О. Зеленжар

Книга Зимы

Глава 1

Ключ

— Молись, чтобы я не убил или не покалечил тебя в приступе ярости.

Огромный черный жеребец злобно рыл землю копытом, сидящий на нем эльф был не менее сердит.

— Зачем убивать того, кто может быть полезен? — сказала идущая следом девушка. — К тому же, большой вопрос, кто кого…

— Конечно же, я тебя, — не оборачиваясь, ответил эльф.

Голос у него был низкий, и он немного тянул гласные, отчего тон казался еще более надменным.

— Самомнение у вас, Ваше Высочество…

Кьяра раздраженно дернула хвостом. Мало того, что пришлось полдня прождать на перекрестке, так еще и обращение оставляет желать лучшего. Конечно, она не ожидала ничего хорошего, когда ей дали задание встретить, сопроводить и сберечь какого-то эльфийского рыцаря. Эльфы! Надменные и хилые ублюдки, чье главное назначение в мире — играть на своих балалайках и упиваться чувством собственной важности.

— Чудно. Ты почти угадала с титулом. Попробуй еще разок.

— Единственный титул, который я признаю — это Лорд Преисподней, а ты как-то не сильно на него похож, — ответила девушка и перекинула веревку с рулоном спальника через другое плечо.

Близился вечер, и закат обещал быть ярким. Лучи солнца играли на ее темно-пепельной коже, серебристых волосах, заплетенных в длинную, неряшливого вида косу и плотно прижатых к голове рожках.

Эльф приостановил коня и слегка обернулся.

— Не удивлен. Только на такой помойке как Нижний[1], с позволения сказать, Мир, могло появиться столь несуразное создание без капли манер, изящества и женского обаяния. Хотя мужчины, женщины — все вы одинаковые отродья, — процедил он сквозь зубы.

Кьяра остановилась. Вот ведь хамло!

— О да, вы правы, откуда взяться манерам у домушницы и мелкой воровки. Впрочем, было бы любопытно посмотреть, куда бы вам засунули ваши манеры в тех местах, откуда я родом. Если вам интересно, могу сопроводить, — она нагло улыбнулась, демонстрируя острые клыки. — То есть говорите вам без разницы мужчины или женщины? Там могут предложить разные другие вариации. Как раз для таких взыскательных господ.

Голос эльфа был полон отвращения.

— Ты не воровка и домушница — ты нарыв, который смердит, стоит только прикоснуться, — сказал он, словно выплевывая каждое слово. — Я не хочу знать, что и куда тебе пихали на твоей родине для того, чтобы ты стала настолько отвратительной. В проводники я бы тебя взял только при условии, что сам вырежу твой поганый язык и отрублю пальцы на твоих куриных лапках. Меня раздражает цоканье твоих когтей.

Это уж слишком. Свои ножки с длинными, на манер кошек и других изящных зверей, плюснами она любила и считала очень красивыми, а шаги ее были ловки и бесшумны. Да и отчего бы цоканье? Дорога — земля да песок. Этот эльф просто издевается. Но она не нашла ничего другого, кроме как сказать:

— Какие вы все эльфы — неженки.

— Закрой рот. Ты стоишь меньше, чем подковы моего коня. А твое слово просто воздух, который раздражает своим сотрясением, но и только. Ты — просто вещь.

Это не стена надменности и холода, а целая горная гряда. Кьяра представила, как его, вероятно, холеное эльфийское личико с муками стекает с черепа, оплавляясь в лаве родного Флегетоса[2], и улыбнулась, обнажив клыки.

Из капюшона ее бесформенной безрукавки выглянула мышиная мордочка и шевельнула усиками. Кьяра нежно погладила питомца. Дорога, возможно, долгая, а компания неприятная. Появилась идея немного поиграть на дудочке. Кьяра достала инструмент и прямо находу начала наигрывать простую мелодию, которую слышала на улицах Невервинтера. Мышка выпорхнула из капюшона и начала причудливо летать вокруг ее головы.

— Цирк, — процедил эльф. Оказывается, он обернулся в седле и видел весь перфоманс. — Жалкие создания.

Мышка испугалась и юркнула обратно.

Кьяра вновь почувствовала все нарастающее раздражение.

— Вам самомнение жить не мешает? Я встречала исчадий[3] гораздо более приятных в общении, не опускающихся до простых оскорблений, в отличие от Вашего Высочества. Вам стоило бы поучиться у них.

— Не вижу смысла в уважении к подобным существам. Я говорю, что думаю. Прочие, может, заботятся о твоей тонкой душевной организации.

На словах о тонкой душевной организации Кьяра засмеялась. Он что, совсем дурачок?

Эльф не понял причин столь бурного веселья и, кажется, вскипел.

— Ты умалишенная, да? Приятное общение ей подавай. За чашечкой чая, я полагаю? Из фарфорового сервиза?

Тифлингесса отсмеялась. Ну, может, будет и не так уж скучно.

— Нет. Я предпочитаю что покрепче, — ответила она. — Просто думала, что ты хоть в оскорблениях мастер, но даже у пресловутого беса больше изобретательности. Поверь, если бы не приказ, я бы давно нашла более подходящую компанию.

Эльф вновь остановил коня и повернул его в сторону Кьяры.

— Я не понимаю, зачем ты вообще мне нужна? Ты умеешь только испытывать терпение, играть на дудочке и огрызаться. Я не увидел ничего полезного!

— Я умею открывать порталы в другие миры. Не знаю, кто обратился к Королеве Воронов[4] и чем за это заплатил, что меня отправили тебе на «помощь».

Она выделила последнее слово всем возможным презрением в голосе.

Эльф немного помолчал и грозно ответил:

— Вот как. Ты ключ. Веди себя соответствующе. Твое дело открывать порталы.

Коня он вновь развернул вперед, и до Кьяры донеслись обрывки его бормотания:

— То, что у ключа язык длинней хвоста, я узнаю уже постфактум. Блеск. Обожаю свою работу. Столько новых приятных знакомств, столько очаровательных мест. Помощь, фоморджак, ну конечно.

Конь слегка ускорил свой шаг и оторвался от Кьяры на пару десятков футов, демонстрируя раздражающую эльфийскую спину. Если бы её не сдерживал приказ, прибила бы прям тут и оставила на съедение зверям.

Кьяра приостановилась, и в ее ладони появился всполох огня. Спина — очень соблазнительная мишень, но за эту шалость потом придется серьезно отвечать. А что, если…

Погасив пламя, она тихо пробормотала формулу и сделала быстрый жест рукой. Конь под эльфом исчез, словно его никогда и не было. Кьяра надеялась, что тот неуклюже упадет, гремя амуницией, но он ловко приземлился на ноги и моментально развернулся в сторону тифлингессы[5].

— Это что еще за фокусы?!

Кьяра молча отвернулась, словно не при делах, но это, кажется, только разозлило эльфа.

— Этого я тебе не спущу, — ответил он и вынул из-за пояса рукоять. Просто рукоять. Без клинка или какого-либо намека на него. Он издевается? Но глаза в прорезях шлема горели злобно и азартно, без намеков на шутки.

Кьяра вздохнула. Эфесом он ее, конечно, не побьет, но привычка к соблюдению предосторожностей не раз спасала ее. Поэтому недолго думая, она сделала несколько пассов и обернулась гигантской птицей. Один взмах широких крыльев, и вот она уже сидела на дереве, высоко над спесивым эльфом.

Тот сделал легкий поворот запястьем, из рукояти вырвался золотистый луч света, и блики заиграли на потертых латах. Он зло засмеялся и сказал:

— Так и знал, что ты курица. Ну, давай!

Кьяра повернула пернатую голову, с любопытством посмотрела на необычный меч, на фигурку в доспехах, но нападать не собиралась.

Эльф слегка опустил клинок.

— Серьезно?!

Он сделал несколько жестов рукой в латной перчатке, и в птицу устремился топор из чистого льда.

Шух! — птица взмыла в небо, уворачиваясь от ледяного лезвия, но нападать все также не спешила. Кружила в небе, словно насмехаясь.

— Летающая мразь! — прорычал эльф, и ледяной топор исчез со вспышкой света.

Кьяра самодовольно каркнула и спустилась обратно на свою ветку. Когда он уже перебесится?

Эльф подошел к дереву вплотную и рявкнул:

— Атакуй меня, ты, а-джак-ай!

Звук его голоса пронзил ее насквозь, и Кьяра почувствовала, что просто не может противиться этому приказу. Оттолкнулась от ветки и устремилась прямо на эльфа, нацелив когти и клюв в прорехи его брони, но ударилась о ловко выставленный щит. Сияющее лезвие пронзило птичье тело, взметнулись перья, и тифлингесса снова обрела прежний облик. Лезвие застыло у шеи:

— Дерись дальше!

Кьяра поднялась на ноги, отряхнула безрукавку. Пылающее лезвие меча отразилось в ее серебристых глазах без зрачков. Их взгляд выражал равнодушие.

Эльф зарычал и ударил ее рукоятью по лицу. Кьяра зашипела от боли и упала на землю. Она не ожидала такой силы от какого-то хлипкого эльфа. Удар пришелся куда-то в щеку, и рот моментально наполнился кровью. Прежде чем она успела опомниться, он схватил ее за капюшон и поднял одним рывком.

— Если ты не хочешь драться, я просто свяжу тебя! Что скажешь?

Эльф больно заломил ей руки за спину, заставляя вновь зашипеть и оскалить клыки, но какого-то заметного сопротивления девушка не оказывала, что как будто еще больше злило этого странного типа в доспехах. Он придавил ее к земле, положил бронированное колено на спину и начал связывать ее запястья.

— Будешь ходить так, пока мне не надоест, — сказал эльф, завязывая последний узел.

Кьяра приподнялась с земли, почувствовав, что металлический наколенник больше не впивается ей в позвоночник, поморщилась от боли. Слегка подвигала запястьями. И наклонила голову так, чтобы эльф не смог увидеть ее улыбку. Или у этого придурка руки как у глабрезу[6], или ему не так уж часто приходилось вязать узлы. Такой примитив она научилась распутывать еще во времена, когда пешком под стол ходила.

— Вставай, — он снова грубо поднял ее на подкашивающиеся ноги. Как же достал. Роняет, поднимает, роняет, поднимает…

— Путь долгий. Сама не пойдешь — потащу силком.

— Пойду, — буркнула Кьяра и сплюнула кровь.

— Ну, так и иди!

Тифлингесса почувствовала болезненный тычок под лопатку, качнулась от удара, но пошла вперед, попутно расправляясь с неумелыми узлами.

Через несколько шагов эльф остолбенел, глядя, как его веревка падает на землю.

— Что? Как ты?..

— Я же воровка, — мурлыкнула она в ответ и шевельнула свободными запястьями.

— Ты не воровка! Ты — издевательство! — в сердцах он толкнул ее в спину и чуть вновь не уронил на землю.

Кьяра понуро зашагала по дороге. А ведь еще утром все было не так уж плохо. Очередное задание от Королевы предвещало быть рутинным. «Необходимо, чтобы ты встретила и сопроводила одного эльфа, оказав ему всевозможную поддержку в пути. Он будет в доспехах и, скорее всего, верхом. У него белые волосы. Ты узнаешь его по красному сиянию вокруг тела. Это невозможно проглядеть». Уже то, что дело придется иметь с эльфом, насторожило ее. Но этот субъект не только надменный, но и жестокий.

Кьяра покосилась через левое плечо. С такого близкого расстояния он казался горой стали, словно объятой полупрозрачным пламенем. Слишком высокий для эльфа, примерно метра два. Забрало мешало рассмотреть лицо, но глаза в прорезях недобро блестели красными огоньками, отражая окружающее его сияние. Латы добротные, но далеко не новые. Все покрытые вмятинами, царапинами и следами от болтов. Блики заходящего солнца играли на широких наплечниках. Для эльфийского князька доспехи уж больно потрепанные на вид. Ну, да какая разница?

Под молчаливым конвоем она дошла до первой развилки и встала, ожидая указаний. Но эльф просто толкнул ее в нужном направлении, не удостоив устными объяснениями.

— Не ожидал от тебя такой покорности. На словах палец в рот не клади, а на деле рабыня, — сказал он самодовольным тоном.

Кьяра кинула презрительный взгляд через левое плечо.

— Ты думаешь это из-за того, что ты такой крутой? Ха. Если бы не приказ, я бы тебя уже давно убила, не подпуская к себе и за пределами твоих заклинаний. Твое счастье, что мне запрещено тебя атаковать. К сожалению, моя хозяйка слишком хорошо знает, как формулировать задание, и не оставила мне лазеек. Практически.

— Сильное заявление, требующее доказательств, — хмыкнул тот в ответ, — но даже в этом ты разочаровываешь. Ты — издевательство.

— Вообще-то меня зовут Кьяра.

— Что? У тебя и имя есть? Я думал, вам выдают номер или букву.

Кьяра удивленно обернулась. Он шутит? Что за убогое чувство юмора. Хотя может и нет. Вряд ли он интересовался жизнью в Нижних Мирах.

— Имя я себе взяла сама, — бросила Кьяра через плечо. — Возможно, у меня действительно был номер. Не помню.

— Тешь себя своим милым имечком, это ничего не меняет, — процедил эльф сквозь зубы. — Будь у меня в подчинении подобная хаотичная пыль, я бы лишил ее имени и присвоил порядковый номер. Я думал, это логично. Нижние Миры все больше разочаровывают.

Тифлингесса презрительно оскалилась.

— А как зовут Ваше Высочество, если мне дозволено спросить? — произнесла она с ехидством.

— Не дозволено.

Она хмыкнула и пожала плечами.

— Значит, буду звать «эй ты».

Эльф остановился. Латная перчатка сомкнулась вокруг шеи девушки, и в следующее мгновение он ударил ее лицом об колено. Она попыталась вывернуться, но это было все равно, что пытаться увернуться от падающей горы. Снова пронзительная боль и вкус крови во рту.

— Ты тупая или тебе это нравится?

Кьяра облизнула разбитую губу.

— Смотрю, на что ты способен. Избиваешь беззащитного. Оскорбляешь безвинного. Феноменально.

— Нашла в чем упрекнуть. Такая прожженная на словах, а хнычешь, словно маленькая девочка.

Кьяра вновь раздраженно дернула хвостом.

— По возрасту я точно тебе уступаю, а вот во всем остальном…

Она споткнулась на ровном месте и еле удержала равновесие. Избиение не прошло бесследно, тело сковало ноющей болью. Нос, кажется, тоже был разбит, и кровь сочилась на губы и подбородок.

— В чем ты точно мне уступаешь: в силе физической и жизненной. Еле ползаешь уже, — задумчиво сказал эльф.

Кьяра почувствовала внезапное прикосновение между лопаток, но не холодного металла перчатки, а теплой ладони. Прежде, чем она успела удивиться, она почувствовала волны тепла, разливающиеся из этой точки по всему ее телу. Словно ласковые солнечные лучи, теплый, но не обжигающий камень или свернувшийся на спине калачиком мягкий меховой зверь. Боль начала отступать, кровотечение прекратилось, и сил словно прибавилось. Неужели умеет лечить прикосновением? Жрец или паладин?

Солнце вспыхнуло за кромкой леса и начало скрываться за кронами. Теплые краски заката отступили, тени сгустились.

Эльф остановился, достал сложенную вчетверо карту, пробежался по ней глазами.

— Мы должны были пройти больше. Нагоним, если потратим еще полночи на переход.

— В отличие от тебя мне нужно восемь часов сна, — сказала Кьяра.

— Издевательство, — ответил эльф со вздохом. — Но коль так, остановимся здесь неподалеку, возле реки. А утром постараемся нагнать время.

Он немного помолчал и прибавил:

— Окунуть бы тебя пару-тройку раз. Пахнешь как животное.

Тифлингесса бросила на эльфа испепеляющий взгляд. Ах, погляди ж ты, какой у него нежный нос. Воду она, правда, не любила и не помнила, когда мылась в последний раз, но все же.

Кажется, он понял выражение ее глаз.

— Вода не кусается, вот увидишь. Готов поклясться, что если соскрести твою грязь, то там даже проявятся женские черты.

Женские черты! В своей привлекательности Кьяра тоже не сомневалась, и подобное замечание воспринималось очень неприятным уколом. Хотя, казалось бы, какая разница, что подумает этот эльф.

— Долго еще до реки? — буркнула она.

— Уже скулишь? Скоро будет. За той рощей. Тебе нужен костер? Тепло? Свет?

— Неужто, проявляете заботу? — мурлыкнула тифлингесса с нахальством в голосе.

Эльф хмыкнул и добавил нехорошим тоном:

— Тепло тебе понадобится.

Кьяра поежилась. Кажется, он действительно вознамерился окунуть ее в воду. Ну уж нет!

До реки они дошли, когда уже полностью стемнело. К счастью, хорошее ночное зрение, что у одного, что у другого, не давало поводов для беспокойств. Роща расступилась, показалась песчаная полоска берега и гладь неширокой реки, играющая ночными бликами. Кьяра тут же устремилась к воде. Мыться ей не хотелось, но быть насильно вымытой — тем более. Если уж чего-то не миновать, то лучше делать это самостоятельно. Убедившись, что эльф занят сбором валежника для костра, она бросила вещи, стянула штаны и зашла в воду прямо в длинной рубахе. Фу, вода. Она сразу поежилась от неприятного холода.

Эльф к тому времени уже развел костер и распаковал часть вещей для ночлега. Но грохот сильного взрыва со стороны реки заставил его схватить меч и устремиться на звук.

Кажется, его спутница с кем-то вступила в сражение. Он увидел, как она стояла на берегу, в одной мокрой рубашке, с какой-то странного вида палкой в руке. Еще мгновение, и с ее ладони сорвался сгусток яркого пламени, прямо в воду. Бабах! — разлетелись шрапнели водных брызг, клубы пара разметало над поверхностью. Эльф поморщился от яркой вспышки и в то же мгновение увидел, как из воды выглядывает несколько зеленых морд. Вокруг тифлингессы загорелся огненный ореол, при свете которого стало видно, что одно существо уже превратилось в обугленный труп. Но двое других уже вышли из воды и подошли к девушке вплотную. Очень высокие, с длинными когтистыми руками и толстыми зелеными шкурами, покрытыми отвратительного вида волдырями и наростами. Кьяра отшатнулась от них, и несколько огненных лучей, сорвавшихся с ее ладони, пролетели мимо цели.

В то же самое мгновение девушка почувствовала, что ее левая рука покрылась гусиной кожей от внезапно возникшей угрожающей ауры. Исполин слева застыл на месте с занесенной для удара рукой, и сияющее лезвие легко вошло в его плоть, оставляя дымящиеся раны. Чудовище упало на песок.

Кьяра в свою очередь почти испепелила второго. С ее пальцев сорвались волны огня — красивое и жестокое зрелище. Существо издало визг и попыталось уйти туда, откуда пришло, но эльф достал его мощным ударом в позвоночник. Шипение плоти, шипение испаряющейся воды, а затем прохладная ночная тишина.

— Сама бы справилась, — пробурчала Кьяра. В ее глазах еще плясали злые огоньки.

— Все веселье в одного? Нет уж, — ответил эльф. Он убрал светящееся лезвие и начал оттаскивать тела подальше от воды.

Кьяра подхватила свои вещи и отошла чуть подальше, чтобы одеться. После этого устроилась возле костра. Достала сверток с вяленым мясом и прочей дорожной едой и приступила к ужину, периодически протягивая мелкие кусочки куда-то вглубь капюшона.

Вскоре эльф закончил оттаскивать тела и тоже сел возле огня. Снял латные перчатки, шлем и начал расстегивать пряжки доспехов. Наконец при свете костра можно было рассмотреть его лицо. Действительно холеное, без единой оспины или шрама. Белые волосы гладко спадали до середины спины и обрамляли узкое лицо двумя длинными прядями. Заостренный нос, заостренный скулы, тонкие плотно сжатые губы, ярко выраженные надбровные дуги: всеми чертами он неуловимо напоминал какую-то хищную птицу. Ястреба. Даже взгляд такой же — внимательный, грозный и тяжелый. Цветом глаза были все-таки голубые, а окружающее его красное сияние зажигало в них пылающие угольки.

Эльф бросил на Кьяру свой цепкий взгляд.

— А ты лютая. Но достань они тебя, и получился бы неплохой ремень из твоего хвоста.

— Эти-то слабаки? — девушка фыркнула. — Нет, не достали бы. А даже если бы и достали, шкура у меня не такая уж и тонкая.

Она шевельнула руками, и на некоторых участках серебром вспыхнули чешуйки.

Эльф удивился, но виду не показал.

Дальше они сидели и молчаливо ели, иногда поглядывая друг на друга. Кьяра не испытывала интереса или любопытства по отношению к этому странному эльфу, а вот он нет-нет, да бросал взгляд то на ее черно-серебряные рожки, то на гибкий хвост с тонким гребешком, то на ступни, оканчивающиеся когтистыми пальцами. И нет бы искоса или невзначай: совершенно нагло пялился. От этого Кьяре стало неуютно, и она попыталась скрыться, завернувшись в теплый спальник, а после провалилась в сон.

Эльф продолжил сидеть у костра, задумчиво наблюдая за танцем пламени. Ближе к полуночи он вышел на берег, полностью разделся, оставив лишь священный символ на груди, и зашел в воду. Его тут же пронзило холодом, мышцы свело и дыхание перехватило, но ему было не привыкать. Он с головой окунулся в ледяную реку, склонился и начал шептать молитву, переливая воду из ладони в ладонь.

— Аурил, Ледяная Госпожа… Не оставь меня своей милостью, убереги тело мое от смерти, наставь на путь и наполни каждый удар своим гневом…

Он еще некоторое время шептал прерывающимся от холода голосом, затем вышел, обсушился у огня и расчесал мокрые волосы костяным гребнем.

— Вставай, мне тоже нужен отдых! — сказал он грозным голосом и пнул спальник девушки.

Та встрепенулась спросонья, вылезла из мешка и недовольно нахмурилась. Солнце еще даже не взошло, что ему надо?

Эльф тем временем закутался в свой спальник, облокотился спиной об ствол дерева и прикрыл глаза. Кьяре доводилось путешествовать с эльфами, поэтому она поняла, что не просто сидит с полуприкрытыми глазами, а погружается в глубокий транс, переживая события прошедшего дня. Видимо он хотел, чтобы она постояла на карауле… Но Кьяра не видела в этом особой нужды. Вокруг не было никого, кто мог бросить вызов ее силам. Даже эти болотные тролли — унылая мелкота, а их трупы отпугнут всех, кто помельче. Поэтому она подождала несколько минут и сама закрыла глаза в дремоте.

Когда небо начало подсвечиваться розовым, эльф встрепенулся и посмотрел на уснувшую вновь тифлингессу. Он ожидал от нее всякого, но точно не такой беспечности. Выбрался из спальника и пнул девушку по ноге.

— Хватит спать, горе караульный.

Тифлингесса спокойно открыла глаза, бросила недовольный взгляд на эльфа и нехотя выбралась из спальника, сладко потягиваясь. Эльф спустился к реке, умылся, размял плечи и торс, а затем сел на берегу, активно шепча и жестикулируя. Кьяре хватило одного взгляда, чтобы понять, что это какое-то заклинание, неизвестное ей. Спустя какое-то время сосредоточенных жестов рядом с эльфом возник изящного вида черный пегас. Поджарый, словно адская гончая, с изогнутой лебяжьей шеей, пылающими красными глазами и клубами пара изо рта. Шкура его лоснилась, а перья на широких крыльях отливали разными оттенками зеленого, напоминая о воронах. Он радостно затанцевал, взрывая песок узкими копытами, а эльф погладил его по вытянутой голове.

— Давно не виделись, тар…

Затем обернулся к тифлингессе и крикнул:

— Собирай вещи, огневушка. Остаток пути полетим.

Сам эльф уже собрал свой спальник и другие нехитрые пожитки и занялся надеванием доспеха. Делает он это ловко и быстро, отточенными за много лет практики движениями.

Кьяра только пожала плечами. Собирать ей, в общем-то, почти нечего. Вся одежда на ней, осталось только свернуть спальник и перекинуть через плечо.

Эльф взнуздал пегаса, закрепил на нем седло и свои вещи. Рывком сел на него и направил в сторону девушки.

— Забирайся.

Пегас оскалил острые, совсем нелошадиные зубы и зашипел.

— Что я, кошмаров[7] не видала? — пробормотала Кьяра в ответ и взобралась в седло, позади эльфа. На самом деле не видела, только слышала об этих жутких скакунах Преисподней.

Эльф удивленно приподнял брови и надел шлем.

— Змей — не кошмар, — ответил он, — однако может взбрыкнуть. И… он кусается.

— К чему такая забота, Ваше Высочество?

— Если ты упадешь, мне придется тратить на тебя возрождение[8]. Труп мне дорогу не откроет.

Кьяра только слегка насупилась в ответ.

Пегас сорвался с места в галоп, немного пробежался по кромке воды и оторвался от земли одним широким прыжком. Они начали стремительно набирать высоту, закладывая небольшой поворот. Незаметно, чтобы эльф как-либо управлял этим зверем. Когда деревца совсем уменьшились, пегас вывернул шею под немыслимым углом и шамкнул зубастой пастью у самой ноги тифлингессы.

Эльф пнул зверя под ребра:

— Успокойся! Это жрать нельзя!

Пегас разочарованно вздохнул.

— Будет еще огрызаться — развею, — прорычала Кьяра.

— Если не успею в срок, то провалю задание. И ты тоже.

— Нет, — ехидно ответила девушка, — твой успех или провал меня никак не касается. Интересно, что сделают с тобой хозяева?

Эльф напрягся.

— Используй свое воображение.

Кьяра задумалась, что бы она сделала с этим эльфом, и ничего конкретного в голову не пришло. Убила бы, это точно, а вот на пытки у нее было слабое воображение.

— Не могу, — честно ответила она с веселыми нотками в голосе, — но уверена у твоих хозяев фантазия побогаче моей.

— Радуйся, пока можешь, — сказал тот дрожащим от злости голосом. — Своим провалом я постараюсь потянуть и твою нахальную физиономию за собой. Эта Королева, как там ее… Надеюсь, спустит с тебя пару десятков шкур.

Кьяра засмеялась и приподнялась так, чтобы сказать ему прямо в ухо:

— Ты этого не увидишь, будешь слишком занят сношением со своими хозяевами. Не только я здесь вещь.

Он скрипнул зубами в бессильной ярости. Кьяра еще больше развеселилась.

— Ты утомительно много болтаешь, — наконец прорычал он злым голосом. — А говоришь, что у тебя нет воображения. Вот это пытка так пытка.

Кьяра отклонилась назад, довольно ухмыляясь. Кажется, она довела этого эльфа до трясучки. Ну и поделом ему, незачем было так жестоко себя вести.

Весь день она провела молча, поглядывая на пейзажи, небо, облака. Внизу стелились равнины, петляли реки, изредка отражали солнце озерца. Высоты она не боялась, наоборот, прохладное небо было приятным. Змей несколько раз пытался впиться в ее ногу, но каждый раз эльф ловко останавливал его пасть латной перчаткой. Судя по количеству глубоких следов на стали, грызть руки своему хозяину — любимое занятие этого пегаса. Кьяре было все равно. Пусть хоть по локоть отгрызет.

Сам эльф всю дорогу был прямой как жердь. К сожалению, доспехи и шлем хорошо скрывали его эмоции. Тифлингесса надеялась, что утренний разговор оставил неизгладимое впечатление и заставил его сильно поволноваться.

К обеду полет ей уже сильно наскучил, а к вечеру Кьяра и вовсе уже мечтала спуститься на землю. Ее замучил голод, а ноги затекли так, что она их уже не чувствовала.

Когда время начало вновь клониться к закату, показалась кромка леса, да такого большого, что океан его кроны перехлестнулся через линию горизонта. Без какой-либо видимой команды пегас начал снижаться. Макушки деревьев стали чуть ближе, и Кьяра смогла оценить их высоту. Это не деревья, а настоящие живые башни, футов пятнадцать-двадцать в охвате, а в высоту… Даже сложно сказать. Не меньше ста футов.

Пегас начал закладывать круги на снижение над небольшой прогалиной с особенно высоким деревом. В нем огромная трещина от удара молнией, однако густая листва указывала на то, что дерево живо и здравствует. Пегас приземлился, почти коснувшись узловатых корней, и начал гарцевать, красуясь перед хозяином. Кьяра тут же спрыгнула на землю и начала разминать затекшие, сведенные болью ноги.

— Ну что… Рассказывай, — сказала наконец она.

Эльф спешился и отпустил пегаса побегать по поляне.

— Это запечатанный портал в план Фей. В… конкретное место. Ты его откроешь. И можешь быть свободна, — ответил он.

— В моем задании немного другие условия, — ответил тифлинг. — Мне нужно не только сопроводить тебя до места, но и вернуть обратно.

— Это необязательно, — удивленно ответил эльф.

— Увы, тут не нам решать. Я и сама не в восторге от мысли, что нам придется провести вместе еще какое-то время, — она протянула руку. — Чтобы открыть портал, мне нужна вещь из этого мира.

Эльф вновь набычился:

— Весьма странное у тебя задание. Провалиться ты мне дашь, но вернуть меня придется? Что-то тут не вяжется.

Он вложил в ладонь Кьяры обломок меча. Эфес цвета ляпис-лазури с изящными растительными узорами и гардой в виде изогнутого листа.

— Вот вещь. Открой портал, а твоей хозяйке я все выскажу после.

Кьяра взяла рукоять, а затем спокойно села на корень, ничего не предпринимая.

— Никаких «после».

— Открывай портал! — эльф уже повысил голос до крика, и в этот крик он вплел немного магии, чтобы подавить волю девушки и заставить сделать то, что он хочет, но та только ухмыльнулась.

— Есть два варианта, Ваше безымянное Высочество, — сказала она, скрестив руки на груди. — Либо вы сейчас же вызываете Королеву и прекращаете мой договор, либо мне придется идти с вами.

Мысленно она хитро улыбнулась. Если все пройдет гладко, если он скажет формулу, то ее душа наконец освободится от этого наскучившего служения. А вот душа эльфа… Ну давай же, давай!

— Да, я вызываю твою Королеву! — крикнул тот, эмоционально махнув рукой. — Твой договор мне не…

Договорить он не успел, поскольку резко схватился за грудь и осел на землю.

Пахнуло зимним морозом, лицо и пальцы Кьяры защипало от холода. Трава и листья мгновенное покрылись инеем, и это в середине лета! Воздух начал стремительно холодеть, а согнутого от боли эльфа начала покрывать ледяная корка, с ног до головы. Он попытался что-то сказать и пошевелиться, но его голос перешел в стон. Кьяра попыталась спрятать пальцы в тепло.

Мороз превратил траву в ледяное стекло. С веток попадали насмерть замерзшие птицы. Кора деревьев затрещала и полопалась, разбрызгивая ледяное крошево.

Эльф полностью покрылся льдом, а затем прозрачная корка лопнула, и осколки острыми дротиками разлетелись во все стороны. Пегас с хрипом упал на колени, а Кьяра ловко спряталась за его тело.

Медленно, очень медленно рыцарь поднялся на ноги и оперся спиной о ствол расколотого дерева. Кожа стала бело-голубого цвета, лицо расчертили кровавые порезы от ледяных осколков. Он снял перчатку, приложил ладонь к щеке, и теплое сияние начало залечивать раны. Буквально через пару секунд от порезов не осталось и следа, и лицо стало все таким же холеным.

— Твоя взяла. Мне велено взять тебя с собой, — сказал он тихим и хриплым голосом.

Кьяра нахмурилась разочарованно. Почти получилось, но что-то вмешалось в ее планы. Какая-то могущественная сила. Хозяин эльфа?

Так или иначе, делать нечего. Кьяра сделала несколько ловких пассов руками и открыла портал.

— Пойдемте, — сказала она эльфу и протянула руку, прежде чем шагнуть на ту сторону.

Эльф взял ее за руку, другой рукой прикоснулся к коню, и они исчезли из этого мира.

Глава 2

Ледяной замок

Кьяру окутали темнота и холод. Она в который раз поблагодарила кровь исчадия в своих венах за то, что может видеть во мраке. Из яркого летнего заката она словно шагнула в ледяную зимнюю ночь. Из ноздрей вырвался клуб легкого пара. От мороза вновь защипало щеки и нос, а голые ноги ступали по колючей снежной корке. Очень неприятно.

Она немного огляделась вокруг. Всюду, куда хватало глаз, простиралась ледяная пустыня, покрытая скелетами чахлых деревьев без намека на листья. Ни солнца, ни луны, ни звезд на небе. Только клубы низких снежных туч.

Эльф молча двинулся вперед, ведя под уздцы пегаса.

— Мда, пейзаж не очень-то дружелюбный, — пробормотала Кьяра, но двинулась следом, кутаясь в безрукавку.

Дорога шла немного в гору, и вот, на фоне черного неба показался силуэт замка, чем-то неуловимо напоминающего корону. Остовы деревьев густо облепили холм, на котором он стоял. Кьяра никогда не видела подобной архитектуры и могла только гадать, кто же построил его.

Под ее ногами хрустнуло что-то, непохожее на снег. Она посмотрела вниз и увидела, что весь холм покрыт множеством останков. Тела были плотно укрыты спрессованным от времени снегом, но где-то нет-нет да выходили на поверхность. Вероятно, здесь была грандиозная сеча, и не осталось никого, кто позаботился бы о мертвых и умирающих. Это не ужаснуло ее. За годы службы и за все приключения, что ей пришлось пережить, она видала всякое. А это лишь трупы, не более того. Но трупы интересные. Таких изящных, расписных лат она еще не видела. Шлемы украшены объемными узорами из цветов и листьев, на плюмажах некогда развивались полосы полупрозрачных тканей, превратившихся сейчас в лохмотья. Чем ближе Кьяра подходила к замку, тем реже ей встречались тела рыцарей, и чаще тела в обычной одежде: камзолы, платья, дуплеты. Тоже изящные и необычные, украшенные золотыми нитями и драгоценными камнями.

Наконец любопытство взяло верх, и Кьяра спросила идущего впереди эльфа:

— Что здесь произошло? Что это за место? Почему так важно было прийти до заката этого дня?

— Это не важно, — тихо ответил тот, и ее вопросы растворились в тишине этого места.

Он скользнул за массивные замковые ворота, сорванные с петель и Кьяра поспешила следом. Открылся обширный внутренний двор, покрытый снегом, телами и битым стеклом. Эльф на несколько секунд остановился рядом со зданием, продолговатые окна которого и породили такое количество осколков вокруг. Кьяра постаралась ступать аккуратно, чтобы не поранить ступни. По правую руку от нее конюшня распахнула темный зев, в котором виднелись тела насмерть замерзших лошадей. Что бы тут ни произошло, это случилось быстро и неожиданно, застав врасплох и людей, и животных.

Девушка обернулась и посмотрела на крепостные стены изнутри. Архитектура ни на что не похожа, и все детали покрыты слоями снега и льда.

— Идем, — сказал эльф, обернувшись.

И тифлингесса двинулась следом.

Он провел ее за внутренние ворота, расколотые немыслимой силой. Внутри был очень просторный холл с гладким полом, выстланным молочным мрамором, украшенным золотой и серебряной мозаикой. Широкая лестница с резными перилами уходила на второй этаж. Девушка запрокинула голову. Где-то очень-очень высоко виднелся потолок основной башни замка, и каждый этаж опоясывал эту башню кольцом. За лестницей и по бокам от нее рядом колонн отделялась галерея, такая же молочно-золотая, как и полы в холле. Шаги, особенно пегаса и эльфа, гулко отразились от стен, и с перилл второго этажа упало несколько сосулек, звонко разбившись об пол. Везде тускло сверкали где металл, где лед. Здесь тоже лежат тела в дорогих одеяниях. Кьяра перевернула одно ногой: эльф. Подошла ко второму — это тоже эльф. Полный замок мертвых эльфов. От холода тела были почти не тронуты тлением.

Кьяра не любила эльфов, поэтому сцена не вызвала у нее ужаса.

— Что-то вы притихли, Ваше Высочество. Вам плохо? Накатили воспоминания?

Ей было плевать на чувства этого эльфа, но возможность поддеть его за живое была соблазнительной.

Он обернулся:

— С чего мне должно быть плохо?

Взгляд у него был спокойный, без намека на печаль. Что бы тут ни произошло, эмоционально это его не трогало. Кьяра промолчала в ответ и продолжила осматриваться.

Он провел ее мимо огромного тронного зала, в котором столы были расставлены для пира. Тела, хаотично лежащие на полу, сидящая за столом фигура положила голову на покрытую льдом скатерть, словно уснув вечным пьяным сном. На высоком резном троне эльф в зеленом одеянии, венец с крупным лунным камнем упал с его запрокинутой головы. У ног этого эльфа распростерлась еще одна фигура, которую было трудно разглядеть под накрывшим ее огромным гобеленом, украшенным вышитыми птицами и цветущими яблонями.

Рыцарь ненадолго остановился, бросил пристальный взгляд и пошел дальше. Звуки его шагов гулко отражались от стен, словно это огромная ледяная пещера. Пегас остановился у тронного зала и принялся обнюхивать тела. Кьяра немного ускорила шаг, чтобы быть ближе к эльфу, который к этому моменту уже начал спускаться куда-то, в кромешный мрак, по широкой лестнице.

Кьяра оказалась в огромной крипте. Целом эльфийском некрополе. В стенах были вырезаны глубокие альковы, в которых лежали каменные саркофаги, украшенные статуями и узорами.

— Зачем ты сюда так стремился? — скучающе спросила девушка, но ее вопрос вновь остался без ответа.

Ей надоела эта внезапная игра в молчанку, но этот эльф, идущий на полкорпуса впереди, кажется, совсем не намерен был разговаривать.

Наконец, пройдя по лабиринту этого некрополя, они вышли к интересному месту. Над молочно-золотистой плитой саркофага, украшенной обледенелой скульптурой длинноволосой женщины, в потолке зиял большой круглый люк, через который хорошо просматривался кусочек черного неба. Саркофаг оплели скелеты черного кустарника. Кажется, некогда здесь был террасный сад, сверху текла вода и свешивались ползучие растения. Сейчас вода превратилась в занавеси мутного льда, а от садов осталась лишь скрюченная память.

— Жди меня тут. Выйдешь, когда позову, — нарушил молчание эльф и двинулся в сторону саркофага.

Кьяра наперекор эльфу хотела пойти дальше, но он ее остановил:

— Я же сказал — стой тут! Они не знают о тебе и могут сбежать.

— Кто? — растерянно спросил тифлинг.

— Шиверпайнские ведьмы. Это тебе о чем-то говорит?

Кьяра отрицательно помотала головой.

— Тогда зачем спрашивать? Жди здесь.

Он вышел вперед, на открытое пространство рядом с саркофагом. Перешагнул через желоб, по которому некогда текла вода, остановился рядом с плитой. Провел по ней рукой, стряхивая снег и жухлые листья. В этот момент из затененных боковых проходов выступили три женские фигуры. Они словно не боялись холода вокруг: вся их одежда состояла их черных изорванных платьев ассиметричного покроя, бледные как снег ноги были босыми. Чертами они напоминали людей, но слишком истонченных и заостренных. Бело-синие всклокоченные волосы и черные глаза без намека на склеру или зрачок только усиливали ауру их чужеродности. Они обступили эльфа и замерли. Он со своим тусклым красным сиянием походил сейчас на лампаду.

Кьяра сменила положение, но свое укрытие не покинула. Пока не произошло ничего, что требовало ее вмешательства. Все четверо завели разговор на незнакомом ей языке. Иногда эти странные женщины начинали кричать и махать руками в сторону эльфа, но Кьяра полагала, что поорать на него не такой уж большой грех. В какой-то момент она практически потеряла терпение, но тут услышала громогласное:

— Кьяра!

— Неужели, — хмыкнула она себе под нос и вышла к саркофагу.

Три пары угольно-черных глаз смерили ее любопытным, но недоверчивым взглядом. Самая высокая женщина начала что-то говорить на незнакомо языке, но эльф оборвал ее. И тогда она обратилась на общем наречии:

— Приветствую тебя. Меня зовут сестра Нуар. Расскажи, как часто ты можешь открывать порталы?

Такой вопрос немного удивил Кьяру, но она ответила:

— Один портал единожды в день, через который можно провести нескольких.

Нуар покачала головой, глядя на рыцаря.

— Боюсь, этого слишком мало, Эйлевар.

Он кивнул и ответил:

— Ее, да, мало, но это лишь начало.

— На массовые порталы нужно гораздо больше магов и сил, — продолжила Кьяра. Она немного не понимала, к чему вообще ведется этот разговор.

— Несомненно. Намного больше душ, — ответил ей эльф, а затем переключился на Нуар. — Королева Воронов ждёт вторую часть оплаты. Дальше будет легче. Соберите всех, кого можете. Меня интересует судьба моей гвардии. Скажите, что я вновь созываю их. Мне нужны все данные по запечатанным порталам, особенно близ Дворов. Не подведите Ледяную Деву. И не попадитесь. Да пребудет с вами снежная благодать.

Он взял в руки священный символ и осенил им женщин.

Кьяра напряглась. Души, порталы. Что замышляет Королева Воронов?

Женщина с более синим оттенком волос, чем у Нуар, внезапно взъярилась на рыцаря:

— Посмотри, что стало с ковеном! Наши силы развеяны, а сами мы вынуждены скрываться от Летней Королевы посреди этой ледяной пустыни! Ты не понимаешь, о чем просишь!

Эльф бросил на нее тяжелый взгляд.

— Хотите бросить вызов Аурил? Хотите стать ей бесполезными?

Женщины замерли, а эльф продолжил:

— Бойтесь ее разочарования. Вы знаете, что может случиться, — он интонацией выделил слово «что». — На вашем месте я бы побоялся гневить ее, особенно учитывая плачевность вашего положения. Бойтесь ее и верьте мне. Вы знаете, я верен сказанному слову.

Женщины перешли на незнакомый Кьяре язык, и та вновь превратилась в созерцателя. Тифлинг перестал следить за ходом их разговора. Скука, вот бы прошвырнуться по замку.

В какой-то момент разговор оборвался, и ведьмы отступили обратно в тень. Эльф погладил плиту и энергично пошел обратно из крипты. Шаги у него быстрые и широкие, но Кьяра без труда догнала его прежде, чем тот скрылся в тени.

Обратно они шли все в том же молчании, но девушка надеялась, что эльф хоть что-то ей объяснит. Если не сейчас, то чуть позже.

Возле тронного зала их встретил пегас. Из пасти его свисала рука, которую он радостно жевал. Рыцарь раздраженно отнял ее и выкинул.

— Я не разрешал тебе жрать трупы!

Затем он бросил еще один долгий взгляд на тела в тронном зале.

— Впрочем, им уже все равно. Жри кого хочешь.

Судя по уверенной походке, эльф намеревался покинуть замок.

— Закончил? Мы можем идти? — спросила Кьяра.

Эльф обернулся и удостоил ее кивком.

— Но сегодня я уже портал открыть не смогу. Я сказала правду. Один портал единожды в день.

Эльф задумчиво посмотрел на нее.

— Что ж… В замке полно комнат. Выбери, какую хочешь. Обогрей себя как сумеешь.

Он похлопал пегаса по шее и ушел куда-то. Кьяра не обратила внимание, куда. Она увлеченно начала исследовать комнаты. Несмотря на всю атмосферу запустения, мебель и текстиль в них все еще выглядели богатыми до вычурности. Тяжелые бархатные балдахины на кроватях, тяжелые портьеры в пол. Мебель с причудливыми завитушками. В каждой комнате огромные гардеробные шкафы, наполненные одеждой. Кьяра нашла себе неплохой меховой плащ, почти нетронутый тлением. Сгребла с кровати перину и бархатный балдахин, сдвинула вместе два стола и построила себе маленькое укрытие. Детскую крепость, только девочка уже стала большой и грозной. Устроившись поудобней, укутавшись в плащ, достала свои запасы и поужинала, разделив с питомцем. Чтобы немного развеселиться, Кьяра поиграла на дудочке, но это еще больше напомнило детство, и хотя девочка давно уже стала большой и грозной, на душе было тоскливо. Разговаривая с Мышей, она сама не заметила как уснула, а питомец охранял ее сон.

Глава 3

Приют Певца

Проснувшись в полной темноте, в коконе из портьер и перины, Кьяра не сразу вспомнила, где находится, но щекочущий лицо мороз быстро отрезвил ее и вывел из сонного оцепенения. Точно, она в каком-то ледяном замке, в каком-то другом мире, сопровождает эльфа… А где эльф, кстати? Она попыталась вспомнить, куда он ушел, но не смогла. Гаматула[9] ему в задницу и сотню бесов в уши. В который раз она пожалела, что не владеет магией поиска предметов и существ. Искать его теперь по всему этому замку будет проблематично.

Сначала Кьяра попыталась прислушаться. Возможно, в такой тишине она могла бы услышать его гулкие шаги: только завывание ветра сквозь расколотые ворота и редкий стук падающего льда.

После она пробежалась по комнатам второго этажа. Пусто. Попыталась позвать, ей ответило лишь эхо. Захотелось есть.

Она прогулялась по тронному залу, медленно осмотрела тела и стол. Особое внимание обращала на пол, надеясь увидеть свежие следы сапог, но блеск драгоценностей на телах постоянно отвлекал ее внимание. Хотя стол был уставлен яствами, Кьяра так и не смогла найти ничего съедобного. Еда была высушена временем и покрыта слоем инея.

В своих поисках она наткнулась на еще одну лестницу, ведущую вниз, и ахнула. Кажется, она нашла грандиозного размера винный погреб. Три идущих все вниз и вниз этажа стеллажей, заставленных бутылками, бочками и ящиками, подписанными по-эльфийски. Первое, что сразу бросилось в глаза: на первом этаже гораздо теплее, чем в самом замке. На полках стояли деревянные бочонки и запечатанные кувшины разного размера и формы. Спустившись на этаж ниже и окунувшись в прохладу, Кьяра увидела ряды изящных бутылок из темного стекла с золотыми и серебряными узорами. Самый нижний этаж, который был почти таким же холодным, как и сам замок, заставлен маленькими ящиками. Приоткрыв один, тифлинг увидел четыре бутылочки на один-два глотка с пробками из драгоценных камней. Было бы грех оставить все это здесь. Кьяра пожалела, что у нее нет большой сумки, утащить много не получится. Вздохнув, она взяла один кувшин посимпатичней с первого этажа, две разные бутыли со второго, и четыре крохотные бутылочки с третьего. Читать по-эльфийски она все равно не умела, так что просто разложила находки по карманам, до лучших времен.

После исследования погреба, Кьяра вернулась в холл, а затем вышла во внутренний двор. Здесь, на снегу, она обнаружила свежие следы подошв, которые, однако, оборвались на ровном месте. Ну конечно, пегас. Он просто сел на своего зверя и сбежал, оставив ее в этом ледяном склепе. Она в сердцах обматерила и эльфа, и пегаса, и всю их родословную. Стало немного легче, но проблем от этого не стало меньше. Появилась идея обернуться орлом и осмотреть окрестности с высоты птичьего полета.

Кьяра превратилась в птицу и ринулась в темное небо. С высоты замок еще больше напоминал корону с пятью башнями-зубцами. Вокруг, куда хватало глаз, простиралась ледяная пустыня. В небе не было даже птиц и ни намека на пегаса. Что ж, у него была фора в пару часов. Этого было вполне достаточно, чтобы скрыться в любом направлении. Девушке стало тревожно. Это был совершенно незнакомый ей мир, к тому же совсем негостеприимный. Еще ее беспокоили детали приказа: она не имела права уйти от своего подопечного дальше, чем на сто пятьдесят футов. Однако ж сам эльф не был ограничен данным условием и спокойно сбежал от нее, пока она спала. Кьяра должна была сопроводить его туда и обратно или охранять полгода, но что делать сейчас? Вернуться на Фаерун[10]? Остаться в этом темном и холодном мире? Чего хочет от нее Королева? Ах, если бы только этот чертов эльф договорил эту формулу! Но что уж горевать о том, чего не случилось.

С высоты птичьего полета Кьяра заметила большой колодец на территории замка и смутно вспомнила про странный потолок в крипте. Спустившись вниз, в этот люк, она приземлилась прямо на мраморную плиту, украшенную статуей женщины. Именно сюда они спускались, для встречи с ведьмами. Множество свежих следов и пепел от костровища. Что ж, он явно провел здесь немало времени, может даже и ночевал, хотя место выбрано странное.

Магическое чутье Кьяры что-то зацепило, и спустя секунду она увидела странную, полупрозрачную фигуру в одном из альковов. Ведьмы? Нет. Веело магией Плана Теней. Фигура протянула руку в ее сторону, и девушка поспешила принять свой обычный облик. На шее у нее вспыхнули огненные буквы на языке преисподней, причиняя жгучую боль: красноречивое напоминание о заключенном некогда договоре.

Тифлинг молчаливо ожидал своей участи. Задание, очевидно, было ею провалено. Какое наказание приготовила ей Королева?

Фигура безмолвно подплыла к девушке и коснулась ее своей полупрозрачной рукой. Кьяра немного испугалась, но не двинулась с места. Прикосновение подарило ей ощущение липкого ужаса и ряд ярких картин в голове. Она увидела себя, открывающую портал в Материальный Мир. Следующая вспышка: деревянный указатель на дороге, стрелка в сторону Врат Бальдура. Вспышка: ночь, дождь и качающаяся вывеска с изображением синих перьев. Последнее видение: у тени с протянутой рукой проявляется лицо Кьяры, застывшее в муках. Тень со стоном качнулась и прошла сквозь ошеломленную Кьяру. Она почувствовала, словно ее вытянуло из собственного тела, изрезало пронзительным ветром и вернуло на место, совершенно опустошенную. Очевидно, права на повторную ошибку у нее не было. Фигура исчезла, оставив только чувство холода.

Кьяра осела в снег. С одной стороны, она чувствовала облегчение. Ей дали второй шанс и подсказку, где можно найти ее подопечного. С другой стороны, видений недостаточно, чтобы открыть портал в нужное место, и придется вновь надеяться на удачу и чутье. За этими мыслями, она достала кувшин с вином, откупорила его и начала пить, обдумывая свои дальнейшие действия. Вино оказалось очень вкусным, с каждым новым глотком девушка чувствовала, как по ее телу разливаются волны тепла. Прикончив половину кувшина, Кьяра начала молиться Тиморе[11], сжав в ладони медальон в виде монеты, висящий на запястье. Пусть Леди Удачи поможет, хоть немного, хоть чуть-чуть… После этого девушка допила вино и приступила к открытию портала.

Ее выкинуло на какую-то дорогу, посреди глубокой летней ночи. Она подкинула монету и около двух часов шла в выбранную сторону, совершенно наугад. Затем все-таки сдалась. Решила дождаться утра, вновь обернуться птицей и осмотреть окрестности. Разворачивая спальник, она попыталась вспомнить небольшие детали своих видений. Кажется, на указателе было еще что-то про мост, но она благополучно забыла название. О Вратах Бальдура она помнила только, что это большой город на побережье. Кьяра почти двадцать лет прожила на Фаеруне, но до сих пор еще плохо знала его местность, кроме двух городов — Уотердипа и Невервинтера. Сейчас она пожалела, что так мало внимания уделяла географии.

Обогретая необычным вином, она устроилась в своем спальнике и попыталась уснуть. Всю ночь ей снились странные сны. Кьяра летала по небу на собственных крыльях. Краем глаза она видела их: большие, изящные, покрытые серебряной чешуей. Настоящие драконьи крылья. Утром девушка проснулась от дикого зуда в спине. Кажется, в спальник забрались насекомые и умудрились искусать нежную кожу на стыке чешуек. А сны о полете, наверное, навеяны недавним полетом на пегасе. Интересно, где сейчас этот эльф?

Немного поев из своих запасов, Кьяра быстро собрала свои вещи и обернулась гигантским орлом. Идти совсем наугад ей не хотелось. Оставалось осмотреть окрестности и найти знакомые по видению ориентиры.

Поднявшись вверх, она увидела, что тракт, по которому она шла, простирался далеко вперёд. К западу виднелся большой густой лес, который переходил в холмы. Впереди дорога, кажется, разветвлялась. Где-то очень далеко, почти на самой границе зрения орла обрисовываются сияющие петли реки. Не видно ни домов, ни вспаханных полей. Подумав немного, Кьяра решила полететь в сторону развилки. Там, где сходятся дороги, всегда есть шанс встретить путника или таверну.

Потратив на это немало времени и магических сил, она, наконец, долетела до развилки и увидела приятное: знакомый по видению указатель. Ее сердце начало ликовать. Все-таки Тимора не оставила ее мольбы и направила по верному пути. Вернувшись к облику тифлинга, Кьяра выбрала направление в сторону Врат Бальдура. Что-то подсказывало ей, что нужно двигаться в сторону крупного города. Зуд в спине так и не прекратился. Порой он становился просто невыносимым. Проклятые насекомые! Кьяра исчесала себе всю спину когтями.

