Андрей Александрович Лыков

Рождение героя

От автора

Я верю, что, прочитав данную книгу, каждый станет хоть немного добрее, смелее, отзывчивее и преданнее, чем был раньше. Ведь именно самые лучшие качества характера помогают главным героям моих произведений преодолеть коварные интриги врагов. Только люди с чистой душой и храбрым сердцем могут почувствовать весь вкус жизни вместе со всеми испытаниями, которыми изобилует судьба каждого из нас. Стоит отбросить наиглупейшее и разрушающее чувство — жалость к самому себе, — и тогда в самой обыденной жизни горожанина XXI века найдется место приключениям, любви и подвигу. Различным испытаниям, будь то несчастная любовь, неприятности на работе или дома, подвергается каждый из нас. Однако тот, кто нашел силы преодолеть их и кому хватило мудрости понять, что они ниспосланы как некий стимул к пробуждению, тот пройдет свой жизненный путь дорогой, полной радости. Друзья, относитесь к самым большим потерям в своей жизни философски, а мелким неприятностям просто смейтесь в лицо — и скоро они будут обходить вас стороной! Дарите другим людям заботу и радость! Будьте неравнодушны к несправедливости, и тогда вы будете счастливы, и все мы будем жить в обществе, достойном наших детей!

Рождение героя

Роман

Часть первая

Измена

Глава 1

Среди гигантских деревьев-исполинов, составляющих основу лесных массивов планеты с нейтральным названием Тау-4, две людские фигуры выглядели крайне ничтожными. Благоприятная окружающая среда позволяла им быть одетыми в практичные и легкие походные костюмы. Серо-зеленые комбинезоны, плотно сидящие на их спортивных фигурах, были напичканы мелкими устройствами, помогающими исследователю вернуться из дикого леса на базу живым и невредимым. У каждого на поясе находилась кобура для ручного бластера, а на груди и рукавах куртки — эмблема Геологоразведочного корпуса Земли. Так что, несмотря на свою кажущуюся незначительность на фоне пейзажа, они решали судьбу этого леса.

— Все, Лукас! Мне надоело спорить. Или ты выделяешь под разработку этот район, или я прошу выслать из штаба нового эколога.

— Джон, я же знаю, что ты не сделаешь этого. Другой, с позволения сказать «эколог», не будет долго шататься по окрестным лесам и ломать голову над своей задачей. Он просто отдаст тебе ближайший к посадочной площадке участок, не утруждая себя никакими исследованиями. И вуа-ля, изволь строить завод по производству ядерного топлива в единственном на этой планете месте, где можно найти питьевую воду.

— Ты слишком хорошо узнал меня за год работы в Корпусе. Ладно, будем искать место, где наши заводы не смогут причинить вред Тау-4.

— Ваши заводы не причинят вред Тау-4, только если они будут находиться на Тау-3 или Тау-5…

— Все же попробуем найти место для технических сооружений где-то здесь, в оптимальном и с точки зрения экологии месте.

— Да, Джон. Мне все больше кажется, что потому-то ты до сих пор не командир исследовательской экспедиции, что больше печешься не о сверхприбыли земных промышленных конгломератов, а о том, чтобы дать шанс этой планете остаться такой же прекрасной и после ее колонизации.

С этими словами штатный геолог межпланетной геологоразведочной экспедиции Лукас Леваль, схватив в охапку образцы местной фауны, сел в штурманское кресло скаута, представляющего собой небольшой двухместный четырехколесный джип для передвижения по поверхности планет, схожих по ландшафту с Землей.

Лукас Леваль был экологом по призванию. Коллегам казалось, что перестань Геологоразведочный корпус платить ему жалованье, он все равно будет летать с планеты на планету и помогать организовывать работу колонистов и добытчиков полезных ископаемых максимально безопасным для экосистемы образом. Члены экспедиции уже привыкли, что нескладная долговязая фигура эколога вечно мечется вокруг только что выгруженного и еще не включенного оборудования, проверяя, не причиняет ли оно уже вред окружающей среде.

Вытянутое неволевое лицо с большим носом, на котором весьма просторно чувствовали себя старомодные очки, не соответствовало характеру ученого. Типичный книжный червь, не нюхавший выхлопа ракетных дюз — так отзывались о нем большинство толком не знающих его людей. Сам же профессор Леваль считал ниже своего достоинства рассказывать зевакам обо всех своих опасных приключениях, без которых не могла обойтись ни одна научная экспедиция Корпуса.

Вот и сейчас профессор Леваль, положив в багажник скутера образцы фауны и флоры, пытался голыми руками поймать ускользнувшего из банки мелкого хищника.

— Лукас, если я правильно запомнил некоторые фрагменты из твоих описаний здешней фауны, то это же… ну как его там… в общем, его укус смертелен, так? Может, пристрелим его?

— Мы не можем стрелять в него за то, что он пытается защититься от наших притязаний на его свободу. К тому же я еще не выжил из ума и захватил сыворотку из лагеря. Вот… Иди обратно в банку, дружок, — исследователю все же удалось запихнуть напоминающего земную ящерицу хищника в банку, при этом раскидав по багажнику все его содержимое. — Все. Все пассажиры уже в кузове. Поехали?

— Хорошо, вот только подберу высыпавшиеся из машины образцы. Теперь я понимаю, почему их так много — ты их собирал, учитывая, что будешь сам их перевозить, — улыбнулся Джон.

Было видно, что Лукас нисколько не сердится на своего товарища, ведь позитивный настрой и веселое настроение являются хорошим подспорьем в работе, даже в той, а может особенно в той, которой занимались наши герои.

Джон Лайт и Лукас Леваль были участниками межпланетной геологоразведочной экспедиции на четвертой планете звезды под условным названием Tay. Co временем открытия гиперпространственного способа перемещения по Вселенной не всем звездам стали давать такие красивые имена как Альфа Центавра или Сириус. Теперь звезды стали всего лишь фонарными столбами на обочинах космических дорог, мелкими точками на галактических картах. После того как для их названий были использованы все мифологические и литературные персонажи, научные термины, ученые принялись называть звезды именами знаменитых на Земле людей. Когда закончились имена из числа миллионеров, кино — и эстрадных звезд, политиков, а потом и имена действительно достойных людей, кто-то в космическом Агентстве вспомнил про различные старинные алфавиты. Вот так и появилась на звездных картах звезда Tay, класса желтый карлик, со своими семью планетами, четвертая из которых пригодна для колонизации.

А вопрос колонизации стоял в правительстве Земли довольно остро. То ли по банальной причине самосохранения человечества как вида жизни, а может, из желания убрать рабочий класс подальше от столицы, но так или иначе правительство Земли организовало колонизацию и разработку полезных ископаемых на доступных для обитания планетах. Но и тут технический прогресс опять опередил нравственное развитие общества. Сотни частных компаний стали набрасываться на прекрасные планеты и буквально за месяцы превращать в отработанные котлованы мертвого грунта. Когда человечество одумалось, многие космические оазисы, пригодные для жизни людей, были практически уничтожены. После общественного резонанса промышленные компании почуяли угрозу протеста и ради упрочнения своей политической силы объединились в Корпорацию разработки полезных ископаемых. И только по прошествии нескольких десятилетий правительство Земли и Земной Совет, осознав причиняемый Корпорацией вред, учредила контролирующую организацию — Геологоразведочный корпус. Небольшие экспедиции Корпуса, человек по десять, высаживались на только что открытых планетах и давали заключение о возможностях и методах их освоения.

Вот и сейчас главный инженер отряда исследователей Джон Лайт и эколог Лукас Леваль собирались вернуться в базовый лагерь у посадочной площадки их шаттла. Экспедиция близилась к завершению, а они так и не смогли раскроить планету под нужды Корпорации.

Джон неспешно вел скаут по дороге к лагерю, объезжая огромные реликтовые деревья, растущие на расстоянии 30 метров друг от друга. На сегодня вся работа была выполнена, и путь домой являлся приятным времяпрепровождением. Джон в очередной раз невольно залюбовался окружающим пейзажем. Только начинающаяся вечерняя заря придала небу с запада розоватый оттенок, в то время как его большая часть стала бирюзово-зеленой. Сквозь кроны широколиственных деревьев все более редкого леса, проникало достаточно света для того, чтобы восхититься и великолепной растительностью, так похожей на земную.

Как давно Джон не был на Земле… Закончив с отличием межпланетную инженерную академию и достигнув отличных результатов, Джон Лайт мог с легкостью рассчитывать на уютное место на Земле в качестве одного из инженеров, к примеру, той же самой могущественной Корпорации разработки полезных ископаемых, державшей под контролем добычу ресурсов на всех планетах. Социальная служба Корпорации уже подыскала ему подходящую работу, девушку для создания семьи, квартиру в центре 50-миллионного Нью-Йорка. Казалось бы, живи и радуйся — есть работа, семья, квартира в доме, где живут всего лишь пять тысяч человек, а из единственного окошка виден даже кусочек неба. Самолюбие тешит факт, что другие не имеют и этого. Для кого-нибудь другого это, возможно, и был предел мечтаний.

Джон же видел в этом перспективу. Ему предлагают крутиться, как белка в колесе, и окружать себя вещами, которые необходимы ему только по словам менеджеров рекламного сервиса. Он будет пытаться заполнить пустоту в жизни новыми высокотехнологичными безделушками, которых никогда не хватит, чтобы удовлетворить свои все более растущие потребности. Проработав год в одном из конструкторских бюро, Джон накопил деньги на откуп от своих социальных обязательств и покинул Землю, оставив все имущество бывшей жене, которую он так и не смог по-настоящему полюбить, и своим родителям.

Поначалу в Геологоразведочном корпусе ему было нелегко — перегрузки во время полетов, порой неблагоприятные условия для работы на исследуемых планетах, необходимость полагаться только на себя и свою команду без надежды на помощь с «большой земли». Однако все эти трудности сделали из Джона волевого, физически и морально сильного человека.

Под равномерный гул мотора и постепенно умолкающее к вечеру пение птиц путники, все еще очарованные красотой природы, выехали из леса. До базы оставалось не более двух километров, как Джон резко увеличил скорость скутера.

— Святые угодники! Куда ты припустил? Я чуть не разбил колбу с Alien fimbriatus. Это весьма ценный экземпляр, видишь ли…

— Лукас, я всегда рад послушать обо всем этом. Но ты видишь этот дым из-за холмов? Что-то случилось. И по рации никто не отвечает.

— Эх вы, прагматики. А ты знаешь, что на Земле в период Великих географических открытий ученые и первооткрыватели жертвовали жизнями ради открытия нового вида редкого животного. Целые экспедиции подвергались опасности ради…

— Возможно с экспедициями это ты в точку попал. Ничего не замечаешь?

Ученый лишь растерянно покачал головой.

— А что, собственно говоря, я должен заметить?

— Да самую малость. За этим холмом стоял наш шаттл, а теперь сам видишь — его нет.

До профессора стала доходить вся серьезность ситуации.

— То есть как нет? Он улетел? Без нас? Но ведь это необитаемая планета, а запасов провизии и воды у нас на пару дней. Что же нам делать?

Его вопросы остались без ответа. Когда скутер приблизился к самой базе экспедиции, стало видно, что положение гораздо серьезнее. Недавно здесь была битва — виднелись догорающие обломки их временного лагеря и разбросанные по всей территории ящики с оборудованием. Маленькие модульные домики, что служили исследователям жилищем, были испещрены пробоинами от огнестрельного оружия, вдали виднелись остатки взорванной мини-электростанции и уничтоженного этим взрывом склада с припасами. Посреди того, что когда-то можно было назвать базой экспедиции, валялись уже никому не нужные ящики с образцами местного грунта, теперь больше похожие на какие-то строительные блоки. Тут Джон заметил, что из этой самой груды обломков ему кто-то оживленно жестикулирует.

— Это же наши космодесантники! Лукас, бежим к ним. Оставим скаут здесь — на нем мы представляем собой слишком легкие мишени.

В любой исследовательский отряд Корпуса зачислялась группа Космического Десанта для обеспечения безопасности экспедиции. В экспедицию на Тау-4 входили девять человек: командир отряда Вильгельм Дойч, уже знакомые нам главный инженер Джон Лайт и эколог Лукас Леваль, три геолога и три космодесантника. В числе военных были капитан Мэт Маккэнди, сержанты Стич Паркер и Кэтрин Иванова, которую и заметил среди разбросанного оборудования Джон.

Подбегая к Кэтрин, Джон обнаружил виновников создавшейся непростой ситуации. Вокруг скопища обломков валялись тела людей с оружием в руках, одетых в пестрые черно-желтые комбинезоны без опознавательных знаков. Их тут было не меньше дюжины.

— Что тут произошло? — не теряя времени на лишние междометия, спросил Джон, как только миновал преграду из нескольких наспех сложенных ящиков с образцами местного скального грунта. Внутри круговой баррикады кроме троих космодесантников находился и старший геолог экспедиции Маркус Брук. Все были вооружены автоматическими винтовками.

— О! Джон, Лукас! Мы уже не чаяли увидеть вас живыми. Как видите, проклятые пираты дали нам тут жару, — приветствовал вернувшихся коллег Маркус.

— Мистер Брук, займите на свою позицию и не высовывайтесь понапрасну, — прервал его капитан Маккэнди. В руках у него был крупнокалиберный пулемет, из тех которые обычно из-за их массы и габаритов ставят на бронетехнику, но и в руках капитана он выглядел вполне органично. По легкому дымку, идущему из его дула, было очевидно чьих, в основном, рук дело те валяющиеся неподалеку трупы пиратов. Капитан своей интонацией дал понять, что нападение отбито, но сражение далеко не выиграно.

— Господа Лайт и Леваль, как вы знаете, согласно параграфу 5 Особой служебной инструкции Геологоразведочного корпуса, в период ведения боевых действий командование экспедицией переходит командиру отряда космодесантников, то есть мне.

В голосе капитана не было ни толики самодовольства или властности, наоборот — чувствовалось, что он берет на себя полную ответственность за членов его команды всей такой непростой момент и что на него можно положиться.

— Простите, ждал от вас «есть, сэр», да забыл, что вы гражданские, — последнее слово было сказано капитаном так, как будто он искренне сочувствует Джону и Лукасу за их социальный статус. — Должен вас ввести в курс дела. Час назад мы подверглись нападению неизвестных людей, предположительно пиратов. Хотя, черт бы меня побрал, не понимаю, что им тут делать. Командир экспедиции Дойч, согласно инструкции, увел шаттл из-под обстрела. Два младших геолога убиты. Итого нас осталось шестеро. Пираты взорвали несколько импульсных гранат, так что у нас нет связи. Полагаю оставаться здесь и держать оборону до прибытия подкрепления, которое должен был вызвать командир с борта нашего шаттла. Итак, это пока все. Теперь о вас: вы умеете стрелять?

— Да, я прошел курс боевой подготовки до вступления в Корпус, — ответил Джон. — Специализация стратегия и тактика боя, легкое стрелковое и энергетическое оружие.

— А вы, профессор?

— Оружие я и в руках никогда не держал. И горжусь этим! — Лукас явно запаниковал в этой неожиданной ситуации.

— Зря, мистер Леваль, — твердым и внушающим спокойствие голосом ответил капитан Маккэнди. — У каждого члена экспедиции должен быть с собой легкий бластер. Вы опять его «забыли» взять из своей каюты?

Действительно, как мы уже знаем, экипировка члена экспедиционного отряда включала в себя набедренную кобуру с легким бластером, предусмотренным для самозащиты от диких животных исследуемых планет. Вся команда была одета в спецкостюмы 1-го класса, предназначенные для работы близких к земным условиях. Ботинки, герметично пристегивавшиеся к брюкам, серо-зеленые куртки с вшитым капюшоном за воротником и портативным фильтрующим противогазом (ПФЛ) — сложенным в нагрудном кармане. Три небольшие цветные полоски, проходившие по диагонали в левом углу формы — красные у военных, коричневые у геологов и зеленые у других специалистов, — позволяли на расстоянии определить специальность и звание их обладателя. Рация для связи между членами отряда была вшита в воротник, а фонарик, представляющий собой светящуюся пластину, находился на левом предплечье куртки. Множество карманов для других мелочей завершали собой амуницию исследователей.

Видимо, даже этого множества карманов не хватало Лукасу Левалю, и он каждый раз оставлял бластер в своей каюте, используя кобуру для переноса куда более интересных ему экземпляров местной флоры и фауны.

Спокойный и уверенный голос капитана космодесантников возымел свое действие и успокоил эколога:

— Простите, капитан. Да, я опять не взял свой бластер с собой. Но я умею стрелять… Теоретически. Сейчас пойду и возьму оружие у одного из тех парней, которые лежат перед нашим укрытием и которым оно уже не понадобится.

Не успел Лукас ступить и шага, как откуда-то сверху стал доноситься протяжный свистящий шум.

— Ложись! — скомандовал капитан Маккэнди, кидаясь сам на землю и успев свалить с ног растерявшегося Лукаса.

Недалеко от укрытия раздался оглушительный взрыв. Поднятые в воздух частицы грунта угрожающе забарабанили по ящикам, среди которых укрывались исследователи.

— Черт! — вырвалось у командира десантников. — У них имеются минометы. Это меняет дело. Надо уходить в лес. Итак, вот план отступления. Сержант Иванова и я взбираемся на холм, из-за которого ведется обстрел, и прикрываем ваш отход. Сержант Паркер и мистер Брук бегут к гаражу. Может быть, еще цел наш грузовик. Если да, то заберете потом нас с Кэтрин с холма. Лайт и Леваль, вы бежите назад к своему скутеру и отступаете первыми. Вопросы?

Вопросов не было, только напряженная тишина, нависшая над отрядом, лось, проникала внутрь каждого человека, вызывая далеко не приятные ощущения.

— Капитан Маккэнди, нам лучше остаться здесь, скоро обстрел прекратится, наверное… — произнес нерешительным тоном старший эколог. — Они уже убили двоих моих людей…

Капитан его резко оборвал:

— Приказы здесь отдаю я, мистер Брук. Все поняли приказ? Тогда пошли!

Как бы ставя точку в приказе капитана, очередной снаряд разорвался совсем близко от укрытия. И шестерка попавших в беду исследователей бросились в три разные стороны выполнять приказ.

На всем пути до своего скутера Джону и Лукасу казалось, что свист мин слышится прямо над головами, но снаряды разрывались на безопасном расстоянии от них. Скоро обстрел прекратился, — видимо, капитан Маккэнди и Кэтрин достигли вершины холма и спугнули минометчиков с позиций.

Добежав до скутера, Джон занял место пассажира, давая возможность Лукасу вести машину и не участвовать в перестрелке, тем более что по дороге профессор, в отличие от Джона, так и не успел взять у убитых противников никакого оружия.

— Хорошо, Лукас, жми на газ!

Эколог вцепился в баранку машины с такой силой, как будто он участвовал в соревнованиях «Формула-1», и нажал на педаль газа так, что скутер чуть не встал на заднее шасси. Джон тем временем держал свою винтовку наготове, озираясь по сторонам. Их скутер был ближе всех к лесу, и через минуту они уже могли рассчитывать оказаться в спасительных объятиях деревьев. Джон увидел, что капитан Маккэнди и сержант Иванова на вершине холма подвергаются интенсивному обстрелу, а старшего геолога и сержанта Паркера с их грузовиком все еще не видно.

— Лукас, поворачивай. Надо забрать Мэта и Кэтрин. Видимо, Маркус с сержантом не добрались до грузовика…

Резко повернув руль, Лукас направил машину обратно. Когда скутер достиг холма, обороняющихся на нем капитана Маккэнди и Иванову почти накрыла одна из мин. Когда пыль осела, прибывшие на помощь увидели, что Кэтрин пытается оттащить гигантское тело капитана к скутеру. Опомнившись, Джон кинулся ей на помощь. Он догадывался, что в это самое время с другой стороны холма нападавшие уже стали подниматься из укрытий и с пугающей скоростью взбираться наверх. Но он все-таки добрался до вершины холма вовремя, чтобы своим огнем успеть обеспечить отступление своих товарищей.

— Прикрой нас! — крикнула Кэтрин и подняла капитана себе на плечо для переноса его в машину, что несколько удивило Джона — он сомневался, что сам бы смог поднять такой вес. От этих мыслей его отвлекла автоматная очередь, посланная одним из преследующих их бандитов.

— Ублюдки! Вонючие пираты! Получайте!

Джон направил ствол в сторону пиратов и нажал на спусковой крючок. Он опомнился только, когда сухой щелчок затвора показал, что патронов в магазине винтовки больше нет. Что ж, на некоторое время он задержал преследователей, но теперь пора и побеспокоиться и о себе.

Бросив ставшее бесполезным оружие, Джон побежал к скутеру. Теперь все решало то, кто раньше доберется до своей цели, — или он до машины, где, пристроив раненого на переднее сидение, Кэтрин с Лукасом уже были готовы уносить ноги и ждали только его, или остальные пираты до вершины холма, откуда им не составит труда снять беглецов даже из бластера. Удача оказалась на стороне Джона.

— Быстрее, парни! Он тяжело ранен! Джон, бери мою винтовку.

Кэтрин не теряла времени даром. Она уже приладила крупнокалиберный пулемет капитана к верхней раме скутера. Поразительно, Мэт, даже будучи раненым, не выпустил из рук свое оружие как настоящий солдат, и еще более поразительно, что на вид такая хрупкая и изящная Кэтрин в одиночку утащила с поля боя и его и их вооружение.

— Ну, ходу, ходу! Эти сволочи уже забрались на холм!

В подтверждение ее слов рядом со страшным жужжанием стали проноситься пули. Из-под колес скутера взметнулась пыль, и он быстро стал увеличивать расстояние от злополучного холма. На самом его верху то и дело высовывались 3–4 пирата, не ожидающих гарантированной пулеметной очереди, посылаемой по ним Кэтрин.

Оставшийся путь до леса все ехали молча, с опаской озираясь по сторонам. Кэтрин оставила пулемет и занялась осмотром раны капитана:

— Насколько я могу судить, мы уже оторвались от преследования, так что можно сбавить скорость — у Мэта очень тяжелая рана…

Глава 2

Ночь застала отступающий отряд за оборудованием места для ночевки. Джона удивил сегодняшний закат — еще тогда, когда они с Лукасом только подъезжали к лагерю, небо уже становилось алым, а во время их отступления зарево просто полыхало красным светом.

Джон всегда восхищался красотой природы. Еще на Земле никогда нельзя было заранее сказать, каким будет закат или восход Солнца. Даже пресловутое загрязнение атмосферы родной планеты именно в этом действии природы играло положительную роль, еще более разнообразив палитру красок неба на заре. Надо ли говорить, что на других планетах Вселенной можно увидеть просто фантастические игры света и тени во время закатов и рассветов, учитывая положение планет относительно солнца или их спутников. Наверное, это и повлекло Джона за пределы Солнечной системы, ведь, раз увидев, почувствовав красоту Мироздания, невозможно более сидеть в офисе или других четырех стенах. Ты бросаешь все и устремляешься туда, где красота мира вытесняет из тебя условности цивилизации. Особенно приятно найти такую стезю по жизни, которая может совместить и безмерную любовь к природе, и дело, которым ты зарабатываешь на хлеб. Тем более что это дело и заключается в исследовании и охране экологии новых природных объектов. Только сейчас Джон осознал, как он был счастлив последние несколько лет, проведенных в Геологоразведочном корпусе, когда он оторвался от затягивающих, как наркотик, удобств цивилизации и обрел новых друзей и смысл жизни. И вот теперь пришел час испытаний.

Пропетляв на скутере с десяток километров по лесу, путники нашли идеальное место для отдыха: упавшее могучее дерево вместе с подлеском образовывали надежное укрытие от возможных преследователей, а широкий, высотой метра в три, пень давал возможность выставить дозорного, которому сверху будут видны передвижения приближающегося в зарослях врага.

Привал был необходим прежде всего из-за ранения капитана космодесантников Мэта Маккэнди. Рыжие усы капитана отчасти скрывали гримасу боли, кривившую его рот. Даже двойная порция морфина не смогла полностью отключить богатырски сложенного космодесантника, и во время кратковременных пробуждений он с надрывом шептал:

— Отступаем… Назад… Не возитесь со мной… Сержант Иванова, отставить. Брось меня! Не теряйте времени со мной…

Все участники экспедиции, помимо основной своей специализации, имели хотя бы одну дополнительную специальность. Джон Лайт прошел военную подготовку, Лукас Леваль был специалистом в области ксенобиологии, а Кэтрин Иванова имела специальность доктора, так органически сочетающуюся с ее военным ремеслом. Поэтому, обследовав и промыв рану капитана, она забинтовала ее. Лукас вызвался стоять дозорным в первую смену и уже сидел на верхушке обломанного древесного ствола, суетливо вертя головой в разные стороны. Тем временем Джон занялся техническим осмотром скутера и инвентаризацией имущества. Скоро к нему из-за веток лежащего дерева вышла Кэтрин, оставив раненого Маккэнди в объятиях животворного сна.

— Ну, Джон, как состояние нашего спасителя? — спросила Кэтрин.

— Можно было бы сказать, что неплохо, если бы не полностью севшие батареи. Непонятно, как он сюда-то вообще смог доехать. Жаль, что нам не разрешается использовать двигатели внутреннего сгорания, — ответил Джон, продолжая копаться во внутренностях скутера.

— Вообще-то я имела в виду тебя. Это ведь ты решил вернуться за мной и капитаном?

— Не хотелось бы отвечать банальностью, но на моем месте так поступил бы каждый.

— В общем, я хотела сказать спасибо тебе… и Лукасу, — эта фраза прозвучала слишком сокровенно и после нее повисла неловкая пауза.

— Как состояние капитана? — решил прервать молчание Джон, но по лицу Кэтрин понял, что ответ будет не радостным.

— Я не хотела говорить, пока он нас слышит… Сейчас он спит. Осколок мины застрял у него в легких. Его надо доставить к нам на корабль в течение двух суток или он умрет, — тихо, не делая надрыва на слове «умрет», ответила Кэтрин.

Ее голос звучал совершенно спокойно, видно, космодесантники привыкли находиться в одном шаге от смерти, но ее глаза были полны, нет не слез — космодесантники не плачут, — а глубокой и искренней болью и жалостью к ее командиру.

Джон перестал копаться в машине, понимая, что последние несколько минут он делал это только для того, чтобы не смотреть на Кэтрин. В свете двух лун Тау-4, светящихся одна светло-зеленым, а вторая бело-голубым светом, Кэтрин была еще прекрасней. Ее густые каштановые волосы, растрепавшиеся от быстрой езды, сейчас невероятно красиво лежали на плечах, которые теперь казались особенно хрупкими. Нет! Стоп! Он не может позволить себе влюбиться в члена экспедиции, да еще в нынешних обстоятельствах.

Джон понял, что нужно помочь Кэтрин снять груз с ее души и дать возможность ей выговориться. Он подошел к ней и сел рядом.

— Вы ведь давно с капитаном служите вместе?..

— Да. Он нянчился со мной с самого училища. Знаешь, даже сейчас есть люди, думающие, что профессия космодесантника это не женское занятие. Мэт же не обращал на это никакого внимания. Он называл меня «малышка». Правда, это было до того, как я спасла его жизнь на Веге. Он же спасал мою жизнь с десяток раз… Папаша Маккэнди… Он был лучшим командиром нашего полка. Герой Войны за независимость гиперпространственных ворот. Странно, почему его, старого вояку, послали с двумя сержантами охранять обыденную геологическую экспедицию… Хотя теперь все понятно. Джон, я должна тебе сказать нечто очень важное…

Кэтрин не успела договорить, как на нее кубарем скатился Лукас. За то время, пока он отряхивал с себя прилипшие листья, одновременно пытаясь удержать на носу очки, Кэтрин вскочила на ноги и оказалась у пулемета, оставшегося висеть на багажной раме скутера. Щелкнув предохранителем пулемета, она повернула голову к возмутителю спокойствия, ожидая объяснений, что он такое увидел со своего наблюдательного пункта, что не смог слезть, не привлекая внимание.

— Там… Там кто-то крадется.

И тут в том месте, куда указывал Лукас, зашевелились кусты, и из них вышел пятый член их команды, потерявшийся еще на поле боя старший геолог Маркус Брук.

— Что, собрались стрелять в своего друга? — с неуместной улыбкой спросил неожиданный гость, тяжело плюхаясь в то самое место, где только что сидели Джон и Кэтрин.

— Мы просто не ждали тебя здесь увидеть. Как ты умудрился уйти от пиратов? Ты не ранен? Как ты нас нашел? — засыпал его вопросами Джон.

— И где сержант Паркер и почему вы не забрали нас с капитаном? — более холодным тоном добавила Кэтрин.

Маркус поднял глаза, и улыбка мигом слетела с его лица:

— Вот уж извини, сестричка. Но мы все время думали о вас. Особенно Паркер. Он никак не мог выкинуть из головы этот дурацкий приказ насчет грузовика. Правда, потом снайперская пуля опустошила содержимое его головы. Я чудом уцелел в перестрелке. Еще вопросы будут?

— Прости, Маркус. Просто капитан тяжело ранен, — попытался успокоить его Джон.

— Понятно. Я надеюсь, никто тут не впал в отчаяние и панику, — совсем другим тоном строго выпалил Маркус, внимательно посмотрев в глаза Кэтрин. — Сержант, держите себя в руках и просто выполняйте свое задание. А вам, профессор, разве стоит надолго оставлять свой пост?

Кэтрин с явной неохотой отошла от пулемета с выражением полной опустошенности на лице. Джону даже показалось, что тут дело касалось чего-то более серьезного, нежели просто невыполнение приказа Маркусом, из-за чего ранили старину Маккэнди. Слишком уж нейтрально приняла Кэтрин все выпады старшего геолога, казалось, что он имеет какую-то власть над ней. Теперь она отошла к лежащему дереву, туда, где спал раненый Маккэнди, села, облокотившись об ствол, и закрыла глаза, видимо, это максимальный отдых, который может позволить себе космодесантник в данных обстоятельствах. Было видно, что к незавершенному разговору с Джоном, в котором она хотела поведать ему что-то очень важное, возврата нет.

Лукас снова неуклюже забрался на свой наблюдательный пост. По мягкому и вкрадчивому голосу Маркуса было видно, как он рад, что представилась возможность поговорить с Джоном без свидетелей.

— Джон, нам надо снова вернуться в лагерь, а вернувшись на базу, наложить военный карантин на эту чертову планету. Видимо, пираты здорово обосновались здесь, если решили напасть на обыкновенную геологоразведочную экспедицию. Надо списывать эту планетку с наших счетов. Ты согласен?

— Я… не знаю. Лишить ее юрисдикции Корпуса… Что же с ней станет? — задумчиво проговорил Джон, не имея ясного решения на этот счет.

— Что ты несешь, Джон? Оглянись, за твоей спиной умирает прославленный герой войны Маккэнди. Эта планета оказалась рассадником пиратов. Единственное правильное решение — это убираться отсюда и пусть кто-нибудь другой занимается Тау-4. Военные или Корпорация. Они наведут тут порядок.

При слове «порядок» Джон ясно представил на месте этого замечательного леса ровный плац гигантских размеров, по которому маршируют целые дивизии солдат.

— Эй, Земля вызывает Джона Лайта, — с издевкой прервал его мысли Маркус. — Так ты согласен со мной?

Джон еще не имел четкого ответа на этот вопрос, но что-то было такое в голосе Маркуса — как будто он заранее приготовил все ответы, — что настораживало и не давало с ним согласиться. Однако сейчас лучше было не обострять и без того напряженную ситуацию:

— Да, Маркус, конечно, ты прав. Но сейчас нам надо думать, как выбраться отсюда.

— Я смотрю ты опять стал мыслить трезво. Я думаю надо пройти сквозь лес и выйти с другой его стороны, где нас должен ждать спасательный отряд.

— Спасательный отряд?

— Ну да. Ведь командир Дойч мог вызвать помощь, а с орбиты можно было заметить, как мы ушли в лес, а значит, и встретить нас на другом его конце.

Действительно, Джон допускал возможность такого развития событий. Их корабль, носивший название «Марко Поло» и принадлежащий Геологоразведочному корпусу, выполнял исследование сразу трех планет солнечной системы Tay. «Марко Поло» имел гиперпрыжковые двигатели, что позволяло ему доставлять несомые им шаттлы на орбиты исследуемых планет. Численность экипажа «Марко Поло» не превышала 40 человек по причине насыщенности его научным оборудованием и необходимости экономить на всем его небогатому владельцу — Корпусу.

Экспедиции Джона очень повезло — в последний момент именно их отправили на Тау-4, остальным двум экспедициям достались соседние планеты с несравненно большим отличием экосферы от Земли. Тау-3 была обожженной солнцем пустыней, где температура воздуха не опускалась ниже 100 градусов по Цельсию, Тау-5 же, наоборот, была полностью скована льдом. Скорее всего, корабль уже успел забрать их коллег с орбит исследуемых планет, так как те экспедиции по срокам должны были быть гораздо короче из-за сложных условий выживания на таких планетах. Поэтому весьма вероятно, что «Марко Поло» уже несколько дней находился на орбите именно Тау-4 и мог наблюдать за экспедицией. Неужели все обойдется и на опушке леса их встретит спасательный отряд.

— А как же пираты? Они могут предвидеть этот шаг и ожидать нас там же.

— Нет, не будут. Э… э, просто когда я делал от них ноги, они были заняты разворовыванием нашего лагеря. Не думаю, что мы им нужны.

— И все-таки какие-то странные пираты. Ты не находишь, Маркус? Они уничтожили все дорогостоящее оборудование еще до того, как мы с Лукасом вернулись в лагерь. А их вооружение, миномет… Потом они дали нам уйти, даже не попробовав организовать погоню. Странно все это.

— Не бери в голову. Кстати, ты наверняка не думал, а ведь теперь именно ты являешься нашим командиром. Ведь Маккэнди без сознания, да еще напичкан обезболивающими. Так что ждем ваших приказаний, сэр! — излишне театрально произнес Маркус.

Эта новость практически ошарашила Джона. А ведь действительно: командир Вильгельм Дойч, действуя строго по инструкции, как он всегда и делал, увел шаттл обратно к кораблю; Маккэнди недееспособен. Следующим по старшинству идет старший инженер, то есть он сам. Осознав это, Джон еще больше ощутил сложность их положения. Однако он знал, как должен был поступить настоящий командир, такой как Маккэнди — ни тени неуверенности и отчаяния, трезвый холодный расчет на выполнение задания.

— Ну, в таком случае собираемся в путь. Идти придется пешком — у скутера закончился запас энергии. Для капитана мы соорудим носилки. Как я понял, патронов к винтовке остался только один магазин, так что, Кэтрин бери свою любимицу и ты пойдешь первой. Остальные берут с собой только бластеры, да и руки будут заняты носилками. Итак, Кэтрин — разведка, далее мы с Маркусом несем Мэта, Лукас, ты — замыкающий. Вопросы?

Вопросов не было.

Глава з

Вот уже восемь часов подряд, лишь с 15-минутными привалами, отряд продвигался по ночному лесу. Будучи вынужденными оставить тяжелый пулемет на обездвиженном скутере, наши путники были практически беззащитны. Кэтрин не расставалась со своей винтовкой, которую она, кажется, не выпускала из рук вообще с первого дня экспедиции, и пыталась провести более тщательную разведку местности, то и дело отрываясь чуть ли не на километр вперед от отряда. Вшитый в рукаве каждого члена экспедиции компас не давал заблудиться, хотя как ориентиром можно было пользоваться светом двух лун, светящихся лазурными тонами сквозь высокие кроны деревьев. Ночную тишину то и дело нарушал громкий завывающий рев неизвестного происхождения. Поначалу путники останавливались и озирались по сторонам, услышав его, но потом Лукас догадался, что это кричат безобидные ночные птицы, ищущие ночью свою пару.

Преодолевая очередной километр пути и чувствуя изрядную усталость от тяжести носилок с раненным капитаном и от затянувшегося похода, Джон не мог забыть того странного окончания разговора с Кэтрин, прерванного неожиданным появлением Маркуса. Что же она хотела сказать ему? И почему не захотела говорить при Маркусе? А ведь это было что-то важное — она сама так сказала. И самым непонятным было то, что когда во время очередного привала он спросил ее о том разговоре, она лишь пожала плечами и сказала, что не помнит, о чем он говорит. И вообще она как-то странно себя ведет — не выпускает винтовку из рук даже во время отдыха, исчезает из виду, а потом неожиданно появляется с так называемой разведки. Вот и сейчас уже полчаса ее не было видно.

— Джон, — окрикнул своего партнера по ноше Маркус. — Что ты думаешь по поводу сержанта Ивановой?

— В каком смысле? — потянул он с ответом, не желая распространять свои подозрения внутри членов команды.

— Ну, она тебе нравится, так? — почти с утвердительной интонацией спросил Маркус, подмигнув догнавшему их Лукасу. — Ты так на нее постоянно смотришь. Эй, Лукас, ты ведь тоже заметил это, хотя обычно и не замечаешь ничего кроме своих жучков-паучков.

Джон решил парировать попытку Маркуса влезть в его душу:

— Знаете, ребята, я бы сейчас сосредоточился на том, чтобы создавать меньше шума. Правильно, Лукас? Лучше не привлекать к нашему маленькому отряду ночных хищников этого леса.

— Какие мы неразговорчивые. Ладно, вот прибудем на Новый Рим, пойдем отпраздновать освобождение от этой чертовой планетки и там-то я развяжу твой язык двойной порцией настоящего виски.

— Что-то ты расщедрился. Легко сказать «настоящее виски». Да и вообще, ты так говоришь, как будто мы уже спасены. Надо еще добраться до шаттла, если он, конечно, там, куда мы идем.

— Поверь моей интуиции. Нас заберут отсюда.

— Ну, будем надеяться, — Джон выглядел настороженным. — Кстати, никто не слышит какой-то звук, как будто мяукает котенок?

— Котенок?!! — идущий невдалеке Лукас казался крайне обеспокоенным. — Осторожно! Наверное, пришло время утренней охоты здешних древесных барсов.

Маркус явно не воспринял его предупреждение всерьез:

— Мы, трое вооруженных мужчин, должны бояться каких-то кошек с деревьев?

Джон шел первым и стал медленно опускать носилки:

— Ну, судя по размерам деревьев…

Лукас уже вынул из кобуры бластер, позаимствованный у спящего на носилках капитана Маккэнди, и вполголоса добавил:

— Ростом они в два раза больше земных тигров и нападают обычно всей стаей.

Рассказ о разнообразии ночного животного мира Тау-4 был прерван самым неожиданным образом. Прямо на носилки откуда-то сверху свалилась огромная черная кошка, своими передними лапами повалившая Маркуса и Лукаса. В лесу было еще довольно темно, но, выпустив носилки из рук и обернувшись, Джон увидел, что стоявший к нему спиной ночной хищник готовится перекусить горло лежащим на земле товарищам. Время на вытаскивание оружия не было, тем более, стреляя, он мог задеть самих потенциальных жертв. Джон, недолго думая, схватил барса за задние лапы и со всей силы потянул на себя. Хищник же, до этого времени не встречавший такого способа сопротивления, растерялся. Именно сейчас был тот самый момент, когда Джону очень бы не помешала помощь Лукаса или Маркуса, однако последний, после того, как его опрокинул нападающий барс, как новорожденный лежал на спине с широко открытыми полными страха глазами. Лукас же почему-то стал стрелять из бластера казалось во все стороны, но не в обездвиженную кошку. Зверь же поняв, что его задние лапы удерживает не какая-то высшая сила, а потенциальная добыча, развернулся, и его челюсти стали довольно громко лязгать прямо у шеи Джона. Не удержав бешеный натиск барса, Джон упал на спину и, закрывая лицо руками, нечаянно включил на полную мощность вшитый в предплечье куртки яркий фонарь. Ночной хищник от яркой вспышки света в темноте ночи потерял на мгновение способность видеть и выглядел еще более растерянным — вряд ли ему приносила столько сюрпризов хоть одна охота до этого. Теперь Джон мог вывернуться и вытащить бластер из кобуры. Еще секунда — и дикая кошка с прожженной насквозь головой упала к его ногам.

Радоваться было рано — бой еще не закончился. Темные тени других барсов шныряли вокруг его отряда, а Лукас все расстреливал из своего бластера всю поляну, скорее освещая ее, нежели пытаясь уничтожить нападающих животных. Но тут Джон стал различать среди общего шума боя и характерный звук выстрелов штурмовой десантной винтовки. Звуки выстрелов становились все реже, как и уменьшалось количество теней, рыщущих вокруг обороняющихся людей. Совсем скоро стало тихо. Понятно, для космодесантника с ее штурмовой винтовкой уничтожение даже целой стаи быстрых и ловких барсов было детской задачей.

— Ну все, отбой. Наверное, во всей округе уже нет ни одного живого древесного барса, — дал команду Джон.

Оглядевшись, он понял, что Лукас не стрелял в боровшуюся с ним кошку, потому что сам отстреливался от целой стаи хищников, ждущих, когда их вожак расправится с добычей. О пассивном поведении Маркуса не хотелось и вспоминать, тем более что, возможно, он и принял участие в битве, пока Джон отвлекся на вожака стаи.

Тут ветки одного из близлежащих кустов зашевелились, и все трое членов отряда направили туда свои бластеры.

— Эй-эй, ребята, — послышался оттуда голос Кэтрин. — Вот так надо было встречать этих тварей. А сейчас это всего лишь я. Да, повезло вам, что я уже возвращалась. Лукас, а как ты догадался, что мне ничего не было видно и что надо лишь стрелять вокруг себя и подсвечивать мои мишени.

— Подсвечивать… — недоуменно повторил Лукас. — Вообще-то я не думал об этом. Я просто целился и пытался попасть хоть в одного из барсов…

После этой фразы Лукаса, произнесенной со страшным разочарованием, на лицах новоявленных охотников появились улыбки, перешедшие в громкий смех. Благополучное отражение атаки диких зверей позволило людям выплеснуть эмоции и стресс беззаботным смехом. Даже горе-стрелок так хохотал, что из его глаз пошли слезы:

— Ха, Джон! Ты бы видел глаза их вожака, которого ты оттаскивал от нас за задние лапы. Он вряд ли привык, что его лишают тарелки с бифштексом таким образом.

Лукас просто заливался от смеха, но потом уже более серьезно добавил:

— А ведь, если бы вожак смог убить хоть одного из нас, вся стая бросилась бы на нас сразу же, а не кружила бы в нерешительности вокруг. Мы с Маркусом должны поблагодарить вас с Кэтрин за наши спасенные шкуры. Спасибо.

Маркус смеялся вместе с остальными и уже не выглядел таким растерянным, как в начале нападения. Он явно решил поддержать общий шуточный настрой:

— Давайте проверим, как там чувствует себя капитан. Хотя, судя по его умиротворенному лицу, он смог бы проспать еще не одно нападение местной фауны.

Кэтрин подошла к носилкам и стала нащупывать пульс у Маккэнди. Тут ее лицо резко изменилось. Вместо веселой улыбки на ее лице отобразилась волна злости и недоумения, которая сменилась океаном боли.

— Тише, ребята. Мэт умер…

После всеобщего бурного веселья наступившая тишина, казалось, навалилась на отряд, словно снежная лавина.

Утренняя заря застала беглецов за рытьем могилы.

Глава 4

Джону казалось, что с тех пор, как они предали тело Маккэнди земле, никто не проронил не слова. Могилу для капитана вырыли под деревом, с которого на них еще какой-то час назад набросился древесный барс. В качестве креста использовали части от теперь уже ненужных носилок, а тушей вожака стаи укрыли свежевырытую землю, как бы показывая, что тут покоится великий воин, погибший в неравной схватке с хищником. Правда, Кэтрин лишь презрительно фыркнула, услышав эту и еще несколько высокопарных фраз от Маркуса, и пробормотала что-то еще о возмездии истинному виновнику смерти ее командира.

По традиции было положено сказать какие-то слова над могилой погибшего, и Джон попросил Кэтрин сделать это как человека, больше других знающего капитана. Но она заявила, что воинские обычаи как раз не приветствуют таких сцен над могилами героев, а все, что Мэт заслуживал услышать, стоило говорить ему пока он был жив. Поспорить с такой точкой зрения было нельзя.

Кэтрин на протяжении всех похорон не позволила проявить и каплю эмоций, словно на ее лицо была надета каменная маска. И все же Джону казалось, что это не только результат ее призвания — воина-космодесантника, но и то, что она скрывала свою боль от кого-то из присутствующих. Лукас же, напротив, не стеснялся своих чувств — слезы лились в три ручья. Везет же человеку, если он может так естественно снять тяжесть и боль со своей души. Джон всегда избегал открыто показывать свои чувства, а сейчас на его душе по-настоящему скребли кошки… и тут эти животные. Кстати, странно, что причиной смерти Маккэнди была сломанная шея, а ведь его носилки находились в центре круга обороняющихся, и, следовательно, нанести капитану вред мог только вожак стаи, хотя Джон был уверен, что у того не было времени отвлекаться на лежащее на носилках тело. Да и рана у Мэта была совершенно не такой, как если бы хищник нечаянно задел его.

Но сейчас мозг Джона не мог сосредоточиться и проанализировать происходящие с отрядом события. Он думал, как несправедливо то, что такие благородные и честные люди уходят от нас первыми. И о том, что память о Мэте будет жить и учить оставшихся в живых, как пройти свой путь в этом мире. Такие мысли Джон хотел раскрыть в надгробной речи, но Лукас уже успел сказать все нужное. Восходящее солнце застало троих оставшихся членов отряда во время минуты молчания, после которой они двинулись дальше. До опушки леса было уже недалеко.

Впереди, изредка оборачиваясь, шла сержант Кэтрин Иванова. Только теперь Джон почувствовал, какое облако недоверия, а может, и враждебности витает над его отрядом. Еще там, над могилой своего командира, Кэтрин с нескрываемой враждебностью смотрела на Маркуса, и все с большей подозрительностью на него и Лукаса. Теперь она прятала свои глаза и старалась оторваться вперед хотя бы на сотню шагов. Видимо, ей было сложно, ведь Мэт был ей как отец. Далее, глядя исключительно себе под ноги, следовал Лукас. Так близко видеть смерть своего товарища ему, наверное, еще не приходилось. На похоронах он произнес блистательную речь: «В неравном бою пал наш боевой товарищ, вызвавший огонь на себя во время нашего отступления. Мы будем всегда помнить о тебе, дорогой друг, пусть эта память поможет нам не утратить во время своего жизненного пути честь, достоинство и мужество, поможет совершить свой подвиг, предначертанный судьбой». Жаль, что часто за многие достойные слова, прозвучавшие из уст человека, приходится платить чьей-то жизнью. До или после сказанного. Только над могилой другого человека, отдавшего душу Богу, каждый пытается заглянуть в себя и найти Его в себе.

Маркус Брут теперь, когда носилки остались над могилой, шел позади Джона и Лукаса. Искоса наблюдая за ним, Джон заметил, как непринужденно и легко тот себя чувствует. Этот чуть ли не улыбающийся взгляд на редеющий вдали лес, эти бодрые движения, легкие махания рук при ходьбе. А ведь еще полчаса назад он тоже лил слезы, хотя был меньше всех знаком с Мэтом.

Да и вообще, в последнее время Маркус вызывал у Джона все большее чувство неприязни. С самого начала экспедиции Маркус Брут взял на себя роль неформального лидера. Вечно улыбающийся, каждый день рассказывающий уйму новых анекдотов и умеющий начать и поддержать разговор в любой компании, он пришелся по вкусу всей экспедиции с первых дней. Главный геолог чувствовал свой авторитет и развивал свой успех все больше и больше. Его шутки становились все более издевательскими и глупыми, анекдоты стали повторяться и не отличаться юмором, однако уже никто не представлял себе более веселого и задорного парня, чем Маркус Брут. Он не отличался такими недостатками, как самокритичность и скромность, поэтому, хотя он и был ровесником Джона, уже скопил денег на небольшой домик на Земле и имел интересные перспективы в своем карьерном росте. Он просто считал себя лучше других и добивался своих целей без оглядки на окружающих. Слова «совесть» и «скромность» вызывали на лице Маркуса улыбку. Он утверждал, что первого у него и так с избытком, а второе необходимо лишь тем, у кого нет других талантов. Правда, научные успехи и карьерный рост Маркуса в первую очередь обуславливались умением заводить правильных друзей, за его болтливостью скрывались неглубокие знания, а за философией «я лучше всех» — способность совершить подлость по отношению к окружающим. Маркус никогда не размышлял о себе, куда чаще он замечал недостатки в окружающих. Молчаливость и замкнутость Джона, рассеянность и неуклюжесть Лукаса всегда были поводом для его шуток.

Теперь, зная поведение Маркуса в бою и наблюдая, как он быстро оклемался после потери их командира, Джон понял, что из себя представляет этот человек.

Тем временем лес становился все реже. Вот уже показалась опушка. Только сейчас, когда конец их пути стал осязаем, усталость дала о себе знать. Целую ночь они прошагали по лесу, да еще несли носилки с Мэтом. Но сейчас надо думать о другом. Чего там на опушке можно ожидать? Лучше бы там ждал спасательный отряд. Солнце поднялось над горизонтом довольно высоко, получается, что они на ногах около двадцати часов, включая предшествующий рабочий день. Думать о новом сражении с кем бы то ни было совсем не хотелось. Но на всякий случай надо проверить вооружение. Винтовка осталась на поле боя — Кэтрин расстреляла все патроны по диким кошкам, и надо сказать, что ни одна пуля не прошла мимо цели. Один бластер они положили в могилу вместе с Мэтом, так как это был его именной бластер, благо весь его заряд до этого был расстрелян Лукасом. Всего осталось три полуразряженных легких бластера.

Грустные мысли Джона прервал окликнувший его Маркус:

— Слушай, мы уже выходим из этой западни. Хочешь, я заявлю нашему начальству, что вы все меня выбрали командиром отряда, и все эти события на моей ответственности? Все ведь кончилось, а с командира и спрос больше.

— Нет, Маркус. Ответственности я не боюсь. Да и мне кажется, все только начинается. Командиром остаюсь я.

Сквозь редкие деревья стал вырисовываться силуэт спасательного шаттла.

Глава 5

Эвакуация отряда Джона с Тау-4 не заняла много времени. Встреча спасателей и спасаемых прошла довольно прохладно — исследователи ожидали, что их будет дожидаться шаттл с «Марко Поло», их корабля, который должен был находиться на орбите планеты, а они увидели десантный челнок Корпорации разработки полезных ископаемых. Кроме того, среди встречающих не было ни одного знакомого лица. Не было даже их командира Вильгельма Дойча. Однако им объяснили, что Корпорация присоединилась к поиску пропавшей экспедиции Корпуса из-за нехватки у последнего ресурсов для проведения спасательных работ и что их корабль совершенно случайно оказался в этом районе космоса.

Так или иначе уставших путников доставили на какой-то большой корабль Корпорации, ссылаясь на то, что «Марко Поло» сейчас эвакуирует людей с Тау-3. На другие вопросы спасательная команда отвечала расплывчато или совсем уходила от ответа.

Сотрудники Корпорации лишь сказали, что сейчас спасенным будет предоставлен полноценный отдых, в котором они, несомненно, нуждаются после такого изнурительного ночного похода по лесу, а завтра с утра их будет ждать сеанс видеоконференции с их непосредственным начальством для составления отчета по экспедиции. Название и класс корабля Корпорации, принявшего их на борт, имя его капитана и другие немаловажные сведения почему-то не фигурировали в разговорах выживших членов экспедиции и их спасателей. Да и, по правде сказать, это сейчас не так волновало Джона, как вкусный ужин и удобная кровать, ждущие его в новых апартаментах на борту корабля. После еды последние силы покинули его тело, и его мозг с удовольствием отдался в объятия спасительного сна. Даже насущная мысль о том, какое же заключение даст он как исполняющий обязанности командира экспедиции по Тау-4, сейчас была не в состоянии нарушить его покой.

* * *

Джон почувствовал, что его куда-то несут. Открыв глаза, он сразу же увидел зелено-голубое небо Тау-4, частично скрываемое раскидистыми кронами высоченных деревьев. Звонко пели птицы и трещали кузнечики. Два человека несли его на носилках через лес. Что за ерунда? Мы же уже вырвались отсюда. Чуть запрокинув голову, Джон разглядел человека, несущего носилки сзади, — это был Маркус Брут. Человека впереди он рассмотреть не мог, но его могучая фигура явно кого-то напоминала. Тут Маркус заметил блуждающий взгляд Джона и заговорил с ним:

— А-а, мистер Лайт. Рад, что вы очнулись. Как ваше самочувствие?

