулись и двинулись по пляжной тропе. Через пару минут я остановилась, чтобы в последний раз взглянуть на мол, увидела, что Джунипер мне машет, и махнула в ответ. Посмотрев снова вперед, я заметила, как маленький самолет появился над вершиной холма Убежища и приземлился на пляже рядом с «Воздушным-один».

— Прибыл самолет с тюремщиком, чтобы забрать Розу, — сказал Лукас.

Глава 43

Мы подошли к пляжной двери как раз в тот момент, когда Рофэн и четверо ударников из альфа-группы вышли из обсерватории со своей пленницей. Рядом с мускулистыми охранниками Роза выглядела трогательно хрупкой, две пары наручников сковывали ее руки спереди.

Увидев эту группу, идущую к ожидавшему их маленькому самолету, Адика скривился.

— Надеюсь, Роза не сумеет обдурить тюремщика, притворившей бедной невинной девочкой.

Дверь самолета открылась, и на песок спрыгнула женская фигура в полосатом сером комбинезоне.

Лукас поднял бровь.

— Улей прислал надсмотрщицу, которая не боится Внешки.

Группа Рофэна остановилась перед новоприбывшей.

— Нам лучше отвести Розу в самолет и пристегнуть к креслу, — сказал Рофэн. — Она гораздо опаснее, чем кажется.

Тюремщица с бесстрастным лицом и светлыми волосами, уложенными в строгий узел на макушке, взглянула ему в глаза.

— Мне не нужны ваши предупреждения и помощь с заключенной.

Рофэн с сомнением посмотрел на нее, но согласно кивнул и отвел своих людей к нам. Надсмотрщица обратила свой взгляд на Розу, молча изучая ее с головы до ног.

Плечи той поникли, придавая ей еще более жалкий и беспомощный вид.

— Это ужасная ошибка, — сказала Роза плачущим голосом. — Я ничего не сделала.

— Твой разум прочитал носач, — холодно ответила тюремщица. — Ты признана виновной в трех убийствах и одном покушении.

— Но я ничего не сделала, — вновь заныла Роза. — Посмотрите на меня. Как я могла убить трех человек? Мне всего десять лет!

— Ты действительно начала преступную карьеру в необычайно юном возрасте, — согласилась тюремщица. — Я была на шесть лет старше, когда совершила убийство.

— Что? — уставилась на нее Роза.

— Десять лет назад я убила главу службы безопасности морской фермы. — Надсмотрщица повернулась и посмотрела на линию берега. — Одним зимним вечером мы стояли на дальнем конце мола. На ферме произошла серия краж, и глава сил безопасности сказала, что я воровка и должна быть арестована.

Тюремщица рассмеялась пугающе холодным смехом.

— Дальнейшее немного походило на то, как ты убила своего отца и Массена, Роза. Когда люди не видят в тебе физической угрозы, достаточно лишь выбрать правильный момент и напасть. Женщина повернулась ко мне спиной, чтобы полюбоваться закатом. Я ударила ее камнем по голове, толкнула в море и смотрела, как она утонула, не успев позвать на помощь.

Я моргнула. Тюремщица утверждала, что убила предшественника Кейдора на посту главы службы безопасности. Почему улей прислал за Розой подобного человека? Это не имело смысла.

Надсмотрщица улыбнулась.

— Остальные работники сил безопасности фермы поверили, когда я сказала, что их начальница упала сама и в воде ударилась обо что-то головой. Они очень извинялись, что должны следовать правилам на случай неожиданной смерти и отправить в улей единственного свидетеля. Я не слишком верила в способности носачей, пока в мою камеру не зашел мужчина и не рассказал, что прочитал мой разум, и процитировал все детали мои краж и убийства. Мне прислали такой же подробный отчет о твоих преступлениях, и я верю, что каждое слово в нем — правда.

Теперь Роза, похоже, встревожилась.

— Давай закроем остальные темы как можно скорее, — продолжала тюремщица. — Я впервые со времени ареста вернулась на морскую ферму. Всегда ненавидела зимний ветер, а сейчас, кажется, даже холоднее, чем в моих воспоминаниях, так что у меня нет желания здесь задерживаться.