Дорога в сторону Врат Бальдура довольно оживленная. Кьяра окунулась в поток людей, повозок и даже иногда — дорогих экипажей. В этой многолюдной суете ей было проще затеряться, даже несмотря на свою весьма необычную внешность. Периодически на нее пялились крестьяне, но это ее не смущало. Она давно привыкла, что на Фаеруне тифлинги привлекают чуть больше внимания, чем на родном Флегетосе, но зато и отношение к ним мягче. А косые взгляды и шепотки за спиной ее мало волновали.

Но проблемы никак не хотели обходить ее стороной. Через некоторое время к ней подъехал рыцарь в полном боевом облачении и наставил на нее пику. Видимо, совсем еще мальчишка, даром что весь окован железом. Кьяра вздохнула и послала его куда подальше, обозначив конкретный слой Преисподней, где ему следовало бы в муках растворяться. Удивительно, но упоминание Преисподней заставили рыцаря в страхе отшатнуться и поспешно скрыться из виду. Какие мы пугливые.

Девушка недолго радовалась своей маленькой победе, поскольку буквально через несколько секунд ее обступили какие-то бандитского вида здоровяки. Ужас рыцаря привлек их внимание.

Кьяра горестно вздохнула. Ни один из этих разбойников не мог тягаться с ней в силе, но убивать кого-то ей очень не хотелось, поэтому она решила победить мягкостью. Нашла глазами того, кто показался ей главарем, сделала самый мягкий и соблазнительный из своих возможных голосов и подарила этому лысому бандиту томный взгляд из-под ресниц:

— Ах, ребята. У меня было долгое путешествие. Я ищу одну таверну, но ее название, к сожалению, совершенно вылетело из головы. Помню только, что на вывеске изображены синие перья. Мне так неловко, что приходится такое спрашивать, меня там ждут друзья, — и она подарила самую очаровательную улыбку, на какую была способна в данных обстоятельствах, спрятав острые клыки за губами.

Кажется, она даже слегка перестаралась, ведь этот высокий, лысый главарь начал в грубоватой манере флиртовать с ней. Говор у него был неграмотный, селянский, а голос — гнусавый:

— Синие перья, гришь? Дык энто «Приют певца». А чё, хорошее там пиво, грят, но, бля, дорого и далеко. Тебе туда не надо. Пошли «В свинью и собаку». Нахер друзей твоих, мы с тобой все с радостью подружимся.

Кьяра мысленно поморщилась. Перспектива подобной дружбы ей не улыбалась, но, кажется, они знали, что это за место. Надо было выпытать у них побольше информации.

— Это в направлении Врат Бальдура? Сильно далеко? Сколько дней? Я и без того опаздываю…

Главарь подошел к ней вплотную.

— Пехом дня три, так шо, если твои друзья три дня прождут, то один лишний день погоды не сделает. Слышь, не ломайся ты. Сама на меня смотришь как на окорок. Мужика у тебя, небось, давно не было. Да ты не переживай, все в ажуре будет.

Кьяра мысленно зарычала, но улыбнулась очень дружелюбно и ответила:

— Там меня как раз и ждет мужчина.

Про себя подумала: никого он не ждет и вообще вряд ли обрадуется…

— Удачи вам на дороге, — добавила она быстро и постаралась скрыться, но тяжелая ручища остановила ее за плечо.

— Да что это за мужик, если девка три дня до него идти должна. Хороший мужик сам подскачет, вот как мы. Ты лучше в округе не найдешь, — прогнусавил бандит, а его подельники хором поддакнули.

В следующее мгновение ему пришлось отшатнуться, потому что вместо хрупкой девушки-тифлинга под его рукой оказался круп большого коня. Задние копыта мелькнули в дюйме от обомлевшего лица, бандиты прыснули в разные стороны, а конь пустился вскачь, поднимая клубы земли и пыли. Просто Кьяре наскучил этот цирк, к тому же так она могла бы сократить время путешествия, да и скачущая галопом лошадь привлечет меньше внимания.

Так она скакала до вечера, останавливаясь только, чтобы поддержать действие заклинания или немного поесть. Больше никаких проблем в дороге у нее не возникло. Конечно, на нее кричали тележники и караванщики, ведь ее бешенный галоп иногда мешал их передвижению по тракту, в остальном день прошел тихо. Вечером, когда магические силы полностью иссякли, а сумерки начали сгущаться, она приняла свой обычный облик и прошла еще немного пешком прежде, чем сойти с тракта и устроить себе гнездо в кустах. Люди исчезли с дороги. Наверное, устроились на постой.

Кьяра не стала разводить костер, чтобы не привлекать лишнего внимания. Завернулась в спальник и попыталась уснуть, но проклятый зуд все портил и заставлял ворочаться. К тому же поднялся сильный ветер, в котором ощущались удивительно холодные для этого времени года нотки, поэтому руки и ноги ее замерзли. Во сне она снова летала на собственных драконьих крыльях.

Утром небо стало пасмурным. Ночные ветра пригнали грозовые тучи, небо гневно клубилось и периодически рокотало. Стало прохладно. Кьяра проснулась уже не с зудом, а болью в спине. Может быть неудачно легла на корень, а может эти проклятые насекомые уже прогрызли дырку в ее шкуре. Времени разбираться с этим у нее уже не было. Кьяра собрала свои немногочисленные пожитки и вновь обернулась лошадью, а мышка, привычно уцепилась за гриву, ей не по силам было угнаться за хозяйкой на своих маленьких крылышках.

Ближе к обеду она остановилась у дороги, чтобы отдохнуть и перекусить. К концу привала с неба начало накрапывать. За несколько секунд из робкой мороси дождь превратился в сплошной ледяной поток. Кьяра чертыхнулась, вспомнив о видении. Ей нужно спешить. Она наспех собрала свои вещи, вновь обернулась лошадью и поскакала под проливным дождем.

А он лил сплошной стеной. Кьяра боялась, что столкнется с кем-нибудь на дороге, но ливень, кажется, разогнал всех путников под крыши и тенты. Тракт раскис от потоков воды, и девушка опасалась увязнуть копытами в глине, но пока ей удавалось скакать без особых проблем.

Внезапно навстречу выскочил всадник. Из-за сплошной стены воды его появление было неожиданным, и Кьяра даже немного встрепенулась. Она слегка повернула голову в его сторону и увидела его выражение лица. «Насмерть перепуганный» — вот что пришло ей в голову.

Кьяра немного сбавила темп и скакала уже с большей осторожностью. Мало ли что его спугнуло. Через несколько минут мимо нее проскочило еще несколько всадников и один мокрый до нитки пеший. Девушка и вовсе остановилась. Она приняла свой естественный облик и очень осторожно начала продвигаться вперед, готовая в случае чего юркнуть в сторону от дороги, но впереди было тихо. Только рокот падающей воды, плеск ее шагов по размытой грязи и какой-то тихий, неравномерный стук. Чуть позже стук стал громче, и вскоре Кьяра увидела придорожный столб с висящей на нем вывеской. Ветер колыхал ее, и она стучала о влажную древесину столба. На вывеске были нарисованы знакомые ей по видению синие перья. Стрелка указателя показывала в сторону от дороги. Кьяра повернула голову и увидела вдалеке теплый свет. Она была почти на месте.

Сделав несколько шагов, она рухнула в грязь, застигнутая врасплох приступом резкой боли. Словно ее спину терзали когти или вспарывали затупленные ножи. Она услышала влажный треск и закричала в муке. Спина вспыхнула огнем, как когда-то, когда ее били плетью, оставляя кровавые рубцы, но только еще сильнее, еще пронзительней. Кьяра попыталась встать, но в этот момент она почувствовала, словно ей в позвоночник вставили огромный мясницкий крюк и вздернули, как свежую тушу. В глазах почернело, ноги подкосились, и тифлинг упал без сознания.

Потоки холодной воды вскоре привели ее в чувства. Она со стоном приподнялась. Спина все еще пылала, но боль стала скорее ноющей, тупой, словно гигантский синяк. Кьяра бросила взгляд через левое плечо и охнула — сквозь разорванную в лоскуты одежду и плотную, покрытую чешуей кожу у нее прорезались самые настоящие кожистые крылья. Не веря своим глазам, она попробовала шевельнуть ими, но только поморщилась от острой рези в спине, которая неприятной волной прокатилась по всему позвоночнику и отдалась в кончике хвоста. Видимо, пока не время, подумала Кьяра. Она стерла грязь с лица и осторожно двинулась в сторону горящего света.

Размытая колея привела ее к двухэтажному бревенчатому дому с пристройкой-конюшней. Подъезд к трактиру был изрыт колесами телег и копытами коней, и почему-то не видно ни одного фургона. Странно. Вывеска на доме гласила: «Приют Певца», но Кьяра уже и не сомневалась, что пришла по адресу. Проходя мимо конюшни, она заметила, что одна из дверей почти сорвана с петель и зловеще хлопала на ветру. Попытавшись заглянуть в окно, ничего не смогла разглядеть сквозь заляпанные грязью и копотью стекла. Видно только, что в зале горит свет, обычного гула таверны не было слышно. Странно, ведь этот дождь должен был согнать под крышу всех в округе.

Кьяра почувствовала острое желание затаиться. Что-то распугало весь народ, и ей совсем не хотелось с этим сталкиваться, выбора у нее практически не было, видение недвусмысленно вело ее именно к этому месту. Она сделала глубокий вдох и приоткрыла дверь с большой осторожностью.

Сквозь образовавшуюся щель тифлингесса увидела общий зал трактира, освещенный несколькими светильниками. Зал довольно большой, в нем поместилось множество столов, но сейчас все они пустовали. Действительно, это место покинули в спешке: кое-где стояла нетронутая еда, кувшины с выпивкой и даже поблескивали монеты разного номинала. Кто-то опрокинул несколько столов, и по полу разлилось вино. Присмотревшись, Кьяра заметила в глубине стойку и лестницу на второй этаж. За стойкой стоял какой-то средних лет мужчина. Он не заметил, что дверь тихонько приотворилась.

Удостоверившись, что зал безопасен, она зашла открыто. Человек за стойкой дёрнулся на звук открывающейся двери и посмотрел в сторону девушки полными ужаса глазами. Он выбежал навстречу и сдавленно зашептал:

— Уходите отсюда! Бегите!

Подбежав достаточно близко и увидев, какой посетитель к нему пожаловал, трактирщик бухнулся перед ней на подкосившихся ногах.

— Умоляю, пощадите! Не убивайте меня!

Мда, подумала девушка, похоже, я выгляжу еще кошмарней, чем чувствую себя. Она постаралась ласково улыбнуться и сказать успокаивающе:

— Не бойся, я не трону тебя. Что здесь случилось?

Трактирщик приподнял голову, удивленно окинул девушку взглядом и продолжил шептать:

— Леди, вам нельзя оставаться здесь. Черный рыцарь может убить и вас! Умоляю, уходите отсюда! И позовите на помощь!

Черный рыцарь? Уж не эльф ли это?

— У него были белые волосы? Куда он ушел?

— Д-да, волосы под шлемом были белые, — заикаясь, ответил трактирщик. — В этом и беда, леди. Он все ещё здесь. И его страшная лошадь! Мои охранники не успели ничего сделать. А эта лошадь, — мужичок содрогнулся, — эта лошадь куда-то выволокла их тела.

Кьяра напряглась как струна.

— Уходи отсюда, — сказала она трактирщику.

— Я… Я не могу, — промямлил тот. — Он сказал, что если я выйду, то его зверь… вырвет мне хребет.

Девушка наклонилась, чтобы видеть его лицо. Обычный такой мужичок. Седеющий, с залысинами, волнами морщинок на лбу и совершенно стеклянными от страха глазам.

— Тогда спрячься. Я тоже не могу уйти отсюда, как бы мне ни хотелось.

— Куда мне прятаться, леди? — прошептал трактирщик. — Он может попросить что-то помимо ванны и разозлится, если я не отреагирую на его запрос. Мне некуда бежать. В этом трактире вся моя жизнь. Может, если я буду послушен и расторопен, он и не тронет меня. Но я не знаю, как он отреагирует на вас, леди!

Кьяра вздохнула. Вечная проблема с этими обывателями. Не могут они бросить свои родные кастрюльки и полотенчики, даже если это угрожает их жизни. Поджилки у нее самой предательски задрожали. А что, если он просто взмахнет мечом и отделит ее голову от туловища? Что же делать? Как быть? Все же что-то предпринять придется, и пусть в этот раз ее ход будет первым, хотя ей жутко страшно.

Она взяла поднос, одним движением вытряхнув из него все лишнее, поставила два чистых бокала, непочатый кувшин вина и двинулась к лестнице на второй этаж.

— Вы куда, леди? — зашептал трактирщик, а затем вдруг крикнул. — Он просил не беспокоить его! Черт! — он зажал рот руками. Его возглас прозвучал очень громко на фоне почти полной тишины.

Но со второго этажа не раздалось ни звука. Трактирщик так и осел на пол с зажатым ртом.

Кьяра ловко и бесшумно прокралась по лестнице. Кинула взгляд на двери комнат. Большинство распахнуто. Видимо, трактир в спешке покидали не только гуляки, но и постояльцы. Сквозь щель одной из закрытых дверей просочился неверный отблеск свечей. Девушка на цыпочках подошла к ней, сделал глубокий вдох и постучалась.

— Разрешите составить компанию, Ваше Высочество?

До ее слуха донесся легкий всплеск, словно кто-то что-то уронил в воду, а затем удивленный голос из-за двери сказал:

— Ты?! Как ты?!.. Нет, этого не можешь быть ты!

— Можно войти? — спросила тифлингесса и сама поразилась тому, как ровно прозвучал ее голос.

— Нет. Разворачивайся и беги отсюда. Беги туда, откуда пришла.

— Не могу, — ответила Кьяра. — Вы знаете, ваш мир — крайне неуютное место.

— Это был не весь мой мир, глупое ты создание. Только маленький клочок земли, — проговорил эльф недовольным тоном. — Неужели Королева Воронов дала тебе задание преследовать меня?

— По всей видимости, да, — сказала девушка и поставила поднос на пол. — Я подожду вас у двери.

Она села, скрестив ноги, и погладила слегка трясущиеся коленки. Кажется, все нормально. Хотел бы убить — не стал бы разводить эти беседы.

Эльф раздраженно вздохнул и снова всплеснул водой. Примерно через полминуты он открыл дверь, босой и в одних штанах, натянутых на мокрое тело. Он вытирал волосы грубым полотенцем, но вода все равно струилась на плечи и вниз, по груди. Окинул Кьяру своим обычным грозным взглядом.

— Как ты меня нашла? И, проклятье фомора, это у тебя что, крылья?!

— Мне показали, где вас искать, а это, — она кинула взгляд через плечо, — расскажу, если впустите.

Эльф раздраженно раздул ноздри, но кивнул.

— Ладно, зайди. Я никого не ждал.

Кьяра хмыкнула и поднялась вместе с подносом:

— Это не сложно понять, глядя на то, как отсюда все в спешке убегали.

Он сделал несколько шагов вглубь комнаты и сказал, надменно растягивая гласные:

— Незачем было злить меня. Я попал под этот ужасный дождь, и это была единственная гостиница в округе. Анри сказал, что номеров нет, и я немного не сдержал своего раздражения. Зато сразу и номера появились, и персональное обслуживание.

Ничего себе «немного раздражен», подумала Кьяра, но вслух этого не сказала.

Она зашла в комнату и окинула ее беглым взглядом. В углу стояла бадья, служащая ванной, а рядом стул, на котором аккуратно, даже педантично сложена одежда. Здесь же рядом щит, доспехи и начищенные сапоги. Он что, первым делом кинулся чистить сапоги? На кровати, на подушке — перевязь с платиновой рукоятью. Если что, ему нужно еще успеть дотянуться до нее…

Но больший интерес у Кьяры вызвал сам эльф. Точнее, его тело. Он ожидаемо оказался длинным, но не тонким, как она полагала, а поджарым, жилистым, словно борзая. По узлам мускулов шли белые росчерки шрамов. На левом плече выжжено глубокое клеймо: какая-то надпись на незнакомом языке. Длинный шрам вдоль позвоночника, блестящий от стекающей по спине воды, не похож на след от совместимого с жизнью ранения. Глубокий рубец на ключице, косой росчерк поперек груди, белый клин справа под ребрами… Руки и вовсе многократно изрезаны выпуклыми светлыми линиями. На ладони правой руки бледная «звездочка» от сквозного ранения кисти. Удивительно, что рука сохранила подвижность. Это тело явно побывало во множестве битв. Увиденное немного не вязалось с тем образом нахального, изнеженного аристократа, который Кьяра выстроила у себя в голове. Пожалуй, это очень интересный эльфийский ублюдок, и тело у него любопытное.

— Вы так спешно покинули ледяной замок… — сказала она, все еще разглядывая его.

— У меня появилось срочное дело, — ответил он, закончив вытирать волосы, и влажные пряди легли на спину и грудь. Он заметил поднос. — Ты что, принесла вино? — он нахмурился, и взгляд его стал еще более ястребиным. — Задумала отравить меня?

Кьяра вздохнула:

— Я не могу причинить вам вред, но если вы опасаетесь отравления… — она достала запечатанную бутылку, покрытую серебряными узорами. — Эту бутылку еще не вскрывали.

Эльф еще раз окинул тифлинга взглядом. Грязная, разорванная на спине одежда, крылья кое-где покрыты пленками свежей крови, вдоль спины влажно блестели кровавые прорехи.

— Я не пью вино, — сказал он, задумчиво глядя на ее окровавленные лопатки. Затем бросил взгляд на бутылку, и брови его поползли вверх. — Погоди, это ведь из винного погреба замка? В былые времена тебя жестоко наказали бы за такое, — он прикоснулся к расписному стеклу и осмотрел со всех сторон. — Это Звездная Ночь. Изысканный сорт, а лет ему… немало.

— Воришек часто жестоко наказывают, если ловят, а меня некому было ловить, — с улыбкой ответила тифлингесса. — Хотя, иногда и мертвые могут наказать, — добавила она и поежилась от неприятных воспоминаний.

— Бывший хозяин замка любил вино больше, чем что-либо ещё. На погребе когда-то стояли мощные защитные чары, но я снял их, — он еще немного подержал бутылку и отдал ее Кьяре. — Пей, ты его честно своровали. Там целый город вина, только некому пить.

— Зачем сняли чары? — спросила девушка. Она откупорила пробку, налила себе бокал и села в любимую позу, слегка облокотившись на кровать.

— Мне хотелось, чтобы эти «драгоценности» были разграблены. Иронично ведь: кто-то всю жизнь кропотливо собирал это вино, сдувал с него пылинки, любил больше, чем… Жаль только грабить там некому. Удивлен, что ты унесла так мало.

Кьяра пожала плечами в ответ и поморщилась от боли. Разрывы на спине давала о себе знать при движении.

Эльф смерил ее еще одним внимательным взглядом, затем сел на пол по правую руку от нее и приложил ладонь к ее спине. Кьяра вновь почувствовала приятное тепло и облегчение, когда боль начала отступать. Вместе с тем она очень удивилась такой внезапной смене настроения.

— Думаю, сейчас тебе станет легче, — сказал он без обычной надменности в голосе.

И словно для того, чтобы добить девушку окончательно, он взял вскрытую бутылку, осмотрел ее долгим взглядом, сказал: «Знаешь, я никогда не пил и не ел ничего краденного. Любопытно, как это» — и сделал большой глоток прямо из горла.

Кьяра посмотрел на все это округлыми глазами и сказала:

— Вы не заболели, Ваше Высочество?

Эльф сделал еще один глоток и протянул бутылку ей.

— Опять сбежишь? — спросила она, внимательно глядя на его лицо, и приложилась к бутылке. После она вновь передала ее в его покрытые шрамами руки.

— Задаешь слишком много вопросом, — коротко ответил эльф, и Кьяра почувствовала, что в глазах у нее начинает мутнеть, плывут черные пятна. Откуда-то издалека раздался голос эльфа:

— Не паникуй, это нормально.

В следующее мгновение Кьяра поняла, что находится в совсем другом месте. Похоже на поляну в ночном лесу. Ступни щекотала молодая трава, а сверху — потрясающе яркое звездное небо и тонкий серпик луны. Пахло сочной зеленью, цветущими яблонями и влажной землей. Пели сверчки, а лес был подсвечен зелеными и синими огоньками светлячков. Воздух был по-ночному свеж и прохладен.

— Неплохо, да? — сказал эльф. Он как ни в чем ни бывало сидел на траве, с бутылкой в руках.

Кьяра рывком вскочила на ноги и попыталась скинуть с себя этот морок, но услышала лишь смех:

— Это работает иначе.

Он безмятежно улегся на траве. Подул ветер и уронил несколько яблоневых лепестков ему на грудь.

Раздались звуки шагов и дыхание какого-то зверя. Кьяра мгновенно напряглась, ожидая всяких ужасов, но на поляну как ни в чем ни бывало вышел серебристый единорог и начал жевать яблоневые ветки. Эльф встал с бутылкой в руках, прошел мимо нее, приблизился к флегматичному единорогу и начал гладить по спине. Девушка устала удивляться. Поляна. Единорог. Что дальше?

— Все это… К чему это? — она недоуменно всплеснула руками. — Мне было понятней, когда ты был жесток и груб. Что изменилось?

Он задумался на некоторое мгновение.

— Ты порадовала меня, вот и все. Я же сказал, мне хотелось, чтобы этот погреб разграбили. Как видишь, вино это совсем непростое. В каждой бутылке уникальная магия Страны Фей. Странные эффекты, пророчества и даже вот такие маленькие путешествия. Дома, помнится, все были одурманены им, и пирушки могли длиться неделями, а то и месяцами. Я ненавидел этот погреб, — эльф замолчал и сделал еще один глоток.

— Подожди, ты хочешь сказать, что наши тела лежат в таверне? Беззащитные?

— Да, — ответил он, — но пока вино не выпито, мы не вернемся. Вылить его не получится, оно вновь наполнит бутылку, — и он показал, чтобы не быть голословным.

— Просто прекрасно, — сказала Кьяра с желчью в голосе, — тебе, конечно, самоуверенности не занимать, а вот я привыкла все контролировать. Там на дороге ещё много путников, и кто-то из них может позвать на помощь.

— Да что ты говоришь, горе караульный? — фыркнул эльф в ответ, а затем рассмеялся. — Представь на секундочку, если бы ты выпила это в одиночку. Я мог быть просто бросить тебя в этом мираже.

Кьяра зарычала и начала молотить хвостом в воздухе, как рассерженная кошка.

— На мой взгляд, мелковато для мести, — презрительно фыркнула она.

— Это не месть, — спокойно ответил эльф. — Небольшое хулиганство.

Он сделал еще один глоток и вновь потрепал единорога по шее.

— Сейчас мы вернемся, — сказал он и вновь уселся на траву.

И правда, Кьяра почувствовала, как у нее вновь темнеет в глазах, и она проваливается в покалывающую черноту. Она пришла в себя на полу, в комнате таверны. Тряхнула головой, сбрасывая остатки опьянения, и зло посмотрела на сидящего рядом эльфа.

— Что? И где твоя армия селян с вилами? — с небольшим трудом он привстал с пола. — Иди отсюда. Мне нужен транс.

Кьяра осталась на месте.

Эльф горестно вздохнул и попытался вытолкать девушку, но выпитая практически в одного бутылка вина сделала его тело непослушным и медлительным. Девушка немного отклонилась в сторону, и этого было достаточно, чтобы он не удержал равновесие и упал. Это вызвало у нее улыбку.

— Кажется, вы перебрали с непривычки.

— Я просто устал с дороги, — буркнул эльф в ответ и приподнялся с пола. — Тут все номера свободные, выбирай, какой хочешь. Ты же не собираешься караулить меня всю ночь?

— Почему бы и нет. Считайте, что у вас завелся новый питомец, — ответила Кьяра.

Эльф нахмурился:

— Мой питомец ночует на конюшне. Ты хочешь к нему присоединиться?

Она вновь ловко увернулась от покрытой шрамами руки, которая попыталась поймать ее за шиворот. Эльф замер, словно раздумывая, что делать дальше. Без лишних слов он подхватил с подушки перевязь с рукоятью и вышел из комнаты. Хлопнула дверь соседнего номера. Кьяра вздохнула. Какой же он упертый!

Она решила спуститься на первый этаж, проверить, как там трактирщик. Он встретил ее за стойкой, с вопросом в округлых глазах.

— Леди, как вы? С вами все в порядке? Чего-то желаете? А рыцарь… что он сказал?

— Я в порядке, — устало ответила она. — Перетерпи эту ночь, утром он должен уйти.

Она вышла на улицу, чтобы подышать свежим воздухом. Вокруг все еще бушевала стихия, дождь и не думал прекращаться. Она вдохнула полной грудью и задумалась, что делать дальше. Если эльф уйдет, то найти его снова будет невозможно, а взять ее с собой он не изъявит желания. Остается только подкараулить его в той комнате, где он оставил свои доспехи и щит. Вряд ли он уйдет без них. А также без одежды и сапог. Может быть, все-таки удастся уговорить его?

Она вернулась в номер с доспехами и легла спать, не снимая одежды. Удобная постель и мягкое одеяло погрузили ее в глубокий сон.

Через несколько часов Кьяра проснулась от скрипа открывающейся двери. Как она и предполагала, эльф все-таки вернулся за своими вещами. Она наблюдала с кровати, как он надевает рубашку и сапоги, умывается из кувшина с водой и надевает доспехи. Это какие-то новые латы, из вороненой стали. Острые металлические перья хищно топорщились на плечах, латные перчатки оканчивались когтями. Шлем в форме головы хищной птицы с клювом-забралом и украшением из металлических перьев. Выглядело мрачно и действительно могло нагнать страх на простой люд.

— Доброе утро, Ваше Высочество! Можно ли мне продолжить путь с вами? Я могу быть вам полезна, — наконец нарушила молчание Кьяра.

Он посмотрел на нее своим долгим внимательным взглядом.

— Что тебе сказала Королева Воронов, когда дала приказ следовать за мной? — спросил эльф, затягивая ремешки наплечника. — Что ей от меня надо? Наши хозяева, вроде бы, все решили между собой.

— Мой приказ не изменился, — ответил тифлинг. — Я должна сопровождать тебя. Не могу отойти от тебя дальше, чем на сто пятьдесят футов. Не могу причинить тебе вред или допустить, чтобы тебе причинили вред. К сожалению, я не знаю, что нужно Королеве.

— Телохранитель и проводник по мирам. Забавно. Какая забота со стороны Королевы. Скорее всего, она просто шпионит через тебя — эльф усмехнулся. — Знаешь, а твоя Королева слегка подставила тебя.

Кьяра вопросительно приподняла бровь.

— Если ты должна находиться от меня не дальше чем на сто пятьдесят футов, то ты попадаешь в самый центр событий, — он надел шлем в форме птичьей головы, и его голос стал еще глуше и ниже. — А это небезопасно.

Эльф взял в руки щит, на котором изображена снежинка в кольце голубого пламени.

— Я думал, что твой договор закончился, когда мне дали новые указания и благополучно забыл о твоём существовании.

Он немного помолчал и добавил:

— Мне нельзя гневить Королеву Воронов.

— Ее гнев падёт не на тебя, а на меня в любом случае, — грустно сказала Кьяра. — Душу я продала давно и вынуждена выполнять приказы, чтобы отсрочить оплату по договору. Даже если ты убьешь меня, Королева все рано останется в выигрыше.

Она выложила все свои карты и почувствовала себя очень беззащитной. Она не знала, как еще уговорить его и надеялась, что в нем есть хоть капля жалости.

Но эльф только отшатнулся и словно разозлился от ее слов.

— Ты не разжалобишь меня своими грустными рассказами, даже не надейся. У меня ледяное сердце, — сказал он глухим голосом из-под шлема. Сейчас он, казалось, лишился лица и превратился в гору черного говорящего металла. — Мне не нужен телохранитель. Ты мне бесполезна.

Кьяра прикрыла глаза в бессилии. Это провал. Раздосадованная своим поражением, она злобно сказала:

— Жаль, что мой приказ не убить тебя, с этим бы я справилась лучше.

Он почти вышел из комнаты, но остановился, взявшись за дверной косяк.

— Скажи… Как давно ты служишь Королеве Воронов?

Девушка помолчала немного и сказала одними губами:

— Двадцать лет.

Он обернулся. Забрало скрывало его лицо и абсолютно все эмоции. Маска в виде птичьей головы бесстрастно уставилась на нее, но глухой голос вдруг произнес:

— Вставай на колени. Вопросов не задавай.

Кьяра все еще не понимала, чего ожидать от этого эльфа, но подчинилась и склонила голову. Она почувствовала, как рука в латной перчатке легла ей на макушку и услышала, как эльф начал говорить что-то на незнакомом языке. Кажется, прозвучало ее имя.

— Вставай, — сказал он, наконец, и когда тифлингесса поднялась на ноги, протянул ей свой щит. — Неси. И не забудь мои вещи.

После этого эльф вышел из комнаты, и Кьяра услышала, как он спускается по лестнице, позвякивая металлом.

Девушка вздохнула. Кажется, теперь она стала служанкой. И на том спасибо.

Кьяра подхватила рюкзак эльфа, его спальник и щит, водрузила на себя и поняла, что вещи не очень тяжелые, но неудобные. Особенно щит. Как носить эту странную деревянно-металлическую приблуду она не знала, поэтому взялась за широкий край и просто понесла в обеих руках. По дороге он несколько раз чуть не выскользнул из ее пальцев, но эльф ни разу не обернулся в ее сторону.

Он спустился в общий зал и разбудил своими шагами спящего за стойкой трактирщика. Тот встрепенулся, согнулся в раболепной позе:

— Чего еще желает господин?

— Я отбываю немедленно, — грозно и надменно прогудел голос из-под шлема. — И на будущее: найди охрану посообразительней.

Трактирщик съежился под взглядом черной маски. Эльф спокойно двинулся к выходу и скрылся за дверью. Кьяра устремилась за ним, чертыхаясь и перекладывая вещи из руки в руку, и вновь ловко поймала ускользающий из ладоней щит. Трактирщик подхватил рюкзак, висящий у нее на одном плече, и донес до двери, изображая посильную помощь, но девушка была благодарна и этому. Наконец она высунулась из-за дверей.

Дождь уже прекратился. Небо, хоть еще покрытое пеленой, все же выглядело яснее вчерашнего. Может быть, даже выглянет солнце. Пахло мокрой землей и свежестью.

Фигура в черных доспехах встала у ворот конюшни.

— Сюда, — коротко сказал эльф и скрылся внутри.

Кьяра вздохнула и понесла вещи вслед за ним.

Конюшня была почти пустой, если не считать два разорванных человеческих тела и одну искалеченную тушу лошади. Пегас начал игриво гарцевать вокруг эльфа, а Кьяра поежилась, глядя на следы зубов на мертвых телах. Кажется, Змей действительно их немного поел.

Эльф наклонился и поднял часть конского доспеха, очистил от сена. Пегас раздул ноздри и начал пятиться от него, демонстрируя недовольство, рыть копытами землю. Эльф топнул ногой.

— Помоги надеть доспехи на Змея, — не оборачиваясь, прорычал он девушке.

После этого он одним рывком схватил пегаса за голову и начал что-то говорить ему полушепотом, царапая когтями перчаток.

— Никаких больше игр, — сказал, наконец, эльф и отпустил пегаса. Тот только фыркнул в ответ, а рыцарь пристегнул к его голове шлем с витым черным рогом.

— Остальное надевай ты, — сказал рыцарь и немного отступил от скакуна.

Кьяра задумалась. Ей приходилось видеть, как снаряжают лошадей, а ловкости ей было не занимать, поэтому, к удивлению эльфа, она довольно быстро справилась со своей задачей. Насчет удивления она только делала предположения, поскольку черная маска скрывала все эмоции ее подопечного. Хотя можно ли так его называть? Он ей господин теперь? Все очень странно.

Рыцарь молчаливо вывел пегаса из конюшни, закрепил на нем вещи, вскочил в седло и выжидающе замер. Скакун нетерпеливо начал бить копытом по луже. Кьяра ловко запрыгнула в седло, помедлила немного и сказала коню на инфернальном:

— Я тоже не в восторге от нашего совместного приключения. Но я не враг ни тебе, ни твоему хозяину.

Эльф, скорее всего, не понял ни слова, но промолчал и не стал спрашивать о смысле. Вместо этого он ласково потрепал пегаса между ушей и сказал грозным, стальным голосом:

— Только попробуй убить его. У меня все заклинания на счету.

Кьяра только коротко кивнула в ответ и погрузилась в свои думы. Ее не отпускала мысль, что она совершила очень большую ошибку, когда решила сопровождать этого эльфа. И что пытки от рук Королевы Воронов вскоре ей покажутся наименьшим из зол.

Глава 4

Даггерфорд

Весь день Кьяра молчала и старательно боролась с дремотой. Пару раз усталость побеждала и девушка буквально в самый последний момент успевала зацепиться на седло или эльфа. Иногда он вставлял какие-то односложные фразы, а один раз даже подхватил ее за руку, когда она почти вывалилась из седла, но оставался таким же мрачным, молчаливым и задумчивым.

Наконец, в сумерках они снизились на подходящей для лагеря поляне. Кьяра помогла эльфу снять доспехи и расседлать коня. Не то чтобы он сам не мог этого сделать, теперь это стало одной из ее обязанностей.

— Разведи костер, — приказным тоном сказал рыцарь и принялся разминать тело.

Кьяра искоса кинула взгляд на него, особенно на священный символ, висящий на груди. Серый ромб, внутри которого пятиконечная снежинка. Скорее всего, он паладин: рыцарь, посвятивший себя служению божеству. Магией владеет, наверное, самую малость и больше полагается на силу оружия. А служит он, судя по всему, Аурил — богине зимы. Очень странный выбор для эльфа. Кьяра полагала, что остроухим ближе весна или, может, лето с пышной зеленью и густыми лесами, в которых они так любят сидеть.

Эти мысли немного усыпили ее, и Кьяра чуть не качнулась лицом прямо в разведенный костер.

— Иди спать, — коротко сказал эльф и бросил в огонь несколько веточек.

Девушка уже давно ждала подобной команды, поэтому без лишних слов завернулась в спальник и уснула.

Паладин еще некоторое время сидел у костра. Когда наступила полночь, он склонил голову и зашептал:

— Моя Госпожа, не прогневайся на меня… В моем сердце нет ни жалости, ни сострадания. Есть лишь холодный расчет. Я думаю, она может быть полезна в моем деле. Она будет служить мне, как я служу тебе.

Из его рта вырвалось облако пара, и лицо исказила гримаса боли. Ночь оставалась все такой же молчаливой, но эльф услышал ответ в этом молчании.

Ближе к утру он разбудил Кьяру и сам устроился для транса.

Пробудившись утром, он застал ее сидящей с мышкой в руках. Маленький зверек устроился на ее ладонях и расправил серо-серебристые крылышки. На мышином хвосте черно-серый гребешок наростов, а около розоватых ушей рожки, похожие на рога Кьяры. Он слышал байки о том, что питомцы часто могут быть похожи на своих хозяев, но это что-то за гранью добра и зла. Слово кто-то лепил этих двоих по одному чертежу, но из разных материалов.

Он не считал себя большим специалистом по драконам. Однажды, по указке своей хозяйки, он очень неудачно сцепился с молодым красным драконом и решил для себя, что отвратительней созданий нет и быть не может. Но не так давно ему довелось пообщаться с Фанаиндиль, и его отношение несколько изменилось. Он хорошо помнил ее драконий облик, поэтому сразу заподозрил, что Кьяра не простой тифлинг. Слишком уж эти рожки и чешуйки напоминают о серебряных драконах. Эльф воспользовался божественным чутьем[12] и отчетливо ощутил от мыши ауру исчадия.

— Странная вы парочка, — проговорил эльф, выбираясь из спальника. — Драконо-исчадия Нижних Миров на службе Королевы Воронов. Если останешься без работы, можешь податься в бродячие менестрели. Думаю, история твоей жизни будет дорого продаваться.

Кьяра только грустно хмыкнула в ответ. Что вообще может знать этот эльф о ее истории? Она молча помогла ему надеть доспехи на себя и на Змея и свернуть лагерь.

Так прошло несколько дней. Эльф почти ничего не говорил, обращался к девушке приказным тоном и очень редко называл ее по имени. Кьяру это не сильно смущало. Без оскорблений и тумаков — и то хорошо. На привалах и вечерних постоях она училась пользоваться своими крыльями. Мышцы ее крепли день ото дня, но скорость была очень низкой. Однако полет дарил ей кратковременное чувство абсолютной свободы. Однажды она поймала на себя одобрительный взгляд эльфа, но только равнодушно отвернулась.

Каждый вечер, перед сном, эльф и сам тренировался с мечом и щитом. Кьяре нравилось наблюдать за его ловкими, отточенными движениями, гибкими перекатами мускулов под рубашкой и общей энергичностью. В такие моменты эльф завораживал ее и будоражил воображение. Девушка позволяла себе немного пофантазировать, но совсем немного. Она гнала эти шаловливые мысли не из стыдливости, все-таки ей уже не пятнадцать, а потому что предпочитала не смешивать работу и развлечения. У нее был приказ, выжженный невидимыми инфернальными буквами на ее шее. Формулировку она знала, а вот что будет за попытку нарушить?

Сами периоды перелета очень нелегко давались Кьяре. Она была неловкой наездницей, седло и длительное сидение в одной позе причиняли ей массу неудобств, но она не жаловалась и старалась не подавать вида.

— Этим вечером мы прилетим в город.

Этих слов тифлингесса ждала давно и почти не скрывала радости. Она хотела сделать пару покупок и посетить какой-нибудь кабак. Сердце ее уже истосковалось по веселью и действию. Правда она опасалась, что этот хмурый эльф может ей все испортить.

Вечером, ближе к сумеркам они приземлились примерно в двух милях от города. Паладин прошептал формулу, и пегас исчез без следа и звука, только его доспехи, седло и сбруя звонко упали на землю. Эльф сосредоточился, несколько минут шептал, жестикулировал и прохаживался, и вот, наконец, призвал вороного жеребца с длинной серебристой гривой. Кьяра вспомнила, что именно его она развеяла тогда, и хищно улыбнулась про себя, но радость ее была недолгой, поскольку вся работа по седловке и одоспешиванию этого злобного на вид создания вновь легла на ее плечи. Когда она закончила, эльф еще раз осмотрел ее с ног до головы.

— Не стоит привлекать внимания твоими крыльями, хотя бы этим вечером. Да и одежда твоя вся изорвана, — задумчиво произнес он и накрыл девушку своим плащом, в котором она утонула, как в текстильном океане. От плаща пахло теплой кожей и немного сосновыми иголками.

Он вскочил в седло, подождал, пока Кьяра сядет позади него, и тронул коня в сторону тракта.

— Ты — оруженосец представителя знати, веди себя соответствующе, — продолжил он давать свои наставления. — Будет странно, если у тебя спросят кто я, а ты не знаешь моего имени. Так что запомни полный титул. Я — Эридан Аманес Эйлевар, лорд дома Эйлевар Благого Двора Ее Величества королевы Титании.

Так он все-таки какой-то эльфийский князек, подумала про себя Кьяра, но промолчала. Зато, наконец, назвал свое имя.

— Обращайся ко мне «господин», «сэр» или «лорд», — продолжил распинаться паладин. — В городе пройдет важная для меня встреча, ты будешь сопровождать меня в качестве оруженосца.

Он еще немного подумал и добавил:

— Ты не всегда будешь нужна мне, но ты должна быть идеально расторопной, когда потребуешься.

Кьяру покоробило от слова «должна», и знакомое чувство раздражения стало нарастать в груди.

— Выйдем на тракт и смешаемся с толпой у Караванных ворот, — добавил эльф и замолчал.

Они перешли мост через реку и вышли на широкую дорогу. Несмотря на сумерки на тракте было много всадников, повозок и пестрые вереницы караванов из разных мест. Впереди обрисовались защитные укрепления города. Они показались девушке знакомыми. Кажется, она уже здесь бывала.

Вскоре продвигаться вперед стало тяжело из-за большого количества повозок, и они практически встали, но эльфийский, как оказалось, лорд не выказывал видимых признаков нетерпения. Хотя кто его поймет, под маской птичьей головы.

Через некоторое время ожидания они подъехали к широченному каменному мосту через ров, ведущему к распахнутым воротам. Несколько стражников начали осматривать повозки, иные же задавали вопросы путникам о целях визита. Когда очередь дошла до эльфа, он поднял забрало и на вопрос о целях прибытия ответил привычным надменным тоном:

— Лорд Эридан Аманес Эйлевар с оруженосцем. Дипломатическая встреча с представителями Совета Гильдий в «Сияющей Реке».

Он снял перчатку и продемонстрировал перстень на правой руке. Стражники бегло осмотрели Кьяру, но вопросов больше никаких не задали. Хорошо быть знатным, подумалось ей мимолетно. Зато теперь она точно знала, что уже бывала в этом городе. Последний раз примерно три года назад Королева Воронов дала ей небольшое задание: проследить за старшим жрецом местной церкви Латандера[13]. Кому и сколько платит взятки, с кем спит и чуть ли ни какие фразы говорит во сне. Это было так скучно, что она предпочла договориться с местной гильдией воров за небольшое вознаграждение, а сама ударилась в пьянство в каком-то кабаке, название которого выветрилось из памяти…

Они миновали ворота, и Кьяре в глаза сразу бросилась вывеска двухэтажного заведения: «Леди Удачи». Вот здесь она и кутила несколько дней, не просыхая. Из окон лился яркий свет, послышались музыка и смех. У входа голосили какие-то подвыпившие наемники в обнимку с проститутками. Со смехом и улюлюканьем из заведения выкинули голого парня, и тот шлепнулся в лужу прямо у ног коня. Эльф невозмутимо объехал его и направил жеребца через рыночную площадь, все еще оживленную, несмотря на время суток. Девушка развернулась в сторону кабака и мысленно облизнулась. Соблазн сбежать от белобрысого и окунуться в пестрое веселье был велик, но она все же удержалась.

Кьяра бросила скучающий взгляд на рыночные палатки. Пожалуй, стоит наведаться сюда завтра и прикупить новой одежды и может еще чего-нибудь по мелочи. Конь тем временем встал. Эльф задумался на несколько секунд и направил скакуна правее, к крыльцу какого-то магазина с нарядным человеком на вывеске. Спешился, привязал коня и жестом дал понять девушке, что нужно зайти внутрь.

Дверь открылась с позвякиванием колокольчика. Определенно, это была швейная мастерская, да не простая. В глаза бросились стеллажи с тканями, высокие, почти в потолок. Текстильная библиотека. На невысоком пьедестале стоял большой стол, за которым женщина полурослик работала над выкройками. Вокруг нее суетились еще несколько полуросликов. Кажется, в заведении работают одни хафлинги[14].

Женщина подняла голову и сказала с улыбкой:

— Добрый вечер, господа! Добро пожаловать в «Щеголь»! Лучший магазин одежды во всем Даггерфоде! У нас все самые редкие ткани со всего Побережья Мечей. Хотите мы сошьем вам наряд, достойный аудиенции у калимшанского султана?

Эльф снял птичий шлем и обнажил свое птичье лицо.

— Сегодня ваш клиент — эта леди, — он пихнул Кьяру немного вперед. — У нее возникли осложнения с одеждой, — И он снял с нее плащ, демонстрируя крылья.

Хозяйка мастерской надела очки с толстыми стеклами, подошла к тифлингу, осмотрела со всех сторон и сказала:

— Да, вы пришли как раз по адресу. У нас был уже опыт обслуживания крылатых господ, и они лестно отзывались о нашей работе. Желаете чего-то конкретного?

И прежде, чем Кьяра успела вставить хоть слово, эльф ответил:

— Нужны как минимум два костюма для верховой езды. Прочные, удобные и неброские. Один костюм мужского кроя для официальных аудиенций. У вас есть мех?

Хафлингесса кивнула в ответ:

— Да, как раз пришла пушнина с Серебряных Маршей, изумительного окраса, как раз под цвет волос леди.

— В таком случае зимний костюм с мехом, плащ с меховой оторочкой. Лёгких рубашек… даже не знаю… пусть сама скажет сколько, — он окинул тифлингессу взыскательным взглядом. — И знаете что? Давайте еще платье. А лучше пару.

Кьяра уже поняла, что слушать ее пожелания никто не будет, но на словах о платье и вовсе возмутилась. К чему это? Платья она носить не умела и предпочитала удобную одежду.

Хафлингесса в свою очередь записала заказ, сделала несколько пометок и задумчиво сказала:

— Вы знаете, это очень объемный запрос. Даже не знаю, сколько времени понадобится для изготовления…

Паладин сделал нетерпеливый жест, и она замолкла.

— Я заплачу вперед и в разы больше, в том числе и за скорость, — сказал он, надменно растягивая гласные. — Я желаю получить костюм для аудиенций и дорожные костюмы к завтрашнему утру, а прочее — не позднее завтрашнего полудня. Если вы действительно лучшие в городе, то должны понимать, что потребности некоторых господ стоят выше прочих.

Казалось, еще немного, и его глаза просверлят дырку в портнихе. Та в свою очередь улыбнулась вежливо, но натянуто.

— В таком случае, следует немедленно приступить к снятию мерок. Это достаточно длительный процесс, — сказала она, но эльф махнул рукой в жесте безразличия.

— Я оставлю ее здесь и вернусь часа через два, чтобы оплатить работу. Пусть сама выбирает ткань и цвет.

После этого он вышел за дверь. Портниха что-то пробормотала на непонятном языке. Прозвучало это как ругательство, но Кьяра не могла ее винить. Этот лорд ведет себя как сволочь. Она и сама показала ему язык в спину. Раскомандовался тут.

Процесс снятия мерок и обсуждения фасонов был утомителен. Кьяра не разбиралась ни в тканях, ни в модных тенденциях. Одежда должна быть удобной и прочной: вот два пункта, которые ее интересовали, а будет на ней вышивка золотом или серебром — да какая к бесам разница? Если на мешок из-под картофеля пришить пару потайных карманов, то и его можно носить. Когда она убегала из рабства культистов, ей пришлось снять одежду с какого-то висельника. Налезло и ладно. Полурослики суетились вокруг нее, подносили разные ткани к коже, что-то обсуждали, употребляя незнакомые Кьяре словечки. Снимая мерки, пару раз больно ткнули в нее иглой, но ее это не сильно задело. После двух с половиной часов пыток иглами и подбора ткани, спустя пары-тройки бокалов вина за счет заведения, эльф вернулся. Он бесстрастно прочитал выставленный хафлингами счет, поставил свой барский росчерк и вручил портнихе кожаный кошель, звенящий золотом. Пока портниха скрупулезно подсчитывала и проверяла на качество монеты, паладин вновь накинул свой плащ на плечи Кьяре и молча подтолкнул ее к выходу.

— Благодарим за ваш заказ. Всего вам доброго, — сказала хафлингесса, изображая улыбку, но эльф даже не обернулся.

Кьяра погрузилась в раздумья. Накупил ей какой-то одежды. Зачем? Она предпочитала носить то, что сама хотела, и не собиралась одеваться по указке какого-то князька. При этом он еще ничего не говорил и не объяснял. Не верилось, что он притащился сюда действительно посовещаться с представителями гильдий. Это явно предлог, а настоящие его мотивы пока неясны. Он говорил еще что-то про центр событий и опасность, но пока Кьяра ощущала себя в центре скуки и формальностей. Душа требовала действий и приключений. Вновь остро захотелось в кабак.

Эльф привел ее в огромную на вид гостиницу с вывеской «Сияющая река». Внутри оказался просторный слабо освещенный зал, богато украшенный дорогими породами дерева темной расцветки, заполненный богато одетыми людьми, но не было слышно обычного непристойного шума кабаков. Посетители говорили приглушенно. В углу за огромным столом сидела группа калимшанских купцов в расписных халатах и тюрбанах разных форм и расцветок. Неподалеку расположился золотоволосый эльф с книгой и бокалом вина. За стойкой выпивал молодой дварф[15], облаченный в дорогостоящие золоченые доспехи. Паладин направился к стойке и заговорил с хозяйкой заведения. Ею оказалась высокая и статная эльфийка с персиковой кожей и ярко-рыжими, прямо-таки огненными волосами, которые длинными медными волнами обрамляли ее лицо с правильными чертами. Она бросила на паладина томный взгляд темно-зеленых, с золотистыми лучинками, глаз и растянула губы в очаровательной улыбке. В волосах у нее было украшение в виде розового бутона. Эльф смерил ее взглядом, слегка задержавшимся на вырезе платья, и тоже улыбнулся, отчего острые черты его лица немного смягчились, а взгляд перестал казаться таким грозным. Эльфийка и белобрысый завели очаровательную беседу на эльфийском. Кьяра не поняла ни слова, но интонации были вполне красноречивы — они начали заигрывать друг с другом. Тифлингесса удивилась: оказывается, Высочество способно не только приказы раздавать, но флиртовать и даже быть обходительным. Не такой-то он и ледяной, каким хочет казаться. Наверное, планирует приятный вечер в компании рыжей. В этот момент Кьяра вспомнила, что не может сама отлучиться от своего подопечного, и планы посетить «Леди Удачи» превратились в пыль. Конечно же, он предпочтет провести ночь с рыжей, нежели сопроводить жалкую оборванку в заведение, не соответствующее его тонкому, аристократическому вкусу. Девушка закипела от злости, и ей захотелось сделать что-нибудь эдакое.

Кьяра взяла ключ от своей комнаты, заказала вина и села за столик в углу, вне себя от досады. Эльф не обратил внимания на ее раздражение и продолжил мило ворковать с хозяйкой. Кажется, он прикоснулся к ее руке и провел пальцами от запястья до локтя, а та только засмеялась. Кьяру все это достало. Она хлебнула вина и скинула плащ. Пусть все посмотрят и на ее крылья, и на грязную одежду с прорехами.

Настроение в зале резко поменялось. Кьяра добилась того, чего хотела — привлекла внимание. Золотоволосый эльф отложил книгу в сторону, а дварф у стойки поставил кружку и устремился к ней с недобрым выражением лица. Паладин краем глаза заметил движение дварфа, нахмурился, сказал пару слов хозяйке и поспешил перехватить инициативу. Он обогнал того в три широких шага, сел рядом и прошипел, не сводя ястребиного взгляда с приближающегося молодчика:

— Ты что творишь?

— Не видите? Вино пью, — невозмутимо ответила девушка и мысленно ухмыльнулась.

— Ты привлекаешь слишком много внимания, — ответил белобрысый, продолжая играть в гляделки с дварфом. Тот, кажется, передумал подходить и развернулся обратно к стойке. Кьяра немного разочаровалась.

— Я бы с удовольствием отдохнула в другом месте, но не могу по вашей прихоти. Здесь слишком роскошно и невыносимо скучно.

— Вали хоть на все четыре стороны, только крыльями не свети, — прорычал эльф. — Хозяйка рассказала, что местные напуганы какими-то крылатыми исчадиями.

— Забыли, Ваше Высочество? У меня приказ. Я от вас никуда. А про исчадий — чушь, их здесь быть не может. Тифлинга никто не спутает с исчадием.

— Тебе виднее, — надменно фыркнул эльф. — Это ты у нас специалист по отродьям Нижних Миров. И я не собираюсь водить тебя по злачным местам и потакать твоим сиюминутным прихотям. А будешь выступать — запру тебя в комнате, как нашкодившую кошку.

Кьяра вспыхнула. Это он ей-то угрожает?

— Сама пойду, — она резко встала и горделиво пошла в сторону лестницы на второй этаж, но прежде взмахнула хвостом, и кубок полетел в эльфа. Тот не успел увернуться, и его окатило вином.

Кьяра ухмыльнулась про себя, но спустя секунду поняла, что сильная рука схватила ее за хвост, а в следующее мгновение ее качнуло назад так, что она чудом удержала равновесие. Вот ублюдок! Кьяра не на шутку разозлилась. Захотелось пустить ему кровь. Разорвать в клочья его холеное личико, расцарапать глаза. Она развернулась, приготовившись нанести удар когтями прямо по эльфийской физиономии. На ее шее вспыхнули огненные буквы, волна боли прошила ее насквозь, и она осела на пол. Вот чем грозило нарушение приказа, боль за намерение или попытку причинить ему вред.

Эльф, кажется, этого не заметил. С неподдельной яростью на лице он схватил девушку за горло и поднял над полом, словно тряпичную куклу. Кьяра с ужасом поняла, что ее ноги оторвались от земли, захрипела от недостатка воздуха и впилась когтями в ладонь, но эльф как будто превратился в каменного голема. И словно этого было мало, пальцы сильнее стиснули шею девушки, практически смяв гортань.

Глядя на барахтающееся тело в руке, Эридан боролся с желанием сжать пальцы еще сильнее. Раздробить хрупкие шейные позвонки, почувствовать приятный хруст, услышать предсмертный хрип и отшвырнуть это мертвое животное. Но ситуация и без того вышла неприятная. Если она закончится убийством, да еще и в таком респектабельном заведении, то о каких-либо делах в этом городе придется забыть, а он не мог этого допустить. А эту сцену страстных разборок он как-нибудь сможет замять и припорошить золотом. Ни о каком приятном вечере и речи быть уже не могло, после такой-то демонстрации ярости. Эридану стало досадно, он в последний раз злобно стиснул пальцы и закинул девушку на плечо, словно она ничего не весила.