Джон подумал, что такие вопросы ему задают не зря, тем более что он на носилках. Что же случилось? Может, они еще и не выбрались из леса на Тау-4. Наверное, он не выдержал стремительного марша и потерял сознание, то-то сейчас так болит голова.

— Вы слышите меня, мистер Лайт? — слова говорившего эхом звучали в голове Джона. Язык поначалу не слушался:

— Что со мной… случилось… Маркус? Почему… опять лес? — задавая вопросы, он понимал, что их становится все больше и больше.

Маркус смотрел на Джона без тени сочувствия и понимания.

— Не волнуйся, тебя немного контузило, когда на нас напали пираты. Ты понимаешь? Мы тебя вынесем отсюда, и ты вернешься домой. Все будет хорошо. Ты ведь наш командир. Ты должен будешь составить отчет об этой планете. Что ты собираешься написать?

— Отчет?

— Да, Джон. Дается нам, вы теперь за главного. Итак, с этой планеты будет снята протекция Корпуса, ведь так?

Ответ пришел сам откуда-то из глубин сознания Джона:

— Нет, не будет! Маркус, ты только посмотри на это небо, эти деревья… Это лучшее пристанище для человека, ведь Земля не вечна…

— Молчать! — голос Маркуса вдруг изменился, в нем появились угрожающие нотки. — Как ты можешь сопротивляться! Завтра ты снимешь протекцию Корпуса с Тау-4. Ты понял меня, Джон Лайт?

Сознание Джона разделилось. Одна часть говорила, что не следует принимать решение здесь и сейчас. Другая часть мозга требовала согласиться со всем, что говорит Маркус, только бы лежать на этих носилках и снова получать удовольствие от равномерного покачивания, когда тебя несут и несут сквозь этот дивный светлый лес.

Но тут второй человек, несший носилки впереди, остановился, поставил их на землю и обернулся. Мэт Маккэнди… Убитый еще ночью капитан космодесантников. Как такое может быть?

— Джон! Приди в себя! — слишком громко, тем более для уже мертвого человека, заговорил Мэт. — Не сдавайся! Ради погибших. Ради себя. Помни свою присягу Корпусу! Не дай Тау-4 пропасть в пасти Корпорации!

От последних его слов Джону стало как-то не по себе. Что-то нехорошее и страшное приходит на ум. Хорошо, что слух успокаивает какое-то приятное мяуканье. Опять!!!

Одновременно с прозрением Джона о происхождении этих звуков, прямо на него откуда-то сзади набросился огромный древесный барс. Чувствуя свою полную беззащитность и неспособность сделать хоть какое-то движение, Джон стал звать на помощь, однако его собеседники были заняты тем, что дрались между собой. Голодный хищник же не терял время зря — секунда, и барс откусил правую ногу Джона. Он не почувствовал боли, хотя в том месте, где только что находилось колено, теперь белела окровавленная кость. «Наверное, болевой шок. Где же взять оружие?» — проносились мысли в голове Джона. Краем глаза он заметил, что Маккэнди боевым приемом свернул Маркусу шею и теперь спешит на помощь. Вот он уже совсем рядом, но дикий зверь не сдается. Громадная пасть заносится над головой Джона и слышится лязгающий звук смыкающихся челюстей. Мгновенная темнота… и Джон Лайт в холодном поту проснулся в уютной каюте спасшего их экспедицию корабля Корпорации. Это был сон… Дьявольски неприятный и совсем необыкновенный сон.

Джон заставил себя уснуть опять — завтра намечался тяжелый день. Он был чертовски прав. Правда, если бы он знал всю правду о событиях, происходивших в тот момент на борту корабля Корпорации, он, возможно, и совсем расхотел бы завтра просыпаться.

По главному коридору корабля от каюты Джона в сопровождении охраны шел человек в белом халате. Отсутствие у него каких-либо медицинских принадлежностей и весьма интеллигентный вид говорили о том, что он, скорее всего, специалист по психологии. Недоброжелательный взгляд и выброшенный пустой шприц с остатками сильнодействующего психотропного препарата, способного подчинить волю любого человека, свидетельствовали о неудавшемся ему опыте по перепрограммированию человеческого сознания. Психотехник очень сожалел, что потратил целых два часа на сеанс гипноза с этим новоявленным командиром экспедиции на Тау-4 и не достиг и грамма успеха. Уж очень крепкий орешек ему попался. Обычно все раскалываются в течение часа. Хорошо хоть подопытный объект не сможет понять, что с его сознанием сейчас играли в очень деликатные игры — он подумает, что ему просто приснился кошмар. И все равно, такая удивительная сопротивляемость сознания, сила духа. Наверное, все-таки люди, утверждающие, что человек силен правдой, не такие уж глупцы. Да и вообще, чем дальше забираешься от Земли, тем у людей крепче сила воли и устойчивее психика. Наверное, пора лететь на Землю, чтобы сидеть днями напролет в своем офисе и слушать нудные рассказы сходящих от скуки с ума богачей. Так будет лучше. И прибыльнее.

В то же время в конце того же коридора двое вахтенных офицеров вели приблизительно такой разговор:

— Слушай, Джимми. Ты посмотри в иллюминатор. Опять эти осколки. Вы ведь должны были вывести их всех с орбиты планеты.

— Да, легко сказать… Это же был целый гиперпрыжковый транспортник.

— Смотри, а то еще наши гости захотят полюбоваться рассветом, посмотрят в иллюминатор, а там… Сам знаешь, что тебе тогда будет. Эй, смотри, а это что за кусок металла? Что это там за надпись… так… «Марко Поло»! Да! Пора тебе снова заняться уборкой мусора.

— О черт! — испуганно произнес этот самый Джимми и кинулся на шлюзовую палубу, одновременно выкрикивая какие-то проклятия и приказы в свой лацкан от форменного пиджака, куда была вшит корабельный коммуникатор. Джимми был явно не рад, что сейчас именно его вахта.

Дежурный шаттл тут же вылетел для того, чтобы навести порядок вокруг. Его команда уже целые сутки не знала отдыха, расчищая орбиту Тау-4 от обломков уничтоженного корабля Корпуса, который, собрав все экспедиции с соседних планет, ожидал экспедицию Джона с Тау-4. Черный ящик с «Марко Поло» сейчас находился у Корпорации, которая с удовольствием передаст его в Комитет по авариям космических кораблей. Правда, потом из его показаний окажется, что «Марко Поло» был уничтожен пиратским кораблем совсем в другой части Галактики. Но это лишь тонкости игры, которую начала вести Корпорация.

Все ходы сделаны. Завтра наступит эндшпиль этого сражения.

Глава 6

Проснувшись, Джон довольно долго лежал на койке и старался припомнить детали сна. Получалось очень плохо. Приснится же такое. Однако день сегодня обещал быть долгим, и надо было бы уже подготовить свой доклад начальству, да проведать своих друзей, да поблагодарить капитана этого корабля, гостеприимно принявшего их. Так что Джон сбросил остатки сна и приступил к утреннему туалету. Каюта Джона имела свой санузел с пластиковым унитазом, раковиной и душевой кабинкой. Прямо как в капитанской каюте на кораблях Корпуса, а тут, вероятно, у каждого техника такая роскошь в каюте. Джону было не совсем привычно жить в таких условиях на корабле. Приняв душ, он обнаружил совершенно новую униформу члена экспедиционного отряда. «Ну что же, не идти же к командованию в тех обносках, во что превратилась моя форма после этого ночного марафона по лесу», — подумал Джон, натягивая на себя обновку. Обычно ему никогда не нравилось надевать совсем новое, еще не привычное, не ношеное им одеяние, но тут форма легла на него как влитая. Приведя себя в порядок, Джон направился к входной двери и с удивлением обнаружил, что она заперта. Как только он дотронулся до панели электронного замка, на соседней стене ожил экран коммуникатора и мягкий женский голос произнес:

— Доброе утро, старший инженер Лайт. Завтрак вам доставят в течение трех минут. Приятного дня.

После этого экран погас и не проявлял никаких признаков жизни даже после манипуляций Джона с дистанционным управлением. Джон решил не ждать обещанного завтрака, а взломать электронную панель своей каюты для разблокировки двери и получения возможности связаться хотя бы со своим отрядом по корабельной связи.

«Или я заставлю тебя работать, или я ничего не смыслю в электронике!» — именно с таким настроем Джон стал разбираться с электронной начинкой своей каюты и уже более или менее понял, как заставить систему связи работать, но тут дверь отворилась и вошел младший офицер корабля, который вчера встречал их с шаттла и разместил по каютам. В его руках был поднос с завтраком, а на лице широкая дружелюбная улыбка. Казалось, он не снимал ее с лица еще со вчерашнего вечера, в то время как он желал Джону спокойной ночи и, как теперь стало известно, блокировал дверной замок. Оказалось, что его голливудская улыбка и сейчас нисколько не мешает ему вести разговор:

— Доброе утро, мистер Лайт. Как спалось?

— Хорошо, спасибо. Зови меня просто Джон. От официального тона мои ноги сразу же принимают стойку «смирно».

— А вы служили в армии? — заинтересованно осведомился визитер, пройдя в каюту и ставя поднос на небольшой столик у кровати.

— Да, было дело. А ты, кажется, Смайли или…

— Ларри Фокс. Просто Ларри, Джон. Я могу предложить завтрак для бесстрашного первопроходца Корпуса. Яичница с беконом, кофе с круассанами. Бьюсь об заклад, вы… прости… ты уже давно не имел столь шикарный завтрак в вашем Корпусе.

От этого щеголя так и веяло превосходством. Джон сел за стол напротив с иголочки одетого и лоснящегося офицера Корпорации и ответил, стараясь говорить спокойным, дружелюбным тоном:

— Такого шикарного завтрака, как, впрочем, обеда или ужина, как яичница из настоящих яиц и бекона, да и, как я чувствую по запаху, натурального кофе, я не ел, кажется, целую вечность. Не буду и сейчас — не люблю плотно есть сразу после подъема. Хотя раз ты принес целый кофейник натурального кофе и две чашки, ладно, составлю тебе компанию, тем более нам есть о чем поговорить.

Джон принялся разливать горячий и ароматный напиток по чашкам, стараясь не замечать удивленного выражения лица собеседника. Еще бы, куриные яйца, бекон — все это было такой редкостью даже на космическом корабле Корпорации, что в меню экипажа они могли попасть только пару раз в год, конечно исключая время, когда корабль находился на орбите какой-нибудь планеты сельскохозяйственного класса.

— Лучше скажи, Ларри, зачем было запирать меня здесь? Боитесь, что я убегу? — Джон задал вопрос и отхлебнул из своей чашки. Скрыть блаженство от вкуса натурального кофе было нелегкой задачей, с которой он все же справился — не хотелось показывать, что натуральный кофе в последний раз Джон пил только на своем прошлом дне рождения, и то это был подарок от друзей, стоящий немалые деньги.

Ларри Фокс с физиономией обиженного младенца стал оправдываться, явно переигрывая:

— Ну что вы… ты, Джон. Просто мы закрываем двери по инструкции. Ведь корабли Корпорации порой транспортируют очень ценные грузы, и у нас на борту есть военное оборудование. Так что по нормативам Космофлота…

— Да, до меня доходили слухи, что даже транспортные корабли Корпорации имеют на борту орудийные установки, да такие, каких еще лет десять не будет на вооружении Космофлота. Ладно, оставим этот вопрос. А почему я не могу связаться с членами моего отряда?

— Джон, у меня ученая степень по психологии и мне кажется, что ты немного зациклен на комплексе жертвы. Все уже закончилось. Ты в безопасности, а Тау-4 в прошлом. А связь не работает просто потому, что коммуникатор в этой каюте неисправен. Ваши друзья уже, наверное, позавтракали и сейчас следуют в кают-компанию на совещание по итогам экспедиции.

— То есть как это об итогах экспедиции? Я думал, мы сейчас же отправимся на наш корабль, ведь «Марко Поло» уже должен был появиться здесь. Почему совещание устраивается на этом корабле?

Офицер Корпорации выглядел абсолютно спокойным, хотя Джон в последних фразах не смог сдержать своего недоумения.

— Успокойся, Джон. Пойдем, и ты сам увидишь своих друзей и все поймешь.

Недопитая чашка кофе с глухим звоном опустилась на стол.

— Пошли. Не могу сидеть и пить кофе, не понимая, что тут, черт возьми, происходит.

Выйдя из каюты, провожатый Джона не сразу повел его в кают-компанию. Офицер Корпорации, похоже, хотел похвастаться своим кораблем и устроил Джону обзорную экскурсию. После того как Ларри во второй раз привел его на палубу спасательных капсул, Джон поинтересовался, не специально ли тот тянет время. На что экскурсовод лишь искренне рассмеялся и признался, что он совсем забывает о времени, когда рассказывает про свой корабль. «Голиаф», а именно так назывался большой транспортник Корпорации, был действительно хорош. Джону в начале его карьеры, во время непродолжительной работы в конструкторском бюро космических кораблей, приходилось иметь дело с чертежами таких космических объектов, но тут он узнавал только корпус корабля. Вся его начинка была заменена и доработана силами Корпорации. Самые современное оборудование и вооружение прекрасно соседствовали с дорогим убранством помещений «Голиафа».

— Ларри, пока я иду в кают-компанию — да я и сам уже прекрасно тут ориентируюсь и знаю дорогу, — объясни, неужели все транспортники Корпорации так выглядят изнутри? Теперь понятно, почему Корпорация заявляет о малой рентабельности своей деятельности и не выплачивает дивиденды своим акционерам — все деньги идут на эту роскошь.

— Э… э… Ну что ты. Просто это любимый корабль президента Корпорации. Да, нам направо, ты правильно идешь, — Ларри едва успевал за быстро шагающим в правильном направлении Джоном.

Теперь экскурсия не затягивалась, и спустя несколько минут они уже подходили к кают-компании.

— Зря ты не согласился прогуляться по машинному отделению — такой мощный двигатель стоит только на нашем «Голиафе», достигает полной мощности всего за тридцать минут. Это, конечно, не так быстро, как на мелких звездолетах, но, чтобы двигать наш линкор… то есть, я хотел сказать, транспорт…

Джон уже не слышал своего провожатого — вот и кают-компания. После того как ее двери раскрылись, он увидел картину, достойную кисти художника. Картина бы называлась «Подписание мирного договора». Посреди большого, светлого и декорированного помещения кают-компании стоял изящный и массивный стол из красного дерева, что было так же неожиданно увидеть на космическом корабле, как айсберг в безводной пустыне. По правую сторону стола стояли друзья Джона: озиравшийся по сторонам Маркус Брут, опустившая глаза Кэтрин Иванова и явно не по своей воле выдвинувшийся вперед и как никогда рассеянный Лукас Леваль. По левую сторону стола находились четверо доселе незнакомых людей, трое из которых, одетых в серую форму сотрудников Службы безопасности Корпорации, так и буравили взглядом вошедшего Джона, а четвертый, явно один из высших чинов Корпорации, перевел внимание от Лукаса, что весьма обрадовало последнего.

«Так, двое вышибал с лицами серийных убийц и, наверное, начальник Службы безопасности смотрят на меня, как будто я съел на завтрак их любимую аквариумную рыбку. Еще и этот высший чин Корпорации… неприятная компания», — подумал Джон.

Но тут старший офицер обернулся к Джону полностью, и по форме стало ясно, что это капитан корабля. Он обратился к Джону:

— Очень рад, что теперь все в сборе. Позвольте представиться, капитан транспортника Корпорации Крис Донахью.

Капитан Донахью был уже не молод. Седина затронула не только его виски, его осанка, выправка и внимательно следящий за собеседником взгляд из узких, как амбразуры, прорезей век не давали повода усомниться в компетентности этого человека. Донахью явно привык доминировать в разговоре и после рукопожатия сразу заговорил дружелюбным, но не терпящим препирательств голосом:

— Не трудитесь представляться, дорогой главный инженер экспедиции. Я все знаю. Джон Лайт. Храбрый член отряда, взявший на себя командование в столь нелегких обстоятельствах после трагической гибели капитана Маккэнди. Кстати, примите мои соболезнования, — продолжал Донахью ровным тоном, медленно подводя Джона к столу. — Но теперь все ваши злоключения закончились. Вам даже не надо лететь на Новый Рим — все документы, требующие вашей резолюции, уже доставлены на «Голиаф». Вам осталось только подписать их, как это уже сделали ваши друзья.

Происходящее нравилось Джону все меньше и меньше.

— Что за спешка, капитан? Мы же должны соблюдать некоторые формальности.

— Можете быть совершенно спокойны, господин Лайт. Все совершенно законно. Забыл вам представить мистера Гайдерa — нотариуса Межгалактической Юридической лиги. Он заверит вашу подпись, и дело в шляпе.

Джон взглянул на входящего в кают-компанию не в меру располневшего человека с рыбьими бездушными глазками на круглом лице и ему показалось, что с таким нотариусом можно провернуть любое дело, которое непременно всегда будет именно «в шляпе». Нотариус был облачен в шикарный кафтан янтарного цвета. Вальяжно подойдя к капитану, он важным и высокомерным тоном обратился к Джону. Его монотонная речь оживлялась лишь дефектами произношения буквы «р»:

— Могу заве'ить вас в своей полной компетенции в данном деле в соответствии с частью 5 статьи 113 Общего п'оцессуального кодекса. В документе о п'исвоении статуса планете необходимы хотя бы три подписи научных специалистов экспедиции. В данный момент вы являетесь команди'ом от'яда, так как команди' Дойч в настоящее в'емя не доступен. Ваших трех отчетов вполне достаточно, чтобы зак'ыть это дело. Ста'ший геолог Б'ут и эколог Леваль уже, как видите, поставили свои подписи. Далее…

— Погодите, погодите, — Джону казалось, что он, пока спал, пропустил неделю канцелярской работы — такой оперативности в делопроизводстве он и не мечтал видеть в бюрократических механизмах Корпуса. — Надо бы разобраться в этих бумагах. Я даже не знаю, какой статус придать Тау-4, а вы уже состряпали документ. Ого, да тут и готовый отчет об экспедиции от моего лица. Что-то я не помню, как составлял его. Жду объяснений.

— Только не волнуйтесь, Джон, — тихим мягким голосом стал отвечать капитан Донахью, похлопывая его по плечу. — Тут описание тех событий, произошедших с вами в течение последних двух суток на Тау-4. Мы просто избавили вас от ненужной писанины. Видите ли, при данных обстоятельствах для творчества нет места — вы же знаете, что при обнаружении пиратских баз с планеты снимается протекция Корпуса, разве не так?

— Я смотрю, вы тут очень хорошо осведомлены вообще обо всем. И все же для начала я бы хотел связаться с моим командованием на Новом Риме и моими коллегами на «Марко Поло». И что значит заявление вашего юриста «командир Дойч в настоящее время недоступен»?

— Видите ли, господин Лайт, дело в том, что «Марко Поло» попал в аварию. Ничего серьезного. Забирая людей с Тау-6, он наткнулся на небольшой астероидный пояс и потерял управление и связь. Сейчас его ремонтируют. Именно поэтому мы вынуждены заниматься делами Корпуса здесь и сейчас, — голос капитана «Голиафа» становился все более твердым и властным. — Так что остается одна формальность. Возьмите ручку.

Донахью протянул Джону специальную ручку для подписи документов со встроенным сканером ДНК, который гарантировал невозможность подделки подписи. Все присутствующие в комнате теперь смотрели на правую руку Джона — возьмет ли он ручку для подписи или нет.

В такие минуты чувствуешь, что значит слово «предначертано». Кажется, что иного пути нет. Ты всего лишь пешка в гениальной игре какого-то гроссмейстера — исполняй волю хозяина и надейся, что он не пожертвует тобой во имя своих интересов, а доведет тебя до восьмой клетки, где ты сможешь превратиться в важную фигуру. Что может сделать какая-то пешка? Правда, бывали случаи, когда пешки не желали мириться со своей судьбой, случаи, когда они стояли на ключевых позициях.

— Ну же, Джон, давай подписывай! — не выдержал паузы Маркус Брут. — Осталась только твоя подпись. Ты же не маленький, понимаешь — так надо.

— Да, конечно, Маркус. Ты прав, — Джон склонился над документами с ручкой в руке. — Пусть Тау-4 станет военной базой или рудником. Ты ведь нашел что-нибудь в ее недрах, Маркус? Можно тебя поздравить?

— Да, залежи чистого трития и на значительном расстоянии от ядра планеты. Мы разбогатеем.

Вот оно — недостающее звено во всей этой цепи событий последних дней. Залежи трития. Для их добычи необходимо практически распилить планету пополам, добраться чуть ли не до ее раскаленного ядра, где термоядерные процессы смогли так изменить водород, что он сам стал источником гигантской энергии. Конечно, при добыче трития об экологии планеты можно будет забыть. Вот почему Корпорация так настойчиво пытается снять протекцию Корпуса над Тау-4. Одна закорючка, и через месяц цветущая зеленая планета превратится в один огромный астероид с глубокими язвинами шахт.

То же самое, видимо, дошло и до Лукаса. Видимо, пока Джону предоставлялась совершенно неуместная экскурсия по «Голиафу» под руководством Ларри Флинта, тут, в кают-компании, капитан Донахью смог запутать эколога экспедиции до такой степени, что тот подписал документ.

— Джон! Они меня обманули. Не подписывай!

Лукас кинулся было к злополучному документу, мирно лежащему на столе, но шеф Службы безопасности, до сих пор не спускающий взгляда бульдожьего лица с исследователей, подбежал к столу первым и схватил Лукаса за руки.

— Не обращайте на это внимания, господин Лайт, — придвинулся ближе капитан «Голиафа». — Вы должны были уже привыкнуть к излишней импульсивности вашего эколога. Подписывайте документ. Быстрее!

Но Джон давно уже принял решение. Дальнейшие действия ему давались легко, даже с некоторым чувством облегченности и эйфории. Он схватил со стола пачку документов, подписанных членами его отряда и ожидающих его резолюции, и разорвал их на две удивительно равные части. Этого ему показалось мало — он порвал остатки документов еще на две половинки, и листопад из мелких частей бумаги оживил интерьер кают-компании. Пользуясь всеобщим оцепенением от таких действий, Джон в два прыжка пересек комнату и выписал изрядную зуботычину главе Службы безопасности «Голиафа», который, в свою очередь, грохнулся на пол синхронно с последними обрывками документа.

Джон обернулся к капитану корабля, но не заметил и тени тревоги на его лице. «Что ж, неплохое начало, теперь нас трое против троих, если не считать забившегося в угол нотариуса и стоявшего за дверью Ларри Флинта», — пробежали мысли в его голове. Неожиданно Джон почувствовал легкий укол в шею, как раз там, где к ней прижималась довольно плотная ткань нового костюма. Все тело как будто онемело и поплыло в невесомости. Ноги подкосились, и Джон с грохотом упал недалеко от недавно поверженного противника. «Упал себе на руку, а совершенно не больно» — почему-то такая «глубокая» мысль была последней, прежде чем он потерял сознание.

Конечно, ведь сильный транквилизатор, введенный прямо в шею Джона из воротника его нового обмундирования, мог обездвижить и запутать мысли любого человека.

Глава 7

Неизвестно сколько времени прошло, пока Джон очнулся в совершенно темной комнате. Он почувствовал, что сидит на чем-то похожем на кресло, к которому прикованы его руки и ноги. Он долго пытался раскрыть свои веки, пока не понял, что они уже открыты, но кромешная темнота не позволяет ничего увидеть. Попытки пошевелиться не принесли никакого успеха — ноги, руки и даже голова были намертво прикреплены к сиденью.

Собраться с мыслями и продумать свое дальнейшее поведение Джону не дали — где-то сзади щелкнул дверной замок, и кто-то вошел. Зажегся свет, который освещал только центральную часть небольшой комнаты, как раз ту площадь, что занимало кресло Джона. Стены комнаты оставались во мраке. Вошедшим оказался одетый в черный костюм высокий человек с бледным невозмутимым лицом. В его правильных чертах лица не читалось и намека на агрессию. Выражением лица он походил на обыкновенного служащего, который вернулся в офис с перерыва на обед, где его ждала интересная работа. Он подошел к небольшому столику рядом с креслом Джона, положил на него аккуратный чемоданчик и совершенно нейтральным тоном спросил:

— Имеете ли вы медицинские ограничения, аллергию на лекарства или сердечную недостаточность? Что-либо, что мне следует знать.

Со стороны это было похоже на прием у врача, где заботливый доктор расспрашивает пациента о необходимой информации. Но на самом деле именно эти слова и были самым страшным вариантом начала беседы в этих условиях. Джон понял, что находится в камере пыток, и именно так начинает свою процедуру член тайного Ордена Дознавателей. Представитель одной из самых страшных профессий во Вселенной сейчас будет заниматься Джоном. Многие считали, что существование этого тайного общества это лишь миф и легенда, однако Дознаватели не только существовали, но и никогда не оставались без работы. Из-за множественных локальных войн и конфликтов, коммерческих интересов различных частных структур многие организации нуждались в тех, кто сможет выпытать любую информацию у пленных или запугать любого конкурента.

— Мистер Лайт, назовите ваши ограничения по здоровью, — снова уже чуть мягче просил Дознаватель. Но Джон понимал, что за этой чуткостью прячется абсолютное пренебрежение к человеческой жизни. Хотя нет. Совсем не так. Члены тайного Ордена Дознавателей высоко ценили человеческую жизнь, ведь только пока их подопечный живет, он может чувствовать боль. Боль, которую Дознаватель может вызвать миллионом способов, для того чтобы добиться своего. Нескончаемую боль.

— Мне нельзя долго находиться завязанным в кресле в темной комнате, — попытался пошутить Джон, но сам ощутил в своем голосе отчаяние и страх.

Тем временем Дознаватель не спеша раскладывал какие-то устройства на столик слева от Джона.

— Зря вы пытаетесь шутить, мистер Лайт. Прочувствуйте момент. Вы на пороге в новый мир. Мир боли. Не многие люди могут похвастаться, что прошли этот мир. Но вы пройдете. Вы в очень опытных руках. Вы ведь знаете, что мы можем работать с подопечным сутками напролет, используя все наши методики и тайные знания. Вы даже не сможете потерять сознание или умереть, пытаясь убежать от боли. Вы сломаетесь, сделаете все, что прикажут мои наниматели, а потом, наверное, вас отпустят, но поверьте: после того как с вами поработаю я, вы сами попросите смерти, как избавления от воспоминаний отсюда. Но все это будет, только если мы затянем наш разговор. Но мы можем и не оттягивать неизбежное ценою стольких мук. Вы, кстати, не хотите узнать, чего же от вас хотят?

— Догадываюсь. Мой ответ — нет.

— Вы правы, мистер Лайт. Не соглашайтесь на то, к чему вас толкают эти мошенники. Я ведь сам уже давненько не практиковал свое искусство — дайте мне поработать с вами. Подпишете документы после.

Джон в юности читал полунаучные статьи об Ордене Дознавателей. Сейчас этот профессионал своего дела применял на нем один из приемов стратегии сломления воли — он занимал сторону своей жертвы, тем самым вынуждая ее подсознательно занимать противоположную позицию.

— Знаю я все твои хитрости, мясник.

Джон прижался головой к спинке кресла, закрыл глаза и попытался абстрагироваться от текущих событий — более усложнить работу Дознавателя он не мог.

Теперь, когда психологический поединок был напрочь проигран, Дознаватель приступил к практике. Одной рукой он приоткрыл закрытые веки Джона и прыснул ему в глаза что-то из флакончика. Глаза Джона пронзила резкая боль, и мышцы, отвечавшие за движение век, самопроизвольно сократились, оставляя глаза открытыми.

— Свинья, не смей закрывать глаза на допросе! — сейчас Дознаватель выглядел просто взбешенным. — Все! Шутки кончились, сейчас для тебя начнется ад.

Сквозь пелену из слез, рекой лившихся из воспаленных глаз, Джон видел, как Дознаватель достает длинные спицы из своего чемодана. Джон догадывался, что сейчас последует, и не ошибся:

— Мистер Лайт, знайте, слизистая человека это наш Клондайк, если так можно сказать, — уже умиротворенно говорил Дознаватель, начавший заниматься своим любимым делом. — Вещество на конце этой проволоки будет прожигать вашу носоглотку. И это будет длиться часами. Адская боль закончится, только когда ты перестанешь перечить мне.

Специалист по причинению боли стал просовывать проволоку с раздражителем в нос Джону. «Видимо, я все-таки смог вывести его из себя, — подумал Джон. — Он забыл мне сделать адреналиновую инъекцию. У меня есть шанс потянуть время».

Джон резко мотнул головой, из-за чего инструмент Дознавателя слишком глубоко прошел ему в нос, слишком сильно задев очень чувствительные нервные окончания, и мозг Джона окунулся в спасительное небытие. Это была непростительная ошибка представителя Ордена Дознавателей — не накаченный стимуляторами, Джон теперь находился без сознания, и это давало ему время отсрочки для продолжения пыток. Опростоволосившийся Дознаватель, проклиная свою забывчивость, вытащил спицу из носа Джона, собрал свои вещи и удалился — клиент, не чувствующий боли, Дознавателю был не интересен.

* * *

— Джон, эй… Джо-о-он! Очнись, Джон… — кто-то взывал к сознанию Джона. — Эй, старина, ну же, это я, твой друг Маркус.

Джон медленно приходил в себя.

«Так, Тау-4, корабль Корпорации, пыточная камера, ну хоть с памятью у меня все в порядке. Так кто тут еще?» — мысли Джона обретали ясность.

— Джон, наконец-то ты очнулся. Посмотри, что они сделали со мной из-за твоего упрямства. Джон, ты слышишь меня?

Маркус Брут сидел напротив Джона в совершенно идентичном положении — привязанный по рукам и ногам к высокому стулу. Половину его лица обезобразила ужасная рваная рана, только при виде которой хотелось исчезнуть из этой мрачной камеры и оказаться на другом краю Галактики.

— Джон, как ты? Что они с тобой сделали?

Джон заметил, что, уходя, Дознаватель забрал с собой все свои орудия пыток, причем ушел он довольно давно — уже не чувствовалась обжигающая боль в глазах и носоглотке.

— Ничего особенного, Маркус. Я смог отключиться. Смотрю, они и над тобой поработали, хотя вы же с Лукасом подписали этот злополучный документ. Зачем же они тебя… да и Лукаса наверное…

— Им не хватает только одной подписи — твоей. Пока ты сопротивляешься, они будут мучить всех нас. Даже Кэтрин.

«Господи, у них все козыри. Мое дело безнадежно. Если на моих глазах будут пытать Кэтрин… Да они же не остановились на мне. Если бы дело было только в моей принципиальности. Тут на карту поставлено все! Как только я подпишу проклятый документ, они отправят нас всех к праотцам — еще один несчастный случай с отважными исследователями космоса. Какую-нибудь улицу назовут именем командующего экспедицией, пару школ и больниц — нашими именами. А Корпорация будет продолжать разграблять и уничтожать целые планеты, — хотя сейчас этот вопрос интересовал Джона куда меньше, чем собственные перспективы. — Да, надо продержаться на пытках как можно дольше, чтобы в последующем попытаться хотя бы выкупить жизни своих товарищей ценой своего сотрудничества. Хотя бы жизни Кэтрин, Лукаса», — лихорадочно проносились мысли в голове Джона. Почему-то Маркуса Брута, сидевшего сейчас напротив и внимательно изучавшего его глаза, спасать не хотелось. Он не вызывал чувства жалости. В его глазах читался не страх жертвы, а холодный расчет хищника.

Тут из глубин подсознания Джона всплыла фраза, произнесенная капитаном «Голиафа» в момент, когда Лукас Леваль пытался порвать подписанные им документы, о том, что все уже должны были привыкнуть к импульсивности эколога экспедиции. А откуда он мог об этом знать? Да и вообще, много очень странных событий произошло в последнюю экспедицию. В голову приходил пока только один ответ — у них в отряде был предатель. Нельзя делать преждевременных выводов, но проверить кое-что все же не помешает.

Джон решил воспользоваться старым детективным приемом. В конце концов, если его подозрения бессмысленны, он с удовольствием извинится. Итак, как и при игре в покер, тут необходим уверенный голос и эмоциональный напор:

— Маркус, а теперь серьезно! Хватит играть в эти игры. Я все знаю. Да-да, больше нет нужды играть и строить из себя белую овечку. Не знаю, сколько тебе заплатили за предательство, но остальное мне известно. Так что сейчас можешь снимать свою маску и сходить со сцены.

Ненадолго в камере воцарилась тишина, и Джон уже приготовился извиняться и объясниться, что это был всего лишь блеф.

Но тут случилось неожиданное — Маркус медленно поднес руку к голове и сорвал половину своего лица, ту, которая лоснилась кровавыми шрамами и кровоподтеками. Как и следовало ожидать, под этим гримом оказалась абсолютно здоровая кожа. Отбросив теперь ненужную личину, разоблаченный актер стал медленно аплодировать своему разоблачителю. Далее он встал, легко отстегнув свои руки и ноги от кресла, и стал медленно ходить по комнате.

— Браво, браво! Меня даже не интересует, откуда ты все узнал. Главное, наконец-то я смогу высказать тебе все, что я о тебе думаю, ты, вонючий кусок дерьма. Как меня достали все твои принципы и понятия чести. Очнись, придурок, сейчас двадцать второй век. Корпорация освещает, отапливает, строит дома миллиардам людей и ей некогда объяснять каждому идиоту, почему она решила уничтожить какую-то планету. Невозможно остановить развитие человечества. Так было всегда, это в природе человека, поигрался с чем-нибудь — уничтожил, надкусил — выкинул, опустошил одну планету — подавай следующую. Ты не знал? Мы же раковая опухоль Вселенной!

Джон пытался подавить в себе вспышку злости. Это ж надо, предатель в команде! Вот почему все пошло наперекосяк. Вот почему столько жертв. Эмоции не помогут. Необходимо завладеть информацией.

— Да, только ты мог продаться Корпорации, — закинул удочку Джон, и ответ не заставил себя ждать.

— Зря ты так думаешь, святоша хренов. Кэтрин тоже участвовала в заговоре. Теперь все, кто отказался от щедрого предложения Корпорации или не был о нем проинформирован, так как все равно отказался бы, — мертвы. Кроме тебя и этого придурка Лукаса Леваля. Этого лопуха легче обмануть, чем заставить идти против своей любимой религии — экологии.

К такому повороту событий Джон готов не был. Оказывается, и Кэтрин тоже участница заговора. Как сложно в это поверить!

— Я уже вижу крах твоей веры в людей, в справедливость. Теперь я хочу увидеть твое отчаяние! Знай, «Марко Поло» уничтожен! Со всем экипажем. У «Голиафа» подходящее имечко, надо заметить.

Маркус явно вошел в раж, ему хотелось наконец-то выговориться и рассказать о своей роли в этом глобальном заговоре.

— Чего молчишь, ублюдок? Я тебе еще не все рассказал. Тебя напичкают наркотиками и ты все равно сделаешь то, что нужно Корпорации. Потом сдохнешь. Но для начала я хочу, чтобы ты оценил красоту моей игры. Ты все равно покойник, так что слушай. Угадай, кто придумал пиратов? Я! Ну чем не подходящий повод, чтобы снять протекцию с Тау-4. Только такой засранец, как ты, стал разбираться в этом дерьме. А угадай, кто прикончил Кристофера и Дзена — моих юных помощников. Их жаль, но слишком уж они пытались брать с тебя пример. Не со своего непосредственного начальника, а с тебя. А этого вояку Стича я забил до смерти гаечным ключом, сам виноват — у него почти получилось завести грузовик. Но знаешь, чем я горжусь больше всего? Наш доблестный капитан Маккэнди. Это снова я. Пока вы оборонялись от древесных барсов, я свернул ему шею. Ну разве не гениально? Жертвой пиратов на Тау-4 стали четыре члена геологоразведочной экспедиции, включая героя Войны за независимость гиперпространственных ворот капитана Мэта Маккэнди. Именно для этого и пришлось затащить этого вояку в нашу экспедицию. Общественность не стерпит такого кощунства от каких-то пиратов. Скоро на планету — логово разбойников высадится военный десант Корпорации — правительство не станет тратить денег и посылать свои войска, если мы предложим свою помощь. Ну как, впечатляет?

— В принципе, мы так все и знали, господин Брук, — спокойным и строгим голосом ответил Джон. Сразу создалось впечатление, что это он допрашивает Маркуса. — Позвольте представиться, спецагент Межпланетного бюро расследований Джей Ллойд. Меня внедрили в отряд Корпуса лишь для проверки некоторых подозрений, а тут такой богатый улов. Наноимплантаты в моей голове уже передали эту хвастливую тираду в наш центр. Скоро правительственные военные крейсера арестуют этот корабль. И тебя, мразь. Убийства, корпоративный сговор, направленный против целой планеты. Серьезные статьи. Иди суши сухари.

Ошарашенный этой репликой, Маркус медленно сел обратно в кресло. Еле осознавая происходящее, он переспросил:

— Куда идти?

— К чертовой бабушке. Готовься встретить старость на ледниках Нью-Эспена.

Постаревший как минимум на десяток лет от таких перспектив, Маркус сорвался с места и кинулся вон из мрачной комнаты, которая, по замыслу, должна была устрашать совсем не его.

«Вот уж действительно трус. Но что же я ему тут наплел? Ну теперь хоть отдохну от его общества», — думал Джон, пока где-то на другом конце «Голиафа» Маркусу Бруту объясняли, что его только что провели как младенца и никаких приближающихся правительственных крейсеров и уж тем более спецагента Межпланетного бюро расследований нигде рядом и в помине нет.

Глава 8

Положение было безнадежным. Что же придумать, пока нет Дознавателя? Теперь-то тот не даст шанса потерять сознание. Время превратится в вечность, в океан боли. Интересно, сколько времени он уже провел тут. Наверное, не больше суток. Хотя кто знает — тут нет понятия «день» или «ночь», только вечный сумрак.

Крепкие оковы, держащие руки и ноги Джона плотно пристегнутыми к креслу, при всех попытках освободиться не давали слабины. Как же выбраться? Вот послышался слабый звук открывания двери. Кто-то вошел и встал за спиной Джона. Дверь закрылась. Секундное колебание, и стройная женская фигура опустилась перед ним.

«Кэтрин Иванова? Что ей здесь нужно? Зачем она отвязывает меня?» — бешено проносились мысли в голове Джона.

Кэтрин не пыталась что-либо объяснить, а лишь причитала:

— Джон… Что они с тобой сделали? Сейчас, потерпи, выберемся отсюда.

«Это еще что за дешевая игра. Добрый и злой коп? Спасительница, которой я буду обязан? Ну, по крайней мере, я знаю, что отчасти и ей я обязан тем, что нахожусь здесь. Давай, родная, еще два ремня и…» — Джон дождаться не мог, когда Кэтрин освободит вслед за его головой и ногами еще и руки.

— Джон, они пытали тебя? Все, сейчас мы…

Кэтрин не успела договорить последнюю фразу. Едва она отстегнула последний фиксирующий Джона ремень, он мгновенно вскочил, успев сделать Кэтрин подсечку, которая от неожиданности попятилась назад и грохнулась на пол. Годы тренировок рукопашной борьбе в космодесанте не помогли ей при такой неожиданной и внезапной атаке со стороны, как ей казалось, обессиленного пытками человека, державшего вертикальное положение тела в кресле только благодаря ремням-фиксаторам. Джон быстро подскочил к ней и вывернул ее руку за спину, переворачивая ее тем самым на живот. Теперь усевшись ей на ноги, Джон мог контролировать ситуацию и начать с Кэтрин беседу:

— За сколько же продается сержант космодесанта? — не нашел ничего поумнее спросить Джон в данной ситуации. Сейчас он думал лишь о том, что стоит ему совершить одну ошибку, хоть чуть ослабить хватку, и Кэтрин легко вырвется из захвата, а шансов победить космодесантника в честном рукопашном бою у него не было.

— Джон, ты многого не знаешь. Они вынудили меня. Они угрожали убить тебя, капитана Маккэнди… Да всех, если я не помогу им.

— Они и так их всех убили. Что ты для них делала?

— Всего лишь подстраховывала это «пиратское нападение». Обеспечивала эту легенду, пыталась стрелять мимо этих переодетых шутов Корпорации. Но они нарушили наш договор. Они всех убили. Я только сейчас все узнала: «Марко Поло» не выходит на связь потому, что он уничтожен. Да и ты, оказывается, тут… в этой камере. Мы сбежим. А потом я вернусь и отомщу за всех.

— Хватит врать. Ты под моим контролем, говори правду или я сломаю тебе руку. Ты пришла сюда, потому что Маркус рассказал им о моих к тебе чувствах, и пытаешься склонить меня на свою сторону. Даже если мы смоемся отсюда, то где-нибудь далеко, на каком-нибудь галактическом курорте ты уговоришь меня подписать этот документ и тут же пустишь мне пулю в лоб. Ведь так?

— Не так! — с этими словами Кэтрин воспользовалась неизвестным Джону приемом, и спустя секунду уже он лежал, уткнувшись лицом в пол, а она величественно восседала на его спине, держа в надежном захвате обе руки. — Все не так, как ты думаешь. И я никогда не была ни под чьим контролем. Теперь, если мы не будем тут сидеть и болтать до чьего-нибудь прихода, у нас появится реальный шанс улизнуть. Я на твоем месте рискнула бы — тебе нечего терять.

«Что ж, если это очередной спектакль, все равно лучше принять уготованную мне роль. Если что — подредактируем ее в процессе», — думал Джон, в то время как Кэтрин уже высвобождала его от захвата.

— Хорошо, каков план?

— Для начала — раздевайся, — Джон не успел удивиться такому ответу Кэтрин, как она уже втаскивала в комнату кого-то из офицеров Службы безопасности Корпорации, видимо, до ее прихода охранявшего вход.

Уже второй раз с момента прилета с Тау-4 Джон менял форму. Правда, в прошлом своем костюме, предоставленном ему в каюту сегодня с утра, дальновидные хозяева не предусмотрели кобуры для бластера, но зато предусмотрели специальное устройство для инъекции изрядной дозы транквилизаторов. Теперь он ошибок не допустит. Костюм тщательно изучен перед одеванием, кобура с бластером надежно закреплена на бедре.

Только что вышедшая в коридор, Кэтрин вернулась и принесла с собой еще два бластера.

— Уже переоделся, хорошо. Я пока очистила коридор от патруля. Пошли.

Отдав Джону еще один пистолет со словами, что ей сейчас и одного бластера слишком много, Кэтрин повела его через нутро корабля к спасательным капсулам. У выхода из камеры Джон наткнулся на выведенных из строя сотрудников Службы безопасности. Однако путь к спасению был еще далек. Продвигаться приходилось тихо и медленно. Кэтрин вообще спрятала оружие, так как при встрече с патрулем надеялась на собственные руки.

По вспоминавшимся с прежней работы в конструкторском бюро чертежам данного класса кораблей, Джон заметил, что там, где они сейчас находились, по идее, должен был быть обширный грузовой отсек. Однако все вокруг очень напоминало оборудование и планировку тяжелого военного корабля.

— Странно, тут совсем не то, что должно быть, — Джон непроизвольно произнес свои мысли вслух.

— Еще бы, пока я искала тебя, я обнаружила целых четыре большие бортовые плазменные пушки, не говоря уже о мелких орудиях и целого арсенала внутри корабля. Так что этот так называемый большой транспортник Корпорации совсем не перевозит грузы, а весь нашпигован военным оборудованием и может легко прикончить пару-тройку крейсеров Космофлота. Ладно, сейчас главное добраться до спасательной капсулы без привлечения внимания, тогда, при ее отстыковке, все спишут на системный сбой и не станут по нам стрелять.

Все шло действительно неплохо — они уже прошли половину пути до аварийной палубы, и их никто не заметил. Но тут Джон остановился и тихо сказал:

— Погоди. Мы должны спасти Лукаса.

— Мы не можем, — ответила Кэтрин, продолжая медленно продвигаться вперед, но заметив, что ее спутник стоит как вкопанный, вернулась. — У нас нет времени. К тому же ты забыл? Он подписал документ, и к нему-то нет никаких претензий. Он тоже продался Корпорации.

— Нет, я точно знаю — он не мог. Они как-то обманули его, воспользовались его рассеянностью. Без него я никуда не полечу. Хочешь — улетай одна.

— Ты что, дурак? Улететь одна я могла и вчера. Но я дождалась этого так называемого совещания, где они действительно изрядно запутали Лукаса, пока ты еще не пришел. Потом я специально не вмешивалась в драку, чтобы заслужить доверие и иметь реальный шанс на побег вдвоем. А теперь…

— Прости, Кэтрин. Но Лукас мой друг, и я спасу его.

— Не ты, а мы спасем его. Ты же не знаешь новой планировки корабля. Забредешь еще ненароком в кубрик Службы безопасности корабля. Нам сюда.

Кэтрин направилась в противоположную от аварийной палубы сторону. Джон, так же как она, тихо и осторожно последовал за ней. Тут он решил, что необходимо все-таки раскрыть перед ней некоторые факты.

— Да, Кэтрин, сейчас с ним, наверное, и наш главный геолог, который оказался предателем. Он убил всех из нашего отряда. И капитана Маккэнди, тогда во время сражения с барсами.

Кэтрин шла впереди и поэтому Джон не заметил блеснувшего огня ярости в ее глазах. Теперь любой человек, хоть немного знакомый с сержантом космодесанта Кэтрин Ивановой, не дал бы и ломаного гроша за жизнь Маркуса Брута.

До каюты, где был заперт Лукас, беглецы добрались на удивление без происшествий. Покопавшись несколько минут в электронном замке, Джон замкнул нужные контакты, и дверь отъехала в сторону. За дверью они увидели Лукаса, который копошился в панели управления замком той же двери со своей стороны. Судя по его взъерошенным волосам, съехавшим на самый кончик носа очкам и вообще устало-недовольному виду, он бился с замком уже не первый час.

— У меня получилось! Наконец-то! — прокричал Лукас, когда заметил, что дверь открыта, но, увидев своих гостей, добавил: — Джон, Кэтрин, как я рад вас видеть! Ой, так это вы открыли дверь?

— Будем считать, это сделали мы вместе. Лукас, я смотрю, тебе тоже не нравится здешний режим? Закрытые двери, ненавязчивый сервис. Мы тут с Кэтрин решили покинуть этот пансионат. Ты с нами?

— Конечно, с вами. Прямиком в Контрольную комиссию Правительства. Надо сообщить о методах работы Корпорации.

Вдруг откуда-то сверху и в то же время со всех сторон зазвучал прерывистый звуковой сигнал, сопровождающийся миганием маленьких красных лампочек, до этого незаметных на стенах и потолке.

— Наверное, военная тревога или кто-то сбежал, — воскликнул Лукас, кивая головой на эту яркую иллюминацию. — А, ну да… это же мы.

Всем было не до того, чтобы потешаться над рассеянностью Лукаса. Тревога по кораблю означала, что все члены экипажа занимали свои боевые посты, а солдаты Службы безопасности в полном составе вывалились из своего кубрика, где они скучали целый день, просматривая по сотне раз эротические журналы и проглатывая надоевшие телевизионные шоу. Многие из них сейчас с винтовкой наперевес направлялись к своим отсекам корабля, делая ставки на то, что именно он прикончит того, кто помешал им доиграть партию в покер или сделать «рыбу» в домино.

Вот уже нескончаемый топот ног слышится из раскрытой двери, но еще никто не пробегал мимо нее — каюта-камера Лукаса была расположена в некотором отдалении от основных коридоров и от палубы спасательных капсул.

Кэтрин встала у выхода и из-за укрытия наблюдала за суетой экипажа. Не отрывая взгляда от коридора, она тихо говорила, скорее пытаясь выработать план, чем информируя остальных:

— Все, похоже, мы в ловушке. Теперь все спасательные капсулы и истребители, если они есть на борту, охраняются. Похоже, нам остается только надеяться, что мы сможем недешево отдать свои жизни. Держу пари, я захвачу с собой на тот свет как минимум дюжину этих уродов. Хотя, если мы все же попытаемся прорваться на спасательную палубу, я думаю, хоть кто-то из нас сумеет сбежать с корабля.

— Я вот что подумал, — голос Джона давал понять, что он не собирается прорываться с боем до палубы аварийных капсул через заполненные охранниками палубы «Голиафа» только для того, чтобы получить ничтожнейший шанс уйти от орудий «Голиафа». — Кэтрин, Лукас, слушайте. Этот так называемый большой транспортник Корпорации по своей сути является линкором класса «Превосходство» или, по крайней мере, «Завоеватель». То есть на командной палубе обязательно есть шлюз с адмиральским звездолетом.

— Эй, профессор, не высовывайтесь! — Кэтрин прикрикнула на выглядывающего за дверь Лукаса, так как не выносила любительское отношение к бою у гражданских. — Не будем облегчать задачу по нашим поискам! А что касается адмиральского звездолета, так, во-первых, он находится, как ты правильно сказал, на командной палубе, которая охраняется тщательней всего. А во-вторых, неужели простой истребитель или спасательный модуль будет для вас слишком скромным транспортом, господин Лайт?

— Да нет. Дело в том, что, во-первых, командная палуба действительно охраняется лучше всего, но не в такое время, когда все солдаты Службы безопасности бегают по другим палубам и ищут нас во всех укромных местах. Офицеры сейчас все на капитанском мостике или на боевых постах, раз уж мы выяснили, что это военный корабль. Во-вторых, что самое главное, я думаю, что на адмиральском звездолете есть система блокировки всех систем наведения имеющегося на борту оружия. Некоторые командиры боятся, что по ним откроют огонь их же подчиненные, и заказывают такие дорогостоящие системы. Я сам проектировал их в прошлом и знаю, как бы нам сейчас пригодился челнок с такой системой.

— Что ж, не будем терять ни секунды. Охранники уже проверили все закоулки вокруг аварийных капсул, теперь они могут нагрянуть и сюда. Джон, веди нас. Я не ориентируюсь на командной палубе, так что пойду замыкающей.

И вот отряд из трех беглецов, а точнее сказать, из двух бойцов и одного постоянно оглядывающегося и от этого спотыкающегося сугубо гражданского лица, быстрыми перебежками стал продвигаться к своей цели. Они дошли до лифта на верхние палубы довольно быстро, более того — были приятно удивлены отсутствием рядом с ним охраны.

Кэтрин объяснила, что охрана лифта наверняка находится внутри его, — так требуется гораздо меньше людей для его контроля. Она оказалась права. Два охранника немалых размеров не успели и понять, что происходит, когда Кэтрин буквально с разбегу влетела в раскрывающиеся двери лифта и вырубила их одним ударом.

— Уже пятеро, — тихо произнес Джон, невольно считая сегодняшние жертвы Кэтрин.

Выйдя из лифта на командной палубе, беглецы стали продвигаться дальше. Им предстояло пройти ее полностью. Вот впереди показался патруль из пяти человек — лучше подождать в укрытии. Правда, Кэтрин не разделяла этой точки зрения, но Джон с Лукасом смогли ее уговорить не кидаться в бой и обещали, что до их окончательного освобождения ей еще будет с кем подраться.

— Джон, — негромко, но обстоятельно проговорил Лукас. — Я обеспокоен тем фактом, что я до сих пор безоружен. Надо было дать мне снять бластеры с тех двоих в лифте.

— Знаешь, Лукас. Если бы у тебя было оружие, то обеспокоен был бы уже я. Забыл, как ты поливал огнем всю поляну в лесу? А тут довольно мало места, куда можно было бы попасть и не причинить нам вреда, ну знаешь: моя спина, генераторы искусственной гравитации, иллюминаторы…

Сзади послышался хруст и звук падения чего-то большого и мягкого на палубу — Кэтрин снова умудрилась нейтрализовать охранника, подходившего к ним с тыла. Так сейчас вроде путь открыт. Сбоку лифт и трапы на капитанский мостик, а впереди только одна переборка, которая отделяет их от главной части командной палубы с каютами класса «люкс» и шлюзом адмиральского звездолета. Осталось только пройти эту дверь, и преследователи будут уже только сзади.

Джон подошел к пульту открывания двери и обнаружил, что она заблокирована на управление с той стороны.

«Что ж, все понятно. Должно быть, дневальный с той стороны открывает двери по запросу. Видимо, там что-то очень важное, если организован специальный пост в дополнение обыкновенному электронному замку», — подумал Джон.

— Это что… конец? — спросил самого себя подошедший к заблокированному пульту Лукас.

— Нет, это только начало представления. Ну-ка, отойдите в сторону.

