Академия Безумцев

Ибис Александра

Глава первая, в которой мне говорят, что я сумасшедшая

Каждый день из года в год на протяжении девяти лет я вижу один и тот же сон. Я бегу, крепко прижимая к груди что-то важное и определённо ценное, но не помню, что именно. Открывается дверь — и я попадаю в помещение, похожее на кабинет. Мужчина целует женщину с длинными огненно-рыжими волосами. Она сидит у него на столе. Они оборачиваются, но я не вижу их лиц, только чёрные пятна. Я кричу и убегаю, и что-то важное выпадает у меня из рук.

Потом я всегда оказываюсь в пустой огромной чайной чашке. Я дрожу от страха, сжимая нож для масла в своей руке. Я слышу, как кто-то идёт. Мне страшно, чайная чашка накреняется, и я падаю во тьму, просыпаясь в своей постели.

Как сейчас.

— Ваше Высочество, — меня привычно разбудила Лорина. Моя няня в детские годы и верная служанка в юношеские раздвинула тяжёлые бархатные шторы на окнах моих покоев. — Вы опять читали допоздна, Ваше Высочество. Его Величество будет недоволен видеть мешки под вашими глазами за завтраком.

— Лорина, у меня всегда отеки под глазами. Уж лучше они будут последствиями учёбы, чем бесчисленных кошмаров, — ответила я, садясь в постели и беря со столика на колёсиках чашечку с уже налитым зелёным чаем. Хмуро взглянула на плавающие на дне чаинки и сделала большой глоток, зная, что напиток тёплый, а не горячий. На языке остался привкус лимона. — Почему не кофе?

— Его Величество запретил давать его вам сегодня, — строго сказала Лорина, уже приготовившая мне платье, хотя вот уже девять лет как я предпочитала одеваться и выбирать вещи самостоятельно. Хотя Лорину это и обижало, но я не любила, когда ко мне прикасаются. Могла принять вещи из рук в руки, но не позволять себя одевать. — Вам плохо от него, Ваше Высочество.

— Мне плохо без него, Лорина, и Берни это знает, — я с раздражением отставила чашку и запустила руки в и без того спутанные после сна рыжие волосы. — Ты можешь идти. Я встала.

— Может, помочь вам с платьем? — осторожно предложила Лорина, видя, что я сегодня несколько резковата в движениях, хотя наверняка знала, что получит отказ.

— Сегодняшний день ничем не отличается от предыдущих, Ло, — отмахнулась я и опустила ноги в мягкие тапочки в виде медвежат. — Оденусь сама.

Я подошла к дубовой двери гардеробной, на наружном золотом крючке которой висела вешалка с платьем, и замерла, как громом поражённая, приглядевшись к подготовленному наряду.

— Ло, это же…

— Одно из платьев вашей матушки, — Лорина мгновенно появилась у меня за спиной, как будто и не собиралась только что уходить. — Сегодня привезли из имения вместе с другими вещами, запрошенными Его Величеством. Его Величество подумал, что вы захотели бы их получить.

— Почему я не видела их раньше? — я аккуратно, будто платье было сделано из драконьего цветного стекла, провела рукой по нежно-голубой юбке-плиссе. Мама любила свободные, женственные и простые вещи, я помнила, какой она была мягкой и утончённой в них. Память об этом хранили и её портреты в закрытой для посещения галерее.

— Вы только сейчас доросли до этих вещей, — тихо ответила мне Лорина, ласково касаясь морщинистой рукой моего плеча. Я вздрогнула, но позволила ей эту вольность, как той, кто заменял мне мать на протяжении этих долгих невыносимых девяти лет кошмаров и не покидающей тоски по покойным родителям. — Его Величество не хотел, чтобы вы знали о них и расстраивались, что не можете носить.

— А сейчас могу… — кивнула я и отвернулась от платья к Лорине, предварительно мягко убрав её руку. — Передай Берни мою благодарность, Ло.

— Он ждёт вас на завтрак в сиреневой столовой через тридцать минут, — с улыбкой поклонилась мне моя няня и служанка и ушла, оставив наедине с приятными и вместе с тем болезненными воспоминаниями о матери.

Кажется, я просмотрела на мамино платье не меньше пяти минут, прежде чем скрыться в ванной.

* * *

У меня болела голова, меня раздражал солнечный свет, и я ни на чём не могла сосредоточиться. Хотя мне очень нравилось, как на мне сидело мамино платье из шифона с тонким синим кожаным пояском на талии, думала я больше о том, как сильно хочу кофе и как меня бесит, что его нет на ломящемся от еды столе.

— Ты так похожа на мать, — сказал Берни, щёлкнув меня по носу, чтобы привлечь внимание.

Я подняла на него красные от недосыпа глаза и натянуто улыбнулась:

— Вряд ли её глаза сияли, как два тёмных фонаря.

— Всякое бывало, птенчик мой, — усмехнулся дядя и сомкнул веки, вероятно, вспоминая проделки любимой старшей сестры.

Моя мать, прошлая королева Арайдена, была признанной первой красавицей королевского двора и по-настоящему талантливой ведьмой. Эванджелина, так её звали, происходила из обедневшего, но древнего дворянского рода Сейромонов. Благодаря своему выдающемуся магическому таланту, она поступила в Королевскую Академию Магии Арайдена и познакомилась с моим отцом, кронпринцем Михаилом.

Берни рассказывал, что папа влюбился в маму на первом курсе, когда случайно попал под дождь из её приворотного и, как она считала, неудачного зелья. Однако когда было приготовлено средство, снимающее любовные чары, и юный кронпринц выпил его, интерес к маме он не потерял. Мои родители поженились сразу после выпуска из Академии. И потому, что они очень друг друга любили, я, их единственная дочь, получилась такой хорошенькой. Ну, так дядюшка говорит. А ещё он рассказывает, что однажды маму чуть не похитил лорд-дракон, но папа проявил мастерство переговоров и не дал украсть свою тогда ещё невесту.

— Птенчик мой, что-то случилось? — спросил меня дядя, передавая мне намазанный лично им хлеб с клубничным вареньем.

— Я снова плохо спала, а ты запретил подавать мне кофе, — я приняла хлеб из его рук и отложила на пустую идеально белую тарелочку перед собой. — Берни, ну хоть чашечку. С молоком.

— Нет, Аня, — отрезал дядя, строго глядя на меня такими же, как у меня и у матери, льдисто-голубыми глазами рода Сейромонов. — И не проси. Можешь съесть немного молочного шоколада.

Я показательно обиженно сложила руки на груди, и Бернард тут же смягчился.

На самом деле, всегда считала, что дядя слишком добрый и мягкий человек, к тому же, как и мама, очень привлекательный внешне. В общем, практически идеальный. Не верилось, что вот уже девять лет король-регент Бернард правил страной по праву родства с покойной законной королевой и опекунства над не готовой к принятию короны кронпринцессой, то есть мной, без каких-либо волнений. А ещё, как мне доподлинно известно, имел четырёх официальных любовниц и как-то справлялся и занимал их всех так, что они обходились без грызни.

Лишь я одна привносила в его жизнь беспокойства своими кошмарами и подозрениями.

— Всего одну чашку, Аня, и там будет больше молока, чем кофе, — деланно строго сказал Берни и отдал приказ лакею принести мне необходимое.

Я охотнее принялась за еду на столе, зная, что вскоре мои муки закончатся.

Чем была хороша фиолетовая столовая, так это тем, что она совсем небольшая. За круглым столом посреди квадратной комнаты было способно поместиться, самое большее, пять человек. Единственное окно, прикрытое светло-сиреневыми кружевными занавесками, выходило в королевский парк, где практически с начала весны и до середины осени работали фонтаны. Моя мама издала указ, согласно которому любой житель королевства мог посещать придворцовый парк и любоваться ими. Сейчас, в конце августа, там было особенно многолюдно.

Лакей вернулся с чашкой кофе на серебряном подносе и, получив дозволение дяди, поставил её передо мной на стол. Я сделала глоток и едва ли не застонала от блаженства, чего даже добрый дядюшка Бернард бы не одобрил.

— Аня, дорогая, месяц назад тебе исполнилось восемнадцать, — заявил дядя, наблюдая за мной с какой-то отстранённостью.

— Да, и ты устроил просто замечательный праздник, — улыбнулась я, хотя и не понимала, зачем он об этом вспомнил. Совершеннолетие не означало вступление на трон. Прежде шло получение высшего магического образования.

— Да-да, конечно, — покивал дядя, закидывая в рот виноградинку из фруктовой корзинки. — Но я не об этом хочу поговорить. Тебе необходима помощь, Аня.

Рука с чашкой кофе дрогнула, и я едва не пролила её драгоценное содержимое на светло-сиреневую скатерть.

— Помощь? — с трудом сохраняя спокойствие, спросила я. — Какая помощь, Берни?

Дядя протянул руку вперёд, и я поняла, что он желает забрать у меня кофейную чашку. Встретившись с моим тяжёлым взглядом, он вздохнул, смилостивился и всё же не стал её отбирать. Я поспешила сделать глоток, пока он снова не передумал.

— Ты плохо спишь, птенчик, — глубоко вздохнув, сказал Бернард. — Страдаешь от кошмаров, кофейной зависимости, постоянно злишься или переживаешь. На твоём обучении магии в Королевской Академии это может плохо сказаться.

— К чему ты клонишь, Берни? — залпом допив содержимое чашки, я отставила её на стол и положила на тарелку несколько бутербродов из жареного хлеба и плавленного сыра, чтобы чем-то занять руки.

— Я подумал, что тебе следует поучиться в Академии Безумцев, — прямо сказал дядя. Бутерброд в моей руке хрустнул.

Академия Безумцев была странным, если не сказать, ненормальным местом, полностью оправдывающим своё наименование. Она находилась в прослойке между мирами и обучала в своих стенах магов всех империй и королевств, как нашего мира, так и соседствующих. Единственным, что объединяло студентов Академии, было поголовное отсутствие здравого ума. А ещё сие учебное заведение славилось тем, что выпускавшиеся оттуда маги нередко грабили банки, захватывали власть или путешествовали между мирами, соглашаясь на самые безумные задания. В общем, если магии поступивших туда обучали неплохо, то мозги на место ставили паршиво.

— Берни, ты не в себе? — осторожно спросила я, помня о королевской выдержке. Стараясь сохранить спокойствие, взяла салфетку из серебряной салфетницы и вытерла ею руку, перепачканную в хлебных крошках и жидком сыре. — Это учебное заведение для чокнутых! Отправив меня туда, ты дашь понять всем и каждому в Арайдене, что кронпринцесса больна и недостойна трона. Тогда тебя, вероятно, обяжут жениться и произвести на свет наследника.

Несмотря на старания, сдержаться у меня, всё же, не получилось.

— Во-первых, не повышай голос, Аня, — лицо дяди осталось спокойным, как будто мы с ним обсуждали прогнозируемую погоду, а не моё будущее. — Во-вторых, ты преувеличиваешь последствия своего обучения. Студенты Академии выпускаются официально здоровыми и полностью обученными. Трона твоих родителей ты не лишишься, ты напротив заслужишь его, показав, что признаёшь существование проблем и исправляешься.

— Берни, но я здорова, — я чуть подалась вперёд для пущей убедительности.

— Мы оба знаем, что нет, Аня, — строго сказал дядя. — Как твой король, я имею право тебе приказать.

Я поджала губы, не сводя с него недовольного взгляда. Прежде он не использовал власть, полученную благодаря родству со мной и моей матерью, подобным образом.

— Ты считаешь, что со мной всё настолько плохо, что меня следует отправить учиться к психам? — пробормотала я.

Бернард меня услышал:

— Я считаю, что ты достаточно разумна, чтобы позволить магам из Академии помочь тебе справиться с твоими подозрениями и страхами, — мягче, чем прежде, сказал дядя. — Там собрались опытные путешественники между мирами, представители других рас. Наверняка ты встретишь кого-то похожего на тебя, и вы вместе справитесь с трудностями. Тебе там будет лучше, чем в Королевской Академии.

— Ты считаешь, что всему виной их гибель, да? Что я зря думаю, что что-то не так?

— Да, птенчик мой. Уже давно известно, что заклинание пришло из Тамирской империи. Драконы казнили за то нападение своих императора и императрицу. Не лучшее ли это доказательство их вины?

Мы обсуждали случившееся девять лет назад не в первый раз. Мои родители устроили приём в летней резиденции, в то время как я гостила у дяди Бернарда в семейном имении Сейромонов. Это и спасло мне жизнь: Тамирская империя, в народе называемая драконьей, напала на Арайден, стерев летний дворец с лица земли. А вместе с ним и людей, что в нём были. В трагедии оказались повинны обезумевшие император и императрица Тамирские. Жители империи казнили сумасшедших правителей, посадив на трон младшего брата императора, Уильяма Тамирского. Арайден удовлетворился их смертью.

Но не я. Мне казалось, что что-то в этой истории не так, что убийцы живы и бродят где-то рядом. Возможно, я действительно сошла с ума?

— Хорошо, Берни. Я поеду учиться в Академию Безумцев.

Глава вторая, в которой я знакомлюсь с богами

— Последняя убогая? — спросила незнакомая черноволосая девица, равнодушно скользнув по мне взглядом.

Она сидела на перилах крыльца заставы, на вид довольно хлипких, и держала в руке что-то вроде стакана из плотной бумаги, закрытого крышечкой с дырочкой. Ветер доносил до меня изумительный запах кофе и, кажется, арахиса. Одета незнакомка была неприлично: синие брюки из неизвестной мне ткани постыдно обтягивали её ноги, у белой маечки имелся очень глубокий вырез, подчёркивающий красивую грудь. Хорошо хоть на ней была куртка из чёрной кожи; плохо то, что не застёгнутая.

Девушка сделала один большой глоток из стакана, не отрывая от меня своих холодных болотисто-зелёных глаз. Поскольку я стояла чуть в отдалении от ступеней крыльца, неизвестная смотрела на меня сверху вниз, что было непривычно и неприятно. Когда она убрала стакан ото рта и слизала оставшуюся на нижней губе светлую капельку, я убедилась в своём предположении, что там у неё разбавленный молоком и чем-то ещё страстно желаемый мною напиток.

— Слушай, если я назвала тебя убогой, не значит, что нужно вести себя, как убогая, — заявила незнакомка, спрыгивая с перил и приближаясь ко мне. Помимо кофе, от неё пахло табаком и землёй после дождя. Второе неудивительно: я вынужденно задержалась в городе как раз потому, что дождь начался тогда, когда стражи меня уже покинули. — Кофе тебе, что ли, дать, чтобы соображала скорее?

Я часто закивала быстрее, чем сообразила, что такое поведение недостойно кронпринцессы Арайдена. Однако я провела неделю в пути, чтобы добраться до заставы, переправляющей из нашего мира в миры иные, и всю эту неделю во рту не было ни капли кофе. Сопровождавшим меня стражам дядя Бернард строго наказал следить, чтобы во время стоянок на постоялых дворах на моём обеденном столе не оказывалось ничего крепче чая.

— Серьёзно? — иронично поинтересовалась странная девица, с каждой минутой не нравившаяся мне всё больше. Она была… неправильная, на мой взгляд. — Ну, на. Держи.

Что не помешало мне перехватить из её рук стакан, убрать крышечку из странного материала и стремительно выпить остававшуюся внутри половину содержимого. Кофе, сладкий, бодрящий, с привкусом орехов наполнил мой рот. Глотая, я чувствовала, как согреваюсь изнутри и как мне становится немного легче переносить головную боль, мучившую с раннего утра, проведённого в дороге.

— Ты что, его весь вылакала?! — возмущённо спросила незнакомка, уставившись на пустой стакан. Потом глянула на моё блаженное лицо, махнула рукой с цветными ногтями и выхватила стаканчик с крышечкой из моих обнимавших его ладоней, чтобы сразу же выбросить в каменную урну на земле рядом с крыльцом заставы.

— Ладно, проехали, — сказала она и указала рукой в сторону дверей небольшого здания, являвшегося пропускным пунктом в большие миры. — Ты Аня Сейромон-Арайден?

Я спокойно кивнула, хотя ранее не слышала, чтобы имя королевской особы произносили так просто, с каким-то даже лёгким пренебрежением.

— Ваши иномирные фамилии и титулы меня несколько напрягают, потому звать буду просто Аней, — невозмутимо сказала девица, взбираясь на крыльцо и предполагая, видимо, что я последую за ней. Я с места не сдвинулась. — Ты чего стоишь?

— Ты не представилась, — пояснила я, неприятно поражённая не только внешним видом незнакомки, но и её манерами, и жалевшая, что стражи, сопровождавшие меня до приграничного города Таль, от которого несколько шагов до стоящей посреди невысокой травы заставы, давно уехали вместе с экипажем. Сумка с вещами оттягивала моё правое плечо, синий подол платья немного промок внизу, но идти прежде, чем узнаю имя и личность незнакомки, я не собиралась. Хотя, выбора особого-то и не было: дядя ясно дал понять, как сильно хочет, чтобы я выучилась в академии для психов.

— Ох уж этот мир и его дурацкие манеры, — незнакомка закатила глаза и откинула рукой тёмные волосы с лица. — Аня, вот скажи, правила так принципиальны, когда у тебя с головой что-то не то?

— С моей головой всё нормально, — раздражённо отозвалась я, а потом неохотно признала: — Почти.

— Почти, ага, — покивала девушка. — Хорошо, меня зовут Алексия Уотерс, я старшекурсница Академии Безумцев. Маг-стихийник. Родом из мира под названием «Земля», из страны, помешанной на своих традициях, именуемой Англия. Сопровождаю вас, соплежуев-превокурсников в Академию, побывала за сегодняшнее утро уже в десяти мирах и дико хочу назад в общагу, так что пошли уже, принцесса.

Я несколько ошарашенно смотрела на ту, что будет иметь надо мной власть как минимум в этом году, пока не получит диплом мага и не покинет стены Академии. Перспективы были не радостные.

— Кстати, там есть кофе, — добавила Алексия, открывая дверь заставы. Поправив на плече сумку, я двинулась за ней.

Стоило нам со старшекурсницей войти внутрь, как с ряда железных стульев, прикреплённых к левой стене одноэтажной заставы, спрыгнул небольшой пушистый пёсик с рыже-белой шёрсткой и закружил у нас под ногами, громко тявкая на старшекурсницу.

Я хихикнула в кулачок, стараясь из вежливости приглушить издаваемые мною звуки, если уж сдержаться не получилось, но Алексия это заметила и сурово на меня посмотрела.

— Что смешного? — спросила она, недобро щуря глаза истинной ведьмы из детской книги сказок.

Ответить «ничего», если собеседник не король или королева, было недостойно кронпринцессы.

— Полагаю, собака поражена твоим видом не меньше меня, — ответила я, смело встречаясь с Алексией взглядом.

Старшекурсница неопределённо хмыкнула и наклонилась, чтобы взять собачку на руки с пыльного дощатого пола, пачкающего светлую шёрстку пса.

— Либо молчим, либо злимся, либо язвим, значит? — заключила она и всучила мне в руки собаку. Что-то слишком частый у нас контакт, хоть и не без причины. — Держи, это твой будущий однокурсник, — девушка вздохнула. — Хорошо бы ещё научиться бороться, кофеманьячка, иначе тебя другие студенты с потрохами сожрут.

Я кое-как перехватила в руках пёсика, который, оказавшись у меня, вдруг перестал лаять, и очень неодобрительно посмотрела на Алексию. Она ничего не несла, а у меня сумка на плече, между прочим. И…

— Как это, однокурсник? — недоумённо спросила я, поглаживая пёсика по мягкой белой макушке. Область вокруг больших глазок и свисающие вниз ушки у него были рыженькие. Интерес к мелким животным-психам в Академии оказался даже сильнее моего недовольства из-за оскорбления со стороны едва знакомой девицы.

— Как-как? — передразнила меня Алексия, уверенно шагая к окошку на противоположной входной двери стене, за которым виднелась чья-то голова в очках и фуражке. Её ботинки оставляли отчётливые узорчатые следы на грязном полу. — Ты прямо как не из чисто магического мира, где драконы целую империю отгрохали, поступаешь. Метаморф твой земляк. Мы тебя больше часа ждали, я следила, чтобы у него не было неконтролируемых превращений в кого попало, но вышла подышать — и гляди ты! Пусть его теперь ректор в нормальный вид возвращает, я париться не буду.

Я едва ли не покраснела от возмущения!

— То есть превращать его обратно не хочешь ты, а нести заставляешь меня?! — вопросила я, приближаясь к ней.

— Да, — пожала плечами Алексия. — Это ведь тебя мы так долго прождали, принцесса.

Я глядела на неё исподлобья, но пёсика из рук выпускать не стала, тем более что сидел он спокойно, мордочкой к ладони тянулся, наслаждаясь поглаживаниями.

— Нам в прослойку, господин приграничник, — обратилась старшекурсница к магу средних лет. За окошком была небольшая комнатушка со столом и стулом, на котором и сидел маг.

Мужчина внимательно оглядел нашу компанию, на что Алексия невежливо фыркнула.

— Бросьте, вы видите меня даже чаще, чем свою жену, — насмешливо заявила она. — Наверное. Короче, открывайте уже, пока эти на речь к ректору не опоздали.

— Как будто Лисса хоть сколько-нибудь расстроится, — буркнул приграничник, что-то отметив самопишущим пером в бумаге на своём столе, и протянул Алексии медный и на вид очень старый ключ. — Первая дверь справа от вас.

Алексия картинно взмахнула чёрными волосами и направилась к ближайшей к ней правой двери, за которой следовало ещё пять дверей. Медный ключ идеально вошёл в такую же медную замочную скважину, примостившуюся на совершенно непримечательной, потрескавшейся деревянной поверхности. Моё сердце, как чудилось, тише забилось в груди: прежде мне не доводилось путешествовать в другие миры, потому наблюдать за тем, как открывается портал, было волнительно, несмотря на не устраивавшую меня точку назначения.

Старшекурсница повернула ключ в замке, и с тихим «щёлк» за дверью вспыхнул белый свет, сочащийся сквозь щели между полом и дверным проёмом. Когда свет потух, Алексия нажала на ручку, открывая дверь.

— Что ж, добро пожаловать в дурдом, Аня, — заявила девушка насмешливо и, словно галантный мужчина, отступила, пропуская меня с сумкой и псом вперёд.

Я шагнула за порог, ступая на такой же дощатый пол, как и по другую сторону двери.

— Шевелись давай, — проворчал голос позади, толкая меня в спину, раздражая касанием без моего согласия и не давая осмотреться. Пёсик недовольно тявкнул, когда мы вынужденно прошли вперёд и отступили в сторону.

Алексия закрыла дверь, оставив ключ с той стороны, и прошла к точь-в-точь такому окошку без стекла, как позади. Только вот за столом там, в каморке, сидел не мужчина, а молодой парень, к моей радости, в строгой рубашке, застёгнутой на все пуговицы: уже надежда, что не все в Академии будут выглядеть так неприлично, как встретившая меня студентка старшего курса. Дверь, которой мы воспользовались, теперь была первой не справа, а слева от окна, — хоть какое-то доказательство, что мы покинули мой мир.

— Лекс, ты долго, — отметил парень за столом, вставая с явно неудобного деревянного стула, на котором даже подушечки не было, и отряхивая брюки от пыли. — Ты обычно быстрее всех со своим списком первогодок расправляешься.

— Да вот, принцесса задержалась, — Алексия наклонилась к парню в комнатушке за окном и коснулась губами его губ. Я, немного смущённая, обратила всё своё внимание на пёсика на руках, отчего тот довольно высунул розовый язычок. Воспринималась эта маленькая прелесть как обычная симпатичная собачка — никакого намёка на то, что на самом деле это маг. Не привязаться бы, а то однокурсника в домашние любимцы не возьмёшь. Более дикой идеей были только старания моих далёких предков оседлать сознательных и меняющих облик драконов.

— Твоего королевства, если мне память не изменяет, — сказала старшекурсница, давая понять, что нацеловалась, и я могу поднять глаза.

— А, ага, — как-то странно протянул парень. — В списке стоит ещё один принц. Он где?

Заправив тёмную прядь волос, выбившуюся из хвоста на затылке, за ухо, молодой человек перевёл взгляд с меня на лежавшую на его столе бумагу. В тот момент, вместо того, чтобы заострить внимание на смысле его слов, я не знала, радоваться мне или огорчаться, что моя личность в таком месте не вызывает особого интереса. Следовало ли это понимать, как то, что мой народ давно считает меня чокнутой из-за просочившихся из дворца слухов о моих убеждениях и плохих снах? Или как то, что обучение в Академии Безумцев отбивает всякое почтение к собственной принцессе? Я понимаю иномирянка Алексия, но арайденец…

Пока я стояла, задумавшись и наглаживая макушку пёсика, Алексия и парень закончили свою беседу, и тот оказался передо мной и коснулся моего плеча. Меня словно одновременно сотни комаров укусили, а после ледяной водой облили, так это оказалось неприятно и отталкивающе.

— Нет! — вскрикнула я, отпрыгивая назад и роняя пса. Прежде, чем тот упал на пол и ушибся, Алексия взмахнула рукой, удержав его в воздухе и поднеся к себе левитационным заклинанием.

— Я всего лишь хотел предложить понести твою сумку, — смущённо сказал парень, глядя на меня красивыми сине-голубыми глазами и осторожно отступая назад, будто я зверёк опасный. — Тебе ведь, наверное, непривычно всё самой делать и когда к тебе все на «ты» обращаются. Извини, если я чего недопонял.

— Я не люблю, когда меня трогают, — чуть резче, чем следовало, сказала я. — Все. Не только ты, — поспешила поправиться.

Алексия, стоявшая чуть поодаль от парня, присвистнула.

— Это ж как ты будешь с парнями встречаться, если тебя и пальцем не тронь?

Я промолчала, сняла с плеча сумку из светлой кожи и протянула парню, неловко улыбаясь. Только сняв её, поняла, какой же тяжёлой она всё-таки была.

— Буду рада, если поможешь, — улыбаясь, сказала я. — Прошу прощения, если напугала своим криком.

— Бывает, — улыбнулся в ответ арайденец, принимая сумку.

— Вы ещё поцелуйтесь у меня на глазах, и я сочту, что парня у меня больше нет, — громче, чем было необходимо, сказала Алексия, пинком ноги открывая дверь, что должна была вести на выход из… наверное, заставы прослойки миров.

— И потеряешь такого мужчину! — играючи пригрозил парень, направляясь вслед за Алексией.

Я немного задержалась в небольшом помещении и села на один из железных стульев справа, оглядывая ряд обычных дверей слева. Такой сильной реакции на чужое прикосновение, такого животного страха у меня не было ещё никогда, и это было странно… ненормально…

— Эй, ну ты идёшь?! — донёсся с улицы крик Алексии. — Ты, конечно, принцесса, но ректор — богиня, а богов заставлять ждать некрасиво, не находишь?!

Через долю секунды я уже была на улице, нагоняла старшекурсницу и её молодого человека, ушедших вперёд по мощённой булыжником дорожке, ведущей прямиком от невысокого деревянного крыльца заставы. Алексия так меня заинтриговала, что я даже по сторонам не смотрела, хотя, ничего интересного вокруг и не имелось: дорожка шла через лесок хвойных деревьев, в котором сильно пахло смолой. А ещё было жарко.

— Ректор Академии Безумцев — богиня?! — тяжело дыша, непривычная к быстрому бегу, спросила я.

В моём мире боги почти никогда не появлялись, но от магов-путешественников я и прочие знали о существовании мира богов и о том, что они нередко балуются, посещая другие миры, вселяясь в чужие тела или гуляя в собственном обличье, вмешиваясь в ход иномирной истории, творя её или просто наблюдая. В книгах писалось, что боги всемогущи: они способны творить любую магию и знают то, о чём людям никогда не будет ведомо.

— А ты не знала? — удивился парень, чьего имени я так и не узнала из-за непредвиденных «касательных» обстоятельств. Смею предположить, что было что-то в моём взгляде, направленном на старшекурсника, так как он вежливо склонил голову и представился:

— Арлан Раминский.

Раминский… Вот, значит, как.

— Благородный род, — кивнув ему в ответ, осторожно сказала я.

Арлан отвесил мне лёгкий поклон. Он не казался плохим, но… с детства я испытывала ничем не объяснимую неприязнь к его семье. Раминские были влиятельны при дворе, всегда помогали короне деньгами и советами, и всё же… Их присутствие меня пугало. Возможно, потому что в жилах их предков текла драконья кровь. Или потому что я всё же сумасшедшая.

— То есть Алексия сказала правду? Настоящая богиня? — не желая казаться среди чокнутых ещё более чокнутой, я вернулась к вопросу, который заставил меня бежать из здания заставы за двумя ребятами, хотя принцессы не бегают.

— Ага, только не радуйся слишком, — неприязненно поморщившись, ответила Алексия. — Что бы ни писали в книжечках твоего мира, боги, и Лисса в их числе, — редкостные мрази, думающие только о себе и своём развлечении! Просить у них помощи — значит, быть готовой заплатить — и не деньгами, принцесса Аня. Единственное, чем хороша Лисса — так это тем, что она безумна и требует обычно какую-нибудь дурацкую плату, вроде кофе с Земли из кофейни, которая в Москве на проспекте Вернадского в торговом центре рядом с автобусной остановкой! И только попробуй принести не оттуда! Но, по крайней мере, она не попросит ради развлечения твою способность чувствовать или ещё что в таком роде.

Пёсик на руках Алексии заскулил, и я сама позволила ей отдать его мне.

— Лекс, не пугай Аню, — предостерегающе сказал Арлан, вынимая из кармана чёрных брюк небольшую бумажную коробочку. — На, лучше закури.

Пока девушка вытаскивала из коробочки какую-то белую палочку, я решила возможным аккуратно поинтересоваться:

— А ты, похоже, много о богах знаешь… От…

— Откуда? — невежливо перебила меня старшекурсница, засовывая палочку в рот и поднеся к её кончику загоревшийся указательный палец. Мне магия подобного рода никогда доступна не будет, как и метаморфия, что у моего однокурсника на руках: стихийником или метаморфом или рождаешься, или нет, и дар так или иначе должен проявиться до восемнадцати. У меня не проявлялся, значит, ни того, ни другого у меня нет.

Неприятно запахло, когда Алексия выдохнула дым изо рта. Я закашлялась.

— Оттуда, маленькая принцесса, откуда тебе бы знать не хотелось!

Девушка ускорила шаг и нырнула под преграждающие дорогу впереди ветки. За ними совсем было не видно того, что дальше.

— Не обращай внимания, Аня, — мягко сказала Арлан. — С ней иногда бывает. Ты тут не причём, — он вздохнул. — Пошли лучше, нам и правда следует поспешить, тем более, если вам потом просить Лиссу метаморфа в его нормальную форму вернуть.

И парень нырнул под ветки следом за своей девушкой. Как можно удобнее перехватив спокойного пса, которого не рисковала отпускать, потому что он маленький и может потеряться, я наклонилась и прошла под тёмно-зелёными ветвями.

Замок, древнее и больше с детства знакомого мне королевского дворца, предстал пред моими глазами. А ещё тут было очень много магов! Они стояли, занимая собой весь двор Академии, за их головами с моим ростом не было видно совсем ничего и не имелось никакой возможности протолкнуться вперёд.

Алексия, уже избавившаяся от своей горящей палочки, застонала:

— Ну вот, опоздали!

— Ох, ну неужели мы дождались, дорогие мои! — оглушительно громко и весело пропел голос над нашими и чужими головами.

И вскоре после этого мне довелось увидеть богиню!(Которую в последствии мне видеть расхочется, но об этом позже.) Пёсик-студент, которого я прижимала к себе, отчаянно затявкал.

Богиня быстро взмыла в воздух над замковыми башнями, стремительно увеличилась в размерах и улеглась на живот, подперев голову руками, словно на высоте её полёта имелась не видимая моему глазу кровать. В сравнении с ней, я и другие студенты выглядели как искусно сделанные фарфоровые куклы рядом с кукольным замком, вроде того, что до сих пор хранился в гостиной моих покоев дома. И даже наши крики были не большим, чем тихими писками, когда она открыла рот и заговорила.

— Для первокурсников: меня зовут Лисса, и я ваш ректор, — на вид молодая и прекрасная женщина заправила пшеничную прядь длинных растрёпанных волос за ухо. — Богиня безумия, а, значит, ваша покровительница, ненормальненькие всех миров!

— У неё каждый год новая речь, — шепнул мне на ухо Арлан Раминский. По спине пробежала нервная дрожь от его близости, но, по крайней мере, он меня не коснулся. — Однако более серьёзными они, даже ради разнообразия, не становятся. Некоторых первокурсников после них приходится отлавливать и успокаивать.

— Могу понять почему, — тихо ответила я, не отрывая взгляда от громадной женщины над Академией Безумцев. Я была предупреждена о расовой принадлежности ректора и читала о богах, их магии и способностях, потому была подготовлена к встрече с Лиссой. Вероятно, не всем повезло, как мне, хотя свою встречу с Алексией я не очень-то хочу называть везением. Но предположу, что самые несчастные те, кто пришли на заставы своих миров вовремя и от которых старшекурсники поспешили отвязаться. Вроде тех, кого та же Алексия проводила до меня. Ну, и ещё те, кто, как и я, не особо интересовались работниками Академии по личным причинам.

— Обычно я не люблю ждать, ведь ждать — это так скучно, но для того, чтобы рискнуть опоздать на встречу с богиней, надо быть безумными, а я опекаю и люблю безумцев, так что довольна, — Лисса широко улыбнулась своими ярко-алыми губами. — Даже если кто-то и не знал, что я богиня. Какая разница? Так о чём я?

Женщина приложила идеально прямой указательный палец к губам и прикрыла тёмно-карие, почти чёрные, глаза, глубоко задумавшись посреди приветственной речи!

— И как Академия до сих пор стоит? — спросила я Арлана, как наиболее вежливого и воспитанного из двух знакомых мне старшекурсников, и с сомнением посмотрела на замок, размышляя, не иллюзия ли он.

Ещё одной причиной, почему я спросила именно парня, была необходимость преодолеть внутренние страхи. Всё же более чем вероятно, что моя неприязнь к Раминским, страх пред их представителями — это последствия моего сумасшествия, от которых мне следует избавиться. Для того я и дала согласие на обучение в выбранной дядей Академии.

— Магия, — пожал плечами в ответ Арлан. — И, как ни странно, умение Лиссы подбирать преподавателей и целителей.

— И отсюда действительно выпускаются нормальными? — недоверие в моём голосе можно было ложкой черпать. Мысли в моей голове противоречили одна другой.

— Здоровыми и уверенными в себе, — поправил меня арайденец. — Нормальный — понятие относительное.

Я уткнулась носом в бело-рыжую шёрстку пса. Как по мне, «нормальный», в особенности для будущей королевы, обязано быть понятием конкретным.

— Ах да! — Лисса, наконец, изволила вспомнить о студентах, стоящих далеко внизу и ждущих её дальнейших слов. — Я должна рассказать вам о своей Академии! Итак, вы поступили в Академию Безумцев — магическое учебное заведение в прослойке миров. Всем вам, будь вы вампир, эльф, гном, человек или дракон, предстоит учиться по единой колдовской программе, включающей в себя зельеварение, теорию магии, искусство призыва высших сил, боевую магию, магию трансформации, левитации и исцеления, а так же общую магию. Следует брякнуть, что здесь, в Академии Безумцев, мы обучаем ещё и дополнительным дисциплинам, чем не каждое учебное заведение занимается. В их список включены: магия стихий, метаморфоз, времени и техномагия. Поскольку все четыре предмета изучают врождённые, а не просто развиваемые магические способности, как только я закончу говорить, все первокурсники должны пройти ко мне в кабинет для определения их наличия.

— Твой шанс вернуть пса в нормальный вид, — сказала стоявшая справа от меня Алексия, пропахшая неприятным запахом дыма от горящей палочки. — Юным метаморфам вредно перевоплощаться надолго, потому, так и быть, проведу тебя вперёд очереди, принцесса.

— Разумеется, проведёшь, ведь этот метаморф под твоей ответственностью, а не под моей, — отметила я, испытывая недовольство от того, что мной пытаются помыкать, как служанкой какой-то.

Старшекурсница пристально на меня уставилась, но тушеваться я намерена не была.

— Что ещё мне следует сказать? — тем временем размышляла безумная ректор-богиня. — Поведаю-ка я о сессиях! Поверьте, ребятки, в моей Академии самое весёлое — это сессии. Никакой теории — ваши знания будут проверяться исключительно на практике! Что может быть веселее, чем на неделю отправиться в техномагический мир без шанса выбраться оттуда пока не выполните задание за первый семестр? Знаете, я каждый год наблюдаю за вашими стараниями, и вы такие забавные! — последнюю фразу Лисса произнесла восторженно, как ребёнок.

Я повернула голову влево, ища Арлана, но тот уже успел куда-то отойти. Покрутившись, я обнаружила его позади, опёршимся спиной о дерево и с такой же горящей палочкой, что ранее вынула из его бумажной коробочки Алексия, в зубах. Не имея альтернативного варианта, я обратилась с очередным вопросом к старшекурснице.

— Скажи мне честно: студенты когда-нибудь умирали?

Алексия, переставшая на меня смотреть, так как я не обращала на неё внимания, мазнула по мне взглядом своих грязно-зелёных глаз.

— Да, и в подвалах замка воют их призраки, — склонившись к моему уху, поделилась девушка. По моей спине пробежал неприятный холодок страха.

Старшекурсница отстранилась, удовлетворённо меня оглядела и рассмеялась, предварительно бросив взгляд на богиню в небе, говорившую что-то про общежития и не особо волновавшуюся о том, слушают её студенты или нет.

— Расслабься, Аня! Лисса, конечно, с придурью, и та ещё сволочь, но она дурная, а не жестокая. И уж что она умеет, так это делать из смертных магов, способных выживать во всех грёбаных мирах.

— Мой мир не грёбаный, — возразила я, повторив её гадкий эпитет. После его произнесения осталось послевкусие, как после горелого теста.

— Хорошо-хорошо, во всех грёбаных мирах и в твоём уникальном нормальном, — согласилась девушка, смотря на меня… кажется, с подобием уважения. — Заостри внимание на боевой магии, Аня. Тебе она точно понадобится.

Ректор смолкла и, когда я подняла взгляд вверх, то увидела, как она уменьшилась до человеческих размеров и скрылась в открытом окне под крышей крайней правой башни замка. Народ вокруг зашевелился, поднялся гул из-за смешения воедино множества мужских и женских голосов. Пёс присоединился к общему шуму своим лаем, словно не разумный маг, а хорошенькая, но глупенькая собачонка. Если его страх перед богиней или недовольство Алексией я понимала, то вот это — нет.

— Лан! — крикнула старшекурсница молодого лорда Раминского. Тот стремительно подскочил к нам. И пах также неприятно, как ранее Алексия.

— Ты несёшь пса, а я Аню, — девушка забрала у меня однокурсника, нисколько не радуя меня своей близостью и бесцеремонностью. — Мне и девчонку-то вместе с собой будет поднять тяжело, так что хоть немного себе ношу облегчу.

— Так, может, я их двоих сам до Лиссы донесу? — предложил парень, взяв собачку в руки. Он бы смотрелся с ней крайне умилительно, если бы в сине-голубых глазах не читалось ярко выраженное беспокойство за Алексию.

— Что я, совсем немощная, что ли? — как ни странно, не обрадованная возможностью избавиться от меня пораньше Алексия скривила губы. — Да и Лисса меня лучше тебя знает. Так что пса в зубы и полетели.