Она вновь посмотрела на Розу.

— Улей выбрал меня твоей надсмотрщицей, поскольку я абсолютно такая же, как ты. Очень умна, но от рождения полностью лишена сочувствия и совести. Ты не сможешь обмануть меня показной невинностью, так как я знаю, что носачи не ошибаются. Ты не сможешь добиться от меня жалости, потому что во мне ее нет. Ты не уговоришь меня помочь, ведь ничто из предложенного тобой не стоит потери моих с трудом заработанных привилегий.

Роза минуту постояла в молчании, а затем отбросила свой жалобный вид, как Праздничную маску.

— Что со мной будет?

— Я отвезу тебя в улей. Нас встретит медицинская группа, которая вмонтирует тебе в мозг чип. Он будет отслеживать твои перемещения, записывать твои действия, и если потребуется, его можно дистанционно взорвать и убить тебя.

Тюремщица помолчала.

— После чипирования тебе придется найти способ стать полезной для улья и заработать привилегии. Не пытайся умничать. Твои предложения буду проверять я лично и пять таких же, как я, в поисках любого намерения навредить другим или сбежать.

— А что, если меня не интересует зарабатывание привилегий?

Тюремщица снова рассмеялась.

— Роза, наш улей при рождении заключает со своими гражданами взаимовыгодный контракт, дающий им множество прав. Ты нарушила контракт, когда умышленно и по своей воле убила другого человека. Это означает, что отныне у тебя нет никаких прав. С этого момента все становится привилегией, которую надо заработать. Еда — привилегия. Жилье — привилегия. Жизнь — привилегия.

— Но я никого не убивала умышленно. Мне всего десять лет. Я не понимала, что делаю.

— Твоя психологическая оценка утверждает, что у тебя понимание на уровне или выше, чем у большинства взрослых. Ты полностью осознавала свои действия. Ты никогда не умела нормально взаимодействовать с другими людьми, поэтому твою проблему нельзя решить перемоткой разума в более ранний момент жизни. У тебя нет болезней, которые можно вылечить или приглушить лекарствами, чтобы ты могла безопасно соседствовать с обычными гражданами, и с возрастом ты станешь лишь опаснее.

Тюремщица пожала плечами.

— Тебе повезло, что наш улей не любит разбрасываться людьми. Тебе дают шанс доказать собственную полезность и получить привилегию продолжать жить. Воспользоваться этим шансом или нет — решение полностью за тобой.

Роза резко подняла голову и взглянула на тюремщицу с видом победителя.

— Улей не может забрать мои основные права в соответствии с межульевым договором. Я воспользуюсь правом переселиться в другой город-улей.

— Я думала, ты не предлагала этого раньше, поскольку достаточно умна и понимаешь, что это не сработает. Не говоря о том, что никто не имеет права переходить между ульями или морскими фермами до восемнадцати лет, наш улей обязан передавать в Организацию объединенных ульев детали о неисправимых преступниках и держать их под надежным замком.

Тюремщица указала на дверь самолета.

— Теперь мы полетим в улей, и ты можешь начать думать, каким образом заработать привилегию остаться в живых.

Они вдвоем залезли в самолет. Через минуту он взлетел, набрал высоту и повернул вглубь материка.

Рофэн задумчиво следил за ним.

— Мне почти жаль, что Роза попала в руки такой тюремщицы.

— А мне ее совсем не жаль, — ответил Адика. — Она убила троих жителей морской фермы и чуть не убила одного из членов ударной группы.

— Мне тоже ее не жаль, — согласился Лукас. — Разговор с ней убедил меня, что это самая пугающая из наших целей. А что думаешь ты, Эмбер?

— Я преодолела мусорную систему разума Розы, — мрачно ответила я. — Знаю, все вы считаете меня чересчур сострадательной к людям, но к Розе я не испытываю никакого сочувствия. Если ее невозможно спасти, то надо сделать все, чтобы не дать ей навредить другим, а единственные, кого она никогда не сможет обмануть, — это люди, похожие на нее.

Я вздохнула.

— Сперва я удивилась, почему Розе выбрали такую тюремщицу, но теперь поняла. В этом случае улей определенно знает лучше.