Кьяра же в свою очередь так испугалась этой внезапной вспышки, что замерла без сопротивления. Она почувствовала, что была буквально на волосок от гибели, но в последний момент он остановился. Наверное, Тимора опять улыбнулась ей.

Эльф, все еще подрагивая от злости, донес ее до номера, швырнул на пол, словно куль, кинул в нее ключом и хлопнул дверью с такой силой, что с потолка посыпались щепки. Кьяра встала с пола, испуганно заперла дверь на замок. Мало ли что еще может прийти ему в голову. Деревянная дверь его, конечно, не остановит, но может задержать на пару мгновений. После этого она села медитировать и приводить свои мысли в порядок.

Эридан же почувствовал, что ему необходимо выплеснуть свою злость. Он уединился на заднем дворе гостиницы и начал остервенело отрабатывать приемы и связки. Через несколько часов движения он, наконец, почувствовал, что загнал себя, и злость его превратилась в досаду. Досаду на себя за то, что не смог сдержать ярости по такому ничтожному поводу. На девчонку за то, что не умеет себя вести и создает проблемы, хоть он вполне отчетливо просил ее. Сам виноват, не надо было брать ее. Эридан и сам не понимал, что заставило его совершить этот опрометчивый поступок в Приюте певца.

За этими мыслями он вернулся в номер. В полночь он молился богине, каялся в неразумности, просил у нее наставления, но в ответ она вновь сжала его сердце болезненной ледяной хваткой, подарив многозначительное молчание.

Кьяра же наоборот пришла в себя и повеселела. Случившееся для нее теперь стало всего лишь маленьким забавным приключением. Она осталась довольна тем, что смогла вывести этого остроухого из равновесия. Правда, теперь у нее появились опасения насчет дальнейшей судьбы. Он может оказаться очень злопамятным, а рукоприкладством он не гнушается. На всякий случай она дала наказ своей мышке лететь в Невервинтер, в ее особняк. Там она будет в целостности и сохранности. Девушка решила отложить черные мысли на потом. Она приняла ванную, а после устроилась спать.

Наутро Кьяра поднялась пораньше. Ночью она просыпалась в страхе. Ей казалось, что злобный эльф сейчас выбьет дверь и отмудохает ее в отместку и за кошмарное поведение, и за то, что пыталась лишить его души. Но время до утра прошло быстро, и все было довольно тихо. Она осторожно спустилась в зал, чтобы позавтракать. Постояльцев почти не было. Либо любят поспать подольше, либо разъехались. За стойкой стояла девушка с длинным носом, который делал ее лицо похожим на мордочку землеройки. Она заметила Кьяру и сказала:

— Господин Эйлевар просил передать вам, что отправился по делам и вернется только в три часа по полудню. Желаете заказать завтрак?

— Да, пожалуйста, — ответила тифлингесса и внутренне расслабилась. Может он не такой уж и злопамятный.

Она села за стол, ожидая свой завтрак. Помимо нее в зале находились вчерашний молодой дварф и парочка драконорожденных. Один покрупней и явно повзрослей другого. Чешуя у них была неопределенного коричневатого оттенка. Одеты они были в дорогостоящие, но покрытые вмятинами наборные доспехи, а щиты и боевые молоты стояли на полу, прислоненные к ножкам стола. Присмотревшись, она разглядела священные символы на щитах. Меч, объятый пламенем. Культ Темпуса был весьма распространен в той среде, в которой она часто заводила знакомства. Бог войны, покровитель битв. Не злой и не добрый.

Закончив завтрак, Кьяра решила пойти на рынок, сделать несколько покупок. Немного подумав, достала свой плащ, чтобы скрыть крылья. Она не слишком-то верила россказням про исчадий, но предосторожность может оказаться не лишней.

Рыночная площадь, по ее смутным воспоминания, находилась где-то неподалеку от таверны и швейной мастерской. Выйдя на крыльцо «Сияющей реки», она увидела чуть поодаль начало торговых рядов. С утра на рыночной площади было много народу. В основном, дварфы, хафлинги и люди, изредка кто-то еще. Из кузниц валил дым, лотки с уличной снедью распространяли соблазнительные запахи, торговцы звонко зазывали купить свои товары. Кьяра пробежалась глазами по прилавкам: посуда, полезные в быту мелочи, инструменты. Ничего интересного. Зато она нашла прилавки с готовой одеждой. Да, эльф заказал ей целый небольшой гардероб, но девушка гордо предпочитала носить то, что сама захочет. Пожилая дварфийка с недовольным лицом продала ей самого простого кроя плащ, блузу и штаны. Проблему с блузой обнаружилась позже: в ней не было прорезей под крылья. Придется проделать самостоятельно.

Краем глаза она заметила знакомую фигуру примерно в тридцати-пятидесяти футах от себя. Это был дварф из «Сияющей реки». Тот самый, молодой, что проявлял к ней странный интерес. Конечно, можно было бы подумать, что он тоже отправился на раннюю прогулку по городу, но этот парень явно не умел следить незаметно и наблюдал за девушкой с настырной пристальностью. Кьяре пришла в голову мысль заманить его в ближайший проулок и допросить. Она хорошо помнила боковые улицы, здесь она встречалась с представителями гильдии воров. За три года почти ничего не изменилось, только мусора в подворотне стало чуть больше. Она приманила его к северу от рыночной площади, в лабиринт переулков и затаилась за одним из углов.

Как она и предполагала, дварф не был семи пядей во лбу и сломя голову побежал за ней в подворотню. Он слегка растерялся, когда потерял свой объект слежки.

Кьяра немного выждала и резко вышла из-за угла.

— Почему ты идешь за мной? — спокойно спросила она сипловатым голосом. Горло все еще болело после вчерашнего.

Незадачливый преследователь нахмурился и потянулся к булаве у своего пояса.

— Ты меня не одурачишь, — зло пробормотал он. После выхватил булаву и щит. — Не околдуешь.

Тифлингесса застыла в недоумении. Да что такого она ему сделала? Неужели когда-то успела перейти дорогу? Еще Кьяра отметила, что дварф был мертвецки пьян.

— Говори, где Гринден? Ты, адское отродье! — громко выкрикнул он и взмахнул булавой.

Кьяра отпрянула. Хотя скорее от волны его перегара, нежели от страха быть зашибленной.

— Успокойся, давай поговорим, — сказала она мирным голосом. — Кто такой Гринден?

— Нельзя разговаривать с вами, вы проникаете в голову, — пробормотал дварф.

Кьяра вдохнула. Кажется, у него белая горячка с перепоя. Убивать его не хотелось, да и случай в Уотердипе отучил девушку от бессмысленной жестокости. Этот же случай подарил ей монетку-талисман.

— Тебе бы поспать, приятель, — сказала она ему, лихорадочно придумывая план отступления.

— Говорят, вы во снах и приходите, — с еще большей злобой прорычал дварф. — Говори, где моя сестра, или клянусь Морадином[16] и его бородой, я размажу твою рогатую голову по кирпичам!

— Я не знаю твою сестру, — грустно ответила тифлингесса.

В ответ он отчаянно выкрикнул что-то на дварфийском и ринулся в атаку с занесенным для удара оружием. Его окутало облако непроглядной магической тьмы, в которой он тут же потерялся, а Кьяра легко скользнула вдоль стены, в сторону площади, обернувшись мышью. Ну его, драться с ним не хотелось. Он явно молод и в бою, скорее всего, ничего из себя не представляет. На душе стало грустно. Ее еще никогда так не путали с исчадиями.

Мышью Кьяра добежала до порога «Сияющей Реки» и вновь обернулась собой. Внутри прибавилось народу. Видимо, господа, наконец, изволили продрать глаза и спуститься завтракать. Кто-то уже спозаранку принялся потакать своим низменным привычкам. Хозяйка вернулась за стойку. Сегодня на ней было платье цвета древесного мха, шелковисто переливающееся в бликах свеч. Вырез на нем демонстрировал узкую полоску персиковой кожи и упругие округлости. Принарядилась для белобрысого? Да нет, после вчерашней сцены ему ничего не светит. Эльфийка заметила Кьяру, поднимающуюся на второй этаж, и улыбнулась, но зеленые глаза смотрели с холодной злобой. Тифлингесса предпочла не обращать на это внимания.

Поднявшись в свой номер, Кьяра обнаружила, что заказ из швейного магазина уже прибыл. На кровати лежало несколько свертков, но она даже не стала к ним притрагиваться и предпочла одеться в купленные ею вещи, предварительно проделав в блузе отверстия для крыльев. Поверх блузы она надела свой корсаж с ремешками и потайными кармашками. После неприятной стычки с дварфом гулять ей расхотелось, поэтому она решила немного подремать.

Но дрему ее быстро прервал сильный шум в основном зале. Она осторожно выглянула из своего номера, чтобы лучше слышать, что происходит внизу, но быстро нырнула обратно. Это кричал тот самый сумасшедший дварф.

— Выдайте мне демона! — кричал он пьяным голосом и, судя по звукам, крушил мебель.

Кьяра решила благоразумно остаться в номере. До нее доносился испуганный лепет хозяйки, кто-то позвал стражу. Потом звуки потасовки. А затем все стихло. Она еще некоторое время прислушивалась к малейшим шорохам, доносящимся снизу, но затем успокоилась. Спать больше не хотелось, и она просто валялась и думала о странном поведении дварфа. От такой агрессии она уже немного отвыкла. Мысли ее прервали звуки женской истерики. Кажется, это голосила хозяйка. Немного прислушавшись, она различила и голос белобрысого. Кажется, он пытался вставить пару фраз между истеричных воплей эльфийки. Кьяра фыркнула: чего-то подобного она ожидала от этой, с позволения сказать, леди.

Вскоре тифлингесса услышала громкую позвякивающую поступь, и дверь ее номера бесцеремонно отворилась. На пороге стоял Эридан. Он держал свой шлем в руках, а доспехи его стали матовыми от дорожной пыли. Бросив недовольный взгляд на девушку, закрыл дверь в номер и сказал:

— Меня не было буквально несколько часов, а ты уже устроила бардак. Живо говори, что тут произошло. Со слов Саенис я понял только, что ты виновница всех бед.

Кьяра скривила мордочку. Так ее зовут Саенис? Да какая разница.

— Я ничего не сделала, просто прогулялась по городу, — раздраженно ответила она. — За мной увязался дварф из таверны. Я спросила, что ему от меня надо. Меня обвинили в похищении сестры и попытались убить. Я сбежала. Что, надо было его убить?

— Разумеется, нет, — ответил Эридан. — Он вернулся за тобой в таверну? Вы дрались?

— Я — нет, — огрызнулась девушка. — Но кто-то ему все-таки дал пинка, раз он отвязался от меня.

— Есть мысли, почему он пристал к тебе? — задумчиво спросил эльф.

Кьяра и сама задумалась.

— Кажется, виной тому те самые слухи про исчадий.

Она подумала немного и добавила:

— Ты как-то обмолвился про души для порталов. Как вы их добываете? Может, недалеко отсюда?

— Души нам поставляет твоя хозяйка, — ответил Эридан. — Я не знаю, где она их добывает. Это меня не касается.

— Значит все-таки исчадия, — задумчиво протянула девушка. — Это странно. Обычно лорды копят души, а не раздают их направо и налево.

— Я не знаю, какое поведение обычно для исчадий. Знаю только, что Королева Воронов и Аурил достигли соглашения, подробности которого мне не известны. Я знаю только отведенную мне роль.

— И какая же она? — поинтересовалась Кьяра.

— Роль солдата… Но я хотел поговорить не об этом.

Он достал изящный конверт.

— Я получил приглашение в замок Даггерфорд. Прочти, — он протянул его девушке.

Та развернула лист с приглашением и пробежалась по нему глазами.

— Эридан Аманес Эйлевар, лорд дома Эйлевар Благого Двора Ее Величества королевы Титании с оруженосцем… — пробормотала она наконец. — Интересно. У ворот ты представился неполным титулом. Как ты его получил?

— Я был в южной части города, и ко мне подошел посыльный, который прекрасно знал, где меня найти…

— И что ты планируешь делать? Пойдешь?

— Да, — ответил эльф. — И ты пойдешь со мной. Но будем соблюдать осторожность. Я не верю в столь явные совпадения.

— Тогда мне нужно купить новую фокусировку[17], - задумчиво сказала девушка. — Моя трость вряд ли будет уместно смотреться на балу.

— Собирайся, — коротко ответил Эридан. — А я все-таки поспрашиваю посетителей таверны и Саенис.

Девушка ехидно хмыкнула, указав на нераспакованные свертки:

— И в каком из этих нарядов уместно явиться на приём в замок?

Эльф вновь осмотрел тифлингессу взыскательным взглядом, оглядел изящные ноги, тонкую талию, подчеркнутую корсажем и, наконец, сказал:

— Костюм для официальной аудиенции вполне подойдёт. Но прежде приведешь себя в порядок. И волосы заплети получше.

Ехидства девушки он либо не заметил, либо тщательно проигнорировал. Зато отметил про себя ее сиплый голос — последствия его несдержанности. Впрочем, он не подал никакого внешнего признака сожаления.

Кьяра осталась в номере приводить себя в порядок. Она переплела косу и переоделась в официальный костюм благородного черно-серебряного цвета. Он здорово подчеркивал достоинства ее фигуры и был не хуже второй кожи, вместе с тем был лишен вычурности, которая так раздражала Кьяру. Закончив с приготовлениями, тифлингесса пошла вслед за эльфом и застала интересную картину.

Хозяйка таверны рыдала на груди у Эридана, а сам эльф с ошеломленным лицом пытался успокоить ее мягким поглаживанием по спине. Ну и цирк. Кьяре отчетливо было видно, что все слезы Саенис — всего лишь отрепетированная игра, как и это невзначай сползшее с плеча платье. Захотелось сказать что-нибудь эдакое, чтобы отрезвить этого болвана, но, кажется, эльф нашел в себе силы оторвать от своей груди непроизвольно обнажающуюся девицу. Он что-то сказал ей по-эльфийски, и та моментально замолчала, словно по щелчку пальцев. Эльф же направился в сторону стола, за которым сидели двое драконорожденных. Кьяра скользнула следом и спряталась за его фигурой.

Эридан бросил взгляд на священные символы, изображенные на щитах, и сказал:

— Приветствую вас. Да наполнит Темпус ваши сердца силой и принесет удачу в грядущих битвах. Хозяйка таверны сказала, что это вы сегодня бились с дварфом и выволокли его отсюда. Расскажите, как это было?

Драколюды переглянулись, и отблески огня мелькнули на их коричневатых чешуйках и роговых наростах на продолговатых головах. Тот, что выглядел старше и крупнее, кивнул головой и ответил удивительно приятным голосом:

— Да осенит Темпус и ваш путь. Да, сегодня утром в таверну пришел пьяный дварф. Он вел себя агрессивно, напугал прислугу, начал ломать мебель. Кричал что-то про исчадий. Мы с братом пытались его успокоить, но он был явно не в себе. Мы немного ему наподдали. Ему хватило. Мы сопроводили его к констеблю, пусть отдохнёт за решеткой.

Эльф подсел за их столик.

— Благородно, что вы оставили его в живых. Судя по вашим знакам отличия, вы жрецы довольно высокого ранга, и, должно быть, весьма сильны.

— А вы хорошо осведомлены об иерархии темпаран. Для исповедующего другую веру, — ответил крупный драколюд, кивнув головой на священный символ Эридана.

Тот не обратил на это замечание никакого внимания.

— Увидев вас здесь, я задался вопросом, почему не остановились в храме? Единственный ответ, который приходит мне на ум: вас официально отлучили.

Крупный драколюд просверлил эльфа подозревающим взглядом.

— Я не знаю, кто вы, сэр, но то, что вы говорите…

Эльф моментально протянул ему ладонь и сказал:

— Эридан.

Драколюд пожал его ладонь своей огромной лапой:

— Янтарь. А это мой младший брат — Арум.

Эльф слегка наклонился вперед и продолжил:

— Так вот, Янтарь. Не знаю, за что вас отлучили, но у меня есть к вам одно предложение. Я бы хотел, чтобы вы его выслушали и обдумали. Сейчас я, к сожалению, занят. Но если вы задержитесь в городе еще на один день, я бы попросил вас прийти завтра вечером в таверну, ближе к ночи. Вы не пожалеете.

Драколюды переглянулись, посмотрели на Эридана. Янтарь безмолвно кивнул головой.

— Хорошо, — сказал эльф. — И, это угодно Темпусу.

— Это угодно Темпусу, — эхом отозвались драколюды. Паладин встал из-за стола и пошел к выходу.

Кьяра попыталась вспомнить, где же находился тот магазин с разными магическими предметами, который она посещала три года назад. Выйдя на крыльцо гостиницы, она слегка задумалась, но вскоре уверенно повела Эридана по лабиринту узких улочек. Она остановилась возле лавки под вывеской «Магазинчик волшебных вещей Виара Нариканса». Внутри их встретил хозяин — пожилой глубинный гном[18]. Он надел на нос очки и, кажется, вспомнил Кьяру.

— Леди Кьяра, добрый день! Что-то хотите купить или продать?

Эльф удивился тому, как хорошо девушка ориентируется в городе, и еще больше тому, что ее узнают местные жители, но вида не подал.

— Сегодня, купить, — ответила Кьяра. — Виар, а есть ли у вас магическая фокусировка, более подходящая к данному наряду? И может у вас в продаже появилась безразмерная сумка?

Гном вынес ей небольшую сумочку и несколько подвесок. Кьяра приглядела себе кроваво-красный кристалл на цепочке. Красный — один из ее любимых цветов.

Паладин скучающе рассматривал товар на полках магазина и пропустил прочие детали сделки. В магических предметах он не разбирался, для него этот магазин был наполнен разным странным на вид хламом. Вот если бы оружие…

Очнуться от своих размышлений ему помогла Кьяра. Она повернулась к нему, надела кристалл и кокетливо спросила:

— Мне идёт?

Эльф вновь оглядел девушку и зацепился взглядом за яркий камень на ее груди.

— Ммм, да. Делает акцент на том, на чем надо, — задумчиво сказал он и добавил. — До приема еще часа четыре. Мне нужно вернуться в таверну и привести себя в порядок.

Не задерживаясь по пути, они вернулись прямиком в гостиницу. Эльф заказал горячую ванну и заперся в своем номере, а Кьяра направилась в свою комнату, чтобы провести ритуал настройки[19] на новый магический предмет.

Глава 5

Бал

Наступил вечер. Кьяра закончила настройку на новую фокусировку и заскучала. Она решила спуститься вниз, может быть выпить немного вина, пока эльф прихорашивается для бала. Долго он. Словно эльфийская принцесса.

В зале было людно, и найти свободный столик было нелегко. У стойки пировали какие-то шумные хафлинги, дварфийские купцы обмывали очередную сделку. Скоро у Кьяры стало немного мельтешить в глазах. Поэтому она не заметила, когда Эридан спустился со второго этажа, подошел к ее столику, тронул за плечо и сказал:

— Пойдем.

Кьяра встрепенулась, поглядела на эльфа и отметила изменения в его внешнем облике. На нем был черный бархатный камзол, застегнутый под самое горло, украшенный голубой вышивкой, стилизованной то ли под растения, то ли под узор инея на стекле. На левом плече был закреплен плащ до середины бедра, спадающий аккуратными черно-серебристыми складками. Гладкие, идеально расчесанные волосы были слегка собраны назад, отчего острые уши и не менее острые скулы стали еще заметнее. На голове у Эридана был венец, который Кьяра уже видела в тронном зле ледяного замка. Овальный лунный камень в нем искрился голубым. На изящном серебряном поясе, подчеркивающем тонкость его талии, покоилась перевязь с платиновой рукоятью. На руках у эльфа были черные кожаные перчатки, однако кольцо с фамильным гербом было надето поверх. Тифлингесса не смогла разглядеть его. Начищенные сапоги до колена, подбитые железом, отчего шаги его звучали громче и внушительней. Кьяра почувствовала запах еловых иголок с легкой горечью древесной коры. Девушка невольно засмотрелась на него. Больно хорошо этот камзол сидел на его поджарой фигуре, делая акцент на талии и широких плечах. Так хорошо, что в голову вновь закрались шаловливые мысли. Эльф в свою очередь уже отошел от девушки и задержался у стойки, перекидываясь несколькими словами с хозяйкой. Та бросила томный взгляд и провела пальцем по его груди, нагнувшись вперед таким образом, чтобы собеседник смог оценить глубину ее выреза. Невероятно. Выдача аванса перед жаркой ночкой? После того, что он устроил вчера? Что с головой у этой рыжей?

После эльф все-таки пошел в направлении выхода из гостиницы, а Кьяра скользнула следом за ним.

Летний вечер только начинался, и небо дарило намеки на восхитительный закат, но тени от зданий уже стали насыщенней. Эльф двинулся вперед, вдоль улицы.

— Тебе доводилось бывать на таких мероприятиях? — спросил он, не оборачиваясь.

— Нет, — соврала Кьяра.

— Скажем так, лучше биться с красным драконом после неудачной попытки его ограбить, чем посещать подобные мероприятия, — проговорил Эридан.

Кьяра хмыкнула. Неужели он дрался с драконами?

— Это лживый мир праздности, лести и, Аурил упаси, интриг, — продолжил эльф. — Не пей ничего, но если совсем невмоготу, то дай мне знать. Не уходи от меня далеко. Старайся говорить или мало, или банальщину вроде: «Какая чудная погода». Тут что-то нечисто, поэтому стоит быть вдвойне осторожными.

Он немного помолчал и добавил:

— Я навёл справки о герцогине, и у меня теплится надежда, что все будет неплохо. Герцогиня, говорят, боец и не любитель приемов и кутежа.

Он, наконец, посмотрел на девушку и сказал:

— Оружие заберут на входе, если ты припрятала кинжал в каком-нибудь неожиданном месте, будь готова, что его обнаружат и заставят выдать.

— Мое оружие — это моя магия, — фыркнула она в ответ. — Но даже если заберут фокусировку, я все равно кое-что могу и без нее. И не переживай, я буду молчать.

— Фокусировку не заберут, — сказал Эридан. — Но будь уверена, за магией на приеме будут бдительно следить. Поэтому используй ее только в крайнем случае.

Девушка пристально посмотрела на спутника и вдруг сменила тему разговора:

— Почему ты все-таки взял меня с собой? Телохранитель и тем более оруженосец тебе не нужен.

Он некоторое время помолчал, а затем сказал:

— Считай это прихотью уроженца Страны Фей. Никогда не слышала, какие феи хаотичные и непредсказуемые?

Сам-то ты не фея, подумала Кьяра и задала еще один вопрос:

— Тогда к чему интересовался сроком службы у Королевы Воронов?

— Праздное любопытство, — ответил эльф, не шевельнув и бровью. — Снова хочешь утомить меня расспросами? Твоя служба — прихоть эльфийского лорда. Не более того.

Кьяра бросила на него еще один внимательный взгляд. Может он правда всего лишь любопытствующий эльфийский князек, взявший ее с собой из-за сиюминутной прихоти. Она не могла прочесть его мотивы.

За всей этой болтовней они как раз подошли к внешним воротам замка, миновав храм Латандера. Эту часовню Кьяра знала до тошноты хорошо, поэтому не удостоила ее даже мимолетного взгляда. Зато ее привлекли стекающиеся к дворцу люди в богато украшенных одеждах, и девушку обеспокоило их количество. Миновали внешние ворота, эльф и тифлингесса вышли на посыпанную песком дорожку через сад, ведущую к парадной лестнице. Сад с ровными, как стол, газонами и геометрично подстриженными деревцами был не очень велик. Дворец тоже не отличался внушительностью. В тот замок, что был в Стране Фей, поместится по самым скромным прикидкам пять-шесть таких, и это не считая крипты, сада и внутреннего двора. Но видно, за резиденцией герцогини ухаживают тщательно. Ни единой торчащей травинки, ни единой трещинки на фасаде. Кьяре показалось это скучным, а эльфу, может, и понравилась такая педантичность.

— На тихие посиделки рассчитывать не приходится, — буркнула она, глядя на стягивающиеся к парадной толпы.

Эльф в ответ молча сжал губы. Кажется, он тоже был не в восторге.

Они подошли к лестнице замка, где наряженные гости уже выстроились вереницей и вальяжно, парами и не только, начали подниматься к открытым дверям. Наверху хорошо одетая охрана сверялась со списком приглашенных и забирала оружие.

Кьяра почувствовала, что хочет сбежать.

Когда очередь дошла до них, охрана благополучно сверила их со списком.

— Да, точно, вы приглашены, лорд Эйлевар. Сдайте, пожалуйста, ваш меч.

Эльф помедлил секунду, но снял с пояса рукоять и передал в руки слуге.

— Если что-то случится с моим мечом, я вырву гортань тебе, — он указал на слугу, который держал меч, — а тебе, — он обратился к охраннику со списком, — я вдавлю глаза так глубоко в череп, что они породнятся с затылком.

Все это он сказал с каменным лицом, и только застывшие в напряжении желваки выдавали серьезность его угроз. Слуга с рукоятью пискнул как мышь, но охранник не изменился в лице.

— Господин может не беспокоиться, мы позаботимся о сохранности вашего оружия. Прошу, выберите маску, — он протянул Эридану и Кьяре ларец.

Эльф бросил недоуменный взгляд на охранника, и тот поспешил объяснить:

— Милорд, последние полгода леди Морвен постоянно утраивает маскарады. Местные господа хорошо осведомлены об этом. Приносим наши искренние извинения, если в приглашении вы не были предупреждены.

Эридан скрипнул зубами, но вытянул из коробки черную бархатную маску в пол лица, без каких-либо украшений.

— Лучше бы Аурил опять вморозила меня в столб, — тихо проговорил он с гробовым лицом.

Кьяра вытянула маску на все лицо.

— Может быть, сбежим? — спросила она, ни на что не надеясь. — Вас ждут любовные утехи с хозяйкой таверны, а мне здесь просто не нравится…

— Не говори ерунды, — ответил эльф надменным тоном. Замечание про любовные утехи он и вовсе проигнорировал.

Он надел маску и шагнул в залу, а Кьяре ничего не оставалось, кроме как следовать за ним.

Бальная зала уже была наполнена людьми. Кто-то пил, кто-то танцевал, кто-то общался. Доносились отзвуки приятной музыки. От нарядов у Кьяры запестрело в глазах. От количества сверкающих камней можно было ослепнуть. К эльфу подошла служанка с подносом, на котором стояли наполненные вином кубки, и тот впал в секундный ступор: на девушке почти не было одежды. Если вообще можно было считать одеждой эти три полоски ткани и несколько мазков серебряной краски. Мимо Эридана пробежали три почти голые служанки и один настолько же раздетый парень. Эльф быстро пришел в себя и невозмутимо начал продвигаться по залу. Кьяра понуро поплелась за ним.

Вокруг звучала болтовня на разных языках. Несколько раз эльф пересекался с какими-то господами и вел с ними беседы ниочем. Тифлингессе было смертельно скучно. И ведь даже вино ей запретили пить. Конечно, был огромный соблазн ослушаться, но всегда есть риск разозлить Улыбающуюся Леди и выпить отраву. Кьяра начала нетерпеливо теребить кристалл на груди. Ну и где эта ваша западня? Только дайте повод.

Пройдя практически треть зала, Эридан внезапно замер на месте. Он склонил голову и прошептал на ухо Кьяре:

— Я чую исчадие. Где-то впереди. Перемещается, и я не могу его засечь.

Он прошли еще немного вперед, и эльф встал на месте. Путь им перегородил оркестр и целая толпа танцующих людей.

— Где-то здесь, — прошептал паладин.

Кьяра кивнула и настороженно начала осматриваться, используя магическое зрение. Но неожиданно для себя обнаружила, что не видит магических аур. Это заставило забеспокоиться. Может быть, это обычное явление на подобных мероприятиях, а может кто-то нарочно скрывает свою нечеловеческую суть. Кьяра решила зайти с другой стороны и поискать признаки скверны — следы длительного воздействия исчадий на объекты и существ Материального Плана. Она замерла на месте. Скверна была практически повсюду.

— Веселое место, — шепнула тифлингесса паладину, — Или оно тут поселилось давно или их много.

— Я чую одного, — задумчиво ответил эльф, — но мое восприятие ограничено.

В этот самый момент музыканты закончили играть, и танцующие остановились. Все захлопали в ладоши, и господа, запыхавшись от подвижного танца, заторопились к подносам с напитками. От этой толпы отделилась дама лет сорока-пятидесяти, в безумно дорогом белом платье, расшитом сверкающими драгоценными камнями и жемчугом. Она царственно поприветствовала окружающих и лучезарно улыбнулась.

— А вот и герцогиня, — шепнул эльф. — Мне ее описывали немного иначе.

Он помолчал и добавил:

— Уж не убить ли ее хотят?

Девушка равнодушно пожала плечами.

— Ну убьют. Нам какое до этого дело?

Эльф посмотрел на нее и нахмурился.

— Мы тут чужие, и на нас могут попробовать повесить убийство. Будут большие проблемы, и кое-какие мои планы могу сорваться. Если я не исполню свою роль, то стану бесполезен Аурил, а бесполезные вещи она не терпит, — и эльф еще сильнее свел белые брови. — Хотя ты, наверное, даже порадуешься.

— Не обрадуюсь, — сказала Кьяра, и сама удивилась сказанному.

Эридан вновь очень внимательно посмотрел на девушку, а после сказал:

— В любом случае, мне необходимо поприветствовать герцогиню и поблагодарить за неожиданное приглашение. Вежливая формальность. Будь за моим правым плечом. Держи дистанцию примерно в три шага.

Он подошел к даме в белом, сделал лёгкий поклон и сказал:

— Добрый вечер, леди Морвен. Благодарю вас за приглашение на столь ослепительный прием. Но вы сами ещё ослепительней. Эридан Аманес Эйлевар к вашим услугам.

— Я вижу вас впервые, сэр Эридан, но я люблю галантных мужчин, — ответила герцогиня с лучезарной улыбкой.

Она протянула свою руку, и эльф, склонившись, легко коснулся ее губами. Вдруг он резко вскинул голову, глядя прямо на герцогиню, и сильно сжал ее запястье.

— Коль так, то вы, вероятно, не откажете мне в удовольствии потанцевать с вами, — проговорил он тоном, непохожим на просьбу.

Кьяра смутно поняла, что в этой сцене чувствуется напряжение. Она не видела лица эльфа, но глаза герцогини стали испуганными. Неужели он сделал ей больно, и теперь она позовет стражу? Будет заварушка, возможно, придется бежать из города, но это было бы по крайне мере весело.

Но нет. В следующее мгновение Эридан повел герцогиню танцевать. Кьяра увидела краешек его лица и заметила улыбку на губах, но улыбку недобрую.

Девушка насторожилась. Через несколько секунд эльф и герцогиня исчезли из поля ее зрения среди танцующих пар. Кьяра попыталась найти их глазами, но в этот момент к ней подошел статный молодой человек в зеленой маске на половину лица. Золотые нити на его дорогом камзоле тускло ловили отблески света. Он улыбнулся и сделал легкий поклон.

— Эмиль Хендрикс, к вашим услугам, леди, — сказал он приятным бархатным голосом. — Увидел, что вы скучаете. Должно быть, этот шум вас утомляет. Вы не похожи на обычную знатную даму.

Он вновь обворожительно улыбнулся. Хоть и видно было всего половину лица, этого Кьяре было достаточно, чтобы понять, что господин Хендрикс был красив.

— Что вы, мне совсем не скучно, — соврала девушка. — Столько всего красивого и роскошного, глаза разбегаются.

Хендрикс продолжил улыбаться.

— Леди, вы не пьете, не танцуете, не ведёте бесед. Скажите, как вас зовут, и подарю ваше имя ветру. Так говорят там, откуда я родом.

От него сильно пахло благовониями.

— Опасная у вас поговорка. Мало ли в чьи уши унесет ветер это имя, — проговорила тифлингесса и попыталась найти глазами эльфа и герцогиню, но в таком количестве разноцветных мелькающих пятен было сложно отыскать что-то конкретное.

— Как скажете, — ответил Эмиль. — Кажется, я вас утомил хуже праздника. Мне так жаль.

Кьяра хотела ответить что-то утешительное, но вдруг очень странно себя почувствовала. Мысли спутались, тело обмякло, а перед глазами поплыл туман, словно она сейчас упадет в обморок. Слова застыли, так и не сорвавшись с губ, оставив рот слегка приоткрытым. Тело словно перестало ее слушаться.

Эмиль легким, галантным движением взял девушку под руку и медленно повел прочь.

— Пойдемте, леди Кьяра, — с кошачьей улыбкой проговорил он, а тифлингесса поняла, что не только не может противиться ему, но даже дернуть хвостом без его на то позволения. Ей оставалось только беспомощно наблюдать, как этот молодой человек, не торопясь, крадет ее.

Хендрикс почти увел ее куда-то из зала, но тут далеко позади раздался громкий голос:

— Минуточку внимания! Герцогиня хочет сказать пару слов для своих гостей!

Эмиль остановился и обернулся с непонимающим лицом. Кьяра тоже развернулась от такого маневра, и увидела, что в противоположном конце зала, у лестницы на бельэтаж, стояла леди Морвен, а прямо за ее спиной, на ступеньках, возвышалась фигура Эридана. Его рука покоилась на плече герцогини, в опасной близости от шеи.

— Ах ты, срань лемурья[20], - прорычал Эмиль на инфернальном и пихнул Кьяру впереди себя.

Герцогиня завела какую-то банальную речь, прислушиваться к которой у девушки не было никакого желания. Она и без того раздраженно понимала, что поймана в ловушку. Кьяра была абсолютно беспомощна, и это состояние пугало. Подойдя поближе, тифлингесса поняла, что герцогиня бледна от ужаса. В голове раздался голос Эмиля: «Иди вперед и привлеки внимание этого, с белыми волосами». Кьяра попыталась сбросить морок заклинанием, но слова упорно не хотели складываться в формулу. Ее тело качнулось вперед и пошло само собой, а Эмиль двинулся следом, не сводя глаз с герцогини.

Девушка вышла вперед и встала почти у самой лестницы.

Эмиль за ее спиной шепнул:

— Надеюсь, он понимает намеки, — и положил руку Кьяре на плечо.

Губы эльфа сжались в напряженную полоску, но он не двинулся с места. Вместо этого он крикнул Хендриксу:

— Подойди ко мне!

Кьяра почувствовала, что от этих слов исходит магия.

— Он не понимает намеков, — хмыкнул Эмиль.

В следующее мгновение он запрокинул голову девушке и прикоснулся своими губами к ее губам. Кожа у него была приятной, но сам поцелуй подарил Кьяре ужасную головную боль и чувство опустошенности. Лицо ее исказилось страданиями. После этого девушка с удивлением почувствовала, что вновь может двигаться самостоятельно. Но тут в ее позвоночник впилась острая сталь.

— Одно движение, и ты труп, — уверенно проговорил Эмиль, и ноги девушки чуть не подкосились от ужаса.

Эридан понял, что его заклинание не сработало, и разозлился. Кьяра вновь почувствовала мурашки от жуткой ауры. Люди вокруг начали кричать и разбегаться в разные стороны, сталкиваясь и падая на пол. Со звоном разбилась посуда, послышался треск рвущегося платья, визг, вой. Кьяра почувствовала, что Эмиль отшатнулся, и острие больше не упиралось ей в позвонок. Как только ощущение страшного острого холода, уткнувшегося в шею, прекратилось, она отчаянно рванулась вперёд. Девушка услышала свист стали в дюйме от себя и крик эльфа, схватившего вырывающуюся герцогиню за горло:

— Взлетай!

Быстро оглянувшись, Кьяра поняла, что Эмиль исчез. Она, не раздумывая, взвилась под потолок.

В зале творился ад. Испуганные магической аурой эльфа поселили панику в сердца тех, до кого не докатилась волна его магии. Стражники не скоро смогут пробиться сквозь эту обезумевшую толпу.

Герцогиня вновь попыталась вырваться, но Эридан провел рукой перед ее лицом, сказал несколько фраз, и та застыла словно статуя. Эльф обхватил ее поудобней и потащил вверх по лестнице.

Кьяра приземлилась рядом.

— Могу вывести нас отсюда, — сказала она.

Эльф приостановился.

— Очень хорошо, но…

Договорить он не успел, поскольку к лестнице подбежали двое. Эти мужчина и женщина, одетые в серые хламиды магов, переглянулись и нацелились в Эридана, но тот закричал с паникующей дрожью в голосе:

— Здесь исчадие! Оно хочет убить герцогиню! Мы пытались спасти ее как могли, но оно стало невидимым!

После этого эльф начал делать вид, что приводит герцогиню в чувство, да так убедительно, что мужчина-маг опустил руку с волшебной палочкой. И все-таки Кьяра встала между этими волшебниками и эльфом. Может быть, они и купились на эту ложь, но Эмиль все еще был где-то неподалеку.

Маг встрепенулся и выпустил в пустоту три огненных луча, но в следующее мгновение Эмиль проявился под самым его носом. Одним коротким взмахом кинжала Хендрикс вспорол хламиду. Маг закричал, хватаясь за окровавленную грудь и осел на пол. Эмиль вновь попытался уйти в невидимку, но Кьяра подловила его прежде. Одним движением ладони она заставила парня пошатнуться, теряя бесценную жизненную энергию, а вторым движением выпустила в него луч ослепительного солнечного света. Эмиль закричал, хватаясь за лицо, и растворился в воздухе.

Кьяра вновь устремилась к потолку. Женщина-маг подбежала к истекающему кровью мужчине и попыталась зажать рану.

Где же ты, тварь, думала тифлингесса, а в ладони у нее переливалась искорка солнечного света.

Эмиль проявился за спиной эльфа. Он встал на пару ступенек выше, спрятавшись за длинной широкоплечей фигурой. Стальное лезвие замерло у горла Эридана, и обожженный Хендрикс прохрипел, глядя прямо Кьяре в глаза:

— Одного удара хватит, чтобы он сдох!

И попятился, прикрываясь телом эльфа. Выглядел он теперь иначе. Зеленая маска сгорела в яркой вспышке, но дело было не в этом. Хендрикс внезапно отрастил маленькие рожки на лбу, гибкий хвост и парочку крыльев. Кожа его приобрела насыщенный красный цвет. А вот и исчадие, подумала Кьяра. В его чертах она узнала инкуба. Она понимала, что этот финт — скорее всего, жест отчаянья, но злобные глаза этого изверга не лгали. Кажется, он действительно мог убить эльфа одним ударом ножа. Девушка замешкалась, понимая, что зацепит эльфа, если атакует. Чертов приказ!

— Бей его! — крикнул Эридан и вывел ее из замешательства.

Кьяра вскинула руку, и сноп солнечного света ударил эльфа и Хендрикса. Эмиль страшно закричал, и в следующее мгновение его тело рассыпалось горстью пепла. Эльфа же опрокинуло, Кьяру припечатало жгучей болью. Ей потребовало большого труда встать, после чего она увидела, что герцогиня больше не парализована. Леди Морвен медленно сползла на несколько ступенек ниже и, когда к ней подбежала женщина-маг, закричала срывающимся на визг голосом, тыкая дрожащим пальцем в сторону чародейки и паладина:

— Это покушение! Эти двое пытались убить меня!

Эльф, все еще слегка дымящийся от удара, наконец, встал с пола и облокотился о перила.

— Герцогиня, вы сильно перенервничали, — медленно проговорил он. — Это был тяжёлый для вас день. Мы убили исчадие и, если потребуется, убьем других исчадий в этом дворце. Если они здесь прячутся.

Прозвучало это нейтрально, но красные угольки в глазах Эридана заставили герцогиню опустить палец и замолчать. Кьяра на всякий случай подготовилась отражать атаку мага.

— Все хорошо, Трисс, — сказала герцогиня успокоившимся голосом. — Они действительно спасали меня. Пусть Алексу окажут помощь. И посмотри, не нужна ли помощь тем, кто убегал.

Послышалось бряцанье доспехов, и к леди Морвен подбежал отряд стражников. Эльф не обратил на это никакого внимания. Все так же облокотившись о перила, он приложил ладонь к лицу и начал залечивать ожоги, придавая коже первозданную гладкость.

Кьяра подошла к нему и сказала:

— Я не хотела тебя зацепить. Обычно мне удается этого избежать.

Тон у нее был почти извиняющийся.

— Я крепкий и знал, что с одного удара не лягу, — ответил Эридан. — Главное победить.

Тифлингесса хмыкнула:

— И что теперь?

— Сейчас и узнаем, — сказал эльф и кивнул в сторону герцогини, раздающей распоряжения.

Кьяра задумалась. Все сходилось. Инкубы и суккубы умели уходить на Эфирным План и тем самым становиться невидимыми. Мелкие сошки Нижних Миров, они часто работали на различных демонов и дьяволов, заключая сделки от их имени и порабощая разум жертвы. Несомненно, Даггерфорд страдал именно от их влияния.

Герцогиня закончила раздавать распоряжения и жестом приказала тифлингу и эльфу следовать за ней. Она отвела их в отдельный кабинет, заперла за собой дверь и сбросила личину. Несомненно, леди Морвен тоже была суккубом. Она взмахнула гибким хвостом и прошипела:

— Чего вам от меня надо?

— Это вы мне скажите, — ответил эльф. Он вытащил из камзола конверт с приглашением и кинул под ноги исчадию. — Зачем пригласили и чего этим хотели добиться? И вообще, невежливо пытаться очаровать при первой же встрече, — он сузил глаза до двух щелочек. — Отвечай немедленно, или мы твой спектакль раскроем и всем городом посмотрим на твою казнь.

Лжегерцогиня заметно съежилась.

— Не надо. Я не боюсь людишек, но хозяин не спустит мне провала.

Суккуб облокотилась о маленький столик и начала рассказ:

— У меня было задание. Заманить тебя сюда, очаровать, выведать все нюансы о союзе Королевы Воронов и Аурил. И убить.

— Вот как, — ответил эльф, — Только месяц прошел с этого момента, и уже такая активность.

Суккуб прошипела в ответ:

— Слухи быстро распространяются, особенно в Нижних Мирах. Моего хозяина насторожил этот союз, особенно поведение Королевы Воронов. А ваша ставка тут неподалеку вообще посеяла повсеместную панику.

Эльф задумался и наконец спросил:

— Скажи, что ты вообще тут забыла. Где леди Морвен?

Лжегерцогиня провела по горлу ребром ладони и высунула язык. Жест недвусмысленный.

— Я уже давно играю ее роль и покрываю добычу душ в этом городе, — продолжила суккуб. — Город небольшой, но проходимость у него огромная. Это — золотая жила моего хозяина, и я должна ее беречь.

Она злобно посмотрела на эльфа, а затем и на тифлингессу.

— Мы думали, все пройдет гладко, — с горечью продолжила она. — Думали, что без оружия ты будешь обезврежен без проблем. Но кто же знал, что ты устоишь против очарования, а эта гадючка, — лжегерцогиня задохнулась от злости и посмотрела на Кьяру, — а эта гадючка так хороша в магии!

— Королева кого попало не берет, — ответила Кьяра и клыкасто улыбнулась.

Исчадие злобно зашипело и взмахнуло хвостом, взметая пышный подол платья.

— Погоди, — проговорил Эридан, — чем союз Королевы и Аурил не угодил твоему хозяину? Только лишь опасным соседством?

— Мой хозяин знает, что Королева даёт вам много душ, — ответила поддельная леди Морвен, снова облокотившись о столик. — Королева никогда бы не поступила так, не ожидай она многократно превосходящего куша. Мой хозяин не понимает, в чем он заключается, и надеялся выпытать это у тебя. Ты же этот… как его… Нежность.

Эльф ничего не ответил, но в его глазах мелькнуло что-то, что Кьяра назвала бы усмешкой.

Лжегерцогиня помолчала некоторое время.

— Ну так что мы будем делать? — спросила она. — Я предлагаю мирно разойтись. Если вы раскроете меня, то устроите тут такой переполох, что и сами будете не рады. Я буду наказана за то, что не смогла вас ликвидировать. Но если я потеряю город, то мои крылья будут висеть в хозяйском музее Разочарований.

— Мне все равно, где будут висеть твои крылья, — ответил Эридан с холодной улыбкой. — Но тебе повезло — на город мне тоже плевать.

Он немного помолчал, потом снова недобро улыбнулся.

— Да, мы мирно разойдемся. Но постойте, герцогиня, мы ведь спасли вас от исчадия! Мой оруженосец храбро распылила эту тварь, при свидетелях! Разве не стоит нас наградить?

Суккуб зарычала и, кажется, стала на несколько тонов краснее, но вскоре она сдалась.

— Хорошо, — простонало исчадие, — ваша взяла. Какую награду вы желаете?

— Не знаю, что пожелает мой оруженосец, но я хочу…

Эльф замолчал на полуслове, подошел вплотную к лжегерцогине и что-то прошептал в ее заостренное ухо. Та мгновенно побледнела.

— Нет, — простонала она.

— Тогда прощайся с крыльями, — спокойно ответил Эридан. — А они у тебя ничего. Симпатичные, — он провел пальцами по кромке ее крыла и улыбнулся без холода или злобы на лице, отчего черты его снова смягчились. — Да ладно. Все не так страшно. Если ты так хочешь быть музейным экспонатом, я не буду настаивать… Ну так что?

Лжегерцогиня посмотрела на его улыбающееся лицо убитым взглядом и простонала:

— Хорошо, ты победил. Нужно подготовить все необходимое. А чего хочешь ты? — спросила она у тифлингессы.

— Драгоценный камень стоимостью не менее тысячи золотых, думаю, вполне сойдет, — ответила та. Ничего оригинальнее ей в голову не пришло. А камень будет полезен в любом случае.

Суккуб немного удивилась непритязательности Кьяры, но согласно кивнула. После этого приняла облик леди Морвен и вызвала слуг. В комнату-кабинет зашло три человека, она дала им несколько быстрых распоряжений. Вскоре слуги внесли два кресла, свечи, письменные принадлежности, вино и снедь. Пока происходила вся эта активность, к тифлингессе подошел слуга с подушечкой из синего бархата, на которой лежала шкатулка с крупным камнем цвета полночного звёздного неба. Камень достался ей вместе со шкатулкой. Маленький бонус.

Слуги ушли, и эльф с лжегерцогиней сели за стол. Без лишней суеты они начали составлять какой-то документ, негромко обсуждая каждый пункт. Кьяре быстро наскучило наблюдать за ними, и она переключилась на принесенную слугами снедь. Брускетты с какой-то маслянистой дрянью она сразу отставила в сторону и с удовольствием опустошила поднос с мясной нарезкой. Когда чувство голода притупилось, Кьяра праздным взглядом оглядела комнату. Помимо диванчика с посеребренными подлокотниками, на котором она сидела, в комнате был камин, судя по всему, давно не использующийся. На каминной полке тускло поблескивали бюсты каких-то мужчин, со стен уныло взирало несколько портретов в тяжелых золоченых рамах. У стены стоял полупустой книжный шкаф с несколькими пресс-папье разных форм и размеров. Видимо, этим кабинетом давно не пользовались: на поверхностях скопился приличный слой пыли.

Кьяра еще немного посидела, понаблюдала, как идут дела у эльфа, и снова заскучала. Еще ей пришла в голову мысль, что это исчадие, несомненно, попытается обмануть Эридана. К тому же остро захотелось узнать, что такого планирует этот эльф.

— Ваше Высочество, нельзя ли мне взглянуть на ваш документ? У меня большой опыт составления договоров с исчадиями, — как бы невзначай проронила она.

— Молчи, выскочка, — буркнула лжегерцогиня, а эльф поднял на тифлингессу взгляд, полный сомнения. Он собрался было что-то сказать, но суккуб дернула его за рукав и сказала:

— Не отвлекайся. Хочу поскорее с этим закончить.

Эридан накрыл ее когтистую ладонь своей и с силой сжал. Послышался глухой хруст, суккуб закричала от боли, а эльф прошипел, наклонившись к ее лицу:

— Ты вздумала обмануть меня? Ты знаешь, что я сделаю с тобой, если сейчас окажется, что ты пытаешься меня обвести?

После он подозвал Кьяру жестом свободной руки. Лжегерцогиня увидела это и в страхе закричала:

— Нет! Нет! Хорошо! Прости! Мы все перепишем!

Эльф приподнял брови.

— Вот как? Нет уж, — сказал он резко. — Раз ты уже пыталась меня обмануть, доверия к тебе никакого. Можешь взглянуть, Кьяра, — сказал он тифлингу. — Но это, разумеется, наш маленький секрет.

Он отпустил искалеченную руку с торчащими сквозь кожу обломками костей и уступил тифлингессе свое кресло. Сам же придвинул к столу диванчик, удобно на нем расположился и принялся за бутерброд. Но взгляда со стола не сводил, что заставило лжегерцогиню еще несколько раз вздрогнуть.

Кьяра пробежалась глазами по договору. А это интересно. Согласно ему, суккуб должна была работать на эльфа и добывать для него души. Учитывая, что эльф не был лордом Преисподней и посулить простым смертным ему было нечего, такая добыча велась бы скудно и улов его исчислялся максимум десятками. Но выставленная квота в пятьдесят тысяч душ обрекала исчадие на каторжный труд. Все это было странно. Зачем ему души? Это валюта демонов и дьяволов. И как бы между делом Кьяра нашла несколько лазеек и скользких моментов, дающих суккубу большую свободу. Недолго думая, она переписала эти части, что заставило исчадие вновь потемнеть от злобы.

После еще нескольких поправок и пары сломанных пальцев лжегерцогини, договор, наконец, был составлен.

— Ну что ж, было приятно иметь с вами дело, Ческа, — самодовольно сказал Эридан и протянул суккубу ладонь для рукопожатия. — Надеюсь, наше с вами сотрудничество будет плодотворным.

Лжегерцогиня сжала его ладонь здоровой рукой и прошипела сквозь стиснутые зубы:

— Надеюсь, ты скоро сдохнешь, эльфийский ублюдок.

— Только после вас, — с улыбкой ответил Эридан. — И привет хозяину.

Ближе к полуночи слегка потрепанная парочка покинула стены дворца. Получив свое оружие, Эридан еще больше повеселел и бодро направился в сторону таверны.

— И всё-таки, как оказалось, телохранитель мне не помешает, — задумчиво сказал он Кьяре. — Все могло бы закончиться иначе, подпади мы оба под очарование.

— Да, — мрачно ответила девушка и тут же попыталась перевести тему.

— Ваше Высочество решило собрать инфернальную свиту? — с улыбкой спросила она.

— Сила — вот во что я верю и что ценю. Хотеть больше силы, копить ее, собирать, когда появляется такая возможность — естественно, — ответил Эридан, и в глазах его вспыхнул безумный огонек. Полупрозрачная огнеподобная аура вокруг его тела стала как будто ярче и алее и напоминала сейчас настоящее пламя, но Кьяра не боялась огня. Она вновь отметила, что этот эльф — не обычный представитель расы. Ей понравилась эта властность, слишком грубая для эльфийского князька.

Они вернулись в таверну, где было тихо и спокойно. В зале было пусто, и заспанный дежурный слуга поинтересовался, не нужно ли им чего. Кьяра сразу направилась в свою комнату. Днем она подремала, но стычка с инкубом немного утомила ее. Она заперлась в комнате, переоделась в купленную на рынке одежду. Некоторое время она еще полежала в раздумьях, раскладывая по полочкам события прошедшего дня, но вскоре уснула.

Эридан же чувствовал подъем жизненных сил. Эта небольшая победа окрылила его, и сон сняло, как рукой. Перевозбуждение от произошедшего подтолкнуло на мысль заглянуть к хозяйке. Вечером она была благосклонна, и ее прикосновения многое обещали, а он уже давно не был с женщиной, тем более, с такой красивой. При общении с ней, у него кружило голову, и мысли путались, оставляя лишь небольшое окошко для похотливых фантазий. Но близилась полночь, а значит пришло время ночной молитвы.

Эридан вытащил из-под камзола священный символ, сжал его в руке и зашептал слова:

— Владычица, осталось совсем немного времени. Завтра я закончу все свои дела в городе и вновь стану твоей Нежностью. Благодарю тебя за магию, что ты даруешь мне. Молю, дай мне сил преодолеть все будущие преграды. Подскажи мне нужные слова, чтобы уговорить…

В это мгновение его согнуло волной боли. Сердце сжало ледяными тисками, и дыхание вновь стало паром.

«Ты должен сеять ужас в сердца, а не уговаривать», — раздалось у него в голове, и эльф застонал, упав на колени, глаза его закатились, а разум поглотили ужасные картины: темница, звон цепей, неподвижность, бессилие. Безнадежность.

«Помни, кому ты принадлежишь», — бесстрастно проговорил голос. Ледяная хватка отпустила Эридана, и тот судорожно начал хватать ртом воздух. Богиня была милостива.

Глава 6

Под дождем

Утром Кьяру разбудил шум сильного дождя. Вечером она забыла закрыть окно, и сейчас в него дул холодный мокрый ветер. С подоконника уже натекла приличная лужа. Девушка зевнула и потянулась всем телом. Чувствовала она себя невыспавшейся, но тут за окном послышался рокот грома и засверкали вспышки молний. Кьяра поворочалась немного, пытаясь поспать еще, но вскоре сдалась — слишком уж громко на улице. Высунула лапы из-под одеяла и вздрогнула от легкого морозца. Сразу захотелось подогретого вина со специями.