Она махнула правой рукой, и меня резко подбросило в воздух. Мало того, что приятного в этом было мало, так у меня ещё и подол платья взметнулся, на мгновения открывая взору мои ноги в чулках.

— О намерении применить заклинание левитации обычно предупреждают, — холодно сказала я, обращаясь к старшекурснице, всё ещё стоявшей на земле.

— Аня, видишь эту толпу? — вкрадчиво спросила девушка, подпрыгивая и поднимаясь ко мне. — Пешком через неё и за час не пройти. Самый быстрый способ добраться сейчас до ректора — по воздуху, так что не дёргайся: чем больше ты будешь двигаться, тем тяжелее мне будет тебя нести.

Я не услышала в её словах ответа на незаданный вопрос, почему нельзя было предупредить меня о том, что она творит заклинание и юбку лучше придержать, но промолчала, понимая бесполезность выяснения этого. Удовлетворившись моим молчанием, Алексия полетела к замку. Правую руку она держала за спиной, приложив подушечку указательного пальца к подушечке большого. Если присмотреться, то можно было увидеть сверкающую нить, которая тянулась до моего правого запястья и обвивалась вокруг него, хотя я этого и не ощущала. Под моими ногами топтались студенты, я видела, как кого-то вели под руки: видимо, это были те самые только что поступившие, которых старшие ловили и успокаивали. Некоторых и успокаивать было не надо, так как они лежали у остальных под ногами, потерявшие сознание, и старшекурсники поднимали их с земли. Я оглянулась посмотреть, как там Арлан с пёсиком: они спокойно летели следом за мной и Алексией, парень ободряюще мне улыбался.

Старшекурсница вдруг резко взмыла выше, и я за ней, испуганно вцепившаяся в подол. Остановившись на уровне окна, того самого, на вершине башни, в котором скрылась Лисса, девушка вежливо, как в дверь, постучала в оконное стекло. Створка распахнулась, и старшекурсница влетела внутрь, втащив меня следом за собой.

Мы оказались в кабинете ректора Академии Безумцев.

Глава третья, в которой я учусь боевой магии у эльфов

— Вот незадача! — покачала головой Лисса, выбираясь из-под своего тяжёлого мраморного стола, под которым стоял невысокий стеклянный шкафчик с готовыми подписанными зельями, склянками с ингредиентами и бутылями с неизвестным, но, вероятно, колдовским содержимым. Я, пившая уже вторую чашку кофе подряд и оттого разомлевшая, бросила на неё взгляд куда более спокойный, чем он мог бы быть без кофе, и откинулась на спинку мягкого плюшевого кресла.

— Что такое? — а вот Алексия, услышав слова ректора, заволновалась и подняла голову от книги, что взяла на стеклянном столике между двумя мягкими сиденьями для посетителей кабинета десятью минутами ранее.

— Буквально сегодня утром я разбила трансформирующее зелье, которое обычно трачу на первокурсников, а запаса у меня нет. И пыль преобразований у меня тоже закончилась, не сохранилось ни крупиночки! — печально поделилась богиня, садясь в приставленное к столу кресло с высокой спинкой. По замыслу, оно, скорее всего, должно было делать сидящую в нём внушительней, но не делало: возможно, виной тому, помимо небрежной причёски, являлось очень простое платье, при ближайшем рассмотрении похожее на те, что носят лечащиеся в королевской лечебнице.

— Возможно, стоит сходить к профессору Танору? — предложила Алексия. — Наверняка у него есть либо готовое зелье, либо ингредиенты к нему.

— Алексия, ты же знаешь, что профессор Танор всегда приезжает ни днём раньше начала занятий, и все ингредиенты возит с собой, — укоризненно сказала ректор. — Ты ведь потому и повела метаморфа сразу ко мне, помня, что профессор трансформации отсутствует, а у тебя и твоего друга не сохранилось материалов с прошлых лет. Кстати, очень плохо, вы зачем занятия посещаете, если зелья потом не бережёте?

Так дело было не только в том, что старшекурсница не желает этим заниматься! И смысл был передо мной непонятно кого строить?

Девушка потупила взгляд. Она выглядела по-настоящему смущённой и виноватой, что было странно, так как из её слов я сделала вывод, что ректора Лиссу она не слишком уважает.

— Так ведь… я свои последние потратила ещё в прошлом году, на тех же метаморфов… — начала оправдываться девушка. И вдруг подскочила с места. — А если его к магистру Альшанне отнести?! Может, если мы не можем сейчас вернуть парня в норму с помощью магии трансформации, магистр сможет достучаться до него и вынудить перевоплотиться назад самостоятельно?

Лисса вздохнула и посмотрела на старшекурсницу, как на дитё неразумное.

— Если бы этот студент успел посетить хоть пару занятий по метаморфозам, был бы мизерный шанс, что он сумеет достучаться до себя человека в теле зверя, да и то только в том случае, если он в таком состоянии провёл всего несколько минут. А он такой уже около часа, тут только вмешательство зелья, зачарованного магией трансформации со стороны, может помочь, — спокойно пояснила Лисса, и у меня, по крайней мере, появилась уверенность в том, что богиня, кому бы ни покровительствовала и как бы себя ни вела, знает о магии достаточно для руководства Академией.

— Но должен же быть способ вернуть его в нормальный вид поскорее! — воскликнула я, беспокойно глянув на пёсика, посапывавшего на мягком ковре. Никакого кофе не хватит с такими разговорами. — Не будет же он пребывать в звериной форме до прибытия профессора Танора?

— Ох, какая прекрасная память! — отметила Лисса, порадовавшись прозвучавшему имени, и восторженно захлопала в ладоши. — Аня, это так мило, что ты беспокоишься о своём однокурснике.

Моё собственное имя она выяснила, как только мы прилетели к ней в кабинет двадцать минут назад.

— Раз уж ты такая прыткая, то сама и поможешь своему будущему другу! — заявила ректор, мгновенно напомнив мне о том, что ненормальная. — Вместе с Алексией разумеется!

Ректор поднялась из-за стола и прошла к дубовым шкафам у стены за её спиной. Там стояли разноцветные книги и папки, лежали стопки белой бумаги, валялись ручки и обёртки от дорогих конфет. Каким-то образом Лисса невероятно быстро отыскала в этом хаосе нужную ей папку и начала листать на весу, демонстрирую явно божественную силу, так как человеку с таким хрупким телом, как у богини, держать такую толстую и массивную штуку было бы неудобно и тяжело.

— Так-так-так, в этом году к нам переведены трое эльфов из Зелёного Мира, — возбуждённо затараторила Лисса. — На четвёртый курс, и они уже прибыли. Подойдут!

Богиня с хлопком захлопнула папку и поставила её на место, закашлявшись от пыли.

— Ох, надо будет как-нибудь стребовать с кого-нибудь уборку за заклинание, — посетовала она и устремила взгляд на стоящего за креслом Алексии лорда Раминского. — Арлан, не хочешь прибраться? С меня одно заклинание из библиотеки тайных знаний богов!

— С удовольствием! — мгновенно согласился на неприличное для аристократа занятие парень. — Я хочу что-нибудь из боевой магии высшего уровня!

— А магию подчинения или смерти попросить не рискнёшь? — обиженно надула алые губы Лисса. — Я сегодня добрая, могу и расщедриться! — доверительно добавила она.

— Вы ведь все равно не дадите, — спокойно пояснил свой выбор парень.

Ректор задумалась, как ребёнок, наморщив лоб.

— Ты прав, не дам, они стоят дороже уборки! — весело заключила богиня, вернувшись за стол. — Уберёшься здесь — дам боевое заклинание, которое тебе очень-очень понравится! Одно из любимейших самого Зевса! Приступай!

В руках Арлана тут же материализовались тряпка и ведро с водой. Парень обошёл кресло Алексии, поставил ведро в сторонку, на кусок каменного пола у двери, не скрытого ковром и принялся сухой тряпкой вытирать полки шкафа за спиной Лиссы. Ректор, в свою очередь, взяла со стола лист бумаги и самопишущее перо и что-то черкнула. После взмахнула рукой и только что исписанный ею лист вспорхнул со стола и прилетел Алексии на колени.

— Эльфы-метаморфы. Ранее обучались в родном Зелёном Мире, но были отправлены к нам после того, как подшутили над своим ректором, приняв личины ящеров, похожих на драконов. Обратитесь за пылью преобразований к ним. Почему, Алексия? — полюбопытствовала Лисса.

Старшекурсница задумалась. У меня тоже возник вопрос, на каком основании за пылью надо идти к студентам.

— В Зелёном Мире растут деревья, порошок из коры которых и называют пылью преобразований! — вспомнила девушка. — Потому их метаморфы наверняка всегда имеют при себе хоть мешочек.

— Умница! — похвалила старшекурсницу ректор и протянула руку, неестественно вытянувшуюся, чтобы погладить сидевшую вдалеке Алексию по голове. — Идите с Аней к ним и добудьте пыль. Тогда я и приготовлю зелье, которое вернёт студента в нормальный облик.

«Это, конечно, замечательно, но зачем Алексии я?», — подумала и не преминула тут же об этом поинтересоваться.

— Как зачем?! — удивилась Лисса. — Ты же хочешь помочь однокурснику, сама сказала! Да и… эльфов бывает очень трудно уговорить.

Загадочно улыбнувшись, Лисса махнула рукой и сделанная из почти чёрного дерева дверь её кабинета распахнулась, приглашая нас идти прочь. Спасительное действие кофе окончательно сошло на нет, и я захотела ещё.

Алексия поднялась с кресла и вышла в коридор верхнего этажа башни. Сочтя неблагоразумным ожидать второго божественного указания проследовать на выход, я пошла за ней, подавляя вздох. Лучше бы сидела и дальше молчала: тогда не пришлось бы нести ответственности за высказанное волнение.

Когда дверь за нашими спинами закрылась с едва слышным хлопком, девушка резко схватила меня за локоть. Пискнув от неожиданности и внутреннего отторжения, я с омерзением посмотрела на обтянутые суховатой кожей пальцы, впившиеся в мою руку.

— Ах да, забыла, — с досадой произнесла старшекурсница, освободив меня от своей хватки.

— И зачем было это делать? — зло спросила я, потирая болевшее место под рукавом платья.

— Сказала же, забыла, что у тебя с этим проблемы! — рыкнула девушка. Тряхнула головой, отчего её тёмные волосы приподнялись вверх и вновь опали на спину и плечи. — Я просто хотела предупредить: не распространяйся о том, что я так пекусь о тебе и парнишке. У меня репутация, и я не хочу, что ты её испортила.

— Хорошие поступки могут испортить репутацию? — голос мой так и сочился ядом.

— Некоторым лучше считать меня жесточайшей стервой из всех, — пояснила Алексия, и взгляд её потемневших глаз выражал абсолютную уверенность в своих словах. — Ты меня поняла, Аня?

Я поняла, что мне не нравится, когда мне угрожают едва знакомые люди. Однако осознавая, что сейчас Алексия сильнее меня, как в плане власти в Академии, так и магически, просто кивнула. Пусть девушка ведёт себя, как хочет, лишь бы находилась при этом подальше от меня.

— Чудненько, — удовлетворённо улыбнулась старшекурсница. — Ты умная, хоть и с заскоками.

— Не ожидала комплиментов, — холодно отметила я. — Давай займёмся делом, чтобы ты быстрее смогла перестать печься обо мне и метаморфе. Кстати, кто он?

Мы практически одновременно зашагали по круговому коридору, минуя двери, отличные от ректорской более светлым цветом дерева. В замке было достаточно тепло и, когда я коснулась серого камня стен, то обнаружила, что он почти горячий.

— Он-то? Принц драконий, — отмахнулась Алексия, спустившись на первую ступеньку лестницы.

Я споткнулась и полетела бы кубарем вниз, рискуя получить сотрясение мозга или и вовсе переломать себе все кости, но старшекурсница успела придержать меня заклинанием левитации. Я чуть приподнялась над ступеньками, хватая ртом воздух. Девушка поставила меня на широкий участок впереди, где находилась дверь на этаж ниже, и сама поспешила спуститься туда.

— У тебя что, ноги не из того места растут? — спросила Алексия, уставившись на меня, державшуюся одной рукой за выступавший в стене камень.

— Ты хочешь сказать, что я носила на руках сына убийц моих родителей?

Элиот Тамирский был не единственным принцем драконьей империи, но лишь он подходил по возрасту для обучения в высшем магическом заведении. И лишь он был наследником казнённых императора и императрицы. Пусть меня и глодали сомнения в том, что убийцами являлись именно они, официально и даже доказано было, что вся вина лежит на них.

— Сама добывай ему пыль! — отрезала я, переварив новую информацию.

Алексия закусила губу и запустила кисть в волосы, растрёпывая их. Она решительно вскинула подбородок и открыла рот, показывая, что намеревается что-то сказать, но передумала и отвела глаза в сторону. Так, смотря на дверь на этаж, повернувшись ко мне спиной, девушка озвучила свой ответ на моё высказывание:

— Лисса сказала тебе отправиться со мной. Значит, ты мне там пригодишься. Если бы просила не Лисса, я бы тебя отпустила при таких-то обстоятельствах, а так…

— Тогда я пойду назад к ректору и скажу, что участвовать в спасении метаморфа не собираюсь, потому что он мне уж кто-кто, а точно не будущий друг! — вспылила я и помчалась к лестнице.

— Стой! — окликнула меня старшекурсница. Я повернулась. На лице застыло вопросительное выражение. — Стой, Аня. Ты же её слышала, Лисса с самого начала хотела, чтобы ты пошла. Потому тебе надо достать пыль, понимаешь? Надо.

Она начала ломать руки, то и дело бросая на меня сочувствующе-виноватые взгляды. Создавалось впечатление, будто одного моего вопроса ей было достаточно, чтобы понять, насколько мне до сих пор больно и тяжело жить без мамы с папой, и осознать, как сильно противоречит помощь сыну виновников арайденской трагедии их светлой памяти.

— Ты же сама мне говорила, что Лисса — не та, к кому стоит питать тёплые чувства. Что она ненормальная, — буркнула я.

Девушка поморщилась, будто съела чересчур кислую южную розовую грушу.

— Да, сказала, — признала она. — А ещё сегодня прозвучало что-то про то, что она лепит из своих студентов крайне живучих магов. И если задания, которые нужно выполнить по условиям сделки с ней, бывают просто невыносимо тупыми, то результаты выполнения лично данных ею поручений могут в будущем спасти тебе жизни. Так что пошли, не заставляй меня и дальше умничать и распинаться!

Я сомневалась, но… сделала маленький шажок к Алексии. Потом ещё один, и ещё. Речь старшекурсницы, подкреплённая моими бесконечными размышлениями о том, что девять лет назад всё было не так, как говорят другие, сумела убедить меня в том, что к эльфам нужно пойти.

В молчании мы спустились на первый этаж и завернули в академическую часть замка. Её предназначение было понятно по минуемым нами чёрным дверям, на которых золотыми буквами были выложены названия магических предметов, созвучные с существующими направлениями. Двери были пронумерованы, из чего я сделала вывод, что в замке свыше пятисот учебных помещений. Жилых комнат тоже должно было быть много, но у меня имелись подозрения, что не одиночных.

— Сколько студентов в среднем живёт в одной комнате общежития? — поинтересовалась я, прерывая тишину.

— Трое, — подтвердила мои опасения о соседях старшекурсница. — Зато к каждой спальне прилегает ванная.

— Это утешает?

— Сама подумай, что лучше: отстоять в очереди из двух человек или из сотни?

Наилучший вариант был очевиден, потому я только понимающе приподняла уголки губ, слабо улыбаясь.

— Я попрошу Арлана занести тебе вещи в комнату, — спустя ещё несколько минут тишины, сказала Алексия. — Считай это компенсацией за… за что там тебе она нужна, короче.

Небрежный тон девушки, как по мне, не подразумевал благодарностей, но я всё же вежливо поблагодарила её. После старшекурсница больше ничего не говорила до самого нашего прихода в спальню эльфов.

Общежитие располагалось практически на другом конце замка. Даже с учётом того, что жили студенты по трое, жилых помещений было более чем достаточно, чтобы плутать в поисках нужного по этажам. Благо, ректор изволила написать на листе, что дала Алексии, номер необходимой комнаты.

Наконец, мы добрались до места назначения, и Алексия коротко постучала по светлой поверхности как будто только что сделанной и оттого ароматной двери.

— Ми-ну-точ-ку!!! — донёсся до наших ушей приглушённый женский голос в ответ.

После что-то внутри громыхнуло, мужской голос назвал кого-то идиотом. Я ошеломлённо захлопала ресницами, ожидая от старшекурсницы пояснений. Она с ними не спешила, решив, пока ждём, стянуть с себя куртку и обвязать вокруг талии.

— У вас селят парней вместе с девушками? — голос сипел, потому как в голове подобное распределение не укладывалось.

— Обычно нет, — успокоила меня Алексия. — Полагаю, тут не обошлось без метаморфоз. Я уже уважаю этих ребят!

— За что?

— Что «за что»? — внезапно высунулась голова в дверной проём, побудив меня отпрыгнуть, боясь получить удар деревом в лоб. Сегодняшний день официально можно именовать днём моих не прекращавшихся испугов и удивлений.

Обладатель головы, длинноволосой, оглядев нас, открыл дверь шире. У него был занимательный цвет волос: ни пепельный, ни белый, ни серебристый, напоминавший снег в свете луны и звёзд, отливавший синевой. В сочетании с по-волчьи жёлтыми глазами и оттопыренными в стороны длинными острыми ушами облик эльфа производил впечатление.

— Ребята, у нас в гостях прекрасные дамы, кончайте там быстрее! — крикнул через плечо парень. — Дамы, прошу в нашу скромную обитель. Чем мы заслужили право лицезреть вас?

Он подхватил руку стоявшей ближе к нему Алексии и коснулся поцелуем её запястья.

— Извиняй, но я занята, — усмехнулась девушка, высвобождая руку. — И, учитывая воспитание моего парня, вряд ли он допустит развлечение, в котором участвует больше двух.

— Печально, — покачал головой эльф, у которого был очень мягкий, приятный слуху голос. Таким бы к народу обращаться, он бы заслушался.

— Ну, а вы? — вырвал меня из размышлений метаморф. Я стояла от него достаточно далеко, чтобы меня было не достать прикосновением, не вытягивая конечностей магически.

— Что я? — не поняла я.

— Ваше сердце тоже кем-то занято? — задал полноценный вопрос парень.

— Нет, но я не планирую искать себя возлюбленного в Академии, — чувствуя неловкость от направленного в мою сторону любопытного взгляда, ответила я.

Как кронпринцесса, я осознавала, что в отношениях с мужчинами мне следует быть очень осторожной. Потому что о них в любом случае стало бы известно. Прослойку миров никто не изолировал, здесь учились и жители моего мира, и арайденцы. А я и без того не являлась идеальной. Лишиться трона родителей из-за парня — последнее, чего я желала. Любовь моих родителей была сказкой. Вряд ли в Академии Безумцев возможна подобная их история.

— Ваши слова звучат, как вызов, леди, — улыбнулся мне эльф.

— С ней ничего не светит, парень, — Алексия обратила его внимание на себя, и я готова была ещё раз сказать ей «спасибо», на этот раз за спасение от неуместной беседы. — У неё проблемы с взаимодействием, поэтому не трогай её, ладно? Серьёзно, даже пальцем, там реальные проблемы.

— Я просто не люблю, когда меня касаются без надобности и разрешения, — вмешалась я, так как эльф посмотрел на меня… странно. — Это не мешает мне разговаривать с кем-то.

— Риэр, вы долго на пороге мяться будете?! — крикнула девушка из спальни. — Мы уже оделись, вваливайтесь.

— Чудесные, — Риэр отступил за порог комнаты, и мы с Алексией вошли внутрь.

Спальня, к моей радости, была достаточно просторной, с тремя кроватями, шкафами и письменными столами со стульями, то есть ничего, кроме места жительства и ванной, с соседями делить не придётся. Хотя эльфы перевелись в Академию Безумцев только в этом году, помещение выглядело обжитым: на подоконнике стояли горшки с цветами, они же имелись на столах. На полу расположились деревца и ковёр, похожий на молодую зелёную траву, которой, как выяснилось, он и являлся. Кровать, стоявшая ближе к двери, была идеально заправлена, а вот две другие оказались сдвинуты вместе и застелены наспех.

На них сидели молодая черноволосая девушка с такими же глазами, как у Риэра, и парень с короткими золотыми волосами, зачёсанными в одну сторону, бледнокожий, в отличие от смуглых девушки и встретившего нас эльфа, с глазами оттенка ночного неба. Даже если их внешний вид был не реальной внешностью, а результатом магии метаморфоз, они знали, как сделать себя чарующими. Впрочем, я сомневалась, что дело в магии: эльфов в каждой энциклопедии в королевской библиотеке описывали поразительно привлекательными, а метаморфами были далеко не все представители их народа.

— Так зачем вы пришли? — спросила эльфийка, пуговицы на сиреневом сарафане которой были застёгнуты неправильно.

Алексия отошла от двери и по-хозяйски села на свободную кровать, закинув ногу на ногу. Я себе подобную невоспитанность позволять не стала.

— Мы от ректора. Позарез нужна пыль преобразований, — без предисловий сообщила цель визита старшекурсница.

Встретившие нас на кроватях эльфы и примостившийся на столешнице одного из письменных столов Риэр переглянулись друг с другом. Девушка тряхнула головой, и её волосы приняли неестественный, насыщенный голубой оттенок.

— Нагло, — эльфийка встала со своего места и прошла вперёд, чтобы усесться рядом с Алексией. — Но интересно. С чего такая срочность?

— Один первогодка перекинулся в собачью форму, а у нас ни зелья, ни ингредиентов для него. Появятся завтра, но не оставлять же пацана в шкурке до того времени. Ещё мозгами повредится, — Алексия охотно ввела девушку в курс дела.

Выслушав её, эльфийка поджала сердцевидные губы. На лицах Риэра и другого эльфа, одетого столь же небрежно, сколь его соседка, читалась задумчивость.

— Я Флёрана, — представилась девушка, пожав стихийнице руку. — С моим близнецом Риэром вы уже познакомились, а это, — она кивнула на третьего эльфа в комнате, — мой парень Сэйнар.

Сэйнар дружелюбно помахал нам ладонью и принялся поправлять рукава мятой рубашки.

Старшекурсница поспешила представить нас вперёд меня:

— Алексия Уотерс, пятый курс, с Земли. Печальное создание у двери — Аня Сейромон-Арайден, принцесса Арайдена из Магимира.

— Того, в котором каждый десятый — точно маг? — возбуждённо уточнил Сэйнар, закончив своё занятие. — Помнится, мы хотели отправиться туда учиться, но школьные преподаватели отказались давать нам хорошие рекомендации.

— Они отказались, потому что ты на протяжении всех лет учёбы вёл себя, как придурок, — с улыбкой заметила Флёрана.

— За что ты меня и любишь.

— Я люблю кубики на твоём прессе, — возразила девушка. — И глаза. Пришлось смириться, что к ним прилагается ещё и болтливый рот.

Риэр засмеялся и, подойдя к Сейнару, похлопал того по плечу. Его смех, как и голос, радовал уши настолько, что мгновенно обращал внимание на своего владельца.

— Нар, за столько лет знакомства ты так и не понял, что сестра пользуется тобой, как хочет, — сказал эльф, убирая руку. — Бессовестнее создания, чем твоя дама сердца, я не встречал.

— Ой, заткнись! — возмутилась Флёрана. — И прекрати говорить, как наш отец на приёме леди Лотрии. Слушать противно!

— По-моему, в его речи нет ничего противного, — сочла нужным отметить я, так как он выражался куда приятнее старшекурсницы и эльфийки. И одет был прилично: свободная хлопковая кофта, брюки с поясом, никаких следов спешного одевания.

— Польщён, прекрасная, — кивнул мне длинноволосый эльф. Судя по лезшим в глаза прядям, ему бы не помешало заплести тугую косу. — Присядете?

Риэр отодвинул для меня стул, приставленный к стоявшему ближе к двери столу, и я заняла место, предложенное хозяином комнаты. Пребывать у порога, когда дозволили расположиться удобнее, не имело смысла.

— Ладно, познакомились, поболтали и к делу! — эльфийка громко хлопнула в ладоши и оглядела своих соседей и нас с Алексией, чтобы убедиться, что её готовы слушать. — Пыль у нас есть, тут ректор не прогадала, впрочем, она вообще отменная женщина: зная, что я притворилась пацаном, всё равно позволила мне заселиться в одну спальню с братом и парнем. Попросила только перед преподами не светиться.

— Что-то ты не особо скрываешься, — хмыкнула старшекурсница.

— Так ведь что преподам в общаге до начала занятий делать? — пожала плечами Флёрана. — Короче, о пыли. Просто так не дадим.

А разговор так хорошо начинался… по крайней мере, эльфийка и старшекурсница, кажется, беседовали на одном языке.

— И какое же «но»? — спокойно спросила я. Какая польза делу от моего молчания?

— Риэр, давай, сегодня твоя очередь условия ставить, — передала слово брату Флёрана.

Эльф, так и оставшийся стоять рядом со столом, за которым меня усадил, положил руку на спинку моего стула. Я подняла глаза, посмотрев на него снизу вверх и вновь поймав странный, скрывавший что-то взгляд, направленный на меня.

— Я отдам вам свой нынешний запас пыли, если вы, Аня, позволите мне обучить вас одному старому боевому заклинанию, — серьёзно предложил Риэр, отчего я… опешила.

В комнате повисла тишина. Будучи одинокой осиротевшей девочкой, я выделила для себя и записала в дневник несколько видов тишины: приятная, когда тебе и находящимся рядом уютно и спокойно вместе молчать, обычная, когда нет необходимости разговаривать, и напряжённая, когда ощущается, будто ты купаешься в киселе.

Мы имели дело с последней.

Флёрана кашлянула в кулак, её волосы снова поменяли цвет, на этот раз став синевато-белыми, подобными братским. Её длинные уши слегка подрагивали, как натянутая верёвка для белья, которую ребёнок невзначай задел рукой. Я видела подобную картину, когда жила в имении Сейромонов и ходила на прогулки до ближайшей деревни через черешневый сад. Счастливые дни до потери родителей…

— Если братец решил выдать тебе то заклинание, о котором я думаю, то ты уйдёшь с двумя подарками. Правда, и Риэру кое-что перепадёт, но не думаю, что ваши выгоды равноценны.

— Решать сие не тебе, сестра, — спокойно отбился от выпада Флёраны Риэр. — Условия мои.

— Да твои-твои! — девушка подняла обе руки и потрясла ими в воздухе, как невидимых мошек и комаров отгоняла. — Хотя и тупые.

Её брат её проигнорировал.

— Так что, Аня? Вы согласны?

— Да что тут думать-то?! — вмешалась Алексия. — Соглашайся, принцесса, тебе эти знания понадобятся.

— Я сама решу, что мне делать, — моим голосом получилось бы бумагу разрезать. — Риэр, — мой взгляд был обращён к эльфу, — как именно и чему вы хотите меня учить и что от меня потребуется?

Парень присел передо мной на корточки. С одной стороны, мне стало легче вести беседу, с другой — лучше бы он сел на стул, чем находился у меня в ногах.

— Несколько веков назад моя семья получила в дар от лесной богини Артемисии, покровительницы моего народа, божественное знание. Оно не раз спасло моим предкам жизнь, относясь к не изучаемой в академиях высшей боевой магии. Если всё сделать правильно, то вы научитесь призывать клинок силы — продолжение вашей руки, свет вашей души, порождение вашей воли. Просто недруга он оттолкнёт, врага ранит, смертельную угрозу убьёт. Разумеется, при условии, что на вас напали.

— Звучит, полезно, — стараясь не заслушаться певучим рассказом, выразила согласие с недавним утверждением Алексии я.

Лицо Риэра озарила тёплая улыбка.

— Заклинание довольно просто выучить. Аня, вам нужно будет закатать рукава платья, встать посреди комнаты, закрыть глаза и представить, что вместо крови в ваших жилах течёт чистый свет. В это время я буду рядом и начерчу пальцами древние руны на вашей коже.

Не исключено, что после этих слов я побледнела.

— Никаких следов не останется, я просто добровольно поделюсь с вами заклинанием. Именно так оно и изучается: уже знающий его маг делится с помощью рун своим умением. После этого вам нужно будет, думая о свете, произнести лишь одно слово — и вы призовёте клинок. И лишь данное слово понадобится вам для призыва клинка в дальнейшем.

Из вежливости я дослушала Риэра до конца. Он не описал что-то совсем уж недопустимое и до ужаса страшное. Мне нужно было лишь немного постоять и потерпеть — и я бы обучилась магии богов. Магии богов! Но…но…

— Как много времени вам на это понадобится? — я сглотнула слюну.

— Пять минут.

Пять минут прикосновений — это долго! Слишком долго!

— Слушай, эльф, ты же вроде не дебил! — Алексия, как всегда, была сами манеры. — Принцесса прикосновений шугается.

Риэр не обратил на неё никакого внимания. Он говорил со мной:

— Для прикосновений есть надобность, и они не последуют без вашего разрешения, прекрасная.

Если бы сие продлилось минуту… но пять!..

— Вы не хотите поставить иное условие? — дипломатия — друг кронпринцессы, правильно?

— Я считаю, что именно это необходимо.

Вся моя суть противилась согласию на сомнительное обучение.

— Вот уж не думал, что с этим будет проблема! — внезапно заявил Сэйнар.

— Заткнись, Нар! — хором сказали близнецы.

Я глубоко вздохнула, собравшись озвучить своё решение.

— Пусть будет так, — в рот как ирисок насыпали. — Только дайте слово, что через пять минут всё точно закончится.

— Клянусь, — Риэр склонил голову, его распущенные волосы мазнули кончиками по травяному ковру. — Желаете подготовиться?

Я желала оказаться подальше отсюда, но не посмела разрешить себе трусливое поведение. Не на глазах Алексии.

— Предпочту закончить быстрее.

У эльфа была отличная реакция: он успел встать и отойти, прежде чем я порывисто поднялась со стула. Отведя руку в сторону, он пригласил меня пройти в центр спальни. Зрители остались там, где сидели, и я выбрала встать спиной к двум девушкам. Взгляд мой упирался в Сэйнара, чьё непонимание моего состояния отчётливо отражалось на лице.

Я опустила веки, попытавшись сосредоточиться мыслями на том, на чём указали: на крови, что постепенно по моему повелению выцветала. От красного к розоватому, к ослепительно белому. Свет внутри меня был таким ярким, что сияние стало видным сквозь кожу, за ним наблюдали… А потом меня коснулись.

Сначала я почувствовала, как Риэр медленно поднял синие рукава моего платья: я спешила скорее погрузиться внутрь себя и позабывала о необходимости оголить руки. Затем тёплые пальцы провели по острым плечам, и я вздрогнула, сделала шаг вперёд, подсознательно пытаясь убежать от чужого. Но я ожидала этого, потому всё же осталась стоять.

Время шло. Там, где Риэр касался меня, руки пылали. Спина горела, чувствуя жар тела стоявшего позади эльфа. Я старалась думать только о свете, отстраниться от реальности, но, когда парень добрался до моих локтей, меня начало мелко трясти. Долгие касания повлекли страх.

Я сжала зубы. Свет, свет. Моё сердце, что билось так быстро, являлось источником света. Яркое, как само солнце.

К тому моменту, как Риэр добрался до предплечий, я задышала часто-часто, по щекам потекли слёзы. Я не выдерживала. Моя кожа горела от магии, от рун. И вдруг моя голова взорвалась болью!

Я заорала во всё горло. Мне казалось, что в мой мозг одновременно вонзили сотню ножей, непонятно как только места для них хватило. Ноги подкосились, эльф придержал меня, не дав упасть, взял на руки, а я забилась, пытаясь выскользнуть, и орала, орала, как будто с меня заживо кожу сдирали.

Мой лоб накрыли ладонью, боль смешалась с жаром, и меня обволокла спасительная темнота. Вернее, мне так только подумалось, потому что перестало казаться, что меня убивают. В беспамятстве меня застиг кошмар. Новый.

Я слышу шаги. Топ-топ-топ. Кто-то тяжело дышит. Я дрожу в своей чайной чашке, но она накреняется. Однако где падение во тьму, к которому я привыкла за девять лет?

Меня вздёргивает мужчина с чёрным пятном вместо лица. Он крепко держит запястье той руки, в которой я сжимаю нож для масла, — своё единственное оружие. Я не хочу никуда с ним идти. Нет, не хочу!

— Не надо! Пожалуйста, не надо! — моё лицо было мокрым. Старые подсохшие дорожки слёз противно стягивали кожу. Я не понимала, где нахожусь, ресницы как прилипли друг к другу, глаза не открывались.

«Просто скажите «сияние», Аня», — раздался приятный голос у меня голове. «Вспомните о свете и произнесите всего одно слово», — мягко попросил он.

— Сияние, — сказала я, если так было надо.

Пришло облегчение и приятное тепло. Моя правая рука будто стала в разы сильнее, но не тяжелее.

Мой лоб опять накрыли, и я… спокойно заснула.

Глава четвёртая, в которой я узнаю о своей врождённой способности

Странно просыпаться без ощущения преследования, безысходности и ужаса. Лежать с закрытыми глазами, выброшенной из уютной бессознательной темноты в темноту сознательную, потому что пора вставать. Подушка под щекой, простынь, одеяло, меня накрывавшее — всё было согрето естественным жаром тела.

С опаской, но я приоткрыла глаза. Всё вокруг тонуло в полутьме, указывая на наступление вечера.

Я лежала на кровати, лицом к письменному столу, с которого спадала зелёная лоза. Протянув руку вперёд, я легко дотянулась до неё и покачнула. Приподнявшись на локте, оглядела комнату и поняла, что уснула в спальне эльфов, пустовавшей на момент моего пробуждения. Откинула одеяло — обувь на мне отсутствовала, но платье с чулками были на месте, хотя первое сильно помялось во сне.

Туфли нашлись на травяном ковре рядом с кроватью и, сев, я тут же вдела в них ноги. Ткань одежды липла к спине, я вспотела.

Находившаяся неподалёку от кровати дверь открылась, стукнув по стене и запустив прямоугольник света из коридора в помещение.

— Тише ты! Девочку разбудишь, — я узнала голос Флёраны, хоть и тихий.

— Так мы же и так собирались её будить? — а вопрос принадлежал Сэйнару.

— Есть разница между тем, чтобы нормально разбудить словами и запахом еды, и тем, чтобы оглушить спящего к чертям Матери Земли? — слова Флёраны сопроводил смешок.

— Аня, добрый вечер! — поприветствовал меня Риэр, вошедший в комнату. В руках у него был железный поднос с ароматными булочками и стеклянным стаканом с чаем. — Вы ведь голодны, верно?

В животе предательски заурчало.

Сэйнар и Флёрана ввалились в комнату, тут же прекратив свой разговор. Эльфийка приложила подушечку указательного пальца к подушечке большого правой руки и подула в образовавшееся яйцевидное отверстие, зажигая магический белёсый огонь под потолком.

— Вы очень любезны, — несколько запоздало отреагировала на реплику её близнеца я.

Риэр поставил поднос на ближайший ко мне стол с лозой и, сев на стул, поинтересовался:

— Как ваше самочувствие? Болит ли голова? Руки?

Я прислушалась к себе, но со мной всё было в порядке. Действительно в порядке. Я попыталась в подробностях вспомнить, как заснула, и…

— Вы отдали Алексии пыль? — из всех вопросов, вертевшихся на языке, первым почему-то слетел именно этот. Скорее всего, потому что я хотела, чтобы мои слёзы не были пролиты понапрасну.

— Да, и даже видел драконёнка, которого спасли с её помощью, в столовой, — мгновенно ответил Риэр, и скоростью своего ответа убедил меня в том, что говорит правду.

Подумать только, для кого-то сын поехавших чешуёй драконов был просто драконёнком…

— То, что тут произошло, — я глубоко вздохнула, — останется между нами?

Хотя тон мой слышался спокойным, внутри я была очень сильно напугана. Не такого я ожидала, когда соглашалась выполнить условие Риэра. Неприязни, страха — да, но не боли до потери сознания, не ужаса до потери себя, не продолжения мучившего меня годами кошмара…

— Тебе известно, что у тебя запечатаны воспоминания? — вмешалась в нашу с Риэром беседу Флёрана, волосы которой, к слову, вновь поменяли цвет, на светло-русый. Она взяла с подноса булочку и протянула её ошарашенной мне. — Держи, после целебного сна нужно есть.

— Что значит: у меня запечатаны воспоминания? — спросила я, направив всё своё внимание на эльфийку.

— То и значит, — девушка дёрнула рукой, настойчивее предлагая мне булочку и вынудив её взять. — На счастье, мой братец унаследовал целительский дар нашей матушки и развил способности менталиста. Ты ведь и сама не ожидала, что так буйно отреагируешь?

Я уткнулась взглядом в колени.

Менталистика не выделялась в отдельное направление магической науки, считаясь частью магии исцеления. Она позволяла заглядывать в мысли больных, понимать, что они чувствовали, что их тревожило, беседовать с ними без использования голоса, что являлось крайне полезным, когда у лечившихся болело горло. Однако в моём королевстве она считалась полузапрещённой, так как находились те, кто использовали предназначенные для помощи заклинания и умения во вред. Потому на применение менталистики нужно было специальное одобренное короной разрешение, без него за её использование мага ждало серьёзное наказание, от нескольких дней до долгих лет тюрьмы.

Но то законы Арайдена, у эльфов в Зелёном Мире всё иначе, я об этом читала.

— Мои кошмары! — если бы не мои особые обстоятельства, я бы вцепилась в сидевшего рядом Риэра. — Они как-то связаны с этими запечатанными воспоминаниями, да?

Риэр нахмурил белёсые брови, и, хотя мне и пришлось распространить вопрос, я выдохнула с неприкрытым облегчением, поняв, что в моей голове не особо копались, прежде чем усыпить.

— Вы ведь наверняка слышали об арайденской трагедии?

Дождавшись, пока трое эльфов кивнут, продолжила мысль:

— Я лишилась родителей девять лет назад. С тех пор ночами, ежедневно, меня преследует один и тот же сон, жуткий кошмар. Одно время я пыталась пить сильнодействующие снотворное и успокоительное, но они не оказывали никакого воздействия, потому я прекратила.

Скорее потому что брать их незаметно из королевской лечебницы стало неосуществимым из-за усилившейся из-за моего воровства охраны.

— Вы обращались к целителям со своей проблемой? — задал вопрос Риэр.

Я смущённо прикусила губу. До недавнего времени я убеждала себе в том, что когда-нибудь мои сны должны взять и прекратиться, ведь я не являлась психичкой. Подсознательно осознав, что просто так, без чужого вмешательства, наступление конца нереально, я всё равно не собиралась обращаться к целителям за ментальной помощью. Подумав о вероятном исходе событий, я решила, что меня сочли бы больной и всенепременно разнесли бы сию весть по всему королевству. Ведь о чём узнал бы целитель, пусть и королевский, — о том вскоре узнал бы и двор, а за ним и остальной народ Арайдена. Неподтверждённые слухи о сумасшествии в моём представлении всегда были лучше подтверждённых.

Почему же тогда я откровенничала этим вечером, в компании эльфов, которых едва знала? Потому что моя правота о связи между кошмарами и воспоминания могла служить подтверждением моего ментального здоровья и ошибочности пребывания в Академии Безумцев.