Джон опустил бластер в кобуру, поправил воротничок надетой на него трофейной формы, которая, как он успел заметить, принадлежала какому-то офицеру корабля. Он нажал кнопку вызова на пульте управления дверью, и на маленьком экране возникло лицо стоявшего за дверью охранника, который за свою явно недолгую службу уже научился спать стоя на посту, от чего он и был оторван.

— Дневальный Аргунсон. Слушаю.

— Что вылупился, заспанные глазки? Опять дрых на посту?!! Открывай быстрее!!! Не видишь, какой переполох на корабле?!!

Хоть трофейная форма и не принадлежала высшему командному составу корабля, но характерная манера речи сделала свое дело.

— Сэр. Да, сэр… Но… будьте добры идентифицировать себя по сетчатке глаза или…

— Твою мать, рядовой! Я тебе сейчас твою сетчатку с глазами на жопу натяну. У меня нет времени. Открывай!!! Так, твоя фамилия Ар…

— Есть, сэр! — уже через открывающиеся двери отчеканил рядовой Аргунсон, судорожно поправляя свой значок дежурного и вытягиваясь в стойку «смирно».

Через секунду он уже мирно лежал на палубе с блаженным и спокойным выражением лица, на лбу его красовался отпечаток рукоятки бластера Джона.

Сзади стали раздаваться выстрелы бластеров. Из-за угла вылетела Кэтрин.

— Нас обнаружили. Видимо, по цепочке из вырубленных охранников. Ого, а этого кто так саданул? Он же проспит до Рождества, — стала шутить Кэтрин, когда вся троица оказалась за снова закрытой дверью, теперь отделявшей их не от цели, а от толпы преследователей.

— Так, на разблокировку двери у них уйдет около пяти минут, — Джон ввел какую-то команду в дверной пульт. — Следует поторопиться. Интересно, какая из дверей этого коридора ведет к шлюзу?

— Что? Ты не знаешь, куда идти дальше? — в один голос спросили Лукас и Кэтрин.

— Ну я же никогда не был на таких кораблях. Я же инженер. Я просто знаю, что по Космическому Регистру адмиральский звездолет должен быть где-то здесь.

— А я уже подумала, что мы спасены. А нас пристрелит какой-нибудь проспавший боевую тревогу офицер, когда мы ворвемся в его каюту, ища этот шлюз. Хорошо еще все на боевых постах и вряд ли здесь мы встретим…

Кэтрин не успела договорить, так как будто в оправдание ее худших прогнозов дверь одной из кают плавно открылась, и оттуда выскочили пятеро штурмовиков — элитных бойцов Корпорации.

Хоть по закону частные компании не могли иметь в своей структуре военизированные подразделения, Корпорация всеми правдами и неправдами доказала Земному Парламенту, что ей просто необходимы штурмовые отряды для охране своих дорогостоящих шахт от нападения агрессивных представителей фауны некоторых планет или набегов пиратов. Большая зарплата и вседозволенность сделали штурмовые отряды Корпорации привлекательными для ищущих место в жизни людей. Однако ходили слухи, что туда берут только настоящих маньяков и психов, для которых убийства являются не исключительным выполнением приказа, а наслаждением и любимым занятием.

Высокое финансирование дало свои результаты — хоть по численности штурмовые отряды Корпорации и не превосходили Вооруженные силы Земли, каждый штурмовик был гораздо более профессионален в искусстве убивать, чем элитный воин Вооруженных сил Земли — космодесантник.

Штурмовики действовали решительно и сразу открыли огонь на поражение. Но в своих блестящих белых боевых костюмах, состоящих из тяжелого бронежилета, шлема и массивных защитных накладок на суставы ног и рук, они двигались не с той скоростью, при которой у них был бы шанс взять наших героев врасплох, особенно сержанта Кэтрин Иванову, которая перед тем как найти укрытие, успела разрядить пол-обоймы бластера в двух первых нападавших, тем самым вызвав некоторое подобие затора в коридоре. Правда, пока она прикрывала огнем своих растерявшихся друзей, несколько ответных выстрелов насквозь прошили ее плечо и ногу. Штурмовикам разрешалось многое, даже вооружаться более опасными винтовками огнестрельного типа.

Шквальный огонь из военных винтовок со стороны невесть откуда нарисовавшегося отряда штурмовиков прижал беглецов к стенам коридора. Положение было критическим: коридор простреливался штурмовиками Корпорации, дверь, сдерживавшая Службу безопасности корабля, скоро разблокируется. Джон подумал: а ради чего все это? Ради одной подписи на документе? Ну пусть решающей подписи. Ну пусть на документе, пределяющем судьбу целой планеты. Ну пусть планеты, каких уже почти не осталось в Галактике… Возможно, кто-то посчитает, что мы тут с ума посходили. Устроили перестрелку с людьми Корпорации на ее же корабле. Да, осмыслить ситуацию, вжавшись в стену, когда перед носом мелькают трассирующие пули, сложно. Чертовски сложно. Но что это? По униформе Кэтрин течет кровь. Красный ручеек уже капает на палубу, а она все так же пытается отстреливаться. Какая храбрая девушка… Она же совсем молодая. Если бы не эти ублюдки… Убийцы…

Теперь в голове Джона вместо сотни различных мыслей вспыхнула совершенно ему незнакомая, но полностью охватившая его мозг идея: убить их. Убивать, пока они не прикончили Кэтрин или его! Все!

Ослепленный яростью, Джон выскочил на середину коридора и разрядил свой бластер в единственного стоявшего в поле зрения штурмовика. Явно не ожидающий такой открытой атаки, боец так и не успел опомниться и был убит попаданиями в голову. Он, в почти расплавленном от зарядов бластера бронежилете, упал рядом со своими двумя товарищами — те двое были заслугой Кэтрин. Половина вражеского отряда была уничтожена. Подлетая к поверженным врагам, Джон заметил, как из-за уступа в стене осторожно высунулся прицеливающийся с колена штурмовик. Джону повезло, что он был уже на расстоянии удара, а не на дистанции выстрела. Мощный удар ногой по дулу винтовки вогнал ее приклад в голову стреляющего, разбив защитное стекло шлема и превратив его лицо в кровавое месиво. Оставшегося пятого солдата Корпорации Джон в проеме коридора не увидел — видимо, тот забежал обратно в каюту.

Тем не менее Джон подобрал две винтовки и сделал это как раз вовремя — из каюты показался какой-то человек в шикарной гражданской одежде, сопровождаемый двумя штурмовиками. Элитные бойцы Корпорации явно не ожидали увидеть Джона на том месте, где они только что оставили своих товарищей. Их удивление длилось совсем недолго — обе винтовки Джона сделали свое дело, и два простреленных насквозь тела в бронежилетах, практически рваных от впритык выпущенных по ним очередей винтовок, упали на пол. Гражданского, которого сопровождали штурмовики и который теперь стоял прямо напротив Джона, охватил глубокий ступор. Сейчас он в своем шикарном костюме был похож на халтурно сделанную восковую фигуру какого-то политика. Джону было не до предисловий.

— Так, красавчик, или ты скажешь, как выбраться с корабля, или тебе крышка. Как понял?

Незнакомец стал хлопать глазами и наконец пришел в себя.

— Да, да, конечно, только не стреляйте. Вот идите сюда. Это дверь в шлюз адмиральского звездолета.

Сзади подошли Лукас и Кэтрин. Раненая, но, как настоящий солдат в бою, внимательно осматривающая окружающее пространство, она подняла еще одну винтовку с пола, тяжело опираясь на Лукаса. На ее бледном лице теплилась улыбка, показывающая, что ранения не так серьезны. Она даже смогла вымолвить:

— Джон, ты же нам говорил, что ты простой инженер, а оказалось, так прямо терминатор. Уложил больше половины этих на самом деле профессионалов своего дела, еще и пленного взял.

— Кэтрин, ты не очень сильно ранена?

Джон хотел предложить ей свою помощь, как вдруг все из той же каюты, которая была источником последних неприятностей беглецов, высунулась чья-то голова с удивленными глазами и стала осматриваться. Это был не кто иной, как геолог экспедиции Маркус Брут. Только заметив его, еще недавно еле стоявшая на ногах Кэтрин, метнулась вдогонку за убегающим Маркусом. Джон с Лукасом смотрели на это продолжавшееся всего несколько секунд действо с открытыми ртами. Никто не мог остановить превратившуюся в валькирию Кэтрин. Да и не было желания. Оказалось, что даже раненная, она смогла догнать Маркуса буквально за несколько секунд. Джон объяснил Лукасу, что она мстит за своего капитана и наставника Мэта Маккэнди. Вот почему она не просто пустила очередь по убегающей фигуре убийцы, а догнала его и некоторое время не выпускала из боевого захвата, внимательно всматриваясь ему в глаза. Далее раздался неприятный хрустящий звук, и безжизненное тело Маркуса упало на палубу, оно упало на живот, но лицо его было повернуто к потолку. Первый раз тогда Джон разглядел в его глазах смирение и раскаяние. Жаль, что Маркус выбрал для себя такой путь. Путь, где успех, деньги и власть превалируют над честью и справедливостью. Возможно, он и не был ни в чем виноват, а виноваты были те, кто потакал ему во всем и развивал в нем его мировоззрение.

Кэтрин медленно вернулась с места казни предателя к беглецам, стоявшим у входа в шлюз. Огонь ярости уже угас в ее глазах, там оставалась одна лишь боль.

— Все нормально, Джон. Но нам следует поторопиться — сейчас они разблокируют дверь.

Случайно попавший в гущу событий пленный гражданский уже закончил свои манипуляции над пультом шлюзовой двери, и она открылась раньше, чем основная перегородка в коридор, удерживающая теперь, наверное, целую армию преследователей.

— Господа, я уже отрыл вам шлюз. Все, чем мог служить, как говорится… Ну, желаю удачи. Я же с вашего позволения вернусь к себе в каюту. Надеюсь, меня не накажут за все это. Прошу, проходите, — незнакомец уже оправился от первого шока и услужливая улыбка не сходила с его лица.

Однако, тут то ли интуиция, то ли мысль о том, что уже нет времени выпускать нового спутника в коридор из шлюза заставила Джона, заходившего в звездолет последним, затолкнуть туда и расшаркивающегося незнакомца.

— Давай, залазь. Распелся тут. Заодно и разберемся, что ты за птица. Лукас, отчаливаем!

Повторять это было не надо. Лукас умел управлять многими транспортными средствами, от четырехколесного скутера до небольшого звездолета, и оставаться на «Голиафе» ему не хотелось ни минуты больше.

Глава 9

Наконец-то переливающиеся всеми цветами радуги индикаторы на приборной панели потухли и перестали отвлекать Лукаса от управления адмиральским звездолетом. А как раз внимание и сосредоточенность сейчас Лукасу были необходимы как никогда. Ради того чтобы скрыться от огромного «Голиафа», было принято решение спрятаться в астероидном поле. Именно на приближение к нему и реагировали бешеными трелями все навигационные датчики панели управления, которые умолкли лишь после того, как был отключен средний и ближний радиус охвата радаров корабля. Теперь вся надежда была на реакцию Лукаса. Но все равно уж лучше все же рискнуть и пройти сквозь астероидное поле, где есть шанс на спасение, чем оставаться мишенью перед разгневанным «Голиафом».

В принципе, их побег с флагманского корабля Корпорации можно считать просто чудом. Хотя если провести анализ событий, видно, что по-другому быть и не могло. Рискованный план покинуть «Голиаф» именно на адмиральском звездолете, шикарном, быстроходном, хорошо защищенном корабле, находящимся на командной палубе большого военного корабля мог прийти в голову человеку, который не раз просчитывал план побега. Или чертовски везучему человеку. По своей наглости этот план мог уступить только непосредственному захвату флагмана с последующим выдворением нежелательных элементов через мусорные шлюзы. Что было бы уже фантастикой.

Но и в реальной жизни дела наших героев пошли очень даже неплохо. Множество обстоятельств сложились так, что появились шансы на успех операции. Шансы на уход от погони резко возросли после того, как с трудом справившаяся с пятиминутной блокировкой двери Служба безопасности «Голиафа», отключив все системы экстренного закрытия, открыла переборку в шлюзовой отсек как раз тогда, когда звездолет с беглецами вылетал в космос. Так что можно сказать, что преследователи все же достигли преследуемых. Тут была бы уместна такая аллегория: флагман Корпорации был подобен бутылке шампанского, из которой вылетел как пробка адмиральский звездолет в сопровождении разлетающихся во все стороны пузырьков — извивающихся в последнем танце непутевых солдат Службы безопасности. Естественно, прошло какое-то время, прежде чем экипаж снова задраил разгерметизированный отсек. Когда же команда «Голиафа» оправилась после такой неприятной аварии, выяснилось, что удаляющийся звездолет не перехватить, так как, пока запустятся двигатели корабля, тот уже достигнет астероидного поля. Тут же на «Голиафе» вспомнили, что сбить уже довольно удалившийся звездолет ракетами дальнего действия не представляется возможным из-за его совершенной системы защиты от наведения на него любого вида оружия дальнего действия. Да и была еще одна причина, по которой стрелять по угнанному звездолету было просто нельзя. Причина, которую на мостике корабля Корпорации вслух предпочитали не произносить…

Так что когда через полчаса все огромные двигатели «Голиафа» наконец-то были готовы придать ему ускорение в правильном направлении, беглецы были уже в безопасном для них, с точки зрения преследования, месте. Таких изысканных и насыщенных проклятий ходовой мостик «Голиафа» еще не слыхивал, когда капитан Донахью должен был признать свое поражение. Он почувствовал, что сегодня не его день и к астероидному полю решил даже не приближаться.

Если бы мы заглянули вовнутрь звездолета, спасшего наших героев, то увидели бы следующее. Сам корабль состоял из тесной кабины с удобными креслами для двух пилотов, просторного и уютного салона с шикарной мебелью и убранством, а также небольшого машинного отделения. Если бы не скрытые под обшивкой мудреные военные прибамбасы, защищающие корабль от практически всех современных видов интеллектуального оружия, и мощная двигательная установка, по внешнему виду маленького звездолета можно было бы решить, что это круизная космическая яхта какого-нибудь галактического миллиардера, который любит на денек-другой уйти от мирских проблем и прогуляться по просторам космоса в приятной компании.

Сейчас же атмосфера на корабле царила отнюдь не праздничная. Конечно, беглецам удалось уйти от преследования и скрыться в астероидном поле, но что дальше? Собственных гиперпространственных двигателей у кораблей такого размера нет. Оставалось только ждать помощи от звездолетов, услышавших сигнал бедствия, отправленный сразу после отстыковки от «Голиафа», или искать спасение на одной из планет этой звездной системы. Например, на Тау-4, благо от нее флагман Корпорации не успел далеко удалиться. Оказалось, что при максимальной скорости, которую способен развить этот транспорт, понадобится двое суток, чтобы добраться до Тау-4. Именно это и выяснил Джон, включивший навигационный компьютер дальних дистанций, когда Лукас мастерски пристроил звездолет за одним из больших астероидов, продолжающим полет в своей стихии. В кабине управления они находились вдвоем, и теперь можно было подумать о более далеком будущем.

После выпавшего на его долю испытания Лукас выглядел неважно — его руки тряслись, не находя места на панели управления кораблем, а голос немного дрожал.

— Джон, что же нам делать?!! Мы ведь потеряны в бескрайних просторах космоса! Единственная планета с пригодной для дыхания атмосферой — необитаема. Наши сигналы бедствия вряд ли услышат за пределами системы Tay… Мы обречены?

Джон решил, что причисление этого вопроса к риторическим не поспособствует улучшению моральной атмосферы на корабле.

— Да брось, Лукас. Все будет хорошо. Давай не будем впадать в панику. Ты уже проверил, на сколько времени нам хватит запасов кислорода?

Лукасу стало стыдно за минутный приступ паники.

— Прости, Джон. Так… Нас четверо, считая этого франта с «Голиафа»… да… получается на трое суток. Кстати, Джон, а зачем ты его втащил на борт?

— Ну, он так путался под ногами, что легче было втолкнуть его вовнутрь звездолета, чем оттаскивать подальше. К тому же, мне кажется, что он какая-то важная птица в Корпорации. Может, шестерка встреченных нами штурмовиков охраняла как раз его, а не охотилась за нами… Ладно, Лукас, проложи пока курс на Тау-4, а я проведаю наш экипаж.

Самочувствие экипажа было без изменений. После боя Кэтрин потеряла изрядное количество крови и теперь, перебинтованная, лежала на диване. Их случайный попутчик с «Голиафа» без сознания валялся на полу. Дело в том, что последний не имел большого желания присоединяться к этому полету и так запаниковал, что Джону ничего не оставалось делать, как оглушить его на некоторое время мастерски исполненным прямым в челюсть. Теперь салон представлял себе просто сонное царство.

— Спят усталые игрушки, какие-то… Но с одним из вас я поговорить все же обязан, — прошептал Джон, изучая кают-компанию на предмет нового места для их гостя.

Решение было найдено сразу — посередине салона по обоим бортам вдоль корпуса располагались по два антигравитационных кресла, предназначенных для сокращения перегрузок для пассажиров, когда челнок стартует с планеты. Именно в одно из этих кресел был перенесен пленник, и надежно закреплен там ремнями безопасности. Пара-тройка пощечин помогли привести его в сознание. Озираясь по сторонам, он явно не сразу осознал, где находится и в каком положении. Однако, ощутив свою беспомощность от хорошей фиксации тела в гравитационном кресле, связанные по рукояткам кресла руки, он все понял и сразу начал наступление:

— Да как ты смеешь, я… я старший пилот корабля, на адмиральском звездолете которого мы сейчас находимся. Даю вам последний шанс: развяжите меня и передайте на «Голиаф» сообщение, что вы сдаетесь! — в голосе новоявленного старшего пилота все отчетливее слышались повелительные нотки.

Джон не собирался терять инициативу:

— Попридержи коней и моли Бога, чтобы я с тобой не обращался так, как со мной обращались на «Голиафе». Назови свое имя и причину, по которой я не должен вышвырнуть тебя в открытый космос ради экономии кислорода?

— Джон Грей. Пока я нахожусь на борту, «Голиаф» не будет стрелять в вас. Но вам все равно никуда не уйти. Сдавайтесь!

— Мое имя тоже Джон. Я думаю, во избежание недоразумений мы будем звать тебя Джерри, ты не против? — Джон специально не сделал паузы после этого вопроса, чтобы расставить все точки над «і» в вопросе субординации между ними. — Кстати, твой капитан не захотел спасать тебя и преследовать нас, опасаясь небольшого астероидного поля.

— Называй меня как хочешь, болван, это все равно продлится недолго. Не будете же вы вечно болтаться между астероидами. У вас один выход — Тау-4, и там вас встретят мои люди, а я ваша страховка, что вы вообще доберетесь туда.

— Никогда не пользовался услугами страховых компаний — это лишь еще один способ корпораций вытянуть из людей деньги. Но раз уж ты тут, ладно. Мы действительно летим к Тау-4, но будем надеяться, там нас встретит спасательная экспедиция или какие-нибудь федеральные силы, которым мы и передадим тебя, а также поведаем о методах работы Корпорации.

— Что вы имеете в виду?

— Мы доложим о захвате нашей научной экспедиции, о пытках, целью которых было получение нашей лояльности по отношению к Корпорации и снятие протекции Корпуса с Тау-4. Земной Совет не будет в восторге от ваших действий, не так ли?

— Вы попали в самую точку, мистер Лайт, я могу вас так называть? Только Совет не будет в восторге не от наших, а от ваших действий. Вы поставите себя, а главное и Совет, в крайне неудобное положение. Поймите, все во Вселенной находится в состоянии равновесия, и совсем не желательно ломать такой труднодостижимый баланс. Влиятельные люди из Совета давно уже знают о текущем состоянии дел. Не будьте идиотом, Джон. Не идите против системы, иначе вы можете посеять никому не нужные смуту и анархию. Вы же знаете, насколько именно сейчас нестабильна ситуация в Галактике. Множество только что заселенных миров уже пытаются отделиться от Земли. Но нам нужны их ресурсы, без них Земля не выживет. Если вы поднимете бурю в стакане воды, она может перерасти в гражданскую войну. Вы этого хотите? Стоит ли Тау-4 миллиардов жизней, поставленных на карту?

Джон не ожидал такого поворота разговора, и монолог пленника явно выбил его из колеи. Чтобы собраться с мыслями, он присел на противоположное от довольного своей речью оратора кресло и, глядя ему в глаза, заговорил:

— Знаешь, Джерри, я буду с тобой откровенен. Если ты действительно всего лишь старший пилот на одном из военных кораблей Корпорации, то, может, ты и поймешь меня. То, что ты сейчас сказал, конечно, стоит долгих часов размышлений. И ни одна планета не стоит стольких жизней. Но я знаю только одно. На мою геологоразведочную экспедицию напали. Убили командира Дойча, геологов Кристофера Дюбуа и Дзэна Ли, десантников Стича Паркера и старину Мэта. Нас троих оставшихся в живых пытали и, скорее всего, убили бы тоже. И все это не ради мира в Галактике, а потому что Корпорация хочет проглотить в свое ненасытное чрево еще несколько прекрасных планет, чтобы у нью-йоркских богатеев было еще по одной хромированной звездной яхте. Так что если дела настолько плохи, как ты говоришь, и система прогнила насквозь, а молодые колонии задыхаются от поборов Корпорации, прикрывающейся интересами всей Земли, то пусть… пусть будет что будет. Я всего лишь поступаю так, как должен, так, как говорит моя совесть.

Разговор отнял у Джона немалую часть энергии. Хотя, возможно, просто накопившаяся усталость дала о себе знать, когда организм позволил себе расслабиться в кресле и предаться размышлениям о положении дел в Галактике.

— Так ладно, пофилософствовали и хватит. Лететь на Тау-4 еще пару суток и для экономии всех ресурсов и для отдыха назначаю всем снотворное.

В медицинском снаряжении корабля как раз обнаружилось несколько доз безопасного и несильнодействующего снотворного, инъекции которого получили все четыре члена экипажа: протестующий против этого пленник Джон Грей, только что проснувшаяся, но еще нуждающаяся в лечебном сне Кэтрин и измотанные от доставшихся приключений Лукас и Джон.

Четыре человека, объятые просторами космоса и умиротворяющим сном, двигались на своем спасательном челноке обратно на Тау-4. Вероятно, Провидению было угодно, чтобы они вернулись туда, откуда и началась их история.

Часть вторая

Неожиданные союзники

Глава 1

Навигационные приборы вовремя подали знак о приближении к Тау-4, впрочем, все четыре пассажира небольшого космического корабля уже были готовы к приземлению. Проспав почти двое суток благодаря современным медицинским препаратам, Джон, Лукас и даже еще только позавчера раненная Кэтрин были в отличной форме. Джон Грей, попавший на корабль не по собственной воле, был надежно закреплен ремнями безопасности в гравитационном кресле. Остальные же собрались в пилотской кабине для короткого совещания.

Уже было решено приземляться в отдалении от места их предыдущего нахождения на Тау-4. Сначала Лукас не видел особой необходимости скрываться от поисково-спасательной экспедиции, которая, вероятно, уже несколько дней ведет их поиски. Однако, Джон с Кэтрин настояли на другом месте посадки, не привлекая внимания, чтобы можно было, держа ситуацию под контролем, самим разведать обстановку на планете и определиться со своими дальнейшими планами.

— Да, Лукас, раз нас могут искать не только федеральные спасатели или наши коллеги, но и приспешники Корпорации, я предпочитаю оценить ситуацию со стороны, а не сразу бросаться к первому же замеченному патрулю. Вопрос закрыт?

— Хорошо, вы меня убедили. У меня тоже нет желания снова попасть в руки Корпорации, не перенесу этого унизительного плена еще раз.

— Не беспокойтесь, профессор, если мы снова попадемся, я думаю, в плен нас брать не будут, — меланхолично заметила Кэтрин, изучавшая боковой шкаф у задней индикаторной панели управления.

Громкий и неожиданный удар заставил Джона и Лукаса обернуться, чтобы увидеть еще один изящный и, как оказалось, мощнейший удар ногой, которым Кэтрин выбила дверцу шкафа.

— Извините, мальчики, не хотела вас пугать. Просто мы безоружны… были. Посмотрите, какой милый арсенальчик. Три парализующих бластера, модели CityGuard-5… Хотя нет, это военные бластеры, закамуфлированные под разрешенное оружие самообороны.

— Я смотрю, сержант Иванова, вы уже полностью оправились от полученных ран. В следующий раз предупреждайте нас о своих намерениях выбить что-либо, а то я подумал, что нам в корму врезался флагман Земного Космического Флота. А ты, Лукас, не… Кэтрин!

После оценки своей находки Иванова неожиданно стала терять равновесие, лицо ее побледнело, сама она как-то обмякла и рухнула бы на палубу, если бы не Джон, вскочивший с штурманского кресла и подхвативший ее, проявляя чудеса ловкости в тесной кабине управления.

— Кэтрин, что с тобой? — взволновался Джон, усаживая ее на свое место.

— Видимо, эти ранения… Со мной уже все в порядке, спасибо, Джон… Можешь уже меня отпустить…

— Э-э, да, конечно. Ты уверена, что все в порядке? — Джон выглядел смущенным.

— Да, это просто последствия боя на «Голиафе». Ничего серьезного. Я пойду в гравитационное кресло, мы ведь сейчас будем приземляться.

Кэтрин медленно встала и направилась в салон. Как только она почти рухнула на мягкую обивку кресла, на лице ее появилась гримаса боли, которую она тщательно пыталась скрыть от своих друзей.

Джон тем временем колдовал над приборами управления и штурвалом корабля:

— Ну что ж, координаты заданы, пассажиры пристегнуты, время молиться, — произнес он дежурную шутку выпускников Звездной Академии, перед тем как устремил корабль в плотные слои атмосферы Тау-4.

Приземление на одной из лесных полян многовекового леса Тау-4 прошло на удивление мягко, несмотря на явную неприспособленность адмиральского звездолета к посадкам, которые не подразумевают наличие оркестра и красной ковровой дорожки, поданной к трапу. Облачность и утренний туман сослужили хорошую службу нашим беглецам, и вход корабля в атмосферу был незаметен.

— Очень удачная посадка, Джон. Мало кто еще может посадить корабль без навигационных привязок к маякам космопорта.

— Спасибо, Лукас. Но уж что-то слишком она удачная. Удара о землю практически не ощущалось. Пойду-ка я проверю, куда мы приземлились, а ты с Кэтрин разбудите нашего безбилетного пассажира и соберите вещи, которые мы должны взять с собой.

Открыв люк наружной обшивки, расположенный между кабиной управления и салоном корабля, Джон с наслаждением вдохнул свежий утренний воздух планеты, напомнивший ему далекое детство. Однако долго наслаждаться красотой и ароматами природы у Джона не получилось. Посмотрев вниз, он обнаружил, что опорные рамы корабля уже наполовину погрузились в зыбучую тестообразную почву и продолжают засасываться с возрастающей скоростью.

— Кэтрин, Лукас! Немедленно выходим! Мы на зыбучих песках! — предупредил друзей Джон, влетая обратно в салон корабля.

Они стояли посередине салона над почти что развязанным пленником.

— Но как же! Мы не собрали припасы. Вот и, как там ты его называешь, Джерри еще спит, — заметался по салону Лукас, не находя нужных вещей.

Джон не мог позволить оставаться им внутри корабля даже еще несколько секунд.

— Выметайтесь отсюда, быстро!!! — Джон буквально пинками выгнал Лукаса прочь, благо Кэтрин уже выбежала из корабля, чтобы не создавать заторов у люка.

— А-а, постойте! Я тут запутался. Помогите, я не могу развязаться! — тут же проснулся пленник, до этого момента явно не желавший покидать корабль. Грей теперь бился в конвульсиях, пытаясь справиться последним узлом на веревке, которой его нога была привязана к креслу.

Джон кинулся к нему на помощь. Уже присев на корточки и начав развязывать злополучный узел, но он вдруг вспомнил, что не привязывал ноги пленника к креслу. Это было последнее, что запомнилось Джону из тех событий. Заранее освобожденный хитрец сгруппировался и обеими ногами пнул в грудь своего растерявшегося освободителя. Удар был настолько неожиданным, что ни отменная реакция, ни крепкое телосложение не смогли помочь полусогнутому Джону удержать равновесие. Пролетев через небольшой стол, он ударился головой о переборку машинного отделения. Кромешная темнота поглотила его полностью, и лишь все более удалявшиеся негромкие звуки отдавались в его голове, а Джон не мог понять, то ли это были шаги сбежавшего предателя, то ли он слышал угасающий ритм своего сердца…

* * *

Очнулся Джон, как он понял по своей затекшей спине, довольно не скоро. Голова сильно гудела, и на месте встречи его затылка со стеной образовалась солидная шишка. Встав на ноги, Джон покачнулся и присел на кресло — после произошедших событий голова кружилась и болезненно воспринимала вертикальное положение тела, по крайней мере, сразу. Глянув на часы, единственный оставшийся пассажир корабля понял, что торопиться уже некуда — он пролежал в отключке около двух часов, так что теперь уже звездолет точно находится на дне такой своеобразной природной ловушки, как зыбучий песок.

Дверь к кабине управления и к выходу из корабля была заботливо закрыта, что и предотвратило попадание земли и песка внутрь салона. Хотя наверняка ее закрыл этот мерзавец Грей и вовсе не из побуждения продлить жизнь Джону, а только чтобы избавиться от преследования и предотвратить любые попытки спасения оставшегося члена экипажа.

— Да, не у многих даже великих людей был свой мавзолей. За что же я удостоился такой чести? — разговор с самим собой иногда помогал Джону сосредоточиться и привести мысли в порядок.

Здравый смысл однозначно говорил, что надежды на спасение нет. Однако здравый смысл еще и советовал предпринять какие-то меры по своему спасению, хотя бы для того, чтобы было чем убить время до своей кончины.

— Убить время до своей кончины… — усмехнулся Джон, повторив свои мысли вслух.

По сему поводу, чтобы как-то занять себя, Джон принялся исследовать ту часть звездолета, которая была доступна, а именно салон и хвостовую часть с двигателями. Вход в машинное отделение оказался опечатан и закрыт, так как звездолет обладал высшим классом автоматизации и вход экипажа в этот отсек предусмотрен не был, поскольку если бы что и сломалось в энергетическом отсеке в открытом космосе, вряд ли кто-то из людей смог бы это починить. Недолго провозившись с замком, Джон попал в кормовую часть корабля. Его взору открылось помещение примерно того же размера, что и салон, заставленное различными механизмами. Войдя вовнутрь, он стал разбираться с устройством корабля.

«Впервые понимаю, что такое клаустрофобия, — подумал Джон. — Что ж, попробую открыть дверь в кабину управления и к выходу. Если меня засыплет песком, то, по крайней мере, умру более быстрой смертью, чем от кислородного голодания».

Но тут Джон осознал, что бороться за спасение надо до конца. Это будет правильно. Это нужно и ему, и его друзьям там, на поверхности.

«А если…» — мысли Джона метались в хаосе идей, пока наконец не обрели верное направление.

Недолго покопавшись в проводке, Джон нашел провода управления гидроприводами, закрывавшими переборочные двери и внешний люк. Пара умелых манипуляций — и индикаторы на запасной панели управления системами корабля в машинном отделении показали, что внешний люк задраен, а корабль герметизирован. Теперь можно было разблокировать дверь, ведущую в кабину управления, не боясь «затопления» всего корабля. Так и вышло. Когда переборочная дверь открылась, на Джона хлынула волна мельчайшего и сыпучего песка, напоминавшая скорее воду. Слава Богу, что внешний люк все-таки был задраен и на него высыпался запас песка, находящийся на тот момент только в кабине.

Джон в силу своего образования знал, что на Земле «зыбучие пески» скорее относились к легендам, и вряд ли человек может утонуть в таких природных ловушках, так как плотность песка больше плотности обыкновенной воды, на поверхности которой человек легко может удержаться. Следовательно, и на поверхности любых песков, даже «зыбучих», человек тем более продержится. Но проверять на практике свои знания об этой субстанции с Тау-4 Джону совсем не хотелось. Тем более что космический корабль в силу своей массы, а точнее плотности и частичной разгерметизации вполне мог утонуть в чем угодно.

Было сложно определить, какой силой вязкости и взаимодействия обладают песчинки и сможет ли человек, к примеру, просто всплыть со дна этого «водоема». Да кстати, как и предполагал Джон, находившийся в кабине управления песок вывел из строя все приборы и сделал невозможным управление звездолетом. Более того, наверняка песок проник через дюзы в двигатель корабля, полностью парализовав его. Так что просто завести корабль и вырваться вместе с ним из песчаного плена было нереально.

Поэтому Джон действовал по более изощренному плану. Он знал, что прототипом этих звездолетов были первые многоразовые космические челноки, а кресла в кабине управления там имели режим катапультирования. Это не удивило Джона еще при первом знакомстве с кораблем — видимо, конструкторы много лет не хотели пересчитывать снова все статьи нагрузок судна и все время оставляли на месте систему катапультирования в новых проектах. Теперь такие устройства не были столь необходимы адмиральскому звездолету, уже ставшему полноценно космическим кораблем, но Джон совсем не осуждал проектанта, поставившего кресла с избыточной функциональностью. Конечно, шансы на удачное катапультирование из данного положения были невелики, но другого пути покинуть корабль не было.

Подумав, с какой силой он будет вышвырнут из кабины корабля, и вообще, что система катапультирования рассчитывалась на выталкивание кресла с человеком в атмосферу, а не в такую среду, как песок, Джон попытался прикинуть давление, которое будет оказываться на его тело. Свернуть шею тут, пожалуй, было совсем не сложно. Надо было прочно зафиксировать себя в катапультирующемся кресле, особенно голову, чтобы не сломать шею при прохождении через плотную внешнюю среду. Поэтому Джон прошел обратно в напоминающий пляж из-за обилия песка салон и стал искать, чем же ему защититься от воздействия песка при катапультировании. Он решил, что металлическое ведро для охлаждения шампанского, по размерам подходящее, чтобы надеть его на голову до самых плеч, может послужить защитным шлемом для предстоящего испытания. Дополнительные ремни, еще недавно связывающие их пленника, тоже были приспособлены для фиксации головы к креслу. Когда Джон снимал их с кресла салона, он заметил лежащее на полу кольцо. Оно переливалось серебряными тонами, и какой-то камень наподобие бриллианта смотрелся на нем очень гармонично.

«Наверное, какой-то богатей оборонил. Или наш таинственный мистер Грей, пока подстраивал мне ловушку. В любом случае не пропадать же добру даром. А кольцо очень красивое, и я знаю, кому хочу подарить его», — подумал Джон, подбирая красивую безделушку. Потом он вернулся обратно в кабину, сел в кресло первого пилота и стал тщательно фиксировать себя в нем. Пока он обматывал вслепую свою голову, одетую в металлическое ведро, в голове проносились примерно такие мысли: «Да, более глупого вида я, наверное, никогда еще не имел. Хорошо, что меня никто не видит. Ну что ж, „Возвращение мертвецов“, часть 3. Поехали!»

Джон дернул за рычаг катапультирования. Дальнейшие события происходили с поражающей скоростью. Крыша кабины, вместо того чтобы отойти вверх, как это было бы при полете корабля, упала под тяжестью песка вниз на пульт управления, едва не задев и не расколов череп Джона. Далее кресло устремилось вверх навстречу сыпавшему как из ведра песку. Если бы не оригинальные меры защиты, вместо просто двух синяков на плечах в местах опоры своеобразного шлема, Джон рисковал сломать себе шею. Разгона кресла, механически оттолкнувшегося от корабля, было достаточно, чтобы подняться на 3–4 метра. Джону повезло — именно столько и было песка между крышей корабля и поверхностью.

Уже на поверхности песчаного озера из кресла выстрелился парашют, который удачно расстелился посреди зыбучих песков. Джону не составило труда отстегнуться, отбросить подальше импровизированный шлем, дабы он не портил впечатление о чудесно спасшемся человеке у случайных зрителей, и быстро пробежаться по матерчатой дорожке, не дающей ногам завязнуть в песке.

Добравшись до твердой почвы, Джон заметил своих друзей и виновника своего недавнего заточения. Они смотрели на него широко открытыми от удивления глазами. Секунду спустя Кэтрин и Лукас уже с радостными возгласами устремились к Джону, чтобы заключить его в свои объятия и удостовериться, что глаза не обманывают их. Грей же, наоборот, заметно побледнел и попятился назад.

— Джон! — Кэтрин подбежала к нему первой и прижалась всем телом. — Как же ты не успел тогда выбраться? Этот слизняк Грей говорил, что ты приказал ему уходить первым, а сам хотел захватить бластеры.

«Черт! Бластеры! Я не подумал о том, что их надо было захватить с собой. Почему люди в тяжелых ситуациях думают всегда только о себе? Да, мне еще далеко до настоящего человека, — винил себя за непростительную забывчивость Джон. — Ладно, их бы, наверное, все равно сорвало с меня во время подъема. Так, а тут как дела? Понятно, раз Грей остался жив, значит, Кэтрин не знает правду о том, что произошло во время нашей последней встречи».

— Да, малышка, это так, — Джон понимал, что, если он хоть намекнет о том, что именно благодаря Грею он чуть было не оказался похороненным по традициям древних египтян, Кэтрин может не сдержать свои рефлексы космодесантника и кое-кому все же придется обрести тут вечный покой. Джон не хотел новых убийств. Ведь каждый пленник имеет право на попытку побега. Возможно, Грей и не хотел его смерти. — Кэтрин, ну что же ты? Со мной все хорошо. Больше не буду подвергать себя опасностям. На вот, я принес тебе подарок.

Джон достал из кармана найденное им на корабле кольцо и протянул Кэтрин. Было видно, что за все время ее военной службы ей еще никто не дарил ничего подобного. Однако кольцо оказалось гораздо больших размеров, чем изящные пальчики Кэтрин, и поэтому ему пришлось забрать его обратно, обещав, что вернет кольцо после устранения этого недостатка. Также от внимания Джона не ускользнуло и то, что уже собиравшийся снова бежать Грей, пока его спутники отвлеклись на спасшегося друга, поменял свое намерение, заметив это самое кольцо в его руках.

Подошедший Лукас все еще не верил во второе пришествие Джона, сознание ученого никак не могло осознать возможность спасения из такой ситуации.

— Лукас, я тоже рад тебя видеть. Согласись, что один шанс из миллиона у меня все-таки был, так что я здесь на вполне научных основаниях.

Двое друзей также обнялись, похлопывая друг друга по спинам. Вот подошел и Грей и, как ни в чем не бывало, произнес:

— Очень рад вашему спасению. Я же говорил вам, не стоит возиться с припасами… Вы очень мужественный человек. Да, кстати, я потерял кое-что на корабле, вам не попадалось…

Джон не мог смириться с такой наглостью и лицемерием.

— Если вы что-то потеряли, так, может, расскажете, при каких обстоятельствах. Может, во время нашего последнего разговора? — Джон понимал, что раз из-за найденного им кольца этот лжец решил оставаться в группе, а также затеял такой щекотливый разговор, значит, оно не просто украшение, соскользнувшее с его пальца во время драки.

Спрашивающий тут же осекся и отошел в сторону. Теперь все смотрели на Джона и ждали от него указаний. Да, он уже не только официально являлся командиром их группы, но и на практике доказал свои лидерские способности.

Что ж, Джон, конечно же, был рад своему спасению, но теперь, когда его разум освободился от инстинкта самосохранения, стало ясно, что их положение все такое же безнадежное. Как же сейчас ему захотелось оказаться в прошлом. Сколько времени прошло с безмятежных дней геологоразведочных работ на Тау-4. Два дня побега на адмиральском звездолете по пути сюда, до этого двухсуточный плен на «Голиафе», да еще ночь плутания по ночному лесу в самом начале. Итого пять дней. А кажется, что прошла целая жизнь. Будто не сам Джон пять дней назад бродил с Лукасом по здешним лесам, собирал данные и проводил эксперименты, а некто другой, более беспечный и счастливый человек.

Хотя нет, все-таки почему-то Джону казалось, что именно сейчас он очень счастлив. Может, это ощущение свежего воздуха в легких после двухдневного космического полета и недолговременного, но крайне неприятного пребывания на дне песчаного болота так действовало на него. Может, это чувство счастья передалось ему от его друзей, искренне радующихся его спасением. Может, внутри все трепетало и пело от взора этих больших влажных от слез счастья глаз Кэтрин… А может, просто ласковые и приветливые лучи только что поднимающегося из-за горизонта солнца и мелодичные трели местных птиц, приветствующих новый день, заставили Джона отбросить все сомнения и с энтузиазмом произнести:

— Ну что ж, друзья, и вы мистер Грей. Самая сложная часть нашего побега от псов Корпорации уже завершена. Хотя мы и потеряли корабль сего содержимым, мы не будем отчаиваться, а пойдем к месту нашего недавнего пребывания на этой планете. Нас наверняка разыскивает спасательный отряд.

Но тут к разговору снова подключился скептически настроенный Грей:

— А вы не хотите сообщить вашим безоружным друзьям, что тут водятся опасные дикие животные? — в своей обычной пренебрежительной к окружающим манере произнес он, уже справившись с испугом, так как понял, что Джон по каким-то своим причинам не собирается рассказывать о сцене на тонувшем корабле.

— Приберегите ваш яд, мистер Грей. Я могу много чего рассказать моим друзьям, — Джон встретился взглядом со своим оппонентом, и тот опустил глаза, признавая проигрыш в этой словесной дуэли. — А с миром диких животных Тау-4 у моих друзей был прекрасный случай познакомиться, когда мы бежали от людей Корпорации, переодевшихся в пиратов. Ты как старший пилот этой конторы случайно не подвозил сюда пару дюжин ряженых парней с лицами висельников?

— Нет, нет… Я пилот на корабле снабжения «Голиафа». Я ничего не знаю.

— Ладно. Пойдемте к нашему бывшему лагерю. Если поторопимся, то попадем туда еще засветло и из животных на нас никто не нападет. Кэтрин замыкающая. Вперед!

Четверо гостей Тау-4 устремились в чащу леса, чтобы выбраться к месту их бывшего лагеря в надежде встретить спасательную команду, разыскивающую их, или хотя бы отыскать какие-нибудь припасы и место для ночлега.

Глава 2

— Подождем в укрытии и понаблюдаем… что-то тут не так, — прошептал тихо Джон скорее для того, чтобы вслух резюмировать свои мысли.

Он спустился с кромки камня, служащего хорошей смотровой площадкой для наблюдения за поляной, которая когда-то была базой и посадочной площадкой их геологоразведочной экспедиции. Чуть ниже от него находился Лукас, которому Джон не разрешил выглядывать из-за укрытия, так как очки профессора могли дать солнечный отблеск и демаскировать их наблюдательный пункт. Кэтрин с пленником находились не здесь, а на привале в лесу — можно было не опасаться, что их новый знакомый выкинет еще какую-нибудь злую шутку, пока он под присмотром сержанта космодесанта, способной переломать ему хребет голыми руками за одну секунду.

Да, за Кэтрин Джон совершенно спокоен, но вот этот спасательный отряд… Дело в том, что по прибытии на место недавнего базирования их исследовательской экспедиции путники действительно обнаружили какой-то корабль. Однако недавно приобретенный опыт подсказал им не бежать сломя голову к незнакомцам. Кэтрин с пленником были отосланы обратно в лес, а Джон и напросившийся в разведку Лукас отправились «прощупать» этих спасателей.

Судя по состоянию площадки около корабля, тот стоял тут уже не первый день.

— Очень странно… — Джон решил поделиться своими подозрениями с Лукасом, пока тот не выскочил из укрытия и не побежал к неизвестному кораблю с радостными криками приветствия. — Лукас, пригнись еще больше. Тут что-то не так. Мало того, что их корабль чертовски смахивает на наш шаттл с «Марко Поло», так к тому же они зачем-то установили вокруг все оборудование и временные строения похожим способом, как это было установлено у нас. Да и все обломки от нашего разрушенного лагеря тщательно убраны. Это не спасатели.

— Как? Там стоят наши постройки? И шаттл Корпуса? Значит, это геологоразведочная экспедиция Корпуса. Но… постой-ка. Ведь это мы геологоразведочная экспедиция на Тау-4. Второй быть не должно. Если там наверху поняли, что с нами что-то случилось, тут должны были быть спасательные отряды, а не наши дубли.

— Как ты сказал, дубли… Теперь все понятно. Те, кто устранил нас, послали на Тау-4 копию нашей экспедиции. Я думаю, для наших врагов не составило труда отыскать соответствующих людей, подкупить нескольких чиновников. Эти псевдоисследователи делают нашу работу, а потом составят свои отчеты под диктовку Корпорации — и готово. Черт возьми, гениально! Марионеточная экспедиция, подделка документов, а потом их звездолет может потерпеть крушение вследствие несчастного случая, и все концы в воду. Да, кстати, это не шаттл с какого-то корабля. Это малый исследовательский корабль типа «Искатель» со своими гиперпространственными двигателями. Еще одно доказательство того, что это люди не нашей конторы, — такие дорогие корабли может позволить себе использовать только Корпорация.

— Что же нам делать, ведь кроме этого отряда больше на этой планете никого нет?

— Для начала пойдем назад в лес, подальше отсюда. Посоветуемся с Кэтрин, обсудим положение дел.

В лесу на привале создалась напряженная обстановка. Было заметно, что Кэтрин не доверяет своему подопечному арестанту и внимательно следит за каждым его движением, что очень обрадовало Джона, недавно пострадавшего от своей доверчивости. После пребывания под строгим контролем космодесантницы Грей был даже рад возвращению Джона и Лукаса.

— Как тут вы без нас? Жертв нет? — Джон ощутил все больше увеличившуюся вражду между Кэтрин и пленником.

— Жертвы будут. Этот ублюдок пытался уговорить меня предать вас за пост главы Службы безопасности Корпорации. Но я ему язык-то укоротила.

По виду опустившего голову и выплевывавшего остатки земли и травы изо рта пленника было ясно, что конструктивный диалог у них не вышел.

— Понятно, — Джон сел на упавшее дерево, приглашая остальных сделать то же самое. — А у нас новости такие: или мы попали в прошлое и увидели там на посадочной площадке нашу экспедицию, или кто-то пытается произвести впечатление, что на Тау-4 все в порядке. То есть ученые работают, космодесантники отдыхают и никакие переодетые бандиты на них не нападают. Все тихо и спокойно.

Кэтрин не смогла сдержать удивление:

— Невозможно же скопировать нас полностью. А «Марко Поло»? Как заменить сорок человек и не вызвать подозрений? — она хорошо помнила о печальной участи «Марко Поло». — У Корпорации ничего не выйдет!

— Ха! — пленник не смог сдержать усмешки в адрес этого последнего высказывания Кэтрин. Она же не собиралась терпеть неуважения к своему мнению, секунда — и грамотная подсечка опять свалила с ног несдержанного собеседника.

— Теперь придется ждать, пока наш неустойчивый попутчик вытряхнет всю траву изо рта и объяснит свою реплику, — Джон заметил, что сам слишком часто насмехается над пленником, наверное, это стало для него неким антистрессовым приемом. — Ну-ка, мистер Грей, потрудитесь объяснить нам, как это Корпорация дошла до таких способов ведения дел? И как вообще они могут провернуть такую аферу, как подлог целой экспедиции?

— Я же уже говорил тебе. Теперь говорю всем вам. Корпорация уже стала всесильной. Ей не перед кем отчитываться.

Правительство само отчитывается перед ней. Мы достигли невообразимых высот. Теперь мы можем заботиться об интересах Земли по-настоящему. — Предвидя не совсем благоприятный для себя исход этого монолога, оратор продолжил более спокойным голосом: — Лидер Корпорации Ричард Байс практически обладает титулом правителя Земли. От нас же, простых служащих, ничего не зависит. Да и от вас тоже. Мой совет: идите и сдайтесь в плен новой экспедиции. И вас оставят в живых. А иного выхода у вас нет, кроме как затеряться в лесах и дать начало роду аборигенов Тау-4. А что, учитывая некоторые симпатии, имеющие место в вашей команде…

Грей не договорил, оказавшись уже в третий раз сегодня лицом в траве после четко проведенного приема уже Джоном.

— Когда же язык у этого типа укоротится до нужных размеров? — Джон переключил внимание с развалившегося на земле болтуна на своих друзей. — Ну, что будем делать?

Первым решила прервать молчание Кэтрин:

— Я не знаю, что делать, но я знаю, чего нам делать нельзя. Мы не можем сдаться. Я уж лучше…

— Постой, Кэтрин. — Джон приложил палец к губам, показывая глазами на пленника. Кэтрин поняла, что в возможные радикальные планы их группы не следует посвящать приспешника Корпорации. — Лукас, какие мысли?

Профессор по экологии выглядел обескураженным.

— Они контролируют правительство Земли? Оно отчитывается перед Корпорацией? Как же мы допустили? Что же делать? Надо обратиться в Верховный Суд. Сообщить общественности, подключить средства массовой информации…

— Лукас, я хотел узнать, что, по-твоему, нужно делать нам сейчас. Нам троим, чтобы выжить. Ну, чтобы потом обратиться в суд, на телевидение…

— А-а, нам… Ну надо направиться к этой псевдогруппе геологов, изображающих нас. Они могут понять нас и доставить на Землю. В любом случае у них есть корабль и припасы.

— Я согласен с Лукасом. Как заместитель командира экспедиции, — Джон повысил голос, не давая возможности Кэтрин вставить слово в этот монолог, — а также нынешний командир оставшейся части нашей группы я решил сдаться этим людям на поляне. Так, мы с Кэтрин пойдем чуть впереди, чтобы удостовериться, что они не будут в нас стрелять. Потом в пятидесяти метрах сзади пойдут Лукас и наш пленник. Хотя через несколько минут уже мы будем пленниками мистера Грея. Какая ирония, не правда ли, мистер Грей? Вы ведь не держите на нас зла?

— Нисколько… — Грею нравился ход мыслей командира отряда и выводы их короткого брифинга. При ответе на этот вопрос злая улыбка пробежала по губам будущего хозяина положения. Любому школьнику было бы понятно, загляни он в глаза Грею, что тот будет мстить. И месть его будет ужасной.

— Ну раз так, то хорошо. Значит, вы тут посмотрите друг за другом и через минут пять выдвигайтесь за нами. Кэтрин, а мы идем сейчас.

Джон и Кэтрин двинулись к лагерю людей Корпорации. Пройдя половину пути до места назначения, Кэтрин все же не вытерпела и, оглянувшись и обнаружив, что их спутники вне поля видимости, спросила Джона:

— Мы ведь не собираемся сдаваться? Это был блеф перед этим уродом?

— Естественно. Если Корпорация пошла на такой трудновыполнимый шаг, как подмена нашей экспедиции, то сами мы ей теперь живыми не нужны. Они нас просто убьют.

— Поэтому мы идем убить их, — с неким возбуждением произнесла Кэтрин, чем только подтвердила недавно возникшие подозрения Джона.

— Нет. Мы идем туда потому, что нам необходим корабль. Убьем мы их, только если придется защищаться.

— Разве я не то же самое сказала? Ладно, я военная — мне не до этих определений. Каков план атаки? Захват каждого поодиночке?

— Я думаю, что этот план не подойдет. Мы можем просто спугнуть их. После первых же потерь они закроются на корабле или улетят. Нет, надо действовать иначе. Их там наверняка столько же, сколько было и нас, то есть девять человек. Сделаем так. Я специально разделил нас на два отряда. Мы подойдем первыми. Они не должны будут стрелять сразу, боясь, что вторая наша двойка, не успевшая подойти близко, улизнет обратно в лес. Так вот, пока будут подходить Лукас и этот убежденный в нашей сдаче Грей, мы вдвоем должны будем захватить корабль.

— Только и всего? Захватить корабль силами одной космодесантницы и одного инженера? Ладно, не смотри на меня так. Один космодесантник и один инженер, пусть даже в отличной форме и владеющий парой приемов, против девяти человек. Девяти вооруженных человек.

— Ты считаешь это нечестным. Хочешь, я не буду участвовать в схватке, хотя и тогда у них нет против тебя и единого шанса.

— Я ценю твое чувство юмора. Но нам будет трудно смеяться с пулей в голове.

— Не стоит сгущать краски. У нас действительно может все получиться. Не забывай о том, что, во-первых, их команда состоит не только из военных. Ведь кто-то должен у них проводить хоть какую-то научную работу, чтобы потом предоставить отчеты экспедиции в Совет. Возможно у них военных-то только трое, как было у нас… — короткая, но тяжелая пауза нависла в разговоре после упоминания двоих погибших товарищей. — Во-вторых, не факт, что все девять человек будут около корабля в это время. Возможно, часть людей сейчас в лесу или купаются в озере. В-третьих, как только мы подойдем к первым вооруженным людям, оружие тут же перекочует в наши руки. Разве нет?

