Джанет Эдвардс

Рубеж

Глава 1

Наш улей занимался новогодними приготовлениями, когда начались проблемы с верхними уровнями Синей зоны. Я сидела в парке своего отдела, на скамейке под кленом, и сверху прозвучала тревожная трель.

— Срочный вызов, — произнес спокойный компьютерный голос. — Срочный вызов на происшествие. Команды по местам, ударная группа — во второй лифт.

Чтобы не бежать по извилистой дорожке к ближайшему выходу из парка, я воспользовалась коротким путем: промчалась по траве, перепрыгнула через ручей и зигзагами миновала россыпь карликовых дубов и колонны, поддерживающие парковый потолок.

Вслед за стандартным компьютерным объявлением прозвучал голос Адики:

— Альфа-группа, рейд ваш.

Вновь зазвенел сигнал тревоги; настойчивый звук заставил меня осознать, что я устала и бегу медленнее обычного. Должно быть, все остальные в моем отряде тоже измучены. Мы только что провели крайне выматывающую неделю, занимаясь расследованием на морской ферме улья, и дошли до предела. И отчаянно нуждались в нескольких днях отдыха, прежде чем выходить в новый чрезвычайный рейд.

Но мы не могли баловать себя долгими перерывами между делами. Ведь в идеале защищать сто миллионов людей, живущих в нашем многоуровневом городе-улье должны, по крайней мере, восемь отрядов телепатов, а сейчас их лишь пять. А скоро ситуация станет еще хуже.

Осталось лишь семь недель до закрытия отряда Мортона и операции, необходимой ему для спасения жизни. После этого, в течение месяцев, пока старый телепат полностью не восстановится, поддерживать порядок будут четыре действующих подразделения.

Добежав до выхода из парка, я выбросила из головы неумолчное беспокойство и сосредоточилась на быстрой, насколько возможно, пробежке по коридорам до своих апартаментов. Другие люди тоже спешили, но при виде меня отскакивали в сторону и прижимались к стенам, чтобы без задержки пропустить драгоценного телепата.

У дверей апартаментов я увидела живописную фигуру своего консультанта, Базз. Ее лицо было почти таким же темным, как буйные кудряшки, а помада подходила к платью любимого ей красного цвета. Базз одарила меня обычной широкой улыбкой и дико замахала руками.

— Иди спасай улей, Эмбер!

Я махнула в ответ, влетела в апартаменты и огляделась, надеясь найти Лукаса. Это мой командир-тактик и партнер. Мы всегда старались быстро обняться и обменяться поцелуями до того, как я выйду в чрезвычайный рейд, но на этот раз его не было и следа.

Я отбросила разочарование, ринулась в спальню, стянула одежду и повернулась за нательной броней, висевшей рядом со спальным полем. Надев легкую сетку, я натянула сверху свои вещи и достала с полки для оборудования передатчик.

Вставив его в ухо и включив, я услышала, что Лукас говорит фирменным намеренно успокаивающим и расслабленным тоном командира-тактика.

— В данный момент я отвечаю за чрезвычайный рейд и заканчиваю крайне важную конференцию тактических групп. Приношу извинения, если в какой-то момент заговорю не по тому передатчику.

Это объясняло, почему Лукаса не было дома. Когда поступил срочный вызов, он уже находился в комнате своей группы и принимал участие в звонке-конференции с командирами-тактиками других телепатических отрядов. И не мог уйти оттуда, чтобы поцеловать меня на прощание.

Я вздохнула, взяла с полки оружие и наручный фонарь, проверила, что инфовизор лежит в кармане, и выбежала из апартаментов.

Когда я, задыхаясь, добралась до экспресс-лифтов, Адика и толпа мужчин, стоявших во второй кабинке, отступили на шаг, освобождая для меня место. Адика мгновенно закрыл двери за моей спиной и направил лифт вниз.

Мой телепатический отряд находился на самом верху улья, на первом промышленном уровне. Увеличившаяся скорость лифта подсказала мне, что место нашего назначения не принадлежит ни к одному из пятидесяти промышленных уровней. Мы спускались на один из ста жилых уровней улья.

Я уловила в лифте странную атмосферу. При выходе в срочный рейд ударная группа всегда напряжена и готовится к встрече с неизвестной ситуацией, где на кону могут стоять жизни. Но на сей раз в состоянии ударников чувствовалось что-то необычное, и я заметила, что темное лицо Адики выражает явное неодобрение.

Я уже собиралась прочитать его разум и выяснить, что же происходит, когда он заговорил таким едким тоном, что мог бы выжечь слова на поддерживающей колонне:

— Не потрудится ли Тобиас объяснить, почему его нет в лифте с нами?

Это объясняло странное напряжение. Все члены ударной группы, за исключением Адики, вышли со мной из лотереи-2532 около девяти месяцев назад. И впервые один из них совершил смертный грех, не успев попасть в лифт до телепата.

— Я буду с вами через тридцать секунд, — выдохнул голос Тобиаса в передатчике.

Я представила лицо бедняги, когда он обнаружит, что мы умчались без него, и почувствовала укол вины — надо ж мне было так быстро домчаться до лифта. Затем вспомнила, что сидела в отрядном парке, когда прозвучал сигнал тревоги, и еще бегала в квартиру переодеваться.

Ситуация выглядела совершенно бессмысленной. Ударная группа всегда носит снаряжение с собой, так что Тобиасу следовало оказаться в лифте задолго до меня.

— Я уже был рядом с лифтом, когда понял, что оставил оружие на стрельбище, — добавил Тобиас.

Рофэн, заместитель Адики, возглавляющий альфа-группу, стоял рядом со мной. Он застонал и спрятал лицо в ладонях, так что снаружи остались лишь его каштановые волосы. Остальные члены группы просто вздрогнули и застыли в полной тишине, боясь, что даже излишне громкое дыхание способно навлечь на них гнев Адики. Для ударника лишь один грех может быть страшнее, чем войти в лифт позже телепата — забыть свое оружие.

— Я полагал, что причина твоего отсутствия хоть немного простительна — например, внезапная смерть, — но нет. — Адика отказался от обычного сарказма и цедил слова по одному с просто-таки испепеляющим отвращением. — Ты. Забыл. Свое. Оружие.

— Да, но я вернулся за ним и сейчас нахожусь буквально в двух секундах от лифта, так что… — Тобиас не договорил предложение. — О, вы уже уехали.

— Да, мы уехали, как только Эмбер зашла в лифт, — ответил Адика обманчиво-дружелюбным тоном. — Пожалуйста, раскрой мне тайну, Тобиас. Когда ты прошел лотерейное тестирование и стал кандидатом в ударную группу, какая-то ужасная ошибка заставила тебя пропустить стадию импринтинга?

— Эм, нет, — отозвался голос Тобиаса.

— Информация для кандидата ударной группы, вложенная в твой мозг, каким-то образом упустила тот факт, что ты должен успевать к лифту раньше телепата?

— Нет, — пробормотал Тобиас.

— Она не смогла донести, что ты обязан всегда держать при себе передатчик, оружие и бронежилет?

— Нет, но я не виноват, что забыл оружие, — сказал Тобиас. — Рофэн отправил меня на стрельбище, чтобы…

Адика пренебрежительно фыркнул.

— Тобиас, у тебя плохая привычка винить других в своих ошибках, и ты уже несколько месяцев не дотягиваешь до уровня остальных членов альфа-группы. По окончании этого рейда мы обсудим твой перевод в бета-группу.

— Перевод в бета-группу, — повторил Тобиас. — Ты не можешь перевести меня в…

Его перебил голос Лукаса:

— Сейчас мы должны сосредоточиться на чрезвычайном рейде. Связь, пожалуйста, отключите Тобиаса от канала передачи, чтобы мы могли начать процедуру.

— Тобиас отключен от канала передачи, — ответила Николь, глава моей группы связи.

— Альфа-группа — конечно, за исключением Тобиаса, — выходит, — горько доложил Адика.

— Тактическая группа готова, — откликнулся Лукас.

— Связисты готовы, — присоединилась Николь. — Статус путей зеленый для всей ударной группы, участвующей в рейде.

Я уже достала из кармана инфовизор и постучала по нему, чтобы развернуть. Экран правильно показывал светящиеся точки членов ударной группы, плотно окруживших меня в лифте, и я нажала кнопку переклички.

Дисплей показал распределение ударников на этот рейд. Пять человек слева были назначены моими телохранителями. Моей основной задачей становилась проверка состояния людей, записанных справа и выполняющих более рискованную обязанность преследования целей.

Я быстро просмотрела имена в списке охотников. Обычно их бывало шестнадцать, включая Адику и Рофэна, но сегодня осталось только четырнадцать. Зак еще восстанавливался после недавнего ранения, а Тобиаса мы только что оставили позади.

— У нас зеленый, — сказала я.

Сейчас лифт замедлял движение. Как только он остановился, двери открылись и Адика вышел. Лифты, выделенные для нашего отряда, находились вблизи основных развязок лент на каждом уровне улья, так что уже через минуту или две мы ехали на экспресс-ленте. Ударники, выполняющие роль охотников, стояли по двое-трое между группами обычных пассажиров, а телохранители и Адика защитным строем окружили меня. Знак над головой сообщал, что мы на первом, самом высоком жилом уровне улья, и направляемся на север.

— Объединенная конференция тактических групп закончилась, и я могу уделить вам все внимание, — сказал Лукас.

— Как мило, что мы наконец получили своего командира-тактика, — неодобрительно отозвался Адика.

Лукас вздохнул.

— Говоря, что объединенная конференция тактических групп крайне важна, я не преувеличивал. Эмбер, боюсь, сразу после рейда нам придется провести совещание глав групп, чтобы обсудить некоторые новости.

Я сморщила нос. После чрезвычайного рейда отряды телепатов получают обязательный восстановительный период в двадцать четыре часа. Если другие работники временами могли выполнять какие-то срочные работы, то мне, по настоянию Лукаса, следовало отдыхать как можно больше. Мой командир-тактик цитировал мрачную статистику, как переработка телепатов приводит к росту несчастных случаев в ударных группах. Если он хочет, чтобы я немедленно после рейда поучаствовала во встрече руководителей групп, должно быть, произошло что-то серьезное.

Инстинкт требовал связаться с разумом Лукаса и выяснить, что не так, но он находился на первом промышленном — в пятидесяти уровнях выше меня. Между нами пролегали десятки тысяч разумов, и я не могла добраться до Лукаса. Сейчас он давал информацию по нашему чрезвычайному рейду, поэтому я заставила себя сосредоточиться на его словах.

— Мы получили сообщение, что из потолочной вентиляции в коридоре первого уровня капает кровь. Возможно, технический работник получил случайное ранение, находясь в вентиляционной шахте или ремонтном лазе, но в этом районе уже назначен проверочный рейд из-за недавних неспецифических предупреждающих сигналов.

Я нахмурилась, услышав незнакомую фразу. Наш улей не решался тревожить уникальные способности телепатов, вкладывая в их мозг импринтированную информацию, поэтому мне приходилось все узнавать самой. Даже после месяцев чрезвычайных и проверочных рейдов я постоянно натыкалась на вещи, которые не понимала.

— Что ты называешь неспецифическими предупреждающими сигналами? — спросила я.

— Поступают сообщения, что в месте нашего назначения что-то не так, — ответил Лукас. — Но люди не могут точно объяснить, что же их беспокоит.

— Они просто жалуются без причины, — пробурчал Адика, явно все еще пребывающий в дурном настроении из-за опоздания Тобиаса к лифту.

— Возможно, так, — спокойно согласился Лукас. — А может быть, они подсознательно замечают признаки проблемы. Например, поведение или манера речи соседа исподволь меняются по мере роста склонности к насилию.

Я кивнула. Практически все сто миллионов жителей нашего улья относились к ручным, как я их называла, пчелам и мирно работали на общее благо, но некоторые потенциально могли превратиться в опасных диких. Да, люди могли замечать тревожные знаки.

— Неспецифические предупреждающие сигналы особенно существенны, когда исходят с такого высокого уровня, — продолжал Лукас. — Люди, живущие на первом уровне, не просто наиболее важны для улья. Среди них велика доля рассудительных и надежных свидетелей. Они хорошо подумают, прежде чем обращаться в службы здоровья и безопасности.

Он помолчал.

— Таким образом, мы полагаем, что кровь — это результат нападения, а не случайного ранения, и связисты эвакуируют район. Мы считаем, что вам предстоит разобраться с одной целью. Поведенческие проблемы этого человека какое-то время усиливались и внезапно вылились в насилие.

— Вероятно, цель вооружена ножом, — сказал Адика.

Во время чрезвычайных рейдов Лукас, как правило, говорил спокойно и расслабленно, чтобы поддержать веру в нашу способность справиться с любой предстоящей ситуацией, но сейчас добавил в голос жестких нот.

— Да. Эта цель уже серьезно ранила по крайней мере одного человека и нападет на любого, кто к ней приблизится. Вы должны попытаться оглушить преступника, но при необходимости будьте готовы стрелять на поражение, чтобы спасти другие жизни.

Я не использовала телепатию, но все же почувствовала сдвиг в настроении ударной группы, ответ на мрачную решимость в голосе Лукаса. Тобиас был забыт, и ударники сосредоточились на ожидающей их проблеме.

Отдаленный ритмичный речитатив привлек мое внимание, а Адика застонал.

— Лукас, на следующей развязке лент патруль носача. Тебе придется подождать, пока мы не минуем его, а затем закончить речь.

Теперь я могла видеть впереди пять фигур из взвода. Четыре охранника в синей форме служб здоровья и безопасности и носач в сером костюме и маске.

Я предположила, что звук исходит от толпы на перекрестке лент, но ошиблась. Крупную развязку должны были наполнять люди, переходящие с одной экспресс-ленты на другую, но отряд носача, очевидно, стоял здесь уже несколько минут, поскольку место оказалось почти пусто. Большинство путешественников предпочитали остаться на ленте и проехать дополнительный кусок, но не приближаться к тому, кого они считали телепатом, проверяющим разумы на преступные мысли. И только те, кого совершенно не волновали ментальные тайны, упрямо проходили мимо патруля.

На самом деле, речитатив шел от людей с нашей экспресс-ленты, повторяющих таблицу умножения в попытке закрыть доступ носачу к своим разумам. Когда мы приблизились к патрулю безопасников, группы пассажиров, стоящих между членами моей ударной группы, тоже принялись напевать примеры.

— Дважды пять — десять.

— Дважды шесть — двенадцать.

Все детство я верила, что носачи в сером — истинные телепаты. В школе меня учили, что мы должны быть им благодарны за поддержание в улье полной безопасности, но вся моя семья испытывала отвращение и страх перед жуткими созданиями, с их скрывающим все тело серым нарядом и нечеловеческой формы маской на голове.

Выйдя из лотереи телепатом, я узнала правду. Носачи были обычными людьми, как и их охранники, одетыми в намеренно пугающие костюмы и патрулирующими улей, чтобы не дать людям даже помыслить о совершении преступлений.

Теперь я знала правду, но мои родители и младший брат по-прежнему верили в миф о носачах и яростно их ненавидели. Я жила в ужасе, что моя семья обнаружит: я возглавляю не стандартный отряд безопасности, а телепатическое подразделение. Одного этого хватит, чтобы испортить отношения с родными, а уж если они узнают, что я сама телепат…

Когда мы поравнялись с патрулем носача, напев вокруг меня превратился в крещендо.

— Дважды семь — четырнадцать.

— Дважды восемь — шестнадцать.

Я, истинный телепат, притворявшийся обычной девушкой, повернулась к простому безопаснику, изображавшему телепата. Я увидела, как фигура в сером выступила вперед и заговорила с проходящей мимо женщиной. Та испуганно поднесла руки ко рту, затем повернулась и бросилась бежать.

— Что там произошло? — спросила я. — Почему та женщина убежала от патруля?

— Понятия не имею, — угрюмо ответил Адика. — А еще не понимаю, почему связисты не убрали этот патруль с нашего пути. Им пора знать, что все это пение нарушает твою концентрацию. В любом случае, взводы носачей не должны шататься вокруг перекрестка лент, мешая транспортным потокам улья.

— Мы не убрали патруль, потому что носач был пограничным телепатом со срочной миссией подтверждения, — объяснила Николь.

Значит, это был не обычный безопасник в маске. Не один из пяти драгоценных истинных телепатов улья, но один из тысяч пограничных, способных лишь случайно заглядывать в ближайшие разумы.

— Что такое «миссия подтверждения»? — уточнила я.

Мой консультант, Базз, обычно лишь прослушивала передатчик во время рейдов, но не вмешивалась. Однако она сама была пограничным телепатом, значит, лучше всех могла ответить на мой вопрос.

— Патрули носачей используют намеки, вроде языка тела, чтобы выделить людей, боящихся, что их преступный секрет раскроют, — сказала она. — Тогда человек, играющий носача, подходит к подозреваемому и говорит что-то таинственное, например: «Лишь виновным есть чего бояться», — в надежде спровоцировать признание.

Она помолчала.

— Разумеется, нам не поймать таким образом всех мелких преступников, но граждане улья приучены с рождения верить, что перед ними истинные телепаты, поэтому такая тактика удивительно эффективна. Те, кого носачи не тронули, обычно думают, что их спасли какие-то личные защитные уловки, например, концентрация на невинных мыслях.

Базз вздохнула.

— Но некоторые люди начинают что-то подозревать и распространять слухи, что носачи — не настоящие телепаты. Очень важно поддерживать у населения улья веру в миф, поэтому как только поступает подобное сообщение, на патрулирование выходит пограничный телепат в костюме. Он сталкивается с виновником на виду у как можно большего числа свидетелей, говорит о глупости бунтаря и выдает несколько тщательно подобранных фактов о его жизни. Если пограничному телепату удается еще и получить отклик от разума человека, это становится совершенно убедительным подтверждением, что носачи действительно способны читать мысли.

Адика ворчливо фыркнул, принимая объяснение.

— Полагаю, патруль носача действительно не зря там находился.

— Сейчас, когда вы освободились, я продолжу, — сказал Лукас. — У вас есть две равнозначные задачи — задержать цель и обеспечить раненому срочную медицинскую помощь.

— Хочешь сказать, нам самим придется лечить пострадавшего? — спросил Адика.

— Да, — подтвердил Лукас. — Кровопотеря указывает на серьезные ранения, так что скорость оказания помощи чрезвычайно важна. Группа связи держит наготове медицинскую группу неподалеку от места событий, но мы не можем рисковать, посылая врачей в ремонтные ходы, когда активная и жестокая цель, возможно, еще находится вблизи пострадавшего или пострадавших.

— Понятно, — ответил Адика. — Но у нас с собой только стандартные аптечки.

— Медицинский курьер пересечется с вами по пути к сцене преступления, — заверила Николь. — И передаст вам более полные средства оказания помощи, включая генетически нейтральный набор для срочного переливания крови.

Адика с сомнением фыркнул.

— Импринтинг ударной группы покрывает простейшие методы лечения при ножевых ранениях, но не переливание крови.

— Меган и медицинский персонал нашего отдела у передатчика, — сказала Николь. — Они оценят необходимость процедуры и обговорят с вами детали.

— Рофэн и Дирен, вы формируете красную группу, цель которой — обнаружение и лечение раненых, — распорядился Адика. — Все остальные охотники входят в синюю группу и должны выследить и задержать нашу цель.

— Моя группа сейчас связалась со всеми ремонтниками в этом районе, — доложила Николь. — В том числе, с работниками в лазах над потолком первого уровня и с теми, кто находился выше, на нулевом уровне. Они подтверждают, что не пострадали и уже эвакуировались.

Я скривилась при упоминании нулевого, гигантского промежуточного уровня, отделявшего жилую часть улья от верхней — промышленной. Я была там лишь считанные разы во время чрезвычайных или проверочных рейдов. Моя ударная группа получила базовые знания о всей территории улья, но нулевой уровень так сложен, что ребята все еще путались в нем, а я чувствовала себя совершенно ошарашенной до дикости разнообразными районами со специальным оборудованием.

— Если все ремонтные рабочие в безопасности, кто же ранен? — спросил Рофэн.

— Мы считали, что цель встретила технического работника в ремонтном лазе и напала на него, — ответил Лукас. — Теперь кажется более вероятным, что преступник или заманил кого-то в эти коридоры, или вынес туда тело.

— Приближаемся к месту событий, — предупредил Адика.

Я моргнула.

— Уже?

— Нападение произошло необычно близко к нашему отделу, — отозвался Лукас.

— Именно поэтому вы прибыли, когда эвакуация из этих мест еще продолжается, — указала Николь. — Ударная группа должна немедленно спрыгнуть с ленты, поскольку перекресток района 500/2500 впереди явно забит.

— Спрыгиваем с ленты, — приказал Адика.

Мы перешли с экспресс- на среднюю, а затем на медленную ленту, и наконец, пошли пешком. Пятеро телохранителей окружили меня.

— Идите по первому коридору на запад, — инструктировала Николь, — а на следующем перекрестке поверните на север, чтобы добраться до безопасного для Эмбер места.

Адика ввел нас в жилой коридор, и меня поразило расстояние между дверьми апартаментов. Впечатляюще крупное жилье, даже по меркам первого уровня.

— Передатчики — в визуальный режим, — приказал Адика.

Мы все настроили передатчики, раскрывая камеры.

— Визуальная связь зеленая для всей ударной группы, — отчиталась Николь.

Адика бросился бежать по коридору. Лидер пятерых моих телохранителей, Матиас, подхватил меня на руки и помчался следом. Когда мы достигли следующего пересечения коридоров и повернули на север, я увидела человека в форме аварийных служб в яркую диагональную красно-синюю полоску. Он протянул два красных рюкзака, и Рофэн с Диреном подхватили их на бегу.

— Ваше безопасное место находится в первой квартире, в дальнем конце этого коридора, — сообщила Николь. — Один из телохранителей хозяина ждет вас там.

Я подняла брови. При наличии лишь пяти телепатов в нашем улье моя безопасность имела такое значение, что Адика никогда не выпускал меня из отдела без присмотра нескольких охранников. Раз владелец этой квартиры также имеет телохранителей, он тоже чрезвычайно важен для улья.

— Кому принадлежит эта квартира? — спросила я.

— Главе службы политики улья, — сказал Лукас. — Мы отправляем вас в его апартаменты, потому что они на расстоянии всего одного коридора от места, откуда, согласно сообщению, капает кровь, и обладают укрепленной центральной частью, идеально подходящей для Эмбер.

— Глава службы политики разрешил нам воспользоваться своими апартаментами? — тревожно переспросил Адика.

— Да. Большинство людей вне сил законопорядка верят в миф о носачах, но старшие сотрудники службы политики участвуют в переговорах с другими ульями и должны знать правду о телепатах.

Лукас рассмеялся.

— Старший посланник Эллиот говорит, что счастлив предоставить свою квартиру для обеспечения безопасности телепата, но просит, чтобы ударная группа постаралась не причинить ущерб доске для серфинга, имеющей огромную моральную ценность.

— Группа телохранителей отведет Эмбер в квартиру и не прикоснется ни к чему, хоть отдаленно напоминающему доску для серфинга, — отозвался Адика. — А мы все подождем в коридоре.

Мгновением позже мы подошли к открытой двери апартаментов. Матиас внес меня в устланную роскошным ковром прихожую, а остальные четверо телохранителей окружили нас защитным строем.

У двери в конце прихожей стояла мускулистая женщина в неброском сером комбинезоне.

— Это укрепленная центральная часть апартаментов.

По пути я отметила внушительную толщину укрепленных двери и стен. Похожим образом обустроены и мои апартаменты на случай, если кто-то вторгнется в наш отдел и охранникам придется защищать меня дома. Но укрепленная центральная часть оказалась меньше моей и включала только гостиную с сине-белыми стенами.

Когда Матиас опустил меня, я с любопытством оглядела комнату. Очевидно, глава службы политики любил синий цвет. Тот был повсюду. Драгоценная доска для серфинга висела на одной стене гостиной, а другую занимали изображения Паскуале, знаменитого певца и автора песен из Синей зоны.

Похоже, старший посланник Эллиот, подобно мне, родился и вырос именно там. Я подошла рассмотреть доску для серфинга — та выглядела старой и потертой, но большая часть синего и золотого орнамента сохранилась, а в центре располагалось знакомое кобальтовое сердце.

Целых пять лет на пятидесятом подростковом уровне я занимала комнату в том же коридоре, что и Форж, ставший сейчас заместителем Адики и возглавляющий бета-группу. Форж состоял в юношеских командах зоны и по плаванию, и по серфингу, поэтому я провела немало времени на пляже, болея за него в межзональных подростковых соревнованиях. Сердце означало принадлежность владельца доски к сборной Синей зоны по серфингу.

Подтвердив свою теорию относительно старшего посланника Эллиота, я уселась в обитое неизбежным синим кресло. И уже собиралась закрыть глаза, когда поняла, что мускулистая женщина маячит в дверном проеме, с любопытством глядя на меня.

— Я принадлежу к отделу персональной защиты сил законопорядка, — сказала она. — Я обучена боевым искусствам и знаю каждый дюйм коридоров в этом жилом квартале. Если могу чем-то помочь…

— Боюсь, не можете, — ответил Матиас. — Это работа для специалистов, и вы должны сейчас же эвакуироваться.

Она вздохнула, неохотно отступила, и Матиас твердо закрыл за ней дверь.

— Телохранители на месте, — доложил он.

— Эмбер, место появления крови в одном квартале к северу от тебя, — сказал Лукас. — Первым делом ты должна проверить, нет ли раненых в технических лазах над первым уровнем. Если там никого не обнаружится, переходи к осмотру нулевого уровня. Возможно, кровь просочилась оттуда.

Я закрыла глаза и потянулась вперед телепатическим чувством.

Глава 2

Теперь стены, потолок и пол пропали из виду. Я висела в темной пустоте в окружении пяти знакомых сияющих разумов своих телохранителей. Чтение мыслей ударников обычно помогало мне сориентироваться перед осмотром территории в поисках цели, поэтому я связалась с разумом Матиаса. Его развеселило, что сотрудница отдела персональной защиты предложила помощь ударной группе телепата.

«…ее импринтинг включает лишь кратчайшее упоминание о телепатических подразделениях. Ей неизвестно ни о физических требованиях, ни о знаниях, необходимых…»

Глубже в уме Матиаса, ближе к подсознанию, раскручивалась цепь мыслей о Тобиасе.

«…и Адика прав: Тобиас винит в своих неудачах всех, кроме себя. Никогда не забуду, как он ныл мне о…»

Появилась последовательность воспоминаний с искаженными, окрашенными красной гневной дымкой образами. Мрачный Тобиас разговаривал с Матиасом.

— Абсолютно несправедливо, что лотерея украла у меня шанс занять один из двух постов заместителей. В восемнадцать лет я был даже быстрее и сильнее старшего брата. Лотерея дала ему импринтинг главы ударной группы, значит, и мне явно следовало получить такой же.

В ответе Матиаса я почувствовала злость.

— Лотерея ничего у тебя не крала, Тобиас. Для импринтинга лидера ударников кандидату нужны другие качества, помимо скорости и силы, и лотерейное тестирование, должно быть, показало, что у тебя их нет. Если у кого-то и украли шанс на должность заместителя, так это у меня.

— Но ты был одним из пяти счастливчиков, кому вложили знания главы ударной группы, — сказал Тобиас.

Матиас окончательно вышел из себя и заорал:

— Я не был счастливчиком, Тобиас! Скорее, неудачником. Лотерея определила меня лидером ударной группы, поскольку я обладал всеми необходимыми способностями, но в самый важный момент, когда Адика выбирал себе заместителей, я слег с аппендицитом.

Он помолчал, переводя дух.

— Я лишился возможности произвести впечатление на Адику, получить продвижение, но не сидел и не хандрил по этому поводу. Я согласился, что не все, получившие знания для поста, смогут занять его в действительности, тяжело работал, чтобы набрать форму, и делал все возможное, служа моей группе, моему телепату и улью. Вот чем тебе следует заняться вместо…

Я выбралась из этой цепочки воспоминаний и перешла от Матиаса к ожидавшим охотникам. Мимо них передвигался разум незнакомки, ее мысли горели разочарованием.

«…представляла, как встречу одного из пяти телепатов в чрезвычайном рейде. Окажу ударной группе жизненно важную помощь и, в итоге, присоединюсь к ней…»

Ее настроение резко изменилось.

«…но это не фантазии. Жизни в опасности, и я должна отойти в сторону и позволить специалистам…»

«…телепат выглядела так молодо. Должно быть, именно она вышла в этом году из лотереи. Люди в силах законопорядка прозвали ее отряд «ангелом света» по кодовому названию, полученному во время задания…»

Я продолжила поиск дальше на север. На втором уровне виднелось множество сияющих умов, но здесь, на первом, и выше, на нулевом, ничего, кроме черноты. Я миновала, по крайней мере, три квартала, затем наткнулась на массу встревоженных людей. Их мысли смешались, подобно тысяче оглушительных голосов. Я проверила первого попавшегося человека и обнаружила, что стою в торговом районе возле витрины с яркими новогодними нарядами.

— Ты нашла цель, Эмбер? — спросил Адика.

— Между нами и торговым районом никого нет, ни на первом, ни на нулевом уровне. По крайней мере, никого живого. Я не нашла и следа мыслей даже на подсознательных уровнях.

Адика застонал.

— Значит, мы опоздали с помощью раненому.

— Я не вижу и дикой пчелы, — продолжала я. — Лукас, мне расширить область поисков?

— Сперва попытайся немного подняться, — сказал Лукас. — Потолки нулевого уровня обычно вдвое выше, чем в стандартных апартаментах, но в некоторых районах, по требованию специалистов, они достигают и больших размеров. Наша дикая пчела могла забраться по технической лестнице и попытаться проникнуть на основные промышленные уровни улья.

— Мы получили планы этого участка нулевого уровня и посылаем их всем на инфовизоры, — хмуро вступила Николь. — Но мы не можем разобраться в схемах. Эта территория занята под гидропонику, и здесь расположено множество баков, соединенных лабиринтом технических лестниц и подвесных проходов. Высота потолков может быть больше обычной, чтобы хватило места для емкостей, но мы не понимаем, насколько именно. Пытаемся рассчитать уровень потолка, исходя из объема баков, но, должно быть, где-то ошибаемся, потому что наши ответы нелепы.

— Специалист-математик моей тактической группы, Халли, вероятно, сможет вам помочь, — сказал Лукас.

— Попытаюсь поискать выше. — Я потянулась сквозь темноту. — По-прежнему не нахожу никаких разумов, и без точки отсчета мне трудно судить о высоте.

Внезапно в коммах послышался взрыв смеха, и заговорил голос Халли.

— Понимаю, почему баки привели группу связи в замешательство. Они представляют из себя цилиндры с несколькими отсеками для удаления взвеси частиц из…

Лукас прервал ее:

— Какова высота этих баков, Халли?

— Шесть уровней, — ответила та.

— Шесть уровней! — выдохнула я. — Мне придется искать цель в гораздо большем разбросе, но это не проблема. Если все технические работники эвакуированы, мою дальность не будут ограничивать никакие умы.

Я двинулась выше в пустоту и наконец нашла уровень, набитый разумами.

— Я обнаружила множество людей, похоже, на обычном промышленном уровне улья. Дайте мне только…

И связалась с ярким разумом, целенаправленно двигавшимся по прямой.

«…до закрытия на новогодние праздники осталось пугающе мало времени, а мы все еще отстаем от плана производства…»

Меня не интересовали мысли этого человека, только вид его глазами. По передвижению разума я догадалась, что мужчина идет по коридору. Сейчас же приближался к перекрестку, и я смогла разглядеть на стене указатель.

— Люди находятся на сорок шестом промышленном, — сказала я. — Это соответствует протяжению баков на двойную высоту нулевого уровня и еще на четыре промышленных уровня вверх. Теперь я поищу нашу цель в шестиуровневом промежутке.

Я начала методичный осмотр в северном направлении и почти сразу нашла разум. Нет, на самом деле, три тесно сбившихся разума.

Я связалась с тем из них, что горел ярче других, и застонала от боли. Моя левая рука — нет, левая рука моей цели — как будто горела огнем. Я баюкала ее правой, ощущая полоску голой кожи над туго натянутой тканью.

Всю информацию мне давало прикосновение, а не зрение. Глаза моей цели были открыты, но единственный слабый свет исходил от ближайшей контрольной панели, так что я могла видеть лишь смутные силуэты.

— Здесь слишком темно. — Перепуганный шепот, принадлежавший, похоже, юноше, вторил моим мыслям. — Ужасно темно.

— Мы должны позвонить в аварийные службы и попросить помощи, — прошептал определенно женский голос.

Помимо боли в руке моя цель ощущала головокружение от потери крови, но резко прошипела в ответ:

— Нет! Мы не будем просить помощи. Я за все отвечаю и держу ситуацию под контролем.

— Ты потерял всякую связь с реальностью, — произнес женский голос. — Тот человек все еще внизу, на этаже, и ищет нас. Со временем он сообразит, что мы, наверное, залезли по лестнице, поднимется за нами и снова нападет.

— Я победил в схватке с ним в прошлый раз, — упрямо заявила моя цель. — И выиграю снова.

— Ты не победил в той стычке. — Сейчас женский голос звучал чрезвычайно рассерженно. — Ты ничего не сделал, только получил рану. Именно я сбила того мужчину с ног, ударила его фонарем и протащила вас двоих между баками. Я соорудила тебе подобие жгута из ткани. И додумалась залезть по лестнице, чтобы спрятаться здесь.

Она застонала.

— Даже если тот злодей не станет нас искать, нам никогда не выбраться отсюда самим. Фонаря не осталось, и мы понятия не имеем, где находимся. Ты должен вернуть наши инфовизоры, чтобы мы могли позвонить в аварийную службу.

— Нет! Если мы попросим помощи, то попадем в неприятности.

Боль моей цели затрудняла мысли, но я начала передавать детали через коммы.

— Я нашла раненого. Там почти кромешная тьма, и я не вижу ничего, чтобы определить точное место. Этот человек находится на расстоянии, по крайней мере, одного коридора к северу от меня, хотя больше похоже на два квартала, и как минимум на пять уровней выше. Он получил удар ножом в руку и, вероятно, потерял много крови. С ним два человека, и один наложил ему тряпичный жгут.

Я перевела дух.

— Раненый лежит на каком-то холодном металле, возможно, на крышке бака. Один из его спутников — мужчина и застыл от ужаса перед темнотой. Другая — женщина, она спорит с раненым. Судя по голосам, все довольно молоды. Определенно, не старше меня.

— Люди спорят, — повторил Лукас. — Один из них — наша дикая пчела? У нас ситуация с заложником, Эмбер?

— Нет. Эти трое были атакованы дикой пчелой. Юноша получил ножевое ранение, но девушка поборола дикую пчелу. Им удалось сбежать, вскарабкаться по лестнице и скрыться. Девушка думает, преступник продолжает искать их внизу, и спор идет из-за того, что раненый парень забрал все инфовизоры и не хочет звонить в аварийные службы.

— Ты уверена, что именно пострадавший не хочет обращаться за помощью? — спросил Адика. — Мне это кажется бессмысленным. Ему же нужно лечение.

— Раненый не хочет просить помощи, поскольку думает, что они попадут в неприятности, — объяснила я. — Согласна, это звучит неразумно, но он не слишком ясно думает даже на уровне предвысказанных мыслей, а ниже все просто смешалось от боли.

— У нас трое беззащитных гражданских, прячущихся на вершине бака, — хмуро заключил Лукас. — Дикая пчела уже серьезно ранила одного из них и, возможно, прямо сейчас продолжает охоту внизу. Очевидно, вокруг баков нет ламп с датчиками движения, но какое-то освещение должно быть.

— В этом районе есть верхний свет, — подтвердила Николь. — Обычно его включают во время технических работ.

— Наша дикая пчела или не знает, как включить лампы, или предпочитает продолжать поиски в темноте, — сказал Лукас. — Может быть, мы сами зажжем свет позже, но пока пусть злоумышленник думает, что контролирует ситуацию.

Он помолчал.

— Эмбер, я хочу, чтобы сейчас ты оставила эту троицу и попробовала найти дикую пчелу.

Я вышла из наполненного болью разума парня и начала осматривать территорию в поисках преступника. При этом смутно осознавала, что беседа по передатчику продолжается.

— Посылаю всем в ударной группе данные об освещении, — сказала Николь.

— Рофэн, тебе надо защитить и вывести в безопасное место не одного, а троих, — проговорил Адика. — Калебу и Рафаэлю лучше присоединиться к красной группе.

— Мы не можем подвергнуть невинных людей опасности, выведя на них дикую пчелу, — заметил Лукас. — Если злоумышленник бродит по нулевому уровню, то красной группе следует избегать его, то есть подняться на лифте на сорок шестой промышленный и найти люк в полу. По плану, вы должны спуститься на веревках на вершину одного из баков, а затем добраться до пострадавших по подвесным переходам. Не открывайте люк, пока я не прикажу.

— Красная группа выходит, — доложил Рофэн.

Через мгновение я нашла разум, пылавший гневом.

— Цель обнаружена. Дикая пчела находится в трех кварталах к западу от меня и на уровень выше.

— Синяя группа должна занять позицию и приготовиться к загону цели, — сказал Лукас. — Не показывайтесь, пока красная группа не доберется до пострадавших и не сможет их защитить.

— Понятно, — ответил Адика. — Синяя группа выходит.

Я читала мысли, наполненные бурлящими эмоциями.

— Дикая пчела в бешенстве. Те люди зашли на его территорию. Узнали его секрет. Проявили неуважение и посмеялись над ним.

— Наша цель считает это место своей территорией, — сказал Лукас. — То есть хорошо ориентируется в этом районе нулевого уровня. Прохожие случайно наткнулись на него и узнали его постыдную тайну. Он ответил внезапным переходом к насилию.

— Эмбер, у цели есть фонарь? — спросил Адика.

— Он никогда не носит фонарь на нулевом уровне, поскольку временами здесь проходят технические работники, — отозвалась я. — Он помнит каждый дюйм этих мест и научился передвигаться, используя только свет от контрольных панелей.

— Он одет в форму техника? — спросил Лукас.

— Ощущение от ткани не похоже на технический костюм, у одежды есть высокий воротничок как у формального комбинезона. Дикая пчела приближается к контрольной панели с лампочками, так что…

Я изучила происходящее глазами цели.

— Я уловила вид одного из рукавов. Он порван и измазан грязью, но на свету я увидела изображение мерцающего листа.

В коммах заговорила Базз.

— Этой одежде не может быть больше трех месяцев. Мерцающие листья и цветы — это последний писк моды на элитных верхних десяти уровнях улья.

— Цель портит дорогие фирменные вещи, нося их в грязном техническом районе, — заметил Лукас. — И не боится этого, поскольку легко может позволить себе новые. Наша цель — житель этих мест на первом уровне.

Глава 3

Я поразилась.

— Ты серьезно думаешь, что наша цель с первого уровня? Это так необычно.

— Это крайне необычно, — подтвердил Лукас. — Большинство жителей первого уровня полностью довольны жизнью. Лотерея дала им не только любимую работу, но и высочайший статус и самые роскошные условия в улье. Если у обитателя этого уровня все же возникают проблемы в отношениях, ему помогают с ними справиться лучшие медики и консультанты.

Он вздохнул.

— Но бывают и исключения. Эмбер, твой телепатический талант так редок и отчаянно нужен улью, что тебя определили на роль, независимо от того, подходила она тебе или нет. В такой же ситуации находятся и некоторые другие люди, выполняющие нелюбимую и даже, возможно, ненавистную работу. В результате, они могут страдать от тяжелого стресса и все сильнее обижаться на счастье окружающих.

— Таких людей в улье немного, Лукас, — с сомнением заметила Николь.

— Немного, — согласился Лукас. — Но им создают особенно роскошные жилищные условия. Практически все эти люди, приписанные к Оранжевой зоне, живут здесь, в районе 500/2500.

Его голос зазвучал жестче.

— Это центр первого уровня Оранжевой зоны. В нем расположены лучшие апартаменты для выдающихся людей, вроде главы службы политики. Местный торговый блок и прочие услуги доступны только жителям района 500/2500, центра всего улья.

— Надеюсь, ты не считаешь главу службы политики нашей дикой пчелой, — вставил Адика. — Это создало бы исключительно неловкую ситуацию.

— Я уверен, что он — не наша цель, — подтвердил Лукас. — Когда я обратился к нему за разрешением воспользоваться его апартаментами, он находился в рабочем кабинете на первом промышленном уровне и отправил одного из телохранителей нам на помощь. Однако наша дикая пчела должна быть кем-то столь же исключительно важным. Это подходит, Эмбер?

— Дикая пчела считает себя значительным человеком, — осторожно ответила я. — На всех уровнях его мыслей присутствуют ноты превосходства. Именно поэтому он так взбесился, когда те свидетели обнаружили его секрет. Низкоуровневая белковая накипь осмелилась смеяться над ним. Это было унизительно.

Я помолчала.

— Но то, что нападавший считает себя важным, не обязательно означает, что он является таковым. Я читала мысли диких пчел, относящихся к восьмидесятому уровню, и они называли себя значимыми людьми. Это лишь показывает их раздутое эго.

— Совершенно верно, — сказал Лукас. — Ты видишь какие-нибудь намеки на личность дикой пчелы?

Я поспешно просмотрела мыслительные уровни цели.

— Он не думает о своем имени. Не думает о своей работе. И даже о причине, по которой исследовал технический район. Его разум сосредоточен на поиске и убийстве людей, посмеявшихся над ним.

Я застонала.

— Он должен найти и убить их и сделать это быстро. На кону вся его жизнь. Он получил сообщения службы здоровья и безопасности, мол, район 500/2500 на первом уровне эвакуируется из-за проблем с электричеством, но знает, что это ложь.

— Так что, по мнению дикой пчелы, происходит? — спросил Лукас.

Я сконцентрировалась на соответствующей цепи мыслей и быстро процитировала детали.

— Он контролировал свое поведение, поскольку верил, что патрулирующие носачи могут прочитать его разум. Два года назад цель обнаружила, что это неправда. Он совершил ошибку, которая привела к несчастному случаю в его лаборатории. Затем солгал о произошедшем и неделями ожидал, что носачи разоблачат его, но они этого не сделали.

— Моя группа проверяет записи о несчастных случая в лабораториях, — сказала Николь.

— Но дикая пчела по-прежнему верит, что носачи являются истинными телепатами, — продолжала я. — И думает, они не смогли прочитать разум, поскольку его превосходная логика оказалась вне их понимания. Самое смешное, ум цели действительно очень логичен, но это лишь облегчает чтение мыслей.

Я покачала головой.

— В любом случае, дикая пчела начала потакать своим слабостям. Все шло безупречно, пока его не увидели те прохожие. Сейчас он думает, мол, они обратились за помощью и силы здоровья и безопасности эвакуируют эту территорию, потому что отправляют сюда армию носачей. Он никогда не хотел причинить кому-то вред, но сейчас впал в отчаяние. Единственный способ спастись от разоблачения и насмешек — это найти чужаков и убить их, прежде чем прибудут носачи. Как только телепаты прочитают разумы тех людей и узнают, что они видели…

Мысли затопила последовательность воспоминаний, и я оборвала фразу, чтобы сосредоточиться. Моя цель зашла на нулевой уровень, открыла инспекционный люк, проникла в ремонтный лаз и легла, разбирая крышку вентиляции над квартирой нового соседа. Решетки крышки были созданы так, что не позволяли смотреть на людей в апартаментах, но злоумышленник научился ножом расширять промежутки и получать четкий вид.

Он так погрузился в свою работу, что не услышал, как подошли люди, и не заметил, как свет их фонарей присоединился к его собственному. Понятия не имел, что они стоят вокруг инспекционного люка и наблюдают за ним. А потом услышал их смех.

— Я вижу воспоминие дикой пчелы о встрече с очевидцами, — сообщила я. — Он пользовался нулевым уровнем и пересекающимися ремонтными ходами, чтобы подбираться к вентиляции соседских апартаментов на первом уровне. Чужаки поймали его, когда он пытался расширить ножом вентиляционное отверстие и заглянуть в квартиру. Они смеялись над ним. Он выбрался из люка и накричал на них, но те продолжали смеяться. Он инстинктивно бросился на самого шумного, а потом другая пнула его, ударила своим фонарем, и троица сбежала в темноту.

— Значит, дикая пчела не собиралась никого ранить, — сказал Лукас. — Ее просто поймали за подглядыванием в душе.

— Он не подглядывал в душе. — Я разделяла мысли цели, испытывала ее эмоции и рассердилась на ложное обвинение. — Он жил их жизнью.

— Тебе придется объяснить все немного точнее, — попросил Лукас.

— Ты был прав: лотерея дала дикой пчеле жизненно важную работу, которая ей не подходила, — ответила я. — Может быть, цель жаловалась на несправедливость. Может быть, слишком гордилась своей значимостью. Или это просто неприятный человек. Как бы то ни было, другие его не любят и делают все возможное, чтобы не проводить с ним время. В лаборатории он работает один. В квартире живет один. Друзей нет. Он испытывает такое одиночество, что одалживает жизнь у других людей.

Я помолчала.

— Он использовал вентиляцию, чтобы наблюдать за жизнью соседей и представлять себя на их месте. Иногда наша цель заходит дальше, снимает крышку вентиляции или как-то иначе попадает в квартиры. Он знает дневной распорядок людей и дожидается, когда они уйдут из дома на несколько часов, тогда сам заходит к ним и делает то, что увидел. Ест чужие продукты. Повторяет беседы, которые хозяева вели с гостями. Иногда даже дремлет на их спальном поле. Но старается ничего не повредить и перед уходом возвращает все на место.

— Вот почему люди сообщают о беспокойстве, — сказал Лукас. — Наша дикая пчела проявляла осторожность, но все же еда пропадала, вещи оставались немного не в том положении, а при перемещении в ремонтных туннелях раздавались странные звуки.

— Мы выявили личность цели, — сказала Николь. — Исследователь первого уровня Элвин 2498-2411-186. Он занимается персональным изучением растворителей, и я понимаю, что ему одиноко на работе, но почему было не попросить консультационной помощи? Его устроили бы в организованную группу для людей с такими же проблемами.

— Элвин не мог обратиться за помощью, — объяснила я. — Таким образом он признал бы, что люди его не любят. Эго ему не позволило.

Лукас вздохнул.

— Элвин не собирался никому вредить. Он держал нож и инстинктивно набросился на свидетелей, потому что они смеялись над ним. Проблема в том, что теперь Элвин считает их убийство единственным выходом из ситуации.

— Красная группа прибыла на сорок шестой промышленный, — послышался в коммах голос Рофэна. — Мы нашли в полу точку доступа, по-видимому, расположенную над свидетелями.

— Эмбер, где сейчас Элвин? — спросил Лукас.

— Все еще бродит на нулевом уровне и в данный момент находится в одном квартале к западу от меня. Сомневается, что раненый мог вскарабкаться по лестнице, поэтому беспокоится, вдруг чужаки сумели выбраться с территории.

— Теперь можешь оставить голову Элвина, — распорядился Лукас. — Сосредоточься на сопровождении красной группы до пострадавших.

Я вышла из перепуганного разума цели и собралась поискать очевидцев, но одной мысли о красной группе хватило, чтобы связаться с Рофэном. Он смотрел вниз, на отодвинутую напольную плитку, за которой открывался люк с надписью, предупреждающей об отвесном провале.

«…надеюсь, я прав, и мы находимся над пострадавшими. Мы определенно близки к ним, и логично было бы расположить точки доступа прямо над баками, но Адика не в настроении прощать даже малейшие ошибки. Он…»

Зараженная беспокойством Рофэна, я вышла из его головы, напряженно поискала внизу и с облегчением обнаружила блеск трех разумов.

— Красная группа стоит прямо над очевидцами.

— Хорошо, — сказал Лукас. — Эмбер, теперь проверь, пожалуйста, их и попробуй найти информацию, что они делали на нулевом уровне. Раненый тревожился, якобы их компания попадет в неприятности, если позовет на помощь. Это только потому, что они пересекли границу, или эти люди делали что-то более серьезное? Мы должны знать, боятся ли они неприятностей настолько, чтобы сбежать от красной группы или пытаться бороться с ней.

Я не стала заглядывать в горящий от боли разум и связалась с одним из двух других.

«…темно. Слишком темно. Слишком темно. Слишком…»

«…не может произойти. Не может быть правдой. Просто плохой сон. Буду держать глаза закрытыми, пока не проснусь. Не может…»

«…он явно постарается меня убить после того, как я ударила его фонарем. Если бы мы только пропустили открытый инспекционный люк и продолжили идти прямо по нулевому уровню…»

«…должны обратиться за помощью прежде…»

— Если ты не отдашь мой инфовизор, — агрессивно прошептала она, — я заберу его силой. Не хочу причинять боль твоей руке, но на кону наши жизни.

— Ты должна подчиняться моим приказам, — сказал раненый. — Помни, ты лишь лейтенант. Я капитан и твой командующий офицер на этом задании.

Я нахмурилась.

— Лукас, свидетели могли выйти из последней лотереи с назначением в оборону улья и участвовать в тренировке? Раненый парень только что сказал, мол, он капитан и командует на этом задании. Девушка, с которой он спорит, лейтенант.

— Они не могут проходить тренировку. — Лукас пребывал в таком же замешательстве, что и я. — Будь они сотрудниками обороны улья, немедленно доложили бы о ранении.

Я слышала слова Лукаса и Адики по передатчику, а голоса незнакомцев — ушами своей цели и пыталась уследить за обоими разговорами одновременно.

— Только подумай, сколько синих подъемных баллов мы за это получим, — торжествовал капитан. — Мы уже заработали достаточно для повышения, а за каждый посланный мною отчет будут новые.

— Мы не получим повышение, если умрем, — яростно возразила лейтенант.

— Должно быть, пострадавшие выполняют тренировочное задание обороны улья, — потрясенно сказала я. — Капитан говорит о накоплении синих подъемных баллов и о повышениях.

Хор стонов и по передатчику, и от стоявших рядом телохранителей, усилил мое замешательство.

— Что не так? — спросила я.

— Эти трое прохожих не на задании от обороны улья, — унылым тоном ответил Лукас. — Это игровая группа «Синего подъема».

— Что игровая группа из Синей зоны делает в сердце Оранжевой? — спросил Адика.

— Отдел контроля за играми сил законопорядка несколько месяцев назад разослал предупреждения, что «Синий подъем» нарушил обычные зональные границы и распространяется по всему улью, — сказал Лукас. — По этому поводу никто особо не беспокоился, поскольку «Синий подъем» — хорошо управляемая игра, но со временем мы должны были наткнуться на их группы.

— Я по-прежнему не понимаю, о чем ты говоришь, — заметила я.

— Трое наших прохожих — это группа, участвующая в подростковой игре под названием «Синий подъем», — объяснил Лукас. — Игроки зарабатывают баллы и статус рискованными действиями, вроде нарушения границ. Должно быть, эта группа намеревалась получить дополнительные бонусы за опасность и темноту, проникнув на нулевой уровень, но столкнулась там с дикой пчелой.

Я поразилась.

— Никогда не слышала ни о чем подобном на подростковом уровне.

— В сложные годы, ведущие к лотерее, улей допускает мелкие акты неповиновения, — сказал Лукас. — Подростковые игры — это высочайший уровень непокорства. Улей терпит их, пока задания остаются в разумных пределах, потому что таким образом обеспечивается выпуск пара для подростков, которые иначе дошли бы до серьезных столкновений с властями.

Он рассмеялся.

— Общинные центры на подростковом уровне проводят мероприятия, чтобы позволить жителям приобрести опыт различных работ в улье. Этим подросткам помогают выявить собственные способности, найти любимые и нелюбимые занятия до вступления в лотерею, так что процесс тестирования может подобрать для них лучшую профессию. Подростковые игры — это, по сути, ролевые бои для обороны улья или сил безопасности. Тот факт, что технически они нелегальны, добавляет к опыту важный элемент риска.

— Ты имеешь в виду, что подростковые игры похожи на ассоциацию бродяг? — спросила я. — Улей хочет, чтобы большинство граждан боялись Внешки, поэтому ассоциация бродяг технически определяется как оппозиционная группа. Но на деле, она приносит пользу, обеспечивая количество людей, которым лотерея может дать знания для необходимых работ во Внешнем мире.

— Именно, — согласился Лукас. — Если улей допускает существование чего-то нелегального, для этого есть достойная причина.

— Улей знает лучше, — пробормотала я.

— Обычно в каждой зоне проходит множество игр, — продолжал Лукас. — Ты никогда не слышала о них, Эмбер, потому что вербовщики ищут мятежных и склонных к риску подростков. Никто из них никогда не приблизился бы к ребенку, подобному тебе — образцовой гражданке улья, чьим единственным нарушением стала принятая в обществе езда на перилах эскалаторов.

— Лукас, если свидетели участвуют в подростковой игре, у нас будут огромные проблемы с укрывательством этого инцидента, — беспокойно заметила Николь. — Игроки постоянно делают снимки и посылают командиру игры для доказательства, что были на месте, и получения своих баллов. Мы могли бы отмотать воспоминания ребят до вчерашнего дня, придумать случайную причину для ножевого ранения и удалить изображения с их инфовизоров, но у нас нет способа предотвратить передачу информации командиром игры.

— Почему? — спросила я.

— Потому что нет возможности его найти, — ответил Лукас. — Игровая группа не знает, кто руководит «Синим подъемом», поскольку все вовлеченные в игру скрывают личность за псевдонимами и анонимными идентификационными номерами инфовизоров. Что именно сказал капитан о баллах?

Я начала понимать, насколько плохо может обернуться ситуация. Крайне важно скрывать подобные инциденты, чтобы никто не поддался искушению повторить действия диких пчел.

— Капитан сказал, что они уже заработали достаточно баллов для повышения, — сказала я. — И получают новые с каждым посланным отчетом.

— Это означает, что капитан уже сообщил во всех подробностях об этом происшествии командиру игры, — рассуждал Лукас. — Возможно, даже послал детали волнующих событий и другим участникам, а те не смогут сопротивляться соблазну поделиться со своими друзьями. Если командир игры тоже распространяет новости, то уже половина подростков в улье должна знать, что человек напал с ножом на людей на нулевом уровне.

— Что же нам делать? — спросила я.

— Мы должны смириться, что не смогли утаить этот инцидент, — ответил Лукас. — И использовать последнее оставшееся объяснение. Эмбер, нам нужен идентификационный номер инфовизора одного из тех ребят. Понимаю, это сложно, поскольку люди редко думают о…

— Нет, на сей раз несложно, — прервала я. — Моя нынешняя цель — лейтенант. Она планирует позвонить в аварийную службу улья и обдумывает, что им скажет, поэтому соответствующая цепочка мыслей включает и идентификационный номер инфовизора.

Я дождалась, пока мысли цели достигнут нужной точки, и забормотала цифры и буквы.

— Николь, организуй голосовой звонок с моего инфовизора ребятам и переведи передатчики на прием, — приказал Лукас. — Я хочу, чтобы участники рейда могли слушать разговор, а игровая группа слышала лишь меня.

Я еще поддерживала связь с разумом лейтенанта. Она услышала какой-то особый звук и быстро заговорила:

— Это мой инфовизор. Ты должен позволить мне ответить, пока человек с ножом не услышал звонок.

— Я прерываю связь, — ответил капитан. — Именно поэтому я забрал ваши инфовизоры в начале задания. Не могу допустить, чтобы члены группы отвлекались на разговоры или чтоб звонки выдали наше местонахождение.

— Они отключились, — сказала Николь.

— Продолжай попытки, пока кто-нибудь не ответит, — велел Лукас.

Моя цель снова услышала своеобразный звонок.

— Не знаю, кто может мне звонить, но они не сдаются. Ты должен дать мне ответить.

— Я просто продолжу сбрасывать, — ответил капитан.

«…у него меньше мозговых клеток, чем у кролика. Нет, это несправедливо по отношению к кролику. У него меньше мозговых клеток, чем у белковой накипи или…»

— Ты не можешь обрывать все звонки, — яростно прошипела моя цель. — Кто бы это ни был, он продолжит дозваниваться, и инфовизор будет гудеть. Со временем человек с ножом услышит его, придет и найдет нас.

— Тогда я сам отвечу, — сказал капитан.

Через мгновение я услышала его голос и ушами своей цели, и через передатчик:

— Вам придется перезвонить позже. Сейчас она не может ответить по инфовизору.

— Я командир-тактик службы безопасности улья, — живо начал Лукас. — Мы обнаружили, что в улей проник вражеский агент. Мы эвакуировали людей в этом районе и с нулевого, и с первого уровня, чтобы избежать риска ранения граждан при аресте вражеского агента, но носачи проинформировали нас, что ваша игровая группа находится в опасной зоне.

Мысли моей цели так ускорились, что я едва успевала их читать.

«…тот человек — вражеский агент! Это все объясняет. Он пытался проникнуть через вентиляцию в…»

— Ваши носачи ошибаются, — ответил капитан. — Вы позвонили по неправильному…

— Заткнись! — Моя цель выхватила инфовизор из его руки и заговорила сама. — Да, мы заметили вражеского агента, пытавшегося проникнуть через вентиляцию на первый уровень. Он напал на нас с ножом, мы сбежали и спрятались.

— Носачи говорят мне, что вы втроем прячетесь на вершине бака, а ваш капитан ранен в руку, — сказал Лукас. — Наша группа из четырех человек направляется к вам, чтобы защитить и оказать медицинскую помощь. Не надо беспокоиться из-за их появления. Понимаете?

— Понимаем, — чуть слышно ответила цель. — Я могу указать направление, в котором мы видели вражеского агента.

— Носачи сообщают мне о его передвижениях, — отозвался Лукас. — Мы бы уже приступили к задержанию, но должны дождаться, пока наши люди займут позицию и смогут защитить вас.

Он помолчал.

— Красная группа, теперь можете двигаться.

Моя цель услышала шорох над головой, взглянула наверх и увидела в потолке квадрат света. Через мгновение вниз по веревкам скользнули четыре фигуры. Первый человек приземлился рядом с ней, наручный фонарь озарил его лицо, и лейтенант с потрясенным обожанием посмотрела в его синие глаза.

— Верхотура! — выдохнула она.

— Красная группа на месте и готова к защите свидетелей, — доложил Рофэн.

— Теперь я должен прекратить разговор, — сказал Лукас. — Пожалуйста, следуйте всем инструкциям главы красной группы, пока мы задерживаем вражеского агента.

— Да, — отозвалась она. — Спасибо вам. Большое спасибо.

— Звонок завершен, — сообщила Николь.

— Полагаю, я говорил с лейтенантом, — сказал Лукас. — Похоже, ее мой звонок убедил.

— Она не просто убеждена, — подтвердила я, — но и мгновенно влюбилась в лидера нашей красной группы. Лейтенанту только что исполнилось восемнадцать, она готовится вступить в следующую лотерею. Мечтает о работе в обороне улья, и Рофэн — живое воплощение ее мечты. К тому же, он мужчина и исключительно хорош собой.

В коммах послышалось смущенное покашливание.

— У пострадавшего серьезное ранение, — сказал Рофэн. — Требуется медицинское сопровождение.

— Перевожу красную группу на отдельный канал с медицинским персоналом, — подтвердила Николь.

— Я проверю, о чем думает капитан. — Я передвинулась в разум, где боль воевала с эмоциями. — Он глубоко разочарован. Тоже участвует в ближайшей лотерее и мечтает о вступлении в силы обороны улья. Хочет сам захватить вражеского агента, а не быть спасенным.

— Лотерея не распределит капитана на боевую должность, — сказал Адика. — Он силен, обладает высоким болевым порогом, но не способен переосмыслить свои планы в кризисной ситуации. Лейтенант — совсем другое дело. Она не вооружена и не обучена, но все же обездвижила дикую пчелу достаточно надолго, чтобы забрать двух друзей по группе, одного в панике и другого, раненого, в безопасное укрытие.

— Да, — согласился Лукас. — Для нее это явно определяющий опыт.

— Что такое «определяющий опыт»? — спросила я.

— Опыт, который определит ее жизнь, — пояснил Лукас. — Именно поэтому улей разрешает подростковые игры. Лейтенант годами мечтала о вступлении в оборону. Это не должно было произойти при таких опасных обстоятельствах, но ее сегодняшние действия доказали, что она подходит для боевого поста.

В его голосе зазвучали странные эмоциональные ноты.

— Мы это поняли, и, что гораздо важнее, лейтенант наверняка поняла это сама. При каждом воспоминании о произошедшем сегодня это знание будет крепнуть, и ее восприятие повлияет на все результаты в лотерее. Если только тестирование не обнаружит, что она подходит для другой, более важной, роли в улье, ее мечта осуществится.

Его голос вернулся к обычному тону.

— Рофэн, дай капитану послать последний отчет командиру игры и друзьям, чтобы история о вражеском агенте разошлась на подростковом уровне. Этот отчет может включать запись моего звонка и изображения вашего появления, но ничего больше. Как только он будет отправлен, конфискуй все три инфовизора. Мы хотим стереть всю информацию об этом инциденте, а затем вернуть их владельцам.

— Принято, — ответил Рофэн.

— Теперь очевидцы в безопасности, и мы можем сосредоточиться на Элвине, — сказал Лукас. — Надо постараться захватить его живым. Существуют все шансы, что подходящее лечение поможет ему вновь стать полезным членом улья. Эмбер, пожалуйста, проверь местонахождение Элвина.

Я вышла из разума капитана и поискала злоумышленника.

— Он по-прежнему в одном квартале к западу от меня, но сейчас карабкается по лестнице. Не смог найти свидетелей внизу, и решил, что им, должно быть, удалось затащить раненого по лестнице на верхушку бака. Элвин думает, что получит огромное преимущество, борясь с ними в темноте. Он знает дорогу по подвесным проходам. Они — нет.

— В темноте у Элвина будет большое преимущество и перед нами, — хмуро сказал Адика.

— Я не пошлю людей преследовать цель на ненадежных подвесных тропах с одними только наручными фонарями, — ответил Лукас. — Где сейчас синяя группа?

— В лифтах, готова войти на нулевой уровень, — откликнулся Адика. — Половина на этаже. Половина — у одного из подвесных ходов.

— У тебя есть кто-то возле световой контрольной панели? — спросил Лукас.

— Я, — мрачно отозвался Илай. — Опять! Почему именно я всегда должен разбираться, как пользоваться странными системами контроля?

— Потому что ты хорош в этом, — сказал Лукас. — Илай, по моему сигналу ты включишь свет, и я объявлю захват.

Он помедлил.

— Давай!

Злоумышленник как раз добрался до верха лестницы, когда на потолке вспыхнул свет.

— Элвин шокирован и ослеплен, — передала я.

— Захват! — рявкнул Лукас.

Глава 4

— Провожу перекличку.

Я покинула голову Элвина и уставилась на список в правой части экрана инфовизора. Начала по очереди проговаривать имена, быстро связываясь с мыслями человека и проверяя, в безопасности ли он, а затем нажимая на каждое и отсылая его в конец списка.

— Адика. — Я выскочила из лифта на широкую платформу, моргнула от яркого света и двинулась вперед по металлическому проходу. Слава богу, тот был безопаснее прочих, с металлическими сетчатыми боковинами выше человеческого роста. Мы могли спокойно поразить цель, не боясь, что она разобьется насмерть или…

— Рофэн. — Медицинский персонал изучал вид руки капитана с моей камеры. Я надеялась, что меня не попросят…

— Илай. — Я нетерпеливо стояла у выключателей. Адика говорил, я должна подождать шестьдесят секунд, прежде чем идти, на случай, если понадобится отрегулировать освещение, но…

— Джален. — Я на полной скорости карабкалась по лестнице, но знала, что все равно отстаю от других. Я была не такой опытной, быстрой и сильной, как они, и не могла оправдывать себя недавним переводом из группы бета в альфа. Ударники никогда не должны искать отговорки для…

— Дирен. — Рофэн и Рафаэль оказывали помощь раненому, а мы с Калебом сторожили. Наша цель могла достичь этого бака пятью стандартными путями: тремя проходами и двумя лестницами, — но, возможно…

— Кейден. — Я видела Элвина впереди, но он находился вне моей досягаемости на тропе, пересекавшей провал между двумя другими баками. Сетчатые перила не позволяли мне выстрелить в него и…

— Варвик. — Я добралась до верха лестницы, ступила на бак и увидела бегущего по проходу Элвина. Я никогда не привлекала внимания Адики особенно хорошей или плохой службой, но моим лучшим умением была меткая стрельба. Наконец, я получила шанс произвести на него впечатление.

Элвин добрался до конца прохода и вышел из-под защиты сетчатых боковин. Я прицелилась, чтобы оглушить его выстрелом, но в решающий момент преступник как будто пропал. Я бросилась к краю бака и взглянула вниз. Элвин стоял на маленькой платформе, которая приближалась к полу. Для удачного выстрела нас разделяло слишком много оборудования.

— Цель использует что-то вроде маленького лифта, чтобы добраться до пола, — сказала я, Варвик.

— Что? — завопил Адика по передатчику. — Как? Планы не показывают никаких лифтов возле баков.

— Возможно, это один из подъемников для доставки тяжелых инструментов и материалов на верхушку баков, — сказала Николь. — Они не предназначены для людей, но некрупный человек может на них прокатиться.

— Нулевой уровень. — Тон Адики превратил слова в ругательство. — Лукас, мы застряли наверху на тропах и нескоро сможем догнать Элвина.

— У нас побег цели, — спокойно сказал Лукас. — Эмбер, прекрати перекличку и свяжись снова с Элвином.

Адика отдал своим людям серию приказов. Я вышла из расстроенного разума Варвика и вновь нашла Элвина.

— Сейчас цель на уровне пола, — доложила я. — Он в одном квартале к западу от меня и бежит дальше на запад.

«…найти безопасное укрытие. Надо найти безопасное укрытие. Надо…»

Мысли Элвина крутились в петле страха. Я не могла узнать из них ничего полезного и сфокусировалась на виде его глазами. Сейчас перед ним появился открытый инспекционный люк. Через мгновение преступник нырнул в темноту.

— Элвин добрался до инспекционного люка, который использовал прежде, и вошел в технический туннель, — сказала я. — Теперь он в двух кварталах от меня, но возвращается на восток. Там полно места, и Элвин регулярно пользуется этой дорогой, чтобы попасть в вентиляционные шахты, поэтому движется быстро. Думаю, там были лампы с датчиками движения, но он отключил их, чтобы люди не могли разглядеть предательский блеск, исходящий из вентиляции.

— Я буду у инспекционного люка через тридцать секунд, — пропыхтел Адика. — Илай, к востоку от нас есть еще один люк. Отправляйся туда, чтобы отрезать Элвину пути отступления и…

— Уже иду, — ответил голос Илая.

Последовала долгая пауза. В коммах слышалось лишь затрудненное дыхание. Элвин тоже хватал ртом воздух.

— Сейчас он находится к северу от меня, — сказала я. — И….

Я оборвала фразу. Месиво страха в мозгу Элвина внезапно исчезло, мыслительные цепи вновь начали логичное движение.

«Глава службы политики сейчас на работе. Никто не подумает искать меня в его апартаментах. Мне только нужно поставить крышку вентиляции на место и…»

— Элвин направляется в эту квартиру! — закричала я. — Он уже бывал здесь. Проделал вход через вентиляцию в книгарне.

— Телохранителям разделиться: двое атакуют, трое защищают! — проорал Матиас.

Он выдернул меня из кресла, толкнул к стене и придавил своим телом, чтобы нож Элвина проткнул его, прежде чем добраться до меня.

Я открыла глаза. Я была Эмбер и видела, как двое моих телохранителей выскочили за дверь и с грохотом ее захлопнули. Я была Элвином, коленопреклоненным в темноте, и с помощью инструмента открывала вентиляционную шахту со своей стороны.

— Элвин открыл вход из вентиляции, — передала я. — Он заходит и спускается на пол.

— Эмбер, сейчас же выйди из его разума! — приказал Лукас. — Телохранители, разрешаю огонь на поражение.

Элвин увидел, как двое мужчин промчались через дверь книгарни, нацелив на него оружие.

«Никаких шансов. Никаких шансов. Совсем никаких шансов».

— Не стреляйте! — закричала я. — Элвин сдается.

Часть меня, бывшая Элвином, выронила нож, упала на колени и расплакалась. Чужие руки схватили меня, приложили что-то к запястьям и связали их за моей спиной. Я не знала, что они со мной сделают. Меня не волновало, что они со мной сделают. Моя жизнь разрушилась, и, самое худшее, я знала, что сама ее разрушила.

— Цель обезврежена, — хором доложили телохранители.

Я выбралась из отчаявшегося разума Элвина и вновь целиком стала Эмбер. Теплая близость тела Матиаса пропала, когда он отступил, а в передатчике раздался голос Николь:

— Если непосредственная опасность миновала, мне лучше предупредить вас, что мы стали главной новостью на первом канале улья.

Глава 5

После этого чрезвычайного рейда разбирать пришлось больше обычного. Элвина следовало передать судебным психологам для лечения, и к тому же, предстояло заняться тремя очевидцами. Лукас сказал, что лейтенанта можно просто отпустить, но юноша, испугавшийся темноты, пережил такое потрясение, что стандартной психологической группе требовалось забрать его на терапию.

Я испытывала серьезные сомнения по поводу игр с воспоминаниями, но понимала, что для парня это наилучший вариант. Если его память отмотают на несколько часов, распутают цепь личного опыта до входа на нулевой уровень, то он сможет избежать нескольких месяцев или даже лет ночных кошмаров.

Наибольшую проблему представлял раненый капитан. Красной группе пришлось завершить переливание крови и лишь затем отнести его по подвесным ходам навстречу медицинской группе.

Пока они делали это, телохранители проводили меня к ближайшим лифтам, где мы встретились с остальными ударниками. Связисты прислали всем запись новостей первого канала, и мы посмотрели ее на своих инфовизорах. Игровая группа была слишком занята побегом от Элвина, чтобы капитан успел его снять. Поэтому передача начиналась с нескольких секунд почти черного изображения, сделанного на крышке бака, пока капитан тараторил о нападении.

После долгого молчания Адика произнес апокалиптическим тоном:

— Этот рейд превратился в унизительную катастрофу. Все, что могло, пошло не так.

Я поймала себя на том, что связываюсь с разумом лидера ударников, но остановилась и твердо закрыла свое телепатическое чувство. Огромной ошибкой было бы читать мысли Адики, когда он в таком настроении.

— Неправда, — раздался в передатчике голос Лукаса. — Драгоценная доска для серфинга совершенно не пострадала.

— Сейчас не время для шуток, — рявкнул Адика.

— А я и не шучу, — ответил Лукас. — Я позвонил старшему посланнику Эллиоту и выложил новости, что преступник шпионил за ним и входил в квартиру во время его отсутствия. Посланник назвал это одержимым поведением и уточнил, мог ли злоумышленник получить доступ в укрепленную центральную часть апартаментов.

Я стряхнула точку зрения Элвина на события, поэтому отреагировала сама.

— Что? — недоверчиво спросила я. — Старшего посланника Эллиота не тревожило, что кто-то разгуливал по другим помещениям?

— Подозреваю, он уже испытывал проблемы с одержимыми людьми прежде и смирился, что подобные вещи иногда случаются, — ответил Лукас. — Это исключительно хорошо выглядящий, харизматичный человек. Я понимаю, почему лотерея выбирает людей с такими чертами на старшие посты в службе политики — они могут дать преимущество в переговорах с другими ульями, — но внешность и харизма способны привлечь нежелательное внимание.

— Нам повезло, что старший посланник Эллиот не раздувает это дело, — заметил Адика. — Хотя я думаю, что ему следует уволить телохранителей, не проверивших безопасность вентиляции в книгарне.

— До прошлого месяца вентиляция оставалась совершенно безопасна, — возразила я. — Элвину пришлось часами пробивать себе дорогу через защищавшие ее укрепленные стержни.

— Я ежедневно осматриваю твои апартаменты, — подчеркнул Адика.

Я нахмурилась. Не знала, что Адика устраивает такие частые проверки. Когда мы с Лукасом уходим, Ханна проскальзывает в апартаменты и наводит порядок. Я решила, что Адика, должно быть, поступает так же, и понадеялась, что это происходит после уборки. У меня сохранилась дурная привычка оставлять вещи на полу спальни.

— Спокойная реакция старшего посланника Эллиота не меняет того факта, что рейд стал катастрофой, — продолжил Адика.

— Я согласен, что дела пошли неудачно, — сказал Лукас. — Меня глубоко смущает необходимость для прикрытия инцидента выйти на публику с историей о вражеском агенте. Отряды телепатов должны использовать ее только в крайнем случае, потому что слишком частое повторение создаст впечатление, будто вражеские агенты постоянно разгуливают по улью.

Он помолчал.

— Я просто указываю, что все могло обернуться гораздо хуже. Старший посланник Эллиот не жалуется, что мы схватили дикую пчелу в его апартаментах. Нам пришлось воспользоваться легендой о вражеском агенте, но это выглядело так, словно служба безопасности улья сработала поразительно эффективно, отложив захват цели только для того, чтобы защитить нескольких безответственных подростков, проникших на нулевой уровень. К тому же, мои замечания о носачах укрепили миф, что это истинные телепаты, ищущие преступные мысли.

Адику сказанное явно не успокоило.

— Выход на публику с историей о вражеском агенте — это серьезный провал, но он ничто в сравнении с допущенной возможностью цели подобраться к телепату. Я десять лет провел членом ударной группы в отряде Миры и семь лет — заместителем главы ударников у Мортона. И не припомню настолько ужасного рейда.

— Ты преувеличиваешь, Адика, — ответил Лукас. — Я вышел из лотереи всего три года назад, и могу перечислить дюжину случаев гораздо хуже этого.

— Это потому, что ты три года работал у Кита, — уныло проговорил Адика. — Все знают, что сочетание прерывистой телепатии и личностных проблем сводит множество его чрезвычайных рейдов к хаосу.

— Это моя вина, — несчастным тоном заявила я. — Я слишком поздно предупредила вас, что Элвин направляется к моему укрытию. Все его мыслительные уровни раз за разом повторяли одни и те же слова: ему нужно спрятаться в безопасном месте. Я до последнего момента не понимала, что он думает не об убежище в целом, а хочет укрыться в квартире главы службы политики улья.

— Ты не виновата, Эмбер, — поспешно отреагировал Лукас.

— Абсолютно не виновата, — подтвердил Адика. — Команда охотников позволила цели вырваться и достичь местонахождения нашего телепата. Мы оказались в экстремальной ситуации, когда цель обезвредили телохранители. Полная некомпетентность.

Он вздохнул.

— Лукас, у твоей тактической группы есть голографическая запись произошедшего во время прорыва преступника?

— Есть, — сказал Лукас. — Это место, со всеми его баками и подвесными переходами, настолько сложно, что Халли из кабинета тактиков вела запись в реальном времени.

— Я бы хотел ее получить, — попросил Адика. — Я просмотрю голограмму, как только мы вернемся, а затем альфа-группа соберется в спортивном зале для детального обсуждения ошибок.

Члены ударной группы обменялись беспокойными взглядами. Все мы знали: говоря о детальном обсуждении, Адика подразумевал, что будет на них орать.

— Полагаю, Тобиас еще прослушивает передатчик, — угрожающим тоном прибавил Адика. — Хотя он не участвовал в этом рейде, я особенно хочу видеть на встрече и его тоже.

— Вспомни, что сразу после рейда мы проводим совещание лидеров групп, — мягко сказал Лукас.

Адика фыркнул.

— Когда совещание закончится, я встречусь с альфа-группой. Рофэн, почему это переливание крови занимает столько времени?

— Оно уже завершилось, — ответил Рофэн. — Мы передали пациента медикам и ровно через десять секунд будем с вами в лифте.

— Правда? — подозрительно спросил Адика. Он начал обратный отсчет с десяти и, дойдя до нуля, открыл двери лифта.

— Правда. — Рофэн ввел красную группу в лифт.

Адика разочарованно взглянул на заместителя и снова закрыл двери. Мы быстро проехались на лифте, затем в напряженном молчании — на экспресс-ленте и другим лифтом добрались до отдела. Когда двери открылись, я увидела Лукаса впереди толпы, дожидавшейся нашего возвращения. Он выступил вперед, обхватил меня и встревоженно посмотрел на мое лицо.

— Эмбер, если ты слишком устала для совещания лидеров групп, то…

Я перебила его:

— Давай проведем эту встречу. Я знаю, ты не предложил бы устраивать ее сразу после рейда, не будь она жизненно важна.

Я заколебалась, не зная, спросить Лукаса о цели совещания или прочитать его мысли, но отвлеклась при виде Зака, появившегося из толпы и заспешившего к Рафаэлю. Я беспокойно наблюдала, как эти двое быстро пошептались и взглянули на Адику. Они же не собирались…

Я поморщилась, когда парочка обнялась и страстно поцеловалась.

Глава 6

Адика неверяще посмотрел на Зака и Рафаэля и разгневанно зашагал к ним.

— Что вы вытворяете? — громовым тоном спросил он.

Ребята оторвались друг от друга и посмотрели на командира.

— Мы как раз вступили в отношения, — сказал Зак.

— Мы понимаем: правило, запрещающее отношение с членом той же ударной группы, означает, что одному из нас придется покинуть альфа-группу, — добавил Рафаэль.

— Если вы это понимаете, почему же выбрали друг друга? — Адика в отчаянии всплеснул руками. — Вы могли без проблем найти партнера в бета-группе. И до сих пор можете.

— Не думаю, что их влечет ко мне, — придушенным голосом ответил Зак.

— А я совершенно уверен, что меня не влечет к ним, — прибавил Рафаэль.

Адика выдохнул с явным раздражением.

— Поговорим об этом позже. Лукас, где ты устраиваешь это срочное совещание лидеров групп?

— В четвертом конференц-зале, — отозвался тот.

Адика повернулся и стремительно двинулся в сторону оперативной секции отдела. Мы с Лукасом обменялись выразительными взглядами и последовали за ним более спокойным шагом.

— Полагаю, ты заметил, что происходит между Заком и Рафаэлем, — сказала я.

Лукас рассмеялся.

— Я не телепат, но очень опытный поведенческий аналитик. Взаимное влечение Зака и Рафаэля было очевидно по тому, как они старательно избегали прикасаться друг к другу.

— Я знала, что они планируют вывалить на Адику новость о своих отношениях, — заметила я. — И обсуждала это с ними. Но не понимаю, почему они решили сделать это в тот момент, когда он уже взбешен.

— Потому что у них не было выбора, — ответил Лукас. — В настоящий момент в каждой ударной группе есть одно свободное место. Зак и Рафаэль знают, что вылетевший из альфа-группы должен перейти в бета- или совсем покинуть отдел. Как только Адика упомянул о переводе Тобиаса в бета-группу, им пришлось рассказать ему об отношениях.

Я пробежалась пальцами по волосам. Очевидно, я слишком устала, чтобы думать ясно. Ведь знала, что Заку и Рафаэлю нужно место в бета-группе. И слышала, как Адика упоминал о переводе туда Тобиаса. Но не подумала, что две эти ситуации входят в прямое противоречие.

— Как бы Адика ни сердился, что Зак и Рафаэль вынудили его выставить одного из них из альфа-группы, можно не сомневаться в его решении, — сказала я. — Это двое из его лучших людей.

— Согласен, — подтвердил Лукас. — Адика не станет жертвовать Заком или Рафаэлем, чтобы удержать в отряде Тобиаса.

— Значит, ты думаешь, что Адика не откажется выкинуть Тобиаса из альфа-группы, даже если это означает его увольнение? — грустно спросила я.

Лукас остановился и повернулся ко мне.

— Прочитай меня, Эмбер.

Я связалась с разумом, от чтения которого у меня до сих пор захватывало дух. Ошеломляющее количество блестящих мыслительных уровней пролетали со скоростью экспресс-ленты. Некоторые из них анализировали сегодняшний рейд, другие планировали предстоящее совещание, но уровень предвысказанных мыслей обращался прямо ко мне.

«Я знаю, ты защищаешь членов своей ударной группы, Эмбер, но ты должна понять, что Тобиас стал тяжелой проблемой».

— Я защищаю свою ударную группу, потому что они рискуют жизнью, прикрывая меня.

«Я ценю это, но мы достигли той точки, в которой ты не можешь спасти Тобиаса от последствий его собственных действий. С момента выхода из лотереи он не вписывается в стандарты альфа-группы. И причина не в ранении. И не в болезни. И явно не в ошибке процесса оценивания. Я сам проверил детали результатов теста Тобиаса, пока вы возвращались из чрезвычайного рейда».

Я моргнула.

— Правда?

«Да. Проверка неудач лотерейного тестирования — это часть моей работы. Я сравнил результаты лотереи Тобиаса с записями о его спортивной карьере на подростковом уровне. Все сочеталось. Тобиас физически способен держаться наравне с остальными членами альфа-группы. Он сам создал себе проблемы недостатком личных тренировок, а теперь даже не соблюдает простейшее правило всегда держать снаряжение при себе».

Мне не нравилось раскрывать секреты, обнаруженные при чтении разумов.

— На поведение Тобиаса влияет личный фактор.

«Адика говорил мне об этом на прошлой неделе. Брат Тобиаса получил импринтинг лидера ударной группы, так что самого Тобиаса разочаровало назначение простым ударником. Он утверждал, якобы брат лишь ухудшил дело, дразня его, но возможно, сам чересчур сильно реагировал на невинные замечания. Ты регулярно читаешь разумы всей ударной группы и, вероятно, знаешь правду».

Я скривилась.

— В таких делах мне правду не узнать. Сталкиваясь с воспоминаниями о конфликте, я переживаю его с позиции своей цели, разделяю ее чувства и личные предубеждения.

«Издевался ли брат над Тобиасом или нет, в действительности не меняет ситуацию. Это классический пример того, почему улей поощряет подростков разрывать старую дружбу при вступлении в лотерею. Различия в лотерейных результатах подогревают обиду, и дружеское соперничество может иметь весьма разрушительные последствия».

Я пришла в замешательство.

— У Тобиаса конфликт не с другом, а с братом.

«Это практически та же проблема. Единственное различие в том, что улей не заставляет людей рвать близкие семейные связи. На то есть две причины. Во-первых, разрыв с семьей может нанести огромный психологический ущерб многим людям. Во-вторых, понимание, что придется прервать контакт с детьми после прохождения теми лотереи, заставит людей вовсе отказаться от их рождения».

— Никогда не думала о второй причине, — сказала я. — Но ты совершенно прав.

«Это означает, что каждый должен найти свое решение проблем, вызываемых результатами лотереи в семейном кругу. Тобиас должен сделать одно из двух. Или работать над преодолением зависти к брату, или порвать с ним».

Я наморщила нос.

— Понимаю, почему Тобиас не хочет разрывать связи с братом. Это спутает все остальные отношения в их семье.

«В таком случае, Тобиас должен работать над собой. Он этого не делает. На самом деле, он активно отказывается от предложенных консультаций, предпочитая тонуть в обиде. Это неизбежно испортило все плюсы его лотерейных результатов. Именно поэтому Тобиас и не прикладывал усилий, чтобы держаться наравне с товарищами по группе».

— Я согласна, что Тобиас не справился с ситуацией, — сказала я. — Но не понимаю, как возникла настолько серьезная проблема, если лотерейные результаты братьев практически одинаковы. Оба невероятно успешны. Оба приписаны к первому уровню. Оба назначены в ударные группы телепатических отрядов. Единственное крошечное различие в том, что старший брат Тобиаса получил импринтинг лидера ударной группы, а Тобиас — нет.

«Именно одинаковые результаты братьев вызвали эту проблему. Ты была на подростковом уровне с Форжем. Когда ты вышла из лотереи и обнаружила, что он приписан к ударной группе твоего отряда, заметила ли ты какие-то признаки его желания оказаться на твоем месте?»

— Конечно, нет. Быть телепатом значит постоянно находиться под защитой ударной группы. Это гораздо сложнее, чем кажется. Я знаю, что в случае действительно катастрофической ситуации ударники отдадут свои жизни, чтобы спасти мою. И мне придется позволить им это, повернуться и сбежать в безопасное место, поскольку улей не может допустить потерю телепата.

Я утерла глаза тыльной стороной ладони.

— Мне тяжело знать об этом, Лукас, но Форжу… Он любит доводить свое тело до пределов физических возможностей и идти на риск. Распределение в ударную группу привело его в восторг, а нынешнее повышение до главы бета-группы сделало жизнь превосходной. Форж счел бы изнеженное защищенное существование телепата нестерпимым.

«Именно. Форж никогда не смог бы тебе позавидовать. Для него жизнь в ударной группе идеальна, а должность телепата невыносима. Тобиас с братом получили практически идентичные лотерейные результаты, поскольку они и сами практически одинаковы и хотят в жизни одного и того же. Прибавь тот факт, что члены ударной группы по природе склонны к конкуренции, и зависть по поводу импринтинга на более высокий пост становится серьезной проблемой».

— Понятно. — Я поколебалась, прежде чем упоминать о собственном ноющем беспокойстве. — Ты можешь себе представить, как чувствовал себя Грегас, когда я вышла из лотереи жителем первого уровня.

«Наверняка подумал: любые его результаты в лотерее станут разочарованием, в сравнении с дико успешной старшей сестрой».

— Да. С тех пор, как я призналась семье, что на самом деле руковожу отделом безопасности, Грегас разрывается между восхищением и завистью. Я тревожусь, вдруг, пройдя лотерею, он столкнется с той же проблемой, что и Тобиас.

«У Грегаса есть еще четыре года на подростковом уровне. Это масса времени, чтобы привыкнуть к мысли, что его направят на более низкий уровень, чем тебя. Лотерея даст Грегасу работу, которую он полюбит, так что, если ты и родители похвалят его результаты, проблем не возникнет».

— Надеюсь, ты прав. — Я застонала. — Ладно, наша насущная проблема — не Грегас, а Тобиас. Когда я читаю мысли Адики, то разделяю его гнев. А просматривая разум Тобиаса, испытываю его эмоции и соглашаюсь с ним.

«Я понимаю сложности эмоциональной близости с обеими сторонами в споре. У тебя есть достойная причина ненавидеть конфликты в отряде».

— Да, я ненавижу конфликты и не хочу, чтобы этот закончился увольнением Тобиаса.

Для большего эффекта Лукас заговорил вслух:

— Меган отвечает за повседневную жизнь отряда, а я — за оперативную деятельность, но возглавляешь нас ты, Эмбер. Ты принимаешь окончательное решение по любому поводу и можешь не дать Адике уволить Тобиаса, но надо обдумать масштаб произошедшего сегодня. Дикая пчела подобралась к тебе только в результате некомпетентности Тобиаса.

Я покачала головой.

— Но он не участвовал в этом рейде.

— Именно, — согласился Лукас. — Тобиас опоздал в лифт. Элвин сумел пробраться через сомкнувшуюся вокруг него сеть ударников и спустился грузовым лифтом на уровень пола, потому что Адике не хватило одного человека, чтобы прикрыть все пути отступления.

Я нахмурилась.

— Я этого не знала. Во время захвата я всегда провожу переклички, поэтому получаю очень дробное представление о происходящем.

— Адика попросил Халли прислать голографическую запись прорыва цели, — сказал Лукас. — Как только он ее просмотрит, то увидит, что безупречно расположил людей и они сделали все, что в человеческих силах. Их просто оказалось недостаточно.

— О, — пробормотала я.

— Едва Адика поймет, что опоздание Тобиаса стало ключевых фактором неудачи, то уволит провинившегося. Ты правда должна позволить Адике это сделать, Эмбер. Подумай, что могло произойти сегодня, занимайся мы физически более опасной дикой пчелой. Преступника убили бы. Один из твоих телохранителей получил бы ранение или погиб, защищая тебя. Тебя могли ранить или убить.

Меня убедили не слова, а эмоции, пронесшиеся в мозгу Лукаса, когда он представил масштабы этой потери.

— Я принимаю твое мнение, — сказала я.

Я вышла из разума Лукаса, и мы в молчании двинулись к четвертому конференц-залу. Когда Лукас открыл дверь, я увидела, что три других лидера групп и мой консультант, Базз, уже ждут нас.

Последнее время выдалось очень выматывающим, и меня не удивило, что длинные рыжие волосы Николь, вяло лежат на ее плечах, а сама она прибыла на совещание не пешком, а в инвалидном кресле. Меган, мой старший администратор, сидела за столом рядом с главой связистов, расставляла напитки и раскладывала на подносах нарезанные фрукты и мелкую выпечку.

Адика и Базз стояли в дальнем конце комнаты, просматривая голограмму, представлявшую очертания баков и переходов и светящиеся точки, передвигающиеся вокруг них. После объяснения Лукаса я поняла мрачное выражение на лице лидера ударников.

Лукас подошел к Адике и Базз, я же бесстыдно увильнула от неприятного разговора, усевшись за стол, и удивленно обратилась к Меган:

— Обычно мы не едим во время совещаний лидеров групп.

— Обычно мы не устраиваем совещаний сразу после чрезвычайных рейдов. — Меган неодобрительно взглянула на Лукаса. — Ты с завтрака не ела, Эмбер, так что я организовала нам небольшой перекус во время встречи.

— Никто не ел с завтрака, — ответила я.

Меган фырканьем показала, что остальные ее не волнуют. Лишь телепат имел значение. Это больше всего в ней раздражало. В своей преданности мне она оставалась совершенно несгибаема. Как бы часто я ни проявляла неразумность, неблагодарность, резкость или грубость, Меган продолжала душить меня заботой, вызывая жуткое чувство вины.

Я нескоро смогла понять, почему считаю ее такой надоедливой. И пытаюсь винить во многих вещах. В наших катастрофических консультациях до появления моего нового психолога, Базз. В стычках с Адикой на ранних стадиях их отношений. В попытках заменить мне маму, хотя я о таком не просила.

Теперь я знала: настоящая проблема в том, что именно Меган сказала мне о моей телепатии. Я понятия не имела, что во мне есть нечто необычное, поскольку телепаты в младенчестве инстинктивно блокируют свои возможности, чтобы защититься от ста миллионов умов в улье. Правда стала жутким шоком, и отчасти я винила в этом Меган.

Сейчас я отошла от начального потрясения и приняла свои способности, но жизнь телепата полна взлетов и падений. Я постоянно помнила о Празднике и Хеллоуине, фестивалях-близнецах света и тьмы, жизни и смерти. Связываясь с разумом Лукаса, погружаясь в его головокружительные мысли, я попадала в радостную толпу на Празднике. Подключение к дикой пчеле могло стать полной противоположностью, накрыв меня самыми кошмарными образами Хеллоуина.

В какие-то моменты мне нравилось быть телепатом, в другие я ненавидела эту роль и чувствовала, что рассыпаюсь под давлением знания, сколько жизней от меня зависят. Тогда я бессознательно винила в своих проблемах Меган. Иногда мне хватало одного взгляда на ее старательно уложенные светлые волосы, безупречный макияж и строгую, по фигуре, одежду, чтобы придти в бешенство.

Я понимала, что это глубоко несправедливо по отношению к ней. Когда лотерейное тестирование обнаружило, что я телепат, кто-то должен был рассказать мне новости и обеспечить начальную тренировку. Это входило в обязанности Меган как моего старшего администратора, обладающего импринтингом врача и консультанта. Она была виновата только в том, что изо всех сил служила улью, как и все остальные. Но я не могла изменить свое отношение к ней и, вместо этого, старалась просто смириться.

Меган вручила мне стакан дынного сока, и я заставила себя ей улыбнуться.

— Очень мило с твоей стороны позаботиться о еде.

Ее так трогательно порадовали мои слова, что я почувствовала себя даже более виноватой, чем обычно. Потому взяла булочку на один укус и засунула ту в рот. Пока я жевала и глотала ее, моя фальшивая благодарность превратилась в настоящую.

— Я и не понимала, насколько проголодалась. — Я съела еще кусок.

Лукас, Адика и Базз подсели к нам. Лукас выбрал булочку настораживающе яркого пурпурного цвета, но Адика лишь взглянул на еду.

— Может быть, Лукас наконец объяснит, почему это совещание такое срочное? — спросил он.

— Прошу прощения, что не объяснил раньше, — ответил Лукас. — Не хотел отвлекать людей во время чрезвычайного рейда. Когда отряд Мортона закроется из-за его операции, по крайней мере, три месяца порядок в улье будут поддерживать всего четыре телепатических отдела. На сегодняшней конференции командиров-тактиков обсуждались планы на этот период, и я должен сообщить вам всем некоторые детали.

— Все равно не понимаю, почему мы должны проводить это совещание сейчас, а не утром, — проворчал Адика. — До закрытия отряда Мортона еще семь недель.

— Это одна из новостей, которые я должен вам рассказать, — хмуро отозвался Лукас. — Врачи Мортона сообщили о внезапном изменении в его состоянии.

— Состояние Мортона ухудшилось? — беспокойно спросил Адика.

— На самом деле, оно немного улучшилось, — поправил Лукас. — Я не понимаю всех этих медицинских тонкостей, но улучшение означает, что его хирурги могут провести предварительную операцию перед главной.

Он помолчал.

— Мне сказали, что это отличные новости. Предварительная операция упрочит успех главной. Но это также означает, что отдел Мортона закроется раньше, чем ожидалось.

— Насколько раньше? — тревожно уточнила Николь.

— Сразу после новогодних праздников, — ответил Лукас. — У нас осталось меньше двух недель, чтобы подготовиться к существованию без отряда Мортона.

Глава 7

— Наш улей уже пережил ситуацию с четырьмя действующими отрядами телепатов, — сказал Лукас. — После смерти Клер мы в течение трех кошмарных лет не справлялись с проверкой территорий, откуда поступали предупреждающие сигналы о появлении диких пчел. Это приводило к переходу диких пчел к явному насилию, и количество чрезвычайных рейдов неконтролируемо росло по спирали. Эмбер вышла из лотереи как раз вовремя, чтобы предотвратить падение улья в полную анархию.

В голосе Лукаса появились жесткие ноты.

— За месяцы действия нашего отряда улей встал на ноги, но еще не обрел той же стабильности, как до смерти Клер. Оценки показывают, что с закрытием отряда Мортона ситуация может быстро ухудшиться.

Адика, казалось, забыл о плохом настроении, сконцентрировавшись на новом кризисе.

— Когда умерла Клер, я служил заместителем лидера ударной группы в отделе Мортона. В следующие два года количество чрезвычайных рейдов продолжало расти, и на третий год мы в них тонули.

— Я вышел из лотереи как раз перед смертью Клер и попал в тактическую группу к Киту, — сказал Лукас. — Меган тогда уже работала заместителем главы административной группы. В следующие три года мы, очевидно, не почувствовали основного давления, так как отряд Кита отдыхал, когда его телепатия не работала. Поскольку Мортон уже испытывал проблемы со здоровьем, а Мира считает чрезвычайные рейды большим стрессом, Сапфир и ее отделу пришлось нести на себе огромное бремя.

Лукас скривился.

— На сегодняшней конференции командир-тактик Сапфир, Пенелопа, рассказала нечто, поразившее меня. На третий год после смерти Клер ситуация стала критической. Где-то в Хеллоуин отряду Сапфир пришлось прибегнуть к отчаянным мерам, чтобы удержать улей на грани хаоса. И они продолжали использовать эти меры, пока Эмбер не вышла из лотереи, не закончила тренировки и наш отряд не заработал.

Лукас посмотрел на свои руки.

— Золотой командир Мелизенда возглавляет и оборону улья, и силы законопорядка. Когда Сапфир и Пенелопа обсудили с ней ситуацию, она настаивала на том, чтобы скрыть худшие детали происходящего от командиров-тактиков других отрядов. Сейчас Пенелопа получила разрешение поделиться с нами информацией, чтобы мы могли извлечь уроки из прошлого.

Он помолчал.

— В течение восьми месяцев Сапфир регулярно выходила в два чрезвычайных рейда ежедневно.

Я моргнула, а за столом послышались перепуганные вздохи.

— Но телепат ни в коем случае не должен этого делать, — яростно сказала Меган. — Ему нужны, по крайней мере, двадцать четыре часа на восстановление после чрезвычайного рейда, когда он читает только знакомые разумы членов отряда, или…

Лукас вновь поднял голову и перебил ее:

— Я сказал, это была отчаянная мера, Меган. Отдел Сапфир заплатил за это ужасно высокую цену.

Я слишком трусила, чтобы спросить, какую же, или поискать ответ в разуме Лукаса. Вместо этого, я вернулась мыслями к периоду обучения. Сейчас стало ясно, что Лукас тогда не знал всех деталей о тяжести ситуации, но я все равно ощущала его понимание, насколько важно срочное включение отряда в работу. На последнем этапе тренировок мне предстояло неделю или две устраивать простые проверочные рейды с ударной группой, но в итоге, мы попали прямо в чрезвычайный, потому что…

— Наш отдел заработал с опережением плана, Лукас, — робко сказала я. — Никогда не забуду, что чувствовала, направляясь на лифте вниз с ударной группой и как звучал в передатчике твой голос, вводя нас в курс дела. Ты говорил, что отряды Кита и Мортона находятся на обязательном двадцатичетырехчасовом отдыхе после чрезвычайного рейда, а окружение Миры еще восстанавливается после неудачного выхода, закончившегося ранением ударников.

Меня настигло полное понимание.

— Ты сказал, что Сапфир и ее ударная группа не могут ответить на вызов, поскольку уже преследуют цель. Ты точно повторил сообщение, полученное от ее отряда, так?

— Да. — Лукас скорчил гримасу. — Когда Пенелопа рассказала нам, что отряд Сапфир нарушал правила во время чрезвычайных рейдов, я подумал то же, что и ты. Я спросил Пенелопу о том дне, и она подтвердила мою правоту. Именно в тот момент отряд Сапфир достиг точки отчаяния. Сапфир регулярно выполняла два чрезвычайных рейда в день, но не могла быть в двух местах одновременно. Им пришлось обратиться к нам за помощью, независимо от того, были ли мы готовы.

Последовало долгое молчание, затем Лукас заговорил вновь.

— Я уже сказал, что после закрытия отдела Мортона ситуация может быстро ухудшиться. По худшим прогнозам, количество инцидентов рискует достигнуть того же уровня, что на третий год после смерти Клер, всего за два месяца. Пенелопа утверждает, что Сапфир не сможет опять удерживать в одиночестве первую линию обороны. Поскольку у Миры и Кита есть свои ограничения, Пенелопа хочет, чтобы Эмбер выступила вперед и разделила ношу.

После всего, только что услышанного, я не могла отказаться.

— Конечно, я должна помочь Сапфир.

— Нельзя просить Эмбер выполнять по два чрезвычайных рейда в день, — в тревоге сказала Меган.

— Мы надеемся, ни Сапфир, ни Эмбер не придется этого делать, — ответил Лукас. — На встрече тактиков Пенелопа представила детальный план, который, как она надеется, поможет нам благополучно продержаться вплоть до нового открытия отряда Мортона.

Его голос зазвучал живее.

— Суть стратегии Пенелопы в том, чтобы Сапфир и Эмбер разделяли максимальное количество чрезвычайных рейдов, но не отказывались от стандартных перерывов на отдых. Мира и Кит должны брать оставшиеся чрезвычайные, но в основном сосредоточиться на проверочных рейдах. Захват диких пчел на стадии формирования, прежде чем они причинят серьезный ущерб, станет ключевым фактором в предотвращении роста числа чрезвычайных рейдов.

— Наш отряд уже занимается активными дикими пчелами, — заметил Адика. — Мы неделями не выходили в проверочные рейды.

— В основном, их выполнял из-за болезни Мортон, — объяснил Лукас. — Это значит, к нему постепенно переходили проверки, обычно предназначенные Сапфир и Эмбер, а те брали большинство его чрезвычайных рейдов. Когда отдел Мортона закроется, потребуется дальнейшее перераспределение обязанностей. Сапфир и Эмбер возьмут большинство срочных выходов Миры и Кита и освободят их для дополнительных проверочных рейдов.

Лукас помолчал.

— Когда мы впервые узнали, что Мортону потребуется крупная операция, я обсудил с Меган, как наш отряд справится с растущим бременем. Мы согласились, что она осмотрит отдел в поисках слабых мест, которые требуется укрепить. Меган, я знаю, что у тебя было для этого меньше времени, чем мы договаривались, но нам надо немедленно обговорить эту проблему.

— Я уже завершила осмотр, — нервно сказала Меган, — но еще не задокументировала…

— Нам не нужен формальный документ, — прервал Лукас. — Просто скажи, в чем наши слабости и как ты предлагаешь их устранить.

— Да. Хорошо. — Меган достала инфовизор и постучала по нему. — Начнем с моей собственной группы. Растущее число чрезвычайных рейдов не внесет серьезных изменений в общее управление отрядом, но ощутимо затронет другие области. Сейчас, когда подтверждено, что я беременна близнецами, я хочу нанять в помощь себе второго заместителя, если Эмбер это устроит.

Я кивнула.

— Давай.

— Дополнительное давление на нашу ударную группу неизбежно приведет к более частым мелким ранениям, — продолжала Меган. — Так что, я бы хотела добавить в медицинский отдел лечебный бассейн для решения мышечных проблем.

— Хорошая идея, — согласилась я.

— Сейчас, когда Телин вступил в тактическую группу как специалист по нападению, все вакансии там благополучно закрыты, — сказала Меган. — Но в группе связи существует серьезная проблема. После осложнений с Фран и назначения Николь на ее место мы согласились на несколько месяцев оставить свободной должность заместителя лидера связистов, пока ситуация не утрясется.

Мы с Николь поморщились при упоминании Фран.

— Я думала предложить заполнить это место еще несколько недель назад, — проговорила Меган, — но откладывала, поскольку один кризис следовал за другим. Теперь же мы просто обязаны нанять нового заместителя главы группы связи до закрытия отдела Мортона. Проблемы Николь со здоровьем уже осложняются из-за тяжелой нагрузки, поэтому нельзя усиливать давление на нее.

Меган взглянула на главу связистов.

— Поскольку Николь перед своим назначением получила лишь годичный опыт вместо обычного трехлетнего, а большинство связистов вышли из лотереи с Эмбер, я рекомендую выбрать в заместители человека с многолетним опытом.

Во время совещаний лидеров групп Николь обычно молчала. Отчасти это объяснялось тем, что ее роль и роль ее группы включала не принятие решений, а помощь в их выполнении. Не спасало ситуацию и то, что Адика и Меган были старше, опытнее и всегда жаждали поговорить. Я пыталась выровнять положение, приглядывая за Николь и проверяя, не хочет ли она что-то сказать. Я нечасто читала ее мысли, но сейчас подавленное выражение лица Николь заставило меня связаться с ее разумом.

«…так тяжело работала, чтобы разгрести бардак, оставленный Фран. Моя группа замечательно выполняла свои обязанности во время невероятно сложных дел. А сейчас появится куда более опытный заместитель и…»

«…будет, как в последний мой год на подростковом уровне. Я неделями организовывала празднование Хеллоуина в нашем районе, а затем пришла та напористая девчонка. Она помогла всего с парой простых дел, но в день гуляния воспользовалась моими проблемами со здоровьем и все возглавила…»

«…как она всем солгала. Заявила, мол, я попросила ее встать во главе, так что они слушались ее приказов и…»

— Я согласна, что мы должны нанять опытного заместителя лидера группы связи, — твердо сказала я. — Но хочу, чтобы это был человек, получивший только импринтинг заместителя, а не главы группы.

Меган, похоже, поразилась.

— Это, вероятно, отсечет нескольких лучших кандидатов, Эмбер.

— Да, но уход Фран оставил группу в полном хаосе. Николь тяжело работала, чтобы связь гладко функционировала, и я не рискну взять нового амбициозного помощника, который вызовет лишние проблемы. Нам нужен кто-то с данными заместителя, чтобы вести рутинную работу, а Николь могла направить энергию, например, на чрезвычайные рейды.

В ответ на мои слова разум Николь загорелся, как маяк.

— Эмбер, я… Спасибо!

Я улыбнулась, выбралась из ее разума и глотнула дынного сока.

Меган посмотрела на Адику.

— Я больше всего тревожусь за ударную группу. Лукас, похоже, предполагает, что мы возьмем столько же чрезвычайных рейдов, сколько отдел Сапфир, но ее ударники гораздо сильнее и опытнее наших.