— Я так понимаю, что нет, — сделал вывод из моего стыдливого молчания Риэр. — Аня, когда я прикасался к вам, то успел уловить в ваших мыслях, что кошмар, на сей раз, был иным.

— Да, — подтвердила я. — Он был продолжением старого. Раньше я его не видела.

— Похоже на цикличное воспоминание, — отметила Флёрана, запрыгнув на столешницу и сложив руки на груди. Поднос с едой девушка подвинула ближе к краю и ко мне. — Последствия ментальной печати. Я права, Риэр? Не отвечай, пока девочка есть не начнёт.

Оскорблённая, я куснула булочку, внутри которой обнаружилось малиновое варенье. Эльф передо мной сидел угрюмый — явно размышлял о деле.

— Я заподозрил неладное, услышав про боязнь прикосновений, — под испытующими взглядами сестры, друга и меня, сказал парень. — Если я не ошибаюсь, Аня, то часть ваших воспоминаний девятилетней давности запечатана, ментальной магией такого уровня, что мне не под силу её снять. Однако игры с мозгом не прошли без последствий: ваши воспоминания пытаются вырваться, отсюда и кошмары, и боязнь прикосновений.

— Почему сны были одинаковыми? — прожевав, подалась вперёд я.

— Потому что до сего дня, вероятно, никто не пошатывал установленную печать. Вы ведь никому больше не позволяли долго себя касаться?

Я покачала головой. Нет, конечно, нет.

— Рискну утверждать, что ваше прошлое связано с прикосновениями. Когда я вас трогал, ваши воспоминания отреагировали и попытались вырваться. И у них это получилось, но лишь немного. Печать слишком мощная.

— Её можно снять?

— За девять лет она запустила корни в ваш мозг. Боюсь, здесь способны помочь лишь боги.

Боги…

— Такие, как Лисса? — в моих глазах загорелась почти детская надежда на то, что моим мукам нашёлся конец. Если бы ректор только сняла печать с моих воспоминаний, тогда я бы избавилась от кошмаров и покинула бы учебное заведение для ненормальных. Как кронпринцесса, я с лёгкостью сумела бы перевестись в Королевскую Академию за один день без лишней бумажной волокиты.

— В теории, любой бог, — кивнул Сэйнар, подкинув полено в костёр надежды. — Все они имеют доступ к неограниченным знаниям.

- На твоём месте, прежде чем снимать печать, я бы подумала, кто мог её поставить, — невесело протянула Флёрана. — И главное — зачем.

Я застыла, уподобившись ледяной скульптуре в зимнем саду. Обрадованная тем, что не сошла с ума, я упустила из виду проблемы, сопровождавшие открывшуюся правду. Вырисовывалось, что ребёнком я увидела что-то, чего не следовало, и кто-то сильный предпочёл скрыть это от меня. Какие могли быть причины подобному поступку? Я узнала что-то о трагедии, и меня могли либо пожалеть, либо обезвредить.

— Но кто? — недоеденная сдоба выпала у меня из рук, скатилась по коленям и потонула в траве. — Я… понятия не имею… даже не представляю…

Переживания овладели мной всецело. Тёплая ладонь накрыла моё плечо, отчего я поёжилась, но отстранилась от навалившихся панических мыслей.

— Аня, вам следует поесть, — воззвал к моему рассудку Риэр, разорвав телесную связь. — И пилюли. Вам следует обратиться к здешним целителям и попросить это.

Парень показал мне листочек с длинным названием лекарства, оканчивавшимся на «вель».

— Как бы вы ни были напуганы, сегодня вам нужен отдых.

— Вы беседуете со мной, как с ребёнком, — отметила я, то ли обрадованная тем, что попыток моего соблазнения больше не предпринималось, то ли недовольная, ведь являлась совершеннолетней наследницей престола.

— Так ребёнок и есть, — усмехнулась Флёрана. — Нар, а почему булка всё ещё на полу? — с угрозой обратилась она к златовласому эльфу в сторонке. В отличие от своей возлюбленной парень не менял внешность каждую минуту.

— Потому что её туда уронили? — невинно поинтересовался Сэйнар.

Эльфийка пристально смотрела на эльфа.

— Как прикажет леди, — кивнул Сэйнар и взмахнул рукой. Сдоба поднялась в воздух и, долетев до ведра для бумаги под столом, рухнула в него.

— Не называй меня леди!

Флёрана запустила руку парню в волосы, потянулась к нему… Дальше я не стала смотреть.

— Другая с вишней, — почти по-отечески ласково улыбнулся Риэр.

Мой ужин состоял из булочки и остывшего чая. Я поблагодарила эльфов за помощь, которую они оказали мне и метаморфу, и вышла из комнаты с бумажкой Риэра, как будто горевшей в моём кармане.

Размышления о печати не оставляли мою голову. Что прятала от меня чужая магия?! Воспоминания обязаны быть связаны с трагедией! Отсюда и мои страхи и подозрения, что убийцы моих родителей и подданных по-прежнему существуют под небом. Только вот… меня не было там! Откуда какие-то знания?!

Я остановилась в коридоре, уткнувшись лбом в стену. Хотя голову мою голод не беспокоил, живот болел, требовал удовлетворить себя. Но ужин уже прошёл, эльфы как раз с него в спальню вернулись, а я… я не знали ни где столовая, ни где моя комната.

— Эй, Аня! — окликнул меня знакомый голос. Я ему даже обрадовалась, подняв слезившиеся глаза. — Я как раз за тобой шла. Пошли, покажу, где живёшь. Арлан уже закинул туда твою сумку.

— Спасибо, Алексия, — я отошла от стены.

Старшекурсница повела плечом. Мы поднялись на этаж выше, девушка довела меня до конца коридора и вручила железный ключик.

— Держи, — протягивала его она так, что я легко могла взять вещь, не задев пальцев Алексии. — На этом этаже все первокурсники, так что… вы все в одной лодке, узнаешь у соседок расписание и всё прочее.

— А поесть ещё можно? — рискнула спросить я, хотя девушка уже развернулась, чтобы уйти.

— Принесу тебе пирог, — пообещала она, секунду подумав.

Моё состояние было таково, что было уже всё равно, кого и сколько раз я поблагодарила.

Поев в комнате, пустовавшей, так как мои соседки, видимо, изучали Академию, я завернулась в одеяло на не занятой постели и попыталась заснуть. Мне снова снился кошмар. Только теперь он был длиннее.

* * *

Поскольку в кабинете ректора Лиссы я вчера не побывала, точнее, побывала, но не по тому делу, по которому следовало, как первокурснице, мне пришлось пропустить стоявшую до завтрака вступительную лекцию по теории магии, и подняться на вершину уже знакомой башни. После вчерашних тяжёлых открытий и размышлений, с переводом в другое учебное заведение утром решено было всё же повременить: у меня не было готовности узнать, как и зачем мою память запечатали, потому что не было никаких конкретных подозреваемых. Я… я боялась, что, обратившись к Лиссе с просьбой сегодня же, узнала бы что-то такое, после чего в нынешнем состоянии не сумела бы жить. Флёрана права — надо ещё подумать. Хоть день. А для того чтобы избавиться от кошмаров — испытание пилюль, что посоветовал Риэр.

В руках моих дымилась чашка кофе: хотя ректору наверняка было известно о моей зависимости, она не спешила меня от неё избавлять. Оно и к лучшему, так как потребность в кофеине — не самое страшное из тревожившего мои тело и душу.

Лисса сегодня выглядела представительней, чем вчера: в пшеничных волосах виднелись аккуратные тонкие косы, одета она была в бежевую рубашку и светлые брюки, которые воспринимались как юбка из-за широких штанин, вследствие чего не казались откровенно не допустимыми. Сама я надела одно из переданных мне маминых сарафанов, под которым была блузка с длинным рукавом.

— Так! — богиня, закончив копаться в шкафах, выудила нечто, похожее на глобус, и поставила его на свой письменный стол, предварительно одной рукой скинув бумаги на пол. Хотя она и была столь любезна, что сама сделала мне кофе, несмотря на то, что с сегодняшнего дня, как я видела, на работу вышел её секретарь, а вчера в качестве рабочей силы использовались студенты старших курсов, менее чокнутой и более серьёзной ректор не стала. — Ручку на шарик, Аня!

То, что поначалу было принято за глобус, на деле оказалось большим стеклянным шаром на деревянной подставке. Ранее мне подобного видеть не доводилось, но и магическую науку я не изучала.

Я встала с уютного плюшевого кресла, в котором ничего не стоило заснуть, поставила пустую чашку на массивный стол ректора и выполнила её указание. Внутри шара заклубились тени, хорошо просматривавшиеся благодаря его прозрачным поверхности и внутренности. Сначала тёмные и серые, тени бесшумно завертелись в смерч и выплюнули(именно такое сравнение приходило на ум в первую очередь) математический символ бесконечности. Что он обозначал в магии, мне было известно.

— Ты — ведьма времени, — констатировала удивительный факт Лисса. — Редкий дар даже среди исключительно врождённых. Давненько я подобных тебе не учила!

— Вы? — я оторвала взгляд от белого на фоне чёрного вихря символа.

Этот дар… он действительно был малораспространённым. В отличие от способности к управлению стихиями и метаморфии, он проявлялся так, что это бывало крайне трудно заметить. Если рука начинала гореть или тело менялось с человеческого на собачье — дар был очевиден. Если одарённый магией времени случайно перемещался на минуту вперёд или назад, такое легко было не заметить и списать на то, что показалось. А если он во время проявления дара находился один, то мог вообще не обратить на свою магию внимания.

Трудности возникали и с техномагами: если мир был изолирован от технического прогресса, мало контактировал с техномагическими мирами, то дар просто лишался возможности хоть как-то проявиться.

— Конечно, я! Думаешь, легко найти практикующего специалиста по магии времени? — Лисса всплеснула руками и наклонилась, выбрав из образованной ею кучи на полу бумагу с моим именем и магическим изображением, сделанным по памяти того, кто сотворил заклинание. — А преподавателей-теоретиков в этой специальности я не жалую.

Пока я осознавала, что в перспективе — путешественница во времени, способная увидеть будущее и… прошлое, богиня подняла с пола упавшее самопишущее перо и сев за стол, черканула что-то в моей бумаге.

— Значит, так, на занятия ко мне будешь приходить по понедельникам, средам и воскресеньям в восемь часов вечера, — не дав мне напомнить ей, что в воскресенье не должно быть никаких занятий, Лисса заявила: — У меня в эти дни наилучшее настроение.

В то время как у всех нормальных, напротив, — скверное.

— А теперь иди-иди, у тебя ведь ещё занятия, — ректор замахала руками, спеша избавиться от меня. Да уж, следующую реплику у богини безумия нельзя было предугадать.

Первая пара подходила к концу, потому я не видела смысла идти на неё ради отрывочных знаний последних пятнадцати минут. Как проснулась, я узнала расписание у своих соседок, одна из которых оказалась привлекательной высокородной гномочкой из мира и королевства, с которым моё королевство наладило торговлю, для чего и нуждалось в магах, готовых путешествовать между мирами. Второй была человечка, родившаяся и выросшая в Тамирской империи среди драконов. Её отец был кузнецом, а мать — ведьмой, освоившей искусство наложения чар на оружие. Зачарованное оружие стоило не малых денег. Обе, как и я, имели достойное положение в обществе, и всё же попали сюда из-за каких-то проблем.

После первой пары должен был быть часовой перерыв на завтрак, потому, пока времени было достаточно, я решила сходить получить учебники в библиотеке. Располагалась она там же, где и учебные помещения, как раз рядом со столовой. Можно было взять книги по сегодняшним предметам, остальные дополучать позже.

Когда я приблизилась к двустворчатым дверям с золотыми буквами, на которых общим языком было выложено «Библиотека», то обнаружила, что не только я отсутствовала на паре. В коридоре был студент, изучив лицо которого, я мгновенно узнала черты тех, кого обвинили в жестокости и безумии.

Глава пятая, в которой я договариваюсь с врагом

В первую встречу с Элиотом Тамирским я совершила ошибку, за которую, будь мы в любом другом месте, а не в Академии для не совсем здоровых, пришлось бы дорого заплатить. Помутился ли у меня рассудок, сыграл ли свою роль ухудшившийся ночной кошмар, воздействовали ли переживания насчёт печати, но, одними губами произнеся «сияние», я вытянула правую руку, пальцы которой потерялись в свете продолжившего их ослепительно белого клинка, острый конец которого указал на шею дракона.

Наши взгляды встретились. Я подумала, что последнее, что я хотела увидеть, глядя на сына официальных убийц моих родителей, — глаза, так похожие на мои. Они были лишь немногим темнее, напоминали цветом безоблачное летнее небо и хранили печаль своего обладателя. Под ними залегли более чем знакомые мне тени недосыпа.

На левом виске Элиота была чёрная татуировка в виде двух последовательных петель-когтей, служивших указателем происхождения их носителя. У его отца, Стефана Тамирского, она была точно такой же. А вот у его матери Алисы, человечки из мира Земля, татуировка была на лбу и переносице: изящный узор, напоминавший дракона и указывавший на то, что она жена императора.

В коротко стриженных чёрных волосах Элиота виднелась седая прядь.

— Вы ведь Аня Сейромон-Арайден, верно? — без угрозы спросил дракон, отступив на шаг назад от моей подрагивавшей руки с волшебным оружием.

Так выяснилось, что не я одна изучала портреты покойных соседей-правителей и в конечном итоге выжгла их образы в собственной памяти.

— А вы — Элиот Тамирский? — вопросом на вопрос ответила я, позволив ему отойти, но не в силах опустить зачарованную руку.

Как дракон, принц был восхитительно сложен и смугл, но стоило присмотреться к нему чуть внимательнее — и что-то болезненное явственно проступало наружу. Будто драконья кровь старалась скрыть недостатки тела, но магии в ней недоставало.

Мы стояли и смотрели друг на друга. Молча. Разумеется, я не собиралась его убивать: силы духа бы не хватило. Да и пришли мысли, что совсем не на того я оружие направила, пусть и поздно.

В коридорах зазвенели небольшие колокола под потолком, и за дверьми кабинетов послышался шум, дав понять, что пара подошла к концу. Я расслабила руку, заклинание развеялось. Щёки оказались влажными, кисть нырнула в карман сарафана. Однако, находясь в растрёпанных чувствах, носовой платочек туда положить я забыла.

— Позволите вам помочь? — долетело до моих ушей вежливое от Элиота.

Стоило мне удостоить его взглядом, как он протянул мне аккуратно свёрнутый чистый платочек, вышитый алыми нитями, образовавшими крохотных дракончиков. Я с опасением взяла его, поднесла к глазам.

Принц Тамирской империи открыл предо мной двустворчатую дверь библиотеки.

— Прошу вас, проходите, — дракон был идеально вежлив, тон его голоса слышался ровным, бесстрастным. Но я подозревала, что Элиот не был ни бесстрастен, ни спокоен. Потому что его глаза слишком сильно напоминали мне мои.

Пройдя в главное книжное хранилище Академии, я получила на руки четыре учебника и прошла в столовую, как и планировала. Испытывая голод ещё с минувшего дня, я набрала на раздаче всего и побольше, и села за удалённый столик у окна. Помещение, используемое для кормления студентов, оказалось размером с королевский бальный зал(наверняка не обошлось без расширяющего пространство заклинания), столов здесь было более чем достаточно, чтобы сидеть одной.

Того, что ко мне подсядет Элиот Тамирский, я не допускала.

Стараясь не глядеть на дракона, зачерпнула ложку горячей молочной геркулесовой каши и отправила её в рот. Язык обожгло, и все мои немногочисленные силы ушли на то, чтобы удержать безразличное лицо.

— Приятного аппетита, — пожелал однокурсник, и мне ничего не оставалось, как сглотнуть, запить еду соком и ответить любезностью на любезность.

— Благодарю и желаю вам того же.

Солнце за стеклом освещало светом стоптанную траву и каменистые тропы перед зданием Академии. Мир казался застывшим, ни одна травинка не покачивалась на ветру, деревья вдалеке стояли несокрушимыми неживыми изваяниями. Мне захотелось, чтобы пошёл дождь. Такая умиротворённость не соответствовала моему внутреннему ощущению себя.

— Я слышал, мне стоит благодарить вас за то, что не завтракаю в теле пса, — нарушил тишину принц Тамирской империи, усложнив поставленную мной задачу игнорировать его присутствие, раз уж прогнать воспитание не позволило. После того как я направила на него клинок. — Я у вас в долгу.

— Я сделала это не ради вас, — последнее предложение нуждалось в реакции с моей стороны. — Ректор дала мне задание, из которого я уже извлекла личную выгоду. Так что считайте, что мне не хватило смелости дать отказ богине.

Не удивилась бы, если ректор поздравила меня с усвоением нового заклинания. Как Алексия и сказала, мне действительно было нужно сходить к эльфам и узнать важную правду о себе.

И тут в голове как рычаг нажали. Лисса знала, чему было суждено произойти в комнате эльфов! Действительно знала, о чём косвенно сообщила, указав, что не кто иная, как практикующая ведьма времени. А я… дура я! Глупая, совсем разучившаяся соображать быстро.

— Тем не менее, — прервал этап моего самобичевания Элиот, — вы оказали мне неоценимую услугу. Мне хотелось бы отплатить вам той же монетой.

Драконы! Мысли этой расы всегда вертелись вокруг драгоценных металлов и ценностей. В энциклопедиях имелся совет не показывать в присутствии чешуйчатых свои привязанности к каким-то предметам. Простая ручка, если хозяин ей дорожил, переходила для дракона из категории «мусор» в категорию «драгоценное».

— Вы ведь и сами понимаете, что я не желаю иметь с вами никаких дел, — вздохнула я, вернувшись к каше. — Позвольте мне поесть.

Однокурсник смолк, и я понадеялась, что к разговору о выдуманном долге он больше не вернётся. Пока я поглотила тарелку каши, омлет с овощами, один блинчик с яблочным вареньем, булочку с сахаром, стакан сока и чашку чая, Элиот ел единственное блюдо с мясом, что имелось на раздаче — блинчики с жареным говяжьим фаршем. К тому моменту, как я закончила трапезу, вытерла губы салфеткой и слегка, как можно менее заметно, расслабилась на стуле, дракон также успел завершить завтрак. И вновь обратился ко мне:

— Мои родители не виновны в трагедии девятилетней давности.

Заявление столь же отчаянное, сколь лживое.

— Послушай, если ты подсел ко мне, чтобы ковырять старые раны… — меня даже вежливость и воспитание покинули от возмущения.

— Нет! — прервал мою гневную речь Элиот, тоже отличившись невежливостью. — Я вовсе не потешаюсь над вашим горем, Аня.

— Тогда что вы делаете? — я криво усмехнулась. — Просто лжёте?

Элиот выглядел обиженным, и я устыдилась за своё поведение, хотя не мне было стыдиться и чувствовать себя виноватой. Не мной и не по моему желанию ведь разговор начат.

— Аня, я точно знаю, что мать с отцом не могли поступить так с правителями Арайдена! — горячо сказал дракон. — Они вели переписку с ними незадолго до взрыва!

Меня словно по щеке хлестнули, предварительно сильно замахнувшись.

— Я… не знала об этом, — призналась и огляделась по сторонам, проверив, не привлекли ли мы к себе слишком много внимания.

Остальные студенты были заняты своими разговорами, так что в каком-то смысле, нам повезло говорить в месте, где было не так много осведомлённых о наших высокородных личностях и заинтересованных в политике нашего мира. Да ещё и за столом в отдалении от других. Я бы не отказалась поставить полог тишины, но пока не умела.

— Но что это меняет? — постаралась придать голосу холодности я. — Вам известно, каково содержание посылаемых ими писем?

Однокурсник смутился, как если бы его спросили о чём-то очень личном.

— Они обсуждали возможность нашего с вами брака, — покраснев, признался он.

Слава предкам, что я уже поела, иначе всенепременно бы подавилась. Намёк на расслабленность исчез из моей позы, я сидела идеально прямо, чувствуя напряжение в мышцах. Направление беседы оказалось чересчур неожиданным.

— Ваши слова бездоказательны, — через какое-то время нашлась с ответом. — Я могу сказать, что небо зелёное, но, когда вы выгляните наружу, то увидите, что оно голубое. Как мне понять, говорите вы правду или ложь без каких-либо подтверждений того или другого? — я перевела дыхание. — Или, быть может, вам есть, что мне показать?

Дракон красноречиво опустил голову и тихонько вздохнул, будто бы я его утомила.

— Вы ведь не поверите мне, если я скажу, что просто знаю это, так? Знаю, что когда-то давно мой отец почти похитил вашу мать и хотел на ней жениться. Знаю, что они дружили. Знаю, что мама с папой были не способны на такую жестокость, как уничтожение дворца с сотнями гостей. Они были добрыми! Мама боролась за права женщин…

— Вы могли просто не заметить, как они лишились ума! — огрызнулась я, но мои привычные сомнения всколыхнулись и зацепились за слова Элиота.

Мысленно я призналась себе в том, что сыновья преданность принца Тамирской империи меня восхищала. Он верил в невиновность родителей, как я верила в то, что что-то не так и убийцы на свободе. Безосновательно и глупо, но искренне. А ещё, кажется, кое-что в его словах было доказуемо…

— Ваш отец пытался похитить мою мать? — чуть смягчилась я.

Дракон вскинул голову. В голубых глазах сверкнула надежда. Седая прядь в волосах обратила на себя моё внимание, напомнив о болезненном облике молодого, между прочим, парня.

— Они встретились на балу, — начал свой рассказ Элиот. — Мой отец был гостем в вашем дворце. Мама тогда ещё не свалилась ему на голову, и он засмотрелся на красавицу рядом с выскочкой-принцем. Говорил, что ему сильно захотелось щёлкнуть вашего отца по носу, да и ваша мать была дивно хороша.

Однокурсник улыбнулся, как я полагала, вспомнив что-то приятное.

— Папа мило побеседовал с леди Эванджелиной о драконьих полётах в парке, ваша мать проявила к ним интерес и была готова согласиться на предложение отца прокатиться на нём, когда их нашёл кронпринц Михаил. Он догадался о намерениях моего отца и был готов драться с ним. Такая защита своей невесты вызвала у папы одобрение, и он начал уважать вашего отца. Папа всегда говорил, что тот день стал началом их крепкой дружбы.

Элиот смолк. Пока он рассказывал, я внимательно следила за его лицом. Я не почувствовала лжи, и мне захотелось ему поверить. Тем более, я сопоставила его историю с историей дяди о лорде-драконе и увидела схожие моменты. Они не противоречили друг другу. Не это ли доказательство, которое я искала?

— Положим, только положим, я вам поверю, — нарушила тишину я. — Положим, я признаюсь, что у меня и без вас всегда имелись сомнения в виновности ваших родителей, хотя факты говорят об обратном. Кто же тогда виновен?

Печальные глаза дракона стали ярче.

— Я надеялся, что вы поможете мне это выяснить, кронпринцесса Аня. И тогда я не просто буду у вас в долгу. Я буду готов стать вашим слугой и защитником на всю жизнь, если с вашей помощью избавлюсь от клейма сына безумцев и убийц.

Глядя в аквамариновые глаза дракона, я размышляла, что если чему личные учителя и обучили своего принца, как полагалось, так это построению фраз, вгонявших собеседника в шоковое состояние и даровавших контроль над ситуацией. К счастью для меня, мои воспитали и натаскали меня нисколько не хуже.

— Цель благородная, — оценила я. — Только вот, по вашим же словам, вы и без того мне должны. И при этом хотите, чтобы я ввязалась в сомнительное расследование, от которого вы, вероятно, получите гораздо больше, чем я.

— Разве вы не хотите узнать, какая безчешуйчатая падаль сгубила короля и королеву Арайдена? — не стал выбирать выражения однокурсник.

«Вряд ли в этом мире существует что-то, чего я желала бы больше», — с грустью подумала я.

В какой-то степени меня восхищал Элиот Тамирский. Он не струсил заговорить со мной и попытаться донести свою правду, хотя я угрожала ему божественной боевой магией. Наверное, узнай он, что на его памяти стоит печать, не устрашился бы попросить ректора её снять. Неужели я хуже какого-то тамирца?

— Принц Элиот, я соглашусь на ваше предложение, но с одним условием, — нашла в себе силы я, терпя сухость во рту и мечтая сделать хоть глоточек воды.

— И с каким? — поникший было однокурсник внимал каждому моему слову.

— Когда мы выясним, кто посмел взять на душу такой грех, как арайденская трагедия, — мой полный ненависти и страдания взгляд встретился с его, — вы убьёте виновника и принесёте выдранное из его груди сердце в своей окровавленной ладони. В состоянии ли вы отплатить заявленный вами долг подобной бессердечностью?

В глазах дракона вспыхнуло его внутреннее пламя.

— Можете во мне не сомневаться.

Я склонила перед вражеским принцем голову, и Элиот ответил мне тем же. За столом в студенческой столовой мы вдвоём решили чью-то судьбу(или судьбы) и вступили на тропу борьбы с имевшейся правдой, оба сломленные минувшими девятью годами.

Вновь зазвенели колокола, оповещая о необходимости поспешить на следующую после принятия пищи пару. Мы с драконом поднялись из-за стола одновременно. Вокруг зашумели стулья, ножки которых, трясь о камень, издавали неприятные звуки.

— Вы знаете, куда идти? — поинтересовалась я. Кажется, нас ждала пара по искусству призыва высших сил.

Принц предложил мне локоть.

— Позволите вас проводить?

Я покачала головой. Парень опустил руку. Если я его как-то и обидела, на лице его эмоции никак не отразились.

— Без рук, — сочла нужным пояснить я. — От компании не откажусь.

Теперь, когда дракон перешёл из статуса врага в статус союзника, отношение моё переменилось. Если я и вела себе недостойно, если и зря поверила, волновало сие меня мало. Я дошла до точки невозврата — и сделала свой выбор.

Глава шестая, в которой я впервые путешествую в прошлое

Солнце уже зашло за горизонт, и в кабинете Лиссы повсюду сияли магические огни. Одни перемещались под потолком, словно плясали в причудливом танце, другие зависли над столом, сделав его островком дневного света в помещении, третьи притаились у стен недвижимыми.

Уставшая за учебный день, я держалась за разболевшуюся голову и готова была умолять о кофе, который богиня не дала мне под предлогом, что сегодня я выпила уже достаточно. Поместив меня за своим рабочим местом и приказав делать домашнее задание, Лисса занималась подготовкой к нашему уроку. Пока я переписывала конспект по теории магии, полученный от соседки-гномки за пару золотых монет, ректор отодвигала кресло к противоположной стене, скатывала ковер, рисовала на каменном полу магические символы и расставляла свечи.

Я подавила зевок, отложив на край стола тетрадь с переписанным текстом лекции, в которую вложила и тетрадь Оралин, и взяла учебник по магии левитации. Пара по ней была уже завтра и профессор не пощадил студентов, после часовой лекции выдав первое заклинание для отработки в последние полчаса занятия.

Согласно теории, изложенной в первом параграфе, наиболее сложным было научиться поднимать в воздух самого себя и просто невыносимо сложным — летать. Наиболее лёгким — поднимать что-то лёгкое и неживое. То есть заставить лететь кусочек сахара гораздо проще, чем гусеницу. Именно на сахаре я и решила испытать простейшее заклинание подъёма мелких предметов. Только подъёма — чтобы заставить объект перемещаться, требовалось заклинание сильнее.

Открыв фарфоровую и чудом целую, учитывая поведение ректора, сахарницу на столе, я выловила щипцами кубик сахара и положила на мраморную столешницу. Вытянув руку вперёд, я растопырила ладонь, так, что сахарок оказался прямо под её серединой, и прошептала слова заклинания, так как мне было ещё долго учиться до бессловесного колдовства. Сахарок неохотно зашевелился. Тогда я повторила сказанное — он приподнялся, но…

— Всё готово! — довольно заключила Лисса, отвлекая меня. Я потеряла сосредоточенность, и кубик пал, больше и не думая взлетать. — Аня, иди-ка сюда.

Богиня взмахнула рукой, и моё кресло отъехало назад, вынудив сиюминутно сделать то, о чём попросили.

Я поравнялась с Лиссой, стоявшей у магического символа, вычерченного мелом.

— Видишь, этот символ? — богиня указала на пол рядом с нами пальцем, словно я могла не заметить рисунок. — Это называется темпрариум. Именно он отвечает за безопасность твоих путешествий, Рыжик.

Я кашлянула, намекнув, что даже если она — чокнутый ректор, то не вправе так меня называть.

— Осознанные путешествия без темпрариума, особенно для начинающей ведьмы времени, — всегда риск сойти с ума. Я имею в виду, так сойти, что это будет совсем не весело, — широко улыбнулась Лисса. — Будешь слюни пускать, смотреть в стену безжизненно… Таких своих подопечных мне остаётся только жалеть!

Я скривилась от описанного варианта своего возможного будущего.

— Темпрариум перерисуешь и будешь повторять его рисунок по десять раз на дню, чтобы могла нарисовать его даже в темноте в три часа ночи, только поднятая с постели, — наказала ректор. — А пока вставай по центру — будем проверять твою переносимость путешествий.

— Се-сейчас? — голос у меня непозволительно явно дрогнул.

— А когда ещё?! — воскликнула Лисса так громко, что я поддалась возникшему желанию заткнуть уши пальцами. — Основная задача ведьмы времени — научиться путешествовать по своей линии времени и её возможным будущим ветвлениям, — тише продолжила женщина, когда я «убрала затычки». — Второстепенные: освоить захватывание предметов из прошедшего и грядущего, изготовление зелий для не-путешественников и гадание о будущем, — наставительно сказала ректор и вдруг улыбнулась во все тридцать два белоснежных зуба(странно белоснежных для ненормальной). — Анечка, тебе известно, скольким минутам равен наибольший срок пребывания не в своём времени?

И уставилась на меня, хлопая ресничками, как любопытный ребёнок. Мне пришлось вспоминать, знала ли я что-нибудь об этом или нет. Не самая лёгкая задача, так как читала я много, соответственно, некоторая полученная информация отсеивалась и забывалась за ненадобностью.

— Не больше часа? — ответ прозвучал полувопросительно.

Лисса нахмурилась, из чего я успела сделать вывод, что всплывшее в голове число минут неверно, когда она открыла рот и…

— Верно, — продолжив хмуриться, ректор добавила: — Шестьдесят минут в прошлом или будущем — достижение либо очень одарённой, либо крайне старательной ведьмы. По тому, сколько времени ты проведёшь в чужом для тебя временном отрезке в первое осознанное путешествие, я определю, как с тобой дальше работать. И какие лекарства тебе пить, если от магии будет становиться плохо.

Ректор прошествовала к своему столу и картинно упала в кресло.

— Я не поняла, почему ты до сих пор не в окружности темпрариума? — насупилась Лисса, и её магия приподняла меня над полом и поставила, где нужно.

К таким действиям… будет трудно привыкнуть. Меня утешало, что она хотя бы не касалась меня напрямую.

— Чудесно. Первое путешествие должно быть наиболее простым. Значит, точно не в будущее — перемещаться туда даже в материальной форме гораздо сложнее, чем в любой промежуток прошлого. Для перемещения в виде призрака у тебя нет опыта, как и для того, чтобы в одном времени находилось двое материальных тебя, хотя это и чуточку легче первого варианта, так что отправиться нужно не меньше, чем на девятнадцать лет назад.

Лисса тараторила и тараторила, не сводя с меня внимательного взгляда.

— Сама сотворить заклинание ты пока не можешь, так что произносить его будем вместе, при необходимости, я смогу вернуть тебя в темпрариум. Чтобы тебя не закинуло в какое-нибудь гадкое место, вроде переулка с воришками, когда будешь произносить заклинание, думай о чём-нибудь приятном. Путешествие максимально не конкретизированное, чтобы упростить тебе задачу, потому как вернёшься, расскажешь, где была и что видела. Всё понятно?

Я кивнула, кое-как разобрав слова богини, что с каждым предложением ускоряла свою речь. Попытки разобрать, что она говорила, сбили страх перед применением редкой и опасной магии времени. Мне просто некогда было сотрясаться от ужаса.

— Тогда начинай читать, когда я скажу, и не забудь про светлые мысли в твоей хорошенькой рыжей головке, — Лисса быстренько начеркала самопишущим пером на обрывке листа заклинание и послала его мне. Я поймала прилетевшую бумажку и сощурилась, разбирая неровный почерк. — Начинай!

— Пэр тэмпус мэ дуко, — прочитала я, вспомнив, как собирала с мамой одуванчики, из которых она сплела мне венок, и слыша голос Лиссы на фоне своего.

Я покачнулась, мир поплыл перед глазами, которые я прикрыла, а, открыв, увидела место, сильно отличавшееся от кабинета ректора Академии Безумцев.

— Тише ты! — смеясь, шикнул женский голос за немного приоткрытой дверью слева от меня. У меня словно почву из-под ног выбили, стоило подумать, что я знала человека, которому он когда-то принадлежал.

Коридор, в который меня закинуло, был широк, застелен красной ковровой дорожкой и тянулся далеко вперёд. С двух сторон раскинулись пронумерованные двери из светлого дерева, позади и впереди — широкие окна, впускавшие в строение яркий солнечный свет. То, что за моей спиной, выходило на площадь восхитительной столицы, моей родной Арлатерры. Значит, здание, если по месторасположению судить… Королевская Академия Магии Араайдена!

— Мы в моей спальне! Кто нас увидит, Эвана? — снова донёсся голос из-за двери, на этот раз уже другой, но тоже до боли в груди знакомый!

Мои кисти непроизвольно сжались в кулаки, когда я тихими, маленькими шажочками приблизилась к двери и приоткрыла её чуть шире. Подглядывание и подслушивание были недостойны королевской особы, но за ними надобно застать, чтобы предъявить обвинения и устыдить. В коридоре же никто не присутствовал.

— Увидеть, может, и не увидит, но услышит! — укорила обладательница первого голоса, прижатая к каменной стене обладателем второго. Её рыжие волосы были заплетены в два колоска, которые оплетали голову и после переходили в один хвост. Льдисто-голубые глаза девушки безотрывно смотрели на парня, что был близко-близко к ней.

Я зажала рот рукой, чтобы не привлечь внимания двух столь увлечённых друг другом влюблённых. Точно влюблённых, ведь я не могла не определить, кто они.

— Ещё ранее утро, — сказал… мой папа. — Все спят, Эвана.

— Мы не спим, — моя мама подняла руку и растрепала папины волнистые тёмные волосы. — Я бы не возражала, научись ты ставить полог тишины.

Папа усмехнулся.

— Я, конечно, чудо, но не настолько гениальное, чтобы перескочить на курс вперёд, — он потянулся к ней губами, намереваясь поцеловать, но мама ловко вывернулась, из-за чего я испуганно отскочила в сторону от двери, опасаясь, что она всё же оказалась недостаточно увлечена папой и заметила, что дверь приоткрыта больше, чем следовало бы.

Но приближавшихся шагов не было слышно, и я вернулась к тихому наблюдению.

У мамы была тонкая фигурка, облачённая в платье цвета сочной листвы. Юбка была вышита розовой нитью, изображавшей кислые южные груши. Рукава достигали локтей. Мама сложила руки за спиной и провокационно покачивалась перед папой. Он, в закатанных брюках и рубашке, босой, влюблёнными карими глазами смотрел лишь на неё. Прямо как в дядиных рассказах о безумно любивших один другого родителях.

— Тогда будь тише, — попросила мама, подойдя к нему чуть ближе. — Миша, я…

Папа не выдержал, всё же поцеловал её, и я улыбнулась прикрытыми ладошкой губами.

— Да, любовь моя? — он обвил её лицо ладонями.

Их голоса казались мне едва ли не музыкой. Мама с папой были такими, какими я их помнила — красивыми и счастливыми.

— Я всё думаю… Твои родители… я им понравлюсь? У меня хорошая родословная, но… у нас долги, и для кронпринца есть партии и выгоднее…

Мама была в смятении, и папа вдруг подхватил её на руки, закружил по просторной спальне с двуспальной кроватью и личным балконом. С ней на руках он прошёл в открытую балконную дверь и там поставил на ноги. Они встали ко мне спиной. Мне пришлось бы сильно напрячь слух, чтобы услышать папины дальнейшие слова, и я прошла немного в комнату, чтобы облегчить себе задачу.

— Глупости не говори, — сказал он. — Они давно знают, что я сделал свой выбор.

Однако надо было смотреть себе под ноги, тогда бы заметила шуршащую упаковочную бумагу, валявшуюся на полу. Её соприкосновение с моей ногой породило громкий звук, и я стремительно развернулась и выскочила из комнаты, помчавшись по коридору подальше со всех ног и не останавливаясь, пока не свернула на лестницу и не сбежала на этаж вниз.

Не успела отдышаться, как голова закружилась, я закрыла глаза, ноги у меня подкосились, и на пол осела я уже снова в кабинете ректора, в темпрариуме посреди зажжённых свечей.

— Нет, — замотала головой. — Нет, нет, нет, я хочу ещё. Я хочу обратно! Я ещё могу вернуться, посмотреть…

— Аня, ты сама выбросила себя назад, — донёсся до меня голос Лиссы.

А я… я хотела туда, в прошлое. Лишь бы ещё хоть пару миноточек посмотреть на довольных родителей… всего пару минуточек…

— Тогда могу снова забросить себя туда же? — я вскинула голову на Лиссу, на корточках сидевшую у границы темпрариума.

Богиня печально покачала головой:

— Мы не задавали точное время попадания. Да и пятнадцать минут для первого раза достаточно. Я уже сделала выводы.

Мне было недостаточно.

Глава седьмая, в которой я не сплю ночью

Особенность камней замка, в котором обустроили моё невольное учебное заведение, оказалась как нельзя кстати: сидеть на тёплом подоконнике было гораздо удобнее, чем на холодном. Ступни, и в особенности пальчики, не мёрзли, расположенные на никогда не остывавшей поверхности, то же касалось спины и мягкого места. Очевидно бывшее зачарованным окно не запотевало, и мне предоставлялась возможность любоваться окружавшими внушительное строение высокими деревьями и насыщенно синим небом со звёздами, что сверкали настолько ярко только в прослойке миров.

Несмотря на сильную усталость, я не засыпала, да и не жаждала того. Из-за вечернего занятия с ректором у меня не нашлось минутки отыскать целителей и попросить у них пилюли, что посоветовал Риэр, а без них меня точно ждал постоянно изматывавший выученный наизусть и лишь недавно обзавёдшийся новыми деталями жуткий сон. Если и так, и так чувствовать моральное истощение, то лучше и вовсе не ложиться спать.

Соседки посапывали в своих кроватях. Я завидовала тому, что их проблемы не лишали их нормального сна. То, что сны их были спокойны, легко определялось по умиротворённым лицам. Впрочем, что гномку Оралин, что человечку Аланну что-то терзало, потому, следовало отбросить зависть.

Я потёрлась лбом в сухое стекло. На столе в кабинете Лиссы вот уже несколько часов как лежали листочки, исписанные мелким почерком без завитушек. Описание путешествия в прошлое, видевшееся мне, как настоящее, но неизменное. Даже заметь меня мои родители, на день, из которого я к ним прибыла, это бы никак не повлияло. Моя линия времени до нынешнего осталась бы неизменной.

Лисса сказала, что одно из главных правил магии для подобных мне путешественников, — это то, что влияние на время возможно лишь в настоящем. Как ведьма времени, я могла бы путешествовать в будущее и, узнав, что к нему привело, в настоящем поменять что-то, тем самым создавая себе другую временную ветвь. Но прошлое — это то, на что из настоящего повлиять никак нельзя. Любое вмешательство в прошлое магия самой жизни просто стирала.