— Теперь я понимаю, что недооценивала твой план.

— Да, я забыл сказать самое главное. Даже если среди них нет ни одного штатского и все они сотрудники Службы безопасности Корпорации, то у них все равно нет ни единого шанса против космодесантника-спеца. Ведь так?

Кэтрин остановилась и опустила глаза. Было видно, что она не хотела, чтобы кто-либо узнал о ее происхождении, но в то же время была рада тому, что теперь может во всем признаться Джону.

— Да… Как ты узнал?

— Я просто наблюдал тебя в бою. Ты вытащила на себе Мэта с поля боя, уже раненная смогла догнать Маркуса на «Голиафе», а сейчас твои раны уже зажили. Твои сила, скорость, реакция в разы превышают эти же самые параметры нормального человека. Ты генетически создана для боя.

— Иногда сложно скрыть то, кем ты являешься. Помню, как-то раз я вырубила целую команду по регби. В баре они пытались приставать ко мне, предлагали стать их талисманом клуба… Иногда я жалею о том, что меня вырастили только для одной цели — драться и побеждать. Я боюсь, что когда-нибудь я не сумею проконтролировать свои боевые инстинкты и совершу что-то ужасное. Я боюсь превратиться в машину убийств.

Джон нежно обнял Кэтрин за плечи. Ее следовало приободрить перед предстоящим боем, да и вообще последние ее слова тронули Джона за живое.

— Именно то, что ты еще сохранила способность чувствовать и осознавать свои поступки, делает тебя больше чем простым солдатом.

Но Кэтрин сейчас не вслушивалась в смысл сказанных слов. Она просто стояла, приложив голову к груди Джона. Слишком много испытаний выпало на ее долю в последнее время. Она чуть было не предала своих друзей, не смогла спасти всех членов экспедиции.

«Бедное дитя, — подумал Джон. — Ее с рождения приучали к тому, что люди делятся на своих и тех, кого она должна уничтожить. Почему же я раньше не догадался, что Кэтрин — космодесантница-спец, результат программы „Кузница“».

Проект «Кузница» возник сразу после открытия учеными способа путешествия по Галактике с помощью гиперпространственных перелетов, искажающих реальность и позволяющих передвигаться со значительно большими скоростями, чем скорость света, без риска столкнуться с материальными объектами космоса. Кстати сказать, этот способ перемещения в пространстве был открыт не без помощи расшифровки данных от загадочных узоров, оставленных неизвестным разумом на пшеничных полях на рубеже XX и XXI веков. Правда, официального разъяснения о том, кто оставил те таинственные знаки на полях пшеницы и зачем, люди так и не получили — им было достаточно и того, что человечество теперь вошло в новую эру своего развития. Эру колонизации планет, когда можно было изучать и использовать для собственных нужд уже не только близлежащие от Земли планеты. Некоторое время спустя на нескольких планетах были обнаружены следы другой разумной цивилизации. Военные сразу же бросились бить в набат — дескать, вот уже у самой Земли орудуют пришельцы, а мы совсем не готовы к встрече с ними. Понятное дело, слово «встреча» с точки зрения военных означало сражение, которое, по их мнению, было не возможным при тогдашнем развитии космического флота и армии Земли. С Космофлотом еще кое-как разобрались — увеличение численности кораблей было оправданно, так как человечество распространилось на близлежащие планеты, и было необходимо наладить транспортную систему, функции которой и выполняли военные корабли для возмещения потраченных на них средств. После стали строиться частные экспедиционные флотилии, набирало обороты кораблестроение корпораций.

А что делать с армией? Ставить под ружье четверть всего населения колоний? Нет. Было принято решение о создании так называемых супер-солдат. Среди людей отбирались подходящие родители-доноры, производились модификации с их генетическим материалом, находилась приемная мать, которая вынашивала плод и заботилась о ребенке до пятилетнего возраста. Далее эти с виду обыкновенные дети с заведомо лучшими показателями обучались в боевых школах-интернатах.

Результат превзошел даже самые смелые ожидания. Каждый из новых солдат, получивших особое название — космодесантник-спец, — заменял собой целый взвод обычных военных. Космодесантников-спецов было мало, но каждый из них был быстрее и сильнее любого, в том числе обученного бою, человека. Даже штурмовикам — самым элитным бойцам Корпорации, которые превосходили по силе лучших военных Земли, — нельзя было позавидовать при встрече со спецом в бою.

Все были просто опьянены успехом. Но потом выяснилось, что та самая угроза, из-за которой и понадобились новые солдаты, была липовой — военные сами оставляли следы присутствия других цивилизаций на исследуемых планетах. Заговор был раскрыт, виновные, или названные таковыми, вылетели из руководства Космическими силами Земли, но проект «Кузница», ковавший из людей совершенное оружие, так и не закрыли. Уж слишком впечатляющим был результат.

Были и планы по созданию проектов, которые сделали бы возможным программирование детей с зачатия, подгоняя под любую профессию, модифицировав генетический материал родителей под необходимые параметры, но правозащитные организации добились права людей самих выбирать свое предназначение. Проект «Кузница» сократили и отдали под контроль правительства. Теперь космодесантники-спецы были малочисленными элитными бойцами Космических сил Земли, подключавшимися к самым важным заданиям. Джон предполагал, что и в экспедиционных отрядах Корпуса среди кадровых космодесантников могут встретиться и спецы. И теперь одна из них, одна из придуманных человечеством машин-убийц, плачет у него на груди. Видимо, после вывода проекта «Кузница» из-под власти военных воспитание спецов стало более гуманным, и они становились практически нормальными людьми.

Им разрешили иметь чувства, но не разрешили перестать быть солдатами. Было ли это более гуманным? Скорее нет, но надо было идти. Сейчас их уже догонят Лукас с Греем.

— Кэтрин, жаль, что мы сейчас не можем поговорить о тебе. Нам надо выполнить свою задачу.

— Я в полном порядке, командир, — в голосе Кэтрин не было и тени иронии или злобы. Космодесантница-спец вмиг мобилизовала силы для решения боевой задачи.

— Отлично. Сейчас мы выйдем на поляну с кораблем. Нас сразу заметят. Наша задача идти к кораблю и глупо улыбаться. Пошли.

Как и предполагал Джон, их заметили сразу. Трое копавшихся среди ящиков с оборудованием человек что-то закричали и замахали руками. Тут же из контейнерного домика недалеко от корабля выскочили еще пятеро. Они были вооружены винтовками, и по их бегу с оружием в руках было очевидно, что это не научный состав экспедиции. Пока Джон и Кэтрин прошли полпути от леса до корабля, те пятеро военных уже добежали до посадочной площадки и, построившись полукругом, наблюдали за приближением наших героев.

— Джон, люк корабля закрыт. Ты видишь? Что, если последний человек на корабле? Что будем делать?

— Идти вперед и, если на нас направят оружие, поднять руки вверх, продолжая улыбаться. Придумаем на месте.

Ситуация складывалась не в пользу захватчиков корабля. Практически все псевдогеологи были у корабля, вооруженные и готовые к бою, а сам звездолет был закрыт, что полностью разрушало план Джона. Однако он заметил, что те трое человек, которых они увидели первыми среди ящиков, видимо, и были научным костяком этой экспедиции. Они-то и должны выполнять всю работу в экспедиции, а по совместительству и всю остальную тяжелую и грязную работу в лагере, пока остальные пятеро военных отдыхают внутри временного жилья.

«Значит, сплоченности внутри этой команды можно не ожидать. Главное — нейтрализовать пятерых военных. Если это штурмовики Корпорации, то я, пожалуй, возьму на себя только одного. Хорошо, что рядом космодесантник-спец. Что же делать с входным люком на корабль — он все еще закрыт, а мы уже почти подошли», — проносились мысли в голове Джона, пока он считал, сколько шагов осталось до их цели и сколько шансов у них выбраться живыми из этой переделки.

На лицах пятерых охранников корабля не было никаких эмоций — они просто держали Джона и Кэтрин на прицеле своего оружия. И явно не собирались открывать доступ на корабль.

«Какой же я дурак. Это был детский и невыполнимый план. Сейчас они дождутся уже показавшихся из леса Лукаса и Грея и расстреляют всех нас. Им даже не пришлось искать нас по лесам Тау-4, я сам вывел всех на расстрел».

Но тут случилось нечто непредвиденное. Корабельный люк открылся и оттуда буквально выбежал возбужденный человек, видимо пилот корабля, кричащий что-то несвязанное и тычащий пальцем то ли в Лукаса, то ли в его спутника.

— Сэр! Сэр! Мы нашли вас!!!

— Заткнись, идиот!

Эта реплика шедшего позади спутника Лукаса влетела в уши Джона сама собой, пока он был поглощен боем, начавшимся вместе с открытием доступа на корабль. Одновременно с касанием люка земли упал замертво первый охранник — первая жертва космодесантника-спеца. Далее Кэтрин прыгнула к остальным охранникам и просто вырвала винтовки из их рук, бросив ненужное оружие в сторону выскочившего из корабля пилота и, попав ему в голову, смогла вырубить его. Ближайший к Джону противник уже практически прицелился в Кэтрин, но Джон набросился на него и серией не самых точных, но мощных ударов вывел того из игры. Закончив со своим первым охранником, Джон оглянулся, и увидел, что бой давно выигран. Кэтрин уже собирала валявшиеся на земле винтовки и сейчас направилась перекодировать компьютер доступа к кораблю. Оставшиеся трое ученых так и застыли возле ящиков с оборудованием, не решившись вступить в бой после полного фиаско своих вооруженных друзей.

В голове Джона крутилась какая-то мысль, сейчас после боя он никак не мог сосредоточиться и поймать эту мысль за хвост.

«Почему же они открыли входной люк корабля? Это было их роковой ошибкой. Не было бы этого выбежавшего из корабля сумасшедшего пилота, стояли бы мы сейчас под прицелом малых турелей корабля. Что же заставило его пойти на это. А этот возглас „Сэр! Мы нашли вас!!!“, который мог быть адресован только одному человеку — спутнику Лукаса, никакому не пилоту Корпорации, а самому… Так. А где же он сам?»

Джон оглянулся в сторону леса, на полпути от которого он в последний раз видел своего друга и того, кто мог бы ответить на все вопросы. Лукаса не было видно, в то время как их бывший пленник бежал к дороге, ведущей за гряду холмов, и махал руками.

— Джон, — Кэтрин окликнула Джона. — Я перепрограммировала компьютер. Корабль чист. Эй, а где Лукас? Похоже, Грей напал на него. Ну сейчас я ему руки повыдергиваю!

— Стой, Кэтрин! Это ловушка! Мы не должны отходить от корабля.

— Откуда ты знаешь?

— Ложись! — интуиция не подвела Джона. От обшивки корабля, где только что стояли Джон и Кэтрин, отрикошетили несколько пуль. — Быстро в корабль!

Джон подполз к Кэтрин и заставил ее прекратить отстреливаться и скорее вбежать в корабль. Из-за холмов уже показались спешащие к только что захваченному кораблю штурмовики Корпорации. Они, видимо, находились в засаде в лесу и просто не ожидали такого стремительного развития событий. Теперь они под руководством убежавшего пленника спешили контратаковать корабль.

— Джон, а как же Лукас?!!

— Нужно скорее выбираться отсюда, пока они не применили тяжелое вооружение или взрывчатку. Видишь, там еще один отряд уже устанавливает минометы.

Кэтрин прервала скороговорку Джона, который уже закрыл входной люк и глядел в ее глаза в поисках поддержки своего решения.

— Ты прав. Бегом в рубку.

Менее чем через минуту корабль уже смог запустить двигатели и был готов к взлету. Кэтрин, занявшая место второго пилота, ловко орудовала внешними турелями корабля, так что поле вокруг него теперь было усеяно не только побежденными в рукопашной схватке охранниками, но и несколькими десятками выскочивших из-за холмов штурмовиков.

— Смотри, Джон, ты был прав. Они готовят минометы к бою, и это последняя стадия.

— Приготовься, взлетаем. — Джон окинул взглядом мониторы внешнего наблюдения и вдруг увидел лежащего на земле Лукаса. Видимо, он был оглушен и находился без сознания. По крайней мере, следов крови на его одежде не было. Тут к Лукасу подбежали штурмовики и ударами по лицу стали приводить его в чувство. Как только он очнулся, к этой компании присоединился бывший спутник Лукаса — теперь-то Джон знал, кто он на самом деле, — и приставил к его виску пистолет. Затем он повернулся к кораблю и, предполагая, что Джон и Кэтрин видят его, показал жестами, что он использует пистолет по назначению, если корабль взлетит. Рука Джона, лежащая на рычаге увеличения тяги двигателей, онемела.

Джон никогда еще не чувствовал себя хуже, чем в этот момент. Он был готов провести всю жизнь в пыточной камере «Голиафа» или на дне зыбучих песков Тау-4, но только не делать тот выбор, что ему предстоит сделать. Однако здравый смысл не подвел Джона.

«Если я дерну этот рычаг, я убью моего лучшего друга. Но иначе они все равно убьют его, а с ним еще и меня с Кэтрин».

— Джон, ты знаешь, что делать. У нас нет выбора, — рука Кэтрин мягко легла поверх его руки и помогла запустить дюзы корабля.

Сразу после отрыва корабля от поверхности послышались уже знакомые беглецам глухие хлопки с нарастающим свистом — минометчики пытались попасть во взлетающий корабль, не успев прицелиться. К счастью, удача была не на их стороне.

Предполагая, что на вооружении Корпорации могли быть и переносные ракетные комплексы, Джон вывел корабль на орбиту. А пока у них было несколько минут на исследование угнанного корабля. Это был действительно корабль класса «Искатель» — амбициозный проект инженеров, корабль длиной всего в 30 метров, способный путешествовать по Вселенной без корабля-матки. Джон стал проверять корабельные припасы и режим работы реактора, как вдруг компьютер «Искателя» сообщил ему, что обнаружено несколько стартов космических кораблей с планеты и регистрируются помехи в окружающем пространстве, свидетельствующие об открытии зон перехода в гиперпространство. Иными словами, через несколько минут на орбите Тау-4 будет не протолкнуться от кораблей Корпорации. Оставалось одно — Джон включил гиперпространственные двигатели и стал наблюдать, как перед их кораблем начала формироваться зона перехода. Это не заняло много времени, и «Искатель» нырнул в гиперпространство до того, как в том месте, где они только что находились, появились потерявшие цель самонаводящиеся ракеты дальнего боя с военных кораблей Корпорации.

«Искателю» удалось ускользнуть из раскрытой пасти Корпорации. Но удастся ли ему убежать? Этого никто не знал.

Глава 3

Вот уже неделю «Искатель» дрейфовал в гиперпространстве с заглушенным термоядерным реактором и, соответственно, с выключенными системами навигации и жизнеобеспечения. Непростое решение обесточить все необходимые системы Джон принял из соображения маскировки их корабля и невидимости его для сканеров дальнего и среднего действия. Ведь было ясно, что все корабли Корпорации сейчас рыщут по гиперпространству в надежде найти и уничтожить вырвавшийся с Тау-4 «Искатель». Теперь масштабы игры стали понятны — Корпорация не остановится ни перед чем, чтобы уничтожить их, не поскупится на любые расходы. Так что, разогнав корабль в течение нескольких часов на полном форсаже сразу после входа в гиперпространство, беглецы заглушили реактор в надежде, что их «Искатель» с уже набранной скоростью сможет отдалиться на приличное расстояние от места последней встречи с врагами.

С первых же дней полета Джон замкнулся в себе. Любых разговоров, не относящихся к их полету, он пытался избегать. Джон даже не поведал Кэтрин о том, что на протяжении последних дней под именем Джона Грея у них в плену был не кто иной, как президент Корпорации Ричард Байс. Главный виновник всех их бед, с чьего одобрения или приказания совершались все преступления Корпорации по отношению к членам геологоразведочной экспедиции, был у них в руках. И они упустили его. Да еще потеряли своего друга. Это заставило Джона уйти в тяжелую депрессию, вполне соответствующую образу жизни, доступному на затерянном в гиперпространстве обесточенном корабле.

Сейчас их с Кэтрин жизнь состояла лишь из поочередных вахт на мостике, где необходимо было следить за приближающимися навигационными опасностями по датчикам автономного питания с бортовых аккумуляторов. Так как корабль все же успел набрать приличную скорость, Джон не особо опасался, что их снесет случайным гравитационным потоком, но все же следил за мощностью сигнала с маяка одного из гиперпространственных торговых путей, по направлению к которому и было придано ускорение «Искателя». Маршрутный маяк означал место, где можно было найти ворота выхода из гиперпространства, которыми пользовались небольшие корабли, не оснащенные гиперпространственными двигателями. Теперь, когда реактор корабля был заглушен, чрезвычайно важно было не затеряться в этом совершенно пустом пространстве, переливающимся пятнисто-красными тонами.

Второй немаловажной задачей наших беглецов стало само выживание на корабле с полностью отключенными системами жизнеобеспечения. К сожалению, «Искатель» был не штатным исследовательским кораблем Корпуса для заброски экспедиций на далекие и опасные планеты, а простым малым транспортом Корпорации, поэтому Джон не нашел никакого специального оборудования для выживания в грузовых отсеках корабля. С большим трудом был найден автономный обогреватель, вероятно, попавший сюда по чистой случайности, а может, потому, что бывший капитан этого судна часто замерзал при штатных температурах на борту.

В любом случае сейчас этот генератор тепла, основанный на химической реакции, был как никогда необходим Джону и Кэтрин, начиная со второго дня их полета, когда температура в помещениях корабля стала падать и кое-где достигла минус 100 °C Теперь беглецам приходилось жить прямо в рубке корабля, которая по размерам была не больше 20 м^2. Тут можно было поддержать температуру хотя бы выше 0 °C. Также на борту нашлись утепленные комбинезоны и пара спальных мешков, что помогло Джону и Кэтрин как следует выспаться во время своих отдыхов от вахт и не растрачивать сверх меры запас тепла обогревателя.

Джон по несколько раз в день надевал на себя всю найденную в кладовой одежду, а также комбинезон химической защиты с маской для головы для большей теплоизоляции, и уходил в небольшой реакторный отсек, расположенный рядом с рубкой. С каждым разом он возвращался все более обеспокоенным, но не раскрывал причин своего расстройства перед своей спутницей. Один раз он вернулся вместе с непонятно где найденной брошюрой под названием «Руководство по эксплуатации ядерного реактора кораблей типа „Искатель“ ранних серий». Но прочитать что-то в ней кроме названия так и не удалось — холод полностью заморозил бумажные страницы руководства и они крошились в мелкую пыль при попытках их перевернуть. Кэтрин понимала, что что-то идет не по плану Джона, но спрашивать о положении дел не решалась. Она видела, что он делает все, что в его силах, для того, чтобы выйти живыми из создавшейся ситуации. Корабль уже представлял собой полностью промороженный кусок металла с небольшим островком тепла на капитанском мостике. Если бы в коридорах «Искателя» было изначально больше влаги, сейчас бы там с пола росли ледяные сталагмиты, а с потолка свисали белые сталактиты. А человек, случайно прикоснувшийся к внутренней обшивке корабля голой рукой, потерял бы свою конечность навсегда.

Джон, который так давно хотел остаться с Кэтрин наедине, сейчас чувствовал себя отвратительно. Скоро ему придется признаться ей, что их шансы на выживание равны нулю. Но пока отчаиваться было нельзя, надо было просто продержаться в этом холоде как можно дольше.

На четвертый день индикатор запаса энергии обогревателя заморгал желтым светом. Запаса тепла оставалось совсем немного. Уменьшив его мощность еще в два раза, Джон просчитал, что даже теперь, когда в рубке стояла минусовая температура, обогревателя не хватит больше, чем на пару суток.

Все сложности, связанные с пребыванием на корабле, большем похожем на морозильную камеру, Кэтрин переносила с мужеством. Раны, полученные еще при побеге с «Голиафа», то есть неделю назад, уже давно полностью зажили. Теперь ее беспокоило только состояние Джона. Он уже не предпринимал попытки выходить за пределы еле обогреваемой рубки корабля. Он полностью ушел в себя и даже во время их единственного совместного времяпрепровождения — завтраков и ужинов концентратами, тогда, когда один из них сдает вахту и идет спать, а другой готовится вступить на нее, — Джон не проявлял желания общаться. И во время бодрствования он, отыскав где-то непонятно как тут оказавшуюся ветровку, накидывал на голову капюшон, закрываясь им полностью, сидел неподвижно у дальней стены, медленно вдыхая еще более или менее пригодный для дыхания холодный воздух. Казалось, он хочет разучиться дышать, оставить хоть немного кислорода для Кэтрин.

«Надо что-то сделать, — думала Кэтрин. — Если он так и будет винить себя за смерть Лукаса и остальных, все может плохо кончиться».

Перед очередным сеансом включения автономных сенсоров наблюдения за навигационной обстановкой Кэтрин встала между пультом управления и вступающим на свою вахту Джоном.

— Кэтрин, иди спать. Мой черед разговаривать с пустотой.

— Нет, Джон. Сперва ты поговоришь со мной. До включения сенсоров еще целый час.

— Ну, — тихим голосом ответил Джон, — тогда разбуди меня через час. Сейчас я не в настроении разговаривать.

Таким подавленным он еще никогда не был. Нерешительно обернувшись, он поплел в угол к своему спальному мешку.

— Черт возьми, Джон. Я не подпущу тебя к датчикам, пока мы не поговорим. Твое состояние может отрицательно повлиять на итог нашей экспедиции.

— Отрицательно повлиять на итог нашей экспедиции?!! — Джон неожиданно сорвался на крик. — Да вы, спецы, действительно как роботы. Какой итог, какой экспедиции? Все, ее нет! Еще неделю назад нас было девять человек. Теперь все, кроме нас, мертвы! Все… Стич, Дзен, старина Мэт и даже беззащитный Лукас. Он был чист и наивен как ребенок. Он мог совершить научное открытие, перевернувшее бы весь мир… да что открытие, он мог пойти и на геройский поступок. Он был честен и верен своему долгу до конца. Не то что…

— Договаривай! Не то что я? Джон, ты все еще не доверяешь мне? Я же…

— Постой, Кэтрин. Я хотел сказать… — Джон совсем осунулся и опустил голову, казалось он говорит из последних сил. — Я хотел сказать, не то что я. Дело в том, что Корпорация еще до экспедиции предложила мне сделку. Наверняка такую же, как и тебе, — деньги или крупные неприятности. Всего лишь за лояльность ко всему происходящему. Я отказался. Они не ожидали этого. Видно, так удивляли их не многие. Но все же они пригрозили, что, если я придам огласке наш разговор, они убьют и меня и моих близких. Я струсил… И… промолчал. Я думал, что тут такого. Я же никого не предал. Я отверг их грязные предложения и просто промолчал. Как говорится, изобразил легкий приступ склероза. Как часто так бывает. Идешь себе по жизни, у тебя хорошее настроение, не пусто в кармане, и вдруг ты видишь то, чего совсем не хотелось бы. Совесть требует, чтобы ты разоблачил мерзавцев, помешал избиению слабых, но тело вдруг охватывает страх, и ты молчишь. Переходишь на другую сторону улицы. А самое главное то, что потом ты думаешь, что ты же не мерзавец и не подонок. Просто законопослушный гражданин, не заметивший ничего, о чем надо трезвонить на каждом углу. Пусть кто-то другой поднимет шум, встанет под удар, а ты сразу же прибежишь на помощь… Вот такая я сволочь, Кэтрин. И поэтому мне больно…

Джон сел на пол у стены и два кристаллика слез упали на пол, сразу же превратившись в лед.

— Джон, ты не трус. Ты доказал это. Просто ты был бессилен против Корпорации в рамках общества. Ты ничего не мог сделать, но в конце концов сделал.

— Знаешь, Кэтрин, ведь чувство вины это не единственное, что гложет меня сейчас. Есть более сильное чувство. Это чувство ненависти. Я ненавижу всех продажных тварей, которые позволяют мерзавцам творить их подлости. Всех прихвостней Корпорации, чиновников, а самое главное президента Корпорации — Ричарда Байса. Как жаль, что я не убил этого серого кардинала, пока он был у нас в руках. Как я мог быть таким болваном…

— Что? Серый кардинал у нас в руках? Ты хочешь сказать, что пленник с «Голиафа» Грей был на самом деле президентом Корпорации?!!

— Да, я понял это только после того, как он улизнул от нас, взяв в заложники Лукаса… Я видел не раз его в информационных передачах, но узнал только когда предположил, что это мог быть он. Проклятая косметическая хирургия… Да и все остальное сходится. Во-первых, он был на «Голиафе» во время проведения одной из деликатных и важных миссий для Корпорации, жил там в одной из самых шикарных кают в двух шагах от адмиральского звездолета. Во-вторых, ранившие тебя штурмовики искали не нас, а как раз эвакуировали его с «Голиафа», взбудораженного нашим побегом. В-третьих, мы же помним все его высокопарные и напыщенные разговоры о Корпорации и окружающем ее мире придурков. И самое главное тот факт, что обезумевший пилот с «Искателя» открыл люк корабля как раз в нужный для нас момент, увидев разыскиваемого всеми силами человечества своего президента, помог мне догадаться об истинном лице нашего пленника. И наконец, кстати, ты этого не знала, это по его вине я остался на тонувшем корабле на Тау-4. Надо было рассказать тебе про это сразу.

— Это уж точно. Это ж надо, какая у него выдержка. По его приказу уничтожили нашу экспедицию, а он так высокомерно держался с нами.

— Да, выдержка или просто отсутствие совести. Хорошо, что я сохранил перстень, который он обронил на звездолете. Теперь есть повод еще раз наведаться к нему и вернуть утраченное. Я ему кольцо, он мне расплату за содеянное — свою жизнь!

— Да, Джон, только успокойся. Ты неважно выглядишь, а ненависть не самый лучший стимул для выживания.

Действительно, Кэтрин и не подозревала, как плохо обстоят дела со здоровьем у Джона. Последние сутки в пути при минусовой температуре не прошли бесследно. Джон дышал отрывисто и часто, но было видно, что даже этого объема кислорода его легким не хватало. Уже сформировавшиеся борода и усы мешали увидеть бледно-серый оттенок его лица.

— Да, ты права, милая Кэт. Но это еще не все… Видишь ли, из-за всех этих событий я совершил непростительную ошибку. Я заглушил реактор, не изучив его характеристики. Дело в том, что тут стоит реактор ранних серий «Искателя»…

— Это значит…

— Да, мы не сможем запустить его самостоятельно. Надежда лишь на то, что мы наткнемся на торговый караван с судном, имеющим гравитационный луч или другое спасательное оборудование. Прости меня, Кэтрин. Я, наверное, скоро потеряю сознание… Тут в последние дни очень холодно. Я сохранил для тебя запас энергии нашего обогревателя. Ты ведь космодесантник-спец — продержишься еще как минимум два дня. А там «Искатель» уже будет у гиперпространственных ворот торгового маршрута и есть очень хорошие шансы… Жаль, что так вышло. И я не успел сказать, что… я тебя…

Тут голова Джона упала набок, и лишь крохотные облака пара, исходящие из его ноздрей, показывали, что он еще жив. Только сейчас Кэтрин поняла, чего стоили ее спутнику эти дни, проведенные на замороженном капитанском мостике «Искателя». Даже ей, космодесантнику-спецу, уже было трудно дышать и двигаться, а тело дрожало от холода. Чего же говорить о простом человеке, не запрограммированном на генетическом уровне на преодоление любых неблагоприятных условий. Да, он не включал обогреватель на полную мощность, чтобы дать ей шанс на спасение. В груди Кэтрин пробудилось непонятное ей чувство, давно не дававшее ей покоя. Теперь же оно полностью завладело ей. Она знала название этого чувства — любовь.

Как это понятие было далеко от солдат, созданных генетическим путем. Вообще генные инженеры славно потрудились над спецами военными. Их не только снабдили такими полезными боевыми качествами, как реакция, сила, быстрота, смелость и послушание. Также их постарались лишить сентиментальности, страха, потребности в самоанализе и познании мира. Однако дальше этого создатели проекта «Кузница» пойти не могли: при высокой степени модификации будущие солдаты не отличались сообразительностью и грамотной инициативой в бою, что делало их похожими на военных киборгов, способных без оглядки целым взводом пойти сквозь минное поле. Являясь по сути дела такими же людьми как все остальные, просто с улучшенными боевыми навыками, космодесантники-спецы воспитывались так, чтобы их чувства никогда не давали о себе знать. Оно и понятно, эмоции это последнее, что нужно на поле боя.

И вот Кэтрин в полной мере стала человеком — она поняла, что любит Джона. Своего друга, который сейчас медленно умирает от холода. Первым делом она решительно направилась к обогревателю и запрограммировала его на обеспечение комнатной температуры — пусть уж лучше они продержатся не больше половины суток, но зато вместе. Теперь надо было согреть Джона. Курс выживания в разных климатических условиях был усвоен Кэтрин еще в начальной военной школе — она сняла куртку с себя и с Джона и забралась с ним в спальный мешок. Уже через несколько минут воздух в рубке согрелся до почти комнатной температуры, а индикатор обогревателя показал, что теперь он практически разряжен и будет поддерживать минимальную мощность еще в течение нескольких часов.

Но это уже не волновало Кэтрин. Приятная дрожь прошла по ее телу. Ее губы неумело прижались к губам Джона. И он пришел в себя и ответил на этот поцелуй. От нежных прикосновений Кэтрин он все больше оживал и отвечал на ее ласки. Оставшееся время для обоих превратилось в вечность и теперь ничто не могло остановить влюбленных. Джон был еще довольно слаб, и Кэтрин все делала сама. Любовь и осознание скорой смерти сделали их страсть безграничной…

Вот уже прошло несколько часов. Тихим звуком оповестил конец своей работы генератор тепла. Джон и Кэтрин так и не вылезали из спального мешка, стараясь сохранить оставшееся тепло и понимая мизерность шансов отыскать какое-либо судно при включении и без того разряженных навигационных приборов. Затерянные в космосе предавались любви. В очередной раз стройное тело Кэтрин двигалось с все нарастающей скоростью. В момент наивысшей страсти Кэтрин показалось, что сам корабль содрогнулся в экстазе вместе с ней…

Вот и все… Темнота. У ручных фонарей и слабо мерцающих индикаторов на панели управления кораблем закончился заряд. Теперь ждать недолго…

— Джон, я люблю тебя, — Кэтрин полностью оделась, на чем настоял уже тоже одевшийся и теперь выглядевший гораздо лучше Джон.

— Я тебя тоже люблю, Кэтрин.

Не успел он договорить, как вдруг рубка осветилась белым светом, все до этого спящие приборы подали признаки жизни: весело затрещали датчики системы жизнеобеспечения корабля, залились трелями навигационные приборы, мерно загудела основная климатическая система.

— Не может быть!

Джон впоследствии мог поклясться, что, произнося эти слова, Кэтрин никогда еще не выглядела более растерянной.

— Не бойся, Кэти. Ты не сошла с ума. Любовь, конечно же, великая сила, которая может осветить жизненный путь, но, боюсь, причиной этого всплеска энергии нашего корабля служит лишь то, что «Искатель» уже на борту какого-то крупного космического объекта. Помнишь то подрагивание корабля полчаса назад? Это нас, вероятно, захватывал гравитационный луч. Мы ничего не видели через обзорный иллюминатор потому, что нас накрыли графитовой сетью, да мы и не особенно наблюдали за происходящим.

— Ты так спокоен?

— Я думаю, что это не корабль Корпорации. Они бы в плен нас не брали, а уничтожили бы вместе с кораблем. Да и гравитационный луч у них помощнее, чем у наших, будем надеяться, спасителей, которые тянули нас целых полчаса. Наконец, Корпорация не облепляла бы нас графитовой сеткой — кому бы мы стали сообщать по рации о ее проделках? Это кто-то другой…

— Возможно, нам повезло и это правительственный корабль, военный патруль или торговец.

— На это я бы тоже не рассчитывал…

Джон и Кэтрин уже в полном снаряжении и боевой готовности стояли у входа на корабль, когда, как бы в доказательство правоты Джона, разрезанный плазменной горелкой входной люк в рубку рухнул, и под громкие ругательства на борт взошел человек, по одежде которого без труда читалось его призвание — гроза торгового флота — космический пират. И на этот раз самый что ни на есть настоящий.

Глава 4

Вообще космическое пиратство с самого своего появления было не таким и прибыльным делом. Для космического разбоя нужны были и быстроходные космические корабли, и новейшие приборы навигации и маскировки, и сотни бесстрашных молодцов, способных идти на абордаж торговых транспортов даже с консервным ножом.

Что касается материальных компонентов, то они доставались пирату от двух источников. Первым естественно было использование уже захваченных кораблей, а вторым была коррупция. Именно из-за нее предназначенные на утилизацию бывшие военные корабли и новейшее оборудование со склада вдруг обнаруживались в другой точке космического пространства в весьма недвусмысленных обстоятельствах, а именно участвуя в пиратских набегах. Такая ситуация, когда правительство Земли явно не могло контролировать обстановку в космосе, а крупным компаниям и корпорациям разрешалось иметь свой военный флот, свои службы безопасности, то есть фактически свои армии, не могла остановить пиратство, по причине разобщенности сил правопорядка. Молодые же люди, которые видели, как за копейку могли продаваться их идеалы, как чиновники закрывали глаза на преступления богатеев, от безысходности шли в пираты.

Было время, когда коррупции на Земле не было. Прежде всего, ее не было тогда, когда еще не были изобретены деньги. Хотя и тогда люди, не обремененные совестью, могли договориться о чем-либо с вождем племени с выгодой для себя и убытком для общества. Потом появились деньги, и рассуждения о морали отошли в поле чисто религиозных понятий. Коррупцию смогли временно победить только в середине XXI столетия. Так получилось, что в одной из крупнейших на Земле стран на выборах в президенты выиграл молодой ученый. До этого он получил Нобелевскую премию в области физики за открытия, приблизившие науку к пониманию гиперпространственных прыжков в космосе. Так что он был в зените славы у себя на родине, а тогдашний президент страны, пробывший у власти уже восемь лет, так и не добился обещанной победы над преступностью и бандитизмом. Поэтому на выборах народ решил, что пусть лучше этот физик поруководит страной, лучше молодой и неопытный, в таком грязном деле, как политика, человек, чем матерый хапуга. Ведь устоявшееся на тот момент времени убеждение, что во власть лучше пускать уже богатых и обеспеченных людей, оказалось несостоятельным. Денег никогда не бывает достаточно, и новоиспеченные политики, успевшие нахапать денег и до государственной службы, начинали грабить страну с еще большим рвением.

А этот простачок был не так-то прост. Запершись у себя в кабинете на пару недель, на что никто и не обратил внимания — все думали, что новичок празднует победу, — новый президент создал проект о замене обычных денег на так называемые электронные кредиты. В стране постепенно изымались бумажные банкноты и заменялись государственными банковскими счетами. Особенностью кредитов было то, что на них нельзя было приобрести ничего незаконного или оплатить никакую сомнительную услугу. Сперва народ роптал, что это вмешательство в частную жизнь людей и лучше бы у власти был какой-нибудь старый пень, не мешающий жить остальным. Но не прошло и месяца, как государство было не узнать. Преступность практически исчезла. Исчезли заказные убийства, кражи, разбойные нападения, коррупция и наркомафия. Суды стали провозглашать справедливые решения, чиновники заработали на благо государства, а значит, на благо всех. Темпы экономического развития страны не могли не впечатлить мировую общественность, и Межконтинентальные корпорации почувствовали себя в опасности. Они провели хитроумный маневр, после которого кредиты стали общей валютой всей Земли, но государство уже не контролировало их циркуляцию, они перестали являться инструментом справедливого распределения благ. Всех стал интересовать только свой кошелек и ничто другое. Добропорядочным людям осталось только вспоминать прошедший короткий период в истории своей страны как светлый сон. Те, кто не мог вернуться к старой жизни, подались в пиратство, ведь к концу XXI века уже существовало транспортное сообщение между планетами Солнечной системы. Но эта лишь одна из версий образования космического пиратства, почерпнутая Джоном из учебников истории.

И вот теперь и Джону с Кэтрин выпала честь познакомиться с космическими пиратами не по учебнику, а вживую.

«Ну что ж, — подумал Джон, вспоминая историю возникновения космического пиратства. — И если считать, что при встрече с кораблями Корпорации или подкупленными Корпорацией кораблями Космофлота мы были бы уже кучкой осколков в космосе, возможно, встреча с этими джентльменами удачи не так и плоха».

Вошедший на борт пират мог бы смело сниматься в кино, играя там самого себя, — более колоритного головореза не смогла бы получить никакая кинокомпания. Ростом под два метра с густой рыжей бородой и шевелюрой, огромными мускулистыми руками и мясистым телом пират словно сошел со страниц давних романов о морских пиратах Земли. Одет он был довольно странно. Кожаные шорты едва закрывали его большие бедра, тяжелые военные ботинки казались на нем легкими кроссовками, а кожаная жилетка с вышитыми черепами дополняла портрет работника ножа и топора. В руке пирата был полностью умещающийся в его ладони тяжелый бластер.

Сразу за своим предводителем на борт стали вбегать другие пираты с более обычной для глаза комплексией. Одеты они были так, как будто действительно прибежали с берегов тропического моря, — некоторые были в майках, некоторые только в штанах или шортах. И самое главное, все они были неплохо вооружены самыми разнообразными образцами стрелкового оружия. Джон был рад, что они с Кэтрин не стали доставать припрятанные в углу винтовки для отражения штурма, ибо это мероприятие закончилось бы однозначно не в пользу защищающихся. Самый колоритный центральный персонаж отдавал распоряжения.

— А ну-ка, хлопцы, пошукайте тут везде. Этих не трогайте — они мои! — прокричал рыжебородый гигант, пряча свой бластер в кобуру, но тут же доставая из ножен короткий, широкий и острый вибронож. — Ну что, гниды, ищете еще одну планетку для разорения или собираете дань с колоний? Выбирайте, кого мне кончить первым!

Джон понял одно — тут дракой не поможешь. Сперва берем под локоть Кэтрин, а то она может не выдержать и разбить черепа нескольких захватчиков, уже чувствующих себя тут как дома. Тут нужна дипломатия.

— Я Джон Лайт, инженер и начальник экспедиции Геологоразведочного корпуса. Со мной Кэтрин Иванова. Она здесь ни при чем. Отпустите ее. Итак, с кем мне выпала честь драться?

Джон выступил вперед, но все же явно осознавал мизерность своих шансов на победу в бою после четырехдневного пребывания по сути дела в морозильной камере.

— Я Большой Мак, гроза здешних торговых путей. А особенно приспешников Корпорации. Как видишь, я не прикрываюсь такой порядочной организацией, как Корпус, чтобы отсрочить себе смерть.

Джон уже чувствовал дыхание приближающегося противника, который, судя по всему, явно уже принял с утра на грудь чего-то покрепче, чем кофе. Времени оставалось совсем мало. Надо было бы попытаться спасти свои жизни, но что сказать, когда успеваешь произнести лишь одну фразу. А еще надо расстегнуть рукава куртки, чтобы успеть снять ее перед первым выпадом вооруженного соперника и суметь защититься ею от виброножа пирата, и по возможности выбить его. Но все же что-то не сходится. Кажется, пират ненавидит Корпорацию и видит в них ее агентов.

— Я действительно инженер Корпуса. Мы угнали этот корабль у Корпорации с Тау-4. Они нас преследуют. Они уничтожили всю экспедицию.

— Сто тысяч чертей мне в бороду… Если ты врешь, я лично спущу с тебя шкуру, живьем. Эй, боцман, что нашли?

Один из пиратов молниеносно отрапортовал:

— Как мы и думали. Стандартный «Искатель» Корпорации, замаскированный под рабочую лошадку Корпуса. Из экипажа только эти двое. Реактор заглушен, так что непонятно, как они выжили здесь. По показаниям приборов корабль действительно был на Тау-4. Груза нет. И вообще ничего ценного нет. Так что…

— Цыц! Выводы здесь делаю я. А если мозг давит на черепную коробку, могу помочь… — буйный смех остальных пиратов стал сотрясать палубу, пока главарь вкладывал только что продемонстрированный боцману вибронож в ножны. Прищурясь, он достал из шортов мини-сканер и протянул его Джону.

— Сюда палец, сюда смотреть.

Что бы ни случилось дальше, по крайней мере, увесистый тесачок был уже убран. Джон приложил большой палец к сканеру и провел прибором напротив своего глаза. Сканер пропищал что-то об успешной идентификации и высветил зеленый сигнал.

— Джон Лайт! Великий борец за правду! Так вот ты какой. Ну, здравствуй, друг! — великан даже не стал возиться с возвратившимся ему сканером и просто отбросил его в сторону. Он бросился обнимать полностью растерявшегося Джона, по-дружески похлопывая его по спине, да с такой силой, что последний все еще не был уверен, жест ли это доброй воли или новый вид единоборств.

Глава 5

— Присаживайтесь, пожалуйста, — предводитель пиратов жестом показал своим гостям на шикарные стулья у большого деревянного стола.

Сейчас Джон с Кэтрин находились на борту огромного пиратского корабля, захватившего их «Искатель». После того как выяснилась их личность, отношение к ним кардинальным образом поменялось. Все это было крайне неожиданно. Джон все еще был удивлен тем, что они не только остались живы, но и им оказывалось гостеприимство. Хотя последние дни должны были уже отучить его чему бы то ни было удивляться.

От средств массовой информации Джон был наслышан о самом дерзком и бесстрашном пирате этой части Галактики — Большом Маке. Джон не знал, что означало это прозвище, достаточно было того, что звучало оно довольно угрожающе. Судя по тому, что говорилось в средствах массовой информации об обладателе этого имени, они с Кэтрин уже должны были болтаться в открытом космос без скафандра. И это в лучшем случае…

На самом же деле после нескольких инъекций лекарств, необходимых Джону после легкой травмы легких от проведенных в холоде дней, пират пригласил их к себе в каюту, где обещал накормить их ужином и рассказать о дальнейших планах по отношению к ним. Предложение было не отклонено. Во-первых, особого выбора у Джона с Кэтрин и не было, а во-вторых, проснувшееся после событий этого дня чувство голода давало о себе знать.

Кое-кто из пиратов казалось так же, как и Джон с Кэтрин, были удивлены и возмущены таким поворотом дел, но суровый рыжебородый предводитель поставил на место выскочек такими крепкими словами, что даже докеры дальних колоний закрыли бы уши, дабы спасти себя от этого трехступенчатого мата. И вообще во время шествия к каюте походка и взгляд капитана корабля говорили, что их обладателю, как говорится, убить человека что почесаться, и что следует бояться и уважать его. Зайдя же в каюту и закрыв дверь, капитан совершенно преобразился: сквозь густую рыжею шевелюру смотрели уже понимающие и проницательные глаза, выражение лица пирата вообще стало каким-то… добрым. Он снял черную жилетку и надел клетчатую байковую рубашку, став теперь похожим на какого-то крестьянина из прошлого Земли.

Убранство капитанской каюты было непривычно для Джона, а тем более для Кэтрин — каюта больше напоминала гостиную в одном из уже редко встречающихся деревенских домов на Земле, чем помещение на космическом корабле. Стены были обиты каким-то материалом приятного светло-оранжевого цвета, иллюминаторы зашторены, а на полу лежал настоящий ковер. Свет в комнате был не ярко-белым, как к этому привыкли гости, а каким-то приглушенным и мягким. В общем, внезапно попав сюда, человек ни за что бы не догадался, что он в одном из помещений инженерного космического объекта. На одной из стен висела репродукция картины «Девятый вал».

— Это Айвазовский. Мой любимый художник. Да вы садитесь, дорогие гости, — неожиданно добрым и спокойным голосом произнес хозяин каюты. — О… не удивляйтесь так. Это для команды я гнусный убийца и подлый пират, а тут я не могу отказать себе в удовольствии побыть самим собой. Представлюсь по-настоящему. Эван Маккэнди, доктор философских наук, действительный член Академии Наук Земли… Но впрочем, теперь это ничего не значит. Теперь я так называемый пират…

Джон не мог поверить в происходящее:

— Ваша фамилия Маккэнди? Хотя что я спрашиваю, вы вылитый капитан космодесантников Мэтью Маккэнди.

— Вы знаете моего брата?!!

— Мы знали его… — подчеркивая глагол в прошедшем времени, произнес Джон и опустил глаза. — Две недели назад один из шпионов Корпорации в нашей экспедиции убил Мэта. Нам очень жаль, поверь.

— Как его имя?

— Это неважно. Из-за того человека погибли практически все члены нашего отряда — Кэтрин расправилась с ним на следующий день.

— Кэтрин, жаль, что в тот момент на вашем месте не оказался я. Но все равно спасибо, что отомстили за моего старшего брата. Хотя он и не знал о моем существовании, я наблюдал за его карьерой и восхищался его умением оставаться верным своей совести даже в убивающей индивидуальность системе вооруженных сил Земли.

— Он был мне как отец и на моем месте в тот момент не мог оказаться никто другой.

Джон решил поменять тему разговора, дабы освоиться в своем новом статусе гостей.

— Капитан Маккэнди, ответьте на такой вопрос. — Джон почувствовал, как трудно Кэтрин привыкнуть к тому, что этим именем теперь зовется совсем не знакомый ей человек, но называть капитана пиратов Большим Маком или как-то еще было глупо, да и неуважительно по отношению к его статусу и возрасту. — Как вы оказались в столь подходящее время в столь подходящем месте? Еще немного и нас бы заморозило в объятиях нашего обесточенного корабля.

— Мы уже трое суток крутимся вокруг Тау-4 и ближайших от нее зон перехода. Мы поймали ваш сигнал о помощи ровно неделю назад, когда вы сообщали, что сбежали с флагмана Корпорации на каком-то адмиральском звездолете. Непонятно только, как вы оказались на корабле класса «Искатель», да как вы вообще смогли улизнуть от Корпорации? Хотя теперь я понимаю — вы каким-то образом смогли угнать корабль с Тау-4, а чтобы вас не выследили, вы отключили все энергосистемы корабля. Все ясно, кроме одного: как же вы выжили в холоде космоса?

Джон все еще не мог понять, насколько искренен был с ними пират, отвечая о случайной встрече их кораблей на задворках гиперпространства, но тут стук в дверь прервал размышления вслух рыжебородого капитана.

— Кого там еще черти принесли? — прокричал хозяин каюты.

В комнату вошли два таких же головореза, что недавно ворвались на «Искатель», но сомнительной чистоты белые передники, надетые на довольно упитанные тела, и их пухлые щеки указывали на здешнюю специализацию вошедших людей. В руках поваров были большие подносы с ароматными и еще дымящимися от жара печи яствами, которые незамедлительно очутились рядом с проголодавшимися Джоном и Кэтрин.

— Ну, что встали, тыловые крысы? Идите и передайте коку, что если гостям не понравится его стряпня…

Работники камбуза, несмотря на свою комплексию, проявили необычайную прыткость, и дверь за ними закрылась раньше, чем капитан смог закончить свою фразу.

— Приятного аппетита. Ешьте и не бойтесь, — и вот капитан опять кроток как овечка.

Джон взял и попробовал угощение. После всех испытаний, которые он прошел, суп показался ему великолепным. Кэтрин сидела на стуле прямо и не собиралась притрагиваться к еде.

— Кэтрин, я думаю если бы нас хотели убить, то наши тела давно уже успели бы остыть, и никто бы не доводил дело до отравления пищи, — Джон хотел снять напряжение и перевести рефлексы своей спутницы из боевого положения в дежурное.

Рыжебородый капитан сел напротив них для того, чтобы продолжить свою историю.

— Вам абсолютно нечего бояться. Я ваш союзник. Вы знаете поговорку: «Враг моего врага — мой друг»? Так вот, мой враг — Корпорация разработки полезных ископаемых. Как я знаю из перехваченных переговоров, вы ее враг номер один. Следовательно, вы мой друг.

Джон обдумывал сказанное пиратом — да уж, не большая честь быть другом пирата, да еще, судя по его часто меняющемуся поведению, и слегка сумасшедшего.

— Не делайте поспешных выводов! — собеседник Джона продемонстрировал свою проницательность, угадав его мысли. Интересно, что же расскажет этот таинственный злодей.

Тем временем капитан корабля достал из внутреннего кармана своей жилетки курительную трубку, предмет, запрещенный на всех космических объектах.

— Я закурю, с вашего позволения. Вы знаете, освоенный мной курс физиогномики — тут в гиперпространстве пока ждешь подходящей цели, есть столько свободного времени для изучения всего чего угодно, — позволяет мне сделать следующие утверждения: а) вы не доверяете мне, б) считаете меня старым шизофреником и в) вообще не хотели бы иметь со мной никаких дел. Начнем с первого: все, что говориться обо мне и пишется в официальных источниках информации, — сплошная клевета. Я и моя команда не имеет на своем счету ни одной невинной жертвы. Мы нападаем только на транспорты Корпорации, которые, по сути дела, обкрадывают население колоний. Добычу мы возвращаем угнетенным колонистам, постоянно подвергающихся поборам чиновников и торговцев.

— Ага, — не без доли иронии подытожил Джон, — так вы, оказывается, местный Робин Гуд. Ну, предположим. А разве есть толк в ваших действиях? Что-то может измениться? Ведь чтобы решить проблему колоний, нужен системный подход. А вы лишь дискредитируете хорошие цели непозволительными методами.

— Как у вас все гладко получается. Нужен системный подход… Цель, средства… Так вы, теоретики и философы, со своими светлыми идеями и сидите на одном месте, ничего не предпринимая. Даже хорошо, что Корпорация смогла расшевелить хоть тебя, Джон Лайт, а то бы ваши взгляды так и остались бы только темой для разговора за вечерним чаем в доме престарелых. Для того чтобы что-то изменить, надо не рассуждать, а делать. Вот уже тридцать лет идут разговоры о монополизации экономики, возможности захвата власти денежными мешками, обогатившимися на доблестном труде колонистов, и так далее. И что? Ровным счетом ничего. Сотрясание воздуха. Увеличение энтропии Вселенной. А сейчас мы с грузом необходимых лекарств идем в Кант-Сити, это колония на одном из спутников планеты звезды под названием Знание. Мы сможем спасти несколько тысяч жизней от местной лихорадки. И какая разница после этого, где мы достали этот груз? Уж родители спасенных детей точно не будут интересоваться законностью приобретения нами этого дорогого лекарства, которое они бы не смогли получить как-то иначе.

— Но чтобы спасти эти жизни, вы отняли другие.

— Ну что вы, абсолютно нет. Захваченные с транспорта лекарства шли на склад. Медицинские компании предпочитают не выбрасывать на рынок сразу много лекарства, чтобы не обрушить цены. Вот простой крестьянин или шахтер из Кант-Сити и не может приобрести его. Вы не удовлетворены ответом? А-а, вас, наверное, интересует участь экипажей транспортов. Ну тут тоже не стоит волноваться. Пресса, с известно чьей подачи, изобразила меня таким страшным монстром, что все транспортники сдаются без боя по причине полуобморочного состояния их экипажа при виде моей «Бригантины». Да, так называется мой корабль. Это старое название одного из видов деревянных кораблей, которые ходили по волнам океанов еще матушки-Земли давным-давно.

К этому времени Джон уже съел весь суп и с еще большим аппетитом принялся за второе блюдо. Кэтрин же только взялась за ложку.

— Да, я отвлекся. Так вот, в отличие от пиратов Земли из прошлого, у нас жертв нет. Экипажи захваченных судов в полном составе продолжают свой путь в точку назначения просто с облегченными трюмами. Все возвращаются домой.

Джон внимательно слушал и теперь отвлекся от еды и посмотрел в глаза рассказчику. Спрашивать было необязательно — проницательный пират угадал сомнения Джона и пояснил:

— Да, не все возвращаются обратно. Единицы остаются у нас. Они добровольно становятся частью команды. Кто-то видит, чем мы занимаемся, и пробудившаяся совесть советует ему остаться и помогать нам. Кто-то ищет романтики, оставив прагматичную и скучную жизнь в прошлом. А кто-то и ошибается в своем выборе…

Капитан опустил глаза, и было заметно, что сейчас речь пойдет не о самом приятном в организации команды «Бригантины»:

— К сожалению, добросовестных людей в команде не больше половины. Добросовестных в прямом смысле этого слова, а не исполнительных. Есть в команде и настоящие пираты. Настоящие головорезы и бандиты. Вот почему я и веду себя так различно — на виду и наедине с избранными людьми. Команду приходится держать в страхе или я рискую потерять контроль над ситуацией. Ведь на корабле должен быть только один капитан.