Последовала мгновенная тишина, затем Адика быстро сказал:

— Нам лучше подняться на борт «Воздушного-один».

— Мне нужно пять минут побыть на пляже в одиночестве, — ответила я. — Я хочу избавиться от всех застрявших следов Розы, прежде чем мы вернемся в улей.

Я подошла к кромке воды и остановилась там, где волны оставили линию белой пены, прежде чем отхлынуть. Закрыла глаза и потянулась разумом к горизонту.

Я разделила мысли расстроенного человека по имени Ирвин, восприимчивого к пению волновых баков на искусственном пляже. Его могли спасти подходящим лечением и вернуть к служению улью любимым им способом.

Я столкнулась со смелостью и жертвенной преданностью Джунипер, которая хорошо послужит улью в роли заместителя адмирала, а со временем сменит на посту Трегерета.

Я познакомилась с радостно-доверчивым и отважным разумом девочки Гленны. Однажды она пройдет лотерею и получит место в обороне улья или силах законопорядка. Возможно, даже окажется в ударной группе похожего на меня телепата.

А в Розе я встретила нечто гораздо более темное, чем любая хеллоуинская история. К счастью, она относится к редким случаям. Дикая пчела, которую нельзя спасти, но можно надежно запереть.

С тех пор, как я впервые прочитала разум жителя морской фермы, меня смущала странная дополнительная грань в их мыслях. Сейчас, встретившись с Селандиной, я поняла, что эта странность происходит из возможности контактов с людьми из других морских ферм и знания о других ульях.

Читая чужие мысли, мы, телепаты, вбираем не только остатки знаний, но и застревающие следы личностей. Со временем чужое влияние может дойти до точки, в которой начнет угрожать самому телепату, поэтому мы должны от него избавляться.

Это я и делала сейчас, открывая разум просторной тишине Внешнего мира. Я пропустила через свои мысли свежесть морского ветра, очищающего, укрепляющего и обновляющего. Он унес тени Ирвина, Джунипер, Гленны, Розы и Селандины вместе со множеством других слабых образов, и в конце концов, во мне осталась одна Эмбер.

Наконец, я открыла глаза, бросила последний мечтательный взгляд на море и пошла к Лукасу, ждавшему меня у «Воздушного-один».

— Полетели домой.

Глава 44

По пути домой в моей голове кружился калейдоскоп мыслей и образов. Полет в улей, разгрузка сумок и контейнеров и поездка на экспресс-ленте прошли как будто в тумане, а потом я обнаружила, что выхожу из нашего лифта и смотрю на знакомые настенные картины Софии.

По возвращении в отдел у всех оказалась тысяча дел. У всех, кроме меня. Я сказала Лукасу, что хочу побаловать себя роскошью, которой не хватало на ферме, и он помчался на встречу-конференцию всех тактических групп.

Полчаса я действительно нежилась в роскоши. Приняла горячий душ, походила босиком по изысканной комнате, ощущая под ногами уют ковра, затем вновь оделась и пошла в парк. Мне срочно требовалось поговорить с Мортоном, и отчего-то парк казался подходящим местом для этой беседы.

Это была моя любимая часть отдела, здесь я ощущала себя дома больше, чем в комнатах своих апартаментов, но войдя в ворота на этот раз, почувствовала, что что-то не так. Я озадаченно огляделась, гадая, неужели за время моего отсутствия поменялись тропы или деревья.

Нет, сам парк остался прежним. Проблема в том, что я смотрела на него иначе. После дней, проведенных на морской ферме, я видела его неестественную аккуратность, рассеянные повсюду колонны, поддерживающие потолок, и специальные лампы солнц.

Я покачала головой, пытаясь прогнать это чувство, повернулась к ближайшей кормушке, достала знакомую коробочку и открыла крышку. Да, в ней было полно свежих семян. Я прошла по тропе к площадке для пикников, села за стол, взяла горсть и, задержав дыхание, бросила ее на траву.

И рассмеялась, когда разноцветные птицы слетелись с окружающих деревьев и принялись драться за угощение. Я глупо боялась, что они не появятся. Меня не было всего несколько дней, и пустые скорлупки на столе показывали, что за это время садовница заботилась о птицах.