Адика агрессивно наклонился вперед в кресле.

— Возможно, наш отряд работает не так долго, но альфа-группа участвовала в таких рейдах, к которым отряд Сапфир и близко бы не подошел.

— Как раз об этом я и говорю, — ответила Меган. — Наша альфа-группа относительно сильна, но бета-группа — совсем другое дело. Стандартный подход к набору и тренировке, в первую очередь, альфа-группы предполагает как можно скорее начать работу отряда. Это было особенно важно из-за необходимости открытия нашего отдела, но неизбежно привело к огромным недостаткам в бета-группе.

— Действительно, члены этой группы — не просто чуть менее способные кандидаты, но, к тому же, начали тренироваться на несколько месяцев позже альфа-группы, — согласился Адика. — Я думал, по крайней мере, ближайшие два года отправлять на самые сложные задания ударников только из альфы.

— Именно так, — сказала Меган. — Отдел Сапфир действует уже двадцать пять лет. Ее ударные группы разделят нагрузку, но нашей альфа-группе придется взять на себя бремя дополнительных чрезвычайных рейдов.

В ее голосе зазвучало осуждение.

— А хуже всего, что ты последовал обычаю и назначил двух лучших членов альфа-группы своими заместителями, но отказался взять кого-нибудь на освободившиеся места.

Глаза Адики сузились.

— Я тебе объяснял в свое время, что предпочитаю отложить заполнение этих вакансий до следующей лотереи. Вряд ли улью повезет обнаружить еще одного телепата, так что импринтинг ударников получат лишь несколько кандидатов, но все они будут исключительно одаренными.

Меган вернула ему не менее раздраженный взгляд.

— Тогда я приняла твои объяснения, но в нынешней ситуации мы не можем ждать до следующей лотереи. Нам нужна полностью сформированная альфа-группа к новому году!

— Я только что перевел в туда Джалена, — рявкнул Адика. — Другие члены бета-группы еще недостаточно хороши, чтобы сравняться с ударниками из альфы, но все равно в обеих группах недостает лишь по одному человеку до полного состава.

— В альфа-группе не хватает больше, чем одного человека. — Меган и так говорила громко, поэтому я вздрогнула, когда она еще повысила голос. — Сейчас в альфа-группе нарушено правило о совместной службе людей, состоящих в отношениях. Это совершенно неприемлемая ситуация. Член ударной группы не может оказаться перед выбором между спасением жизни партнера и своего телепата.

— Ты не можешь винить меня в нарушении этого правила! — в гневе крикнул Адика. — Зак и Рафаэль объявили о своей близости всего несколько минут назад, так что…

— Хватит! — Базз тихо просидела все совещание, но сейчас заорала громче обоих. — Как консультант Эмбер я приказываю вам сейчас же прекратить спор.

Все в шоке уставились на нее.

Базз понизила голос до обычного уровня.

— Эмбер только что вернулась из чрезвычайного рейда, где быстро переключалась между разумами четырех целей, включая крайне нестабильную дикую пчелу, одного совершенно потрясенного очевидца и второго, страдающего от сильной боли. Я не протестовала против этой встречи, поскольку знала, что Лукас назначил бы ее лишь в случае крайней необходимости. Но я никому не позволю опускаться до споров в присутствии Эмбер. Ее глубоко подавляют конфликты.

Адика посмотрел на Базз с хмурым видом, напугавшим бы любого ударника.

— Мы с Меган не спорили всерьез, просто…

— Я знаю, что именно вы делали, — перебила его Базз. — Я всего лишь пограничный телепат и не всегда получаю четкие отклики от разумов, но в том, что исходило от вас с Меган, нельзя ошибиться.

— Понятия не имею, о чем ты, — раздраженно ответил Адика.

Базз взглянула ему прямо в глаза и одарила широчайшей улыбкой.

— Хочешь, чтобы я объяснила детали откликов от всех на этой встрече? Если да, я с удовольствием это сделаю.

— Нет необходимости, — поспешно сказала Меган. — Ты совершенно права, мы не должны спорить перед Эмбер. Больше этого не повторится.

— Рада слышать. — Базз повернулась и кивнула Лукасу. — Пожалуйста, продолжай свое совещание.

Я не понимала, что сейчас произошло. Я не рискнула читать разумы Адики и Меган, на случай, если те еще наполнены гневом, и согласилась никогда не читать мысли Базз. Поскольку пограничные телепаты не способны получать отклики от истинных, это соглашение означало, что наши консультации проходят как болтовня двух обычных подруг.

— Меган правильно говорит о заполненности альфа-группы, — сказал Лукас необычно напряженным тоном.

Похоже, мой командир-тактик понял, что имела в виду Базз, и я связалась с его разумом. На верхнем уровне уровне виднелись лишь предвысказанные слова, но ниже…

Я моргнула и вернулась в свою голову. Временами мне приходилось случайно читать разумы людей в моменты близости, но я отстранялась как можно скорее. И понятия не имела, что некоторые люди считают споры… такими возбуждающими.

— Минимально допустимый уровень заполнения ударной группы — семнадцать человек, — продолжал Лукас. — Это количество позволяет назначить пятерых телохранителями и направить двенадцать на преследование цели. В стандартной ситуации двенадцать охотников могут прикрыть все пути отступления выше, ниже и вокруг цели, особенно в случае, если присутствует заместитель лидера, а во многих рейдах — и сам лидер ударной группы. Но в более сложных ситуациях возникнут проблемы.

Лукас скривился.

— Сегодня мы видели классический тому пример. Поскольку Зак еще выздоравливает после ранения, а Тобиас опоздал в лифт, альфа-группа едва не достигла оперативного минимума в рейде. Адика правильно перевел четверых охранников на охрану беззащитных очевидцев. По одному — нести пострадавших и еще одного — защищать их в бою. В результате осталось недостаточно людей, чтобы сформировать непроницаемую сеть вокруг цели.

Адика нахмурился.

— Да. Я как раз просматривал сделанную Халли голографическую запись захвата. Мы упустили цель и подвергли телепата опасности — а все из-за опоздания Тобиаса.

— Точно, — подтвердил Лукас. — Такая ситуация не должна повториться. Мы уже обсудили, что с закрытием отдела Мортона альфа-группе придется выходить в большинство чрезвычайных рейдов, значит, можно ожидать большего числа ранений. Вопрос не в том, нужно ли полностью укомплектовать альфа-группу, а в том, не стоит ли нанять дополнительных людей.

Глаза Адики расширились.

— Ты всерьез рассматриваешь расширение альфа-группы, Лукас? Если в ней возникнут сложности из-за ранений, можно одолжить кого-то из беты.

— Ты только что сказал нам, что Джален единственный в бета-группе, кто способен сравниться с ударниками из альфы, — сказал Лукас. — Это значит, мы можем одолжить только Форжа. Это приемлемо время от времени, но нельзя нарушать расписание тренировок бета-группы, забирая Форжа надолго.

— Я это понимаю, но… — Адика покачал головой. — Предлагать расширить альфа-группу — это чересчур, Лукас. Участие в рейде больше двадцати человек может привести к тому, что они начнут мешать друг другу и оставлять товарищей по группе позади, порождая недовольство.

— Не думаю, что я преувеличиваю, — жестко ответил Лукас. — Пенелопа сказала, в критический третий год ударные группы Сапфир включали по двадцать семь человек каждая.

— Что! — завопил Адика и виновато взглянул на Базз. — Прости, я не хотел кричать.

— И даже с двадцатью семью ударниками в каждой группе, — продолжал Лукас, — уровень ранений был так высок, что они с трудом набирали на рейд двадцать человек.

— Мы же не достигнем такого? — встревожилась я.

— Сапфир регулярно нарушала правила, делая по два чрезвычайных рейда ежедневно, — сказал Лукас. — Количество раненых в ее ударной группе оказалось поразительно велико. Мы не должны попасть в эту ситуацию, но нам нужно, по крайней мере, двадцать человек в альфа-группе.

Он помолчал.

— Сейчас у тебя есть по девятнадцать ударников в каждой, Адика. Меган права, ты должен перевести в бета-группу или Зака, или Рафаэля, что уменьшит альфа-группу до восемнадцати человек. Что ты собираешься делать с Тобиасом?

Адика повернулся и со значением взглянул на меня.

— Эмбер, я не могу продолжать держать Тобиаса в альфа-группе. Он стал опасен для своих товарищей и для тебя.

Я как раз придумала компромиссный план, чтобы выйти из ситуации с Тобиасом.

— Я согласна.

Адика, похоже, почувствовал облегчение.

— Раз бета-группа заполнена, я уберу Тобиаса из отряда. Импринтинг ударников специально подходит для некоторых постов в обороне улья, так что он сможет начать там с чистого листа.

— Если мы собираемся расширять альфа-группу, — заметила я, — то я не вижу, почему бы не добавить человека и в бету.

— Тобиас будет там так же опасен, как и в альфе, — сказал Адика.

— Нет, если позволить ему участвовать только в тренировках, а не в рейдах, — горячо возразила я. — Можешь сказать Тобиасу, что это его последний шанс доказать свое право остаться в отряде. Надеюсь, шок заставит Тобиаса изменить поведение и сосредоточиться на работе, а не на сожалениях. Если он исправится, то со временем сможет найти способ вновь стать настоящим ударником.

— А если не получится? — спросил Адика.

— Если он доставит еще проблемы, то я поддержу его перевод в оборону улья, — пообещала я.

— Я бы предпочел избавиться от Тобиаса прямо сейчас, но… согласен. — Адика вздохнул. — Уход Тобиаса означает, что в альфа-группе останется всего семнадцать человек, а это совершенно неприемлемо в период, когда у нас только четыре действующих телепатических отряда.

— Есть еще осложнение — старое ранение ноги Илая, — заметил Лукас. — Ему нужна дополнительная операция для удаления пластин после первого вмешательства и неделя или две вне работы.

— Я думал, у Илая есть семь недель на лечение и восстановление до закрытия отряда Мортона, — сказал Адика. — Теперь мы должны уговорить его на немедленную операцию.

— Хирург Илая может быть сейчас недоступен, — возразила Меган. — Вспомни, что у Аттикуса есть и другие пациенты, включая Мортона!

— Должны быть и другие врачи, способные сделать эту операцию, — заявил Адика.

Я посмотрела на него. Когда мы с Форжем были подростками, Аттикус дружил с нами обоими. Просмотрев лотерейные результаты нашего коридора и увидев, что Аттикус стал хирургом на третьем уровне, я порадовалась за приятеля. Ему я доверяла больше, чем любому другому врачу. И, что гораздо важнее, Илай тоже.

— Аттикус возглавлял врачебную группу, проводившую первую операцию, — резко сказала я. — Так что он лучше других знает, что надо сделать.

Для человека вдвое крупнее и обладающего опытом во всех боевых искусствах, Адика бросил на меня на удивление нервный взгляд.

— Да, хорошо, я согласен, что именно Аттикус должен оперировать Илая. И принимаю, что нам нужно, по крайней мере, еще три человека в альфа-группу, а лучше четыре, чтобы обойти проблемы с ранениями, но как можно нанять и натренировать новых людей меньше, чем за две недели?

— Отряд Мортона закроется на несколько месяцев, — сказала Меган. — Его ударникам будет нечего делать, и возможно, Мортон согласится одолжить нам несколько человек. Учитывая его личные предпочтения, большинство ударников — женщины, но есть и достаточно мужчин для…

— О, нет, — перебил ее Адика. — Я не приведу к нам группу людей, которые все знают, все видели и находятся на пике формы. Моя молодежь будет бояться уступить новичкам места в группе, пытаться их превзойти, а в случае провала потеряет веру в себя.

— Есть и другой вариант, — предложил Лукас. — Когда умерла Клер, люди в ее ударной группе достигли того возраста, чтобы получить перевод на менее тяжелую работу. Отдел Сапфир решил проблему с персоналом, попросив самых молодых из отряда Клер временно вступить в свою ударную группу. По-моему нет причин, почему бы нам не сделать то же.

Адика поразился.

— Я не думал использовать ударников Клер, но это решение может сработать. Моя молодежь не почувствует угрозы своим постам со стороны сорокалетних, ненадолго вернувшихся к роли ударников.

Мгновение он молча думал, затем резко кивнул.

— Гидеон вернулся из отставки, чтобы поделиться опытом с твоей тактической группой, Лукас. Если Меган сумеет найти мне четверых прежних ударников из отдела Клер с тем же отношением, что и у него, я сочту их ценным дополнением к альфа-группе.

Лукас повернулся ко мне.

— Тебя устраивает эта идея, Эмбер?

После смерти Клер ее отдел простоял закрытым три года, а затем грязные коридоры и заброшенные апартаменты переоборудовали, чтобы сделать моими. Клер проводила совещания в этой комнате. Клер жила в апартаментах, сейчас принадлежащих нам с Лукасом. Ее прах рассеяли в парке, где я гуляла и кормила птиц.

Я всегда испытывала суеверное чувство, что Клер незримо остается в отряде. Теперь Лукас предлагал, чтобы люди из ее ударной группы вернулись и присоединились к нам. Я не знала, почему меня так тревожит эта идея. Как только что указал Адика, Гидеон проработал в тактической группе Клер сорок девять лет, а у меня с ним совсем не возникло проблем.

— Это был бы хороший способ решения нашей проблемы с персоналом, — согласилась я. — Но нельзя пытаться нанять тех, кто еще нужен отряду Сапфир.

— Мы и не хотим брать людей, работавших на Сапфир, — заверила Меган. — Члены ударной группы должны физически и ментально сочетаться с телепатом, а у вас с ней слишком разные личные предпочтения.

Я нахмурилась. Узнав, что лотерея, выбирая кандидатов в ударную группу, приняла в расчет мои желания, я испытала шок. Полагала, их должны отбирать исключительно по возможностям, не учитывая, найду ли я ребят привлекательными и буду ли одобрять их взгляды, например, на отношения. Но персонал отряда, даже Лукас, со мной не согласился. Как бы я ни отстаивала свою точку зрения, в их разум был вложен факт, что для членов ударной группы жизненно важно иметь что-то общее с телепатом.

— Но ты думаешь, что кто-то из старых ударников Клер подойдет нам, Меган? — спросил Лукас.

— Я помню, что по предпочтениям Клер стояла где-то между Эмбер и Сапфир, — сказала та. — Раз мы берем всего четырех человек, то, наверное, сможем найти кого-то с подходящими характеристиками. Возможно, их партнеры также работали в отряде Клер, и мы сумеем не только набрать кандидатов в ударную группу, но и заполнить другие места.

— Мы говорим о возвращении людей из отставки для временной помощи нашей ударной группе, — возразил Адика. — Использование их партнеров на постоянных вакансиях — плохая идея. Ты должна подумать, что произойдет через несколько месяцев, когда ударникам придется уйти. Наши работники должны жить в отделе, поскольку чрезвычайные вызовы могут придти в любое время дня и ночи. Непредсказуемое рабочее расписание делает практически невозможными отношения с человеком, живущим или работающим в другом месте.

Меган и Базз обменялись взглядами.

— Вероятно, лучше тебе ему сказать, — предложила Меган.

— Сказать мне что? — спросил Адика.

— Если мы возьмем этих людей в ударную группу, — мягко начала Базз, — они не уйдут через несколько месяцев. История с Тобиасом должна была намекнуть тебе. Эмбер не отошлет из отдела никого, разве что на более подходящий пост.

Адика нахмурился.

— Тогда мы вовсе не сможем нанять этих людей. Хорошая физическая форма позволит им остаться в ударной группе еще на год или два, но никто не может вечно справляться с физическими требованиями подобной работы.

— Именно поэтому импринтинг ударников позволяет им позже играть другие роли, — указала Меган. — И эти роли могут быть исключительно полезны для нашего отдела.

— Персональный тренер и физиотерапевт особенно пригодились бы, — сказал Лукас. — Эти люди не просто смогут помочь нашим ударникам достичь максимальной формы, но и поделятся с ними знаниями, приобретенными за десятилетия чрезвычайных рейдов.

Адика покорно вздохнул.

— Хорошо.

— Вопрос с персоналом мы решили, — продолжил Лукас. — И можем перейти к более серьезной проблеме. Эмбер окажется под колоссальным напряжением, которое еще и будет возрастать. И сейчас я должен упомянуть о потенциальном осложнении с Китом.

— Что еще натворил Кит? — тревожно спросила Меган.

— Во время чрезвычайного рейда я получил от него сообщение, — ответил Лукас. — Он просил на несколько недель прислать в его отряд Базз.

Глава 8

Базз тут же покачала головой.

— Я уже наслушалась о Ките и не хочу в его отдел.

— Ты не пойдешь в отдел Кита, — яростно поддержала я. — Он не может забирать людей без моего разрешения, а я на это абсолютно не согласна.

— Зачем я вообще нужна Киту? — спросила Базз.

— Он утверждает, что слышал, как твои консультации помогли Эмбер, — ответил Лукас. — Хочет одолжить тебя и посмотреть, не поможет ли и ему советник — пограничный телепат. Но я работал на Кита три года и знаю, что нельзя доверять его словам. Учитывая прежнюю историю Кита, полагаю, что на самом деле он ищет возможности покопаться в твоем разуме и выведать личную информацию об Эмбер.

— Это возмутительно, — заявил Адика.

Лукас скривился.

— У Кита есть привычка вести себя возмутительно. Я наверняка знал, как Эмбер отнесется к его требованию, поэтому послал вежливый отказ, мол, она не может отпустить своего консультанта даже на несколько часов. Вскоре после этого я получил сообщение от Золотого командира Мелизенды. В нем говорилось, что Кит попросил ее вмешаться и приказать Базз перейти в его отдел.

— О, нет, — пробормотала та.

— Не беспокойся, — отозвался Лукас. — Золотой командир Мелизенда прекрасно знает тактику Кита и поняла, что он затеял. Она ответила, что два телепата не могут консультироваться у одного человека, и предложила найти Киту другого кандидата среди пограничных телепатов.

Базз вздохнула с облегчением.

— Мне жаль пограничника, которому поручат работу с Китом.

— Не думаю, что это произойдет, — ответил Лукас. — Золотой командир Мелизенда сказала, что Кита не интересует иной советник, кроме Базз.

Он помолчал.

— Надеюсь, мы больше об этом не услышим, но я чувствовал, что должен предупредить вас о ситуации. Если Кит пришлет сообщение кому-то из вас, сразу говорите мне, и я этим займусь.

Мы все кивнули.

— Как я говорил минуту назад, с закрытием отдела Мортона Эмбер окажется под растущим давлением, — продолжал Лукас. — Базз проявила себя превосходным консультантом, и Золотой командир Мелизенда не позволит Киту разрушить этот порядок. Итак, чем еще мы можем помочь Эмбер?

Лукас выжидательно посмотрел на Базз, но та явно еще нервничала из-за просьбы Кита и смогла заговорить лишь несколько секунд спустя.

— Ты сказал, что Эмбер получит аховое расписание чрезвычайных рейдов. Все мы знаем, как опасно доводить остаточное влияние диких пчел до точки, в которой у телепата от напряжения начинается фрагментация. Если Эмбер придется выходить в чрезвычайные рейды практически каждый день и постоянно сталкиваться с умами диких пчел, нам крайне важно дать ей возможность стряхивать это влияние.

Базз постучала ухоженными ногтями по дужке очков.

— Метод Эмбер очищения от теней диких пчел включает выходы во Внешку. Предпочтительно, куда-нибудь подальше от ста миллионов умов улья, в полную тишину на телепатическом уровне. Нам придется устраивать эти путешествия каждые несколько недель.

Она нахмурилась.

— Конечно, стоило бы каждые несколько дней, но эти походы отнимают время и силы, а сейчас есть еще дополнительная проблема с зимой и ее холодом. Я рассмотрела возможность просто дать Эмбер полетать часок на самолете, но страх высоты не позволит ей расслабиться настолько, чтобы очиститься от теней. То есть, нам придется привозить ее на внешнюю базу снабжения, давать время прийти в себя и избавиться от чужого влияния, а затем возвращать обратно.

— Я знаю, что мой страх высоты смешон, — виновато сказала я. — Мне стоило бы его преодолеть, но…

— Ты не должна беспокоиться, — поспешно возразил Лукас.

— Возможно, Эмбер и боится высоты, но успешно справилась с ужасом перед Внешкой, — хмуро заметила Базз. — Я думала, что смогу сделать то же, но чувствую, что эту борьбу мне не выиграть.

Она пожала плечами.

— Поскольку путешествия во Внешний мир будут нечастыми, мы должны сделать что-то еще, чтобы помочь Эмбер расслабиться в периоды отдыха. Одна из причин размещения телепатических отрядов на первом промышленном, а не в глубине улья, в том, что здесь телепатам гораздо спокойнее, чем среди мыслей ста миллионов людей.

— Да, — согласилась я. — Фоновый шум разума улья здесь наверху гораздо тише.

— Очевидно, что твое любимое место в отделе — это парк, — продолжила Базз. — Думаю, отчасти потому, что парк велик и обычно там находится только несколько разумов. Я всего лишь пограничный телепат. Мои отклики от человеческих умов совершенно случайны и длятся всего секунду или две, к тому же, ограничены одним человеком за раз. Это означает, что на сознательном уровне я совсем не воспринимаю разум улья, но все равно в парке чувствую себя спокойнее.

Она улыбнулась.

— Но думаю, Эмбер, на твое удовольствие от парков влияет дополнительный фактор. Тебе нравится кормить птиц. И собирать их в стаю вокруг себя.

Я кивнула.

— Разумы животных и птиц проще человеческих. Если они испуганы или голодны, их мысли могут быть колюще острыми, но обитатели парка обычно довольны. Они особенно счастливы, когда едят, и в их разумах появляется что-то очень успокаивающее.

Базз поколебалась, прежде чем говорить дальше.

— Эмбер, ты читаешь мысли на более глубоком уровне, чем другие телепаты. И в отличие от них, переживаешь чужие эмоции. В будущем я бы хотела подробно поговорить о применении этих способностей, но сейчас ключевой факт в том, что ты можешь касаться разумов животных и птиц, а остальные телепаты, как мне говорили, их не различают. Тебя довольные мысли парковых жителей успокаивают.

Она всплеснула руками.

— Мы должны использовать это, чтобы облегчить постоянное давление на тебя. Проблема в том, что, когда ты кормишь птиц, им мешает присутствие других людей. Я видела, как ударные группы во время тренировок наворачивают круги по парку, каждый раз вспугивая птиц. В идеале, ты должна быть там или одна, или с Лукасом.

— Если ударники не станут использовать парк для тренировок, это серьезно повредит их подготовке, — возразил Адика.

— Да, парк нужен им для занятий, — подтвердила я. — А все остальные ходят туда отдыхать. Я не могу держать его только для себя.

— Есть простое решение этой проблемы, — с радостью сказала Меган. — Мы могли бы устроить для Эмбер маленький личный парк на прилегающей территории.

Я бросила на нее пораженный взгляд.

— Какой прилегающей территории?

Меган встала.

— Легче всего будет отвести вас туда и показать.

Я поднялась, схватила горсть печенья и принялась радостно его жевать, выходя вслед за своим администратором. Меган пошла по коридору, продолжая деловито говорить, а остальные следовали за ней.

— Важно, чтобы телепата во время отдыха не беспокоили незнакомые разумы, поэтому отряды обычно окружены чем-то вроде баков для хранения воды, требующих минимального обслуживания, но есть и совершенно пустые участки, пригодные для расширения отделов.

Она помолчала, пока мы не достигли защищенных дверей, которые вели в жилую часть отдела.

— Все отряды телепатов построены по одному плану. За нами оперативная секция. Впереди жилые коридоры и основная группа лифтов. В дальнем конце — прилегающие территории, доступные для расширения. Парк занимает всю восточную часть отдела и связан двойными дверями с каждой из трех секций.

Я проглотила печенье, которое как раз жевала.

— Я думала, двойные двери в дальней части жилой секции ведут на склады.

Меган миновала защищенные двери и двинулась к лифтам. Меня удивило, когда она повернула налево и пошла мимо моих апартаментов, а не направо к парку.

— Из парка на прилегающую территорию ведет длинный лестничный пролет, — сказала Меган. — Вход на западной стороне жилой части имеет пандус, что будет удобнее для кресла Николь.

— Я могу переключать кресло в ходячий режим, чтобы одолевать лестницы и подниматься и сходить с системы лент, — ответила та.

Меган вздохнула.

— Твое кресло могло бы справиться с обычным лестничным пролетом, но этот особенно неудобен из-за некоторых изменений, внесенных в северный аварийный выход отдела больше десяти лет назад.

Мы дошли до конца коридора, и Меган остановилась у запертых двойных дверей с надписью «только для обслуживающего персонала». Она ввела код, открыла двери, за которыми обнаружилась полная темнота, и раздраженно щелкнула языком.

— Надо отрегулировать лампы с датчиками движения.

Меган несколько раз хлопнула в ладоши, и наконец, слабый огонек вспыхнул над рядом выключателей. Она нажала один из них — крупный красный.

Над головой ярко вспыхнул свет, и я задохнулась. Мы стояли на краю обширного пустого пространства, которое тянулось на один уровень вниз и на несколько — вверх и не обладало никакими отличительными чертами, не считая отдельных поддерживающих колонн и приподнятого участка, похожего на сцену.

Меган спустилась по наклонному пандусу на уровень пола.

— Клер любила смотреть здесь представления.

Значит, я права, и та площадка — действительно сцена. Я оглянулась удостовериться, что инвалидное кресло Николь без проблем преодолело пандус, а затем посмотрела вверх.

— Почему потолок черный?

— Потому что ты смотришь не на настоящий потолок, — пояснил Лукас. — Это внешний структурный щит улья.

Я моргнула. Если это структурный щит, то выше него между мной и Внешкой лишь слой земли и камней. В детстве эта мысль бы меня напугала. Сейчас я сочла ее странно успокаивающей.

Я засунула в рот остаток печенья и подошла к сцене. Последняя приходившая сюда труппа не оставила никаких декораций, но измятый флажок подсказал мне, что они представляли парад Света и Тьмы. Улей проводит четыре фестиваля в год. Новый год, Праздник, Валентин и Хеллоуин. Шествия Света и Тьмы обычно устраиваются в недели, предшествующие Празднику и Хеллоуину.

Я представила на своем месте Клер в окружении членов отряда. Она наблюдала, как ангел света в серебристом наряде защищал улей от одетого в красное с черным ангела тьмы. Брошенный флажок был выкрашен в золотой и серебряный цвета, значит, силы света победили в представлении и оно проходило скорее перед Праздником, чем перед Хеллоуином.

Это имело смысл. Мне все время говорили, что между смертью Клер и моим выходом из лотереи прошло три года. Поскольку лотерейное тестирование всегда проводилось в неделю после Праздника, то и моя предшественница, очевидно, умерла примерно в это время.

Я спрашивала Гидеона, что из себя представляла Клер, и он, среди прочего, сказал, мол, она была преданной ульисткой. Я мало знала о старых религиях, которые практиковались лишь втайне, но в школе, до перехода на подростковый уровень, мне рассказывали об ульизме. Его последователи верили в сам улей как коллективное существо, и мифы Хеллоуина и Праздника имели для них огромное символическое значение.

Посещение шествий Света и Тьмы перед Праздником и Хеллоуином было частью религиозного долга ульистов. Я могла представить, как пугала лидера ударников Клер идея просмотра шествия на одной из огромных арен улья, в окружении гигантских толп и с периодами полной темноты. Такое соседство способно вызвать сильное напряжение и у самого телепата.

Я обрадовалась, что Клер напоследок увидела триумф света. Некоторые действия руководства меня смущали, но временами я чувствовала, что выученные в школе песни правильны и улей действительно знает лучше.

И это был один из таких случаев. Клер преданно служила телепатом до последнего вздоха и умерла в девяносто три года от разрыва сердца во время проверочного рейда. И улей отвечал ей преданностью.

Меня до смешного растрогала женщина, с которой мы даже не встречались. Тыльной стороной ладони я утерла влагу с глаз, подняла флажок и сунула его в карман, затем дождалась, пока обрету власть над своим голосом, и заговорила:

— Это место восхитительно.

Меган улыбнулась.

— Сапфир пользуется своей прилегающей территорией для вечеринок. Мортон устроил несколько медитативных комнат разных цветов и вида под настроение. У Миры полномасштабные площади гидропоники.

Я на секунду удивилась, зачем Мире понадобились в отделе гидропонические районы, но гораздо больше меня заинтересовало, почему Меган ни слова не сказала о Ките. Она вышла с ним из лотереи и проработала у него тринадцать лет до перехода в мой отдел старшим администратором. И должна знать, что Кит сделал со своими прилегающими территориями.

— А Кит? — спросила я.

Адика громко рассмеялся.

Меган с упреком взглянула на него.

— Кит использует свою прилегающую территорию как гигантскую книгарню, — сказала она и быстро сменила тему. — Этот район недостаточно велик для настоящего парка с озером, но мы наверняка могли бы устроить здесь какое-то пристанище для зверей и птиц. Пусть эксперты осмотрят доступное пространство и проконсультируются с Эмбер о дизайне.

— Эмбер, ты бы хотела, чтобы Меган разбила парк? — спросил Лукас. — Или ты планировала использовать прилегающую территорию для чего-то другого?

— Как я могла что-то планировать? — ответила я вопросом на вопрос. — Я даже не знала о ее существовании. Почему вы никогда мне о ней не рассказывали?

Лукас, похоже, почувствовал замешательство.

— Я упоминал при тебе о прилегающих территориях. Мы обсуждали возможность устройства здесь миниатюрного пляжа.

— Правда? — Я покачала головой. — Когда?

— Вскоре после нашего первого рейда, — уточнил Лукас. — Мы обсуждали количество комнат в твоих апартаментах, и ты сказала что-то вроде «вот была бы отсюда дверь на частный пляж». Я ответил, мол, не думаю, что Меган справится с настоящим пляжем, но сможет устроить его миниатюрную версию, если ты хорошо попросишь.

Я застонала. Люди продолжали считать, будто я уже видела информацию в их умах или в умах кого-то другого в отделе, в то время, как я совершенно ничего об этом не знала. Читая мысли человека, я могу увидеть не все, что он знает — лишь то, что о чем он думает в данный момент. В случае Лукаса существовало дополнительное осложнение: часто я читала его мысли, но не понимала их.

Мне было очевидно, почему я ни у кого не встречала мыслей о прилегающей территории. Скорее всего, Меган единственная в моем отделе имела причины думать о неиспользуемых площадях, а я избегала чтения ее разума, так как сердилась на нее.

— Я помню тот разговор, Лукас. Я пошутила насчет количества комнат в своих апартаментах. А потому решила, что и твои словах о хлопотах Меган по организации миниатюрного пляжа — тоже шутка. Но ты говорил всерьез?

Лукас кивнул.

— Ты больше не заговаривала о пляже, а я не напоминал тебе о нем, поскольку беспокоился из-за безопасности.

— Да, — тревожно вступил Адика. — Эмбер, я знаю, что ты превосходно плаваешь, но мы не можем рисковать, отпуская тебя в одиночестве на частный пляж. Там должен дежурить кто-то с импринтингом спасателя…

Я подняла руку, останавливая его.

— Пляж — это лишь шутка, — повторила я. — Мы проводили чрезвычайный рейд в технических районах пляжа шестьдесят седьмого уровня. Я видела, как сложны волновые машины, и не смогла бы попросить для себя даже крошечный пляжик. В любом случае, меня совершенно устраивает плавание в бассейне ударной группы.

Я помолчала.

— Было бы замечательно, сумей Меган обустроить это место к радости животных и птиц. Не надо консультироваться со мной, нужно сделать так, как лучше для них.

— Истинная правда, — подтвердила Базз. — Если они будут счастливы, то и ты тоже.

— Я правда могу получить дверь отсюда прямо в квартиру? — спросила я.

— Конечно, — ответила Меган.

— Я должен буду проверить безопасность этих планов, — многозначительно сказал Адика. — Но дверь отсюда в апартаменты Эмбер позволит ей скорее отвечать на срочные вызовы. Проблема ее долгого нахождения в парке в том, что ей приходится бежать в квартиру за снаряжением через весь отдел.

Мне не потребовалась телепатия, чтобы понять — все мы подумали об одном и том же. Последовало краткое молчание, все ждали, кто же сдастся и заговорит первым. Меня совсем не удивило, что это оказалась Базз.

— Надеюсь, более быстрая реакция Эмбер не приведет к тому, что позади останутся еще ударники, — заметила она неестественно простодушным тоном.

Адика испепелил ее взглядом.

— Думаю, мы все обсудили и можем закончить совещание, — поспешно проговорил Лукас.

Я достала из кармана инфовизор, чтобы проверить время, и сморщила нос.

— Не знала, что уже так поздно. Я с момента выхода из лотереи все обещаю маме пройтись с ней по магазинам одежды в районе 500/5000 на первом уровне. Завтра она не работает, и если наш отдел закрывается на сутки, то стоит позвонить ей и договориться пойти за покупками.

Лукас с сомнением посмотрел на меня.

— У тебя был изматывающий день, Эмбер. Ты уверена, что хочешь завтра дойти до торгового района? Мне всегда казалось, что ты не любишь покупать одежду.

Лукас прав, наряды я не люблю. А особенно ходить по магазинам с мамой. Но я уже дюжину раз назначала и отменяла этот поход.

— Я в самом деле должна воспользоваться возможностью сдержать обещание маме, — ответила я. — И потом, мне отчаянно надо купить себе платье для Нового года.

Адика согласно кивнул.

— Я отправлю с тобой группу телохранителей.

Он и Меган повернулись и поднялись по пандусу, Николь в инвалидном кресле — за ними. Базз двинулась следом, но я окликнула ее. Она вернулась и улыбнулась нам с Лукасом.

— Да?

Я задумчиво изучала ее. В нашу первую встречу волосы Базз представляли собой густую копну черных кудряшек вокруг темного лица, а дешевые юбка и топ должны были помочь разговорить и вызвать доверие пациентов с девяносто третьего уровня. Во второй раз Базз отличали крайне формальная прическа и форма аварийных служб. Сейчас волосы облаком окружали голову, а оделась Базз в платье любимого ярко-красного цвета.

Должно быть, к этому времени я видела ее в дюжинах разных нарядов, в зависимости от эффекта, который она хотела произвести на окружающих. Но что бы Базз ни надевала, всегда потрясающе выглядела. Если кто-то и мог помочь мне с одеждой, то именно она.

— Ты не против пройтись со мной по магазинам и выбрать платье для празднования Нового года?

Базз хлопнула в ладоши.

— Обожаю тебе помогать, Эмбер. У тебя есть на уме определенные стили или цвета?

— Абсолютно не представляю, чего хочу. Мама наверняка что-то предложит, но… — Я замолчала, не желая говорить грубости о родном человеке.

— Но ты ненавидела платья, которые она покупала тебе в детстве, — договорила Базз.

Я уставилась на нее.

— Откуда ты знаешь?

Базз рассмеялась.

— Эмбер, с того момента, как присоединилась к вашему отделу, я поняла, что ты терпеть не можешь наряжаться. Когда можно, ты носишь более высокоуровневую версию подростковых леггинсов и маек. Если чувствуешь необходимость выглядеть более формально, надеваешь комбинезоны, хотя видно, что тебе в них жутко неудобно.

— Это правда, — признала я. — Что-то связанное с воротничками и строгим кроем.

— И все же ты скорее наденешь комбинезон, чем платья и юбки. — Базз вздохнула. — После всех проблем твоих консультаций с Меган мы договорились, что я не стану подталкивать тебя к обсуждению чего бы то ни было, пока ты сама не поднимешь тему. Это не позволяло мне до сих пор говорить с тобой об одежде, но я не могла о ней не думать.

Она пожала плечами.

— Я видела твоих родителей во время их визитов в отдел, и ты очень похожа на отца, а не на мать. Я догадалась, что твое отвращение к платьям возникло из-за того, что мать одевала тебя в то, что превосходно смотрелось на ней, но категорически не шло тебе. Я заметила, что она любит плотно облегающие платья оранжевого и рыжевато-коричневого оттенков. Предпочтительно, с фигурной золотой отделкой.

— Правильно, — хмуро подтвердила я.

— Как я сказала, эти вещи безупречно сидят на ней, — продолжала Базз. — И совершенно не подходят тебе. Уверена, в детстве ты покорно принимала ее выбор одежды и не спорила, поскольку ненавидишь конфликтовать с людьми, за которых переживаешь, но сейчас хочешь несколько нарядов, подходящих тебе, а не ей.

Базз оценивающе взглянула на меня.

— Я видела тебя по-настоящему счастливой в платье лишь один раз — после чрезвычайного рейда на пляж шестьдесят седьмого уровня.

Я поразилась.

— Да. Нам всем пришлось купить одежду, чтобы слиться с толпами на пляже. Немногое там подходило мне по размеру и одновременно скрывало нательную броню, поэтому я выбрала платье, на которое в обычных условиях и не взглянула бы, но каким-то образом… Да, ты права. Оно единственное, которое мне когда-либо нравилось, но я не могу надеть пляжное платье с низкого уровня на новогоднюю вечеринку.

— Оно тебе понравилось, поскольку идеально сидит на твоей фигуре, а яркие цвета великолепно смотрятся с темными волосами, — сказала Базз. — Здесь, в отделе, ты можешь носить все, что хочешь, но Новый год — семейный праздник. Ты наверняка захочешь последовать традиции и отметить его с родителями и братом на двадцать седьмом уровне.

Она улыбнулась.

— Я знаю, тебе не захочется разочаровывать маму и надевать вещь низкого уровня. Это значит, мы должны найти тебе настоящий праздничный наряд ярких цветов и в таком же неформальном стиле. Не забудь взять в поход по магазинам то пляжное платье, чтобы мы точно знали, что ищем.

Базз повернулась к Лукасу.

— Насколько мне известно, ты не общаешься с родителями. Права ли я, предполагая, что ты проведешь Новый год с Эмбер и ее семьей?

Лукас стоял, прислушиваясь к нашей беседе с отстраненным видом, означавшим, что мой командир-тактик занят анализом какого-то постороннего дела. Вопрос Базз застал его врасплох и вызвал панику.

— Я бы хотел провести Новый год с Эмбер и ее семьей, но не знаю, пойду ли. Они меня еще не приглашали.

Я недоверчиво моргнула. Лукас — мой партнер. Мы делим квартиру. Каждую ночь я сплю в его объятиях. Как он может думать, что не приглашен отмечать Новый год со мной и моими родными?

Ответ на этот вопрос был очевиден. Лукас испытывает глубокую неуверенность в отношениях. Он был нежеланным ребенком. Отец оставил его в шесть лет, а мать разорвала все контакты, как только сын переехал на подростковый уровень. После такого удара он всегда будет в глубине души ждать нового отказа.

Я коснулась его мыслей, желая понять, какими словами успокоить любимого, и обнаружила, что блестящие мыслительные уровни распадаются под натиском бушующих эмоций. Темные волны боли исходили из глубины подсознания, а там слов не было вообще.

— Мы определенно отпразднуем Новый год вместе, Лукас, — твердо сказала я. — Мне хотелось бы увидеться и с семьей, но встань вопрос выбора между тобой и ими — если они не пригласят тебя, или тебе будет трудно отмечать с ними — то я предпочту остаться с тобой.

Темные волны боли в сияющем разуме Лукаса угасли. Будь мы наедине, а не с Базз, я сказала бы больше, но эти слова можно добавить и позже. Я произнесла Лукасу все, что ему на самом деле требовалось услышать.

— В таком случае, ты должен пойти с нами за покупками, — радостно заявила Базз.

— Я? — Лукас растерянно взглянул на нее. — Не думаю, что буду хорошим помощником при выборе платьев. Я не трачу время на покупку одежды.

Базз с сожалением посмотрела на него.

— Лукас, весь отдел знает, что ты не тратишь время на покупки. На отдыхе ты носишь старые вещи с подросткового уровня. На работе надеваешь простые классические костюмы нейтрального серого или голубого цвета. Кто их тебе покупал?

Лукас вспыхнул.

— Мой прежний начальник, командир-тактик Кита Гайюс. Когда мне повезло получить должность у Эмбер, Гайюс сказал, что никто не станет мне доверять как командиру-тактику, если я продолжу носить одежду с подросткового уровня, и повел меня по магазинам.

— У Гайюса великолепный вкус и чувство меры, — сказала Базз. — Он выбрал одежду, подходящую для твоей роли, но достаточно простую, чтобы ты не испытывал в ней неудобства. Но на Новый год с Эмбер ты не можешь надеть стандартный костюм. Поэтому должен пойти с нами и подобрать настоящий праздничный вариант, который будет сочетаться с ее платьем.

— Ой, — сказал Лукас. — Ну, если Эмбер этого хочет…

— Эмбер этого хочет, — властно ответила Базз. — Мы возьмем с собой и Илая.

— Думаю, Адика сам захочет выбрать телохранителей, — поспешила заметила я.

Базз покачала головой.

— Илай пойдет с нами не как телохранитель. Его задачей будет отвлекать маму Эмбер, если она попытается вмешаться в выбор одежды.

Я рассмеялась. Сейчас я возлагала гораздо больше надежд на этот поход по магазинам. Вспомнился случайный разум, прочитанный в районе 500/2500. Тот человек смотрел на выставленные новогодние наряды цветов драгоценных камней. Возможно, мы найдем магазин с похожими платьями в торговом районе 500/5000 и…

Мне пришла в голову идея получше. Лукас был прав, говоря об изматывающем дне. Если я смогу убедить маму, что магазины первого уровня в центре Оранжевой зоны — это практически то же самое, что магазины в центре всего улья, то завтра вернусь в район 500/2500 и сама посмотрю на те праздничные платья.

Глава 9

Когда мы с Лукасом вернулись в апартаменты, он рухнул на один из диванов в гостиной, театрально застонав и широко раскинув руки в изнеможении.

Я села рядом.

— Почему Меган так странно повела себя, когда я спросила о прилегающих территориях Кита?

— Думаю, она волновалась, что Адика начнет шутить по этому поводу.

— Шутить? А что смешного в гигантской книгарне Кита?

— Дело не в самом помещении, — осторожно ответил Лукас. — А в сюжетах, которые там проигрывает Кит. Он совершенно открыто говорит, что не подпускает никого к своей прилегающей территории, потому что наслаждается историями исключительно… интимного содержания.

— О, — вспыхнула я. — Надеюсь, ты не против, что Базз заставляет тебя идти по магазинам за праздничным…

Я не договорила фразу, потому что меня настигла ужасная мысль. Я считала, что смогу как обычно отметить Новый год с родителями и братом на двадцать седьмом уровне, но…

Лукас нахмурился.

— Тебя что-то напугало, Эмбер. Что случилось?

— Мы же не будем работать все новогодние праздники? — тревожно спросила я. — Если не удастся провести какое-то время с семьей, они решат, что я как житель первого уровня хочу с ними порвать.

— Не стоит об этом беспокоиться, — мягко сказал Лукас. — Существует стандартное правило, что отряд нового телепата закрывается на время праздников.

Я недоверчиво взглянула на него.

— Серьезно? Нам действительно позволят закрыться на весь этот период?

— Не просто позволят, — ответил Лукас. — Мы должны это сделать, чтоб отряд продолжил работу. Большинство персонала вышло из лотереи вместе с тобой, и многие сталкиваются с крупными семейными проблемами.

Лукас обнял меня.

— Первый год после лотереи — это период серьезных изменений в семейных отношениях. Даже если человек попадает на тот же уровень, что и его родители, все равно он превращается из бедного подростка, живущего в крохотной съемной комнате, в полезного члена улья со своим доходом и квартирой.

Он вздохнул.

— Но в большинстве случаев образуется разрыв между уровнями родителей и нового взрослого. И чем эта пропасть крупнее, тем больше напряжение в семье. Даже наши ударники, тактики и связисты принадлежат к первому уровню. Твои родители живут на двадцать седьмом, и это значительный межуровневый промежуток, но в отделе есть люди, чьи родители относятся к гораздо более низкому уровню. Адика направил нескольких членов ударной группы на консультацию к Базз и, к тому же, настолько беспокоится о Калебе, что обсуждал его ситуацию со мной.

Я кивнула.

— Родители все еще поражены моей принадлежностью к первому уровню, но у Калеба все гораздо сложнее. Его родители, приписанные к девяносто первому, даже не разговаривали с жителями десяти элитных уровней, пока Калеб не прошел лотерею. Сейчас они так смущаются в его присутствии, что едва решаются сказать хоть слово.

— Калеб столкнулся не только с поразительным разрывом в уровнях с родителями, — сказал Лукас., - но и с проблемой социального разделения между обычными гражданами и сотрудниками законопорядка.

Я скривилась. Я регулярно читала разумы членов своей ударной группы и знала, что родители некоторых из них считали назначение в силы законопорядка бесспорно плохим результатом, несмотря на высокий уровень.

Родители других сами работали безопасниками, и лотерейные результаты скорее усиливали семейные узы. Тобиас оказался единственным исключением, поскольку его зависть к брату разрушала счастье всей семьи.

— Адика говорит, что другие ударники постепенно смиряются с потерей контакта с семьей, — добавил Лукас. — Калеб пока упрямо борется. Но обстоятельства складываются против него, и Адика беспокоится, как бедняга переживет неизбежный разрыв в Новый год.

— Мне повезло, — сказала я. — После рассказа о вражеских агентах моя семья, похоже, убеждена, что наш отдел принадлежит к обороне улья. Родители настолько прилежны, что, в любом случае, не сочли бы мою работу в силах законопорядка проблемой. Мне просто надо продолжать скрывать свою телепатию.

— Итак, возможные семейные проблемы означают, что нашим людям просто необходимо дать перерыв на Новый год, — заключил Лукас. — Для некоторых из них это последний шанс спасти отношения с близкими.

— Конечно, не последний, — запротестовала я.

— Боюсь, в большинстве случаев да, — грустно ответил Лукас. — Статистика показывает, что практически все, кто не провел первый Новый год после лотереи с родителями, так и не восстанавливают с ними нормальные отношения.

Он помолчал.

— Именно поэтому операция Мортона назначена сразу после Нового года, а не во время праздников. Когда те закончатся, у нас неизбежно появятся люди, скорбящие о потере семей. Мы не можем рисковать, чтобы те, кто окажется в ситуации Калеба, начали винить в этом разрыве работу в праздничный период. Это подогреет горечь, ослабляющую удовольствие от лотерейных результатов, и причинит колоссальные проблемы и работникам, и всему отделу.

— Понятно.

Лукас резко перешел от полных предложений к сокращенной скорой речи, которой пользовался в разговорах со мной для экономии времени.

— Извинения.

— За что?

— Смутил тебя. Глупая неуверенность.

Обычно мне требовалась телепатия, чтобы понять Лукаса в таком режиме, но на сей раз было очевидно, что он имеет в виду.

— Твоя реакция на вопрос Базз, проведешь ли ты Новый год с моей семьей? — Я теснее прижалась к нему. — Это было не глупо. Пережитое тобой в детстве и на подростковом уровне, не могло не оставить шрамы. И в этих шрамах твоя сила и слабость. Они дали тебе чувствительность и эмоциональную стойкость, чтобы стать блестящим командиром-тактиком, но сделали ранимым в некоторых иных областях.

Лукас оторвался от меня, взглянул мне в лицо и пораженно поднял бровь.

— Сейчас не только телепат. Еще и аналитик!

— Я просто повторяю то, что мне сказал Гидеон.

Лукас рассмеялся и вновь прильнул ко мне.

— Ранимость настигает неожиданно. Особенно сейчас. Фактор Нового года.

— Что ты имеешь в виду?

Его лицо перекосилось от боли.

— Прочитай меня.

Я связалась с его разумом и увидела выложенное для меня воспоминание. Шестилетний Лукас проталкивается между гигантскими фигурами взрослых в праздничных одеждах, стоящими у экспресс-ленты. Доходит до мужчины в бордовом с золотом наряде и тянет его за руку. Мужчина грубо отталкивает ребенка.

— Я не знала, что твой отец ушел во время новогодних праздников.

«Отец ушел за месяц до Нового года. Я обнаружил, где он живет. Пришел на праздники в нужный район и нашел его как раз перед Новым годом. Пытался поговорить с ним. Большая ошибка. Нежелательное присутствие».

Обычно, когда Лукас вел со мной мысленные разговоры, его уровень предвысказанных мыслей выглядел четко организованным. Сейчас слова складывались в короткие дробные предложения, разделенные волнами эмоций.

— Если мы собираемся провести Новый год с моими родителями, — сказала я, — возможно, следует предупредить их, что для тебя это сложное время.

Лукас ответил не словами, а чувствами и образами.

Я нахмурилась.

— Очевидно, на подростковом уровне ты попал в особенно бессердечную группу. Уверяю тебя, мои родители отреагируют не так. Они будут очень милы.

Я поколебалась.

— Не уверена, что и Грегас будет мил, но не стоит о нем беспокоиться. Если он скажет что-нибудь бесчувственное, родители его заткнут.

Лукас выдавил короткий смешок.

— Можешь мне кое-что объяснить?

«Да?»

— Улей поощряет людей обрывать после лотереи старую подростковую дружбу, чтобы избежать проблемы зависти, — сказала я. — Понимаю, почему он не старается заодно подтолкнуть и к разрыву с семьей. Я бы не смогла справиться с потерей родителей, а Грегас… Ну, временами он действительно раздражает, но он мой брат.

Я пожала плечами.

— Но я не понимаю, почему именно в Новый год улей делает такой упор на семейные узы. Это кажется излишне болезненным для людей, оставшихся без семьи.

Сейчас уровень предвысказанных мыслей Лукаса выглядел безупречно организованным, а слова приобрели особый вкус, звук и цвет, означавшие, что он вытаскивает информацию из своего импринтинга.

«В улье существуют четыре празднества, разделенные равными промежутками времени. Праздник, Валентин, Хеллоуин и Новый год. Все четыре направлены на определенные жизненно важные цели. Поддержание населения улья. Снижение числа людей повредит производительности и приведет к социальной нестабильности».

«Празднества-близнецы — Праздник и Хеллоуин — подчеркивают опасность Внешки и надежность улья, отговаривают людей пользоваться правами по межульевому договору и переезжать в другие города. Валентин способствует углублению романтических отношений и их переходу в долговременную связь. Новогодние празднества концентрируются на преемственности семей, собирая вместе нынешние поколения и формируя мысли о символах новой жизни и будущих поколениях».

Я моргнула.

— Хочешь сказать, Новый год призван подтолкнуть пары к рождению детей?

Лукас вновь заговорил вслух.

— Да.

Я вернулась в свою голову, чтобы переварить информацию.

— Никогда раньше не задумывалась о проблеме населения, но это должно означать, что всем в улье надо непременно вырастить стандартных двоих детей. Не уверена, что это работает. Несмотря на день Валентина и Новый год, есть люди, которые не хотят потомства.

— Есть и другие, у кого больше двоих детей, — ответил Лукас.

— Да, но их недостаточно. Когда я училась в школе, больше двоих детей было только в семьях, где вторая беременность закончилась близнецами.

— Ты училась в школе на двадцать седьмом уровне, — заметил Лукас. — Обычная семья на большинстве уровней улья подразумевает двоих малышей, но граждане десяти элитных уровней считаются обладателями более ценных генов. Улей поощряет их создавать большие семьи, предлагая стимулы, например, квартиры большего размера. Поэтому на верхних десяти уровнях распространены семьи с тремя детьми.

Он помолчал.

— Меган еще не обсуждала с тобой проблему размера семьи?

Вопрос привел меня в замешательство.

— Нет.

— К этому времени ей уже следовало с тобой поговорить, — сказал Лукас. — Плохо, если ты узнаешь детали, наткнувшись на них в чьем-то разуме. Вам необходимо обсудить эту тему как можно скорее.

Я покачала головой.

— Я ничего не обсуждаю с Меган. Теперь мой консультант — Базз.

— Да, но Меган остается твоим личным врачом, а тема размера семьи включает и медицинские вопросы.

— Думаю, мы оба считаемся обладателями ценных генов, — беспокойно сказала я.

Лукас вспыхнул.

— Истинный телепат и командир-тактик? Да, исключительно ценные гены. — Он быстро сменил тему. — Ты еще голодна или уже слишком набила живот печеньем Меган, чтобы проглотить что-то еще?

— Не знаю, хочу ли есть, — ответила я. — Это был странный день. В любом случае, первым делом мне надо договориться с мамой о походе по магазинам.

Лукас кивнул.

Я перешла в книгарню и на минуту остановилась, обдумывая разговор. Всегда рассчитывала родить двоих детей, поэтому с трудом воспринимала мысль, что их может быть трое. Наконец, я сделала глубокий вдох и позвонила родителям.

Буквально через несколько секунд передо мной появились голограммы мамы и папы. Сперва странное выражение их лиц удивило меня, но затем папа, задыхаясь, проговорил:

— Мы как раз смотрели первый канал улья. В новостях твой отдел безопасности?

Я напряглась. Совершенно забыла, что мы попали на первый канал, и не подготовилась к этому осложнению.

— Это определенно был отряд Эмбер, — сказала мама. — Я узнала голос командира-тактика. Это Лукас.

— Я все же думаю, что ты ошиблась, — возразил папа. — Командир-тактик говорил гораздо более официально и уверенно, чем Лукас.

Мама раздраженно фыркнула.

— Естественно, на работе Лукас ведет себя формальнее, чем у нас в гостях.

— В новостях показывали наш отдел безопасности, — неохотно признала я. — И да, на работе Лукас говорит гораздо более официально.

— Эмбер, тогда почему приказы отдавал он, а не ты? — спросил папа.

Мама недовольно всплеснула руками.

— Эмбер, должно быть, отвечала в целом за преследование вражеского агента. Те безответственные подростки, попавшись на пути, вызвали множество осложнений. И у Эмбер не было времени самой им звонить.

Я скривилась.

— Подростки действительно доставили нам проблем.

— Им невероятно повезло, что их спасли, — сказал папа. — А кто командовал красной группой?

— Рофэн.

— Тот милый тихий мальчик? — Мама, кажется, поразилась. — Я думала, по веревкам спускался Форж.

— Форжа часто вызывают на сложные восхождения, — подтвердила я. — Но в ударной группе любой способен спуститься по веревке.

Родители обменялись взглядами, а затем мама с сомнением проговорила:

— Ты рассказывала нам, что преследуешь вражеских агентов, но кое-что в новостях нас встревожило.

Мой желудок пытался в панике завязаться в тугой узел.

— Что именно?

— Лукас говорил о работе с носачами, — ответил папа. — Ты никогда не упоминала, что сотрудничаешь с ними.

Я потерла лоб.

— Конечно, нам приходится пользоваться информацией от носачей, чтобы справляться с угрозами улью.

— Но ведь в твоем отделе не живут носачи? — настойчиво продолжила мама. — Когда мы приходили, я их не видела, но нас пускают только в жилую секцию и в парк. Ведь за закрытыми дверями не прячутся эти нечеловеческие создания?

Вот почему моя семья не должна узнать, что я телепат. И вот почему я никогда не решаюсь читать разумы родителей и брата. Требовалось убедить их, что носачи не живут в нашем отделе, иначе мама с папой больше не появились бы у меня в квартире.

— Носачи присылают нам массу информации, — поспешно ответила я. — Но вся она проходит через группу связи. Носачи не смогли бы жить у нас. Они должны селиться в своих отрядах, потому что… Ну, у них есть особые требования.

На лице папы появилась смесь ужаса и восхищения.

— Не думаю, что мне хочется слышать об особых требованиях носачей. Но уверен, что у твоего брата будет множество вопросов. Он уже звонил тебе по поводу репортажа в новостях?

Я представила, как мой брат, Грегас, жадно расспрашивает меня об образе жизни носачей, и вздрогнула.

— Грегас не звонил мне больше недели.

Теперь, после моих уверений, что носачей в нашем отряде нет, мама успокоилась.

— Я тоже не говорила с Грегасом несколько дней. Вчера пыталась ему дозвониться, но он не ответил — должно быть, вышел с друзьями.

— Мне стало легче на душе, когда у Грегаса появились друзья, — сказал папа. — Сперва ему тяжело пришлось на подростковом уровне в одиночестве, но сейчас он выглядит гораздо счастливее.

— Рада, что брат наконец освоился, — согласилась я. — На самом деле, я звоню из-за похода по магазинам. Мама, ты сможешь пойти со мной завтра утром?

— Завтра утром, — повторила мама. — Да, я не работаю, но ты не слишком занята с этим вражеским агентом?

— Как раз благодаря нему я могу заняться покупками. Сейчас, когда мы его поймали и передали соответствующим людям, наш отдел получил небольшой перерыв. Но гораздо легче будет пойти не в торговый район 500/5000, а в тот, что расположен в центре Оранжевой зоны. Он намного ближе к моему отделу.

— И там вы преследовали вражеского агента, — возбужденно ответила мама. — Наверное, ты хочешь что-то проверить.

Я посомневалась.

— Ну, если появятся осложнения…

— То ты сможешь заняться ими, не прерывая нашу прогулку. — Мама кивнула. — Где мы с тобой встретимся? Для нас не проблема добраться до твоей квартиры, поскольку можно воспользоваться специальным лифтом прямо до вашего отдела. Но если я сама зайду в торговый район первого уровня, у безопасников появятся ко мне вопросы.

Она была права. Гражданам улья не разрешалось разгуливать там, где они не живут и не работают. Когда я жила на подростковом уровне и навещала родителей, безопасники всегда проверяли, что я делаю на двадцать седьмом уровне и не свернула ли с прямой дороги в родительскую квартиру. Особенно строго они относились к нарушителям на более высоких уровнях, так что мамина более простая одежда немедленно привлечет внимание в роскошном торговом центре.

— Наверное, тебе легче всего доехать до торгового района 500/2500 на двадцать седьмом уровне, — предложила я. — Если подождешь у эскалатора, я позвоню, когда мы с Лукасом доберемся до места, и ты поднимешься к нам.

— Так Лукас тоже отправляется за покупками? — спросила мама.

— Да, — ответила я. — Ему нужно подобрать праздничный костюм, в пару моему.

— Правда? — Папа поднял бровь. — Мы с твоей мамой никогда не беспокоились о похожих костюмах на Новый год.

Мама толкнула его локтем под ребра.

— Вспомни, что Эмбер сейчас на первом уровне. Им с Лукасом нужна подходящая одежда на первый Новый год вместе.

Она еще немного с воодушевлением поговорила о прогулке, потом мы закончили, и их голограммы пропали.

Я потерла лицо руками. Хоть бы мама не стала расспрашивать о носачах во время нашей встречи. Все в отделе знали: с моими родителями надо говорить осторожно. Я верила, что никто не выдаст секрет по ошибке. И тревожилась, вдруг ошибусь сама.

Прозвучавший звонок поразил меня. Я поняла, что это входящий вызов, и решила, что мама перезванивает что-то уточнить.

— Книгарня, прими звонок, — устало велела я.

Появилась черная стена с единственным словом-вопросом:

— Одна?

Я моргнула. Этот вопрос ни с чем нельзя было спутать. Выйдя из лотереи, я с замешательством и разочарованием узнала, что улей не разрешает телепатам встречаться. И только недавно выяснила причину, стоящую за этим запретом. В нашем улье однажды возник конфликт между двумя телепатами, и при встрече он завершился смертоносной ментальной битвой.

После этого улей ввел за правило предотвращение встреч телепатов. Фактически, так пытались упредить все контакты между нами, но телепаты обладали преимуществом — они могли читать данные безопасности и коды в умах членов отряда. У нас есть тайный способ использования выделенной линии между подразделениями для общения друг с другом, и в прошлом я уже обменивалась звонками с Сапфир и Мортоном.

Последний звонок был как раз от Мортона. Он назвал причину, по которой телепаты не могут встречаться, затем предупредил, что секрет известен только ему и Сапфир, и им нельзя делиться ни с кем другим. Я решила, что и в этот раз звонит Мортон.

— Книгарня, ответь на сообщение. Текстовый режим. Да.

Через мгновение передо мной появилась голографическая фигура. Не Мортона, а улыбающейся темноволосой женщины где-то лет тридцати пяти в элегантно-небрежном платье.

— Здравствуй, Эмбер, — сказала она. — Меня зовут Мира.

Да, очевидно. На подростковом уровне у меня был сосед по коридору, который родился с генетическими особенностями, влиявшими на его способность к обучению. Я знала, что Мира родилась такой же, и в чертах ее лица заметила нечто, напоминавшее о Каспере.

Миру окружали всевозможные бутоны. Я вспомнила слова Гидеона, что ее отряд — это нежное место, полное цветов. Мира носила платье с ромашками и стояла возле стола с вазой, полной великолепных васильков. Стена за ее спиной также была расписана цветами.

Но не считая черт лица и страсти к растениям, Мира совсем не походила на составленный мной образ. Я представляла ее подобной Касперу. Тот был счастлив среди друзей, которым доверял, но нервничал, сталкиваясь с незнакомыми людьми и ситуациями. Если Каспер встречал чужого, то защищался и проявлял неуверенность. А вот Мира лучилась радостной уверенностью в себе.

Я неверяще уставилась на нее, а потом поняла, что никогда по-настоящему не думала о положении Миры. В нашем коридоре на подростковом уровне жил любитель травли Рис. Он задирал многих вокруг, включая меня, но с особым удовольствием издевался над Каспером и рассказывал, что лотерея сочтет того совершенно бесполезным.

Возможно, Мира на подростковом уровне тоже встречала хулиганов вроде Риса, грязными шутками подрывавших ее ощущение собственной значимости, но затем вступила в лотерею. И с тех пор, как процесс тестирования обнаружил врожденные телепатические способности, естественно, она взрослела в счастье и уверенности.

Дело не только в том, что улей отправил Миру на первый уровень и теперь купал ее в роскоши. Она, как и я, обнаружила, что чтение разумов облегчает обучение. Что еще важнее, Мира провела последние семнадцать лет в окружении отдела, полного людей, готовых буквально отдать жизни, чтобы ее защитить. Их мысли твердили, что она редкий и драгоценный телепат и выполняет неизмеримо важную работу по защите улья. Естественно, Мира излучала уверенность в себе.

Она терпеливо ждала, когда же я заговорю. Я до смешного растерялась при первом контакте с Сапфир, так же вела себя с Мортоном, а теперь и с ней.

— Здравствуй, — сказала я. — Прости, что лишилась дара речи. Я не ожидала, что ты мне позвонишь, но рада встрече.

Мира кивнула.

— Я собиралась еще подождать, прежде чем звонить тебе, но правила хороших манер говорят, что я должна извиниться.

— Извиниться? — нахмурилась я. — За что?

— Вчера я выходила в чрезвычайный рейд, — ответила Мира, — и моя ударная группа арестовала игровую группу «Синего подъема». Мы только что обнаружили, что один из них — твой брат.

Глава 10

Я тупо уставилась на голографическое изображение Миры.

— Твоя ударная группа арестовала моего брата!

— Мои ударники не виноваты, — спокойно и рассудительно ответила она. — Твой брат оказался на месте нашего происшествия.

— Я не виню твою ударную группу, — поспешила заверить я. — Я виню Грегаса. Ему всего тринадцать, он исключительно глуп, но все же должен понимать…

Я замолчала, а затем исправилась:

— Нет, на самом деле, день рождения Грегаса прошел довольно давно. Ему уже четырнадцать, и это значит, у него еще меньше оправданий, чтобы попасться на подростковой игре и нарушении границ.

Мира сочувственно вздохнула.

— Моему младшему брату уже тридцать один год, и он все еще очень глуп.

— Твой брат знает, что ты телепат? — осторожно спросила я. — Мне приходится держать правду в секрете, потому что моя семья… Ну, они нехорошо отреагируют.

— Моя семья думает, что я специалист семьдесят первого уровня по урожайности, — ответила Мира.

У меня вырвалось нечто среднее между вздохом и смехом. Я пришла в замешательство, когда Меган сказала о гидропонической территории в отделе Миры. Теперь все стало совершенно понятно.

— Наш район выращивает свежие фрукты и цветы для моего отдела, — с гордостью прибавила Мира. — И посылает часть всему улью.

Я поколебалась.

— Твоя семья не считает странным, что работница гидропоники обладает роскошной квартирой?

Мира забулькала от смеха.

— Обычно я навещаю родителей на шестьдесят третьем уровне, но у меня есть и маленькая квартирка в отделе, на случай их визита. Когда они приходят, все в моем отделе наряжаются в одежду низкого уровня и притворяются, что тоже работают на гидропонике. Это так забавно.

— Понятно. — Я снова сосредоточилась на проблеме с Грегасом. — Куда залез мой брат, когда вы его арестовали?

— В ремонтный лаз пятьдесят второго уровня в Синей зоне, — быстро ответила Мира. — Я как раз связалась с целью и не знала, что в техническом районе есть кто-то еще. Мои ударники встретили Грегаса и Уэсли, когда те пробирались через лаз.

— Уэсли, — с горечью проговорила я. — Это все объясняет. Уэсли и мой брат были лучшими друзьями до перехода на подростковый уровень. Эти двое получили комнаты в коридорах разных районов, но все равно продолжают общаться. Если в Синей зоне проходит подростковая игра, Уэсли обязан был влезть в нее из чистого любопытства. Должно быть, он и Грегаса подбил. — Я застонала. — Где эти дурачки сейчас?

— Мой командир-тактик велел ударной группе арестовать мальчиков и отвести их в наши камеры. Роден послал психолога выяснить у них, что случилось, когда они встретили мою цель, но они ей ничего не сказали.

Я резко переключилась с раздражения на брата на тревогу за него.

— Значит, Грегас и Уэсли не просто оказались на пути твоей ударной группы? Они действительно встретили твою цель?

— Да. Они от нее сбежали.

Я вспомнила, что произошло с игровой группой в сегодняшнем чрезвычайном рейде. Один ранен, у другого душевная травма.

— Мой брат физически не пострадал? — тут же спросила я.

— Ни один из мальчиков не ранен.

— А ментальная травма? Стресс?

Мира беспомощно всплеснула руками.

— Роден попросил прочитать их разумы и выяснить, нужна ли им помощь. Но пришлось дожидаться, пока я отдохну.

У меня возникло дурное предчувствие. Действительно, дурное предчувствие.

— Итак, после чрезвычайного рейда тебе потребовался стандартный восстановительный период. А после этого ты прочитала Грегаса?

— Да, но я остановилась, как только обнаружила, кто он, — сказала Мира. — Роден вне себя от беспокойства. Говорит, это вызовет множество проблем.

Я потянула себя за волосы, чувствуя нелепую досаду на произошедшее. Нет, «досада» — неправильное слово. Я не могла определить свои эмоции. Я так старалась не лезть в голову Грегаса, и вот теперь это сделал другой телепат.

— Я проявила плохие манеры, прочитав разум твоего брата и не спросив у тебя разрешения, — сказала Мира. — И теперь звоню объяснить, что в этом нет моей вины.

Я попыталась мыслить рационально. Несправедливо упрекать в случившемся Миру. Но конечно, оставался еще ее персонал.

— Почему никто не сказал тебе, что Грегас — мой брат?

— Они не знали, — ответила Мира. — Кто-то спросил у мальчиков имена и идентификационные коды, но Грегас сказал данные другого подростка из его коридора на подростковом уровне, а Уэсли все время называл его Кролик-убийца.

— Кролик-убийца? — в неверии повторила я. — Что за нелепица?

— Это игровое имя Грегаса, — объяснила Мира. — В подростковых играх вместо настоящих имен используются прозвища, и некоторые из них звучат действительно странно. У Уэсли это Хрустящий кокосовый кекс.

— Должно быть, Грегас солгал о своем имени и коде, поскольку не хотел, чтобы я узнала о его аресте. В таком случае, именно я должна извиниться перед тобой.

Мира лучилась улыбкой.

— Я знала, что Родену не о чем волноваться. Ты должна была нам помочь. Все говорят, что ты добрый отзывчивый телепат.

Я задумалась: «все» в устах Миры — это другие телепаты или люди в ее отделе?

— Точнее, все, кроме Кита, — поправилась Мира. — А нам известно, почему он так сердит на тебя.

Меня подмывало спросить, что обо мне говорит Кит, но это выглядело плохой идеей.

Мира понизила голос до доверительного шепота.

— Роден не должен знать, что я тебе звонила. Общение телепатов друг с другом должно оставаться величайшим секретом. Я просто сказала Родену, что он не должен ничего предпринимать с Грегасом, пока я не подумаю.

Она вновь заговорила обычным тоном.

— Ты хочешь, чтобы мы отпустили твоего брата или отправили его в твой отдел? Роден беспокоится, что мы оставим Грегаса без лечения, но решение, как поступить с ним, за тобой.

— Что случилось в том районе?

— Мужчина пришел на вечеринку, где его не ждали. Люди велели ему уйти, а он избил нескольких из них. Затем сломал множество вещей, чем-то облил их и поджег. Возник большой беспорядок.

Мира распахнула руки, показывая масштаб бедствия.

— Затем мужчина сбежал, и безопасники вызвали помощь. Когда моя группа прибыла, я долго искала злоумышленника. Он поднялся на четыре уровня и затерялся в ремонтных туннелях.

— Так этот мужчина проявил насилие, — пробормотала я. — Ты видела его мысли о встрече с Грегасом и Уэсли?

— Нет, но он был, как суп.

— Что ты имеешь в виду?

— Разум, полный обрывков мыслей, — объяснила Мира. — Как овощной суп. Затем он обнаружил, что его преследуют. Попал в петлю паники и думал только о бегстве. Ты знаешь, как это бывает.

— Я точно знаю, как это бывает, — хмуро подтвердила я.

Мира пожала плечами.

— А затем Роден объявил захват. Мою цель поймали и увели. Так что нам делать с Грегасом?

Я уставилась на свои руки. Новость о том, что Мира прочитала разум моего брата, пусть и очень поверхностно, вызвала у меня глубокий дискомфорт. Мысль, что персонал Миры займется лечением Грегаса и, возможно, перезапуском его памяти пугала еще больше.

Если с Грегасом и Уэсли случилось что-то страшное… Ладно, тогда, возможно, лучше, чтобы цепи воспоминаний отмотали в момент до встречи с дикой пчелой, и жизнь ребят не затеняли темные мысли. Но я не могу этого допустить, пока не буду уверена в необходимости лечения.

У меня вырвался стон. Я старательно избегала чтения разумов родителей и брата, поскольку не хотела столкнуться с их мыслями обо мне или носачах. Теперь придется прочитать Грегаса, если только… Если Грегас и Уэсли все время оставались вместе, то есть шанс, что я смогу узнать все необходимое из разума подельника моего братца.

Я вновь подняла голову.

— Не могла бы ты прислать Грегаса и Уэсли в мой отдел?

Мира кивнула.

— Я попрошу Родена сообщить в твой отряд об их аресте. А ты скажешь ему, что делать.

Сапфир и Мортон разговаривали со мной так кратко, как только могли. Сейчас мы закончили обсуждать ситуацию с Грегасом, и я ожидала, что Мира попрощается и отключится. Вместо этого, она подошла к ближайшему креслу, устроилась на роскошных подушках и заговорила совсем о другом.

— Роден рассказал мне, что ты замужем за своим командиром-тактиком.

Я была не в настроении для легкой болтовни, но не рискнула обидеть Миру, когда мой брат сидел в камере ее отдела.

— На самом деле, мы с Лукасом не женаты, но делим мои апартаменты.

Мира щелкнула языком.

— Это одно и то же. Но тебе надо все устроить как можно скорее. Свадьбы так радостны. Мы с мужем женимся каждый день Валентина.

Я моргнула.

— Я пока не уверена, что Лукас хочет жениться. Он ничего об этом не говорил.

Мира взглянула на меня в замешательстве.

— Почему он должен говорить об этом? Свадьбу всегда предлагает человек более высокого ранга.

Я снова моргнула. Люди в улье должны создавать семью с представителем того же уровня. Даже те, кто приписан к силам законопорядка и обычно живет и работает на двадцатом, получают квартиры в районах, соответствующих их настоящему личному уровню и в браках обычно подчиняются общественным установкам. В редких случаях, когда отношения преодолевают социальный разрыв, традиция настаивает, чтобы предложение сделал представитель более высокого уровня.

Я знала об этом, но не думала, как это правило относится к нам с Лукасом. Привыкла считать нас обоих равными жителями первого уровня. Реальность же состояла в том, что Лукас был гораздо важнее для улья, чем обычный гражданин первого уровня, а я буквально бесценна. Мира права. Лукас ожидал, что упоминание о браке или иных планах на будущее последует от меня, а не от него.

Мира продолжала радостно болтать.

— Я рада, что ты замужем. Мортон, Сапфир и Кит — очень одинокие люди. Поэтому с ними тяжело разговаривать.

Я вспомнила, что видела в чужих умах о любовниках Сапфир.

— Я согласна, что Мортон одинок, но в Сапфир не так уверена.

Мира снова цокнула.

— Ты плохо ее знаешь.

— Это правда, мы говорили лишь пару раз.

— Когда ты встретила Лукаса? — спросила Мира.

— Вскоре после выхода из лотереи. Мой старший администратор назвала его лучшим кандидатом на должность командира-тактика, и от меня требовалась стандартная первичная проверка его разума.

— Мы с Гео встретились на третий день на подростковом уровне, — с гордостью сообщила Мира. — Состояли в одной вспомогательной учебной группе и везде ходили вместе. Я так грустила, когда нам пришлось попрощаться перед лотерей, но придя в свой отдел, обнаружила Гео здесь. И всех моих друзей из вспомогательной группы.

Она довольно улыбнулась.

— Здесь оказались все, кроме вредной девчонки, которая меня обзывала, и никто из нас по ней не скучал.

Я поразилась. Каждый год лотерею проходит больше миллиона восемнадцатилеток. Друзья Миры не могли попасть в ее отдел по чистой случайности. Я представила, что, вероятно, тогда произошло. Лотерея обнаружила нового телепата, но такого, для которого давление и требования этой роли особенно тяжелы. Последовали срочные консультации, и кто-то решил, что друзья из группы поддержки Миры с подросткового уровня должны помочь ей освоиться в новой жизни телепата. Знала ли она об этом?

— Звучит просто замечательно, — ответила я.

— Улей знает лучше.

Судя по тому, как Мира это сказала, она в точности знала, что произошло.

— Нам с тобой очень повезло выйти замуж, — серьезно продолжала Мира. — Клер говорила мне, что трудно найти того, кто действительно примет тебя как человека и телепата, и с годами только сложнее. Она объясняла, что именно из-за фактора времени улей отправляет в наши отделы приятных нам людей.

Я нахмурилась. Впервые обнаружив, что лотерея выбрала в ударную группу кандидатов, подходящих мне в парни, я рассердилась и обсудила эту тему с Лукасом. Он указал на потенциальные проблемы отношений с кем-то вне отряда, но ничего не сказал о факторе времени.

Возможно, это означало, что Лукас о нем не знал. Существуют вещи, которые улей не хочет открывать телепатам, например, почему нам нельзя встречаться, и подобные вещи старательно исключаются из импринтинга работников телепатических подразделений. Что ж, стремление улья исключить лишнее давление здесь было понятно. Не будь я уже в отношениях с Лукасом, сообщение, что время уходит, меня глубоко обеспокоило.

— Мне очень повезло, — согласилась я. — Я никогда бы не нашла другого такого, как Лукас.

— Раз он командир-тактик, то должен быть очень умен.

Я подумала о мириадах сияющих уровней в разуме Лукаса.

— Да, действительно.

— Гео не умный, — ласково сказала Мира. — Но он очень одарен в других областях. Большинство моих друзей работают в районе гидропоники и выращивают чудесные цветы, но самые красивые получаются у Гео.

Значит, для района гидропоники есть множество причин. Мира притворяется перед семьей, что работает там, но ее муж и друзья действительно занимаются садоводством.

— Цветы очень важны для меня, — прибавила Мира. — Они помогают мне отгонять тени.

— Тени? — жадно спросила я. — Ты имеешь в виду остаточное влияние прочитанных разумов целей?

— Да. — Мира протянула руку и коснулась василька.

Несмотря на тревогу за Грегаса, эта беседа зачаровала меня. С момента выхода из лотереи я отчаянно желала поговорить с другими телепатами и попросить их совета. Но первого контакта пришлось ждать долго, сначала — с Сапфир, потом — с Мортоном, и оба опасались отвечать на мои вопросы. Наконец, я говорила с телепатом, который проявлял дружелюбие и желание поделиться со мной информацией.

— Я очищаюсь от теней, выходя во Внешку, — сказала я.

Мира вздрогнула.

— Ты должна найти лучший способ. Выходить во Внешний мир опасно. Там есть охотник за душами и его демоническая свита.

Я подумала было объяснить, что это лишь мифы, но решила не утруждаться. Я уже вела подобную беседу с Мортоном и не сумела изменить его взгляды на Внешку.

Легенды вокруг Праздника и Хеллоуина созданы, чтобы заставить людей поверить — единственное безопасное место в мире расположено в стенах улья. Такая социальная обработка оказывала особенно сильное влияние на подсознание ответственных людей, вроде моих родителей. Я подозревала, что и Мира от рождения склонна к послушанию.

— Моя отряд обдумывает способы помочь мне расслабиться внутри улья. — Я сменила тему. — Ты упоминала, как Клер тебе что-то рассказывала. Ты ее хорошо знала?

На лице Миры появилась грустная гримаса.

— Да. Мне не хватает разговоров с Клер. Она была мудрым человеком и помогла мне найти обратный путь.

Я растерялась.

— Обратный путь откуда?

— Из отдаления, — ответила Мира. — Телепаты обычно начинают отдаляться в первый год после лотереи. Я отстранилась ненадолго, потому что у меня был Гео, а с тобой этого и вовсе не произойдет.

— Не произойдет? Почему?

— Роден говорит, ты чувствуешь эмоции людей, которых читаешь. Мортон, Сапфир и Кит их совсем не чувствуют, поэтому они очень отдалились. Мортон и Сапфир нашли обратный путь через несколько лет. Кит, казалось, сделал то же, но потом ему снова стало хуже. Он и до сих пор отстранен.

— О. — Я все еще не понимала, что Мира называет отдалением, но отвлеклась на ее слова об эмоциях. — Ты сказала, что Мортон, Сапфир и Кит не ощущают эмоций? А ты?

— Иногда. Особенно, когда я с Гео. — Мира вспыхнула. — Но это очень личный секрет, и ты не должна его никому рассказывать.

— Обещаю, что никому не выдам твои секреты.

— Иногда Клер тоже ощущала эмоции, — сказала Мира.

— Хотела бы я с ней встретиться.

— Клер была ульисткой, — заметила Мира. — Она говорила, что ее дух возродится, чтобы служить улью и я смогу увидеть ее вновь в новой жизни. Возможно, и ты тоже.

— Ты ульистка, как Клер? — спросила я.

— Еще не решила. Клер говорила, это значит, я еще ищу свою правду.

— В таком случае, и я ищу свою правду. Я еще не разговаривала с Китом. Какой он?

— Я тебе объясняла, Кит еще отстранен. То есть, опасен. Лукас работал у Кита. Когда ты вышла из лотереи, Кит согласился отпустить Лукаса в твой отряд на должность командира-тактика. А после задания «ангела света» заявил Золотому командиру Мелизенде, что передумал. Он пытался заставить ее прислать Лукаса обратно в его отряд.

— Что? — Я поняла, что закричала и тем встревожила Миру. — Прости. Я не сержусь на тебя, но… Я не знала, что Кит так поступил. Уверена, и Лукас не в курсе.

Я старалась справиться с собой.

— Знаю, непостоянная телепатия Кита приводит к провалам некоторых его чрезвычайных рейдов. И могу понять желание найти способ работать лучше. Полагаю, Кит не знал о наших с Лукасом отношениях, но почему решил, что возвращение прежнего работника ему поможет? Командир-тактик Кита, Гайюс, прекрасно справляется с обязанностями.

Мира с жалостью взглянула на меня.

— Кит все знал о вас с Лукасом. И хотел вернуть его не потому, что думал, якобы это поможет ему лучше справляться. Он вознамерился забрать Лукаса, чтобы сделать тебя несчастной.

Она вздрогнула.

— Золотой командир Мелизенда сказала Киту, что не отошлет Лукаса обратно. Тогда Кит попытался создать проблемы, чтобы заставить ее сделать, как он хочет. Мортон, Сапфир и я велели ему остановиться, иначе мы причиним проблемы ему.

— Спасибо, что вступились.

— То, что пытался сделать Кит, было очень, очень, очень плохими манерами. — Внезапно Мира приняла потрясающе суровый вид. — Если бы мы позволили ему забрать у тебя Лукаса, впоследствии он попытался бы устроить грязный трюк и нам. Я не дам Киту чем-то навредить Гео.

Она покачала головой.

— Другие командиры-тактики знают, что сделал Кит, но Золотой командир Мелизенда приказала им ничего не говорить вашему отделу. Мортон думает, она права. Он сказал, что проблема решена и поведать тебе о Ките значит вызвать новые трудности. Если бы ты узнала, что Кит мерзко повел себя с тобой, то могла ответить ему тем же.

Мира сморщила нос.

— Но проблема не решена. Кит по-прежнему пытается причинить тебе боль. Он не смог украсть Лукаса, поэтому хочет украсть твоего консультанта.

Я поразилась.

— Ты знаешь, что Кит добивается перевода Базз?

— Золотой командир Мелизенда предупредила об этом остальных командиров-тактиков, — ответила Мира. — Она подумала, что Кит может попробовать забрать и наших людей. Золотой командир Мелизенда не уверена, пытался ли он украсть твоего консультанта или просто хотел прочитать ее разум и раскрыть твои секреты. Как по мне — первое. Когда отряд Мортона закроется, для всех нас работа осложнится. Кит старается, чтобы для тебя все стало суперсложным.

Она помолчала и добавила скорбным тоном:

— Истинные телепаты могут сломаться под давлением теней. Так произошло с Оливией.

Я знала обо всем, что случилось с Оливией. Она вышла из лотереи за восемь лет до меня, не смогла найти способ справиться с остаточными тенями диких пчел, и ее поглотило множество личностей, боровшихся за контроль над разумом.

Я принимала активное участие в принятии решения о перезапуске памяти Оливии до того момента, как она вступила в лотерею. Настоящая Оливия полностью потерялась во фрагментации и стала опасна для улья. Перезапуск памяти оказался единственным способом освободить ее от теней-захватчиков. Я слышала, он помог Оливии вернуть единоличный контроль над разумом. Но она перестала быть истинным телепатом, превратившись просто в пограничного, как Базз.

— Думаешь, Кит пытается сломить меня, как Оливию? — вслух спросила я.

— Думаю, ты должна быть с ним осторожна, — уклончиво ответила Мира.

— Я буду очень осторожна, — мрачно пообещала я. — Произошедшее с Оливией ужасно.

Мира кивнула.

— Тени могут быть очень пугающими. Когда у меня началась фрагментация, я могла сломаться, как Оливия, но Гео и ближайшие друзья окружили меня цветами и защитили от теней.

Адика служил членом ударной группы Миры, когда ее настигла эта проблема. Он рассказал мне свою версию истории, когда я сама боролась с фрагментацией. И говорил, что командир-тактик Миры приказал всем, кроме пяти-шести ближайших к ней людей, покинуть отдел.

Адика не знал, что произошло, пока он и другие члены отряда ждали в жилом квартале на двадцатом уровне, но со временем они все вернулись обратно и нашли Миру прежней. Сейчас я ярко представила тогдашние события. Все в группе поддержки, очевидно, поняли, что с Мирой происходит нечто ужасное. Гео и несколько ближайших друзей принесли ей цветы, которые выращивали в районе гидропоники.

Командир-тактик Миры, должно быть, к тому времени отчаялся. И когда увидел, что она реагирует на букеты, подумал то же, что и я сейчас. Возможно, Мире помогли цветы или тот факт, что любимый и друзья вырастили их специально для нее. Командир-тактик выбрал самый надежный вариант и приказал всем остальным покинуть отдел, а ближайший круг Миры из группы поддержки продолжал вытаскивать ее, принося цветы.

— Грустно, что Оливия не смогла найти способ прогнать тени, — вслух сказала я. — Надеюсь, она будет счастлива и в положении пограничного телепата.

— Да. — Мира задумчиво посмотрела на меня. — Теперь я должна пойти и сказать Родену позвонить в твой отдел. Надеюсь, скоро мы сможем вновь поговорить.

— Мне бы очень этого хотелось, — ответила я.

Голографическое изображение Миры и ее цветов пропало, и я пробежалась пальцами по волосам. Придется как следует подумать, чтобы переварить все сказанное Мирой, особенно зловещее предположение, что Кит хотел меня сломить, как Оливию, но сейчас надо сосредоточиться на проблеме Грегаса.

Роден позвонит в мой отдел через несколько минут. Я должна вернуться к Лукасу, прежде чем он ответит на звонок, и удостовериться, что он даст Родену нужные мне распоряжения. Самая большая проблема, как скрыть тот факт, что мне уже известно об аресте Грегаса. Лукас — эксперт по поведенческому анализу и языку тела и легко определит, что я лгу.

Глава 11

Я направилась обратно в гостиную, но остановилась в дверях. Лукас оставался на диване, но улегся головой на подлокотник и мгновенно заснул. Его инфовизор выпал из вытянутой руки и лежал рядом на ковре.

Светло-каштановые волосы Лукаса выглядели даже еще более растрепанными, чем обычно, и пара прядок спускались на лоб. Меня всегда завораживало, как его сонное лицо обретало черты скорее мальчика, чем двадцатиоднолетнего парня. И только когда темные глаза Лукаса открывались, вы могли увидеть полный напряжения взгляд, вызванный бременем, которое он несет. Сейчас же побелевшее от усталости лицо говорило само за себя.

Меня потрясло открытие, что Кит пытался забрать Лукаса, но теперь шок сменился яростным желанием защитить любимого. Я задумчиво рассматривала Лукаса, размышляя, как все постоянно твердят, насколько тяжелы и утомительны чрезвычайные рейды для драгоценного телепата. Действительно, ощущение разума дикой пчелы, бомбардировка ее мыслями и эмоциями могли оказаться разрушительны. Но и у командира-тактика выдался непростой период.

Я скривилась. Лукас проводил так много времени в работе и заботе обо мне, что почти не занимался собой. Ему отчаянно требовалось поспать, но скоро в наш отдел позвонит Роден и разбудит моего командира-тактика.

По крайней мере, это помогало мне скрыть тот факт, что я уже знаю об аресте Грегаса. Я пересекла комнату, села в кресло за диваном Лукаса и связалась с его разумом. Когда любимый бодрствовал, его голова представляла собой массу блестящих мыслительных уровней, разделяющихся, сливающихся и двигающихся так быстро, что некоторые я не успевала прочитать. Сейчас он погрузился в глубокий сон без сновидений, и на верхних уровнях его мыслей виднелись лишь разрозненные фрагменты, а вся стандартная беспокойная деятельность сместилась в подсознание.

Я улыбнулась. Обычно я сравнивала мыслительные уровни бодрствующего Лукаса с кружащейся толпой Праздника в блестящих серебряных и золотых костюмах. Во сне его мысли обладали более мирной красотой, напоминавшей мне белые огни Нового года или…

Звонок инфовизора нарушил покой разума Лукаса, и кружащаяся праздничная толпа вернулась.

«…очередь Халли отвечать на поступающие в отдел звонки. Она не связалась бы со мной, если…»

«…не может быть нового чрезвычайного рейда, ведь наш отдел закрыт…»

Пальцы Лукаса нырнули в карман, где обычно лежал инфовизор, но обнаружили там пустоту. Он открыл глаза, быстро огляделся, увидел инфовизор на ковре и поднял его. И через секунду укоризненно смотрел на лицо Халли в окружении облака пурпурных волос.

— Прости, что мешаю тебе, — повинилась она. — Но поступил звонок от Родена по поводу серьезного кризиса.

— Какого именно? — спросил Лукас.

— Ударная группа Миры арестовала брата Эмбер и его друга Уэсли, — ответила Халли с обреченным видом человека, объявляющего о конце улья. — Мира прочитала их разумы, и сейчас мальчики в одной из ее камер.

Все несущиеся в голове Лукаса мысли остановились и были сметены потоком новых. Я не стала их читать, поскольку смутилась от того, что происходило вблизи его подсознания. Там из ниоткуда возник мыслительный уровень и теперь бесконечно повторял ругательства. Я часто видела такое в уме Адики, но ни разу прежде у Лукаса.

— Свяжи меня с Роденом, — приказал мой командир-тактик.

Лицо Халли сменилось изображением пожилого мужчины.

— Уверяю тебя, это было ненамеренно, — тут же начал Роден. — Мира не похожа на Кита. Она бы никогда…

— Я знаю, что Мира не похожа на Кита, — перебил его Лукас. — Мне нужны все детали.

— Посылаю отчет, — сказал Роден.

— Изучаю отчет. — Лукас постучал по инфовизору. Экран показал массу текста, и Лукас принялся проматывать его на бешеной скорости.

— Ты должен объяснить Эмбер, что это просто случайность, — произнес голос Родена. — Мира прекратила читать мысли мальчика, как только увидела, что он думает о своей сестре Эмбер.

— Я сказал, что изучаю твой отчет! — рявкнул Лукас. — Подожди, пока закончу.

Роден послушно затих. Сейчас мысли Лукаса не просто неслись, но наполнялись бурными эмоциями, что заставило меня обратиться к относительно безопасному предвысказанному уровню. Наконец, текст на экране перестал крутиться.

Лукас вновь постучал по инфовизору, и появилось лицо Родена.

— Прошу прощения за крик, — сказал Лукас. — Я принимаю, что это произошло случайно, но с закрытием отдела Мортона после Нового года…

— Знаю, — ответил Роден. — Всего четырем действующим отрядам телепатов будет тяжело поддерживать порядок в улье. Новая распря между ними обернется катастрофой. Насколько близка Эмбер с братом?

— Эмбер принадлежит к исключительно крепкой и любящей семье, — хмуро отозвался Лукас. — Ее шокирует и расстроит известие, что брат столкнулся с дикой пчелой. А пока она отходит от этой новости, мне придется сказать, что ударная группа Миры арестовала Грегаса и его друга Уэсли.

Он в отчаянии всплеснул руками.

— А хуже всего, придется объяснять, что персонал Миры каким-то образом умудрился продержать мальчиков сутки в камере, не обнаружив, что Грегас назвал фальшивое имя и код личности, так что в итоге Мира прочитала разумы обоих. Ситуация — хуже не бывает.

— В утиль! — Роден, похоже, поколебался. — Лукас, ты не просто командир-тактик Эмбер, но и партнер. Ты должен убедиться в ее в особенно хорошем настроении, прежде чем говорить о случившемся.

Лукас недоверчиво взглянул на Родена.

— Ты предлагаешь мне соблазнить Эмбер, прежде чем рассказывать, что Мира арестовала ее брата?

— Близкие отношения между командиром-тактиком и телепатом совершенно беспрецедентны, — сказал Роден. — Ты разрываешься между сложной ролью любящего партнера и еще более сложной ролью командира-тактика, но это дает преимущества…

— Очевидно, ты не имеешь ни малейшего понятия, о чем говоришь, — яростно перебил Лукас. — Во-первых, я бы никогда не навредил нашей близости, манипулируя с ее помощью Эмбер. Во-вторых, я бы не смог.

Я встала. Следующие слова Лукаса уже сформировались на предвысказанном уровне его разума. Я произнесла их вместе с ним, обходя диван и попадая в поле зрения любимого.

— Эмбер в такие моменты разделяет мои мысли.

Роден явно услышал мой голос, потому что сглотнул.

Лукас нервно улыбнулся мне.

— Эмбер, я думал, ты еще в книгарне. Полагаю, уровень моих эмоций привлек твое внимание.

— Твой разум буквально кричал. — Я протянула руку. — Дай мне поговорить.

Лукас протянул мне инфовизор, и я взглянула в потрясенное лицо Родена. Он поспешно склонил голову уважительным жестом, которым персонал телепатического подразделения приветствовал чужого телепата.

— Прошу прощения, Эмбер. Я глубоко обеспокоен благополучием улья и…

Я выбралась из мыслей Лукаса и с холодным достоинством заговорила с Роденом.

— Я разделяю твою тревогу за благополучие улья и понимаю, что произошедшее между Мирой и Грегасом — чистая случайность. Пожалуйста, передай мои извинения Мире за проблемы, вызванные поведением моего брата, и попроси ее немедленно сопроводить Грегаса и его друга в мой отдел.

— Благодарю тебя за великодушие, — сказал Роден.

Я нахмурилась из-за пришедшей в голову пугающей мысли.

— Грегасу говорили, или он мог подслушать, что я телепат?

— Определенно, нет, — ответил Роден. — Мальчики находились в камере с момента ареста. Ни у кого не было причин упоминать твое имя, пока Мира не обнаружила, что Грегас — твой брат, а она, по соображениям безопасности, читала их разумы, оставаясь в другой комнате. Не то чтобы мы считали твоего брата угрозой для Миры. Нахождение телепата в другой комнате — это стандарная мера при…

— Мне это известно, — рявкнула я. — Ваш отдел расположен более чем в четырех зонах от нашего. Грегас с Уэсли наверняка будут задавать вопросы во время путешествия. Их сопровождающие ничего не должны им рассказывать. Абсолютно ничего. Даже куда они едут. Мальчиков необходимо доставить прямо в мои камеры и передать моим людям.

— Понятно, — сказал Роден.

Мой разум перешел к другой проблеме.

— Вы конфисковали инфовизоры мальчиков?

— Конечно, — ответил Роден.

— Хорошо. Сопровождающие должны принести инфовизоры и отдать моим людям. Если Грегас получит свой, то может сделать какую-нибудь глупость, например, позвонить родителям.

— Мы в точности выполним твои инструкции, — пообещал Роден. — Еще раз спасибо за терпение и…

Его голос резко замолк, когда я отключилась. Я вернула инфовизор Лукасу и упала рядом с ним на диван.

— Моему брату всегда не хватало ума, — пробормотала я. — Но зайти в технический район и попасться…

Лукас вздохнул с осторожным сочувствием.

— А еще он встретил дикую пчелу. — Я разрывалась между досадой и тревогой из-за того, что могло произойти с Грегасом.

— Физически он не пострадал, — успокаивающе произнес Лукас. — А если получил ментальную травму, у нас есть возможность отмотать его память в момент до столкновения с дикой пчелой.

— Мне не нравится баловаться с чужой памятью, а это мой брат, — ответила я. — Как только мальчиков привезут, я прочитаю разум Уэсли. Надеюсь, узнаю все из него, но если нет, то придется проверять и Грегаса.

— Всего несколько часов назад ты участвовала в тяжелом чрезвычайном рейде и читала несколько целей, — сказал Лукас. — Опасно спешить с просмотром новых чужих разумов.

— Не чужих, — с горечью возразила я, — а разумов моего раздражающего младшего брата и его еще более раздражающего лучшего друга.

— Они все равно считаются чужими, ведь ты не видела их прежде, — беспокойно заметил Лукас. — И именно то, что Грегас — твой брат, делает ситуацию такой опасной. Личностный фактор серьезно усилит влияние на тебя.

Я пожала плечами.

— Я это знаю, но все же должна как можно скорее прочитать разумы Грегаса и Уэсли. Возможно, мальчикам тяжело справляться с ужасными воспоминаниями.

— Если прочтешь Грегаса, у тебя возникнут более серьезные поводы для беспокойства, чем его встреча с дикой пчелой. Ты можешь увидеть тревожащие мысли, которые полностью изменят твои отношения с семьей. И твоим родителям, и брату отвратительны носачи, так что…

— Мы обсуждали эту проблему, когда я еще училась контролировать телепатию, — перебила я. — И я согласилась никогда не рисковать, читая разумы членов семьи. Но, похоже, сейчас у меня нет выбора. Не могу позволить кому-то другому принимать решение о перезапуске памяти моего брата.

— Согласен, именно тебе решать, что с ним делать, — отозвался Лукас. — Я просто прошу отложить чтение разума Уэсли или Грегаса до конца двадцатичетырехчасового восстановительного периода.

— Я не могу заставлять Грегаса ждать и мучиться, — нетерпеливо сказала я.

— Мальчикам ни к чему изводиться во время ожидания. Нам придется воспользоваться гипнозом в момент чтения их разума, чтобы мысли наверняка были сосредоточены на столкновении с дикой пчелой. Мы могли бы начать применение расслабляющих техник с момента прибытия мальчиков и держать их в мирной дреме до тех пор, пока ты не будешь готова.

Я нахмурилась.

— Ты говоришь о гипнозе вроде того, что используется в лотерейных тестах?

— Что-то похожее, но чуть сильнее.

Я поколебалась и покачала головой.

— Лучше я справлюсь с тревогой и выясню, что произошло с Грегасом.

Лукас всплеснул руками.

— Ну, если ты собираешься провести большую часть ночи, читая разумы, лучше тебе позвонить маме и отменить завтрашний поход по магазинам.

Я в отчаянии взвыла.

— Совсем забыла! Ты прав. Я не смогла бы прочитать разум Грегаса, а потом пойти с мамой за покупками, как будто ничего не произошло. Но как мне теперь отменить эту встречу? Дело не только в том, что я уже слишком много раз разочаровывала маму. Мне придется солгать ей о причине отмены.

— Ты могла бы честно объяснить, что Грегаса арестовали и ты занималась решением проблемы.

Я представила, как родители отреагируют на эту новость, и поморщилась.

— Нет, не могла бы. Мои родители — законопослушные граждане улья и никогда не должны узнать об аресте Грегаса. Они не сделают ничего ужасного, вроде разрыва контактов, но страшно расстроятся и разочаруются в нем.

Я застонала.

— Ладно. Нам придется поступить, как ты предложил. Поместить Уэсли и Грегаса под гипноз, как только они попадут в наши камеры. Утром я пройдусь с мамой по магазинам, как и планировалось, а по возвращении проведу необходимое чтение разумов. Возможно, пройдут не полные двадцать четыре часа после чрезвычайного рейда, но довольно близко к тому.

— Мне надо отправить несколько сообщений. — Лукас с минуту постучал на инфовизоре. — Готово! — Он обнял меня и взглянул в глаза. — Эмбер, ты была просто великолепна.

— Что же такого великолепного я сделала?

— Вопрос в том, чего ты не сделала. Ты могла устроить свару с Мирой по поводу ареста ее ударниками Грегаса или потребовать, чтобы Родена за его предложение приговорили к отскребыванию сливных бачков.

Я рассмеялась.

— Меня больше привлекает вторая версия.

— Могу я поцеловать тебя, не опасаясь подозрений в манипуляциях?

— Не уверена, — мрачно ответила я. — Думаю, нам придется провести несколько тестов.

Глава 12

Я пробудилась от кошмара, в котором Кит приказал своей ударной группе ворваться в мой отдел и похитить Лукаса. Обнаружив, что лежу на ковре в гостиной, накрывшись одеялом, я тут же огляделась в поисках любимого, но не увидела его.

На какую-то жуткую секунду я решила, что Лукаса действительно похитили. И уже хотела впасть в панику, когда поняла, что бугор рядом со мной под одеялом и есть Лукас. Я расслабилась и потерла лицо ладонями. Новость, что Кит пытался забрать моего командира-тактика, потрясла меня больше, чем я думала.

Я стянула одеяло, открывая голову Лукаса. Он еще спал, и болезненное выражение на лице показывало, что и его одолевают кошмары. Я инстинктивно связалась с разумом Лукаса, и увидела, что большинство мыслительных уровней засосало в охватившее подсознание кружащееся красно-черное облако. Меня тоже втянуло туда, и я обнаружила в центре единственный фрагмент памяти.

Лукас сидел за контрольной панелью в комнате тактиков, не отрывая глаз от обширного главного экрана, который показывал мозаику изображений с камер передатчиков во время моих рейдов с ударной группой. У мозаики существовало несколько возможных форматов. В этом воспоминании на верху экрана светились четыре ярко-красных слова: «Сфокусироваться на группе телохранителей».

Шесть крупных изображений внизу были помечены моим именем и именами пятерых моих телохранителей. На всех картинках виднелась сине-белая гостиная главы службы политики улья.

— Телохранителям разделиться: двое атакуют, трое защищают! — прокричал голос Матиаса.

С поглотившим меня отчаянием Лукас крепко зажал рот правой рукой.

«…не должен говорить. Не могу сказать ничего полезного. Только отвлеку телохранителей Эмбер от…»

Я вышла из разума любимого, взяла его за плечи и потрясла.

— Лукас, проснись!

Он со вздохом сел, открыл глаза и мгновение смотрел на меня без всякого выражения, потом проговорил:

— Плохой сон.

— Я видела. Почему у тебя кошмары из-за происшествия с Элвином? Ученый-исследователь, пусть и с ножом, никогда не пройдет мимо пяти тренированных охранников и не причинит мне вреда.

Лукас пожал плечами.

— Лотерея выбирает в ударники тех, кто способен придти в себя сразу после тяжелого рейда. А тактиками становятся те, кто может анализировать ситуацию в деталях. Я не могу удержаться от анализа прорыва цели и обдумывания всех катастрофических последствий, имей мы дело с более опасной дикой пчелой.

— На самом деле, ты никогда не прекращаешь работать. — Я вспомнила кое-что, произошедшее вчера. — Роден сказал, что ты разрываешься между изматывающей ролью партнера телепата и еще более требовательной должностью командира-тактика.

Лукас бросил на меня тревожный взгляд.

— Пожалуйста, не позволяй словам Родена тебя обеспокоить. У него нет опыта работы с таким телепатом, как ты, и ему кажется, будто я выполняю две совершенно разные роли. Он не понимает, что мы не просто пара, но и вместе руководим отрядом, так что две роли на деле сливаются в одну.

— Значит, я не слишком требовательная девушка?

Лукас широко улыбнулся.

— Сколько я пропадаю по ночам на работе с тактической группой?

— Не меньше раза в неделю.

— Думаешь, требовательная девушка допустила бы такое? — Лукас зевнул, взглянул на главный настенный экран и покопался в куче одежды в поисках инфовизора. — Пора завтракать. Я просил Меган позвонить, когда Грегас и Уэсли окажутся в наших камерах. Лучше проверить… — Он оборвал фразу и нахмурился. — Почему мой инфовизор в беззвучном режиме, и стоит целый ряд неотвеченных звонков и сообщений?

Вспыли воспоминания о вчерашнем вечере.

— Это мой промах, — повинилась я. — Не хотелось, чтобы тебе звонили, пока…

Лукас расхохотался.

— Понимаю, но люди, наверное, немного встревожились, что я недоступен даже для первостепенных звонков.

— Прости, — сказала я. — Я думала позже вернуть твой инфовизор в нормальный режим, но, должно быть, заснула.

Лукас снова рассмеялся.

— Да, нам обоим требовалось как следует выспаться.

Он постучал по экрану инфовизора, и послышался автоматический голос:

— У вас двести семнадцать сообщений.

Лукас странно взвизгнул и принялся их просматривать. Я почувствовала, что это неподходящий момент, чтобы проверять его мысли, и просто нервно наблюдала за сценой. Лукас умел читать на невероятной скорости и разбирал где-то по сообщению в секунду. Наконец, он растерянно тряхнул головой.

— Меган звонила подтвердить, что Грегас и Уэсли прибыли и помещены под гипноз. Когда автоответчик сообщил ей, мол, абонент недоступен, она перезвонила Эмили и, похоже, спровоцировала волну паники во всех телепатических подразделениях.

— Прости, — повторила я. — Если Эмили беспокоилась, почему не позвонила на мой инфовизор и не попросила поговорить с тобой?

— Эмили решила, что я недоступен, поскольку отчаянно пытаюсь убедить тебя не объявлять войну Мире. В такой ситуации она не рискнула бы звонить на твой инфовизор, верно?

Я вздохнула.

— Думаю, нет.

— Я просто отправлю общий ответ на все сообщения и скажу, что все в порядке. — Лукас постучал по инфовизору, от души потянулся и перешел на быструю речь. — Душ. Одежда. Большой завтрак?

Я поняла, что не ела нормально уже двадцать четыре часа.

— Огромный завтрак.