Потому сколько бы я не сидела и не думала о том, как хорошо было бы, чтобы родители увидели меня взрослой, запомнили меня такой, даже если бы я с ними поговорила, то, что я из будущего, в их голове бы не отложилось. Как и то, кто я и как выгляжу. Скорее всего, в их воспоминаниях осталась бы лишь какая-то абсолютно безликая девчонка.

Всё это Лисса объяснила мне, пока я писала ей по её настоянию о своём перемещении. Только вот её откровения не облегчили моё состояния. Напротив, я считала, что зря в таком случае испугалась до такой степени, что мои эмоции повлияли на путешествие и стали толчком к преждевременному возвращению в настоящее.

По словам ректора, я была чудо, какой перспективной ведьмой времени. Жаль, что меня это почему-то не радовало.

Как не порадовал и дракон в небе.

В сказаниях королевства Арайден мне встречался персонаж, именовавшийся Чернокрылой Смертью. Корнями он восходил к временам всеобщей раздробленности до рождения великого мага Николая, моего далёкого предка и первого правителя королевства Арайден, собранного им из отдельных воевавших друг с другом вольных городов.

Чернокрылая Смерть был драконом, но не таким, какие населяли нынешнюю Тамирскую империю. Большую часть своей жизни он проводил в драконьем, а не в человеческом обличье, потому был ближе к животным, чем к людям, дикий, необузданный и свирепый. Считалось, что никто не способен его одолеть. Что никому не под силу пронзить его чёрную, как сама подземная жидкость, чешую, не отрубить его огромной головы, не вымотать мощные крылья, не выдрать похожие на драгоценные камни голубые глаза.

Тем не менее, многие воители прошлого, даже зная об опасности, что им грозила при встрече с летучим ящером, всё равно пытались побороть Чернокрылую Смерть. Никто не сумел, и он из раза в раз продолжал мешать людям жить: грабил богачей и бедняков, держал владык городов и деревенских старост под своим острым когтем, сжигал неугодных.

Однако однажды он встретил свой конец. Ни от меча, ни от арбалета, ни от топора и ни от почти не освоенной в те годы магии. Свою погибель Чернокрылая Смерть отыскал сам, и стала ею женщина.

Её называли Той-В-Чьих-Волосах-Огонь. Тексты прочитанных мною сказаний гласили, что она была ребёнком очень древнего бога и дочери правителя одного из вольных городов и что не было никого добрее и великодушнее её. Девушка была прекрасной целительницей, первой, кто, благодаря божественному происхождению, овладела магией исцеления.

Чернокрылая Смерть возжелал себе такое сокровище, как та, кто в любой момент способна залечить его недуги. И дракон похитил Ту-В-Чьих-Волосах-Огонь, поселил в своей огромной пещере в лесу, ожидая, что она будет бояться его и из страха делать всё, что он ей прикажет. Никак не мог Чернокрылая Смерть подумать, что милосердная девушка пожалеет его и добровольно станет всячески ему помогать, спасая дракона от постоянного одиночества. И страшное чудовище, тот, кто привык вселять в живых существ страх, впервые за долгие годы своего существования захотел вселить в человека другое чувство. Любовь.

Однако не все отличались добросердечностью Той-В-Чьих-Волосах-Огонь. Когда жители ближайшей к драконьей пещере деревни увидели, как непобедимый монстр принял человеческий облик, в который тот стал перекидываться ради возлюбленной, они убили его. Забросали камнями, забив до смерти. А вместе с ним и ту, кого он, как решил народ, осквернил своими чувствами. И хотя избавились от него люди, которым Чернокрылая Смерть причинил много зла, началом конца дракона стала любовь.

К чему я вообще вспомнила эту историю? Тот дракон, что рассекал собой небеса, выглядел так, как я представляла себе Чернокрылую Смерть в детстве. Столь же большой, пугающий острыми наростами на крыльях, наверняка способный сжечь окружающий мир дотла.

Он приземлился у лесной кромки, громадный рядом с тянувшимися ввысь деревьями, которые ему ничего не стоило преломить одной лапой. В одно мгновение — ящер, в следующее — человек. Перевоплощение произошло незаметно, без каких-либо искр, вихрей и чего-то настолько же приметного.

Сама себя не понимая, я слезла с подоконника, открыла окно, впустив в спальню тёплый воздух начала осени, и всмотрелась в мужскую фигуру, босыми ногами шагавшую по тёмной и точно влажной траве. Хотя на парне не было ничего, кроме штанов, в звёздном и лунном свете его полуобнажённый облик не вызывал у меня негодования и презрения. То, что я испытывала, походило скорее на непозволительное восхищение.

И вдруг он вскинул голову. На секунду в голубых глазах отразился лунный свет, блеснула серебром прядь в чёрных волосах, а потом я узнала дракона. Элиот Тамирский. Снова.

Мы смотрели друг на друга, разделённые высотой нескольких этажей. Он протянул руку, будто намеревался коснуться меня, и, осознав, что это невозможно, помахал мне. Отклонившись назад, убрав руки с тёплого камня, на который опиралась, я повторила его жест.

Из спины Элиота вырвалась пара покрытых мелкой чешуёй крыльев. Оттолкнувшись ногами, дракон в почти полностью человеческой форме оторвался от земли и долетел до моего окна. Я отшатнулась, чуть не свалившись с кровати, на которой стояла. Элиот поймал меня за руку и притянул к себе. Вместо того, чтобы заорать, я отупело уставилась на смуглые тёплые пальцы, оплётшие запястье. Молчала.

— Не хотите полетать? — тихо предложил мне дракон.

Я перевела взгляд с его руки на его лицо. Происходящее было странным и непонятным, волшебным и жутким. И вместо того, чтобы выдернуть руку, вспомнить, что стою в одной ночной рубашке рядом с полураздетым драконьим принцем, я тонула в усталых, покрасневших, как мои собственные, глазах. Инстинктивно я подалась вперёд, не испытывая страха падения. И хотя расстояние ещё было, мои губы едва-едва коснулись сухих губ дракона. Должно быть, он тоже наклонился ко мне…

Время словно замерло. Я почувствовала, как горькие слёзы потекли по щекам. Мой плач был беззвучен и не одинок. Замерший на подоконнике дракон тоже плакал, и мы не отстранялись друг от друга. Мне не думалось, не хотелось.

Небо медленно светлело.

Глава восьмая, где я стала забывчивой

— Аня, вы выглядите весьма… — Оралин задумалась, подбирая слова и накручивая русую прядку на пальчик.

— Так, словно тебя дракон пожевал, — закончила за неё Аланна.

В то время как благородная гномка оставалась безукоризненно вежливой даже среди соседок, которые дозволили в общении некоторую вольность, человечка была проще и прямолинейней.

«По правде говоря, он меня поцеловал. И обнимал, к тому же. А ещё мы предавались слабости вместе», — коря себя за прошедшую ночь, подумала я.

— Не выспалась, — последовал лаконичный ответ с моей стороны.

— Если у тебя проблемы со сном, тебе не помешают пилюли. Ты уже была у целителей? — спросила Аланна, поправляя перед зеркалом в ванной свои вьющиеся каштановые волосы.

— Собираюсь зайти сегодня, — кивнула я, застегнув последнюю пуговицу светлой блузки. Чёрная юбка в пол неплохо сочеталась по цвету со ставшими ещё хуже отёками под глазами.

— Вы могли бы сходить сейчас, — посоветовала Оралин. — Первой парой стоит боевая магия, но сегодня по ней предполагается теоретическое занятие. Я могла бы дать вам потом свои записи.

— И снова заработать, — понимающе улыбнулась я. Если драконы ценили сокровища за их красоту и значимость, гномы стремились получить больше монет и драгоценностей из практических соображений. — Нет, пожалуй, без лишней надобности я пары пропускать не буду.

Гномка наморщила усыпанный веснушками нос.

На сей раз наши с соседками пути не расходились и, спустившись на первый этаж, мы втроём завернули в академическую часть замка и проследовали в аудиторию посреди коридора. Она была небольшой, всего в три ряда мест, и пока ещё полупустой(мои знакомые встали достаточно рано, а я и не ложилась). Однако кое-кто уже был здесь.

Элиот Тамирский, хоть и одетый с иголочки, в костюм с удлинённым пиджаком, являл собой болезненное создание. Мы пересеклись взглядами: в его глазах я прочитала приглашение сесть рядом и поспешила отвернуться и проследовать мимо, на ряд выше первого, где он расположился. Хотя мы и простояли большую часть ночи в объятиях друг друга, хотя я позволила ему трогать себя, хотя имел место наш почти поцелуй, я хотела забыть об этом. То, что я натворила ночью, было неправильным и постыдным. Растянувшимся на часы мгновением моей дурости, влиянием усталости. Ночью рядом с ним была какая-то другая девушка. Бесстыдная. Забывшая подозрения. Не я.

Правда, я помнила, что мне было тепло. И уютно. И чуточку менее беспокойно.

— Аня, — дракон сам решил встать и проследовать за мной.

— Доброго вам утра, — пожелала я умостившемуся рядом Элиоту. Прогонять не стала: если объятий не было, то и причин отсылать его подальше — тоже.

— Насчёт того, что было ночью, — начал говорить принц Тамирской империи. Я не дала ему закончить:

— Вы о чём?

Однокурсник сощурился, но вскоре вернул лицу исходное спокойное, но куда менее заинтересованное выражение.

— Касательно нашего разговора вчера за завтраком…

Элиот понятливо сменил тему разговора. Впрочем, он в принципе был слишком понятлив, как показал всего пару часов назад.

— Есть момент, который я не упомянул, — поведал дракон.

— Почему же тогда вспомнили о нём сейчас? — с губ сорвался закономерный вопрос.

Дракон выразительно посмотрел на меня, намекая, что уж он-то недавнего выходящего из ряда вон происшествия из памяти не выкинул. И оно действительно могло поспособствовать возросшему доверию к моей персоне: мы вели себя как две половинки одного целого.

— Так что вы решили мне сообщить, союзник? — последнее слово я намеренно подчеркнула проскользнувшей в голосе ноткой раздражения. С одной стороны, я осознавала, что не обладала достаточным доверием, с другой, принцу ведь нужно было убедить меня присоединиться к его расследованию, потому странно, что он, пребывая в отчаянии, не открылся мне полностью.

Впрочем, я сама не сказала ему, что предположительно обладала ключом к разгадке, ныне сокрытом в памяти. Однако я и не уговаривала.

— Девять лет назад я слышал, как мой дядя взывал к Аресу. И дозвался, — если мой тон и задел дракона, он этого никак не продемонстрировал.

— Аресу?

Насколько мне было известно, Арес относился к группе богов, называемых Первыми, теми, кто наиболее часто наведывался в миры ниже божественного. Бог войны, для которого кровь, боль, страх и ужас противников являлись наивысшими наградами. И хотя во времена до рождения Николая их хватало для того, чтобы насладить бога вдоволь, даже тогда он обходил Магимир стороной. Так что же Аресу могло понадобиться у нас во времена всеобщего спокойствия, которое лишь ужасная смена правителей двух стран пошатнула?

— Он говорил с ним до трагедии? — шёпотом спросила я.

Элиот кивнул.

— Полагаете, ваш дядя замешан во взрыве?

Даже в смятении, в общении с принцем Тамирским я осталась вежлива, хотя вполне могла бы обратиться к нему на «ты», уже пообщавшись так с другими здешними студентами и единожды, одной фразой, — с ним. Однако это «вы» в его присутствии, казалось, защищало меня вроде брони.

— Не знаю, — покачал головой Элиот. — Потому и не сказал сразу. Я не слышал всего разговора, только несколько брошенных фраз, совсем мне непонятных. Может быть, дядя просто просил у Ареса какие-то знания из библиотеки богов. В конце концов, он интересуется многими вещами, у него есть личная библиотека, заполненная книгами с редкими знаниями. Да и будь он виновен, стал бы так заботиться обо мне? Я не думаю, что дядя способен на массовое убийство, но… счёл, что обязан рассказать вам о его разговоре с богом войны.

Элиоту явно было неприятно подозревать своего дядю. И всё же он поделился со мной важным воспоминанием, пусть оно и ставило под удар того, кому он доверял.

Я опустила голову, пожалев, что собрала волосы в низкий пучок, и они не могут прикрыть моё испещрённое муками выбора лицо. В моей голове сокрыто что-то(ответ на все наши с Элиотом вопросы?!).

— Элиот, мы можем попробовать развеять ваши сомнения. У меня запечатана часть воспоминаний девятилетней давности. Предлагаю, после занятий отправиться к ректору и попросить её открыть нам их.

Дракон приоткрыл рот — и это единственная реакция, которую я успела отследить до того, как в аудиторию вошёл… не профессор, нет, а один небезызвестный мне старшекурсник. Со знакомой.

— Профессора Лингран задержала пробравшаяся на территорию Академию чупакабра, так что лекцию сегодня вам прочитаем мы, — громко объявил Арлан Раминский. На губах его спутницы, Алексии Уотерс, играла улыбка, а в болотно-зелёных глазах плясали смешинки. Настроение, что у парня, что девушки было удивительно хорошее для раннего утра.

— Простите, а как здесь могла появиться чупакабра? — спросил какой-то студент с третьего ряда.

— И что это вообще такое? — поинтересовалась Оралин на первом.

Сама я о чупакабрах знала. Огромные, внешне похожие на излишне клыкастых собак твари, притащенные в Магимир путешественником с поехавшей крышей лет сто пятьдесят назад. Жрали животных, притом своеобразным образом: их волновала кровь, а не мясо. Опасны для нашего мира оказались тем, что больше коз, которых потребляли на своей родине, полюбили драконов в истинных обличьях. Для убийства крылатых высоченных ящеров они, конечно, были слишком малы, но кровь сосали всё равно порядочно и больно.

— О, чупакабра — это такая милая собачка, которая любит пить кровь, — протянула донельзя счастливая Алексия в ответ на вопросы. — А как появилась… Ну так, вы же теперь в прослойке миров, зайчики! Мы с вами, для точности, перемещаемся через порталы на заставе, что, конечно, не мешает сюда, в фактически средоточие всех миров, иногда пролазить всяким неожиданностям извне! — она усмехнулась. — Если кто метаморф, мой вам совет: не превращайтесь сегодня в коз!

— А если это не контролируется? — пискнула Оралин, которую природа, как раз, одарила способностями к магии метаморфоз.

— Тогда, надеюсь, вы быстро бегаете, — серьёзно сказал Арлан, расположившийся за преподавательским столом, а потом оба старшекурсника прыснули.

Поведение, достойное тех, кто уже оставили за спиной несколько лет обучения и были поставлены временной заменой профессора. Чудесно, просто! Очередное напоминание о том, что мне не следовало бы забывать, в каком месте я очутилась.

— Расслабьтесь, убогие, профессор Лингран успеет её уделать за пару, — в своей манере успокоила первый курс отсмеявшаяся Алексия. — А пока беритесь за свои самопишущие пёрышки и записывайте: «Боевая магия и почему люди так мало о ней знают».

Потом девушка принялась чертить и заполнять таблицу на доске. На ней была странная кофта, которая и спереди не отличаясь закрытостью, сзади поражала абсолютно голой спиной, прикрытой распущенными тёмными волосами. Я постаралась сосредоточить своё внимание на зелёной доске и голосе Арлана, в подробностях объяснявшего её содержание.

Боевая магия, преподававшаяся большинству магов на протяжении столетий, делилась на два уровня: низший и средний. Существовал и высший, но магия этого уровня, как и магия смерти, способная поднимать мёртвых из могил и даже, говорят, возвращать телу настоящую жизнь, и магия подчинения, всецело подавлявшая волю живых существ и превращавшая их в марионеток без шанса освободиться, была сокрыта от людей в божественной библиотеке. Только связавшись с богами, можно было получить крохи знаний, которые в совокупности способны уничтожить миры.

К чести старшекурсников, лекцию они провели со знанием дела, не оставив никого с кучей вопросов. По завершении пары Элиот убрал письменные принадлежности в свою сумку, закинул на плечо и протянул руку, предложив взять и мою. Учитывая прерванный разговор, нам предстоял повторный совместный завтрак.

Глава девятая, в которой я плачу за правду

— Я не могу снять печать.

Богиня безумия начала постукивать пальцами по тяжёлой столешнице. Не сказать, что она выглядела сильно удивлённой новостями о том, что он вообще откуда-то взялся в моей голове.

— Почему нет?! — зато у меня эмоции били через край. Рассказав Элиоту о печати, я дала надежду и ему, и самой себе, что мы сумеем положить конец неведению сегодня же. А тут вдруг…

— Потому что печать такого уровня — это уже не менталистика, — Лисса присоединила вторую руку к постукиванию. — Это магия подчинения. Если я её уберу, то сделаю тебе овощем. Ты не сойдёшь с ума, маленькая принцесса, ты просто возьмёшь и умрёшь, как личность.

Я дёрнулась, и стоявший за моим креслом Элиот положил мне руку на плечо. Хотя нормальной для меня реакции не последовало, я упрямо скинула его тёплую ладонь.

— И что же теперь?! Так и видеть кошмары всю жизнь?! И не узнать, что случилось?!

— Почему же? — влезла посреди моей гневной тирады Лисса. — Я ведь не сказала, что печать невозможно убрать. Лишь то, что мне это не под силу.

— Вы — богиня, — тихо сказал Элиот. — Если вам не под силу, то кому же тогда?

— Ане, — столь же тихо ответила богиня, глядя мне в глаза. — Ты — ведьма времени, девочка. Ты сама способна освободиться из-под гнёта печати.

— И как? — я едва ли не подлетела к её столу. — Как, ректор?!

— Снова пережить события тех дней, — ректор встала и отошла к окну, повернувшись к нам спиной. — Первые дни августа тысяча девятьсот первого года после рождения Николая. Ты не потревожишь печать, переместившись во времени, и вместе с тем вернёшь утраченное. У богов для таких трюков есть выражение «перехитрить магию».

Я глубоко вздохнула.

— И когда я смогу научиться перемещаться в конкретно заданные точки, чтобы постепенно собрать по часам воспоминания?

Лисса отвернулась от окна, изволив уделить мне и Элиоту своё всецелое внимание, приложила пальчик к губам и неуместно счастливо изрекла:

— О, дорогая, путешествия в нематериальной форме, так как тебе надо будет пронаблюдать за собой, на целый час за одно перемещение, притом не единственное за день, — это уровень уже отучившейся ведьмы, даже будучи крайне одарённой этому не обучишься меньше чем за пять лет.

Я покачнулась и упала бы, не поддержи меня вовремя подоспевший дракон. Всё моё воспитание оказалось вытеснено одним единственным желанием — с криком убивать.

— Но ты не переживай, до тех пор можно попить пилюли для более-менее спокойного сна… — и улыбочка на губах Лиссы при этом.

За моей спиной громко рыкнули, и я удивлённо посмотрела на до сей поры уравновешенного Элиота.

— Вы ведь понимаете, что у неё нет столько времени?! Что она сойдёт с ума от осознания наличия печати? Что нам нужно сдвинуться с мёртвой точки, и путешествия в прошлое могут быть нашим единственным шансом, потому что если позаботились даже о памяти кронпринцессы, сомневаюсь, что остались какие-то материальные доказательства чужой вины!

Лисса поджала губы. Дракон тяжело дышал рядом со мной. Поддавшись какому-то порыву, о котором вскоре пожалела, я нащупала руку продвинувшегося вперёд в порыве ярости парня и сжала в своей ладони. Пока мы ели, он не упоминал, что у него в действительности столь мало надежды на успех затеянного им же расследования. Элиот неплохо держался, убеждая и себя, и меня, что его действия не совсем уж безнадёжны. А может, усомнился в тот момент, когда узнал о моей печати.

— Что ж, — недовольно произнесла Лисса. — Раз уж вы столь нетерпеливы, есть и другой способ. Куда опаснее того, что я уже предложила, между прочим.

— Так не томите же, ректор! — воззвала я, сложив перед собой ладони в молитвенном жесте. Очень уместном, если учесть, к кому я взывала.

Богиня дотронулась рукой до оконного стекла, и то пошло рябью, являя нам с Элиотом удивительную картину: город посреди розоватых облаков, величественный, с множеством острошпильных башенок, тянувшихся в бескрайнее голубое небо. Прямо по облакам ходили живые и не живые одновременно создания. Одни были похожи на эльфов, другие на гномов, третьи не отличались от восхитительных драконов, четвёртые воспринимались совсем как люди. Однако все они были полупрозрачными — протяни руку, и она наверняка пройдёт сквозь них.

— То, что вы видите, — мир богов, — объяснила Лисса, — а точнее — это его нижняя ступень, земля духов. Они куда менее могущественны, чем боги, что раскинули свои владения на верхней ступени, и вместе с тем обладают тем, чем не обладает моя раса.

— И чем же? — выдохнул Элиот, восторженно взирая на небесный город.

— Ой, я неправильно выразилась, — поправилась ректор, на что я отреагировала осуждающим взглядом. — Они лишены кое-чего. У них нет того, чем обладают все за пределами мира богов, — плоти. Фактически они не существуют, живут вне времени и пространства. Когда они покидают мой мир, никто их не видит и не ощущает. Ни к чему не привязанные, они безразличны к понятию времени и могут оказаться где угодно и когда угодно. Что важно для вас, так это то, что при желании духи способны поделиться этим умением с живыми.

— То есть… — я начинала понимать.

— Если ты отправишься в мир богов и сумеешь уговорить какого-нибудь духа поделиться с тобой его сутью, то станешь совершенной ведьмой времени, Аня, — подтвердила Лисса. — Тебе не придётся творить заклинания для того, чтобы сделать себе нематериальной, — перейти в иную форму для тебя станет так же естественно и просто, как дышать. Исчезнет и ограничение на пребывание в чужом для тебя времени, потому как, получив частичку сути духа, ты, как дух, станешь частью всего и ничего.

— Это же идеальный вариант! — воскликнула я, вдохновлённая представленными будущими возможностями. — Почему вы не предложили его сразу?

— Я уже сказала: он опасен! — взревела богиня, опаляя нас своим пламенным гневом. Тёмно-карие глаза заволокла чернота, скрыв из виду белок, подол белого платья, чем-то похожего на наряд невесты, загорелся.

Наблюдая за женщиной, Элиот запихнул меня себе за спину, и я обескураженно пялилась на его шею, пока богиня не успокоилась.

— Тебе придётся заплатить, Аня, — пробормотала она. — Дорого заплатить, потому что в подарок часть самой сути никто не получает. И я не в состоянии предсказать, что именно дух, которого вам двоим удастся уговорить на сделку, у тебя попросит, Рыжик. Одно могу сказать точно: это будет что-то важное. То, что тебе никогда не вернуть.

Картинка невероятного города медленно растворилась в сумраке. В вечернем небе за окном прогремел гром, оповестив о приближении грозы. Мигнула молния, разрезав насыщенную синеву, и полилась вода, заливая земли прослойки миров. Умел бы стремительно начавшийся ливень говорить, угрожал бы всем потопом.

Окно распахнулась, впустив в кабинет ректора влагу и буйство стихии.

— Хотя бы примерно: что дух захочет забрать?! — закричала я, борясь с силами природы.

— То, чего у него нет, — это всё, что я могу тебе сказать, — богине не нужно было кричать, её бормотание с лёгкостью перекрывало шум дождя. — Ты откажешься от этого пути, предупреждённая о риске?

Женщина попыталась ухватиться за меня, но Элиот помешал: как преградил ей путь, так и не сдвинулся с места. Я вышла из-за широкой спины и всмотрелась в измождённое лицо дракона. Многолетние муки… я обязана избавить нас от них. Себя. И его.

— Нет. Ректор, позвольте нам связаться с духами.

Лисса заорала, и бушевавший за окном ветер вдруг ворвался в комнату вихрем, подхватил, как пёрышки, тяжёлые тела Элиота и меня и вышвырнул в средоточие холода и воды. Дракон поймал меня за руку и прижал к себе, оставшись единственным источником тепла и непоколебимости во властвовавшем вокруг хаосе. Я дрожала от страха, видимого и понятного всем, в отличие от опасения прикосновений.

Ни с того ни с сего всё прекратилось. Элиот твёрдо встал на ноги, держа меня над землёй. Волосы налипли на моё лицо, рубашка прильнула к коже, ветер пробирал до костей, потому что мокрая одежда не грела.

— Оглянитесь, Аня, — едва слышно посоветовал дракон, и я оторвалась от него.

Мы стояли не на земле: на жёстких, как камень, облаках, обрывавшихся немного позади нас, что было изумительно и ненормально. Стелившийся понизу облачный туман лизал щиколотки прохладой. В нескольких шагах впереди были высоченные ворота, ограждённые двумя башнями с крышами, сделанными из цветного стекла. От них в обе стороны тянулись стены из светлого камня, теряясь в светлых облачных клубах в отдалении.

— Лисса отправила нас в мир богов, — сделала логичный вывод я, сопоставив обозримое с показанным ранее видом.

Ни одна застава не обладала дверью, что доставила бы нас сюда. Но богиня безумия оказалась способна открыть для дракона и человеческой девушки путь в свой мир.

— Значит… отравимся на поиски духа, что согласится нам помочь? — кое-как разобрала я шёпот принца Тамирской империи.

— По-моему, ответ очевиден, Элиот, — я приблизилась к стеклянным розовым воротам, и те сами отрылись вовнутрь, явив место, напоминавшее городскую площадь, за которой тянулись три улочки домов, которые, надо полагать, ветвились впереди, образуя сеть.

— Не помешало бы переодеться, — заметила я, обняв себя за плечи. — Заключать сделки в таком виде — последнее дело.

Видели бы меня сейчас мои учителя, точно похвалили бы за королевскую выдержку. Подумать только: я попала в мир богов и стояла на пороге города, что населён духами, готовясь найти того, кто оторвёт от себя частичку сути ради меня! Однако путешествие в стихийном бедствии высосало из меня все соки. В голове осталась только цель.

* * *

Одежда духов мало напоминала человеческую — наряды, что мне предлагали, были сотканы из солнечного и лунного света, из звёздной пыли, облаков и тумана. Ленты для волос были сделаны из клочков неба на закате и рассвете. Мои пальцы промокли, соприкоснувшись с тканью из дождевой воды, их слегка кольнуло, стоило добраться до искрящегося платья из молний.

Я облачилась в платье с коротким рукавом из сумрачного неба, повязала на шею мягкий шарфик из освещённых рассветным солнцем облаков, надела лёгкие сапоги из тумана, что должны были спасти пальцы и щиколотки от холодка, шедшего от облачных дорог, приятного только в первые минуты ходьбы, после лишь противного.

Элиоту подобрали облачную тунику, брюки, сделанные из неба в предрассветный час и жилетку из золотистого света солнца. Сапоги на нём были такими же, как у меня, туманными. В одежде созданий из обычно недоступного смертным мира Элиот предстал неожиданно великолепным молодым мужчиной. Одеяние словно сгладило его облик, черты. Светлой одежде удалось подчеркнуть красивый смуглый оттенок драконьей кожи и яркость татуировки на левом виске.

— Вы очень красивы, Аня, — кивнул мне дракон, и я смущённо опустила взгляд, догадавшись, что засмотрелась. Подхватив сумрачную ленту, отвернулась к зеркалу в золотой оправе в свой полный рост и завязала рыжие локоны в низкий свободный пучок, намереваясь скорее подобрать волосы, чем придать им прелестный вид. Без шпилек это всё равно было невозможно, да и пряди по-прежнему оставались влажными.

Я закрепила на талии пояс с мешочком с деньгами, который буквально свалился мне в руки сверху, не успела преступить городскую черту. К нему была пришпилена записка от Лиссы, указавшей, что нам это пригодится. Наверняка она наблюдала за нами, через то же окно, в стекле которого отразила нам обиталище духов.

Магазинчик, в который мы с Элиотом зашли, находился на площади. Я выложила перед духом на столе несколько золотых монет, образовывавших указанную им прежде цену, и тот сумел прибрать их в верхний из пяти ящичек полупрозрачными руками. Монетки наполовину проваливались в его ладони, но не падали. Как и одежда, они могли быть особенными, не такими, как в моём или ином мирах, предназначенными специально для бесплотных жителей нижней ступени мира богов.

Дух был облачён в одежды из закатного неба, золотые нити волос достигали плеч, он был худ и бледноват, с круглыми кончиками ушей. Подобен человеку. Его глаза, как и глаза всех тех созданий, что уже попались нам с Элиотом на площади, скрывала непроницаемая маска. Маски горожан отличались разнообразием: у кого-то сделанные из металла, у кого-то из тканей, у кого-то простые, а у кого-то украшенные драгоценными камнями. Что примечательно: цветастые духи казались неосязаемыми, в отличие от масок, скрывавших часть их лиц. Почему я сразу не обратила внимания на этот странный предмет гардероба каждого духа?

Продавец указал нам взглядом на выход. За всё время, что я и Элиот пробыли в его ярко освещённом магазине, он озвучил лишь цену за товар, больше не произносил ни слова и игнорировал все наши вопросы, не дав узнать, есть ли здесь кто-то, кто желал бы поторговать сутью с людьми. Отреагировал дух лишь на слова, в которых мы выразили свою нужду в одежде и тряхнули мешочком с деньгами, показав, что способны ему заплатить. Тогда он дал нам вещи, севшие по размеру и не смотревшиеся на нас полупрозрачными, несмотря на странные материалы, которые были подписаны, разложенные на деревянных гладких полочках вдоль стен.

Я и Элиот вышли из магазина. Духи в городе нас как будто не замечали: они не гневались на нас, не удивлялись нашему присутствию. Просто шли мимо. Как среди них найти того, кто может обладать желанием расстаться с частичкой сути?

— Хоть встань посреди площади и объяви: ищу духа, который готов поделиться своей сутью в обмен на что-то от меня, — нервно заметила я, стоя на каменном крылечке магазина рядом с драконом.

Шедшие по своим делам духи замерли. Все. До единого.

То, что приключилось со мной дальше, я не представляла и в худшем будущем. Кровавыми чернилами записаны те минуты в моей памяти.

Горожане прожгли меня взглядами. Удивительно, как явственно они ощущались на коже, притом, что самих глаз было не видно, ведь у масок не имелось прорезей. Я чувствовала чужую жадность, голод, жажду, интерес и отчаяние. Один из духов двинулся в мою сторону — и остальные кинулись преградить ему путь.

Поднялся крик. Нематериальные существа буквально драли друг друга, и я различала яростное рычание и болезненные стоны. Крови не было, но происходившее не виделось менее жутким. Те, кто выглядели, как гномы, эльфы, люди, как знакомые, преобразились: у части выросли длинные клыки, с которых капала едкая, жёгшая полупрозрачных созданий слюни, у десятки-двадцатки — когти острее ножей. Духи сцеплялись в кучки, катавшиеся по площади, как мячи для спортивных игр.

Элиот притянул меня к себе, сцепил руки на талии, обозначив, что я под защитой. Притянул меня раньше, чем захватило сражение бесплотных созданий. Прижав меня к по-драконьи сильному телу левым предплечьем, правой ладонью он попытался открыть дверь в магазин, но та не поддалась. Я смотрела на однокурсника, вскинув голову: не отличавшись многословием, он умудрялся молча делать именно то, в чём я неосознанно нуждалась. С ним настоящая я терялась, и подобные потери подталкивали меня бежать от него без оглядки, когда наше расследование завершится.

Не успел дракон вместе со мной медленно отойти к одной из трёх улиц, уходивших дальше в город, как сражение оборвалось. Солнечный свет накрыла тень, но то было вовсе не затмение: один из духов молниеносно увеличился в размерах, облачённый в чёрные, сшитые будто из самой тьмы одежды. Он накрыл собой площадь, как куполом, вынудив сражавшихся отступить вглубь города.

Так на площади остались только я, Элиот и чёрный дух. Он уменьшился, но ростом всё равно сильно превосходил нас обоих. Гигантский, он медленно сокращал расстояние между нами, следуя к крыльцу магазина с противоположного ему конца площади. На плечах распугавшего остальных создания была накидка из меха, и я боялась представить, какому страшному зверю он мог ранее принадлежать. Глаза духа, как и у прочих, были закрыты маской: широкой, выполненной из серебра, напоминавшей опущенную на нос корону, украшенной орнаментом из лун и звёзд.

Я попыталась шевельнуться и поняла, что не могу. Мы с драконом приросли к месту, сами то не сразу поняв. Оцепенели.

— Я приветствую юную человеческую деву и молодого дракона, — дух, под три метра ростом, склонился перед нами в низком поклоне. Кожа его была до того бледной, что казалась белой, как мел. Волос на голове не было. Запястья, выглядывавшие из широких рукавов одеяния, предстали неестественно тонкими.

— Здравствуйте, — я уважительно кивнула, запихивая страх куда подальше. Что бы ни произошло пятью минутами ранее, перед нами стоял дух, готовый говорить. Разве не за ним мы пришли? — Как мы можем к вам обращаться?

Дух присел передо мной и Элиотом на корточки.

— Я Страх, дева, — бескровные(разумеется, ведь крови у него не было) губы изогнулись в улыбке. — Ты сказала, что жаждешь обмена с духом. Зачем тебе моя суть?

— Вы готовы поделиться? — осторожно спросила я. Каждое слово было важно при разговоре с тем, кто с лёгкостью прогнал своих сородичей.

— Готов, если посчитаю, что это интересно. Я так понял, меняться хочешь только ты, не дракон?

— Да, — я сглотнула. — Я ведьма времени, и ваша суть, многоуважаемый Страх, может помочь мне переместиться в прошлое и узнать, кто убил моих родителей.

— Понимаю, — дух показал клыки. — Получив от меня частичку сути, ты сможешь перемещаться во времени без всяких сложностей, препятствий и ограничений. Юный дракон на твоей защите не обладает тем же даром, верно?

— Верно, — сказал принц Тамирской империи, так и державший меня.

— Но он тоже нуждается в том, чтобы ты приобрела полезное для ведьмы времени умение?

Моё лицо вытянулось, и Страх рассмеялся.

— Какие вы всё же забавные, обитатели других миров! — весело сказал дух. — У вас есть глаза, и в них столь просто найти ответы на все интересующие вопросы. Ваше видение мира всегда меня интриговало.

Он перестал веселиться и вдруг протянул руки вперёд, обхватив огромными ладонями моё лицо. Я уже успела привыкнуть к тому, что прикосновения Элиота не вызывали отвращения и ужаса, потому было вдвойне страшно ощутить вернувшийся страх, что вызвали длинные пальцы, потёршие мои виски. Но можно ли мне было грубить этому существу? Приказать отпустить, когда я так нуждалась в том, что лишь он, отослав прочь других, мог мне дать?

— Отпустите её, — ровно сказал дракон. — Она боится.

Испытывала ли я больше гнев из-за того, что принц мог разозлить духа по имени Страх, или благодарность из-за того, что защитил меня тогда, когда я сама даже не попыталась?

— Я вижу, — оскалился дух и убрал руки. — Я готов поменяться с тобой, ведьма времени. Ты получишь частичку моей сути, и она заменит то, что ты должна будешь отдать.

Страх, будто наслаждаясь поддразниванием, коснулся моего носа указательным пальцем.

— Я хочу твои прекрасные человеческие глаза.

В прекрасных человеческих глазах помутилось и почернело.

— Что?! — воскликнул Элиот, больно надавив мне на живот в попытке не отдать Страху.

— Т-то есть? — мои эмоции тоже просочились наружу.

— Видишь ли, мы, духи, лишены не только плоти, но и зрения материальных, — принялся объяснять наш жуткий собеседник, то и дело являя клыки. — У нас нет глаз — дарованные богами зачарованные маски позволяют нам видеть мир, но лишь в чёрно-белых тонах. Но вы, обитатели других миров, говорят, видите мир совсем иначе. Для вас он яркий, для вас существуют иные оттенки и цвета: синий, розовый, красный, зелёный… Я хочу знать, какие они. Хочу видеть мир, как видите его вы. Потому предлагаю обмен: зрение духа вместе с частью сути в обмен на твоё зрение человека. Согласна ли ты расстаться со своими чудными глазками, человеческая дева?

Лисса предупреждала! Она говорила, что цена нового умения будет дорогой. Что будет необходимо отдать что-то важное и безвозвратное. Что идти путём сделки с духом опасно. Но ни я, ни Элиот не пожелали услышать. Вернее, мы услышали, но не поняли угрозы в полной мере.

И вот мы здесь. И мне предложили заплатить за возможность вскоре узнать правду мамиными льдисто-голубыми глазами. Возможностью видеть краски мира. Можно сказать, своей красотой, потому что, лишившись глаз, разве останусь я хотя бы тенью своей очаровательной матери?

Мы с Элиотом дали ответ на поставленный вопрос одновременно.

— Она не согласна.

— Я согласна.

Руки дракона причиняли боль, и я вырвалась.

— Аня, это не та цена, которую…

— Мы были предупреждены, — прервала его я, повернувшись к дракону лицом, а к духу — спиной. — Но всё равно пошли. Поздно что-то менять. Вы сами сказали, я сойду с ума от осознания, что в моей голове печать. А ещё, что могла бы узнать правду, но испугалась. Мы должны узнать, кто убил моих родителей и подставил ваших. Я отдам глаза.

— Я не могу позволить вам так поступить ради меня, — он вцепился в моё правое предплечье.

— Я делаю это ради себя! Ради мамы с папой, — я освободилась и спустилась с крыльца. — Страх, я согласна на ваше предложение.

Дух, успевший встать на ноги, заключил меня в свои пугавшие и тело, и душу объятия. Кажется, Элиот закричал и попытался помешать мне, но нас с духом вдруг оградила тьма.

— Закрой глаза, ведьма времени, — прошептал Страх.

Я опустила веки и почувствовала, как их накрыла холодная ладонь. Тело била мелкая дрожь.

А потом меня пронзила невыносимая, убийственная боль! Вся моя отвага, все мысли о том, что я поступала правильно, всё понимание, что я делала это ради правды о родителях, ради того, чтобы иметь возможность наказать истинных преступников, испарились. Я могла думать только о боли, могла чувствовать только боль, я стала одним большим клочком боли.

По лицу струилась кровь.

А потом окровавленного лица коснулся металл. Воя от боли, я увидела, как Элиот склонился надо мной и взял на руки. Волей ли Страха я не потеряла сознание или свой собственной, но я услышала брошенные на прощание слова, произнесённые духом:

— Благодарю за новый мир, дева.

Глава десятая, в которой тайное становится явным

Я устала бежать. Дышать и так тяжело, невыносимо трудно, так ещё и в руках вещь, которую ни при каких обстоятельствах нельзя потерять. Я останавливаюсь. Освободив одну руку, нажимаю на ручку двери передо мной.

Я в кабинете, больше похожем на мужской, чем на женский. На столешнице из тёмного дерева сидит женщина с длинными пламенно-рыжими волосами. Мужчина стоит между её ног и глубоко целует. Они отрываются друг от друга и поворачивают в мою сторону свои замазанные чёрной краской лица без глаз, носов, каких-то узнаваемых черт. С моих губ срывается оглушительный крик, я разворачиваюсь и убегаю, по пути вниз по лестнице драгоценная ноша выпадает из ослабевших пальцев.

Сижу в чайной чашке высотой в человеческий рост, не знаю, как забралась туда. В подрагивающей правой руке — нож для масла.