Пока я скармливала им остатки семян, искусственность парка как будто угасла, но встав, я опять почувствовала напряжение. Вряд ли кто-нибудь появится в парке, пока весь отдел занят распаковкой сумок, но не могла рисковать, что меня застанут за разговором с Мортоном.

Я закрыла глаза и потянулась вперед телепатическим чутьем, желая убедиться в своем одиночестве, но обнаружила поблизости два разума. Они тесно сплелись и одинаково потемнели от огорчения. Зак и Рафаэль.

«…были незабываемые несколько дней, но надо закончить сейчас, когда вернулись остальные. Нам не позволят обоим остаться в альфа-группе, а в бета- свободных мест нет. Если одного из нас переведут из отдела, мы, в любом случае, будем встречаться лишь урывками, так что лучше…»

Я открыла глаза и пошла к ним. И нашла их в роще. Влюбленные сидели один напротив другого, почти соприкаясь лбами и взявшись за руки. Увидев меня, они поспешно вскочили.

— Рафаэль помогал мне вытащить занозу, — сказал Зак.

— Не глупи, Зак, — посоветовал Рафаэль. — Эмбер так часто читает наши разумы, что, должно быть, все о нас знает.

Я улыбнулась.

— Я просто пришла сказать, что Адика перевел Джалена из бета- в альфа-группу.

Зак и Рафаэль посмотрели друг на друга и заговорили одновременно.

— Это означает, что в бета-группе есть вакансия!

Я предупреждающе подняла палец.

— Вы должны выбрать подходящий момент и поговорить с Адикой. Одной из причин перевода Джалена было желание Адики уравновесить группы, набрав в каждую по девятнадцать человек. Он не обрадуется, обнаружив, что должен перевести одного из вас в бета-группу.

Оба скорчили опасливые физиономии, и Зак рассмеялся.

— Мы умрем страшной смертью.

Рафаэль широко улыбнулся.

— Хуже. Адика вновь заставит нас помогать Ханне в уборке.

Зак с надеждой взглянул на меня.

— Эмбер, а ты не могла бы вывалить новости на Адику за нас?

— Думаю, он лучше отреагирует, если вы сами ему расскажете. Рафаэль, ты должен пойти и помочь таскать контейнеры, пока Адика не начал раздумывать, где ты. Зак, не мог бы ты найти Меган? Она, по крайней мере, трижды тщательно прочла твою выписку из медицинского отделения, но будет счастлива осмотреть тебя лично.

Пара кивнула и под моим взглядом поспешила прочь. Я ожидала, что разговор с Мортоном пойдет плохо, поэтому направилась к клену, который уже ассоциировался с тяжелыми воспоминаниями.

Я уже собиралась присесть на скамью под деревом, когда в голову мне пришла мысль. Я встала на колени, чтобы поближе рассмотреть поверхность, и обнаружила, что не ошиблась. Мой отдел полностью переделали после смерти Клер, и столы для пикника, где я кормила птиц, выглядели совершенно новыми, но армия маляров, декораторов, мебельщиков и электриков не заметила спрятанную под кленом скамейку.

По гладкой потертой поверхности дерева я догадалась, что этой скамье, по крайней мере, лет пять, а может, и десять. В свое время Клер наверняка сидела здесь. Я поднялась на ноги и, чувствуя себя довольно глупо, заговорила с пустой скамейкой.

— Клер, ты была совершенно права, заставив Мортона поверить в смерть Селандины. Бывают моменты, когда правосудие должно перевешивать правила уважения тайны других телепатов. Но сейчас ситуация изменилась. Мортон умирает и нуждается в опасной операции для спасения жизни.

Я скривилась.

— Мортон провел десятки лет, расплачиваясь за прошлое, и мы с Селандиной пришли к выводу, что пришло время рассказать ему правду. Будь ты здесь, думаю, согласилась бы с этим решением. Ты была ульисткой, а улью нужно, чтобы Мортон пережил эту операцию, поправился и продолжал служить ему еще много лет.