Мы искупались и оделись. В обычных условиях я бы провела годы, раздумывая, что надеть в поход по магазинам с мамой, но сейчас так проголодалась, что просто схватила первый попавшийся костюм, направилась в кухонный блок и заказала большой завтрак с двойными картофельными ломтиками для себя и Лукаса.

Кухонный блок быстро сделал для нас напитки, а затем, кажется, дольше обычного мучил меня вкусными запахами. Наконец, он издал долгий звонок и выставил два нагруженных едой подноса.

Мы с Лукасом сели за стол и на следующие несколько минут полностью сосредоточились на завтраке. Доев все до последнего картофельного ломтика, я вернулась в кресло и задала мучивший меня вопрос:

— Почему все так волнуются, что я затею войну с Мирой? Чем я заставила всех считать себя такой опасной? Признаю, я несколько раз выходила из себя, но…

— Никто не считает тебя опасной, — успокоил Лукас. — Причина паники людей в произошедшем больше десяти лет назад. Кит прочитал разум одного из любовников Сапфир, она взбесилась, и командиры-тактики до сих пор разбираются с последствиями.

Я подумала о первом звонке от Сапфир, когда она рассказывала о правилах хороших манер для телепатов. Мол, для стороннего телепата плохо совать нос в разумы ее людей, а уж звонить ей и хвастаться обнаружением личной информации — и того хуже.

Было ясно: Сапфир описывает реальное событие, и я догадалась, что виноват в нем Кит. Тогда ее гнев заставил меня думать, что она рассказывает о недавнем происшествии, но, похоже, сейчас Лукас говорил именно о нем. Прошло больше десяти лет, но Сапфир все еще бесилась из-за Кита.

— Это было случайное столкновение, такое же, как арест Грегаса ударной группой Миры? — спросила я.

— Нет, Кит его спланировал. — Лицо Лукаса болезненно вытянулось. — Он обнаружил, что один из любовников Сапфир собирается отмечать день рождения у родителей, и организовал поблизости проверочный рейд в тот день. Затем выдумал про побег цели, чтобы подойти с ударной группой к квартире и прочитать разум того человека. А в качестве последнего штриха велел своим ударникам ворваться на праздничную вечеринку и арестовать жертву.

Лукас поморщился.

— Лидер ударной группы Кита вовремя узнал любовника Сапфир и предотвратил арест, но основной ущерб уже был нанесен. Всем стало очевидно, что Кит специально устроил охоту, чтобы получить личную информацию о Сапфир. Естественно, она взбесилась и годами отказывалась любым образом взаимодействовать с отрядом Кита.

— Должно быть, это осложнило жизнь всем телепатическим отделам.

— Не просто осложнило, — мрачно ответил Лукас. — По крайней мере, дюжину раз телепатия Кита прерывалась в чрезвычайных рейдах, и его командир-тактик хотел передать цель Сапфир, но та отказывалась.

Я вспомнила, что Мортон рассказывал мне о смертельной ментальной битве между двумя телепатами. Это произошло, потому что один телепат воспользовался преимуществами встречи при передаче цели и напал на другого. С тех пор наш улей разработал специальную процедуру, чтобы обеспечить телепатам безопасное расстояние при переходе цели, но я понимала, почему Сапфир не хотела рисковать и связываться с Китом.

— Она тревожилась, что Кит снова лжет, — вслух заметила я.

— Да, — согласился Лукас. — Но из-за отказа Сапфир перехватить те цели умерли люди. Теперь ты видишь, почему все перепугались, что ты сочтешь арест Грегаса преднамеренным. Скоро телепатических отрядов станет всего четыре. Конфликт между тобой и Мирой обернется катастрофой для улья.

Я уставилась на свою пустую тарелку. Теперь, когда я знала, что произошло между Китом и Сапфир, все обрело больший смысл, и мне пришлось признать — да, у людей имелись причины для беспокойства. Легко неправильно истолковать ситуацию, когда у тебя нет прямого контакта с другими телепатами. Я бы никогда не заподозрила Миру в намеренном аресте Грегаса, но могла задуматься, не воспользовалась ли она ситуацией, чтобы разнюхать его мысли.

Всех потенциальных непониманий удалось избежать, потому что Мира сама позвонила и рассказала мне о Грегасе. Тайный канал общения и кодекс хороших манер спасли улей от серьезных проблем.

— Не надо беспокоиться о конфликте между мной и Мирой, — проговорила я.

— Будем надеяться, теперь все это понимают. — Лукас встал. — Нам пора отправляться в твой поход по магазинам.

Мы направились к двери квартиры, но Лукас нахмурился.

— Ты без сумки, Эмбер.

Я растерянно взглянула на него.

— Зачем мне сумка? Я не должна забирать купленную одежду. Когда мама в детстве водила меня по магазинам на двадцать седьмом уровне, все покупки доставляли нам домой. Магазины первого уровня должны делать то же самое.

— Я имел в виду, что Базз просила тебя взять пляжное платье, — ответил Лукас. — Ты его не надела и идешь без сумки, значит…

— В утиль!

Я вернулась в спальню, две минуты поискала платье, втрое дольше — сумку, а затем мы с Лукасом, наконец, вышли из квартиры. Когда мы подошли к лифтам, Базз нетерпеливо выступила вперед и забрала у меня ношу. При виде собравшейся группы людей я нахмурилась. Я ожидала, что в эту вылазку пойдут Базз, Илай, Форж и четверо телохранителей из бета-группы. Тот факт, что здесь был и Рафаэль, означал: Адика принял решение, кого из их парочки перевести в бета-группу.

— Надеюсь, ты счастлив оказаться в бета-группе, Рафаэль, — обратилась я к нему.

Его глаза замерцали при взгляде на новых товарищей по команде.

— Я в восторге. И считаю переход в другую группу повышением.

Форж рассмеялся и хлопнул его по спине.

— Ты совершенно прав, Рафаэль. Это повышение. Будешь моей правой рукой, поможешь мне в проведении тренировок и…

Форж прервался и повернулся посмотреть, кто еще бежит к нам. Я скривилась при виде Тобиаса. Форж поднес руку к передатчику в ухе, и справа от его лица развернулась камера.

Тобиас резко остановился перед лидером группы.

— Форж, почему ты не сказал мне об этом выходе под охраной?

— Почему я должен сообщать тебе, если это не твое дело? — холодно спросил Форж.

Лицо Тобиаса вспыхнуло от гнева.

— Это мое дело. Если ты берешь в этот поход Рафаэля, то должен взять и меня. Мы оба из альфа-группы, а значит, лучшие твои люди.

Я надеялась, что шок от перевода заставит Тобиаса изменить свое отношение к работе, но он вел себя даже хуже, чем прежде. Он не заметил камеру возле правой щеки Форжа? Не понял, что тот записывает эту перепалку, чтобы позже показать ее Адике? Я выторговала для Тобиаса последний шанс, но он отбрасывал эту возможность.

— Когда Адика перевел Джалена в альфа-группу, я жалел, что теряю его, — сказал Форж. — Теперь я рад, что Рафаэль занял место Джалена в бете, но ты…

Голос Форжа стал тише.

— Тобиас, я слышал обо всем, произошедшем во время вчерашнего рейда, и чувствую, что ты превратишься в обузу для бета-группы. Прошлой ночью Адика объяснил твою ситуацию нам обоим, и я его внимательно выслушал, но ты, похоже, не уловил ни слова. Ты не один из моих лучших людей. И даже не настоящий член бета-группы.

— Но…

Голос Форжа зазвучал громче, перекрывая попытку Тобиаса ответить.

— Тебя выкинули из альфа-группы за некомпетентность. Адика условно приписал тебя к бете, чтобы дать последний шанс остаться в отделе. Ты можешь участвовать в тренировках, но не являешься полноправным членом группы и абсолютно не должен выходить ни в какие рейды.

— Но это не настоящий рейд, — возразил Тобиас, — а просто прогулка под охраной.

— Просто прогулка под охраной, — недоверчиво повторил Форж. — Это утверждение показывает, насколько неправильно твое восприятие ситуации, Тобиас. Наша первостепенная цель — всегда охранять телепата. Улей доверил нам оберегать жизнь одного из самых редких и ценных его ресурсов. Любой, кто произносит фразу «просто прогулка под охраной», недостоин чести состоять в ударной группе. Теперь убирайся отсюда, и это приказ!

Тобиас упрямо оставался на месте.

— Я никуда не пойду, Форж. Ты извращаешь смысл моих слов.

Я застонала. Тобиас только что отверг прямой приказ начальника перед лицом множественных свидетелей и под запись камеры передатчика. Я обещала Адике, что он сможет перевести Тобиаса в оборону улья, если тот доставит новые неприятности. Адика расценит неповиновение как весьма серьезную проблему, и будет прав.

Тобиас продолжал говорить, и его яростный тон лишь подчеркивал, что перевод становится для него единственным доступным итогом.

— Адика сказал, я должен произвести на него впечатление. Как я могу это сделать, если мне нельзя…

Лукас тревожно взглянул на меня и перебил его:

— Тобиас, ты уже ощутимо задержал наш выход по магазинам. Эмбер и так подверглась серьезному стрессу из-за ситуации с Грегасом, а твое поведение…

— Не лезь в это! — Ладонь Тобиаса сложилась в кулак, а сам он развернулся к Лукасу.

Форж потянулся оттолкнуть меня подальше, но я инстинктивно увернулась и встала между бунтарем и любимым.

— Тобиас, прекрати!

Левая щека вспыхнула от боли, и я полетела в сторону. Тяжело ударилась об пол и застыла на правом боку, слишком растерянная, чтобы двигаться.

Вне поля моего зрения послышались звуки борьбы, за которыми последовала стрельба и крики. Через секунду Лукас с расширенными от страха глазами опустился рядом со мной на колени.

— Эмбер, как ты?

Я отвечала медленно, поскольку левую сторону лица саднило.

— В порядке. Тобиас просто опрокинул меня.

Я попыталась сесть, но почувствовала резкую боль в правой руке, и Лукас тут же покачал головой.

— Эмбер, ты должна лежать совершенно неподвижно, пока не подойдут Меган и медицинская группа.

Я снова опустилась на пол. Базз стояла рядом и быстро бормотала что-то в свой инфовизор. За ней на земле лежал обмякший Тобиас с закрытыми глазами, а над ним стояли Форж и Рафаэль. Я вспомнила звук выстрелов и задохнулась.

— Он мертв?

— Не беспокойся о Тобиасе, — сказал Лукас. — Его только оглушили.

В этот момент появился Адика, заряжая на ходу пистолет, бросил взгляд на меня и рявкнул Форжу одно слово:

— Отчет!

Тот заговорил полным отчаяния тоном:

— Тобиас пытался ударить Лукаса. Эмбер выскочила вперед, и удар пришелся в нее. Мы оглушили, усыпили и разоружили Тобиаса. Камера моего передатчика записала весь инцидент, и ты можешь сам просмотреть изображение.

— Член нашей ударной группы врезал кулаком телепату, — в бешенстве сказал Адика. — Весь отряд проведет остаток жизней, отскребая сливные бачки.

— Я не позволю обвинить в этом вас, — ответила я. — В произошедшем виновата я.

Я попыталась сесть, но Лукас схватил меня за плечи.

— Умоляю тебя, Эмбер, лежи спокойно. — Он посмотрел на Базз. — Где, в утиль, Меган?

— Уже идет, — успокоила Базз.

Собралась маленькая толпа и в гробовой тишине наблюдала за нами. Адика ткнул пальцем в Рофэна, стоявшего в первом ряду.

— Возьми нескольких своих людей и доставь Тобиаса в камеры внизу. Он должен оставаться под замком, в двойных кандалах и под постоянным надзором, пока мы не решим, что с ним делать.

Рофэн кивнул Кейдену и Дирену, подошел к Тобиасу, без усилий перекинул его через плечо и унес.

Через несколько секунд подбежала Меган, толкая каталку. По пятам за ней следовала Криста, наш врач, специализирующийся на лечении травм.

Лукас поспешно встал и отодвинулся, а Меган опустилась на колени возле меня.

— Эмбер, куда именно Тобиас тебя ударил? — спросила она.

Я показала на левую щеку.

— Это была скорее оплеуха, чем удар, но она лишила меня равновесия. Я упала на правый локоть. Он болит.

Меган махнула каким-то сканером над моей щекой.

— При падении ты ударилась головой?

— Нет.

— Ты абсолютно уверена, что не ударилась головой? — переспросила Меган.

— Абсолютно, полностью и совершенно уверена, что не билась головой, — сказала я. — Я уже говорила тебе, что приземлилась на правый локоть, и он очень болит.

Следующую минуту Меган продолжала сканировать мою щеку и голову, затем передала сканер Кристе. Я надеялась, что хотя бы та сделает что-нибудь с моим локтем, но она, по крайней мере, две минуты смотрела мою голову, а затем обменялась с Меган короткой и совершенно невразумительной из-за медицинских терминов речью.

Наконец, Меган объявила свой вердикт встревоженной толпе:

— Эмбер получила удар по щеке, но признаков мозговой травмы нет.

Последовал общий вздох облегчения, и я со значением кашлянула.

— У меня все еще болит локоть.

Криста просканировала локоть, которому все явно придавали гораздо меньшее значение, чем моей бесценной телепатической голове.

— У тебя серьезный ушиб правой руки, но ничего не сломано. Я сделаю тебе укол, чтобы облегчить боль и не допустить отек.

Она ввела мне под кожу иглу шприца, и пульсация в локте постепенно утихла.

— Спасибо, — сказала я. — Теперь можно встать?

— Да, — ответила Меган.

Лукас помог мне подняться, и я огляделась. Молчаливая толпа уже разрослась, заполнив большую открытую площадку перед лифтами и вылившись в коридоры. Насколько я могла сказать, здесь собрались все члены отряда, включая уборщиков и техников.

— Послушайте все внимательно, — проговорила я. — Вы не должны винить в случившемся моих телохранителей и упоминать об этом перед кем-то вне отряда. Я сама виновата, что выскочила между Тобиасом и Лукасом.

— Да, ты виновата, — подтвердил любимый убийственным тоном человека, только что перешедшего от страха за мою безопасность к желанию самолично меня придушить. — Ты никогда, никогда, никогда не должна больше повторять такую глупость. Я прекрасно могу уклониться от удара.

Сдаваясь, я подняла руки.

— Я понимаю, что не должна была вмешиваться и настаивать, чтобы Тобиасу дали второй шанс в бета-группе. Теперь его переведут в оборону улья, как и хотел Адика.

— Не уверена, что перевод в оборону улья еще возможен, — возразила Базз. — Но сейчас мы не можем принимать решение насчет Тобиаса. Надо дать ему время, по крайней мере, до завтрашнего утра, чтобы успокоиться и полностью осознать, что он наделал. После этого я могу провести психологическую оценку и решить, какое будущее для него лучше. Если хочешь, можешь во время оценки прочитать его разум и убедиться, что мы не допустим ошибки.

Я потянула себя за волосы.

— Хочу, но ты права. Тобиасу нужно время успокоиться, а я должна пойти с мамой за покупками.

— Ты все еще собираешься по магазинам? — недоверчиво спросила Меган.

— Да. Я, наверное, уже дюжину раз отменяла этот поход. И не откажусь от него из-за ушибленного локтя.

Глава 13

И Адика, и Меган настаивали на участии в походе по магазинам. Они и в лучшие времена чересчур меня оберегали, а уж инцидент с Тобиасом вызвал у них настоящую паранойю. Адика заявил, что доверит мою охрану лишь себе самому, а Меган твердила о каких-то крайне редких случаях отложенной реакции на повреждение мозга.

Напортачив с Тобиасом, я не чувствовала себя вправе спорить с ними и покорно согласилась на участие обоих. Когда наша группа зашла в лифт и двинулась вниз, повисло гнетущее молчание. Адика, Лукас, Меган и Базз достали свои инфовизоры и принялись на них работать.

Я подозревала, что все они изучают сделанную Форжем запись и обмениваются сообщениями друг с другом, но не хотела заглядывать в их инфовизоры любопытства ради и уж точно не собиралась рисковать, читая чей-то разум. Особенно Лукаса. Возможно, там дюжина блестящих мыслительных цепей красочно проклинают меня на все лады.

Форж, Рафаэль и остальные охранники из бета-группы не произнесли ни слова. Язык их тел показывал, что они в любую минуту ожидают наказания со стороны Адики. Даже Илай, который технически шел в эту прогулку не телохранителем, а для развлечения моей мамы, стоял безмолвно и с виноватым видом.

Когда лифт остановился на первом уровне, все убрали инфовизоры, Адика открыл двери и двинулся к развязке лент. И лишь когда мы дошли до экспресс-ленты в южном направлении, я кое-что вспомнила.

— Простите. Я отвлеклась из-за Тобиаса и забыла сказать, что передумала идти в торговый район центра улья. Я договорилась встретиться с мамой в центре Оранжевой зоны, поскольку он ближе и должен быть не так переполнен.

— Я думал, мы ужасно опаздываем на встречу, — сказал Лукас. — Но получается, у нас еще есть шанс добраться вовремя.

— А также это означает, что нам надо ехать на север, а не на юг, — проворчал Адика.

— И мне придется кое-что изменить, — прибавила Базз.

Адика повел нас боковым коридором в северном направлении. Дойдя до нужной точки, мы встали на медленную ленту, перешли на среднюю, а затем на скоростную.

Когда я пользовалась системой лент с ударной группой, они обычно старались рассредоточиться и незаметно смешаться с другими путешественниками. Но сегодня все собрались вблизи меня, а пугающие размеры и сердитое лицо Адики держали остальные группы пассажиров в отдалении.

Базз набрала что-то на инфовизоре, затем спрятала его и повернулась к Меган.

— У меня слишком темная кожа, чтобы мой тональный крем подошел Эмбер. Меган, у тебя есть с собой косметика?

— Да. — Та достала из кармана крошечную косметичку.

Я хмуро посмотрела на обеих.

— Я уже накрасилась, как хотела. Спасибо.

— Эмбер, думаю, тебе стоит добавить немного грима перед встречей с мамой, — мягко сказала Базз. — Отметина на твоей щеке хорошо видна.

— Правда? — Я достала инфовизор и воспользовалась им как зеркалом, чтобы осмотреть лицо. — О, понимаю. Да, тебе лучше мазнуть мне щеку.

— Придется накрасить все лицо, чтобы выглядело естественно, — посоветовала Базз.

Я застонала, но послушно стояла, пока Меган и Базз быстро обрабатывали мое лицо. Затем они принялись обсуждать, чья помада станет лучшим финальным штрихом.

— Определенно, используйте цвет фуксии, — произнес чужой мужской голос.

Я огляделась и увидела, что мы обгоняем едущего на средней ленте молодого человека в эффектном черном с серебром комбинезоне. Базз бросила на него грозный взгляд.

— Вы эксперт по женскому макияжу?

— Я дизайнер одежды. — Мужчина побежал по ленте, чтобы держаться наравне с нами, и протянул Базз карточку.

Она покачала головой.

— Я только что назначила встречу с лучшим дизайнером платья в Оранжевой зоне.

Я моргнула. Я нервничала при мысли просто зайти в магазин одежды первого уровня. Идея отправиться к дизайнеру выглядела даже еще более пугающей.

Мужчина обаятельно улыбнулся Базз и величественно проговорил:

— Вы не могли назначить встречу с лучшим дизайнером в Оранжевой зоне. Я лучший тамошний дизайнер. На самом деле, я лучший дизайнер во всем улье.

Базз разразилась хохотом.

— Лучший дизайнер в улье не станет ездить на системе лент, раздавая визитки случайным группам покупателей. Это отчаянный поступок совершенно некомпетентного человека.

Дизайнер тоже рассмеялся.

— Я не отчаявшийся и не некомпетентный. Я вышел из последней лотереи, и моя гениальность еще относительно неизвестна. Признаю, что езжу на лентах, раздавая свои визитки, но делаю это не случайно. Когда я вижу нечто похоже на группу телохранителей, сопровождающих трех восхитительно красивых дам…

Базз перебила его.

— Понимаю. Вы амбициозный новый дизайнер, работающий на общинном форуме Оранжевой зоны. Вы специально выслеживаете престижных клиентов, которые помогут вам набраться опыта для открытия собственного магазина в дизайнерских рядах. Давайте вашу карточку и оставьте нас в покое.

Она протянула руку, но вперед выступил Адика, забрал визитку, внимательно изучил ее, а затем передал Базз.

Молодой человек повернул голову и посмотрел прямо на меня. Настойчивый взгляд поразил меня настолько, что я связалась с его мыслями и испытала любопытное двойное видение событий. Я видела его лицо своими глазами и видела себя через призму восприятия незнакомца.

«…строгого вида красивая старшая женщина одета в стандартные вещи первого уровня. Яркая девушка носит дизайнерский костюм, но расположение телохранителей в тот момент, когда я заговорил с ней, раскрывало многое. Возможно, они и защищают ее, но на самом деле, находятся здесь для охраны третьей девушки в обычном небрежном наряде. Она…»

«…никогда не видел человека в окружении стольких телохранителей. Эта девушка, должна быть, крайне важна. Так важна, что ей не надо наряжаться, чтобы произвести впечатление. Так важна, что в качестве клиента может обеспечить дизайнеру карьеру за одну ночь и…»

Его желудок бурлил от возбуждения. Молодой человек, не отрывая от меня глаз, заговорил, аккуратно подбирая слова.

— Помните, другие дизайнеры создадут одежду, которую они хотят выпустить. Я создам то, что вы захотите надеть.

Сделав это заявление, мужчина замедлил ход. Он задумчиво наблюдал, как экспресс-лента уносит нашу группу. Я почувствовала какое-то прикосновение, инстинктивно вернулась в свою голову и обнаружила, что Базз подкрашивает мне губы моей помадой.

К тому времени, как она закончила, знаки над головой показывали, что ближайшая развязка будет в торговом районе центра Оранжевой зоны. Базз вывела нашу группу с экспресс-ленты. Когда мы отошли от перекрестка лент, меня поразило настоящее великолепие торгового района, освещенного новогодними огнями.

— Где мы встречаемся с твоей мамой, Эмбер? — спросила Базз.

— У эскалатора, — ответила я. — Мама не хотела вопросов от безопасников. Мы договорились, что она подождет на двадцать седьмом уровне, а я позвоню, когда мы подъедем. Сейчас.

Я набрала маму, и она ответила, как перевозбужденный подросток:

— Верхотура!

Я рассмеялась. Наша группа вслед за Базз шла через торговый район к эскалатору, когда мое внимание привлекли детские крики. Я остановилась и увидела большую площадку с синим полом и изгибающейся белой разметкой. Группа малышей бегала вдоль линии, следуя всем поворотам, но то тут, то там вверх выстреливали струи воды, и дети, в которых она попадала, радостно визжали.

Девочка не старше трех лет пробежала мимо нашей группы, спеша включиться в игру, и чуть не столкнулась со мной. Адика отстранил ее, и я печально покачала головой.

— Не думаю, что малыши — это серьезная угроза моей безопасности.

Лукас тоже задержался понаблюдать за детьми.

— Значит, они сохранили линию фонтанов, — странным тоном произнес он. — Малышом я часто играл здесь.

Я почувствовала себя ужасно виноватой. Знала же, что Лукас вырос в Оранжевой зоне, а его родители считались особо ценными членами улья. Следовало догадаться, что он жил где-то возле центра зоны.

— Прости. Мне не стоило тащить тебя сюда и пробуждать плохие воспоминания.

— Фонтаны — это не плохое воспоминание, — возразил Лукас. — Я единственный мог пробежать всю линию и не промокнуть.

Он понизил голос, словно боялся, что дети могут подслушать.

— Струи воды только выглядят случайными, но это не так. Каждый из тридцати фонтанов включается через определенные повторяющиеся интервалы времени. Если пробежать в правильный момент мимо первого, вода тебя не заденет.

Я улыбнулась, представив маленького Лукаса, усердно изучающего секрет фонтанов.

Мы подошли к эскалаторам; группа безопасников-наблюдателей повернулась и с любопытством оглядела нас. Через мгновение на подъеме показалась моя мама. Доехав до верха, она сошла со ступеней и неуверенно осмотрелась.

Я замахала рукой и крикнула ей:

— Сюда!

Мама подошла, но встревоженно взглянула на меня.

— Я не ожидала, что вы с Лукасом приведете так много людей. Я знаю Адику, Форжа и Илая, потому что они часто приходят с тобой в гости, но…

— Меган — мой старший администратор. — Я поколебалась, раздумывая, как представить Базз. Возможно, назвать ее моим консультантом — не лучшая идея. Мама может задуматься, какие мне нужны консультации.

Базз выступила вперед и заразительно улыбнулась моей маме.

— Я девушка Форжа. Мое официальное имя — Симона, но все зовут меня Базз.

— О, ты Базз. — Мама улыбнулась. — Я помню, Форж говорил о тебе.

— Мы с Меган пришли посмотреть праздничную одежду и взяли с собой Илая, поскольку его нужно отвлечь от планируемой операции. — Базз указала на остальных. — Другие мальчики несут охранные обязанности.

Я увидела потрясенное лицо Адики, названного «мальчиком», и кашлянула, скрывая смех.

— Как много телохранителей, — заметила мама. — Для этого есть причина, как и для изменения места покупок? Вы ожидаете проблем после преследования вражеского агента на этой территории?

Базз ничего не знала о моем предыдущем разговоре с мамой, но мгновенно кивнула.

— Отчасти да, а еще потому, что Меган хочет для партнера костюм к Новому году, под стать ее собственному. На каком-то этапе и Адика поучаствует в покупках.

Тот бросил на Базз неверящий взгляд, но мама уже подхватила версию:

— Я не знала, что Адика и Меган партнеры.

— Мы с ним с недавних пор помолвлены, — уточнила Меган, — но не поженимся, пока не родятся близнецы от моего мужа.

Мама пришла в замешательство, и Базз заговорила доверительным шепотом:

— Муж Меган умер на службе улью. Они всегда планировали завести детей, и у него сохранилось множество образцов тканей, поэтому служба поддержки рождаемости помогает Меган почтить его память рождением близнецов.

— О. — Мама взглянула на Меган с неловкой симпатией.

— Теперь займемся покупками, — оживленно предложила Базз. — Вещевые ряды в этой стороне.

Она двинулась через торговый район, а наша группа — следом. Мама переводила взгляд с одной витрины на другую, воркуя от удовольствия при виде разных товаров: от украшений до ваз. Я заметила ряд праздничных нарядов, которые привели меня сюда, поспешила к ним и разочарованно остановилась. Издали платья выглядели красиво, но вблизи оказались откровенно аляповатыми вещами, густо усыпанными блестками и стразами.

Ко мне присоединилась вся группа.

— Это выставка платьев для новогоднего шествия на стадионе Оранжевой зоны на первом уровне, — сказала Базз.

— Эмбер, ты собираешься на шествие? — спросила мама.

— Нет, не собирается. — Адику, похоже, привела в ужас мысль, что я полезу в толпу.

— У нашего отдела совсем немного свободного времени в праздники, и Эмбер хочет провести его с вами и другими членами семьи, — гладко вывернулась Базз.

Мама нахмурилась.

— Я писала Грегасу о новогодних планах, но пока не получила от него ответа. Я начинаю волноваться.

Я подумала о брате, запертом в камере моего отряда, и напряглась, но постаралась ответить небрежным тоном.

— Уверена, он просто развлекается на каких-то гулянках. Ты же знаешь, перед Новым годом на подростковом уровне проходит множество вечеринок.

Мама тут же приободрилась.

— Верно. Грегас, должно быть, слишком увлекся, веселясь с друзьями.

Мы прошли под аркой, украшенной традиционными белыми светящимися гирляндами, изображающими улыбающихся и танцующих детей, держащихся за руки. Судя по витринам, мы дошли до вещевых рядов. Мама остановилась у одной из них и поманила меня.

— Эмбер, только взгляни на это платье! Оно прекрасно подойдет тебе на Новый год.

Я посмотрела на оранжевое с коричневым платье с причудливой золотой вышивкой. Этого я и боялась. Возможно, цвета хороши для моей мамы, но…

Базз подошла, осмотрела наряд и покачала головой.

— Удачный дизайн, но недостаточно хороший для Эмбер.

Мама удивленно посмотрела на нее.

— Что может быть лучше этого платья?

— В положении Эмбер необходимо платье, сшитое лично для нее, — ответила Базз.

— Лично для нее, — повторила мама, задыхаясь от возбуждения. — Это значит, мы идем в дизайнерские ряды Оранжевой зоны?

— Именно. — Базз проверила свой инфовизор. — Мы минуем вещевой двор, и дальше пойдем…

Ее прервал звонок инфовизора. Я скорчила гримасу Лукасу, думая, что это у него, и в момент встречи с мамой нас ждет кошмар чрезвычайного вызова. Затем поняла, что именно мама достает из кармана прибор.

— Простите, — сказала она. — Не понимаю, почему кто-то звонит, ведь я установила инфовизор на…

Она постучала по экрану, чтобы ответить на вызов, и я услышала напряженный голос папы.

— К нам только что пришли родители Уэсли. Вчера он не появился дома с еженедельным визитом. Они уже дюжину раз пытались ему дозвониться, но не получили ответа. И с самого утра отправились к нему на подростковый уровень. Другие подростки из коридора Уэсли сказали, что не видели его уже пару дней, так что родители Уэсли зашли к Грегасу — посмотреть не знает ли тот, куда ушел друг.

Папа помолчал и резко добавил:

— Соседи Грегаса по коридору говорят, что и он пропал.

— Я знала, что с ним случилось что-то ужасное. — Мама умоляюще посмотрела на меня. — Эмбер, нам надо сейчас же найти твоего брата. Твой персонал может помочь?

— Конечно, мы… — Я беспомощно взглянула на Лукаса.

— Мы с Эмбер вернемся домой и организуем поиски, — пообещал он.

Базз подбодрила маму улыбкой.

— Пожалуйста, постарайтесь не тревожиться о Грегасе. Я пойду с вами и прослежу, что вы получаете полную информацию о ходе розысков.

Мама покачала головой.

— Я не вернусь домой. Я должна пойти в отдел Эмбер и помочь ей найти Грегаса.

Глава 14

Я испытывала неловкость, одновременно пытаясь убедить маму, что Грегас не может ей перезвонить, и зная, что он под действием снотворного находится в камере моего отдела. Сейчас, когда она услышала об исчезновении ребят с подросткового уровня еще пару дней назад и ждала, что мы начнем полномасштабные поиски, возвращение в отдел стало не просто неловким.

Мы добрались до экспресс-ленты. Мама еще раз в панике побеседовала с папой по инфовизору. Наконец, она убрала прибор, повернулась ко мне и объявила, мол, папа объяснил родителям Уэсли, что я руковожу отделом безопасности и организую поиск мальчиков. Все трое решили, что должны отправиться в мой отдел и помочь.

Я потерла лоб. Ситуация совершенно выходила из-под контроля. Я не знала, как не завраться и не создать крупные проблемы, поэтому в отчаянии повернулась к Лукасу. Он ответил мне ободряющей улыбкой и заговорил с моей мамой.

— Как только окажемся в отделе, мы с Эмбер займемся организацией поисков. Нам нужно, чтобы в это время вы и вторые родители ждали в одной из общинных комнат вместе с моим заместителем Эмили.

— Мы хотим помочь вам найти мальчиков, — возразила мама.

— Вы нам и поможете, — заверил Лукас профессиональным спокойным тоном командира-тактика. — Вы расскажете Эмили все, что знаете о любимых местах, интересах и общих занятиях Грегаса и Уэсли. Она передаст информацию для ориентировок нашим связистам и тактикам.

— О. — Моя мама кивнула. — Да, это звучит разумно. Вы должны знать, откуда начинать поиски.

— Поверьте, наш отряд справится с этой ситуацией, — проговорил Лукас. — Может уйти несколько часов, даже день, но я гарантирую, мы найдем Грегаса и Уэсли.

Тон командира-тактика призван внушить веру команде, отправляющейся в непредсказуемую или смертельную ситуацию. Очевидно, он подействовал и на маму, поскольку она вздохнула с облегчением.

— Спасибо, Лукас. Я понятия не имела, что ты такой… надежный.

— Знаю, вы видели меня с худшей стороры, — грустно ответил Лукас. — Я нахожу семейные встречи сложными, поскольку с тринадцати лет не общался с родными.

— С тринадцати! — поразилась мама. — Я знала, что ты потерял связь с семьей, но считала, это произошло, когда ты вышел из лотереи жителем первого уровня. Я не думала, что ты намеренно отвернулся от родителей, но межуровневый разрыв может быть сложным.

Она грустно покачала головой.

— Отец Эмбер потерял контакт с родителями, поскольку те принадлежали к четырнадцатому уровню и считали результат в виде двадцать седьмого ужасным разочарованием. Мы всегда обещали друг другу, что не покинем наших детей, как бы низко ни определила их лотерея. И совершенно не ожидали ситуации, в которой Эмбер окажется настолько выше нас.

— Вы не должны волноваться о межуровневом разрыве, — быстро сказала я. — Для меня это не имеет значения.

— В моем случае его вообще не было, — откликнулся Лукас. — Мои родители принадлежали к первому уровню, но я стал нежеланным обязательным ребенком. Отец ушел, когда мне было шесть лет, мать хотела, чтобы он взял опеку надо мной, но отец отказался.

Я раньше не слышала выражения «обязательный ребенок» и хотела было прочитать разум Лукаса, чтобы выяснить значение, но на глазах у мамы не рискнула.

— Через месяц улей праздновал Новый год, — продолжал Лукас. — Мама явно не хотела, чтобы я дальше жил с ней, поэтому мне ничего не оставалось, как отправиться на поиски отца. Я надеялся, что семейный праздник как-то изменит положение и придаст родителю желание позаботиться обо мне. Я нашел отца как раз перед наступлением Нового года, но он просто оттолкнул меня.

Лукас поколебался.

— Эмбер думала, я должен объяснить, что тогда произошло, и вы поймете, почему это время года пробуждает во мне плохие воспоминания. Прошу прощения, если когда-нибудь вел себя странно.

— Не надо об этом беспокоиться, — сочувственно сказала моя мама. — Тогда ты в последний раз видел отца?

— Да, — ответил Лукас. — После этого я жил с матерью, но она разорвала все контакты, как только я перешел на подростковый уровень.

— Должно быть, это стало ужасным временем для тебя, — заметила мама. — С переходом на подростковый уровень и так довольно сложно справиться, а тут еще отказ со стороны семьи.

Лукас пожал плечами.

— Разрыв контактов с матерью осложнил ситуацию, но возможно, я и без того представлял собой ходячую катастрофу. Я слишком отличался, в том числе, умом, чтобы ужиться с другими подростками в своем коридоре. А юный возраст и происхождение с первого уровня лишь ухудшили дело. Мой день рождения приходится на последний день Праздника, так что я попал на подростковый уровень в минимально возможном возрасте.

Он помолчал.

— Теперь мне надо отправить несколько сообщений.

— Конечно, — сказала мама.

Лукас в молчании работал на инфовизоре, пока не пришла пора переходить с экспресс-ленты в один из специальных лифтов нашего отдела. Когда двери кабины вновь открылись, я увидела ожидающих нас снаружи Эмили и Николь. Первая поспешила улыбнуться моей маме.

— Я Эмили. Не могли бы вы пройти со мной в одну из наших общинных комнат?

— А как же мой муж и родители Уэсли? — Мама тревожно оглянулась на лифты.

— В отдел сообщат, когда они прибудут, — успокоила Николь. — Кто-нибудь встретит их у лифта и проводит к нам.

Эмили увела мою маму по коридору. Я дождалась, пока они исчезнут из виду, и повернулась к Лукасу.

— Мы должны сейчас же спуститься в камеры. Мне надо прочитать разум Уэсли, а при необходимости, и Грегаса.

— Меган и Базз пойдут с нами, — сказал Лукас.

— Мы все пойдем, — поддержал Адика.

— Мне не нужна толпа телохранителей, чтобы спуститься в отрядные камеры, — возразила я.

— Мы все пойдем, — твердо повторил Адика. — Вспомни, что в одной из камер Тобиас.

Я со вздохом согласилась. Мы вернулись в лифт, спустились на два уровня, а затем Меган двинулась по коридору.

— Мы посадили Грегаса и Уэсли раздельно. В настоящее время гипноз действует таким образом, что они слышат и реагируют только на определенные голоса, включая мой.

— Я планирую сперва прочитать разум Уэсли, — сказала я. — Надеюсь, он сообщит нам достаточно, и мне вовсе не придется проверять брата.

Меган кивнула, остановилась у двери и со значением посмотрела на Адику.

— Телохранители должны подождать снаружи.

Он нахмурился.

— Я знаю Уэсли годами, — успокоила я. — Он никогда не проявлял ни малейшей склонности к насилию, а учитывая еще и гипноз…

Адика недовольно фыркнул, но смирился.

Меган впустила Лукаса, Базз и меня в комнату с белыми стенами, где на кушетке лежал мальчик. Его глаза были закрыты, ко лбу прикреплены две металлические пластины, а рядом находилась стойка на колесиках с горящим техническим дисплеем.

В прошлый раз я видела Уэсли, по крайней мере, год назад, и теперь он выглядел немного старше и выше, чем мне помнилось. Но по-прежнему укладывал волосы с большим начесом.

— Уэсли, я хочу, чтобы ты подумал о том, что произошло, когда вы зашли в вентиляцию, — сказала Меган. — Не бойся. Ты в совершенно безопасном месте, со мной, и просто думаешь о прошлом.

Глаза Уэсли не открылись, но веки дрогнули, словно он увидел сон.

Я села в ближайшее кресло, закрыла глаза и потянулась телепатическим чутьем. Однако остановилась на границе разума Уэсли, заметив в нем нечто необычное. Как правило, разумы обладали четкими своеобразными чертами, но этот все время переходил от одной формы и текстуры к другой.

Я задержалась еще на мгновение, притворяясь, будто изучаю эти странности, но на самом деле, испытывая приступ страха. Если я не увижу достаточно в мыслях Уэсли или замечу слишком много проблем, то придется продолжить и прочитать еще и брата.

Затягивание лишь добавляло мне нервозности. Я резко нырнула в разум, поразивший меня яркими образами. Героический молодой человек, чью симпатичную внешность портили лишь уложенные в стиле Уэсли волосы, отдавал приказы двум юнцам:

— Итак, мы снимем крышку люка, залезем внутрь и пройдем по вентиляционной системе до главных технических туннелей.

Юнцы отсалютовали и хором прокричали:

— Да, полковник Уэсли. Блестящий план, полковник Уэсли. Мы получим достаточно баллов для повышения!

Несмотря на нервы, я не могла удержаться от смеха.

— Уэсли или видит сон, или фантазирует. Он представляет себя гораздо старше, в звании полковника и во главе обожающей его игровой группы. Ему предстоит провести двух мальчиков через вентиляционную систему до главных технических туннелей, и они получат достаточно баллов для повышения.

— Звучит, как фантазия на основе реальных событий, — сказал Лукас. — Уэсли сделал себя лидером группы. Должно быть, повысил и ранг лидера. Не могу представить полковника, обременяющего себя двумя начинающими игроками. Что происходит сейчас?

— Все втроем проникли в вентиляционный люк, — доложила я. — Там есть автоматическое освещение, и они пробираются мимо боковых поворотов и лестниц. Все образы невероятно живые. Уэсли слышит топот от продвижения группы, чувствует, как рядом с вентилятором ветер раздувает волосы, а сетка безопасности холодит ладони и колени.

Я помолчала.

— Обычно фантазии, даже основанные на реальности, гораздо более размыты. Я бы решила, что все произошло в действительности, если бы не нелепые комплименты и полковничий чин Уэсли.

— Возможно, в будущем Уэсли станет сочинителем книгарен, — сказал Лукас.

— Если так, ему придется быть последовательнее, — ответила я. — Уэсли называют храбрым первопроходцем, но решетку снял один из младших ребят, и именно он сейчас ведет группу. Уэсли позади.

— Это остатки воспоминаний о настоящих событиях, — объяснил Лукас. — В воображаемой версии он полковник, возглавляющий группу, и все же идет вторым, поскольку так было на самом деле.

— Что-то меняется, — тревожно сказала я. — Двое других мальчиков перестали нахваливать Уэсли. И эмоциональный фон фантазии тоже сдвигается. Над происходящим стоял сияющий дух приключения, а сейчас все стало зловещим. О, впереди в лазе кто-то есть. Должно быть, это дикая пчела!

— Если просмотр становится слишком тяжелым для тебя, Эмбер, ты должна немедленно покинуть разум Уэсли, — велела Базз. — Всегда можно прерваться и попытаться еще раз позже.

— Я не вижу деталей дикой пчелы, — ответила я. — Младший мальчик стоит перед Уэсли и закрывает тому обзор. Поэтому я лишь мельком увидела отдаленную темную фигуру в свете автоматических ламп. Вероятно, дикая пчела заметила игровую группу, потому что Уэсли слышит чужой мужской голос. Не могу понять, что он говорит, слишком сильное искажающее эхо.

Я в шоке вскрикнула.

— Фантазийный эффект полностью исчез. Младший мальчик впереди сменился гораздо более старшим человеком, возможно, шестнадцатилетним. Уэсли обрел свой обычный вид четырнадцатилетки.

— Теперь ты видишь настоящую цепь памяти, — сказал Лукас. — Есть ли какие-то свидетельства личности лидера группы?.

— Нет. Уэсли называет его просто капитаном.

— Насколько это сложно для тебя, Эмбер? — спросила Базз.

— Уэсли чувствует волны страха от воспоминаний, — сказал я. — Но их сбивает странный успокивающий туман.

— Это гипнотическая защита от страха, — проговорил Лукас.

Я не собиралась признаваться, что успокаивающий туман, помогающий Уэсли, не защищает меня. Узнай остальные, что я испытываю и страх, по-настоящему пережитый мальчиком во время этих событий, и собственный страх обнаружить, что случилось с моим братом, то мне не дали бы продолжать.

— Дикая пчела идет к ним. И что-то несет. Это похоже на молоток. Лидер группы выкрикивает какие-то приказы и начинает взбираться по лестнице. Сейчас Уэсли поднимается за ним. Он слышит стук ног о лестницу и задыхается, преодолевая следующую ступеньку и подтягиваясь. Он уже достиг горизонтального вентиляционного хода.

Я покачала головой.

— Нет, я ошиблась. Это выглядит не обычной вентиляционной шахтой, а более крупным техническим проходом. Лидер группы ждет у входа в туннель. Уэсли не может понять, как туда залезть, поэтому лидер хватает его и затягивает к себе.

Я услышала собственный панический крик и почувствовала, как бурлит в желудке.

— Уэсли смотрит вниз на Грегаса, но его там нет! Грегаса там нет!

Меня обхватила теплая рука Лукаса, а в ухо зашептал его голос.

— Ты в безопасности, Эмбер. Грегас тоже в безопасности.

Я облизала губы и заговорила снова.

— Глава группы удаляется в лаз. Он кричит, чтобы Уэсли шел следом, но тот остается у лестницы. Он не знает, что делать. Не хочет сбегать и оставлять Грегаса, но слишком боится, чтобы спуститься по лестнице и поискать друга.

— Думаю, ты узнала от Уэсли все возможное, — сказал Лукас. — Теперь выйди из его мыслей.

Я вернулась в свою голову и открыла глаза.

— Мне придется прочитать разум Грегаса, — мрачно заключила я.

Глава 15

Меган пробормотала Уэсли что-то успокаивающее, и мы вышли в коридор к телохранителям.

— Эмбер, ты не обязана читать разум Грегаса, — сказала Меган. — Ты видела достаточно, чтобы понять: нам придется отмотать воспоминания Уэсли. Значит, и твоего брата тоже.

— Совсем не ясно, надо ли перезапускать память Уэсли, — возразила я. — Они с капитаном видели всего лишь человека с молотком в техническом туннеле. И сбежали от него только потому, что боялись задержания за нарушение границ. Если мы скажем им, что тот человек — технический работник, использовавший молоток для ремонта, они нам поверят.

— Это правда, — признала Базз. — Но ты видела в уме Уэсли предположение, что Грегас серьезнее взаимодействовал с дикой пчелой. Тебе будет весьма проблематично, а может, и опасно разделить пережитый братом травматичный опыт. Стоит ли так рисковать, чтобы сохранить его воспоминания о последней паре дней?

— Воспоминания — неотъемлемая часть нашей личности, — ответила я. — Я не могу позволить изменить разум брата, пока не буду абсолютно уверена, что это необходимо. И потом, когда Грегас и Уэсли в следующий раз встретят лидера группы, он может упомянуть о дикой пчеле и спросить, благополучно ли они выбрались.

— Вряд ли ребята снова увидят капитана, — возразила Меган. — Мы можем остановить их воспоминания в момент после входа в вентиляцию, а потом сказать, что они проникли в технический район и пережили серьезное падение, вызвавшее повреждение головы и потерю памяти. После этого они не захотят больше играть в «Синий подъем».

— Мы не можем на это рассчитывать, — сказала я. — Серьезной травмы хватит, чтобы уберечь от продолжения игры подростка со здравым смыслом, но ни у моего брата, ни у Уэсли совсем нет мозгов.

На лице Меган появилось задумчивое выражение, словно она вспомнила свое пребывание на подростковом уровне.

— И даже самых разумных ребят можно вовлечь в глупости. Ты права, мы должны полагать, что Уэсли и Грегас вновь встретятся с капитаном. А значит, нам надо найти капитана и удалить его воспоминания об этом столкновении.

— Ты предполагаешь, что эти действия уберегут меня от необходимости чтения разума Грегаса, — сказала я. — Но в твоей логике есть большой изъян. Если я не прочитаю брата, а ты удалишь воспоминания о произошедшем у всех участников, это еще хуже отразится на мне. Лукас уже наверняка это понял.

— Да, — присоединился тот. — Мы можем удалить любую информацию о встрече Грегаса с дикой пчелой из его разума, Уэсли и капитана, а в теории, и всех в нашем отделе. Но не из разума самой Эмбер, поскольку игры с мыслями телепата могут повредить его способности.

Он помолчал.

— Если Эмбер не прочитает сейчас брата, то всю оставшуюся жизнь будет гадать, что же с ним случилось. Каждый раз во время чрезвычайного рейда, где дикая пчела столкнется со случайным свидетелем, Эмбер станет представлять, что это происходит с Грегасом.

Базз потрясенно взглянула на него.

— Лукас прав. Лучше жить с одной неприятной правдой, чем с тысячей кошмарных фантазий, поэтому я согласна, что Эмбер должна прочитать разум Грегаса.

Меган вздохнула и двинулась к следующей камере. Адика и телохранители вновь остались снаружи, а все мы вошли в дверь. Комната выглядела так же, как и предыдущая, за исключением крайне важной детали: на кушетке находился не Уэсли, а Грегас.

Мой брат лежал с закрытыми глазами и выглядел удивительно ранимым. Всплыли забытые детские воспоминания, как я впервые увидела новорожденного Грегаса и как он нетерпеливо стряхивал крохотные носочки.

Меган повторила прежние слова, только изменила имя.

— Грегас, я хочу, чтобы ты подумал о том, что произошло, когда вы зашли в вентиляцию. Не бойся. Ты в совершенно безопасном месте, со мной, и просто думаешь о прошлом.

Лукас подтянул ко мне кресло, и я села. Перед чтением разума Уэсли я колебалась, изучала его форму и текстуру. А сейчас просто закрыла глаза и нырнула в мысли брата, желая покончить с этим как можно скорее. Я обнаружила, что Грегас переживает воспоминания, одновременно похожие и разительно отличающиеся от тех, что я видела в уме Уэсли.

— Игровая группа заходит в люк вентиляции, — сказала я. — Брат не выдумывает, поэтому я вижу, что первым идет капитан, затем Уэсли и наконец Грегас. Теперь они пробираются через вентиляцию. Грегас все время останавливается, заглядывает в ответвления и исследует ниши с лестницами, идущими вверх и вниз. Он отстает и вынужден догонять остальных.

Я покачала головой.

— Грегасу все кажется таким незнакомым. Возможно, прежде он бывал где-то с игровой группой, но не в техническом районе. Он разрывается между страхом и удовольствием. Ощущение поддерживающей сетки под ладонями и коленями очень неудобное, а в шахте дует холодный ветер. Грегас думает, что в следующий раз надо одеться потеплее.

— Удивительно практичная реакция, — заметил Лукас.

— В некоторых вещах брат бывает весьма практичен, — согласилась я. — Например, в отношении бесплатной еды.

Лукас рассмеялся.

— Слышу разговор, которого не было в воспоминаниях Уэсли, — прибавила я. — Капитан, похоже, чувствует себя виноватым, что затащил ребят в вентиляционную систему. Он изо всех сил помогает им справиться, объясняя увиденное. Говорит, что для снятия крышки изнутри нужен специальный инструмент, и предупреждает, что в некоторых туннелях есть опасности, например, внезапные провалы.

— Раз капитан чувствует себя виноватым, зачем вообще повел мальчишек в технический район? — спросил Лукас.

Я пожала плечами.

— Вроде бы командир игры предлагал бонусные баллы за поход туда с игроками низкого ранга.

Лукас в отчаянии охнул.

— Так вот почему у нас возник приток посторонних в технических районах.

— Думаю, группа приближается к месту встречи с дикой пчелой. — сказала я. — Эмоциональная окраска воспоминаний меняется, как у Уэсли. Грегас явно представляет, что произойдет дальше, но тут есть странность. У Уэсли ощущение захватывающего приключения сменяется чем-то зловещим. У Грегаса же происходит сдвиг от любопытства к напряженному возбуждению и…

Я прервала фразу и начала новую:

— Капитан только что прошептал, что видит кого-то дальше в вентиляции. Грегас не может ничего разглядеть, поскольку впереди находятся и капитан, и Уэсли. Сейчас дикая пчела, должно быть, подходит к ним, потому что звучит тот же чужой голос, а капитан орет, приказывая подниматься по лестнице.

Я помолчала.

— Слышится топот. Теперь капитан пропал из виду наверху лестницы, но Грегас слышит, как тот ругает Уэсли и велит пошевеливаться. Уэсли карабкается по лестнице, а брат впервые видит дикую пчелу.

Я задохнулась.

— Есть четкое визуальное изображение. Мужчина в разорванной праздничной одежде, с кровью на лице и молотком в руках. В уме Грегаса он застыл, как будто время ненадолго остановилось.

— Как неудачно, — отметил Лукас. — Вид дикой пчелы произвел такое впечатление на Грегаса, что он никогда не поверит, будто мужчина был техническим работником.

— Время снова двинулось, — резко проговорила я. — Мужчина слишком близко подошел к лестнице. Грегас знает, что не сможет подобраться к ней и не попасться. Он поворачивается и бежит обратно по вентиляции. Слышит за собой преследователя. Ему надо найти другую лестницу. Ему надо найти другую лестницу. Ему надо найти другую лестницу.

Я слышала, как мой голос становится громче и наполняется паникой. Резко вмешалась Базз.

— Эмбер, ты должна сейчас же прекратить это.

— Я не могу прекратить! — заорала я. — Вижу другую лестницу. То есть, Грегас видит другую лестницу. Он уже подбегает к ней, карабкается наверх, но мужчина лезет следом. Звуки его движения и дыхания приближаются.

Отклик.

«Он хочет меня убить. У него руки длиннее моих, и он карабкается быстрее. Он поймает меня, прежде чем я доберусь до верха, а затем убьет. Я должен…»

— Мой брат только что получил отклик от разума дикой пчелы, — не поверила себе я. — Грегас знает, что мужчина хочет его убить, но больше не пытается убежать. Он не лезет вверх. Он даже не думает. Я не понимаю…

Сейчас в голове Грегаса вообще не осталось никаких мыслей. Думало его тело: руки обернулись вокруг боковин лестницы и крепко вцепились в ступеньки. Он посмотрел на преследователя, который уже находился прямо под ним, увидел протянувшуюся вверх руку агрессора и резко двинул правой ногой.

— В утиль! — сказала я.

— Что произошло, Эмбер? — спросил Лукас.

— Мой маленький братик только что ударил дикую пчелу по голове и сбросил вниз, — недоверчиво сказала я. — Грегас продолжает карабкаться. Он добрался до конца лестницы и вышел в главный ремонтный туннель.

Я неверяще покачала головой.

— Раньше Грегас паниковал, но сейчас его разум спокоен и собран. Быстрый взгляд на лестницу, но следов дикой пчелы нет. Грегасу надо найти свою группу, то есть идти на запад. Он проверяет технические коды на стене и бредет по техническому туннелю, надеясь отыскать лестницу, по которой поднимаются капитан и Уэсли. Да, он видит впереди Уэсли!

Я помолчала.

— Грегас только что пережил эмоциональное возбуждение. Это чувство раньше путало меня. Оно исходило из этой точки воспоминаний. Грегас догнал Уэсли. Обнимает друга и спрашивает, куда ушел капитан. Уэсли еще выглядит испуганным. Он указывает на туннель, и Грегас вопит, чтобы друг пошевеливался.

— Твой брат удивительно хорошо справляется, — задумчиво сказал Лукас.

— Справлялся, но сейчас начинает тревожиться, — поправила я. — Грегас и Уэсли идут по туннелю, но капитана не видно. Брат не может вспомнить путь к вентиляционному люку, а от Уэсли никакой помощи. Грегас знает, что они не смогут выбраться через другой люк, потому что не имеют специальных инструментов, чтобы открыть его изнутри. Он…

Я услышала лязг, и меня накрыло тревогой брата.

— Кто-то лезет по лестнице. Звук исходит снизу и приближается. Это может быть человек с молотком. Грегас шепчет Уэсли, пытаясь уговорить того двигаться, но затем видит, что кто-то показывается на лестнице и входит в туннель.

Я задохнулась.

— Это не дикая пчела и вообще не один человек. Людей двое. Нет, трое. Все направляются к ребятам. Грегас понимает, что новоприбывшие, должно быть, принадлежат к силам законопорядка. Он говорит Уэсли, что надо сдаться, но ничего не рассказывать о произошедшем. Грегас не знает, насколько тяжело ранил человека с молотком, и думает, что они влипли в большие проблемы.

Я оставила разум брата и открыла глаза.

— Три человека, подходившие к ребятам, очевидно, принадлежали к ударной группе Миры, значит, мы знаем, что произошло позже.

Я откинулась в кресле и потрясенно огляделась.

— Произошедшее оказалось совсем не таким страшным, как я боялась. Как ты и сказал, Лукас, Грегас удивительно хорошо справился, но…

Я отчаянно тряхнула головой.

— Грегас получил отклик от разума дикой пчелы. Мой брат — пограничный телепат!

Глава 16

Лукас взглянул на лежащего на кушетке Грегаса.

— Он не должен понимать, что мы говорим, но настроен сейчас на голос Меган. Нам лучше перейти в другую комнату и обсудить все там.

Базз вышла из камеры.

— Можно использовать комнату ожидания в конце коридора.

— Пока нас нет, я приведу двух людей из медицинского отдела посидеть с Уэсли и Грегасом, — сказала Меган.

Лукас посмотрел на Адику.

— Уверен, ты захочешь присоединиться к обсуждению. Мне стоит позвонить Николь, чтобы устроить настоящее совещание лидеров групп.

Последовала пауза, пока Меган и Лукас доставали инфовизоры и отправляли сообщения, затем мы прошли по коридору в комнату ожидания и составили несколько стульев в круг. Через минуту в помещение въехала Николь в своем инвалидном кресле.

— Я записал Эмбер, пока она читала разумы Уэсли и Грегаса, — сказал Лукас. — Сейчас я проиграю эти записи, чтобы Адика с Николь полностью понимали ситуацию.

Началась первая запись. Странно было наблюдать за собственной голограммой, сидящей с закрытыми глазами и цитирующей воспоминания Уэсли. Я раньше не понимала, насколько эмоции цели отражаются у меня на лице. И голос звучал удивительно молодо.

Как только эта голограмма закончилась, Лукас запустил вторую, где я читала разум Грегаса. Она выглядела не просто странно, а по-настоящему раздражающе. Я не очень хорошо знала лицо и голос Уэсли, но брата…

— На этой голограмме я выгляжу, как Грегас, — заметила я. — И говорю, как он.

Лукас остановил запись.

— Да. Когда ты глубоко погружаешься в разум цели, то перенимаешь некоторые детали мимики и тембра. Это особенно заметно на последней записи из-за твоего внешнего сходства с братом.

— Я понятия не имела, что во время чтения разумов происходит такое, — ответила я. — Другие телепаты реагируют так же?

— Никогда не видела ничего подобного у Кита, — сказала Меган. — Впервые я заметила, как ты меняешься, читая разум Лукаса. Я беспокоилась, что он оказывает на тебя излишнее влияние, но Адика сказал, что иногда замечал подобный эффект, работая с Мирой. Я решила, что это одно из множества различий между отдельными телепатами.

— Отряд Миры называл это отражением, — прибавил Адика. — У тебя, Эмбер, оно гораздо заметнее, чем у нее. А у Мортона я никогда такого не видел. Не знаю, происходит ли это с Сапфир.

— Мы можем попытаться спросить у ее отряда, — предложила Николь.

— Можем, но ответа не получим, — возразил Адика. — Все отряды защищают своих телепатов, но ее отдел похож на неприступную крепость. Сапфир очень разборчиво принимает людей, отвергая множество прекрасных кандидатов, и те, кого она взяла, редко уходят.

— Она их не отпускает, или они сами не хотят? — спросила я.

— Мне кажется, и то, и другое, — ответил Адика. — Люди Сапфир преданы ей до безумия и столь же нерационально скрытны.

— После того, что произошло много лет назад с Китом, Сапфир склонна защищать свои секреты, — заметил Лукас. — Ты не можешь винить членов отряда в уважении ее желания.

Он повернулся ко мне.

— Эмбер, мне проиграть остаток записи? Если тебя это тревожит, я могу в общих чертах обрисовать произошедшее для Адики и Николь.

— Я не встревожена, — сказала я. — Просто заинтригована. Пожалуйста, покажи остальное.

Лукас поднял брови, показывая, что почувствовал мою ложь, но все же включил запись. Пару раз мне стало не по себе из-за нервирующего превращения в размышляющего Грегаса, но затем я погрузилась в описываемые события и забыла обо всем остальном.

Запись закончилась на том, как я открыла глаза. После короткого молчания Лукас заговорил:

— Брат Эмбер является пограничным телепатом. Это ни для кого не станет сюрпризом, но осложнит ситуацию.

— Для меня это сюрприз, — горько поправила я. — Крайне нежелательный сюрприз.

— Одной из первых вещей, что тебе сказали во время обучения, было значение генетического фактора в становлении пограничных телепатов, — сказал Лукас. — Ты должна была понимать: есть вероятность, что Грегас — один из них.

— Да, но… — Я пробежалась пальцами по волосам и посмотрела на Базз. — Ты говорила мне, что в детстве обладала интуицией в отношении людей.

— Да. После прохождения лотереи стимулирующие процессы сделали эти моменты интуиции резче и гораздо определеннее, превращая их в настоящие отклики.

— Но Грегас никогда не проявлял ни малейшего понимания людей. Прошло много времени, прежде чем он сообразил, что нелепые истории Уэсли — выдумка. Шок Грегаса при отклике показал, что прежде он не испытывал моментов интуиции. Как мог мой брат миновать эту стадию и перескочить прямиком к настоящему отклику?

— Огромное множество пограничных телепатов не осознают интуицию и отклики, пока не проходят стимулирующие процессы лотереи, — пояснила Базз. — Те из нас, чьи способности пробудились рано…

Она заколебалась.

— Эмбер, опыт Грегаса в точности соответствует моему. У нас обоих пограничную телепатию подстегнула потенциальная угроза жизни. Просто со мной это случилось гораздо раньше, и мои способности всплыли как интуиция, а не как настоящий отклик.

Базз поспешно сменила тему.

— Лукас прав: пограничная телепатия Грегаса все осложняет. Если захотим, мы можем провести ему стандартное лечение, но перезапуск воспоминаний — не вариант ни при каких обстоятельствах.

Я нахмурилась.

— Почему?

Базз вздохнула.

— Истинные телепаты настолько редки, что улей ограничен в понимании их способностей и осторожничает, вовсе не проводя им импринтинг. Но пограничных телепатов лотерея находит около тысячи ежегодно, поэтому у нас гораздо больше информации о влиянии на них различных факторов. Импринтинг совершенно безопасен для разума пограничного телепата, но вмешательство в личные воспоминания может нарушить способности.

— Полагаю, телепатия Грегаса также не позволит ему занять нормальный пост в боевых службах, — сказал Адика. — Жаль. Меня впечатлили его действия на той лестнице. Использование преимущества положения, чтобы скинуть кого-то крупнее и сильнее себя — это показатель быстрого и четкого мышления. Мальчик не сложен для роли ударника, но есть и другие боевые возможности.

— Любимые программы Грегаса на развлекательных каналах — это триллеры о том, как команды сил обороны улья Анлия преследуют чужих агентов, — заметил Лукас. — Полагаю, там Грегас и подсмотрел трюк с лестницей.

— Увидеть что-то и обладать присутствием духа совершить то же самое в кризисной ситуации — разные вещи, — возразил Адика. — Базз, не знаешь, есть ли у лотереи особые боевые должности для пограничных телепатов?

Она всплеснула руками.

— Импринтинг всех пограничных телепатов включает консультирование служб законопорядка, исполнение роли носача и простейшие боевые навыки для ответа на нападение, а также личный раздел. Я освоила только психологию для пограничных телепатов и не знаю о других возможностях.

— Я не хочу, чтобы мой брат занимал особую боевую должность, — холодно сказала я. — Пусть ведет приятную безопасную жизнь.

Базз внимательно всмотрелась в мое лицо.

— И у тебя есть власть обеспечить брату именно такую. Ты один из пяти истинных телепатов и так отчаянно нужна улью, что можешь настаивать, чтобы лотерея не допустила Грегаса ни на одну должность с малейшим риском. Только скажи слово, и в его записях появится пометка, ограничивающая дальнейшие возможности.

Я потянулась к волосам. Как соблазнительно было сказать это слово, и нам с родителями уже никогда не придется беспокоиться о работе Грегаса. Но я не могла это сделать. Не должна была.

— Нет, я не могу использовать власть, чтобы контролировать жизнь брата. Я уже проходила это, когда попала в свой отдел и обнаружила, что мой старый друг, Форж, оказался в ударной группе. Я знала, что могу настоять и удержать его в безопасности в отделе, но сделать это значило разрушить его жизнь и вызвать ненависть. Затем я прошла это еще раз с тобой, Лукас, а теперь с Грегасом. Вы разные, но ответ должен оставаться тем же. Я не могу обременять своими желаниями других людей.

Лукас улыбнулся.

— Эмбер, ты всегда меня изумляешь. Мой импринтинг говорит, что к этому времени ты должна полностью осознавать власть телепата и проявлять первые признаки отстранения. Но я не вижу ни следа его в тебе. И ни один член тактической группы ни разу не произнес слова «отдаление».

Отдаление! Мира упоминала о нем и говорила, что со мной этого не произойдет.

— Что значит «отдаление»? — осторожно спросила я.

— Это когда телепат отходит от морального кодекса улья и начинает попирать права других людей, — объяснил Лукас. — В большинстве случаев ситуация стабилизируется в течение нескольких лет, и телепат устанавливает свой этический код.

Он пожал плечами.

— Как я и говорил, в тебе нет ни малейшего признака отдаления. Если на то пошло, у нас обратная проблема: ты проявляешь слишком много сочувствия к людям, создающим проблемы.

— Например, к Тобиасу, — горько вставил Адика.

Мира говорила, что я никогда не отдалюсь, поскольку чувствую эмоции людей, разумы которых читаю. Теперь Лукас объяснил мне, что такое отдаление, и слова Миры обрели смысл. Как я могу попрать чьи-то права, если чувствую напряжение другого, как свое собственное?

Мира также сказала, что Мортон, Сапфир и Кит вообще не чувствуют эмоции целей, поэтому отдалялись надолго, а Кит и сейчас отстранен. Я знала о Мортоне кое-что, свидетельствовавшее, каким он был в первые годы службы телепатом. Все, услышанное мной о Ките, подтверждало слова Миры о его отдалении. Что до Сапфир…

Ладно, о прошлом Сапфир я ничего не знала. Адика утверждал, что ее люди неистово преданы ей, чего не могло бы быть, относись она к ним плохо. После огромного риска, на который пошла Сапфир, чтобы сохранить улей на протяжении трех лет, когда действовали лишь четыре отряда телепатов, я чувствовала, что она искупила все свои дурные поступки в прошлом.

— Кит по-прежнему отстранен, — повторила я слова, сказанные мне Мирой.

Меган скривилась.

— Да. Все уже оставили надежду изменить его к лучшему.

— Но я не отдалилась, — продолжила я. — И не стану вмешиваться в решения лотереи относительно Грегаса.

— Теперь давайте сосредоточимся на нынешней ситуации, — напомнил Лукас. — Мы должны принять решения по двум отдельным проблемам. Первое: что мы скажем родителям мальчиков. Эмбер, прошлой ночью ты говорила, мол, не хочешь, чтобы родители узнали об аресте Грегаса. Я согласен, они могут очень плохо отреагировать на новости, особенно если мы признаем, что держали обоих ребят в камерах с середины прошлой ночи.

Я вздрогнула.

— Мы не должны позволить родителям узнать ни об аресте брата, ни о моей лжи им. Они ужасно расстроятся из-за нас обоих.

— Это означает, что нам нужна история, объясняющая отсутствие мальчиков в течение нескольких дней. — Лукас взглянул на Николь. — Эмили должна прислать твоей группе информацию от родителей. Надеюсь, вы сможете придумать для них что-нибудь правдоподобное.

— Я уже разработала прикрытие, — сказала Николь — Вскоре моя группа связи пришлет тебе записи.

— Превосходно, — обрадовался Лукас. — Теперь давайте решим, что скажем Грегасу, Уэсли и капитану. Итак, Уэсли и капитан поверят, что человек в вентиляции якобы был техническим работником. Проблема в том, что Грегас не поверит.

Он посмотрел на Меган.

— Я хотел бы, чтобы ты пошла и задала вопрос Уэсли.

— Он не станет отвечать, — возразила Меган. — Оба мальчика отказываются отвечать на любые вопросы даже под влиянием гипноза. Именно поэтому Эмбер пришлось читать их разумы.

— Они не отвечали на вопросы о произошедшем во время встречи с дикой пчелой, поскольку боялись влипнуть в неприятности, — уточнил Лукас. — Но сейчас Уэсли не станет противиться. Я просто хочу, чтобы ты спросила его, какую должность лотерея дала сестре Грегаса, Эмбер.

Меган растерянно взглянула на Лукаса, но вышла из комнаты. Всего через пару минут она вернулась и снова села.

— Уэсли сказал мне, что Эмбер — исследователь первого уровня с собственным отрядом.

— Это делает все гораздо проще, — сказал Лукас. — Когда Эмбер призналась семье, что руководит не исследовательским отрядом, а подразделением безопасности, Грегас спросил, не сможет ли она устроить, чтобы лотерея дала ему место в отряде сестры. Я ответил, что это возможно, но предупредил, мол, в службу безопасности не принимают тех, кто нарушает предписания секретности улья.

Лукас помолчал.

— Грегас воспринял предупреждение всерьез. И даже лучшему другу не рассказал, что Эмбер руководит отделом безопасности. Поскольку мы можем верить, что Грегас сохранит тайну, полагаю, мы расскажем ему правду.

Я бросила на Лукаса потрясенный взгляд.

— Какую часть правды?

— Всю, — ответил Лукас. — Что человек, встреченный им в туннеле, был дикой пчелой. Что носачи — это фальшивка, призванная удержать людей от совершения преступлений. Что его сестра — один из пяти истинных телепатов улья. А сам он пограничный телепат, получающий всполохи откликов от разумов.

— Нет! — Я тут же покачала головой. — Мы не можем. Грегас ненавидит носачей. Я помню, какой шок испытала, когда мне открыли правду. И перешла от ненависти к носачам к ненависти к самой себе.

Меган испуганно посмотрела на меня.

— Эмбер, ты никогда мне об этом не говорила.

— Не хотела обсуждать, — ответила я. — И пыталась об этом не думать, но голос отвращения к себе постоянно мучил меня. Прошло много времени, прежде чем я преодолела это и приняла свою телепатию. Даже сейчас я не уверена, что полностью справилось с проблемой. Это похоже на злобную тень разума цели, прячущуюся в моем подсознании, только исходит она не извне, а от меня.

Меган повернулась к Базз.

— Ты знала об этом?

— Я ни с кем не делюсь конфиденциальной информацией об Эмбер, — ответила Базз.

— Но тогда ее консультантом была я и…

Базз перебила Меган.

— Ты была консультантом Эмбер тогда, а я — сейчас и намерена уважать ее личную тайну.

Меган подавленно вздохнула и опустилась обратно в кресло.

Меня слишком занимал брат, чтобы тревожиться о ее чувствах.

— Правда окажется для Грегаса такой же большой проблемой, как и для меня. Возможно, даже хуже. Он возненавидит не только себя. Но и меня тоже.

— Ему надо что-то сказать, — настаивал Лукас. — Что, если он продолжит получать отклики?

— Грегас получил отклик только потому, что оказался в угрожающей жизни ситуации, — возразила я. — Больше этого не случится.

— Продолжит он получать отклики или нет, зависит от того, насколько полно пробудились его способности, — с сомнением заметила Базз.

— В любом случае, ему придется узнать правду, когда он пройдет лотерею, — прибавил Лукас.

— До этого еще несколько лет, — сказала я. — Он станет старше. И сумеет легче справиться.

— Мы должны найти возможность просветить твоего брата, не вызвав отвращения к себе, — проговорила Базз.

— Я категорически запрещаю рассказывать Грегасу правду, — решительно перебила я. — Риск слишком велик.

Последовало неловкое молчание, затем Лукас заключил:

— Значит, нам придется снова использовать историю о вражеском агенте.

Глава 17

Меган, Лукас и я вернулись в комнату, где на кушетке лежал Грегас. Меган отодвинула в угол технический дисплей, убрала металлические пластины со лба моего брата и что-то прошептала ему на ухо.

— Грегас досчитает до нуля и проснется от гипноза, — сказала она и вышла из комнаты.

Мы с Лукасом сели в кресла и стали ждать. Через минуту глаза Грегаса открылись. Он в замешательстве посмотрел на потолок, затем сел и оглядел комнату. А при виде нас с Лукасом отчаянно застонал.

— Когда нас с Уэсли тащили через улей в Оранжевую зону, я догадался, что в итоге мы попадем в ваш отдел.

Я улыбнулась.

— Доброе утро, Грегас. Приятно снова тебя видеть.

Он нахмурился.

— Уже утро. Что произошло, когда мы с Уэсли оказались здесь? Я помню, с нами говорил какой-то доктор, но затем… Должно быть, я заснул.

— Мы дали тебе отдохнуть до сих пор, поскольку Эмбер была занята, — сказал Лукас.

— Занята решением вызванных тобой проблем, — мрачно добавила я.

— Эмбер, не делай этого, — резко ответил Грегас.

— Не делать чего? — спросила я.

— Не устраивай мне долгих лекций по поводу ареста.

— Я не собиралась читать тебе лекции по поводу ареса, — успокоила я. — Учитывая ситуацию в тот момент, арест был для тебя самым безопасным вариантом. Он означал, что в случае, если человек на лестнице оправится после падения и продолжит преследование, тебя защитят множество хорошо натренированных людей.

— Оправится после падения, — нервно повторил Грегас. — Ты знаешь, что я столкнул его с лестницы. Полагаю, арестовавший нас с Уэсли отряд безопасности привел носача, чтобы прочитать наши разумы.

Я не решилась произнести ни слова, поэтому просто кивнула.

Грегас изобразил рвотный позыв.

— Я боялся этого, но…Я же не слишком сильно ранил того человека?

— Нет, его тоже арестовали, и у него только несколько ушибов и синяков.

Грегас вздохнул с облегчением.

— Тогда все в порядке.

— Далеко не в порядке. Я говорила, что не собираюсь читать тебе лекции по поводу ареста. И не буду ругать, что ты столкнул того мужчину с лестницы. Если бы ты этого не сделал, он бы тебя ранил. Возможно, и Уэсли тоже.

— Значит, тот человек был действительно опасен? — встревоженно спросил Грегас. — Я знаю, это звучит так же глупо, как хвастливые истории Уэсли, но… Взбираясь по лестнице, я внезапно испытал явное чувство, что преследующий меня человек — плохой. Поэтому и стукнул его по голове. Я был уверен, что он убьет меня, если поймает.

— Тот мужчина — исключительно опасный вражеский агент, — подтвердила я. — И ты совершенно правильно защищался.

— Вражеский агент! — моргнул Грегас. — Что он делал в нашем улье?

Лукас достал инфовизор.

— Большинство деталей закрыты, но мы можем показать тебе новостной отчет первого канала улья об инциденте, с которым наш отряд столкнулся вчера.

Лукас спроецировал новости на белую стену комнаты. Грегас сконфуженно наблюдал за неразличимыми черными силуэтами в начале передачи. Затем услышал голос, кричащий о нападении, и судорожно вздохнул. Он сосредоточенно наморщил лоб, выслушал звонок Лукаса и посмотрел на размытые фигуры красной группы, спускающиеся по веревкам. Когда репортаж закончился, Лукас убрал инфовизор.

— Игровая группа оказалась в техническом районе, на пути вражеского агента, и один игрок получил ранение, — напряженно сказал Грегас. — Ты показал мне эти новости, потому что то же самое произошло с нашей группой, но нам повезло выбраться без потерь.

— Правильно, — ответил Лукас.

— Почему вражеский агент носил разорванную праздничную одежду? — спросил Грегас.

— Это закрытая информация, — отрезал Лукас. — Мы смогли так много рассказать, поскольку знаем, что можем доверить тебе секреты улья. Но для Уэсли и лидера твоей игровой группы — вас преследовал просто технический работник.

— Согласен, — сказал Грегас. — Уэсли не откажется посплетничать о чем-то волнующем, и я понятия не имею, можно ли доверять нашему лидеру группы, потому встречал его лишь дважды.

— Тогда с этим закончено, — вступила я. — Пожалуйста, не воспринимай это как поучение, но ты совершил большую ошибку, назвав арестовавшим тебя людям ложное имя и код личности.

— Я сделал это, потому что не хотел втягивать тебя в ситуацию, — объяснил Грегас.

— Именно об этом я и говорю, — согласилась я. — Грегас, я твоя сестра. Если ты попадешь в неприятности, я хочу иметь возможность помочь тебе. Пообещай мне, что если подобное произойдет снова, ты сразу назовешь настоящее имя и код личности. Ложь привела к тому, что я нескоро узнала о твоем аресте и возникли крупные проблемы.

— Ты права, — сказал Грегас. — Если бы ты вмешалась раньше, носач не копался бы в моей голове.

Я почувствовала облегчение, когда вместо меня на это ответил Лукас:

— Задержка вызвала и другие проблемы.

— Какие? — тревожно спросил Грегас.

— Вчера Уэсли не пришел домой с еженедельным визитом, — сказала я. — И его родители обнаружили, что он пропал.

— Упс, — отреагировал Грегас.

— Сегодня утром родители Уэсли выяснили, что и тебя нет, и рассказали нашим маме и папе, — продолжала я.

Грегас в отчаянии охнул.

— Когда они узнают, что меня арестовали, будут пилить всю оставшуюся жизнь.

— Об аресте родители не узнают, — быстро сказала я. — Глава моей группа связи придумала легенду, чтобы сохранить произошедшее в тайне от них. Она будет здесь через минуту и отведет тебя в соседнюю комнату к Уэсли. И расскажет историю вам обоим. Боюсь, рассказ тесно связан с прошлыми проблемами Уэсли, так что и тебе придется признаться в нескольких довольно глупых действиях.

— Ну, наверное, я и правда вел себя не слишком разумно.

Я отчаянно хотела сказать, что Грегас и близко не стоял к разумности, но героически смолчала.

— Вам также придется просмотреть несколько образовательных книгарен о чайках, — прибавил Лукас.

— О чайках? — уставился на него Грегас. — Зачем?

Лукас встал.

— У меня еще не было времени прочитать все детали легенды, но часть про чаек привлекла мое внимание. Наш лидер связистов вам все объяснит. Четверо родителей в панике, так что мы с Эмбер должны сейчас пойти поговорить с ними. Мы скажем, что обнаружили вас с Уэсли, и сообщим легенду.

Я вышла из комнаты вслед за Лукасом, и мы провели несколько минут, изучая записи, присланные связистами. Наконец, Адика и другие телохранители проводили нас до лифтов.

— Ненавижу врать родителям, — заметила я во время краткой поездки на лифте.

— Знаю, — ответил Лукас. — Ты могла бы просто позволить мне пойти и скормить твоим родителям выдумку Николь. Я бы сказал, что ты занята серьезным происшествием в улье.

Двери лифта открылись, и мы вышли.

— Для родителей пропажа Грегаса — крупнейшее возможное происшествие в улье, — мрачно сказала я. — И потом, несправедливо заставлять тебя все время лгать за меня.

Когда Адика не стал настаивать на сопровождении нас до общинных комнат, я почувствовала облегчение. Лукас постоял у двери, открыл ее, и я увидела внутри Эмили и моих маму и папу. Два незнакомца с ними, очевидно, были родителями Уэсли.

Увидев меня, все четыре родителя встали, и мама с отчаянием посмотрела на меня.

— Эмбер?

Чувство вины по поводу лжи родителям пропало. Я сказала бы что угодно, лишь бы стереть с маминого лица это отчаянное выражение и сделать ее счастливой.

— Мы нашли Грегаса и Уэсли, — начала я. — Они пережили небольшой несчастный случай и попали в медицинский отдел, но проверки показали, что у них лишь легкие ушибы. Как раз сейчас их отпускают, и мне показалось неразумным настаивать, чтобы они проехали дополнительное расстояние до моего отряда, поэтому ребята вернутся прямо в свои комнаты на подростковом уровне.

Все четверо родителей вздохнули с облегчением.

— Это значит, мы можем им сейчас позвонить? — спросил мой папа.

— Пока нет, они оставили инфовизоры в комнатах, — ответила я. — Оба получили строгий приказ позвонить вам, как только доберутся до дома, но это может произойти не сразу, поскольку они в Зеленой зоне.

— Что они делают в Зеленой зоне и почему выходят куда-то без инфовизоров? — растерянно спросила мама Уэсли.

— Это долгая история, — ответила я.

Эмили перенесла поднос с напитками и закусками с ближайшего дивана на стол у стены.

— Вам с Лукасом лучше присесть и все объяснить.

Все сели, и я глубоко вздохнула.

— Все началось с того, что у Грегаса и Уэсли возникли проблемы с расходованием подросткового пособия.

Родители Уэсли смиренно кивнули, явно зная о его бюджетных проблемах, но мой папа нахмурился.

— Грегас жаловался на скудные средства с тех пор, как перебрался на подростковый уровень, но так говорят все подростки. Я не понимал, что у него правда беда.

— Мне сказали, что у Уэсли все время были трудности, — ответила я. — Грегас хорошо справлялся, пока не совершил классическую ошибку: купил что-то слишком дорогое, едва получив пособие.

Я пожала плечами.

— Несколько дней назад ребята дошли до того, что у них не хватало даже на еду. Самым разумным было пойти в общинный центр, признаться в случившемся и попросить срочной помощи. Но Грегас и Уэсли не хотели этого делать, потому что это означало обязательное посещение курсов по расходованию денег и необходимость подтверждения инспектором по бюджету всех покупок в следующие три месяца.

Я отчаянно всплеснула руками.

— Они придумали альтернативный план — записаться на курс бытового обучения, который обеспечит бесплатную еду на неделю или две. Подобные курсы проводятся только в определенном месте улья, и обычно расписаны на месяцы вперед, но в одной группе в последнюю минуту отказалась пара слушателей, и появилось два свободных места. Этот курс предназначен только для подростков из Бордовой зоны, поэтому Грегас и Уэсли записались под фальшивыми именами и кодами личности.

Родители Уэсли застонали.

— Только не в этот раз, — пробормотал его отец.

Меня подмывало спросить, что он имеет в виду, но я решила продолжить рассказ.

— Этот курс посвящен заботе о чайках, поэтому проводился на пляже подросткового уровня.

— Чайки? — неверяще переспросила мама Уэсли. — Но Уэсли боится птиц.

— Да. И это оказался фатальный прокол в их плане. Грегас и Уэсли беспокоились, что что-нибудь в их инфовизорах выдаст настоящие личности. И решили оставить собственные приборы в комнатах, а с собой на курс взять только старые поврежденные. Мальчики планировали в последнюю минуту послать с этих сломанных инфовизоров какие-то отговорки по поводу пропущенных домашних визитов и занятий. Но, похоже, не подумали, что все входящие сообщения окажутся на инфовизорах, оставленных в комнатах.

— Грегас никогда не обдумывает свои действия, — грустно сказала мама.

— Курс начинался с серии лекций по уходу за чайками, там проблем не возникло, — продолжала я. — Затем пошли практические занятия, и Грегас с Уэсли получили задание поймать чайку с поврежденным крылом, чтобы передать ее на лечение.

— Это должно было плохо кончиться, — заметил отец Уэсли.

— Катастрофически плохо, — подтвердила я. — Чайка сидела на скалистом уступе, чуть выше человеческого роста. Мальчики решили, что Уэсли залезет на уступ, напугает и сгонит чайку, а Грегас поймает ее и посадит в клетку. К сожалению, Уэсли гораздо больше боялся чайки, чем она его.

Я вздохнула.

— Когда Уэсли попытался прогнать птицу, та его клюнула. Уэсли запаниковал, упал с уступа и приземлился на голову Грегаса. Специалист по уходу за чайками, проводившая курс, послала обоих в медицинский отдел на проверки. Как я уже говорила, у мальчиков обнаружились лишь легкие ушибы, но их задержали на ночь, поскольку Уэсли пережил приступ паники.

— Полагаю, поэтому наш сын не вспомнил о намеченном приходе домой, — сказала мама Уэсли.

Я совершенно забыла об этой части записей.

— Точно, — с благодарностью подтвердила я. — Уэсли забыл позвонить вам и отменить визит, а сообщение из медицинского отдела не дошло до вас, поскольку мальчики дали фальшивые имена и данные личности.

— Так они оба сейчас возвращаются в комнаты? — спросила моя мама.

— Не уверена, что ребята уже в пути, — уклончиво сказала я. — До возвращения в Синюю зону Грегас и Уэсли должны забрать вещи из жилищного района у пляжа подросткового уровня, и специалист по уходу за чайками хотела с ними поговорить. Она немного раздражена произошедшим.

— Я не удивлен, — хмуро сказал мой папа. — Ложный код личности при записи на курс — это серьезное нарушение правил улья. Полагаю, его запишут в дела мальчиков.

Я нервно потерла лоб. Николь придумала эту историю, чтобы прикрыть другие проблемы: участие в незаконной подростковой игре, вторжение в технические районы, сбрасывание людей с лестницы и арест. Ей пришлось упомянуть о фальшивых именах и кодах личности, чтобы объяснить, почему Грегас и Уэсли не взяли инфовизоры и почему медицинский отдел не попытался связаться с родителями юных пациентов, пострадавших в несчастном случае. Фальшивые имена казались такой ерундой, в сравнении со всем остальным, что я не подумала спросить об этой детали.

— Я уверен, наша группа связи проследит, чтобы в дело мальчиков не попало ни слова об этом инциденте, — успокаивающе сказал Лукас. — Мне кажется, специалист по уходу за чайками тревожилась только о благополучии птицы, а та совсем не пострадала. Эмбер может обеспечить Грегаса и Уэсли достаточным количеством еды, чтобы протянуть до следующего пособия, и мы все забудем об этой ситуации.

— Замечательно. — Мама Уэсли с признательностью взглянула на него. — Эмбер, мальчикам так повезло, что ты им помогаешь.

— Не уверен, что она должна их настолько опекать, — возразил мой папа. — Если Грегас начнет думать, что может без последствий лгать о своей личности, это может ужасно отразиться на его лотерейных результатах.

Я вновь потерла лоб.

— Не надо об этом беспокоиться, — сказал Лукас. — Мы с Грегасом уже обсудили проблему. Он понимает, что в будущем больше не сможет лгать о своих данных.

Мать Уэсли кивнула.

— А мы добьемся, чтобы наш сын понял: нельзя ожидать, что сестра Грегаса вновь вытащит его из беды.

— Если Уэсли вообще способен что-то понимать, — горько сказал его отец, — в чем я иногда сомневаюсь. Мальчик живет в мире фантазий. Нам не стоило разрешать ему в детстве просматривать столько книгарен, или…

Моя мама беспокойно нахмурилась и перебила его:

— Что с твоим лицом, Эмбер?

Я поняла, что слишком много прикасалась к лицу и стерла тщательно нанесенный Базз и Меган макияж.

— Просто небольшой синяк, — поспешно ответила я.

— Это не просто синяк. Похоже, тебе дали в глаз. Как… — Мама резко оборвала фразу и начала новую. — Это произошло вчера, когда вы преследовали вражеского агента?

Мать Уэсли судорожно вздохнула.

— Новости на первом канале улья! Это был ваш отряд безопасности!

Мама продолжала хмуриться, глядя на мое лицо.

— Я думала, твои телохранители не допустят, чтобы тебя ранили, Эмбер.

— Так и есть, но все пошло не по плану, — объяснил Лукас.

— Явно нет, — упрекнула мама. — Так вот почему в походе по магазинам Эмбер сопровождало столько телохранителей, и Адика все время держался рядом с ней. Он следил, чтобы она снова не пострадала.

— Правильно. — Лукас встал. — Боюсь, сейчас мы с Эмбер должны заняться вопросами безопасности, но вы можете оставаться здесь, сколько пожелаете. Эмили обеспечит вам еще еду и напитки.

— Нет, нет. — Мать Уэсли поспешно встала. — Я не понимала, что ваш отряд участвовал в таком важном деле, как поимка вражеского агента, хотя должна была, ведь отряды безопасности, очевидно, ловят вражеских агентов, но я так беспокоилась о пропаже Уэсли, что больше ни о чем не думала, а вы были так добры, и я совершенно забыла, что вы оба принадлежите к первому уровню и…

— Спасибо вам за помощь. — Отец Уэсли прервал все более бессвязную речь жены и тоже встал. — Сейчас нам лучше вернуться домой, в Синюю зону. Я бы хотел оказаться там, когда позвонит Уэсли, чтобы мы могли поговорить наедине.

— Хорошая мысль, — поддержал мой папа. — Нам тоже стоит побеседовать с Грегасом наедине. Мы отправимся в Синюю зону вместе с вами.

Через мгновение все двинулись к лифтам. Родители Уэсли зашли прямо в третий лифт, а мои остановились попрощаться.

— Прости, что прогулка по магазинам прошла не по плану, — сказала я.

Мама покачала головой.

— Это не твоя вина, Эмбер. Сегодня ты очень помогла. Я так испугалась, услышав о пропаже Грегаса, что не задумываясь потребовала помощи у твоего отдела. Надеюсь, это не доставит тебе проблем.

— Не волнуйся, — ответила я. — Я не могу предугадать, когда возникнет чрезвычайная ситуация, требующая моего внимания. А значит, не могу провести с вами столько времени, сколько хочу, но если понадоблюсь, всегда буду рядом.

Мама быстро обняла меня, а затем они с папой вошли в лифт. Когда двери за ними закрылись, я вздохнула с глубоким облегчением.

— Думаю, сработало. У Грегаса все равно возникнут проблемы с родителями из-за фальшивого кода личности, но совсем не такие, как если бы они знали настоящую историю.

Я повернулась к Эмили.

— Я так благодарна тебе, Николь, Базз и всем остальным. В ваши обязанности не входит улаживание моих семейных неурядиц, но вы все равно это сделали.

— Как раз-таки входит, — возразила Эмили. — Улей понимает, насколько важна поддержка для телепатов, поэтому мы сделаем все возможное, чтобы помочь тебе сохранить отношения с семьей.

Я вспомнила, как друзей Миры с подросткового уровня привели в ее отряд, дабы помочь освоиться в новой жизни телепата, а в отделе создали район гидропоники, чтобы она могла скрыть от семьи настоящую работу. Да, улей понимает, насколько важна для телепата страховочная сетка.

Лукас улыбнулся мне.

— Вернемся в апартаменты, что-нибудь съедим и немного отдохнем?

— Да. Я до смешного устала и даже ничего не купила.

— Покупки вызвали бы меньше стресса, — сказал Лукас.

Мы прошли по коридору до квартиры. Войдя в гостиную, я услышала звонок из кармана Лукаса. Он достал свой инфовизор, посмотрел на экран и застонал.

— Еще проблемы с Грегасом? — беспокойно спросила я.

— Нет. Я только что получил сообщение от Золотого командира Мелизенды. Она просит, чтобы я позвонил как можно скорее.

Глава 18

— Мне лучше сейчас же позвонить Мелизенде и выяснить, что происходит, — сказал Лукас. — Хочешь поучаствовать в разговоре?

— Я бы предпочла послушать, но не показываться, — ответила я. — Если Мелизенда увидит меня, то может заметить мой синяк.

— О да, она бы определенно заметила, — подтвердил Лукас. — Мелизенда никогда ничего не упускает.

Я села на диван в дальнем конце комнаты. Лукас постучал по своему инфовизору, и перед ним появилась голограмма знакомой миниатюрной фигуры в форме обороны улья. Светлые волосы Мелизенды, обычно убранные в плотную косу на спине, сегодня были небрежно связаны лентой, а сама она выглядела непривычно усталой. Я вспомнила всю паническую ночную переписку и с уколом вины подумала, не вовлекли ли в нее и Золотого командира.

— Командир-тактик Лукас, как Эмбер? — спросила она. — По-прежнему не проявляет никаких тревожных симптомов после нападения Тобиаса?

Я нахмурилась. Я особо велела своим людям не говорить никому вне отдела об инциденте с Тобиасом, тогда как…

— Наш старший администратор уже послала вам полный медицинский отчет, — сказал Лукас. — Я не врач, поэтому не понимаю, что можно добавить.

Ну да, со стороны Меган так типично проигнорировать мои желания и отправить доклад Мелизенде.

— Ваш импринтинг включает поведенческий анализ и отдельные области психологии, и вы очень близко знаете Эмбер, — возразила Мелизенда. — Вы гораздо лучше других заметите такие симптомы, как забывчивость или личностные изменения.

— У Эмбер небольшие синяки на левой щеке и вокруг глаза, — сообщил Лукас. — Но она ведет себя именно так, как я ожидал в данной ситуации.

Мелизенда кивнула.

— Ваш лидер ударной группы включил в отчет запись инцидента.

И Адика наябедничал Мелизенде! Все остальные, включая мою уборщицу Ханну, тоже? Я отчаянно тряхнула головой.

— После просмотра этой записи я удовлетворена действиями всех, за исключением Тобиаса и самой Эмбер, — сказала Мелизенда. — Предпринять дисциплинарные меры в отношении телепата сложно, но я надеюсь, вы четко объяснили Эмбер, что она не должна больше подвергать свою жизнь опасности.

— Я жестко высказался на эту тему, — заверил Лукас.

— Меня удивило и обеспокоило известие, что Тобиас все еще находится в вашем отделе, — продолжила Мелизенда. — Я понимаю, что Эмбер чрезмерно защищает членов своего отряда, но вы проявили преступную небрежность, не настояв на его немедленном переводе после инцидента.

— Тобиас не в нашем отделе, — спокойно ответил Лукас. — Он просто содержится в наших камерах в максимально надежных условиях. Эмбер уже согласилась, что Тобиас должен навсегда покинуть отряд. Завтра утром она в рамках психологической оценки прочитает его разум, и мы решим, каков для него лучший вариант на будущее.

— Эмбер необходимо принимать участие в этой оценке? — спросила Мелизенда.

— Консультант Эмбер хочет позволить ей самой убедиться, что мы не допустили ошибок. Я считаю это мудрым решением.

— Очень хорошо, — согласилась Мелизенда. — Итак, каков нынешний статус кризиса с Грегасом?

— Он осложнился вмешательством родителей Эмбер, — отчитался Лукас. — Но я думаю, мы снова взяли все под контроль.

— Сохранение мира между Эмбер и Мирой должно оставаться приоритетом вашего отряда, — распорядилась Мелизенда, — какие бы ни возникли дополнительные проблемы. В последние несколько недель увеличилось число игроков «Синего подъема», пострадавших от случайных ран. На сегодня уже три телепатических отряда столкнулись с группами игроков во время чрезвычайных рейдов.

Лукас поднял брови.

— Три?

— Сегодня утром ударники Кита наткнулись на группу «Синего подъема», — сказала Мелизенда. — Детали скоро прояснятся при обмене данными между телепатическими отрядами.

— Мы только что узнали соответствующую часть информации от Грегаса, — дополнил Лукас. — Командир «Синего подъема» начал предлагать лидерам групп бонусные баллы за привод неопытных игроков в технические районы.

Мелизенда нахмурилась.

— Это объясняет масштабы проблемы. Нельзя допустить развития такой ситуации. Когда отряд Мортона закроется на время его операции, четыре оставшихся будут доведены до предела возможностей во имя поддержании порядка. Мы не можем позволить глупой подростковой игре создать дополнительные проблемы.

— Согласен, — сказал Лукас.

— Система контроля за играми использовала все стандартные методы, чтобы вернуть под контроль «Синий подъем», но безуспешно, — сообщила Мелизенда. — Это означает, что ваш телепатический отряд должен подключиться к закрытию игры. В идеале, вы должны разобраться с «Синим подъемом» до Нового года.

Лукас скривился.

— Золотой командир Мелизенда, я полностью согласен с вами по поводу срочности свертывания «Синего подъема» и понимаю, что разбирательство с подростковыми играми всегда поручается самому юному телепатическому подразделению, но предположение, что мы справимся до Нового года… Это слишком жесткий срок. «Синий подъем» действует более двадцати месяцев и распространился по всему улью. Сейчас в него должны играть, по крайней мере, десять тысяч человек.

— Система контроля считает, что в «Синем подъеме» тридцать тысяч участников, — поправила Мелизенда.

Лукас придушенно фыркнул.

— Я бы предположил, что закрытие игры подобного масштаба займет не меньше двух месяцев.

— Закрытие подростковой игры обычно считатется несрочной второстепенной задачей, — сказала Мелизенда. — В данном случае, это будет вашей основной работой.

Лукас, похоже, аккуратно подбирал слова.

— Вы только что сказали, что нашей основной задачей будет поддержание хороших отношений между нами и Мирой. Я рассчитывал держать отряд закрытым, пока Эмбер не прочитает разум Тобиаса. В зависимости от его психологического состояния, ей может потребоваться дополнительный восстановительный период.

— Разумеется, Эмбер должна отдохнуть, — сказала Мелизенда. — Но ваша тактическая группа может начать составлять планы преследования «Синего подъема».

— Согласен, — ответил Лукас. — Первым делом мы обобщим всю информацию службы контроля за играми и проведем полный географический и временной анализ. Учитывая значительное количество игроков, эта работа займет у моей тактической группы, по крайней мере, неделю.

— Я понимаю, что вы должны определить районы повышенной игровой активности, — согласилась Мелизенда. — А углубленное изучение временной последовательности столь же необходимо?

— Думаю, да, — подтвердил Лукас. — Обычно безответственные командиры игр с самого начала сдвигают границы заданий. Лидер «Синего подъема» держался в разумных рамках, но сейчас новичков посылают в опасные технические районы.

Он покачал головой.

— Мои инстинкты говорят, что с «Синим подъемом» происходит что-то ужасное. Прежде чем начинать действовать, я должен понять, что случилось в игре, когда и, самое главное, почему.

— А лотерея выбрала вас командиром-тактиком, потому что вашим инстинктам можно доверять, — тут же поддержала Мелизенда. — Я согласна с планом и попрошу другие тактические группы помочь вам в работе. Кого вы предпочитаете в качестве главного координатора аналитических работ?

— Я бы хотел Бекета. — На лице Лукаса появилась теплая ностальгическая улыбка. — Он лучший специалист по структурам в улье и точнее других проведет окончательную интеграцию результатов.

— Возможно, Бекет и лучший выбор, но его слабость в изложении выводов другим, — не согласилась Мелизенда.

— Между нами проблем в общении не возникнет, — доверительно сказал Лукаса. — Мы вышли из лотереи в одно время и три года проработали в тактической группе у Кита.

Мелизенда кивнула.

— Я сейчас же отдам распоряжения.

Она закончила разговор, и Лукас повалился на диван рядом со мной.

— Почему разбираться с подростковыми играми всегда поручают самому юному отряду телепата? — спросила я.

— Потому что у нас самые молодые ударники, — объяснил Лукас. — Для прекращения игры принято посылать их под прикрытием на подростковый уровень. Суть — проникнуть в игру, вызвать интерес командира игры великолепным выполнением игровых задач и попытаться выманить его на встречу под предлогом вручения награды.

Я моргнула.

— Организация встречи действительно необходима или вообще возможна?

Лукас пожал плечами.

— Зависит от характера командира игры. Засланные члены ударной группы также поговорят с другими игроками и попытаются найти намеки на личность или местонахождение командира игры. На подростковом уровне живет более пяти миллионов человек, и полмиллиона из них — в Синей зоне. Ты не можешь просмотреть в поисках командира такое количество разумов, поэтому мы должны сузить для тебя область проверки.

— Полагаю, это так.

— Даже если наши люди под прикрытием определят для тебя район проверки, выявление командира игры может оказаться непростым, — продолжал Лукас. — Возможно, он или она не обладает таким своеобразным разумом, как дикие пчелы. Все подростки склонны к легкому нарушению правил. Командир игры просто делает это необычным способом.

— Я бы не назвала подстрекательство тридцати тысяч подростков к проникновению в технические районы легким нарушением, — едко заметила я. — Особенно, если эти тридцать тысяч включают моего брата.

— Я согласен, что «Синий подъем» вышел далеко за приемлемые для подростковой игры границы, — сказал Лукас.

— Не просто вышел! — крикнула я. — Я только сейчас сообразила, что именно он привел к проблемам с Грегасом и Тобиасом. Брата втянули в игру и отправили в вентиляцию. Из-за этого он встретил дикую пчелу, проявился как пограничный телепат и был арестован ударной группой Миры.

Я перевела дух.

— Тобиас не успел в лифт, потому что группа «Синего подъема» спровоцировала чрезвычайный рейд. Из-за игры он вылетел из альфа-группы, вышел из себя и случайно меня ударил.

Лукас съежился.

— Эмбер, пожалуйста, не сердись на меня за все это. Я помогаю изо всех сил.

На мгновение я подумала, что Лукас как обычно дурачится, притворяясь испуганным, но потом поняла, что он действительно боится моей злости. Мы приближались к Новому году, и Лукас пугался собственной тени.

Я поспешно справилась с голосом.

— Я не сержусь на тебя. И глубоко ценю твою помощь. Я просто говорю, что Золотой командир Мелизенда права. Мы должны как можно скорее закрыть «Синий подъем».

Глава 19

На следующее утро после завтрака мы с Лукасом встретились с Адикой у лифтов. Спустились на два уровня, на третий промышленный, и дошли до комнаты ожидания, которую использовали днем раньше. Стулья еще стояли кружком, и Базз с Меган уже ожидали нас.

Когда мы с Лукасом сели, Меган заговорила:

— Эмбер, у Тобиаса было полно времени успокоиться, так что ты получишь ясное представление о его психологическом состоянии.

— Ты будешь читать разум Тобиаса отсюда, — твердо сказал Адика. — Пожалуйста, не предлагай увидеться с ним и не пытайся найти способ удержать его в этом отряде. Золотой командир Мелизенда дала мне четкие приказания об обеспечении твоей безопасности и…

Я подняла руку, останавливая его.

— Не собираюсь. Я расстроена, что ты и Меган сообщили о произошедшем Золотому командиру Мелизенде. Это было совершенно необязательно и могло вызвать у всех проблемы.

— Член моей группы ударил телепата, — жестко сказал Адика. — Моя обязанность как лидера ударников доложить об инциденте Золотому командиру, какие бы последствия это ни повлекло для меня лично или кого-то другого.

— И я как твой личный врач обязана сообщать о любой болезни или ранении, — прибавила Меган.

— Наверное, это так, — ворчливо признала я. — Ладно, я займусь чтением разума Тобиаса.

И закрыла глаза. Я привыкла проводить перекличку в ударной группе и, называя имя, автоматически связываться с разумом каждого. Должно быть, сотни раз я подключалась к разуму Тобиаса таким образом, но на этот раз подумала о его имени… и ничего не произошло.

— Что-то не так. — Я в тревоге открыла глаза. — Мне не удалось установить связь для переклички с Тобиасом. Вы уверены, что с ним все в порядке?

Меган нахмурилась.

— Тобиаса держат в двойных кандалах, и ему неудобно, но он совершенно здоров и пять минут назад сидел в кресле. Охранники постоянно за ним наблюдают. Надеюсь, никто из них…

— Мои люди в бешенстве из-за Тобиаса, — сказал Адика. — Они наговорили ему грубостей, но не дошли бы до причинения физического вреда.

— Уверен, никто не причинял вреда Тобиасу, — странным тоном подтвердил Лукас. — Думаю, у нас другая проблема. Полагаю, Эмбер пытается найти Тобиаса стандартным способом.

Я вновь закрыла глаза и на этот раз миновала яркий блеск Лукаса, гранитную твердость Адики и дотянулась до знакомых мыслей четырех ударников, несущих охранную службу. Рядом с ними находился ярко-красный разум, обладающий своеобразным видом, звуком, вкусом, запахом и ощущением, которые я так часто встречала в чрезвычайных рейдах. Разум, желавший отомстить завистливым соперникам, сговорившимся против него, уничтожившим карьеру, а теперь запершим его в камере. Разум, разгневанный на телепата, который знал об их планах, но не остановил заговорщиков.

— Тобиас стал дикой пчелой, — в отчаянии прорыдала я. — Он ненавидит меня. Он ненавидит нас всех. Он думает, мы намеренно уничтожили его карьеру, и хочет отомстить, уничтожив нас. Как это могло произойти?

Лукас многозначительно взглянул на Меган и Адику.

— Вы должны оставить нас с Базз с Эмбер.

Адика мгновенно встал и вышел. Меган с сомнением посмотрела на меня, но последовала за лидером ударников. Когда за ними закрылась дверь, Лукас опустился передо мной на колени и взял мои руки в свои.

— Эмбер, ты всегда избегала обдумывать некоторые факты о своей ударной группе. Помнишь, я говорил о подростковых играх и о том, что улей разрешает их как важный канал сброса пара для мятежных и склонных к риску подростков? Без этого канала они могли бы вступить в серьезные стычки с властями.

— Да, помню.

Лукас пристально посмотрел мне в глаза.

— Некоторые подростки не просто мятежны и любят риск, но и потенциально склонны к насилию. В их случае крайне важно обеспечить подходящую отдушину, поскольку растущее разочарование может сподвигнуть их к превращению в диких пчел. Когда эти подростки проходят лотерею, их склонность к насилию берется под контроль и направляется в рабочее русло, вроде роли ударников, становясь благом для улья.

Лукас уже обсуждал со мной тот факт, что лотерея выбирает в ударную группу кандидатов, склонных к жестокости. Но он был прав: я избегала мыслей об этом в прошлом. И не хотела думать сейчас.

— Обычно прохождение лотереи решает проблему, — сказал Лукас. — Тобиас — один из редких случаев, когда отказ приспособиться к обстоятельствам в критический первый год после лотереи ведет к усилению разочарования.

Он помолчал.

— Эмбер, меня удивляет, что ты не заметила изменений в разуме Тобиаса в последние несколько недель. Чтение его мыслей должно было серьезно раздражать тебя.

— В последний раз я углублялась в разум Тобиаса во время прошлого расследования. Он действительно раздражал меня, но я решила, что это связано с нашей напряженной ситуацией. И не поняла…

Я застонала.

— Это все моя вина. Я заставила Адику дать Тобиасу второй шанс. Инцидент у лифта подтолкнул его к превращению в дикую пчелу. Если мы отмотаем память Тобиаса в момент до инцидента, то исправим мою ошибку и сможем перевести его в оборону улья.