Кьяра натянула плащ поверх одежды и спустилась вниз, в общий зал. Было ранее утро, судя по отсутствию постояльцев. Девушка заказала полный завтрак и горячий напиток, а после предалась раздумьям о герцогине. После вчерашнего леди Морвен, а точнее ее подмена, могла бы попытаться отомстить. Зная исчадий, подобные опасения нельзя было отвергать. Суккубы и инкубы, конечно, не очень сильны, но многого можно добиться хитростью и продуманной тактикой, а уж их невидимость… Кьяра зябко поежилась. Их невидимость может принести массу проблем. Появилось желание сдать лжегерцогиню и тем самым избавиться от всех страхов, но эльф будет недоволен. Свернет еще ее шейку. И девушка снова поежилась.

В зале потихоньку начали появляться посетители. На завтрак спустилось несколько ранних пташек, еще несколько просто зашли перекусить и насладиться комфортом под крышей. Эридана не было, хотя он обычно вставал раньше. К стойке вышла хозяйка заведения, одетая в изящное платье с кружевами. Кьяра задумалась, переспала ли она с белобрысым, и пришла к выводу, что нет, и этот вывод совершенно неожиданно ее порадовал. Что-то в этой рыжей Саенис ее напрягало.

Кьяра закончила завтрак и начала ерзать на стуле от скуки. Если бы не этот проклятый поводок, она давно бы уже пошла гулять по городу. Захотелось подняться и хорошенько пнуть эльфа, но воспоминания о смятом горле остудили ее пыл.

Утро из раннего стало поздним, время неуловимо сдвинулось к полудню. Зал наполнился клиентами, всякими пестрыми, но неизменно состоятельными личностями. Кьяра развлекалась тем, что рассматривала их и пыталась угадать, откуда они родом. Вот полуорк в доспехах. Судя по одежде, он родом из экзотических мест. Женщина-гном, посох и одежда выдавали в ней волшебницу. Экстравагантно одетая дама с маленькой обезьянкой. Эта игра ей быстро наскучила. Где этот чертов эльф? Даже если он лег под утро, то уже проспал все сроки транса. Обычно эльфам на отдых необходимо не более четырех часов.

Еще примерно через полчаса паладин, наконец-то, спустился вниз. Вид у него был немного помятый и заспанный, волосы чуть взлохмаченные, вокруг глаз фиолетовые тени. Не будь он эльф, Кьяра сказала бы, что спал он плохо. Эридан заказал крепкий чай и большую порцию еды, затем подсел за стол к тифлингессе.

— Ты не знаешь, который час? — спросил он сонным голосом.

— Немного за полдень. Ну вы и поспать!

— То-то я себя чувствую таким разбитым, — ответил Эридан и потер глаза.

— Не слышала, чтобы эльфы так надолго впадали в транс.

— Иногда… у меня бывает очень странный транс, — неожиданно откровенно ответил эльф.

Девушка посмотрела на него, а затем осмелилась спросить:

— Какие планы на сегодня?

Она надеялась, что он пойдет куда-нибудь и прихватит ее с собой.

— У меня есть планы на вечер. Точнее, на ночь. А до этого… Даже не знаю, — задумчиво ответил паладин и отхлебнул чай из чашки.

Кьяра почувствовала желание ударить его чем-нибудь. Как можно так долго сидеть в четырех стенах?

— Еще немного, и я что-нибудь здесь сломаю, — сказала она, пристально глядя на эльфа. — Скука смертная.

Тот отхлебнул еще чая, не сводя глаз с девушки.

— Ты серьезно? Гулять? В ливень? — наконец сказал он, выделяя каждую свою фразу интонацией.

— И что? — ответила Кьяра. Скорее из вредности. Сама она осознавала, что на улице просто отвратительная погода.

Эльф задумался ненадолго, а затем неожиданно сказал:

— Хорошо. Можем и прогуляться. Но пощады тогда не жди. Будешь мокнуть до последнего. Но сначала поем.

Кьяра встрепенулась от радости.

— Можешь одеться, пока я ем, — сказал Эридан. Ему принесли заказ и еще чая.

Тифлингесса радостно вбежала по ступенькам в свою комнату. Одеться не проблема: простая курточка, плащ и сумка на всякий случай.

Эльф в свою очередь быстро расправился со своим поздним завтраком, поднялся в номер и накинул поверх рубашки дорожный камзол без каких-либо изысков, надел обычный кожаный пояс с перевязью и длинный плащ из плотной шерсти, натертой воском. После он спустился в основной зал. Шаги его подбитых железом сапог были отчетливо слышны.

— Куда хочешь пойти? — спросил он девушку.

Кьяра пожала плечами.

— Куда угодно, лишь бы тут не сидеть, — ответила она.

— Хорошо, — сказал эльф и вышел из гостиницы.

С козырька шумно лилась вода. Не так активно, как утром, но все равно достаточно, чтобы разогнать всех праздных гуляк. Эридан вздохнул, накинул капюшон и шагнул под дождь. Вода тут же начала собираться на вощеной шерсти в крупные капли. Немного подумал, он двинулся по мостовой мимо двух рядов плотно стоящих домов. Кьяра вспомнила, что где-то рядом находятся кварталы Банкиров и Караванщиков, но ничего интересного там не было.

Кьяра двинулась следом за ним, оглядывая умытые дождем улочки. Лапам мокро.

— Какие планы на вечер? Или это ужасная тайна? — спросила она.

— Не тайна, — ответил Эридан, не оборачиваясь. — Жду старых друзей, из прошлой жизни.

— Неужели Аурил позволяет устраивать дружеские посиделки? — спросила Кьяра.

Справа от нее на ветру хлопнула вывеска гильдии ювелиров и слегка сбила с мысли.

— Это дело, ради которого я здесь, — ответил Эридан, и голос его прозвучал грустно. — Собираю остатки своей некогда огромной армии.

Это прозвучало как задел очень интересной истории, и Кьяра навострила ушки, но эльф словно язык проглотил.

— А драконорожденные тебе зачем? — спросила она наконец.

— Хочу, чтобы они присоединились. Нет лучше бойцов, чем темпаране, — сказал эльф.

Ответы ее удовлетворили, но в них все равно была какая-то недосказанность, а расспрашивать дальше она поостереглась.

За всем этим Кьяра вспомнила, что в городе находится святыня Тиморы, и ей сильно захотелось отблагодарить богиню за благосклонность.

— Если ты не против, зайдем в одно месте, — сказала она, и эльф полуобернулся.

— Какое место?

— Место поклонения одной доброй и непредсказуемой богине, — ответила тифлингесса.

Эридан задумался на некоторое мгновение.

— У нас все равно не было четкой цели, — наконец проговорил он и остановился, пропуская девушку вперед. — Но я не знаю, где это. Веди.

Кьяра огляделась. Справа квартал Караванщиков, слева — Банкиров, а значит нужно идти прямо и направо. Она уже промокла до нитки. Ее плащ был самый обычный, шерстяной, и сейчас он превратился в губку, напитавшуюся водой, настроение у нее при этом было приподнятое. Трудно сказать, было ли это следствием долгожданной прогулки или странного, более благосклонного поведения ее подопечного.

— Если доведётся столкнуться с исчадиями, — вдруг начала она, нарушив молчание, — не стоит использовать против них огонь, холод, электричество или яд. У многих из них сопротивление к ним, да ещё и обычное оружие их плохо берет. Инкубы и суккубы достаточно слабые, а наиболее мощные твари спокойно могут разделаться с драконом. От подобных лучше сразу бежать, по крайней мере, мне.

Эльф удивленно приподнял брови.

— Ты и правда специалист по исчадиям, — ответил он, но без какой-либо издевки в голосе. — Я запомню. К счастью, мой меч берет большинство тварей.

Да, неплохое оружие, подумалось Кьяре. Интересно, где он такой добыл? Не похоже на обычную покупку в лавке с артефактами. И кстати… Она покопалась в сумке и достала маленький бутылек с пробкой из драгоценного камня.

— А это что такое? — спросила она и протянула его эльфу.

Эридан удивленно посмотрел на бутылочку и вдруг засмеялся:

— Ты и это украла?

Он взял пузырек в руки и хорошенько рассмотрел надпись на этикетке.

Кьяра скорчила физиономию на его смех.

— Это очень мощные зелья, — наконец сказал Эридан. — Они не похожи на обычные эликсиры из Материального Плана. Всегда есть вероятность побочных эффектов. Конкретно это связано с причинением вреда и электричеством. Вероятно, здесь запечатано заклинание. Ты взяла один флакон?

— А ты как думаешь? — хитро спросила Кьяра и вытащила из сумки еще три бутылька.

— Почему я не удивлен? — сказал эльф.

Он осмотрел их со всех сторон, а затем по очереди передал Кьяре со своими комментариями.

— Вот это, — он указал на флакон с красной жидкостью, — очень мощное зелье лечения. Это, — он встряхнул бутылек с чем-то черным внутри, — я не уверен, что это. Вызывает кого-то. А это, — он показал пузырек с мутно-зеленым раствором внутри, — зелье увеличения, и, судя по приписке, очень мощное.

— Заберите зеленое зелье себе, — сказала Кьяра. — Вам оно точно нужнее.

Эридан хмыкнул в ответ и положил пузырек во внутренний карман камзола.

— Еще есть бутылка наподобие Звездной Ночи. Хотите? — спросила Кьяра с улыбкой.

— Звездная Ночь? — Эридан немного оживился. — Покажи.

— Нет, что-то другое, — ответила девушка и достала бутылку с позолотой.

— Эээ… да. Это не Звездная Ночь. Это Нега, — сказал он, наконец, после тщательного осмотра бутылки. — Ты специально выбирала или наугад?

Кьяра пожала плечами:

— Я не знаю эльфийского.

— Точно. Иронично, — задумчиво сказал эльф.

Затем он протянул бутылку обратно Кьяре и сказал:

— Пожалуй, не нуждаюсь в иллюзиях подобного рода. Сразу вспомнилось о доме.

За всеми этими разговорами они вышли к городской стене, которая возвышалась серым массивом на фоне вспененного неба. Кьяра помнила, что здесь находится Зал Справедливой Удачи. Место поклонения Тиморе. Через несколько кварталов они подошли к неприметного вида зданию, к которому, однако, люди стекались несмотря на дождь. Кьяра с удовлетворение подумала, что зал гораздо больше часовни Латандера.

— Это сюда ты хотела зайти? — спросил Эридан.

— Да, — ответила Кьяра, загадочно улыбаясь. — Если бы в свое время я больше доверилась ей, я бы не служила Королеве Воронов. Впрочем, возможно, я все равно была бы мертва.

Эридан смерил ее довольно долгим взглядом, который девушке сложно было интерпретировать.

— Да, есть такие роковые распутья в жизни. Может быть, и я бы не служил сейчас Аурил. Нет стыда в том, чтобы выбрать жизнь вместо смерти, даже если тяжело.

Девушка удивилась такой внезапной откровенности. За этим тоже крылась какая-то история, но спрашивать не хотелось.

— Пойду, пока не стали рассказывать мне всю свою подноготную, — ехидно сказала она и пошла под крышу святыни. Ей было интересно, но свою заинтересованность предпочла скрыть.

Эльф проследил за ней взглядом и отметил, что необычные ноги девушки действительно грациозно двигаются и ступают очень легко. Ему вспомнились ускользающие звери, опасные, но невероятно красивые существа с его родины. Однажды, еще до совершеннолетия, он случайно увидел, как один такой разодрал мерцающего пса[21], словно жалкую тряпицу. Солнечные блики играли на его лоснящейся черной шкуре, покрывающей гибкое мускулистое тело, а длинные щупальца на спине и плетеобразный хвост двигались, словно повинуясь собственной воле. Серповидные когти на шести лапах с легкостью превратили плоть пса в кровавые лохмотья. Это случилось буквально за несколько мгновений, и позже существо отогнала охрана, но Эридан, хоть и был напуган, долгое время оставался завороженным. И, кажется, очарование жестокой красотой не оставило его с тех пор. В движениях Кьяры он вновь увидел знакомый силуэт. Казалось, что сейчас подкрадется, сделает ловкий прыжок, и зубы с когтями вопьются в чью-то плоть, мгновенно останавливая трепыхание бьющейся жилки на шее. От явственности этой картины эльф покрылся мурашками.

Кьяра скрылась за створчатыми дверями и попала в просторный зал с высоким потолком и колоннадой. Небольшие прорези окошек у самой крыши пропускали немного света, и сам зал был торжественно сумрачный. Колонны терялись где-то в густом мраке потолка. Свечи на алтаре отбрасывали причудливые тени на пол и стены. Пахло сладкими благовониями.

С одежды девушки потоками струилась вода, но она не обращала на это внимание. В помещении было тепло. У алтаря, заставленного подношениями, она встала и начала шептать слова благодарности Тиморе. После она попросила еще немного ее благосклонности и поставила на полку алтаря два пузырька с необычными зельями, оставив себе лишь бутылочку с алой жидкостью. Щедрое и весьма редкое подношение. Молилась она не очень долго, не больше получаса. После вышла под дождь и подошла к Эридану. Тот задумался и не сразу заметил приближение Кьяры.

— Ты быстро, — задумчиво сказал он.

— Я готова идти дальше, — воодушевленно ответила тифлингесса на его реплику.

Эльф огляделся.

— Вчера я был в южной части города и не увидел там ничего интересного. Хотя там есть Речные ворота и пристань.

— Скажите, куда вы хотите, и я вас приведу, — весело сказала девушка. Она искренне развлекалась, но это, кажется, ничуть не смущало эльфа.

Эридан задумался и вдруг сказал:

— Открой мне портал в такое место, где с избытком горячих ванн и горячих женщин с умелыми руками.

Кьяра мысленно хихикнула. Паладин мечтает о сексе и простых удобствах. Забавно было слышать подобное от такого сурового господина, как Эридан.

— То есть, в Преисподнюю, к суккубам? — мурлыкнула она озорным тоном. — Других таких мест не знаю. Ну, или займитесь наконец Саенис.

Про себя Кьяра подумала, что вряд ли такая шикарная на вид эльфийка будет в восторге от его покрытого шрамами тела. Вероятно, купилась на его гладкое личико, но и оно у него не смазливое. А может, ей было достаточно уверенной осанки, силы в голосе и острого взгляда, чтобы воспылать желанием. Женское сердце весьма загадочно. Вот и Кьяра поймала себя на попытке заигрывать с ним, но Эридан не заметил особенной игривости в ее голосе и взгляде.

— Времени на Саенис у меня практически не осталось, — ответил он без каких-либо прикрас. — Жаль. Может, это последний тихий вечер, который я запомню, — он немного помолчал и сказал. — Ладно, пойдем в сторону реки.

Кьяра кивнула. Она помнила, где находятся Речные Ворота, и повела его к ним, через дворы и переулки.

Путь их пролегал через торговую дорогу, покрытую брусчаткой, по которой товары из порта доставляли на склады торгового квартала. Кьяра заметила на этой улице несколько алхимических лавок, которых раньше не припоминала. По мокрым мостовым мелькали хафлинги, которых в этом городе было в избытке.

— Зайдем в лавку? — предложила она и кивнула в сторону алхимического павильона. — Я бы прикупила пару зелий.

Все бы вам, дамочки, покупать, подумал про себя Эридан, но молча кивнул.

Они зашли в лавку под цветастой вывеской со стилизованным дымком из бутылька. Это оказался просторный павильон, заставленный как готовыми зельями, так и тарой, ингредиентами, свитками с рецептами отваров. На полках блестели новые алхимические приборы. За прилавком стоял холмовой дварф в защитных очках и фартуке.

— Добрый день! Желаете зелий или рецептов? — спросил он.

— Добрый день, уважаемый! — очень мило сказала Кьяра, спрятав за улыбкой клыки. — Хотелось бы купить уже готовых зелий. Есть ли у вас специальная лечебная мазь и улучшенные зелья лечения?

— Мазь, к сожалению, уже выкупили оптом, — ответил дварф, — но зелья еще остались. Вам сколько?

— Уточните цену, пожалуйста.

Дварф открыл книгу со своими записями, пробежался по ним глазами.

— Такс… — сказал он. — Превосходные зелья почти закончились. Они у нас по триста. Зато много больших и отличных. Большие сто пятьдесят, отличные двести. Храм Темпуса часто берет оптом, так что не обессудьте.

— Понимаю, у вас свой бизнес, — с улыбкой сказала тифлингесса, и эльф в который раз отметил, что Кьяра чрезвычайно любезна с незнакомцами. В их первую встречу, очевидно, что-то пошло не так…

— Скажите, берете ли оплату драгоценными камнями? — добавила девушка.

— Камнями, монетой, банковскими векселями, — перечислил дварф, закрывая книгу. — Но векселями только местного банка.

Кьяра выложила подаренный лжегерцогиней камушек.

— Этот стоит не менее тысячи золотых, — сказала она. — Я бы хотела приобрести у вас два больших и одно отличное зелье. А сдачу попросила бы выдать тоже камнем.

— Да, это хороший экземпляр, — ответил торговец, осмотрев его со всех сторон. — Вам упаковать?

— Будьте так любезны, — проговорила тифлингесса и еще раз улыбнулась, на что Эридан только хмыкнул и отвернулся рассматривать алхимические приборы.

Алхимик достал три бутылька с алой жидкостью, запаковал их в коробку, изолировав каждое зелье хлопковыми прокладками, перевязал бечевкой. После немного покопался и достал граненный золотистый топаз.

— Вот, дамочка. Ваши зелья и камень стоимостью пятьсот золотых.

— Благодарю!

Дварф улыбнулся, сверкнув несколькими золотыми зубами:

— Приятно иметь с вами дело. Заходите ещё.

Когда вышли из лавки, Эридан сказал:

— Купить зелья было мудрым решением. Скоро они могут понадобиться.

— Расскажи, что нас ждёт? — заинтересованно спросила девушка. — Глядишь, и от меня будет больше толку. Я все равно не смогу сбежать, даже если захочу.

Эльф обернулся к ней. На его губах играла хищная улыбка, а радужки стали красного цвета, она готова была в этом поклясться.

— Война, — сказал он одним словом, и Кьяра замолчала, задумавшись о чем-то.

Через Речные Ворота они вышли на пристань. Река бурно плескалась о топкий, болотистый берег. У причала покачивалось несколько барок. В небе кричали чайки. Дождь сначала ослаб, перейдя в морось, а вскоре и вовсе прекратился. Сквозь тучи показалось солнце и заиграло танцующими бликами на речных волнах, разлитых повсюду лужах и каплях на траве. Вдоль берега величественно проплыла пара лебедей, и эльф прошелся следом за ними.

— Жаль, нечем покормить птиц, — сказал он с досадой, и вновь удивил Кьяру. — Этот город ближе всех к ставке, — добавил он, разглядывая корабли и лодки на реке. — Никогда тут раньше не был. И скучать по нему, наверное, не буду.

В голосе его промелькнула грусть. Кьяра предпочла помолчать.

— Что ж, мы дошли до реки, — сказал Эридан и повернулся к тифлингессе. — Пора обратно. Тебе стоит обсохнуть.

— В таверне обсохну, — сказала она и добавила. — А за прогулку спасибо.

— Да… Ничего, — кажется, он не ожидал благодарности. — Я порой забываю, что можно радоваться простым моментам. Наслаждаться мелочами.

Он совсем не такой ледяной, каким хочет показаться, подумала Кьяра, но вслух сказала:

— Вернемся как раз к ужину.

— На этот раз попробую десерт, — расслабленно ответил на это эльф.

Глава 7

Старые друзья и новые враги

Таверна встретила их обычным оживлением. Кьяре на секунду показалось, что сегодня поужинать стянулось полгорода. Она поспешила подняться в номер, не снимая струящейся водой верхней одежды.

Найти свободный стол было проблематично. Эльф намекнул парочке подвыпивших хафлингов, что они засиделись, и те предпочти не спорить. Он встряхнул мокрый плащ и повесил на спинку стула, сложив так, чтобы он не волочился по полу, и заказал у пробегающей мимо служанки еды с горячим чаем. Кьяра спустилась прежде, чем прислуга успела убежать с заказом. На ней была все та же уличная одежда, но без единой капельки воды.

— Как ты так быстро обсохла? — удивленно спросил эльф.

— У меня свои секреты, — лукаво ответила Кьяра и улыбнулась. — Заодно могу согреть воду для купания.

Эридану понравилась фраза про горячую ванну, и он слегка улыбнулся. Все-таки улыбка меняла впечатление о его лице и делала симпатичней.

— Ты что, устроила в своем номере пожар? — спросил он, но без строгости в голосе.

— Не волнуйтесь, таверна не пострадала. Почти, — ответила Кьяра. Она предпочла умолчать, что действительно обсохла с помощью огненных заклинаний. Не хотелось разрушать внезапно возникшую атмосферу нудными препирательствами на тему целесообразности использования магии огня в деревянном помещении. У нее сейчас было на редкость хорошее настроение.

Прислуга принесла поднос с едой и небольшой чайничек. Над столом разнесся аромат смородиновых листьев и сладкой выпечки. Эльф слов на ветер не кидал: сказал, что закажет десерт и заказал. Сейчас он отламывал вилкой кусочки от небольшого ломтика пирога с малиной и взбитыми сливками. Кьяра давно отметила, что едок он так себе, хотя обычно мужчины едят много. Во всяком случае, те, с которыми тифлингессе приходилось иметь дело. Наверное, слишком притязательный вкус. Сама же Кьяра проблемами с аппетитом никогда не страдала, ела помногу и с большой охотой. Вот и сейчас она с удовольствием принялась за горячую похлебку, запивая большими глоткам неплохого на вкус вина. Наверное, этому эльфу никогда не приходилось голодать и бороться за кусок тухлого мяса.

— Ваше Высочество, сегодня официальное мероприятие? Или можно не утруждаться? — она указала жестом на свою одежду.

— Нет, будет довольно тихо, — ответил Эридан и добавил. — Не знаю, правда, как ты выдержишь столько эльфов в одном помещении.

— Выдержу, — сказала девушка, хотя была не совсем уверена в этом.

Доев похлебку, она поднялась в номер и надела один из новых дорожных костюмов, сшитых на заказ. Этот, из тонко выделанной кожи, идеально лег по линии талии и не вызывал никакого дискомфорта. После снова спустилась вниз, самодовольно отметив, что эльф таки задержал на ней свой взгляд.

Сумерки сменились ночной темнотой. Постояльцы начали разбредаться по номерам. Зажгли еще свечей и масляных светильников. Все это время эльф думал о чем-то. Его лицо выглядело так, словно разум отправился в далекое путешествие по волнам воспоминаний. Тифлингесса решила не мешать ему, предпочитая тихо прохаживаться неподалеку.

Саенис зажгла очередной фонарь, а после подошла к Эридану со спины, наклонилась и прошептала несколько слов. Тот кивнул в ответ, и она подозвала слуг. В один из боковых, приватных залов начали перетаскивать столы, кресла, светильники, кувшины с вином и какую-то нехитрую еду. Кьяра молча наблюдала за работой слуг и входной дверью, готовая, если потребуется, тут же ринуться в бой.

Саенис тем временем еще сильнее склонила голову к Эридану, ее локоны упали ему на плечо огненно-медным каскадом. Слегка касаясь его уха губами, она чувственно зашептала что-то, и выражение лица эльфа сменилось от удивленного, до какого-то расслабленно-глуповатого.

Проклятье на мужиков и вечную их похоть! Кьяра среагировала почти мгновенно, грозно зарычав на женщину с яростно оскаленными клыками. Та взвизгнула и отшатнулась, увлекая Эридана за собой. Стул опасно качнулся, но паладин удержал равновесие, и выражение его лица вновь сменилось на удивление.

— Зачем ты это сделала?! — громко спросил он. В его взгляде читалась злость.

Кьяра вздохнула. Иногда мужчины похожи на маленьких детей, а с детьми тифлингесса обращаться не умела. Как объяснить ему, что эта эльфийка слишком подозрительна? Не то чтобы Эридан был некрасив. У него была своеобразная и по-своему притягательная внешность, но после того, что он натворил в первый день, любая нормальная женщина не подошла бы к нему и на расстояние вытянутого копья. Девушка почувствовала смутную угрозу. Эта рыжая стерва, словно хитрый бабау[22], чем-то ослабляла паладина. Еще где-то в глубине души шевельнулась ревность и тут же исчезла, уступив место беспокойству.

— Сейчас вам нужна ясная голова, — сказала тифлингесса.

Она решила воззвать к его здравомыслию. Ей не хотелось объяснять суть своих подозрений в присутствии Саенис. Паладин, устоявший против суккуба, млеет от какой-то бабенки! Невероятно.

Злость потихоньку погасла в глазах Эридана, уступая место холодному разуму.

— Спасибо, Саенис. Ты можешь идти, — сказал он, слегка повернув голов в сторону хозяйки.

Та бросила на Кьяру полный недовольства взгляд, слегка помедлила, но все же удалилась.

Эридан посмотрел в глаза тифлингессе, пытаясь понять причину ее поведения. Кажется, она беспокоилась, но почему? Неужели она приревновала к Саенис? Он хотел задать прямой вопрос, но дверь за спиной у Кьяры отворилась, впустив в таверну трех путников. Паладин, улыбаясь, устремился к ним, говоря что-то по-эльфийски.

Кьяра оглянулась. Эти трое скинули капюшоны и оказались эльфами. Все как минимум на голову ниже Эридана, однако разноцветные ореолы вокруг голов говорили о том, что принадлежали они к одному народу. Тимора милостивая, что у них с глазами и волосами? У одного волнистая шевелюра цвета майской листвы, у другого — гладкая и лазурно-синяя, а вот третий, чуть повыше этих двоих, просто золотоволосый блондин, которого легко можно было бы спутать с обычным высшим эльфом, если бы не золотистое сияние.

Эльфы поприветствовали друг друга теплыми улыбками, похлопываниями и объятиями, словно старые друзья. Эридан сопроводил их в залу, и Кьяра двинулась за ними сторожевой тенью. Она заняла наблюдательную позицию в одном из углов, готовая мгновенно ответить на любое проявление агрессии.

Через некоторое время дверь снова хлопнула, и в таверну начали прибывать все новые эльфы. Все они были как на подбор пестрые. Волосы разных оттенков розового, красного и желтого цвета, звонкие и громкие голоса… Похожи на экзотических птичек, которым зачем-то приделали эльфийские мордочки. Чем дальше, тем больше Кьяра убеждалась в меткости своего сравнения, поскольку от их щебета голова у нее вскоре начала раскалываться. Это нисколько не мешало ей сосредоточенно следить за каждой фигурой в зале. Эридан же сидел во главе стола, сложив руки домиком, и общался со всеми без какого-либо напряжения. Видимо, он очень доверял этим цветастым ребятам.

Через некоторое время в зале стало совсем не протолкнуться от эльфов. Тифлингесса насчитала двадцать одну цветную голову. Они начали активно прикладываться к вину и поднимать кубки. Кьяра не понимала ни слова, ей было очень скучно.

Наконец, после парочки тостов, дверь снова открылась и впустила драконорожденных. Слуги провели их в приватный зал, после этого эльфы заперли двери на засов. Драколюды настороженно оглядели остроухих, особенно доспехи и висящие на поясе мечи, но безмолвно заняли свои места.

— Вы понимаете по-эльфийски? — спросил их Эридан.

Те лишь отрицательно помотали головами.

— Хорошо, — ответил паладин и сказал уже гораздо громче, чтобы все в зале его услышали. — Мы будем говорить на общем наречии!

Эридан встал с кресла и возвысился над столом.

— Друзья! — сказал он громко и улыбнулся. — Мне не хватает слов, чтобы передать, как сильно я рад вас видеть. Прошло много лет с тех пор, как мы встречались в последний раз. Меня беспокоила ваша судьба, но дорога в Страну Фей была закрыта для меня. Я могу представить, что вы пережили за все эти годы. Личная гвардия мятежника… Я не осудил бы вас, пошли вы меня в Фейдарк, к фоморам.

Эльф с синими волосами засмеялся, и его столь же синие глаза лукаво блеснули:

— Послать? Вас? Я помню, чем это обычно кончалось. Безопасней откликнуться на зов.

По рядам остроухих пробежал беззлобный смешок.

— Я рад, Арадрив, что изгнание не повредило твоему чувству юмора, — ответил Эридан и добавил с горечью. — И все же… Все вы помните, какой ужас мы пережили тогда. Я гляжу на вас и вижу за вашими спинами бесчисленные тени тех, кто уже не посмеётся.

Гомон стих, и в этой внезапно повисшей тишине эльф с золотыми волосами приподнялся над столом. Его мягкий, негромкий голос произнес с горькой ноткой печали:

— Они сказали, что ты погиб. Оберон хвастался, что лично снес тебе голову. Однако мы не верили. Они так и не смогли предоставить тело или ещё какие-то вещественные доказательства. А потом они начали ловить тех, кто остался в живых. Многих казнили. Семьи тоже не пожалели. Эридан… Ты видишь тех, кто пережил этот кошмар. Больше никого не осталось.

— Элледин… — паладин печально вздохнул. — Я в неоплатном долгу перед вами. Вы пошли за мной, верили в меня и пострадали за это. Все же вы пришли на мой зов. Я благодарен вам. Вы всегда были мне ближе родной крови. Моя верная гвардия.

На его обычно непроницаемом лице сейчас отражались другие эмоции. Печаль, благодарность, горечь, воодушевление. Множество оттенков ярких чувств.

— Да вы что, как только пошел слух, что вы живы и набираетесь сил, никого из присутствующих не пришлось долго уговаривать, — ответил синий и улыбнулся. Сияние вокруг его головы отбрасывало зеленые блики на гладкие как стекло волосы до плеч, собранные назад, и на по-детски распахнутые глаза. — Каленгил даже на радостях сочинил песню. Исключительно дерьмовую, как и всегда, — со смехом добавил он.

— Минуточку! — начал было возмущаться зеленоволосый, но его тут же заткнули вином.

Янтарь, хранивший молчание до этого момента, наконец, потерял терпение.

— Сэр Эридан, — сказал он вежливо, но сурово, — мы поняли, что вы сейчас воссоединились со своими давними боевыми товарищами. Однако, вы обещали сделать нам какое-то предложение. Мы вас внимательно слушаем.

Эльфы стихли и устремили взгляды на драколюдов. Кьяре тоже стало любопытно.

— Янтарь, Арум, — начал паладин. — Я не знаю воинов лучше тех, что исповедует веру в Темпуса. Владыка Битв наделяет их храбростью и силой тысячи солдат. У меня наметанный глаз. Я вижу, как вы сильны. Я не знаю, по какой причине вас отлучили, но нет лучшей молитвы Темпусу, чем сеча, достойная сказаний. Я хочу, чтобы вы стали частью моей гвардии. Моими братьями по стали.

Тифлингесса закатила глаза. Пафосные речи вызывали у нее сонливость.

Янтарь пристально посмотрел на эльфа. Трудно было сказать, что за эмоции отразились на его продолговатом драконьем лице.

— Вы очень складно говорите, сэр Эридан, — сказал он после некоторого молчания своим необычайно приятным голосом. — И все же я не могу понять, что нам, темпаранам, делать в войске Владычицы Зимы.

Эридан кивнул в ответ:

— Справедливое замечание.

После этого он окинул всех присутствующих взглядом и добавил:

— Покажите им.

На мгновение Кьяре показалось, что паладин приказал своим гвардейцам напасть на жрецов, но нет. Эльфы потянули руки не к оружию, а под доспех и одежду, выуживая оттуда медальоны на цепочках. На металлических бляшках изображались объятые пламенем мечи. Священный символ Темпуса. Янтарь приподнял покрытые чешуей брови. Такого он явно не ожидал.

— Моя гвардия — все поголовно темпаране, — продолжил Эридан. — Они остались верны этой вере, даже когда это стало грозить им гибелью. Да, я служу Аурил. Но я хочу, чтобы вы бились не за нее и даже не за меня, а со мной рядом.

Словно подкрепляя его слова, красный ореол вокруг его голову стал еще ярче и насыщеннее. Угольки в глазах вспыхнули с новым жаром.

Янтарь моргнул и после недолгого раздумья поднял кубок, наполненный вином.

— Да будет так, — произнес он. — И пусть Темпус дарует нам победу и жизнь.

— Победу и жизнь! — подхватили эльфы, подняв бокалы.

Эридан тоже поднял чашу, и все в зале, кроме Кьяры, выпили вина во имя Темпуса.

— Вы не спросили, где и с кем я прошу вас воевать, — заметил паладин после большого глотка.

Янтарь сжал висящий на шее символ и произнес с большой долей фатализма:

— Это не важно. Темпус ведёт нас. Он не дарует случайных встреч и напрасных знамений. Мы видели, как огромная черная птица несёт сияющий меч. И голос: «Сражайтесь вместе со мной». Будь я проклят, если это не воплощение нашей мольбы.

Кьяра хмыкнула. Тифлингесса не ожидала, что этих двоих удастся уговорить сражаться парой бессмысленных фраз. Фанатики, что с них взять. Скажи им, что Темпусу угодно сигануть с крыши, и те не будут сомневаться. Она устала и от пестрых эльфов, и от пафосных речей. Хотя от паладина, да еще и благородных кровей, стоило бы этого ожидать.

Остроухие пили и предавались воспоминаниям еще несколько часов. Все это время Кьяра стояла в углу или прохаживалась вдоль стены, разглядывая некоторых. Лица почти у всех молодые и смазливые. Некоторые напоминали подростков, но бес ногу сломит, никогда не угадаешь, сколько остроухому лет. Вот эти, с синими и зелеными волосами, выглядели совсем как мальчишки, а им, поди, лет по двести.

Долго обсуждали расположение ставки и условное место встречи, но девушка уже почти не слушала. Она проклинала эльфов и их способность обходиться четырехчасовым трансом. Ей же страшно хотелось спать.

Наконец, они потихоньку начали расходиться.

— Иди, отдохни, — сказал Эридан тифлингессе, когда последний эльф, Элледин, покинул заведение. — Завтра нас ждут дела.

Сам он заказал в свой номер бадью колодезной воды. У Кьяры скулы свело от мысли, что можно спокойно принимать ванну в ледяной жидкости, но у благородных свои причуды. В Стигии[23] бы ему, вероятно, понравилось.

Тифлингесса устало добрела до номера. Она стойко выдержала этот вечер и удержалась от пакостей. Было немного жаль, что все эльфы оказались союзниками, и никто так и не дернулся против Эридана. Саенис и ее испуганного визга было недостаточно, чтобы порадовать девушку.

Она открыла дверь и окунулась в бархатную темноту комнаты. От усталости перед глазами стояла пелена, мешавшая сфокусироваться.

Кьяра слишком поздно осознала нечто странное: туман перед глазами не был следствием усталости. Его клубами была укрыта вся комната. Девушка замерла в недоумении, и в этот самый момент что-то устремилось на нее из темноты. Кьяра отпрянула, пытаясь выставить магический щит, но огромная пятерня вспорола выставленные вперед руки. Тифлингесса ахнула. Если бы не подняла локти, то удар пришелся бы на грудную клетку. Сделать что-либо еще она не успела. Кто-то сгреб ее в чудовищные объятия и поднял над землей. Огромные, покрытые узлами мышц руки сдавили хрупкое тело. Одно из ребер громко хрустнуло, и Кьяра застонала от боли.

Задыхаясь во все сильнее сжимающемся кольце лап, девушка пропустила через свое тело поток негативной магической энергии, стараясь высосать из твари как можно больше жизненных сил. Чудовище издало скрипучий крик, отдаленно напоминающий человеческий, но рук не разжало. Кьяра попыталась повернуть голову, чтобы посмотреть, что же ее схватило, но трепыхание только вызвало новую волну боли. Неужели месть лжегерцогини? Она сосредоточилась и превратилась в крысу, надеясь ускользнуть от противника. Пальцы твари ловко сжали маленькое тело, превращая в кашу из костей и внутренностей. Кьяру с криком выкинуло в свой прежний облик. Треснуло еще одно ребро. Девушка прокусила губу от боли.

Из темного угла комнаты послышался знакомый голос:

— Долго возишься с ней.

Саенис! Эта лемурья шлюха оказалась действительно непростой!

Несколько ярких вспышек озарило комнату, ослепляя тифлингессу, и Кьяру пронзила боль, заставившая сократиться все мышцы ее тела в обжигающем спазме. Девушка исхитрилась рефлекторно ответить, указав на эльфийку, призывая на неё пламя родного Флегетоса, окутываясь им словно коконом. Запахло паленым. Саенис завизжала, схватившись за лицо, качнулась и исчезла из виду.

Тифлингесса почувствовала, как чудовищные объятия выдавливают воздух из легких, и захрипела. Еще раз попыталась высушить жизненную силу твари, но почувствовала, что еще немного, и сознание покинет ее. Последним усилием Кьяра вновь сменила облик, на этот раз на огромную обезьяну. Сжатие значительно ослабло, и девушка, наконец, смогла вдохнуть полной грудью. Она издала громкий рев, надеясь, что кто-нибудь услышит это.

Чудовище злобно заскрипело, и Кьяра со стоном вернулась в свой прежний облик. Боль была слишком велика, и она просто не смогла поддерживать концентрацию[24] на заклинании. Чернота начала поступать к глазам.

Из тумана выступила Саенис. Она держалась рукой за обожженное лицо и глаза ее горели жаждой убийства.

— Мое лицо! Я убью тебя! — крикнула она, переходя на визг, но тифлингесса только улыбнулась сквозь гримасу боли. Хотя бы одному эльфу она подправила личико.

Хлопнула дверь, и комнату озарил яркий солнечный свет. Тварь, державшая Кьяру, качнулась, разжав руки, и девушка ловко выскользнула из их кольца. Туша с грохотом рухнула оземь.

Тифлингесса приземлилась на ноги, бросив короткий взгляд через плечо. В дверном проеме стоял Эридан, голый по пояс. С его волос все еще струилась вода, а меч с сияющим лезвием освещал всю комнату. Он удивленно смотрел на Саенис.

— Поверить не могу, — сказал он, наконец, в повисшей тишине.

Эльфийка отняла руку от лица и начертила в воздухе невидимый знак. В следующее мгновение она шагнула в появившийся за спиной портал. Вспышка света, и Саенис исчезла, оставив после себя только удушающе сладкий запах цветов.

Эльф шевельнул кистью, и яркий свет исчез.

— Как ты? — спросил он, подбежав к девушке. — Я услышал крик зверя и поспешил на звук. Я совсем не ожидал того, что увидел.

— Плохо, — простонала Кьяра. — Ты очень вовремя. Еще одного удара я бы не пережила.

Эридан бегло осмотрел тифлингессу и цыкнул языком. Даже его непрофессионального взгляда было достаточно, чтобы увидеть сломанные кости.

— Вижу, — сказал он. — Стоишь на честном слове. Я полечу тебя, но это очень болезненная процедура. Тебе придется лечь.

Девушка не стала спорить. Она опустилась на пол, ощущая, какое же у нее разбитое тело.

— Это рычала я, — сказала чародейка, окончательно приняв лежачее положение. — Могу принимать облик разных зверей, не только гигантской птицы.

Эльф хмыкнул:

— Ты хорошо держалась против карги[25]. Такие воинов в доспехах надвое разрывают.

Он склонился над девушкой, с его волос потекла вода, но сейчас это ее не волновало. Возложив ладони, эльф сделал сосредоточенное лицо, и Кьяра почувствовала адскую боль вперемешку с приятным ласковым теплом.

— Я же говорила, что крепче, чем кажусь, — проговорила девушка, морщась в муках. — Сдается мне, Саенис не просто так хотела затащить тебя в свою постель…

— Да, ты — могучий дракон, — ответил Эридан, слегка улыбнувшись, а затем помрачнел. — А я поверил, что меня хотят просто так. Не везет мне на женщин.

Девушка фыркнула. Ах, еще расплачься, бедный дурачок!

После она задумалась. Карг она никогда в жизни не видела, но слышала, что это могущественные феи. Призвать такую и, тем более, отдавать указания могут только колдуны[26] и друиды, да и то немалого уровня. Вопрос в том, кем же являлась Саенис?

— Не похоже на попытку устранить помеху любовным интересам, — пробормотала чародейка. — Жаль не вышло взять ее. Очень хочется узнать, чего она от тебя хотела и на кого работала.

— Если бы она хотела убить меня, то давно бы попыталась, — резонно заметил Эридан, все еще сосредоточившись на лечении. — Кто бы ни был ее хозяин, он хотел чего-то другого.

Наконец от отстранился от Кьяры, и та почувствовала себя гораздо лучше. Ноющая боль все еще блуждала по телу, но была надежда победить ее хорошим, крепким сном. Труп карги испарился, как и все следы ее пребывания в комнате.

— Есть предположение, что хозяин Саенис — могущественная фея, — задумчиво произнесла девушка и поднялась на ноги. От усталости ее слегка пошатывало.

Эридан нахмурился, погрузившись в раздумье, но Кьяра не желала продолжать этот разговор. Она доковыляла до кровати и легла.

— Мне очень нужно отдохнуть, — сказала она, закрывая глаза. — Спокойной ночи, Ваше Высочество.

Эльф словно очнулся от мыслей.

— Да, спокойной ночи, — сказал он и вышел из комнаты, затворив за собой дверь.

Девушка, сделала над собой усилие, встала, закрыла дверь на ключ и снова рухнула на кровать.

Эридан вернулся в номер, все еще погруженный в раздумья. Его не удивляло, что какая-то мощная фея замыслила недоброе против него. Вся Страна Фей желала ему скорейшей гибели. Поражала только изощренность способа. Сумели ведь усыпить бдительность красивой мордашкой и полупрозрачным нарядом. Гибкое девичье тело в платье — то, перед чем Эридан не мог устоять. Впредь нужно быть аккуратней с женскими уловками.

Эльф затворил дверь и прислонился к ней спиной. За годы одинокого существования, вечно подгоняемый Аурил, он постепенно охладел ко всему и проникся равнодушием к окружающим. Вероятно, встреча со старыми друзьями приоткрыла дверь в прошлое и впустила немного тепла. Иначе он не мог объяснить свой внезапный приступ человечности. Или дело не в этом?…

Промокнув волосы полотенцем, Эридан кинул взгляд на бадью с водой, в которой все еще плавали тонкие пленки льда — следы божественной ярости. Аурил как всегда желала от него противоречивого: бесстрастия и злости. Летнего солнца, покрытого льдом. Пламени, что не греет, но сжигает. Эльф вздохнул. Не удивительно, что мужчины почти не служат ей. Богиня каприза, а не зимы!

Кьяра же погрузилась в тревожный, дерганый сон. В тенях на стене ей чудились узловатые руки с когтями, но ближе к утру она успокоилась, провалившись в черную бездну без сновидений.

Глава 8

Ставка

Утром Кьяру разбудил бесцеремонный стук в дверь. Проклиная всех и вся, она перевернулась на другой бок. Вдруг отстанут. Но стук усилился, и раздался раздраженный голос эльфа:

— Вставай. Или мне выбить дверь?

Девушка приподняла взлохмаченную голову. А, точно, Эридан говорил про какие-то дела с самого утра. Вставать ужасно не хотелось, но она превозмогла сонливость и пошла открывать дверь. Паладин, нетерпеливо скрестивший руки на груди, окинул тифлингессу взыскательным взглядом. Мда, вся помятая, грязная, в окровавленной одежде. Сам он был уже умыт, расчесан и собран в дорогу.

— Помоги надеть доспехи, — скомандовал он.

Девушка понуро кивнула и поплелась за ним.

Эльф обитал в огромного размера номере с кроватью, на которой могло бы спокойно уместиться пять человек немалой комплекции. Сейчас она была тщательным образом заправлена, словно на ней никто и никогда не спал. Или у Эридана какой-то пунктик на порядке, или он был тщательно выдрессирован. Оба этих варианта забавляли Кьяру. Она помогла ему с доспехами. Пару раз он цыкнул на нее и заставил затянуть ремни потуже. Когда ее работа была почти закончена, он сказал:

— Проверь, чтобы теплая одежда была у тебя в сумке упакована поближе. Она тебе пригодится.

После этого он вновь окинул ее взглядом, нахмурился и добавил:

— И переоденься во что-нибудь прежде, чем спустимся вниз.

Она вернулась в номер и облачилась в купленную на рынке блузу, стерев следы крови с лица и шеи. Выглядела она все также помято, но уже не была похожа на жертву убийства. Быстро собрала все свои вещи. Благо, что собирать практически нечего. После спустилась вниз, где ее уже ожидал эльф.

— Эх, а я надеялась на завтрак, — пробормотала она под нос, но Эридан прекрасно ее услышал.

— Завтрак? Будет. Неизвестно, когда мы поедим в следующий раз. Но быстро. Мы торопимся.

Слуги подали чай, горячий хлеб и сыр. Кьяра значительно приободрилась от возможности поесть. После перекуса паладин расплатился с длинноносой помощницей хозяйки, оставив на стойке приличную сумму. Затем они вышли к конюшне, где их ждал свежепризванный Змей, уже взнузданный и одоспешенный. Он шипел и пританцовывал, ожидая скорый полет. Видимо, Эридан встал уже довольно давно.

Пегас разбежался, отбив дробь по мостовой, и прыгнул в чуть розоватое небо. Редкие утренние прохожие удивленно запрокинули головы, наблюдая за величественной крылатой тенью над крышами.

— А вы любите эффектно уйти, Ваше Высочество, — сказала девушка, глядя, как разбегаются зеваки.

Глухой шлем на голове эльфа не давал разглядеть лицо, но она отчетливо услышала смешок.

— На коне пришлось бы петлять по дорогам, терять время. Пегас домчит нас к месту еще до вечера.

— А остальные? Драконорожденные и эльфы? — полюбопытствовала Кьяра.

— Они знают дорогу и пойдут своим ходом, — ответил Эридан. — Будут позже нас, но меня и так заждались.

Тифлингесса не стала допытываться, кто его ждет и зачем. Остаток пути она смотрела на пейзажи, облака и раздумывала, что будет дальше. Эридан говорил о войне, и если это не какая-то метафора, то ничего хорошего ждать не приходилось. На мгновение стало тоскливо на душе.

Примерно в полдень пегас начал снижаться. Они остановились у неприметной рощицы, и паладин скомандовал Кьяре:

— Переоденься в зимнее.

Девушка удивилась. Зачем, в середине лета? Однако, быстро вспомнила ледяной замок в мире фей. Вероятно, ей предстояло попасть в похожее место. Она зашла за деревья и надела зимний костюм, оставив только летний плащ. И без того ей мгновенно стало невыносимо жарко.

Они продолжили полет. Какое-то время не происходило ровным счетом ничего, и девушка проклинала эльфа за то, что тот приказал ей переодеться. Ей было очень неуютно, даже несмотря на то, что погода была довольно прохладная. Вскоре на горизонте показалась полоска абсолютно черного неба. Было похоже на подступающие грозовые тучи, только настолько плотные, что почти полностью укрывали землю от солнца. Грозовой фронт тянулся далеко в разные стороны, его конец терялся где-то за границей зрения тифлингессы. Повеяло холодным ветром с запахом снега. Пегас стремительно летел вперед, полоска на горизонте росла и ширилась, и Кьяра уже различала валики низких черных туч. Ветер усилился, и глаза девушки обожгло внезапным морозом. По щекам чиркнули снежинки, воздух стал совсем ледяным. Настолько, что руки в перчатках начали мерзнуть, а изо рта повалил пар. Через несколько мгновений пегас пересек границу дня и ночи, и на девушку обрушилась темнота, но благодаря крови исчадий она все еще могла различать детали. Снежинки стали чиркать по лицу все чаще и чаще, и вскоре вокруг пегаса завихрилась самая настоящая пурга. Чародейка посмотрела вниз и увидела под собой гладкую как стол снежную пустыню.

Приглядевшись, она увидела внизу целое стадо огромных лохматых зверей. Они походили на темные горы из неспешно шагающей плоти. Их пасли не менее огромные бледные гуманоиды с палицами из целых древесных стволов. От этого зрелища по спине пробежали мурашки. Затем она увидела массив хорошо приметных на снегу черных шатров лагеря. Палатки кучно тянулись к горизонту и пропадали в темноте. На удивление, обычных для подобного места огней почти не было видно, лагерь был прикрыт пеленой мрака. Пегас сделал еще несколько мощных махов, и земля стала стремительно приближаться. Кьяра разглядела большое количество резвящихся в снегу зверей где-то на периферии лагеря. Попыталась сосчитать их, сбилась и бросила это бесполезное занятие. Снег бороздили похожие на колонны глыбы льда, а в пелене вьюги мелькали полупрозрачные фигуры. Пегас заложил круг и приземлился прямо в гуще палаток, на небольшую расчищенную площадку. Его копыта взметнули свежий снег, и Кьяру обдало с ног до головы. Она с трудом спешилась на застывшие от долгого сидения и лютого мороза ноги. Ступни сразу же пронзили иглы холода.

Эльф спрыгнул с пегаса, громко звякнув доспехами. Из пелены выбежало несколько человек в броне и меховых плащах, в руках у них пылали факелы. Эридан кинул одному поводья пегаса. Другой же снял шлем, обнажив раскрасневшееся от мороза щетинистое лицо.

— Добрый день, господин, — сказал щетинистый легким баском. — Мы ждали вас вечером, но все уже готово к вашему прибытию. Разрешите сопроводить вас к вашему шатру?

— После, — кинул эльф с привычными надменными нотками в голосе. — Хочу осмотреть войска немедленно. Ты?…

— Эрик Брайц, господин, к вашим услугам, — ответил солдат, склонив голову. — Я буду вашим денщиком. Вещи немедленно будут доставлены в шатер. А леди? — он бросил вопросительный взгляд на Кьяру, выглядывающую из-за плеча Эридана.

— Леди — мой оруженосец и будет меня сопровождать, — ответил эльф. — Не томи меня, Эрик. Я хочу поскорее все увидеть и послушать доклад.

Эрик вновь поклонился:

— Как пожелаете, господин.

Он повел эльфа между шатров, освещая себе путь факелом.

Кьяра двинулась следом. Разговор, который вели Эрик и Эридан, ее быстро притомил. Ничего интересного, цифры, сводки. Поэтому она быстро переключилась на рассматривание лагеря и войск.

Ей и раньше приходилось видеть большие армии, но никогда настолько разношерстные и причудливые. Из-за шатров выступило несколько фигур, гибко помахивающих хвостами, и тифлингесса узнала в них ледяных дьяволов.

— Ох, ничего себе у вас союзники, — пробормотала она.

Мимо девушки понеслась большая стая ледяных мефитов[27], от которой повеяло еще большим холодом. Тифлингесса заметила в воздухе еще несколько таких стай. Эрик приостановился и пропустил вперед целую группу белых жаб размером с человека. Где-то сбоку послушался вой, и в снежном тумане пронеслась стая белых волков. Чудеса да и только. На какое-то мгновение Кьяра начала сомневаться, что находится в Фаеруне. Слишком все было странно: и зима, и твари. Но ее магическое чутье говорило, что материальный план они не покидали. Хотя зима вокруг, конечно, была отнюдь не естественного происхождения. Ее природу Кьяра так и не смогла определить.

Процессия резко остановилась, и девушка чуть не вписалась в плечо идущего впереди Эридана. Из снежной пелены выступили знакомые Кьяре фигуры. Кажется, именно они тогда встречались с эльфом в крипте. Только сейчас их было больше. Девушка насчитала десять одетых в лохмотья фигур. Пурга их совершенно не беспокоила. Разглядывая их истонченные черты, чародейка пришла к выводу, что они, скорей всего, феи.

— Здравствуй, Эйлевар, — сказала выступившая вперед сестра Нуар. — Как видишь, мы выполнили нашу часть договора и даже собрали ковен, чтобы помочь тебе. Все во имя Аурил.

— Я вижу, — ответил эльф глухим голосом под птичьим шлемом. — Благодарю. Просто отличная магия. Как местные отреагировали?

— Паникуют, — произнесла фея. — Наша ставка расположена так, что каждый соседний лорд опасается нашего вторжения.

— Пусть паникуют, — усмехнулся Эридан. — Сделать они все равно ничего не могут, а эта пустыня останется им на долгую память, — он немного помолчал и добавил. — Что ж, чуть позже я хочу побеседовать с вами, но сейчас — дела.

И он двинулся вперед, увлекая за собой Эрика и Кьяру. Ведьмы расступились перед ними, и краем глаза девушка уловила страшную искаженную улыбку на лице одной из них, но стоило только повернуть голову в ее сторону — лицо как лицо. Чужеродное, но не ужасное.

Через несколько палаток к процессии вышел невысокий светловолосый эльф, закутанный в черную мантию. Балахон скрывал его фигуру, но по лицу было видно, что он очень худой. Светло-серые миндалевидные глаза блестели умом и каким-то детским восторгом. Он опирался о посох, чтобы порыв ветра не сдул его ненароком.

— Зариллон, к вашим услугам, — сказал он высоким голосом с певучими нотками. — Мы лично не встречались, но я много слышал о вас. Ваша цель… простите меня, сумасшедшая. Если мы сможем, то это перевернет мир.

Эридан поднял забрало и посмотрел на тощего с недоумением, всем своим видом говоря: «Парень, ты тратишь мое время».