Закончив речь, я постояла еще мгновение, удивляясь своему поступку. Перспектива разговора с суеверным Мортоном сделала суеверной и меня? Впрочем, не имело значения, сказала я это пустой скамье, телепату, умершему три года назад, или себе самой. Важнее было то, что я поверила в правильность своего решения.

Я села на скамью, достала инфовизор и воспользовалась кодами безопасности Адики, чтобы связаться по выделенной линии с другим телепатическим отрядом. Я знала, что тактики сейчас разговаривают между собой, и удостоверилась, что начинаю новый звонок, а не присоединюсь по ошибке к уже идущему. Проверив дважды, что каналом больше никто не пользуется, я отправила приглашение Мортону и добавила обычное однословное послание: «Один?»

Ответ пришел меньше, чем через минуту. «Да».

Я перевела звонок в визуальный режим и увидела, что Мортон сидит в своем инвалидном кресле. Он опять находился в книгарне и оделся практически так же, как в прошлый наш разговор. Мне показалось, что Мортон — человек привычки, который всегда носит одно и то же.

— Здравствуй, Эмбер, — сказал он. — Мой командир-тактик, Саанви, сказала, что ты закончила расследование на морской ферме и вернулась в улей. Мои поздравления.

— Спасибо, — ответила я.

Мортон, похоже, внимательно меня рассматривал.

— Как и раньше, благодаря твоей преданности, встреча с Внешним миром тебя не затронула.

— Да. — Я поспешно сменила тему и начала рассказывать Мортону тщательно подготовленную смесь правды и лжи. — Я позвонила тебе, потому что, когда я была там, кое-что произошло. Шторм заставил рыболовную флотилию другого улья попросить на нашей ферме убежища на пару дней, и я встретила одного из их капитанов. Она сказала, что ее зовут Селандина, и передала для тебя сообщение.

Мортон ровно посмотрел на меня.

— Это не может быть правдой. Селандина умерла в результате моих действий.

— Селандина не умерла. Она рассказала мне, что Клер помогла ей сымитировать смерть и вернуться на старую морскую ферму. Селандина велела передать, что она не твоя жена. И никогда не могла быть твоей, поскольку любовь должна отдаваться свободно, а не выдавливаться заключением. Сейчас она снова счастлива в своей океанской жизни и желает тебе попутных ветров в будущем.

Мортон покачал головой.

— Это не может быть правдой, — повторил он.

— Я разговаривала с Селандиной в каменном укрытии у моря. Она нарисовала кое-что на стене, и я сделала несколько снимков, чтобы тебе показать.

Я постучала по инфовизору, отправляя Мортону изображения, и увидела, как неверие на его лице медленно сменилось потрясенным принятием.

— Это русалка Селандины, — сказал он. — Она говорила мне, что русалки рождаются в море и умирают, если их слишком долго держать вдали от него. Она сказала, что это произойдет и с ней и в качестве предупреждения нарисовала русалок на всех стенах своих апартаментов. Когда она умерла на пляже первого уровня, я подумал…

Он оборвал фразу и закрыл лицо руками.

— Тебе нужно время, чтобы осознать эти новости, — сказала я. — Мне лучше закончить звонок и дать тебе отдохнуть.

— Нет, не уходи пока. Просто дай мне минуту…

Изображение Мортона на моем инфовизоре застыло. Я откинулась на спинку скамьи и слушала птичье пение, ожидая, пока он придет в себя. Когда изображение, наконец, изменилось и задвигалось, я увидела в глазах собеседника прежнее потрясение, но голос он твердо держал под контролем.

— Спасибо, что рассказала мне о Селандине. С ее стороны очень великодушно пожелать мне попутных ветров. Я бы и сам отправил ей наилучшие пожелания, но, если она вернулась на старую морскую ферму, это, наверное, невозможно.

Я аккуратно подбирала слова.

— Улей — весь наш мир.

Мортон кивнул.

— Ты мудра, Эмбер. Если бы в молодости я подчинился песне Долга улью номер десять, то уберег бы себя и Селандину от многих страданий. Улей — весь наш мир. Работа может иногда сводить нас с людьми за его пределами, но мы должны помнить, что они не принадлежат к нашему миру, и не привязываться к ним.

Он помолчал.