Базз кашлянула.

— Боюсь, все не так просто, Эмбер. Не одно происшествие привело Тобиаса к превращению в дикую пчелу. Он доставлял неприятности с момента выхода из лотереи. Фактически, предупреждающие сигналы наблюдались уже в его лотерейных результатах.

— Правда? — Лукас вернулся в кресло. — Я не заметил никаких сигналов, когда просматривал результаты тестов Тобиаса.

— Я специалист по судебной психологии, — сказала Базз. — Твой импринтинг командира-тактика не включает метод анализа комплексной сети, которым я воспользовалась вчера, оценивая тесты Тобиаса.

— Честно признаюсь, я даже не слышал о таком методе, — ответил Лукас.

— Это непопулярная техника анализа, — уточнила Базз. — Лично я люблю ее, потому что она особенно сочетается с откликами, которые я получаю от разумов людей.

Она пожала плечами.

— Итак, когда я провела анализ целостной сети по результатам лотерейных тестов Тобиаса и сравнила его устойчивость с критерием отбора в ударную группу, показатель оказался лишь чуть выше разрешенного минимума. Такой же анализ результатов Форжа дал гораздо большую величину, как и ожидается от человека с импринтингом лидера ударной группы.

Лукас поднял брови.

— Ты анализировала результаты лотерейных тестов своего парня. Разве это не нарушение профессиональной этики?

Базз взглянула на него с видом оскорбленной невинности.

— Для сравнения мне требовалось провести анализ данных любого члена ударной группы, и процесс случайного выбора указал на Форжа как на объект проверки. Я бы повторила выбор, чтобы получить другой объект, но была ограничена во времени.

Лукас вздохнул.

— Не надо мне лгать, Базз. Ты наверняка знаешь, что я не сообщу о твоем нарушении. Твои консультации настолько помогли Эмбер, что я считаю тебя незаменимой.

— Ладно, честно говоря, когда дело доходит до отношений, я испытываю проблемы с доверием, — призналась Базз. — Я так разнервничалась, когда увидела, как Тобиас ударил Эмбер, что проанализировала данные Форжа, желая убедиться, что он на меня не бросится.

— Форж никогда бы тебя не тронул, — возмутилась я.

— Полагаю, Базз требовалось подтверждение из-за опасного для жизни события, произошедшего, как она упоминала, в детстве, — сказал Лукас.

Базз кивнула.

— В обычных условиях меня лечили бы перезапуском памяти, но тот инцидент подстегнул мои телепатические способности. А значит, я могла пройти только стандартную терапию, которая совершенно не помогла.

— Почему? — спросил Лукас.

Базз поморщилась.

— Произошедшее, как обычно, скрыли. Мой терапевт знал, что я говорю правду, велел родителям серьезно отнестись к моей подавленности и советовал, как мне помочь. Но родители считали, что я вру и придумываю ночные кошмары, потому что хочу внимания, так что поступали вопреки словам терапевта и насмехались, когда я расстраивалась.

Сейчас я всем сердцем сочувствовала Базз.

— Наверное, это было ужасно для тебя.

— Это был хаос, — согласилась Базз. — В любом случае, мои отклики, анализ целостной сети и телепатия Эмбер подтверждают, что Форж никогда не причинит мне вреда. К сожалению, результаты Тобиаса показывают, что он проявил во время тестов гораздо меньшую устойчивость, чем Форж, и его проблемы усиливались со времени вступления в наш отряд. К моменту происшествия у лифта он достиг состояния, когда практически любой негативный опыт мог его спровоцировать.

Она скривилась.

— Если мы отмотаем воспоминания Тобиаса на день или два и Адика сообщит ему о переводе в оборону улья, то гарантирую, что и эти новости подвигнут Тобиаса к новому превращению в дикую пчелу.

— Так что же нам делать? — спросила я.

Базз опустила глаза к элегантным ногтям.

— Я не хочу ставить под угрозу наши отношения, приняв самостоятельное решение о лечении Тобиаса. Лучше всего перевести его в ближайший терапевтический отдел, чтобы другой судебный психолог провел основательную независимую оценку. В подобных случаях доступны лишь несколько вариантов, и я могу догадаться, каким окажется заключение, но хочу, чтобы ты была абсолютно уверена: все возможности должным образом рассмотрены.

— Каковы варианты? — спросила я.

Базз подняла голову и молча посмотрела на меня.

— Обещаю, я не стану злиться на тебя за сказанное, — сказала я. — Окончательное решение насчет Тобиаса примет другой судебный психолог. Я просто прошу тебя назвать мне варианты.

— Полагаю, их лишь два, — ответила Базз. — Члены ударной группы выбираются, обучаются и тренируются как смертоносные боевые машины. Когда они работают на благо улья, это хорошо, но если кто-то становится дикой пчелой…

— Так каковы эти два варианта? — повторила я.

— Первый — изоляция. Импринтинг Тобиаса удалят, а его всю жизнь будут держать под надежным замком.

— Удаление импринтинга повредит все связанные с ним личные воспоминания, а пожизненное заключение… — Меня затошнило.

— Мы не можем оставить Тобиасу импринтинг члена ударной группы, — грустно сказала Базз. — Он включает все детали обращения с оружием и рукопашного боя.

Я спрятала лицо в ладонях и почувствовала, как саднит место удара на щеке. Я все еще верила, что он сделал это случайно, но сейчас Тобиас хотел убить меня и всех остальных в отделе и знал сотню способов это сделать.

— И что еще хуже, — продолжала Базз, — импринтинг ударников включает знания обо всем наиболее важном оборудовании в улье. Такая информация должна помочь в защите этого оборудования, но…

Я вновь подняла голову.

— Я понимаю, как можно использовать информацию для нападения, а не для защиты. Какова вторая опция лечения Тобиаса?

— Второй вариант — попытаться сохранить его как полезного члена общества. Это включает перемотку памяти на год, терапию и повторное прохождение лотереи. Возвращение памяти в момент до лотереи означает, что импринтинг удалится автоматически со всеми воспоминаниями этого года, и путаницы не возникнет. Тобиас как будто проспал весь прошлый год.

— Зачем возвращаться на целый год, а не до последнего Праздника? — спросила я.

— Преимущество этого шага в том, что воспоминания Тобиаса совпадут с текущим моментом в улье, — объяснила Базз. — Он увидит меньше раздражающих свидетельств потери памяти и, самое важное, забудет все мероприятия, на которые ходил перед прошлой лотереей.

Она помолчала.

— Тобиас должен забыть все приготовления к отбору. Если он вступит в новую лотерею с тем же раздутым эго и завышенной самооценкой, что и в прошлый раз, то повторит ту же модель поведения. Он обязан начать все с начала, а терапия сформирует у него новые ожидания.

— Но ожидания Тобиаса складывались не только в последние месяцы перед лотереей, — заметил Лукас. — Их ростки были посеяны гораздо раньше. Как справится с этим терапия?

— Ты можешь отмотать память человека на несколько дней, будучи уверен, что он никогда этого не заметит, — ответила Базз. — Но нельзя сделать так, чтобы человек не заметил пропущенный год. Значит, придется рассказать ему или легенду, или правду. В случае Тобиаса — правду или, по крайней мере, почти ее версию. Ему нельзя узнать, что он принадлежал к отряду телепата — вдруг начнет новую жизнь с предубеждением против них.

Она пожала плечами.

— Очевидно, по плану лечения Тобиасу скажут, что он занимал боевую должность в стандартном отряде безопасности и проявил сильную зависть к брату, служащему в телепатическом подразделении. Эта обида привела к таким проступкам, что он получил временное дисциплинарное наказание, после чего вышел из себя и напал на гражданских членов своего отряда. Эту версию событий можно внести и в его дело.

— А как же семья Тобиаса? — спросила я. — Они знают, что он был в моей ударной группе.

— И родители, и брат Тобиаса принадлежат к силам законопорядка, — сказала Базз. — Они поймут, что надо скрыть от него всю правду. Но я полагаю, скорее решат прервать с ним все контакты. Тобиас месяцами вел к разрыву семейных уз, а нападение на телепата внушило его родным сильное отвращение.

— Тобиас не собирался меня бить, — возразила я.

— Возможно, он действительно задел своего телепата, хотя метил в командира-тактика, — осторожно заметила Базз. — Но я не думаю, что подобное оправдание произведет впечатление на его семью.

— Ты права. — Я застонала. — Получается, семья откажется от него из-за поступка, которого он даже не вспомнит, и Новый год Тобиас в итоге проведет в одиночестве.

— Да, — сказала Базз. — Такой подход означает, что все люди и события должны транслировать Тобиасу одно сообщение: он провалился во всем. Предал свой улей и покрыл себя позором. Это жестокая тактика, призванная разрушить веру Тобиаса в себя, но выбор стоит между уничтожением его эго и пожизненным заключением.

Я грустно кивнула.

— Тобиас проведет три месяца на подростковом уровне под плотным присмотром, осознавая свой провал, — продолжала Базз. — Если он правильно отреагирует на терапию и решит искупить вину, а не возлагать ее на других, то пройдет следующую лотерею.

Я нахмурилась.

— А если терапия не поможет?

— Тогда будет проведена следующая оценка, и специалисты решат, нужна ли повторная перемотка памяти, отодвигающая его еще на год или два. — В голосе Базз зазвучали более уверенные ноты. — Но я сомневаюсь, что понадобится еще одно вмешательство. Я вышла из лотереи на два года раньше тебя, Эмбер. И работала с несколькими похожими случаями, где этот подход оказался успешным.

— Значит, Тобиас пройдет следующую лотерею как повторный кандидат, — сказал Лукас. — В его деле необходима пометка, чтобы лотерея вновь не дала ему импринтинг ударника.

— Конечно, — ответила Базз. — Соответствующий специалист решит, не следует ли исключить и другие профессии.

Я вздохнула.

— Отмотать память Тобиаса и дать ему второй шанс — это лучше, чем всю жизнь держать его взаперти.

— Когда второй судебный психолог предложит свой план лечения, ты хочешь его утвердить, прежде чем приступят к перезапуску? — спросила Базз.

— Если этот план соответствует тому, что ты мне сейчас рассказала, — откликнулась я, — то психолог может сразу продолжать. Если появятся существенные различия, я хочу о них знать.

Лукас встал.

— Теперь Эмбер должна отдохнуть.

— Эмбер, если захочешь проконсультироваться, сейчас же позвони, — сказала Базз.

— Позвоню.

Я чувствовала ужасную усталось и подавленность, но заставила себя встать, а Лукас поддержал меня под руку, выводя в коридор. Меган и Адика выжидательно взглянули на нас.

— Тобиаса необходимо перевести в ближайший отдел терапии для полной оценки и лечения, — распорядился Лукас. — Он должен содержаться под самым надежным надзором до перезапуска памяти и удаления его импринтинга, всех знаний о нашем отделе и особенно об Эмбер.

— Согласен. — Адика указал на коридор. — У меня уже готова капсула для транспортировки заключенного.

Я повернулась и увидела нечто похожее на медицинский кокон, только не белый, а красный с черным.

— Ты собираешь запереть Тобиаса в этой коробке? — в ужасе спросила я. — У него начнется клаустрофобия.

— Эмбер, не беспокойся об этом, — вмешалась Меган. — Во время путешествия Тобиас будет под воздействием сильного снотворного.

Я пробежалась пальцами по волосам.

— Я думала, заключенных просто сопровождают до места безопасники.

— Обычных — да, — ответила Базз. — Но тех, кому требуются максимальные меры охраны, перевозят в капсулах в сопровождении специально подобранной команды. Тобиаса переводят лишь на короткое расстояние, поэтому воспользуются обычной системой лент двадцатого уровня, но он слишком опасен, чтобы ему позволили смешаться с другими путешественниками.

Базз была права. Я покорно вздохнула и посмотрела, как Адика толкает тюремный транспорт по коридору. На самом деле, не имело значения, как Тобиаса доставят в терапевтическое отделение. Настоящая проблема заключалась в том, что произойдет с ним после оценки.

Я терпеть не могла вмешательство в чью-то память, но поддержала перезапуск воспоминаний Оливии, когда фрагментация сделала ее опасной для улья. Сейчас я поддержала перезапуск Тобиаса, потому что он стал опасен не только для меня, но и для всех остальных в моем отделе.

Глава 20

В тот же вечер Лукас собрал весь отдел в парке, чтобы обсудить «Синий подъем». Когда мы шли по коридору, ведущему в парк, из апартаментов вышел Гидеон в нелепом развевающемся синем платье и с изукрашенной повязкой на седых волосах.

Он отвесил мне изысканный поклон.

— Если музыка питает любовь, играй.

— Что? — потрясенно взглянула на него я.

— Я играл герцога Орсино в книгарне Шекспира «Двенадцатая ночь», — объяснил он. — И потерял счет времени, а инфовизор напомнил мне о встрече.

Лукас поднял брови.

— Люди нечасто доходят до переодевания в настоящие костюмы, чтобы проиграть сцену из книгарни. Голограмма вполне достаточно изменяет твой вид.

— Это не обычная книгарня, — ответил Гидеон. — Завтра к тебе для оценки приходят несколько членов старого отряда Клер, и я почувствовал ностальгию. Когда я работал у Клер, мы надевали костюмы и показывали ее любимые пьесы. И книгарня «Двенадцатая ночь» — это наше последнее представление.

— О, понятно, — сказала я. — Хотела бы и я однажды ее сыграть.

Гидеон рассмеялся.

— Давай, если хочешь, но предупреждаю, мы были на редкость плохими актерами. Зато хорошо веселились. Однажды мы играли «Ромео и Джульетту», и реплики Ромео смешались с ролью Генриха V. Мы продолжили спектакль. В итоге, Ромео выиграл битву при Азенкуре, а Джульетта стала королевой улья Англия.

Я не была уверена, что поняла шутку, но на всякий случай улыбнулась.

Мы направились в парк и увидели, что остальные члены отряда уже собрались на площадке для пикников. Во время общих встреч люди старались держаться своих групп. Я заметила, что Зак стоит с альфа и корчит смешные рожи Рафаэлю в окружении бета-группы. Тот отчаянно старался не смотреть на партнера.

Лукас забрался на стол и заговорил:

— К данному моменту все должны осознавать, что подростковая игра «Синий подъем» вызывает проблемы по всему улью. В то время, как большинство подростковых игр не выходят за пределы домашней зоны и набирают, максимум, порядка пятнадцати тысяч игроков, «Синий подъем» распространился по улью и вырос до пугающих тридцати тысяч участников.

Он всплеснул руками.

— Размеры «Синего подъема» не представляли проблем, пока командир игры раздавал разумные задания. Сейчас они превратились из разумных в безрассудные, а лидеры игровых групп получают бонусы за привод новичков в технические районы. Участники подростковых игр от природы склонны к риску, поэтому предупреждения об опасности «Синего подъема» лишь добавят ему привлекательности. Золотой командир Мелизенда отдала нам приказ закрыть игру, и сделать это нужно как можно скорее.

Лукас помолчал и оглядел аудиторию.

— К счастью, мы, очевидно, обладаем исключительно хорошей квалификацией. Пора признаться. Не могли бы те, кто играл в подростковые игры, поднять руки?

Я не удивилась, когда в альфа- и бета-группах взлетел лес рук. Адика тоже поднял свою и хмурясь смотрел на Рофэна.

— Ты совсем не участвовал в подростковых играх? — потрясенно спросил лидер ударников.

— Меня приглашали несколько раз, — чопорным тоном ответил Рофэн, — но я отказывался вмешиваться в такое мятежное мероприятие, как проникновение в запретные районы улья.

Лукас рассмеялся.

— Конечно, тебя не интересовали подростковые игры, Рофэн. Твоя семья входила в общество бродяг. Нарушение границ внутри улья не слишком возбуждает, когда ты делаешь гораздо более мятежные вещи, отправляясь в походы во Внешку.

Я, наконец, заметила несколько поднятых рук вне ударных групп. Одна особенно привлекла мое внимание. Ее хозяйка со смущенным выражением на лице стояла в разношерстной административной группе.

Я недоверчиво охнула.

— Меган, ты участвовала в подростковых играх?

— Лишь изредка, — обороняясь, сказала она. — Мой друг на подростковом уровне увлекался играми, но не любил руководить группами. Когда ему временами требовалась помощь в планах, он брал меня с собой.

Адика, казалось, поразился даже больше, чем я.

— Ты никогда не упоминала, что была игроком.

Меган вспыхнула.

— С чего бы? Я забыла о подростковых играх, когда тринадцать лет назад прошла лотерею.

Лукас явно сдерживал смех. Я связалась с его разумом, чтобы понять причину веселья, и обнаружила цепочку мыслей о Меган.

«…непреодолимо тянет к доминантным, любящим риск мужчинам. На подростковом уровне она встречалась с игроком. Затем вышла из лотереи с Китом и через два месяца связала жизнь с членом ударной группы. Когда ее мужа убили, она перешла в наш отряд и быстро сблизилась с Адикой».

«Муж Меган обладал заметным сходством с Адикой, поэтому я полагаю, что и приятель принадлежал к тому же физическому типу и…»

Адика нахмурился.

— Ты и об этом друге не упоминала. Где он сейчас?

— Лотерея направила его в оборону улья, — ответила Меган.

О, нет. Наш лидер ударной группы не испытывал проблем в отношении мертвого мужа, который отдал жизнь на службе улью, но живой приятель вызвал у него приступ ревности. Мне лучше быстро перевести разговор, пока…

— Любопытно, сколько из наших игроков достигли ранга полковника, — проговорил Лукас.

Остались лишь восемь рук. Адика не опустил свою. Вместе с ним держали руки Кейден, Матиас, Илай и Зак из альфа-группы и Амир и Йош из бета-группы. Все они недоверчиво смотрели на Меган.

Лукас опять боролся со смехом.

«…никогда бы не догадался, что наша степенная Меган была когда-то полковником в подростковой игре. Она не могла бы достичь такого ранга случайной помощью своему приятелю. Должно быть, одурела от него и целыми днями ползала по вентиляции. К сожалению, это вызовет у Адики еще более…»

— Ты была полковником? — потребовал ответа Адика.

— Только в последних двух играх, — виноватым тоном проговорила Меган.

— Дважды в ранге полковника! — захлебнулся Илай. — Верхотура, Меган!

«… и все становится лишь хуже. Адика выглядит так, словно готов взорваться».

— Спасибо, участники подростковых игр, — поспешно сказал Лукас и повернулся к тактической группе.

— Теперь, пожалуйста, поднимите руки все, кто был командиром игр.

Слова Лукаса шокировали меня. Я вынырнула из его головы, сосредоточилась на тактической группе и увидела, что Гидеон, Халли и Карим подняли руки.

— Вы были командирами! — Я укоризненно посмотрела на них.

Гидеон улыбнулся.

— Не смотри так испуганно, Эмбер. Так же, как члены ударной группы часто являются участниками подростковых игр в прошлом, тактики имеют опыт их проведения.

Я в отчаянии всплеснула руками.

— Но почему вы хотели управлять подростковыми играми?

— Забавно проверять пределы своего разума, играя в гигантские шахматы непредсказуемыми человеческими фигурами, — сказал Карим. — Но не беспокойся. Тактики в прошлом занимались хорошо управляемыми играми и держали опасность в разумных пределах. Они никогда не причиняли проблем улью.

— Полагаю, Карим был дико успешным командиром игры, — хмуро заметил Гидеон. — А я — катастрофой. Я пытался управлять двумя различными играми. И в обоих случаях все игроки уходили в первые шесть недель.

— Конечно, уходили, — сочувственно отреагировал Карим. — Ты специалист по защите. Ты так старался избегать в своих играх нарушения границ и привлечения внимания властей, что игроки считали задания скучными.

Он скривился.

— У меня возникла противоположная проблема. Моя игра привлекла слишком много участников, и я не справлялся с рутиной присвоения наградных баллов. Халли — наш математик и наверняка пользовалась помощью техники.

— У меня не было проблем в управлении игрой, — вступила Халли. — Но я делала колоссальные ошибки в подборе лидеров групп. Должно быть, Лукас был блестящим командиром игры.

Я посмотрела на Лукаса и увидела, что он тоже поднял руку. Лукас нервно улыбнулся мне и ответил Халли.

— Я был великолепен во всем, чего пытался достичь. Фактически, я думаю, что управление игрой определило мою жизнь.

Я думала, что разорвала связь с разумом Лукаса, но, должно быть, ошиблась. Меня накрыл внезапный приступ сильных эмоций и охватили старые воспоминания. Лукас стоял в своей подростковой комнате, с напряженным видом глядя на человека, который почему-то одновременно выглядел и чужим, и глубоко знакомым.

— Не надо беспокоиться, Лукас, — говорил человек. — Улей верит в тебя. Если и ты поверишь в улей, то обнаружишь, что лотерея даст тебе ответ, о существовании которого ты не знал.

Я еще пыталась понять смысл увиденного, когда вновь заговорил Лукас.

— Я тогда не начал собственную игру. Я влез в чужую и попытался перехватить над ней контроль.

— Что? — Я недоверчиво взглянула на Лукаса. — Почему?

— Потому что знал, что командир рисковал чужими жизнями, давая опасные задания. Тогда мне не было известно о телепатах, телепатических подразделениях, и я понятия не имел, что отряд Кита пытается закрыть игру.

Он широко улыбнулся.

— Я тогда вступил в игру сам, получил приглашения от нескольких лидеров групп и ответил им предложением гораздо более интересных заданий, чем давал их командир. Когда я переманил тех игроков своими задачами, они постепенно убедили и своих друзей слушаться меня, а не прежнего командира.

Лукас скорчил гримасу.

— Этот подход действовал болезненно медленно и вовсе не сработает в игре вроде «Синего подъема» с его тридцатью тысячами игроков, раскиданных по всему улью. Я же занимался игрой с менее, чем четырьмя сотнями участников, и полностью контролировал ее всего через два месяца. К тому времени, когда люди Кита под прикрытием привлекли внимание командира игры, им был я!

Карим рассмеялся.

— Что же произошло, Лукас? Командир-тактик Кита арестовал тебя?

— Нет. Гайюс провел временной анализ игры и понял, что я сделал. В тот момент он хотел не арестовать меня, а только обнаружить. В итоге, Гайюс пришел в мою подростковую комнату и провел со мной незабываемую беседу.

Я моргнула. Лукас впервые встретил Гайюса на подростковом уровне. Теперь я поняла, почему человек в воспоминаниях казался и знакомым, и чужим.

— Гайюс распознал во мне потенциального командира-тактика, — добавил Лукас. — И обронил несколько серьезных намеков вроде неизвестных мне ответов, которые может дать лотерея.

Лукас пожал плечами.

— Перейдем к ключевому моменту этой встречи. Большинство наших игроков вышли из последней лотереи вместе с Эмбер. К тому времени «Синий подъем» шел уже год, и среди нас должно найтись несколько его участников. Кто-нибудь здесь вырос в Синей зоне и принимал участие в игре?

Поднялись три руки. Джален из альфа-группы и Форж и Пенн из бета.

— Превосходно, — сказал Лукас. — Джален, сколько времени ты играл в «Синий подъем»?

— Большую часть последнего года я участвовал в другой игре своей зоны и в «Синий подъем» попал только за три месяца до лотереи.

Лукас кивнул.

— Пенн?

— Я расстался с девушкой в начале последнего года на подростковом уровне. К тому времени все боялись начинать новые отношения, которые предстояло закончить со вступлением в лотерею. Оставшиеся десять месяцев на подростковом уровне я жил и дышал «Синим подъемом».

— А ты, Форж? — спросил Лукас.

— Карточку с инструкциями мне подсунули под дверь, и в итоге, я играл в «Синий подъем» больше года до лотереи. Должно быть, я вступил в игру одним из первых, поскольку мне предложили каким-нибудь дерзким проникновением проявить себя перед командиром и сразу получить высокий ранг.

Форж взмахнул руками.

— Я встречался с девушкой, числился в паре спортивных команд Синей зоны и устраивал мероприятия для других подростков в своем коридоре. Мне не хватало времени на выполнение кучи заданий, и я хотел попробовать один раз сыграть по-крупному перед уходом с подросткового уровня. И решил воспользоваться предложением командира игры, надеясь, что путешествия в вентиляцию окажется достаточно для повышения в чин лейтенанта или даже капитана.

Он широко улыбнулся.

— А на деле я застрял в вентиляции и все еще ползал по ней к началу крупного перерыва в энергоподаче Синей зоны, произошедшего двадцать один месяц назад. Возможно, Эмбер помнит, что тогда случилось.

Я сердито посмотрела на Форжа и скрестила руки. У меня остались исключительно живые воспоминания о том, что произошло тогда и сколько волнений Форж доставил мне и Аттикусу.

— Ты имеешь в виду, что устроил тот переполох во время отключения энергии, потому что играл в какую-то глупую игру? Ты никогда не говорил о «Синем подъеме». А Аттикусу ты рассказывал, что участвуешь в подростковой игре?

— Конечно, нет, — ответил Форж. — Он поучал бы меня неделями.

— А я буду изводить месяцами, — яростно парировала я.

Форж улыбнулся без всякого раскаяния.

— Эмбер, но дело того стоило.

— Правда? — Адика разочарованно взглянул на своего заместителя. — Несмотря на все усилия и преимущества в начале «Синего подъема», ты так и не достиг ранга полковника.

— Да что там полковник, — самодовольно сказал Форж. — Учитывая все опасности и темноту во время отключения электричества, командир игры присвоил мне титул чемпиона «Синего подъема».

Другие члены ударной группы потрясенно заохали, и даже Адика выглядел впечатленным.

— Кто-нибудь, объясните мне суть, — попросил Рофэн.

— Командир игры награждает титулом чемпиона самых храбрых участников, — с готовностью ответил Илай. — Это высочайшая честь в подростковой игре.

Рофэн отсалютовал Форжу.

— Да здравствует чемпион!

Лукас рассмеялся.

— Чемпион «Синего подъема» встречал командира игры или обладает личной информацией о нем?

— Я лишь раз встречался с командиром, чтобы получить чемпионский значок, — сказал Форж. — Но это была стандартная процедура. Мы оба скрывались под хеллоуинскими костюмами и стояли вдалеке друг от друга в ночном парке. Я ничего не могу сказать тебе о командире.

Мне хватило любопытства проверить мысли Форжа и увидеть воспоминания в его голове. Он простоял в назначенном месте слабо освещенного парка минут пять, прежде чем в дальнем конце тропы появилась нечеткая фигура. Оба молча поклонились друг другу, затем командир положил значок на ближайшую скамью, повернулся и ушел.

Разделяя это воспоминание с Форжем, я чувствовала его гордость и восторг от того, что командир «Синего подъема» пришел лично оказать честь избранному им чемпиону. А когда вернулась в собственную голову, это показалось мне смешным. Зачем стараться устраивать встречу, если они не сказали друг другу ни слова?

— Позже мы обменивались посланиями о некоторых заданиях, — прибавил Форж. — Из этих посланий я не узнал никакой личной информации о командире, но он казался приятным, ответственным и обладал огромным чувством юмора. Не могу поверить, чтобы такой человек подверг новичков опасности.

— По моей теории, настоящий командир «Синего подъема» прошел лотерею после прошедшего Праздника, — сказал Лукас. — И сейчас игрой управляет совершенно другой человек. Члены моей группы должны расследовать эту возможность, проведя секретные беседы со всеми жителями Синей зоны, получившими импринтинг тактиков в последней лотерее.

В его голосе зазвучали многозначительные ноты.

— Если кто-нибудь скрывает тот факт, что затеял «Синий подъем», из страха неприятностей, он совершенно ошибается. Я буду так рад помощи первого командира «Синего подъема», что лично куплю ему годовой запас любимых малиновых кексов.

— Нехорошо пытаться подкупить меня кексами, Лукас, — ответила самый юный член тактической группы Телин. — Я никогда не участвовала в подростковых играх. И даже не жила на подростковом уровне большую часть года перед лотереей.

Она вздохнула.

— Во время крупного отключения энергии в Синей зоне я попала в аварию и так сильно поранила ногу, что мне потребовалась серия восстановительных операций. Я получила специальное разрешение провести следующие восемь месяцев с родителями, чтобы они могли меня поддержать во время лечения.

Я сочувственно поморщилась. Во время перерыва в подаче энергии в темноте произошло много аварий, и мой друг сильно пострадал, как и Телин.

— Статистически, мы были практически уверены, что найдем нескольких игроков «Синего подъема» в ударной группе, — сказал Лукас. — Нам исключительно повезло, что здесь оказался чемпион, и не стоило и надеться заполучить в тактическую группу еще и первого командира игры.

Он нахмурился.

— Форж, меня кое-что смущает. В существующих играх участники вербуют новичков, выискивая многообещающих подростков и предлагая им присоединиться. Но в новой игре командир должен лично набирать первых игроков и, естественно, защищать себя, приглашая людей из отдаленных районов домашней зоны.

Лукас помолчал.

— Командир ничего не знает о подростках в тех районах и просто разносит приглашения в случайные коридоры старших ребят. Если тебе, Форж, подсунули под дверь карточку с инструкциями, такую же должна была получить Эмбер, но она не слышала о подростковых играх до последнего чрезвычайного рейда.

— Эмбер, возможно, получила карточку и не поняла, о чем речь, — ответил Форж.

Лукас повернулся ко мне:

— Ты не помнишь, тебе подсовывали под дверь странные карточки?

— Нет. Уверена, я бы запомнила такое необычное происшествие.

— Дай, подумаю, — сказал Форж. — Сомневаюсь, что и мой друг Аттикус что-либо получал. Он походил на Эмбер — слишком законопослушный для подростковых игр, но я уверен, Аттикус рассказал бы мне о такой странности.

— Значит, карточки подкладывали не под каждую дверь случайного коридора, — заключил Лукас. — Приглашение предназначалось тебе, Форж. Каковы были инструкции?

— Если я хочу присоединиться к «Синему подъему», то должен написать на карточке игровое имя и идентификационный номер анонимного инфовизора и оставить ее в условленном месте. Если я хочу произвести впечатление на командира игры и получить высокий ранг, то должен пожертвовать второй анонимный инфовизор «Синему подъему».

— Что такое «анонимный инфовизор»? — спросила я.

— Когда ты покупаешь новый инфовизор, на нем стоят заводские настройки, и пока не введешь свой код, нет никакой личной информации, — объяснил Лукас. — Это анонимный инфовизор. Их используют все участники подростковых игр, потому что можно посылать и получать сообщения только с помощью идентификационного номера прибора. Это означает, что другие игроки и даже командир игры знают только твое выдуманное, а не настоящее имя.

Я наморщила нос.

— Похоже, участники подростковых игр совершенно помешаны на секретности. Они совсем друг другу не доверяют?

— Не то чтобы не доверяют, — ответил Форж. — Просто волнуются, что их разум прочтут носачи. Сокрытие друг от друга настоящей личности — это акт взаимной защиты.

— Игроки сознают, что силы законопорядка терпимы к легким испытаниям, — дополнил Лукас. — Но верят, что патрули носачей бросят вызов всякому, кого поймают за обдумыванием серьезного нарушения границ. Полагаю, эту идею подтверждают и такие постановочные столкновения с носачом, какое мы видели во время последнего чрезвычайного рейда.

— Правильно, — согласилась Базз. — Силы законопорядка получают массу сообщений об игроках. Они исходят от работников подросткового уровня, других подростков, искренне волнующихся, что их друг может пострадать, или тех, кто обижен на игроков. Какова бы ни была причина сообщения, патрули носачей публично отчитывают самых серьезных нарушителей.

— Я понимаю, что игроки считают незнание лучшим способом скрыть личную информацию от носачей, — сказала я. — Но это означает, что каждый желающий вступить в подростковую игру должен купить новый инфовизор. На самом деле, Форжу понадобилось даже два. Один — чтобы играть в «Синий подъем», другой для пожертвования. Форж, как ты смог оплатить два новых инфовизора из подросткового пособия?

Форж фыркнул.

— Никак. Игроки не покупают новые инфовизоры. Они добывают поврежденные приборы, которые кто-то раздавил или уронил в воду, и восстанавливают на них заводские настройки. Для подростковой игры не нужно, чтобы все в инфовизоре хорошо работало. Достаточно, чтобы он мог делать снимки и отправлять сообщения.

Лукас, казалось, задумался.

— Тот факт, что Форжа попросили отдать анонимный инфовизор, подтверждает, что он был одним из самых первых игроков «Синего подъема». Командиры игр осознают риск отправки сотнями или даже тысячами игроков сообщений с планами групп. И для защиты участников используют дополнительные меры предосторожности, проводя все общение через целую серию анонимных инфовизоров, называемых трубкой мастера.

Он помолчал.

— Это означает, что командиру игры нужно много анонимных инфовизоров. В идеале, те должны поступать из совершенно разных источников, чтобы не давать никаких зацепок о местонахождении командира. Лучший способ добиться этого — получить инфовизоры от первых игроков.

— Другие три подростка в моей игровой группе также входили в число первых игроков «Синего подъема», — прибавил Форж. — Во время путешествий с ними я заметил, что они исключительно хороши в альпинизме. Со временем я узнал, что все мы прошли продвинутый курс скалолазания на пляже подросткового уровня.

Глаза Лукаса расширились.

— Невозможно собрать группу из четырех случайных подростков так, чтобы все они увлекались скалолазанием. Командир «Синего подъема» набирал первых игроков не наобум, а раздавал приглашения подросткам из Синей зоны, уже доказавшим свою любовь к риску подъемом на несколько сложных утесов. Ты знаешь, кто имел доступ к спискам скалолазов?

— Да, — ответил Форж. — Но боюсь, ответ нам не поможет. Время для занятий надо заказывать заранее, и инструктор может проверить, есть ли у тебя подходящий прежний опыт. Чтобы избежать недоразумений и споров, полное ежедневное расписание висит на доске объявлений и включает имя и номер комнаты каждого участника.

Лукас застонал.

— Ты говоришь, что любой может придти на пляж подросткового уровня, взглянуть на расписание и сделать заметки о скалолазах из Синей зоны?

Форж кивнул.

— Ладно, — сказал Лукас. — Перейдем к вопросу, кто проникнет под прикрытием в «Синий подъем».

Обе ударные группы с надеждой посмотрели на него.

— Золотой командир Мелизенда говорила, что закрытие «Синего подъема» — наша первостепенная задача, — продолжал Лукас. — Но все мы знаем: реальность такова, что мы должны отвечать на любой срочный вызов, который не могут взять другие отряды. Это означает, что нам необходима вся альфа-группа в полной готовности.

Послышался общий вздох со стороны альфы.

— На задание идут четыре человека из бета-группы, — сказал Лукас. — Трое из них: Пенн, Амир и Йош.

Пенн, Амир и Йош издали победный крик.

Лукас посмотрел на Адику.

— Ты не против отпустить Форжа? Я понимаю, что это может повлиять на тренировки бета-группы.

Адика мгновение помолчал, потом заговорил:

— На короткий период тренировки может возглавить Рафаэль. Я отпущу Форжа до новогодних праздников, но потом хочу его обратно. Мы ожидаем, что число чрезвычайных рейдов усилится, и мне понадобятся оба заместителя.

— Согласен, — сказал Лукас. — Форж, ты работаешь под прикрытием ограниченное время.

Тот радостно вскинул руки.

— Форж и Пенн имеют преимущество: они знакомы со многими испытаниями «Синего подъема», — продолжал Лукас. — Это должно помочь им привлечь внимание командира игры, но они вернутся в зону, где жили подростками. Мы не можем рисковать, что их узнают, поэтому мне нужно их формальное согласие на углубленные меры маскировки.

— Согласен, — хором ответили Форж и Пенн.

— А я нет, — вмешалась Базз. — После углубленной маскировки Форж будет неделями возвращаться к нормальному виду. Что ты вообще хочешь с ним сделать?

— Решение за связистами, — сказал Лукас.

— Возможно, нам потребуется лишь краска для волос, цветные контактные линзы и немного косметики длительного действия, — пояснила Николь. — Думаю, мы могли бы превратить Пенна в ярко-рыжего, а Форж станет пепельным блондином.

— Не хочу Форжа-блондина, — пожаловалась Базз.

— Ты можешь позже обсудить с Николь детали маскировки, — прервал ее Лукас. — Но группа связи должна принять решение сегодня. Бекет уже работает над интеграцией географического распределения «Синего подъема» и должен прислать нам полную версию завтра утром. Тогда я встречусь с тактической группой, чтобы изучить географию игры и выбрать четыре места с наибольшей концентрацией участников.

Лукас помолчал.

— Это означает, что Форж, Пенн, Амир и Йош должны быть готовы завтра днем. Мы не можем следовать стандартному подходу, позволяя им неделями ждать на подростковом уровне, пока их заметят и пригласят в «Синий подъем». Нам нужно, чтобы их завербовали немедленно, поэтому я планирую не просто отправить их в горячие точки игровой деятельности, но и увеличить их шансы, драматично обставив появление.

Лукас улыбнулся.

— Наших людей под прикрытием сопроводит в Синюю зону большая группа безопасников, которая разведет их по комнатам. Подростков, живущих в том же коридоре, соберут и проинформируют о плохом характере вновь прибывших. Расскажут истории нарушения новичками правил, включая исключительно безрассудное поведение в играх, которое и повлекло перевод в другую зону в качестве наказания. Затем подросткам накажут избегать новых соседей. Полагаю, новости распространятся быстро, и с нашими людьми свяжутся ближайшие вербовщики «Синего подъема».

— Можно, я сыграю роль безопасника и расскажу о плохом характере Форжа? — попросила Базз.

Форж съежился.

— О, нет. Я пропал.

Лукас рассмеялся.

— Базз, ты можешь рассказать обо всех четверых.

— Тогда мы все пропали, — покорно заключил Форж.

— Мы сделаем все возможное, чтобы наших лазутчиков быстро завербовали, — сказал Лукас. — Но найти нити, ведущие к командиру игры, будет непросто. Число игроков, получивших ранения на заданиях «Синего подъема», растет, поэтому моя тактическая группа должна придумать способ оторвать подростков от игры, прежде чем мы обнаружим цель.

Я нахмурилась.

— Я думала, оторвать их невозможно, Лукас. Ты говорил, предупреждения об опасности лишь придадут «Синему подъему» привлекательности в глазах склонных к риску подростков.

— Так и есть. Я думал не о предупреждениях, а о других методах отвлечения, вроде особых мероприятий или… — Лукас оборвал фразу и крикнул: — Точно!

— Что? — в замешательстве спросила я.

Лукас начал бормотать разрозненные слова:

— Блестяще. Ответ. Предупреждение. Хеллоуин.

Он перешел на малословную скоростную речь, которую любил использовать со мной, чтобы сберечь время. Я автоматически связалась с предвысказанным уровнем его разума, чтобы заполнить пробелы между словами.

— Лукас, ты никогда не упоминал о подростковой игре, называемой «Хеллоуин», — сказала я.

Из толпы зрителей, особенно от тактиков, послышался дружный стон.

— Возможно, Лукас проговорит вслух свою часть беседы для нетелепатов, — многозначительно заметила Эмили.

— Извинения, — ответил Лукас. — Я говорил, что Эмбер великолепна. Ответ в том, что мы не будем отвлекать подростков от «Синего подъема». Мы начнем отговаривать их от игры под названием «Хеллоуин».

— Я, как и Эмбер, никогда не слышал об этой игре, — сказал Карим.

— Я никогда не говорил о ней, потому что ее не существует, — с готовностью объяснил Лукас. — Мы разошлем предупреждения, а лучше полноценные приказы, не играть в «Хеллоуин». Ни один помешанный на риске подросток не сможет удержаться от официально запрещенной игры, названной в честь зловещего праздника тьмы и смерти.

Я потрясенно взглянула на него.

— Но ты только что сказал, что «Хеллоуина» не существует.

Лукас широко улыбнулся.

— Сейчас не существует, но за ночь появится. Ее организует моя тактическая группа. «Синий подъем» насчитывает тридцать тысяч игроков, но, в основном, это безрассудные подростки, которые выполняют опасные задания и получают ранения. Если мы заманим в «Хеллоуин» пять тысяч самых рисковых ребят, количество травм заметно упадет.

Глава 21

В тот же вечер мы с Лукасом отправились в офис тактиков, чтобы запустить «Хеллоуин». Когда мы зашли в комнату, я обратила внимание, что за свободным столом сидит Николь в инвалидном кресле. Она выглядела усталой, и я сообразила, что давно не видела ее на ногах. Меган была права — надо срочно заполнить свободную вакансию заместителя лидера связистов.

— Николь, претенденты на места в отряде завтра придут ко мне на начальную проверку разумов, — сказала я. — Тебя устраивает предпочтительный для Меган кандидат в твои заместители?

— Я проверила данные Акико, позвонила ей, и мы провели плодотворный разговор о том, как она может лучше всего поддержать меня на посту лидера, — ответила Николь. — Она кажется безупречной, но, конечно, все зависит от того, что ты увидишь в ее разуме. Нам действительно не нужно повторение проблем с Фран.

— Обещаю, я не повешу на тебя другую Фран, — уверила я.

Мы с Лукасом сели на диван напротив главного экрана. Сейчас он выглядел черным, за исключением счетчика дней, часов, минут и секунд, замершего на нуле.

Лукас радостно улыбнулся мне.

— Мы хотим, чтобы «Хеллоуин» оказал на игроков-подростков необоримое влияние. Мы не просто прикажем им не играть в него, но и выделим его из числа других. Не будем замусоривать подростковый уровень пригласительными карточками. Игрокам придется самим выйти на охоту за приглашениями, и это будут не бумажки, а хеллоуинские маски.

Тактическая группа Лукаса уже сидела за столами. Эмили подошла и протянула мне маску. Подростки обычно берут простейшие раскрашенные маски из местных общинных центров и украшают их к Празднику и Хеллоуину. С первого взгляда, я решила, что это традиционная маска к Хеллоуину, но потом заметила символ в ее центре. Черный череп с красными глазами охотника за душами.

— Инструкции напечатаны на обратной стороне, — сказал Лукас. — Игрок должен доказать, что достоин присоединиться к демонической свите, сфотографировавшись в маске под указателем направления на первом уровне.

Гидеон улыбнулся.

— Патрули безопасников первого уровня возненавидят нас за приток подростков-нарушителей.

— Потенциальный игрок последует стандартной процедуре и отправит изображение и свои детали на инфовизор с кодом, указанном в приглашении, — пояснил Лукас.

Эмили вернулась за свой стол.

— Очевидно, нам не придется утруждать себя цепью анонимных инфовизоров для защиты своих личностей. Мы просто дадим сотню различных контактных номеров, чтобы определить распространение игроков по улью.

Лукас взял свой инфовизор.

— Сейчас восемь часов вечера, так что все подростки вернутся по домам с занятий в общинных центрах, поедят и затеют болтовню с друзьями. Пора начинать «Хеллоуин» и подкинуть им тему для разговоров. Николь, группа связи готова?

— Да, мы готовы.

Лукас посмотрел на меня с радостной улыбкой.

— Эмбер, хочешь начать обратный отсчет?

Я рассмеялась.

— Пять. Четыре. Три. Два. Один. Пора!

Николь коснулась кнопки на своем столе, и временное табло на главном начало отсчитывать первые секунды.

— Сейчас моя группа рассылает два сообщения, — сказала Николь. — Первое обращено ко всем патрулям безопасников на подростковом уровне и приказывает им начинать прятать стопки пригласительных масок в вентиляционных и технических ходах. Второе — сообщение социальных служб к каждому подростку, запрещающее играть в опасную игру под названием «Хеллоуин».

— Послушные подростки полностью проигнорируют сообщение, — заметил Лукас. — А вот любители риска срочно свяжутся со своими группами, выясняя, известно ли кому-нибудь о «Хеллоуине».

Он помолчал.

— Сейчас моя команда может отправить Эмили свои прогнозы, за какое время первый игрок найдет приглашение, выполнит инструкции и вступит в «Хеллоуин».

Тактическая группа схватилась за свои инфовизоры и деловито застучала, затем заговорила Эмили.

— Наши прогнозы разнятся от тридцати семи минут до часа двенадцати минут, плюс дико оптимистичные шесть минут от Лукаса.

Халли нахмурилась.

— Невозможно найти приглашение на подростковом уровне, добраться до указателя направления первого уровня, сфотографироваться и прислать нам детали за шесть минут.

— Совершенно согласен, — радостно заявил Лукас. — Полагаю, оценка в час и двенадцать минут принадлежит Гидеону.

— Я считал, что игроки остановятся и немного подумают, прежде чем вступать в официально запрещенную подростковую игру, но… — Гидеон пожал плечами. — Ты прав. Я семидесятиоднолетний специалист по защите, а не семнадцатилетний будущий ударник, так что следует говорить скорее минутах о пятидесяти.

— А прогноз в тридцать семь минут, должно быть, дала Телин, — продолжил Лукас.

— «Синий подъем» насчитывает более тридцати тысяч игроков, — сказала Телин. — Кто-нибудь наверняка уже в вентиляции и отреагирует за минимальное время.

— Лукас, ты говорил, что нам придется есть за работой, — вмешался Карим. — Думаю, пора приниматься за еду сейчас, потому что мы не хотим, чтобы томатный суп с подросткового уровня остыл. Эта штука не слишком съедобна даже горячей.

— А почему у нас томатный суп с подросткового уровня? — спросил Лукас.

— Еду заказывала Базз, — ответил Карим. — Поскольку вас с Эмбер здесь не было, чтобы назвать свои предпочтения, она выбрала сырный обед из Фиолетовой зоны для Эмбер и томатный суп для тебя.

— Ты не сказал ей, что я ненавижу томатный суп? — поинтересовался Лукас. — Особенно его мерзкую версию с подросткового уровня?

— Мы не решились ничего говорить, — с невинным видом объяснил Гидеон. — Разве ты не помнишь, как дал нам строгий приказ никогда не спорить с Базз? Ты сказал, что она похожа на ядро энергоподачи — очень полезна, но способна устроить разрушительный взрыв при неправильном обращении.

— И мы хотели посмотреть на выражение твоего лица, когда отдадим тебе томатный суп с подросткового уровня, — прибавила Эмили.

Я изо всех сил старалась не рассмеяться, но сдалась и захихикала.

— Это не смешно, Эмбер, — укоризненно заметил Лукас. — Чем я настолько обидел Базз, что она мучает меня этим отвратительным супом?

Эмили с жалостью посмотрела на него.

— Ты красишь ее парня в блондина и отправляешь его под прикрытием на подростковый уровень.

Лукас застонал.

— Я не ожидал, что Базз так плохо отреагирует. Они с Форжем все время твердят, что не связаны.

— Люди не всегда говорят правду, — хмуро сказала Халли.

— Люди не всегда сами знают правду, — уточнил Гидеон.

Карим и Халли взяли подносы со свободного стола и принялись за еду. Халли пыталась передать мне мой сырный обед из Фиолетовой зоны, но я слишком сильно смеялась, чтобы его забрать.

Лукас с отвращением взглянул на свою миску томатного супа.

— Вы правда собираетесь накормить меня этим?

— Ты не обязан его есть, — ответила Эмили. — Но если откажешься… Ну, Базз может придумать наказание похуже.

— Есть что-то хуже томатного супа с подросткового уровня? — спросил Лукас.

— Базз очень изобретательна, — заметила Эмили. — Она сказала, что не сможет остаться поесть с нами, поскольку ужинает с Форжем. Но наверняка спросит, съел ли ты суп.

— Подозреваю, что Базз планирует помучить и Форжа, — проворчал Карим.

— Я рад, что и у него проблемы, — сказал Лукас.

— Проблемы Форжа не означают, что ты можешь избежать этого супа, — подтолкнула Эмили. — Просто проглоти одну ложку, и мы честно скажем, что ты его поел.

— Могли бы и солгать, — пробурчал Лукас.

— Базз пограничный телепат, — ответил Гидеон. — Возможно, она получит один из своих откликов и узнает, что мы врем.

Лукас изобразил рвотный позыв, взял миску томатного супа и с омерзением съел одну ложку.

— Надеюсь, теперь вы счастливы, — горько сказал он.

Я наконец забрала еду у Халли и предложила:

— Можешь взять часть моего сырного обеда, Лукас.

— Нет, спасибо, — ответил он. — Сейчас у всей моей еды будет жуткий металлический вкус томатного супа с подросткового уровня.

Как только я набила рот сыром из Фиолетовой зоны, главный экран ожил и показал темноволосого мальчика в хеллоуинской маске, стоявшего под указателем направления на первом уровне.

Мгновением позже на изображение наложился зеленый круг, а затем на экране появился человек в черном плаще и красноглазом шлеме охотника за душами. Он стоял в темном месте в окружении странно искаженных красных и черных деревьев.

Фигура выглядела знакомо.

— Это что, Лукас в своем хеллоуинском костюме? — спросила я.

Ответа не потребовалось, поскольку охотник за душами заговорил голосом Лукаса:

— Теперь ты один из падальщиков тьмы. Скоро я призову тебя, чтобы испытать твою верность.

Лукас рассмеялся.

— Мы усилим чары «Хеллоуина», сделав наши послания гораздо более драматичными, чем текстовые сообщения в других подростковых играх.

— Шесть минут и девять секунд, — подавленно сказала Эмили. — Ненавижу тебя, Лукас.

— Я просто рад, что он на нашей стороне, — заметил Гидеон. — Лукас стал бы ужасной дикой пчелой. Он бы за несколько дней вывел из строя все важнейшие системы улья.

— После томатного супа я не на вашей стороне, — возразил Лукас. — И зачем мне утруждаться и ломать все системы? Как только я отключу очистку воздуха во всех десяти зонах, больше не придется ничего уничтожать. Практически все население улья умрет в считанные часы.

Гидеон грустно покачал головой.

— Видите, что я имею в виду. Ужасно.

За последние несколько месяцев я привыкла, что тактическая группа небрежно обсуждает потенциальные катастрофы, поэтому мой разум не отвлекался от подростковых игр.

— Эта последовательность на экране означает, что кто-то вступил в «Хеллоуин»? — спросила я.

— Да, — ответила Халли. — Зеленый круг показывает, что изображение прошло мою автоматическую проверку и кандидату послано приветственное сообщение охотника за душами. Но все же никто не может отреагировать так быстро.

Лукас широко улыбнулся.

— Совершенно верно. Я рассчитывал на то, что сотни масок-приглашений раздали патрулям безопасников. Некоторые из них могли занервничать и начать прятать приманки раньше времени.

Эмили вздохнула.

— И это означает, что все игроки «Синего подъема», разгуливающие по техническим районам, могли наткнуться на них и получить фору в ответе на приглашение.

— В этом отклике использовался контактный номер Ультрамариновой зоны 7200–7299. Сейчас мы получаем еще ответы.

На главном экране одно за другим появились изображения игроков. Лукас критически рассматривал их минуту или две, затем кивнул.

— Халли, похоже, на прием твоя система работает. Можно переключиться и просмотреть отказы.

Когда появилось следующее изображение, я глотала набитый в рот хлеб. И чуть не подавилась, увидев огромный большой палец. На него наложился красный круг, и охотник за душами презрительно произнес:

— Ты не стоишь чести присоединиться к моей свите.

— Всегда найдется тот, кто не проверит изображение перед отправкой, — заметила Халли.

Следующая картинка показала группу бегунов на спортивном мероприятии.

— И всегда найдется тот, кто пришлет неправильный снимок, — прибавил Гидеон.

Изображение снова сменилось, и я опять испытала шок. У стены стоял Форж, держа в одной руке хеллоуинскую маску, а другой радостно махал нам.

— Полагаю, Базз взяла одну из наших масок и отдала Форжу, — сказала Эмили.

Лукас состроил опасливую гримасу.

— Надеюсь, что так. Если Форж ускользнул со свидания на поиски одного из наших приглашений, то Базз будет мучить меня томатным супом до конца жизни.

— Поверить не могу, что он сбежал со свидания с Базз, — мрачно заявила Телин. — Она может одной улыбкой заставить мужчину пасть к своим ногам.

Халли подняла брови.

— Даже я заметила личное отношение в этом утверждении. Наш специалист по нападению преследует цель и не может поймать?

Эмили посмотрела на Халли.

— Ты действительно не заметила, что происходит? Знаю, лотерея выбирает математиков и специалистов по структурам в тактическую группу не за умение понимать язык тела, но все уже давно до боли ясно.

— Да, мы все, затаив дыхание, ждем, когда Телин пойдет на приступ, — сказал Гидеон.

— Я попыталась, — ответила та. — Но цель вырвалась. Илай даже не заметил моих откровенных подходов.

Я моргнула. Читая разум Илая, я не замечала никаких мыслей о Телин. Но тот факт, что он о ней не думал, не означал, что она не мечтала о нем.

— Уверен, он заметил твои подходы, — возразил Лукас. — Проблема в том, что за всеми защитными комическими ужимками Илая скрывается стеснительный парень. Я предупреждал тебя, что слишком быстрый натиск станет ошибкой. Теперь ты его испугала.

— По крайней мере, она рискнула, — сказал Гидеон. — Я всегда слишком долго думал и обнаруживал, что с девушкой уже встречается кто-то из ударников.

Телин выглядела подавленной, и я поспешно сменила тему.

— В приветственном послании охотника за душами говорится, мол, игрока призовут испытать на верность. Что должно произойти?

— Конечно, мы осторожно подбирали испытания, — ответила Эмили. — Весь смысл «Хеллоуина» — отвлечь игроков от опасных заданий «Синего подъема». Мы не хотим сами отправлять их в подобные места.

— Мы планируем поддерживать интерес игроков, сделав «Хеллоуин» радикально отличным от других игр, — пояснил Лукас, — и предложить участникам занятия, которые кажутся гораздо более рисковыми, чем есть на самом деле. Мы полагаем, что основная волна игроков найдет приглашения и ответит на них к началу завтрашнего вечера. Тогда мы разошлем испытание на верность от имени охотника за душами.

Лукас повернулся к Николь.

— Можешь запустить для Эмбер это сообщение?

Николь постучала по столу, и главный экран вновь показал Лукаса в образе охотника за душами.

— Мои падальщики тьмы должны поклясться мне в верности. Свита облачится в одежду цвета ночи и соберется на празднование Хеллоуина.

— Что это значит? — спросила я.

Эмили широко улыбнулась.

— Мы организовали сто контактных номеров для различных районов улья. Все игроки получат распоряжение нарядиться в черное, взять свои маски и пойти в определенный парк в их части улья в два часа ночи. Фактически, они идут на стандартную вечеринку, где будут веселиться, например, распивая томатный суп под видом крови. Единственное отличие, которое добавит остроты происходящему, в том, что это, предположительно, незаконная вечеринка посреди ночи.

— Вы говорите о ста различных вечеринках по всему улью, — заметила я. — Конечно, их должен кто-то проводить?

— Да, мы отправляем организатора в каждое из ста мест, — ответил Лукас. — Это будут люди, вышедшие из последней лотереи и играющие роли носачей в патрулях телепатов. Они только порадуются хеллоуинским нарядам и популярности.

Он помолчал.

— Мы выделим на вечеринки три часа, а затем пошлем в каждый парк патруль безопасников. Таким образом, гуляния закончатся не включением парковых солнц, а волнующим побегом от представителей закона.

— Звучит весело, — мечтательно сказала я. — Думаешь, Адика не одобрит, если я пойду на одну из этих вечеринок?

Все разразились смехом.

— Не думаю, что Адике это не понравится, Эмбер, — мягко ответил Гидеон. — Скорее, он получит разрыв сердца от одного только предположения, что ты пойдешь веселиться с самыми безрассудными и потенциально жестокими подростками в улье.

Я вздохнула.

— Должность телепата иногда очень ограничивает.

Глава 22

Когда мы с Лукасом одевались на следующее утро, послышался громовой стук, а за ним — звук внезапного падения.

— Что это? — нервно спросила я.

— Монтажная группа твоего района для птиц и животных вчера провела детальную оценку прилегающей территории, — ответил Лукас. — Полагаю, шум означает, что они начали работы.

Он достал инфовизор и поработал на нем.

— Да, сегодня монтажная группа вносит основные структурные изменения, а завтра к ней присоединятся садовники и специалисты по уходу за животными.

— Меган поразительно быстро все организовала.

— Эта территория нужна нам как можно быстрее, чтобы помочь тебе расслабиться, — сказал Лукас. — Из-за Грегаса и Тобиаса ты пострадала от серьезного стресса. Я подумывал устроить путешествие во Внешку, чтобы ты очистилась от теней.

— Я была во Внешке всего несколько дней назад и очистила разум от всех оставшихся следов мыслей цели. С тех пор я провела лишь один чрезвычайный рейд — охоту на Элвина, а он не из тех диких пчел с сильной волей, которые оставляют в уме телепата долго живущую тень.

— Меня тревожит накапливающийся эффект от чтения разумов Уэсли, Грегаса и Тобиаса.

Я нахмурилась.

— Уэсли настолько потерян в фантазиях, что я оказалась бы в большей опасности, обнимая плюшевую игрушку, чем читая его разум. А у моего брата множество недостатков, включая полное отсутствие здравого смысла, но он — не дикая пчела.

— Я согласен, что ребята сами по себе не опасны, но тот факт, что Грегас — твой брат, заметно увеличивает напряжение от чтения их разумов. Это могло привести к большей, чем обычно, чувствительности при чтении мыслей Тобиаса. Ты не была готова, что он превратится в настоящую дикую пчелу. А его разум, очевидно, именно того типа, что оставляет сильную тень в твоем сознании, ощущаешь ты ее или нет.

— Я учусь лучше распознавать влияние диких пчел, прячущихся в моем мозгу, — сказала я. — Мысли Тобиаса я читала очень недолго, но да, он выглядел одержимым и распаленным горьким гневом. Я прекрасно осознаю тень, оставленную им на задворках моего разума. Ты прав, она сильна, глубоко впивается в меня своими когтями и просто так не угаснет.

Я помолчала.

— Но тень дикой пчелы никогда не представляет серьезной угрозы для личности телепата. Лишь когда целая стая их раздирает твой разум, ты страдаешь от фрагментации.

Послышался пронзительный скрежет инструмента, прорезающего металл. Я поморщилась и прикрыла уши.

— Полагаю, мы можем укрыться и позавтракать в книгарне, — предложил Лукас. — Они строятся со многими слоями звукоизоляции, чтобы люди могли проигрывать громкие концерты, не мешая соседям. Надеюсь, эта звукоизоляция удержит шум, доносящийся снаружи, а затем и некоторые звуки изнутри.

— Хорошая идея.

— Ты пойдешь вперед и выберешь книгарню для просмотра, — сказал Лукас. — Я закажу в кухонном блоке наши обычные завтраки и скоро присоединюсь к тебе.

Я кивнула, зашла в нужную комнату и начала воевать с системой расстановки мебели. Мои родители принадлежат к двадцать седьмому уровню, и до выхода из лотереи я никогда не сталкивалась с такой роскошью, как специальная комната-книгарня. Я все еще путалась в командах, которые вытаскивали из стен различную мебель, и сейчас попробовала несколько вариантов. Мне требовались стол и кресла, но появились несколько полок. Со второй попытки я достала корзину искусственных цветов. С третьей получила диван и два столика по бокам и решила, что это достаточно близко к истине.

— Книгарня, любую историю с парковым фоном, — заказала я.

Освещение стало глуше, и началась голограмма. Я просила любую книгарню с парковым фоном и рассчитывала, что солнца продолжат гореть. И удивилась, обнаружив себя в ночном парке, где на потолке светились луны и звезды. Еще больше я поразилась тому, что стояла на ипровизированной сцене в пятне света и размахивала мечом перед толпой в праздничных серебряных и золотых костюмах.

Передо мной опустился на колени мужчина в красном с черным наряде и с драматически распахнутыми крыльями.

— Пощади мою жизнь, — молил он.

— Почему я должна тебя щадить? — услышала я ответ своего персонажа. — Наш выбор навсегда разделил нас.

Традиционные слова подсказали мне, что это последние реплики парада света и тьмы. Я играла ангела света с серебряными крыльями и только что победила в схватке на мечах темного ангела.

Он покачал головой.

— Мы всегда порознь, но всегда едины. Не может быть света без тьмы, и нет тьмы без света.

Я отбросила меч.

— Тогда уходи.

Ангел тьмы с трудом поднялся на ноги и убежал, а праздничная толпа триумфально закричала:

— Верхотура!

— Свет побеждает, — крикнула я в ответ. — Идите и велите улью отмечать Праздник!

В воздухе развевались мерцающие флажки. Люди в толпе посрывали их и выбежали из парка, продолжая кричать:

— Верхотура!

Я автоматически потянулась за флажком и рассмеялась, когда он пролетел прямо через мою ладонь.

— Разве мы должны запускать книгарню с конца, а не с начала? — спросил за спиной веселый голос Лукаса.

Я повернулась, увидела, как он установил на один из столиков поднос с едой и напитками и снова рассмеялся.

— Книгарня, с начала!

Я забыла, что книгарня включена в режиме случайного выбора. Она окутала Лукаса в голографический красно-черный костюм ангела тьмы и начала с новой случайной точки. Сейчас она показывала более ранний момент шествия, мы стояли лицом друг к другу, изготовив мечи к бою.

— Когда-то мы были любовниками. Присоединяйся ко мне во тьме.

Голос темного ангела быстро сменился собственным голосом и словами Лукаса:

— О, нет. Книгарня, хватит.

Голографический фон парка и наши костюмы пропали.

— Я не хочу, чтобы мы играли роли темного и светлого ангелов, — резко проговорил Лукас. — Выбор навсегда разделил их. Не хочу, чтобы наши отношения закончились так же. А ты?

Слова звучали как обвинение, но его лицо выражало подавленность; я подошла и взяла его за руки.

— Я вообще не хочу, чтобы наши отношения закончились. Ты должен это знать.

— Да, должен. И знаю. — Лукас покачал головой. — Я предупреждал тебя, что разваливаюсь в это время года и слишком сильно реагирую на самые глупые вещи. Я только надеюсь, что ничем не испорчу твои новогодние праздники с семьей.

— Сейчас, когда ты объяснил ситуацию моей маме, проблем возникнуть не должно.

— Она была очень добра, — сказал Лукас.

Я вспомнила одну странность.

— Меня кое-что смутило в твоих объяснениях. Ты сказал маме, что был обязательным ребенком. При этих словах твой голос звучал странно. Как будто ты не просто говорил, что тебя родили из чувства долга перед ульем, а использовал термин с определенным значением.

— Ты права, «обязательный ребенок» — это термин. — Лукас вздохнул. — Мне не стоило использовать его при твоей матери. Эти слова лишены смысла для человека с двадцать седьмого уровня, но я испытывал слишком сильные эмоции, чтобы мыслить разумно.

— Так что такое «обязательный ребенок»?

Лукас поколебался.

— Помнишь, мы говорили о размерах семьи? Я объяснял, что стандартная семья на большинстве уровней улья включает двоих детей, но улей поощряет людей на верхних десяти создавать более крупные семьи, предоставляя им большие апартаменты.

Я кивнула.

— Я считал, что ты должна обсудить тему с Меган. Вероятно, ты этого не сделала, поскольку она рассказала бы тебе об обязательных детях.

Я скорчила виноватую гримасу.

— Не люблю говорить с Меган на личные темы.

Лукас выпустил мои руки и пробежался пальцами по волосам.

— Пожалуй, сейчас неподходящее время, чтобы Меган рассказывала тебе об обязательных детях. Я бы предпочел направить тебя к Базз, но она выросла на тридцать шестом уровне и пока сама незнакома с темой. Мне кажется, Базз — гораздо более способный пограничный телепат, чем большинство ее коллег, так что, возможно, ее и выбрали, но она недостаточно взрослая, чтобы получить официальное приглашение.

Он охнул.

— Ладно, я все тебе объясню, но пожалуйста, не читай мой разум во время этого разговора. Тебе не захочется разбираться с моими эмоциями вдобавок к своим собственным.

Теперь я почувствовала тревогу.

— Может быть, нам лучше обо всем забыть.

— Нет. Лучше, чтобы кто-нибудь нормально тебе все объяснил, пока ты случайно не наткнулась на эту информацию. — Он подошел к дивану. — Давай присядем.

Мы удобно устроились на диване, Лукас глубоко вздохнул и заговорил:

— Когда мы впервые встретились, я немного рассказал тебе о том, как люди поселились в ульях, чтобы избежать загрязнения, погодных аномалий, преступлений и других опасностей.

Я удивленно взглянула на Лукаса. Как история цивилизации в ульях связана с детством моего любимого?

— Я говорил, что в какой-то период улей не позволял людям, определенным как преступники или социально опасные лица, рожать детей, — продолжал Лукас. — Хоть это и привело, в целом, к появлению более послушного населения в улье, но, вдобавок, вызвало крупные проблемы, включая резкое падение числа населения и случайное удаление из набора генов некоторых нужных характеристик.

Он отчаянно охнул.

— Большинство ульев совершили одинаковую ошибку. Многие, особенно входящие в генетическую группу, например, улей Генекс, только усугубили свои проблемы, искусственным образом позволив избранным, генетически ценным гражданам произвести на свет сотни детей.

Я нахмурилась при упоминании улья, пытавшегося меня похитить.

— Не понимаю, как человек может иметь сотни детей.

— Это я объясню через минуту, — ответил Лукас. — Одним из худших эффектов такой политики стало широко распространенное ослабление иммунитета, что привело в некоторых ульях к разрушительным эпидемиям. Нашему улью пришлось просто принять обратно население из дочернего. Другие, чтобы выжить, оказались вынуждены скрестить население с людьми из одного или более совершенно чужих ульев.

Я скривилась.

— Я не понимала, что ситуация была настолько плоха.

— В наших школах детей учат, что произошло уменьшение населения в мире, поэтому большинство родительских ульев вновь поглотило отделившиеся города-потомки, — продолжал Лукас. — Наш улей считает, что полная информация о массовых смертях и уничтоженном населении, которое пришлось эвакуировать в чужие ульи, окажется слишком пугающей для большинства взрослых, не говоря уже о детях. Эти данные включаются лишь в некоторые избранные импринтинги, например, командира-тактика.

Мне не нравится политика нашего улья по запрету информации, но сейчас пришлось согласиться, что эти факты и правда очень пугают. Я бы и сама предпочла их не знать, но теперь возражать было слишком поздно.

— На пике кризиса, — говорил Лукас, — Организация объединенных ульев провозгласила своей обязанностью обеспечить выживание человеческой расы и ввела чрезвычайные меры управления. Она установила новые правила, призванные предотвратить дальнейшее сужение генетического разнообразия, и тяжелые наказания для ульев-нарушителей.

Лукас помолчал.

— Со временем, немного измененную версию этих правил добавили в основной межульевый договор, и его подписали оставшиеся сто семь ульев. Эта измененная версия включает право каждого улья проводить строго ограниченную программу обязательных детей.

— Значит, термин «обязательные дети» используется в межульевом договоре?

— Да, — ответил Лукас. — Я начал издалека, чтобы ты поняла, почему правила насчет детей так строги. Межульевый договор утверждает, что всем гражданам должно быть позволено иметь, по крайней мере, двоих детей, если они пожелают, и улью разрешено оказывать им так называемую стандартную помощь. Именно поэтому служба поддержки рождаемости помогает Меган произвести на свет близнецов от ее мужа. Но кроме этого, по договору, ульи могут выбрать одного из тысячи самых ценных граждан для участия в программе обязательных детей.

Лукас всплеснул руками.

— Наш улей, естественно, чаще всего выбирает кандидата среди жителей первого уровня, но иногда возникают и веские причины для запроса на более низких уровнях.

— Итак, программа обязательных детей затрагивает примерно каждого десятого человека с первого уровня, — нервно заключила я. — И это количество включает тебя и меня. Ты считаешь, что, возможно, и Базз.

— И она включала моего отца, — мрачно сказал Лукас. — На двадцать пятый день рождения он получил официальное приглашение на важную консультацию. На ней говорилось о ценности его генов для улья и его обязанностях по деторождению. Тогда отцу предложили завести до шести потомков, используя программу обязательных детей.

— Шестеро детей! — Я моргнула. — Это очень большая семья.

— И эти дети должны были стать дополнением ко всем малышам, рожденным обычным образом. Мои родители вовсе не хотели детей, но отец продолжал получать официальные напоминания на каждый день рождения, на него давили все сильнее. Наконец, мои родители согласились воспользоваться программой обязательных детей и родить одного ребенка.

Он уставился на свои руки.

— Эта программа отличается от стандартной помощи в оплодотворении, поскольку допускает такие методы, как суррогатное материнство и заранее согласованное усыновление. То есть родители просто должны предоставить образцы тканей службе поддержки рождаемости, суррогатная мать выносит малыша, а родители решат, оставить его себе или отдать на усыновление. Разумеется, мои рассчитывали на приемную семью, но в последний момент что-то пошло не так.

Я растерянно всплеснула руками.

— Так вот что такое обязательный ребенок. Что же пошло не так? Тебя никто не захотел усыновить?

— Проблема не в этом. Программа выбирает подходящих приемных родителей в области от одиннадцатого до девятнадцатого уровней и дает им возможность взять ребенка. Большинство с энтузиазмом соглашаются, поскольку знают, насколько велик шанс, что их ребенок выйдет из лотереи жителем первого уровня. Записи об усыновлении закрыты, и большая часть приемных родителей предпочитает хранить секрет и гордиться славой сына или дочери, попавших на первый уровень.

Лукас пожал плечами.

— Меня ждала пара с восемнадцатого уровня, но я родился посреди крупного спора между отцом и матерью. Не знаю, кто из них решил отменить усыновление. Да это и неважно. Что бы тогда ни произошло, мои родители продержали своего обязательного ребенка больше разрешенных тридцати дней и оказались вынуждены сами меня растить.

— Так вот что ты имел в виду, говоря, что был нежеланным обязательным ребенком. — Я пыталась осознать тот факт, что у Лукаса были двое биологических родителей, суррогатная мать и чуть не оказалось еще двоих приемных.

— Да. Должно быть, во мне говорит слишком сильная горечь, но я провел большую часть детства, желая, чтобы усыновление состоялось и я рос на восемнадцатом уровне в любящей семье. — Лицо Лукаса болезненно вытянулось. — Теперь ты знаешь, как проблема обязательных детей повлияла на меня в прошлом, но нам еще надо обсудить, как она повлияет на тебя в будущем.

— С моего двадцать пятого дня рождения улей начнет требовать от меня потомков, — пробормотала я.

— Правила межульевого договора утверждают, что люди должны зарегистрировать отношения, прежде чем вступить в программу обязательных детей, — сказал Лукас. — Улей не осмелится толкать телепата на регистрацию брака, но с радостью поддержит тебя, если ты сама надумаешь. Правила договора определяют максимум в шесть обязательных детей на каждого, но улью позволено выбрать одного гражданина из миллиона с более высокими рамками.

Лукас поколебался.

— Эмбер, если пожелаешь, ты можешь завести двадцать пять детей. Можешь вырастить их сама или отдать на усыновление. Есть лишь одно небольшое осложнение: улей не позволит тебе родить обычным путем. Все твои дети должны появиться на свет через суррогатных матерей.

Я уставилась на него и уже собиралась задать вопрос, когда поняла, что ответ очевиден.

— Это потому, что беременность может повлиять на мою работу.

— Да. Есть определенный риск для твоей жизни, а улей совсем не может позволить тебе рисковать.

Я потянула себя за волосы. Я выросла, думая, что однажды рожу двоих детей, и последнее время очень старалась привыкнуть к мысли, что их будет трое. Теперь же узнала, что улей поощрит меня на гораздо большее количество малышей, но я никогда не смогу родить сама.

Лукас сказал, что сейчас для Меган неподходящее время рассказывать мне про обязательных детей. Теперь я поняла почему. Меган радостно ожидала двойню, а мне улей запрещал даже забеременеть.

Глава 23

Вечером того же дня все, не считая нескольких дежурных членов оперативных групп, собрались у лифтов, чтобы проводить Форжа, Пенна, Амира и Йоша. Амир был родом из Бордовой зоны, Йош — из Оранжевой, так что оба могли просто надеть старые подростковые вещи. Но Пенну, с непривычными волосами песочного цвета, и еще более обескураживающему светловолосому Форжу требовалось скрыть тот факт, что они выросли в Синей зоне, и для этого облачиться в одолженные футболки. Одежда Форжа превратила его в болельщика команды по бегу Красной зоны, а Пенн, похоже, стал фанатом знаменитого певца из Желтой.

Все четверо несли набитые сумки со старой подростковой формой и спортивное снаряжение в придачу. Форж, очевидно, не мог взять доску для серфинга, с которой участвовал в соревнованиях от команды Синей зоны, но сунул под мышку старую синюю с красным тренировочную. Пенн держал теннисную ракетку, Амир — сдутый футбольный мяч, а Йош тащил сумку с гантелями.

Базз и оставшиеся члены бета-группы стояли рядом с нашими лазутчиками. В то время, как ударники облачились в стандартную синюю форму обычного патруля службы здоровья и безопасности, Базз уложила волосы в строгую прическу и надела синий комбинезон старших чинов сил законопорядка.

Илай стоял в первом ряду провожающей толпы.

— Лукас, можно я сыграю роль безопасника? — жалобно попросил он. — Я бы с радостью арестовал Форжа.

— Альфа-группа нужна нам в полном составе для чрезвычайных рейдов, — ответил Лукас.

— Илай, в любом случае, арестовал бы меня не ты, — весело проговорил Форж. — Базз старшая среди безопасников, значит, именно она отвечает за задержание.

Рофэна это, похоже, забавляло.

— Форж, и как ты относишься к тому, что твоя девушка тебя арестует?

— Сейчас это смешнее, чем в первый раз. — Форж подмигнул Базз.

— В первый раз? — с любопытством спросил Илай. — Базз тебя часто задерживает?

Форж рассмеялся.

— До сих пор — лишь единожды. Это произошло почти два года назад, сразу после окончания крупного отключения энергии в Синей зоне.

— На самом деле, тогда я не арестовала Форжа, — поправила Базз. — Я просто решила, что с ним делать после того, как его поймали в вентиляции.

— Я помню, в тот раз ты надела форму аварийных служб, а не безопасности, — сказал Форж. — Ее диагональные красно-синие полоски творили с твоей фигурой чудеса.

— Я знаю, этот наряд мне совсем не так подходит, — грустно согласилась Базз. — Но он больше соответствует моей роли.

Адика многозначительно вздохнул.

— Форж, я не просто так убрал этот инцидент с арестом из твоего дела.

— Знаю, — подтвердил Форж. — И ценю помощь, но думаю, я уже прошел стадию салаги-заместителя, чье достоинство надо защищать.

Адика оценивающе взглянул на него.

— Согласен. Вы с Рофэном прекрасно освоились на своих постах.

Форж повернулся к Лукасу.

— Мы готовы идти.

— Мы приурочим ваше прибытие в Синюю зону к раннему вечеру, когда большинство подростков будут в домашних коридорах, — сказал Лукас. — Базз и взвод безопасников проводит наших лазутчиков прямо в комнаты. В каждом из четырех мест Базз предупредит соседей о необходимости избегать ужасно ведущих себя новичков.

Он широко улыбнулся.

— Думаю, мы усилим послание о жутком прошлом наших людей, приведя их в новые коридоры в наручниках.

Йош хмуро взглянул на свою сумку с гантелями.

— Надеюсь, нам не придется носить наручники всю дорогу отсюда до Синей зоны.

— Полагаю, Форж начнет устраивать проблемы, когда мы доберемся до места, и мы закуем вас четверых там, — предложила Базз.

— Я должен устроить определенные проблемы? — поинтересовался Форж.

— Какие захочешь, — снисходительно откликнулась Базз.

— Форж может делать все, что захочет, в разумных пределах, — подчеркнул Лукас.

— И последнее, — прибавил Адика. — Помните, что означает работа под прикрытием: за вами не присматривает телепат, нет брони, нет оружия и товарищей рядом, чтобы помочь в беде. Во время путешествия можете пользоваться передатчиками, но их придется отдать, прежде чем войдете в комнаты. И после этого единственным способом сообщения с нами станут ваши старые подростковые инфовизоры. Будьте осторожны.

— Да, — присоединилась я. — Будьте исключительно осторожны.

Форж быстро кивнул. Наши четыре фальшивых подростка вошли во второй лифт, за ними последовал официальный эскорт.

— Бета-группа выходит, — радостно объявил Форж.

Я подавленно наблюдала, как закрылись двери лифта.

— Эмбер, я знаю, ты беспокоишься, что мы используем эту тактику внедрения, — сказал Лукас. — Она, действительно, рискованна, но нужно, чтобы вербовщики «Синего подъема» быстро заметили наших людей и пригласили в игру.

— Я понимаю срочность. — Я указала на Меган и Адику, направлявшихся в парк. — Четыре кандидата в ударную группу ждут меня в парке для стандартной проверки разумов. Меган говорит, что двое из них привели еще и жен, поскольку это наши предпочтительные кандидаты на посты заместителей в административную и группу связи.

Мы с Лукасом двинулись за Меган и Адикой ко входу в парк. Я остановилась, чтобы взять из шкафчика коробку с семенами для птиц, и продолжила путь к столам для пикников. При виде птиц, устраивающихся на ветвях ближайших деревьев, я рассмеялась. Они узнали или меня, или коробку с семенами.

Я взяла первую горсть корма, бросила ее на землю, и, захлопав разноцветными крыльями, птицы спустились за едой. Я почувствовала, как меня накрыла волна их удовольствия, и не смогла сдержать улыбку. И увидела, что Лукас тоже улыбается.

— Сейчас с прилегающей территории доносится меньше шума, — сказал он. — Надеюсь, это означает, что основные структурные изменения закончены.

Я бросила на землю еще зерен и заговорила с птицами успокаивающим тоном:

— Не волнуйтесь. Какой бы замечательной ни оказалась новая территория с животными и птицами, я обещаю, что буду приходить и кормить вас.

Когда коробка опустела, я села за ближайший стол и закрыла глаза, чтобы увидеть мир телепатическим чутьем. Обычно оно напоминало одно из пяти чувств, чаще всего зрение, но сейчас вид и звук слились воедино.

Парк вокруг меня превратился в черное пространство, наполненное сияющими точками разумов животных и птиц. Их мысли звучали, как шорох листьев на ветру, а под моими ногами раздавался глубокий ритмичный гул разума улья. Мгновение я изучала этот ритм. Обычно он меня успокаивал, но сегодня в нем слышались раздражающе жесткие ноты.

Я вновь сосредоточилась на парке. Рассеянные среди животных и птиц, яркими лучами сияли человеческие разумы. Лукас находился рядом. Звук его мыслительных цепей и их непредсказуемые вспышки напомнили мне о фонтанах в торговом районе в центре Оранжевой зоны.

Я неохотно оторвалась от завораживающего изучения разума Лукаса и потянулась дальше. На прилегающей территории находились чужаки, но я не считала нужным вторгаться в личные тайны рабочих, которые уйдут через несколько дней. В противоположном направлении виднелся знакомый разум Меган. Я, как обычно, уклонилась от чтения ее мыслей и перешла к стоящим рядом друг с другом Адике и Рофэну. Коснулась жестких контуров разума лидера ударников и разделила его сочувственное веселье.

— Когда мы проводили тесты на физическую подготовку, я чувствовал себя так, будто отдаю приказы отцу.

Рофэн рассмеялся.

— А мне казалось, что я отдаю приказы деду.

— Члены ударной группы Клер оказались удивительно сильны и достаточно быстры на длинных дистанциях, — сказал Адика. — Их главная слабость — спринтерский бег, когда Лукас объявляет захват. Как бы ты решил эту проблему?

Рофэн грустно покачал головой.

— Все еще испытываешь меня? Не думаешь дать мне хоть минуту покоя?

Адика хлопнул его по спине, глянул на стоявшую в стороне Меган и понизил голос.

— Я должен все время тебя подталкивать, Рофэн. Статистика показывает, что в ударной группе риск смерти наиболее высок для лидера. Сейчас мы планируем в случае непредвиденной ситуации привести на мое место кого-нибудь со стороны, но и Эмбер, и ударной группе будет сложно привыкать. Ты должен учиться как можно скорее, чтобы мы могли изменить план и при необходимости назначить тебя вместо меня.

— Как бы быстро я ни учился, правило гласит, что я должен прослужить два года заместителем, прежде чем мою кандидатуру рассмотрят на пост лидера группы, — ответил Рофэн.

— И мы оба знаем, что Эмбер может нарушить и нарушит это правило, если они с Лукасом решат, что ты готов, — возразил Адика.

— Возможно, — проговорил Рофэн. — Но в любом случае, сделай мне одолжение и постарайся не погибнуть в ближайшие несколько лет. Итак, я думаю, мы обойдем проблему спринтерского бега, назначив новобранцев телохранителями.

— А что произойдет, если нам понадобится эвакуировать Эмбер из опасной ситуации?

— Мы должны всегда ставить во главе телохранителей одного из нынешних ударников. В случае эвакуации лидер обязан уносить телепата на полной скорости. Остальные члены группы должны вступить в схватку позади них, а люди Клер идеально подходят для этого. Они десятилетиями практиковались во всех формах боя.

— Согласен, — сказал Адика. — Теперь нам нужно только одобрение Эмбер и…

Я оставила Адику, перешла к группе из четырех чужих разумов и коснулась первого попавшегося.

«…хорошо вновь надеть нательную броню. Я…»

«…еще поражен шансом служить другому телепату. И нервничаю. Это было бы великой честью, но после стольких лет работы с Клер…»

Эта мыслительная цепь резко слилась с другой, возникшей вблизи подсознания.

«…Когда я был в этом парке в прошлый раз, лидер нашей ударной группы рассеивал прах Клер, чтобы вернуть ее дух в улей. Клер, вся ли ты оставила это место, чтобы возродиться ребенком, или часть тебя наблюдает за нами сверху? Даешь ли нам твое согласие на это или…?»

Я, то есть он, была охвачена волной эмоций. Я отвернулась от старых друзей, с притворным внезапным интересом рассматривая ближайшее дерево и борясь со слезами. Смешно чувствовать свою вину и раздумывать, сочла бы Клер мою работу на Эмбер предательством или нет. Клер была ульисткой, как и я. Она служила улью до последнего вдоха и, конечно, обрадовалась бы, узнав, что ее ударники помогают новому телепату выполнять свой долг.

Эмбер! Упоминание моего имени помогло мне выбраться из бущующих эмоций цели. Чтение разума этого человека объяснило, почему меня так тревожила идея включение людей Клер в мою ударную группу.

Клер была преданной ульисткой. Я знала, она не настаивала, чтобы все в отделе разделяли ее веру, поскольку Гидеон рассказывал мне, как они с Клер обожали спорить, есть ли жизнь после смерти. Но ударников отбирали так, чтобы они физически и ментально подходили телепату, значит, ударная группа Клер должна была включать много ульистов.

Отдел Клер размещался на месте нашего последние десять лет ее жизни. Как будут чувствовать себя ударники-ульисты, ежедневно тренируясь в парке, где рассеян прах их телепата? У меня самой возникали суеверные мысли о присутствии здесь Клер, и я сомневалась, что справилась с ними.

Я дала себе еще немного времени на восстановление от первой встречи и передвинулась в следующий новый разум.

«…бесполезно. Я не могу так и стоять здесь, думая об этом и не произнося вслух. Я должен…»

— Только я раздумываю, есть ли правда в альтернативной лотерейной доктрине ульизма? — Моя нынешняя цель задала вопрос, мучивший ее с момента получения сообщения с просьбой придти сюда.

Один из смотревших на него мужчин застонал.

— Совсем как в старые времена, Осрик обсуждает какие-то темные детали ульистской доктрины, о которых мы и не слышали.

— Признаю, это менее известная область доктрины, — сказал Осрик. — Она утверждает, что дух преданного ульиста может решить не возродиться немедленно в ребенке, а немного задержаться, чтобы вдохновить подходящего кандидата в лотерее. Возможно, это и есть причина того, что вердикты лотереи так непредсказуемы. Дело не только в сложности автоматизированного принятия решений, но и в том, что некоторым кандидатам помогают задержавшиеся духи-хранители преданных ульистов. Они входят в кандидата, чтобы поделиться накопленной мудростью прежней жизни, помогавшей им служить улью сверх нормальных человеческих способностей.

Моя прежняя цель все еще смотрела на древесный ствол. И теперь повернулась и взглянула на меня, Осрика, с потрясенным выражением лица.

— Ты предполагаешь, что Клер могла остаться здесь и превратиться в духа-хранителя Эмбер?

Осрик всплеснул руками.

— Я просто говорю о такой возможности. Клер знала, что без нее в улье возникнут огромные проблемы. Неужели она бы правда решила возродиться в малыше, который не сможет помочь улью еще восемнадцать лет? Разве не более вероятно, что Клер задержалась бы, чтобы стать духом-хранителем нового вышедшего из лотереи телепата, особенно если этот телепат работает здесь, в ее старом отделе?

Часть меня, принадлежавшая Эмбер, не могла с этим справиться. Я перешла в другой разум и почувствовала, как хмурюсь.

«…потрясающая теория, но она соответствует фактам. Люди говорят, что Эмбер прошла обучение с невероятной скоростью. Клер оправилась от первого инфаркта и продолжала служить улью еще двенадцать лет. Для нее было бы типично продолжать службу в качестве духа-хранителя Эмбер и…»

Я поспешно передвинулась в четвертый разум, наполненный смехом.

«…всегда удивлялся смешным ульистским теориям. Но я могу понять, почему они так цепляются за эту идею. Наша фундаментальная проблема в том, что мы любили Клер и отчаянно жаждем ее разрешения служить другому телепату, а она не может его дать. Мы должны сосредоточиться на реальности и…»

Он хмуро заговорил вслух:

— Все вы знаете, что я не верю в ульизм, но верю в свою обязанность служить улью. Нас позвали сюда, потому что этому телепатическому отряду срочно нужна помощь. После Нового года отдел Мортона закроется на несколько месяцев, пока он проходит серьезную операцию, значит, оставшиеся четыре телепатических подразделения окажутся под колоссальным давлением.

Трое других ударников судорожно вздохнули.

— Ты в этом уверен, Вэнс? — спросил Осрик.

— Мой сын в прошлом году перешел к Мортону, так что я совершенно уверен, — ответил Вэнс. — Отряд Эмбер, вероятно, действует немногим больше шести месяцев. Их ударная группа еще набирается опыта, а мы нужны, чтобы помочь привести альфа-группу в полную мощь.

«…пора ударить ульистов аргументом, против которого им не устоять».

— Если вы хотите быть уверены, что Клер одобрила бы нашу службу Эмбер, не надо прибегать к темным ульистским доктринам насчет ангелов-хранителей. Перед нами аналог указателей над экспресс-лентой, подтверждающий, что мы движемся в правильном направлении. Просто задумайтесь о том, что этот отряд назван «ангелом света».

— Это правда, — подхватил Осрик. — Клер наверняка одобрила бы нашу службу улью в составе отряда, названного в честь ангела из шествий света и тьмы.

Я проверила три других разума и увидела, что аргумент Вэнса сработал. Гости дружно пришли к выводу, что Клер яро поддержала бы их вступление в мой отряд.

Если у них и оставались какие-то мысли о доброжелательном духе Клер, присматривающим за нашим отрядом, с этим я могла справиться. Меня нервировала идея, что ее призрак вселился в меня. Тому, кто считал меня возрожденной Клер, предстояло горькое разочарование, когда я не смогу соответствовать легендарному телепату.

Я двинулась дальше и нашла еще два чужих разума. Должно быть, они принадлежали кандидатам Меган на роли заместителей в административную и группу связи. Я коснулась первого разума и обнаружила женщину, сидевшую на скамейке и наблюдавшую за мужем и его друзьями. Я воспользовалась возможностью рассмотреть четверых мужчин. Они прошли лотерею несколько десятков лет назад и выбирались в соответствии с предпочтениями Клер, а не моими, но…

Рофэн говорил что-то о приказах дедушке. В отношении возраста мужчин он явно преувеличивал, ибо они находились в середине пятого десятка. Но все отличались такими же синими глазами и светло-каштановыми волосами, как Рофэн, так что, действительно, могли сойти за его старших родственников. В сообщении Меган говорилось, что их зовут Вэнс, Осрик, Декс и Крис. Я еще не знала, кто из них Декс, а кто — Крис, но это не влияло на мое решение.

Наконец, я сосредоточилась на разумах двух женщин, Акико и Норы, и быстро решила, что и с ними проблем не будет. Вернувшись в свою голову и открыв глаза, я увидела, что Лукас сидит напротив и изучает мое лицо.

— В какой-то момент ты, похоже, разволновалась, — сказал он. — Проблема?

— Это касается ульизма, — ответила я. — Клер была ульисткой. Трое из четверых ударников, которых выбрал Адика, той же религии, и они обсуждали, не мог ли дух Клер вселиться в меня во время лотереи.

— Тогда нам лучше попросить Адику выбрать кандидатов, не исповедующих ульизм, — предложил Лукас. — Тебе будет исключительно сложно все время сталкиваться с мыслью, что ты — воплощение Клер.

Я покачала головой.

— К счастью, они отказались от этой идеи и решили, что доброжелательный дух Клер может присматривать за всем нашим отрядом. Меня это устраивает. С верой двух женщин проблем не будет, поскольку мне редко придется читать их разумы.

— Как, по-твоему, ты отреагируешь, если эти мужчины будут тебя охранять? — спросил Лукас. — Ты привыкла к телохранителям своего возраста.

— Адика часто сам меня охраняет, — возразила я. — И тот факт, что он почти вдвое старше, никогда не вызывал проблем. В каком-то смысле это все упрощает. Ударники, которые вышли со мной из лотереи, понимают, что я их телепат, но к тому же осознают, что я их сверстница, и считают меня в различной степени привлекательной. Адика, в первую очередь, видит во мне телепата и сосредоточен на долге перед ульем.

Лукас моргнул.

— Ты говоришь мне, что воспринимаешь эмоции своих телохранителей, когда они тебя защищают. Это означает, что ты реагируешь не на их возраст или облик, а на их чувства к тебе.

— Думаю, именно так и происходит. Пойдем и скажем вновь прибывшим, что я рада видеть их в своем отряде?

— Думаю, прежде чем принять окончательное решение, надо взять кандидатов в испытательный рейд как твоих телохранителей, — предложил Лукас. — В любом случае, я бы хотел задать им пару вопросов до того, как ты их утвердишь. Пойдем поговорим об этом с Адикой.

Мы встали и прошли через парк к Адике и Рофэну. Увидев меня, Меган тоже поспешила к нам.

— Эмбер, ты готова проверить разумы кандидатов в ударную группу? — спросила она.

— Я уже просмотрела всех шестерых кандидатов, — ответила я. — Только хочу устроить испытательный рейд с четырьмя новыми ударниками в роли телохранителей, прежде…

Мои слова прервал настойчивый звонок. Лукас достал свой инфовизор и нахмурился.

— Простите, но я должен сейчас же ответить. Это звонок первостепенной важности от командира-тактика Кита.

Лукас отошел на несколько шагов, остановился возле поддерживающей колонны и постучал по инфовизору. На колонне появился Гайюс и быстро заговорил. Я не могла расслышать, о чем шла речь, но увидела, как лицо Лукаса скривилось от огорчения. Я инстинктивно связалась с его разумом, желая узнать, что произошло, и почувствовала, как меня накрыло кружащееся облако боли, гнева и любви.

— Кит был в том настроении, когда с ним нет сладу, — расстроенно говорил Гайюс. — Вытащил Бекета из квартиры, наорал на него и запихнул в лифт. Не дал нам помочь бедняге в путешествии и не позволил тому забрать наушники и очки. Я мог лишь сказать Бекету отправляться в отдел Эмбер, где ты и Меган о нем позаботитесь.

— То есть, он пытается добраться до нашего отряда на экспресс-ленте в пиковое вечернее время, не имея ни заглушающих шум наушников, ни специальных очков? — Голос Лукаса дрожал.

Гайюс скривился.

— Да. Бекет спустился лифтом на подростковый уровень. С тех пор я пытался звонить ему на инфовизор, но не получил ответа.

— Должно быть, у него слишком сильная сенсорная перегрузка, — сказал Лукас. — Пожалуйста, скажи мне, что Си-Си с ним. Если Кит выбросил Бекета из отряда без Си-Си, то я…

— Ради улья я смирился с вызывающим поведением Кита, — ответил Гайюс. — Но это переломный момент для всех. Я бы не позволил Киту забрать у Бекета Си-Си.

Лукас повернулся ко мне.

— Эмбер, Кит взбесился, когда я отказался отпустить к нему Базз. Он узнал, что Бекет координирует анализ схем «Синего подъема», и использовал это как предлог, чтобы выбросить его из своего отдела. Кит знает, что, причинив боль Бекету, заденет меня, и…

— Да, — перебила я Лукаса, чтобы сберечь время. — Ответ «да» на все.

Я знала, как Лукас глубоко уважает и восхищается Гайюсом. Знала, что Гайюс был не только лидером группы Лукаса, но и его учителем и даже выбирал костюмы, которые тот должен носить на должности командира-тактика. Теперь я знала то, что Лукас никогда не облекал в слова, даже в мозгу.

Отец покинул Лукаса в шесть лет и оставил пустоту в его жизни. Гайюс заполнил это место, а Бекет и Си-Си… Ну, Бекет оказался не просто лучшим специалистом по схемам в улье, но и человеком, вызывавшим глубокое сочувствие Лукаса, и сейчас попал в беду. О Си-Си я раньше не слышала, но должно быть, у него тоже проблемы.

— Бекету и Си-Си всегда рады в нашем отряде, — сказала я. — Мы возьмем альфа- группу на поиски и приведем их домой.

Глава 24

Лукас завершил разговор с Гайюсом, постучал по инфовизору и заговорил в него вновь. На этот раз его слова эхом доносились из громкоговорителей в небе парка.

— Чрезвычайная ситуация. Нам предстоит миссия по спасению попавшего в беду будущего члена отряда. Мы полагаем, что этот человек находится на подростковом уровне, где-то к северу от нашего отдела. Оперативные группы, по местам. Альфа-группа, мы хотим, чтобы вы смешались с подростками, путешествующими на ленте, поэтому наденьте старую одежду и направляйтесь ко второму лифту. Тактическая группа, я иду в этот рейд с Эмбер, так что Эмили остается здесь за главную.

Меган выглядела почти такой же расстроенной, как Лукас.

— Я тоже пойду с вами. Бекету понадобятся знакомые люди.

Лукас уронил инфовизор в карман.

— Ты больше поможешь Бекету, если останешься здесь и подготовишь все к его прибытию.

— Полагаю, ты прав. — Меган нахмурилась при новой мысли. — Бекету понадобится тихая комната рядом с кабинетом тактиков и квартира, как можно более похожая на ту, в которой он жил в отряде Кита. В идеале, мы бы хотели привезти мебель из старых апартаментов, но я сомневаюсь, что Кит это разрешит.

— Я совершенно уверен, что не разрешит, — сказал Лукас.

— Если Эмбер хочет провести испытательный рейд, в котором кандидаты в ударную группу будут ее охранять, — прибавил Адика, — предлагаю взять их с собой сейчас.

— Хорошая идея, — согласился Лукас.

Адика махнул четырем кандидатам, и те подбежали к нам.

— Мы берем вас в этот рейд, чтобы вы помогли в охране Эмбер, — сообщил Адика.

Они обменялись потрясенными взглядами.

— Из нас не очень-то убедительные подростки, — заметил Вэнс.

— Вы с Адикой оденетесь как руководители спортивного мероприятия, — ответил Лукас. — Спросите у группы связи, найдутся ли у них в костюмерной подходящие футболки или другие аксессуары. А пока мы с Эмбер должны собраться в рейд.

Я отреагировала на слова Лукаса, автоматически повернувшись и бросившись бежать по траве, перескочила через ручей и проскользнула между деревьями.

— Могу сказать, ты часто бегаешь этим путем, — пропыхтел за спиной Лукас. — В грязи у ручья много одинаковых следов.

Через минуту или две мы промчались через квартиру в спальню. Я выхватила из стенного шкафа первый попавшийся комплект одежды и отступила, чтобы дать и Лукасу выбрать вещи.

Я сдернула свой наряд, натянула нательную броню и наморщила нос, пытаясь надеть поверх нее подростковую одежду. Должно быть, я уже привыкла к тканям высокого уровня, поскольку тут же почувствовала, что упарилась и вспотела, а старая футболка слишком сдавила грудь.

Я поколебалась, а потом заметила свое пляжное платье, еще висевшее на стене после неудавшейся прогулки по магазинам.

— Можно, я надену в этот поход его? — спросила я. — Оно с шестьдесят седьмого уровня, но…

Лукас повернулся ко мне. Он уже облачился в сетчатую броню и держал поношенную когда-то оранжевую, как мне показалось, футболку, сейчас выцветшую до неопределенного бежевого цвета.

— Да. Оно достаточно простое и яркое, чтобы сойти за пляжное платье подросткового уровня.

Я поменяла старый наряд на платье и почувствовала себя гораздо удобнее. Очевидно, в этом путешествии мне, как обычно, понадобится передатчик и может пригодиться наручный фонарь, но я не видела причин брать с собой оружие.

Лукас уже надел подростковые вещи. Он посмотрел, готова ли я, и бросился бежать ко второму лифту. Труся за ним, я не могла не заметить, что или его наряд ужался за три года, или мой командир-тактик нарастил мускулы. Добравшись до второго лифта, я увидела, что у большинства членов ударной группы возникла та же проблема.

— Мы просто ждем, пока связь доставит некоторые дополнения, — объяснил Адика.

— Если есть хоть малейшая возможность, что в будущем нам еще придется одеваться подростками, связисты должны раздобыть новую одежду, — прокомментировала я.

Илай рассмеялся.

— Николь сказала то же самое, когда увидела наших лазутчиков.

Через мгновение показались два бегущих члена группы связи. Один вручил Адике кипу белых вещей, а другой бросил ударникам несколько белых лент. Затем они отступили, двери лифта закрылись, и мы поехали вниз, на подростковый уровень.

— Альфа-группа выходит. — Голос Адики в моем ухе прозвучал так оглушительно, что я поспешила подправить уровень громкости передатчика.

— Что происходит? — потрясенно спросил через коммы Форж.

— Мы с Эмбер ведем альфа-группу в спасательную миссию, — ответил Лукас. — Скоро присоединимся к вам на подростковом уровне, но вы направляетесь на юг, а мы двинемся на север.

Я ощутила нереальность происходящего. Всего пару дней назад я притворялась перед родителями, что мои люди ищут Грегаса и Уэсли. Теперь мы действительно отправлялись на чьи-то поиски.

Сейчас у меня появилось время подумать, и ситуация показалась совершенно бессмысленной. Я могла вообразить несколько причин, почему Бекету и Си-Си оказалось бы сложно добраться из отряда Кита в мой в напряженные часы. Когда я жила на подростковом уровне, мой друг Каспер терялся в незнакомых местах, а подросткам, пользующимся простейшими инвалидными креслами, требовались специальные устройства на развязках, чтобы подниматься и спускаться с системы лент.

Но я не понимала, почему Бекет решил отправиться на подростковый уровень. Лучший специалист улья по схемам должен относиться к первому уровню. Какова бы ни была проблема, ему, конечно, легче достичь моего отдела через первый уровень, где система лент гораздо менее забита.

Стартовый протокол рейда продолжался.

— Тактики готовы, — произнес голос заместителя Лукаса, Эмили.

— Группа связи готова, — подтвердила Николь. — Статус путей зеленый для всей ударной группы. Лукас, ты хочешь, чтобы мы разделили передатчки альфа- и бета-групп?

Лукас деловито стучал по инфовизору и промолчал.

— Лукас, ты хочешь, чтобы мы разделили передатчики альфа- и бета-групп? — повторила вопрос Николь.

— Нет, пока оставим их на одном канале, — напряженно ответил Лукас. — Я хочу, чтобы бета-группа слышала мое сообщение. На самом деле, лучше, если все в отряде получат полную информацию о происходящем, так что, пожалуйста, выведи переговоры по передатчику в громкоговорители.

— Сделано, — быстро сказала Николь.

Наступила моя очередь. Я достала инфовизор, постучала по нему, раскрывая, и моргнула при виде странного экрана.

— Ммм, с моим дисплеем слежения что-то не так. Он, похоже, показывает, несколько зон улья.

— Дело в том, что он показывает слежение за обеими группами, а мы в разных зонах, — подсказал Рофэн. — Я покажу тебе, как установить на нем фокусировку на альфе.

Он постучал по моему инфовизору, экран изменился и показал точки членов ударной группы, плотно сбившихся в лифте. Наверху стояли четыре слова: «фокусировка на альфа-группе».

— Спасибо. — Я нажала кнопку переклички и прокрутила список имен. Матиаса назначили главой моих телохранителей, а ниже стояли имена четырех кандидатов в ударную группу.

— У нас зеленый, — сказала я.

Илай рассмотрел свою белую ленту и прочел слова на ней вслух:

— Межзональное подростковое мужское десятиборье. — Он широко улыбнулся. — Группа связи вновь проявляет изобретательность.

— Это хорошая причина для совместного путешествия группы подростков из разных зон, — сказал Зак. — Но надеюсь, никто не попросит меня прыгать с шестом.

— А я надеюсь, никто не спросит, почему я путешествую с группой мужчин-десятиборцев, — заметила я.

Адика и мои новые телохранители стягивали рубашки, обнажая просвечивающую сетку нательной брони, обтягивающей грудные мышцы. Я отвернулась, чтобы никого не стеснять.

Лукас повязал на голову ленту и начал вводить нас в курс дела. В его обычно спокойном и ободряющем голосе командира-тактика звучали гневные ноты.

— Мы ищем специалиста по схемам по имени Бекет. Он будущий член моей тактической группы и пытается добраться из отряда Кита в наш через подростковый уровень. Мы полагаем, ему срочно нужна помощь.

Он помолчал.

— Связь, не могли бы вы найти изображение Бекета и прислать на наши инфовизоры? Вам стоит заодно послать его и всем безопасникам на подростковом уровне, которые могут попасться на пути. Скажите им не приближаться к Бекету, просто тут же сообщить нам его местонахождение, если увидят.

— Мы нашли лишь одно изображение Бекета. Оно сделано во время лотереи, — ответила Николь. — Прошло уже больше трех лет, и Бекет на нем в подростковой одежде.

— Превосходно, — сказал Лукас. — Он всегда носит одну и ту же прическу и практически одинаковую одежду. Вскоре мы переходим на систему лент, поэтому я сообщу остальное, когда мы встанем на экспресс-ленту, идущую на север.

Мгновением позже лифт прибыл на подростковый уровень. Последовала пятисекундная задержка, пока Адика и мои телохранители облачались в белые футболки с надписью «организаторы мероприятия». Затем мы направились к экспресс-ленте, забитой группами болтающих подростков.

Я не знала, хватит ли мне места на ленте, не говоря уж о пространстве для всей ударной группы, но в итоге оказалась рядом с Лукасом. Матиас и двое моих новых телохранителей стояли впереди, еще двое — позади. Адика скрылся чуть дальше, критически приглядывая за нами, а остаток группы рассеялся вдоль ленты.

Лукас завершил сообщение через коммы.

— Бекет состоял в тактической группе Кита, но тот уволил его за координацию анализа схем распространения «Синего подъема».

— Я думала, Золотой командир Мелизенда приказала Бекету нам помогать, — сказала Эмили.

— Так и есть, — подтвердил Лукас.

— Ты говоришь, Кит уволил Бекета за выполнение приказа Золотого командира? — поразился Адика. — Это чересчур даже для Кита.

— Он не просто уволил Бекета, — мрачно поправил Лукас. — Минуту назад Гайюс прислал мне сообщение: он обнаружил, что Кит стер всю аналическую информацию по «Синему подъему», включая резервные копии.

— В утиль! — В голосе Эмили прозвучали ноты отчаяния. — Бекет уже отослал нам полный географический анализ игры, но информация по времени находилась только в отряде Кита. Все остальные тактические группы использовали выделенную безопасную связь между отделами для удаленной работы. Если нам придется делать все заново…

— Бекет говорил мне, что собирается прислать нам анализ временных схем завтра утром, — сказал Лукас. — Надеюсь, он скопировал все на свой инфовизор для конечной интеграции. Бекет любит работать на том же инфовизоре, который использовал на подростковом уровне.