Тот расшифровал выражение его лица и встрепенулся.

— А, простите, я Зариллон, ой, я уже представлялся… Я предоставляю вам спектров[28], господин, — и он неуклюже поклонился, чуть не поскользнувшись на снегу.

— А, так ты некромант, о котором мне докладывали, — сказал Эридан. — Говорят, ты весьма силен. В следующий раз говори по существу, Зариллон. Надеюсь, колдуешь ты лучше, чем изъясняешься.

После этого поднялась такая пурга, что видимость упала почти до нуля. Ветер дул прямо в лицо Кьяре, ей оставалось только фыркать.

— Прекрасная погодка для прогулок, — проворчала она, посильнее натянув капюшон на голову.

Мощный порыв ветра сбил девушку с ног и проволок несколько футов по рыхлому снегу. Она попыталась подняться, но смогла только слегка приподняться на руках. Слезящиеся от ветра глаза потеряли фигуры идущих впереди мужчин. Наконец, приложив большое усилие, тифлингесса выпрямилась. К сожалению, она действительно потеряла ориентир. Ничего нельзя было разглядеть дальше вытянутой руки.

— Тьфу, Бездна вас пожри, — ругнулась девушка.

Подумав немного, она обернулась лютоволком[29]. Ей случалось бывать севернее Невервинтера и встречаться с этими животными. Огромный зверь поднял морду и принюхался, пытаясь уловить в снежной кутерьме запах эльфа. Пахло дымом от костров, едой, разносился опасный мускусный запах крупных зверей, обледеневшей ткани палаток. Сталь. Жир. Кто-то рядом ухаживал за своим оружием. Кьяра покрутилась вокруг своей оси. Хвойные иголки. Теплое дерево. Кожа. Сталь. Кажется, это он. Она потрусила в сторону его запаха и вскоре увидела в снежной пелене высокую фигуру, идущую навстречу. Вероятно, обнаружил пропажу и ринулся искать. Как это мило.

Она медленно выступила в его сторону. Мало ли, вдруг спутал бы с врагом, начал кромсать мечом. Подойдя поближе, ткнулась в доспехи и заскулила.

— Ты кто? Ты не из наших волков… — задумчиво произнес эльф, а затем его осенило. — Кьяра?

Волчица кивнула.

— Я уже обыскался, — на этих словах Эридан снова грозно нахмурился. — Пошли, отведу тебя в шатер, пока ещё что-нибудь не случилось.

Девушка, не меняя облика, послушно двинулась следом. Ей не улыбалась перспектива ночевать в сугробе.

Вскоре они оказались возле большого шатра. Внешне он почти не отличался от прочих, разве что на входе стояла вооруженная охрана. Волчица скользнула под полог и окунулась в свет и тепло. Снег с ее меха начал таять и капать на деревянный настил. Вернув прежний облик, девушка огляделась. В глаза бросился большой стол прямоугольной формы, несколько дубовых кресел и большие жаровни, в которых полыхали угли. С каждой деревянной подпорки свисало по масляному фонарю, поэтому шатер был освещен мягким желтым сиянием. Чародейка бросила взгляд дальше от порога и увидела еще одну секцию, отделенную деревянной ширмой с изображением цветущих деревьев.

— Организуйте спальное место оруженосцу и быстро, — приказал Эридан стоящему у входа Эрику.

— Простите, — раболепно пролепетал щетинистый, — у нас не было сведений насчёт оруженосца. Сию минуту организуем.

— Пошевеливайся, джи а-джак-ай! — прорычал вслед паладин, и денщик заметно прибавил резвости.

Удостоверившись, что посторонних в шатре нет, Кьяра тихо произнесла:

— Право, не стоило так беспокоиться обо мне. Но было приятно, не скрою.

Она не прятала ни усмешки, ни нахальства в голосе, но эльф не сразу уловил ее настрой.

— Тебя могли принять за шпиона, за врага. Даже за еду, — произнес он с назиданием. Спустя секунду до него дошло. — Опять паясничаешь?

— Совсем чуть-чуть, — слегка улыбнулась Кьяра. Какой же он иногда тугодум.

Глаза эльфа превратились в щелочки.

— Не испытывай мое терпение, — проговорил он, отчетливо выделяя каждое слово интонацией. — Не вздумай паясничать со мной при посторонних. Это, поверь мне, плохо кончится. Тут понимают только силу. Тебе все ясно?

— Да.

— Чудно, — сказал он, чуть смягчившись. — Пока можешь расположиться там, — кивнул в сторону ширмы. — Мне кровать долго не понадобится.

Кьяра боролась с желанием сказать что-то эдакое, но здравый смысл возобладал. Ее разморило от тепла, она была совсем не прочь немного отдохнуть. Зайдя за ширму, она обнаружила там простую полутороспальную кровать, заправленную несколькими одеялами из шкур, и прикроватный столик.

Пока чародейка снимала верхнюю одежду и растирала замерзшие конечности, Эридан разложил на столе свитки, карты, чернила, циркуль. Чуть выглянув из-за ширмы, девушка увидела, что шатер начал наполняться людьми. Десять шиверпайнских ведьм расселись вокруг стола. Все похожи как сестры. Очень старая женщина в бело-голубой рясе и символом Аурил на груди вошла в шатер, опираясь на клюку. Ее сморщенное лицо выражало раздражение. Тощенький эльфийский некромант занял место скраю и почти исчез за фигурой очень высокой и крепко сложенной женщины в длинном меховом плаще. Лицо этой женщины было небрежно расписано синей краской, на русоволосой голове красовался убор с рогами северного оленя. Ближе всего к девушке встала похожая на лича или мумию иссушенная фигура со зловещим зеленым свечением в глазах. На руках у этой нежити поблескивали длинные когти, похожие на лезвия. Кьяра предпочла нырнуть обратно и немного послушать, о чем они все будут совещаться, не привлекая лишнего внимания.

Сначала она услышала голос сестры Нуар. Говорила та долго и непонятно, про порталы, Летний Двор и боеготовность противника. Голос у нее был тихий, чуть громче шепота, поэтому большая часть сказанного ускользнула от чародейки. Однако она поняла совершенно четко, что противниками являются могущественные феи.

— Зимняя пустыня, — подал голос Эридан. — Как быстро вы можете создать достаточно крупную площадь?

— При поддержке всего ковена и на пределе всех сил это займет не меньше трех часов, — прошелестела Нуар.

— Долго, — ответил эльф. — Определяю вам в помощь жрецов Аурил. Будем надеяться, это ускорит процесс.

Раздался надменный старческий голос, оспоривший решение паладина, но тот цыкнул в ответ и попросил замолкнуть.

— Этот приказ не обсуждается, — отрезал он непреклонным тоном.

Кьяра зевнула от скуки. Ей всегда больше нравилось действовать, а длительное обсуждения планов лишь утомляло ее.

Другой женский голос на ломанном общем наречии начал перечислять названия и количество существ, составляющих войско Эйлевара. Половина наименований была девушке незнакома, половина вызывала вопрос: возможно ли вообще их доброе соседство? Предпоследним голос подал человек-мумия. Он отчитался о душах, предоставленных Королевой Воронов, и это количество поразило воображение девушки.

— Все готово к открытию, — проговорил он, и каждое слово гулко отзывалось в шатре, словно эхо в колодце. — Мы организовали бесперебойную магическую связь не только между частями нашего войска, но и с тремя другими армиями. Мы сможем почти мгновенно регулировать наши действия.

— Чудно, — протянул Эридан, в голосе его звучало удовлетворение.

Окончательно устав, Кьяра перестала прислушиваться к совету. Уснула, устроившись на кровати эльфа. Сквозь сон она все еще слышала голоса за ширмой, но смысла уже не улавливала.

Девушку беспокоили тревожные сны, поэтому вскоре она проснулась в страхе, не осознавая, где находится. Через несколько секунд успокоилась и прислушалась. Было тихо. Масляные фонари все еще горели на столбах, их свет просачивался сквозь щели в ширме. Кьяра аккуратно выглянула из-за нее.

Эридан все еще сидел за столом, но уже один. Вид у него был утомленный. Девушка тихо подошла к нему, положила руку на плечо и сказала:

— Тебе бы отдохнуть.

Эльф вздрогнул от неожиданности. Произнес, немного помолчав:

— Нет, я еще не закончил. Скоро прибудет гвардия, им потребуется многое объяснить. Переживу. Не в первый раз.

После этого он крикнул куда-то, за пределы шатра:

— Эрик, организуй еды!

Тифлингесса только хмыкнула в ответ. Трудоголизм не лечится словами. Она решила вернуться в коморку и продолжить спать. Уходя, краем уха уловила, как он что-то писал и бормотал, а затем, откинувшись в кресле, произнес:

— Я сошел с ума.

Она недоуменно обернулась, а эльф продолжил:

— Силы, которые мне нужно одолеть, очень велики. Мое войско сильно, но мои противники богоподобны, — он устало вздохнул и потер глаза. — Я, к сожалению, нет.

Чародейка вернулась к столу.

— Даже бога можно одолеть, если знать его слабые места. А с таким настроем проще сразу сдаться, — сказала она, облокотившись о столешницу.

В ее голосе Эридан услышал то ли усмешку, то ли осуждение, и это ему не понравилось. Нахмурившись, он ответил с холодом в голосе:

— Мой дух воинственен как никогда. Однако я уже терпел сокрушительное поражение на этом поле и не хочу повторить своих ошибок. Одного лишь настроя недостаточно для победы.

Эрик принес поднос, полный еды, и кувшин с водой. Эридан сделал глоток и скривился:

— Да она с кусками льда!

Кьяра взяла немного мяса с подноса. Она ела и молчала, не сводя глаз с эльфа.

Эридан и сам посмотрел на нее пристально, а затем произнес:

— Но в чем-то ты права. За меня говорит усталость. Я убью Оберона, этого рогатого а-джак-ай, и больше он не похвастается, что спустил с меня шкуру.

Он ненадолго замолчал, а затем сказал более мягким тоном:

— Ложись-ка спать дальше. Постараюсь больше не беспокоить тебя.

Девушка взяла еще немного еды с подноса и вернулась за ширму. Укутавшись в шкуры, она вновь погрузилась в сон, который не смог бы нарушить даже метеоритный дождь.

После того, как девушка скрылась из виду, Эридан вновь вернулся к изучению донесений. Глаза предательски слипались. Близился час молитвы. Вздохнув, он откинулся в кресле. Сегодня он и правда проявил слишком много беспокойства по отношению к подручной Королевы Воронов. Он уже почти не сомневался, что впервые за долгие годы испытывал жалость, зацепившись за человеческое в ее чертах. Это не к добру.

С этими мыслями паладин вышел из шатра, сняв меховой плащ. Пурга тут же окутала его морозной пеленой. Снег облепил мокро хлещущие по лицу волосы. Эридан поморщился, встал на колени, зачерпнул пригоршню свежего снега и приложил к задней части шеи. По позвоночнику распространилось онемение, переходящее в ноющую боль где-то в затылке. Эльф прерывисто зашептал слова молитвы. Он просил наполнить его силой для грядущей битвы, но услышал лишь равнодушное молчание в завывании ветра.

Продрогнув в бесплодной попытке достучаться до богини, он вернулся в шатер, к своим мыслям. Обогревая руки у жаровни, он невольно подумал, что нечто согревающее есть и в его жалости.

Глава 9

Гонка в снегах

Кьяра проснулась от ощущения чего-то большого, теплого и тяжелого у себя на груди. Открыв глаза, увидела прямо перед собой огромную волчью морду, которая по-собачьи высунула язык.

— Это Скаг, — прозвучал голос Эридана недалеко от ширмы. — Теперь он твой ездовой волк. Постарайся подружиться с ним. Он понимает общий, если что.

Девушка повернула голову в сторону эльфа, в ее глазах промелькнуло недоумение. С ездовыми животными у нее не ладилось.

Из-за спины паладина высунулась раскрасневшаяся от мороза эльфийская физиономия, обрамленная синими волосами.

— А что оруженосец делает в вашей постели? — спросила эта физиономия и добавила с усмешкой в голосе. — А оруженосец ли она вам?

Эридан сделал шумный вдох. В следующее мгновение его рука ловко ухватила лицо наглеца и отшвырнула, словно жалкую тростинку. Где-то за ширмой раздался звук глухого удара и оханье.

— Еще одно слово, Арадрив, — сказал паладин ледяным голосом, — и я привяжу тебя к пегасу и проволоку по снегу до тех пор, пока от тебя не останется только несколько клочков кожи. А ты, — он обратился к девушке, — поднимайся. Эрик сейчас принесет тебе завтрак.

Тон его голоса не подразумевал никаких возражений. Чародейка вылезла из вороха одеял и осмотрела своего нового питомца. Тот продолжал глядеть на нее, высунув язык. У него был забавный розовый нос, размером с кулак Кьяры, и выразительные глаза голубого цвета, в которых было подозрительно много ума. В такой пасти мог бы потеряться не только кулак, но и рука по локоть. Серьезный зверь, но сейчас он выглядел ручным, ласковым и послушным.

Паладин ушел куда-то за ширму, звук его шагов и позвякивание доспеха вскоре затихли. Тифлингесса потянулась всем телом, натянула верхнюю одежду, а после вышла в основной зал. Масляные фонари все еще освещали шатер. На столе Эрик выложил тарелку с жареным мясом и кувшин с чем-то, от чего распространялся пар и пряный аромат специй. Ветер изредка колыхал полог, с улицы раздавались разговоры, смех и скрип свежего снега.

Синеволосый эльф, раскатанный паладином, уже поднялся на ноги, размял спину и поковылял из шатра, бормоча:

— О, мой владыка, вы все так же суровы и все так же шуток не понимаете.

Кьяра, проигнорировав его бормотание, села завтракать. Горячее вино с корицей и кусочками фруктов было как раз кстати, да и жареное мясо было мягким и сочным. Она отщипнула кусочек, чтобы дать волку. Тот слизнул ломоть огромным розовым языком, не моргнув и глазом, однако просить добавки не стал. Очень воспитанный и умный зверь.

— Скаг, значит? — сказала она волку, прожевав. — А я Кьяра. Пойдем на улицу? Посмотрим, что там происходит.

Волк, убрав язык, склонил голову набок. Кажется, он и правда знал общий.

За пологом было чуть светлее, чем ночью. Мрак пробудил в Кьяре легкое беспокойство, но в следующее мгновение до нее долетели радостные крики и фонтаны рыхлого снега. Разноцветные эльфы резвились вместе с огромными белыми волками. Под черными меховыми плащами поблескивали новые доспехи. Ветер улегся, в свежем воздухе пропали режущие нотки.

Эрик засуетился, убирая посуду. У входа в шатер он столкнулся с Эриданом.

— Эрик, я так и не понял, — грозно начал паладин, — где спальное место для моего оруженосца?

Денщик стал белее снега и забормотал:

— Возникла небольшая заминка, господин…

— Заминка?… Заминка?! — голос эльфа сорвался на крик. — Эрик! Где?! Кровать?!

Эйлевар схватил его и встряхнул как мешок с мукой. Тот в ответ только еще больше съежился, не в состоянии сказать что-либо вразумительное. Эридан прорычал, кинув его оземь:

— Ты разочаровал меня, Эрик. Мне не нужны непонятливые слуги!

И крикнул куда-то в сторону:

— Эй, стража! Убить этого! А тело отдайте зверям!

Бледное лицо денщика исказилось ужасом.

— Нет, господин, пожалуйста! — завопил он, срываясь на судорожные всхлипы.

Кьяре стало жутко от этой сцены. Ей было жаль парня, остро захотелось вмешаться, вступиться, но страх перед эльфом одержал верх.

— Со мной он еще мягок, — шепнула она волку, и тот заскулил в ответ.

Два солдата схватили несчастного, поволокли по рыхлому снегу. Эрик почти не упирался, но ослабевшие ноги не желали слушаться его. Насыщенно-красный ореол Эридана зловеще выделял его фигуру из темноты. К нему подошел золотоволосый эльф и сказал мягким голосом:

— Господин, может, стоит пощадить его? Начинать войну с убийства своих же — плохая примета.

Паладин задумался, посмотрев на него:

— Я не помню такой приметы, Элледин.

Однако пылающий огонь в глазах усмирился, взгляд стал привычно суровым, без жажды убийства.

— Но хорошо. Эй, не убивать его! — крикнул он в спину уходящим стражникам. Те притормозили. — Посадите в снег с куском льда на спине. Когда лёд оттает, он свободен.

Кьяра фыркнула. Да он «добряк», каких не сыскать.

Паладин прочистил горло, привлекая к себе внимание девушки, и протянул ей какой-то предмет, сказав при этом:

— Возьми. Я понимаю, что твое оружие — магия, но в бою может произойти все, что угодно.

Тифлингесса с удивлением рассмотрела то, что он ей дал. Это оказалась перевязь, сплетенная из черных кожаных полос, на которой в новеньких ножнах красовался изящный кинжал. Она вытянула его, посмотрела на идеально заточенное слегка изогнутое лезвие и рукоять, украшенную кровавиками. Жаль только, никаким оружием, кроме шакрама, девушка пользоваться не умела. Однако об этом она предпочла умолчать и сказала лишь:

— Спасибо, господин.

Тот приятно удивился ее обращению, но предпочел отвернуться и скрыть свои эмоции. Он кивнул на волка:

— Я думаю, тебе надо немного на нем прокатиться, чтобы привыкнуть… Так, всем слушать мою команду! Живо на волков! — громко прикрикнул эльф, и резвящиеся в снегу гвардейцы мгновенно замерли, а в следующее мгновение уже начали попытки оседлать зверей.

Кьяра повернулась к Скагу и сказала дружелюбно:

— Покатай меня, хороший волк.

Зверь в ответ, радостно переставив лапами, подставил меховую спину. Девушка аккуратно оседлала его, почувствовав мгновенно, что гибкий позвоночник волка играет под ее бедрами и норовит ускользнуть. Тифлингесса поспешила сжать колени и тем самым удержалась. Некоторым эльфам повезло меньше, и они хлопнулись в снег. В остальном ребята неплохо ладили со зверями. Однако эльф с киноварно-красными волосами вполголоса ругался на лежащего в снегу волка, который равнодушно отвернул от него свою голову. Зеленоволосый негромко, но отчетливо произнес:

— Каран, может, не стоило называть его псиной блохастой?

— Каран! Ну-ка извинись перед Метелью, — прикрикнул Эридан, — или Метель сегодня плотно пообедает!

Красноволосый, побагровев, пробормотал:

— Прости меня, волк, я не хотел тебя обидеть. Уверен, ты чистый и здоровый.

Зверь поднял голову, встал на лапы и подставил эльфу спину.

— Какой обидчивый парень, — буркнул остроухий, усаживаясь сверху, а паладин кинул в ответ:

— Метель волчица, так что будь готов к сюрпризам.

Эльфы засмеялись, Каран еще сильней побагровел и уцепился за меховой загривок. Кьяра почувствовала необычную легкость окружающей атмосферы.

— Так, все на волках? — спросил Эридан, оглядевшись. — Чудно. Будете тренировать управление. Волки понимают голосовые команды на общем, но вы можете придумать способ поудобней. Мне не важно. Главное результат. Слушайте приказ: объехать весь лагерь кругом, начиная отсюда. Здесь будет финиш. Кто приедет первым, тот и победит. А теперь… Пошли!

Он хлопнул в ладоши, и волки ринулись с места, взметая снег.

— Вперед, Скаг! — крикнула Кьяра, и зверь метнулся пущенной стрелой, перепрыгнув через зазевавшегося гвардейца. Девушка схватились за шерсть с двух сторон его шеи:

— Давай, в какую сторону тяну, в такую бежишь, а?

Волк согласно заворчал. По бокам и сзади раздался шорох и хруст снега: эльфы присоединились к гонке, на красных от мороза лицах азартное веселье. Синевласый Арадрив поравнялся с тифлингессой, и его поджарый волк очень бодро начал обгонять ее.

— Давай попробуем кое-то, — шепнула девушка в меховое ухо и направила своего волка прямо наперерез эльфу.

Скаг послушно бросился под ноги поджарому собрату, гвардеец удивленно ахнул, но среагировать не успел. В следующий миг его скакун споткнулся, а синий кубарем скатился в снег.

Волна боли от разрыва дистанции с Эриданом накрыла девушку, захлестнула с головой, и она, чудом удержав равновесие, шепнула Скагу:

— Донеси меня до финиша, а я постараюсь не упасть.

Волк пронес ее между рядами палаток прямо на открытое поле, где неспешно прохаживались огромные звери с бивнями. Мамонты, мелькнуло в голове у Кьяры. Ей доводилось видеть их черепа на Севере, но вживую они выглядели еще внушительней. Здесь же было целое стадо этих огромных зверей. Им не было дела до гонки двуногих, однако, чтобы выполнить поставленную задачу, требовалось пересечь это поле. Один из эльфов обогнал тифлингессу, но его волк испуганно затормозил у самых лап мамонта, отказался бежать дальше. Скаг же бесстрашно ринулся вперед, лавируя между ног, больше похожих на вековые стволы. Мамонты обеспокоенно расступились, и девушка почувствовала, как земля исходила дрожью от каждого их движения. Волк почти обогнул очередное огромное создание, но совершенно неожиданно столкнулся с мамонтенком. Животное испуганно затрубило, и Скаг неловко споткнулся, резким движением скинув Кьяру. Девушка, сгруппировавшись, прокатилась по земле, чувствуя ладонями все нарастающую вибрацию и слыша рев разъяренного зверя. По телу пробежали мурашки, и тифлингесса с силой оттолкнулась от снега, расправив крылья. Холодный воздух подхватил ее. Как раз вовремя, поскольку неистовая мамонтиха промчалась по тому месту, где мгновение назад лежала девушка. Опасность была очень близка.

Девушка пролетела немного вперед, поискала глазами волка. Вот он. Кажется, не пострадал, вовремя ускользнул из-под ног разъяренного животного. Чуть снизив темп, он призывно взвыл. Кьяра ловко приземлилась ему на спину, ободряюще взлохматив шерсть. Мамонты позади. Боль из острой из пронизывающей стала тупой и давящей. Стало легче дышать и соображать.

Впереди, куда ни глянь, лежала ледяная пустошь, уходящая за темный горизонт. Слева виднелись палатки окраины лагеря, а впереди — силуэты обошедших ее эльфов. Мелькнула мысль пойти на грязный трюк, срезать путь через лагерь, а там победа есть победа. Однако она быстро отбросила эту идею. Хотелось дойти до финиша своими силами.

— Я знаю, ты можешь еще быстрее! — крикнула она Скагу, и тот поднажал изо всех своих сил.

Обогнавшие ее эльфы вереницей растянулись по снежной равнине. Чуть приподнявшись, девушка насчитала пятерых. Не беда, тем более волк, здорово разогнавшись, нес ее все быстрее и быстрее. Наконец он поравнялась с последним из пятерки, красноволосым Караном. Тот бросил на девушку взгляд, полный досады, удивления и раздражения.

— Пошла вон, алкилитная[30] грязь! — рыкнула Кьяра на инфернальном, намереваясь испугать его волчицу.

Язык дьяволов, грубый и зловещий, одним своим звучанием заставил Метель, взвизгнув от ужаса, поджать хвост и притормозить. Красный качнулся, чуть не упав, и в спину тифлингессы понеслась злобная брань, где пожелание совокупиться с тысячей фоморов было самым мягким. Только вот Кьяра не знала, кто такие эти фоморы. Какая досада. Она засмеялась и радостно воскликнула:

— Какие же мы красавцы, Скаг!

Зверь взвыл, соглашаясь с каждым сказанным словом.

Вдохновленный похвалой волк здорово сократил дистанцию до четверых оставшихся, и тифлингесса решилась на безобидный трюк. Держась за скакуна одними коленями, она сделала несколько жестов, и сбоку от одного из волков раздался внезапный раскат грома. Зверь дернулся, но ходу не сбавил, а сидящий на нем эльф обернулся. Это оказался золотоволосый, Элледин. Он вдруг засмеялся и крикнул, притормозив своего зверя:

— Грязная игра, да? Шторм, покажи-ка им!

Его волк, крупнее и лохматее Скага, зарычал и мощно толкнул противника боком, но тот невероятным усилием устоял на ногах. В ответ зверь Кьяры огрызнулся, щелкнув пастью у самого загривка Шторма.

— Ах ты! — крикнул Элледин, — Ну ничего. Шторм, вперёд!

Его волк, взметнув снежную волну, устремился вперед, обгоняя тифлингессу прямо на глазах. Девушка почувствовала, что ее скакун не выдержит такого ускорения и успокаивающе погладила его по голове:

— Не гони, Скаг, держи этот темп. Мы славно побегали.

Кьяра знала, что временами стоило притормозить и накопить сил. Пускай парни измотают своих волков, а там посмотрим, чья возьмет.

На горизонте показались причудливые фигуры, медленно бороздящие плоскую как стол пустыню. Большие, устремленные в небо пики изо льда и снега, повинуясь неведомой воле, словно стадо живых существ, неспешно перемещалось впереди, пересекая гоночную трассу. В темноте был слышен громкий хруст и скрежет льда, скрип спрессованного снега, вспоротого невидимыми лезвиями. Иногда эти иглы сталкивались, и раздавался громкий, прокатывающийся до горизонта звон.

Лидер гонки решил не рисковать и обойти странное стадо, остальные же устремились меж причудливых созданий. Сосредоточившись, Кьяра заставила землю под этими глыбами задрожать, и один из эльфов упал с волка. Второй в самый последний момент успел вытащить товарища из полупрозрачных объятий пасущихся существ. Вот оно что, дружба превыше соперничества, хмыкнула девушка. Волк Элледина ловко нырнул в пространство между глыбами, и золотоволосый полностью скрылся из вида. Девушка решила не рисковать и обойти это стадо. Вперед нее, на почтительном расстоянии вырисовывался силуэт эльфа, окутанный зеленым сиянием. Можно было бы ускорить Скага, заставить поравняться с ним, но нет. Она предпочла держать темп и выжидать благоприятного времени. Справа от нее скрипели и трясли иглами ледяные глыбы.

Кьяра миновала стадо, и перед ней вновь расстелилась плоская равнина, на фоне которой отчетливо вырисовывались зеленый и золотой огоньки эльфов. Девушка огляделась. После этого поля должна быть излучина покрытой льдом реки, а дальше вновь начнется лагерь. Догнать тех двоих она не видела возможности, но прийти третьей тоже было весьма неплохо. Главное, что волк остался цел.

Впереди раздался вскрик, и золотая искорка, отделившись от волка, упала в снег. Зеленый огонек составил ей компанию. Что случилось? Через несколько секунд Кьяра поравнялась с эльфами и увидела, что те выскочили на покрытый свежим снегом лед, разогнавшиеся волки просто не сумели вовремя затормозить и завалились набок.

— Джак! — громко засмеялся, Элледин, выбравшись из-под волка, когда девушка уверенно и аккуратно преодолела ледяную преграду. Второй, зеленоволосый, громко отфыркивался.

— Скаг у тебя ещё силы есть? — спросила Кьяра, добравшись до брега.

Зверь взвыл, показывая свою готовность.

— Тогда покажем остроухим на что мы способны! — крикнула ему она и похлопала по загривку.

Волк сделал неистовый рывок вперед. По всей видимости, умеренный темп сберег ему силы для красивого финала. Они ворвались в лагерь, пронеслись между черными рядами палаток. Сердце в груди бешено колотилось. Оглянувшись, Кьяра увидела, что Элледин совсем рядом, в футах тридцати, и быстро сокращал дистанцию. Впереди уже виднелся финиш. Высокая фигура Эридана отчетливо вырисовывалась огненным ореолом. Осталось совсем немного. Боль, давившая всю гонку тяжелым ошейником, отступила. Она вернулась к подопечному. Это не приказ, это самый настоящий поводок.

Элледин почти поравнялся с ней, и она отчетливо услышала громкое дыхание его волка.

Набрав побольше воздуха в грудь, тифлингесса повернулась и зарычала на драконьем языке:

— Башку отгрызу!

Пугающий звук драконьей речи заставил Шторма резко притормозить, поджав хвост. Эльф успел схватиться за белый загривок в самый последний момент. Скаг в брызгах снега вылетел на финишную прямую.

Тифлингесса спрыгнула с волка, начала трепать его по голове и радостно целовать в огромный розовый носище.

— Мы молодцы! Ты замечательный зверь! — смеясь, кричала она, но затем заметила Эридана прямо за спиной и немного смутилась своей радости.

— Простите, господин, — проговорила девушка, но лицо эльфа светилось улыбкой.

— А ты полна сюрпризов, — ответил он. — Все правильно, вы молодцы и отличная команда. Я все видел, — и он указал пальцем в небо. Тифлингесса подняла голову и увидела парящего пегаса.

К этому моменту к ним подошел Элледин. К удивлению Кьяры, тот не был зол, наоборот, его и без того лучистое лицо озаряла широкая улыбка.

— Ты играла грязно… — сказал золотистый без какого-либо осуждения в голосе. — Но на войне все средства хороши, так что победа твоя по праву, — и он протянул девушке ладонь для рукопожатия.

— В условиях не было сказано про маленькие трюки, — лукаво улыбнулась Кьяра, но руку пожала.

Эридан похлопал золотоволосого по плечу, отчего того качнуло всем телом.

— Да, вы, чугунные головы. Я не говорил, что жду от вас честной гонки. Учитесь у Кьяры как надо целей достигать, — с улыбкой сказал паладин.

Через несколько минут подтянулись остальные эльфы. Никто из волков не пострадал, а из эльфов только Арадрив получил травму при падении. Эридан поспешил вправить ему плечо на место и исцелить касанием. Никто не расстроился из-за проигрыша, и только Каран глядел на Кьяру злыми глазами. Наверное, очень обидчивый мальчик.

— Как тебе волк? — спросил Эйлевар, когда с плечом синеволосого было закончено. — Вы хорошо с ним сладились, я видел.

— Вы выбрали мне правильного зверя, господин, — ответила девушка с неожиданной вежливостью. — Он прекрасен и умён.

— Я рад это слышать, — произнес паладин с ноткой довольства в голосе. — Какой приз хочет наш победитель? Учти только, что мы не в Уотердипе и даже не в Даггерфорде, а в лагере у дьявола на рогах, так что чем-то особенным побаловать не могу.

Тифлингесса ответила, задумавшись буквально на несколько секунд:

— Я считаю, бутылки хорошего вина и хорошего куска мяса для Скага будет достаточно, господин.

Кьяра умела притвориться хорошей девочкой. Пусть тешит себя иллюзией власти. Господин? Вот еще. Не в этой жизни.

Глава 10

Перед вратами

Вопреки мнению Кьяры, Эридан отчетливо слышал сарказм в ее голосе. Пусть это была всего лишь игра, даже такое показное послушание его вполне устраивало. Может, и настоящему послушанию научится.

— Вино найдется, — ответил он, подавив легкое раздражение. — Эрик! — громко позвал эльф и тут же осекся. — А, нет, Эрик не в том состоянии… Эй, мне нужен новый денщик! — громко приказал он охране, которая тут же метнулась выполнять его волю. — И живо! — прикрикнул Эридан им вслед, однако стражников уже убежали. Все в лагере быстро усвоили, что большим терпением паладин не обладает.

Из-за шатров показались двое драконорожденных. В гонке они не участвовали, Кьяра вообще не видела их утром. На них поблескивала новенькая амуниция гвардейцев и форменные меховые плащи. На фоне окружающих рас они выглядели внушительно.

— Янтарь, Арум… Как прошел ваш ритуал? — спросил эльф.

Старший из драколюдов вплотную подошел к лорду вплотную и тихо проговорил, практически прошептал, сквозь ряды острых зубов:

— Мы молились Темпусу на победу в битве и получили видение.

Бросив короткий взгляд на тифлингессу, он продолжил:

— Боюсь, вы не захотите, чтобы посторонние услышали, в чем оно заключалось.

На слове «посторонние» Кьяра разозлилась. Она, между прочим, была призвана оберегать этого эльфа. Эти двое нарисовались только позавчера, а уже мнят из себя неизвестно что!

— К чему такая секретность? — спросил Эридан. Вид у него тоже был непонимающий.

Янтарь немного помолчал, как бы подбирая слова, а затем ответил все тем же полушепотом:

— Это… не стоит афишировать. Может пострадать боевой дух.

На этих словах паладин нахмурился и согласно кивнул.

— Поговорю с ними, а после решим с твоей наградой, — сказал ей эльф прежде, чем скрыться в шатре вместе с драколюдами. Чародейке стало любопытно, но она продолжила играть роль хорошей девочки.

Примерно спустя полчаса эльф вышел:

— Что ж, пошли искать денщика.

Сколько девушка ни всматривалась в его лицо, не обнаружила там признаков беспокойства. Наоборот, выражение было скорее веселым и спокойным. Может быть, ничего страшного?

Вернулась стража, отправленная на поиски денщика. Солдаты привели сухопарого, немолодого человека с непроницаемым лицом. Когда-то, вероятно, у него были угольно-черные волосы, но теперь значительно посеребрились. Под выразительными густыми бровями поблескивали светлые глаза, в которых отражались спокойствие и достоинство. Нос с горбинкой выделялся на фоне других более изящных черт. Мужчина сделал чопорный поклон.

— Киллиан Брайди, к вашим услугам, господин, — произнес он низким ровным голосом. Кьяра подумала, что такому стоило бы поискать работу дворецкого в имении какого-нибудь барона, а не прислуживать воякам.

Эридан приказал, по своему обычаю надменно растягивая гласные:

— Киллиан, предоставь этому волку хорошую тушу, а этой леди бутылку вина из офицерских запасов, — выждав небольшую паузу, он продолжил. — Затем я желаю, чтобы ей, как моему оруженосцу, предоставили, наконец, спальное место. Учти, я нетерпелив, не люблю оправданий и весьма скор на расправу. В твоих же интересах не разочаровывать меня.

После этого Эридан сурово глянул на денщика, чтобы убедиться, что слова хорошо отложились у того в голове. Киллиан, не шевельнув и бровью, отвесил еще один чопорный поклон:

— Ваше слово — закон, господин.

Видимо, этот Брайди на своем веку повидал многое и прислуживать эльфийскому лорду не боялся.

Эйлевар остался доволен реакцией слуги. Заискивающих, трясущихся от страха он не любил и ценил людей за расторопность и профессионализм. Эльф, повернувшись к девушке, сказал уже смягчившимся тоном:

— Иди с ним. Не знаю, правда, когда ты сможешь насладиться плодами своей победы. Скоро я дам сигнал сниматься с места.

В глазах тифлингессы застыл вопрос. О чем они секретничали в шатре? Где будет новая стоянка? Слова остались непроизнесенными. Кьяра молча последовала за Киллианом. Надежда, что эльф сам все выложит, растаяла. Он был явно не из доверчивых.

Денщик тоже был из молчаливых. Он проводил девушку до загона, где содержались звери, и распорядился выдать Скагу тушу кого-то, напоминающего оленя. Тифлингессе хотелось еще немного пообщаться с волком, но Брайди остановил ее.

— Не пройдет и трех часов, леди, как вы снова встретитесь. Господин любит, когда лагерь сворачивают быстро.

Чародейка хмыкнула. Вот оно что. Видимо, этот старик не первый день служил под началом Эйлевара.

После денщик довел ее до внушительных размеров шатра, из которого разносился запах горячей еды, смех и звуки музыки. Зайдя под полог, она поняла, что это офицерская столовая. Большой, почти во весь шатер стол, приставленные к нему лавки. Сейчас там заседала эльфийская гвардия. Атмосфера была удивительно уютная. Судя по аппетитным ароматам, они устроили себе небольшой перекус за парой бокальчиков. Парень с зелеными волосами настраивал мандолину. Киллиан принес бутылку красного вина, и Кьяра спрятала ее в сумку, до лучших времен. Она хотела было уйти, но эльф с мандолиной окликнул ее:

— Леди оруженосец, присоединяйтесь к нашей скромной трапезе. Мы решили немного посидеть на дорожку, пока Эридан нас не засек.

Кьяра окинула эльфов взглядом. Вид у них был дружелюбный, и зеленоволосый, кажется, искренне пригласил ее. Опыт общения с остроухими у тифлингессы был негативный. Она воспринимала их напыщенными, надменными слабаками, законсервированными в своих маленьких лесных королевствах, погрязшими в своих маленьких проблемах, не желающими видеть дальше своего носа, даже когда это угрожает им истреблением. Никакой гибкости и желания договариваться. Лучше иметь дело с дьяволами, чем с ними. Эридан в некотором роде соответствовал ее представлениям: надменный, пафосный, упрямый, разве что не такой хлипкий, мягкотелый. Эти же ребята были для нее темными лошадками.

Тифлингесса была не склонна отвергать чужое радушие. Она решила пристроиться между двумя гвардейцами, которые тут же поспешили подвинуться. Эльф справа, с пушистыми ярко-желтыми волосами и ярко-зелеными глазами, пододвинул ей тарелку с хлебом, ветчиной и солеными овощами. При взгляде на него у девушки моментально возникла ассоциация с лимоном на веточке, даже во рту стало немного кисло. Парень слева, с волосами цвета родохрозита, улыбнувшись, налил ей вина в кубок. Кьяра благодарно улыбнулась, пригубила немного и вновь бегло оглядела их лица. Впечатление было странное. Выглядели они, скорее, как кучка разгильдяев, а не гвардейцами генерала армии зимы. Зеленоволосый, наконец, настроил мандолину и взял несколько аккордов. Сфальшивил, но не повел и бровью, растворяясь в процессе игры. Его мальчишеское лицо, с мягкими чертами, большими зелеными глазами, персиковым румянцем, обрамленное вьющимися волосами, хоть сейчас можно было писать на фреску какого-нибудь храма искусств, чтобы молоденькие девицы охали и краснели, а дамочки постарше испытывали материнские чувства. На вид такое нежное создание. Чародейка таких не любила. Соседи зашикали на него, но зеленый, сфальшивив еще разок, посмотрел прямо на нее и поинтересовался:

— Кьяра. Тебя ведь так зовут, да? Как давно уже служишь оруженосцем?

Арадрив, сидящий напротив девушки, не сдержал смешок. Мелкий паскудный мальчишка, подумала Кьяра. Захотелось кинуть в этого азуритового нахала хлебным мякишем, но было такое чувство, что он не оскорбится, а в ответ просто зарядит ей редиской глаз. Какой же удивительный контраст. Совсем не похожи на Эридана.

— Да, меня действительно так зовут, — ответила она, сделав вид, что смешок синего ее ничуть не тронул. — Служу недавно. А это имеет какое-то значение? Скажем так, мне доводилось работать на очень могущественных, требовательных господ, не прощающих ошибок и неповиновения.

Прозвучало это немного более напыщенно, чем ей хотелось. Ну и ладно.

— Эридан-то требовательный? Да, он такой, — улыбнулся зеленоволосый. — К нему просто нужен подход…

— Немного ласки там, немного здесь, — ухмыльнулся Арадрив, подмигнув девушке. Ей захотелось придушить его.

— Не обижайся на Арадрива, он дурак, — продолжил зеленоволосый, проведя пальцами по струнам. — Прости, если вопрос тебя смутил. Стало любопытно. Это несколько необычно для Эридана.

— Да, — раздался откуда-то слева знакомый мягкий голос. Кьяра повернула голову и увидела Элледина. Все оттенки его внешности были золотистыми, даже радужки глаз. Мягкое, спокойное, доброе лицо. — В последний раз у него был оруженосец… Ох… не дайте соврать… Лет сто назад?

— Да, больше, — вставил Арадрив, — вы сами говорили, что это было до нас с Каленгилом.

— Последнего оруженосца убил Хримфакси, — добавил эльф, похожий на лимон. — Страна Фей, упокой душу дебила, который не умел обращаться с боевым конем…

— В общем, — подытожил Элледин, — стало интересно, почему он вдруг взял оруженосца спустя столько лет. Не бери в голову.

Если бы они только знали, сколько раз девушка задавала себе тот же вопрос. Ответ «по прихоти» ее не устраивал.

— Хримфакси это конь? — хмыкнула чародейка. — Если пегас нападет на меня, то быстро отправится туда, откуда пришел.

— Да, так звали его коня. Тогда, давно. Ещё до всех этих событий с богами, — кивнул головой золотоволосый, а затем добавил с нескрываемым интересом. — Неужели можешь наподдать пегасу? Пасть у него страшнее, чем каргова улыбка.

— Эридан всегда имел слабость к злобным зверям, — подал голос Каран. Он сидел напротив девушки и до этого момента молча пялился на нее. — Хримфакси был кровожадным копытным бесом, пегас этот… Может и ты его злобный зверь для коллекции?

Взгляд его был тяжелый, недобрый, но Кьяра не отвела глаз и сказала с улыбкой, обнажая клыки:

— Спросите об этом лорда Эйлевара.

Каран промолчал в ответ, только сверкнул глазами.

— А мне кажется, Кьяра не злобная, — весело воскликнул Арадрив, — просто своехарактерная. Странно, конечно, что лорд взял тебя на службу. У него в гвардии исключительно приличные личности, ни разу не своевольные!

По рядам эльфом пробежался смешок, и Кьяра подняла бокал в сторону синеволосого, оценив иронию. И правда, Эридан окружил себя сорванцами, каких поискать. Любит трудности?

Эльфы продолжили трапезу и общение, а девушка молча наблюдала и недоумевала. Легкомысленные, беззаботные и такие непохожие на своего господина, но в их компании было приятно и уютно.

Прозвучал короткий сигнал рога, затем длинный, и лица эльфов мгновенно стали серьезными.

— Пора, — сказал Элледин, встав из-за стола. — Всем, строиться! — прикрикнул он внезапно, и его мягкое, солнечное лицо приобрело суровое выражение. — Пошевеливайтесь, фоморджак!

Остроухие бодрым шагом высыпали на улицу.

— Лагерь почти готов к передвижению, — пояснил зеленоволосый, пробегая мимо девушки.

Кьяра, накинув сумку на плечо, двинулась было в сторону загона с волками, но увидела, что почти все соседние палатки уже сложены, а больше никаких других ориентиров она не помнила. Вокруг царила организованная суета, от которой тифлингесса немного растерялась.

— Разорви вас балор[31], - буркнула она и поднялась над землей, надеясь найти в этой толпе волков или Эридана.

Однако в этом потоке черных мундиров, разношерстных существ и знамен нельзя было разглядеть что-то конкретное. Девушка видела реку тел, текущую в едином направлении, пролетела вдоль этой колонны, стараясь рассмотреть хоть что-нибудь.

Черная тень повисла над Кьярой, послышались хлопки крыльев, и девушку чуть не снесло мощным воздушным потоком.

— Это что, шуточки богглов[32]? Какого дарклинга[33] ты здесь делаешь? Где твой волк?

Эридан, верхом на пегасе, склонился над девушкой, и его голос гудел из-под шлема с нескрываемым недовольством.

— Я его потеряла, — пролепетала она тоном капризного ребенка и сама удивилась, как же нелепо это прозвучало.

— Джак! — воскликнул он, а затем выдохнул через стиснутые зубы. — За мной лети!

— Укажите направление, и я сама… — начала было Кьяра.

— Замолкни, — отрезал эльф. — Я не люблю повторять!

В следующее мгновение пегас устремился вперед, указывая дорогу. Эридан притормаживал скакуна, заставляя зависнуть в воздухе на некоторое время, чтобы девушка могла догнать их, но Кьяра все равно выбилась из сил. Ей оставалось только чертыхаться.

Наконец Эридан завис в небе, указывая вниз:

— Там. Волк уже ждёт тебя. Не отбивайся от остальных.

После этого он стрелой взвился вверх, сбив Кьяру очередным воздушным потоком. Она еле удержала равновесие.

Снижаясь, чародейка обратила внимание, что река военной мощи Эридана начала обретать упорядоченный вид, делиться на стройные ряды и колонны. Спустившись, девушка увидела эльфийскую гвардию верхом на одетых в черные доспехи волках. Среди невысоких, цветастых эльфов здорово выделялись мощные, широкоплечие драколюды. Роговые наросты на их головах хищно топорщились. Пыхтя от радости, к ней подбежал ее волк. На него уже была надета черная пластинчатая броня, к которой крепилось своеобразное, но очень удобное седло. Сев на Скага, Кьяра поспешила присоединиться к гвардии. Она не понимала, чего ей ждать и, тем более, чего ждут от нее. Противный эльф вновь ничего не объяснил. Тифлингесса очень не любила гадание на кофейной гуще. Чтобы отвлечься от беспокойных мыслей, она потрепала Скага за щеку и спросила:

— Тебе понравилась туша?

Волк издал довольное ворчание, шевельнув розовым носом. Они без труда встроились в колонну с эльфами. Те сейчас выглядели очень сосредоточенными. Впереди приметно вырисовывались фигуры драколюдов, уже гораздо ближе. Настолько близко, что стало видно, что они вполголоса о чем-то разговаривали. Обрывки речи, долетевшие до уха девушки, принадлежали драконьему языку. Кьяра аккуратно направила волка поближе и замерла прямо за спинами братьев, прислушиваясь к каждому их слову.

— Вот, это все бриллианты, что у меня есть, — пробормотал Арум, передав Янтарю увесистый мешочек. — Вдруг возрождение понадобится еще кому-то? Бездна, почему нельзя присылать четкие инструкции?! Мы даже не в курсе, когда и где!

— Не богохульствуй, брат, — спокойным, назидательным тоном ответил Янтарь. — Мы знаем, что во время битвы. Просто будем рядом. Соберись.

— Ты просто не видел того, что видел я, — вздохнул младший драколюд. — Это всего лишь один из вариантов. Наша магия может оказаться бессильна. Я трактую это видение, как угрозу множеством смертей. Если мы предотвратим одну, то можем не успеть в другой раз.

— Темпус не шлёт напрасных видений, — старший похлопал брата по плечу. — Я верю, что судьбу можно изменить, и мы тут именно за этим. Однако меня беспокоит его отношение. Я боюсь, что он слишком увлечется и забудет предупреждение.

В этот момент раздался звук рога, и колонна резко затормозила. Кьяра, слишком погруженная в подслушивание, врезалась прямо в спину Арума. Драконид удивленно встрепенулся, а девушка поспешила притвориться уснувшей в седле.

— Простите, — пробормотала она, — я так устала и, кажется, задремала…

Арум нахмурил чешуйчатые брови.

— Брат! — прорычал он. — Она шпионила за нами!

Янтарь, пристально посмотрев на тифлингессу, спросил на драконьем:

— Зачем следила?

— Вы так мило шептались, что сложно было удержаться.

— Знаешь драконий? — прорычал Арум. — Нет уж, ты специально шпионила. Я тебе крылья обломаю!

— Успокойся, брат! — прикрикнул Янтарь, а затем сказал более спокойным тоном, обращаясь к девушке. — То, что ты слышала… Никто не должен об этом узнать, ты поняла?

— Почему это? — фыркнула в ответ она. — Пока это выглядит очень подозрительно. Эридан вам безоговорочно доверяет из-за того, кто вы, а я привыкла никому не верить.

— Потому что это войско, пригнанное Аурил и ее прихвостнями с разных концов Фаеруна, держится, по сути, на нем, — сказал драконид чуть тише. — Любые слухи могут быть опасны.

— А Темпусу какое до этого дело? — резонно поинтересовалась Кьяра.

В делах богов, сути их взаимоотношений и распрей она мало что смыслила. Жрецам должно быть виднее, они всю свою жизнь посвящают толкованиям божественных знаков. Природная же подозрительность не давала принимать на веру ответы, в которых не было достаточно исчерпывающей информации.

За спинами драколюдов небо расчертила яркая полоса, отвлекая внимания девушки.

Старший драконид ответил:

— Неисповедимы пути Темпуса. Мы не знаем, чего он хочет, но хотим помочь Эридану.

Линия в небе, ярко вспыхнув, начала медленно раздвигаться в огромных размеров портал. Края его неровно искривлялись и поддергивались межпространственной рябью, по рубежу пробегали всполохи чистой магической силы. Чародейка представить себе не могла, сколько сил, ресурсов и энергии на это было потрачено. Она видела массовые порталы до этого, но никогда настолько колоссальные. Эти врата, казалось, отверзли сами небеса.

Драколюды, увидев отражение портала в широко распахнутых глазах девушки, удивленно обернулись. Кьяра же еще раз посмотрела на жрецов. В словах Янтаря, его лице и микровыражениях она прочитала глубоко укоренившуюся уверенность в своих словах. Определенно, драколюды были фанатиками, не интриганами. Это успокаивало. Совсем чуть-чуть.

— Не волнуйтесь, я никому не расскажу о вашем разговоре, — проговорила чародейка после небольшой паузы.

А приглядывать за вами все равно буду, подумала она про себя.

Янтарь кивнул в знак согласия. Арум, более молодой и вспыльчивый, все еще злобно смотрел на тифлингессу, но звук рога заставил его сосредоточиться на волке. Колонна вновь колыхнулась, продолжив движение. Над войском низко пронеслась тень. Пегас стрелой влетел в портал.

Межпространственные врата пожирали колонну, словно ненасытная пасть, с каждым новым шагом они становились все больше и больше, пока полностью не заслонили собой все видимое небо. На мгновение Кьяра почувствовала панический страх, чуть было не захлестнувший ее, но сумела совладать с ним.

Остановившись у самого рубежа, в ожидании, пока очередная группа пересечет границу этого мира и другого, чародейка разглядела множество теней, клубящихся у кромки портала, и группу волшебников в испещренном сияющими знаками круге. Среди них был и человек-мумия, который присутствовал на совете в шатре. Раскатистым голосом он читал формулу, а когтистые пальцы стригли воздух в замысловатых жестах. Очень могущественная и тонкая магия, распознать которую девушка не смогла.

Волна тревоги пробежалась по рядам гвардейцев, и Арадрив неуверенно пробормотал:

— И нам через это проходить? А это точно портал? Чего такой здоровый?

— Тише! — цыкнул на него Элледин. — А ну не дрейфить! Ты посмотри, какое у нас огромное войско. Только представь, сколько времени у нас потребовала бы транспортировка через врата стандартного размера. С ума бы сошли. Конечно же это портал, просто большой.

Элледин проехал перед рядами обеспокоенных эльфов, в его взгляде читалась строгость.

— Не бойтесь, — сказал он, улыбнувшись. — Я пойду первым, чтоб вы поняли, что это безопасно.

Он направил своего скакуна прямо в портал. Линии силы натянулись, вспыхнули, по рубежу прошла рябь, и Элледин исчез.

Скаг испуганно заскулил. Кьяра погладила его по голове и прошептала:

— Это всего лишь огромная дверь. Мамонты были гораздо страшнее.

Волк немного успокоился, и как раз вовремя, потому что подошла очередь гвардии пересечь рубеж.

Глава 11

Объятья страха

Направив волка вперед, Кьяра пересекла полупрозрачный барьер. В следующий момент она оказалась в совершенно другом месте. В лицо прыснули сине-зеленые светлячки, вспорхнувшие из-под лап Скага, и разволновали волка. Пахло травой, нагретой солнцем плодородной землей, сладковатыми полевыми цветами. Небо, сине-розовое, с легким персиковым ореолом вокруг низко висящего солнца, казалось ненастоящим. Словно с полотна художника, переборщившего с яркостью красок, или с фрески, изображающей миры, где обитают прекрасные небожители[34].

Элледин, стоящий чуть впереди, прикрыл глаза, сделал глубокий вдох, мягко улыбнулся и произнес с чувством:

— Дом — милый дом…

На лицах эльфов отразился отблеск заходящего солнца, сделав их ореолы еще ярче, насыщенней.

По колонне прошла рябь, и поток солдат медленно потек вперед. Тифлингесса не видела ничего впереди, кроме бесконечных рядов солдат и блестящих на солнце пик. Раздался хлопок. Обернувшись на звук, девушка и увидела, что врата исчезли. Позади тянулась такая же непроглядная тьма фигур. Напомнило реку Стикс, и от сравнения пошли мурашки по коже. Волк, испуганно принюхиваясь, шел вперед, ободряемый близостью собратьев. Девушке оставалось лишь следить за красками неба и ждать наступления ночи.

Прошел примерно час. Все это время Кьяра от нечего делать наблюдала за небом и к удивлению своему отметила, что солнце не сдвинулось с места ни на градус. Чародейка прожила на Фаеруне достаточно, чтобы понять, что светила так себя не ведут.

Прозвучал рог, над рядами эльфов закружила крылатая тень. Гвардейцы слегка расступились в стороны, на траву приземлился пегас. Он радостно затанцевал, а Эридан, сняв шлем, сказал:

— Переход прошел успешно. Дриман и его вороньи маги хорошо сработали. Мы не промахнулись.

Он оглядел гвардию и продолжил:

— Но теперь началась серьезная игра. Мы так близко к охотничьим угодьям Оберона, что практически дышим ему в затылок. Он нас не ожидает, но он опасен и без подготовки. Любая тварь здесь подчиняется ему и нападет по первому требованию. Будьте бдительны. Мы не можем скрыть прибытие такой армии, поэтому скоро можем потерять преимущество неожиданности. Вы пока остаетесь здесь. Это самое безопасное место в войске. Вы нужны мне целыми.

Он вновь надел шлем и вернулся в небо, оставив только огромное переливающееся перо на траве.