Топ-топ-топ. Чайная чашка накреняется, и я падаю к ногам мужчины. За правую руку меня вздёргивают наверх. К моему лицу склоняется чёрное пятно мужчины. Я изо всех сил пытаюсь вырваться из чужой хватки.

— Аня!

Кошмар отступил в сторону, но тьма никуда не делась, хоть я и проснулась. Чья-то тёплая ладонь погладила меня по мокрой щеке, опустилась на шею. Я невольно потянулась за ней.

— Аня, — я узнала голос Элиота. Приятный, мягкий, спокойный.

— Я… ничего не вижу… — выдавила, приходя в себя после сна.

— Сейчас, — пообещал мне что-то дракон, и я почувствовала, лишившись согревавшего жара, как он встал с постели, на которой сидел рядом со мной, прижимаясь бедром к моему, накрытому одеялом. Вскинула руку и сумела ухватиться за его запястье.

— Почему я не вижу, Элиот? — просипела я.

— Вы не помните? Вы отдали духу свои глаза.

Я задержала дыхание. Однокурсник осторожно убрал мою руку и отошёл, но вскоре вернулся. Вытерев, вероятно, носовым платочком моё лицо, он приподнял его за подбородок и осторожно коснулся губ губами. Поделился своим драконьим жаром, и мне показалось, что мои уста горят, как крылья мотылька, коснувшиеся пламени свечи.

Элиот отпрянул, вырвав из моего рта вздох. Лица коснулся металл — и незнакомое помещение предстало передо мной, лишённым красок, чёрно-белым. Несколько кроватей, тянувшихся за спиной Элиота до самой стены. Рядом с каждой кроватью по прикроватной тумбочке.

— Пить, — просипела я, увидев стакан справа от себя.

Дракон взял стакан и поднёс его к моему горящему лицу. Я жадно присосалась к стеклу, сглатывая воду.

За первым последовал, за вторым — третий, за третьим — четвёртый и пятый, пока хрустальный графин, по которому я водила пальцем, ныряя подушечкой в резьбу, не опустел.

Хлопок двери о твёрдую толстую стену оторвал меня от моего бесполезного занятия. Я посмотрела себе за спину: в зал исцеления, коим, по словам Элиота, являлось помещение, в котором я очнулась, ворвалась Алексия Уотерс. Она тёмным пятном выделялась на фоне светлого зала. В руке девушка несла чехол для одежды.

— Очнулась? Замечательно! — в голосе старшекурсницы поразительным образом смешались беспокойство и раздражение. — Ты проспала двое суток, чтоб тебя! Я и сама бы, конечно, не отказалась от столь длительного сна в учебные будни! Но, знаешь ли, предпочла бы, чтобы его причиной стала не потеря чёртовых глаз!

Алексия швырнула чехол на соседнюю кровать, ту, что была слева от меня. На кровати справа сидел Элиот, успокаивавший меня своим присутствием. О том, как скоро он перекочевал из смертельного врага в поддерживавшего союзника, лучше было не думать.

— Ты их и не лишилась, — отметила я.

Ноздри старшекурсницы гневно раздулись:

— Ты тоже не должна была!

— Я не просила тебя обо мне печься, — уголок моих губ потянулся вверх. — Не боишься испортить репутацию?

Девушка усмехнулась, дёрнув застёжку чехла.

— Дура малолетняя, — нелестно отозвалась о моих мозгах Алексия, извлекая его содержимое. Платье.

У меня не имелось ни желания, ни физических или моральных сил, чтобы с ней спорить. Вместо этого я спросила:

— Это ведь вы с Арланом тогда запустили в прослойку чупакабру?

Стоило немного подумать, и пришло понимание, что уж очень, просто крайне подозрительно веселы они были, пугая первокурсников.

На Алексию смена темы подействовала. Она перестала строить из себя кипящий чайник, сняла выуженное платье с деревянной вешалки и даже снизошла до прямого ответа на поставленный вопрос:

— Ага. У нас старые тёрки с профессором Лингран, мы ей ещё в прошлом году месть обещали.

Потом она переложила одежду, которой занималась, мне на колени:

— Держи. Из твоего шкафа захватила. Рада, что на этот раз оно пригодится.

Я удивлённо приоткрыла рот. То, что она приходила раньше, — уже понятно, но…

— Одевайся давай, и я позову целителя, чтобы проверил твоё состояние.

Я провела рукой по нежному шёлку. Рукава до локтей, поясок на талии, однако…

— А какого оно цвета?

Алексию перекосило, как от зубной боли.

— Серебристое, подходит к твоему новому, — девушка закашлялась, — головному убору.

— Скорее уж, накладке на лицо, — поправила её я, невольно потянувшись к маске пальцами.

— Ха-ха, — после первого слога была сделана пауза. Прозвучало это не как смех, а как угроза.

Перевернув платье, я приступила к расстёгиванию пуговичек на спине. Закончив, потянулась руками к ночной рубашке, но вдруг застыла.

— Вы не могли бы выйти? — мягко спросила я Элиота и Алексию. — Оба.

— Да, конечно, — дракон за моей спиной подскочил и поспешил к двери, так и стоявшей нараспашку после шумного появления старшекурсницы. — Если понадобится помощь, я буду рядом.

В то время как парень мгновенно покинул зал, старшекурсница так и осталась сидеть на месте. И оставить это так я не могла, хоть и испытывала благодарность за её своеобразную заботу.

— Я сказала: «Оба», — голос мой был твёрд и лишь чуточку хрипел.

— Ой, да чего я там не видела? — усмехнулась Алексия. — Или у принцессы есть третья грудь и царапины, доказывающие, что кровь в жилах голубая?

Вызываемое девушкой раздражение грозило охватить меня целиком, если бы она всё же не вымелась, прочитав протест… по моим губам? Раньше он отражался в глазах, которые остались в прошлом.

Зеркало обнаружилось у противоположной кровати стены, рядом с высокими, занавешенными окнами. Я обулась в лодочки, оставленные на тёплом полу, и старательно оделась, умудрившись даже пуговички на спине самостоятельно застегнуть.

Выглядела я скверно. Маска едва приоткрывала кончик носа и полностью скрывала те места, где раньше были глазные яблоки, и лоб. Орнамент из лун и звёзд, украшавший источник зрения духа, был красивым, но не настолько, чтобы позабыть, какое уродство, вероятно, скрывалось под серебром. В голове проскользнула малодушная мысль: «Может, и хорошо, что без маски я видеть не способна?» В своей памяти я навечно останусь той, кого дядюшка Берни называл красивой и похожей на мать.

— Я… — едва слышно. — Я готова! — резко отвернувшись от зеркала и тут же ощутив головокружение, крикнула я.

В помещение вошёл один только Элиот и, увидев мои покачивания, подхватил под локоть и довёл до кровати, ранее использованной мною для сна. Что ж, он был единственным, кто мог быть моим живым костылём и не оглохнуть от визжания.

— Не надо. Мне нужно научиться справляться с собой в новом обличье. Где Алексия?

— Ушла за целителем, — сиюсекундно ответил севший на прежнее место дракон. — Вам понадобятся пилюли.

— Да… — протянула, вспомнив, что нуждалась в тех, что прописал Риэр.

Ладонь Элиота накрыла мои сцепленные в замок руки на коленях. Пока я размышляла, необходимо ли их скинуть, вернулась Алексия с целителем.

* * *

— Вы возитесь со мной, как с ребёнком! — не выдержала я под конец дня, когда кабинет опустел.

Элиот невозмутимо продолжил собирать мои учебные принадлежности в сумку.

После того, как целитель меня осмотрел, назвал состояние стабильным и выдал таблетки, как от возможных болей, так и от тяжёлых ночей, мы с Алексией и Элиотом… отравились на пары. Выисканные мной в паре с вражеским принцем приключения приключениями, а занятия никто не отменял. В отличие от меня, дракон учился и в среду, и в четверг, проведённые мной без сознания.

Пятница прошла… трудно. На лекции по общей магии, посвящённой открытию разнообразных замков, я списывала конспект принца Тамирского по зельеварению, потому как пропущенное теоретическое занятие в середине недели влияло на отчасти практическое, посещённое нами до обеда. На самом же обеде я больше занималась общей магией, чем едой в своей тарелке. Дальше учиться было проще: пара по искусству призыва высших сил была первая за неделю, как и пара, вводившая в основы целебной магии. Предполагалось, что к концу первого семестра студентам-первокурсникам не составит труда заживить ссадину или порез, излечить несварение желудка и насморк.

— Шмыгают у меня тут носами на третьем курсе! Сразу видно тех, кто занятиями пренебрегал, — с подчёркнутым негодованием поделился профессор Орасель, пожилой безбородый гном с шапкой седых волос, закончив занятие.

Писать с новым ограниченным зрением оказалось слегка тяжеловато, буквы, бывало, сливались в одну чёрную линию, но к подобному восприятию текста, чернил и бумаги со временем можно было привыкнуть.

Элиот закинул свою и мою сумки на одно плечо и потянулся, чтобы взять меня на руки, но я решительно встала и обогнула стол: к счастью, здесь были отдельно стоявшие рабочие места, а не ряды с общими скамейками и столами, потому как иначе провернуть подобный манёвр не получилось бы.

— Элиот, — я подняла руки перед собой, призывая дракона выслушать меня, — мои ноги меня держат. Страх не лишил меня их, как глаз. Да даже говоря о них: на мне маска духа, и моего зрения хватает для того, чтобы не врезаться в прохожих и разбирать, куда иду. Только проснувшись, я была слаба, но уже вечером я в состоянии справиться с походом в столовую.

Направленный на меня взгляд дракона был острее кинжала.

— «В состоянии справиться»? Но это не даётся вам легко.

Однокурсник сжал подрагивающие от напряжения пальцы в кулаки и спрятал их от меня за спину.

— Я… неверно выразилась, — дипломатичный ответ и вежливая, прохладная улыбка.

— По-моему, как раз наоборот, — звучало так, словно Элиот от чего-то сдерживался из последних сил. — Вы выразились точнее некуда.

Мы помолчали. Мой желудок некстати заурчал, напомнив, что к вечеру я оголодала, как волк. Дракон сделал несколько шагов мне навстречу, но, проследив моё отступление, замер и подставил локоть. Помощь высокородного мужчины высокородной даме. То, что я изволила принять, не боясь его касаться.

— Элиот, что пробуждает в вас столь сильное беспокойство? — заговорила я, испытывая неудобство от втиснувшегося между мной и драконом напряжения. — Мы выжили и получили от духа то, что хотели. Уже завтра имеет смысл попытаться использовать мои новые возможности. Расследование, ради которого вы завели со мной беседу, не стоит на месте. Так в чём дело?

Дракон глубоко вздохнул и выпустил струйки дыма из ноздрей. Один его глаз из человеческого стал животным, о чём я не преминула сообщить. Услышав мои слова, Элиот сделался… беззащитным, словно ему были не привычны подобные проявления своих эмоций.

— В том, Аня, что затеял всё я, а потери пока несёте лишь вы, — придя в себя, пояснил принц Тамирской империи. — Непозволительно серьёзные для обворожительной юной девушки.

— Я кронпринцесса, — твёрдо напомнила я.

— А я законный наследник престола, — рыкнул Элиот. — Я не должен был допустить, чтобы вы пострадали. Я должен о вас заботиться.

— Это не вам решать.

* * *

Для выходного дня Лисса пребывала в чрезмерно скверном настроении. Она беспокойно металась по кабинету, в котором случился настоящий погром: полыхавшие и разорванные бумаги укрыли собой пол и подранные перевёрнутые ножками кверху кресла, мраморный стол был расколот. Рухнув вниз, он разбил шкафчик со склянками, и пол оказался усыпан каменной и стекольной крошкой, а ещё залит зельями. В помещении повис неприятный сладковатый запах, с гнильцой. Полки шкафов у стены за рабочим местом были проломлены. Все до единой.

В углу кабинета, на чистом островке посреди разведённой пыли, грязи и мебели, превращённой в мусор, стояли в обнимку Алексия и Арлан Раминский. В то время как старшекурсник создавал впечатление спокойного и контролировавшего ситуацию истинного лорда, девушка, прижимавшаяся лбом к его лбу, была очевидно не в себе. Её пальцы, находившиеся чуть выше локтей парня, подрагивали и… горели. Это позволило примерно сформулировать мнение о том, что здесь произошло: ведьма со способностью к магии стихий по какой-то причине обрушила на обиталище ректора природное бедствие.

Я сделала неосторожный шаг вперёд и ступила ногой в небольшую, не замеченную ранее лужу. Лисса резко остановилась, удивительным образом не запнувшись за обломок полки. Элиот, будь он неладен, обхватил меня ладонями за талию, приподнял над полом и отставил назад, в сухой коридор. И это на глазах знавших о моей проблеме старшекурсников! Я с трудом сдержала ворчание, рвавшееся наружу с оставшегося позади пятничного вечера.

Меня и без того раздирала злость на драконьего принца, потому что мы с ним определённо не сходились в том, к чему наша договорённость обязала Элиота. У меня создавалось впечатление, что либо парень не видел разницы между союзником и нянькой, либо, что ещё хуже, влюбился в меня и из-за моей странной реакции на него счёл, что эта жизненная дорожка не кончается для него тупиком. Я не являлась Эванджелиной Сейромон, он не был кронпринцем моей страны Михаилом Арайденом. Они были юными и счастливыми, в отличие от нас…

Однако какая бы кошка ни пробежала между нами, мы всё же пошли к ректору вместе тёплым субботним утром. И когда Арлан Раминский встретился со мной глазами, я прижалась спиной к груди Элиота, остро ощутив опасность, как если бы это младший лорд из Арайдена меня так касался, а не дракон. На лице старшекурсника появилось недоумённое выражение, Алексия прищурила глаза. Как скоро я должна позабыть о том, что они у неё болотисто-зелёные?

Вздох Лиссы в повисшей неловкой и тяжёлой тишине воспринялся как оглушительный хлопок.

— Алексия, ты ещё не готова убить бога! — заявила феноменальное богиня.

Старшекурсница злобно зашипела и пустила в ректора молнию, прежде чем Арлан успел перехватить её запястья одной рукой и прижать к своему телу.

— Но он вернулся за ней, Лисса! За мной, чтоб тебя Цербер подрал и не выплюнул! — старшекурсница сочилась ядом и гневом. — Я должна убить эту тварь раньше, чем он вдруг явится и попытается взять своё! — она забилась в объятиях Раминского, стараясь освободиться, но парень вцепился в неё мёртвой хваткой. Алексия перестала походить на человека, она вела себя как загнанный в угол дикий зверь, лишь слюной не брызгала.

— Слишком рано, Алексия! Если ты не успокоишься, то дашь своему отцу именно то, что он хочет, — либо Лиссе было всё равно на наше присутствие, либо предмет обсуждения был до того не терпящим отлагательств, что не было времени даже на то, чтобы нас с Элиотом прогнать.

— Не смей называть эту падаль моим отцом! — взревела Алексия. — У меня нет отца, есть лишь божественный урод, который воспользовался моей матерью, и годы спустя решил добить, потому что она привязалась к той, кого обещала ему ещё до рождения!

Старшекурсница приподнялась на носочки, постаравшись стукнуть Арлана лбом в нос. Лисса вдруг вскинула руку — и комнату наполнили звуки слов на неизвестном языке. Я ощутила лёгкую сонливость и прилегла бы прямо на тёплый пол башни, не находись позади мой союзник. Арлан зевнул, но крепость хватки не ослабил. Старшекурсница пыхтела от натуги, но, в конечном итоге, тело её подвело, и она потеряла сознание. Только тогда богиня закрыла рот и опустила руку.

— Арлан, отнеси её в подземелье, в камеру, специально подготовленную для этого случая, — бессильно сказала Лисса, присев на подоконник, так как её внушительное кресло пострадало в числе прочего в кабинете.

— Вы применили по отношению к ней магию подчинения, — парень, бережно державший тело своей девушки, выглядел мрачнее тучи. — Она вам это не простит, ректор.

— Зато выживет, — отмахнулась Лисса. — Делай, что велят, если действительно беспокоишься об Алексии.

Арлан промолчал, направившись к выходу, ловко переступая через обломки и почти не задевая стекло. Столкнувшись с нами в двери, он лишь кивнул, обозначив, что нам бы отойти. Элиот так и поступил, вновь оторвав меня от пола и отнеся в сторонку. Когда старшекурсники скрылись за поворотом, дракон отпустил меня и первым шагнул в кабинет. Ведущую, правую, руку однокурсник оставил за спиной, и она обросла чешуей. Заменившие ногти когти даже на вид были смертельно-острыми.

— Проходите уже, ещё одни мои проблемные подопечные, — донёсся до меня голос богини, не видимой мне за спиной Элиота. — Я надеюсь, вы понимаете, что то, что вы видели, не должно просочиться за пределы этих стен? Ваше любопытство я удовлетворю, а вот остальным этого знать не нужно.

Сумасшедшая Лисса звучала очень строго и сурово.

— А чем мы отличаемся от остальных? — не постеснялась уточнить я, ткнув в метаморфа пальцами, чтобы он дал пройти. Не сказать, чтобы он остался доволен моим бесцеремонным тычком, но главное, что в кабинет прошел, ногами в плотных ботинках отпихивая с пути обломки шкафов и стекольную крошку и расчищая себе и мне путь.

Когда мы оба прошли вглубь помещения, Лисса магией закрыла дверь и, полагаясь на то, как по тёмному дереву пробежали белые полосы, я выдвинула предположение, что ректор установила зачарованный замок. Что она и подтвердила, а после ответила на первый мой вопрос:

— Так уж вышло, что ваши с Алексией и Арланом судьбы переплетены, — богиня хлопнула в ладоши и кресла для посетителей встали на свои прежние места. Ещё хлопок — и с них слетела грязь. Она небрежно указала нам на очистившиеся сиденья. — Лишь отчасти, но и мной самой, признаю. Эх, как с вами грустно!

Весь произведённый Лиссой образ взрослой разумной женщины оказался беспощадно убит короткой фразой, больше свойственной капризному ребёнку.

Не успела я удобно устроиться в кресле, как богиня присела ко мне на подлокотник и постучала кончиком длинного указательного пальца по острой вершинке маски-короны духа.

— Ты и впрямь сумасшедшая, Рыжик, — покачала головой ректор. — Я могла бы сделать для тебя несколько запасных разнообразных масок, если попросишь. Больше тут уже ничего сделать нельзя. Страх остался доволен сделкой, а вот ты? Впрочем, не отвечай.

И не собиралась. Я не испытывала нужды ни в сочувствии Лиссы, ни в словах, на подобии: «Я же говорила». Да и сожаления, если и имелись, были не тем, чем я бы возжелала поделиться.

— Что насчёт Алексии? — спросил Элиот, и я подивилась тому, как точно он определил, что ему стоило бы вмешаться, хотя я, по моему мнению, не подала виду. Мне следовало бы стать менее предсказуемой для него к моменту не столь далёкого вступления на престол. Что удобно сейчас, имеет вероятность стоить жизни потом.

Богиня вернулась туда, где изначально устроилась, и перекинула ногу, усевшись на подоконнике, как в седле. Она воплощала в реальность те желания, которые возникали у меня в детстве, но были не допустимы в силу своей безумной опасности. В конкретном случае — расшибиться в кровавую лепёшку.

— Вы, наверное, уже поняли из нашего разговора, что Алексия — полубогиня, — Лисса качнулась корпусом вперёд, уперев руки в камень. Я чувствовала себя молодой матерью, боявшейся за чужого ребёнка, вздумавшего поиграться с ножом, но ничего не способной сделать, потому что он чужой и его мать рядом. Инстинктивное беспокойство за жизнь богини притупляло недоверие и шок от новой информации. — Своими магическими способностями она всецело обязана божественному происхождению. Оно же является её проклятием.

Ректор откинулась, снова наклонилась вперёд, и назад, и вперёд. У меня голова пошла кругом…

— Поэтому полубоги почти не встречаются? — спросил Элиот, которого если и напрягало смертельно опасное развлечение богини, то не так, чтобы он был не в состоянии сдерживать эмоции.

— Именно, — кивнула Лисса и завалилась набок. Чего она добивалась своими вывертами?! — У зачатия полукровок всегда есть причина. Одни боги так хотят вмешаться в историю мира, оставить в ней свой след, другие — использовать своих детей для того, чтобы увеличить своё собственное могущество. Поработить, заставить выполнять свои прихоти, подчинить своей воле… Отец Алексии, что прискорбно, относится ко вторым.

Я не знала, что сказать, потому сочла благоразумным промолчать. Должна ли я была испытывать сочувствие к стихийнице или завидовать старшекурснице из-за её близкой связи с богом и самой возможности повстречать своего отца? Однако вскоре Лисса не оставила мне иного выбора, кроме как принять сторону Алексии и её очевидную ненависть.

— Двадцать четыре года назад мой дальний родственник Арес, бог войны, оказал человеческой матери Алексии услугу. Старая история, когда из грязи в князи, из жизни в нужде в жизнь богатую. Алексия ведь вам не говорила, что её мать политик и баронесса?

Я закашлялась. Сие известие удивило меня даже больше факта наличия у старшекурсницы божественной крови. Её мать — титулованная особа?! И дочь… такая?!

— Ясно, впрочем, титул в мире Алексии в нынешнее время играет больше формальную роль, — Лисса с улыбкой пронаблюдала за моей реакцией. Элиот остался бесстрастен. Ощущение, будто его, кроме расследования и… меня, мало что по-настоящему сильно волновало. Опасное сочетание бурных эмоций в одной области и отсутствие их в других.

— Важно то, что ценой титула и обеспеченности матери Алексии стало рождение ребёнка от Ареса. Ребёнка, которого она должна вырастить и впоследствии отдать ему, — богиня, чье настроение менялось чаще, чем положено, вывалилась в окно. Я подскочила, но она вскоре влетела обратно в кабинет, мрачная, как собиравшиеся над двором Академии тучи. — И вчера вечером Арес пришёл за платой, которую мать Алексии не смогла заплатить. Привязалась к девочке, рассказала ей правду, позволила мне забрать её в Академии Безумцев ради её же безопасности.

— И? — спросил Элиот сквозь плотно сжатые зубы.

— Арес убил её.

Глава одиннадцатая, в которой я посещаю эльфийский бал

Я постучала по ароматной обработанной древесине. Перед дверью, практически со мной вровень, стоял дракон, и я не видела, но испытывала лёгкую нервозность от его приклеенного ко мне взора. Маска, в чём заключалось единственное её превосходство над отданными глазами, не отражала моих эмоций. Однако их по-прежнему выдавали губы, ямочка на подбородке, оттенок щёк… Элиот же их читал, понимал и молчал. Запоминал, чтобы когда-нибудь использовать.

Дверь комнаты академического общежития открылась, являя облачённого во фрак парня.

— Аня? — хозяин комнаты вскинул тонкую бровь. Риэр явно не ожидал меня в гости. Да ещё и не одну. — Рад вас видеть, — тем не менее, эльф был всё так же любезен. — Прошу проходите.

Мы вошли внутрь. Флёрана и Сэйнар отсутствовали.

— Элиот, непроизвольных превращений больше не было? — полюбопытствовал Риэр, закрывая за нами дверь.

Вставший рядом со мной посреди комнаты принц Тамирской империи недоумённо посмотрел на метаморфа.

— Надо же мне было узнать, на кого была потрачена моя пыль преобразований, — на лице эльфа нарисовалась лукавая, всезнающая усмешка. — Так что?

— К счастью, нет, — удовлетворил любопытство четверокурсника дракон.

— Значит, скоро ждите сюрпризов. Уже успели выучить простенькое заклинание от неконтролируемых перевоплощений? Его, помнится, на первом же занятии по метаморфозам должны преподать.

— Да, — ровно произнёс Элиот.

— Вас не тошнит? — получив очередной утвердительный ответ, эльф пожал дракону руку. Тошнота, как пояснили, являлась признаком скорой смены обличья. — Тогда повторяйте заклинание почаще, про себя, чтобы успеть произнести его до того, как станете какой-нибудь ящеркой. Иначе на вас пыли не напасёшься.

Риэр отодвинул мне стул у своего стола, однокурснику же предложил устроиться на кровати. Сам сел туда же.

— Так что привело вас сюда? Я немного спешу, как видите, — он поправил рукав пиджака с укороченным передом.

— Ваш пиджак… какого он цвета? — поддалась порыву спросить я, чтобы хотя бы в голове прикинуть, как эльф выглядел во фраке в действительности.

— Жёлтого, — вздохнул Риэр. — Под цвет глаз. Так, значит, я прав в своём мысленном предположении, что маска на вашем лице — не просто внезапный предмет гардероба, похожий на те, что носят духи, а истинная духовная маска?

Как хорошо воспитанный мужчина, эльф не спросил о маске до того, как я сама не дала повод о ней заговорить. Пожалуй, не худший мужчина, с кем я могла бы вынужденно провести часика два-три ради дела.

— Да.

Короткий ответ дал Риэру понять, что рассказывать, как я лишилась глаз меньше чем за неделю, которую мы не виделись, я не стану.

Касательно цели нашего с Элиотом визита:

— Риэр, нам нужно с вами в Зелёный Мир. Ректор сказала, что мы обязаны посетить бал Начала Осени в вашем мире. И отправила к вам.

Лисса была непреклонна. То, что мы узнали об Алексии, было, конечно, важным, но не нашим делом. Нашим с Элиотом делом было расследование трагедии, и в первую очередь мы занялись им. Но богиня отказалась помогать нам использовать мою новоприобретённую способность сегодня же. Сказала, что поможет лишь тогда, когда мы посетим эльфийский бал Начала Осени в Зелёном Мире. Что это подготовка к перемещению во времени.

Я понятия не имела, как связаны одно с другим, но, как уже показала встреча с духом, была готова на что угодно, лишь бы узнать правду.

— Просьба неожиданная, — задумчиво протянул Риэр, — но не невыполнимая. Бал Начала Осени в этом году организовывает моя семья, так что вам обоим достаточно лишь получить от меня устное приглашение прийти на празднество.

Эльф внимательно оглядел нас, прикидывая что-то про себя.

— Правда, ректору следовало бы отправить вас сюда пораньше. Тогда бы вами занялась Флёрана. Сколько бы сестра ни ворчала, она прекрасно разбирается в моде и обычаях двора. Но Флёрана и Сэйнар уже отбыли встречать гостей, — Риэра, судя по изгибу губ, по-настоящему забавлял сей факт. Он едва ли не вскочил с кровати и низко нам поклонился. Даже резкие движения у него выходили… чарующе. — Прекрасная Аня, многоуважаемый Элиот, я приглашаю вас посетить бал Начала Осени в лесном имении моей семьи. Осознавая, что вы не были готовы к эльфийскому торжеству, я помогу вам одеться подобающе аристократам Зелёного Мира.

— И что вы хотите взамен? — вопрос прозвучал в два голоса. Я смущённо глянула на Элиота.

Кричаще знатный эльф протянул однокурснику руку для рукопожатия, мне кивнул, помня о страхе прикосновений и его причине.

— Ничего. Я лишь надеюсь, что наследница королевства Арайден и принц Тамирской империи будут не менее любезны, когда я или моя сестра обратимся за помощью.

«Когда». Не «если». Речь Риэра была сладка, потому слушать её надо было внимательно. Эльф был добр к нам, но не забывал о своих интересах.

— Моё королевство только за налаживание межмировых отношений.

— Империя интересуется другими мирами.

Наши с Элиотом ответы были похожи, но меня это уже не удивило. Устная сделка была заключена.

Риэр прошествовал к одному из шкафов у соединённых друг с другом постелей, и я обратила внимание, что, несмотря на фрак, он босой. Он извлёк вешалку с платьем. И отделённые, похожи на фонарики рукава.

* * *

Чем больше я находилась в Зелёном Мире, тем навязчивее становилась мысль, что, сложись всё иначе, я бы убила за право побывать на балу Начала Осени. Это было празднество-приветствие нового времени года, торжество в честь богини Артемисии, той самой, что даровала предку Риэра боевое заклинание, которому обучилась и я. Эльфы в своей естественной среде обитания были дикими и невероятными!

Лишившись глаз, я обнаружила, что мои слух, обоняние и осязание значительно обострились. Лёгкий сентябрьский ветерок, друг лета, пока не последовавший за ним, ласкал мои обнажённые в непривычном, но роскошном наряде плечи, шею, ключицы и часть спины. Ноги без обуви утопали в прохладной мягкой траве. Меня пьянило не столько от вкуса, сколько от самого запаха последнего вина ушедшего лета, бутылки которого заставили столешницы. Во рту лопались голубика и брусника, оставляя кисло-сладкий осадок на языке. Если бы не моё воспитания, я бы стонала от удовольствия, что получала от еды.

Лесное имение семьи эльфа-четверокурсника по правде располагалось в лесу. Как и в первое перемещение между мирами я, Элиот и Риэр прошли через простецкую дверь в домике заставы и переместились в другой, Зелёный Мир. Дальше мы отправились в роскошном, с золотой отделкой, экипаже к месту назначения. Земли эльфов, что я обозревала во время поездки, греясь под лучами солнца, были красивы в своей простоте. Повсюду были пахучие деревья, травы и цветы. Небольшие деревенские домики из камня были всенепременно с цветочными садами, хватало и яблоневых, и вишнёвых рощ. Вдоль земляных дорожек встречались статуи богов и правителей Единого Эльфийского Королевства, старые, некоторые поросшие зеленью(в моём восприятии тёмно-серыми пятнами усыпавшей белый камень), но оттого не менее величественные, с очень реалистичными лицами.

Проехали мы и бывшее учебное заведение Флёраны, Сэйнара и Риэра. Белокаменное, наверное, строение посреди деревьев, трёхэтажное, со сверкающими в солнечных лучах стенами.

Я не видела лесной особняк семьи эльфа-метаморфа. В качестве площадки для бесед и танцев была избрана обширная поляна в лесу, часть земель, прилегавших к жилому зданию и принадлежавших родителям Риэра и Флёраны. Деревянные(я проверила на ощупь) столы огромным прямоугольником окружали землю для танцев. Гостей угощали ягодами, вином, жареным мясом, свежими овощами и мягким зефиром, который, по желанию, можно было подержать над кострами неподалёку от столов. Пламя было ограждено магическими барьерами, защищавшими земли вокруг от возгорания.

Я оправила пышную воздушную юбку и положила несколько ягод, последних на близ стоявшей ко мне тарелке с голубикой, себе в рот. На самом деле, я совершила небольшую пакость: обтёрла немножечко липкие от ягодного сока пальца об ткань и не устыдилась, хотя должна была.

Платье на мне было многослойным, лёгким и, по словам Флёраны, нежно-голубым. Оно принадлежало сестре Риэра и, когда она увидела меня в нём, то махнула рукой и сказала, что я могу оставить его себе, потому что оно мне невероятно шло. Я подозревала, что дело было не столько в том, что платье мне подходило, сколько в маске духа, заменявшей мне глаза: в отличие от брата, эльфийка не сумела или не попыталась скрыть жалость в глазах. Если Риэр был аристократом всегда, то его сестра предпочитала не быть знатной особой, что ещё в первую нашу встречу продемонстрировала. Мне показалось, что на балу она была несколько не в своей тарелке: резковата, с застывшей на губах светской улыбкой и печальным взором.

Сейчас Флёрана, со светлыми волосами и в тёмном платье, воздушном, похожем на моё, но без надевавшихся отдельно рукавов-фонариков, чуть ниже плеч до запястий, танцевала с Сэйнаром во фраке и казалась счастливой. Риэр танцевал с какой-то знатной эльфийкой. Очаровательные эльфы-аристократы, как я заметила, прекрасно двигались: движения их были плавными, но страстными. Никто из них не носил на балах туфель, хотя в повседневной жизни они обувью не пренебрегали. Некоторые гости поглядывали то на меня, то на вставшего на другом конце поля Элиота с явным интересом: нечасто люди и драконы бывали в Зелёном Мире гостями.

Я наслаждалась видом, звуком и вкусами. И вместе с тем в сердце что-то щемило, я жаждала увидеть всё вокруг в цвете. Казалось, что я довольствовалась всем лишь наполовину. Ела, пила, но не могла танцевать. Эльфы приглашали, но сама мысль о том, что они будут меня касаться, сводила меня с ума от ужаса. Потому я просто стояла у столов и смотрела. Запахи костров и хвои щекотали нос. Я пока не понимала, зачем Лисса отправила меня и Элиота сюда.

Дракон тоже не танцевал. Он пил вино и ел мясо. Отказывал красивым эльфийкам и ходил вдоль танцевальной площадки и среди костров. Я следила за ним, сама толком не понимая, почему мне интереснее поведение моего одномирца Элиота, чем малознакомых эльфов. Ведь они были удивительным народом, гостеприимным и любезным. Меня даже, как ни странно, не смущало то, что ради слияния с толпой пришлось отказаться от туфель. Но наблюдала я за Элиотом.

По моему подбородку потекла струйка мясного жира, и я отыскала на столе салфетку, чтобы утереть её. Когда я отложила испачканную мятую мягкую бумагу в сторону и посмотрела на другой конец поляны, дракона на месте не было. Я присмотрелась к танцевавшим под флейты и барабаны музыкантов, устроившихся на небольшом возвышении из древесных корней неподалёку от огороженной столами поляны, аристократам, но однокурсника среди них не обнаружила. Это вызвало у меня странное облегчение, но и беспокойство: где же Элиот?

И вдруг он будто вырос у меня из-за спины, заставив подскочить на месте от неожиданности.

— Аня, вы позволите? — в руках он держал венок из полевых цветов. — Венец для кронпринцессы.

Я уставилась не него в поражённом молчании, и дракон, приняв его за согласие, короновал обручем из цветов мою голову. Мои волосы были заплетены мною в толстую слабую косу, подходящую к диковатому босоногому образу, и я должна была признать, что венок был не плохим довершением картины. Жаль, что нигде рядом не было зеркала, чтобы посмотреть на себя.

— Не желаете ли потанцевать? Не зря же мы оба прибыли на бал, — предложил Элиот, и я вложила свою руку в его раскрытую тёплую ладонь раньше, чем обдумала предложение.

Происходившее в Зелёном Мире напоминало давно позабытые мною светлые, хорошие сны. И танцевали мы как во сне. Среди чаровавших своим видом и движениями созданий.

Наш танец был бесконечен. Мелодию сменяла мелодия, пары приходили и уходили, а мы с Элиотом держались друг за друга и кружили, взлетали, падали. Отпускали друг друга, чтобы снова сплестись руками, ногами, тканями одежды. Стопы не чувствовали боли, мышц ног не касались перенапряжение и усталость, а моего тела и сознания — страх. Я танцевала, как заведённая механическая кукла, и вместе с тем, как живой, трепетавший от чувств человек.

А потом заиграла иная музыка. Её звучание было не тем, что могло затеряться в череде других уже сыгранных произведений. Струнное исполнение и проникший в моё сердце женский голос заставили меня замереть в объятиях Элиота и выглянуть из-за его плеча: за прямоугольником столов, рядом с музыкантами стояла Флёрана, волосы которой были растрёпаны и закрывали оголённые плечи. Она пела. На языке, мне незнакомом, но понятном эльфам: понимание читалось на лицах таких же застывших, как мы с драконьим принцем, танцоров, гостей, что прекратили есть, кто-то из них замер, даже не донеся ягоду появившегося на столе винограда до рта.

Когда Флёрана закончила петь, я чувствовала себя так, словно в моём сердце открыли все двери, как главный, так и чёрный вход, и теперь оно продувалось ветрами пустоты. Песня эльфийки, исполненная, вероятно, на эльфийском наречии, была песней скорби, утраты и какой-то израненной доброты.

Я посмотрела на Элиота и, убрав одну руку с его плеча, сокрытого рубашкой и пиджаком Риэра, смахнула слезинку с щеки.

— Вы плачете, — отметила я, пояснив ему своё действие. Музыка больше не играла, никто больше не пел. Эльфы не двигались со своих мест, словно чего-то ждали.

Вскоре стало ясно, чего именно.

На огороженную танцевальную площадку внесли деревянный помост и маленькую лесенку. Пары, что там стояли, отступили назад, к центру, к тому месту, где я и Элиот стояли, уподобившись остальным. Таким образом, когда Флёрана, Риэр и выглядевшие старше, но похожие на них незнакомые взрослые эльф и эльфийка ступили на помост, мы оказались в первом ряду. Один был в полностью чёрном фраке, другая — в чёрном, но абсолютно идентичным в остальном моему, платье. У мужчины и были распущенные светлые волосы до плеч, у женщины — до поясницы. В эльфе узнавался Риэр, его красота и… как я вскоре услышала, притягивавший внимание голос. В эльфийке было что-то, объединявшее её с резковатой Флёраной. Нетрудно было догадаться, что это родители четверокурсников и хозяева праздника.

— Ежегодно мы проводим бал Начала Осени и славим богиню нашу и покровительницу Артемисию. С раскрытыми объятиями мы приветствуем месяцы увядания, погибели всего, что мы любим.

Костровый запах будто бы усилился, я отметила, что небо окрасилась в близкий к чёрному для меня цвет, ветер из ласкового стал кусачим, и теснее прижалась к дракону. Элиот, всё поняв без лишних слов, стянул с себя пиджак и накинул на меня. Я втиснула руки в длинные для меня рукава.

— Из века в век наш народ приносит лесной богине дар, возвращает ей то, чему она обучила наших далёких предков. Мы даруем ей наше милосердие.

Я едва дышала, смотря на говорившего отца Риэра. Надвигалось… что-то.

— И в этом году дар нам поможет принести, — отец Риэра улыбнулся, лукаво, опасно, как волк в шкуре смертного разумного существа, — леди Селия. Прошу вас, друг мой!

Кто-то позади вскрикнул. Я обернулась, но за столпившимися на танцевальной площадке эльфами не было видно ровным счётом ничего, даже с подпрыгиванием и вставанием на носочки. И тут тёплые, знакомые руки сомкнулись на моей талии и подняли меня вверх, как делали не раз в течение нашего бесконечного танца. Я повернула голову, убедившись, что это Элиот, хотя лучше всего говорила о том, что это он, моя спокойная реакция. А потом моё внимание привлекли двое эльфов, в простеньких рубашках и штанах, из тех, что меняли на столах тарелки да напитки. Они вели под руки пожилую эльфийку, что вертела головой в поисках поддержки, но не находила её. Аристократы лишь качали головами и провожали её взглядами.

Слуги затащили леди на помост и поставили на колени пред хозяевами бала, который оказался не тем, чем воспринимался изначально.

— Леди Селия, вы обвиняетесь в отравлении своего мужа с целью присвоить себе его имение, должность в Совете и состояние в размере одного карьера и двух сокровищниц. Признаёте ли вы обвинение, что выдвинула против вас Артемисия? — вопросил отец Риэра, нависнув над женщиной, чьи руки с дряблой кожей покоились на оголённых коленях. Юбка её светлого платья сильно задралась.

Но меня удивляло другое… Богиня?! Богиня сообщила им о преступлении?! В книгах не упоминалось, что в жизни эльфов боги играли значительную постоянную роль.

— Признаю, — склонила голову обвинённая эльфийка.

Отец Риэра улыбнулся и повернулся к народу, взмахнув полами фрака.

— Леди Селия заслуживает наказания. И вместе с тем — нашего милосердия, — объявил он. — Так каково будет наше решение, мои гости? Какой дар мы принесём нашей богине? Оскверним ли его гневом?