— Ни один инфовизор не сможет вместить всю информацию для анализа временной последовательности подростковой игры с тридцатью тысячами участников, — возразила Эмили. — Особенно дешевая модель, которой пользуются подростки.

— Ты понятия не имеешь, что такое инфовизор Бекета, — ответил Лукас. — Внешний чехол такой же, как на подростковом уровне, но внутри столько места для хранения и обработки данных, что Гайюс шутит, будто этот прибор может управлять центральной базой данных улья.

— Значит, теперь мы ищем не только Бекета, но и его инфовизор, который, мы надеемся, содержит наш временной анализ, — подытожила Эмили.

— Точно, — согласился Лукас.

— Зачем Киту саботировать нашу работу? — спросил Адика.

— Он утверждает, будто уволил Бекета и стер информацию, поскольку Гайюс и Бекет не спросили его разрешения на работу, — откликнулся Лукас. — Но Кит лжет. На самом деле, он поступил так, рассердившись, что я отказался отпустить к нему Базз.

— Кит пытался одолжить Базз? — послышался в коммах шокированный голос Форжа. — Зачем?

— Утверждал, что хочет одолжить ее на несколько недель для консультаций, — с горечью объяснил Лукас. — Я отказал, поскольку знал, что Кит хочет порыскать в мозгу консультанта Эмбер, и теперь он уволил моего друга в наказание мне.

— Кит не просто уволил Бекета. — К разговору присоединилась Меган. — Он намеренно сделал это самым жестоким способом.

Меня поразило, что она открыто критикует телепата по передатчику. Должно быть, Меган очень сильно расстроилась.

— Кит отослал Бекета без специального оборудования, которое ему нужно, чтобы без проблем передвигаться по знакомому отделу, — прибавила Меган. — Путешествуя в одиночку на экспресс-ленте, Бекет окажется в ужасном состоянии.

— Специального оборудования? — резко спросила Николь. — Ты об инвалидном кресле?

— Меган говорит о шумопоглощающих наушниках и очках, реагирующих на освещенность. Они созданы специально, чтобы предотвратить сенсорную перегрузку Бекета, — пояснил Лукас. — Он…

Мой командир-тактик оборвал предложение, поскольку мы приближались к главной развязке лент. Последовала минутная или двухминутная суматоха, пока одна группа подростков сходила с экспресс-ленты, а другая занимала ее. Будто целый коридор пятнадцатилеток пытался вклиниться со средней на экспресс-ленту и прямо в середину моей охранной группы, но Вэнс подхватил меня на руки, а остальные три телохранителя встали в ряд, загораживая подросткам проход.

Вэнс укоризненно покачал головой.

— Нам нужно свободное пространство. Девушка Лукаса несколько дней назад получила удар диском в голову. У нее возникли тревожные симптомы, и мы спешим в медицинское отделение на проверки.

Одна из девушек вгляделась в мою щеку с синяком и поморщилась.

— Бедное твое лицо.

Остальные ребята сочувственно заохали, а затем мы, благодаря быстрой скорости ленты, оставили их позади. Когда Вэнс опустил меня, я с облегчением обнаружила, что лента не так переполнена и ударники смогли плотнее встать вокруг нас с Лукасом. Я заметила, как Адика и Матиас обменялись кивками, словно одобрительными комментариями по поводу моих новых телохранителей.

Лукас вновь заговорил.

— Бекет необычайно чувствителен к своему окружению. Представьте себе, что лампы установили на гораздо большую яркость, только речь идет не об одном лишь зрении, но и о других чувствах.

Я нахмурилась. Используя телепатию, я предпочитала находиться в тихом месте и закрывала глаза, чтобы устранить отвлекающие образы. Я до боли четко осознавала, что не могла бы работать на этой экспресс-ленте, потому что свет над головой и шум подростковых голосов слишком путает. Теперь понятно, почему Бекет окажется в глубоком затруднении, путешествуя в таких условиях.

— Когда Бекет выходит из квартиры, то надевает очки и наушники, призванные защитить его от громких шумов и вспышек света, — объяснял Лукас. — Он предпочитает оставаться в знакомых местах с известными ему людьми и при необходимости удаляться в тихую комнату.

Лукас помолчал.

— К тому же, ему помогает успокоиться генетически модифицированный кот. Пожалуйста, помните, что вы не должны касаться Бекета или Си-Си без прямого разрешения и Бекет должен сам на это согласиться, без нажима с вашей стороны.

Си-Си — успокаивающий кот! Работа моих родителей включала отбор и разведение некоторых новых видов таких животных. Я достаточно о них знала, чтобы понять, почему Лукас так беспокоился, спрашивая, взял ли Бекет с собой Си-Си.

— Он вышел из лотереи вместе со мной, — продолжал Лукас. — С чужой помощью добрался до отдела Кита и до этого дня не покидал его. Гайюс велел Бекету отправляться к нам, и тот пытается это сделать, но в ходе путешествия вернулся на подростковый уровень как в самое знакомое место, а система лент этого уровня наиболее перегружена.

Жестким тоном заговорил Адика:

— Сначала Лукас не позволил Киту забрать консультанта Эмбер. Теперь Кит причиняет боль другу Лукаса, чтобы его ранить. Это достойно презрения.

— Ты прав, — ответил Лукас. — Кит…

Я мгновенно приняла решение и перебила Лукаса:

— На самом деле, все гораздо сложнее.

Лукас потрясенно взглянул на меня.

— Что ты имеешь в виду, Эмбер?

Преследуя моих людей и тех, о ком они заботятся, Кит нападал на меня. Членам моего отряда следовало знать, что именно происходит, чтобы защитить и себя, и меня.

Я не могла признаться, что получила информацию от Миры, поскольку должна была держать в секрете контакты телепатов друг с другом. Значит, придется сказать, что я случайно наткнулась на эти мысли в чьем-то разуме. Так же, как к истории о вражеском агенте, используемой отрядами телепатов в отчаянном положении, к этой отговорке нельзя прибегать слишком часто, но сейчас возникла чрезвычайная ситуация.

— Настоящая цель Кита — не причинить вред Лукасу, — начала я, — а ударить по мне. Когда я вышла из лотереи, Кит с радостью согласился, чтобы и Лукас, и Меган перевелись в мой отряд. Присутствие в отряде Меган он считал сложным после смерти ее мужа, и подозреваю, Лукас намеренно раздражал Кита, чтобы наверняка получить возможность уйти.

— Это правда, — согласился тот. — Но мне не пришлось слишком сильно стараться. Киту я, в любом случае, надоел.

Я вздохнула.

— Но Кит начал завидовать успехам нашего отряда и особенно разозлился, когда в силах законопорядка нас прозвали «ангелом света». Он знал, что я близка с моим командиром-тактиком, и ему пришла в голову блестящая идея разрушить мое счастье, заставив Золотого командира Мелизенду вернуть Лукаса к нему на работу.

— Кит пытался перетащить меня в свой отряд, чтобы нас разлучить? — Лукас уставился на меня. — Я ничего об этом не слышал.

— Потому что Золотой командир Мелизенда отказалась перевести тебя и велела другим командирам-тактикам держать попытку Кита в секрете ото всех в нашем отряде. Она не хотела, чтобы я узнала об этом и как-то ответила Киту.

Лукас отвлекся, явно обдумывая события прошлого, но все же следующую фразу я постаралась сформулировать максимально размыто.

— Телепаты могут случайно наткнуться на секреты в разумах людей. Я узнала о произошедшем, но решила никому не рассказывать. Конфликт между телепатами — плохо для всего улья, и я понадеялась, что Кит прекратит провоцировать меня.

Я скривилась.

— Но он не остановился. Кит и сейчас на меня нападает, поэтому все вы должны знать, что происходит. Я совершенно уверена, он пытался не просто забрать Базз на время, а удержать ее навсегда и может провернуть то же самое с другими.

Адика заговорил с едва сдерживаемым гневом.

— Кит попытался забрать Лукаса, который является не просто нашим командиром-тактиком, но и партнером Эмбер. Затем потребовал консультанта Эмбер. Сейчас он уволил члена собственного отряда, чтобы расстроить Лукаса, и уничтожил жизненно необходимую информацию по нашему текущему делу.

Я чувствовала эмоции, возникающие в моей ударной группе по ходу разговора. И не понимала, что некоторые из них исходят от новых кандидатов в группу, пока не услышала впереди голос Вэнса.

— В какой-то момент Кит пытался устраивать мелкие гадости и Клер. Она решила игнорировать их по той же причине, по которой Эмбер молчала об этих проблемах: конфликт между телепатами вредит улью. Но попытка забрать партнера и советника другого телепата выходит далеко за пределы допустимого.

— Что будем с этим делать? — спросил Адика.

— Мы спасем Бекета, а потом я поговорю с Золотым командиром Мелизендой, — сказал Лукас.

— Мы спасем Бекета, а потом оба поговорим с Золотым командиром Мелизендой, — хмуро поправила я. — Ненавижу споры и не хочу подогревать конфликт, который может затронуть весь улей, но Кит должен прекратить нападать на моих людей.

Глава 25

Следующие две минуты мы ехали на экспресс-ленте в хмуром молчании, затем через коммы передатчика заговорила Николь:

— Патруль безопасников прислал нам сообщение о человеке, который, по их мнению, может быть Бекетом. Он находился вблизи южной половины экспресс-ленты, на которой вы сейчас едете — сидел с закрытыми глазами у межзональной перемычки между Красной и Оранжевой зонами.

— Зачем Бекету сидеть у межзональных дверей? — спросил Адика.

— Думаю, из-за обратного отсчета, — сказал Лукас. — Бекет героически справлялся, он нашел лучшую экспресс-ленту в сторону нашего отдела и ехал на ней, пока не услышал, что приближается межзональная перемычка. Большинство подростков осталось бы на месте, чтобы перепрыгнуть узкий промежуток между концом ленты Красной зоны и началом Оранжевой, но Бекет подчинился бы инструкциям безопасности, спустился с ленты и перешел границу пешком.

Лукас покачал головой.

— Он все делал правильно, но за предупреждением о межзональной перемычке начинается множество красных знаков с горящими цифрами обратного отсчета. Должно быть, без специальных очков вспышки этих знаков вызвали у Бекета перегрузку, и ему пришлось найти место и посидеть с закрытыми глазами, чтобы придти в себя.

— Патруль безопасников сообщает, что несколько минут назад появились музыканты и начали выступление, — вмешалась Николь. — Собралась толпа и заслонила Бекета. Патруль передвинулся туда, откуда мог его видеть, но он уже ушел.

— Вряд ли Бекет настолько пришел в себя, чтобы вернуться на ленту, — сказал Лукас. — Он или отошел от толпы и музыки, или еще пытается идти в наш отдел вдоль ленты. Николь, сколько развязок нам осталось до межзональной перемычки?

— Всего одна, — ответила глава связистов.

— Альфа-группа спрыгнет с ленты на следующем перекрестке, — распорядился Лукас. — Форж, если хочешь, твоя бета-группа может перейти на другой канал на передатчике.

— Мы еще нескоро приедем в Синюю зону, — отозвался Форж. — Лучше будем слушать информацию о вашем продвижении, пока не узнаем, что с Бекетом все в порядке.

Секундой позже он вновь заговорил раздраженным тоном.

— Я все же думаю, ты должна была мне сказать, что Кит пытается заполучить тебя. Мы договорились, что наши отношения будут исключительно сексуальными, а не романтическими, но…

Рофэн поспешно прервал его:

— Форж, твой разговор с Базз транслируется на весь отдел.

— Ой, — смущенно произнес Форж. — Я думал, что установил свой передатчик на прием, но… Возможно, лучше всего отделу связи перевести бета-группу на отдельный канал и регулярно сообщать нам о ходе поисков Бекета.

— Это мы можем, — оживленно отозвалась Николь.

Илай вздохнул.

— Я так хотел услышать разговор Базз с местными подростками о новичках. И особенно жаждал познакомиться с ее рассказом о плохой репутации Форжа.

— Все переговоры во время рейда записываются для дальнейшего изучения, — сообщила Николь.

— Верхотура! — воскликнул Илай. — Значит, мы можем послушать предупреждение Базз позже.

— Я подобрала о Форже особенно резкие слова, — проговорил в коммах голос Базз.

Послышался стон отчаяния, очевидно, принадлежавший Форжу.

— Я расскажу, как его испортила и втянула в дьявольские проделки ужасная девушка по имени Симона, — добавила Базз. — И предупрежу Форжа больше никогда с ней не связываться.

Последовало задумчивое молчание.

— Но ведь Базз — твое прозвище, а Симона — настоящее имя? — уточнил Илай.

— Именно, — радостно подтвердила Базз.

Калеб кашлянул.

— Я просто хочу сказать, что если предупреждение заставит Форжа прекратить связь с ужасной Симоной, я готов быть следующим испорченным.

Форж рассмеялся.

— Николь, пожалуйста, раздели передатчики.

— А заодно можешь остановить трансляцию переговоров через громкоговорители, — прибавил Лукас.

— Трансляция окончена, — доложила Николь. — Передатчики альфа- и бета-группы разделены.

Приближалась развязка, поэтому мы перешли с экспресс-ленты на среднюю, затем на медленную и, наконец, ступили на твердую почву.

— Сейчас мы перейдем к ленте, движущейся на юг, — сообщил Лукас. — Если направимся вдоль нее к границе Оранжевой и Красной зон, то можем увидеть идущего навстречу Бекета. Но если достигнем межзональной перемычки и не найдем его, придется Эмбер заняться поиском.

Адика прошел через перекресток к ленте на юг. Мы двинулись вдоль нее на север, и группа подростков, едущих на медленной ленте в противоположном направлении, прокричала:

— Не туда, безмозглые!

Адика лишь бросил на подростков угрожающий взгляд. Те мгновенно затихли и перешли на экспресс-ленту, чтобы поскорее от него отдалиться. Мгновением позже я увидела, что экспресс-лента, прежде забитая, совершенно опустела. Лукас замедлил ход и нахмурился.

— На проблемы с системой лент непохоже, значит, внезапное запустение означает, что все разошлись перед патрулем носача. Давайте остановимся и подождем его.

Через секунду я увидела, что Лукас прав. К нам подъезжала грозная фигура носача в зловещем сером одеянии и маске, окруженная эскортом из четырех безопасников. Лукас выступил вперед, настойчиво замахал взводу обеими руками, и пять фигур сперва переместились на медленную ленту, затем сошли с нее и остановились перед командиром-тактиком.

Носач уставился на Лукаса блестящими из-под маски нечеловеческими пурпурными глазами, но промолчал. К этому времени я уже достаточно узнала о том, как совершенно обычные люди разыгрывают свои роли. Для стандартных ситуаций они обладают набором загадочных фраз. А в случае сомнения прибегают к тактике молчаливого осмотра людей и создают впечатление, будто читают их разумы.

До того, как пройти лотерею и узнать правду о телепатах, я считала эту тактику пугающей. Даже сейчас она вызывала волнение.

— Мы ударная группа отряда телепата, выполняем миссию спасения, — кратко сообщил Лукас.

Один из безопасников поднял брови и повернулся ко мне.

— «Ангел света»? — потрясенно спросил он.

— Да. — Я почувствовала, что краснею.

— Мы ищем человека, который потерялся и подавлен, — продолжал Лукас. — Нам сообщили, что его заметили возле межзональной перемычки. Там выступают какие-то юные музыканты, и территория переполнена. Не могли бы вы вернуться туда и встать где-нибудь на виду, чтобы разогнать подростков?

— Я бы хотел помочь, — сказал носач хриплым голосом, преображенным системой акустического искажения в его маске. — Но не хочу пугать встревоженного человека.

— Он принадлежит к силам законопорядка, — пояснил Лукас, — и не должен испугаться носача.

Патрульные кивнули и двинулись на север, мы пошли следом на почтительном расстоянии. Когда мы приблизились к широко раскрытым дверям в крупную красно-оранжевую полоску, я услышала отдаленные звуки музыки и увидела выступающих, стоящих на импровизированной сцене из коробок. Их аудитория уже разглядела приближающийся патруль носача и спешила сбежать на экспресс-ленте. Мгновением позже музыканты прекратили играть, схватили свои коробки и поспешили прочь.

Патруль остановился у межзональных дверей, дожидаясь нас. Когда мы подошли ближе, безопасники двинулись нам наперерез, и я увидела, как подростки на ленте взглянули на нас с испуганным сочувствием. Должно быть, носач тоже заметил эти взгляды, потому что заговорил своим причудливо искаженным голосом:

— Я чувствую себя удручающе непопулярным.

Лукас улыбнулся.

— Пожалуйста, побудьте здесь непопулярным еще несколько минут. Я хочу проверить чуть севернее.

Мы прошли на север до точки, где из громкоговорителей над головой забубнил голос:

— Внимание, приближается межзональная перемычка!

— По-прежнему ни следа Бекета, — тревожно заметил Лукас. — Нам лучше вернуться туда, где его видели в последний раз.

Мы вновь повернули к дверям и в полной мере ощутили воздействие горящих красных знаков обратного отсчета для людей, едущих на лентах. Я с чувством вины осознала, что никогда не считала эти знаки для кого-то проблемой и вообще не замечала, как их много.

Мы вернулись к ожидавшему патрулю носача.

— Не повезло? — спросил один из безопасников.

— Нет, — ответил Лукас. — Мы должны найти менее людное место, чтобы Эмбер могла заняться поиском.

— Дальше по этой стороне коридора есть неиспользуемый склад, — сказал безопасник, с готовностью указывая дорогу.

Мы прошли по коридору до складского комплекса, и Адика открыл двойные желтые двери. Мы уставились в черную пустоту.

— Илай, включи нам свет, — попросил Адика.

— Всегда я, — проворчал Илай. — Всегда эту работу поручают мне. Но здесь не надо включать свет. Складские комплексы оборудованы лампами с датчиками движения. Смотрите!

Он прошел в темноту, и на потолке вспыхнул свет.

Лукас засмеялся.

— Илай, именно поэтому мы всегда просим тебя выполнить эту работу. Ты помнишь все детали освещения.

— У меня может приключиться внезапная потеря памяти, — пригрозил тот.

— Николь, пока Эмбер ведет поиск, мы не будем двигаться, — сказал Лукас. — Я не хочу, чтобы свет включался и выключался. Ты можешь отрубить датчики движения?

— Работаю над этим, — откликнулась Николь.

Через несколько секунд в свете множества ламп появилась большая комната. У стен лежали груды пустых контейнеров, а в дальнем конце располагалась пара грузовых подъемников.

Лукас прошел вперед и взял два пустых контейнера, чтобы использовать их под кресла. Мы вдвоем уселись лицом друг к другу.

— Николь, можешь прислать на наши инфовизоры планы всего района? — попросил Лукас.

— К северу или к югу от межзональных дверей? — спросила та.

— В обоих направлениях, пожалуйста.

Я закрыла глаза и потянулась мимо ослепительно яркого разума Лукаса к блестящим мыслям четырех моих новых телохранителей. Дала себе мгновение, чтобы больше привыкнуть к их форме, вкусу и цвету, затем начала поиск и тут же вздохнула.

— В комнате в восточной части этого складского комплекса находится группа «Синего подъема». Их четверо.

— Они нас видели или слышали? — спросил Лукас.

— Нет. Когда зажегся свет, они поняли, что здесь кто-то есть, и прячутся в каких-то контейнерах.

— Николь, пришли, пожалуйста, взвод безопасников к восточному выходу из этого складского комплекса, — сказал Лукас. — Прикажи им отчитать и отослать игровую группу.

— Направляю взвод безопасников, — отозвалась Николь.

Я оторвалась от игровой группы, проверяя этот уровень улья. Мое телепатическое видение не показывало стены, полы и потолки, но северная и южная экспресс-ленты оставались видны из-за рядов движущихся разумов. С востока на запад тянулась незаполненная линия, очевидно, перемычка между Красной и Оранжевой зонами.

Вокруг было рассеяно множество умов. Я миновала их, заметила один необычно глубокого красного цвета и связалась с ним.

«…утиль! В утиль! В утиль! В…»

— Николь, можешь послать санитара в общинный центр в двух кварталах отсюда? — попросила я. — Руководитель мероприятия уронила себе на ногу какую-то технику. Она не хочет позориться, зовя на помощь, и думает, мол, боль отступит, но я практически уверена, что у нее сломаны кости.

— Отправляю санитара, — ответила Николь. — Как нам объяснить информацию о ранении, если руководитель мероприятия не просила помощи?

— Скажи, носач сообщил, что услышал ментальный крик, — предложил Лукас.

Я уже осмотрела обширную территорию к северу от нас, поэтому попыталась поискать на юге. Здесь виднелось гораздо больше сияющих точек разумов, включая один, блестевший странным голубовато-бордовым цветом. Мне не пришлось стараться, чтобы связаться с ним — интенсивность блеска затянула меня. По количеству мыслительных уровней разум едва ли не соперничал с разумом Лукаса, но все они — от предвысказанного до подсознательного — твердили одно и то же.

«…на урчании Си-Си, сосредоточиться на урчании Си-Си, сосредоточиться на урчании Си-Си, сосредоточиться…»

Затем все остальное разом нахлынуло на меня, и я судорожно вздохнула.

— Я нашла Бекета. Он примерно в трех кварталах к югу от нас, но его глаза закрыты, поэтому у меня нет никаких визуальных свидетельств. Но есть много другой информации от органов чувств. Фактически, я тону в ней. Бекет сосредоточился на поглаживании Си-Си, поэтому я ощущаю тепло меха и мурлыканье, но меня бьют, по крайней мере, дюжина других звуков, а запахи вызывают тошноту.

Глава 26

— Вернись к нам, Эмбер, — приказал Лукас. — Сейчас же вернись к нам!

Я возвратилась в собственный разум и открыла глаза.

— Ты был прав: все чувства как будто включили на слишком большую мощность, а куча различной информации буквально давит. Как будто слушаешь диалоги из дюжины книгарен одновременно.

— Тебе явно было сложно читать разум Бекета, — сказал Лукас. — Это означает, что возникнут проблемы с его вступлением в отдел?

— Совершенно никаких. Я просто растерялась от оглушительной силы и объема сенсорной информации.

— Тебе будет гораздо легче, когда Бекет устроится в нашем отделе и получит свои наушники и очки, — успокоил Лукас.

— В любом случае, я вряд ли буду очень часто читать его разум, — отозвалась я. — Я регулярно смотрю только лидеров групп и ударников. Мысли многих, например, Ханны, я видела лишь пару раз, а некоторым устроила лишь обязательную проверку при вступлении в отряд.

Лукас рассмеялся.

— Думаю, ты поступаешь мудро, избегая чтения разума Ханны. Должно быть, при уборке наших апартаментов у нее возникают ужасные мысли о твоей неаккуратности, особенно когда она видит что-то вроде утреннего бардака в книгарне.

Я наморщила нос.

— Все было не так плохо. Я только помню, мы оставили там поднос с едой и напитками, вернулись, чтобы его забрать, и он как-то выскользнул из моих рук.

— Когда Ханна звонила мне по этому поводу, то сказала, что уронить поднос на пол не страшно. Ковер уничтожила твоя попытка самостоятельно отчистить грязь. Ханна говорит, ты больше никогда не должна сама пытаться что-то убрать.

Я застонала.

— Не буду.

Лукас снова посерьезнел.

— Мы не можем зачесть это прочтение разума Бекета как первичную проверку при вступлении в отряд. Ты упоминала какие-то запахи. Какие именно?

— Неприятные, — сказала я. — Как будто в моей подростковой комнате забился мусоропровод.

— Бекет где-то не слишком далеко от мусоропровода, — пробормотал Лукас. — Но, возможно, не забитого. Просто он ощущает запахи гораздо сильнее, чем другие люди.

— Похоже, там еще кто-то вылил на себя целую бутылку духов с лавандой.

— А что насчет звуков, Эмбер?

— Слышалось какое-то повторяющееся дребезжание. — Я попыталась представить, на что походил бы звук, будь он гораздо тише. — Думаю, это может быть звук экспресс-ленты. Еще что-то трещало каждую секунду или две. Этого я совсем не узнала.

— Бекет ехал на экспресс-ленте? — спросил Лукас.

— Нет, он не двигался. Сидел на полу, прислонившись спиной к чему-то холодному.

— Там был ковер?

— Нет.

Лукас встал.

— Эмбер, я пройдусь на юг вдоль экспресс-ленты. Не хочу, чтобы ты вновь связывалась с мыслями Бекета. Просто попытайся проводить меня к нему.

— Рофэн и Кейден могут пойти с тобой, — сказал Адика.

— Нет. Я должен быть один, когда найду Бекета.

Адика неодобрительно фыркнул.

— Тогда они пойдут за тобой на определенном расстоянии.

Лукас вздохнул.

— Адика, я не очень приятно провел время на подростковом уровне, но думаю, что смогу продержаться на нем несколько минут без телохранителя.

— Кит уже пытался и не сумел заставить вас с Базз перейти в его отдел, — многозначительно заметил Адика. — Он мог устроить эту ситуацию с Бекетом, чтобы заманить тебя в ловушку.

— Ты полагаешь, Бекет заманивает меня в ловушку для Кита? — недоверчиво переспросил Лукас. — Думаешь, Гайюс тоже участвует в заговоре? Ни он, ни Бекет не навредят мне, а Бекет стал бы худшим заговорщиком в истории улья. Он даже не может вежливо солгать, что человеку идет прическа.

— Возможно, Бекет не знает, что это ловушка, — возразил Адика. — Кит способен использовать обоих без их ведома. Вспомни, как он втянул своих ударников в арест одного из людей Сапфир.

Лукас мгновение помолчал.

— Хорошо, Рофэн и Кейден могут пойти за мной.

Закрыв глаза, я смотрела, как маяк мыслей Лукаса движется на запад. Достигнув потока разумов на экспресс-ленте, он повернул на юг. Наконец, я заговорила:

— Ты подошел очень близко к Бекету. Находишься чуть западнее него.

— Я стою рядом с крепкой стеной коридора, — сказал Лукас. — Должно быть, Бекет где-то по другую ее сторону. Я вернусь к последнему пройденному повороту.

Сияющий разум Лукаса сдвинулся чуть на север и повернул на восток. Он явно подбирался все ближе к Бекету, ближе, ближе, но затем…

— Подожди! — приказала я. — Ты только что прошел рядом с Бекетом.

Лукас остановился и вернулся.

— Эмбер, запах лаванды может издавать какая-то чистящая жидкость, а не духи?

— Вероятно.

— Здесь кладовка уборщиков, — сказал Лукас. — Должно быть, Бекет зашел внутрь, чтобы укрыться от света, шума и людей. У двери стандартный код технических районов.

Он помолчал.

— Рофэн и Кейден могут подождать в конце коридора, пока я буду внутри. Во время разговора с Бекетом я настрою передатчик на прием, а затем все вам сообщу.

— Я настаиваю, чтобы ты оставил передатчик в режиме трансляции, — сказал Адика. — На самом деле, я хочу, чтобы ты перевел его на визуальную связь.

— Кит протащил Бекета через излишне жестокое испытание, — возразил Лукас. — Я не стану усиливать нанесенный вред, превращая всех в свидетелей разговора, в котором Бекет может быть серьезно расстроен.

— Лукас, за твою безопасность отвечаю я, — твердо сказал Адика. — Или ты позволяешь мне видеть и слышать все, что происходит в комнате, или берешь с собой Рофэна и Кейдена.

— Я бы попытался объяснить, что по-прежнему остаюсь твоим начальником, — жалобно заметил Лукас. — Но до сих пор эта тактика не работала.

— И на сей раз не сработает, — подтвердил Адика.

— Перевожу передатчик в визуальный режим, — покорно отозвался Лукас. — Николь, пожалуйста, установи аудио- и видеопередачу для себя, Адики, Меган и Эмбер, пока не возникнет какая-то опасность. Этот разговор категорически запрещено включать в записи, доступные для последующего изучения.

— Принято, — подтвердила Николь. — Лукас, визуальная связь зеленая.

Я не стала доставать инфовизор, чтобы наблюдать за изображением с камеры Лукаса, просто связалась с его разумом. Обычно я получаю наилучшее представление о событиях, видя их чьими-то глазами, и если существует хоть малейшая возможность, что Кит расставил эту ловушку, чтобы захватить Лукаса… Что ж, мне требовалось проверить любимого, чтобы знать: он в безопасности.

Я успела как раз вовремя и увидела, как Лукас открыл дверь кладовки. Внутри горел слабый свет, но помещение оказалось гораздо крупнее, чем я ожидала. Вдоль стены слева стояли полки с чистящими средствами, а в дальнем конце виднелись раковина и мусоропровод.

Лукас ощутил в воздухе слабый аромат лаванды, но не почувствовал никакой вони мусора. Повторяющееся дребезжание экспресс-ленты оказалось едва слышным гулом. Услышанный мной громкий треск — тихим постукиванием капель о раковину.

Бекет сидел на полу в углу, прислонившись спиной к стене. Лукас не видел лица друга, поскольку тот наклонил голову, но я догадалась, что глаза бедняги все еще закрыты. Что-то с оранжево-коричневым мехом обернулось вокруг его шеи, и он ритмично поглаживал это пушистое нечто правой рукой.

Мой командир-тактик сел на пол напротив и мягко проговорил:

— Привет, Бекет. Это Лукас.

Должно быть, прошло не меньше минуты, прежде чем Бекет ответил:

— Привет, Лукас.

— Гайюс позвонил мне, сказал, что сделал Кит, и я пришел помочь, — продолжал Лукас. — В торговом районе в четырех коридорах отсюда есть тихая комната. Хочешь, я отведу тебя туда?

Бекет по-прежнему не поднимал голову.

— Здесь тихо.

— Мы можем поговорить, или тебе нужно еще отдохнуть?

— Я хочу поговорить, — сказал Бекет. — Я должен знать, что со мной будет. Кит накричал на меня и приказал сейчас же покинуть отряд. Гайюс велел ехать в отдел Эмбер, потому что там будешь ты и Меган, но знаки все время вспыхивали, и я упал с ленты.

— Ты все сделал превосходно, — ответил Лукас. — Уехал достаточно далеко от отдела Кита, чтобы он не помешал нам тебя искать. Сейчас решение за тобой. Если хочешь место в моей тактической группе, то Эмбер сказала, тебе будут очень рады в отделе. Если хочешь отправиться куда-нибудь еще, можешь остаться с нами, пока мы это не организуем.

— Как все будет, если я вступлю в ваш отряд? — спросил Бекет.

— Он расположен так же, как территория Кита, — сказал Лукас. — Но ты заметишь, что коридоры идут немного по-другому, а стены расписаны. Хочешь позвонить Меган, чтобы она объяснила, как подготовлены твоя тихая комната и апартаменты?

— Я не могу позвонить Меган, — ответил Бекет. — Я потерял свой инфовизор.

Я почувствовала вспышку тревоги Лукаса, и мириады его мыслительных уровней засверкали ярче. Инфовизор Бекета потерян. Если мы не сможем его найти, то весь временной анализ «Синего подъема» придется переделывать, а это займет несколько дней.

Лукасу требовалось принять невозможное решение и сделать это, прежде чем наши лазутчики попадут в свои комнаты в Синей зоне.

«…все мои инстинкты твердили, что с «Синим подъемом» происходит что-то ужасное. Я говорил это Золотому командиру Мелизенде, когда настаивал, что мне нужен полный анализ временного развития. Я объяснял: прежде чем действовать, мне необходимо понять, что именно творится в игре, когда это началось, а самое главное, почему. Почему я не прислушался к собственным словам и поспешил?»

«…осознавал срочность закрытия «Синего подъема» и верил, что Бекет закончит временной анализ вовремя, поэтому решил послать людей под прикрытием сегодня вечером. Я рискнул пойти на это, думая, что пройдет, по крайней мере, день, прежде чем они вступят в «Синий подъем» и найдут игровую группу…»

«…рассчитывал получить временной анализ «Синего подъема» завтра утром, изучить его за день и, если потребуется, отозвать людей, прежде чем они начнут первые испытания в «Синем подъеме» вечером. Не мог предвидеть, что Кит уничтожит…»

«…должен прекратить выдумывать отговорки и принять решения. Позволить людям работать под прикрытием или отозвать их?»

Я разделила момент нерешительности Лукаса. Продолжение работы поставит жизнь наших четырех людей в опасность совершенно неизвестной величины на все те дни, которые займет восстановление временного анализа. Проблема в том, что и их отзыв грозил непредвиденными осложнениями.

Лукас воспользовался тактикой намеренного привлечения внимания к нашим разведчикам. Те отправились в Синюю зону с большим эскортом из членов бета-группы в форме безопасников. Должно быть, их уже заметили многие игроки «Синего подъема», и оказавшись на месте, Форж и прочие попадут в центр внимания всех подростков из ближайших коридоров.

Если мы отзовем парней сейчас, подростки сочтут произошедшее странным, и мы не сможем использовать эту тактику в ближайшем будущем. Нам придется медленно внедрять наших людей, а каждый дополнительный день означает новые ранения или даже смерти игроков «Синего подъема».

Мгновение Лукас колебался, выбирая между гибелью друзей и гибелью незнакомцев, а затем перешел к третьему варианту. Выиграть время, чтобы успеть принять правильное решение. Его мыслительные уровни свелись к предвысказанному.

«Эмбер, должно быть, ты читаешь мой разум. Скажи всем, что Бекет потерял свой инфовизор. Эмили придется отложить прибытие бета-группы в Синюю зону, пока мы его ищем. Мы планировали, что Форж устроит проблемы, когда бета-группа окажется в Синей зоне, и это станет причиной поместить наших людей в кандалы. Вместо этого, конфликт необходимо начать в Бирюзовой зоне. Форж разыграет падение при потасовке, и безоспасники завернут в медицинское отделение, якобы проверить, не ранен ли проблемный подросток. Они останутся там, пока я не разрешу продолжить путь в Синюю зону».

Пока я повторяла слова по передатчику, Лукас заговорил с Бекетом совершенно спокойным тоном:

— Как ты потерял свой инфовизор?

— Это произошло, когда я упал с ленты, — ответил Бекет. — Я уронил инфовизор и не смог остаться и поискать его, очень хотел отойти подальше от вспыхивающих знаков. Я знаю, что могу получить новый, но хотел бы вернуть старый.

— Мы бы тоже предпочли вернуть твой старый прибор, — согласился Лукас. — Кит стер информацию о временном анализе «Синего подъема». Я надеялся, что ты скопировал ее на свой инфовизор, чтобы поработать над окончательным вариантом.

— Скопировал, — подтвердил Бекет.

— Несколько наших ударников отправятся на поиски твоего инфовизора.

И вновь Лукас отдал приказы на предвысказанном уровне разума, а я повторила их в передатчик.

— Лукас говорит, инфовизор Бекета потерялся возле знаков экспресс-ленты с мигающими цифрами обратного отсчета. Все члены альфа-группы, не несущие охрану, должны немедленно отправиться на поиски. Не надо волноваться, вдруг подростки украдут вещь, поскольку все они верят, что носачи проверяют их преступные мысли, но прохожие вполне могут случайно наткнуться на прибор.

— Связываюсь со всеми безопасниками в этом районе, чтобы узнать, не передавали ли кому-нибудь потеряный инфовизор, — откликнулась Николь.

Лукас продолжал разговор с Бекетом.

— Я сам позвоню Меган, чтобы ты мог с ней поговорить.

Лукас достал инфовизор, постучал по нему и передал собеседнику. Бекет поднял голову и взял инфовизор левой рукой, а правой продолжил гладить Си-Си. Я поморщилась, увидев кровь, текущую из жуткого пореза на левой стороне лба Бекета и капающую на его простую бледно-серую рубашку. Бедняга поранился при падении с ленты.

— Здравствуй, Бекет, — произнес голос моего администратора.

— Здравствуй, Меган.

Она продолжила разговор и удивила меня, ни словом не упомянув о ране Бекета и сосредоточившись на физических деталях так же, как это делал Лукас.

— В нашем отделе помещение тактиков расположено иначе, чем у Кита, но я готовлю такую же тихую комнату по соседству. Твои апартаменты находятся практически там же, где были в отделе Кита, и похожи на старые, насколько мне удалось. Но ты почувствуешь легкий запах новой краски. Твое основное преимущество в том, что Эмбер не станет кричать на тебя, подобно Киту, когда он встречал тебя в коридоре. Она не любит споров и криков.

Меган поколебалась.

— Боюсь, мы не можем получить твою прежнюю мебель, но я нашла несколько похожих вещей. Хорошие новости в том, что Гайюсу удалось собрать твои личные вещи и вытащить из отдела, так что их везут к нам прямо сейчас. Я встречу курьеров и сама принесу тебе наушники и очки.

— Если я получу обратно наушники и очки, то смогу справиться с другими изменениями, — сказал Бекет.

Я почувствовала, как губы Лукаса изогнулись в улыбке.

— Значит, ты бы хотел вступить в наш отряд?

— Да, — ответил Бекет. — Я больше не хочу работать у Кита. Он все время кричал на меня. Меган говорит, что Эмбер похожа на меня и не любит криков и споров.

— Замечательно, — обрадовался Лукас. — О любых проблемах просто сообщай нам, и мы посмотрим, чем можно помочь.

— Бекет, ты хочешь остаться на месте, пока мы не организуем тихую поездку до отдела, или продолжить путешествие на стандартных лентах? — спросила Меган.

— Я бы хотел доехать в тишине, — сказал Бекет.

— Я свяжусь со службой транспортной помощи, — пообещала Меган. — Лукас, тихую поездку надо заказывать минимум за час, чтобы включить ее в расписание. Ты хочешь, чтобы Эмбер и другие члены группы вернулись в отдел, пока ты, Рофэн и Кейден подождете с Бекетом, или мне заказать тихую поездку для всех?

«Бекет сегодня много пережил. Совместное путешествие будет иметь символическое значение его приема в отряд…»

— Давайте подождем и все вернемся домой в тишине, — ответил Лукас. — Это позволит нам иначе взглянуть на улей.

— Можешь мне кое-что объяснить, Лукас? — спросил Бекет.

— Да?

— Кит пришел в мои апартаменты и спросил, зачем я помогаю твоему отряду. Я объяснил, что Золотой командир Мелизенда приказала мне координировать анализ схем «Синего подъема». Я сказал ему, мол, уже отослал тебе анализ географии распространения игры и работаю над сведением данных временного анализа.

Бекет помолчал.

— Кит всерьез разозлился. Он вытащил меня к лифту и уволил. Почему Кит так рассердился? Ведь работа над анализом схем — это хорошо для улья?

— Это очень хорошо для улья, — подтвердил Лукас. — Кит рассердился, потому что завидует Эмбер. Ему не нравится, что она более опытный телепат и решает так много проблем в улье. Кит знает, что сам не способен справиться лучше, и хочет, чтобы у нее получалось хуже.

— Это разрушительное отношение, — неодобрительно заметил Бекет.

— Кит — разрушительная личность, — согласился Лукас. — Теперь можешь о нем забыть. Он больше не сумеет тебя расстроить. Давай поговорим о «Синем подъеме». Ты сказал, что работал над интеграцией данных временного анализа. Прав ли я, что командир игры сменился в последний Праздник?

На этот раз Бекет ответил гораздо увереннее.

— Ты понимаешь, я не могу сказать наверняка до завершения интеграции.

— Конечно, — сказал Лукас.

— По моей предварительной оценке, в последний Праздник в организации произошел сбой, но во временной линии соответствующий излом отсутствует. Думаю, командир «Синего подъема» действительно сменился, но не в Праздник. Это произошло в Хеллоуин.

Для меня эта информация ничего не значила, но я почувствовала шок Лукаса, и его многоуровневые блестящие мысли заспешили.

«…не поверил бы, скажи это кто-нибудь другой, но Бекет всегда прав в отношении схем, так что…»

«…объясняет некоторые смущавшие меня вещи, но…»

«…думал, смена командира игры в Праздник делает «Синий подъем» необычным. Появление же нового командира в Хеллоуин делает игру уникальной. Как мог?..»

Что, в утиль, происходило в этой игре?

Глава 27

Служба транспортной помощи сообщила, что нам придется подождать тихой поездки час и девятнадцать минут. Адика и мои новые телохранители дожидались вместе со мной в складском комплексе. Лукас и Бекет остались в кладовке, а Рофэн и Кейден дежурили возле нее в коридоре. Остальные члены альфа-группы отправились на поиски потеряного инфовизора.

Адика решил с пользой провести время, разыграв пару оборонительных сценариев со мной и новыми телохранителями, пока сам изображал дикую пчелу. После того, что произошло с Тобиасом, меня встревожили притворные нападения Адики. Но я постаралась отгородиться от этой проблемы и сосредоточиться на своей реакции, когда четыре новых ударника прикрывали меня своими телами как щитами.

Лукас оказался прав: я реагировала не на физический облик своих телохранителей, а на их чувства ко мне. С новой четверкой это было совершенно очевидным из-за резкого контраста между Вэнсом и тремя ульистами. Вэнсу я напоминала дочь и потому реагировала на него как на отца. Три ульиста походили на Адику — они, в первую очередь, видели во мне драгоценного телепата и концентрировались на своем долге перед ульем.

Когда мы закончили с оборонительными сценариями, я в последний раз быстро пробежалась по четырем разумам, чтобы понять, как сейчас обо мне думают новички. И обнаружила, что Вэнса заинтриговало, насколько я отражала эмоции Бекета, когда читала его разум. Ульисты явно отказались от идеи, что я возрожденная Клер. Странно, но их убедили слова Лукаса о моей неаккуратности. Клер всегда была опрятным и организованным человеком. Покидая разум Осрика, я уловила последнюю мысль.

«…но с нашей стороны, правильно послужить Эмбер. Мудрость Гайи не назвала бы отдел «Ангелом света», если бы его телепат не…»

— Мудрость Гайи, — зачарованно повторила я.

— Что? — спросил Адика.

— Я заметила в мозгу Осрика фразу, с которой никогда прежде не сталкивалась, — поспешно объяснила я. — Мудрость Гайи. Я растерялась и удивилась, что значит «Гайя».

— Я тоже раньше не слышал это слово, — сказал Адика.

— Оно не в ходу, — ответил Осрик. — Ульисты поклоняются улью как общности более ста миллионов разумов. Некоторые области ульистской доктрины именуют эту общность словом «Гайя».

Адика хмуро взглянул на Осрика.

— Почему член ударной группы является таким специалистом в доктрине ульизма?

Осрик пожал плечами.

— В детстве я глубоко интересовался ею и надеялся, что лотерея определит меня в служители, как и моих родителей.

Недовольство Адики усилилось.

— Ты разочаровался, когда лотерея вместо этого дала тебе импринтинг ударника?

— Ни в малейшей степени, — ответил Осрик. — Мое желание стать служителем культа пропало, когда я переселился на подростковый уровень и катастрофически лишился милости.

— Я всегда жалел родителей Осрика, — вступил Вэнс. — Должно быть, они пережили страшный удар, когда их сын, с его безупречным поведением и преданностью ульизму, перешел на подростковый уровень, оставил веру и одичал.

Недовольство Адики пропало, он рассмеялся.

— Но ты стал вновь практиковать ульизм, Осрик, — заметила я. — Это произошло из-за Клер?

— Из-за лотереи, — отозвался Осрик. — Вступая в нее, я ожидал наказания за плохое поведение на подростковом уровне и отсылки в глубины улья. Вместо этого меня приписали к первому уровню и оказали великую честь служить телепату. Я был поражен верой улья в меня и решил на всю оставшуюся жизнь стать безупречным гражданином.

Он всплеснул руками.

— Реальность такова, что я бываю хорошим гражданином около часа в неделю, когда хожу на ульистские службы родителей, но Клер говорила, что и этого достаточно, чтобы улей защищал тебя от вреда.

Неожиданно за моей спиной послышался голос Лукаса.

— Кажется, трое из вас четверых — ульисты, поэтому я должен задать необычный вопрос, прежде чем вы вступите в наш отряд.

Я повернулась к Лукасу и увидела вместе с ним не только Бекета, Рофэна и Кейдена, но и подошедшую Меган.

Когда я смотрела на Бекета глазами Лукаса, он сидел, скорчившись на полу кладовки уборщиков. Сейчас с ним произошла поразительная метаморфоза. Окровавленная серая рубашка сменилась такой же, но чистой, телесного цвета пластырь закрывал порез на лбу, появились очки и наушники, о которых упоминал Лукас. Очки имели темную оправу и странного оттенка линзы. Наушники же представляли собой просто узкую полоску, связывавшую два диска на ушах Бекета.

Но самым поразительным отличием оказался уверенный вид, с которым Бекет стоял возле Лукаса. Мне вновь пришлось признать умения Меган. Она сыграла свою роль в этом превращении, поспешив доставить все необходимое. Я заметила, что Лукас не представил Бекета людям, и догадалась: мой командир-тактик хотел дать другу адаптироваться к ситуации, прежде чем привлекать к нему внимание.

Лукас продолжал говорить.

— Большинство людей боятся выходить во Внешку, но Эмбер и ее ударной группе пришлось приноровиться к условиям там, чтобы выполнить жизненно важные задачи. У ульистов возникнут проблемы с участием в тренировках во Внешнем мире?

Прежде чем ответить, Осрик обменялся взглядами со своими друзьями.

— Мы слышали, что на службе улью ваш отдел выходил во Внешку, и обсудили этот вопрос до появления здесь. Согласно доктрине, ульистам нечего бояться во Внешке, поскольку их защитит преданность улью, а правдоискателей вроде Вэнса охотник за душами схватит за несколько секунд.

— Реальность такова, что все мы и боимся, и восхищаемся при мысли выйти во Внешку, — прибавил Вэнс. — И будем ужасно разочарованы, если вы не позволите нам попытаться.

Лукас рассмеялся.

— Превосходно. Наши поисковые отряды еще не нашли инфовизор Бекета?

— Думаю, я его нашел, — отозвался в коммах голос Илая.

— Думаешь? — нетерпеливо спросил Адика.

— На самом деле, я еще не видел инфовизора, — ответил Илай. — Но слышу его, когда группа связи пытается дозвониться Бекету. Есть лишь небольшая проблема в получении прибора.

— Что за проблема, Илай? — спросил Лукас.

— Когда Бекет упал с ленты, его инфовизор, должно быть, приземлился на медленную лентку и продолжал путешествие на ней, пока не достиг промежутка между концом ленты в Красной зоне и ее началом в Оранжевой. Там есть решетка безопасности, предотвращающая падение людей, но инфовизор оказался достаточно тонким и проскользнул сквозь нее.

— Это означает, мы должны остановить экспресс-ленту? — тревожно поинтересовалась Николь. — Закрытие одной из главных скоростных лент подросткового уровня будет…

— Не надо ничего закрывать, — перебил Илай. — Я сказал работнице технической службы, что уронил в провал новый дорогой инфовизор. Она ответила, мол, люди вечно теряют там вещи, и мне надо дождаться, пока с перерыва вернется Байрон, пролезет по туннелю под лентой и достанет мне вещицу из системы утилизации.

— А ты сам не можешь? — спросил Адика.

— В данный момент я притворяюсь обычным подростком, — уязвленным тоном ответил Илай. — И не могу потребовать, чтобы меня пустили полазать под экспресс-лентой. Вдобавок мне сказали, что Байрон специализируется в извлечении предметов, не позволяя им упасть в уничтожитель.

— Не знаю, что такое уничтожитель, — сказал Лукас. — Но мы вряд ли хотим, чтобы инфовизор упал в него. Подождем Байрона.

— Техническая сотрудница сказала, он скоро вернется, — успокоил Илай. — Просто ушел… О, думаю, Байрон уже идет. Через минуту сообщу.

— Илай сказал, инфовизор еще звонит, — сказала Эмили. — Надеюсь, это значит, что прибор не поврежден. Только подумаю, как нам придется переделывать весь системный анализ…

— Скоро мы все выясним, — подбодрил Лукас.

После напряженного ожидания в коммах раздался триумфальный голос Илая:

— Байрон достал мне инфовизор! Хотите, я проверю, работает ли он?

— Нет, ничего не делай с инфовизором Бекета, — откликнулся Лукас. — Он гораздо сложнее, чем выглядит. Так что просто принеси его в складской комплекс.

Через несколько минут Илай, размахивая инфовизором, вбежал в комнату, за ним по пятам следовала альфа-группа. Лукас поспешно отобрал прибор и передал его владельцу.

— Пожалуйста, попробуй отослать копию временного анализа в наш отдел, чтобы мы знали, в безопасности ли она.

Бекет постучал по инфовизору.

— Начинаю передачу.

После короткой паузы Эмили проговорила:

— Получаем временной анализ. Передача займет время, но она идет.

Лукас ответил глубоким вздохом облегчения.

— Это значит, бета-группа может продолжить путь в Синюю зону и внедрить наших лазутчиков. Теперь альфа-группа спустится на грузовом лифте для нашей тихой поездки домой.

Я удивилась, что мы воспользуемся грузовым, но пошла за Лукасом в конец комнаты.

Он вызвал оба лифта.

— Меган и Бекет спустятся первыми в одной кабине. В другой должны поместиться все прочие, включая меня.

Пришел первый лифт, и Меган с Бекетом ступили внутрь. Когда двери за ними закрылись, прибыл второй, и в него набились все остальные. Я заметила, как Лукас выбрал место назначения, и нахмурилась.

— Зачем мы спускаемся на сотый уровень, если наш отдел находится на вершине улья?

— Мы едем на сотый уровень, потому что для тихих поездок используется система грузового транспорта, — объяснил Лукас. — В улье существуют лишь две сети грузовых лент. Одна на нулевом уровне, другая — на сотом. Мы все по горькому опыту знаем, что на нулевом уровне содержится сложное, опасное и часто шумное оборудование, обслуживаемое группами технических работников. Сотый уровень, в основном, наполнен трубами и утилизационными баками.

Я кивнула.

— Но разве это не означает, что нам придется все время уворачиваться от контейнеров?

Лукас улыбнулся.

— Именно поэтому тихие поездки надо заказывать, по крайней мере, за час, чтобы устроить необходимый перерыв в перевозке грузов.

Через мгновение двери нашего лифта открылись. Лукас вывел нас в широкий, слабо освещенный коридор, где находилось что-то вроде средней ленты между двумя медленными. Я ожидала увидеть проезжающий по ней длинный ряд обычных контейнеров, но размер грузов сильно разнился. Среди них виднелось множество крупных объектов без упаковки. Я в замешательстве поглядела на движущееся пианино.

— Нам лучше отойти от района доставки, — сказал Лукас.

Он показал на пол, и я увидела, что тот изрисован красными изгибающимися отметками. Лукас прошел дальше по коридору, туда, где пол был однотонного грязно-серого цвета. Меган с Бекетом стояли поблизости, и она, сказав что-то спутнику, поспешила к нам.

— Лукас, я только что получила сообщение от службы транспортной помощи. Они добавляют в нашу поездку запрошенную транспортировку первостепенной важности.

Лукас нахмурился.

— Какого вида транспортировка, Меган? Силы законопорядка иногда используют систему тихих поездок для перевода на дальние расстояния опасных преступников, а я не подпущу капсулу с заключенным к Эмбер.

— В этом запросе нет ничего угрожающего, — сказала Меган. — С игровой группой «Синего подъема» произошел несчастный случай на сотом уровне. Один из участников получил тяжелое ранение, и его доставляют в травматический центр Оранжевой зоны в реанимационном медицинском коконе.

— Тогда вы с Бекетом должны первыми подняться на ленту, — распорядился Лукас. — Мы все встанем за вами единой большой группой.

Меган встревоженно взглянула на меня.

— Эмбер, я должна тебя предупредить: не читай разум пациента.

Я поморщилась, зная, что означает это предупреждение. Я не должна читать мысли раненого по той же причине, по которой покидаю разум цели, как только Лукас объявляет захват. Мне никогда не хватало смелости спросить, что происходит, если телепат читает мысли умирающего, но очевидно, ничего хорошего.

— Не стану, — пообещала я.

Меган вернулась к Бекету, а я стояла, тревожно глядя на ленту. Еще минуту мимо нас проезжали контейнеры и отдельные предметы, затем последовал короткий перерыв, и я увидела, как приблизился белый медицинский кокон с сопровождающими его медиками. Они подошли так близко, что я могла разглядеть мигающие лампы и непонятные дисплеи на верху конструкции.

Меган дождалась, пока они отъедут на существенное расстояние, затем вместе с Бекетом встала на медленную ленту и переместилась на среднюю.

Лукас повернулся к нам.

— Осторожнее, не наступайте на систему валиков на краях лент, — предупредил он. — Их активируют только при погрузке или разгрузке предметов, но рисковать не стоит.

Адика, и это неизбежно, поднял меня на руки и сам донес до средней ленты, чтобы незаменимый телепат наверняка не пострадал.

Лукас дождался, пока все разместятся на средней ленте, и заговорил вновь.

— Это должна быть тихая поездка, поэтому постарайтесь не слишком много болтать. Бекету нужен покой после тяжелого дня, и мы не хотим своими разговорами отвлекать медицинскую группу.

— Мне не до болтовни, — мягко ответил Рофэн. — Не так давно я и сам был в медицинском коконе.

После этого мы почти в полной тишине поехали по слабо освещенному коридору с рядами пыльных труб и техническими поворотами. Находясь в своем телепатическом отряде на первом промышленном, я слышала гул ста миллионов разумов внизу и тишину наверху. Здесь ситуация странным образом перевернулась. Подо мной было совершенно тихо, а над головой раздавался рев разума улья.

Наконец, Лукас проговорил в передатчик:

— Приближаемся к группе лифтов нашего отряда. Приготовьтесь вслед за Меган и Бекетом сойти с ленты.

Когда Адика потянулся, чтобы взять меня на руки, я уловила предупреждающее чувство, возникавшее уже несколько раз. Глубоко в мозгу появился зуд. Он всегда означал, что кто-то в беде.

Я увернулась от Адики и настойчиво заговорила по передатчику:

— У меня зуд. Меган, Николь, мы должны сказать медикам проверить пациента.

Лукас обхватил меня за плечи и потряс.

— Эмбер, немедленно разорви контакт с разумом раненого!

— Я не читаю его разум, — ответила я. — Зуд действует не так. Нам надо предупредить медицинскую группу.

— Думаю, они уже знают. — Лукас отпустил меня и, повернувшись, указал на белый кокон вдалеке. Медики собрались вокруг него и отчаянно нажимали на кнопки.

Меган заговорила по передатчику самым успокаивающим тоном.

— Должно быть, в состоянии больного перелом. Не беспокойся, Эмбер. У медиков есть свои способы помощи. Они могут воспользоваться специальными лекарствами…

— Слишком поздно, — перебила я ее. — Зуд пропал.

— Возможно, это означает, что пациент поправляется, — предположила Меган.

— Нет, не означает, — бесстрастно ответила я.

— Но я вижу, что медицинская группа еще работает, — заметила Меган.

Я застонала.

— Медицинская группа еще работает, еще пытается, но ничем не может помочь.

Последовала долгая пауза, затем Меган заговорила вновь усталым скорбным тоном.

— Эмбер права. Я только что видела, как медики отключили систему жизнеобеспечения в коконе.

— Эмбер, откуда ты знала, что уже слишком поздно? — спросил Лукас.

— Понятия не имею, — ответила я. — Я никогда не понимала зуд и до сих пор не понимаю. Я чувствовала, видела, слышала, что происходит нечто необъяснимое. Как будто перестал дуть искусственный ветер в парке. Как будто свет превратился в ничто. Как будто окончилась музыкальная пьеса. Ощущение походило на все сразу и ни на что конкретно. Зуд мгновенно ушел, и я поняла, что «Синий подъем» кого-то убил.

Глава 28

Через пять минут мы стояли во втором лифте. Когда он начал подниматься, я заговорила через коммы:

— Николь, может мне кто-нибудь принести к лифту коробку?

— Какую коробку? — спросила Николь. — Большую? Маленькую?

— Такую, чтобы я могла на нее встать. Мне надо произнести короткую речь. Каков текущий статус нашей бета-группы?

— Четыре человека под прикрытием доставлены в комнаты, — сказала Николь. — Базз и остаток группы уже на пути в отряд.

— Пожалуйста, удостоверься, что моя речь передается по передатчикам бета-группы, и отошли копию на инфовизоры лазутчиков.

Я смотрела, как быстро меняются цифры на табло лифта по пути через сотню жилых уровней и пятьдесят промышленных. Наконец, он остановился, и открылись двери в мой отдел.

Как обычно, нашего возвращения ожидала толпа народа, но сейчас все выстроились подобием полукруга, а перед лифтом лежала крупная коробка тревожно-багрового цвета. Я встала на нее и сделала глубокий вдох. В период жизни на подростковом уровне меня испугала бы сама идея произнести речь. Сейчас я к этому привыкала, пусть и не слишком любила эту обязанность, а в данный момент вдобавок чувствовала себя усталой и подавленной.

— Играя в «Синий подъем», множество подростков получили ранения, — мрачно начала я. — Теперь произошло неизбежное, и один из них умер. Мы должны как можно скорее закрыть игру.

Я помолчала.

— Хорошие новости в том, что шесть человек, живших и работавших здесь при Клер, вернулись, чтобы оказать нам жизненно важную помощь. Вэнс, Осрик, Декс и Крис вступили в нашу альфа-группу в роли моих постоянных телохранителей. Акико стала новым заместителем главы группы связи. Нора — вторым заместителем Меган.

Я указала на Бекета.

— Нам также серьезно повезло заполучить в тактическую группу Бекета. Как вы все знаете, он уже помогал Лукасу в анализе ключевых схем «Синего подъема».

Я бросила вопросительный взгляд на своего командира-тактика.

— Ты хочешь что-нибудь сказать?

— Да. — Лукас спустил меня с коробки и занял мое место. — Не могла бы моя тактическая группа собраться в кабинете и начать работу над сведением данных временного анализа? Нам с Эмбер надо сделать важный звонок Золотому командиру Мелизенде, а затем я сразу присоединюсь к вам.

Лукас повернулся и улыбнулся Бекету.

— Тебе не стоит беспокоиться о временном анализе. Твояя основная задача на эти дни — отдохнуть, обустроить свое жилище и сделать все, что поможет тебе освоиться.

— Больше всего мне поможет самостоятельное завершение интеграции данных анализа, — твердо ответил Бекет. — Меган говорит, что для меня подготовлена тихая комната рядом с тактиками, и я могу начать там работать.

Лукас моргнул.

— Ты уверен, что не хочешь ничьей помощи?

— Я обещал закончить анализ временной линии к завтрашнему утру, — сказал Бекет. — Я еще могу успеть, а объяснение происходящего другим людям займет слишком много времени.

Лукас вздохнул.

— Хорошо, раз ты так хочешь, приступай. Если тебе понадобится какая-то помощь, сразу звони мне и, пожалуйста, постарайся несколько часов поспать.

Он спрыгнул с коробки, встал рядом со мной, и Меган поспешила прошептать ему:

— Лукас, тебе следовало настоять, чтобы Бекет немного восстановился, прежде чем начинать работу.

Лукас беспомощно взмахнул руками и прошептал в ответ:

— Мы с тобой можем думать, что ему нужно время на восстановление. Возможно, таков стандартный медицинский совет. Но Бекет сам прекрасно понимает, что ему надо, а он хочет закончить анализ.

— Действительно, люди реагируют по-разному, — с сомнением сказала Меган.

— Да, и поверь мне, Бекет очень плохо реагирует, когда ему не дают доделать работу, — ответил Лукас. — Помнишь тот раз, когда ты убрала остатки хрустящего шоколадного кекса, когда Эмбер еще его ела?

— Ой. — Меган вздрогнула. — Я покажу Бекету тихую комнату и раздобуду еды для него и Си-Си.

Она отошла к Бекету, а мы направились по коридору к нашим апартаментам. Когда мы вошли внутрь, зазвенел инфовизор Лукаса. Он остановился в прихожей, чтобы достать прибор из кармана, взглянул на экран и застонал.

— Похоже, в итоге нам не придется звонить Золотому командиру Мелизенде. Она сама мне звонит.

Он постучал по инфовизору, и ему тут же ответил голос Мелизенды:

— Командир-тактик Лукас, Кит звонил мне и жаловался, что Эмбер похитила его специалиста по схемам, Бекета. Кит требует, чтобы Эмбер сейчас же его вернула.

Мою усталость смело неистовым гневом. Я выхватила у Лукаса инфовизор и рявкнула в него:

— Одну минуту, Золотой командир. Я хочу ответить на этот звонок из книгарни.

— Эмбер! — Мелизенда явно растерялась. — Мне сказали, что ты вышла в рейд, поэтому я позвонила Лукасу.

— Командир-тактик Лукас был в рейде вместе со мной, — холодно сказала я. — Но мы вернулись в отдел пять минут назад. Теперь подождите, пожалуйста, пока я приму звонок в книгарне.

Я поставила вызов на удержание, прошагала через прихожую, Лукас — следом за мной. В дверях книгарни я поколебалась.

— Тебе лучше подождать снаружи, пока я поговорю с Мелизендой. Я не люблю споры, но думаю, нам с ней предстоит серьезная стычка, и не хочу, чтобы ты оказался в ее центре. Я телепат и так отчаянно нужна улью, что нахожусь практически над законом и остаюсь неприкосновенной. Ты — нет.

Я вошла в книгарню, закрыла дверь и перевела звонок Золотого командира Мелизенды с инфовизора Лукаса в систему помещения.

Передо мной мгновенно появилась голограмма Мелизенды, сидящей за внушительным столом. Обычно она управляла любой встречей или беседой, но на этот раз я слишком разозлилась, чтобы позволить ей взять верх.

Я заговорила, прежде чем Мелизенда успела произнести хоть слово.

— Итак, Кит обвинил меня в похищении Бекета. Если вы настолько наивны, что верите ему, то лотерея катастрофически провалилась, выбрав вас Золотым командиром. От морального кода улья отошел Кит, а не я.

— Я не поверила Киту, — поспешила ответить Мелизенда. — И позвонила командиру-тактику Лукасу, чтобы выяснить правду о ситуации.

— Тогда я расскажу вам правду, — напустилась я. — Мы не похищали Бекета. На самом деле, это было бы совершенно невозможно. Состояние Бекета делает его сверхчувствительным к окружению, поэтому он предпочитает оставаться в знакомых местах. Сегодня Бекет впервые за три года покинул отдел Кита и совершил это не по своей воле, а потому что Кит уволил и выбросил его прочь.

Я перевела дух.

— Хуже того, Кит отослал Бекета без специальных очков и наушников. Вы не понимаете важность этих приборов и уязвимость бедняги без них, но…

— Я понимаю их важность, — мрачно прервала Мелизенда. — Во время обсуждения дел я несколько раз встречала Бекета. И прекрасно понимаю, насколько тяжело повлияло бы на него лишение очков и наушников. А также понимаю, каким ранимым он чувствовал себя в этой ситуации. В детстве я пережила серию операций и в отдельные периоды не могла двигаться и даже дышать без помощи специального оборудования.

— Тогда вы должны понять, почему мы с Лукасом отреагировали на эти новости, выведя альфа-группу на поиски Бекета. Это было не похищение, а спасательная операция.

— Эта версия гораздо больше сочетается с прежним поведением тебя и Кита, — сказала Мелизенда. — Я сама приду в твой отдел за Бекетом и верну его обратно.

— Нет, — ровно ответила я. — Вы не вернете Бекета в отдел Кита. Я провела первичную проверку разума Бекета, утвердила его членство в отряде и не отпущу его, пока он сам не потребует перевода. Бекет уже сказал, что больше не хочет работать у Кита, поэтому остается здесь.

— Пожалуйста, будь благоразумна, — попросила Мелизенда. — Позиция Кита прочнее. Как ты только что отметила, Бекет проработал на него больше трех лет. Ты же утвердила его как члена своего отряда всего пару часов назад.

Я взглянула на нее.

— Я благоразумна. Я поразительно благоразумна. Претензии Кита на Бекета окончились в момент увольнения. И неважно, прошли дни, часы или одна секунда с тех пор, как я приняла его в отряд. Теперь он один из моих людей, хочет остаться в моем отделе, и ему это будет позволено.

— Хотела бы я оставить Бекета с тобой, Эмбер, — сказала Мелизенда. — Меня впечатляют твои телепатические способности. Я ценю твою преданность улью. Меня физически тянет к тебе.

Она вздохнула.

— К сожалению, моя работа иногда требует жертв на благо улья. Жестокая реальность такова, что, возможно, телепатия Кита слаба и непостоянна, но ее хватает, чтобы серьезно влиять на поддержание порядка в улье. Кит хорошо осознает это и пользуется ситуацией, чтобы получить все желаемое. Вполне может быть, что он откажется работать, если не получит своего специалиста.

Мелизенда собиралась отослать Бекета обратно к Киту. Она принимала это решение, потому что верила, будто Кит причинит проблемы, если не настоит на своем, а я покорно сделаю, как велено, ради блага улья. Если не поборюсь сейчас за Бекета, то Кит поймет, что в будущем может забрать у меня, кого пожелает.

Я беспомощно всплеснула руками.

— Хорошо. Решение, кто из телепатов откажется от работы — Кит или я — за вами.

— Что ты имеешь в виду? — резко спросила Мелизенда.

— Я имею в виду, что Кит, возможно, откажется работать, если вы не вернете к нему Бекета, но я совершенно точно откажусь, если вы заберете его у меня.

— Ты бы не смогла так поступить, — сказала Мелизенда. — Для таких драматических действий ты слишком хорошо осознаешь свой долг перед ульем.

Я взглянула ей в глаза.

— Дело не только в Бекете. Дело в Лукасе. И в Базз. И в любом, кого Кит решит атаковать в попытке причинить мне боль.

Мелизенда нахмурилась.

— Ты узнала, что Кит пытался вернуть Лукаса в свой отряд. Я велела всем в других телепатических отделах держать это в секрете, но понимала, что слухи просочатся. Полагаю, об этом услышал один из новых членов твоего отдела.

— Неважно, как я узнала, — возразила я. — Мне известно, что именно делает Кит, и я намерена защитить от него своих людей.

— Конфликт между телепатами плох для улья, — сказала Золотой командир Мелизенда.

Конфликт между телепатами не просто плох для улья, но и представлял для них самих личную опасность. Когда Мортон рассказывал мне о смертельной ментальной схватке между двумя телепатами, то особо подчеркнул этот момент. Я запомнила его зловещий тон, когда он говорил, что величайшей опасностью для телепата является другой телепат.

Наконец я поняла очевидное. Всего несколько дней назад Мортон увещевал меня, что телепаты должны избегать взаимных конфликтов, которые могут уничтожить нас и наш улей. Он утверждал, что рассказывает мне все это, поскольку серьезно болен. Возможно, отчасти и так, но пожалуй, основная причина в том, что ему было известно о намерении Кита напасть.

Я надеялась, что Мортон был прав, говоря, якобы лишь он и Сапфир осведомлены, почему телепатам нельзя встречаться. Если бы и Кит знал причину и верил, что сумеет выстоять в ментальной битве против неопытного телепата вроде меня, то мог бы найти способ встретиться и напасть.

Наше столкновение может убить обоих и оставить улей в анархии. Но я должна была настоять на своем. Я пыталась игнорировать действия Кита, а он в ответ заходил все дальше.

Золотой командир Мелизенда все еще терпеливо ожидала ответа.

— Я хорошо осознаю опасность конфликтов с другими телепатами, — сказала я. — Вы должны знать, что я изо всех сил стараюсь их избегать. Когда Мира прочитала разум моего брата, я согласилась, что она не виновата, и не стала с ней ругаться.

— Это правда, — согласилась Мелизенда.

— Я не хочу конфликтовать и с Китом, но он сам начал. Принялся нападать на людей, которые мне небезразличны. Пытался забрать у меня Лукаса, и вы его остановили. Пытался забрать у меня Базз, и вы ему помешали.

Я скривилась.

— Теперь Кит сменил тактику. Он уволил Бекета по двум причинам. Во-первых, потому что навредив другу Лукаса, расстроит и моего партнера, и меня. Во-вторых, потому что не дав Бекету завершить временной анализ «Синего подъема», можно нарушить работу моего отряда на благо улья.

— Ты считаешь, что Кит нападает не только на тебя лично, но и на твою работу, — повторила Золотой командир Мелизенда. — Этого не может быть. Кит должен знать, что закончить сведение данных по временному анализу могут и другие люди.

Я горько улыбнулась ей.

— Кит это знал. Именно поэтому он стер всю хранившуюся в его отделе информацию по анализу схем «Синего подъема», включая резервные копии.

Золотой командир Мелизенда сжала губы в злую линию и помолчала пару секунд.

— Саботаж твоей работы — неприемлемое поведение.

— Совершенно неприемлемое, — подтвердила я. — Лукас считал, что у Бекета в инфовизоре может быть копия временного анализа, поэтому мы с ударной альфа-группой отправились в северную часть подросткового уровня, чтобы найти и Бекета, и прибор. В то же самое время моя бета-группа уже двигалась на юг подросткового уровня, чтобы внедрить людей под прикрытием в игру.

Я помолчала.

— Когда мы нашли Бекета, выяснилось, что он скопировал информацию, но после несчастного случая на системе лент потерял инфовизор. Нам пришлось отложить внедрение на время поисков прибора. К счастью, тот, пусть и с трудом, избежал поломки в механизмах лент.

Я покачала головой.

— Число раненых игроков «Синего подъема» быстро растет, и только что один умер. Вы хотели, чтобы наш отряд занялся игрой до закрытия подразделения Мортона на время операции, но как мы можем чего-то добиться, когда Кит активно действует против нас?

Мелизенда нахмурилась.

— Командир-тактик Лукас не сообщал мне о смертях в «Синем подъеме».

Я почувствовала скапливающуюся в глазах влагу и утерла ее тыльной стороной ладони.

— Лукас не успел вам сообщить. Игрок умер всего несколько минут назад. Мы ехали на той же ленте, что и его реанимационный кокон, и я почувствовала момент смерти.

— Возвращение Бекета подтолкнет Кита к повторению этого типа саботажа, — проговорила Мелизенда. — Значит Бекет останется постоянным членом твоего отряда.

— Благодарю за разрешение оставить его, но я не верю, что это удержит Кита от атак на меня. Вопрос лишь в том, нацелится он на иного друга членов моего отдела или перейдет к нападениям на моих друзей или родственников и какой именно физический или ментальный ущерб им причинят.

Я поколебалась и облекла в слова свои худшие страхи:

— Я знаю все о прежних поступках Кита. То, что он сделал с Сапфир, показывает, как легко Кит может привлечь свою ударную группу к аресту невинных людей. Когда ударники Миры арестовали моего брата и она прочитала его разум, это произошло по чистой случайности, но Кит может намеренно устроить нечто подобное.

Я осознала, что по ходу речи мой голос из-за паники набирает силу.

— Я уже оказалась в ситуации, когда один из моих ударников стал дикой пчелой, и мне пришлось согласиться, чтобы его воспоминания отмотали на год. Кит может сказать, что и мой брат превратился в дикую пчелу, и вмешаться в его память.

Я попыталась, но не сумела восстановить контроль над голосом.

— Если Кит сделает что-то подобное с Грегасом, моими родителями или кем-то другим, кого я люблю, то предупреждаю, между нами будет не конфликт. Начнется открытая война.

— Эта ситуация не должна и не может произойти, — быстро ответила Мелизенда. — Пока проблема с Китом не будет решена, твои родители и брат могут переехать под защиту твоего отдела.

Я моргнула.

— Но это может занять недели или месяцы. У моих родителей есть рабочие обязанности, а правила равенства подросткового уровня требуют, чтобы брат жил там.

— Все это мелкие помехи в сравнении с тем, что стоит на кону, — сказала Мелизенда. — Наш улей не может рисковать открытой войной между двумя телепатами.

Она поспешно застучала по панели управления.

— Я отправила два отряда безопасников немедленно проводить твоих родителей и брата к тебе в отряд. Мой заместитель организует взрослым временное освобождение от обязанностей, а брат получит специальное разрешение жить в отделе.

Я не знала, как родители и брат отнесутся к переезду в отряд, но…

— Полагаю, это лучший способ уберечь мою семью, но остается проблема с четырьмя людьми, работающими под прикрытием на подростковом уровне. Они там изолированы и уязвимы. Возможно, Киту уже известно расположение их комнат из умов Гайюса и Бекета, но отзыв или перемещение лазутчиков помешает нашим попыткам закрыть «Синий подъем».

— Я прикажу командиру-тактику Гайюсу игнорировать все попытки Кита отправить свою ударную группу в те места.

— Но мои люди будут посещать и другие уровни и зоны, — возразила я. — Весь смысл их тайной работы в том, чтобы участвовать в испытаниях «Синего подъема», а этого не сделать, сидя в своих комнатах.

— Верно, — согласилась Мелизенда. — Я сейчас же позвоню Киту и прикажу ему прекратить атаки на вас.

Голограмма Мелизенды исчезла. Я пробежалась пальцами по волосам, открыла дверь книгарни и обнаружила, что Лукас сидит за ней на полу. При виде меня он вскочил.

— Что случилось? — тревожно спросил Лукас.

Я протянула ему инфовизор.

— Мелизенда согласилась оставить Бекета в нашем отделе. Кроме того, мы обсудили, что Кит может нацелиться на моих родителей и брата. Мелизенда хочет, чтобы они переехали ко мне, пока ситуация с Китом не успокоится, поэтому отправила группу обороны улья проводить их сюда. Мелизенда также прикажет Гайюсу не подпускать ударную группу Кита к месту пребывания наших лазутчиков на подростковом уровне.

Лукас застонал.

— Переселение сюда твоей семьи — мудрая предосторожность. Наши люди точно знают, что делать, если их арестуют ударники Кита; Грегас, будем надеяться, сразу назовет твое имя, но твои родители почувствуют страх и растерянность. Но если вся семья надолго останется в отряде, нам будет сложно скрывать твою телепатию. У Золотого командира Мелизенды есть план, как принудить Кита к нормальному поведению?

Я пожала плечами.

— Она сейчас звонит ему, чтобы приказать прекратить нападения на меня, но я не уверена, что это сработает. Как уже говорилось, я телепат и стою практически над законом, обладая неприкосновенностью. Но и Кит тоже.

Глава 29

Позже в тот же вечер отряды обороны улья привели в мой отдел родителей и брата. Когда мы с Лукасом вышли к лифтам встретить их, я боялась, вдруг придется наговорить много неправды, но оказалось, что объяснять ничего не надо.

Сотрудники обороны улья сказали моей семье, мол, их переводят к нам для обеспечения безопасности. Мы уже попадали в такую ситуацию прежде, когда моих родных поселили в моем отделе, чтобы защитить от вражеского агента. Похоже, родители и брат решили, что сейчас происходит то же самое, и были слишком увлечены спором, чтобы задавать вопросы.

Спор касался размещения Грегаса. В прошлый раз, когда они оставались у нас, он делил квартиру с родителями. На сей раз брат требовал собственные апартаменты. Родители считали, что это неразумно, а Грегас горячо настаивал, мол, он провел на подростковом уровне больше шести месяцев и имеет право жить отдельно.

Лукаса явно пугало участие в семейных разборках, а я не знала, чью сторону занять. Родители были правы: со стороны Грегаса неразумно ожидать собственных апартаментов, учитывая, что все жилье в моем отделе невероятно роскошнее его комнаты на подростковом уровне. С другой стороны, я понимала, что Грегасу не хочется снова жить с родителями, как ребенку.

В итоге, я трусливо доверила решение Меган, и мы с Лукасом вернулись в свои апартаменты.

Ночью я спала так крепко, что Лукас с трудом разбудил меня на следующее утро. Наконец я неохотно скатилась со спального поля, но садясь завтракать, продолжала зевать. Лукас успел проглотить всего пару ложек, когда зазвонил его инфовизор. Автоматически проверив сообщение, мой командир-тактик рассмеялся.

— Базз прислала мне запись хеллоуинской вечеринки, на которую они с Форжем ходили прошлой ночью.

Я нахмурилась.

— Форж должен тайно проникнуть в «Синий подъем». Почему ты послал его на одну из вечеринок?

— Я ничего об этом не знал, — ответил Лукас. — Должно быть, это идея Базз.

Я еще больше помрачнела.

— А для Форжа не опасно идти веселиться с Базз? Именно она рассказывала всем местным подросткам о плохом характере Форжа. Если кто-нибудь из слушателей увидит их гуляющими вместе, то может узнать Базз и что-то заподозрить. Она достаточно приметна, а хеллоуинская маска — не такая надежная маскировка.

— Форж знает, что Базз бросается в глаза. Он сам помнил все детали ее образа с первой встречи на подростковом уровне. Форж не настолько глуп, чтобы появляться с ней на вечеринке Синей зоны, поэтому они встретились в Зеленой.

Я вздохнула.

— Думаю, это было безопасно, но зачем Базз записала для тебя праздник?

— Она утверждала, что хотела показать мне успех этих вечеринок, — ответил Лукас. — На самом же деле прислала мне запись в качестве грубого намека, что я могу возглавлять отрядные операции, но не имею власть над ней и ее личной жизнью. Я это уже прекрасно знаю.

Он улыбнулся.

— Посмотрим запись за едой?

— Да.

Лукас постучал по инфовизору и начал проигрывать запись на ближайшем стенном экране. Я увидела, что вечеринка проходит на участке для мероприятий в парке пятидесятого уровня. В небе светили лишь луны и звезды, так что место, наполненное тенями, выглядело зловещим. Руководитель гулянки в костюме одного из членов демонической свиты прыгал на круглой сцене и проигрывал через парковую звуковую систему хеллоуинские песни.

Базз и Форж выделялись в толпе замаскированных, одетых в черное подростков, пляшущих на сцене. Волосы подруги лежали дикой массой кудряшек, она натянула поразительно маленькое подростковое платье, облегавшее ее точно вторая кожа. Форж по-прежнему отличался непривычно светлой шевелюрой. Он нарядился в черный костюм для скалолазания, который я помнила с подростковых дней.

Вечеринка закончилась громкими предупреждениями руководителя о появлении безопасников. Все подростки обернулись, увидели приближавшуюся группу в синей форме, в испуге завопили и бросились спасаться через ближайший парковый выход.

Инфовизор Лукас вновь зазвонил. Командир-тактик пару минут внимательно смотрел на экран, затем допил сок и встал.

— Бекет завершил сведение временного анализа. Я сейчас же созову тактическую группу, чтобы его изучить.

— И я бы хотела пойти на это совещание, — сказала я.

— Уверена? — с сомнением спросил Лукас. — Ты пережила несколько напряженных дней и явно устала. Возможно, тебе лучше остаться здесь и еще немного поспать.

— Я бы хотела пойти на совещание, — повторила я. — Несмотря на весь шум вокруг анализа географической и временной схем «Синего подъема», я до сих пор понятия не имею, что это такое.

— Ты уже знаешь, что с появлением предупреждающих сигналов о возникновении в каком-то районе улья дикой пчелы, тактическая группа проводит поведенческий анализ. Он помогает понять, с какого рода злоумышленником мы имеем дело и насколько необходимо послать телепата в проверочный рейд в этот район.

Я кивнула.

— Анализ схем подростковой игры — это практически то же самое, но в гораздо большем масштабе. Поэтому необходимо сосредоточиться на определенных аспектах. Географический анализ изучает происходящее в данный момент в различных местах улья, а временной — развитие игры во времени.

— Понятно, — ответила я, на самом деле ничего не понимая.

Вдалеке что-то грохнуло, затем послышалось несколько еще более громких ударов, и мы оба нервно взглянули на стену комнаты.

— Работы на прилегающей территории вновь становятся более шумными, — заметил Лукас. — Возможно, в кабинете тактиков тебе будет спокойнее.

Мы встали и направились к двери апартаментов. Лукас открыл ее, сделал шаг наружу и поспешно вернулся.

— Приближается что-то странное. Нам лучше подождать, пока оно пройдет.

— Что-то странное? — Я выглянула за дверь и увидела четырех членов альфа-группы, которые тащили к нам по коридору крупный предмет, обернутый сетью. — Это дерево?

— Думаю, да, — сказал Лукас.

Илай, Матиас, Дирен и Джален прошли мимо, энергично помахав нам по дороге, а предмет катился за ними. Да, это действительно было высокое тонкое дерево, обернутое защитной сетью и лежавшее на боку на платформе с колесами.

Я услышала, как Илай радостно заявил остальным:

— Это дерево выше предыдущего, поэтому нам придется поднять один конец, чтобы благополучно завернуть за угол.

Я в замешательстве посмотрела на Лукаса.

— Почему моя ударная группа таскает деревья по отделу? Разве поставщики не должны доставить их прямо на прилегающую территорию?

— Думаю, это случилось из-за временной проблемы доступа. — Лукас шаловливо улыбнулся. — Адика ворчал по поводу дыры, проделанной в укрепленной стене прилегающей территории для доставки почвы и материалов. Дыру заделали, как только занесли все основные конструкции, дренажные трубы и почву, а оставшееся планировали послать через парковый вход.

Он улыбнулся.

— Лишь когда я спросил, как монтажная группа справилась с проблемами северного аварийного выхода из отдела, Меган обнаружила, что они его засыпали.

— Что? Зачем они засыпали аварийный выход?

— Случайность, — сказал Лукас. — Монтажная группа организует прилегающую территорию в соответствии с парком отдела: один уровень под почву для корней деревьев и потолок гораздо выше, чем в обычных помещениях. Когда на прилегающей территории досыпали почву, та закрыла пандус у одного входа и лестничный пролет — у другого. При более высоком уровне земли мы в них больше не нуждались, но…

— Нам по-прежнему нужен аварийный выход, — закончила я предложение Лукаса. — Как они решают проблему?

Лукас рассмеялся.

— Северный аварийный выход ведет на второй промышленный, поэтому монтажная группа копает огромный ров и строит туннель. До тех пор они могут проносить через парковый вход большинство вещей, но не более крупные деревья.

— Это объясняет, почему деревья приходится доставлять по коридору, — сказала я. — Но не то, почему этим занимается моя ударная группа.

— Адика не хотел бы, чтобы мимо двери его телепата ходили неизвестные работники доставки.

Я застонала.

— Так это он заставляет ударников таскать деревья. Надо извиниться перед ребятами.

— Ты не должна ни перед кем извиняться, — возразил Лукас. — Уверен, члены ударной группы готовы драться за шанс показать свою силу. Илай, возможно, воспользовался тем фактом, что его дядя — садовник, чтобы возглавить отряд по переноске растений.

Мы прошли по коридору, обогнули еще одно дерево, лежавшее перед грузовым лифтом, и направились через защищенные двери к единственному, похожему на пещеру, помещению, принадлежавшему тактикам.

В кабинете с одной стороны находились столы, а с другой — масса удобных кресел и диванов. Мы с Лукасом устроились на диване, а тактики, кроме одного, притащили кресла и уселись полукругом лицом к нам. Исключение составлял Бекет, который остался возле своего нового стола, аккуратно поменяв перед собой положение странного синего объекта.

— Бекет проделал невероятную работу, так быстро завершив сведение результатов временного анализа, — сказал Лукас. — Сейчас мы увидим, как развивался «Синий подъем».

Он повернулся ко мне.

— Большинство подростковых игр проходят в течение одного года. Я говорю не о календарном годе, который сменится в новогодние праздники. Это просто глобальная единица измерения для административных целей и торговли с другими ульями. Я имею в виду год между лотереями, этой основной силой, стоящей за всем ритмом жизни в улье.

Он помолчал.

— Лотерейный год включается в идентификационный код, присваиваемый каждому гражданину при рождении, и управляет нашими жизнями, решая, когда мы покинем дом и начнем жить как независимые подростки, а когда пройдем тестирование и станем взрослыми. Наиболее велико его значение на подростковом уровне.

Эта вводная речь предназначалась, очевидно, только для меня, поэтому я кивнула, показывая, что слежу за объяснением.

— Старшие подростки становятся естественными лидерами на подростковом уровне, — продолжал Лукас. — Они организуют праздники и проводят игры. Каждый год все, кому за последние двенадцать месяцев исполнилось восемнадцать лет, вступают в лотерею. Их переходный период начинается за несколько недель до Праздника, пока они посещают особые мероприятия для кандидатов. Ребята теряют интерес к проблемам подросткового уровня и концентрируются на своем будущем. И в этот момент приступают к закрытию своих руководящих постов в играх.

— Именно тогда семнадцатилетки выступают вперед и принимают на себя организацию праздников, — поняла я. — Но разве то же самое не происходит с играми?

— Уходящие организаторы праздников передают хранилища украшений своим последователям, — пояснил Лукас. — Теоретически, уходящие командиры игры могут передать преемнику все данные об анонимных инфовизорах, но это происходит редко. Участники зависят от командира в плане передачи сообщений между ними. Как только тот закрывает проект, участники лишаются способа общаться друг с другом, и игра резко обрывается.

— Почему же командиры не передают данные продолжателям? — спросила я. — Из ревности?

— Отчасти, и потом, они думают о своей будущей карьере, — объяснил Лукас. — Проведение подростковых игр официально незаконно, а в данных командира неизбежно окажется множество обличающих его свидетельств. Организаторы не хотят рисковать, вручая эту информацию преемнику.

— Это я могу понять, — согласилась я.

— Итак, командиры игр теряют к ним интерес в последние недели перед Праздником, — продолжал Лукас. — Многие сохраняют действующие контакты, чтобы игровые группы продолжали строить планы на новые развлечения. Но очевидно, что командир уже планирует все остановить. Новые испытания не присылаются. Достижения не вознаграждаются. Повышения не проводятся.

Он пожал плечами.

— На следующий день после Праздника закрывается последняя база данных, командиры игр покидают подростковый уровень и вступают в лотерею. Старые игры уходят навсегда, но к этому времени новые командиры запускают что-то свежее.

Лукас хлопнул в ладоши.

— Теперь давайте пройдемся по временному анализу «Синего подъема», сравним его с нормальным жизненным циклом подростковой игры и выясним, что происходит.

— С самого начала? — спросил Бекет.

— С самого начала, — подтвердил Лукас.

Бекет постучал по столу, и в центре круга тактиков появилось голографическое изображение. Что-то вроде разноцветной диаграммы, вращавшейся в воздухе. Тактическая группа внимательно изучала ее, но для меня картинка абсолютно ничего не значила. Я слишком устала, чтобы пытаться уловить несущиеся мысли Лукаса и найти объяснение линиям и цветам, поэтому просто ждала, пока он снова заговорит.

— «Синий подъем» возникает незадолго до предыдущего Праздника, — сказал Лукас. — Здесь у нас пробелы в схеме, поскольку «Подъем» является одной из дюжины неоперившихся затей, зарождающихся в Синей зоне, и служба контроля за играми не утруждается сбором информации ни об одной из них. Известно, что большинство новых проектов умрут в первые два месяца по множеству причин, например, из-за перегрузки командира обилием работы.

— Или игрокам наскучат испытания, — мрачно заметил Гидеон.

Лукас рассмеялся.

— Давайте переместимся на два месяца после Праздника.

Бекет вновь постучал по столу, и голограмма прокрутилась наверх, открывая новые малопонятные линии и цвета внизу.

— Теперь в Синей зоне остается лишь три действующих игры, — сказал Лукас. — Поэтому служба контроля активно собирает о них информацию. Мы видим, что «Синий подъем» расширился примерно до четырех сотен игроков. Он наименьший из трех подростковых игр в Синей зоне, но взгляните на крепкий организационный костяк на временной линии.

Карим наклонился вперед в кресле.

— «Синий подъем» — не самый впечатляющий проект и не самый многолюдный, зато блестяще управляется.

— Да, — согласился Лукас. — В этот момент прерывается вторая по величине игра в Синей зоне. Испытания становились слишком опасными, игрок получил тяжелое ранение, и служба контроля, захватив его анонимный инфовизор, направила командиру игры стандартное послание с угрозами. Это тактика не всегда срабатывает, но возможно, командир уже ощущал вину за ранение участника и отреагировал полным закрытием проекта. Осиротевшие последователи вступили в две другие подростковые игры Синей зоны. Видите, «Подъем» удваивается и достигает восьми тысяч игроков.

— Командир игры замечательно справляется с такой нагрузкой, — заметила Эмили.

Лукас кивнул.

— «Синий подъем» остается стабильным и методично управляемым до последних недель перед Праздником. — Он выжидательно взглянул на Бекета, и голограмма вновь сдвинулась вверх. — В этот момент мы видим классические признаки подготовки командира к выходу из игры и вступлению в лотерею, — продолжал Лукас. — Новые испытания не рассылаются, баллы не присваиваются. В Праздник и следующую за ним неделю лотерейного тестирования мы видим полное прекращение деятельности «Синего подъема». База данных закрылась, что прервало все общение игроков.

Даже я видела разрыв в диаграмме, о котором говорил Лукас. Пустая линия прорезала все цвета.

— До этой точки «Синий подъем» следовал нормальному жизненному циклу подростковой игры, — сказал Лукас. — Но отсюда начинается нарушение всех правил. Как раз в тот момент, когда игроки «Синего подъема» посчитали, что он закрылся навсегда и начинали пробовать другие проекты, «Подъем» неожиданно возродился. База данных вернулась, и появились сообщения о новых испытаниях. Все игроки, не ушедшие в лотерею, вернулись. Около пяти сотен.

Он помолчал.

— Я считал, что это один из тех редких случаев, когда изначальный командир игры прошел лотерею и передал всю информацию преемнику. Однако Бекет установил, что организатор сменился не в Праздник.

— Я бы хотел увидеть твои доказательства, Бекет, — сказал Карим.

Бекет постучал по столешнице, и некоторые линии и цвета разделились и резко разошлись в стороны.

Карим с сомнением вздохнул.

— Я по-прежнему не вижу наложение черт.

— Ты должен компенсировать падение числа участников, прежде чем перейти к наложению, — сказал Бекет.

Он поднял палец и театральным жестом стукнул по столу. Появившиеся сверху и снизу линии заметно изменили голограмму, затем подвигались, и их концы совместились.

Карим, сдаваясь, поднял руки.

— Я убежден. И понимаю, почему лотерея дала тебе импринтинг специалиста по схемам.

Гидеон все еще не отрывал взгляда от основной диаграммы.

— Самые успешные игры обычно ведутся старшими подростками. Но «Синий подъем» мог стать одним из исключений, в которых командир игры на год младше и не должен проходить лотерею.

Эмили покачала головой.

— Если командир не обязан был готовиться, то почему мы видим характерный перерыв в деятельности?

— Абсолютно не представляю, — ответил Гидеон.

— Я могу придумать лишь один вариант, соответствующий фактам, — сказал Лукас. — Командир «Синего подъема» ушел в лотерею, но затем вернулся на подростковый уровень.

Глава 30

Я моргнула.

— Но это же невозможно.

— Лотерея могла дать командиру «Синего подъема» работу на подростковом уровне, — предположила Халли. — И он решил превратить старую игру в хобби.

— Даже небольшой проект требует много времени, — возразил Карим. — Командир игры должен был получить очень примитивную работу, чтобы у него оставалось достаточно часов в день для такого хобби.

— Совершенно верно, — согласился Лукас. — Давайте продвинемся чуть дальше во времени и посмотрим, что произошло после Праздника.

Диаграмма вновь прокрутилась наверх.

— В тот момент «Синий подъем» оказался единственной подростковой игрой в улье, пережившей Праздник, — рассказывал Лукас. — Все остальные только появились и страдали от неразберихи, а их командиры делали типичные ошибки новичков. Все осиротевшие игроки в Синей зоне спешили вступить в «Подъем», и он разросся с поразительной скоростью с пяти сотен до трех тысяч. Теперь посмотрите, что происходит со схемой «Синего подъема». Что это говорит нам о командире игры?

— Видны сбои, — ответил Гидеон. — То есть человек находится под давлением. Он очень умен, ответственен и организован. Мог вести игру с восемьюстами игроками, но теперь получил три тысячи и не справляется с нагрузкой.

— Можно видеть, что у командира возникли затруднения еще до того, как он собрал тысячи игроков, — критически заметила Телин. — Это не похоже на поведение будущего командира-тактика или просто члена тактической группы. Ты не согласен, Бекет?

Тот встревоженно посмотрел на нее.

— Я занимаюсь схемами, а не людьми.

— Сбои на схеме — классический предупреждающий сигнал, что подростковая игра на грани развала, — сказала Эмили. — Но «Синий подъем» продолжается, и сбои постепенно исчезают. Как? Почему? Что сделал командир игры для решения проблемы?

— Думаю, он начал передавать рутинные задачи, вроде присвоения баллов, избранным игрокам высокого ранга, — проговорил Лукас. — Эта тактика сработала. Командир игры выровнял течение «Синего подъема». Давай продвинемся дальше по временной линии.

Диаграмма еще немного сдвинулась кверху.

— За несколько недель новости о «Синем подъеме» дошли до осиротевших игроков в Бирюзовой и Ультрамариновой зонах, — сказал Лукас. — Они тоже начали вступать в игру, и к дню Валентина «Синий подъем» распространился по всему улью. По мере роста с трех до тридцати тысяч игроков наблюдаются еще вспышки проблем, но командир игры успешно повторяет тактику передачи полномочий, и игра продолжает идти ровно.

Халли недоверчиво тряхнула головой.

— Это не может быть правдой, Лукас. Такое допустимо при трех тысячах игроков, но подумай об огромном масштабе необходимых задач при тридцати тысячах. Командиру игры пришлось бы передать решения сотням людей. Легче автоматизировать процесс.

Лукас рассмеялся.

— Халли, не все так же хороши в автоматизации, как ты.

— Но этот командир игры определенно обладает подобными способностями, — возразил Карим. — Если он передал принятие решений сотням игроков, то суждения некоторых из них неизбежно различались бы в сходных ситуациях. Ты бы увидел расплывчатость на схеме, а она выглядит очень четкой.

— Командир игры дает игрокам инструкции по поводу присвоения баллов, — предположила Эмили.

— И все же некоторые из них могли принять другие решения под действием личного мнения, — настаивал Карим.

— Размывчатость есть, — заметил Бекет. — Она так мала, что нужно внимательно изучить этот участок, чтобы ее заметить, но все же расхождение существует.

Гидеон пораженно всплеснул руками.

— Значит, Лукас прав. Командиру игры пришлось передать часть полномочий, потому что при автоматике никаких различий не возникло бы вовсе, но как ему это удалось?

— Он не просто умен, организован и ответственен, — сказал Лукас. — Должно быть, командир являлся лидером от природы и был невероятно одарен способностью убеждать людей следовать инструкциям.

Он помолчал.

— Меня удивляет, что человек, настолько мастерски работающий с людьми, тратит время на управление игрой. Я бы ожидал, что он будет устраивать празднества для всего района. И правда, не могу поверить, как лотерея отправила бы подобного человека на нудную работу на подростковом уровне, которая ежедневно будет оставлять ему массу свободного времени.

— Я тоже не могу в это поверить, — согласился Карим. — В таком случае, мы должны подумать о других причинах, по которым первый командир «Синего подъема» мог уйти в лотерею, а затем вернуться на подростковый уровень.

— Например, из-за ранения или болезни, — с готовностью предложила Телин. — Что-то похожее произошло со мной после повреждения ноги. В прошлый Новый год я пережила, как тогда казалось, последнюю восстановительную операцию. Потом, как и положено, вступила в лотерею. Но физические тесты обнаружили, что сохранилась проблема, которая в будущем могла дать осложнения на позвоночник. В итоге, я получила импринтинг члена тактической группы, но до начала работы должна была пройти долгое лечение.

Она повернулась к Лукасу.

— Я знала, что лотерея обнаружила нового телепата, но подумала, что долгое пребывание в травматическом центре Синей зоны лишит меня всякого шанса вступить в ее тактическую группу. И поразилась, узнав, что Лукас сохранил за мной место специалиста по нападению.

Лукас улыбнулся.

— Конечно, я держал эту должность для тебя, Телин. Ты оказалась единственным известным мне кандидатом, способным переиграть меня в нападении.

— Я так благодарна, — сказала Телин.

— Версия, что командир игры проходил долгое лечение из-за травмы, мне нравится, — заметил Карим. — Это объяснило бы, почему он не участвовал в мероприятиях вроде праздничных гуляний. Командир мог начать подростковую игру, чтобы развеять скуку. Я поражен, как ты сама не проводила игр, Телин.

— Полагаю, для подростковых игр Телин была слишком занята в шахматных турнирах. — Лукас скорчил грустную гримасу. — Она выступала и в подростковой, и во взрослой лиге, и в пух и прах разбивала меня при каждой нашей встрече.

Я подняла брови.

— Не знала, что ты участвуешь в шахматных турнирах, Лукас.

— Я отказался от них после прошлого Праздника. — Лукас лукаво улыбнулся мне. — Участие в турнирах было желанной отдушиной, пока я работал на Кита, но теперь, когда я стал командиром-тактиком при требовательной подруге-телепате, на это не осталось времени.

Я хотела показать ему язык, но предпочла гораздо более величавый способ и наморщила нос.

— Теория Телин объяснила бы последовательность событий, — продолжал Лукас. — Командир игры закрыл свою базу данных с анонимными инфовизорами перед вступлением в лотерею, но в процессе тестирования столкнулся с проблемами.

Он помолчал.

— Обследования Телин выявили необходимость дальнейшего лечения, но она все же смогла закончить свои лотерейные проверки и получить импринтинг. Произошедшее с командиром игры коренным образом отличалось. Проблема не позволила ему пройти тесты. Значит, он не получил импринтинг и вернулся на подростковый уровень для лечения и нового участия в лотерее.

— Должно быть, для него это стало жестоким разочарованием, — сказал Гидеон. — С уходом всех старых друзей он оказался ужасно одинок. И утешал себя, вновь открыв базу данных и вернувшись к общению с игроками, не участвовавшими в лотерее. Старая подростковая игра не просто возродилась, но еще и разрослась до десятков тысяч участников.

Я осознала, что тактическая группа украдкой посматривает в сторону Бекета. Я сама взглянула на него и сперва не увидела ничего интересного, но затем поняла, что оранжево-коричневый меховой воротник на его шее движется. Появились передние и задние лапы, а затем Си-Си аккуратно спустился на стол Бекета, зевнул, потянулся и скрупулезно облизал лицо хозяина.

— Изначальный командир продолжал руководить «Синим подъемом» до Хеллоуина, — сказал Лукас. — Бекет, можешь выделить для нас линию перелома на схеме в этот момент?

Бекет дождался, пока Си-Си отойдет в сторону, и вновь сдвинул диаграмму наверх, а затем сделал ярче краски в одной точке. Мгновение я изучала изображение, но затем отвлеклась на Си-Си, который прошелся к синему предмету на столе Бекета и деловито стукнул по нему передней лапой.

Предмет повернулся, и внутри обнаружилось сдвоенное блюдце с едой и водой. Си-Си осторожно понюхал их и начал есть.

— Через неделю после Хеллоуина «Синий подъем» захватил новый командир, — сказал Лукас.

— На схеме определенно есть линия излома, — прибавил Карим. — Но нет перерыва в деятельности, как в Праздник.

— Если база данных все время поддерживала игровые контакты, «Синий подъем» мог перейти к новому командиру без какого-либо перерыва или организационных нарушений, — заметила Эмили. — Все полномочия по присвоению баллов и повышений уже переданы.

— Меня смущает, что первый командир «Синего подъема» был очень ответственным человеком, — сказал Лукас. — Почему же он передал контроль над игрой тому, кто подвергает опасности тридцать тысяч игроков?

— Он этого не делал, — возразил Гидеон. — Произошло нечто неожиданное, но что?

— Я предполагаю, что изначальный командир игры в последнюю минуту получил разрешение врачей вступить в Хеллоуинскую лотерею, — ответил Лукас. — Это было так внезапно, что он не успел закрыть игру перед уходом с подросткового уровня.

Я наблюдала за Си-Си, но слова Лукаса привлекли мое внимание.

— Не понимаю, о чем ты. Лотерейное тестирование всегда проходит в неделю после Праздника.

— Основная лотерея улья происходит на неделе после Праздника, — уточнил Лукас. — Есть свои преимущества в том, чтобы подвергнуть тестированию как можно больше подростков одновременно. Это дает лотерейной системе максимальную гибкость в манипулировании кандидатами и предполагаемыми вакансиями, что приводит к оптимальному результату и для них, и для улья.

Он помолчал.

— Но всегда существует небольшой процент людей, не попадающих в запланированную после Праздника лотерею. Множество проблем — ранение, болезнь или смерть близкого родственника — или вовсе не позволяют кандидату выполнить тесты, или влияют на достоверность результатов.

Лукас пожал плечами.

— Заставлять этих кандидатов ждать целый год было бы крайне расточительно, поэтому после Валентина, Хеллоуина и Нового года проводят альтернативные туры небольшого масштаба.

Я всегда верила, что день вступления в лотерею — это неизменный и неизбежный момент в жизни любого.

— Никогда прежде не слышала об этом.

— Кандидаты альтернативных туров стараются сохранить это в тайне, — сказала Эмили. — Некоторые люди считают свои результаты менее достоверными, чем полученные в главной лотерее после Праздника.

— Существуют особые предубеждения против кандидатов, прошедших лотерею в Хеллоуин, — прибавил Гидеон. — Когда я поступил в отряд Клер, некоторые люди спорили, безопасно ли давать кандидату из хеллоуинской лотереи работать на телепата.

Он улыбнулся.

— Но Клер быстро положила этому конец. Она созвала весь отряд и сказала, что любой, кому не нравится служить со мной в одном отряде, может уйти, и процитировала слова из представления Света и Тьмы: «Не может быть света без тьмы, и нет тьмы без света».

Я задумалась, какая же проблема не позволила Гидеону вступить в давнюю Праздничную лотерею и отправила его в Хеллоуинскую, но Лукас уже продолжал речь, и мне пришлось сосредоточиться на его словах.

— Изначальному командиру игры потребовалось бы вернуться на подростковый уровень за своими вещами. Он планировал закрыть базу данных, забрать и уничтожить инфовизоры. Но вместо этого обнаружил, что те исчезли. Наш опасный новый командир ухватился за возможность украсть базу данных и взять контроль над «Синим подъемом».

— Должно быть, кража произошла в течение двух дней с момента ухода первого командира, — сказала Халли. — Иначе база данных разрядилась бы, и мы увидели на схеме перерыв в игре. Дешевые подростковые инфовизоры не способны к дистанционной подзарядке, а в подростковых комнатах есть лишь одна розетка для инфовизоров, и к ней невозможно подключить все аппараты.

— Знаю, я давно был командиром игры, — заметил Гидеон. — Но отчетливо помню, как скучно заряжать каждый инфовизор, подключая его к розетке на две минуты. Однако это приходилось делать лишь раз в неделю.

Халли вздохнула.

— По твоим словам, ты руководил очень маленькой игрой, Гидеон. В «Синем подъеме» тридцать тысяч игроков. Только подумай, сколько сообщений передавали эти инфовизоры. Они могли протянуть без зарядки два дня, но не больше.

— Совершенно верно, — согласился Лукас. — Мы можем предположить, что новый командир игры украл базу данных в первый или второй день после Хеллоуина. Давайте дойдем по временной линии до сегодняшнего дня.

Диаграмма повернулась и показался оборванный край.

— Вы можете видеть, что после Хеллоуина в организационной основе «Синего подъема» произошли изменения, — сказала Эмили. — Новый командир совсем не так умен и методичен, как первый. Да, он сохранил всю прежнюю структуры игры и передачу на места простейших полномочий, вроде присвоения баллов и повышений. «Синий подъем» должен был продолжать ровный ход по инерции, однако командир умудрился все запутать.

Я заметила, что Си-Си вновь занял место на шее Бекета и устраивается там с утомленным видом успокаивающего кота, пережившего пару неразумно тяжелых дней.

— Это интересный момент, — заметил Лукас. — Бекет, можешь наложить фильтр на все, происходившее после Хеллоуина по инерции, и подсветить изменения?

— Результат будет не совсем точный, — ответил Бекет. — Мне придется сделать несколько допущений.

— Я абсолютно доверяю твоим суждениям, — подбодрил его Лукас.

Последовало долгое ожидание, затем большая часть схемы резко побледнела, оставив несколько ярких броских вертикальных линий. Лукас склонился вперед, изучая их.