Джон поймал себя на мысли, что длинный монолог капитана был настолько интересен, что слушался на одном дыхании. А тем временем с едой было почти покончено, рассказчик уже выбивал остатки табака из трубки, как бы давая понять, что теперь он готов ответить на их вопросы.

— Вы, наверное, в начале своей карьеры преподавали литературу в школе? Знаете, там, Стивенсон… ну и так далее.

Джон достиг своей цели — капитан был абсолютно сбит с толку таким неожиданным вопросом. Так и было задумано — лучший способ узнать, искренен ли человек, это выбить его из психологической колеи разговора, импровизировать.

Пират выглядел удивленным ровно настолько, насколько и должен был быть удивлен этим странным вопросом.

— Вы, кстати, единственный человек, который сразу угадал мою первую профессию. Надеюсь, не надо вам объяснять о необходимости держать ее в тайне от команды?

— Наверное, сложно жить такой жизнью: в каюте вы можете быть самим собой, а на виду у экипажа должны быть жестоким лидером? — закончив с едой, включилась в разговор Кэтрин.

— Это единственный способ держать их в узде. И предвосхищая вопрос вашего скептически настроенного друга, скажу сразу — нет, в школьном драмкружке я не играл, — улыбка пирата сразу передалась и его собеседникам, которые поняли, что улыбаются в первый раз за последние дни.

— Ну хорошо. — Кэтрин решила спросить главное: — Что с нами будет теперь?

Улыбки спали с лиц собеседников.

— Я понимаю, что вы перенесли очень многое. И даже теперь вам не верится, что вы в относительной безопасности. Вы боролись с Корпорацией, с порочной системой. Вы, конечно, можете уйти, скрыться, но я думаю, вам следует продолжить борьбу. И я вам помогу. Что вы решите?

Кэтрин перевела взгляд на Джона. Не только привитая с детства субординация, ведь Джон по-прежнему оставался командиром их отряда из двух человек, но и полное доверие к этому человеку сейчас определял ее выбор — она поступит так, как скажет Джон.

— Мы действительно очень устали. Неплохо было бы нам выделить каюту и время поспать. Правда, скорее всего мы отклоним ваше предложение.

Капитан пиратов выглядел обескураженным.

— Как это?.. Я думал, вы все-таки бойцы… Жаль, очень жаль. Что ж, подумайте еще. Ваша каюта ждет вас. Я подумал, что вы не захотите разлучаться в незнакомом месте. В одной каюте вам будет комфортно?

— Конечно. После путешествия в холодильной камере нам и в здешней кладовке будет уютно. У вас очень тепло. Даже слишком…

Пират пригласил гостей проследовать за ним. Они вышли из уютной каюты и пошли по замысловатым коридорам приютившего их корабля.

— Да-да… Дело в том, что наш термоядерный реактор собран практически вручную и имеет один недостаток — он плохо теплоизолирован. А корпус корабля, в свою очередь, теплоизолирован очень хорошо. Эта маскировочная экранизация от радаров военных кораблей не выпускает и калории тепла в космос. Вот и ходим полураздетые, как папуасы.

Значения последнего слова Джон не знал, наверное, это какой-то старый термин. Уточнять не было никакого желания — они уже дошли до каюты, и теперь их уставшие тела требовали только отдыха.

— Надеюсь, вам тут будет уютно. Извиняюсь за то, что не смог поселить вас вблизи от кают офицерского состава, но это самая удобная каюта на этой палубе. Ближе к себе я вас устроить не могу — команда начнет роптать. Ну вот и пришли. Обязательно закройте замок со своей стороны и не впускайте никого кроме меня. Помните — вы на пиратском корабле. Отдыхайте.

Капитан вышел за дверь, и Кэтрин сразу же, как было сказано, закрыла замок. Выделенное им помещение напоминало обыкновенную пассажирскую каюту — двухъярусная кровать у дальней стены, дверь, ведущая в собственный санузел, стол с диваном и креслом. Большего комфорта нашим странникам было и не надо. Ведь последние сутки на замерзшем в объятиях космоса «Искателе» они не могли себе позволить роскоши заснуть — был реальный шанс замерзнуть и не проснуться.

Кэтрин по привычке без труда вскочила на верхнюю полку кровати и уже перед сном спросила у Джона:

— Что же мы будем делать? Я тоже не доверяю этому пирату, но что нам делать дальше?

Джон лег на кровать, обняв подушку обеими руками, с блаженством опустил на нее голову и, медленно засыпая, ответил:

— Ну что ты, дорогая. Это в тебе говорит твоя генетическая программа космодесантника. Ты и не должна верить пирату. А я ему верю. Просто в последнее время я перестал это делать без должной проверки. Надеюсь, он не подумал, что я слишком груб, но во время разговора, судя по его мимике, тону голоса — он не врал. Настоящий благородный пират. Помнишь, как он расстроился, когда узнал, что мы вроде как не с ним? — уже полусонным мямлил что-то Джон. — Но он… не давил на нас. Я просто проверял… Завтра…

Чары Морфея завладели сознанием Джона, которому просто необходимы были несколько часов здорового сна.

«Эх, штатские. Заснуть на полуслове, — подумала Кэтрин, — везет же им. Ладно, отбой».

Кэтрин тоже заснула, натренировавшаяся делать это только по своему прямому приказу. Завтра предстоял интересный день. Что ждет их на борту этого странного корабля?

Глава 6

Первой проснулась Кэтрин. Как же давно она не имела такого полноценного отдыха. «Наверное, проспала больше шести часов» — подумала она. Если учесть, что обычно космодесантник спит четыре часа в сутки, становиться ясно, что она действительно выспалась и готова к новому дню. Правда, понятие «день» и «ночь» на космическом корабле слишком относительны. Конечно, можно назвать очередные двенадцать часов — днем, а другие — ночью. Тут одно время суток отличается от другого только заступлением на дежурство следующей вахты. Еще сложнее с этим обстановка на пиратском корабле, на котором они оказались волею случая, ведь тут нет ни торжественной церемонии подъема флага — голограммы над мостиком корабля с исполнением гимна, как у военных кораблей, ни общесудового приглашения на обед или ужин, как у пассажирских. У этого корабля нет даже порта приписки или порта назначения, по времени в которых можно было бы сверить часы. Нет, тут время шло по прихоти капитана. Захочет он, будет в сутках 20 часов, а захочет и 25 — это дело вкуса. Лишь бы это время ровно делилось на количество корабельных вахт.

Джон еще крепко спал на своей койке. Конечно, чтобы ему выспаться, потребуется еще, по крайней мере, 3–4 часа. Вот он лежит, ровно дыша, и ему наверняка снится сон. Это привилегия простых людей. Кэтрин же видела сны только несколько раз в жизни — сновидения не приветствовались у специальных бойцов Вооруженных Сил Земли. Но сегодня ей как раз приснился сон. Он был про Джона. Про то, как им было хорошо вдвоем на промерзшем «Искателе». Теперь впервые Кэтрин осознала, что, если кто-либо из ее высшего военного командования отдаст приказ, к примеру, убить Джона, она не сможет выполнить этот приказ. Не выполнить приказ для Кэтрин было хуже, чем умереть самой.

«Боже, как же тяжело быть не просто солдатом, — вдруг подумала Кэтрин. — Ну вот, я еще и на бога уповаю. Прямо не космодесантник, а простая женщина».

Кэтрин решила пройтись по кораблю и развеяться. Проснувшиеся вместе с ней эмоции были нелегким для нее испытанием. Для сохранения психологического равновесия она решила сосредоточиться на текущих делах.

«Так, Джон хочет принять помощь от пиратов. Надо осмотреться тут вокруг. Пока ты спишь, милый, я пойду и разведаю, можно ли доверять этой шайке».

Кэтрин отодвинула прислоненный к двери стул с изящной стеклянной вазой — маленькое примитивное, но верное устройство для сигнализации о непрошеных ночных гостях, — и вышла в коридор. Конечно, идея оставить Джона одного, да еще безоружного, не очень нравилась ей, но она увидела, что электронный замок с внешней стороны имел панель управления, с помощью которой можно было заблокировать дверь до повторного ввода кодового слова. Безопасность обеспечена, теперь можно и на разведку. Кровь запульсировала по венам и артериям Кэтрин с удвоенной силой — настало время для применения ее боевых навыков. Бесшумно ступая по железной палубе, она превратилась в хищника — ее глаза видели даже в сумраке, чувства были предельно обострены, реакция стала молниеносной.

По причине того, что никто не мог бы назвать корабль пиратов небольшим судном, а его экипаж никак не проявлял повышенного внимания к окружающей обстановке, Кэтрин незаметно для окружающих смогла побывать на нескольких уровнях корабля. Его нельзя было причислить ни к одному из известных классов кораблей. Как она поняла, корабль представлял собой шар неправильной формы, он был оснащен как обычными, так и гиперпространственными двигателями, мощной системой защиты от обнаружения в космосе и довольно слабым вооружением. Основным орудием труда «Бригантины», если так можно выразиться, был гравитационный луч, способный захватывать даже средние транспорты на большом расстоянии и затягивать их в основной шлюз или пристыковывать к внешним люкам. Ну это Кэтрин знала и до этого. Однако ее вылазка все же не была бесполезной. Побывав в таких местах, как машинное отделение, палубы главных двигателей и помещения орудий, она смогла сделать вывод, что вчера рыжебородый пират говорил им правду. Это действительно пиратский корабль, чья конструкция и состав экипажа свидетельствуют о его непричастности к Корпорации. Да к тому же тут не содержатся пленные, а в трюме действительно имеется груз лекарств.

Как это часто бывает, именно после мысли о том, что пора возвращаться в каюту, Кэтрин обнаружила, что выход из грузового отсека занят небольшой компанией пиратов, усевшихся на ящиках с медикаментами и начавших какой-то разговор. Их точное количество ей было не известно, но, судя по разговору, не меньше пяти человек. Кэтрин решила подождать в укрытии и узнать, о чем будут говорить перекрывшие ей выход из трюма незнакомцы, забравшиеся для разговора так далеко от капитанского мостика. Она тихонько подобралась к ближайшей стене из ящиков, старательно прислушиваясь. Сначала до нее долетел громкий возглас:

— … и вообще кончать их надо. За компанию.

Кэтрин насторожилась. Что-то в ней говорило, что это «их» относится непосредственно к ней с Джоном. Теперь в спор включился более тихий голос с характерным акцентом:

— Да не кричи ты, Джонсон! Уж если ты хочешь, чтобы все это услышали, так, пожалуйста, иди в рубку и передай все свои соображения по громкой связи. А сейчас я бы хотел послушать соображения командира абордажной команды.

— А что я? Я… это… как все. Ну в смысле, если вам надо, э-э… то есть раз команда хочет, тогда я с вами. — Кэтрин представила себе говорившего как двухметрового амбала с огромными мускулами и маленькой головой, большую частью которой составляла кость.

Вкрадчивый голос лидера группы продолжал:

— Молодец, Курт. Прекрасная речь. Ты сегодня в ударе! — в его словах не было и капли иронии. — Господа, ну раз мы обо всем договорились, то проведем голосование. Помните — мы на стороне добра, мы против авторитарного режима этого так называемого капитана. Ведь он опять намерен задаром отдать всю нашу добычу какой-то очередной колонии. Вы ведь помните, зачем мы пошли в пираты. Нам хотелось чего-то опасного, интересного и прибыльного. И что мы имеем? Курт, когда ты в последний раз пил настоящий земной ром?

— Э-эх. Кажется…

— Не важно. Нас превратили в пионерский отряд. Я не могу так жить. Я уже год мотаюсь на этой ржавой посудине и не заработал ни гроша.

— Э-э, господин председатель, капитан же выплачивает нам по пятьсот кредитов в месяц…

— Тебе только пятьсот?.. Э-э, не важно. Мы рискуем своими жизнями за каких-то тысячу… я хотел сказать, пятьсот кредитов в месяц? Мы же пираты. Мы могли бы уже есть золотыми ложками лучшие деликатесы Галактики! Мы могли бы… Эх! — эхо от пламенной речи спикера уже разносилось по всему трюму. — Так, простите, на чем это мы остановились?

Кэтрин поняла, что речь уже идет не только судьбе их с Джоном. Дело было посерьезнее — на корабле созревал бунт.

— Как быть с остальной командой? — тихо спросил Джонсон, так как он уже боялся, что их сходняк застукают после громких декламаций предводителя.

— Как быть? Если они не будут сопротивляться, мы сдадим их в любой достаточно цивилизованный порт. Мы же не варвары. Потом нас останется почти половина, так что мы сможем продолжать наше занятие уже по нашим правилам.

— Там же их казнят.

— Что же поделаешь. Итак, мы все решили?

Председатель этого собрания уже собирался заканчивать обсуждение, однако тут кто-то из доселе отмалчивающихся наблюдателей спросил:

— Рано мы об этом заговорили. Сможем ли мы победить в бою сторонников капитана?

Лидер заговорщиков ни на минуту не задумывался:

— Вы только посмотрите, какие с нами парни! — видимо, он указал на представителя абордажной команды и, судя по раздавшемуся скрежету зубов, тот попытался улыбнуться. — Да и потом, все эти прислужники капитана слишком мирные люди, чтобы дать нам отпор. Мне порой кажется, что и сам капитан не такой головорез, каким хочет казаться.

— И кто же будет нашим следующим капитаном? — тот же любопытный голос не давал заговорщику упиться собственным красноречием.

— Ну я. А кто-то против? А может наш старина Майкл или, к примеру, ты. В любом случае решим после.

Что-то в голосе лидера бунтовщиков заставило Кэтрин усомниться в благополучном будущем до этого говорившего столь любопытного члена собрания когда дело дойдет до обсуждения кандидатур на пост главаря пиратов. Больше вопросов не последовало, и организатор заговора стал заканчивать собрание:

— Скоро мы заявим о себе. Ждите сигнала. А пока прошу расходиться.

Топот ног возвестил о роспуске митинга. Кэтрин выждала еще 15 минут для полной уверенности в беспрепятственном выходе из грузового отсека и направилась к себе в каюту.

Дорога назад не заняла много времени. Добравшись до двери в их с Джоном каюту, она обнаружила, что кто-то неоднократно пытался ввести код доступа в панель управления дверью и войти в нее. Также было выведено сообщение о не увенчавшихся успехом попытках открыть дверь изнутри. Похоже, что она что-то напутала с настройкой замка и заблокировала его совсем. Видимо, Джон не будет доволен, что был заперт как в клетке, хотя интересно, кто это пытался войти в каюту во время ее отсутствия. В свете последних событий Кэтрин понимала, что вряд ли кто-то хотел просто заглянуть к ним и засвидетельствовать свое почтение.

Итак, вводим код, и дверь плавно отходит в сторону, и сразу же взгляд натыкается на сердитое лицо Джона.

— Сержант Иванова, кто дал вам распоряжение на исследование территории?!! Вы подвергли себя… вы подвергли опасности нашу экспедицию. Я командир и ответственный за вашу жизнь… Где тебя черти носили, Кэтрин? Я жутко…

Джон не успел договорить. Избрав тактику вуалирования чувств простыми должностными инструкциями, он не учел, что сержант космодесанта примет эти слова буквально.

— Сэр! Прошу прощения, сэр! Больше этого не повториться! Разрешите доложить!

— Кэтрин, я всего лишь хотел сказать, что надо было меня предупредить. Да не стоит работать с замком, если не умеешь. Нет, я пытался сказать, что очень вол…

— Сэр, у меня сообщение большой важности!

— Ладно, будь по-твоему. Докладывай.

— На корабле готовится бунт. Почти половина экипажа в ближайшее время устроит вооруженный мятеж.

— Что!?? Откуда ты это взяла? Давай зайдем обратно в каюту и, пожалуй, закрой дверь, как ты уже это делала. Ну, рассказывай по порядку.

По военному лаконично, но обстоятельно Кэтрин рассказала ему все, что смогла узнать во время своей утренней вылазки. Реакция Джона к концу повествования несколько удивила ее.

— Знаешь, а ведь это даже хорошо. Меня несколько смущал факт того, что нам придется сотрудничать с бандой пиратов. Да и капитан не в восторге от того, что среди его команды есть настоящие головорезы, ведь из-за них он даже сам вынужден строить из себя какого-то кровожадного психа. А теперь мы сможем отделить зерна от плевел. Ты просто молодец, Кэтрин. Предупрежден — значит вооружен.

В глазах Джона зажегся огонек, говорящий о том, что у него созрел очередной план по разрешению возникшей ситуации. У кровати стояла тумбочка с коммуникатором, позволяющим соединиться с капитаном. Устройство, представляющее собой трубку с кнопками вызова, было несколько допотопно — из-за отсутствия монитора собеседники не могли даже видеть друг друга.

После включения коммуникатора сразу же послышался сигнал соединения, видимо изначально предполагалось, что обитатели этой комнаты не будут связываться с кем бы то ни было еще. Через несколько секунд из трубки послышался сердитый голос капитана пиратов:

— А, это вы. Доброе утро… Ну, решили попрощаться перед отлетом? Ваш «Искатель» уже готов к выходу в космос.

— Доброе утро, капитан. Если вы не против, мы бы хотели воспользоваться вашим гостеприимством и принять ваше вчерашнее предложение. Однако сейчас нам надо переговорить с глазу на глаз о некоторых вещах. Вы сейчас один?

— Вы серьезно!?? — голос на том конце стал значительно бодрее. — Да, я один. А что такое? Я очень рад, что вы…

— Не спешите радоваться. У нас для вас плохие новости. Вы можете прийти к нам в каюту? Только возьмите с собой охрану из самых надежных людей, и не из абордажного отряда. Остальным скажите, что решили взять под стражу нас, потому что перестали доверять. Когда вы сможете прийти?

Голос в трубке наконец-то настроился на нужные настроения — из радостного он стал сосредоточенным.

— Я догадываюсь, о чем это вы, Джон. Буду у вас через пять минут. Никому не открывайте. У меня есть мульти-ключ. Ждите.

Индикатор коммуникатора озарился красным цветом. В каюте стало как-то сразу неуютно и небезопасно. Единственное, что обнадеживало, так это предстоящая встреча с новым союзником — капитаном пиратов.

Не прошло и пяти минут, как дверь в каюту плавно отошла в сторону, и в нее быстро вошли четыре вооруженных человека, одним из которых был капитан.

— Джон, Кэтрин, знакомьтесь, это мои помощники. Первый помощник, — один из вошедших людей кивнул головой в знак приветствия. — Второй помощник, — то же самое сделал другой человек. — И третий помощник, — последний тоже улыбнулся им.

Было понятно, что это самые приближенные люди капитана и, похоже, он никогда не пользовался именами при общении с ними. Ситуацию несколько разъяснил первый помощник:

— Не удивляйтесь. Мы привыкли, что нас называют только по должности и не пользуются именами. Дело в том, что волею судьбы всех нас зовут одинаково — Майклами. И чтобы не вызвать путаницу…

— Ладно, Первый. Всем уже все понятно. Джон, что случилось?

— Это вам лучше всего расскажет Кэтрин. Только, с вашего позволения, наедине. Думаю, вашим помощникам хватит дел на мостике.

По указанию капитана первый помощник прошел к двери и попытался открыть замок, однако неприятный звуковой сигнал дал понять, что без помощи капитанского мульти-ключа дверь не открыть. После того как капитан выпустил своих соратников из каюты, Кэтрин начала повествование. Опуская подробности, побудившие ее исследовать корабль, Кэтрин рассказала обо всем услышанном в грузовом отсеке «Бригантины». Маккэнди слушал внимательно и не перебивал. Однако как только Кэтрин закончила свой рассказ, капитан решительно направился к двери, видимо, решив немедленно найти заговорщиков.

— Капитан, не могли бы вы меня выслушать? — Джон еле успел остановить его. — Понимаете, эта ситуация может сыграть нам на руку. Если вы сейчас поднимете шум, не исключено, что основные заговорщики останутся в тени и будут ждать момента, когда они снова смогут воткнуть вам нож в спину. Сейчас каждый член команды сможет выбрать свою судьбу. Вы согласны?

— Да, пожалуй. Но что вы предлагаете?

— Пока не знаю. Но для начала мне надо знать все о корабле, составе экипажа, как он формировался и так далее.

— Хорошо. Итак, нашу «Бригантину» нельзя отнести к какому-либо известному типу кораблей. Каждая благодарная колония привнесла свою лепту в строительство корабля. Он состоит из пяти палуб: шлюзовой, инженерной, реакторной, грузовой и жилой. Экипаж в данный момент состоит из ста тридцати трех человек. Из них сорок человек это абордажная партия, семьдесят два человека технического персонала и восемнадцать человек командного состава. Я да вы двое — вот и сто тридцать три человека.

— А как экипаж формировался?

— Это длинная история. Достаточно сказать, что абордажная команда это самые отъявленные головорезы, из-за которых я и должен вести себя как какой-то монстр. Остальные семьдесят два человека абсолютно нормальные ребята, желающие помочь людям новых планетарных поселений. Конечно, за каждого я поручиться не могу. А вот восемнадцать человек командного состава я отбирал сам. Я им могу доверять.

— Понятно. Значит надо найти способ избавиться от приблизительно сорока человек.

— Вы же не предлагаете убить их?

— Никогда бы не подумал, что услышу такой вопрос от космического пирата. Ладно, убивать их никто не собирается, да и нет такой необходимости.

— Простите, а в этой самой абордажной команде есть бывшие военные? — Кэтрин, получив на свой вопрос утвердительный кивок от капитана, заступилась за своих коллег. — Так, значит, они могут быть неистовы в бою, но это не значит, что они предадут своего командира. Так что, возможно, нам будут противостоять менее чем сорок человек.

Джон не согласился с ее оптимистическими прогнозами:

— Не факт. Предатели могут найтись и среди техников и даже в командном составе. Вот почему я попросил ваших помощников оставить нас наедине. Доверять тут я бы никому не стал…

Повисла тяжелая пауза. Теперь опальный капитан уже не рвался в бой. Ситуация требовала умного решения. Как раз такое решение и предложил Джон.

* * *

Через несколько минут они вышли из каюты. По их сосредоточенным лицам было видно, что только что придуманный план должен был реализоваться совсем скоро. Капитан поднялся на мостик, а Джон с Кэтрин направились прямиком в шлюзовой отсек. Там стоял их «Искатель». За прошедшие сутки он был снабжен новыми припасами, а реактор двигателя запущен. У входа на корабль копошились пара техников, за которыми присматривал по-видимому их прораб, резкие реплики которого стали доноситься до Джона еще на подходе:

— Ну давайте уже, что ли. Это я должен вас ждать? Кто-то что-то сказал или я ослышался? — как-то по-своему командовал рослыми рабочими маленький крикливый человек.

Джон улыбнулся, увидев этого чудаковатого на вид прораба, и уже хотел пошутить о его неплохой перспективе карьерного роста в качестве армейского сержанта-инструктора. Но Кэтрин быстро шепнула ему:

— Это главарь заговорщиков — я узнала его по голосу.

— Да, такой колоритный говор нелегко, наверное, забыть. Мы нашли главаря. Это значительно упрощает дело.

Джон с Кэтрин незаметно подошли к нему из-за спины. Крикун все продолжал кричать на рабочих:

— Давай, давай, ну что вы плететесь, как беременные мандавошки по мокрому…

Джон решил вступить в разговор, не дожидаясь окончания жаргонной речи главаря заговорщиков:

— Эй, уважаемый, этот корабль готов к вылету?

Шумный прораб обернулся и внимательно осмотрел Джон и Кэтрин.

— А кто вы, собственно говоря, такие? — его глаза нервно бегали по сторонам. Надо было успокоить провокатора, но и не забыть о своем плане.

— Я Джон, это Кэтрин. Мы будем пилотировать этот корабль во время одного важного задания. Приказ капитана, — Джон многозначительно направил указательный палец наверх и закатил глаза, как бы показывая всю важность и ответственность миссии.

— А я начальник шлюзового отсека, Семен. А можно спросить, что это за миссия?

— Мы те, кто доставит весь ваш груз гелия-6 нуждающимся на одной ближайшей колонии Земли. А вы что, не в курсе? А также капитан приказал отгрузить на наш корабль весь запас вашего ядерного топлива и что-то еще он говорил о каких-то платиновых слитках. Помощь братским колониям, как понимаешь. Я сам слышал, что вы только что закупили ядерного топлива для себя, а теперь придется все отдать. Жаль, придется вам еще покрутиться. Наверное, обидно отдавать все сразу?

Главарь заговорщиков держался молодцом:

— Да, ладно. Что вы? Мы для того и горбатимся, чтобы кому-то помочь. А вы вдвоем весь груз повезете?

— Что ты, Сеня. Такой ценный груз… С нами полетит ваша… э… э, если я не ошибаюсь, абордажная команда. Капитан даже будет лично опечатывать контейнеры.

— Хм, так когда, вы говорите, отлетаете?

— Да вот уже погрузчики везут первые контейнеры. Через пару часов нам надо быть уже в тысячах километров отсюда, где будет ждать транспорт с колоний. Ладно, как я уже понял, корабль готов, так?

— Да-да, проходите, проверяйте. А я отлучусь ненадолго. Дела, знаете ли.

Главарь заговорщиков, восторгаясь своей проницательностью и ловкостью, направился запускать в ход определенную череду событий. Событий, которые были только на руку нашим героям.

— Что ж, они учуяли запах сыра, теперь хорошо бы они попали в мышеловку.

Джон был в предвкушении кульминации своей опасной игры.

* * *

«Искатель» с помощью мини-погрузчиков продолжал нагружаться какими-то контейнерами. На него то и дело входили и выходили самые разнообразные офицеры «Бригантины». Вот и сам капитан Маккэнди в своем парадном костюме, напоминающем одежду древних шотландцев, важно прошествовал внутрь корабля, держа в руках впечатляющую своими размерами шкатулку. Скоро вокруг этого небольшого транспортного корабля образовалась типичная для отправки ценного груза суета, да такая, что проследить за действиями немногочисленных грузчиков, техников и офицеров «Бригантины», участвующих в этом процессе, было невозможно.

Уже через полчаса после начала погрузки на шлюзовой палубе стали собираться люди, не имеющие к ней ни малейшего отношения. К этому времени связанный с грузовыми операциями переполох уже закончился, и на палубе воцарились тишина и порядок. Вся ответственная за погрузку «Искателя» команда, состоящая в основном из офицеров корабля, как будто куда-то испарилась. Им на смену пришли другие люди.

Вот десяток техников, делающих вид, что неотложные дела заставили их примчаться сюда, упрямо копаются в разбросанном тут и там техническом хламе. Вот пара-тройка докеров стали бродить вокруг «Искателя», перенося с места на место фрагменты трубопровода, более подходящих не для починки кораблей, а для поломки человеческих костей. Но вот и главные участники шоу — болтливый начальник шлюзовой палубы во главе с полностью укомплектованной абордажной командой почти в полном составе. Вооружены мятежники были самым разнообразным оружием, видимо все оно было трофейное и каждый выбирал по своему собственному вкусу. Общим было то, что каждый пират был экипирован в такой степени, что мог бы поделиться своим вооружением еще с несколькими людьми абсолютно без потери своей боеспособности. Что некоторые из них и сделали, отдавая висевшие за спиной винтовки ждущим их техникам. И вот приблизительно 50 человек с оружием наперевес двинулись к «Искателю» в надежде добраться до своего капитана, который решил разбазарить общее добро. Принимая во внимание то, что «Искатель» представляет собой небольшой корабль, предназначенный для исследовательских экспедиций на 10 человек, можно было бы рассчитывать, что вовнутрь зайдет не более половины мятежников. Однако разъяренная толпа не собиралась разделяться. Видимо, никто не хотел оставаться безучастным к таким судьбоносным событиям, как убийство капитана и дележ всей добычи. Участие в последнем процессе так манило всех на борт «Искателя», что через минуту уже последний мятежник, с проклятиями и криками дать ему возможность пройти, вошел через посадочный люк корабля.

Нетрудно догадаться, что на борту «Искателя» к этому времени ни капитана пиратов, ни наших героев уже не было. Там не было никого. Также как там никогда не было ни полного запаса ядерного топлива, ни платиновых слитков, ни ценного груза гелия-6, сыгравших приманку для бунтовщиков и катализатора реализации заговора. План Джона удался на славу — жадность разбойников очень упростила жизнь сторонников капитана, ждавших в засаде снаружи корабля-ловушки. Теперь Джон всего лишь нажал кнопку на дистанционном пульте управления, и входной люк «Искателя» медленно, но верно закрылся. Бунтовщики оказались в западне. Все системы управления «Искателя» были выведены на капитанский мостик «Бригантины», куда и поспешили Джон и Кэтрин, поняв, что теперь на шлюзовой палубе делать нечего.

Войдя на мостик, они услышали словесную перепалку между капитаном и транслируемой по видеосвязи шайкой заговорщиков.

— Не выводите меня из себя, ребята. Теперь-то я наконец чувствую душевное спокойствие. Теперь мне больше не надо ходить по кораблю с лицом убийцы и грязно ругаться — не перед кем ломать комедию. Да, я интеллигент и у меня несколько высших образований. И нам было действительно не по пути. Здесь остались люди, преданные идеалам свободы и справедливости. Как я рад, что мои новые друзья помогли мне избавиться от такого сброда, как вы.

С той стороны трансляции послышались отборнейшие проклятия и угрозы. Но капитан знал как снова завладеть вниманием бывших членов экипажа.

— Вы хотите знать что с вами будет? — В рубке «Искателя» воцарилась тишина. — То-то же, молчите и слушайте. Я представляю себе, что каждый из вас сделал бы, будь он на моем месте. Однако я даю вам полную свободу. Корабль, на котором вы находитесь, полностью заправлен и снабжен припасами. Мы уже вывели вас из шлюза, через несколько минут гравитационный луч отпустит вас. При попытке враждебных действий или при нашей повторной встрече вы будете уничтожены нашими орудиями. На корабле, который я вам подарил, оружия нет, поэтому я спокоен. Да и не думайте, что я обокрал вас. Если вы продадите «Искатель» даже в первом попавшемся порту, то на каждого из вас выйдет приличная сумма, заработанная у меня на службе.

Было видно, что на борту «Искателя» царил хаос. Многие пираты обрадовались услышанному, еще больше народу пыталось выбраться даже из такой гуманной ловушки. Но снаружи ее был уже открытый космос. Настало время для последнего обмена любезностями. На первый план вышел идейный вдохновитель бунта.

— Господин капитан, мы тронуты вашим милосердием. Давайте же по старому обычаю выпьем мировую.

У него в руке появилась фляга, наполненная явно чем-то крепче чая. На мостике же «Бригантины» к такому повороту событий были явно не готовы. Но тут откуда ни возьмись появился первый помощник капитана со стаканом какой-то выпивки в руке.

— Капитан, не желаете стаканчик рома? — первый помощник вручил своему командиру стакан и отступил назад.

— Ладно, — капитан преподнес символ примирения к экрану с бунтовщиками. — Летите с миром, лихие головы!

— Стойте, капитан, не пейте! Это яд! — голос Джона прозвучал в торжественной тишине неожиданно абсолютно для всех. Даже Кэтрин с опаской посмотрела на него. Капитан поставил стакан на приборную панель и вопросительно посмотрел на Джона.

— В чем дело? Как вы смеете?!! — первый помощник не смог скрыть паники в своем голосе.

Джон с удовлетворением заметил, что помощник не вооружен, и начал повествование о том, как он пришел к такому выводу, медленно расхаживая по палубе мостика. Да, быстро и внятно объяснить свои слова о предательстве, да еще и первого помощника, было не легко, ведь сама эта мысль пришла Джону в голову всего секунду назад. Но теперь все умозаключения выстраивались в стройную логическую цепочку.

— Что ж, Первый. Я, с вашего позволения, так и буду вас называть. Я с самого начала подозревал, что заговорщикам кто-то помогает из высших чинов. Не мог заговор быть не раскрыт столько времени без участия тех, кто должен раскрывать потенциальные заговоры. Первый помощник это глава исполнительной власти на корабле, пусть даже пиратском. Но только когда вы вынесли стакан воды по заказу наших мятежников, мне вспомнилось самое главное. Помните тот момент, когда я попросил вас выйти из каюты, когда Кэтрин хотела рассказать капитану о заговоре? Так вот, тогда вы подошли к двери и попытались открыть ее и выйти, но панель управления замком издала неприятный звуковой сигнал и заиграла красным цветом. Не «введите код еще раз», а именно «в доступе отказано». Этот замок запомнил отпечатки пальцев того, кто хотел пробраться в каюту ранее и пытался подобрать код. Мне очень повезло, что Кэтрин нечаянно полностью заблокировала замок…

По лицу первого помощника было видно, что доводы Джона не были ошибкой.

— Да, теперь все становится ясней, — продолжал новоиспеченный обвинитель. — Теперь настал идеальный момент для отравления капитана. Можно было свалить вину на чужаков, то есть на нас с Кэтрин, и вернуть своих подельников. И если, начав свою речь, я еще не был уверен в своих выводах — мало ли что может случиться с замком на корабле такого рода, — то теперь по вашему лицу и так все понятно.

Первый помощник понял, что проиграл вчистую. Теперь уже нет пути назад. Вот и стакан с ядом стоит как вещественное доказательство его предательства. Последней мыслью разоблаченного офицера, пока он подбегал к злосчастному стакану с ядом и залпом выпивал его, было сожаление о том, что он позволил втравить себя в эту аферу.

Яд подействовал мгновенно.

— Итого нас осталось восемьдесят пять человек. Отправьте-ка это тело вдогонку его товарищам, — капитан стал наводить порядок у себя на корабле. Не обошел вниманием он и находящихся на связи заговорщиков:

— А вы, отступники, быстрее уматывайте отсюда! Через пять минут я открою по вам огонь, если вы будете в зоне действия оружия.

После этой угрозы он кивнул вахтенному офицеру, чтобы тот выключил связь.

Джон про себя отметил, что капитан Маккэнди не теряется даже в таких сложных ситуациях. Но следующая фраза капитана ошарашила даже его.

— Спасибо за то, что спас мне жизнь, первый помощник. Что ты так смотришь, Джон? Ты по праву заработал эту должность на моем корабле. Теперь ты второе лицо этого небольшого государства. Поздравляю.

Глава 7

Экипаж корабля принял Джона хорошо. Теперь, когда по кораблю не бродили отъявленные мерзавцы и подонки, накопленные во время долгой деятельности капитана Эвана Маккэнди, назвать команду «Бригантины» пиратами было совсем не просто. И действительно, тщательно изучив бортовой журнал и файлы записей видеоархива корабля, Джон удостоверился, что нападения на мирные объекты команда Маккэнди не совершала. В основном ее деятельность ограничивалась добычей полезных ископаемых на отдаленных астероидах или защитой молодых колоний от произвола дочерней компании Корпорации «ФармаСина» — Трансгалактического фармацевтического синдиката.

Эта когда-то направленная на социальную поддержку организация теперь пользовалась своей монополией на лекарственные препараты среди колоний Земли. В последнее время специальные корабли «ФармаСина» были замечены в одном, мягко говоря, противоправном действии. Дело в том, что маркетинговые исследования умников из «ФармаСина» показали, что те или иные лекарственные препараты на какой-нибудь только что обжитой планете будут раскупаться гораздо лучше, если заранее создать для этого некоторые предпосылки. Предпосылками могут быть и заражение местной флоры каким-либо ядохимикатом или выброс (конечно же, «случайный») с завода токсичной аэрозоли. Именно Маккэнди обнаружил такую закономерность — как только «ФармаСин» поставлял в какую-то колонию свою продукцию, тут же там случалась эпидемия болезни, для лечения которой оказывались необходимыми эти дорогостоящие поставки Синдиката.

То есть если заранее какой-нибудь террорист выпустит в атмосферу нужный вирус, то любые дорогие лекарства для излечения именно от этого вируса, совершенно случайно находящиеся в наличии у «ФармаСина», будут раскупаться быстро и нарасхват. Бутилированная вода будет пользоваться огромным успехом, если отравить местные водоемы, а какой спрос вдруг окажется на заботливо припасенные для граждан противогазы после того, как в атмосфере колонии обнаружат ядовитые газы. Местные власти и службы безопасности не могли противостоять Синдикату, бюджет которого был в тысячи раз больше, чем бюджет всех поселений пионеров космоса вместе взятых. Коррупция и взяточничество помогали Синдикату оставаться на вершине успеха.

Как же много было скрыто от глаз и ушей Джона, пока он добропорядочно жил в так называемой цивилизации. Средства массовой информации преподносили все события с позиции, выгодной для тех, кто платил за это деньги. Понятия справедливости вообще перестали фигурировать в обществе. Прав был тот, кто имел больше денег. Он мог купить корреспондентов, чиновников, политиков, адвокатов и т. д. Он мог купить правду.

Власть за определенное вознаграждение закрывала глаза на все преступления, творящиеся где-то далеко и не имеющие отношения к безопасности самого государства. Хотя совокупность этих преступлений подрывала основы самой государственности — народ чувствовал себя обманутым и беззащитным. Но кого интересует мнение народа, когда до выборов есть время, да и сами выборы представляют собой лишь ритуальную процедуру.

Да, чем дальше разбираешься с положением дел, тем больше понимаешь, насколько несправедлив мир. Сначала у Джона были разногласия с системой только по поводу судьбы одной девственно чистой планеты в системе Tay, теперь же он чувствовал, что не может смириться с общим положением дел.

Да и сам мир, оказывается, теперь был небезразличен к персоне Джона Лайта. Уже на корабле пиратов он узнал, что они с Кэтрин объявлены на Земле вне закона. И теперь их ищет и Корпорация, и Космофлот Земли. Они с Кэтрин обвиняются в убийстве всех членов своей экспедиции, нападении на спасательный отряд и причинении вреда имуществу Корпорации. Поэтому с них низлагаются все их должности и звания, и они объявлены в розыск. Джон предвидел нечто подобное и не принял этого близко к сердцу. Кэтрин же, напротив, перенесла эту новость с трудом. Оно и понятно, космодесантник-спец просто генетически не мог смириться с ролью дезертира. Быть вне закона было для нее невыносимо. Несколько дней, пока «Бригантина» продвигалась к колонии Кант-Сити для доставки туда лекарств, Кэтрин лежала с температурой у себя в каюте.

Теперь у Джона появилось время разобраться с тем упавшим с пальца президента Корпорации перстнем, который он нашел под сиденьем адмиральского звездолета, похороненного под зыбучими песками на Тау-4. Перстень все это время находился у него в кармане, и вспоминать о нем как-то не было времени. А ведь было абсолютно ясно, что это кольцо значит нечто большее, чем несколько каратов инкрустированного в него бриллианта. Президент самой большой компании Земли, миллиардер Ричард Байс вряд ли стал бы беспокоиться о своей пропаже, сколько бы денег та ни стоила.

Джон покрутил перстень перед собой. Обычная ювелирная безделушка, способная свести с ума не одну тысячу женщин, считающих бриллианты лучшими друзьями человека. Джон подавил одновременно возникшие у него чувства отвращения и жалости к подобным дамам. Зачем же президенту Корпорации носить это украшение? Обычно людям с материальным состоянием такого уровня не требуется подчеркивать свой статус. Как интересно играет на свету сверкающий бриллиант размером с целую горошину. Тут Джона осенила идея. Ну конечно же! Эта вещь не является украшением, и вряд ли она служила открывалкой для пивных банок, следовательно камень в кольце мог использоваться как, например, носитель информации. Джон слышал о технологиях, позволяющих записывать информацию не на специально выросшие информационные кристаллы, уже ставшие обыкновенными средствами хранения информации, а на природные драгоценные камни. Что ж, сейчас попробуем.

Он вставил перстень в имеющееся перед компьютером гнездо для информационных кристаллов и включил монитор. Увиденная на экране информация сразу же объяснила желание бывшего хозяина кольца вернуть его обратно или уничтожить его. Тут было все. Электронные счета в банках коррумпированных высших государственных чиновников, история финансовых операций между Корпорацией и членами правительства Земли, имена продажных чиновников и руководителей Корпорации, преступивших закон. С таким козырем в рукаве можно было продолжать вести смертельную игру со своими врагами.

* * *

Уже через несколько дней «Бригантина» достигла системы звезды Знание и направилась к планете Философия с ее небольшим спутником Кант, на котором и располагалась земная колония Кант-Сити. Философия представляла собой газовый гигант, расположенный не так далеко от местного солнца, что обуславливало жаркий климат на ее спутнике.

Свет Знания был бы слишком навязчивым для поселенцев Кант-Сити, если бы не тот факт, что световой день на Канте составлял лишь четверть от стандартных суток. Спутник был примерно вдвое меньше Земли и делал один оборот вокруг своей оси в два раза быстрее, поэтому сутки здесь длились около десяти часов. Но из-за того что половину всего времени поверхность спутника закрывала тень планеты, вокруг которой крутился спутник с колонией, во время пятичасового дня солнце можно было увидеть только в течение двух часов. Правда, на протяжении этих двух часов оно светило так ярко, что температура летом иногда превышала 100 °C. В это время выходить из дома без термокомбинезона было нельзя. Ночи же тут были самым замечательным временем суток. Даже летом ночная температура не превышала отметку в 20 °C и можно было отдохнуть от местного палящего солнца. К тому же игра света и отраженный солнечный свет от других спутников Философии превращал ночи Канта в просто изумительное зрелище.

При таком температурном режиме и наличии на спутнике воды естественно, что на Канте существовал достаточный атмосферный слой для жизни людей, а также давно сформировавшаяся флора и фауна. Необходимость насытиться солнечной энергией за небольшой отрезок времени, но в то же время не сгореть при высокой температуре, заставила преобразиться здешний растительный мир, который был основан на такой же, как и на Земле, реакции фотосинтеза. Листья растений были похожи то на огромные и толстые зеленые плошки с напоминающими книгу горизонтально расположенными слоями материи, то на мохнатые на ощупь цилиндры. Каждый лепесток включал в себя и фильтр, защищающий от избыточного света, и своеобразный накопитель солнечной энергии.

Вообще тут было очень красиво, не зря поселение людей насчитывало более полумиллиона человек, двести тысяч из которых жили в столице Кант-Сити. С некоторых пор ученые в Кант-Сити, которых тут было немало, стали проводить исследования по вопросу получения энергии от органических объектов, то есть знаменитых здешних деревьев. Они представляли собой вариацию земных баобабов, но, в отличие от остальных деревьев, эти уникумы получали энергию не с помощью ультрафиолетовых лучей солнца и наличия хлороформа в листьях. Они при помощи множества спускающихся с кроны дерева лианоподобных корней буквально вырабатывали электрический ток, пользуясь разницей температур прохладной земли у своих корней и уже нагретой солнцем поверхностью листьев. Генетики и селекционеры Канта уже добились определенных результатов, когда каждое дерево могло выработать тока больше, чем ему было необходимо, и сохранить его в своих плодах, похожих на небольшие конденсаторы. Ученые уже стали невольно бредить идеей, когда каждый сможет подойти к дереву и сорвать необходимый ему запас батареек на день. Наверное, это не понравилось Корпорации, которая являлась монополистом и на рынке энергоуслуг. Конкуренция с дешевой и экологически чистой энергией была ей не нужна. Так или иначе все счета Кант-Сити в межпланетных банках были заморожены и началась необъявленная экономическая блокада планеты. Прокормить себя талантливые жители Канта еще могли, но вот необходимых лекарственных препаратов для устранения неожиданно появившейся эпидемии у них не было.

Так что излишне говорить о радости поселенцев от доставки им столь необходимых лекарств. Несмотря на то что на Канте только наступила зима, то есть солнце не приносило никаких проблем жителям жаркой планеты и в разгаре был сезон сельскохозяйственных работ, в честь своих спасителей жители Кант-Сити устроили настоящий праздник. Шикарный ужин в главном зале правительства города с последующими танцами и шоу-программой был просто великолепен. После праздника Джон с Кэтрин отделились от своих новых друзей для того, чтобы этим вечером одним прогуляться по аллеям электрических деревьев. В свежем воздухе приятно пахло озоном, как обычно бывает на Земле после грозы. Фиолетово-красное вечернее небо Канта поражало своей красотой. Но, конечно, даже оно не могло сравниться своим великолепием с Кэтрин, которая с удовольствием шла рука об руку со своим любимым.

Теперь, когда они обрели свое счастье, мысль о том, что они могут потерять друг друга, не давала Джону покоя. В голове его крутились самые разные мысли. Может, стоит позабыть своих павших товарищей и попробовать обрести свое маленькое мещанское счастье тут. Обойти свои жизненные принципы поможет собственное сознание, которое всегда способно с помощью логики оправдать любой не однозначный с точки зрения нравственности поступок. Но нет. Убийцы не наказаны, судьба Лукаса неизвестна. Как после этого смотреть на себя в зеркало, засыпать каждую ночью, мучаясь угрызениями совести. Как смотреть в ее глаза… Она не поймет его. Космодесантник, женщина-воин не сможет быть рядом с трусом. Решено, после недельного отдыха и пополнения запасов «Бригантины», их снова ждет борьба. Ведь, как уже можно было догадаться, Джон искренне считал, что борьба за справедливость это цель жизни любого человека, борьба за то, без чего человек не может жить как без воздуха. Справедливость определяет наша совесть, а совесть это и есть частичка Бога, живущая в каждом из нас. Кто-то сохраняет совесть в себе до конца жизни, и она служит ему ключом в рай, а кто-то теряет этот ключ на своей нелегкой дороге.

* * *

На протяжении вынужденного отдыха на Канте Джон часто беседовал с капитаном Маккэнди на самые разные темы. В основном их интересовало мнение друг друга о политическом устройстве человечества. Часто разговор заходил о совсем абстрактных философских понятиях.

Вот и сейчас во время утреннего кофе Джон вместе с капитаном сидел на террасе отеля и разговаривал с ним. Тот набивал табаком свою первую утреннюю трубку и рассуждал на тему имущественного неравенства людей. Эти дискуссии служили неплохой зарядкой для не спешащего полностью просыпаться мозга. Сегодняшний диспут был посвящен теме неравенства в человеческом обществе. В этом вопросе Маккэнди был настолько категоричен, что Джон оказался в непривычной для себя роли защитника материального неравенства между людьми:

— Эван, ну так же нельзя! Ты говоришь, что всем людям все должно доставаться абсолютно поровну. Но это же утопия! Ты еще вспомни такой тезис — если какого-то товара не хватает на всех, его не нужно производить вообще.

— Очень приятно разговаривать с образованным человеком. А насчет приведенного тобой тезиса, так я с ним вполне согласен. Я считаю так: пусть лучше все будут бедными, чем одни богатые, а другие бедные. К чему это неравенство? Ведь это как с атмосферными областями — между циклоном и антициклоном всегда будет бушевать атмосферный фронт, конфликт. И конфликт всегда рано или поздно превращается в ураган, в революцию. Разве не так?

— Да, в этом что-то есть. Но ведь не будь циклонов или антициклонов, то есть богатых и бедных, не было бы животворного свежего ветра, не было бы… прогресса, жизнь была бы слишком пресной. Разве нет?

— Ну деньги и жажда наживы это не единственное, что может расшевелить человечество. Я так надеюсь, по крайней мере. Я, например, знаю людей, для которых главным в жизни остается честь, желание совершенствовать свою работу и сделать окружающим что-то хорошее.

— Ладно, вернемся к началу нашего разговора. Разве неравенство не заложено в самой природе человека? Какой-то человек уже рождается более талантливым, красивым, ловким, чем кто-то другой. А кому-то в жизни и не надо ничего, ему достаточно лежать на диване и проклинать мир за его несовершенство.

— Джон, эти, по твоим словам, лежащие на диване лодыри на самом деле могли бы стать очень хорошими людьми и принести очень много пользы и себе и своему народу, вот только их психика не выдержала контакта с порочностью мира, созданного более циничными людьми.

— Вопрос спорный, ну ладно. А если все-таки неравенства больше не станет, то объясни, какой смысл будет людям трудиться. Ведь у тебя, как бы ты ни работал, не будет ничего лучше, чем у твоего соседа. Для чего надрываться?

— Как для чего? Для удовольствия, конечно же. Сидеть на месте без какого-то дела ужасно скучно.

— Телевизор, игры в виртуальной реальности, спиртное, наркотики… Продолжать?

— Джон, я так рад, что нашел достойного партнера для дискуссий. Такого отпора мне еще никто не давал. Возможно, ты даже отчасти переубедил меня. Но все равно подумай, что происходит с миром сейчас. Технический прогресс дошел до того, что каждому человеку достаточно было бы работать пару часов в неделю, чтобы не просто прокормиться, а жить в достатке. Наши предки пахали весь день напролет землю своими примитивными деревянными орудиями труда и имели практически столько же прибыли, как сегодняшний фермер, работающий благодаря технике в сотни раз продуктивнее. Спрашивается, кто съедает всю прибыль современного рабочего человека? У меня ответ таков. Финансовое колесо крутится в сторону ужесточения условий работы. Излишки денежных средств попадают в бездонные закрома правительства Земли, корпораций, банков, а простые трудяги своей изнурительной работой делят между собой жалкие остатки от огромных, заработанных ими же финансовых ресурсов.

Ты посмотри, сейчас обычный человек, будь он шахтером в отдаленной колонии или инженером на Земле, похож на загнанную лошадь. Его погоняют и хозяева-работодатели, и правительство, и господа банкиры и, с подачи последних, средства массовой информации — короче, все, кто живет в больших городах в дорогих пентхаусах и плюет на головы обычных граждан, еще и заставляют на себя работать по двенадцать часов в день. Отсюда стрессы, абсолютно все преступления, социальные конфликты. То есть вся злость мира. Это же элементарно. Как можно не замечать этого! Люди вымещают злость на всех, до кого могут дотянуться. Отсюда терроризм, национализм, войны.

— Да, в этом есть доля правды. Теперь я готов согласиться с тобой. Как же избежать такого положения дел мирным способом?

— Я не знаю. Возможно, ты сможешь решить эту проблему — ты парень с головой, как я давно понял. Ты ведь видишь, как люди, не совсем испорченные цивилизацией, пытаются вырваться из ее лап, вырваться из зловонных городов или отравленных пригородов Земли. Но ведь экологически чистые районы колыбели человечества стали доступны лишь для богатеев, то есть для тех, кто и загадил все вокруг. Но вернемся к переселенцам. Они отправляются по призыву властителей мира на освоение дальних планет, где им обещается райская жизнь, конечно после титанической работы по устройству колонии. И что потом? Еще большая выжимка денег на благо тех же богачей, что сосали из него кровь на Земле. Восстание невозможно — люди полностью зависят от естественных монополий. Ты видел, в какой роскоши утопает Централ-Сити на Земле? Правительство заседает в своем городе в окружении прикормленных счастливчиков, оно твердо уверено, что и везде так же хорошо, как в столице.

Джон допил остатки кофе, уже не замечая его приятного вкуса.

— Но ведь есть способ наладить систему. Отделение колоний от Земной метрополии, например.

— Да, ты прав. И это самый верный способ развития человечества. И более кровавый. На каждой планете будет происходить то, что должно бы произойти только в Централ-Сити.

— Ты думаешь, Земля добровольно не примет независимость колоний?

— Джон, ты ведь неплохо знаешь историю человечества… Правительство не отпустит колонии, к тому же это невыгодно Корпорации.

— И что ты предлагаешь? Гоняться за отдельными транспортами Корпорации, пока твой корабль способен передвигаться? Или пока тебя не обнаружит хоть какой-нибудь ее крейсер? Ты ведь понимаешь, что «Бригантину» пока не обнаруживали лишь потому, что она не была особо кому-то нужна? Ты был лишь небольшим комариком на барбекю Корпорации. Да еще, наверное, тебя использовали как аргумент в пользу оснащения Корпорации все более совершенным и многочисленным военным флотом.

— Ты опять чертовски прав, дружище. Но мне почему-то кажется, что именно ты поможешь нам выйти из этого замкнутого круга.

— Ну, тогда объяви-ка общий сбор сегодня в полдень у нашего корабля. Я хочу сказать команде что-то очень важное.

* * *

С этого дня, когда между Джоном и капитаном Маккэнди состоялся этот утренний диалог, команда «Бригантины» стала отсчитывать свою новую историю. Весь экипаж корабля собрался на площади Кант-Сити перед местным космопортом. Состав экипажа за время недельной стоянки судна успел несколько пополниться за счет новых волонтеров из Кант-Сити, пожелавших влиться в состав команды, которая спасла их колонию от смерти. Теперь состав «Бригантины» насчитывал около ста человек, что было вполне достаточно для корабля такого класса.