— Вы слышали? Остаемся в этой части войска! — крикнул Элледин, надел шлем, притушив золотистое сияние лица.

Эльфы возбуждено переговаривались, периодически раздавались смешки и дружеские подтрунивания. Кьяра не могла разделить их настроения. Она чувствовала себя очень неуютно. Тревога предстоящего сражения не отпускала ее. Хорошо, что Мыша в безопасности.

Войска двинулись вперед и еще пару часов перемещались в неизвестном направлении. Солнце застыло в небе немигающим глазом какого-то неведомого божества. Под его взором, она чувствовала себя очень неспокойно. Какие опасности таит в себе эта красота?

Внезапно в воздухе повеяло прохладой. Поднялся ветер с запахом снега, и с неба полетели первые снежинки. Волк начал радостно ловить их пастью. Чародейка увидела, как навстречу ей по траве поползла волна студеного инея, превращая траву в хрупкое стекло. Волк топтал его лапами, оно хрустело и ломалось, распадалось в снежную пыль. Через полтора часа началась полноценная метель, нарисованное небо почернело от туч, низкое солнце скрылось, и холодная тьма укутала войско. На фоне темноты ярко вспыхнули цветные ореолы эльфов.

Слева раздался ехидный звонкий голос Арадрива:

— Ох и разозлится Оберон, что мы портим его охотничьи угодья.

По рядам эльфов пробежал смешок, но самой тифлингессе было не до смеха. Сплошная пелена снега практически дезориентировала ее. Вокруг плясали неистовые потоки мощной магии, заставляя все ее органы чувств сходить с ума.

— В Бездну все, — мрачно ругнулась она. — Скаг, не дай мне заблудиться, если станет совсем худо.

Тень пегаса вновь зависла над эльфами. Эридан постарался перекричать ветер:

— Гвардия, за мной! Передислоцируемся!

Войска расступились, пропуская отряд. Кьяра старалась не отстать и не потеряться в этой толпе.

Эйлевар привел гвардию на вершину холм, откуда было прекрасно видно и войско, и как зима ширится, пожирая зеленые луга. Через какое-то время волна холода дошла до кромки леса. Звери и птицы прыснули во все стороны, многие упали замертво. Деревья обросли ледяными венцам. Листья, тонкие ветки с хрустом и звоном отламывались на сильном ветру. Зрелище заставило тифлингессу еще раз зябко поежиться.

Эльфы обступили своего полководца цветастой подковой. Эридан достал из поясной сумки гладкий черный камень с ярко-синей руной и начал говорить в него.

Послышался топот. На холм, взметая снег и ледяное крошево, вбежал белый медведь. Верхом на нем сидела высокая женщина с головным убором из оленьих рогов. Лицо ее все так же агрессивно было расписано синей краской. Спрыгнув со зверя, она подошла к Эйлевару и произнесла на ломанном общем наречии:

— Я давать тебе сила держать удар.

После чего она взметнула руки и начала замысловато двигать ими, рисуя сияющие знаки в воздухе. Кьяра, встрепенувшись, махнула рукой. За нее сработало инстинктивное желание защитить подопечного. Символы, старательно выведенные рогатой женщиной, вспыхнули и погасли, а сама она зашипела на тифлингессу кипящим злобой голосом:

— Я скормить тебя медведь!

Эридан обернулся и сурово спросил:

— Зачем ты отменила заклинание Эрты?

Кьяра поняла, что сделал глупость, но признавать этого не хотела.

— Инстинктивно. Следовало предупредить прежде, чем начать колдовать, — насуплено ответила она.

— Ладно, мы с тобой потом поговорим, — недовольным тоном произнес эльф. — Эрта, ещё раз!

Рогатая женщина, ощутимо раскрасневшаяся лицом после вспышки гнева, бросила на чародейку полный злости взгляд и продолжила долгий процесс накладывания заклинаний. Девушка присмотрелась к формуле, начерченной в воздухе. Это было заклятье каменной кожи. Эльф будет лучше держать удар, нанесенный оружием. А вот второе заклинание показалось тифлингессе гораздо интересней. Ей недоставало академических знаний в области магии, но, кажется, это колдовство позволяло видеть краткосрочное будущее. Бесполезное при вопросах, что ждет тебя через месяц, но позволяющее заглянуть в следующую секунду. Шикарное подспорье для бойца.

После того, как Эрта закончила, паладин подозвал гвардию поближе.

— Друзья! — воскликнул он, и Кьяра сразу почувствовала возмущение магии, исходящей от его слов. — Момент настал. Мы не дрогнем перед силами противника. С нами единство обученной, хорошо организованной армии. Помните все, чему мы научились за годы сражений с войсками Неблагих фей. Хаос и непредсказуемость мы победим слаженностью и непоколебимостью.

Пафосные речи вызывали у тифлингессы зевоту, но эти слова немного успокоили, воодушевили ее. Эльфы слева и справа смотрели на своего предводителя глазами, пылающими решимостью. Усталость сняло как рукой. На краткий миг девушка почувствовала себя сильней.

Волки взволнованно взвыли песню о грядущей крови. Глаза Эридана светились красным огнем. Опустив забрало, он громко крикнул:

— С нами Аурил! С нами Темпус!

В морозной дымке показалось тусклое свечение, которое медленно, хаотично приближалось к войску. Похоже на светлячков, но крупнее и холоднее, словно подземные грибы. Один, второй, третий огонек. Небольшая стая огоньков, десяток, два. С замиранием сердца Кьяра сбилась со счета. Сотня огоньков точно. Похолодела — больше сотни, намного больше. Бесчисленное множество огоньков летело в сторону войска Эридана.

Девушка задрожала. Ей хотелось сейчас оказаться в другом месте. В любом, пусть даже на Флегетосе. Обхватив монетку на веревочке, тихо зашептала:

— Улыбающаяся леди, одари своей милостью. Дай выйти из этой мясорубки живой. Взамен я щедро одарю первого встречного на Фаеруне.

Даже прожив в новом мире порядка двадцати лет, она продолжала общаться с богами, как с Лордами Преисподней. Молитва для нее была маленькой сделкой, свою часть она выполняла исправно.

Она услышала рядом командный крик Эридана, но не поняла смысла. Его войска, колыхнувшись, пришли в движение. Навстречу сияющей угрозе вышла причудливая кавалерия на белых медведях. Звери, быстро сократив расстояние, врезались в мерцающую стену огней. По гвардии прокатился возбужденный шепоток. Эридан крикнул через плечо больше отеческим, нежели командирским тоном:

— Эй, тишина там! Отвлекаете!

Затем он отложил камень, обернулся и подозвал:

— Кьяра, Янтарь, Арум, подойдите!

Тифлингесса нехотя двинулась ближе. Эльф сказал, оглядев подошедших:

— Вы единственные, кто не в курсе, с кем мы будем сражаться. Оберон — могущественная архифея[35]. Его бесполезно пытаться напугать или очаровать, но сам он силен в этом. Если у вас есть чем защитить свой разум — самое время это использовать. Кроме того, он знает очень мощные заклинания. Однажды я видел, как он убил одним только словом. Будьте бдительны. Старайтесь не отходить от меня больше чем на десять футов, хотя бы сначала.

В голове чародейки назрел план. Если архифею нельзя напугать, а сама она этим непременно воспользуется, то логично бороться с ней как с драконом. Вложить как можно больше магической мощи в первый удар, ошеломить и сильно ранить противника, а после пытаться противостоять магическому страху. Кьяра вздохнула. Против подобной магии она была очень уязвима.

Огни облепили кавалерию, прокатились вспышки разрядов, и на снег рухнуло множество обожженных тел. Из покалеченного зимой леса выскочила огромная стая псов. Звери быстро пересекали пустошь и телепортировались на ходу, сбивая с толку белых медведей. Зубастая волна накрыла кавалерию. Сами по себе эти псы были небольшие, но количеством они походили на рой пчел. В гущу сражения вступили насекомоподобные создания, не выше полурослика, но вооруженные острыми челюстями и лезвиеподобными клешнями. Битва все больше напоминала разворошенный муравейник. Эридан прикрикнул в камень, его войска озарила вспышка. Залп сияющих сгустков пламени ударил по противнику, а следом — стена ледяных топоров врубилась в тучу огоньков, внося неразбериху.

За стеной призрачных светлячков раздался свист, в небо устремилась туча стрел. Какие-то ударились о полупрозрачные магические щиты, какие-то достигли цели, о чем свидетельствовали крики людей и животных. В темноте замелькали зеленые и золотистые вспышки, вырисовывая силуэты вражеской пехоты. Противники в изящных латах остервенело врубились в строй медвежьей кавалерии, рискуя добраться до стрелков. Эльф зарычал в камень.

Рядом с Эриданом раздался глухой хлопок, пахнуло серой, и в пепельном дымке появился суккуб. Исчадие зябко переступило голыми ногами. Одежды на ней в принципе было немного — пара полосок ткани и несколько мазков золотой краски. Даже крылья и те были разрисованы блестящими узорами.

— Ты опаздываешь, — буркнул паладин.

— Я… была занята, — ответила та прерывающимся от холода голосом, — к тому же, ты дал сложную задачу.

Она протянула паладину несколько черных предметов, похожих на плоские фляги. В свете его ореола эти объекты зеркально блестели. На широкой стороне выпукло вырисовывался какой-то знак. Кьяра попробовала ощупать эти вещи магическим чутьем и узнала ауру магии Нижних Миров. Поганые вещицы, лучше б эльфу к ним не прикасаться, но это его дело.

— Остальным передала? — надменно поинтересовался Эридан после того, как взял эти предметы и закрепил на поясе.

— Да, — простонало исчадие, пританцовывая, — а теперь отпустите, здесь очень холодно!

Эльф сделал взмах рукой, и суккуб с хлопком растворился в пахнущем серой дымке.

Тем временем в стане врага вспыхнула огненная буря. Волна пламени прокатилась, с грохотом вбирая в себя тела. Псы разбежались, пытаясь сбить пламя, насекомоподобных смело. По огонькам пробежала волна электрических разрядов. Грянул еще один залп вражеских лучников, но стена ледяных топоров добралась до них. Послышались крики боли. Эйлевар удовлетворенно кивнул, убрав камень на пояс.

На холм вбежал эльф, судя по форме — из простых солдат или разведчиков. Упав на одно колено, снял капюшон с головы и начал свой доклад:

— Разведчики заметили Оберона, господин. В составе отряда всадников он спешит к месту сражения с западной стороны. Мы насчитали четырнадцать рыцарей.

— Понятно, — кивнул Эридан в ответ, — мы перехватим его ещё до подхода к войску. Гвардия, построение!

Он взметнул руку, волна магической энергии прокатилась вдоль его тела, отразившись в обсидиановой гладкости доспехов.

— Строимся чашей! — зычно прикрикнул Элледин.

Эльфы засуетились, выстраиваясь определенным образом. Кьяра на мгновение растерялась, гадая, где же ее место в этой кутерьме, но взметнувшееся над ней пернатое крыло развеяло все сомнения. Слева от нее возвышался Эридан.

— Ко мне поближе, — произнес он сквозь шлем, и тифлингесса поспешила направить Скага к правому крылу пегаса. Эльф удовлетворенно кивнул. Бросив взгляд через правое плечо, девушка увидела Янтаря, возвышающегося чешуйчатой горой. С одной стороны паладин, с другой жрец. Это почти успокаивало.

Гвардия выстроилась так называемой чашей, широко выставив свои фланги. Скаг запыхтел, предвкушая скачку. Зло зашипел пегас.

— Вперед! — скомандовал Эридан, тронувшись с места в галоп. Ему приходилось придерживать своего ретивого скакуна, чтобы ненароком не нарушить строй. Скаг быстро понял, чего от него ожидают, поэтому старался не отставать от пернатого. Сбежав с пологого склона, гвардия устремилась на запад. За спиной затих шум грандиозного сражения.

Некоторое время никого не было видно на этой плоской как стол равнине. С каждым новым скачком Скага сердце в груди девушке испуганно ухало. Она не могла поверить, что снова ввязалась в какую-то эпических масштабов авантюру.

На горизонте показались фигурки. С каждым мгновением они приближались все быстрей. Вскоре стало понятно, что это и есть те самые рыцари. Светло-зеленые с золотыми узорами латы были стилизованы под древесные листья. Могучие рыцарские кони тоже были закованы в доспехи. В центре отряда возвышался гигантских размеров лось с развесистыми золотыми рогами. Верхом на нем сидел кто-то, рассмотреть кого Кьяра не смогла.

Раздался свист, в гвардию полетели арбалетные болты. Древко пронеслось в дюйме от лица чародейки, обдав легким дуновением. Эридан вскинул щит, несколько болтов с глухим звуком отскочили от него, оставив лишь небольшие царапины. С левого фланга взвизгнул волк и глухо вскрикнул один из эльфов, но строй не сломался.

— Покажем им настоящий залп! — крикнул Эридан. — Фланги, с расстояния пятнадцати футов — пли!

Поравнявшись с противников, фланговые волки прямо набегу развернулись мордами к противнику, распахнули пасти и выдохнули струи морозного ветра. Раздался визг коней. Несколько рыцарских скакунов, споткнувшись, рухнули на снежную корку, латники, кто отлетел в сторону, кто, сгруппировавшись, сумел уйти в кувырок. Кьяра хищно оскалилась. Не успели некоторые тела еще удариться оземь, как с рук девушки сорвался огненный шар, ударив в гущу вражеской конницы. С оглушительным грохотом волна пламени прокатилась по зеленым рыцарям. Гигантский лось издал жалобный крик и занялся огнем. Обугленными пали несколько коней.

Раздался истошный вопль: один из рыцарей начал кататься на снегу, пытаясь сбить пламя, доспех другого накалились так, что начали прожигать войлочный дуплет. Лось сделал еще несколько шагов и упал, пропахав рогами снег. С его спины ловко спрыгнула гибкая фигура, приземлилась по-кошачьи и распахнула два полупрозрачных крыла. Волки с рычанием кинулись на воинов противника, челюсти с хрустом сомкнулись на плоти.

Фигура с крыльями окончательно распрямилась. Это был среднего роста мужчина с бледно-зеленой кожей и длинными золотыми волосами. На голове у него сияла золотая корона в форме оленьих рогов, на плечах — накидка из крупных листьев, уже съежившихся от холода. В руках обычная деревянная палка. Он взмахнул ей, и перед глазами Кьяры поплыли черные пятна. Ощущения были словно после бокальчика Звездной Ночи. Девушку засасывало в бездонную, черную пучину.

Темнота окончательно сомкнулась вокруг нее. В этом зловещем месте не было ни неба, ни земли, ни звуков, кроме тихого гула тысячи шепотов. В этом пространстве без выхода и входа не было больше никого, кроме нее и этого странного мужчины с крыльями. Он пристально смотрел на тифлингессу, и от этого кровь превращалась в острые кристаллы. Спустя несколько секунд недалеко от девушки появилась фигура Эридана.

— Фоморджак! — громко выругался он.

Спустя мгновение эльф исчез, словно его никогда тут и не было. Девушка почувствовала мощный удар по лицу. В глазах ярко вспыхнуло, она почти потеряла равновесие, но, открыв глаза, осознала, что вернулась в реальный мир. Скула ужасно горела. Эридан выпрямился в седле, разминая пальцы правой руки. Кьяра почти сразу догадалась, что произошло: паладин ударил ее по лицу и тем самым вывел из магического помутнения. Больно, но правильно и эффективно, в таком состоянии она была беззащитна.

Вокруг кипел бой. Волки с оскаленными, окровавленными мордами рвали хрипящих коней. Гвардейцы обнажили клинки. Сталь ловко ныряла в сочленения доспехов, рассекая мышцы и плоть. Гвардейцы, эти в большинстве своем невысокие, субтильные парни, бились с необычайным проворством. Клинки скрипели, отражая удары, снег окрасился кровавой пеной. Среди этого бушующего океана стали неподвижно стояли три фигуры: Янтарь, Элледин и зеленоволосый эльф, Каленгил. С выражением беспомощности на лице, они так и застыли с наполовину вынутым оружием. Взмыв над волной бойцов, крылатый завис в сорока футах над землей. Эридан устремился следом. Мелькнула вспышка яркого солнечного света, и зеленая фея покачнулась. Одно из крыльев надломилось, фигура рухнула на землю, но ловко приземлилась. Младший из драколюдов, отбив меч одного из рыцарей, недолго думая махнул свободной рукой, прокричав фразу магической формулы. С неба на крылатого обрушился столб сияющего огня. К сожалению, по большей части мимо.

У Кьяры не осталось сомнений: этот крылатый и был Оберон. Без лишних размышлений, она решилась вытянуть из него как можно больше жизненных сил. Протянув руку и нащупав ниточку его энергии, она потянула за нее, но почувствовала сопротивление. Бездна! Мгновенно отреагировав на неудачу, чародейка взметнула другую руку. Через ее кисть прошел разряд молнии, электрические щупальца потянулись из ее пальцев прямо к Оберону. Тот, взметнув крылом, ловко ушел от удара, почти избежав заклинания. Только правое крыло немного обуглилось. Зато нескольким рыцарям за его спиной повезло меньше. Щупальца обхватили их, вспыхнул свет, и трупы в дымящихся доспехах упали на снег.

Выпустив залп заклинаний, девушка попыталась отступить, чтобы подготовиться для следующего удара, однако Оберон не хотел давать ей такой возможности. Надломленное крыло, которое волочилось за ним, как полы плаща, нисколько не мешало ему двигаться с необычайной грацией и быстротой. Перекинув деревянную палку из одной руки в другую, он крикнул несколько фраз.

Вууу! — в ушах тифлингессы раздался низкий гул, и тело покрылось гусиной кожей. Каждая клеточка завопила от ужаса. Фигура с оленьей короной, казалось, разрослась до невероятных размеров, заслонив небеса. Девушка всхлипнула, завизжал Скаг. Волки, доселе разгоряченные битвой, поджали хвосты и кинулись врассыпную. Гвардейцы отшатнулись, заслоняясь мечами от неведомой угрозы.

Время для Кьяры замедлилось, и какое-то мгновение она слышала только звук собственного испуганного дыхания и видела только фигуру Оберона, почти летящего над снежным настом.

Король фей резко остановился, вновь взмахнув палкой. От него разошлась воздушная волна, и вместо невысокого эльфа перед девушкой во всей красе предстал огромного размера белый дракон. Несколько гвардейцев и волков, стоявших слишком близко в момент превращения, взметнуло в воздух, словно брызги снега.

Огромное создание, покрытое щитками чешуи грязно-белого цвета, открыло пасть, выдохнув струю морозного воздуха прямо в низко зависшего над землей Эридана. Сумрак подсветился льдистым свечением. Пегас жалобно завизжал. Раздались крики, хруст и звон льда. Доспех паладина мгновенно покрылся ледяной коркой, его скакун, покрытый мучительными ожогами мороза, потерял много перьев, но все еще держал наездника. Попавшим под ледяную струю гвардейцам повезло меньше. Кто-то мгновенно упал замертво, и тела их, ударившись о землю, рассыпались ледяным крошевом. Кого-то задело меньше, но тоже сильно обморозило, и они с криком боли выпустили оружие из мгновенно почерневших пальцев. Кто-то превозмог чудовищную боль и продолжил сражение.

Эридан, стряхнувший с себя лед, устремился, казалось бы, в бесхитростную лобовую атаку, но в последний момент выставил щит, нырнув под распахнувшуюся пасть. Его меч ярко вспыхнул, и на какое-то мгновение его лезвие выросло, превратившись в солнечную косу. Сконцентрированное сияние рубануло по шее чудовища, прожигая толстые, находящие друг на друга пластины. Брызнула, зашипела на лезвии кровь, дракон взвыл, ударив эльфа хвостом. Атака пришлась на массив нагрудника. Паладина почти впечатало в снег, но он удержался на одном колене, ловким кувырком ушел от второго удара, который взметнул ледяной наст в нескольких футах от него. Арум, увидев падение эльфа, бесстрашно кинулся на дракона, пытаясь привлечь его внимание. Он вложил в удар молотом всю свою силу, но дракон только отмахнулся от него крылом: он был полностью поглощен Эйлеваром.

Кьяра не стала долго думать. Когда дракон отвернул от нее пасть, она тут же развернула волка, крикнув:

— Скаг, несись во весь опор!

Всепоглощающее чувство страха, подступившее к горлу, сделало ее беспомощной. Она поняла, что все, что сейчас может — бежать, спасая собственную жизнь. Никаких других эмоций она больше не испытывала. Волк был с ней полностью солидарен, так что услышав команду, кинулся наутек, со всей своей четырехлапой мощи. В несколько быстрых прыжков он вынырнул из гущи сражения и понесся по ледяной равнине, прямо к холму, на котором они до этого смотрели за ходом битвы.

За спиной раздалось оглушительное рычание и громкий свист втягиваемого через ряды острых зубов воздуха. Порыв ледяного, пронизывающего до костей ветра догнал беглянку. Волк очень громко взвыл, пошатнулся, но не упал. Шерсть на нем обросла ледяными иглами, которые с хрустом начали отламываться. Кое-где обнажились плоть и мышцы. Кровь, сдерживаемая холодом, набухла густой пленкой. Из глаз девушки выступили слезы боли, мгновенно застывшие на щеках. За спиной раздались крики, но быстро стихли. У Кьяры не было смелости обернуться и посмотреть, что же произошло. Она прижалась к спине убегающего волка, задрожав всем телом.

Звуки боя за спиной стали тише, однако все еще вызывали неприятный холод вдоль позвоночника. Свистела и скрежетала сталь, словно кто-то сминал ее как бумагу, громко кричал дракон, переходя от оглушительного рычания до мучительных хрипов. Кто-то выкрикивал заклинания, земля трепетала и содрогалась от ударов. Боль от натянувшегося поводка пронзила ее ударом плети, но она устояла.

Вскоре шум битвы потонул в шуме пурги. Впереди показался холм. Скаг ловко взбежал по нему на самую вершину, и тут Кьяра крикнула ему:

— Стой, милый.

Спрыгнув с его спины, она осмотрела зверя. Тяжело вздымающиеся окровавленные бока ничего хорошего не сулили. От ран шел пар. Вывалив язык, волк начал лизать снег, чтобы напиться. Кьяра бросила взгляд на другую сторону холма и похолодела. Здесь все еще полным ходом шло сражение. Искрили, взрываясь, огненные снаряды, взметалась ледяная шрапнель. Звери яростно вгрызались в ряды латников. Пахло убийственной магией. Конвульсии стали растянулись широко в разные стороны. Идти в обход было слишком далеко. Она бросила еще один взгляд на Скага. Волк был очень плох и не пережил бы еще одного подобного удара, а без него девушку нагнал бы или клинок в спину, или арбалетный болт. А может и меткое заклинание. Стало еще страшнее, вплоть до дрожи в коленках. Как же хотелось все бросить и сбежать, наплевав на приказ! Может, спрятаться и переждать? Даже если проиграем битву, можно примкнуть к остаткам войска и попытаться скрыться. А если убьют эльфа, то можно покинуть этот мир, забыв о нем, как о страшном сне.

В нескольких футах от лица девушки, словно из неоткуда, появилось несколько сверкающих огоньков. Они подлетели так бесшумно, что тифлингесса едва успела отпрянуть. Взметнув руки, она выставила магический щит, несколько существ ударилось об него, раскидывая искры. Одно создание успело обойти барьер, Кьяру ударило током. Разряд вошел где-то рядом с ключицей и вышел из левой ладони, превращая весь этот путь в агонию сведенных мышц. Чародейка вскрикнула, еще сильней отпрянув. Хорошо, что не в сердце или легкое. Разорвало бы к бесам.

После попытки атаковать, создания стали невидимыми. В ладони у девушки показался огненный сполох. Только проявитесь, твари, быстро отведаете пламени Преисподней!

Похожий на шаровую молнию огонек показался практически у самого ее лица. Та вскинула руку, отмахнувшись от него огненным снарядом, но заклинание ничуть не задело противника. Волк с отчаянным рычанием кинулся наперерез. Воспользовавшись морозным дыханием, он отогнал ближайших к девушке существ. Те издали странный звон и снова растворились в воздухе.

Кьяра метнулась в небо, уходя от атаки. Ногу ее слегка задело вспышкой разряда. Обожгло болью. Тифлингесса обернулась, пытаясь разглядеть, как там гвардейцы сражаются с Обероном. Жив ли Эридан? Где-то на горизонте она увидела возвышающуюся фигуру дракона. Сердце тут же сжалось от страха, девушка моментально отвернулась, не успев толком разглядеть, что там происходило.

Огоньки проявились, призрачным хороводом замелькав вокруг девушки. Один разряд прожег костюм, опалив чешую на плече. Тифлингесса с шипением отмахнулась сгустком пламени, и к ее радости создание, издав призрачный звон, рассыпалось на частички песка.

Волк яростно отбивался от нескольких существ, пытающихся атаковать его. Запахло паленой шерстью. Кьяра заволновалась за своего скакуна. Указав пальцем на одно видимое создание рядом со Скагом, она заставила огонек окутаться пламенем. Огонек метнулся в сторону, с треском рассыпавшись в труху. Волк сомкнул челюсти на другом создании и затряс головой, когда тот рассыпался на мелкие частицы.

Болезненные ощущения от разрыва дистанции, преследовавшие Кьяру все это время, вдруг заиграли новыми красками. В голове разорвался огненный шар режущей боли, по каждому позвонку пробежал раскаленный разряд, скрутив девушку от корней зубов до кончиков пальцев. Буквы ярко вспыхнули на шее, словно пыточное клеймо. В голове зашелестел нарастающий, словно шум прибоя, шепот, переходящий в оглушительный крик. Набат этого потустороннего вопля болезненно зазвонил, резонируя в голове девушки: «Провал! Провал! Провал!». Боль и кошмарные вопли в голове заставили в ужасе заметаться. Перед глазами начали мелькать видения потрясающих воображение пыток. Переломанные, торчащие сквозь кожу суставы, лопающаяся от натяжения гортань во второй кровавой улыбке. Раскаленный металл, капающий в глазницы и ушные проходы. Медленно растущие бело-зеленые нарывы, в которых копошились съедающие заживо паразиты. Желудок Кьяры подкатился к горлу.

Очередной разряд огонька заставил Скага завизжать от боли. Упав на снег, волк начал кататься, пытаясь унять жжение. Крик чужого страдания вывел девушку из ступора. Ей стало совершенно очевидно, что задание он провалила. Эльф погиб, Королева Воронов в жуткой ярости. Здесь и сейчас жажда жить победила ощущение тщетности всех стараний. Будет расплата, но сначала она еще поживет! Кьяра коршуном кинулась вниз, прямо на спину волка, сосредоточившись на открытии портала. Она сбежит отсюда, из этого кошмарного места и от этой кошмарной войны. Куда-нибудь севернее Невервинтера, где Скагу будет комфортно в своей густой шубе. Она уже успела привязаться к своему мохнатому скакуну. В полете она сделала необходимые пассы, обхватила волка за шею, но ожидаемого перемещения не произошло. Что случилось? Эльф мертв, здесь ее больше ничего не держало! Висок пронзила раскаленная игла боли. Она почувствовала жуткое натяжение. Словно кто-то подцепил крюком ее душу, со всей силы дернул на себя. Невидимая нить упруго напряглась и сократилась спущенной тетивой, по телу пробежали странные вибрации. Видения ужасов оборвались в голове, знаки на шее еще раз вспыхнули, но не причинили страданий. Раздался холодный шепот: «Продолжай миссию».

Вместе с болью пропала и когтистая лапа страха на сердце. Магический ужас развеялся, оставив лишь послевкусие горечи. Что бы там ни произошло, но ее приказ все еще работал, а значит нужно было вернуться. Без лишних размышлений, она превратила Скага в большого летающего ящера, похожего на птицу, и оседлала его.

— Летим обратно! — громко скомандовала она, и тот, оттолкнувшись от земли, взмыл в воздух, разметав оставшиеся огоньки ударами могучих крыльев.

Кьяра достала из сумки пузырек с лечащим зельем и опрокинула его в себя. Кисловато-соленый вкус привычно защекотал язык, девушка почувствовала облегчение. Ее ожоги начали затягиваться с чувством легкой щекотки.

На подлете тифлингесса увидела, как несколько эльфов верхом на волках проскакали в направлении основного войска. Удивительно, но дракона на поле боя больше не было, однако отчетливо было видно, что снег насквозь пропитался кровью. Среди вспаханного наста в изобилии лежали неподвижные тела. Кьяра приказала Скагу снизиться. Вой ветра не заглушал стонов раненных. Битва закончилась, оставив после себя чувство пустоты, усталости и множество оттенков боли.

Глава 12

Раны настоящего и прошлого

Кровь местами еще блестела свежими лужами. Пахло железом, дождем, мускусом волков. Скаг в образе ящера издал обеспокоенный клекот, и Кьяра поспешила вернуть ему волчий облик. Проплешины на его теле набухли от крови, он устало лег прямо в красный снег, вывалив язык. Чародейка произнесла полушепотом, потрепав зверя по голове:

— Этот день мы пережили, но без отдыха мы уже не бойцы.

Она привстала на цыпочки в попытке разглядеть среди разбредшихся бойцов фигуру Эридана. Она увидела кого-то высокого, но быстро поняла, что это Янтарь. Он был занят ранеными. Ему помогали несколько гвардейцев. Девушка заметила Элледина, перебинтовывающего почерневшие от холода руки Арадрива, и тот, обливаясь потом, тихо стонал сквозь стиснутые зубы.

— Потерпи немного, хорошо? — успокаивал его золотоволосый. — Янтарь скоро займется тобой.

Сам командир гвардейцев выглядел помятым, голова была перемотана окровавленным бинтом. Кьяра почувствовала легкое удовлетворение от того, что эти двое остались в живых. Да, это были ненавистные эльфы, а синий — та еще заноза в заднице, но все же.

Тифлингесса хотела подойти к Янтарю, поинтересоваться, где Эридан, но остановилась на полпути, увидев распластанный на снегу труп Оберона. Летний Король выглядел сейчас обычным эльфом, даром что крылатым. Светло-зеленая кожа окрасилась кровоподтеками, горло разверзлось в чудовищной ране. Кровь уже не сочилась, лениво загустев на краях этого разреза. С безвольно повисшей головы упала золотая корона в виде оленьих рогов. Ветер шевелил истрепанные крылья. Лицо выражало удивление, в распахнутых глазах, остеклевших и помутневших, застыл вопрос. Кьяра склонилась над его телом. Рука короля все еще сжимала эту грубо обтесанную палку. На шее девушка заметила что-то необычное. Чудом не пострадав от удара по горлу, там висел кожаный шнурок с крупной голубой жемчужиной, которая таинственно блестела. Быстро оглядевшись, чародейка сняла украшение с трупа. Мертвым уже без надобности, а суровая жизнь в Нижних Мирах научила пользоваться любыми попавшим в руку плодами, не испытывая сантиментов к тем, кто проиграл схватку за жизнь.

Девушка прошла мимо нескольких мертвых рыцарей. С одного упал изящный шлем, и Кьяра увидела его лицо. Это был эльф, видимо, из того же народа, что и гвардейцы. Забавно. После смерти их тела преставали источать это потустороннее сияние. Девушка невольно задержалась возле ряда аккуратно сложенных, накрытых черными плащами тел. Гвардейцы, не пережившие схватку с королем. Девушка не успела привыкнуть к ним, поэтому ничего не испытала, глядя на трупы. Да, несколько часов назад они смеялись и пили, а теперь превратились в окоченевшие изваяния без капли жизни. Она почувствовала не грусть, а какую-то усталость. Она ведь была уверена, что освободилась…

Неподалеку чародейка увидела еще тела, накрытые плащами, но лица их были открыты. Эльфы поили их чем-то из бурдюков. Многие из них были без сознания или обессилены. Кьяра почувствовала свою беспомощность. Она не владела лечащей магией и не умела ухаживать за ранеными. Рядом с ней один из эльфов безвольно осел на снег, снял шлем, потер лицо в жесте усталой беспомощности. Тифлингесса почувствовала, что победа далась тяжело. Она еще раз попыталась высмотреть Эридана, но безрезультатно. Странно, обычно его было слышно и видно издалека.

Янтарь сел к ней спиной. Он достал из сумки перевязочные материалы, мази и флакон с мутно-белой жидкостью. Бросив на него еще один взгляд, Кьяра заметила лежащий на снегу шлем с железными перьями. Он был помят, в нем зияла рваная прореха. Рядом со шлемом она увидела руку в когтистой перчатке. Только руку, больше ничего. Медленно девушка подошла к драколюду, заглянув ему через плечо. Перед ним лежал Эридан, и маслянистая лужа крови под ним окружала силуэт, словно его огненный ореол.

Лицо паладина было полностью залито кровью. Волосы слиплись и стали неоднородно красными. Янтарь перевязал ему голову, и бинт уже набух от влаги. Нагрудник превратился в месиво искореженного, разорванного в клочья металла. Драколюд расстегнул ремни, снял его, но часть надломилась, оставшись торчать из тела, насквозь проткнув поддоспешник. Янтарь обтер лицо окровавленной рукой и, наконец, увидел чародейку:

— Кьяра! Как хорошо, что ты жива.

Он подложил под голову Эридана сложенный плащ. Кровавая маска лица никак не отреагировала. Судя по всему, паладин был в очень глубокой отключке.

Драколюд быстро, очень профессионально перетянул бинтами то, что осталось от правой руки эльфа, останавливая кровь.

Она присела рядом с Янтарем, достала из сумки бутылочку с зельем, которую позаимствовала в ледяном замке.

— Я не знаю, как точно действует эта жидкость, но Эридан говорил, что это очень мощное лечащее зелье, — сказала она, протягивая пузырек драконорожденному. — Ты все равно понимаешь в лечении больше моего.

Янтарь покачал головой:

— Его нельзя исцелить, пока не вытащим все части доспехов, а это будет кропотливо и долго.

Он открыл бутылочку, принюхался к содержимому и попробовал кончиком языка.

— Но зелье и правда очень мощное, — сказал он наконец. — Можешь дать его кому-нибудь из тяжело раненных, у кого нет таких проблем, как у Эридана.

Закупорив пузырек, он вернул его Кьяре, а сам продолжил хлопотать над телом паладина.

Девушка прошла вдоль ряда лежащих на снегу больных и увидела Арума. Младший драконид, укрытый плащом брата, устало прикрыл глаза.

— Как ты, Арум? — спросила тифлингесса, опустившись рядом с драконидом.

— Ничего, — ответил он слабым голосом. — Я жив, и это главное.

— Выпей это, — девушка откупорила бутылку с фейским зельем. — Должно полегчать.

За нее говорило не желание помочь, а скупая рациональность. Подняв на ноги второго жреца, был шанс быстрее поднять на ноги всех остальных. Может даже и белобрысого. Хотя тому поможет только чудо. Она аккуратно влила жидкость в пасть Арума. Через минуту младший из жрецов немного приободрился и даже принял сидячее положение.

— Спасибо, — растерянно пробормотал он, разглядывая необычное красное свечение, разливающееся от его шкуры.

Кьяра только кивнула в ответ, села в снег неподалеку и начала разглядывать жемчужину, снятую с шеи убитого короля. Магическое зрение не слишком помогло девушке понять, что из себя представляет данная вещица. В ней была заключена мощная сила. Она билась, искрилась и пульсировала внутри маленького голубого камушка. Все-таки магия мира фей сильно отличалась от магии Фаеруна. Вздохнув, девушка убрала предмет в кармашек. Появилась идея спросить об этом артефакте у шиверпайнских ведьм.

Арум скинул плащ и полностью распрямился. Кажется, ему стало очень комфортно. Он размял плечи и спину, хрустнул шейными позвонками.

— Эй, Элледин, — крикнул он проходящему мимо командиру гвардейцев. — Кому из гвардии нужна экстренная помощь?

Золотоволосый притормозил, недоуменно обернулся в сторону драколюда и спросил:

— Что ты сейчас сделал?

— Спросил тебя.

— Нет, погоди, — эльф подошел ближе. — Смотри.

Элледин снял повязку с головы и коснулся виска, на котором были следы крови.

— Я почувствовал, что боль прошла и вот, рана исчезла, — сказал эльф.

Арум хмыкнул:

— Необычное зелье. Видимо, позволяет лечить и окружающих.

После этого Арум направился к лежащим на снегу раненым и принялся использовать ресурсы лечебного зелья. Кьяра задумалась. А ведь в этих заброшенных подвалах могут лежать и другие подобные эликсиры. Это же настоящее сокровище. Как много пользы они могли бы принести, попади в правильные руки.

Тифлингесса достала немного вяленного мяса из сумки и бутыль вина, дарованного за победу в гонке. Она осталась жива и относительно цела. Чем не повод отпраздновать? Зубами она нарушила восковую печать, выдернула пробку и сделала глоток. Вино приятно потекло в горло, наполняя рот привкусом сладких сухофруктов и меда.

Издали показались фигурки, оказавшиеся всадниками на волках. За ними тянулись повозки, запряженные белыми медведями. На козлах сидели люди в бело-голубых рясах жрецов Аурил. Наверное, основной бой уже закончился.

Подошедшие солдаты и лекари принялись грузить раненных в повозки. Отдельно положили трупы, в том числе и Оберона. Вокруг Эридана собрался целый консилиум из жрецов, обсуждавших, как бы привезти его, не потревожив ран.

— Да никак, — буркнул проходивший мимо Арум. — Его уже вырубило от шока, он не чувствует боли. К счастью, у него сильное сердце, но его нужно немедленно доставить в лазарет и прооперировать, а не устраивать тут пустых дискуссий!

— Успокойся, — сказал ему Янтарь. — Впрочем, мой брат прав. Сейчас не столь страшны возможные последствия транспортировки, сколько промедление.

Жрицы покивали, подозвали солдат, и те аккуратно внесли паладина на повозку. Тот не отреагировал ни единым звуком или движением. Следом внесли оторванную руку, а затем и ногу. Отсутствие ноги девушка не заметила, поскольку нижняя часть тела паладина была укрыта плащом. Теперь все представлялось в еще худшем свете.

Волки, до этого или отдыхавшие, или евшие обугленных лошадей, подбежали к своим хозяевам. Гвардейцы, оседлав скакунов, двинулись за повозками. Кьяра села на Скага. Слева и справа от нее понуро плелись звери, чьи хозяева были или серьезно ранены, или мертвы.

Медведи тянули повозки размеренной рысью. Волк тяжело вывалил язык, но старательно трусил следом. Справа подъехал Элледин. На его лице и волосах все еще были следы крови, но выглядел он здоровым.

— Ловко же ты дала деру, только след простыл, — сказал он чародейке, улыбнувшись. — Мы с Каленгилом обзавидовались. Сами стояли как истуканы, пока нас не накрыло дыханием.

Девушка горько хмыкнула, демонстрируя паршивое настроение. Да, она уцелела, но все еще была связана поводком с паладином. Он же был мертв! Как же так? Королева Воронов, несомненно, наказала бы ее за провал, но тифлингесса смогла бы договориться. В этом она была уверена. А теперь придется снова здесь прозябать… Выстоять еще одну подобную битву не выглядело возможным. Что там, интересно, у других армий?

Элледин подумал, что девушка нахмурилась из-за его слов, поэтому поспешил ее утешить:

— Не переживай, что сбежала. Я стоял и смотрел почти всю битву. Почти все в итоге разбежались, а волки просто уснули на месте. Ужасны силы Оберона.

— Не люблю себя не контролировать, — ответила она. — Тактическое отступление одно, а паническое бегство совсем другое.

— Зато ты выжила и вернулась. Семеро наших не могут этим похвастаться.

Тифлингесса ожидала укоризны в голосе эльфа, но нет. Только печаль и усталость.

— Кажется, я восстановила контроль, только поле смерти Оберона, — промолвила девушка. После недолго молчания она спросила:

— Скажи, что произошло?

— Как Оберон превратился в дракона, ты и сама видела, — начал Элледин. — Его дыхание убило очень многих. Пятеро мгновенно полегли. Кто-то рассыпался кусками льда прямо на месте. Этот залп пережили только Эридан и Арадрив. После дракон страшно напугал оставшихся. Кто разбежался, тот, конечно, уцелел.

Эльф ненадолго замолчал, подбирая слова, затем продолжил:

— Я и Янтарь… Мы стояли как вкопанные. В моей голове раздался голос Оберона, который приказал мне стоять, иначе Эридан погибнет… В тот момент мне казалось это таким очевидным решением. Сейчас же понимаю, что поддался на магию внушения. Я, Янтарь и Каленгил. Из всех нас только Арум остался молодцом, из последних сил старался бить Оберона или отвлечь его внимание, но тот прекрасно знал, что убить Эйлевара нужно в первую очередь… Эридан хорошо держался. С нашей последней битвы он стал заметно сильнее. В какой-то момент он что-то выпил и вырос раза в два вместе с мечом и доспехами! Если бы не зелье, дракона бы не одолели. После Оберон, видимо, понял, что силой нас не взять. Он ушел в невидимость, колдовал из нее. Усыпил всех волков. Убил Арума одним словом! В итоге Эридан все-таки прикончил его. А после даже не знаю, что произошло… Эридан снова стал своего роста, весь покрылся белым сиянием. Раздался громкий хлопок или взрыв, и все… Он упал замертво, весь в крови и кусках доспехов, рука… Ох. Я думал, это полный крах. К счастью, Янтарь пришел в себя. Он оживил Арума и Эридана, и еще нескольких эльфов, кого успел. Каленгилу повезло, — Элледин грустно покачал головой. — Дальше ты все видела.

Янтарь, проклятье варгульи[36] на его голову! Вот кого стоило благодарить за продолжение этой гадкой службы. Вместе с тем было досадно, что не получилось сойтись с таким могучим противником как Оберон в полной мере. Вслух же она спросила:

— Что будет с войском, пока Эридан не в состоянии управлять?

— Эрта возьмет на контроль. Хотя, скорее назначит кого-нибудь из своих. Я сомневаюсь, что мы куда-то двинемся в ближайшее время, учитывая состояние Эридана.

— Это хорошо, отдых нам всем не помешает, — проговорила Кьяра, а затем спросила. — Скажи, далеко ли зимняя часть этого мира? Там есть разрушенный замороженный замок, а в нем хороший подвальчик с вином.

— Зимняя часть? — недоуменно переспросил Элледин. — Вряд ли ты имеешь ввиду владения Королевы Воздуха и Тьмы.

Он задумался ненадолго, а затем на его лице отразилась понимание:

— Так ты про Эйлевар! Это далеко отсюда.

Девушка почувствовала разочарование.

— Жаль, — произнесла она, после чего сделал глоток вина и протянула бутылку эльфу.

Тот снова неверно истолковал слова девушки.

— Да, жаль, место было очень красивое, — сказал он, сделав глоток. — Жаль, что все так вышло.

— А что там произошло? — праздно полюбопытствовала Кьяра.

— Долгая история, — вздохнул золотоволосый и провел пальцем по стеклянному горлышку. — Я много лет размышлял над тем, что произошло, и кто был виноват, с чего все началось и можно ли было все сделать иначе, — он грустно покачал головой. — Боюсь, тут велика и моя вина. Это я договорился о встрече Эридана и шиверпайнских сестер тогда, в первый раз. Мы хотели сделать как лучше, искренне желали помочь ему, — замолчав, он вернул девушке бутылку.

Та сделала глоток и выжидательно на него посмотрела.

— Вижу, наш господин не посвятил тебя в свою историю, — сказал эльф, наконец. — Что ты вообще знаешь?

Кьяра неопределенно качнула головой.

— Можно сказать, что ничего, — ответила она, вновь протянув бутылку Элледину. — Если это секрет, то можешь не рассказывать.

— Да нет, — вздохнул тот в ответ, — просто сказать нужно многое, и я даже не знаю, с чего начать. Хотя, думаю, все началось после свадьбы. С дипломатической миссии на материальный план. Сам я не присутствовал, — он отхлебнул вина. — После этого Эридан принес нам очень интересные идеи. Он всегда несколько отличался складом ума от своей семьи. Совсем не похож на них. Эти мысли были хорошими. Мы прониклись ими. Начали молиться Темпусу и побеждать в войнах против Неблагого Двора. Было очень хорошо. А потом, — эльф махнул рукой, сделав еще один глоток, — настали черные времена. Не буду говорить всех подробностей, но семья здорово на нем отыгралась. Посадить в темницу на полсотни лет! Если бы мы его не вытащили, то сидел бы до сих пор.

— Жестоко, — проронила Кьяра. Без жалости, просто сухо констатировала факт. Она и не ожидала от Эридана чего-то незамысловатого. Простые истории не рождают чудовищ.

— Мы и шиверпайнские феи вытащили его, но ведьмы потребовали плату, — Элледин вернул бутылку девушке. — Вот так по нашей вине Эридан стал слугой этой ледяной богини. Я даже не знаю, как можно было бы поступить иначе, других вариантов за пятьдесят шесть лет мы так и не нашли. Он был так зол, что уничтожил Эйлевар. Отомстил своей семье, в конце концов.

Белые медведи обогнули холм, и процессия выехала к полю недавней брани. Сеча действительно уже прекратилась, напоминая о себе пятнами тел и воронками магических залпов. Погонщикам пришлось лавировать по этому изрезанному полю, чуть дальше, вглубь ледяной пустыни, где уже начали расставлять шатры. Ветер стих, и снег припорошил трупы, превращая их в аккуратные снежные холмики. Пахло морозом и сталью. Тянуло горечью костров. Девушка расслабилась немного, почувствовав запах какой-то простой похлебки, принесенный легким ветерком. Еда, тепло и безопасность: вот что пронеслось в ее голове, даруя мягкое расслабление.

Элледин смолк, погрузившись в невеселые думы. Странный он эльф, подумалось Кьяре, его простота и открытость подкупали.

Повозки въехали в лагерь, миновав ряды расставляемых шатров. Еще сильнее потянуло едой и дымом. Медведи остановились у огромного размера палатки, рядом с которой толпились раненные солдаты.

Жрецы начали вносить пострадавших в этот шатер, солдаты и гвардейцы принялись им помогать. Одеяния служителей Аурил тут же окрасились цветами крови. Очень непрактично. Эридана тоже очень бережно занесли внутрь, вместе с оторванными конечностями. Он все так же не приходил в сознание.

В шатер влетела Эрта — комок дикой ярости с оленьими рогами на голове.

— Идти прочь! — шикнула она на Элледина, который сделал попытку зайти внутрь.

Янтарь положил ладонь ему на плечо:

— Не надо, не провоцируй ее, — проговорил драколюд. — Займись теми, кто жив и здоров, а раненых оставь нам.

Эльф кивнул и оступился.

— Идем в казармы, — коротко бросил он тем, чьи раны были излечены магией Арума.

Эльфы нехотя удались, оставив на попечение жрецов своих потрепанных собратьев.

Кьяра же воспользовалась своими ранами, чтобы войти внутрь. За пологом царила деловая суета. Койки для больных были уже расставлены и почти все они были заняты гуманоидами разной степени тяжести. Сложных пациентов оттащили вглубь лазарета. Жрицы занимались перевязкам и накладыванием лечебных заклинаний. Эридана не было видно. Вероятно, его отнесли в другую секцию, отделенную занавеской из белого полотна. Пахло травами, жиром, кровью и химическими реагентами. В полумраке раздавались глухие стоны и вскрики.

Щуплый юноша в одежде послушника подошел к девушке, робко спросив:

— Леди, вам нужна помощь?

— Да, — ответила Кьяра, показав свои ожоги. — Мне бы перевязку.

Юноша кивнул. Он наложил мазь на след от удара латной перчаткой и аккуратно перебинтовал каждый ожог, приложив припарки. Стало немного легче, боль отступила.

— Нельзя ли мне остаться здесь на отдых? — спросила она жалобно, когда парень закончил перевязку.

— Ну… Эээ… Понимаете… — замямлил тот в ответ. Он явно хотел сказать нет, но стеснялся.

Низенькая полная послушница пришла на помощь заикающемуся собрату:

— В чем дело, Ричард? Леди, какие-то проблемы?

Ричард поспешил уйти.

— Умоляю, разрешите устроиться на ночлег где-нибудь здесь, — тихо попросила Кьяра. Она не была уверена, что найдет шатер Эридана, а если и найдет, что он будет где-то поблизости от лазарета, чтобы боль от натяжения поводка не терзала ее.

— А вы кто вообще? — нахмурилась послушница. Выглядело так, словно она желает позвать охрану.

— Я оруженосец лорда Эйлевара, — проговорила тифлингесса. — Можете позвать Янтаря, он подтвердит.

— Янтарь еще нескоро освободиться, но если ты действительно служишь Нежности, — она задумчиво кивнула. — Похвально, что ты не хочешь покидать своего господина. Это запрещено, но я могу выделить тебе койку на эту ночь. Притворись сильно больной, и никаких вопросов не возникнет.

Она провела ее немного вглубь лазарета, в секцию тяжелых пациентов. Те в основном или спали, или лежали, некоторые тихо стонали, но им, судя по всему, дали что-то, что снимало боль. Девушка уложила чародейку на свободную кровать, укрыла одеялом практически с головой:

— Главное, не привлекай внимание.

После этого она ушла, и тифлингесса постаралась заснуть. Тепло одеяла быстро расслабило девушку, погрузив в глубокий сон, в котором кто-то преследовал ее. Страх, казалось, был осязаем, имел физическую форму. Кьяра не смела обернуться. Что-то догоняло ее. Что-то, о чем ей не хотелось думать.

Глава 13

Жемчужина Морской Царицы

Кьяра пробудилась от тревожного сна, аккуратно выглянула из-под одеяла. В лазарете все так же царил полумрак. Стало как будто темнее. Видимо, погасили часть светильников. Сильно пахло какими-то травами и порошками. На соседней койке в мирном трансе отдыхал Каленгил. Зеленый ореол вокруг него был насыщенным и мягким, однако лицо все еще было бескровным. Особенно хорошо это было заметно по губам и теням вокруг глаз.

Тифлингесса аккуратно вынырнула из-под одеяла и прокралась до выхода из лазарета. Медиков не было видно, одинокий послушник дремал у входа, поэтому ее уход остался незамеченным.

Девушка потянулась всем телом, от кончиков крыльев до хвоста. Она снова чувствовала себя полной сил и энергии. Ожоги уже не болели. Подсохшая трава под бинтами кололась, заставляя чесаться, поэтому чародейка поспешила снять повязки.

Лагерь сонно дышал. Большая часть народа сидела по своим палаткам, между рядами прохаживались караульные, с факелами и без. Девушке захотелось размять ноги, и она пошла в произвольном направлении.

Ничего интересного вокруг не происходило. Лагерь спал. Палатки очерчивались почти одинаковыми фигурами. Караульные иногда останавливали ее, освещали лицо и пропускали дальше. На зверей или диковинных созданий она так и не наткнулась. Наверное, для них была выделена другая часть лагеря. Логично. Иначе конфликтов бы гораздо больше.

На определенном этапе прогулки Кьяра почувствовала, как натянулся ее поводок. Накатила неприятная боль. Терпеть ее было возможно, но не хотелось без особой нужды, поэтому она развернулась и пошла вдоль невидимой границы, обойдя территорию по радиусу. По пути она наткнулась на палатку Эридана. Ее можно было бы спутать с другим крупным шатром, например, офицерской столовой, но она запомнила некоторые ее характерные черты: красно-коричневый цвет внутреннего слоя ткани и слабо слышный запах елового леса. К сожалению, боль настигла девушку у самого порога. Ночевка в этом шатре обернулась бы для Кьяры новыми физическими страданиями, поэтому она печально удалилась.

Попутно во время прогулки она думала, зачем Королеве Воронов понадобился этот эльф. Он нужен ей живым настолько, что она привязала к нему не просто охранницу, а одну из сильнейших чародеек Побережья Мечей. Королева ничего не делает понапрасну, каждое ее действие полно смысла, но этот смысл ускользал от девушки. Она не видела в этом паладине большой пользы, особенно теперь, когда он был на грани жизни и смерти. Снова стало досадно, что не получилось как следует повоевать с Обероном.

За этими мыслями она вернулась к лазарету. Заходить внутрь не хотелось. Она села неподалеку от него и вновь рассмотрела жемчужину на веревочке. Та призывно переливалась, будоража любопытство. Появилась рискованная идея настроиться на этот артефакт и тем самым узнать его свойства, но здравый смысл все еще останавливал ее. Она подбросила монетку, чтобы принять решение, и судьба сказала ей «нет». После этого тифлингесса вспомнила о Тиморе.

— Улыбающаяся Леди, благодарю тебя за твою благосклонность, — зашептала она, сжимая маленький амулет на запястье.

Молитву ее прервало внезапное появление нескольких гвардейцев. Она узнала Элледина, Арадрива, но тут было и трое других, имена которых она не знала. Эльфы юркнули под полог, не дав себя разглядеть, а мгновение спустя в лазарете поднялась суматоха. Девушка подошла поближе, чтобы все хорошенько расслышать. Она аккуратно заглянула внутрь.