— Новый командир едва прикасается к «Синему подъему», — сказал он. — Со времени Хеллоуина в игре произошла лишь дюжина изменений, но каждое из них причиняет серьезные проблемы в плане безопасности. Вся эта неразбериха происходит не случайно. Она намеренна.

— «Синий подъем» попал в руки глубоко злокозненной личности, — добавил Карим. — Ему нравится использовать власть, чтобы подвергать опасности игроков и наносить ущерб улью.

— Нашим следующим шагом должна стать оценка пагубности каждого изменения, — продолжала Лукас. — Затем начнем искать свидетельства о личности злоумышленника, его целях и знаниях о подростковых играх.

— Знаниях о подростковых играх? — повторила Эмили. — О чем ты думаешь, Лукас?

— Я думаю, что причина такого малого вмешательства в том, что наша цель обладает небольшим опытом участия в играх. Она украла базу данных «Синего подъема» через день или два после «Хеллоуина», но внесла какие-то изменения в игру только через пять дней. Думаю, командир так долго просматривал информацию, потому что выяснял, что же такое база данных, и учился ею пользоваться.

— Но если он не знал, что представляет собой база данных, — возразила Эмили, — то не мог так стараться ее украсть. Должно быть, вообще случайно наткнулся на эту информацию. А значит, первый командир игры держал базу не в своей комнате или в шкафчике, а в другом тайном месте?

— Я держал свою базу не в комнате, а в вентиляции местного общинного центра, — уточнил Карим. — Любое место укрытия должно быть постоянно доступно и близко к зарядному устройству. Нельзя таскать повсюду стопку инфовизоров, поэтому их нужно отнести для зарядки в одно место.

Лукас встал.

— Я бы хотел, чтобы группа продолжила разрабатывать этот подход. Мы с Эмбер ненадолго вернемся в свою квартиру, я должен просмотреть некоторые закрытые записи.

Глава 31

Вслед за Лукасом я вышла за дверь кабинета тактиков и двинулась дальше по коридору.

— Какие закрытые записи ты хочешь просмотреть?

— Результаты кандидатов последней Хеллоуинской лотереи, — объяснил Лукас.

Я нахмурилась.

— Мне казалось, что связисты и тактики могут спокойно получить доступ к результатам лотереи, когда это нужно им для работы.

— Могут, но у командира-тактика доступ более высокого уровня, а по моей теории, он может мне понадобиться.

Я все еще была озадачена.

— Почему?

— Наша цель — нынешний командир «Синего подъема». У нас нет реальных намеков на его личность, но мы узнали очень своеобразные факты об изначальном командире игры. Они настолько выделяются, что мы можем определить его по результатам теста в Хеллоуинской лотерее. В Праздничную ежегодно вступают более миллиона кандидатов, но после Хеллоуина их оказывается лишь около десяти тысяч, и только немногие из них родом из Синей зоны.

Лукас остановился и открыл укрепленные двери.

— Загвоздка в том, что, по моему мнению, лотерея дала первому командиру игры очень важный пост в улье. Настолько важный, что для просмотра деталей лотерейных результатов мне потребуется более высокий уровень доступа командира-тактика. Настолько важный, что мне придется хранить общение с командиром игры в строжайшем секрете.

Для меня это прозвучало зловеще.

— А нам вообще надо связываться с этим человеком? Ты только что сказал, что наша цель — не он.

— В данном случае, я считаю изначального командира игры невинным свидетелем, — сказал Лукас. — И абсолютно не желаю доставлять ему хлопот. Я просто хотел бы ему позвонить и обсудить, что произошло в Хеллоуин. Возможно, он знает лишь, что ушел на тестирование, а вернувшись, обнаружил пропажу базы данных «Синего подъема». Но вдруг первый командир вспомнит какие-то детали, которые дадут нам наметки о личности нашей цели.

В молчании мы зашли в наши апартаменты и сели на диван в просторной гостиной. Лукас достал инфовизор, постучал по нему, чтобы развернуть, и вошел в системы лотереи.

— Итак, нам нужны результаты последней Хеллоуинской, — пробормотал он, работая с прибором. — Мы ищем кандидата из Синей зоны: одаренного лидера, убедительного, очень умного, организованного и ответственного.

Он решительно стукнул по экрану.

— Так и знал. Единственные открытые результаты, соответствующие нашим критериям, принадлежат двум очень скромным кандидатам, но есть и один скрытый вариант. Я затребую доступ.

Он еще несколько раз прикоснулся к инфовизору и ввел коды авторизации.

— Да, этот скрытый результат подходит первому командиру «Синего подъема». Михаэла прошла лотерею в последний Хеллоуин и получила назначение на высший пост в службе политики улья, но в данный момент приобретает первичный опыт в должности дипломата. Я только проверю…

Он поработал на инфовизоре еще минуту и в отчаянии застонал.

— Помнишь, в апартаментах главы политики улья было множество синих украшений, и мы решили, что он вырос в Синей зоне?

— Да, — беспокойно ответила я.

— Итак, старший посол Эллиот прошел лотерею одиннадцать лет назад. Он первый ребенок в семье из двух мальчиков и четырех девочек. Михаэла его младшая сестра.

— Шесть детей! — охнула я. — Неужели все обязательные?

— Возможно, они и родились по программе обязательных детей, но выросли с родителями, а не в приемной семье. Очевидно, это один из тех случаев, когда братья и сестры обладают схожими способностями, поскольку все получили импринтинг на высшие посты в службе политики. Эллиот и Михаэла — старшие послы, четверо других — обычные.

Лукас снова взялся за инфовизор и состроил огорченную гримасу.

— Сейчас попробую позвонить дипломату Михаэле. Надеюсь только, что она решит посодействовать нам, а не обратится за помощью к старшему брату. Хочешь поучаствовать в разговоре?

Я покачала головой.

— Боюсь сказать что-нибудь не то.

Лукас встал и перешел туда, откуда меня не было видно, и позвонил. Через пять секунд появилось голографическое изображение поразительно красивой женщины лет под тридцать, ее длинные волосы спускались гораздо ниже плеч.

— Политика улья, — оживленно проговорила она. — Посол Паула слушает.

— Я надеялся поговорить с дипломатом Михаэлой, — сказал Лукас.

— Сожалею, но дипломат Михаэла не может ответить, — заявила посол Паула. — Я могу вам помочь?

— Вы имеете в виду, она на совещании? — уточнил Лукас.

— Могу я поинтересоваться, кто ее спрашивает?

— Я командир-тактик Лукас 2511-3022-498.

Посол Паула опустила взгляд, явно проверяя личность звонящего на настольном экране.

— Командир-тактик Лукас, я сожалею, но дипломат Михаэла не на совещании. Она в улье Генекс.

Я моргнула.

— Полагаю, ее присутствие там связано с расследованием Организации объединенных ульев в отношении Генекса, — сказал Лукас.

Посол Паула кивнула.

— Когда следственная группа Организации прибыла в улей Генекс, они предложили и нашему улью прислать свою делегацию. Естественно, мы не могли участвовать в самом расследовании, но оно сосредоточено на попытке Генекса похитить одного из наших телепатов, поэтому у нас есть право присоединиться к переговорам о наказаниях и компенсациях.

— Улей Генекс пытался похитить именно моего телепата и партнера, — со значением произнес Лукас. — Поэтому я лично очень заинтересован в этих переговорах. У нас есть какой-то прогресс?

— Мы добились значительного прогресса, — заверила посол Паула. — К сожалению, я не уполномочена раскрывать детали.

— Могу ли я поговорить с дипломатом Михаэлой в улье Генекс?

— Боюсь, нет, — извинилась посол Паула. — Мы подозреваем, что улей Генекс прослушивает каналы связи наших делегатов, поэтому заполняем их фальшивыми сообщениями с самомодифицируемым кибервирусом.

Лукас потер лоб.

— Понимаю. По крайней мере, думаю, что понимаю.

— Я наблюдаю за ситуацией в улье Генекс и была бы рада лично вам помочь, — предложила посол Паула.

— Вы не сможете помочь, поскольку это личное дело, — возразил Лукас.

— И все же, — настаивала посол Паула. — Дипломат Михаэла моя младшая сестра.

— Эту тему я могу обсудить только с ней самой, — твердо сказал Лукас. — Пожалуйста, попросите ее связаться со мной, как только она вернется в наш улей.

Он закончил разговор и вновь уселся на диван рядом.

— Не знаю, защищает ли посол Паула свою сестру или просто сует нос в ее личные дела. Полагаю, в семье из шестерых детей старшая девочка может отчасти брать на себя материнскую роль.

Я замахала руками, показывая, что не знаю, как складываются дела в такой большой семье.

— Итак, нам придется дождаться разговора с Михаэлой. — продолжал Лукас. — Но она практически наверняка не знает ничего полезного.

Я подняла брови.

— Несколько минут назад ты сказал, что изначальный командир «Синего подъема» может помнить детали, способные дать нам намек на личность цели. Теперь говоришь, что Михаэла практически наверняка не знает ничего полезного. Что изменилось?

— Изменились известные нам факты: Михаэла имеет импринтинг старшего посла и входит в делегацию в улей Генекс, — ответил Лукас. — Едва обнаружив кражу базы данных «Синего подъема», она поняла бы потенциальную опасность того, что незнакомец получил контроль над подростковой игрой с тридцатью тысячами игроков. И до выезда из улья сообщила бы об изменении управления «Синим подъемом» и любых ниточках, ведущих к личности вора.

Я покачала головой.

— Михаэла не захотела бы рассказывать силам законопорядка ничего, способного испортить ее блестящую новую карьеру.

— Возможно, Михаэлу немного смутило бы признание, как она начала технически нелегальную подростковую игру, но я не могу поверить, что это серьезно повредило бы ее карьере. В любом случае, невозможно получить импринтинг старшего посла, не обладая безукоризненной преданностью улью.

Лукас помолчал.

— При необходимости Михаэла без колебаний пожертвовала бы своей карьерой или жизнью в интересах улья. Но в данном случае, ей не пришлось бы терпеть даже малейшее неудобство, поскольку она могла сделать анонимное заявление. Тогда служба контроля за играми передала бы эту информацию нам вместе со всеми сведениями о «Синем подъеме». Этого не произошло.

Он пожал плечами.

— Шансы, что игровой контроль умудрился потерять доклад, крайне малы. Гораздо более вероятным выглядит объяснение, что Михаэла ни о чем не сообщила, поскольку не знала, что база данных «Синего подъема» украдена.

Я потрясенно взглянула на него.

— Но она должна была знать о краже, ведь после лотереи вернулась на подростковый уровень, чтобы забрать свои старые вещи и инфовизоры.

— Не думаю, что Михаэла возвращалась на подростковый уровень, — возразил Лукас. — Она вступила в лотерею на следующий день после Хеллоуина. В тот же день наш улей представил Организации объединенных ульев доказательство участия улья Генекс в попытке тебя похитить.

Лукас постарался использовать нейтральное слово «доказательство», но я все равно поморщилась, вспомнив, что именно передал наш улей Организации. Труп агента Генекса, Элдена. Он мог бы остаться в живых, если бы я не…

Я вновь пережила тот важнейший момент хеллоуинских гуляний. Моя ударная группа, Лукас и я в костюмах персонажей празднества гнали раненого Элдена по всему улью. К тому времени он превратился в несчастное изломанное существо, агония разума, раздираемого перегрузкой импринтинга, затмевала боль физических повреждений.

Элден повернулся и посмотрел на преследующую его демоническую свиту. Я надела костюм ангела света, и взгляд агента остановился на мне как единственном символе надежды во тьме. Моя ударная группа получила строгий приказ стрелять в Элдена на оглушение и передать его Организации живым.

Я наверняка знала, что произойдет дальше. Его подвергли бы разрушительному анализу, разобрали на клетки тело и разум, чтобы извлечь как можно больше информации, прежде чем ему повезло бы умереть.

Элден был моим врагом. Он годами вынашивал план моего похищения. И ему почти удалось забрать меня в Генекс. Я перевела оружие в режим убийства и выстрелила вражескому агенту в голову, но это был акт милосердия, а не мести.

Я постаралась изгнать слишком живые воспоминания и сосредоточиться на нынешних словах Лукаса.

— Организация должна была немедленно отреагировать на такое серьезное нарушение межульевого договора, как попытка похищения телепата, — продолжал Лукас. — Как только доказательство верифицировали, в Генекс вылетела следственная группа инспекторов. Посол Паула говорила, что и нашему улью предложили прислать свою делегацию. Учитывая важность ситуации, службе политики улья следовало отправить наших представителей как можно скорее. Думаю, Михаэла прошла лотерею, была включена в делегацию и вылетела в Генекс в течение пары дней или даже часов.

Я нахмурилась.

— Значит, ей не хватило бы времени вернуться на подростковый уровень за вещами. Что-то похожее произошло и со мной. Я оставила свои пожитки в шкафчике в комнате, а по прибытии в этот отдел обнаружили их все в стопке коробок в своих апартаментах. Наверное, Меган отправила кого-то за ними. Кто-нибудь организовывал доставку вещей Михаэлы?

— Превосходный вопрос. — Лукас поработал на инфовизоре и заговорил вновь. — В службе расселения регистрируются записи по каждой комнате подросткового уровня. Через две недели после Хеллоуина Михаэла связалась с этой службой и сказала, что не может забрать свое имущество в течение стандартного шестинедельного периода, потому что занята в долгих переговорах в другом улье. Служба расселения ответила, мол, комната может быть закреплена за хозяйкой до следующего Праздника, пока не потребуется обставить ее заново для приходящей волны тринадцатилеток.

Лукас побарабанил пальцами по подлокотнику дивана.

— Никто еще не забирал вещи Михаэлы. Она не знает, что база данных «Синего подъема» пропала. Считает, будто инфовизоры разрядились и игра закрыта. Находясь в Генексе, Михаэла не видела по первому каналу улья репортаж о нашем чрезвычайном рейде и ничего не слышала о доставляющей проблемы подростковой игре. — Размышляя, он наморщил лоб. — Я хочу сохранить участие Михаэлы в тайне ото всех.

— В тайне? Ты даже не станешь упоминать о ней в отчете Золотому командиру Мелизенде?

Лукас вздрогнул.

— Определенно, нет. Не хочу выслушивать лекцию о деликатности ситуации. Я и так прекрасно сознаю, что мы хотим избежать споров с отделом политики улья.

Он помолчал.

— Я хочу, чтобы завтра ты провела проверочные рейды у четырех наших лазутчиков, удостовериться, что там нет никаких проблем. Комната Михаэлы находится всего в двух коридорах от комнаты Пенна, так что ты можешь заодно изучить вероятность кражи базы данных подростком из соседней комнаты. Временной анализ «Синего подъема» дает нам очень неприятные факты о личности нового командира игры, и его разум должен ощутимо выделяться.

Лукас встал.

— Теперь давай вернемся в кабинет тактической группы.

Мы вновь прошли через отдел и обнаружил, что тактики рассматривают целый массив маленьких голограмм оранжевого и красного цветов.

— Это то, о чем я думаю? — спросил Лукас.

— Это уровень опасности изменений в «Синем подъеме», — ответил Бекет.

— Мне не нравится их вид, — сказал Лукас.

— Мне тоже, — согласился Гидеон. — На самом деле, они меня пугают.

— И ты был совершенно прав: наша цель мало знает о подростковых играх, — прибавила Эмили. — Лишь по этой причине все эти отметки не темно-красного цвета. Первые попытки нашей цели создать опасные ситуации оказались не слишком успешны, поскольку она не понимала, как работают испытания. К сожалению, с каждой новой попыткой злоумышленник набирается опыта.

Лукас еще мгновение смотрел на голограммы.

— Очевидно, позже днем мы должны провести более детальное изучение временной линии «Синего подъема», но в целом, ситуация выглядит ясной. Новый командир уже убил игрока и старается сделать игру еще смертоноснее.

Он скривился.

— Наши люди под прикрытием будут намеренно привлекать внимание цели, а это опасная затея с таким злонамеренным человеком. Если местные подростки что-то заподозрят, у наших лазутчиков возникнут крупные проблемы. Завтра утром мы отправим Эмбер и альфа-группу в проверочный рейд по четырем точкам подросткового уровня. Легче всего это сделать, когда большинство ребят соберутся на мероприятия в местных общинных центрах.

Члены тактической группы кивнули.

— А что происходит сегодня ночью в «Хеллоуине»? — спросила я.

— Мы должны вести «Хеллоуин» очень осторожно, — ответил Лукас, — поскольку будущие командиры игр могут скопировать наши идеи. А значит, надо устраивать необычные и волнующие мероприятия, но не подвергать игроков опасности и не причинять проблем улью. Сегодня мы проведем первое из серии испытаний темнотой.

Он помедлил.

— Большинство людей в улье боятся сумрака. Это естественно, поскольку многие пережили полную темноту только во время отключений энергии вместе с ужасом осознания, что отсутствие света означает и нехватку свежего воздуха. Эмбер, у тебя есть личный опыт проблем, возникающих при длительных перебоях с электричеством?

Я хмуро кивнула.

— Улей испробовал несколько тактик, чтобы приучить людей к темноте, — продолжал Лукас. — Например, включение кратких периодов полного мрака в шествия Света и Тьмы. Это не имело успеха, так что если наша подростковая игра в итоге научит участников меньше бояться темноты, то принесет пользу улью.

— Что это будут за мероприятия? — спросила я.

— Мы соберем игроков в разных участках парков, — сказал Лукас.

— Используя парки, мы повторяемся, — пожаловалась Халли.

— Другие игры отправляют участников на испытания группами максимум по трое-четверо человек, — отозвался Лукас. — Игрокам понравилась новизна крупных собраний на вечеринках, где личность каждого скрыта масками и сумраком парка. Мы продолжим придерживаться этого отличительного подхода.

— Количество подростков, посетивших гуляния в Хеллоуин, стало сюрпризом, — заметил Карим. — Надо убедиться, что на наших мероприятиях всем хватит места, и вариантов помещений не так много.

— Остаются еще залы в общинных центрах, — предложила Халли.

Гидеон покачал головой.

— Если мы усадим их рядами в зале общинного центра, словно на лекции, они сбегут обратно в «Синий подъем».

Халли, соглашаясь, фыркнула.

— Испытание темнотой начнется с драматического появления лун и звезд, — сказал Лукас. — Мы на минуту оставим игроков в полном мраке, а затем луны и звезды вернутся и осветят ведущего на сцене. Потом мы устроим нашим участникам тест, каких еще не было. В этом испытании каждая стая выступит единой группой против всех остальных стай в своей зоне. Чем лучше твоя окажется в сравнении с другими, тем больше баллов каждый игрок получит в конце. А лучшая команда в каждой зоне будет награждена званиями.

— Лукас хитрит с системой подсчета, — прибавил Гидеон. — Более крупные группы автоматически получают преимущество, что подтолкнет игроков приводить в «Хеллоуин» своих друзей.

Лукас повернулся к Эмили.

— Не могла бы ты прокрутить для Эмбер вызов от охотника за душами на испытание тьмой?

Эмили постучала по своей столешнице, и на главном экране возник Лукас в костюме охотника.

— Сегодня ночью стаи соберутся, чтобы доказать свою смелость. Кто из твоей стаи отважится войти во тьму? Только храбрейшие заработают звание демонов своей зоны.

Глава 32

На следующее утро я с альфа-группой прошла четыре района на сорок девятом уровне и смогла проверить разумы подростков в общинных центрах ниже, на пятидесятом. Я не нашла ни злонамеренного командира игры, ни намеков, что подростки подозревают наших лазутчиков, но случайно обнаружила пятнадцатилетнего нарушителя, устроившего в своем районе серию пожаров — сперва незначительных, но постепенно набирающих силу и потенциальную опасность.

Арестовав формирующегося поджигателя и передав его на лечение, мы вернулись в отдел. Я пообедала с Лукасом, а затем зазвонил его инфовизор. От Бекета пришло сообщение с большим объемом статистики по мероприятиям «Хеллоуина». При ее изучении голова Лукаса наполнилась цифрами, и я решила, что сейчас наилучшее время навестить мою семью в принадлежащей отделу квартире.

Я немного поболтала с родителями, затем мы проиграли пару книгарен и выманили Грегаса из его спальни, чтобы разделить с нами трапезу высокого уровня из кухонного блока.

Выйдя, наконец, из квартиры родителей и направляясь на становящуюся традицией вечернюю встречу тактиков, я встретила в коридоре Гидеона.

— Когда я в последний раз видела Лукаса, он был погружен в какую-то статистику о событиях «Хеллоуина», — сказала я. — Та показала что-то важное?

— Понятия не имею, — ответил Гидеон. — Я отослал цифры, но не утруждался их изучением. Командир-тактик подготовлен для любой роли и должен обладать достаточной квалификацией во всех, потому подходящие кандидаты так редки и ценны. Но члены тактической группы специализируются каждый в своей области. Как сформулировал бы это Бекет, я занимаюсь людьми, а не числами. Мой обычный подход к статистике — слушать все, что говорят люди вроде Лукаса, Халли, Бекета и Телин, и мудро кивать в промежутках.

Я рассмеялась, и мы продолжили путь в кабинет тактической группы. Все остальные уже заняли свои обычные места, поэтому я подсела на диван к Лукасу и выжидательно взглянула на него.

— Сегодня днем, — сказал он, — я связался с четырьмя нашими лазутчиками и велел им прекратить участие в испытаниях «Синего подъема».

Я моргнула.

— Ты… что? — подняла брови Эмили. — Лукас, почему мы отказываемся от стандартного подхода к закрытию подростковых игр?

— Потому что в данном случае это слишком опасно и, возможно, не сработает. Обычно отряды телепатов занимаются ситуацией, в которой командир начинает подростковую игру из чистого интереса, но безответственно отодвигает границы испытаний до точки, в которой подвергает участников опасности. В этом случае поразительно дерзкий и успешный игрок привлечет внимание командира игры, и тот может проявить достаточное любопытство, чтобы устроить встречу.

Лукас помолчал.

— Ситуация в «Синем подъеме» совершенно иная. Когда Золотой командир Мелизенда дала нам задание закрыть игру, я сказал ей: мои инстинкты предупреждают, что происходит что-то ужасное. Временной анализ показал, с чем именно мы столкнулись. Новый командир игры случайно завладел базой данных «Синего подъема», не обладает настоящими знаниями о подростковых играх и заинтересован лишь в причинении вреда участникам.

Он покачал головой.

— Новый командир занимается «Синим подъемом» всего час в день, так что у наших людей мало шансов привлечь его внимание. Даже если бы им это удалось, злоумышленник не собирается встречаться с игроками для награждения. Нашим людям просто дадут более опасные задания.

— Согласен, — сказал Карим. — Но надеюсь, у нас есть новая стратегия. Иначе Золотой командир Мелизенда серьезно разозлится.

— У нас есть новая стратегия, — с готовностью подтвердил Лукас. — Я просмотрел собранную Бекетом статистику по «Хеллоуину». Начиная игру, мы рассчитывали, что в «Синем подъеме» участвуют около тридцати тысяч человек. И ставили себе цель переманить пять тысяч самых рисковых игроков в «Хеллоуин». К полуночи первого дня у нас была тысяча участников. К утру — три тысячи. Вчера вечером мы достигли цели, набрав пять тысяч.

Лукас широко улыбнулся.

— В тот момент, когда мы разослали обращение охотника за душами к подданным, начались неожиданности. В «Хеллоуин» записалось пять тысяч игроков, но на вечеринки пришло одиннадцать.

— Как это могло произойти? — спросила я.

— Вступившие в «Хеллоуин» подростки получили сообщение о предположительно незаконной вечеринке в своем районе, — ответил Лукас. — Должно быть, они рассказали об этом в игровых группах «Синего подъема». И многие из тех ребят тоже решили поучаствовать в веселье.

Лукас всплеснул руками.

— Все отчеты говорят, что подросткам понравились незаконные праздники, особенно адреналин от побега от патрулей безопасников в конце. Те, кто еще не участвовал в игре, после вечеринок поспешил к ней присоединиться, а вчера вечером мы разослали приглашение охотника за душами на испытание.

Он засмеялся.

— Идея о стаях, соревнующихся за зональный титул, захватила воображение игроков. Как я и надеялся, они поняли, что получат больше шансов в укрупненных группах, и начали созывать друзей. Сейчас мы достигли общего количества в девятнадцать тысяч игроков.

— Если ты настаиваешь на учете жуликов. — Бекет, как обычно, сидел за столом, просматривая ход «Хеллоуина».

— Настаиваю, — с нажимом ответил Лукас.

— Кого вы называете жуликами? — спросила я.

Лукас снова засмеялся.

— Некоторые из новых игроков получили контактный номер «Хеллоуина» от друзей и не трудились отправляться на поиски официальных масок. Они просто присоединились, используя собственные изображения в первой подвернувшейся под руку. Бекет считает это мошенничеством.

— Это оно и есть, — неодобрительно подтвердил Бекет.

— Но наша цель — привлечь в «Хеллоуин» как можно больше игроков «Синего подъема», значит, мы позволим им вступить в игру с любым изображением маски, — возразил Лукас. — Некоторые из наших девятнадцати тысяч новичков могли прийти из других игр, но мы считаем, что, по крайней мере, пятнадцать тысяч оторвались от «Синего подъема».

Лукас помедлил.

— Итак, мы привлекли внимание половины участников игры, и наши лазутчики докладывают о дальнейшем развитии. Как я уже говорил, новый командир мало знает о подростковых играх и занимается «Синим подъемом» около часа в день. Игра продолжает свой гладкий ход, потому что большая часть рутинной работы, например, раздача баллов, передана нескольким сотням игроков высокого ранга.

Телин судорожно вздохнула.

— И все эти игроки получили свой ранг, выполняя опасные задания. Именно их больше всего привлек «Хеллоуин». Получается, мы похитили всех участников, помогающих управлять «Синим подъемом»?

— Именно, — согласился Лукас. — Когда я разговаривал с нашими людьми, они сказали, что распределение баллов в «Подъеме» практически остановилось. Игроки не станут продолжать испытания без наград и повышений.

Он продолжил триумфальным тоном:

— Это означает, что мы должны поддерживать интерес нынешних пятнадцати тысяч игроков еще несколько дней, а эатем к ним присоединятся все остальные из «Синего подъема», и командиру игры будет просто некого убивать.

— Раз ты велел нашим четверым лазутчикам прервать участие в испытаниях, значит, они могут вернуться в отдел? — спросила я.

— Пока нет, — сказал Лукас. — Нам больше не нужно, чтобы наши ударники проникали в «Синий подъем», пусть вместо этого включатся в «Хеллоуин». Я велел отдохнуть им остаток дня и придти сегодня на следующее ночное испытание.

Я растерялась.

— Зачем нам нужно, чтобы наши лазутчики проникали в нашу же игру?

— Так они смогут поболтать с другими игроками и выяснить информацию о командире «Синего подъема», — объяснил Лукас. — Этот человек наслаждается властью причинять вред. За последние два месяца он постепенно усиливал свои действия, пока не убил человека. Если мы не дадим ему пользоваться «Синим подъемом» для причинения игрокам вреда, он найдет другой способ задевать людей. Наше дело не закончится, пока мы не поймаем этого преступника и не остановим, так что…

Бекет перебил его.

— Лукас, мы только что получили что-то странное с контактного номера Синей зоны. Думаю, тебе стоит на это посмотреть.

— Выведи изображение на главный экран, — попросил Лукас.

Я глянула на экран, ожидая увидеть картинку, но появилось текстовое сообщение: «Я командир «Синего подъема». Вы нагло крадете моих игроков, и я больше этого не потерплю. Сейчас же закройте «Хеллоуин».

— С какого контактного номера «Хеллоуина» это пришло? — спросил Лукас.

— С того, что приписан к полосе Синей зоны между 6500 и 6599, - ответил Бекет.

— На подростковом уровне более пяти миллионов жителей, — сказала Эмили. — Пятьдесят тысяч из них находятся в этой полосе Синей зоны. Эмбер не может проверить так много разумов.

— И мы даже не уверены, что командир игры там, — согласился Лукас. — Он мог попросить контактный номер «Хеллоуина» у случайного игрока «Синего подъема». Мы позвоним на инфовизор, с которого послано сообщение, и посмотрим, что удастся выяснить.

Он начал буквально выстреливать приказы:

— Карим и Халли, очистите дальний конец кабинета. Телин, найди мой костюм охотника за душами. Гидеон, мне нужен наш голографический фон с деревьями.

Телин выбежала из комнаты, а Карим и Халли принялись оттаскивать мебель от дальней стены.

Лукас встал и повернулся к Эмили:

— Свяжись с Николь. Мне нужно, чтобы она подготовила пятисекундное отключение энергии в осветительной цепи подросткового уровня, в Синей зоне между 6500 и 6599, а ты задействовала его по моей команде.

— Понятно, — сказала Эмили.

Последовала минута отчаянной спешки, затем вернулась Телин и бросила в кресло костюм охотника за душами. Я весело наблюдала, как Лукас начал стягивать с себя одежду.

Гидеон рассмеялся.

— Я тридцать девять лет проработал в тактической группе Клер. Думал, что испытал все, но никогда прежде не видел, как командир-тактик раздевается до исподнего.

— Жаль, что белье такое скромное, — заметила Халли.

— Конечно, Лукас носит скромное белье, — сказал Карим. — Достаточно взглянуть на его носки, чтобы это понять.

— Вам положено работать, а не обсуждать мою одежду, — укорил Лукас.

— Голографический фон готов. — Гидеон стукнул указательным пальцем по кнопке, встроенной в его стол, и в дальнем конце комнаты появились призрачные красные и черные деревья. — Лукас, ты собираешься во время звонка оставаться в образе?

— Да.

Лукас натянул черный наряд с красной отделкой, завернулся в театральный плащ тех же тонов и надел красноглазый шлем, скрывавший большую часть его лица. Прошел в конец кабинета и встал перед красными и черными деревьями.

— Как я выгляжу?

Гидеон подошел, расправил складки плаща Лукаса и внимательно посмотрел ему в глаза.

— Властная осанка, Лукас. Ты охотник за душами, легендарное бессмертное существо. Тебя забавляет простой смертный, бросивший тебе вызов, но в любой момент ты можешь заскучать и превратить его в пыль под ногами.

— Ясно. — Лукас принял угрожающий вид.

— Превосходно. — Гидеон поспешил обратно за стол. — Образ безупречен, Лукас. Твой звонок через три, два, один… Начали!

После паузы на вызов ответили, главный экран мигнул, превратился из черного в серый, но изображение не появилось. Человек на другом конце не собирался показывать нам свое лицо.

— Ты осмелился бросить вызов охотнику за душами, — угрожающим тоном проговорил Лукас.

— Охотник за душами — миф, — выплюнул нетерпеливый мужской голос. — Ты просто командир игры, как я, и я приказываю тебе закрыть игру.

— О, я миф, — ответил Лукас. — И легенда, но еще и твоя реальность. Ангел тьмы победил в битве в Хеллоуин и даровал мне право входить в улей и созывать тех, кто желает присоединиться к моей демонической свите.

— Детские сказки, — сказал мужчина. — Сейчас же закрой игру.

— Верно, улей предостерегает от меня своих детей, — подтвердил Лукас. — В этом случае, улей знает лучше, но всегда существуют такие, как ты. Те, кто отказывается слушать и узнает правду слишком поздно.

— Ты правда веришь, что являешься охотником за душами? — недоверчиво спросила цель.

— Я не верю, что являюсь охотником за душами, — поправил Лукас. — Я и есть охотник. Я воззвал к людям, и ты ответил. Теперь ты связан со мной, и я имею право использовать тебя или уничтожить для своего удовольствия.

— Ладно, верь, во что хочешь, — заявила наша цель. — Мне плевать. Прекрати красть моих игроков. Закрой свою игру.

— Ты не веришь в меня, — сказал Лукас. — Хочешь, я докажу свою власть, погрузив тебя во тьму?

— Да, давай, сделай это, — саркастически согласилась цель.

Лукас поднял руку, и Эмили нажала кнопку на своем столе.

— Не хотелось бы тебя расстраивать, но лампы по-прежнему… — Издевательский голос стих, а затем послышался судорожный вздох.

За время моей жизни на подростковом уровне энергия отключалась дважды. В первый раз перерыв продолжался всего две минуты, во второй раз произошло крупное нарушение в энергоподаче, длившееся несколько дней. Сейчас на подростковом уровне вновь выключились лампы. Я знала, что подростки в Синей зоне между 6500 и 6599 паникуют, опасаясь новой аварии.

После нескольких секунд ожидания послышался второй вздох, и наша цель заговорила дрожащим голосом:

— Что ты такое? Как ты это сделал?

Лукас засмеялся.

— Я — охотник за душами. Хочешь, вновь погружу тебя во тьму? На сей раз мне остановить систему лент и лифтов, или ты предпочтешь, чтобы я перекрыл тебе воду и воздух?

— Нет! — резко ответила наша цель. — Ты не охотник. Ты не можешь им быть, поскольку это лишь миф. Ты наверняка работаешь в энергетической службе.

В голосе цели появились ноты триумфа:

— Я прав, не так ли? В конце концов, чемпион «Синего подъема» не мог действовать в одиночку. Форж взял тебя в помощники.

При упоминании Форжа я сдавленно ахнула и поспешно прижала ладонь ко рту, чтобы больше не шуметь.

— Все вы играли в «Синий подъем» до вступления в лотерею в прошлый Праздник, — продолжала наша цель. — Вы сохраняете преданность старому командиру игры и хотите помочь ей ускользнуть от меня. Думали, что если украдете всех игроков «Синего подъема», я больше не смогу использовать игру для наказания, и она освободится.

Цель засмеялась.

— Что ж, ваш план не сработает. Я заметил, что Форж вернулся на подростковый уровень, и захватил его. И если ты не закроешь «Хеллоуин», я убью чемпиона.

Экран снова мигнул и почернел.

Глава 33

Лукас стянул красноглазый шлем и плащ и бросил их на ближайший диван.

— Эмили, отправь сообщения Форжу и другим троим на подростковом уровне. Попроси их подтвердить, что они в безопасности.

Последовала напряженная пауза.

— Наша цель держит Форжа в заложниках, — пробормотала я. — Должно быть, видел его еще на подростковом уровне и узнал, несмотря на маскировку. Как ему это удалось, если Форж так непохож на себя со светлыми волосами?

— Мы получили подтверждения ото всех, кроме Форжа, — доложила Эмили.

Лукас постучал по инфовизору и проговорил в него:

— Базз, ты в последнее время связывалась с Форжем?

— С утра — нет, — раздраженно ответила она. — Он обещал прийти в комнату в восемь часов и позвонить мне, чтобы мы могли поболтать за ужином, но опоздал.

— В утиль, — сказал Лукас.

— Что-то не так? — спросила Базз.

Лукас застонал.

— Командир «Синего подъема» взял Форжа в заложники.

— Уже иду, — рявкнула она.

Лукас стукнул по инфовизору, и сигнал тревоги задребезжал в динамиках под потолком кабинета тактиков. На этот раз, когда командир-тактик заговорил, его голос эхом отдавался наверху.

— У нас чрезвычайная ситуация. Все должны сейчас же включить передатчики. Оперативные группы — по местам.

Члены тактической группы вставляли передатчики в уши. Я бессмысленно шарила в карманах, когда Гидеон передал мне наушник. Эмили хлопнула по красной кнопке на стене, и на главном экране засветилось сообщение: «Протокол работы передатчиков включен».

В моем ухе послышался голос Адики:

— Лукас, почему ты не вызываешь ударную группу?

— Потому что три наших человека уже находятся в Синей зоне, — ответил тот.

— Четыре, — поправил Адика.

— Нет, не четыре, — возразил Лукас. — Форж взят в заложники.

— В утиль! Что произошло? — потребовал ответа Адика. — Снова фокусы Кита?

— Не думаю, что Кит несет за это ответственность, — сказал Лукас. — Через минуту я сделаю сообщение для всех. Николь, ты на связи?

— Да, — прозвучал ее голос.

— Позвони на инфовизоры Пенна, Амира и Йоша и подключи их к нашей сети, — велел Лукас. — Скажи им подняться на двадцатый уровень, найти ближайший оружейный склад и полностью собраться, включая форму безопасников.

Лукас перешел к контрольной панели с надписью «командир-тактик», подтащил два кресла, и я уселась рядом с ним. По моим щекам бежала какая-то влага. Я поняла, что плачу, и сердито утерла глаза тыльной стороной ладони. Нельзя терять время. Надо сосредоточиться на помощи Форжу.

Через мгновение в комнату влетела Базз. В ее правом ухе уже виднелся передатчик, и она без колебаний села за свободный стол и постучала по кнопкам. Я догадалась, что подруга регулярно сидела здесь, когда я выходила в рейды с ударной группой.

— Проверка передатчиков, — объявил Лукас.

— Все члены ударной группы в готовности у передатчиков, — сказал Адика.

— Тактическая группа у передатчиков, — повторил Лукас.

— Группа связи у передатчиков, — сказал голос Николь. — Пенн, Амир и Йош также подключены.

Изменения в начале стандартной подготовки к рейду меня смутили, но я поняла, что должна вступить в обычном порядке.

— Эмбер у передатчика.

— Ввожу в курс дела, — заговорил Лукас. — Командир «Синего подъема» несколько минут назад прислал сообщение в «Хеллоуин», и я ему перезвонил. Мы подтвердили, что во время разговора он находился в полосе Синей зоны между 6500 и 6599. Командир игры опознал Форжа как чемпиона «Синего подъема» и догадался, что тот вернулся на подростковый уровень, чтобы противостоять ему. Командир игры взял Форжа в заложники и угрожает его убить.

— Как ему это удалось? — спросил Адика. — Да, у Форжа не было ни оружия, ни брони, но…

— Форж владеет рукопашным боем, — перебил Лукас. — Даже вооруженному человеку было бы крайне сложно взять его в плен. Полагаю, наш лазутчик оказался ослаблен чем-то вроде снотворного и не мог защищаться.

Он постучал по контрольной панели перед собой.

— Пенн, Амир и Йош, каков ваш нынешний статус?

Главный экран поменял настройки и показал обычную мозаику изображений с камер передатчиков. Наверху показались красные слова: «В фокусе — Синяя зона». Поскольку там у нас было всего три человека, мозаика состояла из трех частей — совершенно черных, с горящими вверху именами.

Я увидела, как имя Амира засветилось ярче, а в передатчике послышался его задыхающийся голос:

— Амир здесь. В четырех минутах от ближайшего оружейного склада.

Следующим засияло имя Пенна.

— Пенн здесь. В трех минутах от склада.

Последовала долгая пауза.

— Йош, что с тобой? — спросил Лукас.

Наконец ярко загорелось последнее имя.

— Йош здесь, — разочарованным тоном ответил он. — Лукас, я на оружейном складе, но меня только что арестовал патруль безопасников. Я отдаю командиру свой инфовизор. Пожалуйста, скажи ему, что я не вломившийся к ним шальной подросток.

Послышался странный щелчок, и в беседу вступил незнакомец:

— С кем я говорю?

— Я командир-тактик Лукас из отряда Ангела света.

— Это сильное утверждение, — сказал незнакомец.

— Подтверждающий код нашего отряда — девять, желтый, восток, — устало сообщил Лукас. — Проверочная фраза: «Нет тьмы без света».

— В утиль! Как я должен был?..

Послышался еще один щелчок, и незнакомца вновь сменил Йош:

— Завершаю сборы.

— Приказываю изменить подтверждающий код отдела, — сказал голос Николь.

— Пенн, Амир и Йош, как только полностью подготовятся, должны встретиться у группы лифтов в районе 220/6900 двадцатого уровня, — распорядился Лукас. — Затем перевести передатчики в визуальный режим, спуститься на лифте прямо на подростковый уровень и пройти в комнату Форжа. Возможно, наша цель удерживает заложника там, но вряд ли.

Я проговорила в передатчик:

— Возможно, Форж использовал тот же дверной код, что и во время жизни на подростковом уровне. Это 12121.

— Пенн, ты возглавляешь группу в Синей зоне, — приказал Адика.

После напряженного ожидания на главном экране появилось три изображения. Они показывали кабину лифта.

— Статус слежения и визуальной связи зеленый для всей группы в Синей зоне, — сказала Николь.

— Мы спускаемся на подростковый уровень, — доложил Пенн.

Лукас подправил настройки, и изображение с камеры Пенна заняло большую часть экрана. До смешного долго оно показывало только закрытые двери лифта. Затем створки открылись, и картинка сменилась: Пенн шел по коридору. К камере повернулась пара удивленных ребят, а потом главный экран занял вид двери подростковой комнаты. Нечто, похожее на руку Пенна, ввело код, и вход открылся. За вспышкой деятельности последовали подавленные вздохи.

— Форжа здесь нет, — сказал Пенн. — Мы проверили душевую кабину и все пространства, достаточно большие, чтобы вместить хотя бы кролика.

— Пенн, пожалуйста, медленно повернись, — попросил Лукас. — Я хочу хорошо рассмотреть все в комнате.

Я наблюдала, как камера Пенна медленно движется по кругу.

— Никаких следов борьбы, — подытожил Лукас. — И хеллоуинская маска на полке над спальным полем.

— Нам проверить ближайшие комнаты, удостовериться, что Форжа не держат в одной из них? — спросил Пенн.

Я все еще рассматривала изображение на главном экране, испытывая ноющее чувство, что чего-то не достает. Но не могла понять, чего именно.

— Даже знай мы, что Форжа удерживают в этом районе, вам нельзя отправляться на случайные поиски, — сказал Лукас. — Мы должны полагать, что он усыплен, связан и совершенно не способен себя защитить. Импринтинг ударников включает детали сценариев с заложниками, так что обдумайте статистику. Если бы вы нашли, где держат Форжа, и вломились туда, чтобы его спасти, то могли бы подтолкнуть нашу цель к убийству.

Пенн подавленно охнул.

Я наконец поняла, что же не так в изображении на главном экране.

— Лукас, в комнате кое-чего не хватает. Я не вижу доску для серфинга Форжа.

— Доска для серфинга, — резко повторил Лукас. — Ты права, Эмбер. Ты совершенно права.

Он помолчал десять секунд, а затем заговорил жестким решительным тоном:

— Группа Синей зоны должна расположиться в полосе между 6500 и 6599 и ждать дальнейших приказаний. Мы с Эмбер сейчас выключим передатчики и выйдем в конференц-зал, чтобы кое-кому позвонить. Эмили отвечает за ситуацию и пришлет сообщение на мой инфовизор в случае каких-то изменений.

— Форжа держат в заложниках, а ты гуляешь и с кем-то болтаешь? — разозлился Адика.

Я увидела, как Базз повернулась и посмотрела на Лукаса.

— Мы не должны вмешиваться, Адика. Похоже, Лукас понял, что происходит.

— Да, понял и должен выяснить дополнительную информацию. — Лукас встал и жестом позвал Эмили на свое место за контрольной панелью. — Мы с Эмбер выйдем на некоторое время. Никому ничего не предпринимать до нашего возвращения.

Глава 34

Мы с Лукасом вышли за дверь. В коридоре он остановился, забрал мой передатчик, вытащил из уха свой, затем проверил, что оба выключены, и убрал их в карман.

— Случайная трансляция этого звонка стала бы большой ошибкой.

Мы двинулись по коридору.

— Раз доски для серфинга нет в комнате, значит, Форж днем ушел на пляж подросткового уровня, — сказала я.

— Да, — согласился Лукас. — Ранее днем я велел нашим людям прекратить участие в испытаниях «Синего подъема». Когда наша цель сказала, мол, взяла Форжа в заложники, я счел себя виноватым в том, что не остановил наших ударников раньше, но все произошло иначе.

Лукас помолчал.

— Форжа захватили, потому что я запретил ему участвовать в мероприятиях «Синего подъема» и приказал отдыхать оставшуюся часть дня. Форж не смог удержаться от соблазна провести несколько ностальгических часов на пляже подросткового уровня. Возможно, наша цель узнала не самого Форжа, а его доску.

— Да, — мрачно сказала я. — Ее рисунок из красных и синих ромбов очень приметный.

— Форж и все члены его игровой группы занимались скалолазанием для продвинутых на пляже подросткового уровня, — заметил Лукас. — Там и начались все эти события. Мы думали, что наш злобный командир игры просто наслаждается, подвергая своих игроков опасности, но все сложнее.

Он скривился.

— Чрезвычайный рейд, в котором мы встретили игровую группу «Синего подъема», был связан с личными проблемами Элвина. Тобиас стал дикой пчелой из-за своих неурядиц. Нашей целью тоже управляют личные мотивы. Он не просто наслаждается, причиняя вред игрокам «Синего подъема» в целом. А пользуется игрой, чтобы наказывать первого командира, Михаэлу, за какую-то обиду.

Мы приблизились к четвертому конференц-залу, зашли внутрь, и Лукас закрыл за нами дверь.

— Значит, мы пришли сюда, чтобы позвонить дипломату Михаэле? — спросила я.

— Я попытаюсь достучаться до нее, но полагаю, мы будем говорить с послом Паулой. На сей раз я бы хотел, чтобы ты присоединилась к беседе.

— Хорошо, если ты считаешь, что это поможет, но лучше, чтобы разговор вел ты. Думаешь, посол Паула знает что-то полезное?

— О, да, — горько сказал Лукас. — Она в курсе, что у Михаэлы проблемы. Думаю, главе службы политики улья это тоже известно. Мне следовало догадаться, что происходит нечто серьезное, когда я узнал о назначении едва занявшей пост Михаэлы в важную делегацию в Генекс.

— Но если старший посол Эллиот знал, что его сестра в беде, он бы, конечно, попросил помощи у сил законопорядка, а не отсылал ее в другой улей.

— У меня есть предположение, почему он не обратился в силы законопорядка, — мрачно ответил Лукас. — Давай выясним, прав ли я.

Мы сели за стол, Лукас поставил перед нами свой инфовизор и постучал по нему. Прошло несколько секунд, и появилась голографическая фигура посла Паулы. Узнав меня, она слегка опешила, а затем уважительно кивнула.

— Командир-тактик Лукас, я рада вновь говорить с вами и польщена присутствием Эмбер. Чем я могу помочь вам обоим?

— Я бы хотел побеседовать с дипломатом Михаэлой, — сказал Лукас.

— Сожалею, но дипломат Михаэла по-прежнему недоступна.

— Раз она недоступна, — продолжил Лукас, — я начну разговор с вами. Как вы знаете, дипломат Михаэла начала подростковую игру под названием «Синий подъем», которая в последнее время привела ко множеству ранений у игроков, а также к одной смерти.

Посол Паула нахмурилась.

— Если целью вашего звонка является выдвижение обвинений против моей сестры, мне придется обратиться к нашему брату, старшему послу Эллиоту. Возможно, вам неизвестно, что он глава политики улья.

— Я прекрасно осознаю, что ваш брат возглавляет службу политики и так же отчаянно, как и вы, желает защитить младшую сестру, — сказал Лукас. — Пожалуйста, пригласите его присоединиться к нашему разговору. Уверен, он предпочел бы обсудить все лично со мной, а не передавать проблему Золотому командиру Мелизенде.

— Пожалуйста, подождите минуту.

Голограмма посла Паулы застыла минуты на полторы. Когда же ожила, к ней тут же присоединилось изображение другой головы и плеч. Это был очень приятный мужчина чуть старше, обладавший сильным сходством с сестрой. Мельком я увидела за ним стену с висевшей на ней знакомой доской для серфинга. Глава службы политики улья находился в центральной укрепленной части своих апартаментов.

Глаза Лукаса расширились.

— Ваша доска для серфинга с самого начала маячила практически у меня под носом. Все произошедшее связано с пляжем подросткового уровня и серфингом. Старший посол Эллиот, вы защищаете не только свою младшую сестру. Вы лично связаны с этим делом.

— Связан с чем? — с непроницаемым видом спросил Эллиот.

— После того, как дипломат Михаэла покинула подростковый уровень и прошла хеллоуинскую лотерею, ваша семья отослала ее в улей Генекс, чтобы защитить от преследователя, — мрачно объяснил Лукас. — Этот преследователь отомстил, захватив контроль над старой подростковой игрой Михаэлы, «Синим подъемом», и использовал ту, чтобы подвергнуть опасности игроков и вызвать растущие проблемы по всему улью.

Лукас помолчал.

— Мой отдел получил задание закрыть «Синий подъем», поэтому мы послали четверых людей под прикрытием на подростковый уровень, чтобы они проникли в игру. Одним из этих людей был Форж, старый чемпион «Синего подъема», так что мы постарались как следует его замаскировать. Но обидчик вашей сестры опознал доску для серфинга. Сейчас он взял Форжа в заложники и угрожает убить.

Лицо старшего посла Эллиота оставалось бесстрастным.

— Это исключительно интересное утверждение.

— И все? — недоверчиво переспросил Лукас. — Получается, я сглупил, считая, что человек с импринтингом старшего посла предпочтет благополучие улья собственным интересам. Я верил, молчание дипломата Михаэлы о «Синем подъеме» доказывает ее полное незнание о том, что произошло с игрой после ее ухода с подросткового уровня. Я постарался, чтобы лишь мы с Эмбер знали об участии Михаэлы в этом деле, дабы ничем не смутить вашу сестру.

В гневе Лукас заговорил громче:

— Теперь я понял, что преследователь обнаружил какую-то ужасную тайну и шантажирует дипломата Михаэлу, вас и, возможно, посла Паулу. Вы боитесь привлечь силы законопорядка, потому что злоумышленник раскроет этот секрет.

Он покачал головой.

— Думаю, вы скрываете что-то достаточно плохое, способное уничтожить все ваши карьеры, но все же я невероятно разочарован, что глава службы политики улья предпочитает защищать себя, а не свой улей. Игрок «Синего подъема» погиб, на кону жизнь Форжа. Вы должны рассказать нам все, что знаете об этом преследователе.

— Да, — горячо присоединилась я. — Если вы сейчас же не расскажете нам, что происходит, я приведу ударную группу в ваши апартаменты, арестую вас и прочитаю ваш разум, чтобы получить информацию.

— Наша семья действительно решила не передавать знания о «Синем подъеме» силам законопорядка, — спокойно ответил старший посол Эллиот, — но я чувствую, вам следует выслушать историю целиком, прежде чем судить о наших мотивах.

Лукас резко успокоился.

— Я бы с радостью узнал всю историю.

— Пожалуйста, дайте мне минуту собрать остальных, — сказал старший посол Эллиот.

После краткого ожидания перед нами появились шесть голографических фигур. Два брата и четыре сестры, все безупречно одетые, с густыми темными волосами и голубыми глазами. Они приветствовали меня формальными уважительными кивками, двигаясь с безупречным единством труппы актеров, кланяющихся аудитории, а я в потрясении уставилась на них. Получается, все шестеро вовлечены в происходящее с «Синим подъемом»!

— Позвольте представить моего младшего брата, посла Деклана, и трех моих младших сестер, посла Франциску, посла Шарлотту и дипломата Михаэлу.

— Значит, дипломат Михаэла уже вернулась из улья Генекс, — сухо прокомментировал Лукас.

— Остальные члены нашей делегации все еще там, командир-тактик, — сказал старший посол Эллиот. — Но я отозвал Михаэлу немедленно после вашей первой попытки связаться с ней.

Он взмахнул руками.

— Отдел «Ангел света» действует всего несколько месяцев, но отчеты Золотого командира Мелизенды и адмирала Трегерета с морской фермы показывают, что вы достойны доверия и способны действовать осмотрительно в интересах улья. Я верил, что вы вновь свяжетесь с нами через день или два. В противном случае, почувствовал бы, что ситуация достигла точки, в которой мы сами должны вам перезвонить. Очевидно, Михаэле при этом лучше всего быть здесь.

Я моргнула.

— С момента возвращения в улей Англия я провела большую часть времени в специальном защищенном карантинном отделении, — напряженным тоном проговорила дипломат Михаэла. — Мне пришлось пройти обследование на предмет болезней и крошечных шпионских устройств, прикрепленных ко мне в улье Генекс. Пока я была в отъезде, мои братья и сестры не могли рассказать мне о «Синем подъеме», поскольку мы считали, что наши каналы связи отслеживаются. Эллиот объяснил мне недавние события в «Синем подъеме», лишь когда Паула приняла звонок от вас.

— Командир-тактик Лукас, вы были правы, все связано с пляжем подросткового уровня и серфингом, — вступил старший посол Эллиот. — Наши родители были ярыми серфингистами, но в итоге работали в политике улья, а не строили спортивную карьеру. Мы шестеро, в свою очередь, последовали по их стопам.

Он застонал.

— Я состоял в команде Синей зоны по серфингу последние два года на подростковом уровне, и Брюс работал нашим тренером. Он принадлежал к сорок первому уровню, был всего на четыре года старше меня, и лотерея выбрала его за харизму и способность вдохновлять команду, а я считал его просто замечательным. Со временем, я покинул подростковый уровень и прошел лотерею, но Паула младше меня на два года. Когда я ушел, она вступила в команду по серфингу, и Брюс начал тренировать ее.

— Я тоже думала, что Брюс великолепен, — сказала Паула. — Мы шестеро — обязательные дети и рождались практически с двухлетними перерывами. Когда один из нас вступал в лотерею, другой присоединялся к команде. Всем нам нравилась компания дружелюбного, надежного, обладавшего чувством юмора Брюса, и мы совершили фатальную ошибку, пригласив его навестить нас на первом уровне.

Эллиот вздохнул.

— К тому времени пришла очередь Михаэлы, она годами знала Брюса как друга семьи, мы пятеро рассказывали ей, какой он потрясающий тренер. И ей оказалось трудно довериться нам, когда он начал доставлять проблемы.

— Позвольте мне уточнить факты, — перебил Лукас. — Брюс — тренер команды по серфингу Синей зоны. Вы говорите, что именно он стал командиром «Синего подъема» и взял Форжа в заложники?

— Да, — хором ответили братья и сестры.

Я хмуро взглянула на стол и мысленно вернулась в те дни, которые провела на пляже подросткового уровня, болея за Форжа на межзональных соревнованиях по серфингу. Между заплывами члены команды собирались вокруг своего тренера — постоянно жестикулировавшего мужчины с необычайно длинными волосами.

— Жизнь Форжа в опасности, а наш лидер ударной группы готов взорваться от расстройства, — сказал Лукас. — Есть ли причина, по которой я не могу сейчас же приказать арестовать Брюса и привести в камеры нашего отдела?

Эллиот поднял руку.

— Рассмотрим потенциальные проблемы.

Несколько секунд он молчал — остальные в это время ждали, — а затем резко проговорил:

— Должно быть, это лучший способ успешно разрешить проблему. Так и сделаем.

— Так и сделаем, — хором подтвердили остальные.

— Командир-тактик Лукас, вы можете приказать сейчас же арестовать Брюса, — продолжал Эллиот. — Но мы требуем соблюдения трех мер предосторожности. Первое, отдавая этот приказ, вы не должны упоминать о нашем участии. Второе, вы усыпите Брюса сразу после захвата, чтобы он не мог ни с кем поговорить, пока вы не услышите нашу историю целиком. Третье, вы не станете арестовывать его в квартире Михаэлы на первом уровне.

— Почему Брюс должен оказаться в апартаментах дипломата Михаэлы? — спросил Лукас.

— Потому что он пользовался ими в последние пару месяцев, — с горечью ответил младший из братьев, посол Деклан.

— Думаю, сегодня вечером у Брюса, в любом случае, назначена встреча, — сказала посол Паула. — Дайте мне проверить его расписание.

Ее изображение застыло на тридцать секунд, потом она заговорила вновь.

— По крайней мере, в течение ближайшего часа Брюс должен находиться на ежемесячной встрече тренеров подростков Синей зоны. Она проходит в комнате номер девять в общинном центре района 510/6510 на пятидесятом уровне.

— Тогда дайте мне минуту, чтобы отдать распоряжения. — Лукас постучал по инфовизору, и шесть изображений замерли.

— Ты понимаешь, что происходит? — спросила я.

— Ни в малейшей степени, — ответил Лукас. — Но хочу верить общему утверждению шести сотрудников политики улья, что Брюс — наша цель и что разумнее держать его под действием снотворного во время доставки в наши камеры. Особенно раз ты вскоре прочитаешь разум Брюса, чтобы подтвердить их рассказ.

Он тревожно взглянул на застывшие фигуры.

— Все эти разговоры о слежке заставляют меня нервничать. Давай выйдем в коридор и сообщим всем.

Лукас оставил инфовизор на столе, мы вышли в коридор и вставили передатчики в уши.

— Мы с Эмбер ненадолго подключимся, — сказал Лукас.

— Ненадолго подключимся, — отчаянным тоном повторил Адика. — Лукас, ты не можешь продолжать где-то гулять. У Форжа серьезные проблемы.

— Я понимаю, — отозвался Лукас. — Форж допустил ошибку, отправившись на серфинг на подростковый пляж. Наша цель оказалась там, она лично знала Форжа со времен его жизни на подростковом уровне и разглядела сейчас. Я проверил некоторые детали и считаю, что нашу цель зовут Брюс. Это принадлежащий к сорок первому уровню тренер подростковой команды Синей зоны по серфингу. Естественно, он заметил блестящего нового спортсмена, появившегося на пляже, и подошел поболтать.

Адика застонал.

— Это, конечно, объяснило бы произошедшее. Форжа хорошо замаскировали, но он два года был членом подростковой команды Синей зоны.

— Да, — согласился Лукас. — Возможно, Брюс не узнал Форжа в лицо, но отличил по стилю скольжения или тренировочной доске. Полагаю, злоумышленник сделал вид, будто его совершенно одурачила маскировка Форжа, и смог вколоть тому дозу снотворного. Как только Форж отключился, Брюс легко мог притвориться, что помогает заболевшему члену своей команды, и увезти его на каталке.

Лукас помолчал.

— Все мы знаем, как обширны пляжи и как взаимосвязаны их запутанные технические районы. Брюс располагал множеством мест, где спрятать Форжа, и дорог, чтобы перевезти его в совсем другой район улья.

Адика снова застонал.

— В настоящее время Брюс должен находиться на встрече тренеров в девятой комнате общинного центра в районе 510/6510 на подростковом уровне, — сказал Лукас. — Пенн, я хочу, чтобы твоя группа отправилась туда и арестовала его. Брюс исключительно опасен, раз ему удалось взять Форжа в заложники. Вы должны застать его врасплох, но на встрече будут и другие люди. Приготовьтесь оглушить Брюса выстрелом, если он попытается захватить кого-то еще.

— Мы будем готовы ко всему, — ответил Пенн.

— Нам нужно, чтобы вы доставили Брюса в камеры нашего отдела, — прибавил Лукас. — Нельзя рисковать, что он окажет сопротивление и сбежит во время путешествия. Как только арестуете Брюса, его надо усыпить, надеть кандалы и отвезти на лифте на двадцатый уровень. Отдел связи пришлет вам капсулу для транспортировки заключенного, и вы воспользуетесь ею, чтобы с помощью экспресс-лент двадцатого уровня как можно скорее добраться до нашего отдела.

— Понятно, — сказал Пенн.

— Надеюсь, Адика согласится, чтобы мы с Эмбер проверили еще несколько деталей, прежде чем Брюс попадет в наш отдел, — многозначительно заметил Лукас. — Эмили, немедленно позвони на мой инфовизор, если Брюса не окажется на встрече или при его аресте возникнут проблемы.

— Мы не позволим Брюсу ускользнуть, — мрачно пообещал Пенн.

Я беспокоилась, что группа в Синей зоне отправится арестовывать цель без моего присмотра и без помощи остальной часть бета-группы. Но откладывать задержание до того момента, как я приведу всех ударников в Синюю зону, было нельзя. Если Брюс на той встрече, значит, оставил Форжа где-то под замком. Мы должны арестовать цель, или она вернется к Форжу, и нам придется искать их часами. Этого времени Брюсу хватит, чтобы ранить или убить Форжа.

Я ограничилась двумя словами.

— Будьте осторожны.

— И помните, что вы можете оглушить Брюса выстрелом, но не должны его убивать. — В разговор вступила Базз. — Он нужен нам живым, чтобы Эмбер смогла рассказать, что он сделал с Форжем.

Мы с Лукасом вытащили из ушей передатчики и отключили их.

— Ты провела много времени с Форжем на пляже подросткового уровня, — сказал Лукас. — А сама встречала Брюса?

— Я пыталась вспомнить, — ответила я. — Я часто видела тренера Форжа издалека, но, кажется, не приближалась к нему и определенно не говорила с ним. Его всегда окружала толпа обожателей, радостно боровшихся за внимание.

— Старший посол Эллиот сказал, что Брюс обладал харизмой, — мрачно заметил Лукас. — Форж принадлежал к числу спортсменов-обожателей и абсолютно доверял своему прежнему тренеру. Брюс без труда захватил его врасплох.

Лукас вернулся в четвертый конференц-зал, где ждали шесть застывших изображений. Он постучал по инфовизору, и они ожили.

— Старший посол Эллиот, три наших человека уже находятся вблизи местонахождения Брюса в Синей зоне, — сказал Лукас. — Его должны арестовать в ближайшие несколько минут. Пожалуйста, расскажите нам остаток истории, пока Брюса везут в камеры нашего отдела.

Глава 35

— Приятно представлять Брюса под арестом, — сказал старший посол Эллиот. — Теперь, как говорит старая пословица, думаю, нам лучше оставить титулы за дверью, чтобы сэкономить время в ходе дискуссии.

Лукас кивнул.

— Если я правильно понял, то согласен, Эллиот.

— Я объяснял, что мы впятером рассказывали Михаэле, как великолепен Брюс, — проговорил тот.

— Брюс узнал правду о телепатах за месяц до моего вступления в команду по серфингу, — присоединилась к разговору Михаэла. — То есть, со мной он вел себя иначе с самого начала.

— Вы имеете в виду, Брюс держал себя в рамках, поскольку верил, что носачи постоянно проверяют его мысли, — сказал Лукас. — А как только узнал, что в улье всего несколько истинных телепатов, начал проявлять истинный характер. Как он выяснил правду?

— По моей вине, — объяснил Эллиот. — Сотрудники сил законопорядка живут на своем двадцатом уровне, но наша семья принадлежит к первому, поэтому мы стараемся хранить секреты улья даже от ближайших родственников. Каждый из нас верил в миф о носачах до прохождения лотереи и получения импринтинга на высокие посты в политике улья. К сожалению, я неосторожно дал Брюсу доступ к своему инфовизору, и он увидел несколько сообщений о телепатах.

— Дело не в неосторожности, — проворчала Паула. — Ты был без сознания.

Я нахмурилась.

— В тот вечер Брюс навещал Эллиота в его квартире, — сказал Деклан. — Они спорили о результатах каких-то соревнований, и Эллиот решил достать с верхней полки свой кубок, чтобы посмотреть, кто из них прав.

— Я тянулся за ним, стоя на коробке, когда на инфовизор пришло срочное сообщение, — пояснил Эллиот. — Я вытащил из кармана прибор и ответил на вызов. И как-то соскользнул с коробки.

Эллиот явно был так же помешан на работе, как Лукас, который реагировал на инфовизор практически в любой ситуации. Я видела, как мой командир-тактик отвечал на звонки во время плавания или на бегу по коридорам, и могла представить его в такой же ситуации, как описывал Эллиот.

— Падая, Эллиот ударился головой о край полки и вырубился, — проговорила Шарлотта. — Брюс провел счастливые пятнадцать минут, уткнувшись носом в сообщения на инфовизоре Эллиота, и лишь затем позвонил в аварийные службы.

— Я бы не удивилась, если бы Брюс намеренно столкнул Эллиота с коробки, — с горечью прибавила Франциска.

— Брат мог умереть, лежа там и дожидаясь, пока Брюс вызовет помощь, — сказала Паула. — К счастью, Эллиот полностью поправился, и мы все поверили Брюсу, когда тот сказал, что сразу обратился за помощью. Даже поблагодарили его за своевременные действия.

— Итак, вступив в команду, — вновь заговорила Михаэла, — я еще верила, что носачи — истинные телепаты, но Брюс знал правду. Он всегда со смехом просил у моих братьев и сестер небольшие одолжения — так подростки навещают свои семьи и возвращаются на пятидесятый уровень с кусками пирогов в кармане. Он никогда не требовал чего-то значительного, поскольку не хотел, чтобы носачи обнаружили в нем излишнюю жадность, но сейчас был волен брать все, что пожелает.

Она помолчала.

— Брюсу нравились визиты на первый уровень и дружба с важными сотрудниками политики улья, но я была младшей в семье. Брюс понял, что когда я покину подростковый уровень, его тесная связь с нашей семьей прервется, а походы на первый уровень, вероятно, закончатся. Он предложил план решения этой проблемы, но для этого Эллиоту требовалось воспользоваться своим положением и оказать тренеру большую услугу. Брюс знал, что убедить такого этичного человека, как мой брат, будет проблематично, но видел, как я общаюсь с Эллиотом, и верил, что я могу уговорить его на что угодно.

Я поразилась, увидев, как покраснел глава политики улья.

— Одна из причин, по которой лотерея дала Михаэле пост старшего посла в том, что она невероятно убедительна, — сказал он.

— Эллиот особенно податлив, когда Михаэла использует против него тактику крошки-сестрички, — заметила Паула. — Он просто рассыпается и сдается. Я понимаю, почему именно ее Брюс решил использовать в качестве оружия против Эллиота.

— Брюс около шести месяцев меня обхаживал, чтобы убедиться, что я на его стороне, — продолжала Михаэла. — Это ему не очень помогло. Брюс чересчур старался, поэтому его комплименты выглядели неестественными и вынужденными. Со временем, он объяснил мне свой грандиозный план. Брюс хотел, чтобы Эллиот дал ему новую должность, связанную с персональными тренировками серфингистов на пляже первого уровня. Таким образом, Брюс регулярно встречался бы с нами во время наших заплывов в выходные и смог подружиться с другими жителями первого уровня.

Она пожала плечами.

— Я отказалась помогать. Это выглядело не такой ерундой, как уговорить Эллиота дать мне попользоваться его книгарней час или два. Брата только что назначили главой политики улья. И просить о подобном значило поставить его в ужасно неловкое положение.

— Да, — подтвердил Эллиот. — Любой тренер по серфингу был бы рад престижному посту на пляже первого уровня. И отдав его другу с низкого уровня, я бы страшно злоупотребил властью.

— Брюс все просил меня помочь, а я продолжала говорить «нет», — рассказывала Михаэла. — В итоге, он повел себя гадко и пригрозил выбросить меня из команды, если я не сделаю того, что ему хочется.

Она вздохнула.

— Квартира наших родителей находится на первом уровне вблизи центра Синей зоны, но они уехали в долгую командировку в главный торговый центр Европы, так что Эллиот каждую неделю устраивал семейные встречи в своих апартаментах в Оранжевой зоне. На следующих нескольких встречах я пыталась рассказать братьям и сестрам о проблемах с Брюсом, но не смогла.

— Он и сам приходил на пару этих встреч, — объяснил Эллиот. — А когда его не было, любое упоминание о тренере вызывало у нас счастливые воспоминания о нем и команде.

— Я решила использовать простейший выход из этой ситуации, — сказала Михаэла. — Сказала Брюсу, что его поведение лишило меня удовольствия от серфинга и я покидаю команду.

— Тогда Брюс извинился, — договорил за нее Лукас. — Пообещал, что больше не станет на вас давить, и казался таким расстроенным, что вы почувствовали себя обязанной дать ему второй шанс.

Михаэла с удивлением взглянула на командира-тактика.

— Откуда вы знаете?

— Мне уже приходилось заниматься такими токсичными людьми, и я узнаю схему поведения, — объяснил Лукас. — Брюс должен был оставить вас в команде, иначе ваш уход разорвал бы его тесную связь с вашей семьей. Лотерея дала ему импринтинг тренера за талант манипулировать людскими эмоциями. При правильном использовании эта способность — хорошая штука. Она позволяет Брюсу вдохновлять своих спортсменов на лучшие результаты и внушать им любовь ко времени, проведенному в команде.

Лукас скривился.

— Брюс годами верил, что носачи наблюдают за его мыслями. Он использовал свои способности во благо, поэтому у пятерых братьев и сестер остались великолепные воспоминания о серфинге на пляже подросткового уровня. Теперь Брюс знал правду о телепатах и был счастлив злоупотребить своей властью, чтобы оказать на вас эмоциональное давление.

— На несколько дней Брюс оставил меня в покое, — подтвердила Михаэла. — Но на следующей семейной встрече я обнаружила, что он рассказал моим братьям и сестрам искаженную версию правды. Выходило, будто я чересчур сильно отреагировала на мягкую критику и из-за детских капризов угрожала уйти из команды.

— Брюс боялся, что вы сообщите им о произошедшем, — сказал Лукас. — Поэтому рассказал свою версию первым. Уверен, он был крайне убедителен и в конце попросил их ничего вам не говорить, так как же вы все узнали?

— Брюс был совершенно убедителен, — согласилась Паула. — Он сказал, что мы не должны упоминать об этом при Михаэле, иначе вызовем новый приступ капризов, но мы верили: дипломатичный разговор спасет ситуацию. Мягко напомнили Михаэле, что работа тренера — говорить членам команды об ошибках, чтобы они могли все исправить.

— Мне следовало рассказать братьям и сестрам, что случилось на самом деле, но я вышла из себя, наговорила грубостей и ушла, — сказала Михаэла.

Я вспомнила, как разозлилась, когда Золотой командир Мелизенда заявила, что я похитила Бекета.

— Понимаю, что вы почувствовали. Ужасно, когда вы пострадали, а потом другие вас же и считают виноватой.

— Я отправила Брюсу сообщение, что ухожу из команды и никакие его слова не заставят меня вернуться, — сказала Михаэла. — Всю следующую неделю он звонил мне по десять раз на дню, но я не отвечала. На новой семейной встрече все были немного напряжены, а затем появился Брюс, подошел прямо ко мне и заговорил о последних крупных соревнованиях перед Праздником, в которых я хотела поучаствовать.

— Вы отказались отвечать на звонки Брюса, — пояснил Лукас. — Он посчитал, что на глазах семьи вам придется вежливо принять его предложение. А потом, согласившись придти на соревнования, вы почувствуете себя обязанной сдержать слово, а значит, вернетесь в команду.

— Брюс просчитался, — ответила Михаэла. — Я подумала обо всем, что следовало рассказать семье в прошлый раз, и накричала на Брюса. Припомнила ему и работу, которую он хотел, и его угрозы. Затем велела ему выбросить все, оставленное мной на пляже подросткового уровня, поскольку ноги моей больше там не будет, и вылетела из квартиры.

— После ухода Михаэлы мы все выступили против Брюса, — сказала Шарлотта. — Он начал врать, чтобы оправдаться, мы ему не поверили, а затем Брюс внезапно превратился из старого милого друга в мстительного незнакомца.

— Брюс наговорил нам кучу ядовитых слов, — дополнил Эллиот. — Когда же выдохся, мы велели ему больше не звонить и не приходить к нам и вообще сейчас же уйти, пока мы не велели безопасникам его арестовать.

Паула кивнула.

— Как только Брюс ушел, мы позвонили Михаэле и все ей рассказали. И думали, что больше не услышим о Брюсе.

— Но, конечно, услышали, — грустно сказал Лукас. — Став слишком жадным, Брюс не мог больше держаться за вашу семью, но винил в произошедшем не себя. Он обвинял Михаэлу и хотел ее наказать. Что случилось дальше?

— А дальше я застряла в лифте во время крупного отключения энергии в Синей зоне, — хмуро отозвалась Михаэла.

— О, нет! — воскликнула я с инстинктивным сочувствием. — Я тоже попала в ту аварию, но мне повезло оказаться в это время в своей комнате.

— Я воспользовалась инфовизором, чтобы позвать на помощь, — продолжала Михаэла, — но люди застряли практически в каждом лифте Синей зоны.

— Через сколько до вас добрались? — спросила я.

— Через сорок семь часов, — дрожащим голосом ответила Михаэла. — Я знала, что тут нет ничьей вины. Аварийные службы делали все возможное, но их завалили просьбами о помощи, и они в первую очередь спасали крупные группы людей, а также больных и раненых. Другие зоны тоже прислали на помощь своих спасателей, но им пришлось долго добираться до центра Синей зоны.

При этих воспоминаниях она стиснула руки в кулаки.

— В лифте стояла полная темнота, а я не решалась использовать инфовизор для освещения, боясь, что он разрядится. У меня не было ни еды, ни воды, и я паниковала из-за ситуации с воздухом. Аварийные службы послали мне сообщение, что это не проблема, поскольку большинство людей находилось в парке и получало воздух из вспомогательных систем, но когда ты заперта одна в темноте…

Она тряхнула головой.

— В итоге аварийная группа нашла меня и отвезла в импровизированный медицинский отдел в ближайшем парке. Здесь были свет, воздух, еда и вода. В тот момент я правда думала, что все в порядке, но когда снова включили энергию, мы разошлись по комнатам и…

Михаэла уставилась на свои руки.

— У меня начались ночные кошмары. Я боялась войти в лифт или проехаться на ленте. Прятала еду и бутылки с водой в своей комнате.

— Это была естественная реакция на пережитое, — сказал Эллиот.

— Совершенно естественная, — подтвердила я. — Все в Синей зоне неделями не пользовались лифтами.

— Вам должны были предложить терапию, — прибавил Лукас.

— Меня записали на лист ожидания, — сказала Михаэла. — Но множество людей в Синей зоне также нуждались в помощи. Я не могла ездить на лечение в другую зону улья или в те районы своей, до которых не могла добраться пешком из комнаты. На самом деле, я вообще не могла на час оставить свои запасы еды и воды, не испытав приступ паники.

Она пожала плечами.

— Терапевт звонила мне несколько раз. Потом она нашла время навестить меня в моей комнате и провести полную оценку. Врач решила передать меня специалисту для предположительной перемотки памяти в момент до аварии, но это означало новое долгое ожидание. К тому времени, когда специалист пришел, он беспокоился о количестве воспоминаний, которые пришлось бы уничтожить. В итоге я прошла стандартное лечение в ближайшем районе Синей зоны и постепенно нашла свой способ справляться с проблемами.

— То есть вы долго оставались уязвимы и в одиночестве, — сказал Лукас.

— Да, — ответила Михаэла. — Правила подросткового уровня разрешают один день или вечер в неделю провести у родителей, но я не могла отправиться на первый уровень.

— А семьи вообще не должны посещать подростковый уровень, — прибавил Эллиот. — Люди такого высокого ранга, как мы, обязаны подавать пример, так что нам удавалось разговаривать с Михаэлой только по инфовизору.

— Уверен, Брюс воспользовался этой ситуацией, — заметил Лукас.

— Да, — подтвердила Михаэла. — Переезжая на подростковый уровень, вы обычно получаете комнату в том же районе, что и ваши родители, и вас отделяет от дома лишь поездка на лифте. Это означало, что моя комната находилась возле центра Синей зоны.

Она помолчала.

— Будучи тренером по серфингу, Брюс имел один рабочий кабинет на пляже подросткового уровня, а другой — в общинном центре Синей зоны. Он сказал, что нуждается в офисе еще ближе к центру, и договорился о переезде в общинный центр рядом с моей комнатой. Это давало ему превосходный предлог каждый раз по пути в кабинет проходить мимо моего жилья.

— Хитро, — сказал Лукас.

— Да, и Брюс не просто ходил по коридору, — продолжала Михаэла. — Он всегда делал что-то, чтобы я знала о его присутствии: то врезался в мою дверь, то, стоя около нее, так громко разговаривал по инфовизору, что я могла его слышать. В то время я была в плохом состоянии, и знание, что Брюс находится рядом с моей комнатой, внушало страх.

— Вы жаловались на него безопасникам? — спросила я.

— Нет. Я чувствовала: Брюс хочет, чтобы я обратилась или к безопасникам, или к семье. Это дало бы ему возможность изобразить давно страдающего человека, которому нельзя даже дойти до своего кабинета без обвинений девицы-параноика. Вероятно, он сумел бы воспользоваться ситуацией, чтобы навязать разговор Эллиоту и попробовать на нем эмоциональный шантаж.

— Тебе не стоило жертвовать собой, защищая меня, — раздраженно заметил Эллиот. — Я бы смог пережить разговор с Брюсом.

— В любом случае, жалобы не помогли бы, — твердо сказала Михаэла. — Я знала, что если Брюс не сможет больше ходить мимо моей двери, то найдет худший способ мучить меня. И надеялась, что если проигнорирую его, со временем он заскучает и отстанет.

— Что происходило в это время с «Синим подъемом»? — спросил Лукас. — Должно быть, вы начали игру как раз перед аварией.

— Не я начала «Синий подъем», — поправила Михаэла. — Это сделал парень из моего коридора. Он увлекался скалолазанием, и мы часто ездили на пляж вместе. После обрыва энергии мы, конечно, больше не путешествовали вдвоем, но он часто звонил мне, чтобы поболтать. Затем рассказал мне о «Синем подъеме» и пожаловался, что руководство подростковой игрой требует большого труда.

Она улыбнулась.

— В итоге я стала помогать другу вести «Синий подъем», поскольку мне нечем было заняться. Через несколько недель он свалил в моей комнате базу данных и сказал, что игра моя. Хотела бы я закрыть все еще тогда, но мне было так одиноко сидеть в комнате, что я продолжила руководство. Я знала лишь нескольких участников по игровым прозвищам, но они стали моими друзьями. Странно, но это помогало мне посылать игроков изучать места, в которые я боялась ходить сама.

— Должно быть, будучи в команде по серфингу, вы встречали Форжа, — сказала я.

Лицо Михаэлы вытянулось.

— Да, но вряд ли я хоть раз с ним говорила. Все девушки-серфингистки избегали Форжа, потому что у него была страшно назойливая светловолосая подруга.

Вспомнив Шанну, я нахмурилась. Она была моей лучшей подругой на подростковом уровне, но я понимала, почему Михаэла назвала ее назойливой. Шанна любила всем командовать.

— Вы знали, что Форж был чемпионом «Синего подъема»? — спросил Лукас.

— Узнала лишь через шесть месяцев после того, как ушла из команды по серфингу, — ответила Михаэла. — Я обменивалась с чемпионом «Синего подъема» сообщениями по поводу одного из испытаний, которое вызвало проблемы, и Форж случайно использовал свое настоящее имя. Оно таким необычным, что я сопоставила его с парнем, который состоял в команде серфингистов. Полагаю, Брюс, получив контроль над игрой, просмотрел те старые сообщения и также раскрыл личность чемпиона.

Ее голос слегка дрогнул.

— Форж казался хорошим человеком. Не хочу, чтобы он пострадал из-за меня.

— Форж и Эмбер прошли последнюю Праздничную лотерею, — сказал Лукас. — Вы, конечно, тоже собирались вступить в нее, если закрыли базу данных «Синего подъема». Что произошло?

— Я закончила лечение больше, чем за месяц до Праздника, — объяснила Михаэла. — Тогда я себя так хорошо чувствовала. Снова могла нормально путешествовать, ходила на еженедельные семейные вечеринки у Эллиота и на специальные мероприятия для кандидатов лотереи.

Она застонала.

— В последний день Праздника Брюс повторил свой трюк, пройдя мимо моей двери и постучав в нее. Я совершила ошибку, открыв дверь и накричав на него. Я сказала, что как только выйду из лотереи, получу собственные апартаменты на другом уровне улья. И если после этого Брюс когда-нибудь приблизится ко мне, я сообщу безопасникам о преследовании.

Она помолчала.

— На следующее утро я отправилась на лотерею, но не дошла до центра оценки. Кто-то схватил меня сзади, надел на голову мешок и запер на отдаленном складе.

— Вы не прошли Праздничную лотерею именно из-за этого нападения? — спросил Лукас тщательно контролируемым голосом, означавшим, что он взбешен.

Михаэла кивнула.

— Лампы на складе были разбиты, и я провела шесть часов в полной темноте, прежде чем услышала, что кто-то отпер дверь. Шатаясь, я выбралась наружу и никого не увидела. Как-то мне удалось добраться до оценочного центра, но пробыв так долго в темноте, я вновь ощутила последствия травмы. Сотрудник лотереи лишь раз взглянул на меня и вызвал медиков.

— Вы сообщили о нападении Брюса? — спросил Лукас.

Михаэла скривилась.

— Да. Я позвонила из медицинского отделения, где меня лечили, и безопасник пришел выслушать мою историю. Он отнесся ко мне с сочувствием, но на следующий день вернулся и сказал, что носач прочитал разум Брюса и подтвердил, якобы тот ничего не знал о нападении на меня. Тогда я верила, будто носачи — истинные телепаты, и была вынуждена признать, что тренер невиновен.

— Вот бы ты рассказала нам об этом тогда, — сказала Паула. — Это было такое серьезное происшествие, что мы могли привести истинного телепата и прочитать разум Брюса.

Михаэла беспомощно всплеснула руками.

— Мой друг-скалолаз сообщил, что Брюс распространяет ядовитую ложь о моем уходе из команды по серфингу. Я подумала, вдруг он вызвал в команде такую ненависть ко мне, что кто-то из них зло пошутил, напав на меня. Я знала, стоит Эллиоту прослышать обо всем, поднимется большой шум. И не хотела, чтобы носачи приходили на пляж подросткового уровня и читали разумы всей команды по серфингу, и кто-то попал в большую беду, поверив в ложь Брюса, поэтому промолчала.

Она пожала плечами.

— Итак, медики организовали для меня новый шестимесячный курс терапии, записали в кандидаты Хеллоуинской лотереи и отослали обратно на подростковый уровень. Я решила, что единственный способ избегать Брюса — стать еще большей лгуньей, чем он. Я сказала всем, включая семью, что стресс от вступления в лотерею возродил старую травму и я вернулась на подростковый уровень на целый год, а не на шесть месяцев.

Она поморщилась.

— Я чувствовала себя так же, как после нарушения энергоподачи в Синей зоне. Опять лечение, опять прятки в собственной комнате, руководство «Синим подъемом» и стук Брюса в дверь или его громкие разговоры по инфовизору возле нее. Через шесть месяцев я ускользнула, чтобы пройти Хеллоуинскую лотерею.

— И на этот раз вы добрались до проверочного центра, — заключила я.

— Да, — согласилась Михаэла. — Я так боялась, вдруг кто-нибудь меня снова остановит, что постаралась не оставить абсолютно никаких следов своего ухода в лотерею. Не попрощалась с соседями. Не отключила базу данных «Синего подъема». Не взяла с собой сумку. Я просто вошла в центр лотерейного тестирования с пустыми руками.

Она засмеялась.

— Оценивающий персонал решил, что я слишком запаниковала и умудрилась потерять сумку по дороге. Мне очень помогли, найдя смену одежды. После всего произошедшего я ожидала, что лотерея пошлет меня чистить канализационные баки на дне улья. Но на утро четвертого дня мне сказали, что я стану старшим послом. Позже в тот же день мне провели импринтинг, и я отправилась прямиком в апартаменты Эллиота. Когда я рассказала брату о результатах лотереи, он поразился, что я так хорошо справилась.

— Меня поразило не то, что ты хорошо справилась, — возразил Эллиот. — А то, что ты прошла лотерею, не сказав нам.

— Эллиот созвал всю семью, — продолжала Михаэла. — Братья и сестры собрались отпраздновать мое назначение. Мой импринтинг включал правду о телепатах, и я сочла подозрительным утверждение, будто носач прочитал разум Брюса после нападения на меня. Я наконец рассказала семье о том, что же случилось по пути на праздничное тестирование, и о привычке Брюса подстерегать меня у двери.

— Я был в ярости, — сказал Эллиот. — Вызвал сотрудников законопорядка, чтобы выяснить, что на самом деле произошло после сообщения Михаэлы о нападении. Оказалось, безопасник пошел поговорить с Брюсом и выяснил, что у того есть дюжина свидетелей, как в момент нападения он завтракал в местном общинном центре. Брюс сказал безопаснику, что ему пришлось выкинуть Михаэлу из команды, поскольку она устраивала проблемы. Якобы сестра все время придумывала такие истории. Он вел себя так очаровательно и убедительно, что безопасник решил заткнуть Михаэле рот и сказал, мол, носач прочитал разум Брюса.

— Вероятно, Брюс уговорил кого-то из серфингистов запереть Михаэлу на складе, сказал, что это шутка и что сам выпустит ее через несколько минут, — предположил Лукас.

— Мы тоже так подумали, — согласился Эллиот. — Я хотел добиться, чтобы силы законопорядка занялись Брюсом, но в первую очередь должен был обеспечить безопасность Михаэлы. Очевидно, что Брюс помешался на мести.

— Результаты лотереи Михаэлы уже опубликовали, — сказала Паула. — Мы боялись, что Брюс увидит их и отреагирует новым нападением.

— Наша делегация готовилась к вылету в улей Генекс, — подхватил Эллиот. — И я решил отослать Михаэлу с ними, чтобы удостовериться, что она в полной безопасности.

— Срочность миссии и продолжительность путешествия означали, что самолет вылетал в полночь, — сказала Михаэла. — У меня оставалось меньше двух часов, чтобы одолжить у сестер подходящую одежду, сложить вещи и добраться до ангара. В последнюю минуту я вспомнила, что должна рассказать семье о руководстве «Синим подъемом».

Она помолчала.

— Я знала, что инфовизоры из базы данных командира игры уже должны разрядиться, но мне не нравилась мысль оставлять их в своей комнате на недели или месяцы своего отсутствия. Я сказала братьям и сестрам, что база лежит у меня в контейнере, дала им дверной код и попросила удостовериться, что она уничтожена.

Эллиот подавленно вздохнул.

— Как только Михаэла вылетела в Генекс, мы с Паулой быстро переговорили. Решили, что следующим утром я позвоню в телепатическое подразделение и попрошу телепата проверить разум Брюса, а Паула займется базой данных «Синего подъема».

— Если бы вы позвонили в отряд телепата, Брюса арестовали бы еще несколько месяцев назад, — упрекнул Лукас. — Мы уже поняли, что Брюс украл базу данных командира игр, пока Михаэла проходила лотерейное тестирование. Предположительно, Паула обнаружила отсутствие инфовизоров, когда пришла в комнату Михаэлы, а Брюс с тех пор шантажирует вас ими.

Эллиот кивнул.

— Но почему вы уступили шантажу? — спросил Лукас. — Как могла база данных создать для вас такую угрозу? Михаэла хранила в инфовизорах какую-то важную секретную информацию?

— Нет, проблема была именно в том, что Брюс угрожал сообщить в силы законопорядка об участии Михаэлы в «Синем подъеме», — ответил Эллиот.

— Вы наверняка знали, что ее за это не арестуют, — сказал Лукас.

— О, все мы в курсе, что управление хорошо организованной подростковой игрой лишь технически незаконно, — подтвердил Эллиот. — Но безопасники должны сохранить записи о доносе Брюса.

— И в чем трудность? — удивленно спросила я. — Похоже, большинство людей в моем отряде в прошлом играли или вели подростковые игры. Лукас и сам был командиром, и даже мой старший администратор доверилась нам, что дважды получала ранг полковника. Я понимаю, в политике улья все может быть иначе, но неужели публичное разоблачение, что Михаэла вела подростковую игру, действительно разрушило бы ее карьеру и причинило проблемы всем вам?

— Это вызвало бы некоторую неловкость, — сказала Михаэла. — В основном, потому что кому-то пришлось бы вынести мне официальное порицание за прежнее недостойное поведение на подростковом уровне и предупреждение не повторять подобного в будущем.

— И этим «кем-то» должен быть сам Эллиот, — прибавила Паула. — Несправедливо было бы просить кого-то вынести официальное порицание обожаемой младшей сестренке главы политики улья.

— Но это не помешало бы карьере Михаэлы, — заметил Деклан. — Никто не воспринимает всерьез порицание за подростковое поведение. Это лишь формальность, позволяющая подтвердить, что люди, прошедшие лотерею, понимают: как первые лица улья они должны вести себя осторожнее. Эллиот и сам получал порицание, когда начинал работать в службе политики, но оно не помешало ему достичь высшего поста.

— Так почему вы поддались на шантаж Брюса, раз он не мог повредить вашим карьерам? — спросил Лукас.

— Мы уступили Брюсу не потому, что он мог повредить нашим карьерам, а потому, что это нанесло бы вред улью, — объяснил Эллиот. — Как только наша делегация прибыла в Генекс, начались политические осложнения.

Глава 36

— Как только самолет с нашими дипломатами приземлился, мы получили сообщение от инспекционной группы Организации объединенных ульев, — сказала Михаэла. — Они только что обнаружили, что попытка Генекса похитить Эмбер стала четвертым подобным нападением на наш улей. Первые три покушения привели к похищению менее ценных граждан.

Я судорожно вздохнула.

— До меня забрали трех человек!

— До нашего прилета инспекционная группа держала этих троих под опекой, — прибавила Михаэла. — Нас спросили, не хотим ли мы претендовать на них, что поставило перед нами серьезную проблему. Заявление о похищении Эмбер было зарегистрировано всего несколько дней назад. Наша делегация прибыла, чтобы принять участие в переговорах о наказании и компенсации за это преступление, а не для подачи совершенно новых исков.

— Главой делегации я назначил посла с общими дипломатическими способностями, — сказал Эллиот. — А ее помощниками — специалистов в переговорах о компенсациях. Я не отправлял знатоков, способных сформулировать иск к другому улью. Но в последний момент добавил в группу Михаэлу, а ее импринтинг старшего посла включает все дипломатические роли.

— Значит, это эквивалент командира-тактика, обладающего знаниями, необходимыми для всех постов в тактической группе? — спросила я.

— Именно, — ответил Эллиот.

— Нашей делегации пришлось решать, рискнем ли мы немедленно зарегистрировать жалобу и, возможно, допустить ошибку, которая приведет к отказу, или отложить дело, пока к нам не прилетит необходимый опытный специалист, — сказала Михаэла. — Проблема в том, что наших трех граждан похитили до импринтинга, поэтому они получили знания улья Генекс. Не подай мы иск сразу же, инспекционная группа освободила бы людей из-под опеки, и улей Генекс воспользовался бы шансом удалить вложенные знания до прибытия нашего специалиста.

— Удаление импринтинга влияет на все связанные с ним личные воспоминания, — беспокойно заметила я.

— Да, — подтвердил Эллиот. — Немедленная подача иска означала, что эти три человека останутся под опекой, пока Организация объединенных ульев не рассмотрит их дело. Если организация решит, что троица принадлежит нашему улью, их передадут нам в целости и сохранности, а если Генексу позволят их удержать, у него не возникнет причин лишать их импринтинга.

— То есть подача претензии защищала память людей, — заключила я.

— Дело не только в этом. Знания, включенные в импринтинг Генекса, могли оказаться поразительно ценными для нашего улья, — сухо заметила посол Паула. — В некоторых областях они обладают более продвинутыми технологиями, чем мы.

— Я думал, перевод людей между ульями всегда сопровождается удалением импринтинга, — сказал Лукас.

— Если улей вкладывает знания в разум одного из своих граждан и тот решает переехать, улей имеет право удалить эти знания до отъезда, — объяснил Эллиот. — Если же решает впечатать информацию в разум гражданина, похищенного из другого улья, то, по закону, ее отдает.

— На кону стояло очень многое, — продолжала объяснения Михаэла. — Я срочно позвонила Эллиоту и в трех предложениях объяснила ситуацию. Я знала, что Генекс может прослушивать наши каналы, поэтому не могла поднять тему о компрометации меня управлением «Синим подъемом», но мы с Эллиотом говорили об этом прошлой ночью.

— Компрометация? — в замешательстве спросила я. — Что это значит?

— Если дипломат лично участвовал в преступной деятельности, — сказала Паула, — то Организация объединенных ульев считает его скомпрометированным, а поданные им иски и представленные доказательства — подозрительными.

Лукас нахмурился.

— Пару минут назад вы сказали: вам всем известно, что хорошо управляемая игра нелегальна лишь технически. Силы законопорядка не сочли бы Михаэлу виновной в преступлении и не предприняли против нее никаких шагов, тогда почему она скомпрометирована?

— Возможно, силы законопорядка и не обвинили бы Михаэлу, — подтвердил Эллиот. — Но Организация объединенных ульев — совсем другое дело.

— Члены Организации не понимают концепцию технически незаконных, но приемлемых ульем из-за их благотворного влияния действий, — сказала Паула. — Если правило существует, то или вы подчиняетесь ему, или вы преступник. Не существует ни золотой середины, ни смягчающих обстоятельств, ни места для сочувствия. Если Организация объединенных ульев обнаружит, что Михаэла вела «Синий подъем», ее назовут скомпрометированной.

— Понятно, — пробормотал Лукас.

— Срочный звонок Михаэлы поступил, когда я еще спал, — проговорил Эллиот. — Я проснулся, схватил инфовизор, выслушал объяснения и должен был мгновенно принять решение. Я знал, что если в Организации узнают, что Михаэла руководила «Синим подъемом», это ее запятнает. Единственное доказательство участия сестры содержалось в базе данных командира игры, которую мы собирались уничтожить. И потом, мы имели стопроцентное право вернуть похищенных граждан, поэтому опороченное имя Михаэлы не могло повлиять на конечный результат.

Он помолчал.

— Гораздо больше меня беспокоил тот факт, что Михаэла получила импринтинг лишь накануне днем. Подача иска заставила бы ее отвечать на множество юридических запросов со стороны адвоката улья Генекс.

Лукас кивнул.

— Импринтинг старшего посла должен быть довольно велик. Разуму Михаэлы не хватило бы времени правильно объединить данные.

— Нам пришлось пойти на риск, — продолжал Эллиот. — Я поручил Михаэле подать жалобу.

— Должно быть, адвокат Генекса торжествовал, когда Михаэла вошла в кабинет Организации объединенных ульев и предстала перед его глазами, — сказал Деклан. — По ее возрасту, он понимал, что она не могла прежде подать множество исков. Если бы адвокат знал, что сестра не специалист и получила импринтинг лишь днем раньше…

— Михаэла блестяще прошла испытание, — заявил Эллиот. — И Организация объединенных ульев уведомила меня, что наша претензия принята к рассмотрению.

Он отчаянно всплеснул руками.

— Десятью минутами позже пришла Паула и сказала, что база данных «Синего подъема» пропала.

Лукас состроил сочувственную гримасу.

— Мы еще пытались понять, что произошло, когда мне позвонил Брюс, — грустно продолжал Эллиот. — Он сказал, что обнаружил исчезновение Михаэлы на следующий день после ее вступления в лотерею. Затем сообщил службе расселения, якобы должен собрать вещи для раненого члена команды, и одолжил один из инструментов, используемых для взлома замков в подростковых комнатах. Вошел в комнату Михаэлы и обнаружил базу данных командира «Синего подъема».

Эллиот застонал.

— Именно тогда Брюс рассказал мне, как узнал правду о телепатах. Он пригрозил донести силам законопорядка о связи Михаэлы с «Синим подъемом» и отдать им базу данных в качестве доказательства. Он сказал, что если мы не хотим, чтобы карьера Михаэлы в службе политики улья началась с крупного скандала, то должны оказать ему несколько маленьких услуг.

— На самом деле, довольно больших, — мрачно поправила Паула.

— Я хотел позвонить в силы законопорядка, чтобы Брюса арестовали, — говорил Эллиот. — Но нервничал из-за Михаэлы, регистрирующей иск в Генексе. Я знал, что если свяжусь с безопасниками, они внесут в центральную базу данных множество записей о Брюсе, а в них будет что-то об управлении Михаэлой «Синим подъемом».

Он вздохнул.

— Наш иск по поводу похищенных граждан прекрасно продвигался, и я думал, что Организации хватит всего двух недель на принятие решения. Посчитал, что безопаснее всего задобрить Брюса, оказав ему несколько услуг, до того момента, пока три наших человека не вернутся в улей.

— К сожалению, это заставило Брюса поверить, что информация о «Синем подъеме» представляет фатальную угрозу для Михаэлы, — сказала Франциска.

— На следующий день Организация объединенных ульев вновь связалась с нашей делегацией, — продолжила Михаэла. — Мы считали, что тех троих людей похитили незадолго до Эмбер и они должны быть ее ровесниками. Оказалось, преступление совершено более тридцати лет назад.

— Я удивлялся, почему никто в улье не просмотрел записи и не встревожился о судьбе этих людей, — сказал Лукас. — Полагаю, кто-то искал в архивах, но не забирался так далеко.

— Верно, — согласилась Михаэла. — Тридцать семь лет назад улей Генекс включил похищенных людей в свою программу обязательного потомства, чтобы у каждого родилось по шестеро детей. Этим детям сейчас от девятнадцати до двадцати шести лет.

Она помолчала.

— Поданая мной жалоба автоматически распространяется и на этих восемнадцать детей, у которых один родитель из нашего улья, а другой — из Генекса. Это, очевидно, серьезно осложнило дело и заставило инспекционную группу Организации проверить доказательства обоих ульев.

— В ситуации с детьми Генекс и мы имеем на них одинаковые генетические права, — сказал Эллиот. — Инспекционная группа только что завершила проверку регистраций рождения и другой информации в центральной базе данных Генекса. После новогодних праздников инспектора посетят наш улей и просмотрят наши данные.

Я сглотнула.

— Инспекционная группа Организации объединенных ульев приедет сюда!

Эллиот кивнул.

— Теперь проблема с дискредитацией Михаэлы становится крайне важной. Позиция Генекса ослаблена фактом похищения второго родителя из нашего улья. Инспектора будут проверять центральную базу данных. Если они обнаружат свидетельства связи Михаэлы с «Синим подъемом», ее сочтут скомпрометированной, что лишит нас гарантированной победы и обеспечит выигрыш Генексу.

— Именно поэтому нам пришлось так долго уступать шантажу Брюса, — с горечью сказал Деклан. — Несколько одолжений превратились во множество, а две недели обернулись парой месяцев.

— Вы не могли просто удалить все доказательства из нашей центральной базы данных до прибытия инспекторов? — спросила я.

Шесть лиц с жалостью обратились ко мне.

— Моя специальность — безопасность, — заметил Деклан. — В инспекционной группе будут эксперты по проверке чужих баз данных. Они обнаружат любые дополнения.

— Значит, Брюс использовал «Синий подъем», чтобы шантажировать вас, — заключил Лукас. — Он считает, что вы даете ему все требуемое, чтобы защитить карьеру Михаэлы. Вы же, на самом деле, защищаете претензии нашего улья на восемнадцать детей и знания, включенные в их импринтинг.

— Правильно, — ответил Эллиот.

Мой разум заполнили раздумья о том, как бы я себя чувствовала, если бы мне сказали, что я принадлежу к другому улью.

— У этих людей нет права решать, к какому улью они относятся?

— Восемнадцать детей разрешают Организации принять решение от их имени, — сказала Михаэла.

— Не понимаю, зачем кому-то так поступать, — сказала я. — Детей не волнует, к какому улью они принадлежат?

— Межульевый договор утверждает, что любой человек имеет право требовать перевода в другой улей, но подобный переход совершается лишь раз и необратим, — ответила Паула. — Если бы эти люди хотели остаться в Генексе, то могли легко обойти наши претензии на них. Им достаточно было сказать инспекторам Организации объединенных ульев, что они требуют возвращения в Генекс.

— Раз этого не произошло, мы считаем, что они действительно желают переехать в наш улей вместе с тремя похищенными родителями, — прибавила Михаэла. — Но предпочитают доверить решение Организации, чтобы избежать удаления импринтинга.

— Для них это уникальная возможность. — дополнил Эллиот. — Шанс переселиться в наш улей с действующим импринтингом, посмотреть, понравится ли им здесь, и если нет…

— У них останется право требовать обратного перевода по межульевому договору, — закончила за него Михаэла. — Мы не думаем, что наш улей имеет право удалить импринтинг улья Генекс у возвращающихся туда, так что они вновь смогут перейти, не лишившись своих знаний.

— Я понимаю, почему вы не хотели, чтобы Брюс помешал претензиям нашего улья на этих людей, — сказал Лукас. — И если бы все закончилось получением незаслуженных привилегий, я счел бы, что вы поступили правильно, сделав все самостоятельно.

Он помолчал.

— Меня смущает, почему вы не положили всему конец, когда Брюсу понравилось подвергать опасности игроков «Синего подъема». Множество подростков получили ранения. Один погиб. Почему вы не попросили о помощи и не объяснили важность требования, чтобы никакие записи не попали в центральную базу данных улья?

— Мы легко могли добиться ареста Брюса, — пояснил Эллиот. — Но требовалось заодно найти базу данных «Синего подъема». Если бы мы арестовали его, а на спрятанную базу наткнулся кто-то другой, могло произойти все, что угодно.

— Я сам пытался найти инфовизоры командира игры, но не сумел, — сказал Деклан. — Мне удалось обыскать оба кабинета Брюса, его апартаменты на сорок первом уровне и апартаменты Михаэлы на первом, а также большинство технических районов на пляже подросткового уровня.

Франциска вздохнула.

— Тебе было обязательно рассказывать командиру-тактику, что ты вломился в квартиру Брюса? Он может тебя за это арестовать.

— Я просто объясняю: нам известно, что Брюс хорошо спрятал базу данных, — ответил ей Деклан.

— После неудачи Деклана мы решили, что никогда не найдем инфовизоры без помощи истинного телепата, — сказал Эллиот.

— Так почему не обратились к командиру-тактику телепатического подразделения? — спросил Лукас. — Вы могли позвонить мне два месяца назад и провести тот же самый разговор.

— У нас была веская причина, чтобы не рисковать, — отозвался Эллиот. — Причину зовут Кит.

— Какое отношение имеет к этому он? — поинтересовалась я.

— Крайне важно, чтобы Кит ничего не знал об иске против улья Генекс, — ответил Эллиот. — Однажды он уже полюбопытствовал насчет происходящего в политике улья, просмотрел записи в поисках информации, а затем вмешался.

— С катастрофическим результатом, — мрачно прибавила Паула.

— Что Кит натворил? — спросила я.

— У нас нет времени рассказывать историю целиком, — сказал Эллиот. — Я упомянул об этом, просто чтобы объяснить, почему нас так тревожит Кит. Если он узнает об этих претензиях, то попытается повторить сделанное много лет назад и получит доступ к сообщениям, посланным нам Организацией объединенных ульев.

— Вы не можете его остановить? — удивился Лукас.

Деклан застонал.

— Мы сделали все возможное, чтобы не допустить Кита к тем сообщениям, но тяжело остановить телепата, способного прочитать в умах последние коды авторизации.

Эллиот кивнул.

— Если Кит получит полную информацию об этом иске, мы полагаем, он саботирует наши усилия, самостоятельно внеся в центральную базу данных улья какие-то порочащие факты.

— Это беспокойство не просто помешало нам просить помощи у отряда Кита, — вступила Паула. — Мы знаем, что он предпринял большие усилия, чтобы прочитать разумы людей в других телепатических подразделениях, поэтому не могли обратиться и к ним тоже.

— Если говорить совершенно откровенно, — заметил Эллиот, — сейчас мы хотим все вам объяснить, поскольку знаем, что Кит нападал на ваш отдел. Вы уже приняли меры предосторожности, чтобы защитить от него своих людей, и воспримете нашу тревогу всерьез.

— Я определенно приму тревогу насчет Кита всерьез, — мрачно согласилась я. — Он пытался украсть у меня Лукаса.

— Это тоже важный фактор, — подтвердил Эллиот. — Сейчас мы вшестером и вы двое — единственные люди в улье, кто знает о нашем иске против Генекса. После новогодних праздников прибудет инспекционная группа, но из их разумов Кит не получит никакой информации.

Я нахмурилась.

— Почему?

— Организация объединенных ульев использует простой и эффективный метод предотвращения чтения телепатами мыслей инспекторов, — сказал Эллиот. — Она набирает группу, говорящую на другом языке.

— Это определенно сработает, — признала я. — Пытаясь прочитать разум агента Генекса, Элдена, я не смогла понять его мысли.

— Наш улей делает многое, чтобы избежать встреч телепатов, — продолжил Эллиот. — После недавних действий Кита никого не удивит, если Эмбер в следующие несколько недель откажется отпускать своего партнера из отряда в одиночку. А значит, Кит не подберется достаточно близко к Лукасу, чтобы прочитать его разум.