Народ вокруг нас зашептался. Мы с Элиотом, не знавшие, что делать, просто наблюдали за их беседами, с интересом и диким голодом. «Каким могло бы быть милосердное наказание для убийцы?» — вопрошали глазами друг у друга мы, душевно израненные, жаждавшие расправы над врагами сироты.

Наконец, эльфы затихли. Стоявший справа от меня мужчина поднял руку:

— Я, лорд Аврелий, говорю за всех нас: леди Селия будет наказана, но получит шанс прожить отведённые ей годы так, чтобы искупить свой грех. Не отправить ли её в жрицы богини Артемисии, чтобы она сама решила, как должен быть искуплён столь великий грех, как убийство?

На том и сошлись. Леди Селию увели, и… празднество продолжилось. Хозяева бала сошли с помоста, его и лестницу унесли, и в хрустальные бокалы вновь полилось сладкое вино, музыканты вернулись к игре, танцоры — к танцам. И лишь мы с Элиотом не переступили эту грань, что отделила произошедшее от последовавшего.

— «Когда мы выясним, кто посмел взять на душу такой грех, как арайденская трагедия…» — начал дракон, с трепетом приподняв мой подбородок указательным пальцем.

— «…вы убьёте виновника и принесёте выдранное из его груди сердце в своей окровавленной ладони. В состоянии ли вы отплатить заявленный вами долг подобной бессердечностью?» — закончила я свои же слова, сказанные в день, когда договорилась со своим врагом.

— «Можете во мне не сомневаться», — простонал он свои слова и, убрав руку от моего подбородка, вовлёк меня в поцелуй, глубокий, жадный, такой, каким при всем желании невозможно насытиться. Такой, когда чужие зубы яростно поддевали мои губы, когда моя правая рука вцепилась в выглядывавшую из-под пиджака рубашку мёртвой хваткой, когда мы оба начали задыхаться.

Я попыталась отстраниться, но его рука, расположившаяся у меня на талии, крепко прижала меня к горячему драконьему телу. Складывалось впечатление, что кровь Элиота вскипела, как чёрное масло, в которое бросили зажжённую спичку. Мне бы остановиться, но, провалив попытку отойти, я обхватила руками лицо дракона, накрыла его горящие щёки, коснулась пальцами ушей.

Вокруг нас кружили эльфы. В ночное время в музыке эльфов стали преобладать барабаны, они заглушали бешеный стук моего сердца. Из него, израненного, измученного, отчасти пустого, рвалась первобытная тьма. То же самое происходило и с принцем Тамирской империи, сыном общепризнанных чудовищ. Взрослые эльфы оказались способны пощадить лгунью, отобравшую чужую жизнь. Мы же, человеческая девушка и юный дракон, были осквернены гневом. И думали, что обретём покой с кровью сокрытого в тенях моего прошлого монстра.

Дракон зарычал и лёгким движением подхватил меня на руки. Мы пронеслись мимо эльфов, мимо уставленных яствами столов, мимо вздымавшихся к небесам костров. Под барабаны, струнные инструменты и заливистый смех жителей Зелёного Мира. Туда, где луна едва освещала(или мне так только казалось из-за ограниченного зрения) совсем небольшой укрытый покрывалом островок посреди деревьев. Туда, докуда долетала эльфийская музыка и где ароматы деревьев смешивались с запахами горевших поленьев. Где не было никого, кроме нас.

Элиот усадил меня на прохладное шёлковое покрывало, пропахшее лесом, сел рядом и яростно рванул вниз платье. Притянутая к нему для поцелуя, я горела от лица до живота. Ночной ветер охлаждал мою оголённую спину. Как и в ту, как представлялось в эту секунду, далёкую, а на деле совсем-совсем недавнюю ночь, когда мы простояли, цепляясь друг за друга, до рассвета, Аня Сэйромон-Арайден, кронпринцесса королевства Арайден, приличная дама со страхом прикосновений, куда-то скрылась. На её места пришла девушка без глаз, в маске, позволявшей видеть без буйства цветов. Она была без стыда, без совести. А когда Элиот снял с неё маску и поцеловал следы её уродства, оказалась ещё и без зрения. И ей было до одури хорошо.

Глава двенадцатая, в которой тайнам лучше бы остаться тайнами

Сердце колотится, как бешеное, правая рука трясётся, побелевшие пальцы обхватывают рукоять ножа для масла. Я прячусь в чайной чашке, но она накреняется, выбрасывая меня под ноги мужчине. Он поднимает меня, схватив за по-детски тоненькое правое запястье, и я понимаю, что нож в кулаке совершенно бесполезен. Я бессильна, а он склоняется надо мной…

— Тссс! Вы в безопасности, в безопасности, — раздался совсем рядом спокойный полушёпот Элиота. Его руки слабо сжимали мои прижатые к его горячей груди ладони, так, чтобы мне не было больно, но так, чтобы было кристально ясно, что дракон находился рядом со мной и защищал… от снов ли, от реальности.

Проснувшись и не увидев абсолютно ничего, я всё равно быстро поняла, что спала не в своей кровати и находилась не то, что далеко от дворца, — от Академии Безумцев и её зала исцеления. Мои уши улавливали где-то совсем рядом струнную музыку и треск костра, нос — его запах, смешанный с лесными ягодами, жареным мясом и хвоей. Я чувствовала сухую грязь на стопах, ветерок, щекотавший нагое тело, прикрытое воздушным платьем вместо одеяла, которое ранее меня угораздило позволить снять. Однако неприятных ощущений в теле не было, что наталкивало на полную надежды мысль, что я опустилась не на самое дно.

— Ничего не было, — успокоил меня Элиот. — То есть… — кажется, он смутился. — Мы целовались, обнимались и притрагивались друг к другу, но не дошли до конца. Просто спали вместе. Без подтекста спали.

Его тихие рваные реплики подтвердили моё предположение: дракон стеснялся. Это и его сохранившаяся вежливость меня порадовали.

— Элиот, помогите мне надеть маску, пожалуйста, — попросила я хриплым после сна и… стонов голосом.

— Да, конечно.

Мы с драконом расцепили руки, и он зашевелился рядом.

— Аня, не могли бы вы сесть?

Запоздало вспомнив о стыде, я почувствовала, как щёки порозовели, когда я уселась на покрывале, придерживая платье у груди и надеясь, что спереди была достаточно прикрыта, а сзади меня никто не видел. Серебряная маска холодом куснула лицо, и я увидела перед собой обнажённого дракона. Благо, лишь его лицо, верх груди и ключицы. Прежде чем взгляд опустился ниже, и я отвернулась в сторону деревьев и горевшего рядом костра.

— Вы не могли бы… отойти, пока я не оденусь? — попросила, словно не я творила ночью то, что творила.

— Да, я тоже… оденусь в сторонке.

Когда Элиот скрылся за деревьями, собрав с покрывала все свои, а точнее Риэра, вещи, я спешно облачилась в платье и натянула на руки объёмные рукава. Поднявшись, я устремила масочный взгляд в сторону, откуда мы, по моим прикидкам, должны были прийти сюда вечером, и различила тени. Гости всё ещё были здесь, и я довольно поздно задалась вопросом: а что вообще не особо далеко от праздничной поляны делало чистое, из дорогой ткани покрывало? И видели ли меня и Элиота те, кто его тут оставили? И если видели, то что именно?!

— Нет, не видели, можешь быть спокойна, — Флёрана выплыла из-за деревьев неожиданно, как будто только и ожидала в тени деревьев момента, чтобы эффектно появиться. Её волосы вновь почернели, как в нашу первую встречу, но платье, кажется, было тем же. — Предвосхищая твой вопрос, у тебя всё по изгибу губ и поднесённой к ним ладони читается. Тут и менталистом быть не нужно, чтобы понять, что у тебя на уме.

— Если не видели, то почему вы здесь? — недоверчиво спросила я, поправляя маску на лице.

— Меня Артемисия к вам послала, — эльфийка подошла ко мне и протянула вперёд правую руку. На её раскрытой ладони лежала длинная широкая чёрная лента. — Подарок от богини. Это маска духа. Закроешь лентой глаза, завяжешь единожды удобный узел, и она больше не развяжется. Снимается легко, так как лента эластичная.

Я аккуратно взяла в ладони прохладную невесомую ленточку, стараясь не помять. Вопросов у меня становилось всё больше.

— Вас послала богиня?

Эльфийка хмыкнула.

— А ты думаешь, откуда здесь это покрывало взялось? Вы с драконёнком захотели друг друга, и лесная богиня вас услышала и дала место для уединения. И оградила вас от чужого внимания силой своей магии.

Я не сводила с сестры Риэра взгляда, ожидая дальнейших пояснений.

— Артемисия — светлая богиня-покровительница. И в качестве даров она принимает что-то действительно ценное: милосердие или же… страсть. Вы принесли ей если не первый, то второй дар, и она прислала мне для вас свои ответные подарки.

— Почему именно тебе? — продолжила допрос я.

— Потому что в этом году я исполняю роль её жрицы, — эльфийка закатила глаза. Видимо, обязанности слуги богини четверокурсницу не слишком-то радовали. — Ты же песню перед судом слышала? Так мой народ взывает к Артемисии. Надеюсь, мне не доведётся петь святую песнь повторно. О, а вот и Элиот!

Флёрана прошла мимо меня прямиком по покрывалу. Я обернулась: дракон оделся и выглядел небрежно и сонливо. Рубашка была помята, верхние её пуговицы расстёгнуты, пиджак повязан вокруг талии. Короткие чёрные волосы были взъерошены, а ещё в них, кажется, прибавилось седых прядей.

— Держи, драконёнок, — Флёрана вручила Элиоту крупное яблоко, извлечённое из складок платья. — Особый дар от богини Артемисии. Уменьшит риск в любой момент стать какой-нибудь морской свинкой. Не бойся того, что оно светится, — это пыль преобразований.

— Спасибо, — однокурсник взял в яблоко и перекинул в ладонях.

— Вот видишь, Аня, благодарность и никаких вопросов, — упрекнула меня собравшаяся уходить эльфийка.

Я почувствовала, как покрылась краской:

— Просто он уже слышал ответы. Спасибо.

Флёрана кивнула:

— Мы с Риэром и Наром ждём вас завтракать. Потом с нами отправитесь обратно в Академию.

«Где Лисса уже не сможет отказать нам в помощи», — подумала я.

* * *

Я не знала, должна ли скинуть руку Элиота со своих коленей. Она лежала на них так, будто ей там было самое место, и, к своему стыду, я была вынуждена признать, что моё тело считало так же. Отрицать события минувшей ночи никак не получалось: мы проснулись вместе, вместе отправились завтракать, вместе сидели в экипаже с Сэйнаром, Флёраной и Риэром, болтавшими о своём и словно не замечавшими нашего с Элиото взаимодействия. В итоге, я всю дорогу просмотрела на руку дракона, так и не найдя в себе ни сил, ни желания её убрать и прокручивая в голове воспоминания о нашей почти полноценной близости. Чем больше я о ней думала, тем больше вспоминала. Я помнила, как в какой-то момент, слепая, уселась на бёдра дракона и начала покрывать солоноватую шею и грудь однокурсника поцелуями. И чувствовала себя счастливой и свободной. Поступая неправильно, я наслаждалась до беспамятства…

Когда мы прошли через дверь на заставе Зелёного Мира, ничем не отличавшейся от уже виденных мною застав, Элиот крепко сжимал мою ладонь в своей. Я поглядывала на него, но не пыталась отойти.

— Я… пойду переоденусь, — совсем не по-королевски пробормотала я, когда мы дошли до общежития. — Встретимся через час, хорошо?

— Я подойду к вашей комнате.

Я кивнула и поспешила скрыться за дверью.

Оралин и Аланна находились в комнате. Гномка сидела на стуле, спиной ко мне, и пересчитывала монеты, перечисляя названия предметов. На краю её стола лежали тетради, причём совершенно точно не все, и я сделала логичный вывод, что не мне одной соседка решила продать свои конспекты. Аланна лежала на кровати, на животе. Она покачивала ногами и читала учебник. Обе девушки посмотрели на меня, когда я зашла.

— У меня создаётся впечатление, что ты учишься по какой-то другой программе, — отметила моя соседка из Тамирской империи. — И недели с начала занятий не прошло, а ты постоянно где-то пропадаешь. И возвращаешься… другой.

То безглазой, то босой и в эльфийской одежде.

— Оставьте её, Аланна, — сказала Оралин. — У всех у нас свои причины находиться в Академии и не стоит в них лезть.

— Разумеется, — отмахнулась девушка. — Просто я немного удивлена.

— Что не обязывает меня отчитываться, — спокойно произнесла я и, достав платье из шкафа, тёмное и, если я правильно помнила его по завязкам спереди, глубокого синего цвета, отправилась в ванную.

Горячая вода помогла избавиться от следов грязи на ногах, от пота, липкой невидимой корочкой облепившего тело. Но не от воспоминаний. Я не смогла приказать себе забыть. Элиот Тамирский плотно засел в моих мыслях. Сын безумных драконов, заклеймённый сирота… тот, кого я не боялась. Тот, кто мог меня касаться.

Я тяжело вздохнула, прислонившись лбом к бортику ванной. С момента моего появления в Академии Безумцев моя жизнь завертелась, моя суть изменилась. Могли ли меня предать мои разум и сердце?

* * *

— Я спрошу тебя в последний раз: ты уверена, что готова?

Последний раз Лиссы по счёту был уже десятым. Я считала, загибая пальцы на обеих руках.

Вообще, с той минуты, как мы с Элиотом вошли в обиталище ректора, богиня была сама не своя, очевидно нервничала. Она слишком резко двигалась, слишком быстро перемещалась от стены к стене своего восстановленного после учинённого Алексией погрома кабинета, слишком взволнованно спрашивала меня о моём состоянии, о впечатлениях, полученных от эльфийского бала, о том, свыклась ли я со своим ограниченным зрением.

— Ректор, вы что-то знаете? — прямо спросил Элиот, молча сидевший в кресле. Дракон почти не двигался, затаился, как хищник, коим и являлся. Помолчал. — Вы всё знаете? — высказал он внезапную догадку. — Вы знаете, что Аня увидит?

Лисса закусила губу.

— Аня, ты помнишь, что заклинание, которое я на тебя наложила, позволит утащить в будущее лишь один предмет? Что тебе следует быть внимательной и выбрать его с умом?

Она проигнорировала вопрос Элиота! Или ответила молчанием, которое можно было расценить как утвердительный ответ.

Я уставилась на ректора, хватая ртом воздух. Одно дело строить догадки и подозревать, что богиня знала обо мне и Элиоте то, чего не знали мы сами, как знала, к примеру, то, что мне нужно попросить пыль преобразований именно у Риэра. Совсем другое — увериться в правдивости своих догадок и подозрений.

— Вы…

— Ты узнаешь всё сама! — поспешно сказала ректор и взмахнула рукой. Темпрариум под моими ногами вспыхнул, и каменный пол ушёл из-под ног. Чёрно-белый мир превратился в серое пятно, а после… после мне открылась правда. Лисса перенесла меня во вполне конкретное время, как выяснилось!

Маленькая девочка со слегка вздёрнутым носиком, всем своим видом пытавшаяся показать, что она — истинная принцесса, гордо вышагивала по широкому, залитому солнечным светом коридору второго этажа большого и очень хорошо знакомого мне дома. В волосах девочки была диадема с огромными драгоценными камнями, тяжеловатая для её головки, сами волосы были распущены, как у юной прелестницы, что пожелала похвастать ими на балу. Крой платьишка был детским, с белым кружевным передничком. Стрелки часов, повешенных между двумя большими выглядывавшими в сад окнами, указывали на двенадцать и один — это значило, что совсем скоро будет обед. Девочка, не старше девяти, надо заметить, бормотала себе под нос что-то о пирожных, что специально для неё заказали в имение у деревенского пекаря. Меня ребёнок не видел.

— Аня! — и вдруг посреди коридора, откуда ни возьмись, появилась женщина. И хотя она прошла буквально сквозь меня, куда сильнее полученных новых ощущений, напоминавших прикосновение прохладного ветерка к коже, меня взволновала её личность.

Девчушка, являвшаяся не кем иным, как мной самой, вскрикнула и отскочила назад, уронив диадему не по размеру, запнувшись и чуть не упав на расстеленный на полу ковёр. Незнакомка её напугала, и страх не был необоснованным: лицо у женщины почернело, руки тоже были перепачканы чем-то чёрным, светлые волосы торчали в разные стороны, платье и вовсе было каким-то странным и неприлично коротким! Глаза у неизвестной для маленькой Ани женщины были диковатые.

— Аня, — выдохнула богиня, в которой я сразу узнала Лиссу. Ректор Академии Безумцев, выглядевшая хуже, чем в день нашей первой(нет!) встречи, присела перед маленькой девочкой(мной!) на корточки и приложила палец к её дрожавшим губкам. Аня, то есть я, отступила на шаг назад. Она открыла рот, но ни звука не пролетело между онемевшими устами. — Аня, меня зовут Лисса. Я подруга твоих родителей. Помнишь, я как-то приходила на праздник в честь Дня рождения твоей матери и подарила тебе большую куклу?

Я уже не помнила, зато круглое личико девочки озарил лучик узнавания: ей слова богини о большой кукле сказали достаточно. Лисса улыбнулась и протянула мне, той, которая маленькая, тонкую книгу в кожаной обложке.

— Видишь эту вещь? Тебе надо её спрятать, Аня. Спрятать в надёжном месте и не показывать никому, хорошо?

— Но зачем? — воскликнула девочка, к которой вернулся голос.

Лисса погладила девятилетнюю меня по голове.

— Это дневник, и он очень-очень ценный. Он пригодится тебе в скором будущем.

— Я не понимаю… Может, его нужно отнести дяде Берни? — спросила девочка, устремив взгляд в дальний конец коридора, где была дверь в кабинет дяди.

— Нет! — закричала Лисса и осеклась, обернувшись назад. Схватив девочку за ладошку с тонкими пальчиками, богиня вошла вместе с ней в её комнату, находившуюся рядом. — Послушай, Аня, просто спрячь эту вещь ото всех. К вам скоро придут люди из дворца — вот им и покажешь её, хорошо?

— Но…

Но я вспоминала: всегда, с самого детства, я уважала и любила дядю Бернарда. И доверяла ему во всём, особенно в важных вопросах и секретах. Тогда, до трагедии… Разве мог у малышки Ани появиться какой-то секрет, который она не разделила бы с дядей Бернардом? Для неё, меня, это было немыслимым.

Лисса вздохнула. Она чего-то боялась!

— Ох, совсем нет времени тебе объяснять! — богиня приложила руку ко лбу маленькой меня. — Я не могу заставить тебя бояться дядю, но их… их ты будешь воспринимать, как опасность, значит, им точно ничего не покажешь и не расскажешь. И частью их игры не станешь!

Женщина посмотрела куда-то себе за спину, хотя там, в моей детской комнате меня в имении Сэйромонов, никого живого больше не было, только неживые кровать, столик со стульчиками и кукольный домик с куколкой в каждой комнатке. А потом богиня вдруг испарилась, словно за ней гнались те, кого ни нематериальная, ни маленькая я не видели.

Девочка покачала головой.

— А откуда у меня это? — спросила она, глядя на книжку в своих руках. Она позабыла Лиссу?! Что ректор сделала с головой девятилетней меня?! — Надо это спрятать! В надёжном месте! В кабинете Берни?

Маленькая Аня выскочила за дверь и помчала по коридору вперёд, пока не достигла кабинета Бернарда. Сердце моё пропустило удар: я знала, что я видела. Я, предмет, который я крепко прижимала к своей груди, дверь кабинета, которую я открывала…

Светловолосый мужчина целует женщину, сидящую у него на столе. Как я помню по снам, она рыжая. Они отрываются друг от друга и смотрят на меня… Дядя Бернард целует леди Киру Раминскую! И именно её я боюсь так сильно, что кричу и спешу убежать прочь. Вниз по лестнице, так быстро, что не замечаю, как книжка выпадает из моих рук. Я слышу крики за дверью кабинета и, прежде чем оттуда кто-то показывается, хватаю упавший предмет. Наложенное на меня Лиссой заклинание срабатывает — и книга в моих руках.

Поднимаю глаза — Берни выбегает из кабинета и бежит вслед за маленькой мной. Я следую за ними.

Мы в столовой. Берни идёт к длинному, уже накрытому к обеду столу, заглядывает под скатерть и вытягивает за правую руку девочку из-под стола. Она держит в правой руке нож для масла. Свободная рука моего дяди тянется к моему лбу, горя странным светом…

Меня выкинуло из прошлого в настоящее.

Глава тринадцатая, в которой становится понятно, кто враг

— Вы там были! — накинулась я на богиню и схватила её за ворот платья. Упавший мне и ректору под ноги дневник я отпихнула в сторону носком туфли. — Вы там были и что-то сделали с моей памятью!

Животная ярость захватила меня с головой. Лишь этим объяснялись мои бездумные действия на эмоциях. Я фактически напала на богиню и своего ректора, слишком быстро и легко сделав нужные выводы из увиденного прошлого: Лисса дотронулась до моего лба — и будучи ребёнком я забыла о том, что видела её и получила некую книжку из её рук. После подобным же образом поступил дядя Бернард. Нетрудно догадаться, что…

— Вы ведь применили ко мне магию подчинения, верно? Печать в моей голове — частично ваших рук дело! Вы стёрли часть моих воспоминаний. А дядя завершил вашу работу! — я встряхнула Лиссу. Неизвестно, откуда во мне было столько силы. — Вы сказали, что я не стану частью чьей-то игры, буду кого-то бояться, но не дядю. О ком вы говорили?!

Богиня мрачно на меня посмотрела.

— Аня, для начала вам необходимо меня отпустить.

Я разжала пальцы, но предварительно толкнула ректора в сторону её рабочего стола. Думай я хоть немного головой, ужасалась бы своего крайне непредусмотрительного поведения. Но… но предательство дяди стало последней каплей в чаше моего здравомыслия. Из всех существ на свете Берни был последним, от кого я ожидала получить кинжал в спину. Я считала его своим близким другом, который никогда не предаст, своей единственной семьёй. В наистрашнейшем сне я не могла предположить, что дядя Бернард мог бы быть замешан в арайденской трагедии, а он был замешан, иначе бы не коснулся моего лба магией, как богиня, после того, как я застала его с Кирой Раминской. Любовная интрижка не стоила того, чтобы стирать племяннице воспоминания. А вот участие в заговоре против короля и королевы — вполне себе.

— Так о ком? — прошипела я, жалея, что зачарованная лента на месте глаз не могла испепелить богиню.

— Ты же такая умная, разве это не очевидно? Меня-то ты раскусила.

— Потому что всё было на поверхности! — огрызнулась я.

— Это тоже, — пожала плечами ректор, как специально раздражая меня в отместку за рукоприкладство.

Я почувствовала, как кто-то встал у меня за спиной и положил руки мне на плечи, призывая успокоиться. Элиот… умный, очень умный дракон. Вместо того чтобы мешать мне, он просто оказал мне поддержку, не рискуя произносить что-то, что, скорее всего, разозлило бы меня. Однокурсник молчаливо поддержал меня и, вместе с тем, оградил Лиссу от моей злости, то есть поступил как настоящий мужчина, не бросивший женщину, пусть даже чокнутую и определённо более могущественную, чем он, в беде.

Я глубоко вздохнула, чувствуя тепло тела Элиота спиной, и задумалась. Ответ на поставленный мною вопрос мелькнул в голове так же быстро и ярко, как солнечный луч в зеркале.

— Раминские, я права? Вы заставили меня бояться Раминских!

Лисса опустила голову, признавая мою правоту.

— Именно их. Всё остальное ты можешь прочесть в дневнике. И, — богиня запнулась, — вот в этих записях.

Порывшись в папках и бумагах в шкафу за своей спиной, Лисса извлекла с одной из полок красивую, кожаную тетрадь, которая буквально излучала магию, переливаясь всеми цветами радуги. Элиот, в свою очередь, отошёл от меня, видя, что я не собиралась повторно бросаться на ректора, и поднял с пола у окна дневник из прошлого.

— Ректор, я требую объяснений! — взяв в руки предложенное чтиво, я не успокоилась. — Почему вы просто не рассказали мне правду, если были там? Зачем вы стёрли воспоминания о себе? Зачем заставили меня пройти через всё, что я прошла?

Лисса отошла к окну и перекинула ноги через подоконник, словно собиралась прыгать.

— Потому что убрать печать мне действительно не под силу. Я применила ментальную магию, стерев из твоей жизни каких-то несколько минут и рассчитывая, что воспоминания вернутся позже. Твой дядя, стирая те же жалкие минуты, применил магию подчинения, которая не должна была позволить воспоминаниям вернуться вообще. К тому же, все усугубил вложенный мной в твою голову страх к Раминским. Моих слов было бы недостаточно для снятия печати. А вот того, что бы видела, как в итоге была создана печать — вполне. Те минуты, что я заставила тебя позабыть, уже вернулись, как и те, что заставил тебя позабыть дядя. Остальное же — в этих двух дневниках, что в твоих руках.

Я глубоко вздохнула. Объяснение Лиссы проясняло кое-что, но не всё.

— Если вы знали день и час, когда была создана печать, почему сразу не отправили меня в конкретную точку? Зачем было говорить мне, что мне придётся искать нужное в течение нескольких дней и сначала собираться растянуть мои поиски правды на годы, а после отправить к духу, что забрал у меня чёртовы глаза?!

Элиот успел перехватить меня за талию и практически втиснуть в своё тело до того, как я, как девушка без капли королевской крови, налетела на богиню с кулаками. Благодаря обострившемуся звуку мне удалось разобрать ритм драконьего дыхания, судя по которому, принц Тамирской империи удержал меня не столько, чтобы успокоить меня, сколько для того, чтобы удержать самого себя.

— Потому что дорогая, в нематериальной форме в прошлом ты провела больше часа, — горько улыбнулась Лисса, повернув голову так, как никто иной повернуть бы не смог. Живой. — Хотя и не заметила, потому что увидела всё немного в ускоренной версии, благодаря силе духа. Пока бы ты научилась принимать нематериальную форму, путешествовать хотя бы на полчаса в конкретную точку за раз… прошло бы много времени. С тобой частично духом всё стало гораздо проще, хотя я и предпочла бы, чтобы ты потратила время, но сохранила глаза.

Очень глубокий вздох.

— И всё же: почему вы хотя бы просто не сказали мне, что знаете правду? Не объяснили всё? И с какой стати вы вложили мне в голову страх к семейству Раминских? Ясно, что они участвовали в арайденской трагедии тогда, но к чему страх их семьи в дальнейшем…

Лисса… спрыгнула на улицу с подоконника. Дневники в моих руках засветились, призывая их прочесть.

* * *

Дневник, который я принесла с собой из прошлого, принадлежал королеве Эванджелине Сэйромон-Арайден. Моей матери.

Комната дракона, мало чем отличавшаяся от моей, была пуста: его соседи ушли ужинать в столовую. Устроившись в объятиях Элиота, я перелистнула первую страницу.

Сегодня Стефан позвал нас полетать на его спине. Конечно же, мы согласились: не каждый день выпадает шанс прокатиться на императоре-драконе! Михаил намертво вцепился в его чешую, как будто бы Стеф решился бы его скинуть, притом, что давно счастливо женат на Алисе. Зато теперь я точно знаю, что Миша боится высоты, и его отрицания передо мной и Алисой ничего не значат. Его просто смутил наш с ней смех, и он решил напомнить нам, что он настоящий мужчина. Как будто бы я этого не знаю!

Зато Аня совсем не боялась! Она такая бесстрашная, бормотала что-то неразборчивое весь полёт. Они с Элиотом вместе ползали в траве, пока мы беседовали о том, о сём, устроившись на лапах Стефана. Правда, перед этим я вытрясла со Стефа клятву, что там точно нет никакой живности. Алиса применила дополнительное заклинание очищения, чтобы я успокоилась. Или она сама усомнилась после моих слов и предпочла дополнительную защиту для сына?

* * *

Торговля с Тамирской империи идёт полным ходом. Гуляли с Мишей по рынку, придирчивые горожане столицы довольны: товаров в избытке, цены удовлетворительные. Некоторые владельцы лавок даже рассказали нам о межрасовых браках между своими детьми и приезжими. Драконы охотно переезжают в Арайден, сейчас, когда условия проживания здесь для тамирцев улучшились. Алиса и Стефан пишут о притоке арайденцев в Тамирскую империю. Мы считаем это хорошим знаком.

* * *

Сегодня на заседании Королевского Совета выслушала недовольство лорда Раминского. По его мнению, пополнение казны за счёт тамирских дельцов, практически равные условия для арайденцев и тамирцев — путь в бездну. Он считает, что мы становимся зависимыми от драконьей империи. А как по мне, мы слазим с иглы сокровищ Раминских. Они годами дают короне в долг и, очевидно, их не радует факт того, что у нас появились средства для обратных выплат.

Что будет, когда мы с Мишей объявим о том, к чему ведут все эти изменения в отношениях с Тамирской империей, я не представляю.

* * *

Аня растёт не по дням, а по часам. Я видела Элиота не так давно: крепкий парнишка. Думаю, они с Аней будут прекрасной парой, когда вырастут. Их брак станет началом нового времени.

Королевство Арайден всегда было не слишком большим, но именно здесь когда-то родился великий Николай. Тамирская империя — сильное государство под правлением драконов, которые, что ни говори, всегда будут превосходить по силе обычных магов, хотя маги и способны их одолеть. Объединение Арайдена и Тамирской империи в единое государство укрепит положение обеих стран и сделает нас силой, несокрушимой для прочих.

Думаю, нам следует отправить Аню в Тамирскую империю, когда она немного подрастёт. Ей следует привыкнуть к Элиоту. Думаю, они с маленьким принцем обязательно влюбятся друг в друга.

— На этом мамины записи прерываются, — заключила я голосом, в котором отчётливо слышались слёзы. — Там дальше только вклейки писем твоих родителей. Последнее — за неделю до трагедии. Они обсуждали… много всего. Всерьёз готовились к слиянию королевства и империи, — не ожидавшая того, что видела, я пролистывала страницы, пожелтевшие от времени.

— Вижу, — едва различимо откликнулся Элиот, вынув дневник из моих рук и отложив на свою идеально чистую столешницу. На ней не было ни тетрадей, ни учебников, ни хотя бы одного самопишущего пера. Благодаря такому порядку стол сохранял свою чистоту, но вместе с ней и безличность.

— Ты был прав, — признала я. — Наши родители действительно планировали поженить нас, и путём династического брака создать новую империю. И им помешали.

Элиот промолчал. Я продолжила говорить. Спиной к дракону слова давались легче, чем если бы я повернулась к нему лицом.

— Теперь, когда я вспомнила, что видела дядю с Кирой Раминской, и прочла мамин дневник, в котором она ясно даёт понять, какие планы они строили с правителями Тамирской империи, очевидно, что император Стефан и императрица Алиса не могли быть замешаны в трагедии. Последняя запись сделана за месяц до ужасных событий в летнем дворце. Они не могли столь стремительно сойти с ума. Такое возможно только в случае…

— Магического вмешательства.

Руки дракона, что обвивали мою талию, как окаменели. Глянув на ладони однокурсника, я увидела выступившую на них чешую вперемешку с шерстью. Злость пробудила как истинную форму крылатого ящера, так и сдерживаемые магией богини Артемисии силы метаморфа.

— Остаётся непонятным, как именно был осуществлён взрыв в летнем дворце? Мы знаем, кто точно в нём повинен. Раминские и… мой дядя, — я сглотнула. — Иначе Берни не пришлось бы стирать мне память.

Я сжала кисти в кулаки. Я пока не видела ответы на все вопросы, но вину дяди отрицать было трудно. Он забрал мои воспоминания о своей интрижке и наблюдал за последствиями своих действий годами! А я ему доверяла…

— Дневник очищает имя твоих родителей и ставит под подозрение Раминских, — рассуждала я. — То, что я видела, также может послужить основанием для того, чтобы задержать леди Киру Раминскую и её отца и задать парочку вопросов. В любом случае, доказательство невиновности императора Стефана и императрицы Алисы даёт основание снова начать расследование…

— Прочти второй дневник, — попросил Элиот, прервав меня. — Лисса обещала нам ответы.

— Лисса лгала нам все это время! — вспыхнула я. Дракон обнял меня крепче, и я против воли смягчилась. — Хорошо. Давай посмотрим, что в других записях.

Было время, когда мы с Аресом жили в мире. Он разжигал пламя войны в мирах смертных, я сеяла семена безумия в их головах и сердцах. Я искажала любовь до сводящей с ума ревности, превращала миротворцев в тиранов.

Безумие крестьян уничтожает семьи, но безумие правителей — целые континенты. Так я давала людям, вампирам, гномам, эльфами другим созданиям, тем, чьи названия уже затерялись под слоем пыли веков, поводы начать войну. Арес же не давал ей останавливаться, и вместе мы наслаждались хаосом, раздором, кровью и болью, что несли везде, где появлялись. Не всегда я была согласна с его решениями, однако принимала их, поскольку была совсем юна и очень влюблена.

Прежде чем вы осудите меня, хочу сказать, что раскаиваюсь в своих деяниях. И прошу меня понять: Арес, хоть и отличался коварством и жестокостью, вместе с тем обладал редкой мужественностью и мрачным очарованием. Как бог, он верховодил войной — а какая война без харизматичного полководца?

Мы развлекались долго. Кровь лилась рекой, братья убивали братьев, сыновья отцов и так продолжалось до тех пор, пока мы не зашли слишком далеко. Однажды найдя мир, чьи обитатели и без нас жили по законам войны и расправы, мы осели в нём и своими действиями… уничтожили. И я, и Арес побуждали народ воевать до тех пор, пока не умерла земля, преобразовавшись в пустыню, пока не иссохли реки, моря и озёра и пока камень городов не раскрошился и не превратился в пепел, а населявшая мир забытая всеми, даже богами, раса не истребила сама себя.

Когда я поняла, что мы натворили, то ужаснулась. Последствия насланного мною безумия была чудовищны. Я забыла о своём изначальном предназначении, о том, что покровительствовала безумцам-первооткрывателям, тем, кто отличался от других. О том, что больше любила помогать, чем губить. Мои чувства ослепили меня, и прозрение пришло слишком поздно, чтобы я смогла что-либо исправить. Мне оставалось только сделать всё, чтобы не допустить следующего полного уничтожения.

Стоило мне попытаться образумить Ареса, как он обозлился на меня и поставил перед выбором: либо я забываю свои речи, либо ухожу прочь. Мой выбор был сделан, и перестала быть любовницей бога войны, его доверенным лицом и его жестокой музой.

С моим уходом осуществлять свои военные затеи Аресу стало гораздо сложнее. Я встала на путь исправления: отыскивала безумцев, которым могла помочь исцелиться, потому что их безумие причиняло им боль, тех, кого их окружение окрестило сумасшедшими, и вдохновляла их. Позднее я открыла Академию в прослойке между мирами, где удобнее всего было собирать и защищать белых ворон и страдающих со всех миров.

Шли годы. Арес затих, и я сочла, что он успокоился, как и я. Но потом я узнала о существовании Алексии Уотерс. Создание им полубогини могло означать только одно — планирование очередной масштабной войны.

Я спрятала Алексию в своей Академии Безумцев, на протяжении последних нескольких лет обучая её всему, что ей потребуется, чтобы защитить себя.

Вас, наверное, интересует, как Алексия и моя история любви связаны с вами, Аня и Элиот, и с арайденской трагедией. Дело в том, что… это Арес поднял на воздух летний королевский дворец. Ему удалось найти мужчину, достаточно безумного и без моего вмешательства. Им был младший брат императора Стефана, нынешний император Уильям Тамирский. Не всех в империи устраивала иномирянка на троне, императрица Алиса, потому нашлись те, кто были готовы поддержать Уильяма в его заговоре против родного брата. Уильям попросил Ареса уничтожить летний дворец, взамен пообещав принести ему в жертву твоих родителей, Элиот. Он и заговорщики сумели обвинить во всём Алису и Стефана и казнить их. Мало кто знал и знает, что казнь была во славу бога войны.

Как же тамирцам-заговорщикам удалось так точно подгадать время нападения на правителей Арайдена? Ответ таков: Уильям состоял в сговоре с Раминскими и Бернардом Сейромоном. Аня, возможно, тебе это не известно, но предками Раминских были драконы, и эта семья унаследовала от них худшее.

Девять лет назад я попыталась предотвратить трагедию, но узнала о ней слишком поздно. Арес прослышал о моём вмешательстве, и мне грозила смерть. Я испугалась, но всё же не смогла совсем отступить в сторону. Я узнала, что лорд Раминский планировал в будущем устроить брак своего сына Арлана и тебя, Аня, потому сделала, что смогла, чтобы у них это не получилось. И чтобы ты попала ко мне в Академию.

Как видите, я недостаточно велика и чересчур труслива, чтобы сказать вам всё в лицо.

Ваш ректор, Лисса, богиня безумия.

Глава четырнадцатая, в которой мы с принцем драконов собираем команду для дворцовых переворотов

Алексия сидела на двуспальной кровати, забравшись на неё с ногами, и с выражением лица, обещавшим любому за отделявшей её от посетителей решёткой невыносимые муки, ела шоколад.

Кровать, как и всё в камере, подготовленной для сдерживания полубога, смотрелась крайне неуместно в полумраке подземелья. В необычно сухих коридорах и комнатах за железными прутьями горели огни, самовоспламенявшиеся при приближении живых существ, однако никакая больше камера не походила на комнату на постоялом дворе для высоких лордов и леди. В большинстве своём подземелье Академии Безумцев составляли обычные тюремные помещения с голыми стенами, деревянной кроватью на цепях, стулом с высокой спинкой и рабочим столом, над которым горел магический огонь в стекле. В то время как камера Алексии была полноценной комнатой с мягким ковром на полу, магическими огоньками-звёздочками на стенах, столом и стулом побольше да поудобней, со столешницей, заставленной вкусной едой. Конечно, это не делало факт её заключения менее нелицеприятным, но, по крайней мере, она была заперта с удобствами. В камере даже имелась дверь, очевидно направлявшая в туалет.

— Ну и чего вы пялитесь? — Алексия скомкала бумажную обёртку от шоколадки и бросила её прямо на пол. Мусор потонул в ворсе ковра. — Чего припёрлись?!

Старшекурсница встала и прошла вперёд, едва не ткнувшись носом в железный, но определённо не простой прутик решётки. То, что прутья, преграждавшие девушке путь, были отнюдь не обычными, было понятно по исходившей от них энергии. Родственной энергии духов. У не знаю, чувствовали ли её другие, но мне казалось, что я и железки — единое целое.

Мы с Элиотом переглянулись, и дракон кивнул, предоставив мне право говорить. Я нашла его руку и переплела с ним пальцы: так было спокойнее.

— Мы всё знаем, — сказала я. — И предлагаем тебе помощь в убийстве Ареса.

Голос мой ни разу не дрогнул. Лисса отправила нас с принцем Тамирской империи на эльфийский бал, и мы увидели, как эльфы пощадили ту, кого мы бы осудили. Только после этого она допустила нас до правды и дневников. И если мы с Элиотом готовы были простить Лиссу за её трусость и былые деяния, потому как она всё же помогла нам, то простить всех остальных — нет. Арес натворил достаточно, чтобы заслужить смерть. Бернард, Уильям и Раминские… мы с Элиотом намеревались лишить их того, чего они так страстно в своё время пожелали: любви народа, трона, любого намёка на власть. Жизни… этого ни я, ни дракон пока не знали. Или боялись думать о том, что убить необходимо тех, кто нас растил. Однако ненависть и злость уже начали разливаться в наших сердцах.