— В прошлый наш разговор ты спросила, почему телепаты не должны встречаться. Я отказался ответить, поскольку думал, что ты слишком молода и неопытна для бремени подобного знания, но я ошибался. Если тебе хватило смелости встретиться с Внешним миром и непоколебимой преданности улью, чтобы вернуться, не пострадав от охотника за душами, ты справишься и с правдой о телепатах.

Я поколебалась. Мортон предлагал ответ на вопрос, который изводил меня с тех пор, как я вышла из лотереи. Хотелось ли мне его услышать? Я узнала, зачем ульям нужны морские фермы, и пожалела об этом. Разыгралась короткая война между моим здравым смыслом и любопытством. Здравый смысл победил.

— Ты говорил, на телепатов возложено чудовищное бремя знаний, и я сама в этом убедилась. Ты говорил, что неразумно утяжелять этот груз намеренным желанием узнать больше, и сейчас я верю в твою правоту. Я больше не хочу знать причину, по которой телепаты не должны встречаться.

Мортон печально улыбнулся.

— Я должен рассказать ее тебе, Эмбер. Улей чувствует, что это знание слишком опасно для телепатов. Улей прав, как всегда, но неведение тоже опасно. Оно может заставить новичка нарушить это правило, чтобы посмотреть, что случится.

Он вздохнул.

— Прежние телепаты согласовали передачу этой информации, чтобы мы могли предостеречь новые поколения. Сейчас секрет знаем только Сапфир и я, а я серьезно болен. Пришла пора выбрать того, кто поможет нести бремя.

Я покачала головой.

— Я бы предпочла не становиться этим человеком.

— Оливия сломлена, и я могу выбирать только между тобой, Мирой и Китом. Мира родилась с генетическим условием, осложняющим ей обучение и приспосабливание к новым обстоятельствам. Несправедливо тревожить ее этим знанием, а Киту его доверить нельзя. Это означает, что я должен поделиться им с тобой.

Здравый смысл подсказывал мне, что надо прервать этот звонок, прежде чем я узнаю то, о чем пожалею. Я уже занесла указательный палец, желая стукнуть по инфовизору, но Мортон продолжал говорить.

— Тебе известно, что пограничные телепаты неспособны получать отклики от разума истинных?

Глава 45

Этого оказалось достаточно, чтобы любопытство пересилило здравый смысл.

— Да. А почему так происходит?

— Обычные люди и даже пограничные телепаты не могут сказать, когда их мысли читают, — сказал Мортон. — Но истинные телепаты мгновенно ощущают любое ментальное вторжение и включают на подсознательном уровне неконтролируемую защитную реакцию.

Я нахмурилась.

— То есть пограничные телепаты могли бы проникать в наш разум, но мы инстинктивно их блокируем?

— Да. Пограничные телепаты обладают исключительно слабыми способностями, которые легко перекрываются. Опасная ситуация складывается, когда один истинный телепат пытается прочитать разум другого. Происходит точно такая же неконтролируемая защитная реакция, но возможности истинного телепата гораздо сильнее, что приводит к ментальному конфликту.

— Ментальный конфликт, — нервно повторила я. — Поэтому телепатам нельзя встречаться?

— Да, — подтвердил Мортон.

— Но проблем не возникнет, пока мы не попытаемся прочитать мысли друг друга?

Лицо Мортона ожесточилось.

— Когда-то улей обучал телепатов правильной процедуре при встрече. Обоим следовало заблокировать свои способности и общаться только на словах. К сожалению, один телепат враждовал с другим и счел, что ему хватит сил выиграть в столкновении разумов. Он воспользовался срочной передачей дела и напал на соперника.

Мне пришлось облизать губы, чтобы продолжить говорить.

— Что произошло?

— Нападавший не смог одолеть жертву при первой атаке, но не захотел отступать. Конфликт усилился, втягивая обоих в смертельную ментальную битву. Их ударные группы поняли, что происходит, и вступили в бой, стремясь убить чужого телепата и спасти своего.

Мортон помолчал и продолжил тяжелым голосом:

— Одна ударная группа и их телепат погибли. Несколько ударников и телепат с другой стороны выжили, но он безвозвратно сломался в ментальной стычке.