— Для меня подобные меры предосторожности не проблема, — ответил Лукас. — Но смущают две вещи. Первое: почему вы так тревожитесь, что Киту удастся просмотреть мой разум? Ему было бы гораздо легче проверить одного из вас шестерых.

— Этого не произойдет, — уверенно сказал Эллиот. — Наш улей старается предотвращать не только встречи телепатов друг с другом, но и общение большинства телепатов с обладателями высоких постов в службе политики улья и совете Гайи.

Я в замешательстве посмотрела на него.

— Второе: почему Кит должен настолько обеспокоиться нашими претензиями на этих людей, что постарается их саботировать? — спросил Лукас.

— Отряд Мортона из-за операции должен закрыться на несколько месяцев, — ответил Эллиот. — Останутся лишь четыре действующих телепатических подразделения. Улью отчаянно нужно, чтобы Кит продолжал работать, что дает ему поразительную власть. Киту нравится пользоваться преимуществами этой ситуации.

— Не уверен, что получил ответ на свой вопрос, — заметил Лукас.

— Это и есть ответ на ваш вопрос, потому что среди трех человек, похищенных ульем Генекс, есть пограничный телепат, — отозвался Эллиот. — Ее же двадцатичетырехлетний сын является истинным.

Глава 37

Мой разум, кажется, застыл.

— Что вы сейчас сказали?

— Ее двадцатичетырехлетний старший сын является истинным телепатом, — повторил Эллиот.

Я тихо всхлипнула. Есть шанс, что в наш улей приедет новый истинный телепат! Я повернулась к Лукасу, и растерянное выражение его лица заставило меня связаться с мыслями своего командира-тактика. Множество ярко сияющих мыслительных цепей пролетали с такой скоростью, что мне удалось выхватить только обрывки.

«…появление еще одного телепата стало бы огромным…»

«…прогнозы на месяцы бездействия отряда Мортона показывают быстрый рост смертности…»

«…переселение до начала критического третьего месяца спасет сотни жизней. Возможно, тысячи. Одного покушения на оборудование жизнеобеспечения достаточно…»

«…но Эллиот прав. Если Кит об этом узнает, то наверняка попытается саботировать претензии нашего улья на…»

«…до сих пор слабейший из наших телепатов. Он может пренебрегать требованиями Золотого командира Мелизенды лишь потому, что улей так отчаянно…»

«…сложности работы с телепатом из другого улья, но…»

«…одних проверочных рейдов хватило бы…»

«…языковая проблема станет основной…»

— Улей Генекс говорит на другом языке, — вслух заметил Лукас. — Мы не можем рисковать и вкладывать телепату наш, так что…

— Нам сказали, он двуязычный, — перебил Эллиот.

Я вернулась в свой разум, чтобы задать вопрос:

— Что такое «двуязычный»?

— В совершенстве владеет языками нашего улья и Генекса, — пояснил Эллиот. — Он вырос с матерью, и дома семья говорила по-нашему.

— В идеале для поддержания порядка нашему улью нужно восемь телепатов, — сказал Лукас. — С четырьмя-пятью мы годами балансировали на грани катастрофы. И не можем упустить шанс заполучить еще одного.

Я энергично кивнула.

— Наш иск должны удовлетворить, — продолжал Лукас. — Я не смогу все время звонить вам для обсуждения проблем, так что мы должны сейчас разработать план с учетом всех потенциальных осложнений.

В его голосе зазвучали решительные ноты.

— Эмбер должна прочитать разум Брюса, как только он окажется в наших камерах. Затем мы спасем Форжа и вернем базу данных командира «Синего подъема». Конечно, нам придется удалить все воспоминания об участии Михаэлы в игре.

— И это станет основной проблемой, — сказал Эллиот. — Вам придется отправить Брюса в медицинский отдел для оценки и лечения, и он ухватится за возможность рассказать всем о Михаэле и «Синем подъеме».

— В нашем отделе есть судебный психолог, который может этим заняться, — ответил Лукас. — Эмбер может честно рассказать ей, что Брюс около трех лет назад узнал правду о телепатах и с тех пор становился все опаснее. То есть, его память нужно отмотать в момент до вступления Михаэлы в команду по серфингу.

— Ваш судебный психолог все же захочет в деталях расспросить Брюса, прежде чем принять решение, — предположил Эллиот.

— Наш судебный психолог — пограничный телепат, и ее решения, по большей части, основаны на откликах от разумов, — отозвался Лукас. — Уверен, от Брюса она получит очень неприятные отклики. К тому же, взбесится из-за похищения Форжа, так что, надеюсь, я смогу убедить ее, что пленника надо перезапустить без отлагательств.

— Форж — парень нашего судебного психолога, — объяснила я.

— Понимаю, это может упростить ситуацию, — согласился Эллиот. — Кроме того, вы должны полностью уничтожить базу данных «Синего подъема».

— На самом деле, у меня на нее другие планы, — ответил Лукас. — Когда мы ее получим, я думаю послать официальный запрос главе политики улья.

Эллиот поднял брови.

— В этом запросе я сообщу, что наш отряд получил задание разобраться с подростковой игрой под названием «Синий подъем», — продолжал Лукас. — Мы захватили командира игры и его базу данных, но меня тревожит, что внезапное закрытие «Подъема» оставит нас с тридцатью тысячами разочарованных игроков, способных причинить проблемы. Мы сами руководить игрой не сможем, поскольку это требует уровня передачи полномочий за пределами наших способностей. Поэтому я бы хотел, чтобы служба политики улья назначила кого-нибудь вести «Синий подъем», пока в следующий праздник не начнутся новые подростковые игры.

Эллиот улыбнулся.

— А я отвечу, что для этой задачи больше всего подходит человек, недавно покинувший подростковый уровень, и предложу Михаэлу. Блестящее прикрытие. Если Организация объединенных ульев обнаружит связь между ней и «Синим подъемом», мы сможем объяснить это ее новым назначением по запросу отряда телепата.

— И последний момент, — сказал Лукас. — Я дважды звонил Михаэле, и мне отвечала Паула. Насколько я знаю, наш улей не ведет запись сделаных звонков. Если инспекционная группа Организации объединенных ульев каким-то образом о них узнает, я звонил, потому что Эмбер хотела получить информацию о переговорах, связанных с попыткой ее похищения. Согласны?

— Согласен, — тут же ответил Эллиот. — Думаю, мы все обсудили. Будем надеяться, наши планы сработают и Организация примет решение в нашу пользу.

Шесть голографических фигур уважительно кивнули мне и пропали. Я покачала головой и взглянула на Лукаса.

— Что имел в виду Эллиот, когда упомянул совет Гайи?

— Я лишь однажды слышал это слово, — ответил Лукас. — Осрик говорил, Гайя — название единства ста миллионов разумов улья. Логично предположить, что совет Гайи — это группа, принимающая решения от имени улья.

Я нахмурилась.

— Какие решения? Золотой командир Мелизенда отвечает за сферу обороны улья и законопорядка. Старший посол Эллиот — за политику. Во всех остальных подразделениях также существуют люди, принимающие решения.

Лукас пожал плечами.

— Очевидно, бывают моменты, когда надо решить более общие вопросы. Ты узнаешь правду, когда встретишься с кем-то из совета Гайи.

— Этого никогда не случится. Эллиот сказал, что наш улей не дает телепатам встречаться с этими людьми.

— Эллиот сказал, что улей не дает большинству телепатов встречаться с этими людьми, — поправил Лукас. — Он мог вообще не упоминать о совете Гайи. Я вижу в этих словах явный намек, что со временем тебе могут позволить увидеться с ними.

— О. — Я подумала над этим с минуту, но отвлеклась, поняв, что Лукас все еще одет в красное с черным. — Почему Эллиот ничего не сказал о твоем костюме охотника за душами?

— Похоже, он изучил массу информации о нашем отряде, — ответил Лукас. — Полагаю, ему известно, что мы руководим подростковой игрой под названием «Хеллоуин».

Он помолчал.

— Теперь пора включить наши передатчики и проверить, что происходит с Брюсом.

Я мгновенно забыла обо всем, кроме спасения Форжа.

— Да.

Мы поднялись, вставили в уши передатчики и включили их.

— Мы с Эмбер снова на связи, — сказал Лукас. — Теперь точно известно, с чем мы имеем дело. Когда группа Синей зоны доберется до наших камер?

— Примерно через десять минут, — ответил Пенн.

— Лукас, ты подчеркнул, что Брюс исключительно опасен, — заговорил Адика. — Я бы хотел, чтобы Эмбер во время чтения его разума оставалась в отделе, а не спускалась в камеры.

— Да, Брюс способен причинить улью невероятный вред, — подтвердил Лукас. — Эмбер не должна к нему приближаться. Я даже не хочу рисковать, позволяя Брюсу полностью придти в себя.

— Тогда как же нам организовать проверку разума? — спросил Адика.

— Сейчас мы с Эмбер вернемся в кабинет тактиков, — отозвался Лукас. — Оттуда она без проблем сможет прочитать Брюса. Как только он появится, вы можете уменьшить уровень успокоительных, чтобы задержанный мог нас слышать, но не двигался и не говорил. Тогда ты начнешь задавать ему вопросы, чтобы он подумал об интересующей нас информации. Я хочу, чтобы ты сперва спросил о Форже, а потом о базе данных «Синего подъема».

— Я бы предпочел сосредоточиться на Форже, а тревоги о базе оставил на потом, — проворчал Адика.

— А я бы хотел, чтобы Эмбер сразу получила всю необходимую нам информацию и больше не читала разум Брюса, — ответил Лукас.

— Хорошая мысль, — признал Адика. — Меган здесь и поможет мне с регулировкой успокоительных. Мы тебе сообщим, когда будем готовы.

Мы с Лукасом вернулись в помещение тактической группы. Базз нахмурилась и встала.

— Я собираюсь спуститься в камеры, — сказала она. — Возможно, получу полезный отклик.

После ее ухода повисла давящая тишина. Мы с Лукасом сели на диван, и я связалась с разумом Эмили, чтобы понять, что происходит. Оказалось, Базз и тактики только что устроили тайное обсуждение, установив передатчики на прием.

Они решили, что у нас с Лукасом была серьезная причина умчаться в конференц-залы, и согласились не спрашивать о ней, пока Форж не окажется в безопасности. Кроме того, тактики договорились не строить при мне никаких тяжелых предположений о том, что Брюс мог сделать с Форжем, и потому сейчас с трудом придумывали темы для разговора.

Мысли Эмили полнились тревогой за Форжа, смешанной с виноватой благодарностью, что не Рофэн попал в заложники. Я вернулась в свою голову и хмуро уставилась на стену. Медленно тянулись секунды. Наконец, в передатчике послышался голос Адики.

— Капсула с заключенным прибыла в камеры.

— Я только что получила отклик, — присоединился взволнованный голос Базз. — Брюс по-прежнему находится под действием снотворного, поэтому сигнал туманный, но в нем чувствовалось что-то безумное и злобное.

— Мы с Меган сейчас регулируем подачу успокоительных средств, — сообщил Адика.

Последовала новая долгая пауза, затем заговорила Меган.

— Думаю, я установила подходящий уровень лекарств.

— Тебе лучше подождать снаружи, пока я говорю с Брюсом, — сказал Адика.

— Тебе может потребоваться моя помощь с успокоительным, — ответила Меган.

— Если понадобится, я тебя позову, — успокоил Адика. — Сейчас выйди. Брюс взял Форжа в заложники. Я не хочу рисковать тобой.

Послышался вздох, предположительно, означавший уход Меган.

— Начинаю проверять разум Брюса, — предупредила я.

Затем закрыла глаза и потянулась вперед мыслями. Камеры располагались двумя уровнями ниже и чуть западнее того места, где сидела я. Блеск дюжины умов в том районе четко ощущался из-за черной пустоты вокруг. Я миновала знакомые мысли членов своего отряда и нашла чужой разум. Отличительный вид, звук и вкус дикой пчелы смягчались оттого, что Брюс парил на размытой границе между сном и явью.

Я вошла в пределы его разума и обнаружила лишь пару сознательных мыслительных уровней. Под ними, на подсознании, клубились облака безумной злобы, упомянутой Базз на основе полученного отклика. А в сердцевине — пугающе искаженное изображение лица Михаэлы.

Я вспомнила слова, которые придумал для меня Лукас.

— Брюс узнал правду о телепатах около трех лет назад и с тех пор становился все опаснее.

И через передатчик, и ушами цели я услышала голос Адики.

— Слушай меня, Брюс. Что ты сделал с Форжем?

Возникла цепь воспоминаний. Я дождалась, пока белобрысый Форж выйдет из волн и вытрется досуха, затем с улыбкой двинулась по пляжу подросткового уровня. Повеселилась, притворяясь, будто не узнала его. Спросила, не заинтересован ли он вступить в команду по серфингу, и серьезно кивнула, когда Форж ответил, что это невозможно, ведь его отделяет от лотереи всего несколько месяцев. Самый важный момент наступил, когда Форж закончил одеваться и наклонился за доской.

В этот момент воспоминания отозвались не только в голове, но и в теле. Радостное ощущение руки, втыкающей шприц в спину Форжа. Внезапное отсутствие опоры, когда Форж бросился вперед на песок и перекатился на бок. Сильнейшая боль, когда он вцепился в мое запястье и вывернул кисть, державшую шприц.

Белковый мусор чуть не сломал мне руку, прежде чем отключиться. Пришлось, пренебрегая болью, еще несколько раз всадить в него шприц, чтобы он точно долго пробыл без сознания. К нам уже спешили встревоженные прохожие, и я должна была их успокоить, что с мальчишкой не произошло ничего серьезного. Он просто забыл принять дневные лекарства, поэтому я сама сделала ему укол, и с ним все будет в порядке, когда он отдохнет у меня в кабинете.

К тому времени, когда я раздобыла каталку и дотолкала Форжа мимо своего кабинета к грузовому лифту, рука разрывалась от боли. Оказавшись в лифте, я отомстила, пнув Форжа под ребра. Почувствовала дикую радость Брюса при этом воспоминании, а затем поднявшаяся паника заставила меня снова целиком стать Эмбер.

— Мне это не нравится, — с дрожью сказала я. — Брюс захватил Форжа врасплох и вколол ему в спину снотворное. Лекарство оказалось достаточно сильным, чтобы отключить Форжа за две секунды, но Брюс сделал ему еще несколько уколов, пока тот лежал без сознания.

— Адика, спроси Брюса, сколько доз было в шприце, — резко велела Меган.

Адика повторил вопрос, и я увидела, как мысли Брюса ответили безразличием.

— В утиль! — сказала я. — Брюс не знает. Он не смотрел. Ему все равно. Он знает лишь, что шприц опустел.

— Брюс мог дать Форжу очень сильную дозу, — напряженно заметила Меган. — Возможно, смертельную. Мы должны немедленно найти беднягу и дать ему противоядие.

— Адика, спроси Брюса, где Форж сейчас, — приказал Лукас.

Я дождалась, пока пленник услышит вопрос, и нахмурилась.

— Брюс связал Форжа, заткнул ему рот и положил в контейнер, но не знает, где этот контейнер сейчас. Как он может не знать?

Лукас застонал.

— Адика, спроси Брюса, как он спрятал базу данных «Синего подъема».

— Этот вопрос может подождать, — возразил Адика.

— Нет, не может, — мрачно ответил Лукас. — Думаю, Брюс воспользовался тем же методом, чтобы спрятать Форжа. Отвез его в грузовой лифт и положил в контейнер.

— Ты думаешь, он отослал контейнер с Форжем по грузовой системе? — потрясенно спросил Рофэн.

— Да, — подтвердил Лукас. — Спроси о базе данных, Адика. В этом воспоминании будет гораздо больше деталей, поскольку Брюс не захочет потерять базу, но думаю, ему все равно, что произойдет с Форжем.

Адика задал вопрос, и я попыталась понять ответ в голове цели.

— Брюс многое узнал о грузовой системе от друга, который работает в складском комплексе пляжа, и придумал блестящий способ спрятать базу данных игры. Как только вы устанавливаете коды маршрута доставки, то можете использовать их вновь и вновь, чтобы посылать предметы по тому же маршруту. Брюс сказал, что хочет сыграть с кем-то шутку, и уговорил друга создать для него особый код.

— Что этот код делает? — отчаянным тоном спросил Лукас.

— Посылает груз самой низкой важности по замкнутой петле через улей, а затем возвращает обратно в складской комплекс пляжа на подростковом уровне, чтобы Брюс его забрал. Получая автоматическое сообщение, что груз готов к выдаче, тот уносит его в кабинет, работает час или два на инфовизорах, и отправляет базу на новый круг.

— И то же самое он проделал с контейнером Форжа, — заключил Лукас.

— Боюсь, что так, — несчастным голосом ответила я.

— Эмбер, сколько времени занимает петля? — резко спросила Меган.

— Зависит от объема более важных грузов. Если пути заняты, контейнер могут перевести с прямого пути на менее забитые ленты или совсем снять с системы доставки и оставить дожидаться часами, прежде чем отправить дальше. Это значит, что петля может занять любое время от пяти до сорока часов.

— То есть, сейчас контейнер с Форже может быть практически где угодно в системе доставки, — подытожил Лукас. — Связь, есть способ обнаружить груз?

— Мы только что это проверили, — ответила Николь. — Посылки записываются только при отправлении или прибытии на склад.

— Это не поможет, — прохныкала я.

— Эмбер, как выглядит контейнер? — спросил Лукас. — Он явно достаточно велик, чтобы вместить Форжа.

— Это длинная продолговатая коробка от большой доски для серфинга. Ярко-желтая. С кодом YU0894L на боку и на крышке.

Голос Лукаса зазвучал бодро и решительно.

— Эмбер, теперь можешь выйти из разума Брюса. Меган, верни его в сонное состояние, а завтра утром мы с Базз обсудим планы лечения. Мы знаем, как выглядит контейнер Форжа. Осталось только его найти.

— И как мы собираемся обыскать все грузовые ленты в улье? — спросил Адика.

— Используем «Хеллоуин», — объяснил Лукас. — Я запишу новое сообщение и разошлю его игрокам. Гидеон, нам снова понадобится голографический фон с деревьями.

Лукас взял с кресла ранее брошенные красноглазый шлем и плащ, надел их и зашагал к пустому концу кабинета, где как раз появились красные и черные голограммы деревьев.

Он повернулся к нам и в гневе прокричал:

— Мои падальщики тьмы, один из моих самых ценных последователей схвачен и заточен в клетку! Вы должны отправиться на самый нижний уровень улья и найти на грузовых лентах его узилище. Там будет темно, но награда за успех велика. Тот, кто найдет клетку, сразу должен прислать мне изображение и координаты, чтобы заработать титул чемпиона «Хеллоуина».

— Великолепно, Лукас, — сказал Гидеон.

— Добавьте описание контейнера и разошлите сообщение всем нашим игрокам, — велел Лукас. — Сколько их у нас сейчас, Бекет?

— Двадцать три тысячи четыреста девяносто два, включая мошенников.

Глава 38

Адика отправил на поиски Форжа всех своих людей, за исключением моих новых телохранителей. Я смотрела, как ударники в черных подростковых одеждах и в хеллоуинских масках заходят в лифты. Мне хотелось пойти с ними, но Лукас утверждал, что Адика будет настаивать на многочисленной охране, а распределившись, они смогут проверить большую территорию.

Поэтому я вернулась в кабинет тактической группы и теперь в напряженном ожидании сидела там с Лукасом, Базз и тактиками. Некоторые грузовые ленты проходили по слабо освещенным коридорам, а другие — в полной темноте. Наши спасатели из ударной группы включили наручные фонари, а передатчики перевели в визуальный режим, поскольку, похоже, замечать камеры было некому.

Главный экран тактической группы показывал случайные изображения с этих камер. Большую часть времени можно было видеть лишь отсвет наручных фонарей на контейнерах, но иногда мимо пробегали нечеткие фигуры подростков в масках.

В передатчике раздался недоверчивый голос Рофэна:

— Я сейчас нахожусь в Желтой зоне и повсюду вижу игроков «Хеллоуина». Лукас, у тебя все двадцать три тысячи здесь бегают?

— Скорее, в Синей зоне должно быть больше игроков, чем где бы то ни было, — ответил Лукас. — Они будут искать по одиночке, а не группами, поскольку знают, что лишь один может стать чемпионом «Хеллоуина». Может показаться, что их больше, чем есть на самом деле, так как они постоянно мотаются туда-сюда.

— Сейчас игроков гораздо больше, чем двадцать три тысячи, — уточнил Бекет. — К нам присоединилась еще одна толпа жуликов.

— Сколько же у нас всего народу? — спросил Лукас.

— Тридцать две тысячи сто девять, — сказал Бекет.

— Похоже, все игроки улья обыскивают сотый уровень, — заметила Эмили. — Очевидно, перед искушением чемпионского титула им не устоять. Скоро кто-нибудь наверняка найдет Форжа.

— Думаю, будь контейнер где-нибудь на свету, его бы уже обнаружили, — отозвался Лукас. — Должно быть, он находится на ленте в совершенно темном коридоре. Будем надеяться, скоро достигнет…

Базз резко проговорила в передатчик:

— Лукас, у меня звонок с инфовизора Форжа.

Я судорожно вздохнула.

Лукас посмотрел на Базз, сидевшую за свободным столом.

— Тебе звонит Форж, или кто-то пользуется его инфовизором?

— Не могу сказать, — разочарованно ответила Базз. — Слов не слышно. Только шорохи и царапание.

— Должно быть, ты стоишь наверху списка частых звонков, — сказал Лукас. — Контейнер автоматически перекатывается с одной грузовой ленты на другую и подскакивает на зазорах межзональных границ. Если инфовизор с Форжем, то мог удариться о стенки и случайно набрать твой номер.

Он помолчал.

— Николь, переведи звонок на передатчик, чтобы все его слышали.

— Уже перевожу, — откликнулась Николь.

— Форж, ты меня слышишь? — спросил Лукас.

— Вероятно, нет, — сказала Меган. — Он еще не проснулся бы от одной дозы успокоительных, а, по словам Эмбер, получил несколько.

— У Форжа импринтинг лидера ударной группы, — ответил Лукас.

— Это не дает ему иммунитет против передозировки, — едко отреагировала Меган.

Лукас не обратил на нее внимания.

— Форж, твой инфовизор позвонил Базз. Мы подключили тебя к передатчику. Эмбер сказала нам, что Брюс связал тебя и заткнул рот, а затем положил в контейнер, так что ты не можешь говорить. Можешь дважды стукнуть для нас ногой или чем-то другим?

В коммах послышались два приглушенных удара.

— Это Форж! — радостно вскрикнула я. — Он в сознании. Он нас слышит.

— Он не может быть в сознании, — возразила Меган. — Это невероятно.

— У Форжа импринтинг лидера ударной группы, — повторил Лукас сказанное ранее. — Он должен был мгновенно среагировать на нападение. Эмбер, ты сказала нам, что силы снотворного хватило, чтобы вырубить Форжа за две секунды. Что он делал в течение этих двух секунд?

— Брюс и Форж стояли на пляже, — ответила я. — Форж наклонился за своей доской, и Брюс ударил его в спину шприцем со снотворным. Форж бросился вперед на песок, перекатился на бок, схватил Брюса за запястье и вывернул, но затем отключился. После этого рука у Брюса очень болела, и позже он отомстил, пнув Форжа под ребра.

— Форж бросился вперед, чтобы уменьшить дозу успокоительных, попавших в спину, — сказал Адика. — Затем перешел в нападение, вывернув запястье Брюса, и в то же время мог попытаться опустошить шприц.

— Должно быть, ему это удалось, — подтвердил Лукас. — Брюс был слишком поглощен болью в руке, чтобы понять происходящее.

— Форж не получил смертельную дозу снотворного, — напряженно проговорила Базз. — Ему даже не вкололи полную. Он в сознании, в порядке, и я его убью!

В коммах послышался еще один приглушенный удар.

— Не стучи на меня так, Форж, — с горечью отреагировала Базз.

Все облегченно рассмеялись.

— С Форжем все в порядке, — радостно заключил Лукас. — Но нам еще надо найти его контейнер. Не могу поверить, что говорю это, но мы можем попробовать использовать один удар как «да» и два как «нет». Форж, ты представляешь, где находишься?

Два удара.

— Через крышку твоего контейнера видны какие-то проблески света?

Еще два удара.

— Значит, я был прав, и коробка находится на ленте в совершенно темном коридоре, — понял Лукас. — Не беспокойся Форж, тебя ищут тридцать две тысячи игроков.

— Тридцать три тысячи восемьсот с лишним, — поправил Бекет.

Послышались три удара.

Лукас, похоже, перевел сигнал как вопрос и объяснил:

— Мы подключили к поискам всех игроков «Хеллоуина». Если они тебя вскоре не найдут, мы можем попытаться послать на твой инфовизор звук сирены, чтобы привлечь внимание, но я бы не стал оглушать тебя, пока…

— Лукас, у нас сообщение от игрока с изображением и координатами, — вмешался Бекет.

— Направь их на главный экран, — распорядился Лукас.

— Ударникам прекратить поиски. Будьте готовы двинуться к месту нахождения Форжа, — рявкнул Адика.

Я посмотрела на главный экран. Изображение выглядело ужасно, тьму разрывал лишь маленький лучик света, балансировавший на крышке контейнера, но код YU0894L был все же различим. Форж находился в районе 400/0940.

— У нас небольшое осложнение: Форж в Бордовой зоне, — заметил Лукас. — Я не хочу при его спасении вызвать новые проблемы с Китом, посылая ударную группу в одну из его домашних зон, если есть более спокойный способ разрешить ситуацию.

Он помолчал.

— Давайте подготовим все для звонка охотника за душами новому чемпиону «Хеллоуина». Мы же не хотим, чтобы он услышал кого-то, кроме меня.

Лукас вновь надел красноглазый шлем и черный плащ и направился в конец кабинета, где уже появился фон из зловещих голографических деревьев.

— Странно будет закрыть «Хеллоуин» и вновь видеть Лукаса в обычной одежде, — сказала Эмили. — Я уже привыкла к виду нашего командира-тактика в наряде охотника за душами.

— Мы не можем закрыть «Хеллоуин», — возразил Бекет. — Это огромный успех. У нас тридцать четыре тысячи триста семнадцать игроков.

— Лукас, мы с Николь подготовили звонок, — сообщил Гидеон. — Три, два, один. Начали!

На главном экране появилось затененное лицо. Мальчик, возможно, лет пятнадцати, с возбужденным видом стоял на грузовой ленте рядом с контейнером.

— Ты нашел темницу моего последователя и заслужил мое благоволение, — сказал Лукас. — Для подтверждения твоего титула открой темницу и выпусти заключенного.

Мальчик внезапно занервничал.

— Вы уверены, что мне безопасно открывать контейнер? Это часть игры, а не чьи-то вещи?

— Коробка принадлежит «Хеллоуину», — успокоил Лукас. — Освободи пленника.

Мальчик кивнул. Должно быть, в то же время он спрятал инфовизор в карман, чтобы освободить руки, поскольку все резко почернело.

— Я не знаю, как открыть контейнер, — признался он.

— Сбоку есть четыре задвижки, — объяснила Николь.

— Сбоку должны быть четыре задвижки, — передал сообщение Лукас.

— Надеюсь, контейнер не заперт, — тревожно заметила Эмили.

— Запираются только посылки с опасным содержимым, — сказала Николь. — Люди не рискуют красть вещи с грузовых лент, поскольку верят, что их разумы читают носачи. Этот контейнер использовался только для перевозки досок для серфинга, так что…

Ее прервал встревоженный крик мальчишки:

— Здесь кто-то есть! Он связан и с кляпом во рту!

— Теперь ты чемпион «Хеллоуина», — ответил Лукас. — Вытащи кляп изо рта моего последователя.

После краткой паузы заговорил Форж:

— Спасибо. Как думаешь, ты сможешь развязать мне руки?

— Думаю, да, — сказал парень.

Последовала долгая пауза, после которой Форж вздохнул с облегчением:

— Так гораздо лучше.

— Что происходит? — спросил взволнованный мальчишеский голос. — Ты ранен?

— Я в порядке, — ответил Форж. — Мои поздравления, чемпион «Хеллоуина». Теперь ты должен повиноваться приказам охотника за душами.

Мальчик со скрежетом достал из кармана инфовизор, и его лицо вновь появилось на главном экране.

— Мой последователь должен вернуться в мой мир, а ты — в свой, — сказал Лукас. — Я сообщу стаям, что провозгласил чемпиона «Хеллоуина».

— Верхотура! — ответил мальчишка и закончил звонок. Экран почернел.

Через мгновение в коммах заговорил Форж:

— Мой инфовизор вновь у меня.

— Мы пошлем за тобой медицинскую группу, — сказала Меган.

— Не надо, — возразил Форж. — У меня осталось лишь несколько синяков. Я поднимусь на подростковый уровень и проеду на экспресс-ленте на юг до группы наших лифтов.

— Ты абсолютно уверен, что не нуждаешься в помощи? — спросил Лукас.

— Меня беспокоит лишь одно, — ответил Форж. — Моей доски в контейнере не оказалось. Не могла бы Николь связаться с подростковым уровнем и узнать, не передавали ли доску в бюро находок?

Я расхохоталась.

Глава 39

Мы с Лукасом стояли в толпе, приветствовавшей Форжа по возвращении. Повеселились, когда Базз и Меган совместными усилиями уволокли его в медицинский отдел для полного обследования, затем вернулись в свои апартаменты и на следующее утро откровенно проспали.

Маленький контейнер с базой данных «Синего подъема» прибыл в складской комплекс при пляже подросткового уровня ближе к вечеру того же дня. Адика настоял на том, чтобы самому забрать груз, дабы тот больше не причинил проблем, а Меган, поворчав, разрешила Форжу пойти с лидером ударников и получить свою доску для серфинга.

Когда эти двое вернулись в отряд, я зашла в кабинет тактиков посмотреть, как Эмили и Лукас достают из контейнера базу данных. Ее вид меня разочаровал.

— Это же просто старые потертые инфовизоры.

— Конечно, — подтвердил Лукас. — Мы тебе говорили, что база данных командира игры — обычные бесплатные приборы.

Я покачала головой.

— Да, но после всей этой шумихи я ожидала чего-то более впечатляющего.

Лукас повернулся к Эмили.

— Я хочу, чтобы ты вместе с тактической группой зарядила инфовизоры, провела оценку опасности испытаний «Синего подъема» и удалила все слишком рискованные задания. После этого попроси Адику отвезти базу данных в службу политики улья на первом промышленном.

— Почему мы отправляем базу туда? — спросил Карим.

— Если мы закроем и «Хеллоуин», и «Синий подъем», то получим тридцать тысяч скучающих и разочарованных игроков, способных причинить проблемы улью, — объяснил Лукас. — Я решил, что самое лучшее — удалить из «Подъема» все опасные задания и продолжить его, пока в следующий Праздник не начнутся новые игры.

Он пожал плечами.

— Нам было бы трудно руководить игрой с таким уровнем передачи полномочий, и нет смысла переводить все на автоматику, если мы хотим закрыться через три месяца. Я попросил у службы политики найти человека, который займется распределением задач и управлением «Синим подъемом». Они назначили нам в помощь дипломата Михаэлу. Полагаю, она прошла лотерею в последние год или два и сумеет найти общий язык с подростками.

— Не понимаю, почему ты хочешь закрыть «Хеллоуин» и продолжить «Синий подъем», — пробурчал Бекет. — «Хеллоуин» добился огромного успеха. Мы должны продолжить его, и тогда проблем с подростковыми играми больше не возникнет.

Лукас улыбнулся Бекету.

— «Хеллоуин» стал таким успешным только из-за новизны мероприятий. Улью нужно, чтобы наша тактическая группа занималась дикими пчелами, а не отчаянно выдумывала необычные новые испытания для развлечения подростков. В любом случае, мы хотим, чтобы они сами вели свои игры, а будущие члены тактических групп получили шанс использовать свои способности.

Бекет грустно вздохнул. Си-Си, сидевший прямо на его столе, похоже, бросил на Лукаса неодобрительный взгляд.

— Лукас прав, — согласился Гидеон. — Управлять «Хеллоуином» было забавно, но мы не хотим провести за этим делом остаток жизни.

— Я жду не дождусь снова выкроить свободный вечер с Рофэном, — сказала Эмили.

— Мы устроим еще несколько мероприятий, чтобы дать дипломату Михаэле время как следует запустить «Синий подъем», — прибавил Лукас. — А потом закроем «Хеллоуин». Бекет, не стоит беспокоиться, что без него ты заскучаешь. У нас в улье полно районов с предупреждающими сигналами, ожидающих, чтобы ты провел системный анализ, и я согласился с Золотым командиром Мелизендой, что другие тактические группы также смогут обращаться к тебе за помощью в более сложных ситуациях.

Бекет определенно повеселел.

Лукас вновь повернулся к Эмили.

— Как только отошлешь базу данных, я бы хотел, чтобы ты написала для Золотого командира Мелизенды отчет о завершении дела «Синего подъема».

Эмили подняла брови.

— Мы с Эмбер должны сейчас вернуться в свои апартаменты, — прибавил Лукас.

Я нахмурилась.

— Правда? Зачем? Я думала, мы встретимся с Базз в четвертом конференц-зале, чтобы обсудить лечение Брюса.

— Она сказала, что предпочла бы прийти к нам, — сказал Лукас.

Мы вышли за дверь и через весь отдел дошли до квартиры. Когда же добрались до гостиной, Лукас принес из кухонного блока напитки.

— Эмили, кажется, немного удивилась, когда ты попросил ее написать отчет, — заметила я.

— Обычно я сам составляю отчеты по более сложным делам, — отозвался Лукас. — Но этот, я чувствую, безопаснее поручить Эмили. Она не может случайно включить в него упоминание о политических осложнениях, поскольку не знает о них.

Я снова кивнула.

Через пару минут к двери наших апартаментов подошла Базз, но Лукас не успел произнести ни слова из тщательно подготовленной речи. Как только я приказала двери открыться, подруга пролетела через прихожую в гостиную, держа в руке две сумки с одеждой.

— Твои новогодние наряды только что прибыли от дизайнера. Мне нужно, чтобы ты их примерила и убедилась, что они тебе нравятся.

Я изумилась.

— О чем ты говоришь? Мы должны отложить поход за одеждой до назначенной встречи с дизайнером.

— Я заметила, что любая попытка сводить вашу пару за нарядами обречена на провал, — ответила Базз, — и решила использовать совершенно иной подход. Когда я позвонила дизайнеру, которого мы предполагали посетить, он с обидой отнесся к моей идее, поэтому я от него избавилась. Затем попыталась позвонить тому молодому энтузиасту, которого мы встретили на системе лент, и он оказался счастлив сделать все, что пожелает престижный клиент.

— Ты говоришь о том дизайнере, которого мы увидели по дороге за покупками? — спросила я. — Того, который дал тебе карточку?

— Точно, — рассмеялась Базз. — Я думала, он упадет, когда я сказала, что у тебя бриллиантовый доступ. Я послала ему твои мерки с последнего медицинского обследования, твою голограмму в пляжном платье и заказ — сшить праздничный наряд на основе изображения. Результатом я довольна, надеюсь, и тебе понравится.

Базз открыла одну из сумок и помахала передо мной платьем. Оно было тех же цветов, что и мое старое пляжное, но…

— Что ты думаешь? — спросила Базз.

— Оно великолепно, — растерянно ответила я. — Слишком великолепно для меня.

— Оно прекрасно тебе подходит. — Базз вручила вторую сумку Лукасу. — Ты можешь переодеться в книгарне, а мы с Эмбер пойдем в спальню. Встретимся здесь.

Базз увлекла меня в спальню. Через несколько минут я смотрела на себя в зеркало. Платье не только потрясающе выглядело, но и оказалось таким же удобным, как пляжный наряд, вдобавок к нему нашлись синие искусственные цветы в тон для прически.

— Тебе нравится? — спросила Базз.

Я кивнула, совершенно лишившись дара речи.

— Давай покажем Лукасу.

Мы прошли по коридору до гостиной. Лукас уже стоял там, одетый в праздничный костюм, подходящий по цвету к синим краскам моего платья. Я подумала, наряд сидит на нем безупречно, но Лукас взглянул на меня с таким потрясением, что моя самооценка помчалась вниз быстрее экспресс-ленты.

— Эмбер же красивая? — Базз бросила на моего командира-тактика задумчивый взгляд.

— Да, она хорошо выглядит, — неестественным тоном ответил Лукас.

— Теперь я понимаю, почему на подростковом уровне девушки штабелями падали к твоим ногам, — заметила Базз.

— Что? — Лукас уставился на нее. — У меня не было девушек на подростковом уровне.

Базз вздохнула.

— Это был сарказм, Лукас.

Я с уязвленным видом посмотрела на него.

— Тебе явно не понравилось мое платье.

Лукас застонал.

— Дело не в этом. Просто я вновь все запутываю. Прочти меня, Эмбер.

Я связалась с его разумом и увидела слова, выложенные для меня на предвысказанном уровне.

«Ты выглядишь просто потрясающе, Эмбер. А я отреагировал на твой вид слепой паникой. Меня всегда охватывал ноющий страх, что я не смогу удержать интерес такой девушки, как ты. А сейчас этот страх не просто ноет, а оглушительно вопит».

— О. — Я обдумала прочитанное. — Ты имеешь в виду, что переживаешь один из своих моментов неуверенности, но платье тебе нравится.

«Мне нравится платье. Нравишься ты в этом платье. А больше всего я люблю тебя. Гораздо лучше я мог бы показать свои чувства действиями, а не словами, но присутствие наблюдающей за нами Базз меня ограничивает».

Ниже предвысказанного уровня бегущая мыслительная цепь ярко разгоралась от тревоги.

«…то же самое каждый Новый год. Вновь поднимается старая неуверенность, и я превращаюсь в бездумную кашу, говорю неправильные слова и отталкиваю от себя людей клоунскими поступками. Страх потерять Эмбер лишь ухудшает дело. В итоге я оттолкну ее своим отчаянием, а потом…»

Я взяла его за руки.

— Лукас, не надо волноваться о новогодних праздниках. Все будет хорошо. Помни, я вижу не только слова.

Предвысказанный уровень разума Лукаса рассыпался на кусочки, подавленный пробившейся снизу эмоциональной цепочкой мыслей.

«Эмбер может видеть не только слова. За всем защитным хаосом, отчаянной клоунадой, паникой и неконтролируемыми эмоциями она может разглядеть окаменевшего от страха внутреннего ребенка. Как всегда, Эмбер видит худшее во мне и все равно за меня переживает. Она…»

— Сейчас мне лучше оставить вас наедине, — заметила Базз.

Я хотела согласиться, но вспомнила, зачем мы с Лукасом просили ее придти.

— Нет, нам нужно обсудить Брюса.

Лукас уже возвращал контроль над мыслями и пытался вспомнить запланированную речь.

— Да, Брюс исключительно опасен, и с ним надо быстро разобраться. Его придется перезапустить до момента, когда он узнал правду о телепатах, и я бы хотел, чтобы ты провела лечение здесь, в нашем отделе, потому что…

— Знаю, знаю. — Базз пренебрежительно замахала руками. — На протяжении всего этого дела ты странно себя вел, Лукас. Уводил Эмбер в конференц-залы на секретные разговоры. Вдавался в лишние подробности, объясняя группе Синей зоны необходимость держать Брюса без сознания по пути в отдел. И даже не позволил полностью разбудить пленника, пока Эмбер читала его мысли.

Она скривилась.

— Все знали, что Брюс опасен, поскольку ему удалось взять Форжа в заложники, но ты явно осведомлен о гораздо большей проблеме. Отправляясь в камеры, я получила отклик, что тебя пугает возможность Брюса навредить улью, а затем ощутила одержимый злобой отклик из транспортной капсулы заключенного.

Она помолчала.

— После того, как вы с Эмбер ушли спать прошлой ночью, мы с тактиками провели совещание и поняли, почему ты так встревожен.

— Правда? — осторожно спросил Лукас.

— Да, — ответила Базз. — Брюсс не просто использовал «Синий подъем» для причинения вреда ребятам. Он нашел способ при помощи игры нанести улью какой-то страшный ущерб. Такой страшный, что ты даже не решился сообщить детали собственной тактической группе.

Она пожала плечами.

— Внизу, в камерах меня ждет специалист по перезапуску. Как только вы получите от Брюса всю необходимую информацию, мы с этим специалистом начнем работу и убедимся, что три последних года полностью удалены из памяти. После этого его безопасно направлять на стандартное реабилитационное лечение?

Лукас растерянно взглянул на моего психолога.

— Да, после перезапуска памяти Брюс не будет представлять угрозу для улья. Адика только что принес тактикам базу данных «Синего подъема», поэтому тебе можно заняться перезапуском.

— Тогда я иду прямо в камеры. — Базз предупреждающе наставила на меня палец. — Эмбер, дизайнер одежды прислал нам образцы тканей и голограммы рисунков для других платьев. Мы можем посмотреть их на днях. Сейчас же постарайся повесить платье на плечики, а не бросить на пол.

Она вышла за дверь, и Лукас покачал головой.

— Полагаю, мне стоило понять, что нельзя скрыть мой страх перед Брюсом от Базз.

Он любил поговаривать, что лгать телепату непрактично. Сейчас я воспользовалась этой фразой, чтобы его подразнить.

— Непрактично скрывать слепой ужас от пограничного телепата.

Лукас рассмеялся.

— Итак, отклик Базз явно убедил и ее, и тактическую группу не задавать вопросы, а сделать все необходимое, чтобы не дать Брюсу угрожать улью. Теперь давай поедим, а потом мне нужно возвратиться в кабинет тактиков и подготовить все для последних мероприятий «Хеллоуина».

— Перед едой нам лучше переодеться, — сказала я. — Базз не обрадуется, если я пролью дынный сок на свое новое дизайнерское платье.

Лукас кивнул, и мы облачились в обычные костюмы. Я предприняла огромные усилия над собой и повесила платье, прежде чем сесть за стол. Как только мы покончили с едой, Лукас вопросительно посмотрел на меня.

— Хочешь присоединиться к планированию?

— В отличие от Бекета, я чувствую, что в ведении игры мы начинаем немного повторяться, — отказалась я. — Я побуду в парке, а позже приду и посмотрю, как у вас дела.

До лифтов мы с Лукасом дошли вместе, затем он вошел через укрепленные двери в оперативный отсек отдела, а я продолжила дорогу прямо по коридору в сторону парка. Провела обычный ритуал кормления птиц, а потом села за один из столов для пикника и закрыла глаза. Форж, вернувшийся в отдел прошлой ночью, казалось, вел себя с обычной беспечностью, но я беспокоилась, вдруг у него осталась травма от пробуждения в том контейнере.

Проводя переклички, я научилась мгновенно связываться с разумами моих ударников, поэтому мне было достаточно назвать имя Форжа, чтобы очутиться в его голове. Они с Рофэном занимались в спортивном зале. Рофэн поднимал гантели, а Форж стоял и наблюдал за ним. Обследования показали, что ребра целы, но правый бок еще болел после пинка Брюса.

— Ты быстро вернулся к обычному цвету волос, — заметил Рофэн.

Форж широко улыбнулся.

— Базз очень четко выразила свои чувства. Пока я был блондином, кое-что не могло произойти.

Рофэн положил гантели на стойку.

— Я думал, Базз посмеялась. Это была не шутка, так?

— Не шутка, — подтвердил Форж. — Базз сказала, я должен объяснить тебе проблему с волосами, если альфа-группа начнет ерничать. В раннем детстве она видела убийство, и дикая пчела отличалась очень светлой шевелюрой. Инцидент подстегнул телепатические способности Базз, поэтому ее память нельзя перезапустить и некоторые ситуации пробуждают прежнюю травму.

— Если альфа-группа начнет острить по поводу светлых волос, я постараюсь быстро сменить тему, — пообещал Рофэн. — Знаю, нереально перезапускать память ударников после каждого неудачного опыта, но иногда мне хочется, чтобы после пожара, повредившего мои легкие, была возможность пройти перемотку. Дым заставляет меня нервничать. А что ты чувствуешь в отношении контейнеров и других малых пространств?

— До сих пор не замечал проблем, — ответил Форж.

Я проверила глубинные уровни его разума. Форж говорил чистую правду. Пока он не испытывал трудностей.

Рофэн потянулся и обхватил друга за плечи.

— Нужно время, чтобы убедиться в отсутствии последствий. Мы много лазаем по узким темным местам. Это может улучшить дело, но может и ухудшить.

Форж рассмеялся.

— Базз говорит, у нее есть пара творческих идеи на случай терапии, если мне понадобится.

Рофэн уронил руки.

— От этих идей меня дрожь берет.

Я увидела в уме Форжа мысль о намерениях Базз, поспешно вернулась в свою голову и открыла глаза. Затем встала и двинулась на юг по тропе вдоль ручья, наслаждаясь теплом парковых солнц. Я намеревалась немного посидеть на скамье под кленом, но смущенно остановилась, увидев там Гидеона.

Он уже заметил мое появление, улыбнулся и похлопал по скамье рядом с собой. Я поколебалась, но пошла к нему. Уже несколько дней я хотела обсудить кое-что с Гидеоном. Из трусости я все откладывала этот разговор, но сейчас время пришло.

Глава 40

Мы с Гидеоном немного посидели в тишине, потом я заговорила:

— Разве тактическая группа сейчас не работает?

— Работает, но мне семьдесят лет, — ответил Гидеон. — Я могу уходить с совещаний, как только устану или плохо себя почувствую.

— Так ты болен? — встревожилась я.

— Я почувствовал, что заболел, в тот момент, когда Лукас сказал, мол, мы должны провести оценку опасности каждого из сотен испытаний «Синего подъема», — сказал старый тактик. — И думаю, что внезапно поправлюсь, как только появится более интересная работа.

Я рассмеялась и перевела разговор на тему, которую хотела обсудить.

— Эта скамейка стояла тут во времена Клер.

— Да. Это было ее любимое место в парке, потому что здесь так тихо. Большинство людей любили сидеть в районе для пикников, пока дети работников играли в дальнем конце у озера.

Я обдумала услышанное.

— Все остальное в моем отделе отремонтировано или заменено, но скамейка нетронута. Я думала, что техники ее проглядели. Но все было не так, да? Это любимое место Клер, поэтому ее люди рассеяли здесь прах и попросили не трогать скамью.

Гидеон кивнул.

— Тебя это беспокоит, Эмбер?

— Нет. Я давно считаю, что эта часть парка принадлежит Клер. Ты упоминал о детях в отделе. Интересно, а у Клер были обязательные дети?

Гидеон потрясенно взглянул на меня.

— Да. У нее было двадцать пять обязательных детей.

Я сглотнула.

— Двадцать пять! Значит, она дошла до максимума по верхней границе.

Гидеон засмеялся.

— Вспомни, Клер была ульисткой. Официальное требование поступило на двадцать пятый день рождения. Ей сообщили, насколько ценны могут быть для улья ее дети, и сказали, что улью позволено выбрать одного гражданина на миллион, который породит двадцать пять детей по программе обязательного потомства. Клер немедленно согласилась на одного обязательного ребенка в год до своих пятидесяти лет.

— Полагаю, детей усыновили, — пробормотала я.

— Нет. Клер не понравилась идея передавать детей чужакам, поэтому для них в отделе организовали общее помещение. Персонал включал несколько суррогатных матерей, но Клер и различные генетические отцы также участвовали в воспитании.

Я нахмурилась.

— Как улей набирает этих суррогатных матерей?

— Так же, как заполняет другие должности, — ответил Гидеон. — Подходящих кандидатов находит лотерея. Я лишь раз говорил с суррогатной матерью. Она рассказала, что любит приводить в улей новые жизни, но не имеет желания физически сближаться с партнером, поэтому суррогатное материнство ей подходит.

— А кого ты называешь различными генетическими отцами?

— У Клер никогда не было партнера. Она годами приглашала в наш отдел одиноких мужчин на роли генетических отцов для пары детей. — Гидеон покраснел. — Последние два ребенка Клер родились от меня.

Я неверяще уставилась на него.

— Ты прежде не говорил о детях.

— Конечно, не говорил, — подтвердил Гидеон. — Я беспокоился, что после выхода из лотереи ты должна справиться со множеством проблем. И не собирался нагружать тебя еще и сложностями с обязательными детьми. Люди по-разному реагируют на эту тему, в зависимости от их отношения к семье и представления об ответственности за своих детей. Некоторые считают опцию обязательных детей огромным преимуществом, но я знаю, ты бы сравнивала их со своей крепкой семьей и очень тревожилась.

— Я не замечала, чтобы тебя навещали, — беспокойно заметила я. — Надеюсь, ты не отдаляешься от своих детей из-за меня.

— Мои мальчики — уже не дети. Они на пятом десятке и вырастили собственных потомков. После смерти Клер мы перешли от их визитов ко мне к семейным встречам в доме моего старшего сына. И этот Новый год будем отмечать там.

Я успокоилась. Я знала, что со временем происходят подобные изменения, поскольку родители моей мамы, жившие на тридцать первом уровне, начали посещать в Новый год двадцать седьмой, когда мы с Грегасом были маленькими.

— Всех устраивал распорядок, придуманный Клер для обязательных детей? — спросила я.

— В основном, — ответил Гидеон. — Между двадцатью пятью детьми, пятью суррогатными матерьми и десятью генетическими отцами неизбежны какие-то личные трения.

Он вздохнул.

— Я знаю, вся эта ситуация должна казаться тебе странной. Я и сам считал ее необычной, когда только вступил в отдел, но это была неописуемо сложная большая семья, которая действовала совершенно непредсказуемым образом. Одним из ключевых факторов стала смерть одного из генетических отцов в чрезвычайном рейде.

Лицо Гидеона исказилось, словно от болезненного воспоминания.

— Я не знал его лично — он умер задолго до моего вступления в отряд, — но после этого возникло правило, что ребенок может обратиться к любому из нас как к родителю. Став генетическим отцом, я внезапно обзавелся рядом детей, приходивших со мной поболтать. Самое странное, что этот ряд включал не только малышей, живших в отряде, и подростков, посещавших дом, но и взрослых. Думаю, они считали полезным обсуждение проблем с человеком, близким к ним по возрасту.

Меня удивляло, почему Гидеон, никогда не имевший пары, так хорошо играл в отряде роль отца. Теперь все стало понятно. У Гидеона было не два ребенка, а двадцать пять. Неудивительно, что мне так легко с ним разговаривать.

— Когда двое не связанных с нами детей осиротели, их автоматически включили в ту же систему, — продолжил Гидеон. — Она поразительно хорошо работала во многих случаях, но обладала несколькими катастрофическими недостатками. Уход каждого из детей на подростковый уровень всегда воспринимался очень эмоционально. Приносила свои трудности и лотерея. Клер принимала все результаты своих детей, как и результаты других, рожденных в отряде, но после того, как наш младший сын прошел лотерею, поделилась со мной, что испытывает чувство, будто подвела улей.

— Что? Почему?

— В то время Клер было около семидесяти. Она знала, что не будет жить вечно, и втайне мечтала, как один из ее детей станет телепатом и поможет улью после нее.

Гидеон задумчиво посмотрел на меня.

— Я подозреваю, ты считаешь Клер образцом для себя. Я прав, Эмбер?

— Да, — признала я. — Все говорят, она была замечательным телепатом.

— Клер и правда была замечательным телепатом, — искренне подтвердил Гидеон. — И замечательным человеком. Я любил ее. Весь наш отряд ее любил. Но ты не должна чувствовать, будто обязана копировать ее во всем и, уж конечно, не в вопросе обязательных детей, когда придет время.

Он пристально посмотрел на меня.

— Эмбер, пример Клер может тебя вдохновлять, но ты должна оставаться собой и делать то, что правильно для тебя, а не для нее. Клер была несовершенна, но потрясающе человечна и совершала огромные ошибки. Ее чувство долга являлось и величайшей силой, и величайшей слабостью. На службе улью она требовала от себя невозможного и впадала в депрессию, когда не справлялась.

Гидеон скривился.

— Эмбер, пожалуйста, не повторяй ошибку Клер. Я понимаю, ты глубоко осознаешь, насколько улей в тебе нуждается, и помогаешь, как можешь. Наш отряд постоянно благодарен за то, что мы не получили второго Кита, но ты должна помнить: работа вызывает у тебя безмерное напряжение и ментальное, и физическое.

Он помолчал.

— После первого инфаркта Клер мы попытались заставить ее надеть на следующие несколько рейдов сложный наручный монитор. Нам пришлось от этого отказаться. Показания выглядели пугающими и совершенно бесполезными. При использовании телепатии Клер сжигала больше энергии, чем члены ударной группы, поднимая гири, а уровень стресса от чтения диких пчел выбивался из любой шкалы. Ее врачи не могли сказать, что нормально, а что предупреждает о новом сердечном приступе.

— Я не понимала, что у моей телепатии такой большой физический эффект, — сказала я. — Думаю, именно поэтому у меня бывают моменты ужасного голода.

— Да, — согласился Гидеон. — Телепаты ежедневно спасают жизни, и их помощь особенно важна в предотвращении крупных актов саботажа, но имеет высокую физическую и эмоциональную цену. Я не знаю, как ты несешь это бремя и не рассыпаешься, особенно учитывая, что тебе лишь восемнадцать лет.

— Скоро девятнадцать.

Он разразился смехом.

— Да, скоро тебе будет девятнадцать, и это огромная разница, а Лукасу уже колоссальный двадцать один год. Понятия не имею, почему я волнуюсь о том, что вам двоим приходится справляться с одним кризисом за другим. И все же, тебе важно понять, что когда-нибудь ты или проиграешь, или дойдешь до пределов человеческой выносливости, и не наказывать себя чувством вины или депрессией за неидеальность.

Я кивнула.

— Эмбер, я тебе очень советую пока забыть о программе обязательных детей. Правила гласят, что ты должна достичь двадцати пяти лет, чтобы дать согласие на участие в ней, а значит, программа будет несущественна для тебя еще шесть или семь лет. Язык твоего тела ясно показывает, что тебя эта тема раздражает, а для Лукаса она станет огромным эмоциональным потрясением.

— Да, — тревожно пробормотала я. — Лукас был обязательным ребенком, его детство обернулось полным хаосом, и он знает, что с двадцать пятого дня рождения улей начнет подталкивать его самого заводить обязательных детей.

— Не уверен, что так и будет, — заметил Гидеон.

Я пришла в замешательство.

— Ты не считаешь, что Лукаса пригласят в программу обязательных детей? Я думала, командиры-тактики очень редки и ценны.

— Так и есть, — с кривой усмешкой ответил Гидеон. — Но Лукас — партнер телепата. Наш улей не тратит места в программе обязательных детей, приглашая обоих членов пары, и не рискнет раздражать телепата, провоцируя проблемы с его партнером. Если вы двое останетесь вместе, то официальные запросы появятся только после твоего двадцатипятилетия и поступят тебе, а не Лукасу.

Гидеон помолчал.

— Эмбер, у меня небольшой личный опыт отношений, но я наблюдал за ними со стороны. К тому же, мой импринтинг включает массу информации на эту тему. Происходящее между тобой и Лукасом мне кажется удачным, и ты не хочешь все испортить поспешными решениями вопросов, вроде обязательных детей. Глупо пытаться бегать, не научившись ходить.

— Конечно, я не хочу испортить наши отношения и понимаю, как он раним в это время года. — Я прикусила нижнюю губу и поняла, что повторяю слова из разговора с Мирой. — Сложно найти того, кто действительно принимает тебя и как личность, и как телепата, и с каждым годом задача все сложнее.

— Я помню, Клер говорила мне почти то же самое, — сказал Гидеон. — Мы смотрели какую-то романтическую книгарню, заговорили о том, что оба одиноки, и меня немного занесло.

На его лице появилось смущенное выражение.

— Я предложил попытаться перейти от дружеских отношений к любовным. Клер была очень мила и мягко ответила, что брешь между нами слишком велика. Я подумал, она имеет в виду разницу в возрасте, и заявил, мол, для меня это не имеет значения, но Клер сказала, что дело не в возрасте, а в длительности ее службы телепатом.

Сейчас Гидеон выглядел отстраненным, и я догадалась, что он вновь переживает тот момент.

— Клер призналась, как трудно найти того, кто смог бы действительно принять ее как личность и телепата. Потом добавила что-то странное, якобы мы стоим на разных берегах озера.

Я как раз раздумывала, не имело ли замечание Клер отношение к отстраненности, когда наши с Гидеоном инфовизоры одновременно зазвонили.

Гидеон схватил свой и проверил его.

— Лукас хочет, чтобы мы пришли в кабинет тактической группы обсудить сообщение от Золотого командира Мелизенды.

Мы встали и поспешили через парковые ворота, ведшие прямо в оперативную секцию отдела. Когда же пришли в кабинет тактиков, я встревоженно посмотрела на Лукаса.

— Есть проблемы? — спросила я.

— Надеюсь, нет, — ответил Лукас. — Я включил отчет о событиях последней ночи в обмен информацией с другими отделами телепатов. Специально подчеркнул, что мы не посылали ударную группу за Форжем в домашнюю зону Кита. Форж сам вернулся в отряд.

Лукас нахмурился.

— Золотой командир Мелизенда только что прислала мне сообщение. По ее словам, Кит пожаловался ей, что Форж вошел в Бордовую зону, не спросив разрешения у него или у Гайюса.

— Правда? — Я возмущенно всплеснула руками. — Как должен был Форж просить разрешения, лежа в контейнере связанным, с кляпом во рту и без сознания? Я сейчас же позвоню Золотому командиру.

— В этом нет необходимости, — поспешно ответил Лукас. — Мелизенда чувствовала то же, что и ты, и ответила Киту, мол, его жалобы смешны. Она сказала, что даже если бы Форж вошел в Бордовую зону по своей воле, ему не нужно просить разрешения. Правила о предупреждении других телепатических отрядов о своих передвижениях относятся только к сопровождению телепата.

Он помолчал.

— Тогда Кит начал разглагольствовать, мол, Эмбер получила разрешение запретить передвижения его ударной группы в Синей зоне, а сама продолжает посылать своих ударников в его домашние, когда пожелает. Золотой командир Мелизенда отправила мне сообщение, чтобы предупредить, что Кит может каким-то образом спровоцировать проблемы и…

Лукаса прервал звонок его инфовизора. Он постучал по экрану, и послышался напряженный голос Базз.

— Лукас, у нас кризис. Минуту назад я получила послание из отдела терапии Тобиаса. Я думала, мне пишут, что его оценка завершена и они готовы приступить к перезапуску памяти, но в сообщении сказано, якобы Тобиас освобожден по нашему приказу.

— Какому приказу? — спросил Лукас.

— Я только что позвонила туда и задала тот же вопрос, — ответила Базз. — Они получили приказ, помеченный приоритетом телепатического подразделения, и решили, он от нас. Там говорилось, что произошла серьезная ошибка в идентификации, Тобиас абсолютно невиновен и должен быть немедленно освобожден. Я попросила их проверить данные авторизации, и оказалось, что на самом деле приказ пришел из отряда Кита. Использованы коды Гайюса, но…

Лукас застонал.

— Остальные командиры-тактики знают обо всем, что случилось с Тобиасом. Гайюс никогда бы не освободил человека, представляющего угрозу жизни Эмбер. Должно быть, Кит увидел информацию в разуме Гайюса и сам отправил приказ.

— Золотой командир Мелизенда только что предупредила нас, что Кит способен своими действиями спровоцировать неприятности, — смиренно сказала я. — Она была права.

Глава 41

— Тобиаса лечили в ближайшем отделении специальной терапии, — сказал Лукас. — Если его только что освободили…

Лукас достал из кармана передатчик и протянул его мне левой рукой, правой при этом настукивая что-то на инфовизоре. С потолка заговорил компьютерный голос:

— Срочный вызов. Срочный вызов на происшествие.

Я выхватила у Лукаса свой передатчик и, выскочив из кабинета тактиков, повернула к лифтам и жилой секции отдела.

В громкоговорителях продолжало звучать стандартное объявление:

— Оперативные группы — по местам. Ударная группа — ко второму лифту.

Когда текст закончился, голос Лукаса выкрикнул три дополнительных слова, которые я прежде не слышала из громкоговорителей:

— Полное боевое снаряжение.

Следом заговорил Адика:

— Альфа-группа, вызов ваш. Эмбер, иди прямо в лифт, я принесу тебе боевой комплект.

Сейчас моя семья находилась в отделе, а громкоговорители развешаны повсюду, так что родные, должно быть, все слышали. Я представила, что они подумали, скривилась и успокоила себя мыслью, мол, Николь или Меган пошлют кого-нибудь, чтобы их поддержать. Вполне возможно, Меган сама отправится поговорить с моей семьей.

Я должна верить, что люди сделают свою работу, пока я сосредоточусь на своей. Система громкоговорителей затихла. Это, вероятно, означало, что разговор переместился в сеть передатчиков. Я поняла, что все еще держу наушник, данный мне Лукасом, и остановилась на минуту, чтобы вставить его в ухо.

Лукас уже объяснял ситуацию.

— …выяснила, что Тобиас только что освобожден из отделения терапии и его воспоминания и импринтинг все еще при нем. Мы отправляем Эмбер и альфа-группу попытаться вновь захватить его, прежде чем он покинет этот район.

— Почему Тобиаса освободили? — спросил Адика. — Он опасен для Эмбер и всех остальных в нашем отделе.

Лукас с горечью ответил одним словом:

— Кит.

Адика заговорил после короткой паузы, во время которой, решила я, пытался проглотить ругательства.

— Вводим меры защиты отдела. Форж, ты главный. Направь членов бета-группы охранять все постоянные и аварийные выходы. Обязательно приставь телохранителя к Лукасу. Если Тобиас не сможет добраться до Эмбер, Лукас наверняка станет его второй предпочтительной целью.

— Необязательно, — ответил Лукас. — Форжу стоит обеспечить охрану родителям и брату Эмбер.

Я достигла укрепленных дверей, резко распахнула их и вбежала в лифт номер два. Адика и альфа-группа уже ждали внутри, натянув поверх обычной одежды серое тяжелое боевое снаряжение. Я поняла, что они принесли доспехи в лифт, а затем прямо там и оделись, и смутно удивилась: вдруг они иногда поступают так же и с обычной нательной броней, а я просто никогда не успевала поймать их за этим.

Адика бросил мне боевой комплект, а затем хлопнул по кнопкам лифта. Двери закрылись, и кабина двинулась вниз на сверхбыстрой скорости.

— Ударная группа выходит, — рявкнул он.

— Тактическая группа готова, — ответил Лукас.

— Группа связи готова, — присоединилась Николь. — Статус путей зеленый для всей ударной группы.

Я бросила снаряжение на пол, чтобы освободить руки, достала из кармана инфовизор, проверила экран и увидела, что во главе моих телохранителей поставили Илая.

— У нас зеленый.

Рофэн уже натянул боевую броню. Теперь он поднял с пола мою и начал помогать мне одеваться.

— Отдел терапии Тобиаса специализируется на лечении жестоких преступников, поэтому расположен на двадцатом уровне, — сказал Лукас. — Вы спуститесь на лифте прямо туда, и связисты очистят систему лент на вашем пути, чтобы позволить вам двигаться на максимальной скорости.

— Это вызовет хаос среди населения, — задумчиво проговорил Рофэн.

— Да, но в этом рейде каждая секунда на счету, — ответил Лукас. — Тобиас представляет исключительную угрозу для жизни Эмбер. Разрешено применение смертельного оружия.

Я перестала проталкивать руки в рукава брони и запротестовала.

— Нет! Мы хотим схватить Тобиаса, а не убивать его.

— Эмбер, никто не станет использовать смертельное оружие без явной необходимости, — успокаивающим тоном заверил Лукас. — Прочитав разум Тобиаса, ты сказала, что он ненавидит нас и хочет отомстить за разрушение его карьеры. Эта месть будет направлена, в основном, на тебя. Мы должны разрешить ударной группе применить все средства, необходимые для твоей и их защиты.

— Да, но… — Я не договорила. Сказанное Лукасом имело смысл. Я не хотела, чтобы Тобиаса убили, но и не желала смерти других членов моей группы.

— Разрешено применение смертельного оружия, — повторил Лукас.

Альфа-группа закончила облачение в боевую броню за секунды. Я, даже с помощью Рофэна, оказалась гораздо медлительнее. И едва успела закончить и забрать у Адики оружие, когда двери лифта открылись на двадцатом уровне. Адика поднял меня, телохранители плотно окружили нас, и мы поспешили перейти на совершенно пустую экспресс-ленту. Я моргнула при виде горящих над головой знаков, гласивших: «Освободить ленту для срочных действий ударной группы».

Я привыкла, что мы старательно скрываем, кто такие и чем занимаемся. Очевидно, на двадцатом уровне в этом не было необходимости, поскольку здесь вотчина сил законопорядка, и все же мне казалось странным открыто носить боевую броню и читать знаки над головой, объявляющие нас ударной группой, действующей в чрезвычайной ситуации.

— Передатчики — в визуальный режим, — распорядился Адика. — Поднять капюшоны!

Люди вокруг меня настраивали передатчики, разворачивая камеры возле лиц, а затем натягивали защитные капюшоны боевой брони. Я отрегулировала передатчик и попыталась достать до капюшона, но кто-то поднял его за меня. Сперва ткань свободно легла вокруг головы, а потом как будто сжалась и плотно обхватила череп.

— Визуальная связь зеленая для всей группы, — сообщила Николь.

Ударники бросились бежать по пустой экспресс-ленте с той же скоростью, с какой наворачивали круги, тренируясь в парке. Вдоль коридора стояли люди, с жадным любопытством наблюдая за нашим продвижением, но я не обращала на них внимание. Я продолжала беспокоиться о стрельбе на поражение.

— Отдел терапии при освобождении не дал бы Тобиасу никакого оружия, — сказала я. — Нам правда надо использовать смертельную мощь против беззащитного человека?

— Ударник всегда опасен, поскольку его собственное тело является оружием. — Усилия, прикладываемые Адикой к бегу со мной на руках, практически не отразились на его голосе. — Тобиасу известны дюжины способов убить человека голыми руками. И потом, мы не должны рассчитывать, что он безоружен, потому что к этому моменту Тобиас мог найти пистолет. Он знает коды преодоления блокировки доступа к любому складу сил безопасности и обороны улья.

— Согласен, — проговорил Лукас. — Мы инициировали срочную смену кодов, но процесс займет еще минут двадцать. Тобиаса наверняка поразила внезапная свобода, но ударников выбирают, в том числе, за их способность быстро приспосабливаться к ситуации. Он уже составил план и теперь действует согласно ему.

Лукас застонал.

— После освобождения у Тобиаса было три варианта. Покинуть место и найти укрытие. Отправиться прямо в наш отдел и убить столько людей, сколько получится голыми руками. Попытаться украсть оружие и снаряжение. Адика, представь себя на месте Тобиаса. Что бы ты сделал?

— Я бы раздобыл оружие и снаряжение, — ответил Адика. — Должно быть, Тобиас решил, что его освободили по ошибке. Он понимал: мы скоро узнаем о произошедшем и придем за ним, но до нашего появления ему хватало времени добраться до оружейного склада.

— Согласен, — откликнулся Лукас. — Связь, нам нужна информация обо всех складах в районе отделения терапии.

— Ближайший находится в отделе безопасности в трех кварталах от лечебного центра, — доложила Николь. — Тобиас мог уже добежать до него, но вряд ли. Он в незнакомом районе и без инфовизора, способного подсказать направление.

— Родители Тобиаса принадлежат к силам законопорядка, — заметил Лукас. — Это означает, что детство он провел на двадцатом уровне. Ему не разрешалось входить в рабочие помещения, но Тобиас путешествовал на лентах и знаком со стандартными указателями направлений, а также с символами таких мест, как отделы безопасности. Мы должны считать, что он уже нашел тот отдел.

— Мне связаться с безопасниками и попросить их проверить, есть ли пропажи на складе? — спросила Николь.

— Ни в коем случае, — ответил Лукас. — Если Тобиас там, то убьет всякого, кто ему помешает. Передай в отряд безопасности, чтобы никто не приближался к оружейному складу, пока мы не возьмем цель. Адика, спрыгни с ленты на следующем перекрестке и направляйся на запад.

— Ты имел в виду, на восток, в отдел безопасности? — переспросил Адика.

— Нет, я имел в виду, на запад, — повторил Лукас. — Судя по прогнозам моей группы, сейчас Тобиас покидает склад отдела. В данный момент вы едете на экспресс-ленте на север прямо в терапевтический центр. Мы полагаем, Тобиас вычислит ваш маршрут и займет позицию рядом с лентой, чтобы подстеречь вашу группу на подходах к центру.

Лукас поколебался и жестко продолжил.

— На экспресс-ленте вы совершенно открыты, и Тобиас убьет, по крайней мере, троих из вас, включая Эмбер, прежде чем вы его возьмете. Я увожу вас на запад, чтобы вы могли сделать круг и подобраться к отделению терапии с другой стороны, пройдя последний отрезок пути через парк. Вы двигались достаточно быстро и располагаете временем для обходного маневра, не вызвав подозрений у Тобиаса, и будем надеяться, сумеете захватить его врасплох.

— Понял, — ответил Адика. — Спрыгиваем с ленты на перекрестке через двадцать секунд.

— Связь, необходимо эвакуировать парк, — велел Лукас. — Отправляйте людей через северные выходы.

Я нахмурилась.

— Даже в такой поздний час в парке будут играть дети. Эвакуация займет много времени.

— На двадцатом уровне всегда содержат, оценивают и лечат заключенных, — возразила Николь. — Так что в школах детей учат мгновенно реагировать на сообщения о побегах. Когда старшие ребята увидят, что белые парковые солнца сменяются красными мигающими стрелками, они схватят за руки малышей и побегут в указанном направлении. Присутствующие взрослые при эвакуации тоже заберут из парка всех зазевавшихся детей.

Она помолчала.

— Нам нужно вывести всех из парка задолго до прибытия ударной группы. Как насчет экспресс-ленты? Продолжать держать ее закрытой для пассажиров?

— Да, — ответил Лукас. — Если мы правы и Тобиас готовит засаду рядом с экспресс-лентой, ее пустота поддержит его в мысли, что Эмбер и ударная группа приближаются этим прямым путем.

Адика передал меня Илаю и повел ударную группу через удивительно извилистые пересечения лент, а затем на высокой скорости помчался по жилым коридорам. Несколько человек спешили в обратном направлении, но отодвинулись и пропустили нас. Малыш потрясенно уставился на пробегающих мимо грозных воинов в серой броне, а затем завопил во весь голос:

— Ударная группа в бою! Верхотура!

Смех ударников тут же прервал Адика, рыкнувший угрожающим тоном:

— Собраться! Приближаемся к месту событий.

— У входа в парк есть кладовка, — сказал Лукас. — Я хочу, чтобы вы остановились там и дали Эмбер провести ментальную проверку местности и поискать Тобиаса. Мы по-прежнему считаем, что он будет ждать в засаде у экспресс-ленты, но, возможно, случайные факторы отправили его в другое место. Эмбер следует проверить все направления, особенно прямо позади вас.

Через минуту мы с телохранителями оказались внутри кладовки, заставленной полками с детскими игрушками. Я пристроилась на краю большого контейнера, помеченного «качели, возраст 3–7», закрыла глаза, связалась с разумом Илая, чтобы сориентироваться, и поморщилась. Мысли парня во всю силу кричали о его чувствах.

Меня глубоко расстраивала охота на Тобиаса, поскольку он был одним из моих людей и я за него тревожилась. Илая это преследование также глубоко огорчало, но по другим причинам. Ему никогда не нравился Тобиас, выглядевший самым слабым членом альфа-группы. Но слаб тот или нет, охота на дикую пчелу, тренировавшуюся с тобой и знающую все твои приемы, могла стать смертельно опасной.

«…кто-то будет ранен или убит в этом рейде. Возможно, несколько парней. Моя работа — обеспечить безопасность Эмбер, и если я провалюсь…»

«…не могу провалиться. Не должен. Если мы потеряем Эмбер, последствия для нашего улья…»

«…не случится, потому что мне помогают охранять Эмбер четыре ударника из старого отряда Клер. Я вышел из последней лотереи, а у них десятилетия опыта. Чтобы ни предпринял Тобиас, они уже видели диких пчел прежде и будут готовы…»

Я поспешно вышла из головы Илая и обвела телепатическим взглядом местность позади нас, бегло просматривая рассеянные разумы жильцов в апартаментах. Задержалась на нескольких с необычным цветом, но это оказались люди, которые эвакуировались из парка. Естественно, они беспокоились о сбежавшем заключенном в их районе и деловито запирали и баррикадировали двери своих квартир.

— Позади нас нет и следа Тобиаса, — отчиталась я. — Перехожу к проверке парка.

Я двинулась на восток. Здесь все было тихо, не считая пульсации разума улья и мыслей животных и птиц. Еще дальше я вновь обнаружила сложные мысли людей, и среди них было что-то явно противоречивое.

Я вернулась в свою голову и открыла глаза.

— В парке абсолютно никого. Дальше к востоку множество людей, и один из них может быть Тобиасом, но я не могу сказать наверняка. Дело не только в расстоянии. Его разум изменился и выглядит, звучит и ощущается сейчас совершенно иначе. Но это определенно дикая пчела.

— Вряд ли в этом районе окажется вторая дикая пчела, — сказал Лукас. — Ударная группа, пройдите через парк. В дальнем конце остановитесь, чтобы Эмбер провела еще одну проверку.

Мы с телохранителями вышли из кладовки, Илай снова поднял меня на руки. Через мгновение ударники плотно окружили нас и на всей скорости помчались через парк. Они остановились в яблоневой роще у восточной стены, и Илай опустил меня у опорной колонны. Я повернулась на восток и прислонилась спиной к колонне. Новые телохранители окружили меня, старательно держась на ширине ладони от моего тела. Я вновь закрыла глаза и потянулась вперед.

Телепатическое зрение показало мне ярко горевшие от эмоций разумы плотно сгрудившихся вокруг ударников. За ними виднелись рассеянные умы незнакомцев. Один ряд мыслей походил на сломанную оболочку старого знакомого Тобиаса, разъедаемого изнутри неистово горящей гневной сердцевиной.

Я связалась с разумом Тобиаса, увидела его глазами пустую экспресс-ленту и наполнилась истинным восторгом убийцы при мысли о приближающейся мести.

«…должны появиться в следующие пять минут. Десять минут, если драгоценный телепат прохлаждалась в парке. Если я не смогу четко выстрелить в лоб, то надо целиться в тело и…»

«…полагаю, они наденут полное боевое снаряжение. Мне надо использовать двойные выстрелы убийственной мощи. Я совершу два основных убийства, потом сбегу и спрячусь до тех пор…»

«…слишком большой риск атаковать отдел напрямую. Мне придется беспокоиться не только о стандартных мерах защиты. Адика рассказывал нам, что для нападающих у него есть несколько дополнительных мерзких сюрпризов. Он поделился ими только со своими особыми зверюшками, которые получили импринтинг лидеров ударных групп. Один из множества предлогов, которыми он воспользовался, чтобы исключить меня из…»

«…множество шансов добраться до других. Я могу перестрелять людей, когда они выйдут из отдела за покупками, к родственникам или…»

Лукас был прав. Тобиас ждал у экспресс-ленты, готовя нам ловушку. Теперь я знала, что у меня нет выбора. Как бы меня ни расстраивало преследование одного из своих людей, я должна указать направление, которое приведет ударную группу к Тобиасу. Мои слова могут привести к его гибели, но мое молчание точно приведет к другим смертям.

Может погибнуть Лукас. Или кто-то из моей семьи. Возможно, Базз. Или один из старательных членов моего отряда, вышедший к родителям. И даже случайный гражданин улья, который помешает Тобиасу красть припасы. Может последовать одна, две или дюжины смертей, прежде чем другой телепат наконец справится с работой, от которой откажусь я.

Глава 42

Я облизала губы и начала передавать координаты и план Тобиаса.

— Тобиас к востоку от нас, на стыке основного коридора, где проходит экспресс-лента в северном направлении, и бокового коридора. Он украл два пистолета и настроил их на поражение. Одет в форму безопасника и что-то вроде боевой брони, но вроде она синяя, а не серая. Без капюшона.

— На Тобиасе версия боевой брони, созданная под синюю форму безопасников, — сказал Лукас. — У нее есть капюшон, но Тобиас еще не натянул свой. Люди могут счесть его сотрудником, надевшим бронекостюм для специальных тренировок, но поднятый капюшон вызовет у всех серьезные подозрения.

— Тобиас ожидает, что мы приедем экспресс-лентой в ближайшие десять минут, — продолжила я. — Он думает, мы сойдем на следующем перекрестке и найдем укрытие, чтобы я проверила местность.

— Такому плану мы последовали бы с обычной целью, — прокомментировал Лукас.

Адика протараторил приказы, отправляя команду охотников на восток.

— Если у Тобиаса появится возможность стрелять в лоб, он ей воспользуется, — говорила я. — В противном случае, будет целиться в тело и использовать двойные выстрелы убийственной мощи. Сняв двух человек, он сбежит в боковой коридор и через дверь попадет в большой технический район. Тобиас считает его частью систем циркуляции воздуха и воды, но ему все равно, прав ли он. Гораздо важнее, что эта территория окружена множеством ремонтных лазов и лестниц.

Мой лоб заныл при мысли о выстрелах, и я подняла руку, чтобы его потереть. По совету Меган я мазала пострадавшую щеку и область у глаза специальным кремом, но там еще сохранялось болезненное ощущение. Я уже не была уверена, произошло все случайно или же он намеревался меня ударить. Мы уже миновали точку, когда это имело значение. Сейчас Тобиас хотел не просто ударить, а убить меня.

— Он планирует использовать последнюю цифру серийного номера своего оружия, чтобы решить, куда идти, — сказала я. — Зачем ему это?

— Для защиты от чтения его разума при побеге, — объяснил Лукас. — Он пользуется краденым пистолетом, не знает его серийный номер и не станет на него смотреть, пока не придет время принять решение. Ты не сможешь сообщить нам о планируемом маршруте Тобиаса, если он сам еще его не придумал.

— Есть два боковых коридора, оба с дверьми в технический район, — прибавил Адика. — Эмбер, нам нужна еще информация.

— Над экспресс-лентой виден горящий указатель с приказом освободить ленту для срочных действий ударной группы.

— Такие указатели повсюду, — разочарованно ответил Адика. — Нужно что-то еще.

Моя голова разрывалась от ненависти Тобиаса ко всем нам и особенно ко мне.

— Я могу знать лишь то, о чем думает Тобиас, — огрызнулась я на Адику. — И вижу лишь то, на что он смотрит. Прямо сейчас Тобиас думает о моем убийстве и не отрывает глаз от экспресс-ленты.

— Связь, вы можете использовать систему контроля лент, чтобы выявить знак с сообщением? — спросил Лукас.

— Да, — ответила Николь. — Эмбер, поищи на табло маленький номер в нижнем правом углу.

Я присмотрелась и сообщила:

— Четыреста семь.

— Это северный из тех двух боковых коридоров, — сделала вывод Николь. — Он ведет от экспресс-ленты в жилой квартал.

Адика отдал новые приказания своим людям. Я прослушала их, сосредоточившись на мыслях Тобиаса и глядя его глазами.

— Тобиас только что посмотрел по сторонам, — резко проговорила я. — Группа порядка двадцати путешественников ожидает открытия экспресс-ленты. Тобиас стоит рядом с ними и планирует использовать их в качестве щита, чтобы ударная группа не могла стрелять в него в ответ.

— В утиль! — выругался Адика. — Надо убрать этих людей с пути.

— Мы не можем их эвакуировать, не спугнув цель, — возразил Лукас. — Если попытаемся захватить его в нынешнем положении или в коридоре, ведущем в жилой квартал, то получим посторонних под перекрестным огнем. Адика, нам придется пропустить Тобиаса в технический район. Размести там своих охотников, и пусть они будут готовы взять его.

Адика разразился новой серией приказов.

— Эмбер, у Тобиаса есть предпочтительные цели? — спросил Лукас.

— Две, — ответила я. — Он планирует убить сперва Адику, а потом меня.

Рофэн застонал.

— Я принимаю командование ударной группой. Адика, вернись в парк и помоги с защитой Эмбер.

— Ты забираешь у меня командование? — недоверчиво спросил Адика.

— Да, — сказал Рофэн. — Тебе известны правила. Нельзя находиться в команде охотников, если ты первая предпочтительная цель преступника. Мы должны сосредоточиться на захвате, а не на твоей охране. И потом, Тобиас потеряет крайне важные секунды, выискивая тебя, прежде чем стрелять в кого-то другого.

— А если я откажусь вернуться в парк? — спросил Адика.

— Тогда я оглушу тебя и прикажу кому-нибудь оттащить туда, — ответил Рофэн.

— Правда? — Адика вложил в одно слово бесконечную угрозу.

— Правда, — отозвался Рофэн.

Секунду в передатчике стояла полная тишина, словно все затаили дыхание, потом Адика ворчливо проговорил:

— Ухожу в парк, но если ты, Рофэн, провалишь дело, то всю оставшуюся жизнь будешь чистить сливные бачки.

— Что бы ни произошло, начиная с этого момента, я и так до конца жизни останусь при сливных бачках, — сказал Рофэн. — Кейден, Дирен, Калеб, я меняю ваше положение, чтобы прикрыть разрывы в нашей сети.

Прошло несколько секунд, прежде чем Рофэн заговорил вновь.

— Мы на позиции, Лукас.

— Николь, открывай экспресс-ленту, — приказал тот.

Тобиас нетерпеливо наблюдал за фигурами, появившимися на экспресс-ленте. Удивился большому количеству людей и бросил взгляд на знак над головой. Увидев, что тот перестал мигать и теперь гласит «лента открыта», бывший ударник повернулся и рванул в боковой коридор.

«….лента вновь открыта, значит, Эмбер и ударная альфа-группа не на подходе. В утиль, почему они не едут? Что могло…? Они не едут, потому что уже здесь!»

— Тобиас догадался, что мы уже здесь! — завопила я. — Он понял, что мы попытаемся поймать его в техническом районе, поэтому бежит в жилой квартал. Натянул капюшон боевой брони. Смотрит на оружие. Серийный номер оканчивается восьмеркой.

— Ударная группа, следуйте за Тобиасом в жилой квартал, — приказал Лукас. — Он повернет в любой коридор, номер которого включает восьмерку. Связь, включите сигнал оповещения о побеге заключенного и поставьте его на закольцовку.

— Ударники, проверьте новое распределение по группам, — велел Рофэн, задыхаясь на бегу. — Красная группа идет на север жилого квартала, синяя — на юг, зеленая — на восток, а желтая — на запад. Поставьте оружие на оглушение, так вам не придется беспокоиться о попадании в прохожих.

Последовала пауза — он глотал воздух.

— Найдите безопасные убежища, спрячьтесь и ждите. Тобиас будет поворачивать в случайные коридоры в лабиринте жилого квартала. Он начнет бегать кругами. Мы не станем гоняться за ним. Останемся на местах и дождемся, пока он угодит в одну из наших ловушек.

Я все еще оставалась связана с Тобиасом. Сейчас он находился в жилом квартале. Оповещение о побеге заключенного визжало в громкоговорителях над головой. Голос вновь и вновь повторял сообщение:

— Режим изоляции. Режим изоляции. Режим изоляции. Сбежал заключенный. Мужчина девятнадцати лет, одет в боевой костюм безопасника. Повторяю: одет в боевой костюм безопасника. Уровень угрозы — предельный.

Тобиас ощутил инстинктивную реакцию на оповещение. Он провел детство на двадцатом уровне и научился отвечать на приказ об изоляции стуком в ближайшую дверь и обращением за помощью. Люди в домах впускали любого, кто не подходил под описание сбежавшего заключенного, а затем запирали и баррикадировали двери перед угрозой.

Теперь же Тобиас превратился в угрозу, которой его учили бояться. Он стал дичью. Тобиас продолжил бежать и, спеша повернуть за угол, врезался в стену. Его мысли метались в панике. Он не может спланировать следующий шаг, ему надо бежать так быстро, чтобы не осталось времени подумать, поскольку Эмбер уже должна находиться в его голове и шпионить за ним.

Возник поразительно живой образ меня в наряде носача. Мое лицо выглядело почти нормально, не считая пурпурных глаз. Затем я неестественно широко улыбнулась, обнажая нечеловечески длинные и страшно острые зубы.

Я постаралась избавиться от этого образа, сосредоточившись на том, что наблюдала глазами Тобиаса, и продолжая выкликать номера, которые он видел на знаках. Логика говорила, что теперь у меня нет причин беспокоиться из-за поимки Тобиаса. Логика твердила, что моя ударная группа включила оружие в режим оглушения, так что беглеца возьмут, не ранив. Логика повторяла, что именно Тобиас может в любой момент кого-то убить. Но меня охватывали его эмоции. Я ощущала отчаяние преследуемого и хотела помочь ему сбежать.

Я не должна помогать Тобиасу. И не буду. Я сосредоточенно сообщала о его передвижениях своей группе.

— Коридор двадцать восемь, северное направление.

— Красная группа, Тобиас идет прямо к вам, — рявкнул Лукас. — Захват. Эмбер, начинай проводить перекличку в красной группе!

— Провожу перекличку, — отозвалась я.

Выйти из разума цели оказалось гораздо сложнее обычного. Отчаянные эмоции Тобиаса крючьями цеплялись за меня изнутри, но я вырвалась. Голова разрывалась от боли, но я открыла глаза. Внимательно изучила экран инфовизора, чтобы узнать, кто в красной группе.

— Кейден. — Я спряталась за двумя штабелями контейнеров, глядя в узкую щель между ними, и увидела вдалеке фигуру Тобиаса в синем облачении. Он был…

— Дирен. — Я поднялась в ремонтный лаз и смотрела через щель на коридор внизу. Обзор отсюда открывался ужасный, но я могла наверняка захватить Тобиаса врасплох. В тренировочных боях он всегда совершал одну и ту же ошибку — не глядел наверх в поисках угрозы, так что…

— Калеб. — Я скорчилась в кладовке, приоткрыв дверь на самую малость. Надо дождаться, пока Тобиас пройдет мимо, а затем…

— Кейден. — Я увидела, как Тобиас помедлил, подозрительно глядя на дверь кладовки, где спрятался Калеб, а затем пинком открыл ее. Послышался звук боевого выстрела — это Тобиас палил по комнате. Я отпрыгнула, чтобы начать стрельбу по…

— Дирен. — Я услышала звук второго выстрела, рухнула через дыру в полу, приземлилась в коридоре и…

— Калеб. — Мое плечо горело огнем. При втором выстреле Тобиаса я выронила пистолет, но сама бросилась на беглеца. Вытолкнула Тобиаса обратно в коридор и…

— Калеб ранен, — заорала я. — В левое плечо.

Через секунду Кейден и Дирен одновременно проговорили:

— Цель обезврежена.

— Мы оглушили Тобиаса и сейчас надеваем на него кандалы, — добавил уже Кейден.

Я еще оставалась связана с Калебом. Верхние уровни его мыслей разбивались на кусочки и пропадали. Меня затошнило от страха, что он умирает, но затем я увидела, как подсознательные уровни его разума переходят в состояние, подобное сну.

— Калеб отключился, — сообщила я.

— Калеб не просто отключился, — признался Кейден. — Он попал под перекрестный огонь, и мы его оглушили. Тобиас дважды стрелял ему в левое плечо с убийственной мощью, но промахнулся мимо сердца и задел другие места. Калебу потребуется операция, но его боевая броня уменьшила ущерб и спасла ему жизнь.

Я вернулась в свою голову и закрыла лицо руками. Я привыкла, что реакция настигает меня через несколько часов после чрезвычайного рейда. На этот раз она последовала всего через секунды.

Стреляй Тобиас точнее, Калеб погиб бы. Если бы мы остались на экспресс-ленте, движущейся на север, а не прошли через парк, умерло бы несколько человек. Однако Калеб жив, мы все живы, но как я могла радоваться счастливому концу, если мою голову еще наполняли мысли и эмоции Тобиаса?

Я видела ситуацию с его точки зрения и думала о предстоящем ему перезапуске памяти. У него больше не оставалось надежды попасть в следующую лотерею и начать новую карьеру в обороне улья. После того, что произошло сегодня, в деле Тобиаса наверняка появится пометка, не позволяющая лотерее дать ему любую боевую должность.

— Я волнуюсь за Эмбер, — сказал Адика. — Она свернулась клубком и плачет.

В передатчике послышался голос Базз.

— Эмбер, пожалуйста, поговори со мной. Скажи, что случилось.

Я слышала ее, но не могла даже думать, не то что произнести мысли вслух.

— Эмбер? Эмбер? — Голос Базз мягко давил на меня. — У тебя болит голова?

Мне наконец удалось ответить.

— Да. В череп как будто бьет молотком, а когда я думаю о том, что произойдет с Тобиасом…

— Не могу поверить, что ты продолжаешь беспокоиться о Тобиасе, — сказал Адика. — Эмбер, он планировал тебя убить. Не окажись Тобиас таким бездарным, он убил бы Калеба и…

Я перебила Адику, глядя на него и гневно крича:

— Тобиас имел полное право стрелять в Калеба! И во всех нас, кто строил против него заговоры. Произошедшее с ним так несправедливо, что…

Я услышала, что говорю, оборвала тираду и в панике задохнулась.

— Нет, все не так. Это не мои слова. Они принадлежат Тобиасу!

Глава 43

Я вцепилась в свою голову.

— На следующий день после того, как Тобиас меня ударил, я прочитала его разум и обнаружила, что он превратился в дикую пчелу. Я знала, что после чтения в моей голове осталась его тень. Тогда это не казалось проблемой, просто ментальный эквивалент занозы в пальце, но сейчас тень внезапно обрела огромную силу. Она не просто овладела моими чувствами, но и произносила слова моим ртом. Этого не может быть.

— Все хорошо, Эмбер, — успокаивающе проговорила Базз. — Поверь, я помогу тебе с этим справиться. Ты можешь довериться нашей общей помощи. Я хочу, чтобы ты нашла область разума, в которой находится тень Тобиаса, и удержала ее там. Сможешь это сделать?

— Постараюсь, — ответила я.

Тон Базз из успокаивающего мгновенно стал жестким приказным.

— Мы должны немедленно вернуть Эмбер в отдел.

— Подтверждаю, — рявкнул Лукас. — Охрана, доставьте Эмбер домой как можно скорее.

Адика подхватил меня и бросился бежать. Я послушалась Базз и поискала тень Тобиаса в своем мозгу. Ее оказалось легко найти. При таких размерах и силе она не могла скрыться. Тени не имеют четкой физической формы, поскольку это лишь образы сильных личностей, задержавшиеся в уме телепата. Нынешний вид ментального следа Тобиаса напоминал мне одного из парковых жуков. Крупное туловище, тяжелый защитный панцирь и клешни, глубоко зарывшиеся в мой мозг. Неудивительно, что у меня так болела голова.

Я смутно осознавала, что в коммах продолжается разговор.

— Команда охотников, соберитесь в месте расположения красной группы, — приказал Лукас. — Связь, медицинская группа должна забрать Калеба.

— Медики уже в пути и готовятся перевезти Калеба в лечебный отсек нашего отряда, — откликнулась Николь. — Меган связалась с Аттикусом, он проведет необходимую операцию.

— А что нам делать с Тобиасом? — спросил Рофэн.

— Можете бросить его в ближайшую шахту лифта, — яростно ответил Адика. — Падение с высоты восьмидесяти уровней на дно улья должно помешать Тобиасу создавать нам новые проблемы.

— Команда охотников дождется медиков и передаст им Калеба, — распорядился Лукас, — а затем вернет Тобиаса обратно в отделение терапии и останется там его охранять. Рофэн, ты ни при каких обстоятельствах не отпустишь Тобиаса, пока его память не отмотают на год. Любые другие приказы необходимо игнорировать, даже если они поступят от самой Золотого командира Мелизенды.

— Понятно, — сказал Рофэн.

— Я хочу, чтобы Базз отправилась туда и пронаблюдала за перезапуском Тобиаса для полной уверенности, что у него не останется никаких воспоминаний о нашем отряде, — прибавил Лукас. — Естественно, только после того, как она закончит помогать Эмбер.

Я сконцентрировалась на тени Тобиаса и попыталась загнать ее на окраины разума. Тень, похоже, меняла положение, но я не понимала, собирается она отойти или напасть. Никогда прежде я не встречала отзвука такой силы. Я чувствовала, как он изучает меня, ищет мои слабости и наверняка ощущает мой страх.

Адика продолжал бежать со мной на руках.

— Не понимаю, почему тень Тобиаса так сильна. В прошлом Эмбер читала гораздо более сложные цели, и ни одна из них не оказывала на нее такого влияния. Симптомы фрагментации проявлялись, лишь когда Эмбер слабела под давлением множества теней.

— Эти сложные цели не принадлежали к отряду, и, как правило, Эмбер читала их разумы только один раз, — с горечью ответила Базз. — Адика, ты можешь быстро приспособиться к тому, что друг превращается во врага, а Эмбер — нет. Она училась доверять ударной группе свою жизнь.

Базз помолчала.

— Доверие к ударникам — одно из величайших преимуществ Эмбер как телепата. Оно позволяет ей закрыть глаза и полностью сосредоточиться на разумах целей, а других телепатов отвлекают события, происходящие вблизи их физических тел. Но в нынешней ситуации доверие Эмбер становится ее величайшей слабостью. Оно делает ее особенно чувствительной к тени Тобиаса. Отзвук крепко вцепился в разум Эмбер, когда та впервые обнаружила, что Тобиас стал дикой пчелой, а сегодняшнее чтение мыслей существенно усилило его власть над ней.

Адика фыркнул, похоже, соглашаясь, что в объяснении Базз есть смысл. Оно имело смысл и для меня. Научившись доверять Тобиасу, я с трудом могла защищаться от него.

— Я знал, что охота на Тобиаса обернется для Эмбер серьезным стрессом, — тоном глубокого самобичевания проговорил Лукас. — Она ненавидит даже простые стычки между членами своего отряда, и очевидно ее травмировала бы попытка ударников убить друг друга. Но у меня не было выбора. Сапфир могла взять это дело, но ее группа не успела бы вовремя добраться до отделения терапии и поймать Тобиаса. А позволь мы ему сбежать с оружием и снаряжением, Эмбер оказалась бы в опасности в своем собственном отделе, не говоря о…

Базз прервала его.

— Лукас, если бы я почувствовала, что ты неправ, посылая Эмбер на поиски Тобиаса, то оспорила бы приказ. Я не сделала этого, поскольку знала: преступник представляет исключительную опасность для жизни Эмбер. Сейчас мы должны сосредоточиться на помощи ей. Меган у передатчика или еще разговаривает с Аттикусом?

— Я здесь, — ответил голос Меган.

— Хорошо, — сказала Базз. — Прилегающие территории готовы?

— Все основные посадки закончены вчера, — откликнулась Меган. — А новая укрепленная дверь в апартаменты Эмбер поставлена сегодня вечером. Остается еще проблема с водопадом, и пара солнц не работает.

Базз нетерпеливо фыркнула.

— Животные и птицы уже там?

— Да, — ответила Меган. — Группа по уходу за животными потратила целый день на размещение гнезд и кормушек. Доставку рыб и рептилий мы отложили, пока не починят водопад.

Базз снова нетерпеливо фыркнула.

— Никогда не слышала, чтобы Эмбер упоминала о разумах рыб и рептилий, поэтому не думаю, что они имеют значение. Животные и птицы накормлены и довольны?

— Они должны быть в восторге, — сказала Меган. — Группа по уходу за животными утверждает, что наши прилегающие территории — это аналог жилья первого уровня.

— Замечательно, — заключила Базз. — Теперь мы должны дать Эмбер возможность очиститься от тени Тобиаса. Я ожидала, что после этого рейда возникнут проблемы, поэтому начала думать о том, как устроить Эмбер отдых во Внешке еще до определения местонахождения Тобиаса. Но во Внешке сейчас не просто зима, но еще и поздний вечер, то есть там будет страшно холодно и темно. Я попросила связистов обратиться в оборону улья и подготовить самолет, чтобы доставить Эмбер на одну из внешних станций обеспечения. Вот только оборона предупредила нас о приближающемся шторме.

— Мы видели эти штормы, — встревоженно сказал Адика. — В такое время небезопасно отправлять Эмбер в полет.

— Оборона улья утверждает, что шторм ожидается слабый, — заметила Базз. — Но даже будь полет безопасен для Эмбер, такой опыт мог принести ей больше вреда, чем пользы. Ей было бы тяжело противостоять страху высоты и тени Тобиаса и без дополнительного воздействия шторма. Мы попытаемся отвести Эмбер на прилегающую территорию к птицам и животным, пока шторм не уйдет из нашего района.

Она помолчала.

— Солнца в новом парке еще включены на полную яркость?

— Да, — ответила Меган. — Но скоро начнется переход на программу лун и звезд.

— Когда Эмбер вернется в отдел, мы с Лукасом встретим лифт, — продолжила Базз. — Все остальные должны полностью очистить дорогу. Нельзя окружать Эмбер толпой паникующих людей.

— Я тоже должна встретить лифт, — возразила Меган. — Чтение диких пчел оказывает на телепата не только серьезное ментальное давление. Оно вызывает и физическое напряжение в теле. Я должна просканировать Эмбер и проверить, не нужны ли ей лекарства.

— Это правда, — ворчливо согласилась Базз. — Ты можешь встретить лифт, но без моего одобрения не должна давать Эмбер никакие лекарства, особенно успокоительные. Она не сможет бороться с тенью, будучи без сознания. Как только Эмбер окажется на прилегающей территории, я бы хотела, чтобы лампы горели с мощностью солнц еще минут пятнадцать, а затем перешли к программе лун и звезд.

После этого в коммах наступило молчание. Адика нес меня, не сбавляя скорости бега. Я не знала, находимся ли мы в коридорах или на лентах. Я держала глаза закрытыми, изгоняя мысли и эмоции Тобиаса.

В течение какого-то времени я слышала только стук ног и тяжелое дыхание, а потом тень начала медленно окружать мой разум. Ее когти впивались в меня, оставляя за собой ужасный след, так что я полностью потерялась в боли.

Потом я почувствовала, как меня передают из одних рук в другие, и услышала резкий приказ Адики:

— Спрыгнуть с ленты.

За этим последовал новый период ослепительной боли, а затем я опознала своеобразное ощущение от поднимающегося лифта. Послышался звук открывающихся дверей кабины, и меня вновь передали из рук в руки. Я почувствовала поцелуй в лоб, и голос Лукаса проговорил:

— Эмбер, ты уже дома. Все будет хорошо.

Бьющаяся во мне боль ослабла. Я открыла глаза и увидела над собой встревоженное лицо любимого.

— Все будет хорошо, — повторил он. — Сейчас я отнесу тебя на прилегающую территорию.

Слева от меня внезапно послышался шум шагов, а за ним чей-то крик:

— Что происходит? Что с моей сестрой?

Это был голос Грегаса! Я повернула голову и увидела, как брат бежит к нам, а Рафаэль — за ним.

Меган и Базз выступили вперед, расставив руки, чтобы перекрыть Грегасу путь.

— Твоя сестра только что вернулась из очень тяжелого чрезвычайного рейда, — сказала Базз. — Сейчас ты не должен ей мешать.

— Но Эмбер кричала. Я никогда не слышал, чтобы она так кричала. Я никогда не слышал, чтобы кто-нибудь так кричал. Что с ней происходит?

Я пришла в замешательство. Я кричала? Я чувствовала ужасную боль, но не сознавала, что кричу.

Рафаэль догнал Грегаса и железной хваткой поймал его за руку.

— Я говорил тебе оставаться в своих апартаментах, пока чрезвычайный рейд не закончится.

— Но он закончился, моя сестра вернулась и…

Остаток фразы Грегаса я не расслышала, поскольку Рафаэль утащил его по коридору, ведущему в парк. Я с виноватым видом взглянула им вслед.

— Я испугала брата.

Лукас ответил придушенным смешком.

— Абсолютно типично.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я.

— Тень Тобиаса пытается захватить контроль над твоим разумом, но ты по-прежнему волнуешься о Грегасе больше, чем о себе.

Лукас прижал меня к груди и понес к нашим апартаментам, а Базз и Меган заняли места по обе стороны от нас, подобно телохранителям. Я увидела, как Меган направляет на меня мини-сканер.

— Не нужно меня нести, Лукас, — запротестовала я. — Я могу идти.

— Позволь ему разок изобразить героя, Эмбер, — сказала Базз.

— Да, сейчас моя очередь играть героя, — подтвердил Лукас. — Тебе надо сосредоточиться на борьбе с тенью Тобиаса. Что она делает сейчас?

— Продолжает кружить на окраинах моего разума и вцепляется в меня когтями, — грустно ответила я. — Я пытаюсь ее сдержать, но она слишком сильна. Сейчас, рядом с тобой, боль ослабла, но голова все еще пульсирует, и на меня накатывают волны бешенства.

— Я могу дать тебе болеутоляющие, — предложила Меган.

Базз покачала головой.

— Они успокоят лишь физическую боль. Я думаю, сейчас Эмбер ощущает скорее нападение на ее личность, а не на тело. Оказавшись на прилегающей территории, она должна почувствовать себя лучше.

— Где дверь, Меган? — спросил Лукас.

— Какая дверь? — растерянно отреагировала она.

— Ты говорила, что этим вечером установили новую укрепленную дверь. Я не знаю, где вы ее разместили, а наши апартаменты очень велики.

— О, — поняла Меган. — У нас было три возможных варианта, но соображения безопасности перевесили…

— Меган, Лукасу нужно просто узнать, где находится дверь, — перебила Базз, — а не выяснить причины выбора места.

— В пустой комнате рядом с главной гостиной, — ответила Меган.

Лукас остановился у двери апартаментов, и я протянула руку, чтобы ее открыть.

— Дальше Эмбер и Лукас должны пойти одни, — сказала Базз.

— Мне нужно отправиться с ними, — возразила Меган.

Базз повторила повелительным тоном:

— Эмбер и Лукас должны остаться наедине на прилегающей территории.

— Они не смогут попасть туда без меня, — раздраженно заметила Меган. — Мы установили новую укрепленную дверь, реагирующую на отпечаток ладони, и в данный момент только я могу ее открыть.

— Достойная причина, — признала Базз. — В таком случае мы все дойдем до этой двери.

Пока Лукас нес меня через наши апартаменты, я внезапно почуяла близость умов животных. Мы прошли через гостиную и достигли пустой комнаты с укрепленной дверью у дальней стены.

Лукас наконец поставил меня на ноги. Последовала краткая задержка — каждый из нас приложил ладони к двери, и Меган зарегистрировала нас как разрешенных пользователей. Затем ткнула пальцем в Базз.

— Прежде чем ты что-нибудь скажешь, я собираюсь удалить себя из списка разрешенных пользователей, но только после того, как Эмбер и Лукас проверят, что могут сами пользоваться входом. Нет ничего хуже, чем сделать ошибку в настройках укрепленной двери и оказаться в положении, когда никто не может ее открыть.

Я приложила руку к двери, та открылась, и я перешла от стандартного домашнего освещения к исключительно ярким парковым лампам с эффектом Прасолнца. Дул обычный мягкий парковый бриз, от земли шел теплый дух, который у меня ассоциировался с недавно вскопанными газонами, а в воздухе ощущалась влажность, означавшая недавно прошедший запрограммированный дождь. В этом месте слышались нормальные парковые звуки, с высоты доносилось птичье пение, но вид меня заворожил.

Я привыкла к паркам, где рощи чередуются с открытыми травянистыми участками и цветущими газонами, но сейчас как будто стояла в комнате со стенами из листьев. Моей первой реакцией было разочарование, что территория для животных и птиц так мала, но затем я поняла: стены состоят из плотно посаженных кустов и молодых деревьев гораздо выше моего роста, но явно не дотягивающих до уровня потолка. Между кустами виднелись промежутки — тропы, ведущие к другим местам.

Я последовала по, очевидно, главной дорожке к более крупному и похожему на комнату, пространству. Остановилась и порадовалась столу для пикника рядом с решеткой, увитой ползучими растениями с розовыми цветами, затем продолжила путь к пруду, на поверхности которого плавали листья кувшинок и один золотистый цветок. Услышав за спиной хруст гравия, я обернулась и улыбнулась Лукасу.