При появлении своего нового старпома все притихли. Пришедшие с ним Кэтрин и капитан отошли чуть назад, а Джон вышел на середину не совсем ровно стоящего импровизированного строя и громко обратился к своим новым боевым товарищам:

— Господа… — он специально сделал паузу после такого обращения. — Вы чувствуете, что я не нашел менее общего слова для обращения к вам? Тем, кому нравилось обращение «пираты», «джентльмены удачи» или «братва», — уже покинули нас. Как насчет нового названия — «рейнджеры»? Теперь мы стоим перед распутьем: кем нам быть. Я предлагаю вам забыть свое неоднозначное прошлое. Это не все. Надо определить свое будущее. Вы до сих пор хотите изменить мир к лучшему? Тогда, может, хватит бороться с последствиями болезни под названием «коррупция власти»? Я предлагаю отправиться на Землю и раскрыть заговор Корпорации и Правительства. Вы со мной?

Джон никогда не был искусным оратором, но его энтузиазм всколыхнул ряды команды. В строю слышались одобрительные реплики:

— Да!

— Давно пора, а то от нечего делать накинемся опять на транспорты Корпорации.

— Если даже погибнем, хоть увидим Землю-матушку.

Теперь надо было перейти к практическим вопросам.

— Рейнджеры! Поход на Землю не будет простой прогулкой. Эта задача потребует от нас многих перемен. Во-первых, теперь в команде будет введена военная организация и дисциплина. Никакого спиртного и азартных игр на корабле я не потерплю! На «Бригантине» вводится военный порядок. Вахты, дежурства и тренировки личного состава. Есть возражения?

Новоявленные рейнджеры несколько погрустнели, но было видно, что основная их масса понимает, что эта необходимые нововведения.

— Тогда постройтесь нормально! Так… Во-вторых, мы, как вы знаете, лишились нашей абордажной команды. Моя спутница, космодесантник Космофлота, займется тренировкой новых бойцов.

Джон кивнул через плечо на Кэтрин, которой предстояла нелегкая задача превратить стоящих перед ней людей в эффективное боевое подразделение.

— И наконец, в-третьих, только ввязавшись в настоящий бой, мы сможем очиститься от своего прошлого!

В ответ прозвучали радостные крики, из которых можно было выделить и троекратное «ура!», и фразы типа: «вперед, старпом!» или «ну прямо мои мысли читал!»

Джон повернулся к стоящим за его спиной друзьям и с улыбкой прошептал:

— Да, сложно нам будет сделать из них настоящих военных.

— Разойтись!!! — успел скомандовать Джон, пока свежеиспеченные рейнджеры сами не сломали строй от бурной радости и нехватки строевой подготовки.

Ничего. Он дал им шанс стать героями. Ту же самую услугу еще недавно ему оказала Корпорация. За это он был даже благодарен ей. Теперь те, кто принял его вызов и смогут выжить в схватке с врагом, будут тоже ему благодарны. Но Джон приложит все усилия, чтобы выжить смогли все.

Часть третья

Путь к победе

Глава 1

Был тихий вечер, хотя в космосе снова начинаешь забывать о времени суток. «Бригантина» уже несколько дней продвигалась по направлению к Земле. Джон сидел в офицерской каюте, в которой он жил со своей любимой, и думал о будущем. Кэтрин сейчас в тренажерном зале корабля обучала добровольцев из десантного отряда рукопашному бою, поэтому времени подумать было предостаточно. Его мысли крутились вокруг никак не хотевшего созреть в его голове плана, как победить в неравном бою Корпорацию разработки полезных ископаемых.

Тут в каюту Джона влетел его новый ординарец — мальчишка, которого звали Иммануил, как и большую часть детей в Кант-Сити. Он подался добровольцем в команду «Бригантины» по той причине, что, во-первых, ценил помощь, которую Маккэнди оказал его поселению, доставив столь необходимые лекарства от разбушевавшейся эпидемии, а во-вторых, потому что его семья все-таки не успела дождаться этого события. Джону понравился поступок этого мальчугана, ведь только великодушный и умный человек смог бы не обозлиться на весь белый свет и, в частности, на запоздавших спасателей, а понять, что те сделали все, что могли. Сироте было 12 лет, но он уже был сформировавшейся личностью и обладал живостью ума. В его детских глазах читалась вся мудрость и боль этого мира. Поначалу Маккэнди не хотел брать в команду столь юного отрока, но Джону удалось уговорить капитана, обещая взять новобранца под свою опеку.

Прервавший мыслительный процесс Джона ординарец не разменивался на дежурные фразы. Он подбежал к встроенному в стол компьютеру и вставил в его считывающее устройство стандартный информационный кристалл.

— Эй, Тим, что там? — так для краткости Джон называл Иммануила, который был только рад такому новому для него и красивому имени.

— Сейчас сам увидишь. Нашел это в глобальной сети. Было подписано Джону Лайту от Правительства Земли.

На стене стало проецироваться изображение заставки новостей первого межпланетного информационного канала. Это была самая популярная и общедоступная программа новостей, которую Джон с некоторых пор не любил смотреть, так как решил, что она создана для промывания мозгов своих постоянных зрителей.

Вот на экране появилась красавица-ведущая с умным лицом и, плохо скрываемой низким декольте, роскошной грудью — рейтинг в ее мире был превыше чего бы то ни было. Рядом сидел этакий мистер «улыбка года» в строгом и безумно дорогом деловом костюме. Репортаж начался с сенсационных новостей, с первого взгляда не имевших отношению к Джону. В новостях говорилось, что долгая работа в космосе и несбалансированная, то есть не выпущенная под маркой Корпорации пища могут вызвать состояние психоза у экипажей. Это и произошло с небезызвестным Джоном Лайтом, который, как уже сообщалось ранее, вместе со своей подельницей профессиональной убийцей Кэтрин Ивановой, собственноручно прикончил всех своих коллег по экспедиции на какой-то отдаленной планете. Более того, он уничтожил корабль Геологоразведочного корпуса «Марко Поло», правда не известно как.

«Неплохо для психа-одиночки, — подумал Джон. — И кто всему этому верит? Да, все пути к нормальной жизни отрезаны. Хорошо, что еще я жил одиноким волком на Земле, а то еще и родным бы досталось».

— Это все, Тим? — произнес Джон вслух.

— В том-то и дело, что нет. Я проанализировал этот репортаж и обнаружил, что он по размеру больше, чем должен быть. В нем оказалось скрытое послание. Оно было закодировано, но у меня было свободное время и я воспользовался кодами базы данных с твоего информационного перстня и пропустил файл через…

— Ладно, Тим. Я, конечно, понимаю кое-что в нынешних компьютерах, но воистину каждое новое поколение гораздо лучше разбирается в новых программах, кодах, протоколах… Что там было зашифровано?

— Смотри.

Джон вернулся взглядом к монитору и не поверил своим глазам. На экране был показан сидящий на стуле связанный Лукас Леваль, друг Джона и эколог экспедиции, который, как думал до этого Джон, был убит президентом Корпорации Ричардом Байсом во время повторного бегства с Тау-4. Нельзя было разобрать, в каком именно помещении находиться заложник Корпорации, но было видно, что он познал на себе все тяжести плена. Его лицо стало еще более худым и бледным, на коже виднелись старые кровоподтеки, однако глаза все так же светились огнем несдавшегося разума. Кто-то за кадром подал сигнал, и Лукас заговорил:

— Джон, здравствуй. Я не умер. У тебя есть возможность предотвратить мою смерть. Сам знаешь как. Они выменяют меня на тебя. Ты должен будешь набраться мужества и как библейский Давид вернуться… прибыть на любую военную базу Корпорации. Ты понял, где я? Там тебя будет ждать и президент Корпорации. Не…

Дальше было видно, что Лукас пытался выкрикнуть что-то незапланированное к записи и съемка была завершена. Джон раздумывал над посланием, не было сомнений в одном — Лукас пытался прокричать в конце, что запрещает ему сдаваться Корпорации.

— Я бы никогда не опустился до такой низости — предлагать выменять свою жизнь на чужую, — озадаченно произнес Тим.

— Вот тут ты не прав. Да, все-таки не считая компьютерных программ, вам молодым есть чему поучиться у стариков. Хотя что-то рано я зачислил себя в старую гвардию. Но поверь, в том, что сделал Лукас, нет ничего дурного. Во-первых, нет ничего постыдного в том, чтобы попросить помощи у своих друзей. Во-вторых, его, вероятно, пытали. Ну а самое главное то, что Лукас незаметно для своих тюремщиков дал нам ответ на все вопросы. Он сказал: «вернуться как библейский Давид на одну из баз Корпорации». А я никогда не был ни на одной ее базе. Что касается библейского Давида, так он был ни кем иным, как соперником Голиафа. А на одноименном флагмане Корпорации я как раз был. Видимо, именно на нем находятся и наш Лукас, и президент Корпорации Ричард Байс, с которым у меня свои счеты. Так что благодаря посланию Лукаса теперь мы знаем нашу цель. Надеюсь, он не купил его ценою своей жизни…

Теперь Джону было за что зацепиться в планировании своего удара президенту Корпорации. Конечно, даже зная о местонахождении своего врага и его пленника, что-либо противопоставить военной мощи Корпорации Джон не мог. Ведь и несколько таких кораблей, как «Бригантина», даже вкупе с парой военных крейсеров не смогут одержать победу в космическом бою с гигантским «Голиафом», который по своим размерам соответствовал большим транспортникам Корпорации, но в отличие о них, вместо грузовых отсеков был напичкан самым современным вооружением.

Пока четкого плана у Джона не было. Он решил пройтись по кораблю и реально оценить свои шансы. Сейчас как раз был самый разгар тренировок личного состава новой десантной группы, созданной на корабле вместо отсеявшейся от экипажа «Бригантины» абордажной команды. Джону было интересно, чему смогла Кэтрин научить новых ребят за эти две недели пребывания в Кант-Сити и по пути к Солнечной системе. Он прошел в тренажерный зал корабля, где проходили занятия с космодесантницей. Те сорок добровольцев, проявивших желание к ежедневным тренировкам, не знали, что военное искусство им преподает не кто иной, как космодесантник-спец. Им и так хватало впечатлений. Кэтрин гоняла их по тем нормам, по которым привыкла тренироваться сама, поэтому многие добровольцы были уже не так полны энтузиазма как в самом начале. Сейчас все они сидели по кругу татами, а Кэтрин вызывала для борьбы каждого по очереди, чтобы оценить его продвижения. Хотя она и дралась в десятую долю своих сил, никто не мог ей противостоять, а каждый следующий боец долго отнекивался от необходимости выходить на импровизированный ринг. Это был самый конец тренировки, и многие уже с трудом держались на ногах.

Кэтрин увидела Джона и окончила тренировку. Довольные его приходом ученики поспешили поскорее убраться из зала. Спрашивать Кэтрин об успехах занятий было практически бессмысленно — очевидно, что за такой короткий срок сделать из этих новобранцев нормальный десантный взвод не получится. Джон подошел к компьютерному терминалу, где отображалась информация о результатах сегодняшних учебных стрельб среди всего экипажа корабля. Как и следовало ожидать, большинство не уложились в необходимый норматив. Кэтрин угадала мысли своего командира и любимого человека:

— Нам всего лишь нужно время.

— Его-то у нас и нет. И дело совсем не в Лукасе или моих счетах с Байсом. Милосердно отпущенные нами пираты давно уже протрезвонили на всю Галактику, где можно найти Джона Лайта и Кэтрин Иванову. Теперь «Бригантину» стали искать по-настоящему. И Космофлот, и любые гражданский суда, а тем более флот Корпорации охотятся за нами. Стоит нам появиться хоть в мало-мальски оживленном районе космоса — и можно ждать беды. Так что у нас остается только один путь. Сразу направиться туда, где находится источник наших неприятностей.

— Мы выйдем на бой с «Голиафом»? Это же безумство.

— Не совсем. У меня уже пара мыслей и на этот счет. Но для начала необходимо зайти на Новый Рим — он у нас по пути к Солнечной системе.

— Зачем? Ты хочешь проведать главный офис Корпуса? Джон, боюсь тебя разочаровывать, но Корпус является государственной структурой, он не в коем случае не вступится за нас.

— Я это очень хорошо понимаю, Кэт. Просто, во-первых, нам необходимо узнать некоторые данные по расположению военных кораблей Корпорации. Да и хорошо бы знать точное место дислокации «Голиафа», чтобы не искать его вслепую. Во-вторых, мне следует исправить одну мою ошибку. Я произносил слишком много пламенных речей на званых вечерах в Кант-Сити, затуманил своим красноречием много мозгов хороших, но не подходящих для нашей миссии людей. Нам не нужны необдуманные жертвы. Следует снова предоставить всему экипажу «Бригантины» выбор идти с нами или нет, ведь решившиеся пойти по моему пути люди будут иметь очень мало шансов вернуться домой. Мои друзья из Корпуса переправят одумавшихся вояк обратно в Кант-Сити.

— Но как же мы будем сражаться, не имея солдат для этого?

— Нам не нужно сокрушить или уничтожить врага. Достаточно только вынудить Ричарда Байса признаться в том, что заговор между правительством Земли и Корпорацией существует и что небезызвестный ему перстень действительно его, а не подброшен ему вместе с такими серьезными обвинениями. Мы ведь так и не смогли окончательно расшифровать данные с его перстня, а от голословных упреков в его адрес он отделаться всегда сможет. Мы запишем его признание и пресса сделает свое дело.

— И как это провернуть? Когда мы подойдем к «Голиафу», Байс не станет давать нам интервью с мостика своего корабля.

— У меня, кажется, уже созрел план, и для его реализации будет достаточно только пары десятков человек. Самых верных, самых подготовленных, а главное — хорошо подумавших, прежде чем сделать свой выбор.

Сейчас глаза Джона сверкали как два маленьких бриллианта — его план обрел окончательный вид и теперь осталось только реализовать его. Джон побежал на мостик, чтобы обсудить свои мысли с капитаном Маккэнди. Кэтрин же, подчиняясь его только что отданным приказам, принялась по показаниям терминала отбирать не самых способных учеников, которых они оставят на Новом Риме.

Эван Маккэнди с самого начала полностью доверял Джону, поэтому сразу согласился со всеми его измышлениями. «Бригантина» сделала одночасовую остановку на орбите планеты Италия, на которой располагалась штаб-квартира Геологоразведочного корпуса. Корпорация недолюбливала эту организацию, предписывающую ей что делать с новыми планетами, и не посылала свои патрули на охрану этой довольно большой колонии Земли. Это Джон знал и поэтому надеялся на то, что «Бригантина» спокойно сможет находиться на орбите Италии по крайней мере несколько часов, пока сюда не явятся узнавшие о происходящем силы Корпорации.

Джон вместе с Маккэнди почти силой заставили большую часть команды отказаться от рискованного путешествия к Солнечной системе и оставили «Бригантину» на попечение только самых готовых для этого и морально и физически людей. Сейчас в команде рейнджеров оставались только тридцать смельчаков, но каждый из них по выучке и преданности делу стоил нескольких бойцов.

Теперь можно было идти хоть в пасть самого дьявола.

Глава 2

— Да, я повторяю, я капитан славного корабля «Бригантина» Эван Маккэнди, больше известный вам как пират Большой Мак. Я хочу сдать вам Джона Лайта и его сексапильную подружку.

Маккэнди нервно барабанил пальцами по панели космической связи. Когда уже эти тупоголовые бюрократы соединят его с капитаном одного из ближайших военных кораблей? И вот экран отобразил лицо совсем молодого человека, одетого в форму старшего офицера флота Корпорации. Почти мальчишеское телосложение, наглый взгляд и высокомерное выражение лица выдавали в нем амбициозного карьериста, сумевшего продвинуться по служебной лестнице только благодаря какому-то высокопоставленному покровителю. Его голос звучал вальяжно и напыщенно:

— С кем имею честь?

— Тебе уже и так доложили, кто с тобой хочет говорить. У меня на борту Джон Лайт и Кэтрин Иванова. Они вам нужны, как я слышал. Мои условия: два миллиона кредитов, гарантия безопасности и полный карт-бланш на мою специфическую деятельность, к примеру, в этой звездной системе. Да и на сделку должен явиться только один корабль Корпорации или Космофлота Земли, иначе запускаю гиперпространственные двигатели и ищи ветра в поле. Все ясно?

— С какой стати мне верить грязному пирату?

— Ну ты, сопляк, не зли меня. Тебе придется согласиться на сделку. Твой крейсер находится ближе всех к моему кораблю. К тому же наверняка именно сейчас твое командование высылает тебе директиву заполучить Джона Лайта любой ценой. Я просто даю тебе шанс хоть что-то самому достичь в этой жизни. С тебя требуется всего два миллиона кредитов. Мы договорились или я ищу другого покупателя?

— Постойте, уважаемый! Да, хорошо, мы договорились. Передайте нам координаты встречи. Да, и позвольте спросить, почему вы это делаете?

— Этот Джон Лайт у меня в команде только вторую неделю, а уже является вторым человеком на корабле. От меня разбежалась большая часть команды, а он не перестает пичкать оставшихся своими безумными идеями. Этого вполне достаточно для беспокойства, не правда ли?

— Да, конечно. Что ж, я получил координаты. Мы будем там через пять часов.

— Добро. Конец связи.

Маккэнди отключил связь с ближайшим в этой системе кораблем Корпорации, оказавшимся легким патрульным крейсером, и повернулся к сидевшим в стороне рубки Джону и Кэтрин.

— Ну, Джон, надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

Выражение лица Джона Лайта, в отличие от капитана Маккэнди и Кэтрин было более оптимистическим.

— Все должно пройти без сучка без задоринки. Ты отлично сыграл свою роль, Эван. Этот хлыщ уже летит к нам в ловушку.

— Да, но что, если они не выполнят мои условия?

— Естественно они их не выполнят. Как только мы позволим крейсеру Корпорации приблизиться к «Бригантине», его капитан сразу же отдаст команду к захвату. Но мы будем готовы к этому.

Кэтрин вмешалась в разговор:

— А что, если на встречу прибудет не один крейсер Корпорации, а несколько? А что, если они просто станут стрелять и уничтожат «Бригантину»?

— Мою «Бригантину» не так-то легко уничтожить, — не без гордости вставил капитан корабля.

— Не бойтесь, друзья. Вы же видели этого лощеного карьериста. Он настолько тщеславен, что не станет уничтожать нас, а захочет захватить «Бригантину» вместе с экипажем. Нам очень повезло, что капитан самого ближайшего корабля Корпорации является таким амбициозным и самовлюбленным юнцом. Он же из кожи вон полезет, чтобы все лавры достались только ему. Он сам расстреляет все корабли, которые изъявят желание помочь ему. Хотя, конечно, мы будем осторожны. Если он опоздает хотя бы на час, мы уйдем с места встречи. Но готов спорить на свой сегодняшний обед — он примчится на место вовремя.

* * *

Так оно и случилось. По прошествии пяти часов в одном из затерянных уголков космоса из гиперпространства вышли два корабля — обтекаемый эллипс «Бригантины» и клинообразный силуэт крейсера Корпорации. По размеру эти корабли мало отличались друг от друга, но крейсер был безусловно более хорошо оснащен с военной точки зрения.

В рубке «Бригантины» опять установилась связь с вражеским кораблем. Маккэнди продолжал играть свою роль:

— А-а, это вы, дружище! Взгляните, вот связанные Джон Лайт и Кэтрин Иванова. Полюбуйтесь на свои внеочередные чины и звания. Нам тут пришлось… ик… немного пострелять, зато сейчас мы с командой празднуем нашу маленькую победу… ик. Обязательно пришлите нам еще и спиртного, вы слышите?

— Да, конечно. Да, кстати, у меня предложение. Чтобы не гонять зазря шаттл, в который не влезет много спиртного, может, вы дадите ваши стыковочные коды? В этом случае с меня лично бочонок отличного земного виски.

— О чем речь? Пожалуйста. Даю коды на стыковку. С вас выпивка! Пока. Иду встречать подарки!

Экран погас, и наши герои быстро направились к стыковочному шлюзу — нужно было приготовиться к встрече гостей. Ведь целью Джона был захват крейсера Корпорации. Всем было известно, что сделать это практически невозможно. Крейсер имел совершенную систему вооружения, и в бою приблизиться к нему не мог ни один десантный бот, не говоря уже о целом корабле. Невозможно было также взломать его коды доступа или врезаться в корпус, чтобы вломиться внутрь и захватить корабль. Он был технически совершенен и представлял собой новейшие технологии космического кораблестроения. Именно поэтому у него на борту находилось только 50 человек команды, если не считать изредка перевозимых десантных групп.

План сегодняшней игры Джона был прост: выбрать момент, когда в округе находился только один патрульный крейсер Корпорации и заманить того в свою ловушку. Расчет себя оправдал — капитан-юнец с крейсера решил захватить пиратов собственными силами, чтобы ни с кем не делить свою славу. И вот неприступный военный корабль, взять на абордаж которого никто раньше не мог и мечтать, теперь сам пристыковывается к шлюзовому отсеку «Бригантины».

Конечно, все отдавали себе отчет, что простого обмена якобы пленных Джона и Кэтрин не произойдет. Аппетит вражеского капитана уже наверняка разыгрался и он хочет захватить знаменитого Большого Мака с его командой и кораблем. Так что, имея в команде всего сорок человек, Джону предстояло отразить возможный десант с крейсера, а потом и самому попытаться захватить вражеский корабль. Без маленьких хитростей, таких как заманивание врага на свою территорию или импровизированного спектакля о выдаче Джона с Кэтрин якобы предателем Маккэнди, все это провернуть было бы невозможно.

Стратегические шаги были сделаны, теперь надо реализовать свое превосходство на тактическом уровне. Джон вышел на середину предшлюзового коридора и обратился к десантному отряду:

— Рейнджеры, сейчас нам предстоит то, чего еще никогда и никем не было сделано. И это будет не легко, практически невозможно, но именно по этим причинам мы сделаем это. Потому что наш враг не ждет этого от нас. И еще потому, что мы должны получить свое боевое крещение на нашем новом пути.

Джон терпеть не мог длинных и торжественных речей, поэтому тут он сбился на практическую сторону вопроса:

— Они нападут первыми, так что спрячьтесь где-нибудь. Дайте им растечься по кораблю, а потом контратакуйте. Помните мои инструкции. И удачи.

Коридор опустел, в центре остались только лишь Джон и Кэтрин, с надетыми за спиной электронными наручниками, и опять же примеривший клетчатый килт с зеленой рубахой стоящий сзади капитан Маккэнди с метровым переливающимся стальным блеском мечом на плече. Все выглядело так, как будто и правда алчный пират решил продать своих пленников и покрасоваться в своем торжественном национальном костюме перед покупателями, для чего он привел их, уже беззащитных и связанных, в обменный пункт.

И вот индикатор стыковки замигал зеленым цветом и шлюзовой люк стал медленно открываться. Как и следовало ожидать, в открытую дверь вошел не капитан крейсера с чемоданом, набитым деньгами, а группа штурмовиков Корпуса. Их было человек десять, и ожидавшие их герои смогли бы справиться с ними, тем более при поддержке десантной группы самой «Бригантины», но план был не таков. Устраивать бойню здесь означало лишиться шансов проникнуть на борт крейсера, а может, и лишиться шансов на выживание, так как крейсер, потеряв своих штурмовиков, мог бы отстыковаться от «Бригантины» и уничтожить ее.

Поэтому Маккэнди начал играть свою роль:

— Эй, где мои деньги и выпивка, разрази меня гром?!! Я не отойду от моих пленников без своего гонорара!

Командиру штурмовиков было явно все равно, где прикончить этих двоих арестантов и наглого рыжебородого гиганта. Поэтому электронный звук его голоса, передаваемый динамиками его шлема, прозвучал совершенно не агрессивно:

— Хорошо. Идите за нами. Капитан выдаст вам причитаемое.

Штурмовики окружили нашу троицу и повели вглубь крейсера. В это время еще двадцать вооруженных человек, но явно не профессиональных военных, вбегали на «Бригантину» с целью захватить корабль, пока его команда празднует сдачу пленных. Как только они перешли в шлюзовой отсек, Джон стал в уме отсчитывать минуты времени. У них теперь было только пять минут.

Капитан крейсера предпочел встретить своих гостей на капитанском мостике — видимо, опасался, что в любом другом месте его могли бы спутать с любым самым младшим офицером корабля. Придав своему лицу вид мудреца, он приветствовал входящих под конвоем гостей:

— А-а, Большой Мак! А я уже подумал, что люди правду говорят о вашем благородстве. Видимо, вы очень умный человек, раз смогли заработать такой авторитет, действуя все равно по своей природе — по-пиратски. Знаете, ведь не хорошо продавать друзей своих.

— Раз уж вы меня так хорошо знаете, может представитесь сами?

— Мое имя не предназначено для ушей грязного пирата! — лицо молодого хозяина мостика крейсера передернула гримаса брезгливости. Он разговаривал с Маккэнди лишь только для того, чтобы насладиться моментом своего триумфа. Моментом, предшествующим смерти этого отребья от его собственных рук.

— Ладно, раз вы такой благородный человек, покажите мне мое вознаграждение.

— Ха-ха, ты, жалкий пират, ты думал, что я отдам тебе хоть чего-нибудь? Или ты думал, что я оставлю твою жалкую калошу в покое? Я захвачу твой корабль! Или, быть может, мы сейчас только просканируем твой говновоз на какие-нибудь ценные грузы и отстыкуемся от него. А дальше будет замечательная огненная феерия. Будешь наблюдать, как твои люди летают за иллюминаторами, словно надутые шарики. Да… Ты представляешь…

Слушать дальше эту болтовню не было уже ни сил, ни необходимости. Те пять минут, которые Джон оставил на незаметное проникновение своей десантной группы на борт крейсера, прошли, и можно было начинать действовать.

На мостике в это время находились только болтливый капитан, пара операторов у пульта управления кораблем и те самые десять штурмовиков, стоящих сейчас у входа и скучающих от уже надоевших им речей капитана корабля.

— Честь, — отчетливо и громко произнес Джон. Это слово прозвучало как гром среди ясного неба и привело в ступор многих слушателей речи самодовольного капитана. Но это было не самой главной функцией этого слова — именно оно служило ключом для отпирания электронных наручников на запястьях Джона и Кэтрин и сигналом к бою. Сейчас десантная группа с «Бригантины» стала открыто прорываться на крейсер Корпорации. Но основную роль все же играла тройка героев на капитанском мостике. Необходимо было вывести из строя все системы связи, чтобы сигнал об атаке не дошел до штаба Корпорации.

Итак, ошеломленного капитана и двух операторов крейсера стоящий впереди Джон берет на себя. А десяток штурмовиков должны поделить между собой Кэтрин и Маккэнди. Щелчок — и наручники падают на палубу, а Джон понимает, что счет идет не на секунды, а на миллисекунды, по крайней мере для Кэтрин уж точно. Пока Джон успел подбежать к командиру крейсера, отнять у него легкий бластер и отогнать операторов от панели подачи экстренной тревоги в штаб Корпорации, его товарищи уже расправились со своими охранниками. Кэтрин одним прыжком оказалась за спинами штурмовиков, зацепив двоих из них ногами и выведя их из игры в самом начале. Маккэнди же вообще совершил невообразимое — он снял с плеча свой, оказывается не совсем бутафорский, меч, видимо воспринимающийся окружающими как неподвижный элемент одежды, и сделал размашистое рубящее движение им вокруг своей оси. Сразу шестеро штурмовиков упали наземь как подкошенные, с брызжущими сквозь бронированные жилеты фонтанами крови. Двуручный меч в руках гиганта Маккэнди становился оружием массового поражения. Оставшихся двух штурмовиков Кэтрин вырубила, как говорится, одной левой. Джон даже заметил огонек расстройства в ее глазах от неполного удовлетворения ее боевых инстинктов — ведь космодесантница-спец не может довольствоваться вторыми ролями в битве. Однако теперь надо было сфокусироваться на обстановке на всем корабле и на теперь бывшем капитане крейсера, сидевшем сейчас на полу с отсутствующим видом.

— Кэтрин, сбегай в запасной командный пункт, убедись, что там все под контролем. Нам тут надо поговорить кое с кем, так ведь, Эван?

В том, что захват всего корабля произошел удачно, у Джона не было сомнений, но надо было подавить остатки сопротивления и спасти жизни своих людей и жизни экипажа крейсера. Такие доводы сейчас вряд ли были бы оценены бывшим капитаном корабля, так что Джон подошел к нему и, строго глядя в глаза, произнес:

— Сейчас на корабле еще идет бой, и мне придется уйти отсюда, чтобы командовать своими людьми. Эй, Эван, если я выйду на минутку, я могу не беспокоиться о безопасности этого молодого человека?

— Да, конечно, Джон. Я и сам хотел попросить тебя оставить меня на некоторое время наедине с ним. Этот молокосос несколько раз за сегодня умудрился оскорбить меня, и это смоется только его кровью. Только не пойму, как можно беспокоиться о безопасности того, кто через минуту будет нашинкован на множество мелких кусочков.

Маккэнди медленно подходил к пытающемуся встать на ватные ноги капитану крейсера, который не спускал глаз с окровавленного меча гиганта.

— Подождите, подождите! Я все сделаю! Только не подпускайте ко мне этого мясника!!!

Джон подвел перепуганного капитана Корпорации к панели общекорабельной громкой связи, и тот с подсказками Джона произнес:

— Экипаж, я, капитан крейсера Жак Авлюси, приказываю сдаться без боя. Это все. Конец связи.

— Ну молодец, Жак. Сейчас мы проведем тут все в порядок, предупредим о правилах поведения ваш экипаж и выйдем на сеанс связи со штабом Корпорации. Ты доложишь, что попал в мелкое астероидное поле и корабль нуждается в срочном ремонте. Да, и не дай бог тебе хоть как-то намекнуть о том, что здесь произошло, — поверь, ты станешь молить меня о быстрой смерти.

После удачного сеанса вешания лапши на уши операторам связи в штабе Службы безопасности Корпорации, Джон сел на командное кресло своего нового корабля и скомандовал брать курс к своей цели. Ничего близкого к состоянию эйфории он не испытывал. Сегодня им повезло и они смогли захватить крейсер Корпорации ценою жизни десяти человек. Это были штурмовики, умершие во время боя, остальные члены экипажа обоих кораблей не пострадали или получили легкие ранения. В следующий раз все может кончиться куда хуже. Джон решил не продвигаться к победе таким путем. Он поступит иначе.

Глава 3

Бескрайний холодный космос был величествен и невозмутим. Миллионы звезд ровным и холодным светом наполняли пространство. И только одна звезда светила как огонь в домашнем очаге — ярко и заботливо. Звезда, которая без остатка отдавала себя своим детям — неразумным созданиям с третьей от нее планеты. Это было Солнце. Уже не молодое Солнце смотрело на своих детей и негодовало — неужели стоило столько лет взращивать жизнь на Земле, чтобы потом человечество ощетинилось вначале дубинками, потом ядерными ракетами и военными космическими кораблями, способными уничтожить эту жизнь в считанные секунды. «Эх, мои неразумные дети, — думало Солнце. — Я вас все равно люблю. Не будь вас, кому бы я дарило свое тепло тут, в этом маленьком местечке галактики под названием Млечный Путь. Я буду и дальше светить для вас и согревать вас. До последнего моего дня. А потом мои сестры других солнечных системах позаботятся о вас, дети мои».

Возможно, об этом думало Солнце, в то время когда президент Корпорации Ричард Байс, сидя в капитанском кресле «Голиафа», небрежно бросил капитану корабля:

— Эй, Донахью, прикажи включить дополнительные солнцезащитные фильтры. Это проклятое Солнце уже доконало меня, светит прямо в глаза как надоевшая лампочка, а выключить не могу.

— Именно это тебя и раздражает… — тихо прошептал капитан «Голиафа», который был не в восторге от столь вызывающего поведения своего начальника. Вместо того чтобы ставить задачи, тот фактически полностью отстранил профессионального военного от командования кораблем, превратив того в своего мальчика на побегушках.

«Голиаф» уже неделю ждал появления в данном секторе Солнечной системы одного из крейсеров Корпорации, а именно крейсера капитана Жака Авлюси. Да, именно того крейсера, который решил использовать в качестве троянского коня Джон Лайт. Раскусить эту старую как мир тактику боя для Байса не составляло труда.

Ричард Байс был чрезвычайно умным человеком. Он не ставил барьеров между умом и хитростью и поэтому с самого детства привык везде быть первым. Он всегда стремился не просто к победе, а к первенству над всеми. Никаких компромиссов или раздумий — бери от жизни все. И ни капли меньше. Другие пусть подавятся. Вот философия Ричарда с самых первых его сознательных дней. При своем интеллекте, хорошем здоровье и физической форме юный Ричард мог бы надеяться на неплохие перспективы в жизни — стать главой небольшой фирмы или руководить государственной компанией к своим 35 годам. Но Ричарду этого было мало. Ему всегда чего-нибудь не хватало. Власть, деньги, мировое господство, в конце концов. И конечно же, сразу, а не потом. Поэтому свою трудовую деятельность юный Ричард начал в незаконных сферах бизнеса. Финансовые пирамиды, мошенничество, вымогательство, обманы и подлоги помогли амбициозному экономисту накопить капитал и подмять под себя одну солидную ранее государственную компанию. После легализации своих капиталов с помощью компании по добыче полезных ископаемых Ричард, пользуясь теми же способами, завоевал себе весь рынок в этой области экономики. Далее правительство Земли ни с того ни с сего объявляет о необходимости слияния всех добывающих компаний в Корпорацию разработки полезных ископаемых. И вот, в 45 лет Ричард Байс стал властителем всего мира. Цель достигнута, а средства ее достижения не интересуют не только самого Ричарда, но и подкупленных государственных чиновников.

Но в эти дни Ричарда Байса угнетала не только идея постоянного обогащения, но и мысль о том, что его могуществу бросил вызов какой-то мелкий человечишка. Этот упрямый инженер Корпуса копошится под ногами, полностью уверенный в своей непобедимости. Даже не в непобедимости, а в своей правоте. Теперь приходиться тратить на него свое драгоценное время и ждать его в засаде.

Ричард знал о том, что движущийся к Земле, якобы на ремонт, крейсер Корпорации на самом деле захвачен какими-то рейнджерами, а точнее Джоном Лайтом и пиратами Большого Мака. Вычислить это не составило ему большого труда. Во-первых, следовало ожидать какой-нибудь реакции от Джона Лайта после того, как закодированное сообщение от Лукаса было отправлено в сеть. Во-вторых, именно с запросившего немедленный ремонт на Земле крейсера Жака Авлюси перестали приходить сообщения от агентов-кротов, завербованных специальным отделом Корпорации для информирования штаба о царящих в головах экипажа настроениях. Ну а в-третьих, теперь «Голиаф» на всякий случай проверял каждый военный корабль, пытающийся подойти к Земле.

Нервозность ситуации все-таки дала о себе знать — в последнее время Ричарду было гораздо комфортнее находиться тут, на борту самого большого военного корабля Корпорации, замаскированного под обыкновенный транспортник, чем где-то на Земле. Здесь, в отличие от центрального офиса на Земле, нет никаких случайных людей, никаких чиновников, журналистов или адвокатов. Здесь находятся только самые надежные люди. Ричард чувствовал себя здесь просто богом. Он мог отдать любой приказ, и он будет тут же выполнен. Просто и эффективно. Никакой волокиты и демократии. Пусть демократия и либерализм разъедают эффективность управления какой-нибудь другой организации, например правительства Земли, которое теперь уже не способно контролировать Корпорацию. Корпорация же будет действовать на принципах авторитарного управления и целесообразности своей деятельности. Возможно, именно поэтому она стала самой могущественной и богатой организацией на Земле.

А теперь настал переломный момент. Действительно, информация, находящаяся сейчас у Джона Лайта, могла разрушить империю Ричарда. Ну ничего, непредназначенная для огласки информация будет уничтожена вместе с этим бунтарем.

— Господин президент, зафиксирована открывающаяся зона перехода. Ее параметры соответствуют крейсеру капитана Авлюси, — оторвал Байса от своих мыслей капитан Донахью.

— Дистанция?

— Нам повезло — он в зоне действия нашего главного калибра. Всего сто километров. Мы можем вывести его изображение на смотровые иллюминаторы мостика.

— Хорошо. Боевая тревога! Всем по местам!

Байс теперь оживился и не мог сидеть в капитанском кресле. Он бегал по мостику корабля и пытался лично каждому оператору панелей управления корабля отдать какой-то приказ, скорее внося панику и суету в организацию работы экипажа.

По кораблю стали слышны переливающиеся трели тревоги. Сотни человек бежали в различные отсеки корабля к своим боевым постам. Теперь «Голиаф» был абсолютно готов к бою. Более того, за последние две недели его успели оснастить тремя звеньями истребителей, которых так ему не хватало во время побега с него Джона со своей командой почти месяц назад.

— Истребители, на вылет! — синхронно выкрикнули капитан Донахью и президент Корпорации.

Последний в пылу азарта уже не мог сдерживать свою властность:

— Капитан Донахью, в данный момент здесь командую я! Это мой корабль, а вы всего лишь наемный персонал! Заткнитесь и занимайтесь менее важными вещами!

Капитану Донахью было не тридцать лет, и даже не сорок, чтобы он мог стерпеть такое отношение к себе. Уже в сотый раз этот напыщенный грубиян унизил его в присутствии собственной команды. Капитан решил уволиться из военных сил Корпорации и уйти на пенсию. Он жалел лишь о том, что когда-то в молодости по дурости и по причине желания большего заработка он вышел в отставку из Космофлота Земли. Там служба была и тяжелее, и менее оплачиваемая, но никакая мразь не могла нахамить капитану корабля в лицо только потому, что эта мразь владела этим самым кораблем. Донахью спустился к себе в каюту и оприходовал за пару минут целую бутылку русской водки, отчислив тем самым себя из числа командного состава на последующие шесть часов.

Но это сейчас мало кого волновало на капитанском мостике «Голиафа». Наконец из зоны перехода вынырнул бывший крейсер Корпорации. Его орудийные установки были нацелены на корабль Байса. Крейсер медленно шел на атакующем галсе к «Голиафу», еще несколько минут — и его орудия смогут вести огонь. Это бесстрашие соратников Джона очень не понравилось Ричарду Байсу, который не хотел рисковать и давать мятежникам и единого шанса на победу. Хотя, конечно, такого шанса у них практически и не было, ведь даже несколько крейсеров не смогут победить в открытом бою хорошо бронированный флагман Корпорации, по размеру превосходящий крейсер более чем в три раза. Оценив ситуацию, президент Корпорации решил не провоцировать равную перестрелку, а уничтожить крейсер своими более мощными и дальнобойными орудиями, держась от того на большой дистанции.

— Рулевой, средний назад! Держать с этим крейсером дистанцию, достаточную для того, чтобы он не достал нас своими орудиями. Так, где капитан?

К командному креслу подбежал старший офицер корабля и отрапортовал:

— Капитан Донахью оставил вахту на меня, сэр! Сэм Графт к вашим услугам.

— Хорошо, Графт. Открыть огонь по крейсеру!

Флагман Корпорации безусловно стоил тех баснословных денег, что были потрачены на него. Спустя секунду после отдачи команды на открытие огня по нападающему противнику «Голиаф» было сложно узнать. Множество складных металлических панелей съехали со своих мест на обшивке корабля и обнажили стволы его орудий и турелей. Огромные овальные дула плазменных пушек навострились в сторону крейсера Джона. И вот сгустки энергии, по форме очень напоминающие таблетки, ринулись в сторону идущего на сближение корабля.

Расчет был чертовски верен. Крейсер еще пока не мог достать своими батареями до «Голиафа», а уже стал подвергаться шквальному обстрелу с него. Беспомощному крейсеру даже пришлось увеличить свой ход до полного вперед, чтобы хоть немного сблизиться с «Голиафом». Когда между кораблями оставалось только несколько десятков километров, атакующий крейсер смог открыть огонь по «Голиафу». Несколько зарядов слегка попортило лобовую броню корпуса корабля-гиганта, но Байс скомандовал увеличить скорость отступления, и крейсер снова стал отставать и выходить из зоны дальности своих орудий.

— Рулевой, полный назад! — отдал очередной приказ Байс. — Этот пройдоха Лайт, верно, решил пойти на таран. Этот может… Иначе его тактика просто не имеет смысла. Хотя любая его тактика не сможет противостоять моей мощи. Даже жаль, что приходится так легко разделаться с моим главным врагом.

А батареи «Голиафа» все продолжали бомбардировать крейсер сгустками энергии. У последнего были уже повреждены все носовые орудия, а обшивка держалась, как говорится, на честном слове. Оставалось совсем немного времени перед тем, как крейсер потеряет общую прочность и разлетится на части. Видимо, управляющий обреченным кораблем человек тоже понял это, и крейсер стал резко разворачиваться, направляя всю энергию на маневрирование. Конечно, в космосе развернуться не так легко, как где бы то ни было еще, где есть гравитация и сопротивление окружающей среды. Самый быстрый маневр разворота в космосе предусматривал вначале медленный поворот вокруг своей оси на 180 градусов и только потом медленное гашение собственной скорости маршевыми двигателями. Когда на «Голиафе» заметили новый маневр противника, Байс сначала пришел в полный восторг.

— Ха, этот наглый выскочка собрался удирать на своей раздолбанной колымаге! Графт! Срочно перехватить его!

— Сэр! Боюсь, мы не сможем догнать отступающий крейсер. Через три минуты он уже погасит свою скорость сближения с нами и начнет удаляться. Нам же из-за наших размеров потребуется около десяти минут, чтобы погасить текущую скорость удаления от объекта и снова двигаться в его направлении. Если мы до этого не повредили его двигатели, он может уйти от нас. Но это вряд ли — нашим обстрелом мы его всего исполосовали.

— Что!?? Эта консервная банка может уйти от меня?!! Что ж вы раньше молчали, идиоты?

Тут Байса явно посетило озарение. Он вспомнил про эскадрилью истребителей, которые уже вышли из ангаров «Голиафа» и по инструкции патрулировали пространство вокруг своего корабля.

— Но у нас ведь теперь есть истребители! Что они бездельничают у корабля? Срочно приказываю им перехватить отступающий корабль!

— Есть, сэр!

Графт не собирался спорить с командующим всеми военными силами Корпорации. Его исполнительность и врожденная субординация не позволили ему обсуждать приказ. Посылать истребители против крейсера было не совсем разумно, ведь они были эффективны только против совсем мелких или совсем больших военных кораблей. Хотя в этом случае это, возможно, было и оптимальным решением.

Все три эскадрильи истребителей, до этого момента по инструкции прикрывающих «Голиаф» от неожиданных налетов торпедоносцев противника, кинулись вдогонку уходящему вдаль крейсеру. Уже через пять минут они достигли свою цель и стали обстреливать его из своих лазерных установок.

— Передайте им, пусть расстреляют его двигатели и возвращаются назад, — скомандовал Байс и ужаснулся тому, что увидел буквально через секунду.

То место, где совсем недавно был виден вражеский крейсер и истребители, облепившие его как рой диких пчел, теперь поглотила огромная вспышка. Автоматические световые фильтры успели защитить глаза людей на мостике «Голиафа» от жуткой дозы фотонов, образовавшихся никак иначе, как от взрыва, например, атомного реактора с полным запасом топлива. Но это было не главное — неожиданный и умопомрачительный по своей мощности взрыв крейсера уничтожил почти все находящиеся рядом с ним истребители.

На мостике оставшегося победителем флагмана воцарилась мертвая тишина, которую нарушил лишенный эмоций голос Графта:

— Сэр, из пятнадцати истребителей уцелело только три. Некоторые навигационные приборы и радар временно вышли из строя.

— Пусть эти трое остаются там и ищут следы уцелевших с крейсера. Я не поверю, что Джон Лайт погиб так легко. Срочно направьте туда все имеющиеся у нас аппараты: зонды, мое личное звено истребителей и новый адмиральский звездолет. Я должен быть уверен, что в живых никого не осталось.

Все внимание сейчас было направлено на поле осколков от взорвавшегося мятежного крейсера. Байс почувствовал, что тут может скрываться, а значит, и скрывается какой-то подвох. Конечно же, Джон Лайт не мог так бездарно проиграть ему в сражении. Возможно, взрыв крейсера был на самом деле и не такой силы, как в это хотел заставить поверить оппонент Байса. Может, там среди обломков корабля сейчас дрейфует парочка термоядерных мин, оставленных на случай подхода любопытного победителя к своему побежденному. Тем более необходимо проверить наличие уцелевших с крейсера спасательных модулей. Никто не должен уйти живым с этого поля боя. Враги Байса, а также известные им компрометирующие сведения и доказательства должны быть уничтожены.

— Пусть наши корабли прочешут район взрыва и, если радары еще не работают, визуально осмотрят все вокруг. А мы пока подождем здесь. Рулевой, наше положение?

— Только что погасили обратную скорость. Начинаем ускорение вперед.

— Отставить! Побудем пока здесь.

Капитан вспомнил свои предостережения.

— Графт, как наши радары?

— Радары высокого расширения полностью выведены из строя. На их починку уйдет не один час. А главный навигационный радар уже действует. Минутку, сэр.

Исполнительный старпом увидел что-то на экране радара.

— Сэр, неопознанное судно обнаружено у нас с кормы. Движется прямо на нас… Сэр, телеметрический анализ показал, что это пиратский корабль Большого Мака, известный нам как «Бригантина».

— Меня интересуют не его название, балбес. Какое у него вооружение?

— По нашим источникам, не особо серьезное: два очень устаревших плазменных орудия, несколько лазерных турелей и какое-то оружие ближнего боя, возможно торпедная установка. Плюс к этому неплохая синтетическая броня… Но все равно компьютер прогнозирует наши шансы на победу как 98 %.

— Боже мой… Да с этой посудиной расправиться будет даже легче, чем с нашим крейсером. О чем только думает этот дилетант Лайт? Ну, конечно, что может знать инженер о тактике космического боя.

— Какие будут приказания, сэр?

— А ты как думаешь?!! Развернуться в сторону этой лохани, дать полный ход и расстрелять ее из всего, что у нас есть!

— Есть, сэр.

«Голиаф» стал медленно разворачиваться в противоположную сторону. Сегодня его маневры никак не свидетельствовали о большом мастерстве его временного командира вести космические сражения, но он мог выдержать некомпетентность любого военачальника благодаря своему техническому совершенству и превосходству над любыми другими военными кораблями. Флагман Корпорации быстро пошел на сближение с кораблем Эвана Маккэнди, поливая его залпами из всех своих батарей. Скоро дистанция между ними сократилась, и уже только что вошедшая в сражение «Бригантина» смогла отвечать на этот массированный обстрел. Она практически не двигалась и было ясно, что всю энергию своего реактора она отдает орудийным расчетам.

Скоро Байс понял, что его корабль уже достаточно подошел к своей жертве и не следует приближаться дальше, чтобы не подставляться под маневр тарана или неожиданный залп загадочного оружия ближнего боя, которое было всего лишь навсего безобидным гравитационным лучом. Наученный горьким опытом Байс приказал тормозить всеми двигателями, что опять потребовало перераспределения мощности от орудий к пропульсивным системам корабля. Таким образом, на данном этапе сражения оба корабля причиняли примерно одинаковые повреждения друг другу. «Бригантина» била в основном в различные специальные модули «Голиафа», такие как орудийные башни, радарные станции, системы маневрирования. Тот же, в свою очередь, не пытался попасть в какую-то функциональную зону пиратского корабля, а стрелял наверняка по всему его корпусу с целью полного уничтожения противника.

Это бы и произошло через несколько минут, если бы двери на капитанский мостик «Голиафа» вдруг неожиданно не раскрылись и за спиной Ричарда Байса не появилась вооруженная группа захвата во главе с Джоном Лайтом и Кэтрин Ивановой.

Глава 4

Находящиеся на капитанском мостике офицеры «Голиафа» были настолько обескуражены внезапным появлением здесь своих противников, что не смогли оказать и малейшего сопротивления. Казалось, что все присутствующие просто впали в ступор. Еще бы. Как так могло случиться, что группа захвата противника смогла очутиться на самом защищенном во всех смыслах флагмане Корпорации.

Вбежавшие десять человек во главе с Джоном Лайтом и Кэтрин Ивановой не дали очевидцам этого события отойти от шока. Они быстро разоружили ошеломленных офицеров Службы безопасности и сгруппировали их у одной из задних стен рубки, оставив в наблюдение за ними двух человек. Еще пятеро заняли ключевые посты управления «Голиафом», а оставшиеся трое десантников остались у входной двери, которая сразу же была заблокирована дополнительной броневой перегородкой.

Захват капитанского мостика не занял более десяти секунд и был выполнен на оценку «отлично». Джон с Кэтрин подошли к Ричарду Байсу, который медленно опустился на расположенное в центре мостика кресло капитана. Надо отдать ему должное — самообладания он не потерял.

— Грандиозно, — начал разговор довольно спокойным тоном Байс. — Как я любил говорить в детстве — вау! Браво, Джон!

Ты поразил меня. Более того, я просто восхищен! Как ты попал сюда?

В душе Джон был готов тут же застрелить этого толстокожего мерзавца, но он всегда действовал так, как подсказывал ему его разум. Следовало сначала узнать, где находится плененный Лукас, да и вообще стрелять в безоружных, пусть даже преступников, противоречило принципам Джона.

Естественно, сейчас Байс тоже был настроен на разговор, чтобы сориентироваться в новой для него ситуации и сообразить, как выйти из нее победителем, поэтому настало время узнать все необходимое. Джон попросил Кэтрин встать от Байса подальше, например к пульту связи и оставшемуся работать главному радару. Сам он подошел к капитанскому креслу и, глядя в глаза сидящему там президенту Корпорации, сказал:

— Здравствуй, здравствуй. Надеюсь, ты понял, что проиграл. Говори, где Лукас, тогда я расскажу, как нам удалось пробраться сюда и, возможно, оставлю тебя в живых!

— Джон, Джон, Джон. Не совершай мои ошибки — не недооценивай своего врага. Я тщательно изучил тебя. В моем распоряжении было все: твоя биография, твои характеристики… да что я говорю, мой оперативный отдел разложил передо мной всю твою жизнь как на тарелочке. И тут даже не нужны экспертизы психологов-аналитиков: ты меня не убьешь. Сейчас я не представляю для тебя опасности, и моя смерть может аукнуться не только тебе, но и твоим друзьям. К тому же ты просто не способен на хладнокровное убийство. Давай так: ты мне рассказываешь, как ты сюда попал, и объясняешь всю сегодняшнюю стратегию, и я тогда приказываю привести сюда твоего друга. Согласен?

— Договорились. Ну что ж — слушай. Я понимаю, что твой интеллект жаждет полных ответов, поэтому рассказывать начну с самого начала. Когда мы захватили крейсер Жака Авлюси, мы с самого начала поняли, что использовать его в качестве троянского коня не удастся. Некоторые люди из его экипажа намекнули нам, что скрытые агенты Службы безопасности своим радиомолчанием раскроют наши планы.

Рассказывая, Джон медленно ходил между рядами панелей управления кораблем, контролируемыми его соратниками, смотрел на некоторые навигационные данные по «Голиафу» и продолжал:

— Я не думаю, что тебе интересна судьба Жака Авлюси и его команды, но скажу тебе, что они сейчас прекрасно себя чувствуют на той самой Тау-4, из-за которой заварилась эта каша. Мы оставили им некоторые припасы, но я уверен, что и без них они бы прекрасно выжили на такой гостеприимной для человека планете.

Ричард Байс заложил ногу за ногу и лениво спросил:

— А можно поменьше лирики?

— Легко, — так же спокойно ответил Джон, продолжая изучать обстановку мостика. — Только это была не лирика. Наше возвращение на Тау-4 было не просто началом безопасного эксперимента по выживанию людей на этой планете. Странно, что ты еще не понял, о чем речь… На Тау-4 мы откопали и взяли на борт тот самый адмиральский звездолет, на котором мы имели счастье покинуть этот корабль в прошлый раз. Но он был нам интересен не как память о том чудном событии, а как транспортное средство с полным комплектом высших кодов доступа к твоему флагману. После некоторого ремонта и замены его частей деталями с только что взорванного крейсера, он смог доставить нашу скромную компанию прямо сюда.

— Черт! Как я мог не учесть этого?!!