Алексия сощурила свои истинно ведьмовские, как в далёких преданиях древности, глаза. Все женщины-маги считались ведьмами, но старшекурсница с пылавшими яростью глазами, жутковатыми даже без различия цвета, казалось настоящей ведьмой прямиком из позабытых лет.

— Лисса — стерва! — выругалась девушка, пробормотав ещё что-то неразборчивое себе под нос. — Ну да ладно! Меня больше интересует, какая вам выгода от этого? Или ты всё-таки убогая, принцесса? Да ещё и жизнь совсем-совсем не любишь?

Прямое оскорбление я проигнорировала. Стоило мне понять, кто мои истинные враги, как все, кроме них, стали теми, на кого не стоит попусту тратить ни эмоциональные, ни физические силы. Я рассуждала предельно просто: чем больше сил сэкономлено, тем больше будет потрачено на отмщение.

Теперь с Алексией объяснялся Элиот. Пока он рассказывал ей о связи Ареса с нашей общей трагедией, о наших причинах желать богу войны смерти, я наблюдала за выражением лица старшекурсницы. Оно постоянно менялось: мелькали и удивление, и понимание, и лёгкое презрение, и насмешка, и то, что я и рассчитывала увидеть, приступив к наблюдению. Одну тяжёлую, переполненную событиями неделю спустя я нашла то, что объединяло меня, вежливую кронпринцессу из Магимира, и резкую полубогиню из мира Земля: жажда мести.

Как и мы с Элиотом, ведьма-стихийница лишилась семьи по вине Ареса. Как и мы, она не желала ему долгих и счастливых лет. А ещё… после ночки за решёткой, она, как и мы на момент этой беседы, оказалась в состоянии ждать. И готовиться.

Нам предстояла борьба с врагами куда могущественнее нас самих.

* * *

— Вы нам поможете, — я не спрашивала. Я утверждала и требовала, посчитав, что вполне имела на это право. Если богиня хотела искупить грехи своего прошлого и больше не быть трусливой, то пришло самое время.

Лисса отложила документы на край каменной столешницы и глубоко вздохнула.

— Вам придётся набраться терпения, — сказала женщина, поднимая на нас взгляд. Я, Элиот и Алексия, выпущенная нами из камеры с помощью ключа, полученного от самой леди ректора, нависли над ней тремя грозовыми тучами.

— Вы это уже говорили, — напомнила я.

Едва прочтя дневники, я была в ярости. И Элиот тоже, хотя и сдерживал себя многим лучше, чем следовало ожидать от дракона(в то время как я проявляла себя многим хуже, чем следовало ожидать от человеческой кронпринцессы). Мы ворвались в кабинет главы Академии Безумцев, ведомые гневом и жаждой скорейшей расправы. Но Лиссе удалось нас образумить лишь парой-другой жёстких правильных фраз.

— Сунетесь к кому-либо из виновников сейчас — бесславно помрёте и лишите свои страны шанса получить нормальных правителей и избежать войны друг с другом, к которой Арес готовится, уж можете не сомневаться! Все его действия ведут к войне!

Нам нужен был план. Идеальный, такой, чтобы ни Бернард, ни Уильям, ни Раминские, ни Арес не избежали наказания за сотворённое ими. В своё время перевороты и в королевстве, и в империи совершили группы разумных существ, объединённых общей целью и потому сработавшихся. Значит, мы с Элиотом должны были собрать свою команду. Невозможно победить могущественных врагов, действуя напрямую и в одиночку. У нас имелись доказательства невиновности родителей Элиота и повод снова начать расследование, однако неправильно и не вовремя использованные они могли погубить нас, отнюдь не наших врагов. Это даже озлобленные мы поняли, когда схлынула первая волна гнева.

— Я подготовлю вас, — пообещала нам Лисса. — Уже начала, на самом деле. Это займёт месяцы, возможно, годы. Вы должны перестать быть просто злыми вчерашними детишками. Вы должны стать умными взрослыми магами. Осторожными, терпеливыми, менее открытыми. Арес выжидал и выжидает до сих пор, я уверена, готовясь к большой войне между драконами и людьми, которая способна захлестнуть весь Магимир. А мы сделаем так, что вся его подготовка пойдёт псу под хвост и война никогда не начнётся. Он хотел, чтобы народ империи и народ королевства не любили друг друга. Чтобы правители, получившие троны с его помощью, оказались послушны его воле. Чтобы его ребёнок с его силой вёл его войска. А, значит, мы знаем, что должны сделать: сменить короля Арайдена и императора Тамирской империи и не дать Аресу получить Алексию. Обезвредить заговорщиков прошлого, после — уничтожить бога войны.

Лисса слишком многое знала и о многом подозревала, сразу ничего не сказав, — это был повод её ненавидеть. Лисса собиралась подготовить нас к мести — это был повод смириться с её враньём.

Глава пятнадцатая, в которой, наконец, приходит время

Около пяти лет спустя

Преподаватели из Алексии и Арлана были так себе, и это я очень мягко выразилась.

Солнце пекло настолько сильно, что тенёк под деревьями на краю лесной поляны практически не спасал, сильно пахло потом и молодой травой, из леса прилетал запах хвои. Деревянная поверхность лавочек была тёплой и влажной, потому как ноги у всех, сидевших на них, взмокли. Моя эластичная рубашка с коротким рукавом прилипла к спине. В напоминавших юбку свободных шортах до колен было жарко, но шорты короче и откровенней мне не позволяли надеть нормы приличия и память о высоком статусе. Меня радовало лишь, что на моих глазах лента, а не металлическая маска. Июнь выпускного года выдался самым жарким за пять лет учёбы в Академии Безумцев.

— Бей его сильнее, Аланна! — крикнула Алексия с противоположного конца поля, вскочив на лавку и размахивая руками.

Лавочки для преподавателей стояли на солнце, которое молодая женщина, вот уже несколько лет временно заменявшая преподавателя боевой магии профессора Лингран, непонятно как выносила. Сама профессор Лингран, к слову, путешествовала где-то в далёких мирах по приказу ректора. Зачем им обеим то было надо, никто из студентов не знал, впрочем, не особо и стремился узнать. Расспрашивать о чём-то Лиссу бывало наказанием даже для меня, связанной с ней общим серьёзным делом, что уж о других говорить.

Моя соседка-человечка тряхнула хвостом кучерявых волос и зарядила магически усиленным и увеличенным правым кулаком лорду Арлану Раминскому в живот. Исполнявший обязанности преподавателя общей магии для пятикурсников и наиболее плотно занимавшийся с нами иллюзиями Арлан даже не поморщился, и вскоре стало ясно почему. Его тело рассыпалось в пыль, а сам лорд обнаружился на скамейке рядом с Алексией, сидевшим и потягивавшим что-то из кружки, холодное, как я понадеялась. В течение пяти минут Аланна боролось с иллюзией.

— Плохо, Аланна. И удар фиговый, и способность распознавать сильные иллюзии хромает, — заключила Алексия и хлопнула в ладоши. — Оралин, вперёд!

Гномка встала со своего места слева от меня и ободряюще улыбнулась Аланне, покинувшей середину поляны и присоединившейся к остальной группе на скамейках студентов. Поскольку скамейки преподавателя находились на другом конце поляны, слышали мы их только благодаря той же общей магии, конкретнее, благодаря заклинанию значительного усиления голоса, в народе прозванному кричалкой.

Светлые волосы Оралин, как и волосы Аланны, и остальных девушек на курсе, были собраны в высокий хвост. Требование Алексии, за несоблюдение которого она выгоняла с занятий по боёвке.

— Задача та же, — объявила Алексия. — Свалить с ног Арлана. Исключительно магией. Попытки выдрать волосы и выцарапать глаза я уважаю лишь во внеучебные часы.

Несколько однокурсников, преимущественно парней, хмыкнуло. Кто-то ляпнул, что не отказался бы, чтобы госпожа Уотерс выдрала им волосы. В порыве страсти.

— А со мной тоже будет сражаться иллюзия? — уточнила гномочка, никогда не стеснявшаяся задавать правильные вопросы.

— Это ты мне сама скажешь, — хмыкнула бывшая старшекурсница, а ныне преподавательница Академии Безумцев, и бросила взгляд на студенческую сторону поляны, безошибочно найдя Аланну, севшую слева от меня, на место Оралин. Справа, как обычно, сидел Элиот. — Или не скажешь.

Воодушевлять Алексия Уотерс умела просто невероятно! Оралин так «воодушевилась», что, кажется, принялась пересчитывать монетки в кармане на пуговицах её тренировочной рубашки. Деньги у соседки всегда были при себе, куда бы она ни пошла.

— Ставлю десять золотых монет, что Оралин не только завалит, но и не ошибётся, — шепнул мне на ухо Элиот. — Она за Аланну всех порвёт.

— Спорить не буду, — кивнула я.

Оралин и Аланна за пять лет учёбы стали близкими друзьями, в то время как я воспринимала их больше как своих соучастниц по устранению виновников трагедии.

Проблема гномочки, как выяснилось, заключалась в смерти её старшей сестры. Она была замужем за принцем и скончалась при родах, подарив королевству гномов наследника. Оралин очень тяжело переживала её потерю, как и её семья, которая не могла ей помочь, потому и отправила в Академию, чтобы ей помогли здешние знатоки. И они с этим справились: к концу пятого курса гномка была достаточно уравновешенна и уверенна в себе, чтобы ввязаться в наш с Элиотом план по устранению дядюшек, Раминских и Ареса.

Как и Аланна, которая в Академию попала, так как унаследовала от отца выдающийся талант кузнеца и магический талант от матери. Собственные силы начали сводить её с ума, и она оказалась в Академии. Учёба здесь, целители и присмотр богини помогли ей достаточно, чтобы она тоже решилась ввязаться в наш план с выгодой для себя в итоге.

Но конкретно в этот час мы были не заговорщиками, а студентами пятого курса Академии Безумцев на паре по боевой магии. И Оралин готовилась проучить Арлана.

Гномочка глубоко вздохнула: мой слух за последние годы обострился до недоступного человеку предела. Когда Арлан появился перед ней, исчезнув с преподавательской лавки, однокурсница не поспешила нападать. Она бесстрашно замерла, словно только и ждала удара, на который не собиралась сама отвечать. Умело созданная иллюзия была способна приводить в действие магические удары не хуже реального мага, потому бездействие девушки было несколько странным.

В последний момент Оралин увернулась, слава её маленькой гномьей фигуре. Магическая волна от кулака Арлана пролетело близко от неё и, накопив силу в полёте, сбила небольшое деревце. Оралин топнула ногой — разлетевшаяся от удара магия вместе с землёй и травинками отшвырнула лорда Раминского в сторону. Его тело, упав на траву, не растворилось. Получалось, что на бой с гномкой вышел реальный мужчина, и её бездействие на самом деле было наблюдением.

— Если бы ты со мной поспорила, я бы получил десять золотых монет, — мягко отметил Элиот. С эмоциями в голосе за последние годы у него стало немного лучше, но он по-прежнему был слишком сдержан для молодого парня и чересчур — для дракона. Я полагала, что этой его черте не суждено было исчезнуть никогда, как и нашей общей боли.

— Потому и не поспорила, — я переплела свою правую руку с его левой. — Я же не глупая.

Элиот положил голову мне на плечо, и я решила повременить со словами о том, что он тяжёлый.

— Оралин, хорошо! — объявила довольная Алексия со своего конца поляны. — Арлан, плохо! Как можно было продуть студентке?!

Мы приветствовали Оралин аплодисментами. Аланна хлопала громче всех.

* * *

После ужина Лисса ждала нас в своём кабинете. Я, Элиот, Алексия, Арлан, Оралин и Аланна были там частыми гостями, годами разрабатывавшими план и готовившимися свергнуть нынешних правителей Тамирской империи и королевства Арайдена и выманить для убийства Ареса. План был готов — и совсем скоро был день, когда мы должны были приступить к его выполнению. Хотя, на деле, уже приступили, когда прошлым летом я дала дяде согласие на помолвку с Арланом Раминским.

— Сегодня утром пришла Арайденская газета, — отметила я за едой, откусив кусочек жареного хлеба. Газеты в прослойку миров доставляли выпускники Академии Безумцев и брали за это недёшево. — Все только и говорят о свадьбе лорда Арлана Раминского и кронпринцессы Ани на следующей неделе. Ты не ревнуешь?

Элиот доел огромный кусок мяса в подливе, непонятно как в него поместившийся, ведь перед этим он умял целую тарелку мясного супа. Мы с Элиотом всегда ели вместе и всегда только вдвоём.

— С чего бы, если свадьба фальшивая? И мы оба знаем, как она должна закончиться.

О да, мы знали! И ей предначертано было закончиться именно так, как мы запланировали.

— А чем больше внимания привлечено к торжеству, тем грандиознее будет скандал, — добавил он.

О том, что дядюшка Бернард, имевший любовную интрижку с дочерью старшего лорда Раминского, договорился с её многонеуважаемым отцом о возможности получения ими трона через меня, мы узнали ещё несколько лет назад. С тех пор, как мне открылась правда и пропали кошмары, я возвращалась домой каждое лето и наблюдала за двором и дядей, перестав видеть в нём того, кто меня любил. Прозревшая, как бы иронично это не звучало с учётом моей потери человеческих глаз, я видела в Берни всё больше лжи и гнили. И даже его сочувствие моей потере показалось каким-то… ненастоящим. Зато он позволил мне и дальше учиться в Академии Безумцев, несмотря на новое зрение, потому как считал, что пропавшие кошмары — заслуга знатоков из Академии. В какой-то степени так и было.

Все участники нашего с Элиотом заговора знали, что Берни предложил бы мне брак с Арланом рано или поздно. К счастью, Арлан оказался достаточно сильно влюблён в Алексию, чтобы ради неё полезть в пекло. И грязное бельё его семьи его искренне поразило. Хотя он согласился участвовать в фальшивой свадьбе и прочем лишь при условии, что, став королевой, я не стану убивать его родных. Я согласилась, хотя до сих пор не была уверена, что сдержу свою ярость. Но чего ни скажешь ради мести.

Отложив мысли о скором будущем до собрания у ректора, я засмотрелась на Элиота поверх полупустого стакана со свежевыжатым апельсиновым соком. Однокурсник вытирал салфеткой капли подливы с губ и выглядел при этом… чарующе. Я отыскала взглядом внушительные часы на дальней стене столовой: у нас ещё было немного времени до встречи с Лиссой и остальными, так как поужинали мы довольно быстро.

— Пойдём, — позвала я, встав из-за стола и взяв деревянный поднос с тарелками.

Дракон кивнул, поняв всё по моим глазам, и, скоро покидав оставшееся на столешнице на другой поднос, последовал за мной. Оставив посуду на предназначенном для неё столе рядом с помывочной, мы направились в мою комнату в общежитии. Оралин и Аланна точно ещё ужинали, а после ужина собирались сразу же в кабинет Лиссы, потому наша с девочками спальня должна была оказаться пуста. Едва мы пересекли порог комнаты и закрыли дверь, как Элиот прижал меня к её прохладной поверхности спиной, впившись в губы обжёгшим их поцелуем.

В Академии мне довелось осознать, что грань между сильными, противоположными друг другу чувствами в действительности весьма тонка. Враги с лёгкостью способны превратиться в союзников, союзники — в друзей, а друзья — в любовников. Вопрос лишь в том, позволяем ли мы себе переступать через грани. Я переступила через все.

Элиот разорвал поцелуй, но его рука осталась на моей щеке и мягко её поглаживала. Мы смотрели друг на друга и не нуждались в словах. «Ты такая красивая», — говорили его глаза. «Мне нравится, когда ты рядом», — говорила моя мягкая улыбка.

Я подняла руку и с намёком расстегнула одну, верхнюю, пуговицу на его рубашке.

* * *

— Глядите-ка, кто почтил нас своим королевским присутствием! — ухмыльнулась Алексия, когда мы вошли в кабинет Лиссы.

На собрание мы с драконом благополучно опоздали, но держались так, словно нас это нисколько не заботило.

— Судя по вашим физиономиям, это не вы больше всего заинтересованы в том, чтобы устроить в… — полубогиня задумалась. — Как там его? Ах, да, точно! Судя по вашим физиономиям, это не вы больше всего заинтересованы в том, чтобы устроить в Арайдене и Тамирской империи политический кабздец, а мы. Чисто удовольствия ради!

Женщина оскалилась и вдруг абсолютно картинно указала на меня пальцем.

— Это что, засос, что ли?!

Я, не задумываясь, прикрыла шею рукой.

— Нет, точно засос! — довольно воскликнула Алексия.

Мне не оставалось ничего иного, кроме как встать на защиту собственных чести и достоинства. Я кашлянула, приготовившись с напускным спокойствием сказать, что полубогине показалось и она видит лишь то, что хочет видеть, когда находившийся рядом со мной Элиот заявил:

— Полагаю, вы с Арланом недавно расстались?

Алексия подавилась воздухом:

— С чего ты взял?!

Я подняла взгляд на дракона и успела уловить его улыбку.

— Потому что иначе вы бы не проявляли такой интерес к чужой личной жизни.

Женщина пробормотала что-то про зарвавшихся мелких, но от меня и моего внешнего вида отстала, за что я была признательна Элиоту и прижалась к нему поближе. Однокурсник обнял меня за талию.

Сидевшая на появившемся в кабинете пять лет назад большом плюшевом диване Оралин, наиболее скромная из всей нашей команды с тех пор, как я стала более раскрепощённой в романтических отношениях с драконом, бросила нервный взгляд на Лиссу. Богиня сидела, уперев локти в стол и подперев подбородок ладонями. За тем, что происходило в помещении, она наблюдала с детским любопытством.

— Ректор, разве вы не должны призвать всех к порядку? — спросила гномочка, жирно намекая Лиссе на её обязанности.

— А? — богиня подскочила на месте и поинтересовалась с искренним недоумением: — Зачем?

— За тем, что мы тут собрались по делу, — вступила в беседу Аланна, оказывая поддержку Оралин. — Королевская свадьба и всё такое, помните?

Аланна и Оралин сели поближе друг к другу, освободив нам с Элиотом место на диване. Недовольная Алексия и молчаливый Арлан расположились в креслах. Ректор хлопнула в ладони, иллюзорными картинками в воздухе иллюстрируя подготовленный нами план. Его ближайшую часть, если конкретнее.

Через неделю должна была состояться наша с Арланом Раминским свадьба. Посетить её были приглашены тысячи гостей, среди которых затесались представители других стран и даже миров. Устроенное нашими врагами с моего и Арлана согласия мероприятие идеально подходило для стремительного свержения правящего короля-регента и подставы излишне влиятельной и амбициозной семейки.

План брал начало задолго до самой церемонии. Дело в том, что семья знатной гномки Оралин торговала драгоценностями с королевской семьёй Арайдена. И прошлым летом, когда я дала согласие на брак с Арланом, с моей подачи Бернард заказал у гномов корону для моего будущего супруга, принца и короля. Корона, насколько я знала, была сделана из золота и украшена несколькими крупными изумрудами. Непростыми изумрудами.

Изготовленный лично Оралин венец власти был зачарован. Камни, инкрустировавшие корону, были заколдованы особым образом. Они должны были записывать каждое слово, произнесённое в их близости исключительно представителями рода Раминских, которым Оралин от лица моего дяди доставит корону в качестве подарка незадолго до коронации и которые, по традициям Арайдена, коронуют ею принца-регента с позволения короля-регента. Так мы с Элиотом планировали получить доказательства виновности семьи Раминских, произнесённые лично ими самими. В нужный момент, благодаря тем же чарам, корона повторит их слова прямо во время совмещённой с обменом брачных клятв коронации. Но только если в речи мерзкого рода мелькнут слова, связанные с Арайденской трагедией, огромный перечень которых вложен магией в корону. Когда же всплывут доказательства вины Раминских, я продемонстрирую всем дневник моей матери и расскажу о том, что видела, когда мне было девять. Бернарду и Раминским придёт конец.

Если изготовлением венца занималась Оралин, которая согласилась принять участие в заговоре ради монополии на продажу гномьих драгоценностей и оружия во всём Арайдене, то зачаровала камни Аланна, унаследовавшая дар матери и сумевшая не только обуздать его в Академии, но и значительно увеличить, научившись зачаровывать не только оружие, но и прочие предметы. В награду за свои труды Аланна должна была получить должность главного и единственного поставщика зачарованного оружия императорской семье Тамирской империи.

Свадьба должна была убрать с политической доски Раминских и Бернарда и предоставить мне мой трон. После мы с лёгкостью смоем убрать Уильяма и посадить на трон Тамирской империи Элиота. И Уильяму по нашему плану заготовлена смерть. Его планировалась умертвить, как собаку.

* * *

Прослойка миров была прекрасна. Времена года здесь сменялись точно в срок и были восхитительны в своих воплощениях. Тёплый первый месяц осени, дождливые второй и третий, снежная холодная зима, ароматная весна и жаркое лето, наполненное запахом хвои и смолы.

Я вдохнула полной грудью, прощаясь.

— Аня Сейромон-Арайден, — прозвучало моё имя над макушками вчерашних пятикурсников, сегодняшних выпускников.

За то время, пока наш курс выслушивал прощальную речь ректора и преподавателей и профессоров, благословлявших нас всех отправиться в свои большие миры и показать, какие мы блистательные, успело потемнеть и похолодать — так я определяла в последние годы, что наступил вечер. Выпускники сидели на стульях, расставленных на серых(для остальных зелёных) газонах, мощёные дорожки были свободны для передвижения.

Я приподняла подол юбки из белой тафты и прошла по проходу между моим и соседним передним рядом. Элиот, державший мою руку, успел оставить след поцелуя на костяшках моих пальцев. Когда я взошла на деревянное возвышение, на котором стояли ректор, преподаватели, профессора и целители, все поочерёдно пожали мне руку, после чего Лисса вручила мне диплом об окончании Академии Безумцев, а главный целитель справку о моём полном ментальном здоровье.

Я никогда в подробностях не рассказывала о том, как целители помогали мне или другим студентам. Как и сказал когда-то Арлан, здесь умели выпускать в итоге здоровых и уверенных в себе. Где с помощью пилюль, где с помощью бесед, где с помощью и того, и другого одновременно. Лично мне помогла открывшаяся правда, пилюли и подготовка к возмездию. А что помогло другим… то было слишком личным, чтобы спрашивать.

Я вернулась на свой прохладный деревянный стул между Элиотом и Аланной. Оралин сидела с другой стороны от Аланны. Алексия и Арлан подмигивали мне с возвышения и показывали большие пальцы.

— Элиот Тамирский.

Принц встал со стула, и я проводила его слабой улыбкой. Как и прочие выпускники, он был торжественно одет. Белая рубашка, удлинённый пиджак, вышитый серебряной нитью и брюки, на тон темнее пиджака. Ботинки с острыми носками. Отросшие волосы были взъерошены мною за пять минут до начала выпускного.

Мы с Элиотом прошли длинный путь. От осиротевших испорченных, как старые игрушки, детей до взрослых магов, которые рассчитывали получить троны своих стран и наказать тех, кто на них позарился. Через три дня должна была состояться моя свадьба. Мне предстояло носить фальшивую улыбку, как четыре лета до этого, мне предстояло открыть грязную правду всему двору. А после сесть на трон и стать королевой. Королевой Арайдена. Дальше… всё было ещё сложнее.

Сегодня был мой последний день лета в роли относительно необременённой девушки. Наш с Элиотом последний день спокойной, не отравленной властью и придворными играми любви. Потому что завтра и в последующие месяцы нам суждено играть. И было неизвестно, сможем ли мы любить, как сейчас, даже если сыграем идеально.

Элиот вернулся ко мне. Мы вновь переплели руки и проследили за тем, как преподаватели, целители и ректор пустили в небо множество огней. Даже для меня, не различавшей цвета, искры в небесах были прекрасны. Я приподнялась на носочки и, дотянувшись носом до шеи Элиота, с наслаждением ощутила его мужской запах. Я услышала, как дракон прерывисто вздохнул. Мой возлюбленный был большую часть времени молчалив, плохо выражал эмоции, когда я не умирала или не страдала, заставляя его волноваться за мою жизнь и взывая к инстинктам, но сейчас…

— Я хочу кое-что для тебя сделать, — сказал он, когда Лисса наколдовала инструменты, что начали играть сами по себе. Свободного места за рядами стульев было достаточно, чтобы весь последний курс смог потанцевать.

— Может, сначала потанцуем? — предложила я. Чтобы кронпринцесса покинула единственный выпускной, не покружив в роскошном платье с цветочным поясом? Невозможно!

Головокружительные взлёты и падения в танце, сопряжённые с образовавшимся вокруг и внутри нас с принцем жаром, не сравнились с теми, что последовали после, когда, протанцевав около часа, мы с Элиотом завернули за угол Академии, под окна общежития, что утром покинем навсегда. Каждому выпускнику богиня безумия в качестве подарка вручила амулет, позволявший единично, пройдя через дверь нужного мира на заставе, переместиться в любую точку этого мира. Так она позволила многим, при желании, задержаться в Академии. Возможности божественной магии вряд ли когда-нибудь откроются смертным полностью. То, что сделала Лисса, смертным не представлялось возможным.

Принц Тамирской империи принял своё истинное обличье и предстал предо мной в ипостаси дракона с чёрной чешуёй и острыми наростами на крыльях, которого наверняка кто-то заметил с танцевальной площадки. Я отскочила в сторону, оказавшись не готовой сразу увидеть, как человека заменил дракон, и Элиот недовольно фыркнул. Я осторожно приблизилась и положила руку на его склонённую ко мне голову. Руке стало очень тепло.

За все эти годы мы почти не общались в драконьем обличье. В собачьем, кошачьем, лошадином — было дело. Но в драконьем.

Элиот осторожно повернул голову, и я убрала руку, проследив за направлением его взгляда. Догадка пронзила мозг, как выпущенная из лука стрела. Столь же стремительно.

— Хочешь, чтобы я забралась на тебя? — тихо пискнула я.

Дракон кивнул и подставил мне лапу, чтобы я по ней взобралась.

Я замялась. Я доверяла Элиоту, как бы странно это ни было, учитывая начало нашего знакомства, но полёт на огромном драконе, похожем на великого устрашавшего всех дракона прошлого…

Элиот нетерпеливо рыкнул. Я посмотрела на него. Его глаза… были глазами Элиота. Глазами, скрывавшими боль.

Вздохнув, я, кронпринцесса Арайдена, залезла на дракона.

Глава шестнадцатая, в которой справедливость торжествует

Мы с Арланом вошли в свою дверь на заставе практически одновременно. Я шла чуть позади него, он держал меня за руку. Хотя страх пред семьёй Раминских, в конечном итоге, ушёл, как и проклятые сны, держать за руку его было совсем не то же самое, что держать за руку Элиота. Элиот внушал мне спокойствие и уверенность, соприкосновение с Арланом же было простой и, говоря откровенно, неприятной формальностью. Мне хотелось извлечь свою ладонь из его, но с момента нашего возвращения в Арайден началась игра, и я обязана была не вызывать подозрений. Я дала согласие на брак, а, значит, была официально заинтересована в нём.

Утреннее солнце заливало светом мою любимую фиолетовую столовую в королевском дворце. За столом, предназначенным для уютных семейных посиделок, расположился дядя Бернард с Кирой Раминской, сестрой Арлана, и их отцом, старшим лордом Раминским и главой семьи. Мне хотелось изгнать их из этой комнаты. Успокаивало то, что вскоре моему желанию предрешено было сбыться.

Амулеты на наших с Арланом шеях треснули: свою силу они израсходовали, и стекляшки испортились.

Бернард встал из-за круглого стола и раскрыл объятия. Я привычно натянула на лицо фальшивую улыбку и повисла у дяди на шее. В так называемом семейном кругу, а Берни явно уже отнёс Раминских к семье, подобный жест со стороны кронпринцессы не считался совсем уж зазорным.

— Вижу, ваш чудо-ректор позаботилась о вашем скором возвращении да прямо в замок, — улыбнулся дядя, отстранившись и погладив меня по щеке. — Отлично выглядишь, Аня. Ой, я сбил тебе повязку.

Дядя поправил заменявшую мне глаза ленту заботливым жестом, и я отреагировала, как должна была:

— Ничего страшного. Спасибо.

За окном, в королевском парке, шумели фонтаны. Лорд Раминский поприветствовал сына сухим рукопожатием, леди Кира коротко обняла брат.

— Мы вас оставим, Ваше Величество, — последовал уважительный жест в сторону дяди, — Ваше Высочество, — и в мою, после чего Арлан ушёл вместе с членами своей семьи. Я знала, что ему столь же неуютно находиться с ними, как и мне рядом с Бернардом, потому как в Арлане не проявлялась жестокость его родни. Но мы оба были выходцами из знатных семей, высокородными и усвоившими, как держать себя. А после открывшейся в Академии правды мы, вероятно, вполне сумели бы удержать лицо, даже если бы на наших глазах начал рушиться мир и все стали отбивать ритм ногами.

— Я приказал приготовить тебе кофе, — привлёк к себе моё внимание дядя, взяв со стола чашку и протянув её мне. Из неё изумительно пахло кофе и карамелью. Напиток был разбавлен молоком.

Хотя я и избавилась от зависимости, часто просто не имея доступа к кофе в студенческой столовой и получая его в малых дозах от ректора, дядя до сих пор предлагал мне бывший любимый напиток с осторожностью. Тот факт, что он приветствовал меня им сейчас, значил лишь, что он очень волновался перед моей свадьбой и рассчитывал, что она пройдёт гладко. Я тоже на это рассчитывала, только вот наши представления об идеальной свадьбе отличались. Я глотнула из чашки для успокоения и чтобы занять рот и руки.

— Как прошёл выпускной? — поинтересовался севший обратно за стол дядя.

Я села напротив и улыбнулась искренне, вспомнив танцы и полёт на драконе. Я проспала от силы пару часов, пролетав верхом на драконе практически до рассвета.

— Весело.

— Твоя мать также сияла после выпуска, предвкушая скорую свадьбу с твоим отцом.

«А потом ты убил их», — внутри меня полыхнуло гневом, но внешне мои эмоции никак не проявились. Бернарду было ещё рано узнавать о моей осведомлённости о его делах. Меня утешало, что осталось ждать совсем недолго.

— Жаль, что она не увидит, как я выхожу замуж, — ответила я, преобразовав непонятный дяде гнев в понятную ему печаль и дав ей отразиться на лице.

— Мне её не хватает, — вдруг признался Берни. — Эвана была словно самая яркая звезда на небе. У неё почти всё всегда получалось. Она бы не допустила, чтобы ты потеряла глаза в результате несчастного случая.

Я крепко сжала вилку, на которую наколола кусок помидора из салата.

— Она бы не смогла это предотвратить, — глухо сказала я. — Её бы, как и тебя, не было бы в Академии в этот момент.

— Ты просто плохо знаешь Эвану! — вдруг выпалил Бернард.

Моё сердце будто штыком проткнули. «Да, потому что ты её убил!» — хотелось крикнуть мне. Я мысленно напомнила себе, что осталось пережить сегодняшний день и ещё два после. Всего ничего до возмездия.

Берни пожалел о словах, едва сказал их:

— Прости. Просто… воспоминания накатили.

Я одарила дядю столь же ложными внешними проявлениями чувств, сколь были его.

— Я понимаю. Она была твоей сестрой. Тебе её не хватает.

— Да, особенно сейчас, когда ты такая взрослая и красивая и совсем скоро станешь королевой.

Что не могло меня не радовать, особенно учитывая мои планы сесть на трон в одиночестве. На первое время.

— Берни, только не плачь, — выдавила из себя я и, взяв салфетку из салфетницы, протянула её дяде.

Мы оба были фальшивыми.

* * *

- Что вы в ней нашли? — спросила я с приторной улыбкой, не забывая наблюдать за бальным залом в дверной проём.

К бальному залу столичного королевского дворца в Арайдене прилегало три балкона, прозванных балконом пажей, балконом господ и балконом королей. Первый был самым маленьким и не защищённым ничем, кроме дверей и мраморных ограждений, увитых лозами с цветами. Когда-то он предназначался для юных высокородных помощников высоких лордов, ныне там сплетничали дети и юнцы.

Второй использовался для серьёзных разговоров старшими лордами и леди, а так же беседовавшими с ними по каким-то общим вопросам членами королевской семьи. В стены того балкона был вплетён вечный полог тишины, однако имелось там и прослушивающее заклинание. Долгое время я не знала о его существовании, пока дядя, видевший улучшения в моём самочувствии, не предупредил меня два лета назад о древней магии того места, позволявшей королевской семье собирать информацию о придворных. Подобное было запрещено, потому, узнав что-то благодаря стене и ограждениям балкона, мои предки искали дополнительные сведения, зная, под кого копать. Честно признаться, идея с короной пришла мне после открытия секрета второго балкона. Незаконность своих действия я намеревалась оправдать проверкой достоинства трона наследником семейства Раминских и покрыть чудовищностью действий преступников. Сам того не подозревая, Берни приблизил свою кончину.

Но я отвлеклась. Последний балкон был самым особенным. Ступать на его плитки имели право только члены королевской семьи и те, кого они лично сюда пригласили. Ограждения здесь были, насколько мне известно, золотыми, а не мраморными. Бутоны цветов на лозах были больше. Полог тишины скрывал всё произнесённое от посторонних. Сюда я и привела Арлана Раминского, своего официального жениха, однако двери балкона пока закрыть не рискнула, дабы не лишиться возможности наблюдать за обстановкой в зале. А поскольку двери были не закрыты, говорить следовало осторожнее и не выдавая подозрительных эмоций.

— Боюсь, я не понял вопроса, Ваше Высочество, — понимавший ситуацию не хуже меня Арлан сохранял безукоризненную вежливость в речи и обольстительную улыбку на лице.

Я присмотрелась к залу. На балу, предшествовавшему завтрашней свадебной церемонии, развлекались арайденские лорды и специальные гости. Оралин кружила в танце с женихом из родного мира, Аланна — с малознакомым мне наследником рода Айроманов. Угрюмая Алексия стояла у одной из мраморных колонн и потягивала шампанское(ничего иного незамужней даме бы не налили) из бокала. На столе рядом с ней я рассмотрела ещё два пустых. Присутствовали почти все участники плана, кроме Лиссы, которая не смела показаться вплоть до второй части плана, послесвадебной, и Элиота. Это с ним я бы хотела сейчас танцевать или стоять на этом балконе. Но в деле возмездия дела любовные должны отойти на второй план.

Мысли об Элиоте заставили меня печалиться, но пустая улыбка не покинула моего лица. Дракон сейчас был в Тамирской империи. Был занят подготовкой ко второй части плана. С нашей подачи, один старый дракон, много лет назад поддержавший Уильяма Тамирского в его притязаниях на престол, загорелся идеей подарить своему императору зачарованный меч. Элиоту было нетрудно пустить слухи о мастерстве семьи Аланны, и в итоге проследить за тем, чтобы драконий лорд решил заказать у неё подарок правителю. И старику ещё предстояло узнать, чем его подарок, изготовленный и зачарованный лично Аланной, обернётся для Тамирской империи. В частности — для Уильяма.

Я едва заметно вздохнула: Элиот занимался делом, слежкой и контролем за тем, чтобы подарок попал в нужные руки. Мне тоже стоило вспомнить о деле.

Однако мы с Арланом достаточно посветили собой перед гостями этим вечером. Можно закрыть балконные двери, уединившись для более личной беседы, по предположениям двора, разумеется, романтической.

— В леди, с которой столь часто общались в Академии. Вы с ней были близкими друзьями, — осторожно сказала я, с расчётом на то, что в зале вполне могли бы те, кто читали по губам.

Арлан понял, кого я подразумевала.

— Вашему Высочеству следует знать, что… — его улыбка стала просто умопомрачительной, и он взмахнул рукой, закрыв магией деревянные балконные двери.

Уже сейчас лорды и леди наверняка строили предположения, как далеко будущие король и королева зайдут в своей беседе. Вероятно, они предположили, что я приревновала, находясь не в себе из-за свадьбы.

— Теперь можем говорить откровенно, — выдохнул Арлан.

Я лишь сдержанно кивнула и закусила губу. Я успела заметить брошенный Алексией и почти угрожавший моей жизни взгляд, прежде чем двери закрылись. То, что она не росла среди высокопоставленных особ, было понятно уже по этому взгляду. Ей было тяжело играть. Тяжелее, чем строить из себя последнюю грубиянку.

Ни Оралин, ни Алексия, ни Аланна не успели побывать дома. Они задержались в Академии и на бал успели благодаря амулетам, дарованным Лиссой. Жених Оралин прибыл через заставу в наш мир за несколько дней до нас с Арланом и трясся в недельной дороге до столицы. Корону для Раминских Оралин доставила сегодня, прибыв на бал. Возможно, прямо сейчас старый лорд или его дочурка что-то над ней говорили, так как я не увидела их в бальном зале. Это волновало меня. Как и завтрашняя свадьба.

— Ты интересовалась тем, что я нашёл в Алексии? Почему? — спросил Арлан, облокотившись на перила балкона. Я встала с ним рядом и сделала то же самое.

— Её месть Аресу тесно связана с нашей с Элиотом местью. То, что мы собираемся провернуть, опасно. Наш план подразумевает, что ты предаёшь семью и отказываешь от короны, которую мог бы получить. Ради Алексии. Ты её любишь. Почему?

— Ну и вопросы у тебя, — хмыкнул Арлан, запустив руку в чёрные волосы, недавно укороченные и слегка прикрывавшие уши. Мы оба были одеты в белое, как жених и невеста. Арлан был красив… но меня совершенно не привлекал. — Лекс… просто такая, какая есть. Искореженная, но настоящая. Влюбившаяся в парня, а не в лорда.

— И только?

— Вы несколько циничны.

— Прости. Во дворце я больше кронпринцесса, чем…

— Живой человек, — закончил за меня Арлан. — Лекс — всегда Лекс, даже когда строит из себя страшную ведьму. С ней я — это я, а не наследник рода Раминских. Мне никогда особо не нравилось стремление к власти моей семьи. Они должны быть остановлены. А уж ради того, чтобы Лекс успокоилась — и подавно.

— Девушка дороже семьи?

— Мне казалось, тебя это устраивало.

— Прости, — извинения повторно вылетели изо рта. — Я волнуюсь. И мне не хватает Элиота рядом.

— Я так и понял.

* * *

Ночь была настолько тёплой, что залетавший в открытые окна моих покоев ветерок едва охлаждал успевшую вспотеть под бальным платьем кожу. Тяжёлые бархатные шторы у самого большого окна, где я стояла, были согреты солнцем в течение дня и сохранили его жар. Моё белоснежное платье валялось у дубовой двери гардеробной кучей из тафты и серебра. Я знала, что, скорее всего, никогда его больше не надену.

Я расставалась с Элиотом каждое лето в течение учёбы в Академии Безумцев и ждала встречи с драконом больше двух месяцев, но никогда прежде, как сейчас, за ночь до исполнения моего заветного желание отомстить, я не чувствовала себя настолько одинокой, зависимой и при этом далёкой от дракона. Я не хотела влюбляться в Академии, а в итоге встретила любовь всей своей жизни, того, кто встал для меня на одну ступень с родительским троном.

Уперев голову в стену через штору, я вцепилась в бархат руками, сжимая ткань в кулаках.

— Ты рискуешь уронить её себе не голову.

Я мгновенно отцепилась от шторы и резко обернулась, будучи не способной не распознать голос, прозвучавший за моей спиной.