Пятеро эльфов о чем-то громко шептались с послушниками. Было заметно их нетерпение и раздражение, но детали разговора почти не долетали до девушки. Она рассмотрела трех незнакомых. Один с волнистыми медно-рыжими волосами, заплетенными в короткий хвост, другой, пониже ростом всех пятерых, с длинными гладкими абсолютно черными волосами, собранными в аккуратную прическу, и третий, с неровно подстриженными пепельными волосами и челкой скрывающей, почти половину лица. Кажется, у пепельноволосого приметно не хватало кончика левого уха. Каленгил, все еще довольно бледный, встал с койки и начал надевать сапоги. Послушница подбежала к нему и уже довольно громко затараторила:

— Ну-ка вернись в постель! Ты еще не до конца оправился!

— Нет, я пойду, — спокойно ответил зеленый, — не так уж мне и плохо, чтобы и дальше питаться вашей отвратительной кашей.

Послушница вспыхнула на это замечание, а несколько больных захихикали.

— Хорошо, раз уж у тебя есть силы паясничать, выметайся, — заворчала она. — Сил моих нет терпеть, как Нежность не убил вас всех, болваны?

В этот момент из-за занавески вышла Эрта, без мехового плаща и рогатого убора. Руки ее были по локоть в крови. Послушница тотчас подбежала к ней и начала поливать ладони из кувшина, пока та мыла их над большой медной чашей. Она глянула на гвардейцев и зарычала:

— Что делать тут, много цветных тварь?!

От ее крика несколько до этого мирно дремавших пациентов повскакивали в тревоге.

Следом из-за занавески вышел Янтарь.

— Тише, — сказала он усталым голосом, — ты сейчас всех распугаешь.

— Янтарь, друг, как там дела? — спросил Элледин. Он полностью проигнорировал возмущение Эрты. — Вы очень долго не выходили.

— Было много осколков от доспеха, — ответил жрец. Его руки тоже были в крови, и он остервенело принялся оттирать их губкой прямо во время разговора. — В основном, в грудной клетке. Вынуть нужно было все и поскорее, поэтому не отвлекались. Наконец, закончили.

— Как он? — взволнованно спросил золотоволосый. — В сознании?

— Ничего, — хмыкнул драколюд. — У него сильное сердце, выдержало и болевой шок, и переохлаждение, и потерю крови. Были опасения, что умрет в процессе, но обошлось. Сейчас он без сознания, и его лучше не тревожить, чтобы не усугублять страдания.

— Я срастить рука, нога, — вставила пару слов Эрта. — Он нельзя шевелить! Тварь уходить! — она вновь постепенно перешла на крик.

Элледин спокойно отреагировал на вопли женщины. Только вздохнул:

— Что ж… Он огорчится, что пропустит церемонию, но его здоровье сейчас важнее сантиментов. Пожалуйста, держи нас в курсе, Янтарь, — он повернулся к путникам и сказал им какую-то короткую фразу, после чего они всей гурьбой, вместе с Каленгилом, устремились на выход.

Рыжий эльф заметил Кьяру.

— Оруженосец? — сказал он звонко и певуче. — Сторожишь палатку от зубной феи?

— Да, — весело подхватила девушка. Настроение у нее было на редкость хорошее. — От любых фей, исчадий и остроухих недоумков.

— Не бойся, оруженосец, феи не любят запах серы, — насмешливо продолжил рыжий. Он был бы симпатичным, будь у него более выразительные брови. Улыбка у него была широкая и насмешливая, а в зелено-карьих глазах плясали отблески золотистой ауры.

— Отстань от нее, — осадил его Элледин. — Она действительно охраняет.

— Ага, вчерашний день, — усмехнулся зеленоглазый, а затем вновь обратился прямо к девушке. — Не серчайте, не каждый день увидишь женщину с хвостом. Принял вас за гончую йет[37].

Кьяра улыбнулась в ответ, демонстрируя острые клыки, а эльфы продолжили свой путь. Колкости рыжего были не так уж страшны. Эридан умел и жестче обласкать.

Проходя мимо, Арадрив остановился и сказал ей:

— Эридан сегодня не встанет и завтра, наверное, тоже, так что лучше бы ты пошла отдыхать.

— Я уже отдохнула, — ответила Кьяра. — Скажи, Арадрив, а Нежность — это какой-то титул?

Синевласый немного задумался.

— Я мало что знаю, — наконец проговорил он. — Нежность Ледяной Девы — название ледяного топора, который был избран Госпожой Зимы в качестве своего священного оружия. Возможно, это и титул. Возможно, нет.

— Вот оно что, — хмыкнула чародейка. — На какую церемонию вы собирались?

— Сегодня будем хоронить и оплакивать наших павших, — ответил эльф. — Что ж, не буду отвлекать тебя от караула.

Он пошел следом за своими товарищами. В нем не было и следа того придурковатого, насмешливого мальчика, каким он предстал перед ней раньше. Эта необычайная серьезность в лице и тоне голоса была понятна Кьяре. Потерять товарищей — это очень горько. Сама тифлингесса была далека от понятий семьи, как того надежного убежища, где тебя примут и полюбят несмотря на твои ошибки, даже если весь мир отвернется. С одной стороны она цинично отвергала подобное понятие, как неизбежность проявления слабости, мягкого подбрюшия, а значит, возможности для врагов нанести удар точнее и смертоносней. С другой стороны, что-то было гипнотическое в безусловной искренней любви и чувстве безопасности. Хоть она и считала себя прожженной, но порой и у нее возникали моменты сентиментальности.

Девушка устроилась неподалеку от полога, в густой тени шатра, и снова погрузилась в созерцание.

Лагерь постепенно проснулся, оживился. Мимо туда-сюда засуетились солдаты и рабочие, в основном люди и эльфы. Ни одного тифлинга или полуорка. Какое расистское войско, подумалось Кьяре. Видимо Эридан испытывал глубокое предубеждение к ее собратьям. Что за снобизм!

Вскоре ей стало скучно наблюдать, как палатки покрываются снегом, и она все же решилась рискнуть с жемчужиной. Потратив пару часов на настройку, чародейка обнаружила, что данная штучка способна держать концентрацию на заклинании вместо заклинателя, отчего возможности владельца артефакта расширялись. Сама девушка редко пользовалась подобной магией, поскольку в бою всегда был риск потерять сосредоточенность из-за боли и банальной неразберихи вокруг. Попусту тратить силы она не любила, но вещь все равно была полезная.

Девушке захотелось еще раз рассмотреть камушек, но, прикоснувшись к нему, она почувствовала, как в кожу впилось несколько щупалец, растущих прямо из артефакта. Извивающиеся нити ушли под кожу, проступив, словно вздувшиеся вены или нити грибницы. Боли не было, но чародейка ощутила внедрение чужеродного разума в свои мысли. В ушах послышался гул прибоя. Хорошенько обругав себя за глупость, попыталась снять украшение, но оно накрепко впилось в тело. Ведь предупреждала ее Тимора! Однако сделанного не воротишь. Кьяра поспешила найти шиверпайнских ведьм. Уж они-то должны были понимать, что делать с этой странной штукой.

После долгих поисков, боли от разрыва дистанции с подопечным, девушка, наконец, увидела двух фей, идущих вдоль ряда палаток. Судя по скорости шага, они никуда не спешили. Подбежав к ним, девушка поинтересовалась:

— Можно вас отвлечь?

Времени на любезности у нее не было.

Одна из фей сузила черные, как два семечка, глаза, словно пытаясь вспомнить девушку, а затем сказала:

— Ты служишь Эйлевару, верно? Что тебе нужно?

— Да. Мне нужна ваша помощь, — сказала тифлингесса. Она отодвинула ворот одежды и продемонстрировала жемчужину, устроившуюся аккурат между ее ключиц. — Как ее снять?

— Это Жемчужина Морской Царицы, она принадлежит Оберону! — фея округлила глаза, и те стали напоминать две черные дыры в черепе. — Как вообще она оказалась у тебя?

— Нашла на поле битвы, — быстро ответила Кьяра. Это была не совсем ложь. Кроме того, ей вовсе не хотелось говорить, что она сняла его с трупа бывшего Летнего Короля. Вдруг это какое-то святотатство.

Но фею было не так-то просто обмануть.

— Нашла! — прошипела она. — Нельзя просто так взять и найти такой артефакт! Тем более, бездумно надевать. Эта жемчужина была подарена лично Оберону. Говорят, что она подчиняется только могущественным архифеям, вроде него, если не только ему одному. А тобой, мелкая воровка, она просто закусит.

Тифлингесса дернула хвостом.

— Хорошо. Значит, убьет, — фыркнула она.

На самом деле такой ответ ее не устраивал, и с жизнью своей она не спешила расставаться, но тон феи ее разозлил.

Однако ведьма уже успокоилась, и в ее взгляде появилась некоторая заинтересованность.

— Предположим, я знаю, как можно избавиться от жемчужины, — произнесла она, — но это будет опасно и совсем не бесплатно. С другой стороны, она уже пожирает тебя и скоро, несомненно, убьет, поэтому выбор у тебя невелик.

— Можно попробовать, — ответила Кьяра. Выбор у нее правда был небольшой, а получить помощь бесплатно она и вовсе не надеялась, лишь бы сама плата не оказалась непомерной, вроде той, которую спросили с Эридана. Однако ее душа уже принадлежала Королеве Воронов, так что худшее с ней уже произошло.

Одна фея кивнула другой, а затем сказала девушке:

— Иди с нами.

Они повели ее прочь из лагеря, по полю недавнего боя, с которого уже убрали трупы союзников, оставив псов и вражеских рыцарей покрываться снегом без должного захоронения. Интересно, как здесь принято хоронить? Превратятся ли они в неупокоенных духов, мстительно преследующих каждого, кто ступит на это поле?

Ведьмы довели ее до знакомого холма. Снег и ветер уже стер с него следы ее недавнего сражения. Противные огоньки, впрочем, тоже убрались отсюда.

— Мы выманим жемчужину искусной иллюзией, — сказала фея, когда все трое расположились на вершине. — У нас будет мало времени. Она должна отделиться от тебя, но после она, разумеется, попробует напасть. Будь готова ударить быстро.

— А чем лучше бить? — поинтересовалась тифлингесса. — Могу и огнем, и холодом, и даже вытянуть жизненную энергию.

— Этого мы и сам не знаем, — ведьма развела руками. — Однако она способна взять контроль над разумом, так что лучше держаться от нее подальше, как, впрочем, и друг от друга, чтобы не задеть случайно заклятьями.

Феи сели друг напротив друга, положив рядом с собой сучковатые посохи, до этого притороченные за спиной. Они достали из поясных кошелей черепки мелких птиц и грызунов, несколько блестящих куриных богов, кинули это перед собой в снег и начали бормотать формулу. Ритуал был девушке незнаком, повеяло чужеродной магией. Вскоре тифлингесса почувствовала знакомое засасывание в иллюзию. Стиснув зубы, она перетерпела это неприятное ощущения.

Девушка пришла в себя на дне морского мелководья. Пальцы тут же ушли в мелкий песок, а прикосновение воды к ее телу было очень реалистичным. Справа и слева медленно колыхались длинные ленты водорослей. Даже волосы фей и одежда двигались словно увлекаемые невидимыми водными потоками, но дышалось очень легко, естественно, как самым обычным воздухом, и тело не выталкивало на поверхность.

Ведьмы отошли от девушки на большое расстояние.

— Теперь возьми ее и потяни от себя, — крикнула одна из них. — Будет неприятно, но терпи. Затем кинь от себя подальше.

Кьяра дернула вещицу с большой долей неуверенности, однако жемчужина отделилась от груди и потянулась белым неприятными нитями, оставляя только несколько кровоточащих отверстий. Скользкие корни, проходящие под кожей, дарили целый букет неприятных ощущений, схожих с несильной зубной болью или зудом там, куда невозможно дотянуться. После этого Кьяра неловко кинула украшение прочь от себя. Оно приземлилось в песок недалеко от девушки и тут же вспыхнуло ярким потусторонним светом. В следующее мгновение камушек превратился в большое, напоминающее осьминога существо ярко-голубого цвета. Три глаза монстра смотрели по-рыбьи равнодушно, а круглая пасть ощерилась несколькими сплошными рядами похожих на иглы зубов. Впечатление от создания были премерзкое. Словно кто-то слепил вместе каракатицу, рыбу, паука, а затем кинул в кипяток, где это создание раздулось и стало ее безобразнее. Вполне вероятно, что в настоящей водной среде это чудовище могло бы двигаться с проворством макрели, но сейчас оно расползлось бесформенной голубой кляксой из слизи и щупалец.

Кьяра выставила вперед руку, выпустив из пальцев облако ядовитых газов. Чудовище безмолвно захлопало пастью, неуклюже попятившись прочь, но было уже поздно. Феи взлетели, уцепившись за свои прутики. Кьяра тоже ловко вспорхнула, сбежав из зоны досягаемости щупалец. Существо неуклюже поползло в их сторону, оставляя за собой отвратительный слизистый след.

Ведьмы выставили руки веером, и в создание полетели бело-голубые потоки невероятно холодного воздуха. Монстр взвизгнул, часть его щупалец со звоном отпала. Кьяра кинула в довесок сгусток ревущего пламени, который разорвался с оглушительным грохотом. Опаленное создание вновь превратилось в подвеску, мирно лежащую на песке.

Ведьмы спокойно опустились вниз, и в следующее мгновение иллюзия развеялась. Одна из фей подняла жемчужину со снега.

— Это было проще, чем казалось, — сказала она самодовольно. — Глупое создание. Эта вещь не должна попасть к врагам Эйлевара. Мы возьмем ее на хранение, — и она положила ее в свой поясной кошель, вместе с камушками и черепками.

— А теперь, — сказала другая ведьма, — чем ты нам отплатишь?

Ее глаза алчно заблестели.

Кьяра достала из сумки бутылку с золотыми узорами на стекле:

— Могу отплатить вот этим.

— Что это? Вино?

— Да, — кивнула девушка. — Из подвалов лорда Эйлевара. Еще там очень много полезных зелий, которые могли бы пригодиться в бою.

Ведьмы удивленно переглянулись:

— Ты о знаменитом погребе лорда Финдо Касала? Но он ведь под защитой.

— Уже нет, — чародейка порылась в сумке и выудила пустую бутылку от лечащего зелья. Пробка из маленького рубина слегка поблескивала. — Если бы вы смогли принести вот таких бутылочек, да побольше. Можно и тех, что увеличивают. Это бы неоценимо помогло лорду Эйлевару.

Ведьма взяла в руки флакон, осмотрела со всем сторон и сказала дрожащим от волнения голосом:

— Как давно мы мечтали получить эти артефакты… Говорят, над ними трудилось четыре поколения величайших волшебников из рода Эйлеваров, — она бережно положила флакон в поясной кошель. — Это почти штучный артефакт. Сомневаюсь, что там будут похожие, но мы поищем. Сейчас же отправимся в Эйлевар!

— Что ж, думаю, мы в расчете, — ответила Кьяра, но феи уже взвились в воздух, подняв небольшое облако снега.

Девушка пожала плечами и двинулась в сторону лагеря. Все обошлось, и это главное. А если ведьмы принесут еще зелья, то может и паладина получилось бы поднять на ноги.

Кьяра двинулась в направлении шатра Эридана. Хотелось есть, но настроение было приподнятым, натяжение поводка почти не беспокоило, и она была довольна тем как вывернула ситуацию с жемчужиной, оплатив информацией, а не чем-то более весомым. Ведьмы — союзники белобрысого, так что проблем возникнуть не должно.

Глава 14

Гончая йет

До шатра Кьяра дошла быстро. Внутри никого не было. Наверное, Киллиан отдыхал в своей палатке где-то неподалеку. К сожалению, девушка понятия не имела, какая из них принадлежит ему, но и большой робостью тоже не страдала. Она решила постучаться в соседние тенты.

Тифлингессе повезло с первой же попытки. В крошечной палатке были только сундук, заменяющий столик, и койка, возле которой денщик стоял на коленях в молитвенной позе. Он ничуть не испугался девушки.

— Да, леди? — спросил он, чуть обернувшись. — Вы решили вернуться в шатер?

— Не знаю, — с улыбкой ответила Кьяра. — Киллиан, не мог бы ты приготовить немного поесть и горячего питья?

— Будет сделано, леди. Желаете чего-то конкретного?

— Съем все, что есть.

Тактика тотального запугивания, столь любимая Эриданом, казалась ей сейчас неуместной. По ее опыту люди гораздо больше готовы были делать для тех, к кому испытывали положительные эмоции, поэтому, несмотря на прескверный характер, тифлингесса старалась ладить с обслугой. Будь паладин менее жестоким и более сговорчивым, девушка охотней бы сотрудничала с ним и что немаловажно была бы полезней, а не мечтала бы поскорее от него отделаться.

Хотя сейчас, когда он был в таком тяжелом состоянии, в ней не было злорадства или удовлетворения, да и отыгрываться на беспомощном белобрысом было бы скучно. Все-таки, в нем было и что-то хорошее. В Даггерфорде, под проливным дождем, он показался ей гораздо мягче и эмоциональней, словно этот невидимый рычаг, который кидал его из состояния ярости в состояние холодной надменности, на время перестал работать. Он вылечил сломанные каргой кости и назвал могучим драконом. Может быть, это было всего лишь временным помутнением, и все же… Кьяра прогнала эти мысли.

Чародейка зашла в шатер и хорошенько осмотрелась. С прошлого раза почти ничего не изменилось, разве что жаровни и умывальник сменили свое положение. Она заметила новую ширму с изображением каких-то цветов. Она отделяла основной зал и небольшой закуток, смежный спальне Эйлевара. Там стояла кровать, заправленная несколькими теплыми одеялами, и прикроватный столик. Что ж, ей приходилось довольствоваться и меньшим.

Боль от разрыва дистанции вновь усилилась, ощущаясь теперь как бегущая по позвоночнику сколопендра с очень острыми когтями на лапах, которые задевали каждый нерв. Надежды переночевать в шатре резко улетучились. Такая боль не даст нормально поспать. Вероятно, снова придется проситься в лазарет. В душе девушка надеялась, что эльфа принесут в шатер, и ее скитания наконец закончатся, но это было очень маловероятным. Она села в кресло и принялась ждать.

Примерно через час Киллиан принес ей поднос с крупными ломтями жареного мяса.

— Местный кабан, — прокомментировал денщик.

Дичь была красной и сочной, в панировке из розовой соли и каких-то трав, похожих на сосновые иголки. Крупные черные ягоды на подносе пустили бордовый сок от жара. От кувшина с подогретым вином исходила тонкая струйка пара и аромат корицы. Девушка обвела это великолепие голодными глазами.

— Спасибо, Киллиан, — сказала она и с удовольствием принялась уплетать мясо, второпях обжигаясь его горячим соком.

Доев, девушка решила вернуться в лазарет. Выйдя из шатра, она услышала нестройное пение где-то в стороне. Ей стало любопытно, поэтому она изменила маршрут и нырнула в узкий проход между палатками. Вынырнула она на небольшом расстоянии от источника звуков, которым оказались три в хлам пьяных эльфа. Интересные у них поминки, подумалось Кьяре. Она развернулась было уйти, куда шла, но тут услышала в спину:

— Эй, гончая! — и кто-то свистнул, словно подзывая пса. — Ты не на посту!

Тифлингесса резко обернулась и увидела рыжего. Тот не очень твердо стоял на ногах и улыбался, напоминая нахальную лисицу, а бледная кожа раскраснелась от мороза и выпитого вина.

Вторым из пьяной троицы оказался Элледин. Он тверже стоял на ногах, хотя румянец и особенный блеск в глазах выдали его с головой. На нем почти висел Каленгил. Бедного мальчика развезло в пух и прах.

— Опять ты за старое? — страдальчески вздохнул Элледин. — Можно хоть раз выпить с тобой и не ввязаться в драку?

На этот раз у девушки не было такого же радужного настроения, ей захотелось серьезно покалечить рыжего. Оскалившись, она угрожающе бросила ему:

— Смотри, как бы эта гончая тебе что-нибудь не отгрызла!

— Ой, с этого места поподробней! — ответил зеленоглазый. Он сделал глоток из меха. — Собираю пустые угрозы. Хобби такое.

Кьяра гордо проигнорировала это замечание, дернула хвостом и пошла восвояси. В спину ей донеслось:

— Иди-иди на свою цепь! — и нахальный смех.

Метко брошенная подколка взбесила чародейку. Хотелось проучить его, но физически ей нечего было противопоставить взрослому тренированному мужчине, а магически она рисковала размазать его тонким слоем по снегу. Убивать его ради сиюминутного удовольствия так себе идея, да и паладин вряд ли обрадуется. Паскудный щенок! Тысяча бесов ему в глотку!

Однако чем дальше она отходила от пьяной троицы, тем больше ее отпускало. Натяжение поводка ослабло, боль отступила, но прежнее хорошее настроение улетучилось. Пора было думать, что делать дальше.

Она заглянула в лазарет, в надежде не напороться на Эрту. Удача была на ее стороне. У самого выхода она увидела знакомого робкого послушника, Ричарда.

— Здравствуй, Ричард, — сказала она как можно более дружелюбно. — Скажи, как себя чувствует лорд Эйлевар?

Паренек немного помялся.

— Нежность не приходил в сознание, — наконец промямлил он. — Затрудняюсь сказать, какое у него состояние. Господа жрецы пока не делают прогнозов.

— Мне бы как раз поговорить с кем-нибудь из драколюдов. Это очень важно, — попросила она и очаровательно улыбнулась.

Мальчишка вновь смутился, но, судя по всему, улыбка покорила его, и он убежал куда-то за занавеску, а вернулся уже вместе с младшим из братьев.

— Да, Кьяра, зачем звала? — спросил Арум. Вид у него был очень усталый.

Девушка не стала ходить вокруг да около:

— Арум, хочу попросить тебя об одолжении. Можно, пока Эридан в лазарете, я буду ночевать здесь же?

Драконид непонимающе уставился на нее:

— Зачем тебе? У тебя прекрасный шатер, а тут коек меньше, чем хотелось бы.

Кьяра мысленно послала в Бездну Арума, Эридана, рыжего эльфа и чертову жемчужину: все, что сегодня портило ей день. Ей не хотелось говорить кому-либо о своем поводке и дикой боли, которую он причинял.

— Я не хочу далеко отходить от него. Мне так будет спокойней.

Вот так. Пусть лучше решат, что я — благородный слуга на страже любимого господина, подумалось девушке. Кажется, ее маневр сработал. Во всяком случае, взгляд и тон Арума мгновенно смягчились:

— Не переживай, он никогда не бывает один. Тут всегда либо я, либо мой брат.

Он помолчал немного и добавил:

— Либо Эрта. Она точно поднимет вой, если заметит тебя здесь. Что взять с дикарки!

— Да, у нас с ней незаладились отношения, — вздохнула тифлингесса. — Ну пожалуйста, Арум. Считай, что я — его сторожевой пес.

— У Эрты со всеми не ладятся отношения, — фыркнул драконид, — но хорошо, если ты будешь тихо себя вести, то можешь остаться.

Он провел ее вглубь лазарета и уложил на свободную койку, вручив стеганное одеяло.

— Спасибо, — тихо, почти шепотом поблагодарила тифлингесса.

Она поспешила нырнуть под одеяло и обогреть озябшие пальцы. Рядом кто-то успокаивающе сопел, от жаровни сходило приятное тепло и свежий запах ароматического масла. Похоже на лаванду. Вскоре ее разморило, и она провалилась в сон.

Ей вновь снились кошмары. Кто-то снова преследовал ее, гнал, и страх был так велик, что не было сил обернуться. Проснулась она в поту. В голову сразу полезли мрачные мысли. Раньше ей никогда не снились кошмары. Неужели магия Оберона так сильно на нее повлияла?

Она выглянула из лазарета вдохнуть глоток свежего воздуха. Не было ни снега, ни ветра. В полумраке стоял легкий морозец. Немного размялась, погуляв по окрестностям. По пути обратно, наткнулась на Арадрива, переживавшего не лучшие часы своей жизни. Синий лицом, в тон волосам, он пытался привести себя в чувство с помощью снежного компресса. Кажется, прощальная попойка эльфов была ещё разрушительной, чем битва с Обероном. Это позабавило девушку, но она решила не мешать парню страдать.

Кьяра вернулась как раз к завтраку. Над койками разносился запах молочной каши. Наиболее слабых больных кормили, прочие ели сами. Перекусить решили и некоторые медики. Среди едоков тифлингесса заметила Янтаря. Она подошла к нему, спросив на драконьем:

— Как ты, Янтарь? Ты хоть отдыхаешь?

— Устал, но к утру мне дали поспать, — ответил драконид. — Теперь снова заступаю на смену. Работы невпроворот.

— Понимаю, — кивнула она. — Как там лорд?

Янтарь нахмурился:

— Без изменений. Все так же не приходит в сознание. С одной стороны, это облегчает его состояние, потому что процесс роста костей ужасно болезненный. С другой стороны, у нас так и не получилось напоить или накормить его, даже чудо-ягодами[38]. Так что я начинаю переживать. Лучше б он ненадолго пришел в себя.

— Будет обидно, если после всего он не выкарабкается, — задумчиво пробормотала чародейка, и ей самой не понравилось то, что она сказала. — Да нет, чушь говорю, — быстро поправилась она, добавив с внезапной горечью. — Иногда жалею, что умею только убивать.

После этого она погладила Янтаря по плечу:

— Ты о себе, главное, не забывай, отдыхай. Не буду больше отвлекать.

— Долг выше собственных потребностей, — ответил Янтарь с фатализмом в голосе, — для кого-то это глупость, а для меня — образ жизни.

— Нет, не глупость, — вздохнула Кьяра. — Хотя признаю, мне тебя не понять.

— Я почти ничем не помог ему в бою. Мое величайшее достижение — его возрождение. Так что я справлюсь. Спасибо за заботу. Не ожидал от тебя.

Янтарь кивнул напоследок и скрылся за занавеской, а тифлингесса вышла из шатра. Чувства у нее были смешанные. Внезапное беспокойство за совершенно чужого ей драконида смешалось с горечью мысли о недостатках собственных сил. Она знала столько заклинаний, способных убить самым разнообразным способом, и ни одного, способного исцелить. Весь свой потенциал она вложила в разрушение. Пожалуй, это можно было сказать и о ее жизни. Каждый раз, когда она что-либо создавала, она сама же это разрушала, не в силах совладать с собственным характером. Стало немного грустно.

Она постояла немного в тени шатра, невидимая в темно-синем полумраке. Какое-то время меланхолично наблюдала, как лагерь жил своей жизнью. Почти ничего не происходило. Приходил Элледин, видимо, справиться о здоровье лорда. Он не заметил девушку, спрятавшуюся в тени. В лазарет заходила старуха в бело-синем одеянии. Кьяра видела ее на совете перед битвой. Вскоре ей надоело наблюдать, и она решила сходить пообедать к Киллиану.

Денщик встретил ее все с тем же нордическим выражением лица.

— Леди, я думал, вы приедете позавтракать, — заявил он. — Я могу предложить вам ранний обед.

После этого он накрыл на стол. Кьяра разжилась огромным куском пирога с дичью, кувшином подогретого вина с ягодами и корицей, и целым подносом разнообразных сухофруктов, политых теплым медом.

— Спасибо, Киллиан, ты очень заботлив, — сказала она и принялась уплетать за обе щеки. Наличие меда и вовсе приятно ее удивило. — К сожалению, я так и буду набегами, пока лорду Эйлевару не станет лучше.

— Рад, что вы любите сладкое. Я слышал, что господин к подобному даже не притрагивается, — задумчиво произнес денщик. — Это очень благородно, что вы не отходите от него надолго. Надеюсь, он скоро вернётся в шатер, и вам не придется жить на два дома.

На словах о благородстве девушка поперхнулась. Ее мотивы были далеки от этого.

— Сладкое — это вкусно, — ответила она, улыбаясь. — Один раз я видела, как она заказывал десерт, так что не все потеряно.

Она торопливо закончила обед, поблагодарила денщика и пошла обратно.

— Хорошего вам дня, леди, — сказал Киллиан напоследок.

Она вернулась к лазарету и еще некоторое время маялась от скуки. Шутка ли, и правда собака на длинной цепи. К ее большой радости Скаг пришел навестить свою хозяйку. Кровавые проплешины на теле превратились в розоватые рубцы. Видно, что за животными тоже хорошо ухаживали и лечили. Кьяра была очень рада видеть его. С животными она всегда ладила лучше, чем с людьми. Звери не обманывали, а если и били в спину, то от этого страдала лишь плоть, а не душа. Ни один зверь, пожалуй, не принес ей столько страданий, сколько двуногие, цивилизованные твари. Она снова вспомнила о своем давнем друге. Как там ее Мыша?

Сам волк очень обрадовался, когда, наконец, нашел свою хозяйку по запаху. Его огромная белая голова потерлась о куртку девушки, оставляя жесткие белые волосы. Та запустила ладони ему в мех и принялась чесать когтями, приговаривая:

— Я тоже соскучилась. Ты прости, что так и не дошла до тебя. Ты ведь такой умный и хороший волк.

Несколько часов она общалась с ним, резвилась в снегу, словно сама была щенком. Потом попробовала обучить четвероного товарища командам на инфернальном, но не вышло. Кьяра не злилась на него, только ерошила шерсть и называла милым дурачком.

Морозец сменился снегом и влажным безветренным теплом. Крупные хлопья падали на ресницы, затрудняя видимость. Волк расчихался.

— Ну иди к своим, — сказала девушка волку. — Приходи завтра.

На ужин она вернулась в шатер. Киллиан вновь щедро ее накормил. Они поели вместе и даже немного пообщались, и хотя денщика нельзя было назвать сильно многословным, все равно в этом было нечто уютное.

На обратном пути к лазарету девушка задумалась о том, что ее ждет. Бдение ей уже наскучило, как и неопределенность. Если паладин скончается от ран, кто-нибудь из драконидов вернет его упрямую душу обратно в тело, так что о досрочном освобождении не стоило и мечтать. Оставалось только надеяться, что Эридан вскоре поправится, встанет на ноги и вытащит ее из этого унылого амплуа цепной собаки.

Глава 15

Покушение

Сначала что-то очень сильно натянулось, словно веревка. Он почувствовал упругую вибрацию и резкий рывок, будто опускался на эластичной нити в самую глубину темноты. Сквозь толщу доносились голоса. Глухо, тихо, невозможно было различить смысл слов. Он упал под воду? Эридан чувствовал давящую неподвижность собственного тела. Нет, он сражался на ледяной равнине. Перед глазами на мгновение предстала картина баталии среди снежной вьюги и исчезла, ослепив эльфа яркой вспышкой. Снова чернота.

Голоса то отдалялись, то приближались. Если он не под водой, может, он ушел глубоко под снег? Эта мысль мгновенно спуталась, оборвалась, потонула в каких-то вспышках образов и картин. Тепло и холод перемежались между собой. Кажется, кто-то дотронулся до него, или показалось? Хотят вытащить? Не стоит. Тут так хорошо… Тепло, безмятежно, спокойно.

В густой чернильной темноте вновь ярко вспыхнуло, но не светом, а холодом и болью. Перед глазами мелькнула сеть молний. Как неприятно. Откапывают очень неосторожно, доспехи не спасают от ударов острыми лопатами. Звук скрежета железа у левого уха и глухой удар в правую руку. Больно! Осторожней там, захотелось крикнуть Эридану, но не вышло ни слова, ни стона. В прорехи доспехов посыпался снег. Стало очень холодно. Правая часть корпуса вдруг совсем онемела. Резко дернуло в груди, дерево боли проросло веточками по всему телу. У нее был красный цвет и вкус металла. Всего одна секунда, и снова ухнуло в темноту. Эридан забыл о снеге, лопатах, недавнем сражении. Тьма убаюкала его, потушив все мысли.

Призрачное сияние перед глазами вновь вывело эльфа из небытия. Его мысли потекли, словно густая патока. Свечение. Перед глазами на долю секунды предстала картина несущейся на него ледяной лавины. Белый дракон. Эридан заслонился щитом, но вместо змея на него накинулся волк. Эльф попытался пронзить его мечом, но правая рука не послушалась. Он бросил взгляд через плечо, увидел, как его конечность растворяется в темноте, и беззвучно закричал. «Ты такой же покореженный, как тогда были покорежены твои изящные доспехи» — произнес откуда-то издалека полузабытый голос. Снег. Латы сминались как бумага. Кровь заливала глаза. Он снова медленно начал увязать в темноте.

Свет сконцентрировался в одной точке и превратился в огонек свечи. Ему показалось, что он в темной часовне, пред алтарем Темпуса. «Владыка, прости, я долго не молился» — хотел сказать он и не смог. Свет становился все ярче и ближе. Теперь он увидел мертвеца в латах на скелете лошади. В руке у него был фонарь, источающий теплое свечение. «Ты за мной?» — хотелось спросить ему. Всадник остановился, и в его истлевшем лице он узнал собственное. Свет фонаря стал еще ярче, поглотил фигуру всадника, стал обжигающе ослепителен. Эридан зажмурился, в следующее мгновение глаза его открылись.

Перед глазами встала влажная пелена, сквозь которую действительно было видно свет. Он еще несколько раз сморгнул и, наконец, сфокусировал взгляд. Масляный фонарь висел почти над самой его кроватью. Голова была ватная, тяжелая. Эридан попытался вспомнить последнее, что видел. Кажется, он убил Оберона, а затем склонился над его телом с душеловкой. А после — яркий свет, мгновенная боль. Наверное, его очень сильно ранило. Потом что-то очень сильно натянулось, а затем… провал. Во рту было очень сухо.

Эльф медленно повернул голову направо, налево, удивляясь тому, как тяжело ему даются такие банальные движения. По хребту побежали волны боли, какой-то тупой и вялой, словно тело его было заморожено. Он успел увидеть, что весь замотан бинтами и укрыт шкурами по грудь. Заметив, что правая рука на месте, он вздохнул с облегчением.

— Эридан!

Над эльфом склонилась большая драконья голова. Ему потребовалась секунда, чтобы вспомнить. Янтарь. Паладин попытался сказать что-то, губы его безмолвно зашевелились.

— Сейчас, — сказал драконид, и через минуту вернулся с чашкой теплой воды. Он помог Эридану сделать несколько маленьких глотков.

Туман в голове у эльфа начал потихоньку рассеиваться.

— Я… нтарь… — произнес он. Слова казались неподъемными камнями. — Гвардия… Войско…

— Успокойся, — ответил жрец. — Битва выиграна. Тебе нужно отдыхать.

— Потери? — выдохнул Эридан.

— Об этом после, — настаивал на своем драконид.

Паладин грозно свел брови. Он привык, что ему подчинялись беспрекословно.

За занавеску заглянул Арум:

— Что, он очнулся? Прекрасно! Сейчас пошлю за бульоном…

— Потери?!.. — повысил голос эльф.

Янтарь вздохнул:

— Я не знаю, Эридан. Все это время я был здесь, пытался сохранить тебе жизнь. Давай пока отложим этот вопрос. Скажи, где ты сейчас чувствуешь боль?

Паладин прикрыл глаза, ощущая усталость. В этот момент раздался старческий голос:

— Он пришел в себя? Мне надо сказать ему пару ласковых!

Драколюд встрепенулся:

— Нет, только не эта ведьма!

Он отдернул занавеску, встал, скрестив руки на груди:

— Стой, Присцилла! Господин не желает тебя видеть!

— Пошел вон, ты, шишка еловая, — послышалось ближе, — меня не волнует, чего он не желает. Я потеряла часть жрецов. Ему придется отвечать не только перед богиней, но и предо мной!

— Пусти ее, — сказал Эридан слабым голосом.

Драколюд удивился, но спорить не стал, послушно отступил в сторону, пропуская старуху. Та медленно проковыляла к кровати, оперлась обеими руками на клюку и вдруг ехидно улыбнулась:

— Да ты стал еще большей развалиной, чем я. Не такой-то ты и страшный, если прикован к постели, да?

Полуприкрытые глаза Эридана широко распахнулись, в них зажегся недобрый огонек.

Вернувшийся Арум замер недалеко от занавески:

— Что происходит?

Янтарь метнулся к нему, шепча на ходу:

— Некогда объяснять. Ты не видел гвардейцев, когда выходил?

— Двоих. Позвать?

— Зови, — вздохнул старший брат, — здесь становится жарковато.

Старуха тем временем еще сильнее склонилась над эльфом:

— Ты слишком много о себе возомнил, Нежность! Госпожа позволила тебе возглавить это войско по одной только ей ведомой причине. Будь я на ее месте, давно бы уже убила. Теперь-то, когда ты стал никчемным куском плоти, она, надеюсь, избавится от тебя, как от мусора! Несколько жриц погибли, и все потому, что ты передал бразды своей рогатой суке, выбравшейся из навозной кучи!

Красный ореол ярко вспыхнул вокруг головы Эридана, и он приподнял голову. Его дрожащий от гнева голос хоть и звучал слабее привычного, но все равно был громким и злым:

— Закрой свою гнилую пасть, скрипучая телега! Будь ты на месте богини, да?! Хочешь оспорить ее решение?! Почему бы тебе не сказать это ей в лицо, во время полночной молитвы?! Кишка внезапно истончилась?!

Он захотел схватить ее за грудки, но правая рука не послушалась. От этого он разозлился пуще прежнего:

— Я покажу тебе никчемную плоть, Присцилла! Даже лежа на кровати я могу размозжить твой уродливый череп! Жаль толку от этого не будет, ты пережила свой разум!

— Только посмей! — взвизгнула старуха, отшатнувшись от него. — Тебе не дозволено поднимать руку на жрецов!

Эридан сделал шипящий вдох сквозь стиснутые зубы:

— Сама не забывайся, рухлядь! Все-таки боишься меня? Правильно делаешь. Раненный дракон остается драконом, а тебя, овур-то а-джак-ай, я могу размазать таким тонким слоем, что твои послушницы примут тебя за прохудившийся пергамент!

В этот момент двое гвардейцев ворвались за занавеску, поспешно подхватив старуху под руки. Вспышка гнева, подпитавшая паладина, погасла, и тот осел на подушку с тяжелым вздохом. Янтарь и Арум тут же бросились проверять его самочувствие.

— Тебе нельзя так волноваться, — сказал старший. — Нужно поберечь силы для восстановления.

— Волноваться… — слабо проговорил Эридан. — Волноваться?! — произнес он уже громче и злее. — У меня война… а я до сих пор не знаю ни потерь, ни ситуацию… с противником… Зовите командиров… гвардейцев… мне нужно знать.

Арум разозлился:

— Ты себя видел? Тебе принести зеркало?

Глаза Эридана снова вспыхнули.

* * *

В этот момент Кьяра вернулась к лазарету. Она сразу услышала громкие, перекрывающие друг друга крики. Она хотела войти, спросить, что происходит, но из-за полога вышли двое гвардейцев, выволакивающих упирающуюся старуху в бело-синем одеянии. Она громко кричала:

— Это мы еще посмотрим! Аурил тебя еще накажет!

— Тише, бабуся, — сказал один из них. — Надорветесь.

После этого они, не сговариваясь, кинули женщину в снег и зашли обратно. Кьяре стало любопытно. Она юркнула в шатер и уткнулась в спины гвардейцев. Те обернулись, окинули тифлингессу взглядом, в котором промелькнуло узнавание.

— Что произошло? — тихо спросила девушка.

Один из эльфов, с привлекательным лицом и аметистовыми волосами до плеч, ответил ей:

— Нахальная бабка накричала на господина. Мы вышвырнули ее прочь. Ни капли уважения!

Господина? Значит, Эридан очнулся. Вслух она сказала:

— Уже хорошие новости.

— Не для этой бабки, — хмыкнул эльф в ответ.

Больные, притихнув, сидели по своим койкам, опасаясь привлекать лишнее внимание. За занавеской мелькали тени и обрывки речи. В повисшей на мгновение тишине раздался голос Эридана. Он был тихий, слабый, но в нем ощущалась накипевшая злость:

— Я что… на общем с акцентом разговариваю?… Камень связи сюда, живо!.. Доклад по форме!.. Что за балаган… устроили без меня?

— Наконец-то, — удовлетворенно сказал аметистовый, надев шлем, и выбежал из шатра.

Кажется, я успела соскучиться, подумалось Кьяре.

Янтарь вышел из-за занавески, вид у него был расстроенный и растерянный:

— Какой камень? Какие доспехи? Ты вообще в своем уме?!

Он заметил девушку:

— А, Кьяра! Господин Эридан очнулся, только он, кажется, повредился головой и нас не слушает! Некогда ему, видите ли, лежать. Да он при всем желании не встанет!

— Это я-то не встану?! — воскликнул паладин.

— Не надо! — закричал Арум.

Раздался стон боли.

— Джак… Почему не могу пошевелиться нормально? — произнес ослабевший голос эльфа.

— Я же говорил, — вздохнул Янтарь.

Вернулся гвардеец с аметистовыми волосами.

— Господин! Я принес ваш камень связи! — крикнул он с порога.

— Так, пошел вон отсюда! — прошипел старший брат и попытался вытолкнуть эльфа из лазарета, но тот ловко поднырнул под руку драколюда.

— Меллот, не слушай его, — крикнул Эридан. — Неси!

Аметистовый слегка заколебался, но, тем не менее, ловко обошел Арума и нырнул за занавеску.

— Спасибо, Меллот, ты свободен, — распорядился паладин. — Янтарь, ты что-то сказал про Кьяру… Она здесь?

— Да, она тут, — громко ответил Янтарь, не сводя глаз с девушки, — но уже уходит, ей что-то передать?

— Никуда она не уходит. Пусть сейчас же… подойдет.

Драколюд беззвучно выругался, а затем полушепотом обратился к тифлингессе:

— Ему нельзя много говорить, волноваться, но, может, разговор утомит его, и он затихнет. Так что постарайся заговорить его.

Кьяра была удивлена проявленным к ней вниманием. Одергивая занавеску, она лихорадочно думала, как бы выполнить поставленную задачу.

В небольшой каморке, освещенной масляным фонарем, она увидела лежащего на кровати Эридана. Его лицо и растрепанные волосы все еще были в небольших следах крови, бледная кожа отливала синевой, особенно губы, веки и крылья носа. Красный ореол был очень бледен и почти незаметен. Бинты покрывали все тело, кое-где основательно испачканные уже засохшей кровью. Правая рука покоилась на груди, накрепко зафиксированная повязками и кусками дерева.

Увидев девушку, Эридан почувствовал облегчение. За всеми этими разговорами с драколюдами и Присциллой он потихоньку вспомнил события, предшествовавшие ранению. Все было быстро, сумбурно. Сначала Кьяра была недалеко от него. Он отметил ее мощный залп, но после дракон не давал ему возможности смотреть по сторонам. Когда Оберон вернул прежний облик, чародейки нигде не было видно. Эльф заподозрил, что ее могло убить ледяным дыханием и непонятно почему расстроился. Он плохо разбирался в эмоциях, тем более своих собственных, не различая полутонов и намеков.

— Вижу, ты в порядке, — сказал паладин наконец. — Я думал, Оберон убил тебя. Хорошо, что ты жива.

— Мне повезло, — ответила чародейка, пытаясь скрыть удивление. — Если бы вы не вывели меня из оцепенения, могла бы и умереть.

— Я знаю этот прием, но все рано был застигнут врасплох.

— Жаль только, что я все равно не совладала с пугающей аурой и сбежала, — посетовала тифлингесса.

— Так ты сбежала… — как эхо повторил Эридан.

— Позорно и панически.

Он грустно кивнул головой:

— Что ж… Бежали и те, кто сотню лет был мне верен, а ты приставлена ко мне без своего на то согласия.

В его голосе не было огорчения или злости, просто констатация факта и немалая доля усталости.

— Уж поверьте, мне регулярно об этом напоминают, — вздохнула Кьяра.

— Все это неважно. Мы победили. Если бы не зелье… — он осекся.

— Кажется, именно оно вас и убило, — сказала девушка, озвучив его мысли.

— Да. Эти зелья очень опасны. Драколюды оказались правы, — он устало прикрыл глаза. — Они сказали, что я умру. Точнее, что мне придется умереть, чтобы победить. Вся эта метафизика… чужда мне.

Так вот о чем они тогда шептались!

— Это не метафизика, — произнесла тифлингесса. — Вы были мертвы примерно полминуты.

На мгновение лицо эльфа стало сосредоточенным и задумчивым, словно он силился что-то вспомнить.

— Нет, ничего не помню, — наконец сказал он. — Я убил Оберона, потом боль, и я оказался здесь.

Кьяра мрачно кивнула. Самой ей никогда не приходилось переживать смерть и воскрешение, да и с ее закабаленной душой это было бы невозможно. Для нее смерть означала бы конец любой свободы. Поэтому жизнь, несмотря на трудности, воспринималась ценной и яркой.

— Здесь отвратительно, пахнет больницей, — пожаловался паладин. — Не настраивает на рабочий лад. Я хочу вернуться в свой шатер. Распорядись об этом, — он прикрыл глаза и, казалось, задремал.

Машинально кивнув, Кьяра вышла за занавеску. Все еще гадая, отчего эльф уделил ей столько внимания, она подошла к Янтарю и сказала вполголоса:

— Пациент желает вернуться в свой шатер.

Лицо ее выражало недоумение.

Янтарь покачал головой:

— Он не может уйти. Он даже не может встать.

— Это понятно, — раздраженно ответила тифлингесса. — Нужно придумать, как его транспортировать. Мне кажется, если ему не уступить, он взбесится… Попробую уговорить его.

Не веря собственной храбрости, она нырнула обратно к эльфу и поинтересовалась:

— Господин, могу я высказать свое мнение?

Эридан открыл глаза и вопросительно посмотрел на тифлингессу.

— Вы сейчас не можете передвигаться самостоятельно, — начала она. — Если вас понесут на носилках, это будет выглядеть как проявление слабости. Не лучше ли остаться в лазарете на денек-другой, пока не окрепнете настольно, чтобы выйти на своих двоих, пусть и опираясь на плечо товарища. Это подняло бы боевой дух войска.

Тифлингесса внутренне сжалась, готовая принять лавину ярости эльфа. Он мог бы приказать побить ее плетьми, палками или выкинуть в сугроб как беднягу Эрика.

Эридан посмотрел на девушку долгим, задумчивым взглядом и нахмурился. За свою жизнь он получил немало ранений. Его кости ломались и срастались множество раз. Лекари сращивали ему мышцы и сухожилия, латали трещины в черепе, поврежденные осколками глаза. Однажды он был так сильно изранен, что после восстановления ему пришлось практически заново учиться фехтовать. Поэтому эти придыхания и трепыхания над ним вызывали ощущение, словно он из хрупкого воска. Это очень злило. Эридан намеревался вернуться в шатер и сразу погрузиться в рабочий темп. По его опыту, это почти всегда помогало ему поскорей прийти в норму.

— Что за чушь ты сейчас сказала? — произнес он после некоторого молчания. — Это совсем на тебя непохоже.

Злые красные огоньки вновь заплясали у него в глазах, и эльф прорычал, вскипая:

— Кьяра, я хочу в свой шатер, и если этого не случится, молитесь, чтобы я умер в трансе! Стоит мне пропасть на несколько дней, и все забывают, что такое приказ!

Кьяра раздраженно дернула хвостом. Что ж, на успех она почти и не надеялась. Подойдя к Янтарю, девушка заговорила на драконьем:

— Как будем организовывать переноску больного? Он не желает ждать. Уговаривать его бесполезно. Он упертый как…

В глазах драконида мелькнула беспомощность:

— Ему нельзя вставать… Его нельзя шевелить… Бездна! Надо поговорить с Эртой, Дриманом, Зариллоном… Они сведущи в магии больше меня…

— Какого дарклинга, Кьяра? — донеслось за занавеской. — Я слышу, как вы переговариваетесь на своем гортанном наречии. Что за секреты?

— Ищите мага, владеющего телепортацией на небольшие расстояния, — бросила он Янтарю, возвращаясь к паладину. Ее потряхивало от злости. Только же нормально разговаривали, а теперь у него новый приступ. Благородная кровь в голову ударила, видимо.

Она наклонилась так низко над эльфом, чтобы практически шептать ему в ухо:

— Обсуждаем, как минимизировать вред вашему упертому высочеству. Как выполнить ваш приказ и не загубить труды лекарей за эти несколько дней, когда они почти не спали и собирали вас по кусочкам. Если вы останетесь калекой, а мнению Янтаря я все-таки доверяю, вряд ли вы будете полезны как своей хозяйке, так и моей. Она четко дала понять, что хочет, чтобы ты дошел до конца. Так что потерпите немного, пока не приведут мага, а на мне за дерзость потом отыграетесь.

Его глаза вспыхнули ярче прежнего:

— Ты смеешь указывать мне?! — крикнул он дрожащим от злости голосом. В следующее мгновение он дернулся в бессильной злобе, словно намереваясь схватить девушку. Ему это не удалось, и он упал на подушку. Гримаса боли мгновенно сменилась безвольностью, из левой руки выпал камень, громко стукнувшись об настил.

Осторожно заглянув за занавеску, Арум сказал:

— Слава Темпусу!

Она еще раз оглядела безвольное тело. Теперь ей точно не избежать наказания. Тифлингесса вздохнула:

— Что ж, было приятно с тобой познакомиться, Арум. Кто знает, может, завтра с тобой уже и не увидимся. Прости, что шпионила за вами.

На выходе из лазарета Кьяра столкнулась с Янтарем. Тот привел эльфийского некроманта, Зариллона. Эльф кутался в большой меховой плащ, пытаясь согреть конечности дыханием.

— Я умею колдовать перемещение, но мне непонятно, зачем вам это потребовалось, — сказал он.

Чародейка сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Ее все еще трясло от пережитого.

— Необходимо перенести лорда Эйлевара в его шатер, — наконец произнесла она. — Транспортировка обычным методом только повредит ему. Я покажу, куда перенести, но нужна аккуратность и точность.

Некромант кивнул, натянув капюшон на голову так, что его лицо тут же потонуло в тени. В его глазах мелькнуло удивление, сменившись интересом.

Кьяра повела мага в сторону шатра. Раздражение и негодование все еще кипели в ней.

Она довела его до палатки, переступила порог, и ее тут же скрутил приступ боли от натяжения поводка. Ругнувшись на инфернальном, сделала несколько глубоких вдохов и махнула эльфу рукой, приглашая внутрь.

— Вот комната, — произнесла ему тифлингесса, проводя за ширму.

Некромант обошел закуток, осмотрел все предметы, которых было совсем немного. Оглядел кровать с разных углов, словно ведя подсчеты в уме.

— Обстановка скромней, чем мне представлялось, — наконец произнес он. — Совсем не в стиле эладринов последней эпохи.

Он сделал несколько шагов по комнате, измеряя ее, а затем произнес:

— Я готов.

Кьяра немного удивилась скорости, с которой маг осмотрел помещение и сделал необходимые расчеты. Надеюсь, он знает, что делает, мелькнуло у нее в голове.

На обратном пути снова пошел снег, ветер дул прямо в лицо, заставляя отворачиваться. Он засыпался за ворот, тут же растекаясь холодными ручейками. Неприятно.

В лазарете Зариллон сделал еще несколько быстрых расчетов в уме, затем коснулся Эридана. Прошептал формулу и перенесся с яркой вспышкой света.

— Пойдем, посмотрим на результат, — кинула она Янтарю, который все это время тоже нервно наблюдал за процессом.

Драколюд коротко кивнул, накинув плащ, и двинулся за Кьярой.

— Придется вам лечить его на дому, — вздохнула девушка, выйдя за полог. — Покой обеспечить ему не получится: он сам слишком энергичный, да и войску нужен. Есть способ быстро поставить его на ноги?

— Мы и так вложили в него все, что могли, — вздохнул Янтарь. — Мы вытащили осколки, с помощью магии собрали мозаику из его раздробленных костей, срастили мышцы и сухожилия. Эрта очень сильно постаралась прирастить ему руку и ногу, залатать повреждения органов. Прошу тебя отбросить надежды, что завтра он встанет как ни в чем ни бывало. Даже при самом благоприятном прогнозе его тело потеряет прежнюю гибкость. Повреждения правой руки могут оказаться для него фатальными…

Кьяра вопросительно посмотрела на драколюда.

— Мы прирастили ему правую руку, но пока рано давать какие-то прогнозы, — покачал головой Янтарь. — Даже если мышцы и сухожилия срослись удачно, она может существенно ослабеть, а это его ведущая рука. Ему придется много времени и усилий приложить, чтобы вернуть свой прежний боевой потенциал.

— Злобность и упрямство помогут ему в этом, — хмыкнула девушка. — Стоит только намекнуть ему что он ослаб, и, думаю, он из кожи вон вылезет, чтобы доказать обратное, — она немного помолчала и произнесла, хмыкнув с горечью. — А, может, прикажет спустить шкуру с того, что это сказал. Я не знаю, Янтарь.

Она вдруг вспомнила про фей.

— А если получится добыть зелье вроде того, что я давала Аруму? — спросила она, задумчиво.

— Это очень мощное лекарство, может, и сработало бы.

— Может быть, — задумчиво пробормотала девушка.

Сразу же потянулась вереница разных мыслей. Принесут ли феи необходимые зелья? Будут ли среди них лечащие? Помогут ли они? Скорее всего, у Королевы есть основание полагать, что Эридан оклемается. Иных объяснений Кьяра просто не находила. Мысли окончательно расплодились и перепутались в голове, поэтому чародейка решила сменить тему:

— Что Эридан не поделил со жрицей? — спросила она.