— Здесь много красивых маленьких местечек.

Через коммы ответил голос садовника:

— На прилегающей территории не предполагаются шумные парковые мероприятия и множество посетителей, поэтому мы расположили здесь одну из специальных зон улья для разведения пугливых видов животных. Разделение ее на маленькие участки разнообразит среду и создаст хорошие условия для искусственных и естественных гнездовий.

— Здесь есть еще несколько вещей для твоего удобства, Эмбер, — прибавила Меган.

Я посмотрела на скамейку рядом с прудом и рассмеялась.

— Вещей вроде столов для пикника и скамеек.

— Я уже вижу, насколько это место тебе помогает, — заметил Лукас. — Ты только что смеялась. И больше не испытываешь боли.

Я бросила на него потрясенный взгляд.

— Ты прав. У меня больше не болит голова, и тень Тобиаса, похоже, ослабла. На самом деле, нет. Она сильна, как и прежде, но здесь чувствует беспокойство.

— Эмбер, думаю, теперь вам с Лукасом стоит отключить передатчики, — произнес голос Базз. — Когда начнет темнеть, вы, возможно, захотите пойти по главной тропе. Если возникнут проблемы или ты захочешь, чтобы солнца дольше горели на полной яркости, просто позвони мне на инфовизор.

— Спасибо вам всем, — сказала я.

Затем вытащила из уха передатчик, отключила его, спрятала в карман, подошла к скамье и села. Лукас тоже убрал передатчик и пристроился ко мне. Взял меня за руку, и мы затихли, глядя на пруд.

Я знала, что в нем еще нет рыбы, поскольку Меган говорила что-то о задержке с доставкой до окончания ремонта водопада. Но водой интересовалось множество других диких животных. Пять великолепных красных с черным птиц слетели к краю пруда, чтобы попить. Двух взрослых особей сопровождали три пушистых птенца. Пара маленьких обезьянок, перепрыгивая через кусты, тоже прискакали попить — к спине самки прицепился еще более крошечный детеныш и разглядывал меня сквозь мех любопытными глазками. Я заметила и насекомых. Две синие бабочки летали туда-сюда, а зеленая стрекоза пересекла пруд и опустилась на край цветка ириса.

Наконец, я вновь закрыла глаза и сосредоточилась на тени. Теперь я видела в ней не гигантского жука, а самого Тобиаса. Мы стояли и смотрели друг на друга, как дуэлянты.

— Тебе некомфортно, потому что это новое незнакомое место, — сказала я. — Ты знаешь: оно создано специально, чтобы помогать мне. Ты сознаешь, что находишься на моей территории, на выбранном мной поле битвы, и все живущие здесь существа добавляют мне силы. Твой оригинал покинул мой отдел, а теперь и тебе пора оставить мой разум.

Тобиас в моей голове не говорил, но я чувствовала, как он излучает смесь гнева и страха. Раньше отзвук был уверен в своем превосходстве надо мной, но сейчас баланс сил изменился в мою пользу. Он бы убрался, если б мог, но ему некуда идти. Отзвук был всего лишь задержавшимся отпечатком, который реальный Тобиас оставил в моем сознании, и не мог существовать вне моей моей головы.

— Ты гораздо сильнее, чем любая нормальная тень, поскольку твой оригинал состоял в моей ударной группе, — грустно продолжила я. — Они мои братья, мои друзья, моя семья, и мне тяжело отпустить одного из них, но у меня нет выбора. Твой оригинал становится все разрушительнее с каждым новым днем. Сейчас он стрелял в Калеба, и любой из нас мог не вернуться домой. Тобиас больше не мой брат. Не мой друг. И не часть моей семьи.

Тень становилась все тоньше и прозрачнее. В поисках цели я обычно тянулась вперед своим телепатическим чутьем, но сейчас делала нечто противоположное. Не вытягивалась, а позволяла своему разуму вобрать все окружающее: потрясающее чудо каскада мыслительных уровней Лукаса, мягкий довольный блеск умов животных и птиц на прилегающей территории, беспокойные эмоции членов моего отряда и невозмутимый покой Внешки над моей головой.

С расширением разума я испытала прилив силы и дикое чувство, словно штормовые ветра Внешки пронеслись через мою голову, очищая меня от всего, не принадлежащего настоящей Эмбер. Тень Тобиаса отчаянно цеплялась за меня еще несколько последних секунд, затем вылетела, рассыпалась на кусочки и исчезла.

На мгновение я ощутила опустошение. Тень стерлась, а скоро пропадут и воспоминания настоящего Тобиаса о прошедшем годе. Он больше никогда не подумает обо мне, но я всегда буду помнить дни, когда Тобиас рисковал ради меня своей жизнью, и раздумывать, могла ли я что-то сделать и не позволить ему встать на ленту, несущуюся прямиком к катастрофе.

Я открыла глаза и обнаружила, что Лукас стоит передо мной на коленях и пристально смотрит мне в лицо.

— Ты очистилась от тени Тобиаса? — спросил он.

Я заставила себя бодро ответить:

— Да, он ушел.

— Я работал на Кита три года, — проговорил Лукас. — Ему не приходится очищаться от теней, поскольку те стираются, когда его телепатия перестает действовать. Я пару раз видел, как ты это делаешь, но понятия не имел, что происходит в твоей голове. Увлекательно было слышать, как ты разговариваешь с тенью Тобиаса.

Я моргнула.

— Я не понимала, что говорю вслух. Должно быть, это звучало… очень странно, но мне помогает визуализация того, с чем я борюсь. Это способ отделить тень от меня.

Лукас улыбнулся.

— Я понимаю, что ты делала, Эмбер. По крайней мере, понимаю настолько, насколько способен нетелепат.

Он помолчал и взглянул в небо.

— Темнеет. Хочешь вернуться в нашу квартиру, позвонить Базз и попросить оставить солнца включенными подольше или воспользоваться ее советом и пройтись по главной тропе?

— Думаю, мы должны сообщить Базз, что я справилась с тенью Тобиаса, а затем прогуляться, — ответила я. — До сих пор ее метод работал.

Лукас встал.

— Он сработал невероятно хорошо. Ты избавилась от тени Тобиаса, не покидая улья, и это очень значительный шаг вперед.

Глава 44

Я проснулась под ласкающе-теплым воздухом спального поля и полежала еще мгновение с закрытыми глазами, смущенная запахом цветов и звуком птичьего пения. Затем нахлынули воспоминания. Мы с Лукасом прошли по главной тропе через прилегающую территорию и обнаружили…

Я до сих пор сомневалась, как описать это место. Я спала в палатках во Внешке. Посещала строения на морской ферме, называемые домами. Это сооружение представляло нечто среднее между тем и другим. Однокомнатный дом со стеклянной стеной, которую можно частично открыть или полностью сложить.

Я повернулась и взглянула на стену. Сейчас она была закрыта и из простого стекла превратилась в абстрактное сине-зеленое полотно, пропускающее в комнату свет парковых солнц. Я перекатилась на спальном поле и увидела, что Лукас лежит рядом, изучая экран инфовизора.

— А, ты проснулась. — Он отложил прибор. — Как себя чувствуешь?

Я обдумала вопрос.

— На самом деле, нельзя описать словами, как чувствуешь себя, выкинув из головы чужое влияние. Это придает сил и создает странное ощущение ясности. Я не знаю, является ли такая четкость эффектом избавления от теней или радостью от успеха.

Я пожала плечами и сменила тему.

— Почему стена стала сине-зеленой?

— Новый заместитель Меган, Нора, около часа назад прислала мне сообщение. У садовников много работы, а группа по уходу за животными и птицами должна проверить, как устраиваются подопечные, и подложить еды в кормушки.

Он помолчал.

— Я знал, ты хотела бы, чтобы о животных и птицах позаботились, но крепко спала. Чтобы не будить тебя и не заставлять одеваться, я закрыл стену и перевел ее в режим картинки, прежде чем давать людям разрешение приступать к работе.

Я закрыла глаза, просматривая территорию.

— Рядом с нами два человека, но большинство на краю парка.

— Как их присутствие влияет на твое восприятие этого места? — спросил Лукас.

Я вновь открыла глаза.

— Оно кажется более похожим на обычный парк.

— Значит, ты не смогла бы избавиться от теней, будь здесь люди?

— Нет.

— Основная группа монтажников уже ушла, — сказал Лукас. — Но команда садовников и ухода за животными проработают здесь до новогодних праздников. Потом останутся лишь два человека для повседневных работ, пока мы не наберем свой постоянный персонал. Мы могли бы легко вывести их с прилегающей территории, если бы тебе понадобилось побыть одной.

— Не нужно выводить людей, когда я просто расслабляюсь, но необходимо, если мне предстоит справиться с тенями.

— А что ты думаешь о присутствии Базз? — спросил Лукас.

— Как бы удобно мне ни было с Базз, думаю, ей бы тоже пришлось уйти. Борьба с тенями — это глубоко личное. Думаю, Базз понимает, потому что не пыталась зайти сюда с нами прошлой ночью.

— Но ты справилась с тенью Тобиаса, пока я был рядом. — Лукас улыбнулся. — Я чувствую себя невероятно польщенным.

Я ощутила странное смущение и поспешно указала на его инфовизор.

— Что происходило ночью? Как Калеб? Его уже прооперировали?

— Да, Аттикус прибыл около полуночи. Судя по его отчету, все прошло успешно и Калеб вернется к активной деятельности в течение двух недель. Поскольку Илай возглавлял твоих телохранителей, он вернулся в отдел вместе с тобой, и Аттикус воспользоваться возможностью прооперировать и его тоже.

— Илаю сделали операцию! Она была удачной?

— Все безупречно. Оба восстанавливаются в нашем медицинском отсеке.

— Должно быть, Илай чувствует облегчение, что операция уже позади. Аттикус еще у нас в отделе? Я хотела бы его поблагодарить.

— Аттикус уже ушел в отряд Мортона. Если хочешь позвонить, лучше подождать до вечера, потому что ему надо поспать. Меган ассистировала при операции и сейчас отдыхает, поэтому именно Нора написала мне о работах на прилегающей территории.

Я поколебалась, прежде чем задать следующий вопрос.

— Тобиаса уже перезапустили?

Лукас кивнул.

— Когда Базз получила мое сообщение, что ты справилась с тенью, то отправилась в терапевтическое отделение, пронаблюдала за перезапуском памяти Тобиаса и провела его первую лечебную сессию. Он отреагировал, как и планировалось, поэтому она передала его для последующего лечения в медицинский отдел.

Я вздохнула.

— Грустно, что я чувствую лишь пустоту при мысли о перезапуске Тобиаса. Похоже, во мне перегорели все связанные с ним эмоции, и я беспокоюсь лишь о выздоровлении Калеба.

— Именно это ты и должна чувствовать, — твердо сказал Лукас. — Базз, Рофэн и остальные члены альфа-группы, охранявшие Тобиаса, вернулись в отдел всего два часа назад, так что, полагаю, и они сейчас спят.

Он задумчиво посмотрел на меня.

— Я смотрю, ты не спрашиваешь о Ките.

Я наморщила нос.

— А смысл? Уверена, ты к данному моменту в деталях сообщил Золотому командиру Мелизенде, как Кит освободил Тобиаса, но мы уже установили, что у нее и Гайюса нет действенных способов угомонить распоясавшегося телепата.

— Увы, да. Золотой командир Мелизенда и Гайюс выступили против Кита и обвинили его в отдаче приказа медицинскому отделу об освобождении преступника. Кит просто признал это и посмеялся.

— Конечно, он посмеялся, — простонала я. — Как я тебе уже говорила, я телепат, стою над законом и остаюсь неприкосновенной, но и Кит тоже. Помнишь, как мы охотились на агента Генекса в прошлый Хеллоуин? Улей хотел передать Элдена Организации объединенных ульев живым, поэтому Адика приказал ударной группе оглушить его, но я стреляла на поражение.

— Такого я бы не смог забыть, — сухо ответил Лукас.

— Никто не наказал меня за убийство Элдена. Все вели себя так, будто ничего и не произошло. — Я покачала головой. — Даже ты ни слова не сказал мне об этом.

— Я тебе ничего не сказал, потому что знал: ты застрелила Элдена из сострадания, и никакие мои слова не помешали бы тебе сделать то же самое при сходных обстоятельствах.

— Поразительно, как Адика не запретил мне брать оружие в чрезвычайные рейды.

Лукас, похоже, развеселился.

— Адика решил, будто ты отомстила Элдену за диверсию. Наш лидер ударников не собирался критиковать тебя за то, что хотел бы сделать сам. Конечно, он не думал отбирать у тебя оружие, ведь ты просто доказала свою способность с безупречной точностью снять цель даже в критический момент.

— А Золотой командир Мелизенда?

— Она сомневалась, что ты намеренно убила Элдена. Сочла, будто неповиновение приказам не в характере такого обязательного телепата. По ее теории, ты проявила неопытность в обращении с оружием и случайно выбрала неправильные установки. В любом случае, Мелизенда сказала, что дальнейшее разбирательство — пустая трата времени. Оно не вернуло бы Элдена к жизни, а тебя невозможно наказать, раз улей отчаянно нуждается в твоей работе.

— Именно об этом я и говорю, — заметила я. — Если бы один из ударников нарушил приказ, его бы разжаловали в уборщики белковых баков. Я телепат и избежала всяких последствий. У меня даже не отобрали хрустящее шоколадное печенье.

— Для Кита последствия будут, — возразил Лукас. — Вспомни, в приказе об освобождении он использовал коды Гайюса. Тот страшно разъярился, узнав, что его доступ задействовали, чтобы отпустить дикую пчелу, угрожавшую твоей жизни. В будущем Гайюс собирается проверять любое взаимодействие ударной группы Кита с нашим отрядом и пропускать все внешние звонки и приказы из того отдела через систему верификации.

Ясность мысли, пришедшая с освобождением разума от теней, подсказала мне: Кит использует свои телепатические способности, чтобы найти обходные пути от всех предпринимаемых против него мер предосторожности. Золотой командир Мелизенда не могла помешать ему нападать на мой отряд. И Гайюс не в силах был его остановить. Я верила, что к этому времени другие телепаты уже связались с Китом, но и они явно не сумели его образумить.

Эту ситуацию можно было завершить лишь одним способом. Я собиралась сама позвонить Киту, но наша беседа могла легко ухудшить, а не улучшить дело, а мысль о той смертельной битве между телепатами меня нервировала. Мне требовалось найти средство для преодоления зависти Кита, установить с ним какую-то связь и заключить мирный договор, но я понятия не имела, как это сделать.

Лукас скатился со спального поля и встал.

— Ты голодна?

— Невероятно. — Я села и с надеждой огляделась. — В этом домике есть какая-нибудь еда?

Лукас улыбнулся.

— План прилегающей территории, подготовленный Меган, описывает это место как павильон. Помимо спального поля, здесь только душевая, кухонный блок примерно такого же размера, как в комнатах на подростковом уровне, и шкафчик с запасным набором нательной брони и другого снаряжения, необходимого тебе в рейдах.

Он помолчал.

— Хорошая новость: душевая работает, а плохая — кухонный блок еще не оснащен. Мы должны вернуться в свои апартаменты за свежей одеждой, можем там и поесть.

Я встала, неохотно натянула вчерашний костюм, открыла дверь в боковой стене и рассмеялась.

— На меня смотрит существо, похожее на причудливого кролика.

Лукас многозначительно кашлянул.

— Думаю, смысл хранения второго комплекта снаряжения в павильоне в том, что первый ты будешь держать в апартаментах.

— О. — Я подняла валявшуюся на полу вчерашнюю нательную броню. Мое оружие и наручный фонарь лежали на полке. — Я потеряла свой передатчик.

— Он должен быть у тебя в кармане, — подсказал Лукас.

Я проверила.

— Надеюсь, Ханна согласится убирать за нами еще и этот павильон.

— Я тоже, — с явным намеком ответил Лукас. — Поверь мне, я тоже.

Я с виноватым видом хихикнула.

— Все время пытаюсь измениться и стать аккуратнее, но не получается.

Мы вышли за дверь и двинулись по тропе к нашим апартаментам. Прошлой ночью мы пришли в павильон под тусклый свет солнц. Сейчас они горели во всю мощь, и я заметила незаконченный облик прилегающей территории. Все деревья и самые большие кусты заняли свои места, но виднелись участки свежей почвы, еще только ожидавшие прибытия маленьких растений, и торчали красные таблички с надписью «временное расположение гнезд».

Очевидно, Меган планировала, чтобы территория вокруг наших апартаментов была готова первой. Чем ближе к дому мы подходили, тем более целостный вид обретал парк. Дойдя до укрепленной двери, я остановилась и в последний раз огляделась.

— Еще предстоит высадить растения и закончить другие работы, а, полагаю, в дальней части парка все в еще худшем состоянии, но и нынешние достижения просто потрясающие. Не понимаю, как Меган удалось все так быстро устроить.

— Откровенное воровство, — сказал Лукас.

— Что?

— Меган воспользовалась бриллиантовым приоритетом отряда телепата, чтобы перехватить все элементы среды, растения, животных, птиц и других существ, предназначенные для двух новых природных районов, а также все необходимые группы монтажников, садовников и смотрителей животного мира.

Он засмеялся.

— Беспорядочная переброска ресурсов на эту территорию и требование быстрых результатов привели к небольшой путанице, например, работники случайно засыпали северный аварийный выход. Но вчера все это действительно пошло тебе на пользу. В обычных условиях смотрители не выпустили бы животных и птиц на незаконченную территорию, но тут не хотели держать их слишком долго в тесных транспортных клетках и просто втиснули все гнезда и норы на готовые участки.

— Это объясняет красные таблички по поводу временных гнездовий.

Лукас кивнул.

— Работников страшно интересовало, за какую такую работу наш отдел получил бриллиантовый приоритет. Но во время вчерашней тревоги они увидели и услышали достаточно, чтобы убедиться, что это нечто пугающее, и внезапно перестали задавать вопросы.

Заходя через укрепленную дверь в наши апартаменты, я молчала. Слова Лукаса напомнили мне: мои родители, должно быть, слышали сигнал тревоги, а Грегас так и вовсе видел меня по возвращении из рейда.

Я раздумывала об этом, пока купалась, облачалась в свежую повседневную одежду и завтракала.

— Что тебя беспокоит? — спросил Лукас, когда мы покончили с едой.

— Я собираюсь поговорить со своей семьей о том, что произошло вчера вечером, — мрачно ответила я.

— Меган заходила к ним прошлой ночью. Сказала им, что ты в порядке, просто слишком вымоталась после рейда и не в силах лично с ними повидаться. Но хорошо бы тебе самой их успокоить. Мне пойти с тобой?

Я покачала головой и встала.

— Думаю, мои родители честнее поделятся своими тревогами, если я поговорю с ними наедине.

Глава 45

Я намеревалась сейчас же пойти и поговорить с родителями, но, добравшись до открытой площадки перед лифтами, решила сперва заглянуть в наш медицинский отдел. Я сказала себе, что разумнее навестить Илая и Калеба перед встречей с мамой и папой, поскольку те знали Илая и захотели бы услышать, как прошла его операция. На самом деле, я просто ухватилась за предлог отложить тяжелый разговор.

Войдя в медицинский отдел, я поразилась, услышав отдаленные крики. Криста стояла в коридоре, неуверенно хмурясь.

— Думаю, мне лучше настоять, чтобы они ушли, — сказала она.

— Кто ушел?

— Родители Калеба, — объяснила Криста. — Я разрешила им побыть там час, но они начали на него кричать.

Упоминание имени Калеба заставило меня связаться с его разумом. Я обнаружила, что лежу на больничной кровати и ощущаю странное парение, вызванное большой дозой болеутоляющих. Я слушала, как моя мать — нет, мать Калеба — на меня вопит.

— …всегда одно и то же! Постоянно пугаешь меня до смерти. Другие дети никогда не уходили дальше местного парка, а тебе надо было ускользнуть и покататься на экспресс-лентах. Никогда не забуду, как в твои пять лет я проверила твой браслет слежения и обнаружила его в совсем другой зоне!

Она замолчала, чтобы перевести дух, и вступил отец Калеба.

— Мы решили, прибор испортился, и позвонили сообщить о поломке. И не могли поверить, когда нам сказали, что браслет работает прекрасно, но потом безопасница привела тебя домой. Что ты сказал, когда она передала тебя нам?

Мать Калеба ответила на вопрос, прежде чем сын успел заговорить.

— Ты сказал, что не нужно приводить тебя домой. И в следующий раз придешь сам.

— А мы сказали, что следующего раза не будет, — прибавил отец Калеба. — И ты останешься в домашней зоне, как и любой другой ребенок.

— Но на следующий день ты снова ушел, — вновь заговорила мать Калеба. — С возрастом ты становился все хуже и хуже, но дать себя подстрелить… Ты совсем не думаешь о родителях?

Калеб радостно улыбнулся двум людям, чья одежда свидетельствовала, что они живут почти на самом дне улья.

— Вы знаете, что я вас очень люблю.

Женщина тут же с осуждением наставила на него палец.

— Не смей мне так улыбаться. Почему ты не можешь больше походить на своего старшего брата? Он никогда не причинял нам проблем в детстве, прекрасно вел себя подростком и вышел из лотереи уважаемым строительным рабочим восемьдесят девятого уровня.

«…так смущены, что я вышел из лотереи сотрудником первого уровня, что не решались со мной поговорить. Я терял надежду, а стена между нами с каждым днем становилась все выше. Я так боялся новогодних праздников, думал, это будет конец всему…»

«Но сейчас они здесь, и все как в старые добрые времена: мама с папой распекают меня и называют брата блестящим примером…»

«…хорошо. Все будет хорошо. В итоге, все будет хорошо».

Я разорвала связь с его разумом и улыбнулась Кристе.

— Можешь позволить родителям Калеба остаться на целый час. Между ними все хорошо, и он действительно счастлив.

Я помолчала.

— Когда родители Калеба уйдут, пожалуйста, скажи ему, что я заходила. Передай, я не хотела прерывать его встречу с семьей, но рада, что он сможет без проблем пойти домой на праздники.

Криста кивнула.

— Пойду навещу Илая, — решила я.

— Возможно, ты не захочешь мешать и ему, — доверительно сказала Криста. — У него Телин.

Я поморщилась.

— В какой они комнате?

Криста ткнула большим пальцем в ближайшую дверь. Я поспешно открыла ее, зашла внутрь и увидела Телин, сидящую у кровати Илая. Он повернулся посмотреть, кто пришел, и бросил на меня отчаянно молящий взгляд.

— Могу я перекинуться с тобой словечком, Телин? — попросила я.

Она нахмурилась, встала и неохотно вышла за мной из комнаты.

— Ничего не выйдет, — мягко сказала я. — Но тобой могут заинтересоваться другие ударники.

— Мне нравится Илай, — ответила Телин. — У нас много общего. Мы оба пережили повреждение ноги.

— Ничего не выйдет, — повторила я. — Мне известно, что ты специалист по нападению и в твоей природе продолжать искать пути к победе, но в этом случае их нет.

— В чем проблема? — спросила Телин.

— Я не могу рассказывать тебе секреты Илая, — сказала я. — Но все, что ты сделаешь, приведет лишь к конфузу для вас обоих.

Она охнула.

— Когда телепат говорит тебе, что ты преследуешь ложную цель, остается только смириться.

Телин повернулась и ушла по коридору, а я вновь зашла в комнату Илая.

— Телин признала поражение.

— Я так благодарен, — отозвался Илай. — Она милая девушка, но настолько энергичная, что утомительно просто находиться с ней в одной комнате.

— Знаю, она абсолютно тебе не подходит, — сочувственно сказала я.

— Телин без устали твердит, что мне надо все обдумать, — устало проговорил Илай. — А расслабляющая беседа в ее понимании — обсуждение системного анализа «Синего подъема». Я не могу понять и половины того, что она говорит. Думаю, ты все время испытываешь такое с Лукасом. Как же справляешься?

Я рассмеялась.

— Лукас немного помешан на работе, но у меня есть преимущество — способность читать разум помогает мне его понять.

Илай признательно хмыкнул, и я увидела, что его веки опускаются.

— Дам тебе отдохнуть, — мягко сказала я. — Если Телин вновь будет докучать или тебе что-нибудь понадобится, сразу зови меня.

Илай опять хмыкнул, и его глаза закрылись. Я на цыпочках вышла из комнаты, предупредила Кристу, что Илай спит, и покинула медицинский отсек. Нельзя больше было выдумывать отговорки и откладывать разговор с родителями и братом, поэтому я направилась в квартиру, где они остановились.

Родители открыли дверь и провели меня в гостиную. Мы все сели.

— Грегас, твоя сестра здесь! — крикнул папа.

Последовала долгая пауза.

— Боюсь, Грегас сейчас не очень общителен, — сказала мама.

Я улыбнулась.

— Он необщителен со своего двенадцатого дня рождения.

— Да, но с тех пор, как мы оказались в твоем отделе, он стал еще хуже, — заметил папа. — Грегасу не нравится делить квартиру с нами, поэтому он на весь день закрывается у себя в спальне.

— Если он усложняет вам жизнь, я могу попросить Меган выделить ему собственные апартаменты, — предложила я.

— Меган была совершенно права, настаивая, чтобы Грегас жил с нами, — ответил папа. — Подросток не может рассчитывать, что получит в свое распоряжение апартаменты высокого уровня.

— Шшш, он идет, — вмешалась мама.

Мы повернулись и увидели, как Грегас вошел в комнату и шлепнулся в кресло. Теперь моя семья была в сборе, и настало время поднять неловкую тему прошлой ночи.

— Я ненадолго, — начала я. — Просто заглянула убедиться, что вас не слишком обеспокоил вчерашний чрезвычайный рейд.

Мои родители обменялись взглядами.

— Мы знали, что ты занимаешься опасной работой, Эмбер, — ответила мама. — Но на самом деле оказаться здесь, когда звучит тревога… Мы открыли дверь, а люди бежали по коридору, неся оружие и боевое снаряжение. Затем один из них пришел сюда, чтобы охранять нас.

— Нас восхищает то, что ты делаешь для улья, — присоединился папа. — Но лотерея выбрала нас для обычной работы, потому что мы обычные люди. Нам было полезно увидеть события прошлой ночи, потому что теперь мы лучше понимаем проблемы, с которыми ты сталкиваешься, приходя к нам в гости или отправляясь в путешествия, но хотели бы как можно скорее вернуться домой.

Мама кивнула.

— Мы тебя любим, Эмбер. Знаем, что ты привела нас сюда, чтобы уберечь от вражеских агентов, которых преследуешь, и ценим эти роскошные апартаменты. Но мы скучаем по любимой работе и не научены справляться с такой жизнью.

Я встала.

— Обещаю, мы сделаем все возможное, чтобы вы поскорее вернулись домой.

Я вышла из квартиры, остановилась в коридоре и спрятала лицо в ладонях. Я точно знала, что чувствуют родители. Как и сказал папа, лотерея выбрала их для обычной работы, потому что они обычные люди. Я тоже могла вести обычную жизнь, но вынуждена приспосабливаться к иному распорядку, так как улью отчаянно нужны мои способности телепата.

Нельзя заставлять родителей проходить ту же болезненную адаптацию только из-за того, что я их дочь. Я должна обеспечить им безопасное возвращение домой, а значит, найти способ не дать Киту причинять проблемы, но…

За спиной послышался голос Грегаса:

— Эмбер, ты должна мне помочь.

Я опустила руки и повернулась к брату. Грегас не сказал ни слова, пока я говорила с родителями, и я решила, что он дуется, но сейчас могла разглядеть страх на его лице.

— Когда я встретил того вражеского агента в вентиляции, — начал он, — то испытал внезапное всепоглощающее чувство, что он опасен. С тех пор, как я вернулся в свою подростковую комнату, подобное повторялось с полдюжины раз.

Грегас расстроенно тряхнул головой.

— Я все время переживаю странные моменты, которые показывают мне людей совершенно по-другому. Уэсли проживает истории, как будто они реальны. Мальчик из соседней комнаты несчастен, потому что его мать серьезно больна. Девочка притворяется моей подругой, поскольку обнаружила, что у меня сестра на первом уровне.

Я прикусила губу. Первый отклик Грегаса спровоцировала угрожающая жизни ситуация. Я надеялась, что до его вступления в лотерею новых эпизодов не случится, но все обернулось иначе. Грегас получал отклики. И все больше.

— Потом пришла группа обороны улья, чтобы доставить меня в твой отдел, — продолжал Грегас. — Я почувствовал, что их командир готов умереть, лишь бы спасти меня. Я не могу объяснить это чувство.

Ему и не требовалось объяснять. Я уже знала.

Грегас бросил на меня отчаянный взгляд.

— Когда мы оказались в твоем отделе, я не хотел пережить один из этих непонятных моментов с нашими родителями, поэтому пытался выпросить отдельную комнату. Меган настояла, чтобы я жил с мамой и папой, и мне пришлось постоянно закрывался в спальне. На какое-то время наступил покой, но прошлой ночью чувства словно взбесились.

Он огорченно всплеснул руками.

— Наши родители, конечно, испугались тревоги. Человек, который пришел нас охранять, Рафаэль, получал сообщения через какую-то штуку в ухе. Он не рассказывал нам, что происходит, просто твердил, мол, чрезвычайный рейд идет гладко, но мы знали, Рафаэль тревожится. Наконец, он как будто расслабился, но потом снова напрягся, и я испытал один из своих странных моментов.

Сейчас голос Грегаса дрожал.

— Я знал, что Рафаэль испуган, потому что у тебя проблемы, Эмбер. Я притворился, будто иду в спальню, а сам выбежал из апартаментов выяснить, что же случилось. Увидел, как у лифта ждут три человека, побежал к ним и услышал твой крик. Затем двери лифта открылись, Илай вынес тебя и передал Лукасу.

Он всхлипнул.

— Я ощутил целый ряд странных моментов, касающихся этих людей. Лукас паниковал, что потеряет тебя. Все остальные тоже боялись, даже Адика. Затем появился Рафаэль и утащил меня обратно в апартаменты.

Базз говорила мне, что пограничные телепаты чаще получают точные отклики от людей, испытывающих сильные эмоции. Когда я вернулась домой прошлой ночью, все в моем отделе ужасно переживали, поэтому неудивительно, что Грегаса закидало сигналами.

— Что происходит, Эмбер? — спросил брат. — Или эти мои странные моменты — настоящие предупреждения и прошлой ночью ты перенесла что-то ужасное, или со мной происходит что-то плохое и мне нужна срочная медицинская помощь.

Я понимала, что не смогу запретить лотерее дать Грегасу импринтинг для подходящей ему жизни. Теперь следовало принять, что я не в силах удержать его и от знакомства со способностями. Следовало поступить в интересах Грегаса, а не моих, даже если это означало, что в дальнейшем он откажется со мной говорить.

Я набрала воздуха.

— То, что ты называешь странными моментами — настоящие предупреждения. Прошлой ночью со мной произошло нечто опасное, и люди очень беспокоились, но сейчас все в порядке.

— Но если это настоящие предупреждения… Ну, такого не может быть. Не должно. Со мной что-то ужасно неправильно.

— С тобой все в порядке, Грегас. Когда я вышла из лотереи специалистом первого уровня, ты наверняка почувствовал, что твои лотерейные результаты, в сравнении с моими, вызовут разочарование. Теперь можешь забыть о своих тревогах. Тебя тоже припишут к первому уровню.

Он яростно затряс головой.

— Никто не может предсказать исход лотереи. Процесс принятия решений слишком сложен.

— Я не могу предвосхитить твой результат в деталях, но знаю, что ты окажешься на первом уровне. У нас с тобой особые случаи, Грегас. Наши способности различаются, но и те, и другие высоко ценятся ульем. Я узнала о своих только тогда, когда их разбудил процесс тестирования. Твои проявились раньше, при угрозе жизни от встречи с тем человеком в вентиляции. Можешь считать, что твой талант — это возможность судить о ведущей побудительной силе человека в данный момент времени.

Грегас уставился на меня.

— Это правда, — пробормотал он. — Я буду на первом уровне, но… Как мне остановить эти странные моменты?

— Боюсь, ты не можешь контролировать свои способности. Ты продолжишь время от времени испытывать эти странные ощущения, особенно когда люди о чем-то сильно переживают. Понимаю, тебя это шокирует, и ты, возможно, жалеешь, что не обычный человек. Я чувствовала то же самое, когда узнала о своих способностях.

— Ты сказала, они отличаются от моих, — сказал Грегас. — Что можешь ты?

— Они разные, но связанные. Мои похожи на твои, но гораздо сильнее и действуют дольше.

Грегас поморщился.

— Тяжело ощущать такое даже мгновение. Если твои чувства сильнее и продолжительнее…Ты поэтому кричала в лифте?

— Да, но обещаю, ты никогда с этим не столкнешься, — поспешно ответила я. — Ты уже испытываешь то, что обычно называют откликами полной силы и продолжительности. Они не станут лучше, но не станут и хуже. Тебе просто надо научиться жить с ними, как сейчас.

— Я никогда прежде не слышал об откликах, — заметил Грегас. — Почему нам не говорили о них ни в школе, ни во время мероприятий на подростковом уровне?

— Потому что улей предпочитает держать наши способности в секрете. Ты не должен говорить об откликах нашим родителям или своим друзьям. Можешь обсудить их с людьми в моем отделе, потому что им всем известно о подобных вещах, но больше никому знать нельзя.

Я замолчала и облизала губы.

— Ты должен принять решение, Грегас. Я дала тебе основную необходимую информацию о твоих способностях и предупредила, что их нужно держать в секрете. Когда я вышла из лотереи, мне рассказали полную правду о том, как улей использует наши таланты и почему предпочитает о них молчать. Ты можешь или принять мои объяснения и подождать прохождения лотереи, чтобы узнать остальное, или попросить меня рассказать завтра всю правду.

— Ты позволяешь решить это мне?

Я кивнула.

— Это твоя жизнь. И твой выбор. Но я должна предупредить. Ты говорил, что отклики показывают тебе людей с другой стороны. Если завтра я расскажу тебе полную правду, ты увидишь совсем иначе и себя, и улей. Это может очень помешать. Когда ты все узнаешь, твоя жизнь больше никогда не станет прежней. Необходимо обдумать, готов ли ты столкнуться с этим сейчас, или лучше подождать до лотереи.

Я вздохнула.

— Я бы хотела, чтобы ты как следует подумал, прежде чем принять решение.

Глава 46

Последние несколько дней меня преследовали образы двух телепатов, схлестнувшихся в смертельной ментальной битве. Этой ночью они вторглись в мои сны, превратив те в кошмары, где я стояла на одной стороне просторной безликой комнаты, а Кит на другой.

Мы сцепились в ментальной схватке. Между нами вели бой две ударные группы, пытаясь убить чужого телепата и спасти своего.

Во сне я одолела Кита, но это была не победа. Результат соответствовал давним реальным событиям. Я лежала изломанная и лишенная разума в окружении трупов большинства своих ударников, а несколько чудовищно израненных бойцов все еще цеплялись за жизнь.

Я проснулась от собственного крика и обнаружила, что Лукас крепко прижимает меня к себе.

— Во сне на тебя напала тень Тобиаса? — тревожно спросил он.

— Да, — солгала я, поскольку это было гораздо проще, чем сказать правду.

Позже я снова заснула, но на следующее утро нашла на инфовизоре сообщение от Грегаса. Я понимала, что ограниченная информация, которой я с ним поделилась, не объясняет всего, и скоро у брата появится множество вопросов об откликах, которые он получает с того чрезвычайного рейда, о моих способностях и том, чем именно занимается мой отдел.

Я предпочла сознаться Грегасу, что не все ему рассказала, но предупредила, мол, полная правда окажется очень подавляющей. Я надеялась таким образом подвести брата к решению дождаться лотереи, а потом узнавать остальное. Следовало догадаться, что эта тактика не сработает. У Грегаса начисто отсутствовал здравый смысл. Он хотел узнать всю правду и сегодня же.

Я посоветовалась с Лукасом и Базз, как лучше вывалить новости на брата, затем мы с моим командиром-тактиком отправились в парк на встречу с Грегасом. Выходя из апартаментов, я испытывала абсолютно те же чувства, что при вступлении в лотерею: хотелось развернуться, сбежать и где-нибудь спрятаться.

— Почему мой брат не может подождать с выяснением правды до лотереи? — в отчаянии спросила я.

Лукас сочувственно хмыкнул.

— Грегас очень любознателен. И склонен проявлять особое любопытство в важных для него вещах. Ты должна его понять, поскольку и сама в большой мере обладаешь этой чертой. Думаю, на месте Грегаса ты приняла бы такое же решение.

Я застонала. Лукас был прав. Выйдя из лотереи, я интересовалась многими вопросами, в частности, почему не могу встретиться с другими телепатами. Когда Мортон дал мне ответ на этот вопрос, я пожалела о том, что узнала, но сейчас…

Я вспомнила слова Мортона, что любопытство — опасная черта для телепата, и действительно, какие-то знания вызывали у меня ночные кошмары, но блуждание в темноте могло иметь фатальные последствия. Не знай я причины, почему телепатам нельзя встречаться, могла бы попытаться выйти на прямое столкновение с Китом, которое окончилось бы настоящей катастрофой для нас двоих, наших ударных групп и всего улья.

В моей ситуации истина оказалась безопаснее. Возможно, и Грегасу лучше услышать правду о его положении. Не только ради него самого, но и ради меня.

— Я чувствую себя, как когда ты рассказал мне об обязательных детях, — произнесла я вслух.

Лукас в замешательстве посмотрел на меня.

— Не уверен, что понял.

— Ты сказал, мол, лучше кому-нибудь объяснить мне проблему обязательных детей, прежде чем я случайно наткнусь на эту информацию. Ты хотел открыть Грегасу истину о телепатах, как только мы выяснили, что он пограничный. Ты был прав. Нам стоит все ему объяснить. Если мы этого не сделаем, он сам узнает или наткнется на информацию в гораздо худшем толковании.

Я помолчала.

— Надеюсь только, что план Базз сработает. Я не могу отпустить домой родителей или Грегаса, пока Кит на нас нападает. Папе с мамой уже плохо здесь. Если Грегас возненавидит себя и меня, то…

— Я верю в Базз, — сказал Лукас. — Она изобретательна, настойчива и совершенно беспринципна.

В молчании мы добрались до ворот парка. Миновав их и дойдя до столов для пикника, я увидела, что Грегас уже стоит там и ждет нас. Ну разумеется. Найди брат неохраняемую шахту лифта, с готовностью встал бы в очередь, чтобы туда прыгнуть.

Подойдя к нему, я испытала последний приступ трусости.

— Ты абсолютно уверен, что хочешь знать всю правду?

Грегас кивнул:

— Вчера твои слова помогли, но у меня еще осталось множество вопросов. Я должен понять, что произошло со мной в прошлом, и выяснить, чем это аукнется в будущем. Но не смогу сделать этого, не зная всего.

— Хорошо, — устало ответила я.

— Тогда чего мы ждем? — Он вопросительно взглянул на меня.

Я повернулась и указала на парк:

— Вот этого.

Грегас взглянул в ту сторону и судорожно вздохнул.

— Что носач делает в твоем отделе?

— Пришел сюда поговорить с тобой, — сказала я. — Разве ты не слушал, когда я говорила, что объяснение будет очень раздражающим?

Грегас с неуверенным видом наблюдал за приближающейся к нам зловещей фигурой в сером.

— Ты не упоминала о носачах. Зачем нам втягивать в это их?

— Когда узнаешь правду, поймешь, — уверила я. — Если не хочешь встречаться с носачом, я могу его отослать, и мы обо всем забудем, пока ты не пройдешь лотерею.

— Нет. — Грегас неохотно выпрямился. — Я справлюсь.

Он стоял, стиснув кулаки, а носач шел к нему. Затем секунд тридцать постоял в молчании, глядя на брата и сверкая пурпурными глазами из-под нечеловеческой маски, закрывающей всю голову, и наконец заговорил нервирующим искаженным голосом:

— Ты требовал знания, Грегас. Ты понимаешь, что получив его, никогда не сможешь от него избавиться?

Грегас облизал губы, прежде чем ответить.

— Да.

Носач простоял в молчании еще десять секунд.

— Ты понимаешь, что в обычных условиях улей дал бы тебе это знание только после лотереи?

— Да.

Последовала еще одна десятисекундная пауза.

— Ты понимаешь, что в этом случае улей знает лучше?

— Да. Нет. — Грегас всхлипнул. — Я полагаю, что улей знает лучше, но в любом случае, хочу услышать правду.

Еще одна долгая пауза.

— Те, кто желает узнать правду, должны увидеть лицо, скрывающееся за моей маской. Ты к этому готов, Грегас?

— Нет! — завопил тот. — То есть… Почему я должен видеть твое лицо?

— Потому что правда в моих глазах, и я должен снять маску, дабы ты их четко рассмотрел, — объяснил носач. — Ты желаешь, чтобы я предстал без маски, Грегас?

— Да, — подтвердил брат нетерпеливым тоном, происходившим от полнейшего отчаяния. — Прекрати наводить жуть и покончи с этим!

Носач поднял руки и медленно развязал маску на затылке. Последняя драматическая задержка — и предмет полетел в сторону. Показалось темнокожее лицо Базз. Она широко улыбнулась Грегасу и тряхнула головой, превращая свои прилизанные черные волосы в великолепную массу непокорных кудрей. В качестве финального жеста подруга сбросила серое одеяние, демонстрируя маленькое обтягивающее черное платье, которое надевала на вечеринку в Хеллоуин.

— Ты по-прежнему считаешь меня жуткой? — спросила она.

Грегас смотрел на нее, раскрыв рот, потом сглотнул и все же сумел заговорить.

— Базз? Это правда ты?

Она оглядела себя и рассмеялась.

— Это правда я.

Грегас повернулся и взглянул на валявшуюся в траве маску.

— Тогда…. Что это значит?

— Это значит, что носачи — не телепаты, — сказала я. — А просто обычные безопасники, которые по очереди переодеваются, пугающе выглядят и не позволяют потенциальным нарушителям даже думать о совершении преступлений. Все это гигантский блеф, но он работает. Предотвращает практически все кражи, порчу вещей и, самое важное, причинение вреда людям. Он сохраняет в улье безопасность и позволяет жить в нем без страха.

— Но… — Грегас сел на скамейку возле столов для пикника, уронил голову в ладони и приглушенно заговорил: — Вы хотите сказать, что я провел всю жизнь, боясь, вдруг носачи полезут в мои мысли, а на самом деле, они вовсе не телепаты?

— Лотерея находит почти тысячу человек в год, обладающих низким уровнем телепатических способностей, — ответила Базз. — Таких, как ты и я. Мы можем время от времени ощущать основную побудительную силу людей поблизости. Встретив того человека в вентиляции, ты получил отклик, что он хочет тебя убить. Возможно, тот отклик спас тебе жизнь.

Грегас поднял голову.

— Это была телепатия? — резко спросил он. — Ты говоришь, что мы оба телепаты?

Базз села напротив него.

— Мы оба пограничные телепаты, — поправила она. — Наши отклики происходят случайно, работают на коротких расстояниях и длятся доли секунды. Ты видел, что и этого достаточно, чтобы принести невероятную пользу. Злонамеренный человек может быть умен, харизматичен и способен обдурить даже опытных экспертов, но пограничные телепатические отклики покажут его истинную натуру. Улей приписывает нас к первому уровню и высоко ценит.

Грегас взглянул на меня.

— Это действительно правда, Эмбер? Я пограничный телепат?

— Да.

— И Базз тоже? — спросил он.

— Да, — повторила я. — Именно поэтому я попросила ее придти сюда. Она может рассказать тебе все, что ты должен о себе узнать.

— Ты говорила, у нас различные способности, — сказал Грегас. — И сказала, что твои похожи на мои, но более интенсивные и долговременные.

Я увидела, как его глаза расширились.

— Если я пограничный телепат, то кто же ты, Эмбер?

Я не могла заставить себя произнести эти слова и бросила отчаянный взгляд на Базз. Она ответила вместо меня.

— В этом улье есть истинные телепаты, Грегас. Люди, которые действительно могут читать разумы и полностью контролируют свои способности. Но они очень редки и неописуемо ценны. Сейчас в улье лишь пять настоящих телепатов. Мы зависим от них в устранении величайших угроз нашим гражданам и в защите важнейших систем жизнеобеспечения.

Она помолчала.

— Твоя сестра — один из этих пяти истинных. Ее обнаружили только в ходе последней лотереи, но она уже спасла огромное количество жизней.

Грегас без слов уставился на меня, затем внезапно нахмурился.

— Не думай этого, — сурово велела Базз. — Не делай этого. Не завидуй Эмбер ни единой секунды. Вспомни, как услышал ее крик по возвращении из последнего чрезвычайного рейда, и поблагодари улей: тебе не приходится видеть то, что видит она, и чувствовать то, что она испытывает.

Грегас потрясенно уставился на Базз.

— Ты получила отклик от моего разума!

— Да. Ты узнаешь, что отклики от разумов других пограничных телепатов редки, но случаются, но в разум Эмбер ты заглянуть не сможешь.

Я увидела, как лицо Грегаса исказилось от очевидной мысли.

— Но Эмбер может читать мой разум, когда захочет, так? — Он с болью посмотрел на меня. — Ты все время читала меня с момента лотереи? И наших родителей тоже?

— Я никогда не читала мысли наших родителей, — ответила я. — А твой разум — лишь раз, и то потому, что была вынуждена это сделать.

Он взглянул на меня.

— Почему ты была вынуждена читать мой разум и что увидела, шныряя там?

Я застонала.

— Грегас, тебя арестовала ударная группа другого телепата. Ты столкнулся с опасным человеком и не стал бы никому рассказывать, что произошло. Телепат должен был прочитать твой разум, и я подумала, лучше это будет твоя сестра, чем кто-то из остальных четверых. Так я могла сделать все возможное, чтобы помочь и защитить тебя.

Лукас сидел на скамейке, наблюдая за нами, и теперь, наконец, вступил в разговор.

— Мы организовали для тебя и Уэсли перевод в наш отдел. Эмбер надеялась, что увидит все необходимое в разуме твоего приятеля, но вы разделились, когда злоумышленник вас преследовал. Эмбер пришлось прочитать твой разум, но мы очень постарались, чтобы ты в это время думал только о тех нескольких минутах в вентиляции. Больше Эмбер ничего не видела. Ничего личного. Ничего постыдного.

— О. Хорошо. — Грегас поколебался. — А как насчет тебя, Лукас? Эмбер читала твой разум?

— Работа Эмбер — выслеживать людей, представляющих смертельную угрозу для нашего улья, — сказал Лукас. — Она делает это с помощью чтения разумов и сопровождения ударной группы во время охоты. В последние минуты преследования она переходит от разумов целей к мыслям ударников. Это защитная мера, благодаря которой Эмбер может немедленно послать им помощь при ранении или иных проблемах.

Он улыбнулся.

— Она не обязана читать разум командира-тактика по работе, но я с самой первой встречи подталкивал ее к просмотру моих мыслей. При объяснениях это сберегает массу времени.

— Ты просил телепата прочесть твой разум, чтобы сэкономить время? — недоверчиво переспросил Грегас.

— Изначально да, — подтвердил Лукас. — Сейчас, когда мы с Эмбер стали парой, у меня есть и более важные причины. Как командир-тактик я получил обширные знания о социальной динамике, но это не мешает мне самому иногда превращаться в ходячую катастрофу.

Он помолчал.

— Когда меня парализует собственное беспокойство, Эмбер может разглядеть за моими словами то, что я действительно имею в виду. Она единственный встреченный мной человек, который полностью взаимодействует со мной на социальном уровне. Наши отношения существуют благодаря ее телепатии.

— Непонятно, — заметил Грегас.

— Мне в Лукасе все непонятно, — прочувствованно согласилась Базз. — Как психолог, обладающий пограничной телепатией, я работала с самыми разными людьми, но он самый противоречивый человек, с которым я только встречалась.

Она вздохнула.

— Дело не только в том, что Лукас невыносимо ярок, поразительно восприимчив и невозможно равнодушен к собственной значимости и тайнам. Он может твердо справляться с пугающими угрозами улью, но разваливается от простых вещей, вроде комплимента Эмбер по поводу нового платья. И что еще хуже, он или говорит закрученными предложениями, или вообще пропускает половину слов. Тактическая группа много жалуется на него за его спиной.

Лукас рассмеялся.

— Они жалуются и у меня на виду.

Базз подарила Грегасу особо ослепительную улыбку.

— Правда о тебе и сестре стала для тебя огромным шоком. Боюсь, я должна объяснить еще несколько вещей. До возвращения на подростковый уровень тебе придется принять два решения. Возможно, ты захочешь их обдумать.

— Какие решения? — зачарованно спросил Грегас.

— Первое касается твоего консультирования, — сказала Базз. — Тебе понадобятся еженедельные встречи с психологом-пограничным телепатом, чтобы со временем приспособиться к новому дару. Можешь приезжать сюда раз в неделю для консультаций со мной, или я организую тебе занятия с кем-то из Синей зоны.

Я не удивилась, когда Грегас ответил мгновенно:

— Мне лучше продолжать консультироваться с тобой.

— Кроме того, тебе надо решить, переезжать ли в другой район, — сообщила Базз. — Если останешься в своей нынешней комнате, то должен быть исключительно осторожен, скрывая свои способности и новые знания от других подростков.

— Не понимаю, как переезд в другое место может облегчить ситуацию, — заметил Грегас.

— Дети, выросшие на двадцатом уровне, принадлежащем силам законопорядка, знают правду о телепатах, — объяснила Базз. — В тринадцать лет они переходят на подростковый, как и другие ребята, но живут в своих районах, что облегчает им сохранение секретов улья, а после лотереи с большой вероятностью и сами попадают на службу в силы законопорядка.

Она улыбнулась.

— Если ты предпочтешь переехать в ту часть подросткового уровня, где живут потомки безопасников, то найдешь практически все то же самое, что и сейчас, но получишь огромное преимущество — свободно говорить с друзьями и руководителями мероприятий о своих способностях.

— Как далеко мне придется переехать? — встревожился Грегас. — В какой зоне я буду жить?

— Такие районы есть в каждой зоне, — сказала Базз. — Ты, естественно, захочешь остаться в Синей.

Лицо Грегаса в сомнении вытянулось.

— Даже оставшись в Синей, я бы переехал в коридор, полный незнакомцев, которые уже передружились. Возможно, они будут не слишком гостеприимны, а рассказ о моей пограничной телепатии лишь ухудшит дело.

Базз рассмеялась.

— Грегас, люди в силах законопорядка привыкли взаимодействовать с пограничными телепатами и восхитятся твоими способностями. Наши отклики интересуют их, а размытость получаемой информации означает, что лишь проблемные личности сочтут подобное нарушением тайны личности.

Она помолчала.

— Полные отклики в подростковом возрасте необычны, поскольку большинство из нас получают их лишь после прохождения стимулирующих процессов в лотерее. Если ты переедешь к подросткам из семей безопасников, то окажешься в центре внимания.

— О. — Грегас, похоже, задумался над этим.

— Тебя будут окружать восхищенные ребята, жаждущие стать твоими друзьями, — продолжала Базз. — А твои отклики позволят избегать тех, кого больше привлекает перспектива заиметь приятеля на первом уровне. Будет мудро сохранить родство с Эмбер в тайне. Если другие подростки узнают, что ты не только пограничный телепат с полными откликами, но и брат истинного, тебя накроет толпа.

Выражение лица Грегаса застыло где-то между опасением и самодовольством. Я догадалась, что брат представляет себя в центре внимания обожающей толпы подростков.

Базз встала.

— Грегас, теперь я предлагаю нам пойти и посидеть немного у озера. Тебе понадобится время переварить все услышанное, и, возможно, у тебя появятся вопросы, которые ты предпочтешь задать наедине. Я должна объяснить, что моя основная роль здесь — консультирование твоей сестры, но я помогаю и другим людям в этом отделе и никогда не делюсь с Эмбер их конфиденциальной информацией.

Грегас тоже поднялся, но повернулся и подозрительно посмотрел на меня.

— Ты читаешь разум Базз, Эмбер?

Я покачала головой.

— Нет. Первые телепатические тренировки для меня проводила Меган, она же какое-то время меня консультировала. Чтение ее профессионального впечатления обо мне стало одной из причин, по которым эти консультации обернулись катастрофой. Я не хочу рисковать и портить таким же образом свои рабочие отношения с Базз, поэтому никогда не читаю ее мыслей. С ней твои тайны в полной безопасности.

Грегас кивнул и двинулся за Базз по тропе к озеру. Я посмотрела им вслед, а затем осуждающе взглянула на ближайшие кусты:

— Выходите оттуда сейчас же!

Рофэн и Форж выбрались из кустов и распрямились.

— Никогда не думала устраивать телепатическую проверку парка и искать людей, шпионящих за моим тайным разговором с братом, — с горечью заметила я. — Я понятия не имела, что вы там, пока не заметила отблеск солнц на вашем оружии. Вы правда планировали стрелять в Грегаса?

— Только в случае крайней необходимости и только на оглушение, — поспешно ответил Рофэн. — Новости могли его шокировать.

— Адика сказал, мы должны всерьез рассматривать вероятность нападения после того, как Грегас справился с мужчиной на лестнице, — сказал Форж.

— Мы лишь выполняли приказы и защищали тебя, — прибавил Рофэн.

— Я это понимаю. Теперь убирайтесь.

Они поспешили прочь, а я быстро проверила окружающую территорию.

— Больше никого. Адика трусливо прислал Рофэна и Форжа, чтобы не шпионить за мной самому.

Лукас, похоже, развеселился.

— Думаю, это скорее хорошая тактика, а не трусость. В прошлом ты уже накричала на Адику за вопросы о твоей личной жизни. Он знал, что ты рассердишься, если сам услышит твой разговор с братом, но не станешь винить Рофэна и Форжа за выполнение приказов.

Я подсела к Лукасу.

— Насколько я могу судить, Грегас удивительно хорошо справился с новостями. Конечно, я не стану читать его разум, чтобы в этом удостовериться.

— Сейчас для этого исключительно плохой момент, — подтвердил Лукас. — В мыслях брат может быть слегка обижен на тебя. Но важно то, что он не проявляет чрезмерного отвращения к тебе или к себе.

— Да, — сказала я. — Базз почувствовала, что ключевым моментом в уничтожении страха Грегаса перед носачами станет драматическое снятие маски и замещение образа отвратительного существа обычным человеком. Похоже, сработало.

Я поколебалась.

— Я не ожидала, что Базз наденет именно это платье. Полагаю, она выбрала его как первоклассный подростковый наряд. У нее есть такая тактика — надевать вещи, принятые на уровне собеседника, чтобы помочь ему расслабиться и говорить свободнее.

— Возможно, у нее была еще одна причина, — сухо заметил Лукас. — Думаю, она хотела, чтобы новый образ носача в глазах Грегаса выглядел как можно привлекательнее.

Он помолчал.

— Запрос. Мы можем обсудить странность, которая меня смущала с того момента, как мы обнаружили, что Грегас — пограничный телепат?

— Какую? — спросила я.

— На возникновение пограничных телепатических способностей сильно влияет генетический фактор, — сказал Лукас. — Мы понятия не имеем, отчего отдельные люди идут дальше и превращаются в истинных телепатов, но нам известно, что когда двое или больше братьев и сестер являются пограничными, у них практически всегда есть пограничный телепат среди родителей или бабушек и дедушек. Это правило работает и в том случае, когда братом и сестрой оказываются пограничный и истинный.

Я потерла лоб.

— По-твоему, способности Грегаса означают, что у нас в родне есть еще пограничные телепаты?

— Да.

— Должно быть, ты ошибаешься, — ответила я. — Если бы кто-нибудь из наших родителей или бабушек и дедушек был пограничным, они принадлежали бы к первому уровню. Мои родители живут на двадцать седьмом. Мамины родители приписаны к тридцать первому и работают на производстве инфовизоров. С другими бабушкой и дедушкой я никогда не встречалась, но они принадлежат к четырнадцатому уровню и выбросили моего отца, когда тот вышел из лотереи жителем разочаровывающего двадцать седьмого.

— Да, я помню, твоя мама упоминала об этом, — сказал Лукас. — Ты не возражаешь, если я проверю записи, дабы убедиться, что не произошло никакой ошибки?

— Не понимаю, как могла произойти ошибка, если только… — Меня накрыло тревожное подозрение. Родители папы жили на четырнадцатом уровне!

— Мое расследование явно причиняет тебе неудобство, — заметил Лукас. — Я обо всем забуду.

— Нет, — возразила я. — Проверь записи. Я почти уверена, что ты ничего не найдешь, но… Ладно, в любом случае стоит это сделать.

— Ты уверена? — спросил Лукас. — Можешь подумать об этом день-два.

— Уверена. Теперь, когда ты поднял эту проблему, я должна знать всю правду. — Я нахмурилась. — Почему ты гримасничаешь? Что смешного я сказала?

— Я просто вспомнил, что говорил раньше о любопытстве и твоих чувствах на месте Грегаса.

Я застонала.

— Да. Грегас хотел немедленно узнать всю правду. Я тоже. Проверь записи.

Лукас постучал по инфовизору.

— В деле твоего отца записано, что его родители относятся к медицинскому персоналу четырнадцатого уровня.

Я расслабилась.

— Ну вот. Никаких пограничных телепатов среди моих предков.

— Это стандартные открытые записи, — прибавил Лукас. — Есть еще и закрытые.

Мое тревожное подозрение не просто вернулось, но и превратилось в твердую уверенность.

— Мой папа принадлежит к двадцать седьмому, — мрачно заявила я. — Это слишком низкий уровень для участия в тайнах улья. Наверняка там секретные записи об усыновлении.

— Возможно, — обеспокоенно поправил Лукас.

Я прошлась пальцами по волосам.

— Это должна быть информация об усыновлении. Наверное, папа — обязательный ребенок пограничного телепата. Ты говорил, что программа выбирает в качестве приемных родителей подходящие пары с одиннадцатого по девятнадцатый уровень. Родители папы — медики с четырнадцатого. Если они взяли обязательного ребенка, ожидая, что он выйдет из лотереи жителем первого уровня, это объяснило бы их разочарование его результатами.

— Подобной теории соответствуют все факты, — подтвердил Лукас.

Я опустила взгляд на руки.

— Думаешь, папа знает правду?

— Сомневаюсь в этом.

Я вновь подняла голову.

— Ты можешь проверить закрытые записи и выяснить, кто был генетическими родителями папы?

— Ты уверена, что хочешь это знать?

— Да. Я всегда испытывала недоумение от своей телепатии. Мои способности как будто свалились на меня из ниоткуда. Телепатия бабушки или дедушки придала бы всему больший смысл. Не то чтобы я испытывала какую-то привязанность к людям, которых считала папиными родителями. Я с ними даже не встречалась.

— Хорошо. — отозвался Лукас. — Я проверю закрытые записи.

Я напряженно следила, как он стучит по инфовизору, и поразилась, услышав стаккато звонка.

— Это информационный архив, — произнес женский голос. — Вы затребовали доступ к закрытым записям, содержащим секретную информацию. Пожалуйста, подтвердите вашу личность и причины запроса.

— Я командир-тактик Лукас 2511-3022-498, - ответил Лукас. — Я запрашиваю информацию от имени Эмбер 2514-0172-912.

— Я не могу выдать закрытую информацию о предках телепата без его личного подтверждения, — сказал голос.

Лукас вручил мне инфовизор, и я увидела женщину с подавляюще безупречной прической, живо напомнившую мне Меган.

— Я Эмбер 2514-0172-912, - проговорила я. — И требую эту информацию.

— Вы требуете данные только о родителях отца или полную родословную по отцовской линии? — уточнила она.

Я пожала плечами.

— Можно заодно узнать обо всех предках по отцу.

— Пожалуйста, подождите, пока я позову своего начальника, чтобы засвидетельствовать запрос и подтвердить вашу личность, — сказала женщина.

Ее лицо на мгновение застыло, потом изображение разделилось надвое и показало ее и мужчину.

— Пожалуйста, повторите ваш запрос для свидетеля, — попросила женщина.

— Я Эмбер 2514-0172-912, - устало проговорила я. — И запрашиваю полную родословную по отцовской линии.

— Теперь, пожалуйста, посмотрите прямо на экран инфовизора и повторите для меня следующие слова из песен Долга улью, — сказал мужчина. — Бордовая, Красная, Оранжевая зоны. Все мы едины.

Я скривилась в замешательстве, но повторила:

— Бордовая, Красная, Оранжевая зоны. Все мы едины.

— Запрос засвидетельствован, личность подтверждена, — живо отозвался мужчина.

— Я уже отправляю на ваш личный инфовизор полные данные о предках по отцовской линии, — сообщила женщина.

Послышался звонок прибора, означавший получение сообщения.

— В данный момент вам нужна дальнейшая информация? — спросила женщина.

— Нет, спасибо. — Я закончила разговор, вернула Лукасу его инфовизор и достала из кармана свой.

Лукас встал.

— Думаю, мне лучше позволить тебе просмотреть свою родословную в одиночестве.

— Почему? Мы уже знаем, что я увижу. Один из моих предков по папиной линии был пограничным телепатом.

— Думаю, ты увидишь нечто большее, — возразил Лукас. — Сотруднице информационного архива не пришлось бы звать своего начальника засвидетельствовать запрос и подтвердить твою личность по лицу и голосу, если бы речь шла только о пограничнике.

Я моргнула.

— Ты считаешь, в моей родословной есть истинный телепат?

Лукас кивнул.

— Я пойду и посижу немного у ручья.

Он ушел, а я уставилась на пустой экран инфовизора. Лукас скорее всего прав. Среди моих предков был истинный телепат, и очевидно, кто это.

После смерти Клер ее отряд закрылся на три года, а затем стал моим. Ее апартаменты принадлежали мне. Я сидела в парке, где рассеян ее прах. Четверо из ее ударников сейчас превратились в моих телохранителей.

Я всегда чувствовала, что нечто от Клер по-прежнему остается в отделе, и теперь знала, что именно. У нее было двадцать пять обязательных детей. Я знала, что никого из них не передавали в другие семьи, но кто-то тоже мог завести обязательных детей и…

Нечто от Клер еще оставалось в этом отделе. Здесь была ее правнучка. Я.

Я постучала по инфовизору и вывела изображение родословной в воздух перед собой.

Я была права.

Я ошибалась.

Я знала, что должна сделать.

Глава 47

Я подошла к сидевшему у ручья Лукасу.

— Через несколько минут я пришлю тебе родословную. Я хочу сохранить эти факты в секрете ото всех, кроме тебя, и должна немного подумать над ними в одиночестве, прежде чем обсуждать. Пойду посижу в книгарне.

— Если понадоблюсь, я буду в кабинете тактической группы, — ответил Лукас. — Мы должны записать завершающее сообщение охотника за душами для «Хеллоуина».

— Бекет огорчится, что «Хеллоуин» закроется, — заметила я. — И игроки тоже. Что ты им скажешь?

— Скажу, что «Хеллоуин» должен закончиться сейчас, потому что на носу Новый год. За ним Праздник, и кого-то из свиты призовут на встречу со своей судьбой. Тому, кто проявил храбрость во тьме, не нужно бояться этого призыва. Нет света без тьмы, и нет тьмы без света.

Я улыбнулась.

— Явный намек, что им не стоит бояться лотереи.

— Улей хочет, чтобы подростки это знали. Руководители мероприятий постоянно говорят, мол, не нужно опасаться лотереи, но подростков естественно пугает, что автоматические системы определяют все их будущее.

Я вспомнила свой страх при вступлении в лотерею. Я испытывала его и сейчас.

— Позвоню тебе позже, — произнесла я вслух.

Затем вернулась в апартаменты, постучала по инфовизору, отсылая Лукасу информацию о родословной, и прошла в спальню, чтобы достать из стенного шкафа новое праздничное платье и подходящий к нему цветок. Надела платье, расчесала волосы, подкрасилась и воткнула украшение в длинные темные локоны.

Мгновение я рассматривала свое отражение в зеркале. Я истинный телепат и так важна, что обычно не должна производить на других впечатление своим нарядом. Но сейчас другой случай.

Удовлетворившись наконец, я зашла в книгарню и тщательно закрыла дверь. Здесь еще оставался диван со вчерашнего дня, и я села на него, прежде чем достать инфовизор. Подключилась к выделенной линии между телепатическими отделами, воспользовалась секретными кодами Адики, чтобы начать новую конференцию, а затем отправила приглашение своеобразным однословным сообщением: «Один?»

Ответ пришел почти сразу. «Две минуты».

Я установила звонок в визуальный режим, перевела его в систему книгарни и села в ожидании. Вероятно, прошло более трех минут, прежде чем передо мной появилась голограмма стоящего Кита.

Я видела много его изображений в голове Лукаса. Все они показывали человека чуть старше тридцати с темными, длиной до плеч волосами, предпочитавшего легкую небритость, бывшую модной лет десять назад.

Но на тех изображениях Кит был в одежде, а сейчас — совершенно нагим. Я догадалась, что он намеревался шокировать и смутить восемнадцатилетнюю девушку. Но явно не подумал, что в моей ударной группе более сорока мужчин. Я научилась связываться с их разумами при одной мысли об имени, поэтому часто натыкалась на них, стоящих обнаженными перед зеркалом в душе или переодевающихся на общих территориях.

Я давно достигла той точки, когда больше испытывала смущение от нечаянного вмешательства в их личную жизнь, а не от увиденного. И почти пожалела Кита. Его попытка шокировать меня провалилась, нагота перед собеседницей в великолепном праздничном платье превращала горе-телепата в посмешище, а учитывая слова, которые я собиралась произнести…

— Здравствуй, Кит. Меня зовут Эмбер. Ты знал, что мы кузены?

Кит застонал.

— Дай мне минуту.

Я полагала, он стоит в обычной книгарне, но когда Кит повернулся и двинулся через нее, голографическое изображение автоматически последовало за ним. Кит слишком долго шел по прямой, и я вспомнила слова Меган, что он устроил просторную книгарню на своей прилегающей территории.

Кит остановился перед кучкой одежды, которую, очевидно, снял, перед тем, как ответить на мой звонок. Натянул черные леггинсы, подходящий свитер, который не потрудился расправить, и плюхнулся в кресло.

— Я понятия не имел, что мы родственники, — сказал кузен. — Но не заблуждайся, будто родственные связи имеют для меня хоть малейшее значение. У Клер было двадцать пять обязательных детей, и улей принял решение пригласить их всех в программу, несмотря на уровень и способности. Большинство согласилось и произвело на свет по шестеро детей, так что у меня сотни тайных родственников.

Он помолчал.

— Я сын обязательного ребенка номер двадцать два. Меня не усыновили, мой дурной характер разочаровал родителей, а Клер считала, что я веду себя хуже всех ее внуков.

Кит рассмеялся.

— Затем я вступил в лотерею. Клер всегда мечтала, что один из ее детей станет телепатом. Когда ничего не вышло, она перенесла надежды на следующее поколение. Хотел бы я увидеть ее лицо, когда бабуля обнаружила, что ее мечта наконец исполнилась, но телепатом оказался я. Должно быть, Клер испытала жестокое разочарование.

Я нахмурилась. Читая разум Лукаса, я немного научилась поведенческому анализу. Кит бросался этими утверждениями с какой-то намеренной дерзостью, скрывавшей, как я подозревала, глубокую внутреннюю боль.

— Дело не только в том, что я был недостойным, — горько прибавил Кит. — Но и оказался испорченным телепатом с прерывающимися способностями. После моего выхода из лотереи мы с Клер не могли встречаться. У нее получалось что-то сказать только во время звонков, и даже тогда ее ограничивали правила хороших манер.

Он пожал плечами.

— Значит, ты должна быть одной из удочеренных внучек Клер. Тебе сообщили о гордом наследии после выхода из лотереи?

— Нет. Я недавно обнаружила, что моего отца усыновили, и запросила в информационном архиве детали родословной.

— И сколько времени у них занял сбор информации? — спросил Кит. — Дни? Часы? Минуты?

Я пришла в замешательство.

— Кажется, она была уже готова.

— Полагаю, в полученной тобой версии имелось множество пробелов о прочих усыновленных обязательных детях?

Я кивнула.

— Они держали ее наготове на случай, если ты спросишь о предках, — сказал Кит. — В информационном архиве должна храниться версия со всеми обязательными детьми, переданными на усыновление, но ей с нами не поделятся. Я подозреваю, что где-то имеется эксперт по генеалогии телепатов, но нам никогда не позволят с ним встретиться. Улей помешан на своих секретах. — Он помолчал. — Давай, скажи это.

— Что сказать?

— Улей знает лучше.

— Я не уверена, что в плане хранения секретов улей знает лучше, — признала я. — Временами эта таинственность причиняла моему отделу большие проблемы в расследовании дел. Знай мы о существовании информации, могли запросить ее раньше.

— Ты не такая послушная кукла, как я представлял, — заметил Кит. — И все-таки каково твое место в этом множестве?

— Я правнучка Клер, — ответила я. — Внучка обязательного ребенка номер один.

— Тогда вряд ли ты моя кузина, — сказал Кит. — Скорее, очень дальняя родственница.

— Тебя не усыновили, и, предполагаю, все знают, что ты внук Клер, а я выяснила это, лишь увидев свою родословную. Не понимаю, почему мне никогда об этом не говорили.

Кит фыркнул.

— Конечно, никто не упоминал о моем родстве с безупречной Клер. Я был позором. Вся куча родственников воспользовалась предлогом, что нельзя поддерживать тесный контакт с нами обоими, чтобы полностью отказаться от меня. Даже мои собственные родители!

Я поморщилась. Как бы плохо ни складывались отношения Кита с родителями, их пренебрежение, должно быть, причиняло ему боль. Он вышел из лотереи, ожидая, что они обрадуются его результату, а тот использовали как предлог, чтобы полностью отвергнуть сына?

В число людей, разорвавших контакт с Китом, должно быть, входил и Гидеон. Он не мог принять иное решение. Гидеон состоял в тактической группе Клер, явно обожал ее, и они родили двоих детей.

Я не могла винить Гидеона за предпочтение Клер Киту, но родители несправедливо отказались от сына. Я сознавала, что слышу только версию Кита, и помнила слова Лукаса, мол, он научился не верить ни единому слову горе-телепата.

Если я хотела узнать всю правду, придется расспросить Гидеона и, возможно, заодно прочитать его разум. Вероятно, Гидеон избегал обсуждения со мной своих знаний о Ките по той же причине, по которой не говорил о своих обязательных детях. Он чувствовал, что мне и так хватает тревог.

Кит продолжал говорить.

— Когда Клер умерла, семья сделала не слишком искреннюю попытку завлечь меня на встречу. Но даже это сухое сообщение содержало лишь скорбь о потере Клер, а не желание наладить со мной контакт. Я ответил, что я не кусок мусора, который можно отбросить за ненадобностью, а потом вернуть, когда потребуется. Затем посоветовал им пойти и броситься в ближайшую шахту лифта.

Он взглянул на меня.

— Эмбер, ты не должна беспокоиться о неискренней реакции семьи. Тебе достаточно написать бабке и деду, а они везде разнесут, что новый телепат — правнучка Клер. Вся семья обрадуется, что я отказался от контакта с ними и поспешит приветствовать тебя на общих сборищах. Могу представить, что именно скажет моя мать.

Он заговорил высоким голосом, вероятно, имитируя речь родительницы.

— Ты такой опытный телепат, Эмбер. Так хорошо себя ведешь. И сознаешь свой долг перед ульем. В точности, как моя замечательная мать. Какая жалость, что Кит совсем не похож на тебя.

Я затеяла этот разговор, надеясь использовать наше родство для установления связи с Китом. Но все пошло наперекосяк. Семейные узы лишь усилили гнев Кита на меня. Он помнил, как родители предпочли ему Клер, и представлял, что со мной они поступят так же.

Ответ был очевиден. Моя связь с семьей Кита ничем не поможет, а вот отсутствие контакта — вероятно.

— Не собираюсь сообщать им, что я правнучка Клер, — яростно проговорила я. — Я слышала, как она относилась к передаче ее детей чужакам. Все двадцать пять росли в отделе, но когда пришло их время самим заводить обязательных детей…

Я раздраженно тряхнула головой.

— Усыновление моего отца было подготовлено еще до его появления на свет. Биологические родители принадлежали к первому уровню и легко могли вырастить его сами, но их не волновала судьба сына. Они даже не знают о моем существовании. А если обнаружат наше родство в будущем и попытаются со мной связаться, то получат от меня тот же ответ, что твои получили от тебя.

Я помолчала.

— Ты не кусок мусора, который можно отбросить за ненадобностью и вернуть, когда потребуется. И я не кусок мусора, который можно отвергнуть и позвать обратно, обнаружив, что я гораздо ценнее, чем они думали. Мне не нужны контакты с родственниками, которые интересуются мной лишь потому, что я оказалась телепатом.

Странность заключалась в том, что я не притворялась ради Кита, а говорила чистую правду. Моей семьей были родители, брат и бабушка с дедушкой по материнской линии. И члены моего отряда. Я не хотела и не нуждалась в контактах с этими неизвестными генетическими родственниками. Будь Клер жива… Ладно, это была бы совершенно другая ситуация.

Кит засмеялся.

— Вот уж действительно ирония. Они так отчаянно желали заполучить в семью еще телепатов. Сейчас нас двое, и ни один из нас не хочет иметь с ними ничего общего.

Ненадолго мы с Китом оказались на одной стороне, и мне следовало использовать момент, пока тот не прошел.

— Можем мы сейчас забыть о них и обсудить настоящую причину моего звонка?

Кит взмахнул руками.

— Давай.

— Я хочу знать, почему ты затеял эту войну со мной, — сказала я. — И хочу договориться о перемирии.

— Я не начинал войну, Эмбер. Ты сама управилась.

Я нахмурилась.

— О чем ты? Я ничего тебе не сделала.

— Как ты можешь сидеть и говорить такое? Эмбер, ты не просто разрушила мою жизнь. Ты еще и станцевала на ее ошметках.

— Я не имею ни малейшего понятия, о чем ты говоришь.

Голос Кита стал громче от внезапного гнева.

— Я говорю об Оливии. О том, что ты рассказала всем, как она опасна для улья. О том, как ты подбила всех на перезапуск разума Оливии в момент до лотереи. Тебе не приходило в голову, что может быть кто-то, научившийся любить Оливию в эти восемь лет, которые ты забрала? Что может быть кто-то, кого Оливия научилась любить в ответ?

Теперь Кит вскочил на ноги и выкрикивал мне искаженную версию слов из шествия Света и Тьмы.

— Мы были влюблены тогда. Я звал Оливию своим ангелом света, а она меня — ангелом тьмы. Телепатия навсегда разделила нас, так что мы не могли встретиться лично, но оба обладали обширными помещениями, где проигрывали те же книгарни, гуляли и разговаривали.

Я увидела события с новой поразительной стороны и виновато пробормотала:

— Я пыталась помочь Оливии. Она потерялась во фрагментации, и тени, боровшиеся за контроль над ее разумом, не просто превращали бедняжку в реальную опасность для улья, но превращали ее жизнь в муку. Единственным способом вернуть ей контроль над разумом стал перезапуск в момент до того, как она превратилась в телепата. Я так сосредоточилась на Оливии, что не думала, как это подействует на кого-то еще, пока процесс не оказался в разгаре.

Я застонала.

— Я знаю, что в извинениях нет смысла, но мне жаль. Мне правда жаль. Я слышала, что теперь Оливия стала всего лишь пограничным телепатом, зато вернула контроль над своим разумом. Однако понимаю, как ужасна должна быть эта ситуация для тебя.

Гнев в голосе Кита резко сменился скорбью.

— Я позвонил Оливии всего через неделю после того, как заработал ее отдел. Использовал в качестве предлога взаимодействие между нашими отрядами, а значит, с ее стороны было хорошими манерами поговорить со мной. Но я, к тому же, заинтересовался новым телепатом-женщиной всего на пять лет моложе меня. Оливия жаждала узнать о других телепатах и ничего не слышала о моей дурной репутации.

Он упал обратно в кресло.

— Мы провели несколько невероятных месяцев, пока не появились симптомы фрагментации. Я не мог помочь Оливии с ними справиться, поскольку для меня тени никогда не составляли проблемы. Они загромождали мою голову, самое большее, на пару недель, а потом моя телепатия ненадолго прерывалась, и следы стирались. Другие телепаты обладали собственными способами очищения. Клер использовала ульистские службы, Мортон — медитацию, Сапфир — физическую любовь, а Мира — цветы.

Кит расстроенно тряхнул головой.

— Но Оливия не смогла найти, чем себе помочь. С каждым днем, неделей, месяцем тени становились все многочисленнее и сильнее. Они сражались за контроль над ее разумом, и периоды, когда Оливия действительно была собой, становились все короче и короче. В итоге лишь несколько минут в день можно было увидеть проблеск прежней Оливии.

Я не решалась вставить хоть слово, поэтому мы сидели в молчании, пока Кит, наконец, не продолжил речь.

— И да, как ты только что указала, перезапуск сработал. Оливия вернула контроль на своим разумом. Теперь она всего лишь пограничный телепат, но возможно, так лучше. Останься Оливия истинным, ей пришлось бы вновь пройти весь ужасный цикл, а я не смог бы опять смотреть, как она распадается.

Он опять покачал головой.

— Оливия вновь обрела разум, и ее счастье гораздо важнее моего. Я бы согласился, что ты поступила как лучше, Эмбер, если бы не одно «но».

— Какое? — нервно спросила я.

— Твой отряд называют «ангелом света», — ответил Кит. — Ты забрала у меня Оливию, забрала ее воспоминания обо мне, а теперь и ее имя!

— Не я придумала, как назвать отдел, — грустно сказала я. — Золотой командир Мелизенда однажды дала нам такое кодовое имя, а затем его подхватили и остальные люди в силах законопорядка. Не думаю, что сейчас можно это изменить, но, пожалуйста, не могли бы мы заключить какое-то перемирие? Отряд Мортона вот-вот закроется на операцию. Улью отчаянно нужно, чтоб оставшиеся отряды телепатов работали вместе.

Я помолчала.

— Если улей рухнет в полную анархию, то пострадает или погибнет множество людей. Ты же не хочешь, чтобы с Оливией что-нибудь случилось.

Кит вздохнул.

— Эмбер, тебе ни к чему прибегать к откровенным манипуляциям. Я не намерен подталкивать улей к анархии. И прекрасно осознаю, что если это произойдет, то пострадаем и мы с ней. Я просто немного наказывал тебя за то, что ты со мной сделала. Изображал, будто пытаюсь украсть твоих людей. Заставлял тебя понять, как больно терять тех, кого любишь.

— Ты не просто изображал, — возразила я. — Ты освободил Тобиаса, зная, что он представляет угрозу моей жизни.

Кит пренебрежительно махнул рукой.

— Ты слишком драматизируешь. Тобиасу никогда не удалось бы тебя убить. Твои собственные ударники — просто неопытные мальчишки, но сейчас тебя охраняют четыре человека из старой ударной группы Клер. Я знаю, эти люди похожи на структурные щиты улья. Под их охраной Тобиас не смог бы тронуть и волоска на твоей голове.

Мне хотелось крикнуть, что Кит подверг опасности не только меня, но и моих людей, заявить, мол, Тобиас мог легко убить Калеба, а не просто ранить. Но этого нельзя было делать. Если разговор выльется в конфликт между Китом и мной, то кошмар ментальной битвы между нами может стать реальностью.

Я должна была сказать, сделать, пообещать что угодно, лишь бы заключить с Китом мир. Я знала, он нарушит любое соглашение, когда это будет ему выгодно. Но мне просто необходимо сдержать ситуацию, пока отряд Мортона не заработает вновь. И оставалась еще призрачная надежда на появление нового телепата.

— Ты сказала, что позвонила мне, поскольку хочешь договориться о перемирии, — сказал Кит. — Я собирался связаться с тобой во время новогодних праздников и предложить то же, но если хочешь, можешь согласиться на мои условия уже сейчас.

— Какие условия? — подозрительно спросила я.

— Я собирался потребовать от тебя две вещи. Первое — извинение, но ты уже извинилась. Сейчас я прошу лишь твоего обещания, что однажды смогу тебе позвонить и попросить об одолжении.

Я заколебалась.

— Каком именно?

Кит улыбнулся.

— Тебе придется подождать, чтобы это выяснить. Ты хочешь мира, или наша война продолжится и уничтожит улей?

Я знала, что пожалею о сказанном, но выбора не оставалось.

— Это одолжение не повредит моей семье, моим людям, другим истинным телепатам или улью.

— Принято, — живо отозвался Кит.

— Тогда я согласна.

Он триумфально рассмеялся.

— Ты купила мир между нашими отрядами, Эмбер. Новогодней удачи тебе.

— Новогодней удачи. — Я автоматически повторила стандартное пожелание, и с окончанием звонка голограмма Кита исчезла.

Глава 48

В канун Нового года весь мой отряд собрался в парке за столами для пикников. Меган разрешила Калебу и Илаю навестить родителей при условии, что парни все время будут пользоваться инвалидными креслами, а не ходить. Я заметила, что Калеб украдкой вставал пару раз, но не тревожилась, поскольку он получил ранение лишь в плечо. После всех проблем Илая с ногой я с облегчением видела, как он старательно следует врачебным инструкциям.

Большинство людей нарядилось в праздничные костюмы первого уровня, но технический персонал отряда относился к гораздо более низкому. Некоторые, включая Калеба, намеренно выбрали одежду попроще, чтобы не слишком ослеплять своим блеском родителей, живущих вблизи дна улья.

Мама с папой и брат уже отправились домой в Синюю зону. После моего звонка Кит прислал официальные извинения за свое поведение Золотому командиру Мелизенде и всем командирам-тактикам. Его сообщение гласило: он понял, что зашел слишком далеко, освободив Тобиаса, и обещает больше не причинять проблем моему отряду.

Похоже, всех невероятно потряс этот жест, в основном потому, что Кит никогда ни за что не извинялся. Но Лукас сказал, Золотой командир Мелизенда и Гайюс с подозрением отнеслись к такой внезапной перемене, поэтому последний продолжит принимать все согласованные меры предосторожности, чтобы не дать Киту снова что-то сотворить.

Я подошла к ближайшему столу, намереваясь встать на него и произнести речь, но увидела, что Адика уже вспрыгнул на столешницу. Я нахмурилась, быстро связалась с его мыслями и вздохнула. Я не одобряла этого, но последнее мое вмешательство в управление ударной группой прошло исключительно плохо. Сейчас Адика раздумывал, высказать ли основную мысль крайне грубым предложением или сформулировать ее более профессионально и вежливо.

Наконец лидер ударников заговорил:

— В ходе нашего рейда по задержанию Тобиаса Рофэн решил перехватить командование и приказал мне вернуться в парк.

Все повернулись и посмотрели на Рофэна, стоявшего среди членов альфа-группы. Его лицо было безупречно спокойно, но напряжено.

— До сих пор я не говорил с ним об этом инциденте, — продолжал Адика. — Большинство людей в отделе слышали слова Рофэна в коммах, и я почувствовал, что мой ответ должен прозвучать так же публично.

Эмили покинула тактическую группу и подошла к своему парню. Альфа-группа слегка шевельнулась, придвигаясь ближе к ней и Рофэну.

Адика подождал, пока все устроятся, затем бросил тревожный взгляд в моем направлении и заговорил вновь:

— Я хочу похвалить Рофэна за четкое следование протоколу и поздравить его с проведением удачного захвата необычайно сложно цели.

Я испытала глубокое облегчение, что Адика решил не произносить грубую версию речи перед своим телепатом.

Похоже, Рофэн не сразу осознал услышанное.

— Правда?

— Правда. — Адика широко улыбнулся ему и спрыгнул со стола.

Я сердито посмотрела на лидера ударников.

— Я хочу, чтобы ты прекратил заваливать Рофэна этими проверками. Мысли о предстоящем увольнении плохо влияют на его нервы.

— Будущий лидер ударной группы должен действовать в интересах улья, какие бы последствия это ни повлекло для него лично, и учиться контролировать свои нервы во всех возможных ситуациях, — сказал Адика. — На второй год моей службы заместителем у Мортона мой командир Кейтлин провела меня через ритуал публичного увольнения. Такой опыт формирует характер.

Я выразила свое мнение одним взрывным звуком:

— Ха!

— Я беспокоился, что Рофэн руководит в слишком спокойном стиле, — прибавил Адика. — Но это явно работает. Его люди так преданы ему, что были готовы встать и поддержать его вопреки моему гневу. Я впечатлен. Конечно, это не помешает мне и впредь подталкивать его к лучшим результатам.

Я застонала, взобралась на стол и начала речь.

— Новый год — это семейный праздник. Я проведу его с родителями и братом, но и вы моя семья. Я ценю, как много вы сделали, чтобы поддержать меня, и глубоко благодарна. В особенности я хочу отметить Меган и Базз за их работу на прилегающей территории. Возможность очистить мой разум от теней диких пчел без выхода во Внешку очень многое изменит в ближайшие месяцы.

Я улыбнулась.

— Я уже отправила сообщение, что все, у кого нет планов на праздники с семьей, приглашаются ко мне в район 510/6120 на двадцать седьмом уровне. Никаких ограничений. Если пойдете праздновать куда-то еще, но дела не заладятся, можете присоединиться к нам в любое время.

Лукас взобрался ко мне на стол:

— С приходом Нового года экспресс-ленты в южном направлении по всему улью замедляются. Если застрянете в северном конце и захотите быстро добраться к нам, помните, что некоторые экспресс-ленты на подростковом уровне продолжают двигаться на полной скорости.

Он помолчал.

— Поскольку большинство подростков уезжают на другие уровни, чтобы отпраздновать со своими семьями, только экспресс-лента номер пятьсот, идущая в южном направлении через центры зон, замедляет свое движение. Подростки без семей собираются вдоль нее, чтобы отметить праздник вместе.

На последних словах голос Лукаса задрожал, и я поняла, что его начали одолевать страхи перед новогодними праздниками. Я задумалась, что же он делал в Новый год, когда жил на подростковом уровне. Ходил на собрания вдоль центральной экспресс-ленты или просто ютился в своей комнате? На протяжении трех лет работы в отряде Кита такой проблемы не возникало. Тот явно не справлял Новый год с семьей, и его отряд наверняка продолжал работать.

Лукас впал в молчание, поэтому я снова заговорила:

— Сперва мы отправимся в южный конец парка, к наступлению Нового года переберемся на ближайшую экспресс-ленту, а затем вернемся на исходную точку. Если не сможете нас найти, позвоните мне и спросите, где именно мы находимся.

Я повернулась к Бекету.

— Уверен, что хочешь остаться здесь один?

Он кивнул.

— Меня порадует покой в отделе, предоставленном на Новый год только мне.

— Понимаю. — Я хлопнула в ладоши. — Всем, кто со мной, пора ко второму лифту. Остальным я желаю новогодней удачи.

— Новогодней удачи, — хором ответили мне.

Мы с Лукасом направились к лифту. Там я обнаружила, что за нами пошло несколько больше людей, чем ожидалось. Не беда. Второй лифт планировали так, чтобы вывозить в рейд объединенные группы альфа и бета. В парке моих родителей тоже места хватало.

Лукас подошел к кнопкам.

— Мы доберемся менее забитыми экспресс-лентами первого уровня до района 510/6120, а затем спустимся на лифте на двадцать седьмой.

Через две минуты наша группа уже ехала на юг экспресс-лентой. Я знала, что большинство людей присоединилось к нам с Лукасом, потому что им некуда было пойти, но два человека меня беспокоили.

Адика стоял прямо рядом со мной, поэтому с ним я заговорила первым.

— Адика, мы договорились, что в праздник меня будут охранять только ударники без семейных обязательств. Их достаточно, и ты можешь провести Новый год с Меган.

— Поскольку она ожидает близнецов от своего мужа, то почувствовала, что должна провести последний Новый год с его родителями. Вряд ли их обрадовало бы мое появление.

Я его понимала.

— Тогда тебе стоит побыть с родителями или братом?

— Моя семья решила, что я проведу праздник с Меган. Легче было сказать им, мол, я на дежурстве, чем объяснять, почему не с ней.

Похоже, его семья не знала, что Меган ждет близнецов от мужа. Почему Адика не сказал об этом родным? Он совершенно откровенно говорил о ситуации с людьми в нашем отделе. Адика планировал сообщить родителям и брату позже или позволить им думать, что близнецы Меган — его?

Я не собиралась задавать этот вопрос вслух. И не думала читать разум Адики, чтобы выяснить ответ. Я уже чувствовала головную боль, которую испытывала всякий раз, когда пыталась понять отношения Адики и Меган. Базз сказала, что их пара очень отличается от меня и хочет совершенно не того, чего я жажду от связи с Лукасом. Подруга посоветовала просто принимать их решения и не беспокоиться. Я старалась изо всех сил.

Я прошла по ленте к Базз, великолепно выглядевшей в красном праздничном платье.

— Я благодарна за твою помощь, Базз. И ты не обязана отказываться от новогодних праздников с родителями. Грегас, похоже, приспособился к тому, что узнал о себе и обо мне. Он продолжает названивать мне и задавать новые вопросы, но лишь потому, что ему любопытно, как все действует.

— Ты не должна благодарить меня за помощь, Эмбер, — сказала Базз. — Я знаю, насколько важна твоя работа. Маленькой девочкой я увидела ссору. Та подстегнула мои способности, и интуиция подсказала мне бежать, прежде чем произошло убийство, и все же я выжила лишь потому, что телепат отправил свою ударную группу на мою защиту.

Она помолчала.

— Я здесь не потому, что думаю, якобы ты нуждаешься в моей поддержке, Эмбер. А потому, что не хочу отмечать Новый год с родителями. Я порываю с ними.

— Что? Почему?

— Адике и Меган нравится некий конфликт в отношениях, — объяснила Базз. — Мои же родители доводят его до предела. Каждый раз, навещая их, я получаю раздражающие отклики и реагирую разрывом любых отношений, в которых состою сама. Если проведу Новый год с семьей, то расстанусь с Форжем, как рассталась с дюжинами других мужчин. Я не могу устроить в твоем отряде целую цепь отношений, как делала это на на подростковом уровне и…

Базз всплеснула руками.

— Это не случайное решение, Эмбер. Я обдумывала его месяцами. Мне надо расстаться с родителями, чтобы понять, во что я хочу превратить свою жизнь.

— Принято, — сказала я. — Если захочешь поговорить об этом в любое время…

Она рассмеялась.

— Тогда я попрошу телепата проконсультировать своего консультанта.

Я тоже засмеялась, но затем почувствовала зуд в уме. Кто-то был в беде, и я точно знала, кто.

— Мне надо вернуться к Лукасу. Он в панике, почему я его оставила.

Базз кивнула.

Я повернулась и поспешно протиснулась мимо людей к любимому. Он застыл на месте и слегка подрагивал. Когда я взяла его за правую руку, Лукас повернулся ко мне со странным взглядом, словно не мог поверить в происходящее.

— Я здесь, с тобой, — сказала я. — Я остаюсь с тобой.

И продолжала держать Лукаса за руку, пока мы ехали через улей. Мы воспользовались лентой в южном направлении, и люди уже начали собираться возле нее. Взрослые в ярких костюмах первого уровня смешивались с родственниками в более скромных нарядах. Было здесь и множество подростков в дешевых разноцветных вещах с блестками, а маленькие дети носили традиционную белую новогоднюю одежду и возбужденно верещали.

Когда мы въехали в Синюю зону, мне пришла в голову мысль.

— Лукас, ты справишься, если я на минуту отпущу тебя? Базз решила отмечать праздник с нами, а не с родителями. Вряд ли она сообщила Форжу о своих планах, поэтому я чувствую, что должна отправить ему послание. Возможно, он захочет быть с Базз, когда наступит Новый год.

— Форж может быть слишком далеко и не успеет сюда вовремя.

Лукас явно так погрузился в страхи, что его мозг отказывался работать. Я объяснила очевидное.

— У нас с Форжем на подростковом уровне были комнаты в одном коридоре. Это потому, что наши родители жили в том же районе, просто на разных уровнях улья. Чтобы добраться до нас, Форжу надо лишь проехаться на лифте.

— А, да, — невнятно отреагировал Лукас.

Я послала сообщение, и подошло время сходить с ленты. Уже скоро мы достигли района 510/6120 и спустились на лифте вниз. Я ожидала, что мама и папа будут встречать меня в апартаментах, но они стояли в коридоре у дверей. Мама с радостью болтала со своими родителями.

Когда же заметила нас, на ее лице отразилось облегчение. Я поняла, что она беспокоилась, придем ли мы. Что ж, у нее имелась причина волноваться. Мне в прошлом пришлось отменить столько встреч.

Мама поспешила похвалить наши с Лукасом наряды, а затем я обняла бабушку с дедушкой, которые засмущались от такого количества людей с первого уровня. После этого завязалась беседа, но Лукас стоял в полном молчании.

— Где Грегас? — спросила я наконец.

— Уже ушел в парк, — ответил папа. — Хочет быть там, когда прибудет еда.

Я засмеялась.

— Нам лучше пойти к нему.

Мы двинулись к парку. В нескольких его точках у столов с едой и питьем собирались толпы людей, но моя семья всегда устраивалась возле детской площадки. Было нечто сюрреалистичное в том, чтобы стоять с членами своего отряда и наблюдать за играми малышей там, где в детстве я провела так много времени. Особенно меня развеселила одна девочка, которая радостно копалась в песочнице, забыв о своем белом праздничном платье.

— Я принес тебе хрустящий шоколадный кекс, Эмбер. — Появившийся Грегас протянул мне угощение.

Я крепко держала Лукаса одной рукой, но свободной приняла взятку.

— Чего ты хочешь, Грегас?

Брат взглянул на меня с раненым видом.

— Не понимаю, о чем ты. Я просто увидел твои любимые кексы и подумал, что надо принести один тебе.

Я скорбно покачала головой.

— Грегас, мы, наверное, уже раз сто проделывали этот ритуал. Просто скажи, чего хочешь.

— Ладно, я бы хотел попросить у тебя маленькое одолжение, — признался брат. — Я решил последовать совету Базз и перебраться в комнату в одном из районов сил законопорядка на подростковом уровне. Не знаю, как объяснить переезд родителям, ведь тебе известно, наш папа считает неправильным, когда подростки требуют смены комнаты, но если ты скажешь им, что, по-твоему, это хорошая идея…

Я засмеялась.

— Грегас, тебе не нужно, чтобы я что-либо объясняла нашим родителям. Просто скажи, мол, после фиаско с чайкой ты решил, что должен переехать подальше от Уэсли и завести более ответственных друзей.

— Это может сработать, — задумчиво согласился брат. — Но вдруг они продолжат возражать?

— Тогда, обещаю, я их уговорю, — сказала я. — Но делам придется подождать до наступления Нового года. Прямо сейчас я должна остаться с Лукасом.

Грегас встревоженно взглянул на моего командира-тактика и, понизив голос, прошептал мне:

— С ним происходит что-то ужасное. Я только что получил от него холодный мрачный отклик.

Обычно я избегала пользоваться телепатией рядом с семьей, но на сей раз рискнула проверить разум Лукаса. И обнаружила, что его обычно блестящие быстрые мыслительные цепи подернуты серым и медленно тянутся сквозь туман отчаяния. Я смогла выдержать лишь секунду, изучая их, а затем вернулась в свою голову, но этого мгновения оказалось достаточно, чтобы получить ответ на вопрос, чем занимался Лукас на подростковом уровне.

В последний раз он выходил к экспресс-ленте на Новый год в шесть лет, когда отец от него отказался. Сейчас же видел своих старых призраков, а подсознание кричало ему, что этот праздник окончится такой же катастрофой, как и прошлый.

Нет, все будет не так же, а даже хуже. В прошлый раз Лукас потерял только отца. Сейчас лишится и меня, и любимой работы. Мы пойдем к экспресс-ленте, с наступлением Нового года я его отвергну, а потом закрою перед ним двери отдела.

Я знала, что не смогу спорить с подсознанием Лукаса. Меня тянуло утащить любимого куда-нибудь в тихое место и заверить: ему необязательно проходить через все эти муки, чтобы провести со мной Новый год. Мы не обязаны идти к экспресс-ленте. И не обязаны отмечать с моей семьей. Мы можем скрыться вместе и пропустить весь праздник.

Но Лукас находился здесь не только из-за меня. Базз и Адика решили присоединиться к моему семейному празднованию по своим причинам. Лукас тоже. Он счел, что пора встретиться со старыми призраками, значит, я должна поддержать любимого, а не умалять его усилия.

Я прошептала в ответ Грегасу:

— Ты видел, как у меня были проблемы после чрезвычайного рейда. И сам испытывал сложности после шквала полученных откликов. Сейчас Лукасу плохо, но он будет в полном порядке, как только наступит Новый год.

Лицо Грегаса выразило сомнение.

— Что бы с ним ни происходило, он не сможет так быстро придти в себя.

— Лукас обрабатывает информацию и эмоции на сверхчеловеческой скорости, — заверила я.

Брат пожал плечами.

— Ладно, ты истинный телепат, тебе виднее.

Я посмотрела, как он отошел к родителям, и растерянно покачала головой. Небрежность, с которой Грегас это произнес, показала мне, что брат принял и свои, и мои способности. Как ему удалось сделать это так быстро, если я месяцами мучительно приспосабливалась к своей телепатии?

Мне пришла в голову зловещая мысль. Моего брата выбрали в участники подростковой игры. Он защитил себя от дикой пчелы так, что произвел впечатление даже на Адику. Грегас узнал сокрушительные новости о себе и обо мне и мгновенно отразил удар.

Нет, я не хотела беспокоиться о том, что лотерея сделает с пограничным телепатом, обладающим таким списком качеств. У Грегаса еще есть время, а я должна сосредоточиться на Лукасе.

Я съела хрустящий кекс, а потом не отпускала любимого, пока солнца медленно угасали до лунной яркости повсюду в парке, кроме районов с наполненными едой столами. Когда тени углубились, включились новогодние украшения: деревья нарядили в белые фонари в форме танцующих детей.

Наконец, оставшиеся солнца трижды вспыхнули красным в знак приближения Нового года к Синей зоне. Наша группа собралась вместе и направилась к ближайшей экспресс-ленте, идущей на юг. Мы миновали группу лифтов, когда двери одного из них вдруг открылись, и к нам вышел Форж. Базз нахмурилась, но он послал ей совершенно невинный взгляд и спросил:

— Что ты здесь делаешь?

— Я решила провести Новый год с Эмбер.

— Какое счастливое совпадение, — сказал Форж. — Мои родители живут прямо над этим местом на четырнадцатом уровне, поэтому я подумал, что стоит спуститься на лифте и пожелать Эмбер новогодней удачи.

— Еще одно счастливое совпадение в том, что у меня красный праздничный наряд, а у тебя — красный с черным, — подозрительно заметила Базз.

— У меня традиция носить цвета Хеллоуина в другие праздники улья, — объяснил Форж.

— Точно, — подтвердила я. — В прошлый Праздник Форж надел не только красный с черным костюм, но еще и хеллоуинскую маску. Шанна принесла праздничные для всех подростков в нашем коридоре и взбесилась, что Форж выбрал не ту.

— Мне стоило послать Шанну в утиль, — сказал Форж. — Но мне показалось, не надо ссориться перед тем, как лотерея разлучит нас навсегда. Я просто сказал, что должен оставаться собой.

Базз кивнула.

— Каждый должен оставаться собой.

Мы подошли к группе людей, стоявших возле той точки, где экспресс-, средняя и медленная лента двигались с одинаковой скоростью. Лукас застыл рядом со мной молчаливой статуей, но все остальные продолжали разговаривать, пока знак над лентами не мигнул три раза. Болтовня резко прервалась, и все повернулись на север.

В повисшей тишине раздался возбужденный крик малыша:

— Новый год идет!

За взрывом смеха последовала еще минута ожидания, а затем послышались аплодисменты и приближающиеся с севера по коридору поздравления. По ленте к нам подъезжала фигура. Мужчина с несомненно фальшивыми длинными волосами и бородой, такой же белой, как его развевающаяся одежда. Серебряные песочные часы в правой руке украшало число 2533.

Люди захлопали в ладоши, их внимание разрывалось между приближающимся мужчиной и цифрами на знаке над головой. Когда фигура Нового года прошла под ним, номер сменился с 2532 на 2533, и все закричали: «Новогодней удачи!»

— Новогодней удачи! — присоединилась я к крику, и застывшая фигура Лукаса внезапно ожила. Он повернулся ко мне и одарил очаровательной улыбкой.

— Новогодней удачи! — эхом прозвучали его слова.

На кратчайший миг я проверила его разум. Туман отчаяния уходил, и мысли возвращались к нормальной скорости и яркости. Я вспомнила, как избавилась от тени Тобиаса. Лукас очищался от теней своего прошлого.

Мы с ним посмотрели, как экспресс-лента унесла Новый год на юг, затем вновь повернулись к северу, чтобы взглянуть на первых пассажиров. Их возглавляла Леди Удача в золотом костюме, она несла корзину шоколадок с добрыми пожеланиями и бросала их в людей. Едва заметив нашу группу, Удача уронила уже почти опустевшую корзину на ленту и взяла новую, полную из кучи стоящих возле. Поравнявшись с нами, она повернулась и осыпала нас дождем из сладостей.

Меня поразил тот факт, что Леди Удача целилась не в нашу группу целиком, а конкретно в нас с Лукасом. Затем я поняла: актрисы, разъезжающие на экспресс-лентах на всех уровнях улья, наверное, получили инструкции высматривать наряды жителей верхних, навещающих свои семьи. Леди Удача не только заметила в нашей группе нескольких человек в одежде первого уровня, но и нас с Лукасом в дизайнерских вещах. Это характеризовало нас как людей, крайне важных для успеха и процветания улья. Наша удача означала удачу для всех.

В прежние годы я собирала сладости с пола, но на сей раз Адика поймал целую горсть и протянул нам с Лукасом.

Мы как раз взяли угощение, когда к северу от нас раздался встревоженный крик:

— У нас кандидатка!

Я взглянула в ту сторону. Озабоченная пара обнимала едва ли не плачущую девушку-подростка. Леди Удача сосредоточилась на нашей группе, поэтому не бросила ни одной конфеты в том направлении. На ленте приближался ряд из двенадцати фигур, облаченных в золото и размахивающих колокольчиками. А все подростки знают: кто не съел шоколадку на удачу под звук колокольчиков, получит в лотерее катастрофический результат.

Форж и Базз стояли ближе всех к родителям и девушке. Я собиралась позвать своего ударника, когда увидела, что он уже спешит поделиться с ними пригоршней конфет, а затем поворачивается и несется обратно к Базз. Девушка тут же разорвала обертку шоколадки, готовясь съесть ее в тот момент, когда первый колокольчик зазвонит рядом.

Год назад я была такой девушкой. Поспешно разворачивала и глотала свою конфету, пока в моих ушах бряцали новогодние колокольчики. С тех пор столь многое изменилось. Я уже не одна, со мной Лукас. Я стала не обычной девушкой, а телепатом. Я ношу не кричащую подростковую одежду, а вещи, созданные специально для меня.

Наступил 2533 год. Грегас узнал правду о моей телепатии и сам оказался пограничным. Теперь я могла очищаться от теней, не покидая улей, и договорилась о мире с Китом.

Я знала, что впереди нас ждут проблемы. Отряд Мортона закроется на время его операции, а Кит наверняка причинит новые беды. И самое зловещее: в улей прибывает инспекция Организации, но если мы благополучно преодолеем проверку, появится надежда на приезд нового телепата.

До нас с Лукасом донесся звон первых колокольчиков, поэтому я забыла о будущем и сосредоточилась на настоящем. Мы оба стояли с развернутыми шоколадками и готовились их съесть. Знаки заинтересованности всегда должны исходить от жителя более высокого уровня, поэтому я первой протянула свою шоколадку Лукасу, а он отдал мне свою.

Когда мы обменивались новогодним поцелуем, рядом звонили колокольчики, а наши губы имели сладкий привкус удачи.

Перевод: © Алла lisitza, 2020.

Content

Джанет Эдвардс
Рубеж

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48