— Тебе не удалось собственноручно убить меня там, в зыбучих песках Тау-4, и твое сознание инстинктивно обходило любые мысли о потерянном звездолете. А может, в суматохе дней ты просто забыл о нем. Для того, чтобы и не вспомнил, сегодня я и устраивал такое грандиозное космическое представление. Все вышло просто великолепно. Совершенно пустой крейсер, управляемый лишь автоматической системой управления и запрограммированным компьютером, сделал свое дело. Он разжег в тебе азарт боя, ты ведь обожаешь чувствовать свое многократное превосходство над противником. Нехитрым маневром под видом бегства крейсер смог выманить к себе почти все истребители, уничтожить их и, что самое главное, вывести из строя самые чувствительные радары «Голиафа». Дальше все просто: отвлекающие действия «Бригантины» у тебя с кормы и, естественно, незаметная в этой суматохе пристыковка родного этому кораблю адмиральского звездолета с нашей десантной группой. А как мне было известно, от шлюза на командной палубе до мостика просто рукой подать — мы даже не встретили никакого сопротивления. Впечатляет?

Президент Корпорации был похож на хмурого и расстроенного ребенка, проигравшего партию в шашки более сильному игроку.

— Каюта 453. Надеюсь, вы сами не ломанетесь туда? Мои люди станут защищать пока еще им принадлежащий корабль, а зная вашу банду, могу представить, во что выльется бой на моем любимом корабле.

— Хорошо, Байс. Пусть нам его приведут. Но не затевайте ничего нехорошего — мы готовы к бою.

Президент Корпорации отдал несколько команд по внутреннему интеркому, и уже через несколько минут компьютер главной двери дал сигнал на запрос доступа в рубку. Джон сперва посмотрел на мониторы системы безопасности корабля и обнаружил, что конвой, приведший Лукаса, состоял из целого взвода солдат, по своей выправке больше похожих на штурмовиков Корпорации, чем на обыкновенных солдат Службы безопасности, в форму которых они были одеты. К этим фокусам Джон был, естественно, готов и принял все необходимые меры, чтобы доставка Лукаса на капитанский мостик не превратилась в незапланированный переход ее обратно в руки экипажа корабля.

Когда двери рубки снова задраились, оставив конвой в коридоре, а Лукаса перед глазами Джона и Кэтрин, Ричард Байс негромко, но отчетливо произнес:

— Тридцать миллиардов кредитов.

Джон не обратил внимание на дающуюся с таким трудом фразу Байса. Он оценивал состояние вырвавшегося из лап Корпорации Лукаса. Тот был бледен и еле держался на ногах. Его бережно посадили на одно из кресел капитанского мостика, где он сразу же потерял сознание. Джон наблюдал за этим неприглядным зрелищем и произнес:

— Тебе не повезло, Байс. Наверное, звезды сейчас выстроились в таком странном порядке или еще что-то случилось в этом роде, но в данный момент тут находятся сразу тринадцать человек, которые не способны продать свою честь за деньги.

Байс выглядел разочарованным — в первый раз в его жизни он предлагал кому-либо такие баснословные деньги. И не мог купить на них человека. Это обескураживало и раздражало его. Сейчас удача была явно не на его стороне. Джон, используя его как живой щит, со своей группой и спасенным Лукасом может проскочить обратно к адмиральскому звездолету и снова вырваться на свободу. И теперь он будет знать о статусе своего пленника. Все может кончиться очень плохо. Ум Байса продолжал искать выход из этой, мягко говоря, щекотливой ситуации.

— А может, я не с тем, кем надо, веду переговоры? Ребята с «Бригантины», благородные пираты, плачу сорок миллиардов кредитов тем, кто прикончит Джона Лайта и его подружку.

Предложение осталось невостребованным. Джон был уверен в своих людях. Он был готов к такому повороту разговора с президентом Корпорации и выбрал из команды самых честных людей. Он решил ответить:

— Байс, тебе не следует больше называть людей Эвана Маккэнди пиратами. Теперь они рейнджеры. Они прошли процесс самоочищения своих рядов еще тогда, когда я только встретил команду Эвана, Большого Мака, если угодно. Уже тогда это была скорей благотворительная организация, а сейчас, после того, как почти половина команды погибла, находясь на своих боевых постах «Бригантины», обеспечивая наше неожиданное появление здесь, ребята переплавились в рейнджеров, теперь их зовут так.

— Как тебе будет угодно, я могу называть их хоть армией спасения. Джон, где мой перстень? Он у тебя?

— Я смотрю, он тебе очень нужен…

— Джон, ты опять берешь на себя очень много. Если ты не отдашь мне мой перстень с информационным кристаллом и не оставишь свой рот на замке, полетят многие головы. И моя там будет не самой основной…

Тут Кэтрин, стоявшая за радарным пультом, обеспокоенно выкрикнула:

— Джон, пять крейсеров Корпорации вышли из гиперпространства и окружают нас! Они выпускают истребители!!! «Бригантина» уже успела уйти в гиперпространство.

Теперь расстановка сил резко поменялась. И Байс понял это первым.

— Ха, недотепы, теперь вам не улизнуть отсюда никаким образом. Вы проиграли! Вы были очень достойными противниками, поэтому я обещаю сохранить вам жизнь, но только если вы сейчас же сдадитесь и передадите оружие моим людям.

Джон, естественно, не поверил данному Байсом обещанию. У него был свой план.

— Я отдам тебе оружие, если теперь ты прояснишь для меня ситуацию. Что конкретно находится на этом перстне? Мы могли найти только список каких-то высокопоставленных людей, расшифровать остальное пока не удалось. Кто эти люди? Про какие головы ты упоминал, когда говорил, что твоя голова там не самая важная?

Байс выглядел счастливым, ведь теперь он мог раскрыть свои гениальные планы перед теми, кто скоро будут убиты, хотя сами об этом не догадывались. Планы, которые он приводил в жизнь не один десяток лет.

— Хорошо. Это люди, купленные Корпорацией. Это чиновники на ключевых местах в политике. Я расставил своих людей так, что теперь все в моей власти. Администрация президента Земли, Земной парламент, Высший суд — везде есть мои марионетки. Особенно я горжусь тем, что с недавнего времени полностью контролирую Главную выборную Комиссию на Земле. Последние два президента Земли получили свой мандат на власть из моих рук. И заметь, все это совершенно законно, ведь законы принимают тоже мои люди. Ты доволен?

— Что ж, раньше я и не подозревал, что дело обстоит таким образом. Хотя при нынешнем развитии телекоммуникационных средств пора бы уже распустить большинство политиков-бездельников и дать право принимать законы каждому гражданину самому с помощью, например, того же самого мобильного телефона. Но это я так, как говорится, некоторое отступление для прессы. Видишь ли, дорогой друг, все происходящее здесь транслируется на ведущие независимые телевизионные каналы человечества. В каждый костюм моих людей встроены мини-видеокамеры и микрофоны, а Кэтрин за это время успела перепрограммировать телекоммуникационную систему «Голиафа» — все сказанное тут с помощью ретранслятора на адмиральском звездолете идет в прямой эфир через ближайшие корабли в космосе. И эти ближайшие корабли, недавно вышедшие из гиперпространства, вовсе не крейсера Корпорации, а силы Космофлота. И все это не просто блеф.

Байс все еще не верил, что кто-то смог обмануть его.

— И… что дальше?

— «Голиаф» отконвоируют на Марс, где коррупция еще не успела пустить свои корни. Там тебя будут судить, Байс. Дело получит огласку, и, я думаю, впереди хорошая чистка правящей элиты Земли.

— Но ты же обманул меня, Джон. Ты не отдал мне оружие, как обещал. Ты не лучше меня. Скоро ты станешь мной.

— И не надейся. Мне совершенно чужда твоя мания величия. А насчет обмана, так добро должно быть с кулаками, иначе ему никогда не победить. Ладно, хватит разглагольствовать. Я думаю, тебе стоит обратиться к своему экипажу и приказать сложить им оружие — через несколько минут пять десантных челноков с нашей помощью пристыкуются к «Голиафу» и пять сотен космодесантников возьмут корабль под свой контроль.

Глава 5

Когда командующий Космофлотом адмирал Натан Матонго получил сообщение от разыскиваемого всеми силами Земли Джона Лайта, он сперва довольно долго думал, прежде чем начать действовать. В сообщении от этого опасного преступника говорилось о возможности раскрыть какой-то глобальный заговор между правительством Земли и Корпорацией.

Адмирал Матонго не был уверен, что ему нужно рисковать своей должностью и ввязываться в такие деликатные игры. По национальности генерал Натан Матонго был полинезийцем. Только теперь в свои 55 лет он, как представитель своего народа, столь долго отвергающего все блага цивилизации, смог добиться такого карьерного роста. Уже во время освоения человечеством Марса он помнил, как проводил свое детство на далеком и почти необитаемом, а значит, и не тронутом цивилизацией острове в Тихом океане. Самым сложным инженерным средством для него были удочки и небольшая лодка-катамаран. Вещи не затмевали отношения со своими соплеменниками и этого хватало для полного счастья. Отец Натана был настолько интеллектуальным и в то же время безрассудным человеком, что он не смог жить согласно традициям своего народа и вырвался со своим сыном в город. Но он не смог перенести такого культурно-бытового скачка в своей жизни — городская суета и равнодушие людей заставили его приложиться к бутылке. Единственным его светлым делом было устройство своего единственного сына в кадетский корпус Космофлота. Так почти с самого детства Натан Матонго стал военным. Его семьей был Космофлот. Его религией была дисциплина, а совестью — устав.

Еще когда Натан Матонго был юным техником на корабле Космофлота, он не понимал, почему его офицерский состав был составлен из таких стандартных фамилий, как Джонсоны, Чаны или Ивановы. Со временем трудолюбие и военный талант помогли Натану продвинуться в высший командный состав Вооруженных сил Земли. Но по-настоящему Натана всегда раздражало то, что после некоторого притеснения представителей малых народов на карьерной лестнице всегда наступала пора, так называемого, обратного расизма, когда им отдавалось незаслуженное предпочтение при занятии какой-либо высокой должности. Поэтому, став главнокомандующим Космофлота, он приказал заменить все имена старшего офицерского состава на оперативные псевдонимы, выбираемые из животного мира Земли. Он сам раздал новые имена командирам боевых кораблей и теперь язвительная пресса не могла упустить шанса упрекнуть адмирала в навязывании флоту Земли своих диких племенных традиций. Писк журналистов, каждый день продающих на рынке информационных услуг какую-то часть своей совести, мало беспокоил Натана Матонго. Он провел грамотные реформы в Космофлоте, и эта структура стала одной из самых эффективных боевых подразделений Земли, как это и должно было бы быть при достаточном финансировании ее государством. Однако правительство распределяло деньги бюджета таким образом, что можно было подумать, что теперь главной опорой Земли был частный флот Корпорации. Именно эта мысль занимала голову Натана в последнее время и именно поэтому он сразу же не известил вышестоящее начальство о выходе на связь с ним Джона Лайта.

В коротком письменном сообщении Джон просил главнокомандующего Космофлота Земли прибыть с одной бригадой военных кораблей в определенную точку Солнечной системы в определенное время по кодовому сигналу, который будет транслирован с флагманского корабля Корпорации. Далее в сообщении говорилось о возможном раскрытии какого-то глобального заговора и необходимости эскорта захваченных кораблей на одну из военных баз Космофлота на Марсе. В конце своего послания Джон обязался сдаться официальным представителям Космофлота в конце этого непонятного космического рандеву при любых вариантах его окончания. Что ж, в любом случае надо было отправиться туда и разобраться, в чем дело, и пока не докладывать об этом начальству.

Как и было рекомендовано в послании от Джона, адмирал Натан Матонго, взяв свой линкор «Правосудие» с охранением из четырех крейсеров под названиями «Непобедимый», «Гроза пиратов», «Персей» и «Леопард». Это соединение кораблей уже практически могло классифицироваться настоящей боевой эскадрой. Командующий Космофлотом Земли не был стеснен в ресурсах единиц военной техники, а чутье подсказывало ему, что дополнительные боевые корабли в этом задании лишними не будут. Он вышел на заданные позиции в гиперпространстве и стал ждать сигнала. Он не любил неопределенности и сюрпризов, но Джон Лайт обещал сдаться ему при том условии, что флот Земли выйдет из гиперпространства только после получения специального закодированного сигнала для этого.

Адмирал не испытывал никаких негативных чувств к объявленному преступником Джону Лайту, он не стремился раскрыть какой-то заговор и или стать ключевой фигурой в каком-то действии. Он просто хотел выполнить свой долг — вылететь на место встречи с Джоном Лайтом и арестовать его.

Можно представить его удивление, когда после выхода из гиперпространства бригады его кораблей на их приемные антенны стало поступать изображение капитанского мостика «Голиафа» с отступником Джоном Лайтом, явно силой захватившим корабль Корпорации, и президентом самой влиятельной структуры Земли Ричардом Байсом. Адмиралу Матонго никогда не нравился этот напыщенный и хитрый Байс, который не раз нелестно высказывался о никчемной роли Космофлота в будущем Земли. Но адмирал был на службе и надо было спасать «Голиаф» от захватчиков. Сделать это было бы не просто, но возможно. Неприятную процедуру разработки плана по освобождению заложников из лап террориста Лайта прервал диалог, транслирующийся с «Голиафа».

Когда адмирал услышал правду о скрытой политике Байса, о его заговоре с правительством Земли, он легко вздохнул. Конечно, потом в голову полезут мысли по поводу откровенных высказываний президента Корпорации, о сложившийся ситуации в эшелонах власти Земли, но сейчас адмирал Матонго мог расслабиться. Джон Лайт не обманул его, все произошло так, как и было сказано в послании. С «Голиафа» уже передали коды доступа к шлюзовым камерам, и десантные боты космодесантников могут отправиться на флагман Корпорации для наведения порядка. Правда сенсоры на командном мостике адмирала регистрировали след ушедшего в гиперпространство какого-то неопознанного объекта, схожего с пиратским кораблем небезызвестного Большого Мака, но след терялся из-за действия зачем-то включенных на «Голиафе» средств радиоэлектронной борьбы. Так как преследование ускользнувшего с недавнего поля сражения корабля не представлялось возможным, адмирал Матонго решил сосредоточиться на наведении порядка на «Голиафе».

Сейчас он исполнит свой долг, он арестует и Джона Лайта с его сообщниками, и, что самое главное, Ричарда Байса для дальнейшего выяснения дел, а точнее сказать расследования. Этот долг он исполнит с легкой душой.

Космодесантники Космофлота захватили «Голиаф» без проблем. Пять тяжелых десантных ботов одновременно пристыковались к флагману Корпорации, и десантники хлынули в коридоры корабля с оружием наперевес. Экипаж корабля и солдаты Службы безопасности не оказали ни малейшего сопротивления. Наоборот, они с радостью встретили своих освободителей от якобы пиратских захватчиков.

По настоянию Джона Лайта адмирал Матонго заменил экипаж «Голиафа» своими людьми, заключив людей Корпорации под домашний арест. Самих же арестованных, а конкретно Джона Лайта с тринадцатью сообщниками и Ричарда Байса со старшими офицерами «Голиафа», доставили на корабль адмирала для содержания под стражей на офицерской гауптвахте. Теперь после открытия хоть какой-то правды о происходящих вокруг Джона Лайта событиях, на кораблях Космофлота за бандита его никто не принимал.

Так окончилось космическое сражение, в котором Байс совсем не рассчитывал быть проигравшим. Четыре крейсера Космофлота, один линкор «Правосудие» космических сил Земли и один не уступавший им по своему боевому потенциалу корабль Корпорации под управлением людей адмирала Матонго открыли зоны перехода в гиперпространство и направились к Марсу. Путь был недалеким, и можно было рассчитывать прибыть туда к началу следующего дня.

Как ни парадоксально, но при таких коротких расстояниях, когда место входа в гиперпространство и место назначения лежали в одной Солнечной системе, требуемое время пути в гиперпространстве линейно не зависело от расстояния. Ведь на малых дистанциях корабль не мог разогнаться до своей максимальной скорости, да и на малых скоростях хода всегда был риск небольшого сноса корабля гравитационными течениями внутри гиперпространства. Тут все зависело не только от правильности прокладки курса относительно навигационных маяков рядом с гиперпространственными воротами, поэтому и прогнозированное время пути просчитать было сложнее. В любом случае после выхода на курс к Марсу адмирал Матонго направился к себе в каюту для того, чтобы отдохнуть после пережитого боя, в котором, правда, его войска не успели принять участия, а также для того, чтобы продумать свою позицию в столь изменившейся за последнее время в его сознании картине мира.

На следующее утро адъютант разбудил адмирала раньше обычного — штурмана «Правосудия» постарались, и линкор достиг точки выхода из гиперпространства чуть раньше намеченного срока. Адмирал кинул взгляд в иллюминатор. Там, на пятнистом оранжево-черном, как шкура гепарда, фоне гиперпространства был хорошо виден силуэт идущего рядом «Голиафа». Адъютант сразу же доложил командующему о том, что крейсера сопровождения несколько отстали по пути, но они должны будут прибыть в расчетную точку встречи через полчаса после них. Адмирал поблагодарил своего верного помощника и велел не прерывать программу полета и выхода из гиперпространства из-за такого небольшого опоздания крейсеров сопровождения. Он приказал синхронизироваться для выхода из гиперпространства только с идущим рядом «Голиафом». Адъютант бодро и красиво козырнул своему командиру, подтверждая этим свое право находиться именно на этой непыльной должности Космофлота Земли, и направился отдавать полученные распоряжения.

Натан Матонго всю свою жизнь не любил такое время суток, как утро. Даже в юности было очень сложно встать из уютной постели и стряхнуть с себя сон. Теперь же, в более чем зрелых годах, по утрам он себя чувствовал просто отвратительно. Как обычно заставить себя принять душ с утра сил не было, аппетитные блинчики с кофе были проглочены без всякого удовольствия, мысли о сегодняшнем дне не вызывали приятных ощущений. К обычной утренней апатии адмирала прибавилось еще и чувство тревоги за сегодняшний день. Вчера события выглядели под вполне определенным углом и, например, сомневаться в словах Джона Лайта или признании президента Корпорации не приходилось, но сейчас… Они уже не просто в Солнечной системе рядом с Марсом и Землей. Они в системе, в той системе, что адмирал оставил два дня назад и которая поглотит его сегодня. А вчерашние события не совсем вписываются в эту систему. Адмирал решил пойти на капитанский мостик в надежде, что рутина служебных дел поможет ему окончательно проснуться и избавиться от тяжелых мыслей.

Как только Матонго вошел на мостик и принял рапорт от старшего офицера о произошедших за его вахту событиях, его сознание стало выхватывать информацию из происходящих вокруг событий. Его внимание привлекла навигационная карта, спроецированная на весь обзорный иллюминатор, занимающий переднюю стену рубки. Натану показалось, что в этом районе космоса скопилось слишком уж много кораблей Корпорации. Дремлющее до этого момента сознание встрепенулось, но было уже поздно — яркая вспышка света и появившиеся в иллюминаторах звезды на черном фоне пустоты свидетельствовали, что корабль только что вышел из гиперпространства.

Точная вычислительная аппаратура и коды приоритета кораблей Космофлота сделали возможным выход неполной эскадры Натана Матонго совсем недалеко от орбиты Марса. «Правосудие» и «Голиаф» медленно начали маневр поворота к красной планете.

Все бы было ничего, если бы к ним быстро не приближались поджидавшие на орбите Марса корабли Корпорации, представляющие разношерстную массу от крейсеров сопровождения до больших транспортников, некоторые из которых могли соперничать по боевым параметрам даже с кораблями Космофлота. Теперь Матонго осознал то, во что он влез. Также он пожалел о том, что не дождался отставших своих кораблей. Пятнадцать минут опоздания для гиперпространства были немалым сроком, выйди крейсера в обычный космос сейчас, они бы оказались в сотнях тысяч километрах отсюда.

В подтверждение его мрачных мыслей офицер по связи доложил, что с основного корабля встречающей эскадру группы хотят выйти с адмиралом на связь. Матонго кивнул связисту и с чувством начинающегося раздражения уставился на экран связи.

На экране высветилось лицо неряшливо одетого молодого чернокожего человека с золотой цепью на шее и большой сигарой во рту. Этот гангстерский персонаж не удосужился вынуть дымящуюся сигару изо рта, лениво и невнятно проговорил:

— Йо, чувак. У нас предписание правительства о передаче нам опасного преступника Джона Лайта и его банды. Высылаем шаттл, доложите ваши коды доступа.

Этот нагловатый тон какого-то проходимца Корпорации, который благодаря существующей системе смог занять пост капитана корабля, просто взбесил Натана. Даже в гражданском флоте должны соблюдаться какие-то приличия и субординация, а этому подонку, похоже, ни разу и не преподавали урока обращения с офицерами Космофлота.

— Ты, похоже, ошибся каналом, малыш. С тобой говорит адмирал Космофлота Земли Натан Матонго. Если у тебя ко мне какие-то дела, то для начала вытащи изо рта свою дымовую шашку и изволь называть меня «сэр». Это понятно?

— Говорит капитан Тони Лоу с «Рокфеллера». Да ты чё, чувак? Забыл снять вторую зарплату от Корпорации за этот месяц?

Адмирал знал, что Корпорация приплачивала некоторым высшим офицерам Космофлота какие-то деньги, то за совместные проведенные операции сопровождения грузов, то в качестве премиальных или помощи семьям. Он был, скорее, против подобного финансового подсаживания командного состава на иглу Корпорации, но денег у самого Космофлота не всегда хватало. И вот теперь в сознании Натана стало что-то проясняться. Он заметил, как на другом конце связи этому самому Тони Лоу кто-то докладывает, что никто из офицеров «Правосудия» никогда не получал денег от Корпорации. Стратегия разговора капитана «Рокфеллера» сразу же изменилась, но Натан уже знал, на чьей он стороне.

— Адмирал Матонго, прошу прощения за такое начало разговора, сэр. Но у нас действительно предписание правительства Земли о передаче нам Джона Лайта, — говорящий махнул рукой и на терминал адмирала пришли документы, подтверждающие слова его собеседника.

— Господин Лоу, — адмирал никак не мог назвать имя этого персонажа вместе с его должностью. — А вся эта армада кораблей тут для того, чтобы от кого-то охранять Джона Лайта?

— Адмирал, эта армада кораблей здесь для того, чтобы выполнить предписание правительства. Вы, надеюсь, не против?

— Хорошо, капитан Лоу, — с трудом проговорил Матонго. — Я изучу присланные вами документы. Давайте выйдем на связь через двадцать минут.

— Через десять, адмирал. Мои люди ждут вас в полной боевой готовности уже целый час. У кого-то могут не выдержать нервы и он нажмет спусковой крючок…

— Я понял, конец связи, — закончил адмирал этот неприятный разговор.

И ребенку было ясно, что последует за тем, как Натан откажется подчиниться людям с предписанием правительства. Но также было ясно, что когда Джон окажется в руках Корпорации, ни о каких правосудии и справедливости речь может не идти.

Итак, оставалось десять минут до принятия окончательного решения. Решения, которое повлечет за собой большие последствия. Хотя уже на первых секундах размышления адмирал знал, как поступить правильно. Он понимал, что, поступив правильно, он потеряет свой чин, разрушит своими же руками свою карьеру, к которой он стремился с самого детства для того, чтобы доказать миру, что и выходец из племен Тихого океана может стать адмиралом Космофлота. Но зато теперь есть шанс доказать самому себе, что Натан Матонго всегда останется честным человеком.

Во время этих тяжелых раздумий глаза Натана все-таки смогли выцепить некоторую юридическую неувязочку в присланном документе о выдаче Джона, которая могла бы быть поводом для отказа адмирала Космофлота сотрудничать с Корпорацией и даже выполнять распоряжения правительства. На документе не хватало нескольких электронных подписей высших чиновников судебной власти и членов Генерального штаба Космофлота Земли, не были указаны лица, которым следовало отдать арестованного.

С юридическими нюансами все было понятно. Также понятно, что ожидающий решения флот Корпорации не станет довольствоваться отказом в выдаче Джона из-за каких-то недочетов в оформлении документа. Но теперь ум Натана занимала совсем другая сторона дела, более приятная и знакомая для его сознания — подготовка к потенциальному сражению с врагом. Он загрузил в свой компьютер специальную боевую программу оценки шансов победы в бою, способную по начальным характеристикам боевых кораблей спрогнозировать исход боя. Приговор компьютера был не на его стороне, даже при участии четырех догоняющих крейсеров шансов на победу больше у армады Корпорации. Но все равно адмирал не отчаивался — он и на глаз видел преимущество флота Корпорации. Но компьютер присвоил ей боевой коэффициент приблизительно в 50 баллов, а полную эскадру адмирала Матонго компьютер оценил в 38,2 балла, достигнув такой точности благодаря наличию о ней полных данных. Ему противостоял флот из пяти военных крейсеров, способных соперничать с крейсерами Космофлота. Плюс к ним шесть различных по размерам транспортников, пугающих только своими габаритами, а никак не вооружением, хотя шут их знает. А также четырнадцати разномастных кораблей, не имеющих сходства с каким-либо классом, и, скорее всего, все вместе не превосходящих по боевому потенциалу парочки крейсеров.

Адмирал вспомнил, что, например, тому же самому Джону Лайту пришлось сражаться с теперь подконтрольным «Голиафом» с еще меньшими силами и шансами на успех. Но вера может все. Он еще раз обдумал стратегию боя и обвел глазами своих подчиненных на мостике. Все и так уже давно поняли, что замышляет их командир, и теперь одобрительно смотрели на него.

Тут на связь снова вышел Тони Лоу. Сделал он это чуть раньше оговоренного срока, видимо сканеры «Рокфеллера» или какой-нибудь корабль Корпорации, находящийся в гиперпространстве, засек приближение четырех крейсеров Космофлота. Теперь Тони не затягивал разговор.

— Адмирал Матонго, вы получили ордер на арест Джона Лайта. Немедленно передайте его нам или ваши действия будут рассчитываться как открытый мятеж Земли и ее Колониям. Прием.

— Не старайтесь запугать меня. Я выдам Джона Лайта только тогда, когда получу грамотно оформленный ордер на его арест. С указанными данными о корабле, на который я должен передать арестованного, и порте его приписки. А также с набором всех необходимых подписей. А сейчас я беру курс на Марс и не дай бог кто-то из вас, жалких прихвостней Корпорации, встанет на пути боевых кораблей Космофлота Земли.

Адмирал дал команду на малый ход вперед, прямо в центр массы вражеских кораблей. На «Правосудии» и «Голиафе» весь экипаж уже давно был на боевых постах. Еще со времен освоения космоса на кораблях Космофлота действовало правило находиться на местах боевой тревоги при выходе корабля из гиперпространства, когда он как бы окунается в неизведанный район космоса и, истратив энергию, не может сразу совершить прыжок обратно. Теперь Натан был очень рад, что поддерживал такие негласные правила и традиции на своих кораблях. Также он был очень рад тому, что оставил всех 500 космодесантников с «Правосудия» на борту «Голиафа» — они смогут контролировать корабль и в этот опасный момент.

Оба гигантских военных корабля медленно приближались к кораблям Корпорации. Натан понимал, что при таком же неопределенном положении дел, как сейчас, подходить вплотную к ним было опасно, а тем более протискиваться между ними и подставлять свои спины. Обходить вражеские корабли тоже было не с руки — не стоило показывать врагу, что с ним считаются. По времени оставалось всего пара минут до прихода крейсеров и надо было быть готовым расставить точки над «і».

И тут вдруг ближайший вражеский крейсер «Рокфеллер» дал залп из своих трех плазменных пушек по приближающемуся «Правосудию». Ущерб линкору Космофлота был причинен минимальный, но Матонго понимал, что нельзя оставлять такую выходку Тони Лоу безнаказанной, иначе остальные корабли тоже бросятся в драку и просто заклюют «Голиафа» и «Правосудие», пользуясь своим преимуществом в количестве. Но Натан даже не успел скомандовать открыть огонь по заранее установленным мишеням, как вдруг идущий рядом «Голиаф» изрыгнул огонь из всех своих орудий главного калибра по инициатору боя. Мощность вооружения флагмана Корпорации была таковой, что «Рокфеллер» тут же превратился в разваливающийся на части аварийный космический объект, от которого сразу же стали отстреливаться спасательные капсулы с экипажем. Через несколько минут корабль под претенциозным названием «Рокфеллер» фактически перестанет существовать и превратится в кучку мусора. Эта космическая дуэль была настолько скоротечна по причине полного превосходства «Голиафа», который одержал сокрушительную победу над врагом всего одним залпом своих орудий, что остальные корабли так и не успели вступить в бой.

Натан мысленно поблагодарил капитана космодесантников, командующего сейчас на «Голиафе», за столь характерную для космодесанта стремительную атаку. А сам приказал своему связисту выйти на связь с капитаном корабля, на частоте которого теперь находились основные силы противника. На экране показалось лоснящееся от пота лицо какого-то толстяка с приличной лысиной.

— Говорит командующий Космофлотом Земли адмирал Матонго, линкор «Правосудие». Как я понимаю, теперь вы командир кораблей, создающих мне навигационную опасность и мешающих пройти к Марсу?

— Мы не хотели… — пролепетал командир кораблей Корпорации, явно удивленный и испуганный этим полученным неожиданно для себя статусом ответственного за все текущий события человека.

Натан уже понял, как себя вести с разношерстной группой еще не начавших атаку кораблей. Он решил попытаться вообще не доводить дело до полноценной бойни.

— Прошу прощения за инцидент с «Рокфеллером». Дело в том, что на «Голиафе» новая команда и она, видимо, еще не освоилась с управлением боевых систем. Да, кстати, представьтесь пожалуйста и, главное, назовите свой корабль.

— Том О'Хара с крейсера Корпорации «Билл Гейтс». Э-э… пожалуйста, прикажите своим людям с «Голиафа» даже не наводить оружие на мой корабль — мы не будем препятствовать вашему проходу к Марсу. Мы уходим…

Как бы закрепляя победу, одержанную в течение пары секунд с помощью одного удачного залпа, совсем рядом с местом так и не начавшегося сражения из гиперпространства вышли отставшие крейсера Космофлота. Теперь ни один капитан кораблей Корпорации не стал бы менять решение испугавшегося Тома О'Хары. Они не были военными, у них не было идеи, за которую они бы могли сражаться до самого конца, а свои деньги они уже отработали.

Скопление вражеских кораблей стало быстро разбегаться по своим делам, часть направилась к Марсу, часть ушла в гиперпространство. Теперь никто и не узнает, что в этой части космического пространства происходило еще минуту назад. Максимум, в чем признаются капитаны Корпорации, так это в том, что когда-то они все встретились именно тут совершенно случайно по дороге по своим транспортным маршрутам.

Теперь путь к Марсу для эскадры адмирала Матонго был открыт. Он с явным облегчением сдал арестованных Джона Лайта и Ричарда Байса официальным властям марсианской колонии и отбыл по своим дальнейшим служебным делам на Землю. После этого инцидента у орбиты красной планеты его карьера пошла на спад. Командир космодесантников, предпринявший решительные действия по отношению к «Рокфеллеру», несмотря на показания адмирала о правомерности его действий, был с позором уволен со службы в тот же день.

Эпилог

Суд над Джоном Лайтом так и не вызвал большого общественного резонанса в обществе. Сразу после начала заседания начались события гораздо более серьезного масштаба. Самые отдаленные от Земли колонии стали выходить из-под юрисдикции метрополии. У кого-то получалось делать это путем установления партнерских отношений с Землей, у кого-то получалось по-другому. Так или иначе локальные конфликты затмили процесс суда над Джоном Лайтом. Хотя запись признания Ричарда Байса о положении дел в правительстве Земли транслировалась по всей Галактике, она не вызвала настоящего переполоха даже среди журналистов. Байс смог откупиться от своих слов, и СМИ сами затушили совсем недавно выданную в своем эфире искорку правды.

Судебное разбирательство по делу Джона растянули на неимоверно большой срок. Тут же по странному совпадению именно на этот период был перенесен чемпионат мира по футболу. Конечно, основная часть людей перестала следить за судебным процессом в Марс-Сити, а стала наблюдать за катанием мяча по траве двадцатью двумя взрослыми людьми. Водоворот событий заслонил все, ради чего Джон рисковал своей и чужими жизнями. Его встречный иск к руководителям Корпорации и к некоторым высшим государственным чиновникам был принят только после настоятельной рекомендации адмирала Матонго и еще некоторых офицеров Космофлота и Геологоразведочного корпуса. В итоге разбирательств несколько политиков были арестованы и тут же отпущены под залог таких денег, которых честно бы им на их службе никогда не заработать. Многие фигуранты зашифрованного списка с перстня Ричарда Байса просто уволились со своих постов по собственному желанию или по состоянию здоровья и укатили к себе на огромные и шикарные загородные виллы.

Ричард Байс не смог так легко сорваться с крючка так называемого правосудия, в какой-то степени оправдывающего свое название. По его делу тоже началось следствие, но и неофиту в юриспруденции, обрати он малейшее внимание на это, так сказать, следствие, было бы ясно, что Байс отделается легко. Так называемая либеральная пресса и телевидение сразу же завопили о полицейском произволе и возможной военной диктатуре, когда светоч всей Земли в лице президента Корпорации оказался на скамье подсудимых. В конце концов в суде так и не удалось доказать его причастность ни к саботажу и уничтожению научно-исследовательской экспедиции Корпуса, ни к подкупу высших эшелонов власти в государстве. Единственно, чего суд не мог замять, был фактом пленения и удержания на борту «Голиафа» главного эколога экспедиции на Тау-4 Лукаса Леваля, который собственной персоной и своими показаниями смог подвести Байса под статью уголовного кодекса. В итоге Байса приговорили к пяти годам тюремного заключения. Его даже не лишили президентского поста в его компании. Он просто передал управленческие функции совету директоров до своего возвращения и отправился в новую, только что для него выстроенную комфортабельную тюрьму.

У Джона же начались неприятности. Ему приписывались все мыслимые и немыслимые правонарушения, за которые можно было оказаться на тюремных нарах до скончания века. Тот факт, что все действия Джона были спровоцированы Корпорацией, в расчет не принимался. Убийства неопознанных людей в лагере на Тау-4, провоцирование аварии с человеческими жертвами на «Голиафе», покушение на жизнь президента Корпорации, участие в боевой террористической организации и захват нейтральных космических кораблей — вот далеко не полный список обвинений в адрес Джона.

Следовало ожидать — и судебная власть была настроена против Джона. Некоторые судебные чиновники и следователи были подкуплены, некоторые не понимали, что происходит, а многие просто боялись такого сильного и способного на действия человека, как Джон Лайт. Кэтрин же вообще грозил военный трибунал и, соответственно, расстрел.

Положение спас не кто иной, как Эван Маккэнди. Он вышел на связь с главным судьей и заключил с ним некоторое соглашение. Дело в том, что в руках Маккэнди находился тот самый злополучный перстень с секретной информацией о коррумпированных чиновниках Земли. Это украшение Джон передал на хранение капитану рейнджеров перед тем, как предпринять вылазку на «Голиаф». Сделка заинтересовала и главного судью, и многих высокопоставленных чиновников Марса и Земли. Джон, Кэтрин, а также их единомышленники были выпущены на свободу с условием не занимать государственных постов и не разглашать любые материалы по своему судебному делу. Им закрыли рты и вышвырнули с Земли.

Но ничего. Время все расставит по своим местам. А сейчас ни Джон, ни Кэтрин все равно не смогли бы жить на Земле и занимать государственные посты. Совесть не позволяла.

Думать о прошлом сейчас не хотелось. Джон поблагодарил Маккэнди за содействие, в душе жалея о потере такого важной улики, как перстень с информацией о махинациях Байса. Также он попросил у Маккэнди отставки с поста первого помощника на «Бригантине» — Джон хотел отойти о любых дел и разобраться в себе.

Последний раз Джона видели, когда вместе с Кэтрин Ивановой он брал билет на рейс в одну из уже независимых колоний Земли. Любовь к Кэтрин помогла ему морально восстановиться после последних событий в его жизни. Его сила духа не позволила ему сломаться. Он улетал с легким сердцем. И он не подозревал, что через некоторое время Земле опять понадобится его помощь.

Звездный ковчег

Повесть

Часть первая

Капитан звездолета «Надежда» Андрей Федоров стоял у обзорного иллюминатора капитанского мостика и смотрел на звезды. Он вглядывался в украшенный холодными мерцающими бриллиантами звезд черный бархат космоса и старался увидеть на этом полотне конечную точку своего путешествия или хотя бы представить ее в своем воображении. Но сколько он ни смотрел на ставшее ему уже привычным звездное пространство по курсу его корабля, ничего нового за время наблюдения он не обнаруживал. Расположение всех этих сотен звезд, видимых ему из рубки, он знал как свои пять пальцев. Андрей Федоров уже десятый год своей жизни проводил тут, в полутемном безлюдном помещении капитанского мостика «Надежды», наблюдая за звездами, во время своих ежедневных капитанских вахт. До него семь лет на эти же самые звезды смотрел предыдущий капитан корабля, а до него двадцать лет долг капитана исполнял отец Андрея. В общей сложности целых сто лет «Надежда» шла по одному и тому же курсу от Земли до созвездия Альфа Центавра.

А начался этот полет еще в 2045 году. Это было неимоверным прорывом в освоении космоса человеком. Ведь все начало третьего тысячелетия люди потратили на выяснение отношений в проявившихся политических конфликтах и даже не поленились создать несколько очагов открытого военного противостояния. После очередного балансирования над пропастью третьей мировой войны человечество опомнилось, и с 20-х годов XXI века наступил новый период невероятной консолидации всех государств на Земле. Это позволило направить умы людей на выполнение амбициозной и немыслимо сложной космической программы. В рамках проекта «Пилигрим» на орбите Земли был построен гигантский космический корабль, способный благодаря внутренней замкнутой системе биогеоценоза практически вечно поддерживать жизнедеятельность четырехсот человек экипажа. Были отобраны сто молодых здоровых замужних пар, по одной на каждое из представляющих проект государств Земли. Каждая пара уже в полете должна была для продолжения своего рода родить двоих детей, так что человеческие особи тоже были элементом замкнутой экосферы корабля. Эти люди ценой своих судеб заплатили за возможность колонизации дальнего космоса и увеличения вероятности выживания людей во Вселенной как биологического вида. Цена была слишком высокой, но законы физики, описывающие космические путешествия, были неумолимы. По прогнозам ученых, полет корабля будет продолжаться от 50 до 100 лет.

Огромный корабль колонистов имел цилиндрическую форму и радиальное расположение палуб, благодаря чему после придания ему некоторого вращающего момента центробежная сила заменила отсутствующую в космосе силу гравитации. Огромные галереи гидропоники, генераторы воды и кислорода, расположенные вдоль сохраняющих невесомость пространств центральной оси корабля, могли снабжать пассажиров корабля обновляемыми припасами. На борту было все, что могло потребоваться человеку. Корабль представлял собой, по сути, маленький городок, в котором были магазины, кинотеатры, мастерские, а также школа, больница и полицейский участок. Было лишь одно отличие от любого маленького городишки на оставленной Земле — уже четыре поколения успели смениться на борту корабля, и все ждали только быстрейшего завершения их долгого пути по просторам космоса.

Вот и капитан «Надежды» каждый раз по завершении своей вахты вставал с пульта управления кораблем и подходил к смотровому иллюминатору, наблюдая за звездным пространством, которое вращалось вокруг корабля. Годами ждать заветного сигнала навигационного компьютера о приближении к цели полета было все невыносимее.

В рубке никого не было, так как системы автоматики и отсутствие необходимости управлять курсом делали вахты операторов систем корабля необязательными. Однако Андрей Федоров не мог заставить себя хоть раз пропустить свою вахту.

Вскоре входные двери с едва заметным шумом растворились, и на капитанский мостик вошел поджарый человек лет сорока, тоже одетый в форму экипажа корабля.

— Сэр, — негромко произнес он, — ровно полдень. Разрешите заступить на вахту?

Отвернувшись от своих звезд, капитан Федоров с грустной улыбкой встретил своего старшего помощника.

— А-а, дорогой Карл. Что-то ты сегодня рановато.

Капитан уже давно знал, что по своему старшему помощнику Карлу Бергу можно было, как говорится, сверять часы. Тот просто не мог прийти куда-либо, а тем более на вахту, не в точно назначенное время. Немецкая пунктуальность и педантичность были его характерными чертами.

Андрей посмотрел на стоявшие в рубке механические маятниковые часы — они показывали без одной минуты двенадцать. Эти на первый взгляд антикварные часы оказались на мостике космического корабля совсем не по ошибке или чьей-либо прихоти — они тут находились для того, чтобы механическим образом отслеживать значения искусственной гравитации. Скорость вращения бочкообразного корабля вокруг своей продольной оси задавала величину силы тяжести объектов, благодаря которой ходившие по округлым палубам «Надежды» люди могли чувствовать себя нормально. Массивные маятниковые часы, столь не гармонирующие с современным наполнением рубки, своим отставанием или спешкой дублировали показания точных цифровых приборов и отслеживали отклонения от стандартной силы ускорения свободного падения в один g.

Отрегулировав вращающие корабль двигатели, Андрей оставил пост своему сменщику и отправился обедать в кают-компанию. Конечно, он мог бы поесть и у себя в каюте, но кают-компания на корабле такого рода была чем-то большим, чем просто столовая. Это был своеобразный зал заседаний, палата парламента этого маленького затерянного в космосе государства из 250 взрослых человек. Тут принимались законы, по которым должно было жить население «Надежды», здесь выбирался новый капитан корабля. Выборы проходили не через какой-то фиксированный срок, а по желанию большинства колонистов.

Правда, в последнее время кают-компания использовалась все больше только как столовая. Хотя пока весь экипаж был доволен выбранным десять лет назад капитаном, Андрей все же чувствовал нарастающую с каждым годом апатию своих людей по отношению ко всему происходящему вокруг. Да и сам он понимал, что у любого могут сдать нервы, когда ему светит провести всю жизнь внутри высокотехнологичной консервной банки, дрейфующей в космосе.

Именно этот вопрос также беспокоил психолога корабля доктора Зигмунда Берга, отца заступившего на вахту офицера «Надежды». Доктор уже несколько дней пытался встретиться со Андреем для разговора о моральном духе команды, но все же не мог вырваться из своей каюты, где он принимал нуждающихся в помощи психотерапевта людей. Сегодня он наконец смог состыковать свой график с расписанием капитана.

Зигмунд Берг был одет в коричневый твидовый костюм и в такого же цвета галстук и ботинки. Ему было уже под семьдесят, но он сохранил свою изящную фигуру, острый взгляд и галантные манеры. Только полностью обеленная сединой голова и покрытое морщинами мудрое лицо выдавали его возраст. Доктор подошел к заказывающему у автомата питания свой обед Андрею и поздоровался с ним:

— Добрый день, капитан. Наконец-то я вырвался со своих приемов и, если так можно выразиться, пришел на прием к вам. Мы можем поговорить?

— Конечно, доктор Берг. Очень рад нашей встрече, — как всегда это делал, любезно ответил Андрей, пока его тарелка заполнялась однообразной желто-зеленой жижей заказанного горохового супа. — Только надеюсь, я не выгляжу как человек, которому нужна помощь психолога?

— Нет, наш разговор даже не является обязательным ежегодным психологическим освидетельствованием. Мне просто нужно кое-что обсудить с вами.

— Хорошо. Я буду ждать вас за столиком, — ответил капитан. Поставив на поднос рядом с тарелкой супа стакан с водой и вынув свою идентификационную карточку из автомата питания, он направился к незанятому столику у стены кают-компании.

Андрей успел съесть половину своего супа, приготовленного из трансгенетически измененного гороха, который мог выращиваться на космическом корабле, прежде чем Зигмунд Берг смог получить свой обед и сесть напротив капитана.

— Никак не могу наладить отношения с техникой, — виновато улыбнулся доктор психологии.

Он принес на подносе точно такой же по цвету, как и у Андрея, вермишелевый суп и стакан апельсинового сока.

— Вы сегодня решили выпить свою месячную дозу сока, доктор? — для поддержания беседы спросил Андрей. Фруктовая оранжерея «Надежды» по своим размерам была в несколько раз меньше овощной и злаковой, поэтому сок включался в меню каждого члена экипажа лишь раз в месяц.

— Да вот, ошибся кнопкой. У меня на сок аллергия. Не согласитесь поменяться нашими напитками?

— Если вы хотите. Я как раз обожаю сок, хоть он и разбавлен на 90 % водой.

— Знаете, капитан, а ведь на Земле наши бабушки и дедушки пили сок совершенно не разбавленным. Так же они поступали и с кофе. Кофейный порошок клали в чашку не по одной щепотке, а по несколько ложек.

— Представить себе этого не могу. Тут дело даже не в экономии. Как они терпели такую горечь у себя во рту?

— Да, теперь уже не спросишь — последний человек, родившийся еще на Земле, умер аж тридцать лет назад.

— Поэтому вдвойне странно, почему вы как человек, появившийся на свет уже на корабле, не смогли приспособиться к окружающей технике.

— Сам себе удивляюсь. Наверное, потому, что я, в отличие от своих родителей, не проходил тренировки и тщательный отбор для зачисления меня в отряд первых космических колонистов. А может, потому, что я принадлежу к поколению на этом корабле, которое родилось от людей, еще видавших что-то кроме этих треклятых… простите однообразных жестяных стен. Мы были поколением надежды, поколением, надеющимся на прибытие корабля к месту назначения в свой оптимистический срок прогноза.

Доктор, не притронувшись к еде, редкими глотками попивал воду из стакана и продолжал свой монолог.

— После старта мы обнаружили, что двигатели «Надежды» выжали из себя скорость, близкую к скорости света, и ускорение прекратилось вопреки прогнозам математиков с Земли. Чуда не произошло. Природу вещей не изменишь. Тогда мы рассчитали, что прибудем к цели еще через пятьдесят долгих лет. Это была чудовищная новость для всего экипажа. Вы ведь слышали о нескольких произошедших на «Надежде» еще до вашего рождения бунтах? То было очень нелегкое время. Вся наша колония была под угрозой уничтожения от наших же рук, мы даже хотели повернуть назад. Но потом прошли годы, мы смирились, и настало время поколения прагматиков — людей, не знающих Землю и хорошо ладящих с техникой.

— Доктор, вы очень расстроены… — перебил говорящего Андрей, закончив доедать свой суп.

— О, не беспокойтесь, капитан. Я действительно сейчас несколько взволнован. Но можете быть уверены, что я никогда не теряю самоконтроль во время работы с людьми. Просто, наверное, их заботы и мысли через меня сейчас передались вам. Сейчас я расскажу самое главное.

Заинтересованность разговором не помешала Андрею с большим удовольствием выпить свой внеочередной стакан сока, после которого послевахтенная усталость тут же отступила от него, а на смену ей пришло хорошее настроение. К этому времени совсем позабывший про свой обед доктор достал из кармана пиджака курительную трубку и зажал ее между зубами. Он, как и любой человек на корабле, и не подозревал, что она предназначена для курения табака, ведь это было строго запрещено. Когда-то давно он нашел ее в вещах своего отца, и ему нравилось просто крутить ее во рту, как это было изображено на одной из семейных фотографий.

Задумчиво прищурив глаза и не вынимая изо рта пустой трубки, доктор Берг продолжил начатый разговор:

— Капитан, я как главный и единственный психоаналитик в нашей команде должен поставить вас в известность, что на корабле снова может наступить смута. Сейчас уже подрастает пятое поколение экипажа «Надежды», а навигационный компьютер корабля все еще молчит. Люди устали жить внутри разогнанной груды металла. Последний месяц у меня не было и часа свободного времени — я каждый день принимал подверженных стрессу людей.

— Да, доктор. Но разве это назревающая смута не является периодическим проявлением кризиса молодого поколения, как написано в нашем бортовом журнале?

— Я понимаю, о чем вы говорите. Действительно, журнал говорит об опасности, которая грозит «Надежде» каждые 25 лет. Ведь еще конструкторами корабля была предусмотрена одновременная смена поколений для более продуктивного продолжения рода. И сейчас настал период, когда на корабле три поколения: мы — старики, вы — взрослые да вошедшее в переходный возраст наше подрастающее поколение. Они и подвержены больше всего депрессии и саморазрушению, по крайней мере, они будут им подвержены до той поры, пока им не разрешат создавать свои семьи.

— Доктор, вы же знаете, что это невозможно. Руководство по полету четко прописывает режим продолжения рода. Им будет позволено иметь двоих детей, которых они должны будут родить строго в течение пяти лет после своего двадцатипятилетия.

— А почему же это ваше руководство не в силах ответить на вопрос: когда же мы прилетим хоть куда-нибудь?

Капитан тоже не знал ответа на этот вопрос. Он мучил его все время пребывания на этой должности. Ведь каждый день, проходя по палубе «Надежды», обедая в ее кают-компании, он читал в направленных на него взглядах только этот вопрос и не мог ответить на него. Это было самым сложным в его работе.

Конечно, и сейчас он мог хоть для подобия какого-то ответа впасть в научные дерби и рассказать собеседнику о том, что инженеры, построившие их корабль сто лет назад, превзошли сами себя. Они спроектировали его так, что он мог поддерживать жизнедеятельность заселяющих его колонистов практически вечно. Андрей мог бы рассказать о такой новой науке как космическая навигация, поделиться своими личными расчетами, согласно которым они могли рассчитывать на приземление на благоприятной для колонизации планете в ближайшие десять лет. А еще он мог повторить пропагандистские лозунги Объединенного Космического агентства Земли, придуманные для заселения бесстрашными людьми первого корабля серии «Пилигрим».

Но он не стал этого делать. Он сам стал чувствовать, что теряет уверенность в благоприятном исходе экспедиции, а главное — терять веру в ее целесообразность и важность.

Доктор Берг как будто прочел его мысли:

— Простите, капитан. Видимо, я поднял совсем нежелательную тему для разговора.

Андрей отвлекся от своих мыслей и постарался воодушевить собеседника:

— Мы уже чертовски долго в пути, доктор. Но я думаю, все будет хорошо и мы скоро найдем для себя какую-нибудь уютную планетку в системе Альфа Центавра, как на это и рассчитывали наши предки.

— Я очень рад это слышать, Андрей, только не думай, пожалуйста, что я затеял весь этот разговор только для того, чтобы по долгу службы прощупать вас как капитана корабля на предмет подверженности общему стрессу. Я действительно как обычный пассажир или член экипажа «Надежды», что, по сути, является одним и тем же, хотел поговорить с вами о наших текущих делах. Капитан Федоров понял, что разговор окончен, и стал вставать из-за стола, прощаясь с доктором Бергом.

— Спасибо за прямолинейность, доктор. И все-таки скажу для отчета: с нервами у меня все в порядке. Я ведь в данный момент не просто пассажир «Надежды», я ее капитан. И этот статус придает мне необходимые стойкость, выдержку и душевные силы. Я принял к сведению вашу информацию о стрессовой ситуации на борту корабля и буду следить за обстановкой. Но надеюсь, что, говоря о предстоящей смуте, вы ошибаетесь.

— Дай-то бог, капитан. Но все же не недооценивайте ситуацию. До свидания.

Андрей вышел из кают-компании с двойным чувством неуверенности. Пока он шел по главной палубе корабля, полностью опоясывающей его по окружности, мысли крутились вокруг своей пошатнувшейся уверенности в благополучном исходе миссии «Надежды». Конечно, в бортовом журнале их предки писали о своих мотивах быть первопроходцами космоса, а в руководстве по полету говорилось о необходимости колонизации человеческим видом планет вне Солнечной системы для увеличения шансов сохранить человечества во Вселенной как биологического вида. Но как же их предки согласились на такой длительный полет? Кто дал им право решать за детей и внуков, где им будет предначертано жить?

Но тут увиденная Андреем картина заставила его изменить свое мнение — родители все-таки должны иметь право влиять на жизнь своих детей. Навстречу ему почти в полном составе, то есть в количестве восьмерых человек, шли люди Службы безопасности корабля. Они были одеты в черные, окантованные синими полосками комбинезоны, а вооружены дубинками и электрическими шокерами. Немногочисленная группа органов правопорядка корабля вела как видно только что арестованную шайку подростков, среди которых капитан Федоров заметил своего сына.

Чувство глубокого стыда за своего отпрыска, казалось, намертво вколотило капитана в пол. Его единственный ребенок уже не раз задерживался Службой безопасности за мелкое хулиганство. Но высокий пост отца помогал ему не засиживаться в единственном на корабле полицейском участке. Но только теперь, увидев сына среди арестованных в окружении наряда полиции, Андрей понял, что больше не потерпит такой его образ жизни. Сейчас капитан пытался быстрее пережить тот момент, когда начальник Службы безопасности корабля, его друг и соратник Дилон Страйк выводил Дениса Федорова из-под кольца охраны и вручал его отцу.