Последовало долгое молчание. Я физически не могла говорить. И представляла себе произошедшее. Стоило представить, как моя ударная группа насмерть бьется с другой, чтобы меня защитить…

Наконец Мортон снова заговорил.

— Наш улей решил предотвратить повторение подобной катастрофы и ввел правило, что между телепатами необходимо поддерживать расстояние, по крайней мере, в половину сектора. Это затрудняло передачу цели от одного телепата другому, но лучше было потерять цель, чем двух телепатов.

Я вспомнила, как шла на перехват цели Мортона, и разумы всей ударной группы кричали одни и те же слова: «Телепаты никогда не должны встречаться. Телепаты никогда не должны встречаться. Телепаты никогда не должны встречаться».

Теперь я знала, почему их мысли звучали одинаково и так оглушительно. Много лет назад улей уже потерял двух телепатов при подобных обстоятельствах. Вложенные инструкции ударной группы на случай передачи цели должны включать эти пять слов, врезанные на убедительной глубине и не один, а много раз.

— Причины этого правила держались в секрете от всех новых телепатов и их персонала, — добавил Мортон. — Улей чувствовал, что полное незнание — лучший способ уберечь телепатов от искушения напасть друг на друга.

Он вздохнул.

— Как я уже сказал, телепаты решили передавать знание избранным, доверенным обладателям того же статуса. А также разработали собственные правила, призванные предотвратить будущую вражду.

— Правила хороших манер, — оцепенело сказала я.

— Именно. Мы проявляем в отношении друг друга хорошие манеры. Не вмешиваемся без разрешения в чужие расследования. Не читаем разумы чужого персонала. А если случайно обнаруживаем в чьем-то уме личные данные о другом телепате, не делимся ими с остальными.

Голос Мортона зазвучал жестче.

— Мне эту информацию сообщила телепат, умершая двадцать лет назад. Она велела мудро пользоваться полученным знанием на благо улья. Я передаю эту обязанность тебе, Эмбер. Всегда помни, что величайшая опасность для телепата — другой телепат. Мы должны избегать конфликтов друг с другом, потому что они могут уничтожить нас и наш улей.

Я торжественно кивнула.

— Ты не должна делиться этой информацией с телепатом, который еще не нашел способ избавляться от остаточного влияния прочитанных разумов целей. Или с телепатом, проявляющим любые признаки нестабильности. А также с тем, кто не выказывает абсолютной преданности улью. Доверие к неправильному человеку может уничтожить всех нас. Ты это понимаешь, Эмбер?

Я подумала о Ките. Отказ телепатических способностей в критические моменты злил и разочаровывал его. Я легко могла представить, как он нападает на остальных в приступе зависти. Кит, конечно, понимал, что не выстоит против Сапфир, но мог убедить себя, что справится с Мирой из-за ее генетических особенностей, с Мортоном — из-за его болезни, а со мной — из-за моей неопытности.

— Понимаю, — мрачно ответила я.

Мортон беспокойно задвигался в кресле.

— Я устал, и мне больно, так что скоро нам придется закончить этот разговор.

— Думаю, тебе не стоит бояться операции, — сказала я. — Мы с твоим хирургом дружили на подростковом уровне. Могу тебя уверить, Аттикус не только высококвалифицированный врач, но и преданный и сострадательный человек.

— Я знаю, что на подростковом уровне вы с Аттикусом жили в одном коридоре, — подтвердил Мортон. — Поэтому я и выбрал его своим хирургом.

Я озадаченно тряхнула головой.

— Что?

— Мой командир-тактик сделала все возможное, лишь бы я поверил в свою способность пережить операцию. Она задержала процесс лотерейного распределения, чтобы я выбрал хирурга из шести лучших кандидатов. Саанви хотела просмотреть со мной их умения, но я знал, что все они одинаково талантливы. Будь один из них значительно лучше остальных, мне бы никогда не позволили принять окончательное решение.

Мортон пожал плечами.

— Поэтому я решил проверить связь между кандидатами и моими счастливыми числами. Мы с Саанви перебрали все номера комнат, коридоров и районов, в которых жили кандидаты на подростковом уровне, и она заметила, что один из них жил в том же коридоре, что и вновь обнаруженный телепат.