— Элиот… — мною завладело секундное замешательство. Лишь секундное. — Что ты здесь делаешь?! Ты должен быть в Тамирской империи! Если кто увидит?

Дракон молча переждал мою вспышку. Лишь когда я затихла, он вытянул вперёд сжатую в кулак руку. Стоило ему разжать пальцы, как из кулака выпал амулет, верёвка которого повисла на его указательном пальце. Треснувшая стекляшка покачивалась, как маятник часов.

— Пришлось уговаривать Лиссу, — ровным голосом пояснил принц Тамирской империи. — У меня есть ещё один, чтобы вернуться домой. Я хотел увидеть тебя.

Как просто. Элиот с самого начала куда легче говорил о чувствах и принимал их. Я была упрямее и жёстче. Мои эмоции нередко были более ярко выражены, чем его, зато ему легче давалось о них говорить, хотя и не давалось показывать.

— Аня, — мягко сказал дракон, приблизившись ко мне и обняв лицо ладонями. Когда его губы коснулись моих, с меня будто спали оковы, в которые я добровольно себя заключила, вернувшись в Арайден. Вновь ощутив себя полноправной кронпринцессой без примеси студентки Ани, я словно отступила на несколько шагов назад в наших отношениях и вновь делала шаги вперёд. Придворная жизнь так легко задвигала счастливые воспоминания на задний план, особенно когда приближался очень важный день.

Я ответила на поцелуй.

— Я соскучился, — и снова признание слетело с губ с Элиота, влетело в мои приоткрытые губы. — И я знаю, что ты тоже.

Элиот сам освободил меня от необходимости говорить. Хорошо, что мы понимали друг друга без слов, что мне не было необходимости говорить то, что с трудом шло на язык, но я так и осталась для него предсказуемой. К счастью, не для остальных, иначе бы мой спектакль не работал годами.

Я прижалась щекой к его груди, прикрытой одной лишь рубашкой. Как дракон, он был горячим, даже слишком горячим для такой жаркой ночи, но мне было всё равно.

— Мы всё спланировали. Всё будет в порядке, — обнимавший меня дракон нарушил тишину спальни.

— Разумеется, — последовал мой ответ. — Я заберу свою корону и после отдам тебе твою.

— А потом мы поженимся.

— Да.

— Аня, — Элиот рыкнул и вдруг подхватил меня на руки, посадил на кровать и опустился передо мной на колени. На мне была одна лишь ночная рубашка, и глупый румянец окрасил щёки. Я понадеялась, что он не сильно заметен в темноте. Стесняться мне было поздно, мы давно были более близки, чем полагалось приличным даме и юноше до брака, однако краска прилила к лицу непроизвольно.

— Что ты делаешь? — прошептала я, глядя на принца Тамирской империи, законного наследника престола императора, сверху вниз.

— Аня Сэйромон-Арайден, я люблю вас, — сказал Элиот. — Вы будете прекрасной королевой, а после прекрасной императрицей. Но, видя, что с вами делает приближение возмездия, считаю, что должен вам это сказать: я хочу жениться на вас не столько потому, что так лучше для наших стран. И не потому, что наша свадьба — часть плана по убийству Ареса. Я хочу жениться на вас, потому что я люблю вас и уважаю. За вашу храбрость, силу и преданность покойным родителям. Я прошу вас лишь помнить об этом.

И Элиот подхватил мою ногу, поцеловав голень. Слёзы покатились по моим щекам.

— Тебе надо поспать, — сбросив с себя образ коленопреклонённого принца-дракона, сказал Элиот, сев рядом со мной на кровать.

Растроганная, я доверительно положила голову ему на плечо.

— Не уверена, что смогу заснуть, — пожаловалась ему я, хотя несколько минут назад не выражала и капли сомнения. — Где-то сейчас лежит наша корона, и всё зависит от того, скажут Раминские то, что мы от них ждём, или нет.

— Даже если вдруг они не скажут, в чём я крайне сомневаюсь, учитывая их честолюбие, — дракон, не удивлённый моим последовавшим за его откровениям, обнял меня рукой, прижимая к себе покрепче, — у нас по-прежнему есть дневник и твои слова.

— Ты и сам знаешь, что без подставы с короной того, что мы имеем, может оказаться недостаточно.

— Не накручивай себя. Мысли материальны. Да и Лисса одобрила этот план. А она божественная ведьма времени, которая многое знает наперёд. Всё пройдёт идеально.

— Которая, при этом, запретила мне, тоже ведьме времени, узнавать, как всё пройдёт.

— Потому что если ты узнаешь, ты всё испортишь. Мы же обсуждали уже всё это в Академии довольно давно, ещё на этапе разработки плана. К чему сейчас все эти мучения и сомнения? Тебе стоит вернуть ту уверенность, с которой ты говорила чуть раньше.

Я хмыкнула. Всё действительно уже было обговорено и рассмотрено. И я даже согласилась со всеми доводами бывшего ректора, касательно того, почему мне не стоит даже пытаться заглядывать в будущее. Я признавала, что вряд ли смогла бы продолжить играть со знаниями о грядущем. Со знаниями о прошлом-то это было с трудом выносимо.

— Ты прав, — согласие неохотно вылетело изо рта.

— Значит, спать?

— Не хочу, — я оторвала голову от его плеча и упрямо помотала головой.

— Аня, я сейчас заверну тебя в одеяло, свяжу и заставлю спать, — пригрозил мне дракон и стремительно подмял под себя.

— И как я объясню это своей служанке? — мои губы тронула усмешка. — Тебя ведь не должно быть здесь, — напомнила я.

— Ты запуталась ночью во сне, — предложил объяснение Элиот и слегка прикусил мочку моего правого уха.

— И пододеяльник сам завязался в узлы? — спросила я с тихим стоном.

— Ты применила магию во сне, — мой висок обжёг поцелуй, и Элиот снял мне ленту с глаз.

Мы пролежали в обнимку около получаса, прежде чем усталость взяла надо мной верх и я, наконец, заснула, чувствуя себя в безопасности в руках полюбившего меня всей душой дракона. Во сне, цветном, а потому сразу выдавшем мне свою нереальность, я видела прекрасную рыжеволосую молодую женщину. Её голубые глаза сияли, направленные на статного молодого мужчину с трогательными тёмными кудрями. В ночь перед своей фальшивой свадьбой я увидела свадьбу моих родителей, отчаянно ими желанную.

Когда Лорина меня разбудила, поспешив надеть мне ленту на глаза, принца Тамирской империи, конечно же, рядом уже не было. Зато моя уверенность в сегодняшнем успехе была настоящей, а не слегка наигранной, какой была, стоило ему только появиться в моих покоях.

— Ох, Ваше Высочество, ваше платье такое роскошное! — прощебетала моя бывшая нянюшка. — Этот оттенок кремового тюля на юбке поверх белого шёлка будет прекрасно сочетаться с вашей кожей. А золотая вышивка на лифе! Вы только посмотрите!

Лорина, повесив мой свадебный наряд на наружный крючок гардеробной, обернулась ко мне, пившей кофе с избытком молока, свесив ноги с кровати и уже вдев их в тапочки, и резко умолкла. Глаза её расширились, она стыдливо охнула. Я мягко ей улыбнулась, но моя улыбка не пресекла последовавшие сразу за оханьем извинения.

— Простите, Ваше Высочество! Вы ни разу не жаловались на зрение, потому я, бывает, забываю, что вы больше не различаете цвета!

— Всё в порядке, Ло, — я допила напиток и отставила чашку на столик на колёсиках, оставленный служанкой у кровати. — А вот кофе мог бы быть и покрепче!

— Прошу прощения, но мне кажется, что вам не стоит злоупотреблять им, тем более крепким. Вы позволите помочь вам одеться?

Раньше служанка услышала бы категоричное «нет». Пять лет учёбы в Академии Безумцев, сопряжённых с отношениями с Элиотом, спустя мой ответ был:

— Хорошо, только быстро.

Женщина, заменявшая мне мать с девяти лет, просияла. Я сняла ночную рубашку и облачилась в более лёгкое нательное бельё, после чего Лорина шустро натянула на меня платье и справилась с завязками на спине.

— Быть может, вы позволите мне заплести вам волосы в косы посложнее?

— Обойдёмся простым рыбьим хвостом, — покачала головой я. — Лучше принеси мне мою серебряную маску.

Служанка кивнула и, пока я разбиралась с волосами, отыскала в гардеробной мою первую маску, полученную от духа по имени Страх. Ею мы заменили ленту.

— Вы чудесны, Ваше Высочество, — слова стоявшей за моей спиной Лорины были искренны. — Вы такая хрупкая и тоненькая…

«Что даже маска вас не портит», — мысленно закончила я, хотя и была согласна с Лориной: в зеркале отражалась настоящая прекрасная кронпринцесса. Если не знать, что под маской отсутствуют человеческие глаза, то и вовсе совершенная. Величественная, что немаловажно, учитывая то, что я намеревалась сделать.

— Спасибо, Ло, — кивнула я, не поворачивая головы.

* * *

Если бы сердца живых существ были часами, то моё было бы главными столичными на площади и оглушительно отбивало полночь. К полудню бальный зал уже был прибран после вчерашнего бала и иначе украшен. Белые цветы обвивали мраморные колоны, на полу были рассыпаны белые лепестки. Лорды и леди Арайдена, знатные гости из других миров… гостей было так много, что лица некоторых расплывались у меня перед глазами. Или виной всему было волнение.

На тронном возвышении уже ожидали дядя Бернард, Арлан Раминский, его отец и старшая сестра. В руках Киры Раминской была подушечка с обручальными кольцами, в руках её лорда-отца подушка с зачарованной короной принца-регента работы Оралин и Аланны. Я поднялась на возвышение и поравнялась с Арланом, едва помня о том, что нужно дышать. Улыбаться, к счастью, получалось восхитительно.

— Сегодня мы свяжем узами брака лорда Арлана Раминского и кронпринцессу Аню Сейромон-Арайден. Да будет их брак долгим, а правление достойным! Да не угаснет их любовь! — торжественная речь Бернарда долетала до меня приглушённо, словно в уши налили воды. — По традиции члены семьи коронуют дарованной правителем короной своего вступающего в королевскую семью члена! Лорд Раминский, прошу вас.

Седой мужчина передал подушку с короной подошедшему слуге и взял драгоценность в руки. Я даже порадовалась, что у меня нет глаз, когда он приблизился к нам: мне нужно было контролировать лишь свои губы, руки, ноги и дыхание, не взгляд. Тяжесть игры для Алексии отражалась у неё на лице. Моя и Арлана скрывались глубоко внутри.

Секунды казались вечностью.

Я почти попрощалась с надеждой на лёгкую победу, едва корона легла Арлану на голову, когда вдруг:

— Мне казалось, изумрудов будет больше, — раздался на весь зал капризный голосок леди Киры Раминской.

Многие гости дворца, стоявшие впереди, ближе к тронному возвышению, повернули головы в сторону леди Киры, от лица которой отлила кровь. Она молчала, а её слова продолжали греметь над толпой. Те, кто толкались позади, ещё не понимали, что начало происходить вокруг, но подхватили волнение толпы.

— В конце концов, это мы возвели Берни на трон. Он мог бы подарить брату корону роскошнее.

Я удержала истеричный смешок.

— Важна не корона, Кира, а то, что она даёт тому, кто её носит, — мужской, с хрипотцой, голос лорда Раминского перекрыл охи толпы.

Мужчина побледнел. Державший корону в руках минутой ранее и ещё не успевший отойти от сына, он довольно быстро сообразил, что являлось источником звука, и сорвал с головы Арлана работу Оралин и Аланны под возгласы лордов и леди королевства и соседних миров. Он опрометчиво швырнул венец власти в людей, которые спешно попятились. Кто-то упал. Чудо, что корона приземлилась на пол, не сломав кому-то нос или выбив глаз. И она не замолчала, конечно же. Заклинание Аланны действовала великолепно.

— Немного она дала покойным королю и королеве, — повторила хмыканье леди Киры магия короны.

До гостей позади, вероятно, уже дошли новости о том, что творилось впереди. Один из членов Королевского Совета пнул корону носком туфли, и я кивнула Алексии, стоявшей неподалёку в довольно откровенном для Арайдена платье с открытой спиной. Как и я, она запомнила того, кто, скорее всего, тоже был замешан в трагедии, погубившей мою семью.

— Потому что они забыли о том, что короля и королеву делают их союзники. Иначе короны довольно просто лишить, нередко вместе с головой, — я сжала руки в кулаки, слушая слова лорда Раминского. — Что мы и сделали.

Он сказал рядом с драгоценным убором более чем достаточно для того, чтобы я имела право арестовать и его самого, и его дочурку. Я кивнула Алексии, которая стремительно минула королевскую стражу, схватив леди Киру и скрутив ей руки за спиной, а Арлан напал на собственного не ожидавшего атаки отца. Четыре стражника, попытавшихся защитить леди Киру, упёрлись в магический барьер полубогини, им не подвластный.

— Что здесь происходит?! — попытался вмешаться Берни. Корона замолчала.

— Жители и гости Арайдена, вы все слышали, что говорили те, кого моя семья любила и кому доверяла! Лорд Раминский и его дочь замешаны в убийстве покойных короля и королевы, моих родителей, которых так любил народ королевства! — громко объявила я, скинув с головы фату.

— Аня, что ты делаешь? — Бернард попытался подойти ко мне. И его отшвырнуло к стенке защитным барьером. Моим.

— Дядя, вам лучше бы помолчать. Леди Кира заявила, что она с отцом возвела вас на престол. Что вы на это скажете?

— Ты не можешь обвинять меня и лорда и леди Раминских только на основе слов… что это вообще было?!

Народ поднял шум. Всем было интересно.

— Вообще-то, могу. Ведь корона была зачарована по моему приказу, дядя.

— Это противозаконно! — прошипел лорд Раминский. — И ты настроила против меня сына, девчонка!

— Ты сам настроил меня против себя, — спокойно ответил Арлан. Уверена, ему было паршиво внутри. Напряжённую меня же порадовало, что мужчина позабыл о необходимости вежливого обращения к кронпринцессе, так как то была мелочь в коллекцию его прегрешений.

— Жители Арайдена, зачем бы лорда Арлану Раминскому, тому, кто мог стать кронпринцем, обвинять своего отца и сестру, если бы они были невиновны?! Лорд Арлан Раминский предан короне и с самого начала знал, что его семья предала её, отправив на смерть моих родителей и многих достойных граждан королевства.

— Вы сказали, что корона была зачарована по вашему приказу, — выступила вперёд леди Виктория из Королевского Совета. Я видела её несколько раз с моей матерью ещё в детстве. Она была статной женщиной шестидесяти лет, в строгом тёмном платье, с седыми волосами, собранными в пучок на затылке. — Ваше Высочество, вы осознаёте, что действительно нарушили законы Арайдена?

— Осознаю, — твёрдо сказала я. — Однако мои родители были убиты. И я не доверяла семье Раминских, потому решила проверить их. И, как вы видите, проверку они чудовищно провалили.

— Были ли у вас основания не доверять им? — спросила леди Виктория. Она была влиятельным членом Совета, потому многие предоставили слово ей и решили хранить молчание.

Но не дядя.

— Всем ведь известно, что моя племянница больна, — заявил Бернард. — Она училась в Академии Безумцев. И помешалась на трагедии, забравшей её семью. Всем известно, что в тот ужасный день всех погубила Тамирская империя.

— Дядя, вы осознаёте, в чём обвиняете кронпринцессу? — холодно спросила я. — Ту, кто кронпринцесса и будущая королева по крови, а не по родству с покойной королевой? Ту, кто законно должна сесть на престол? Быть может, вы прикажете королевским стражникам арестовать меня? На глазах всего двора и иномирных гостей? Если вашей вины в смерти собственной сестры, её мужа и наших подданных нет, а я сумасшедшая, то чего вам боятся? Позвольте мне предъявить все имеющиеся у меня доказательства.

У Бернарда сузились глаза. И дрогнула рука. Он боялся.

— Леди Виктория, у меня есть основания не доверять семье Раминских! — едва ли не прокричала я. — Когда мне было девять, я гостила у своего дяди, всем это известно, ведь именно по этой причине я не погибла в летнем дворце четырнадцать лет назад. Тогда я застала моего дядю Бернарда целующимся с леди Кирой Раминской. Когда они это увидели, то дядя стёр мне воспоминания. По этой причине меня мучили кошмары в течение девяти лет, и по королевству начали ходить слухи о моём нездоровье. Это мои слова. Слова кронпринцессы. Они имеют вес, леди Виктория?

Высокоуважаемая леди, прекрасно слышавшая слова, озвученные короной, и видевшая эмоции, что успели промелькнуть на лицах леди Киры, её отца и Бернарда, кивнула.

— Как же вы узнали, что ваши воспоминания стёрты и вернули их? — выкрикнул какой-то лорд.

— Ректором моей Академии была богиня. Она обучила меня магии времени, подвластной ведьмам времени, о которых вы все слышали, как люди образованные и многие магией одарённые. Мне удалось совершить перемещение в прошлое и вновь пережить то, что у меня забрали. Однако я понимала, что мне не поверят из-за слухов о моём сумасшествии и сама сомневалась, ведь верили своему дяде. Потому я позаботилась о том, чтобы корону, которую дядя вручил семье Раминских, зачаровали. Как вы все слышали, мои собственные воспоминания интересно совпали с чужими речами официально абсолютно здоровых людей.

Я вздохнула.

— Однако… это ещё не всё. У меня есть ещё доказательства.

Я взмахнула рукой и из сумки, висевшей на плече Алексии, вылетел дневник моей матери. Самой мне просто некуда было его прятать.

— Этот дневник принадлежал моей матери, королеве Эванджелине. Леди Виктория, вы её хорошо знали. Сумеете опознать почерк?

Женщина из Королевского Совета прошла вперёд и пролистала несколько страниц. Что-то она прочитала. Как член Совета, читала она невероятно быстро.

— В этом дневнике моя мать пишет о своей дружбе с императором и императрицей Тамирской империи. О расцвете торговли с Тамирской империи, о котором вы все наверняка помните, великие умы Арайдена. О том, что лорд Раминский был недоволен действиями моих родителей, потому что корона начала избавляться от своих долгов перед их родом. А также… о своих планах поженить меня, свою дочь и наследницу, с бывшим тогда наследником империи, Элиотом Тамирским. Так были ли причины у покойных императора и императрицы убивать моих родителей?! Или же причины были у семьи Раминских, которые до сих пор так и дают деньги в долг короне и которые посадили на трон любовника своей дочери?!

Народ охватили сомнения, но я была убедительна и уверена. А леди Виктория подтвердила:

— Это действительно почерк покойной королевы Эванджелины.

— Но почему же тогда в Тамирской империи казнили императора и императрицу? Почему империя признала вину? — ещё один выкрик из толпы.

— Потому что брат императора был в сговоре с моим дядей и родом Раминских. Обвинив своего брата и его жену в произошедшем, он получил корону, разве нет? Разве не слышали вы, те, кто были в империи до трагедии, что не всем нравилась императрица из другого мира?

— Ваши обвинения серьёзны, — отметила леди Виктория.

— Но не бездоказательны. Я училась в одной Академии с принцем Элиотом Тамирским. Тем, кто мог бы подтвердить всё, если ему позволят посетить Арайден.

Лорд Раминский вдруг вырвался из рук Арлана и ударил меня кулаком в живот. Я упала, слишком увлёкшись толпой, однако…

— Разве, — я прокашлялась, — нападение на кронпринцессу не является подтверждением того, что я права?

— Аня, ты сошла с ума, — Бернард попытался отдать приказ страже схватить меня, но они… не послушались. Вернее, один из тех, что ранее пытался защитить леди Киру Раминскую, подошёл ко мне и помог подняться. Другие, что охраняли Бернарда, поспешили схватить её отца.

— Мы давали клятву верности королю Михаилу и королеве Эванджелине, — сказал поддерживавший меня в стоячем положении стражник. — И мы верим кронпринцессе. Прикажете задержать вашего дядю, Ваше Высочество?

— Приказываю.

Настроения двора быстро менялись. Были ли мы с Алексией и Арланом успешны потому, что нас внезапно поддержала леди Виктория, потому, что королевские стражники преданы мне, как наследнице престола, потому ли, что многие знатные особы Арайдена и без того точили зуб на Раминских, но Бернард, Кира и их с Арланом папаша оказались в дворцовых камерах. Сила, которой Берни думал, что владел, оказалась в моих руках. Часть поддержки двора — тоже. Всё прошло удачно.

И мне с остальными участниками плана предстояло сильно потрудиться, чтобы так оставалась и впредь. К примеру, защитить меня от возможных убийц, которых ко мне подослали ночью. Я увеличила число королевских стражников рядом с собой втрое.

Глава семнадцатая, в которой троны получают те, кому они предназначались

Мне следовало бы поинтересоваться, не богиня ли безумия придумала заседания Королевского Совета. С одной стороны, всё было просто и понятно: леди Виктория хотела справедливости и моего скорейшего восхождения на престол; лорды и леди, главы старейших семей, жаждали занять место лорда Раминского в качестве негласного главного советника, некоторые даже имели наглость предложить мне мужа из числа своих сыновей, наглейшие из лордов вызывались жениться сами. С другой… каждого члена Совета приходилось слушать внимательно, отвечать вежливо и не забывать улыбаться, что было хоть и знакомо, но осточертело после нескольких дней по множеству часов подряд. Положение моё было более шатким, чем когда-либо, ведь я по-прежнему оставалась кронпринцессой при короле-регенте в темнице. Мне нужно было как можно скорее стать королевой.

Король-регент… его судьба, как и судьбы лорда Раминского, его дочери и выдавшего себя ещё на ложной свадьбе члена Совета, была постоянной темой для обсуждений и к единому решению Королевский Совет не приходил. Взрослые образованные высокородные люди горячо спорили, перебивали друг друга и давили на меня. Голова раскалывалась. Определённо, подобные сборища изобрела Лисса.

Вызывала вопросы и Алексия. Кому-то приглянулись её таланты, другие были смущены её вмешательством в политику королевства. Мне приходилось постоянно повторять, что участие Алексии — моё волеизъявление, что она сумела завоевать моё доверие в Академии. Тех, кто спрашивал, намеревалась ли она войти в состав придворных королевского двора Арайдена, получали от меня уклончивые ответы. Алексия могла получить титул в Арайдене, став женой Арлана, но этот брак пока что оставался недопустимым. Хотя я и объявила, что Арлан изначально знал о предательстве своей семьи и согласился участвовать в свадьбе-проверке, он был сыном провинившегося рода и моим бывшим женихом. Ему предстояло встать во главе семьи — и получить наказание в виде баснословных денежных выплат короне и ряду семей. Наказание являлось необходимостью, чтобы потешить советников. Младшему лорду некоторое время предстояло трудиться, чтобы удержать семью в верхах.

Была и ещё одна проблема… Меньшинству нравилась идея моего якобы сумасшествия. К счастью, большинство было заинтересовано в сохранении королевской династии, начало которой положил великий Николай. Попытки убрать меня с моего места не на официальных заседаниях Королевского Совета, а исподтишка успешно пресекала королевская стража.

К счастью, к концу уже седьмого заседание за семь же дней, мы с лордами и леди пришли к окончательным решениям. Коронация должна была состояться через две недели. За оставшееся до неё время я официально должна была лишить Бернарда короны на глазах у всего двора и отправить в качестве чернорабочего в мир к гномам, где его ожидал присмотр Оралин и работа на её семью и на благо Арайдена, так как мне удалось добиться её назначения постоянным поставщиком драгоценностей ко двору. Для этого пришлось подкупить её работами буквально каждого советника. Даже леди Викторию, хотя, само собой, всё это преподносилось не как подкуп, а как дары от будущей королевы. Кое в чём лорд Раминский был прав: правителя делали его союзники.

На казни лорда Раминского настаивали. Я и сама её хотела, но помнила об обещании, данном Арлану. Согласованным с Советом решением я уже обрекла его на непростые месяцы, а то и годы работы на семью. Потому, использовав его былые заслуги, я смягчила наказание и лишила его всех титулов и привилегий, назначив рядовым солдатом королевской армии. Леди Киру было решено выдать замуж за простолюдина. Ни они, ни её дети никогда не смогут претендовать на состояние Раминских или получить титул.

Другой лорд пошёл под меч. Спасать его от казни у меня не было ни причин, ни желания.

Когда я вернулась в свои покои, на улицах Арлатерры царила глубокая ночь. В течение недели после свадьбы я слишком мало спала и слишком много решала.

В окна моих покоев постучали. Так и не успевшая раздеться, я, как ужаленная, подскочила с постели. В дворцовом парке на высоте нескольких этажей был Элиот с выпущенными крыльями за спиной. И судя по его лицу, Уильям был мёртв.

Я спешно распахнула окно и отошла в сторону. Влетевший внутрь дракон тяжело дышал и чуть не рухнул на ковёр, но вовремя успел прислониться к стене.

— Только не говори, что ты летел всю ночь без остановок, — попросила я, опустившись рядом с ним на колени и убрав мокрую седую прядь со лба. Видимый след его несовершенства, как и моё зрение духа.

Элиот выразительно посмотрел на меня.

— Я летел дольше. Лисса отказалась сделать ещё один амулет.

Я вздохнула и поцеловала принца Тамирской империи во влажный лоб. Для того чтобы ругать Элиота я чересчур устала.

— Всё прошло удачно? — спросила я, хоть и прочитала ответ на лице возлюбленного ранее. Голову я водрузила ему на плечо. Несмотря на полное истощение полётом, дракон обнял меня своим крылом. Оно было тёплым и грело не хуже одеяла.

— Более чем. Меч рассёк Уильяму брюхо на глазах у половины двора. Другая половина уже знает всё благодаря сплетням.

— Я не слышу удовлетворения в твоём голосе, — заметила я.

Элиот вздохнул.

— Его сыновья видели, как у их отца наружу полезли внутренности. Они ведь дети.

— Мы тоже были.

Дракон промолчал.

Как я ранее размышляла, вторая часть плана заключалась в том, что участвовавший в заговоре против Стефана и Алисы Тамирских лорд преподносил императору Уильму зачарованный меч. Магия Аланны, впитавшаяся в клинок, была направлена на дядю Элиота, как магия в короне на отца Арлана и его сестру Киру. Только вот действовали заклинания совершенно по-разному: оказавшись в руках Уильяма, меч взлетал и убивал его. В результате, официальным виновником убийства императора являлся лорд, подаривший меч. Его же и предполагалось казнить, тем самым избавившись от одного из тех, кто повинен в смерти невинных правителей империи.

Следующим шагом было возведение Элиота на престол. Ему предстояло снова стать признанным наследником. Это было возможно благодаря дневнику моей матери, являвшемуся доказательством невиновности его родителей, слухам о вполне реальном сумасшествии Уильяма, показаниям, которые можно выудить из лорда в темнице, обещая не казнить его, излишней юности сыновей императора Уильяма и политической поддержке соседнего королевства Арайден, которую я намеревалась оказать Элиоту.

И когда мы оба сядем на троны, тогда и положим конец существованию Ареса.

Глава восемнадцатая, в которой свершается месть

— Сегодня, двадцатого июля тысяча девятьсот пятнадцатого года после рождения Николая, на трон официально восходит Аня Сейромон-Арайден, дочь Михаила Арайдена и Эванджелины Сейромон-Арайден, потомок великого Николая и законная наследница престола королевства Арайден. Да будут дни правления её долгими, а принятые решения праведными! Да не обернётся она против народа своего! Да здравствует Её Королевское Величество Аня Сейромон-Арайден, королева Арайдена!

Корона непривычно ощущалась на голове. Сапфиры и бриллианты в белом золоте — я помнила, как выглядел символ власти правительницы на подушке в королевской сокровищнице, когда папа водил меня туда в далёком детстве. Сейчас он украшал мою голову, и пусть лента на глазах не позволяла мне видеть его великолепие, я знала о нём.

Практически с самого основания королевства в королевской сокровищнице хранились две короны: одна предназначалась для урождённого короля, другая — для урождённой королевы. В первые годы существования королевства их носили Николай и его супруга, но после, когда появилась традиция дарить каждому правителю не из семьи сделанную на заказ корону, два первых венца стали носить исключительно потомки Николая. Кронпринцы носили корону первого короля, кронпринцессы — корону его королевы.

Я встала с колен. Меня должен был бы короновать либо прошлый правитель, решивший передать корону наследнику до своей смерти, либо член семьи, но единственный мой живой родственник и вместе с тем мой предшественник уже приступил к отбыванию своего наказания в мире Оралин, потому вершитель церемонии был выбран из членов Королевского Совета. Леди Виктория отошла в сторону, на край тронного возвышения и склонилась перед новой королевой. Её облачённые в светлые перчатки руки ранее держали в руках мою корону.

Медленно и величественно повернувшись к присутствовавшим в главном зале столичного дворца придворным, советникам и моим близким гостям, я пронаблюдала за тем, как все поприветствовали поклонами новую королеву. Когда все разогнулись, Алексия, стоявшая рядом с Арланом в первом ряду, подмигнула мне. Оралин и Аланна на коронацию не остались, каждая отбыв к себе домой. Я знала, что у Оралин было сейчас много приятной для неё денежной работы. Аланна же пока ждала своего вознаграждения.

Политическая ситуация в Тамирской империи была трудной. Элиота признали и короновали как императора: наш план сработал, хотя на заключённого в темнице лорда, которого мы успешно подставили, пришлось довольно сильно надавить и всё же не убивать его. Притом на пощаде настоял… Элиот. По его мнению, мы наказали его более чем достаточно, выбивая признания хлыстом. Однако часть Тамирских лордов всё равно ставила под сомнение законность притязаний на престол Элиота при наличии юных сыновей Уильяма. Мы этого ожидали, а потому мой прозрачный письменный намёк на возможный серьёзный военный и торговый конфликт с Арайденом несколько поубавил их пыл.

Всё это мне было известно из писем, которые успешно и относительно быстро доставляли драконы по воздуху.

* * *

Понять, что Лисса нервничала и сильно, было нетрудно: она разгромила выделенные ей гостевые покои, прилегавшие к ним соседние покои Алексии и Арлана, третий императорский кабинет и часть коридора — и это только за минувший вечер. Подобное поведение вполне можно было бы простить, так как денег на ремонт в императорских запасах было более чем достаточно. Однако я сказала: «можно было бы». Существовало одно «но»: она нервировала остальных, а переживания накануне того события, которое мы с Элиотом и Алексией ожидали больше пяти лет, ни одному из нас были ни к чему.

— Да хватит уже! — прикрикнула Алексия на Лиссу, слишком громко размешивавшую сахар в своей чашке чая. Богиня послушалась и прекратила, при этом разбив чашку. Полубогиня издала скорбный стон.

Пока мы готовили всё к финальной части плана, приблизился конец августа. Едва воцарившись на престолах, мы с Элиотом объявили, что желаем воплотить замысел покойных правителей и объединить королевство и империю. Мы повторили торговые шаги вперёд, сделанные нашими родителями, и начали готовить свадьбу на территории Тамирской империи.

Не сказать, что всем нравилась идея объединения, но противников, оказалось куда меньше, чем тех, кто выступил за; расклад сторон по данному вопросу в Арайдене оказался зеркальным вопросу моего сумасшествия. Большинство голосов «за» заставляло нас с Элиотом гордиться своими народами и верить, что от основных своих политических соперников мы избавились. Когда вина с родителей Элиота была снята, все те, кто оказывал им поддержку во время правления, вышли из тени. Так случилось и в Арайдене, когда Бернарда и шептавшую ему на ухо слова отца Киру отстранили от власти. Ну, и когда я осторожно проредила состав Королевского Совета, отослав тех, кто больше всего нервировал меня в недели перед коронацией, по важным королевским делам: кому доверила следить за восстановлением зданий значимых исторических городов, кого назначила на должности руководителей наших новых посольств в мирах эльфах, гномов и в Тамирской империи. Должности были почётные, потому отказываться от них было неудобно и невежливо. В общем, я проявила свою мстительную натуру, воздав за свои муки на семи советах после ложной свадьбы.

— Лисса, если вы хотите чем-то поделиться, то делитесь этим сейчас, — сказала я, отложив надкусанный круассан с клубничным вареньем, который Элиот ранее положил мне на тарелку.

За завтраком в одной из столовых императорского дворца Тамирской империи собрались молодой император-дракон, молодая королева Арайдена, то есть я, полубогиня Алексия, лорд Арлан и богиня Лисса. Те, кто намеревались на свадьбе убить Ареса. Впечатляющая компания для небольшого уютного помещения.

— Если мы провалимся, Арес меня убьёт, — пробормотала Лисса. — Он сможет, сможет…

— Мы не провалимся! — в один голос сказали мы с Алексией. — Лисса, соберитесь!

Удивительно, но Лисса мгновенное перестала бормотать и переживать. Всё же она действительно была ненормальной богиней.

* * *

Поскольку наша с Элиотом свадьба была куда опаснее фальшивой свадьбы с Арланом, на ней не было гостей. Иллюзию их присутствия в главном зале императорского дворца создавала Лисса. Лишь она, как богиня, обладала даром создать сильную иллюзию множества гостей, способную обмануть бога. Настоящими здесь были лишь планировщики его убийства, и то Алексию скрывала магия Лиссы до поры до времени.

Ещё во время разработки плана, мы думали о том, как выманить Ареса, и сошлись, что он просто не мог не появиться на торжестве по случаю моей с Элиотом свадьбы. Четырнадцать лет назад он поспособствовал воцарению на престолах Бернарда и Уильяма, тем самым сделав всё, чтобы подготовить будущую войну людей и драконов. Мы убрали его пешек, как и хотели. Мы спрятали от него его будущего военачальника — Алексию. Оставалась лишь провокация. Свадьба, что обеспечивала мир между странами, с которых Арес хотел начать войну в Магимире, идеально подходила.

— Когда всё закончится, ты, наконец, станешь моей женой, — шепнул мне на ухо Элиот.

В отличие от Лиссы, мы не давали себе усомниться в успехе, потому через несколько часов на свадьбу должны были прийти реальные гости. Арес же, как уверяла Лисса, должен постараться появиться как можно раньше, чтобы препятствовать нашему браку.

Иллюзорный маленький двоюродный брат Элиота призывал нас обменяться брачными клятвами. Моё сердце громко-громко стучало внутри. Через руку, приложенную к груди дракона, я ощущала, что и его тоже.

И вдруг на улице разразился дождь. Я и дракон испуганно обернулись, почувствовав дуновения ветра посреди зала: из чёрной ветреной воронки посреди ковровой дорожки, делившей зал напополам и по бокам от которой сидели иллюзорные гости, вышагнула фигура. Иллюзия присутствовавших достоверно запаниковала.

— Я извиняюсь, — мужчина, на вид не старше тридцати, склонился перед нами в поклоне. У него были тёмные волосы до плеч и глаза, своим прищуром напомнившие мне Алексию. Он был статен и красив. Подбородок украшала щетина. — Королева Арайдена, император Тамирской империи, — разогнувшись, мужчина поочерёдно кивнул мне и Элиоту. Голос у него был низкий и хрипловатый. Мне охотно верилось, что Лисса могла любить его. — Прежде чем вы спросите, я представлюсь. Меня зовут Арес, и вы немножечко испортили мои планы.

Бог улыбнулся. Это была улыбка гиены, готовой броситься на нас.

— Я так хотел войны между вашими странами… а вы не хотите, и это печально! Думаю, мне стоит показать вашим гостям, что ваша свадьба обречена на провал.

От него исходила сильная пугающая аура, от которой немели конечности. Испуг и шоковое онемение почти не нужно было изображать.

Арес поднял руки: и тёмный туман пополз к нашим гостям. Иллюзия Лиссы начала издавать крики — он ожидаемо хотел устроить кровавую баню из нашей свадьбы. После неё бы точно была война. К несчастью для бога войны, при всём своём ужасе, он был предсказуем для бывшей возлюбленной и ведьмы времени Лиссы, помогавшей нам устроить ему западню.

Когда гости не начали умирать, Арес замер. И в следующее мгновение его грудь пронзил меч появившейся за его спиной из иллюзии Алексии. Кровавое пятно поползло по его белоснежной рубашке. Струи потекли к тёмным штанам.

Он слегка повернул голову. Полубогиня, наделённая магией от бога, была способна на многое. Подобраться к родному отцу в иллюзии Лиссы, подпитанной своей собственной магией. Впитать в себя божественную силу после его смерти. Стать новой богиней войны.

Арес рухнул лицом вперёд, явив нам Алексию с окровавленным мечом в руках. Нагонявшего страх бога настигла лёгкая, быстрая и бесславная смерть. Четырнадцать лет спустя удача оказалась на нашей с Элиотом стороне.

Эпилог

Десять лет спустя

Встречи с имперскими советниками даже десять лет правления спустя оставались утомительными. Мне нравилось то, что в Тамирско-Арайденской империи моё слово, как императрицы, имело огромный вес и что именно я, в основном, занималась управлением. Но порой имперские советники бывали просто невозможными.

Мой муж Элиот обнаружился в саду у самого большого пруда. Всего в саду при императорском дворце их было четыре, и тот, у которого расположился мой любимый с дочерью и сыном был самым красивым. Его границы были выложены камнями и окружены кустами с мелкой листвой.

Я притаилась за деревом.

Сегодня Элиот с детьми ездил проверять состояние нашей армии, и я не знала, когда они успели вернуться. Шестилетняя Алиса Эванджелина устроилась у отца на руках и что-то увлечённо ему рассказывала. Поверх её платья был повязан кожаный поясок с кинжалом. Девятилетний Михаил Стефан сидел прямо на траве и читал книгу.

Дракон был хорошим отцом. Возможно, куда лучшим, чем я матерью. Я и наши дети были его главной любовью, в то время как меня часто выдёргивали рано утром заботы империи. Я знала, что благодаря Элиоту счастлива наша семья, а благодаря мне — народ империи. В совет новой империи вошли как лорды Арайдена, так и лорды Тамирской империи, и вместе мы строили новое процветающее государство.

Арлан, выплативший деньги всем, кому был должен в наказание, женился на Алексии и вместе с ней они счастливо жили, особо не стремясь в управление империей. Аланна и Оралин счастливо жили и сотрудничали с короной. Лисса так и оставалась ректором Академии Безумцев, помогая таким, как я и Элиот, вырастать в сильных магов и вершить справедливость.

Плохие сны оставили меня навсегда.

Конец

Content

Академия Безумцев
Ибис Александра

Глава первая, в которой мне говорят, что я сумасшедшая

Глава вторая, в которой я знакомлюсь с богами

Глава третья, в которой я учусь боевой магии у эльфов

Глава четвёртая, в которой я узнаю о своей врождённой способности

Глава пятая, в которой я договариваюсь с врагом

Глава шестая, в которой я впервые путешествую в прошлое

Глава седьмая, в которой я не сплю ночью

Глава восьмая, где я стала забывчивой

Глава девятая, в которой я плачу за правду

Глава десятая, в которой тайное становится явным

Глава одиннадцатая, в которой я посещаю эльфийский бал

Глава двенадцатая, в которой тайнам лучше бы остаться тайнами

Глава тринадцатая, в которой становится понятно, кто враг

Глава четырнадцатая, в которой мы с принцем драконов собираем команду для дворцовых переворотов

Глава пятнадцатая, в которой, наконец, приходит время

Глава шестнадцатая, в которой справедливость торжествует

Глава семнадцатая, в которой троны получают те, кому они предназначались

Глава восемнадцатая, в которой свершается месть

Эпилог