— Нарушение общественного порядка и преднамеренная порча имущества, — отчеканил отцу правонарушителя всегда немногословный блюститель порядка. — Вся шайка горланила у торгового центра деморализующие песни, а потом, потратив все свои баллы, парень купил гитару и тут же разбил ее. Передаю его вам.

— Спасибо, Дилон. Я обязательно накажу его. Больше такого не повторится, — чуть раскрасневшийся от стыда отец пожал руку полицейского и тот отправился догонять своих ушедших вперед коллег.

Андрей посмотрел на своего сына. Пятнадцатилетний правонарушитель явно не чувствовал особых угрызений совести и старался выглядеть непринужденно:

— Отец, давай не создавать заторов и привлекать внимание прохожих. Пошли домой. Ты ведь шел к нам в каюту?

Андрей шел рядом со своим оболтусом и думал о причинах его недопустимого поведения. Мать Дениса умерла в результате несчастного случая десять лет назад, почти сразу после избрания Андрея на должность капитана корабля. И сам Андрей был в какой-то степени причиной ее смерти. А произошло вот что. Во время его вахты в больничном отсеке корабля, где работала медсестрой жена нового капитана, произошла авария и начался пожар. Инструкция говорила о необходимости герметизации отсека и откачки из него кислорода. Конечно, Андрей сделал все, чтобы успеть эвакуировать из аварийного отсека всех людей, но пожар распространялся с угрожающей силой, а оставшиеся в окружении огня три человека все равно не могли быть спасены. Он был вынужден нажать на кнопку задраивания пожарных переборок и открывания кингстонов для удаления воздуха из горящего отсека. Он должен был так сделать, и он сделал это. В тот момент он бы согласился сам сотни раз изжариться в пожаре или умереть в конвульсиях от недостатка кислорода, лишь бы не выполнять свой капитанский долг. Тогда он потерял свою жену, мать своего сына, а в глазах людей стал полноправным капитаном «Надежды».

С тех пор он пытался дать своему сыну все то, чего тот лишился со смертью своей матери. Разбалованный юнец почувствовал свою власть над отцом и выбрал в жизни не ту дорогу. Андрей пытался не идти в открытую конфронтацию с сыном, чтобы не потерять и его. Он уже знал, как накажет провинившегося, и решил перед этим разобраться в ситуации.

— Денис, зачем ты опять устроил беспорядок на корабле?

— Я же просил называть меня просто Дэном.

— А я просил не нарушать руководство полета, просто Дэн, — спокойно сказал отец, беря верх в разговоре.

Поняв, что от конструктивного разговора не уйти, Денис решил рассказать отцу обо всем:

— Мы с друзьями всего лишь спели пару песен о возвращении домой, о том, как хорошо было бы повернуть корабль назад к Земле. Ну, ты знаешь эту песню нашего Мэла Великолепного.

Андрей вспомнил корабельного смутьяна и музыканта, который с завидным упорством пытался разрушить хоть какой-то порядок на корабле. Недавно тот только что отсидел двухдневный арест на гауптвахте, но капитан искренне жалел, что в руководстве по полету не встречается более суровая норма наказания для таких персонажей. Следовало навести порядок в мозгах юноши, загрязненных творчеством этого деструктивного элемента, а еще говорят, что любое творчество возвышенно.

— Дэн, подумай, какой смысл лететь сто лет по направлению к Альфа Центавра и сейчас, когда мы почти на месте, поворачивать назад. Какими идиотами будут выглядеть твои же внуки, прилетевшие обратно на Землю двести лет спустя на уже антикварном звездолете?

Ответа у запутавшегося молодого человека не было.

— А скажи на милость, зачем ты разбил гитару?

— Мы ее купили на свои же баллы. Почему мы не могли делать с ней все, что нам захочется?

— Потому что, если бы не ты, она могла бы пригодится кому-то еще.

— Но ведь в учебниках по истории говорится, что на Земле люди могли делать со своей собственностью все, что им заблагорассудится.

— Но борту «Надежды» так не поступают. Это понятно?

— Да, сэр, — подходя к каюте, перешел на официальный тон Денис, чувствуя, что разговор окончен.

— Для того, чтобы ты лучше это усвоил, я заключаю тебя под домашний арест, — поставил точку в разговоре Андрей, приглашая сына войти в их каюту.

Денис, понурив голову, зашел внутрь, и отец с помощью панели управления закрыл замок двери.

Немного отдохнув от вахты, капитан «Надежды» отправился в свой кабинет. Далее его день не отличался от вереницы таких же дней до этого в течение последних лет. Он работал с немногочисленными документами корабля, а также посвящал время всевозможным инспекциям и рабочим совещаниям с людьми, ответственными за тот или иной жизненно важный технологический процесс на корабле. Вот и сегодня капитан Федоров с группой техников проверил ресурс реактора и посетил малые оранжереи корабля, где выращивались цитрусовые и кофе. И с реактором и с оранжереями все было хорошо — они будут способны обеспечивать потребности колонистов еще не одно десятилетие. Правда, Андрей искренне надеялся, что в этом не будет необходимости.

День, чисто условно называемый так на борту космического объекта промежуток времени, близился к концу, когда капитан, закончив с делами, направился из рабочего кабинета к себе в каюту. Войдя в нее, он обнаружил, что его наказанный сын сбежал из-под домашнего ареста, хитро взломав панель замка двери. На душе сразу стало скверно. Быстро перекусив, капитан Федоров отправился на капитанский мостик на свою любимую вечернюю вахту. Тут его с нетерпением поджидал вечно спешащий быстрее улизнуть с дежурства второй штурман корабля Саид Джабраилов. Холодно попрощавшись с сегодня каким-то особенно взвинченным сменщиком, Андрей снова подошел к обзорному иллюминатору и погрузился в созерцание пути.

Первые часы своей вечерней вахты капитан «Надежды» всегда посвящал своей рукописи. Он давно хотел создать нечто вроде более понятной и приспособленной для потомков первых членов экипажа корабля копии бортового журнала и руководства к полету. Инструкции по поведению на корабле инженеров с Земли и выводы, сделанные на основе жизненного опыта поколений «Надежды», слагались под пером Андрея в книгу под названием «Путеводное слово». Лишь раз капитан злоупотребил своим чином, для того чтобы достать такой дефицитный на корабле товар, как большой, зачем-то украшенный красивым переплетом чистый блокнот и чернильное перо. Изложение своего видения истории корабля и занятие каллиграфией помогали обрести гармонию с самим собой и скоротать время.

Сегодня Андрей закончил последнюю главу своей рукописи, где говорилось о недопустимости существования в любом справедливом обществе такого понятия, как «свобода совести». Капитан не был юристом, и это где-то нечаянно ухваченное его сознанием выражение имело несколько другой смысл. В его рукописи он видел будущее человечества как общность свободных людей, живущих по совести.

Когда до конца вахты капитана Федорова оставался один час, его мысли прервал тихий женский голос, принадлежащий Монике Мозарини. Она часто приходила к нему на мостик, чтобы, как она говорила, разбавить его одиночество. Андрей, поначалу не одобряющий ее отвлекающие от дел визиты, теперь не мог представить себе вечернюю вахту без своей собеседницы. Моника была чуть моложе его и имела с ним один общий факт из жизни. Десять лет назад ее мужа вместе с Людмилой Федоровой и еще одним человеком Андрей обрек на верную смерть, задраивая отделяющие их от жизни пожарные переборки в горящем медицинском отсеке.

Моника нисколько не винила капитана в смерти своего мужа, а наоборот, нашла в нем родственную душу, пережившую такую же потерю близкого человека. Теперь же их связывало нечто большее, чем чувство взаимоподдержки, определение чему Андрей боялся давать.

Как всегда они разговаривали о разных мелочах, рассказывали о произошедших за день событиях. Слушая ее, Андрей переставал думать о таких проблемах, как побег из дома своего сына или назревающее новое недовольство экипажа. Разговор с Моникой каждый раз придавал ему новые силы и не давал его сознанию покинуть мрачную, кажущуюся заброшенной рубку корабля и раствориться в разглядываемых ледяных звездах.

В конце разговора Андрей передал своей подруге то, о чем он разговаривал с доктором Бергом. Она сразу поняла, о чем речь, что подтвердило теорию доктора психологии.

— Я сама хотела когда-нибудь поговорить об этом с тобой, — призналась Моника. — Действительно, люди очень обеспокоены. Даже по пессимистичным прогнозам, написанным в нашем руководстве по полету, компьютер уже давно должен был засечь какую-нибудь пригодную для посадки планету.

— Беспокоиться не о чем. «Надежда» сможет прокормить нас еще не один десяток лет.

— О! Ты не понял. Люди живут не для того, чтобы жить. У нас всех, как и у наших отцов, были решимость и мужество противостоять всем трудностям и стойко совершать полет только благодаря тому, что у нас была цель. Идея, ради которой можно было и потерпеть. Сейчас идея размыта временем и состоянием материального благополучия, обеспеченным нашим отлаженным кораблем. Люди потеряли цель в жизни, они потеряли надежду.

— Да, мне кажется, ты права. Но что же делать?

— Я бы на твоем месте завтра же объявила по общесудовому радио, что компьютер засек благоприятную для колонизации планету, и через несколько месяцев мы будем у цели. Это возродит души людей.

— Но что же будет через эти самые несколько месяцев? Дав людям несуществующую надежду, обманув их, мы только ухудшим обстановку и спровоцируем настоящий хаос. К тому же сейчас любой, кто подобно впередсмотрящему на каравелле Колумба необоснованно выкрикнет «Земля!», будет тут же выкинут за борт.

— Наверное, ты прав. Как же улучшить положение людей?

— По-моему, мы вообще слишком разбаловались тут, в уютных каютах нашего гениально сконструированного создателями корабля. Видишь ли, устали лететь… А кто вообще сказал, что этот полет затевался для того, чтобы получить удовольствие? А кто знает, что ждет нас при высадке с корабля? В лучшем случае мы будем работать по восемнадцать часов в сутки над строительством нашей колонии на совершенно незнакомой и, возможно, опасной для людей планете. А вдруг мы вообще нарвемся на каких-нибудь злобных инопланетян? Даже если и не злобных, так это мы для них, а не они для нас будут пришельцами и они могут посчитать необходимым уничтожить нас при первых трудностях во взаимопонимании. Кто-нибудь думал об этом?!!

Тут и без доктора Берга было понятно, что Андрей тоже испытывает колоссальное нервное напряжение. Он слишком сильно переживал за своих подчиненных, но Моника смогла успокоить его лучше, чем это смогли бы сделать таблетки. Она подошла к нему и молча обняла его за плечи, положив голову ему на грудь.

— Прости меня, Мон. Я, кажется, сорвался — сегодня был довольно тяжелый день. Забудь, о чем я говорил — это очень маловероятно. Все будет хорошо.

Андрей прижался к голове своей подруги. Теперь действительно у него на душе полегчало. Тяжелые мысли оставили его, легкие задышали полной грудью, а тело наполнила приятная нега от сознания близости с Моникой. Он провел подбородком и щекой по ее душистым волосам, и ему страшно захотелось поцеловать ее. В тот же миг Моника подняла голову с его груди и посмотрела прямо ему в глаза. Секунду спустя их губы соединились в нежном поцелуе, остановить который не могли даже звуковые сигналы неожиданно ожившего главного навигационного компьютера.

А веселая трель датчиков навигационного компьютера могла означать только одно — скорый конец затянувшегося путешествия «Надежды». Сразу не поверившие своим ушам Андрей и Моника разомкнули свои объятия и подбежали к панели управления кораблем, чтобы убедиться, что происходящее вокруг не является плодом их воображения вследствие эйфории от недавнего поцелуя. Нет, все было верно. Сигнал компьютера, ожидаемый всеми предыдущими капитанами корабля за все эти десятки лет, свидетельствовал о наличии по курсу подходящего объекта для остановки. Совсем недалеко в космосе была обнаружена космическая станция.

Андрей еще раз проверил показания приборов:

— Все верно. Космическая станция инопланетной цивилизации.

— О боже! — воскликнула Моника. — Чужая раса. А если они уничтожат нас? Может, стоит проскочить мимо?

— Вряд ли это возможно. Компьютер считает, что они стоят на более высоком технологическом уровне и смогут перехватить нас. Мы, конечно, рассчитывали на славненькую необитаемую планету, но, видимо, сначала мы должны навестить хозяев этой части Галактики, спросить разрешение и установить контакт. Так что выбора у нас нет.

— И скоро мы увидим наших братьев по разуму?

— Станция совсем близко прямо по курсу корабля. Это сравнительно небольшой объект в масштабах космоса, поэтому компьютер засек его только теперь. Если бы не необходимость плавной остановки всей нашей махины, мы были бы там уже завтра. А так мы доберемся до нее дней через десять. В таком режиме торможения даже не придется использовать антигравитационные капсулы…

Капитан «Надежды» не успел произвести окончательный расчет и спланировать свои ближайшие действия в создавшейся ситуации, как вдруг двери капитанского мостика растворились и через них вбежал взволнованный сын капитана Денис. Было видно, что случилось что-то экстраординарное, поэтому отец не стал начинать диалог с темы побега последнего из домашнего ареста.

— Что произошло? — задал он вопрос, стараясь переключить внимание с расчета подхода к обнаруженной космической станции на дела внутри «Надежды».

— Отец, на корабле бунт! Двадцать человек час назад организовали митинг в кают-компании. Они предлагали избрать другого капитана и изменить наш курс. Их никто не поддержал. Тогда Мэл Великолепный и еще двое из них остались развлекать толпу, а остальные тем временем, оказывается, ушли взламывать наш арсенал. Я проследил за ними. Сейчас они, может, уже направляются сюда. Их возглавляет Саид Джабраилов.

— Говоришь, их никто не поддержал?

— Нет, но это их не волнует.

— Постойте! — прервала разговор Моника. — Но теперь все будет хорошо. Они просто не знают, что компьютер совсем близко нашел признаки цивилизации.

— Мы скоро прилетим?!! — не мог поверить Денис.

— Это не меняет дела! — капитан вернул разговор в прежнее русло. — Двадцать изменников нарушили правила полета, они затеяли вооруженный бунт. Они готовы использовать оружие против своего же экипажа. Я обязан арестовать и наказать их. К тому же, если мы начнем перед ними лепетать про какую-то космическую станцию, они подумают, что мы блефуем и пытаемся затянуть время.

— Как же их остановить? — тихо спросила Моника.

— Они уже вооружены, а убийство человека на борту последний раз было шестьдесят лет назад, — подытожил ее вопрос Денис.

Андрей уже решил, как будет действовать.

— Как только они будут у дверей рубки, я включу наши тормозные двигатели на полную мощность. Находящиеся по своим каютам люди успеют занять свои места в антигравах. Наши бунтари же от неимоверной перегрузки непременно потеряют сознание. К сожалению, это ждет и тех, кто не успеет вовремя добраться до антигравитационных кресел. Но спустя пять минут тормозные двигатели выйдут из экстренного режима, и можно будет разобраться с бунтовщиками и доставить других пострадавших в медицинский отсек.

Андрей взглянул на монитор, показывающий ведущий на мостик коридор, и увидел там толпу вооруженных людей. Он успел заблокировать двери, но эта мера не могла надолго задержать незваных гостей — один из них вместо винтовки нес плазменную горелку.

Капитан корабля внутренне мобилизовался и стал отдавать четкие приказы:

— Времени даже меньше, чем я думал. Денис, Моника, немедленно займите антигравы!

— А как же ты — тут только две капсулы?!!

— Со мной все будет в порядке, как и со всеми людьми, не успевшими добраться до капсул. Просто мы будем чувствовать некоторую слабость, достаточную для того, чтобы предупрежденная мной Служба безопасности, уже расположившаяся в антигравах, после спада гравитационной нагрузки смогла быстро обезвредить валяющихся за дверью обессиленных бунтовщиков.

Денис и Моника уже поняли, что разубеждать Андрея поздно, да и лучшего плана у них не было. Сев в упруго-мягкое, сразу подогнавшее само себя под фигуру севшего человека кресло, они надели на себя кислородные маски и закрыли прозрачные пластиковые крышки, защищающие от возможных ударов слетевших со своих мест посторонних предметов. Воздушная смесь, подаваемая в легкие под давлением, соответствующим гравитационной нагрузке, не давала легким человека сжаться и привести к потере сознания. В легкие человека подавалась смесь кислорода, азота, инертных газов и эфира, для того чтобы он, попадая в капсулу, сразу засыпал и вовсе не замечал переносимых его телом испытаний. Вот такая незамысловатая система помогала людям переносить перегрузки с максимально возможным комфортом. По-настоящему она была опробована лишь один раз, когда первые космонавты «Надежды» стартовали с орбиты Земли и набирали базовое ускорение по направлению к созвездию Альфа Центавра. Потом каждое поколение лишь раз в год тренировалось пользоваться антигравитационными креслами.

После того как капитан «Надежды» убедился, что его близкие в безопасности, он принялся в ручном режиме включать сигнал подготовки к экстренному торможению по всем помещениям корабля, не прилегающих к коридору у мостика. На корабле было уже вечернее время, то есть большинство экипажа находились у себя в каютах, где и располагались их личные антигравы. Люди, находящиеся на своих вахтах, тоже не остались без защиты — антигравитационные кресла были расположены и там, да и вообще они были щедро установлены по всей площади корабля. Так что только двадцать заговорщиков, сейчас упорно трудившиеся над разрезанием двери на капитанский мостик, оставались в неведении царившей на корабле суеты.

Андрей решил проводить торможение корабля в два этапа. Первый продлится пять минут и будет предназначаться только для нейтрализации вооруженных бандитов. После этого сохранившая свои силы в антигравах Служба безопасности корабля должна будет обезоружить находящихся без сознания заговорщиков. Второй этап торможения растянется на восемь дней, и будет представлять собой чередующиеся состояния перегрузок и привычной для экипажа гравитации.

Андрей еще раз проверил готовность экипажа к предстоящему маневру и запустил таймер начала работы носовых двигателей. Сквозь дверь уже стали вылетать искры расплавленного металла, говорящие о скором достижении взломщиками своей цели.

Капитан последний раз окинул взглядом приборные панели рубки, запечатлел в сознании звездное полотно, мчавшееся навстречу кораблю с неимоверной скоростью. Ему стало интересно, увидит ли он эту картину когда-нибудь еще? Но больше его заинтересовал вопрос о том, как выглядят звезды, если смотреть на них с относительно неподвижного объекта, а не разрезая пространство с бешеной скоростью корпусом корабля. Скоро он это узнает. Теперь нужно было немного потерпеть.

Появившийся на двери, ведущий на капитанский мостик, П-образный вырез был уже почти закончен. В воздухе отчетливо чувствовался запах гари, уже разборчиво слышалась бранная речь захватчиков, стали доноситься топот ног и удары прикладов винтовок о дверь.

Еще немного и они будут здесь. Но до запуска тормозных двигателей осталось еще меньше времени. Андрей подошел к уже занятым антигравам, проверил их работу, а потом лег рядом на полу вдоль стены, уперевшись об нее спиной. Через десять секунд корабль слегка тряхнуло и пол со стеной, казалось, поменяли свои свойства. За дверью работа сразу же прекратилась, но было уже поздно. Андрей был уверен, что все заговорщики сейчас, также как он, беспомощно распластались вдоль переборки с так и не разрезанной до конца дверью. А двигатели только начали свою работу. Андрея вдавило стену с невероятным усилием. Невозможно было не только пошевелить хоть какой-то частью своего тела, но и вдохнуть необходимое количество воздуха в легкие. Он с трудом набрал полную грудь воздуха и не выпускал его, дыша небольшими и частыми вздохами. Наверное, это и помогло ему: когда спустя пять минут включенные двигатели резко прекратили работу, он был еще в сознании.

Встать после такой перенесенной нагрузки сил не было. Скоро двери на мостик открылись и вбежали люди Службы безопасности и медперсонал корабля. Сквозь бегающие перед глазами черные круги Андрей видел, как пережидавшие торможение в антигравах свежие и бодрые люди Дилона Страйка быстро разоружают потерявших сознание мятежников. Андрей встал, чтобы посмотреть, как перенесли перегрузку Моника и Денис. Когда тело приняло вертикальное положение, круги перед глазами стали еще сильней и он потерял сознание, успев лишь удостовериться, что с ними все хорошо.

Часть вторая

Спустя восемь суток корабль закончил торможение. Все члены экипажа чувствовали себя отлично, даже включая тех немногочисленных бедолаг, что не успели занять места в антигравитационных креслах при первом импульсе носовых двигателей, предназначенных для предотвращения вооруженного мятежа.

Сами же заговорщики уже были выпущены с корабельной гауптвахты на свободу. Они искренне раскаялись в своем поступке, вызванном чувством отчаяния от нескончаемого полета, и после этого, согласно правилам корабля, держать их взаперти больше не было смысла. Инициатор бунта Саид Джабраилов тоже попросил прощения и был выпущен с низложением офицерского звания и ущемлением своих основных прав, включая права на продолжение рода. Это была высшая мера наказания человека, вошедшая в обиход правоприменения на «Надежде» еще со времен старта с Земли. Недопущение испорченных генов к воспроизводству очень помогло людям очиститься от патологических преступников, и за сто лет экипаж корабля полностью избавился от убийц, маньяков и сумасшедших.

Все члены экипажа давно забыли о так и не реализовавшемся перевороте. Теперь умы всех людей были заняты мыслями о предстоящем контакте с обитателями встреченной по курсу корабля космической станцией.

«Надежда» шла с минимально возможной скоростью, и до предполагаемой стыковки со станцией неизвестной цивилизации оставалось не больше часа. Ее уже можно было видеть невооруженным глазом через обзорный иллюминатор рубки корабля. Как раз сейчас ее разглядыванием занимался капитан корабля Андрей Федоров и старший помощник Карл Берг. Еще недавно станция казалась только мелкой серой точкой на черном фоне космического пространства. Теперь можно было разобрать, что она представляет собой правильный многогранник темно-серого цвета, по размерам превосходивший «Надежду» в несколько раз, и по форме похожий на отшлифованный бриллиант. Уже стали различаться очертания палуб станции, и Андрей поймал себя на мысли, что увиденное плохо стыкуется с изученными им материалами по космостроению. Станция не вращалась вокруг своей оси и вдоль ее бортов отчетливо виднелись стройные ряды иллюминаторов, а это означало что, во-первых, ее строители чертовски уверены в прочности материала, образующего стены станции, а во-вторых, то, что на станции или нет искусственной гравитации, или она поддерживается каким-то неизвестным способом.

Капитан Федоров отвел глаза от приближающегося чуда космостроения и перевел внимание на своего помощника:

— Карл, не прекращай попыток связаться со станцией. Пробуй все частоты и протоколы связи. У меня сейчас рабочее совещание, так что я отойду на время. Не забывай следить за ходовым и стыковочным компьютерами — у нас нет права на ошибку. Маневрирование к объекту должно проходить на самой минимальной скорости.

Старпом выглядел сосредоточенным и спокойным. Оставив в надежных руках свой пост, капитан отправился в малый конференц-зал, находящийся совсем рядом с рубкой и предназначенный для принятия важных решений в экстренных ситуациях. Сейчас в полутемной комнате находились только шесть человек. За круглым столом в центре сидели предупредивший капитана о возможном бунте на корабле доктор психологии доктор Зигмунд Берг и его коллега доктор ксенологии Элайза Слайс. Они вдвоем составляли научный костяк собрания. Между ними примостился старший механик корабля Иван Косоруков. Он, в противоречие своей фамилии, был отличным механиком и никудышным аналитиком, поэтому присутствовал тут только для того, чтобы вместе со Андреем обеспечить собранию необходимый кворум старших офицеров корабля. Остальные три заседателя, делегированные общей массой экипажа для контроля над принимаемыми решениями, примостились на стульях у стены, тем самым показывая, что они не будут лезть в предстоящее обсуждение вопроса.

Капитан вошел в конференц-зал и показал рукой, чтобы никто не вставал. Он сел за стол и решил начать обсуждение главного вопроса:

— Доктор Берг и доктор Слайс, надеюсь, вы смогли прийти к соглашению, как мне следует вести себя при первом контакте? — чтобы не провоцировать спор за право ответить, Андрей обратил этот вопрос к уже начавшему говорить старшему специалисту из этих двух вечно конфликтующих ученых. — Слушаю, доктор Берг.

— Главное — не спровоцировать конфликт незнанием их традиций или, что хуже, осквернением их божества…

Его резко прервала доктор Элайза Слайс:

— Что за чушь! Разум мыслящего существа, существа, покорившего космос, вырастает из таких пережитков, как обычаи, а тем более поклонения божествам, так же, как ребенок со временем вырастает из своих игрушек. Цивилизованность проявляется в способности к диалогу.

— Зря вы так считаете, милая госпожа доктор наук. Расскажите свои сказки про цивилизованность и способность к диалогу племенам Африки, уничтоженным просвещенными и цивилизованными колониальными войсками Англии в XIX веке или арабским семьям на Ближнем Востоке, пострадавшим от имперских замашек США в начале третьего тысячелетия.

— Да, но божества…

— Я не знаю, что предполагает такая для меня новая наука, как ксенология. Но если вглядеться в человеческий род, то у нас на протяжении всей истории были свои сменяющие друг друга божества на любой момент своего развития: оружие, знания, техника, деньги, космические корабли.

Андрей понял, что заданный им вопрос породил собой бесполезную дискуссию, которая вряд ли поможет ему наладить контакт с существами на борту станции спустя несколько минут. Он решил закруглить беседу:

— Спасибо, господа ученые. Я, пожалуй, пойду к стыковочному шлюзу.

— Погодите, — прервала его Элайза. — А какой подарок вы преподнесете нашим друзьям при первой встрече?

— Вообще-то я не думал об этом… Может, мою рацию?

— Тут необходима простая и в то же время красивая вещь, что-то вроде визитной карточки, которая сможет охарактеризовать человечество с лучшей стороны, — описала подарок доктор Слайс, оглядываясь по сторонам. — А что это там лежит на боковом столе?

Андрей проследил за взглядом консультанта и несколько смущенно произнес:

— А это… Что-то вроде бортового журнала, только написанного от моего имени. Пишу, чтобы скоротать время, вчера как раз закончил. Это вряд ли подойдет для подарка!

— Еще как подойдет! — хором ответили впервые достигнувшие согласия по какому-то вопросу ученые.

— Это прекрасно оформленная книга, да к тому же никакие сканеры не воспримут ее как оружие. Капитан, мы настаиваем на этом. Не беспокойтесь, они же не смогут прочитать, что вы там понаписали, а потом мы придумаем, что подарить нашим новым друзьям по-настоящему.

Андрей понял, что этот вопрос пора закрыть.

— Ладно, договорились. Так, Иван, что с системами корабля?

— Все как договаривались, кэп. Будем автономно висеть рядом с этой штуковиной, готовые рвануть с места по первому твоему сигналу. Все люди на своих местах.

Три делегированных на собрание от всего экипажа наблюдателя хранили полное молчание, и на их лицах читалось, что они согласятся с любыми решениями собрания, лишь бы их не заставили сопровождать капитана и во время визита на космическую станцию.

— Итак, — резюмировал капитан Федоров, — сколько бы мы тут ни просчитывали контакт с иным разумом, все пойдет все равно как-то иначе. Я пошел в шлюз, пожелайте мне удачи.

— Удачи, капитан! — все присутствующие ответили капитану таким тоном, будто прощаются с ним навсегда.

Андрей вышел из конференц-зала и отправился в шлюзовой отсек, прихватив по настоянию совета свою рукопись. Никогда еще не использованный на протяжении всего полета «Надежды» шлюзовой отсек находился двумя палубами выше мостика, ровно в диаметральной плоскости корабля. Поэтому, несмотря на продолжающееся вращение корабля вокруг своей оси, здесь царила невесомость, и это было единственным не вращающимся местом корпуса, которое можно пристыковать с другим объектом.

В тамбуре шлюза он надел на себя легкий скафандр с герметичным шлемом.

— Мостик, прием, — проверил связь Андрей. — Как слышно?

— Сигнал четкий, капитан. Вы готовы?

— Да. Карл, ты смог установить связь со станцией?

— Нет. Я сделал все, что мог, но сигнала нет. Правда, потом произошло что-то совсем непонятное. Компьютер отозвался на сигнал системы стыковки станции, и сейчас мы автоматически пристыковываемся к ее грузовому доку.

— Ладно. Значит, уже можно пройти в шлюзовую камеру?

— Да, капитан. Стыковка успешно завершена… И еще раз удачи, Андрей.

— Спасибо. Я не выключаю связь, ты будешь слышать, что со мной будет происходить. Конец связи.

Корпус корабля легко, почти незаметно вздрогнул — стыковочный компьютер мастерски сделал свое дело. Пора идти. Андрей почувствовал себя несколько неуверенно. Это был не страх, а какая-то неловкость. Вот он задраил за собой внутреннюю шлюзовую дверь и теперь стоит в непривычном для себя скафандре и с навязанным ему подарком в руках для новых друзей. А какими они будут? Кто мог построить такую совершенную космическую станцию в этом секторе космоса, в таком отдалении от каких-либо звезд и планет? Он мог бы так размышлять вечно, если бы зеленый сигнал индикатора стыковки своим миганием не подтвердил завершение уравнивания давления. Андрей нажал на последнюю кнопку и стал наблюдать за медленным открыванием внешней двери шлюза.

Он был готов ко всему. Но то, что он там увидел, повергло его в некоторый шок. Вместо представителя инопланетного разума на пороге шлюза появился самый обыкновенный толстый и заросший щетиной мужик в засаленном оранжевом комбинезоне. Несмотря на его непрезентабельный вид и неотягощенную интеллектом физиономию, он все-таки, без сомнения, принадлежал к тому же виду Homo sapiens sapiens, что и Андрей. Тот, видимо, тоже был несколько озадачен тем, что обнаружил в своем грузовом шлюзе, где он, вероятно, работал грузчиком, полностью экипированного космонавта с какой-то книжицей в руке.

Андрей мельком взглянул на датчики пригодности воздуха для дыхания и быстро снял с себя шлем, при этом намеренно стукнул им себя, чтобы убедиться, что все происходящее не является бредовым сном. Пока он подбирал слова для начала разговора с человеком за сто световых лет от Земли, тот рявкнул с явным раздражением в голосе:

— Вы там на своем самоваре все супермара обкурились, что ли? То прут, понимаешь ли, без связи прямо к станции, то какого-то клоуна в шлюз подбрасывают… Эй, приятель, что вылупился? Библиотеку ищешь…

Буйный смех «представителя новой цивилизации» не дал тому закончить реплику. Андрей же ничего не понимал. Он слышал, как из шлема доносился крик его старпома, из которого можно было разобрать только что-то о людях, смотрящих на него через иллюминаторы станции. Но как это могло случиться? Ведь «Надежда» была самым первым обитаемым кораблем, запущенным за пределы Солнечной системы.

— Вы… человек? — капитан не нашел ничего умней спросить. — Как вы тут оказались? Мы же были первые…

Теперь время недоумевать настало для грузчика, обиженного тем, что кто-то засомневался в его принадлежности к человеческому роду. Он почесал в затылке и поинтересовался:

— Да что за на фиг, чел? Никак не отпускает? Во имя всех святых, ты-то сам кто такой будешь?

Андрей не понял смысла половины сказанных ему слов, но чувство радости от того, что он разговаривает с человеком, который не являлся членом экипажа «Надежды» и не мозолил ему глаза последние 45 лет, все больше охватывало его.

— Я капитан корабля «Надежда», который сто лет назад был запущен к созвездию Альфа Центавра для колонизации ее планет.

— Сто лет?!! Где это вас носило столько времени?!! Да от нас до Земли максимум три дня полета. Что-то тут не так, не зря я вызвал миротворцев и взял с собой вот это…

Собеседник вынул из кармана маленькое устройство, похожее на коробок спичек, и Андрей не успел ничего понять, как почувствовал необъяснимую тяжесть во всем теле и потерял сознание.

* * *

Андрей неожиданно почувствовал себя очень комфортно и уютно. Он лежал на чем-то чрезвычайно удобном и мягком, а тело было полно бодрости и блаженства. Открыв глаза, Андрей на мгновение зажмурился от яркого белого света, идущего от всей поверхности потолка. Он хорошо помнил, как «Надежда» обнаружила неизвестную космическую станцию на своем пути, как они предприняли попытку установить с ней контакт и что из этого вышло. Может, вся эта нелепица ему только приснилась? Нет. Андрей огляделся и обнаружил, что лежит в обставленной незнакомым оборудованием совершенно необычной комнате, напоминающей медицинский отсек. Это однозначно не было помещением его корабля. Значит, он сейчас действительно находится на неизвестной космической станции. На станции, на борту которой его встретил какой-то грузчик и усыпил неизвестным устройством. Но откуда тут, за сто световых лет от Земли, взяться человеку? Уж не попала ли «Надежда» в какую-то временную аномалию, в область повышенной концентрации тахионных частиц? В любом случае, лежа на больничной койке, в этом не разобраться.

Как только, решив подняться со своего больничного ложа, капитан Федоров сел на край постели, белые полупрозрачные двери комнаты распахнулись и в нее вошли Моника и доктор Берг в сопровождении неизвестного Андрею человека. Незнакомец был среднего возраста, подтянут и скромен в движениях. Энергичный взгляд и тем более форменная одежда с непонятными, но выраженными знаками отличия, говорили о его статусе.

— Комендант станции Земного Содружества майор Райс, — представился вошедший. — Добро пожаловать на борт «Свободы». Извините нас за такую встречу, капитан Федоров. Просто парализовавший вас младший докер семнадцатого шлюза был слегка под кайфом, если вы понимаете о чем я говорю. Он уже наказан. Сейчас ваш организм полностью восстановился от заряда нейтра. Ваши друзья пришли проведать вас.

Моника и доктор Берг со счастливыми лицами стояли рядом и смотрели на реакцию запутавшегося в событиях Андрея. Сам же переваривающий новую информацию Андрей был несколько растерян. Уже не говоря о чисто научном парадоксе, который столкнул в далеком космосе «Надежду» и «Свободу», сознание капитана Федорова пыталось найти нужную линию поведения в общении с комендантом станции. Это был первый незнакомец, которого Андрей повстречал за всю свою жизнь, ведь на своем корабле он знал каждого человека с рождения и не мог рассчитывать на внезапное знакомство с кем бы то ни было. Тут своего капитана решили поддержать привычные старые друзья:

— Андрей, все хорошо, — весело проговорила Моника своим ласковым голосом и кинулась обнимать своего любимого. — Это люди с Земли. Мы можем чувствовать себя тут как дома. Представляешь, мы наконец-то долетели!

Доктор Берг тоже подошел к Андрею и похлопал его по плечу.

— Да, все замечательно, но невозможно поверить… Каких-то пять лет и мы бы не болтались в нашей консервной банке целых сто лет… Как обидно…

Чтобы не превращать эту сцену в полный театр абсурда, комендант станции решил полностью прояснить ситуацию:

— Я должен все объяснить, капитан. Дело в том, что через пять лет, после того как сто лет назад человечество реализовало программу «Пилигрим» и запустило ваш корабль в такой длинный путь, учеными Земли был открыт новый вид путешествий через космическое пространство. Так называемый гиперпространственный метод. Надеюсь, вы не будете меня спрашивать о его сути, но достаточно сказать то, что пассажирский экспресс отсюда до Земли идет не более трех стандартных дней. И таким образом, в то время как ваш звездолет преодолевал пространство от Земли до этой точки Галактики, люди успели освоить многие планеты и создать несколько космических станций. Вот вкратце вся информация, которая поможет вам понять, что произошло, и сформулировать свои вопросы. Я на них с удовольствием отвечу, не зря же я провел весь сегодняшний день в библиотеке, где пытался разыскать данные о вашей экспедиции. Поверьте, ваше появление было не меньшим сюрпризом и для всех нас.

В голове Андрея все стало вставать на свои места. Теперь все понятно. Пока «Надежда» километр за километром отвоевывала свой путь у космоса, технический прогресс не стоял на месте. Никакой временной аномалии, и даже никаких корреляций с теорией относительности Эйнштейна. Просто кто-то добирался до точки назначения на асфальтоукладывающем катке, а кто-то на спортивном автомобиле.

— Почему же вы не связались с нами по радио? — задал вопрос Андрей, успешно справляясь с осмысливанием ситуации.

— Все очень просто. Ваши протоколы связи и аппаратура безнадежно устарели. Ну подумайте сами, вы ведь тоже не смогли бы связаться с мостика «Надежды» с кораблем, использующим, например, телеграфную связь девятнадцатого века. Да мы и не пытались наладить с вами контакт, так как наша система определила вас как беспилотный грузовой корабль старой модификации. Поэтому мы и не смогли организовать торжественную встречу или хотя бы предотвратить тот неловкий момент с работником шлюза. Представляю ваше удивление, когда вы встретились. Мы, поверьте, только сейчас сами оправились от шока.

— Только сейчас?.. Сколько же я находился без сознания?

— Ровно сутки. Но вам не о чем беспокоиться, капитан. Ваш экипаж давно размещен по лучшим каютам станции. Им мы выдали кредиты, так что, поверьте, они ни в чем не нуждаются.

— Я должен сам все увидеть. Вы не против?

— Конечно нет. Именно для этого я и пришел сюда. Я решил лично показать вам свою станцию, так что у вас будет самый лучший из возможных экскурсоводов. Вы готовы к прогулке?

Андрей сейчас чувствовал себя как нельзя лучше. Еще бы, он провалялся в постели целые сутки. Как много времени он пропустил из-за этого дурацкого нейтрализатора, именно тогда, когда его решения были нужнее всего его экипажу. Он встал с больничной койки и поспешил на предложенную экскурсию по станции.

Когда капитан со своими друзьями и комендантом вышли в коридор, он смог убедиться в правоте своих догадок о конструкции станции. Пол коридора был абсолютно ровный и не закруглялся к верху по своим концам, что подтверждало плоскостное архитектурное строение станции и наличие на ней искусственной гравитации. Майор Райс догадался о мыслях Андрея и пояснил:

— Да, вы, наверное, уже поняли, что человечеству известны теперь многие тайны Вселенной. Принципы искусственной гравитации стали известны еще сорок лет назад. Как раз при проектировании этой станции. Так что когда двадцать лет назад «Свобода» была построена, она была самой совершенной из существующих станций. Теперь же это обычная торговая колония, перевалочный пункт на космических маршрутах и немного пограничная застава. Ведь эта часть космоса еще совсем не исследована людьми, и дальше лежит Неизвестный космос.

— Но вы же сами говорили о гиперпространственных перелетах…

— Видите ли, господин Федоров…

— Называйте меня просто Андрей. И давайте перейдем на «ты», хорошо?

— Хорошо. Мое имя Стюарт, — комендант станции даже не обернулся для приветствия, но возможно, так знакомиться здесь просто было принято. Он чуть снизил голос и продолжил: — Так вот, Андрей, дело в том, что наши гиперпространственные двигатели не могут летать за пределы ста световых лет от Земли. Это довольно темное дело, у нас в академии ходили слухи о том, что это технологию ограниченных гиперпрыжков нашим ученым и так кто-то подарил, сами бы они до такого не додумались. Но это, конечно, неофициальная информация, вы же понимаете…

Майор посмотрел на заинтригованных путников и жестом пригласил их пройти дальше. Было ясно, что к этой теме разговор больше не вернется. Коридор выходил в большой зал, размеры и архитектурное убранство которого поразили Андрея, привыкшего к маленьким каютам и спартанской обстановке своего корабля. Подняв голову, он обнаружил, что это был скорее не зал, а внутренний дворик или атриум, который простирается в высоту на десяток этажей и на который изящными балконами выходят фасады верхних палуб. Тут ничего не напоминало интерьер космической станции: в центе зала был установлен мраморный фонтан, несколько стеклянных лифтов неторопливо курсировали между палубами, стены были стилизованы под белый камень и украшены зеленой растительностью. С далекого потолка и скрытых ламп освещения струился яркий белый свет. Андрей поймал себя на мысли, что он никогда бы не подумал, что находится на космической станции, если бы неожиданно оказался здесь. В его сознании четко всплыли образы какого-то места, увиденного им на обучающих видеофайлах, просмотренных им в детстве на борту «Надежды». Кажется, именно так выглядели на Земле строения, предназначенные для торговли и развлечений.

— Как видите, теперь быть космическими путешественниками не так уж и затруднительно. Современные энергетические системы, генераторы воздуха, воды и питания сделали жизнь на станции практически неотличимой от земной. Эти агрегаты компактны и высокопроизводительны, так что у нас полно места для таких вот архитектурных ухищрений. Вы, наверное, хотите подойти и потрогать ограду фонтана? — спросил майор Райс у зачарованного окружающей красотой капитана и добавил: — Не удивляйтесь. Мы сначала тоже все были обескуражены тем, как ваши люди реагируют на обыкновенный мрамор. Вся команда «Надежды» выстроилась в очередь, чтобы пощупать наш фонтан. Это потом мы поняли, что вы в жизни не встречались с такими вещами на своей… консервной банке, кажется так вы называете свой раритетный звездолет?

Это уже привычное прозвище своего корабля, прозвучавшее из уст чужака, показалось Андрею несколько оскорбительным. Он остановился на пути к блестящим мраморным плитам и, обернувшись к майору, сказал:

— Стюарт, я был бы очень признателен, если бы ты так больше не называл мой корабль. Хоть он и не такой совершенный, как эта станция, не такой блестящий и шикарный внутри, но он смог доставить всех нас сюда живыми и здоровыми.

— Ладно, ладно, капитан. Слава богу, теперь вы здесь. Больше вам не придется ютиться в кельях «Надежды». Вы так и не спросили меня, что же вас ждет дальше.

Андрей решил не говорить, что не рассчитывал перекладывать выбор свой судьбы на чьи-то плечи. Его экипаж никогда и ни от кого извне не зависел. У них было только предназначение в достижении единственной заданной сотню лет назад цели и полная самостоятельность в решении остальных вопросов. Никто не рассчитывал снова встретиться с другими людьми, снова интегрироваться в систему, оставленную на Земле.

— Вас ждет блестящее будущее, капитан! — продолжил Стюарт. — Я уже доложил президенту и правительству Земного Содружества о вашем прилете. На Земле это произвело просто настоящую сенсацию. Каждому члену вашего корабля будет выплачено по миллиону кредитов, а также присвоено звание героя освоения космоса. Вы же получите в десять раз больше. Я поздравляю вас!

— Вы уже второй раз упоминаете эти самые кредиты. Это что-то вроде единиц обмена, так?

— О да! На вашем корабле, по слухам, вы пользовались какими-то баллами. А у нас кредиты являются основой жизни. Правда, ваши люди почему-то еще не прошвырнулись по нашим магазинам.

Майор окинул взглядом окружающее пространство, и Андрей понял, что находится посреди огромного торгового центра, где вокруг снуют с горящими глазами обитатели станции с пластиковыми контейнерами новых покупок.

— Здесь столько народу… и магазинов… Кто же сейчас на основной работе? — поинтересовался капитан «Надежды».

— На основной работе? — для ясности переспросил хозяин станции. — Вообще-то, у нас на станции практически все занимаются бизнесом. Только 10 % экипажа составляют обслуживающий и командный состав «Свободы». Остальные люди работают в таких вот торговых центрах. Их у нас всего только пять: еще три таких же как этот и самый большой в центре станции. Вы выглядите удивленным, капитан. Понимаете, нас полностью обеспечивают машины, я уже упоминал об этом. Компьютеры управляют станцией и заведуют научными изысканиями. Так что около девяти тысяч человек работают в магазинах станции. У тех людей, что снуют вокруг, сегодня выходной, завтра же они будут стоять за прилавками и продавать товары тем, кто работал в магазинах сегодня.

— Вы, должно быть, шутите? — ошарашенно произнес капитан и присел на ограду фонтана.

Его друзья снова пришли на помощь:

— Это так, — подтвердил слова коменданта станции доктор Берг. — Это полный бред, но это так…

— Док, как наши люди? — спросил Андрей у Берга, который, конечно, знал больше его, ведь ему не пришлось сутки отходить от разряда нейтрализатора.

— Примерно так же, как и ты. Вчера весь день ходили по станции, а теперь сидят в своих каютах и не знают, что делать дальше.

Комендант Райс недоуменно смотрел на них:

— Капитан, я не понимаю вас. Разве то, что вы видите вокруг, не лучше вашего пребывания на вашей конс… на борту вашего корабля? Люди вокруг счастливы!

Тут как бы в опровержение слов майора на площадь вышла толпа людей. Их возглавлял какой-то старец с длинной белой бородой, одетый в желтую рясу. Он нес в руках странное знамя, на котором было изображен ярко пылающий костер. По его виду и виду сопровождающих его людей было видно, что они пришли в один из торговых центров станции не за покупками. Энергичный руководитель митинга отдал одному из своих помощников свою хоругвь и влез на заранее приготовленный для него постамент. Как и следовало ожидать, началось собрание:

— Братья!!! Мы собрались здесь, чтобы заявить о нашей неприязни ко всем этим магазинам! Скажем наше «нет» этому рассаднику порока!!! Круши его!!!

В руках зачинщика беспорядков появился крохотный пистолет, напоминающий детскую игрушку. Старец стал кружиться на месте и стрелять по стеклянным витринам магазинов, расположенных на верхних палубах. Осколки мелкого битого стекла посыпались вниз, но никто не стал искать укрытия, а наоборот, некоторые из свидетелей происшествия поспешили под этот блестящий дождь. Еще несколько митингующих, порывшись у себя в карманах, запустили по ближайшим витринам какие-то тяжелые предметы.

— Вы не хотите остановить их? — спросила Моника у майора Райса, после того, как обнаружила, что тот смотрит на происходящее вокруг с полным безразличием.

— Это не моя работа. За локализацию беспорядков отвечают миротворцы. Вот, кстати, и они…

Внезапно из всех коридоров, выходивших в центральный зал торгового центра, выбежали коренастые солдаты в серых костюмах, напичканных всевозможными устройствами. Они быстро окружили толпу демонстрантов, скрутили руки основных смутьянов и так же быстро увели их с собой. Остальные люди стали собираться в очереди к стоявшим повсюду банкоматам и проверять свои кредитные счета.

— Что тут произошло? — спросил у Райса доктор Берг.

— Обычное проявление недобросовестной конкуренции. Этот белогривый старик это не кто иной, как владелец нескольких магазинов в центральном торговом центре. Он нацепил бороду, нанял каких-то людей или вообще взял с собой своих подчиненных и решил побить витрины своим конкурентам. Тут такое каждый день. Благо у нас все стекла абсолютно безопасны. Уже через несколько минут из собранных осколков машины сделают новые и вставят их в рамы. Стандартная ситуация.

— А почему люди как будто стремились попасть под стеклянный дождь? — продолжил интересоваться Андрей.

— За возможный причиненный ущерб им выплачивается денежная компенсация. Если бы я не болтал с вами, то и сам был бы не прочь таким образом на халяву заработать деньги. Особо повезло тем, кто сейчас объясняется с миротворцами, — они накатают на них жалобу и отсудят неплохую компенсацию. Адвокатов у нас тоже достаточно.

— Знаете, майор Райс, я хотел бы пройтись по станции наедине с моими друзьями. Вы не против?

— Пожалуйста, делайте что хотите. Это, кстати, лозунг нашей станции, как, впрочем, и всего Земного Содружества. Сегодня вечером мы устроим праздник в вашу честь. В одиннадцать я приду за вами в вашу каюту. Ваши друзья покажут где она расположена. Ну, до встречи.

Майор быстро развернулся и пошел куда-то по своим делам, проходя по убираемому автоматическими уборщиками полу с явной надеждой поскользнуться.

— Что-то мне уже перестало тут нравиться… — тихо произнес Андрей.

Праздничный ужин, устроенный в честь командного состава команды «Надежды», произвел на гостей самое негативное впечатление. Все беседы хозяев станции были посвящены тому, как можно потратить деньги, которые скоро будут перечислены колонистам. Десятки непонятных названий каких-то высокотехнологичных устройств и их описание были главной темой разговора. Потом обсуждали, где лучше купить ту или иную безделушку и с какой скидкой.

Ужин длился не более часа, потом гостей попросили удалиться по своим каютам. Многие из экипажа «Надежды» захотели прогуляться по всей станции. Так поступили и Андрей с Моникой.

Оказалось, что, спустившись на нижние уровни станции, можно было увидеть, что станция населена не только такими ухоженными и благополучными людьми, как майор Райс и клиенты торговых центров станции. Около половины людей влачили свое существование в трущобах, лишенные любых перспектив в жизни. На личном счету каждого числились только огромные долги, оплачивать которые будут они и их дети в течение многих поколений.

Очень много вещей, не укладывающихся в неиспорченном сознании людей «Надежды», происходило на станции. Вещей, которые, ты, дорогой читатель можешь увидеть в нашем мире.

Эпилог

Андрей проснулся. Он поймал себя на мысли, что лучше бы человечество не изобретало гиперпространственных двигателей и не распространялось по Галактике словно саранча. Ведь только осмысленный, долгий, полный испытаний и лишений путь может сделать человека достойным достижения своей цели. Очищенный огнем искупления человек не допустит неправильного использования результата своих чаяний.

Прилетевшие на станцию люди имели полный комфорт и возможность пользоваться сомнительными удовольствиями, не подозревая, что они рассчитываются за это своими потерянными жизненными принципами и светлыми устремлениями. Чтобы хоть как-то заполнить пустоту в своих душах, они придумывали себе своих новых богов. Некоторые окунулись во всевозможные религиозные секты, а большинство молилось на нового своего бога — деньги.

Андрей решил зайти к Монике и поделиться своими мыслями. Он связался с ней по интеркому и оказалось, что она еще не спит и тоже хочет поговорить с ним. Придя к ней, он понял по ее глазам, что их мысли сходятся. Моника пригласила его присесть за стол. Он сел, и в каюте повисло долгое молчание. Они оба уже сделали для себя выводы о царящем на станции порядке, но никто не хотел начинать разговор первым. Первой прервала молчание Моника:

— Знаешь, теперь мне кажется, что мы все-таки наткнулись на станцию, принадлежавшую чужой цивилизации. Точно так, как мы и предполагали с самого начала. Неужели мы стали бы такими же, если наши предки не улетели на «Надежде»?

— Да… Пусть кто-то думает, что мы просто отстали от жизни, но я не хочу, чтобы мы и наши дети жили так же…

— Но что же мы можем поделать?..

Андрей бросил на нее решительный взгляд и твердо произнес:

— Только одно!

На следующее утро у шлюза номер 17 образовалась пустота. Корабля-гиганта там не было. Заспанные диспетчеры, также как и все обитатели «Свободы», недоумевали, куда мог подеваться самый большой корабль, который они видели в своей жизни. От «Надежды» остались только запутанные данные в бортовом компьютере станции, разноречивые рассказы людей, пообщавшихся с гостями из прошлого, и валяющаяся в углу всеми забытая книга Андрея Федорова, которую он хотел подарить представителям новой цивилизации. Весь экипаж затерявшегося в пространстве звездолета улетел вместе со своим кораблем. Но это мало кого удивило на станции, еще меньше людей задумались о том, что кто-то предпочитает добровольное заточение в старом звездолете, лишь бы не жить так же, как они. Президент Земного Содружества и другие официальные лица, приехавшие на станцию для приветствия команды «Надежды», нашли чем им заняться, абсолютно забыв о героях космоса.

А через несколько лет у человечества появилась новая религия, основанная на книге, пришедшей со святыми мучениками и имевшее название «Путеводное слово». И под знаменами перетолкованной проходимцами рукописи Андрея Федорова люди опять шли на войны между собой, убивали своих братьев. Потом изображение «Надежды» было напечатано на самых крупных денежных купюрах, с помощью которых люди обманывали и продавали друг друга.

А тем временем чуть дальше разведанного человечеством космоса на одной очень уютной планете процветала молодая колония людей. Губернатором колонии был сын героя колонии — Денис Федоров, а столица носила название «Надежда». И жили колонисты не так, как их собратья на других планетах. Им не нужны были деньги, телевидение и люди, указывающие им, как жить дальше. Их души не прятались ни за какие вероучения или идеологии, пока сами они поклонялись только деньгам. Нет. Они жили не в рамках какой-то навязанной системы, не под гнетом капитала и не по каким-то книжкам. Они жили по совести.

Content

Андрей Александрович Лыков
Рождение героя

От автора

Рождение героя Роман

Часть первая Измена

Глава 1

Глава 2

Глава з

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Часть вторая Неожиданные союзники

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Часть третья Путь к победе

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Эпилог

Звездный ковчег Повесть

Часть первая

Часть вторая

Эпилог