Мортон улыбнулся.

— Я подумал, что связь между тобой и Аттикусом — добрый знак, и именно его я должен выбрать своим хирургом. Похоже, она также означала, что ты принесешь мне вести о Селандине. Ты права, мне не стоит бояться операции, Эмбер. Селандина жива и простила меня, значит, правосудие вложило меч в ножны. Аттикус прооперирует меня, и я останусь жить, чтобы служить улью еще годы и годы.

Суеверные мысли Мортона казались мне бессмыслицей, но я не собиралась спорить, поскольку это означало, что он пойдет на операцию, веря, что выживет, а не умрет.

— Теперь мне лучше дать тебе отдохнуть.

— Да, — сказал Мортон. — Теперь я могу отдохнуть.

Он отключился, а я легла на траву у ручья. Я смотрела на лампы с эффектом солнечного света в расписанном синими красками небе и обдумывала все, что произошло с момента нашего похода на пляж шестьдесят седьмого уровня за целью Мортона.

Я узнала причину, по которой телепатам нельзя встречаться, и она напугала меня. Величайшая опасность для телепата — другой телепат.

Я узнала, зачем существуют морские фермы, и это страшило еще сильнее. Цивилизации не живут вечно, и фермы служили запасным вариантом на тот день, когда города-ульи падут.

Я поняла, почему меня так раздражала Меган, и попытаюсь преодолеть свою несправедливую обиду на нее, но, вероятно, не смогу. Отчасти я всегда буду винить ее за свою телепатию.

Меня преследовал еще один вопрос: какую работу дала бы мне лотерея, окажись я обычной девушкой. Возможно, я выяснила бы и это. Лукас провел специальный лотерейный тест для Джунипер, так что я могла заставить его организовать это и для меня.

Я бы увидела будущее другой Эмбер, ее профессию и уровень, где она бы жила, но это стало бы ужасной ошибкой. Когда Джунипер узнала свои лотерейные результаты, меня накрыло приливом ее чистой радости. Если я получу собственные результаты и пойму, какой идеальной жизни лишила меня потребность улья в телепате, то почувствую горечь, а не радость, и эта горечь способна отравить всю мою жизнь.

Я должна забыть о прошлом и сконцентрироваться на будущем. Быстро приближаются новогодние праздники, и 2533 год принесет новые дела, требующие решения, и новые вопросы, требующие ответа. Я вспомнила, как в семь лет отправилась на школьную экскурсию по географии. Учителя на лифтах отвезли нашу толпу на сотый уровень, а затем мы на эскалаторах проехали все сто жилых уровней улья.

Я поражалась и гордилась принадлежностью к такому огромному миру. Сейчас я обнаружила, что мир Внешки даже крупнее улья, и я принадлежу и к нему тоже. Я оставила Мортона в уверенности, что не изменилась после путешествия на морскую ферму. Какая удача, что он никогда не сможет прочитать мои мысли. Иначе увидел бы предательский цвет, форму, запах разумов с фермы, возникшие под влиянием других ульев.

Над головой послышалась музыкальная трель, и заговорил спокойный компьютерный голос:

— Срочный вызов. Срочный вызов на происшествие. Оперативные группы — по местам, ударная группа — к лифту номер два.

Мы даже не успели распаковаться, а уже следующее дело. Я с трудом поднялась и бросилась в свои апартаменты за нательной броней и передатчиком.

Я по-прежнему сохраняла преданность улью и спешила на его защиту, но что-то во мне изменилось. Я разделила мысли людей, проводящих всю жизнь во Внешке. Прочитала разум великодушной женщины, рожденной под властью другого улья. Узнала, каково это — попасть в морской шторм и увидеть обнадеживающий свет маяка чужой морской фермы.

Я вдыхала ураганные ветра Внешки, и они изменили меня, как демоническое дыхание охотника за душами. Улей — мой мир и останется им, но отныне это не единственный мой мир.

Перевод: © Алла lisitza, 2020.

Примечания

1

С тобой говорит мое сердце (фр.)

Content

Джанет Эдвардс
Ураган

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Примечания