— Присцилла не просто жрица, — ответил драколюд, встрепенувшись от собственных мыслей или от сонливости. — Она — старшая среди духовенства Аурил в этом войске, насколько я успел понять. У них с сэром Эриданом отношения очень напряженные. Она считает, что приказывать ей может только сама Аурил. Власть Эридана над этим войском ее злит. В этом сражении жрецы пострадали, и это только еще сильнее накаляет ее злобу.

Девушка кивнула. Внутренние разногласия к добру не приведут, и если старая карга начнет раскачивать лодку, то паладину придется заниматься не только собиранием себя по кусочкам, но и своего войска.

За всеми этими разговорами они дошли до шатра. Эридана они застали в спальне, на кровати, аккуратно укрытым одеялами из шкур. Вид у него был все такой же бессознательный. Зариллон отвлекся от рассматривания утвари и сказал:

— Сделал все точно и аккуратно, лорд не пострадал в процессе.

Янтарь выдохнул:

— О, слава Темпусу!

Затем он повернулся к тифлингессе:

— Все произошло слишком быстро. Мы надеялись, что он хоть на какое-то время останется в лазарете. Дело в том, что у меня есть еще несколько тяжелых пациентов, и сегодня ночью очень важный период в их наблюдении. Жизнь лорда сейчас вне опасности, поэтому я вынужден попросить тебя приглядеть за ним, вечером и ночью, а утром я пришлю нескольких жрецов, чтобы понаблюдали за его самочувствием. Он не должен очнуться до утра.

— А если все-таки очнётся?

Драколюд немного помолчал, формулируя свою мысль:

— Дай ему бульона, чтобы подкрепить силы, а дальше все на твое усмотрение. К счастью, он пока не в состоянии оказать должного сопротивления, — еще некоторое время подумав, он добавил. — Если появятся пятна свежей крови на повязках, резко похолодеют пальцы и кровь еще сильней отхлынет от лица — тогда беги в лазарет. Такого не должно случиться, но я предпочту предупредить заранее.

От всех этих инструкций Кьяре стало не по себе. Она не владела лечащей магией, не имела медицинских навыков, и все ее умения в этой области сводились к выпиванию лечебных зелий и покою. А тут ей поручили следить за здоровьем не просто кого-то, а полководца, но она промолчала, кивнула Янтарю:

— Мы с Киллианом позаботимся о нем.

Потом поблагодарила Зариллона, а после выпроводила их восвояси.

— Киллиан, — обратилась она к денщику. — Принеси, пожалуйста, питьевой воды и приготовь что-нибудь легкое, вроде бульона, для лорда. Он может очнуться.

Старик сдержанно кивнул:

— Вам бы тоже поесть и отдохнуть. Могу распорядиться насчёт ужина и вина. У вас такой нервный вид.

Внимание денщика, тем более в такой непонятный и волнующий момент, было приятным. На душе у Кьяры немного потеплело.

— После ужина решим, как будем дежурить ночью, — ответила девушка.

Киллиан поклонился еще раз и ушел выполнять приказ, а тифлингесса осталась в одиночестве. Сразу же накатили разные думы. Раздражение от последнего разговора с Эриданом постепенно утихло, и вновь появились вопросы, с чего он уделил ей столько внимания. Ее жизнь должна быть ему совершенно безразлична. Этот короткий разговор, пока у него не начался бред спесивца, был на удивление доверительным. Может, это последствия тяжелых травм. Ударился головой, начал бредить, возомнив себя добрым лордом. Опять она задела какой-то не тот рычаг. Хотела обхитрить его, но, видимо, вышло не слишком аккуратно.

Девушка тяжело вздохнула. Поднять эльфа на ноги будет сложно. Еще сложнее будет сдерживать его самоубийственные порывы. Вряд ли он послушает разумные доводы, а обман, если он не будет достаточно искусным, вызовет только волну его ярости. Королева Воронов, за что? Разве я была недостаточно хороша?

Появилась идея поискать фей. Вдруг они обладают еще какими-то знаниями, способными поднять паладина на ноги? Стало немного досадно, что она не додумалась взять гвардейцев из лазарета, приставить к шатру, чтобы никто посторонний не волновал Эридана. Она была тогда слишком взволнована, чтобы думать здраво. Ну что ж, хорошая мысль приходит в голову со значительным опозданием. Может, ей встретится Элледин, его можно было бы попросить выделить гвардейцев для охраны покоя паладина.

Тем временем Киллиан накрыл на стол. Горячие мясо и хлеб, орехи в теплом меду, кувшин горячего вина.

— Я распорядился насчет бульона для господина, — сказал он. — А пока поужинайте сами.

Девушка посмотрела на снедь и поняла, что впервые за долгое время у нее нет аппетита.

— Спасибо, Киллиан, — ответила она. — Я поем чуть позже.

Денщик поклонился с непроницаемым лицом и вновь оставил девушку в одиночестве. Примерно час чародейка провела в шатре, наблюдая за состоянием эльфа и переключаясь на свои мысли. Все-таки, надо было найти фей. Она постучалась в палатку Киллиана, подождала, пока он выглянет.

— Я совсем ненадолго отойду, — сказала тифлингесса. — Пригляди за лордом. Если он все-таки очнется, то напои его бульоном.

Денщик вновь молча кивнул в ответ.

Чародейка призадумалась, пытаясь вспомнить, где же она видела фей в прошлый раз. Придется действовать наугад. Она отошла на небольшое расстояние от шатра Эридана и увидела знакомого зеленоволосого эльфа. Каленгил играл в карты с каким-то стражником. Кажется, они были очень увлечены. Она бы и сама с удовольствием сыграла, но дела были превыше всего.

— Весело проводите время, — сказала она с улыбкой. — Каленгил, знаешь, где найти шиверпайнских фей?

Зеленый слегка откинул голову в сторону девушки, прижав карты к столу:

— Знаю, но они часа два-три как улетели.

— Ага, — поддакнул стражник. — Приказали доложить лорду Эйлевару, что они полетели в его родовой замок, но лорд все равно пока без сознания.

— Спасибо за информацию, — ответила Кьяра и задумчиво побрела обратно в шатер.

* * *

… Эридан без сил упал на подушку, словно ухнул в черный океан. Окошко света все отдалялось и отдалялось, пока не превратилось в еле видную точку. Какое-то время он плавал в тумане небытия, на время забыв не только о собственном имени, но и существовании. Темнота превратилась в слегка подсвеченный туман, из которого вышла фигура, придерживая рукоять меча. Лица не было видно, но Эридан сразу узнал эту уверенную походку и осанистость, подражание которой вошло у него в привычку. Доспехи позвякивали при каждом шаге.

Правая рука повисла под тяжестью тренировочного меча. Какой же он сегодня неподъемный. Учитель снова испытывает его? Раздался скрежет вынимаемой из ножен стали. Фигура в доспехах высвободила клинок и на мгновение застыла. Призрачный свет отразился на идеально заточенной кромке. Эридан с опозданием понял, что правая рука его привязана к спине. Зачем? На мгновение он забеспокоился. Ноги стали ватными.

Меч свистнул в воздухе, ослепив эльфа ярким бликом, в следующее мгновение стальной клин устремился в его сторону, прямо и бесхитростно. «Уворачивайся!» — вопил разум, но тело словно завязло в глине. Лезвие вошло в грудь, серебристой рыбкой нырнув между ребрами, чуть-чуть левее сердца. Пронзительная боль и чужеродный холод стали. Лицо учителя вынырнуло из темноты, и Эридан вспомнил, что тот мертв больше двух сотен лет.

— Очнись! — произнесли полуистлевшие губы.

Эридан резко распахнул глаза, и его левая рука машинально схватила что-то, что причинило ему боль. Пальцы моментально сжались с намерением раздробить, смять, уничтожить. Он услышал глухой вскрик и, наконец, сфокусировал взгляд.

Над ним склонился человек в черной одежде стражника. Нижняя часть лица была скрыта тканью. Боль не стихала, эльф понял, что ее причиняет торчащий из его груди меч. Левой рукой паладин ловко накрыл лежащую на рукояти ладонь нападавшего, ломая пальцы. Откуда-то из основного зала раздалось шуршание — еще один. Противник предпринял попытку рывком выйти из захвата, но пальцы эльфа держали мертвой хваткой. За ширмой раздалось звериное рычание, вскрик человека. Женский голос проговорил заклинание. Сквозь щели в ширме мелькнул неестественный свет вспышек. Нападающий отвлекся на долю секунды, и Эридан воспользовался этим. Собрав остаток сил, он дернул рукоять на себя и сам подался ей навстречу. Не ожидавший этого человек качнулся вперед, столкнувшись лоб в лоб с эльфом. Человек охнул, его пальцы на мгновение разжались. Ладонь Эридана сомкнулась на рукояти, и резким движением он вынул окровавленный меч, еле устояв перед жгучей, пульсирующей болью, отдающейся в левое плечо.

Ширма опрокинулась, и женская фигура выстрелила в несостоявшегося убийцу лучом потрескивающей энергии. Мужчина ловко увернулся, выхватил кинжал, ушел от второго выстрела. Третья вспышка угодила в бедро. Все мышцы ноги сократились в болезненном спазме, неуклюжий рывок закончился булькающим хрипом: Эридан поймал своего противника на меч. Лезвие вошло в горло, хрустнул пронзенный хрящ и трахея. Тело, дернувшись, соскользнуло с клинка, чтобы продолжить кровавые конвульсии на деревянном настиле. Женская фигура приблизилась к Эридану, и тот узнал Саенис.

— Ты?! — сказал он, но это прозвучало скорей как слабый хрипящий выдох. Кровь расцветала на его груди как маковый бутон. Он никак не мог отдышаться. Ухало в ушах, сердце колотилось бешено и неровно.

— Сейчас, сейчас, — прошептала Саенис. Она сняла с головы платок, зажав им рану паладина. Рука Эридана судорожно подрагивала, так и не выпустив меча.

Полог с шорохом приподнялся, ив шатер вошла Кьяра. В ее сторону тут же кинулась гигантская собака с лицом человека, перемазанном в крови. Глаза горели двумя алыми углями. Зверь плыл в воздухе, не касаясь лапами земли. Тифлингесса отпрянула, и в то же мгновение откуда-то из глубины шатра раздалось грозное:

— Фу!

Собака мгновенно остановила атаку, вернувшись в тень.

Возле стола Кьяра увидела распластанное тело в черной одежде. Киллиан, подумала было она, но нет. Голова этого человека была абсолютно лысая, кожа темно-серая, а распахнутые красные глаза навыкат напоминали скорее о лягушках, чем о людях. По разорванной одежде и крупным кровавым следам вокруг девушка сделала вывод, что его убила собака.

Девушка поспешила в спальню, переступила через опрокинутую ширму. На полу лежал стражник. Во всяком случае, его одежду было не отличить от их черного мундира. Даже этот шарф, покрывающий нижнюю часть лица, был обычным атрибутом формы караульного, особенно в морозные ночи. Из горла человека все еще слабыми толчками била кровь, но по стеклянным глазам было видно, что он уже не жилец.

Эридан, все еще стиснув клинок, бешено и ошеломленно посмотрел на тифлингессу. Что бы тут не произошло, это случилось буквально несколько секунд назад. С лезвия короткого меча все еще капала кровь.

— Что происходит? — спросила чародейка, посмотрев на Саенис. Что сделала эта колдунья, бездна ее пожри?

Эридан не ответил. Ладонь его, наконец, разжалась, и меч звякнул об пол. Тело его начало крупно дрожать. Саенис закричала, прижимая платок к его ране:

— А на что похоже, тупица? Медика сюда веди! На клинке был яд!

— Что ты здесь делаешь? — все еще растерянно и агрессивно спросила тифлингесса.

— Слежу, чтобы такие бестолковые твари как ты не угробили его! — зло закричала эльфийка. — Хозяин сказал мне следить и при необходимости защитить. А теперь беги за медиком, мать твоя шлюха Вельзевула!

Словно вторя ее словам, паладин начал хрипло ловить ртом воздух. Видно было, что ему очень плохо.

Ругая себя за беспечность, девушка превратилась в лютоволка. А ведь она отошла всего на несколько минут. На расстояние меньше чем сто пятьдесят футов. Как же быстро и ловко они воспользовались шансом!

Взрывая снег лапами, огромный волк ворвался в лазарет, напугав нескольких послушников. Янтарь и Эрта, о чем-то разговаривавшие с очередным пациентом, отвлеклись. Женщина вышла вперед, совсем не боясь огромного зверя.

— Ты кто? — спросила она на общем. Затем Кьяра услышала прямо в голове ее голос, который спросил без какого-либо акцента: «Чего тебе надо?». «Это Кьяра. Эридану плохо» — также мысленно ответила она, а затем легла на землю, приглашая медиков сесть ей на спину.

— Янтарь, брать бинты, лекарства, лорд плохо! — закричала Эрта. Драколюд моментально кинулся за сумкой, собранной специально для таких случаев. Всего пара секунд, и вот уже все трое неслись сквозь снегопад, прямо к шатру.

Снежным ураганом огромный волк ворвался в шатер. Странная собака исчезла. Перепрыгнув через тела и опрокинутую ширму, медики подбежали к Эридану. Кьяра вернула свой истинный облик и подошла чуть медленней, встав за спинами медиков. Она чувствовала себя опустошенной, обманутой дурой.

Лицо Эридана приобрело синевато-фиолетовый оттенок, глаза покраснели от лопнувших капилляров. Его сводило судорожным кашлем с кровавыми сгустками. Хриплые попытки сделать вдох нагнали бы жути на кого угодно, но тифлингессе было все равно. Она думала только о том, какую нелепую ошибку допустила, и на секунду понадеялась, что паладин, наконец, умрет, решив часть ее проблем. Кьярой овладели странное оцепенение и равнодушие, она уже перестала бояться наказания, а в том, что оно последует и будет суровым, сомневаться не приходилось. Подняв глаза, она на мгновение встретилась взглядом с эльфом. Тот смотрел прямо на нее, а через секунду его скрутило новым, еще более сильным приступом. Что-то промелькнуло на его лице, но девушка не успела понять, что именно.

— Медведь тебя дери! У него кровь легкое, — вскрикнула Эрта. — Янтарь, есть сила лечить?

Драконид забормотал формулу, его руки засветились.

Кьяра наклонилась к трупу, тщательно изучая. Человек. Никаких опознавательных знаков. Кроме перевязи для меча и ножен для кинжала в сапоге при нем ничего не было, даже магический взгляд не нашел ничего интересного. Банальное покушение. С помощью стали и яда.

Пока лекари возились с паладином, Кьяра вернулась к трупу серокожего. На нем была знакомая одежда. У девушки появилось смутное подозрение, что это Киллиан, хотя лицо совершенно точно было другим. Она была полна сомнений, не хотелось верить, что ее вновь обвели вокруг пальца, запудрили голову иллюзией доброго отношения. Это произошло снова. Девушке стало очень горько.

Она вернулась в спальню. Эридан больше не хрипел, но она не обратила на это внимание, решив расспросить эльфийку:

— Как ты так вовремя здесь оказалась?

— Я тут с вашей победы над Обероном, — ответила Саенис спокойным голосом. Насквозь пропитавшийся кровью платок она, скомкав, кинула на пол. — Следила, собирала информацию, приглядывала. Я подозревала, что ты точно допустишь ошибку. Ты же низшее существо, — она улыбнулась и вытерла руки о край бинта, выглядывавшего из сумки Янтаря. — Никудышная из тебя гончая йет. Моя сработала лучше.

— На кого ты работаешь, колдунья? — спросила Кьяра ровным тоном. У нее не было сил даже на злость. Слишком много эмоций для одного дня.

— Не тебе, убогая, меня об этом спрашивать, — ответила Саенис сладким голосом с нотками самодовольства. — Это дело Эридана и моего хозяина, а ты иди, погоняйся за хвостом.

Распрямившись, она отряхнула от пыли свой прекрасный замшевый костюм и плащ из лисьего меха.

— Саенис… — слабым голосом произнес Эридан. — Только я имею право отчитывать своего оруженосца. Ты, а-джак-ай, можешь вместе с твоим хозяином идти на фоморджак. Говори, зачем пришла, или выметайся.

На лице эльфийки промелькнул испуг, и Кьяра приготовилась помешать ее атаке, если до этого дойдет, но та лишь сделала легкий поклон и проговорила голосом, полным патоки:

— Господин Эридан, мой хозяин, Лемифинви, Владыка Шиповника, желает поговорить с вами и сделать невероятное предложение. Прошу вас принять его и выслушать.

Однако на этот раз ее очарование не возымело успеха. Лицо Эридана, все еще слегка фиолетовое от недавно пережитого, было суровым:

— Мне плевать. Я ненавижу фей за редким исключением. Твой хозяин может больше не оказывать мне услуг телохранителя.

— Не будьте столь поспешными в выводах, — сказала колдунья, отвесив еще один изящный поклон. — Моему хозяину есть, что предложить. Например, информацию, кто осуществил это покушение, и кто ещё готовит его.

В глазах Эридана промелькнул интерес:

— Что мне мешает просто схватить тебя, подвергнуть пыткам и тем самым выведать все, что мне нужно?

Саенис попыталась сохранить спокойное выражение лица, но у нее не вышло.

— Мой хозяин имеет возможность убить меня, когда пожелает, — проговорила она дрожащим голоском, опустив глаза. — Боюсь, вы не успеете выведать всей информации.

— Этот Лемифинви… — задумчиво протянул паладин. — Он из Благого или Неблагого двора?

— Он из неприсоединившихся, господин.

Эридан задумался еще на некоторое время и, наконец, произнес:

— Что ж, может, я и захочу выслушать его. Завтра. Пускай приходит и скажет свое, несомненно, важное слово. А ты… Уйди. Испарись. Исчезни, чтобы я никогда больше не видел тебя.

Кьяра, с интересом наблюдавшая за этим разговором, удивилась. Неужели Эридан способен договориться с противником? Что-то непохоже.

Раболепно кланяясь, Саенис выбежала из шатра и исчезла в снежной тени.

Паладин переключился на Янтаря и Эрту:

— Позовите гвардейцев, поставьте у входа. Пусть охраняют день и ночь. Не хочу повторения.

Тон у него, несмотря на слабость в голосе, был командирский. Янтарь кивнул ему с покорной усталостью. Эрта же, казалось бы, нисколько не огорчилась тону, только легко прикоснулась ладонью к его макушке. Они с Янтарем поспешили прочь. В шатре остались только Кьяра, Эридан и покойники.

Какое-то время стояло напряженное молчание. Казалось, сам воздух наэлектризовался от возникшего напряжения.

— Ты, — начал Эридан, выплюнув это местоимение с презрением. — Мало того, что ты пререкаешься со мной, оспариваешь мои приказы. Ты позволила случиться такому глупому покушению! Если бы не Саенис, эта дочь карги и дарклинга, я был бы мертв! Так ты меня защищаешь?

В его глазах зажегся красный огонек ярости:

— Я пытался быть человечней к тебе. Это было опрометчиво.

Он с трудом приподнялся на дрожащей от напряжения руке. Глаза его уже полностью покраснели, а голос на мгновение прогремел с прежней силой:

— Я не знаю, что творится в твоей голове, а ты не трудишься объяснить! Что ты скажешь в свое оправдание?!

Чародейка бессильно опустилась на пол. Она чувствовала усталость, огорчение. Она молча посмотрела на эльфа, чем только сильнее разъярила его:

— Какого дарклинга ты молчишь? Я задал тебе вопрос и требую на него ответа. Простого, проклятье фоморов, ответа!

— Потому что простого ответа нет, — устало ответила Кьяра. — Да, я виновата, но я не буду оправдываться.

Заглянув ей в глаза, он осел на кровать. Голос его вновь стал тихим и слабым:

— Я ощутил, как сильно ты желаешь моей смерти. Ты думаешь, если я умру, ты освободишься. Но если я умру, меня поднимут и заставят идти дальше, а ты пойдешь за мной, потому что такова воля наших хозяев. Ни один из нас не освободится. Так решили за нас.

Он помолчал немного и продолжил, прикрыв глаза:

— Ты разочаровала меня. Не понимаю, чего я еще ожидал от тебя? Завтра я решу, что с тобой делать.

Вернулись Янтарь и Эрта, а с ними зашли несколько гвардейцев во главе с Элледином. Золотоволосый выглядел каким-то обеспокоенным, взъерошенным. Ему пришлось низко склониться над кроватью больного, чтобы расслышать приказ. Вскоре Элледин отстранился и шепнул лекарям:

— Он снова потерял сознание.

Гвардейцы по-деловому начали убирать тела. Кьяра осмотрела пятна крови на дереве и подумала вдруг, что их просто так не отмоешь, так и останутся въевшимся воспоминанием. Ей снова стало очень горько. Дождавшись, пока лекари отвлекутся, она тихонько подошла к кровати паладина.

— Ошибаешься, Эридан, я не хочу твоей смерти, — тихо сказала она, глядя на его лицо.

Внутри у нее творился настоящий хаос эмоций. Несколько минут назад она была не против его гибели. Она забыла про жрецов и их магию, способную поднять из мертвых. Она поддалась сиюминутному порыву, теперь это желание ушло. Что за выражение было в его глазах тогда, когда он задыхался?

Она выскочила из шатра, мимо лекарей, мимо гвардейцев, вставших на стражу. Снег стал совсем густым, ноги увязали по колено в его рыхлой мякоти. Кьяра не знала куда идет, просто куда вели ее ноги. Когда поводок натянулся, хлестнул ее горячей болью, она почти не обратила на него внимания. Сквозь шум ветра она услышала рычание множества зверей. Волки. Ноги сами привели ее туда. Она аккуратно пробралась под навес, нашла среди волков своего Скага, обняла его за шею, уткнулась в его густой мех. Зверь жалобно скулил, не понимая, что происходит, а Кьяра плакала и рассказывала о своей жизни, особенно о предательствах. Она редко кому доверяла и каждый раз корила себя, когда поступалась с этим принципом и подпускала кого-то ближе, чем следует.

— Вот такая я непутевая, — сказала она ему в ухо, как следует прорыдавшись. — А гонка мне очень понравилась. Знаешь, если ты когда-нибудь встретишь мышь исчадие с такими же крыльями как у меня, не трогай ее, это моя сестра.

Еще посидев с волком, она вернулась в шатер далеко за полночь. В комнате Эридана стояла тишина. Тифлингесса скользнула под одеяло и почувствовала, как же все-таки устала морально и физически. Ей было уже не важно, успеет она выспаться или нет. Вполне возможно, что завтра ее казнят, но она просто устала бояться, как и терпеть унижения. С нее хватит. Сегодня она дала себе установку посмотреть в лицо тому существу, что преследовало ее во сне.

Посреди ночного кошмара она обернулась и увидела, что это тень с ее собственным лицом. Тень подошла к ней и прошептала бесстрастным голосом, от которого стало не по себе: «Провалишься и станешь топливом для портала»…

Глава 16

Изгнание

Кьяра проснулась от того, что кто-то тряс ее за плечо. Она с трудом открыла глаза и увидела перед собой растерянное лицо Элледина.

— Господин сказал проводить тебя, — сказал он и кивнул в сторону.

Девушка посмотрела туда, куда указал эльф, и увидела свою безразмерную сумку. Она еще не совсем проснулась, поэтому соображала с большим трудом. Тифлингесса чувствовала себя усталой и разбитой, словно и вовсе не спала.

— Он сказал, что ты… отправляешься в бессрочное путешествие, — продолжил эльф. Видно было, что он тщательно подбирал слова, а в глазах было сожаление.

Девушка все поняла и только молча кивнула. Несколько минут потребовалось у нее на то, чтобы накинуть верхнюю одежду, а эльф подхватил ее сумку. Тифлингесса вышла из-за ширмы. Из комнаты Эридана доносилось несколько голосов, но она даже не глянула в эту сторону.

У входа в шатер стояли два одетых в броню волка: Скаг и более лохматый и крупный Шторм.

В гробовом молчании Элледин сопроводил ее между темных рядов палаток. На краю лагеря он остановился:

— Здесь я оставлю тебя, — вздохнул эльф, передав вещи. — Не знаю, что случилось… Береги себя. Только… обратно пока не возвращайся. Не знаю, когда его отпустит, но надеюсь, что скоро, — эльф резко замолчал, а затем добавил. — Удачи, Кьяра.

Он тронул коленями, и его волк помчался обратно в лагерь. Девушка посмотрела ему вслед. Она ожидала всякого. Ожидала, что ее казнят за дерзость, или, что паладин все-таки смилостивится, и ее просто подвергнут тяжелому физическому наказанию или унижению, а может и всему вместе. Однако того, что ее выставят вон, словно уличную собаку, она не ожидала. Да, ее не убили и не избили, но от этого было не менее больно. Сразу всколыхнулись воспоминания: ей пять или шесть лет, а перед ней двери красивого дома. За спиной суровый, жестокий мир, где ей приходилось выживать, прячась в кучах мусора и развалинах, убегать от дьяволов, питаться чем попало и никому не доверять. С тех самых пор она задавалась одним простым вопросом: за что ее выкинули на улицу? Вот и сейчас она почувствовала ту саму обиду и беспомощность, правда причину своего изгнания она теперь хорошо знала: совершила ошибку, разочаровала эльфа, и он выкинул ее, как мусор.

Она ушла достаточно далеко за пределы лагеря, чтобы ряды палаток превратились в крошечные черные точки. Здесь она, потрепав волка, сказала:

— Скаг, мы теперь с тобой совсем одни. Знаешь, очень хочу сейчас вернуться в северные земли Невервинтера. Там холодно и опасно, но зато нет никаких фей.

Почти не надеясь на успех, она попробовала призвать портал куда хотела, но магия ее не послушалась. Кьяра горестно хмыкнула. Наверное, поводок привязал ее к этому плану. Она вспомнила, как сильно он натянулся после смерти эльфа, и его слова, что даже смерть не сможет освободить их. Кажется, эта магическая цепь была крепче и глубже, чем ей казалось, и сковывала души, а не тела. Вероятно, с расчетом на возвращение паладина из долины смерти. Королева, предугадала ли ты, что он может просто прогнать меня, словно попрошайку, спросила себя девушка? Она направила волка строго вперед.

Словно издеваясь над внутренним состоянием девушки, погода была удивительно мягкой. Без снега, ветра и сильного мороза. Лагерь окончательно исчез с горизонта, но пустыня льда и снега все не заканчивалась. Кьяра хорошо чувствовала себя в городах, но еще лучше в таких пустошах, где нет ничего, что препятствовало бы свободному перемещению. Свежий воздух прогнал сонливость. Боль от натянувшегося поводка была не такой сильной, чтобы остановить ее. Даже если задание и провалено, она все рано стремилась выжить. Пусть это будет продлением агонии, но иначе она и не могла. Просто сдаться было не в ее правилах.

Ей вспомнился сочувственный взгляд Элледина. Похоже, этот эльф был искренне дружелюбен к ней. Пожалуй, некоторые ребята из гвардии были неплохими.

Спустя четверть часа Кьяра заметила на фоне ровного ландшафта какие-то темные фигурки, копошащиеся в снегу. Она подъехала поближе и приметила на них форму стражников. Заметив девушку, один из них бросил копать, а другой махнул ей рукой. Девушке стало любопытно, она подъехала еще ближе.

При беглом осмотре они действительно оказались стражниками, человеком и полуэльфом. Лиц они не прятали, но все равно было что-то подозрительное в том, что они были так далеко от лагеря.

— Кажется, ты из гвардии, — сказал полуэльф. — Мы из разведки. У нас возникла проблема: лошадь сдохла, а лагерь далеко.

Чародейка бросила на них еще один подозрительный взгляд. Она видела разведчика перед битвой с Обероном, и одет он был совсем иначе. К тому же, зачем закапывать мертвую лошадь? Да и вообще, она не видела в лагере лошадей.

Кьяра вскинула вперед руки, и в стражников полетел сгусток пламени. Поравнявшись с ними, он взорвался с громим ревом. Солдаты отпрыгнули в разные стороны. Человек начал кататься по снегу, сбивая пламя, а полуэльф, ловко выхватив меч, в два прыжка поравнялся с тифлингессой. Клинок ударился о выставленный магический барьер. Полуэльф отпрыгнул:

— Вот сука!

Кьяра взлетела за пределы досягаемости его меча и в следующее мгновение обдала обоих потоком ледяного ветра. Полуэльф закричал, заслоняясь рукой. Его тело так и осталось стоять, вмороженное в кусок льда. Второй так же затих.

Скаг кинулся к той куче снега, в которой копался человек, и начал разрывать ее лапами, ворча словно пес. Из снега показалась посиневшая рука, а затем и лицо полуэльфа. Тифлингесса с интересом осмотрела два грубо сложенных в яму тела. Амуниции на них не было, только исподнее. Тифлингесса осмотрела тех, кого убила, повнимательней. Странно. Всего минуту назад они выглядели, как человек и полуэльф, а теперь оба напоминали скорее серых красноглазых жаб. Перевертыши, подумалось Кьяре. Сама она не сталкивалась с подобными, но слышала истории о существах, способных украсть внешность и даже характерные особенности поведения.

Волк продолжил взволнованно копать снег. Вскоре он нашел еще четыре могилы. В одной лежал Киллиан. Смерть сгладила его строгие черты. Девушка задумалась. Когда и в какой момент лже-Киллиан занял место денщика? Неужели все эти разговоры, внимание к ее персоне действительно были всего лишь ловким подлогом. Ей вновь стало очень мерзко. Тифлингесса осмотрела другие ямы. Какой-то человек. Наверное, солдат или простой рабочий, может из разведки, без амуниции было не понять. А вот содержимое двух других могил ее удивили. Это определенно были два эльфа из гвардии. Ни имен, ни лиц она не знала, но такие пестрые цвета могли быть только у них. Кто бы это ни был, они внедрились в войско без особых проблем. Затем наблюдали, искали возможности. Кто бы это мог быть?

Громкий, яркий взрыв должен был привлечь внимание. Кьяра решила подождать, удостовериться, что тела найдут. Да, теперь это было совсем не ее дело, но все же.

Через некоторое время в небе показался силуэт орла. Птица начала снижаться, закладывая круги, и чем ближе она становилась, тем больше казалась. Приземлившись, гигантский орел грозно посмотрел на девушку золотыми разумными глазами. Когтистая лапа перевернула тело серокожего, пернатая голова осмотрела его под разными углами. Заглянув в ямы, птица яростно заклекотала. Клювом и лапами орел аккуратно достал тела.

Кьяра не стала смотреть, как птица поступит дальше. Все что могла, она сделала, а остальное не ее забота. Запрыгнув на волка, девушка поскакала в прежнем направлении.

Через час непрерывного бега Кьяра ворвалась из зимы прямо в лето. Сначала показалась полоска светлого неба и зеленой травы, а затем волк пересек четко очерченную границу, отделяющую снежную пустыню от прочего мира. Темнота отступила. Волк выбежал на луг с невысокой травой, и во все стороны взметнулись синие и зеленые огни. Чародейка сначала напряглась, приняв их за те призрачные фонарики, которые принесли ей очень много бед, но в следующее мгновение она успокоилась, разглядев в них крупных жучков со светящимися брюшками. Светлячки. Подняв голову к небу, тифлингесса увидела его насыщенную синеву, подчеркнутую розово-оранжевым ореолом вокруг низко висящего солнца. Луг опьяняюще пах свежей травой.

Скаг настороженно принюхивался. На нос ему сел светлячок, и волк смешно чихнул, спугнув каких-то мелких зверьков в траве. Он выглядел очень неуверенным.

— Пойдем, поохотимся, — сказала ему девушка, похлопав по шее.

Волк одобрительно тявкнул и засуетился, пытаясь вынюхать подходящий след. Через некоторое время он разочарованно заскулил. Кроме светлячков и полевых мышей на лугу ничего не было.

— Не беда, — подбодрила его тифлингесса. — Пойдем дальше.

Она направила скакуна вдоль кромки ледяной пустыни. Зрелище было удивительным: слева укрытая тьмой тундра, справа — сказочный луг и за ним стена леса, который то приближался, то отдалялся. Какого-нибудь музыканта, поэта или художника подобный пейзаж поразил бы, но девушка была личностью приземленной. Ее сейчас интересовали только следы возможной пищи и вероятные враги. Включился инстинкт выживания.

Приостановившись, Скаг повел носом.

— Вперед, я тебе доверяю, — шепнула тифлингесса на белое мохнатое ухо, и волк, почти припав к земле, начал красться по следу.

Кьяра приподнялась над его спиной. Она увидела заднюю часть какого-то очень большого животного. Головы не было видно, но на ногах были раздвоенные копыта. Тело лежало на боку, придавленное огромным орлом. Периодически переминаясь с ноги на ногу, птица отрывала от туши крупные куски мяса. Неподалеку три орла чуть поменьше клекотали, споря за мясистый окорок размером со Скага. Вдруг одна из птиц посмотрела в сторону чародейки, распушив перья, и закричала.

Смысла скрываться больше не было. Распрямившись, девушка ударила в самого крупного орла всполохом огня. Взметнулись перья, пахнуло палеными волосами, и птица взметнулась в небо, а следом за ней и орлы поменьше. Они выглядели угрожающе. Тифлингесса стиснула зубы. Ей вспомнились годы, проведенные в Нижних Мирах, наполненные бесконечной борьбой и поиском пищи. Кто слабее, того съедают или используют. Поэтому чародейка так много внимания уделяла силе. Недаром почти все ее заклинания призваны были убивать, крушить, уничтожать.

На солнце заблестели растопыренные когти. Крупная птица спикировала прямо на чародейку, но та быстро взмахнула рукой, и тварь пронзил ледяной луч. Перья ее тут же покрылись изморозью, туша замерла на мгновение и неуклюже рухнула оземь, крылья с треском отломились, демонстрируя красноватый разлом.

Налетевший от взмахов крыльев ветер чуть не сбил девушку с ног, но она устояла и даже успела заслониться полупрозрачным магическим щитом. Орлы врезались в него головами и недоуменно отступили. Волк с рычанием кинулся на ближайшую птицу. Сначала он неудачно схватил ее за крыло и начал трепать. Орел пронзительно закричал, и его клюв проделал в боку Скага набухшую от крови отметину. Красная струйка потекла по меху. Завизжав от боли, волк отпустил крыло, но только затем, чтобы вцепиться в мягкое брюхо. Птица ощерилась когтями, полосуя зверя, но волчьи челюсти все равно сомкнулись на мягкой плоти. Орел сделал несколько конвульсивных рывков и обмяк.

Кьяра превратила еще одну птицу в ледяную статую. После этого она увидела на горизонте еще четырех орлов, летящих в ее направлении. Неужели целое семейство? Девушка отступила в сторону тундры.

Последний из приземлившихся гигантов, зашипев, кинулся за ней следом. Ловко выставив вперед клюв, он сделал болезненный укол в ее предплечье. Даже плотная кожа и мех, даже слой ороговевших чешуек не спасли от удара. Закричав от боли, девушка зажала окровавленную рану. Глаза тифлингессы вспыхнули огнем, и орел занялся пламенем. Птица начала судорожно метаться пытаясь, сбить огонь. До Кьяры ей уже не было дела.

Четыре птицы, прилетевшие на зов сородичей, камнем кинулись вниз. Одна из них сомкнула когти прямо на спине волка. Если бы не доспехи, раны были бы куда значительней, а так он отделался несколькими кровоточащими порезами.

Чародейка выставила вперед ладонь, с пальцев ее сорвалась молния, поразив одну из птиц. С громким гулом и треском от основной молнии отделилось еще три извивающих электрических отростка, впившихся в трех других птиц, готовых разорвать Скага на мелкие кусочки. Взметнулись опаленные перья, очень сильно запахло грозой и горячим песком.

Обожженный мстительным пламенем орел наконец смог погасить себя. Его лапа полоснула девушку по спине, чудом не задев крылья. Один из когтей, распоров плотную кожу зимнего костюма, провел кровавую линию вдоль хребта. Боль была просто кошмарной. Чародейка прыгнула вперед, стараясь уйти от еще больших повреждений. Она надеялась на свои невероятно ловкие ноги. Приземлившись, она, не оборачиваясь, кинула в преследующую ее птицу зеленый шарик, отделившийся от указательного пальца. Раздалось громкое шипение, почувствовался сильный запах паленых перьев и горелой крови. Все стихло.

Зарычав, Скаг вцепился в уже мертвого орла и принялся трепать его, пока не вывалил язык от усталости. Кьяра приложила ладонь к ране на плече, затем задумчиво посмотрела на кровь. Не так глубоко, как она боялась, но достаточно болезненно. Надо бы найти, чем перевязать. Она посмотрела на волка, который уже с увлечением начал терзать тушу копытного. Если б не доспехи, Скагу бы досталось гораздо больше.

Девушка принялась ощипывать и разделывать одного из орлов, потратив на это примерно час. Волк за это время немного подкрепился олениной и зализал раны.

— Ох и славно поохотились, — произнесла она наконец, вытирая руки. — Жаль будет, если столько мяса пропадет. Давай-ка заморозим.

Она полезла в сумку за рваным тряпьем и вдруг обнаружила то, чего туда не клала: несколько лечебных зелий, баночку с исцеляющей мазью, несколько свертков с вяленым мясом, орехами, галетами и сухофруктами и бурдюк, наполненный водой. От неожиданности девушка даже присела. Неужели Элледин не просто посочувствовал ей, но и снарядил всем необходимым в дорогу? На душе стало немного теплее.

Она замотала куски орлиного мяса в обрывки старой одежды. Взяв валяющуюся на лугу корягу, пошла к снежной пустыне, выдолбила яму в снегу и захоронила в ней большую часть мяса. А другую часть положила на снег, чтобы промерзла. Пока мясо покрывалось льдом, она немного перекусила из положенных в сумку пайков.

Битва с орлами, разделка и выдалбливание ямы в снегу утомили чародейку настолько, что ее вновь начало клонить в сон, да и нужно было восстановить магические силы, а для этого нужно было полноценно отдохнуть.

— Надо бы нам поспать, — вздохнула она, обращаясь к волку. — Я совсем не выспалась. Но сначала полечим тебя.

Она смазала порезы и крупную рану волка лечебной мазью, которые сразу затянулись коркой, кровотечение прекратилось. Зверь терпеливо перенес всю процедуру. От своих ран она выпила зелье. Боль сразу отступила, но усталость никуда не делась.

— Как думаешь, безопасно ли спать в лесу? — спросила она у волка.

Тот только глянул на тифлингессу наивными собачьими глазами.

— Эх, ладно, — вздохнул чародейка, распрямившись. — Сейчас и проверим.

Лес выглядел древним, загадочным, первозданным. Деревья росли сплошной стеной, узловато переплетаясь между собой. Не было видно ни единой тропинки. Земля утопала в прелой листве и пряталась под густыми чащобами папоротника. Высокие мясистые стебли доходили Кьяре до пояса. Из-за этого приходилось двигаться медленно и аккуратно, чтобы не споткнуться о какой-нибудь корень. На некоторых стеблях папоротника пестрели яркие цветы, похожие на морских звезд. Полог леса был практически сплошным, поэтому густые темно-зеленые сумерки обступили девушку со всех сторон. Среди крон то и дело мелькало что-то светящееся. Может насекомые, а может и лесные духи.

Волк остановился рядом с огромным деревом. Его узловатая кора была покрыта влажно поблескивающим мхом и несколькими колониями ярких грибов. Корни высоко расположились над землей. Выглядело как неплохое укрытие. Скаг устроился под самым большим их них, свисающая сверху трава укрыла его мягким покрывалом. Кьяра улеглась рядом с ним, уткнувшись в меховой бок. От волка пахло мускусом и кровью. Мерное дыхание и мягкое сердцебиение убаюкали девушку, но вскоре она проснулась от встревоженного рычания. Чародейка подскочила, готовая к атаке. Возле ее лица, поблескивая, застыло что-то, очень похожее на иглу. Сфокусировавшись, она увидела, что это крошечная рапира в руках крылатого человечка не больше голубя ростом. Воздух звенел от взмахов маленьких крылышек. Присмотревшись, девушка заметила целый рой таких существ, вооруженный миниатюрными лукам и шпагами. Испуганно взъерошившись, волк оскалил клыки.

Крылатый человечек, угрожавший тифлингессе шпагой, сказал ей на общем с сильным акцентом:

— Упирайтесь прочь, это наше терево!

Чародейка мысленно выругалась. Она была слишком расстроена и утомлена, чтобы вступать в конфликт из-за ночлега в лесу, поэтому подняла руки в мирном жесте и произнесла:

— Простите. Мы вас поняли и сейчас же уйдем. Пошли, Скаг.

Волк заскулил, но подчинился, и они, понуро выбравшись из-под уютного корня, побрели в глубь леса. Существа проводили их гневными взглядами.

Кьяра не знала, кто это такие, сильные они или слабые, но ей вдруг отчетливо подумалось, что выжить в этом месте будет слишком непросто.

Волк попытался найти новое местечко для сна, но на полпути его сморило, и он просто свернулся калачиком в каких-то колючих кустах. К его меху тут же пристал репей. Кьяра упала с ним рядом, забравшись под огромную лапу, и еще на несколько часов погрузилась в сон. В этот раз им никто не мешал. Иногда с веток деревьев сыпались листья и труха, но им было все равно.

После пробуждения они еще некоторое время лежали и отдыхали, вычищая репей из меха и волос. Кьяра обдумывала перспективы своего будущего. Покинуть этот мир она не могла, знать о нем ничего не знала. Ей хотелось попасть в какой-нибудь город или хотя бы деревню, но были серьезные опасения, что местные будут совсем ей не рады. Тем более, что девушка не знала ни эльфийского, ни языка фей. Она вновь нащупала монетку на запястье и зашептала, уговаривая богиню на новую сделку, надеясь, что Тимора не накажет ее за такую наглость:

— Выполнить обещанное я не могу, возможно, никогда не окажусь на Фаеруне, но все равно прошу чуточку удачи.

Удача, как известно, любит смелых, но злоупотребляющих ее дарами рано или поздно ждет черная полоса. Кто знает, может, для Кьяры она уже наступила.

Выпив немного воды из бурдюка и поев сырого мяса, они двинулись обратно в сторону ледяной пустоши. Орлиное мясо было жестким и отдавало мускусом, но девушке приходилось питаться и не таким. Волку было жарко в лесу, он тяжело дышал, вывалив язык. Девушка полностью доверилась зверю в плане ориентации в пространстве.

Скаг, быстро уловив направление по запаху снега, потянул девушку кратчайшей дорогой, через бурелом, колючие кусты и чащи цветущих папоротников. Ветки больно хлестали по лицу и оставили несколько кровоточащих ссадин.

Через некоторое время Скаг радостно взвыл и, перемахнув через ствол поваленного дерева, выбежал на берег большого озера. Противоположный его берег терялся в тени деревьев. На поверхности дрейфовали листы кувшинок размером с небольшой плот. Волк жадно припал к воде и начал шумно пить. Кьяра подошла к озеру поближе. Вода в нем была чистая, но что-то поднимало ил со дна. Рыбы или какие-то животные?

Из воды показалось два круглых немигающих глаза с горизонтальным зрачком. Волк злобно заворчал, но пить не перестал. Глаза ушли под воду, только для того, чтобы вынырнуть у самой его морды. Испуганно вспузырив воду, волк отпрянул, но округлое мутно-зеленое тело двинулось следом. Одним ловким прыжком нечто выпрыгнуло из воды и повисло на морде зверя. Скаг завизжал как избитая собака.

Кьяра среагировала быстрее, чем успела разглядеть существо. Сгусток пламени ударился о блестящее от воды тело, огонь зашипел на влажной коже. Создание отцепилось от морды волка, шлепнулось на траву, дернуло лапами и затихло. Это оказалась огромная лягушка. Если бы она вытянулась на своих мощных задних лапах, то вполне могла достать Кьяре до плеча. Что же здесь все такое огромное? — подумалось девушке. Орлы, олени, вот теперь и лягушки.

От мыслей девушку отвлекло агрессивное кваканье со стороны озера, по воде разошлись круги, и на берег выпрыгнули еще три лягушки. Они атаковали Скага. Одна из них повисла на ремне его доспехов. Раздался сухой треск, лягушка упала на спину с куском сыромятной кожи во рту. Две другие вцепились в мягкое брюхо волка. Раздался визг, Скаг упал на бок, пытаясь оторвать кровожадных созданий. Кажется, у этих тварей были мелкие, но очень острые зубы!

— Пошли вон! — закричала Кьяра, отгоняя впившихся в волка земноводных. Она сделала несколько жестов, поднесла ко рту кулак и выдохнула струю пламени. Лягушки судорожно забегали по берегу, объятые огнем. Скага тоже немного задело, запахло паленой шерстью. Весь живот волка был залит кровью от укусов, плоть была изрезана в клочья, раны почти доходили до внутренних органов.

— Погоди немного, — сказала Кьяра, погладив волка по голове.

Она достала бутылочку с лучшим лечащим зельем. Она берегла его на особый случай, но, видимо, ждать дальше не было смысла. Вытащив пробку зубами, тифлингесса влила в окровавленную пасть зверя все содержимое флакона. Порезы на животе тут же начали заживать, и вскоре остались только пятна крови на шерсти. Волк удивленно обнюхал себя и благодарно выдохнул в лицо чародейке.

По озеру вновь поползли круги.

— Бездна, — выругалась Кьяра.

На берег высыпало еще несколько лягушек. Их белые зобы судорожно раздувались и низкое кваканье, похожее на рычание, раскатисто разнеслось над берегом.

Девушка поняла, что эффект от зелья может сейчас сойти на нет. Прежде, чем лягушки успели напасть, она превратила Скага в огромного пещерного медведя. Бурая гора из меха и мускулов встала на задние лапы и заревела. Лягушки кинулись врассыпную. Одну Скаг успел размозжить ударом лапы. Другая, отчаянно атаковав его, повисла на шерсти. Медведь сорвал ее с себя и растрепал зубами. Третья лягушка одним прыжком долетела до озера. На почтительном расстоянии от берега на поверхности показались ее глаза, она громко заквакала. Из глубины озера ей начало вторить несколько десятков лягушачьих голосов, превратившись в оглушительный хор.

— Пошли, Скаг, — сказала Кьяра, похлопав медведя по меховому бедру. — Воды нам здесь не набрать.

Они снова углубились в густые дебри леса. Шли с большой осторожностью, останавливаясь, заслышав любой необычный звук. Крылья тифлингессы постоянно путались в ветках. Девушку не отпускало ощущение, что кто-то за ней наблюдает. Она несколько раз останавливалась и оглядывалась, но засечь присутствие кого-то у нее не получалось, поэтому она списала это ощущение на стресс.

Наконец, между деревьями появился просвет, сквозь который показался небольшой кусочек зеленого луга. Выйдя на него, девушка испытало сильное облегчение. Все-таки давящая атмосфера леса, его тревожащие звуки и запахи сильно напрягали и без того обеспокоенный разум. Кьяра расправила крылья, взмахнула, размяла, с удовольствием почувствовав натяжение мышц. Очень высоко в небе она увидела силуэт птицы, но не придала особого значения. Если это вновь гигантский орел, то он особой опасности не представлял.

— Скаг, веди к тайнику с мясом, — скомандовала она.

Волк, понюхав землю и воздух, покрутился, побегал некоторое время по лугу, ища направление. Хоть он тоже был чужаком в этом мире, но ориентировался заметно лучше. Вскоре зверь навострил уши и уверенно двинулся к тундре, а чародейке оставалось только довериться своему спутнику. При крупной рыси часть доспеха хлопала его по бокам: следствие того, что лягушка перекусила один из ремней.

Примерно через час волк привел ее к памятному холмику в снегу и начал его раскапывать. Кьяра принялась помогать ему с помощью коряги, но гнилая древесина вскоре сломалась.

— Мешок с бесами, — ругнулась она, высасывая из пальца крупную занозу.

Скаг неплохо справился и без ее помощи, из снега показались куски замороженного мяса.

— Умница! — похвалила девушка, похлопав волка по шее.

Чародейка оторвала твердую хрустящую ткань и кинула замороженный кусок мяса волку. Тот принялся облизывать его, отогревая теплом собственного дыхания. Девушка набрала снега в бурдюк и засунула за пазуху, чтобы растопить. Она взяла себе другой кусок. Кинжал, подаренный ей Эриданом, легко срезал тонкие ломтики замороженного мяса. Так орлятина казалась не такой уж противной на вкус. Пока ели, снег в бурдюке растаял. Задумавшись, чародейка сделала несколько глотков. Этот день был тяжелым, напряженным и полным опасностей. Возможно, им с волком просто не везло, а, может, Страна Фей — такое дикое и жестокое место, где чужакам просто не место. У нее не было каких-то конкретных ожиданий об этом плане, но все же Кьяре казалось, что мир с подобным названием должен быть чуточку дружелюбней. Не верилось, что это — родина гвардейцев.

Она посмотрела на волка, который радостно лизал снег. Зверю совершенно точно было не место в этих лугах и лесах. Ему было жарко, твари вечно пытались убить его из-за размера и приметного цвета. В большинстве случаев Кьяра могла уйти от своих врагов на крыльях или закидать смертоносными заклинаниями, но ее останавливал Скаг, которого она могла бы ненароком задеть. Сбежать без этого большого дурачка она тоже не могла. Волк был ее тяжелым пушистым камнем, тянущим на дно.

— Скаг, тебе надо вернуться в лагерь, — сказала она, наконец, глядя прямо ему в глаза. — Тебе тяжело здесь, а мне в этом снегу. Так будет лучше, я за тебя не буду переживать. Иди!

Она махнула рукой в сторону снежного простора за спиной, но волк никак не отреагировал, только высунул большой язык.

— Уходи! — резким тоном приказала Кьяра. — Иди в лагерь.

Волк заскулил, и лег, положив голову на передние лапы. Очевидно, он понимал ее, но подчиняться не желал.

— Ты почему приказов не слушаешься? — спросила девушка уже мягче, склонив над ним голову.

Волк посмотрел прямо в глаза чародейке, а затем устало зажмурился. Девушка могла поклясться, что на морде волка отразились печаль и обреченность.

— Тебе приказали всюду следовать за мной, да? — произнесла она, наконец, и Скаг снова посмотрел ей в глаза.

— Э-эх… — вздохнула она, обняв зверя за шею.

С одной стороны, на душе стало теплее, ведь сейчас она была не одинока. С другой стороны, стало еще горше. Бедный волк рано или поздно погибнет, это был лишь вопрос времени. Ее зелья закончатся, лечить он не умела, и бедное создание погибнет из-за того, что она допустила нелепую ошибку. Какой же этот эльф жестокий. Ладно наказать ее, но волка-то за что? Или решил убрать с глаз долой все, что могло бы напомнить о ней? Она снова уткнулась белый мех.

Немного посидев так, она положила еще один замороженный кусок мяса в сумку. Что ж, не было смысла предаваться пустой, сжирающей заживо горечи. Нужно было жить, пока живется. Потрепав волка по шее, она выбрала направление. По правую руку от нее располагался луг и лес, по левую — укрытая тьмой тундра.

Они двигались еще примерно четыре часа, то шагом, то бегом. Пару раз над ними пролетали гигантские орлы, но не обращая никакого внимания, исчезали за кромкой леса. Иногда вновь появлялось странное ощущение слежки, от которого зудело между лопаток, но вокруг был ровный как скатерть пейзаж, спрятаться было совершенно невозможно. В какой-то момент Кьяре показалось, что они топчутся на месте. Это было невозможно, ведь двигались они все время прямо. Девушка тряхнула головой. Наверное, показалось.

Но червячок сомнения продолжал точить разум девушки. Она посмотрела на пейзаж по правую руку. Все тот же луг и кромка леса. В деревьях она совершенно не разбиралась. Все леса ей казались абсолютно одинаковыми.

Так прошло еще несколько часов. Видимо, живность в основном сторонилась границы с тундрой. Может, их отпугивал запах чужеродной магии. Наверное, здесь было бы безопасно, но Кьяра не была уверена наверняка.

— Пора поискать место для ночлега, — сказала она волку. — Пошли в лес.

Волк согласно тявкнул, но прежде чем потрусить в сторону леса, он припал к земле и начал с интересом нюхать ее.

— Что там? — спросила Кьяра.

Волк засуетился, забегал по лугу, словно вынюхивая следы, а затем рванул к тундре. Кьяра удивленно припала к его спине.

После небольшой скачки, волк остановился возле ямы в снегу. Сначала тифлингесса не поняла, зачем он это сделал, но секунду спустя увидела обломки трухлявой коряги. Она поспешила спрыгнуть со спины, припасть к яме и пошарить в ней руками. Девушка вынула несколько клочков ткани, бывших когда-то ее одеждой.

— Срань лемурья! — громко выругалась Кьяра.

Они вернулись туда, откуда пришли, несмотря на долгие часы скачки. Как такое могло случиться? Чародейка закрыла глаза, приложив кусок ткани ко лбу. Так, думай, думай…

— Едем в другую сторону, — сказала она твердым голосом.

Она понятия не имела, что здесь происходит.

Примерно два часа они скакали в противоположном направлении, пока не заметили посреди луга огромное дерево. Оно выглядело очень старым. Ствол его был больше телеги в обхвате, на ветвях его розовыми пятнами виднелись распустившиеся цветы. Они источали сильный сладкий аромат.

— Пошли отсюда, Скаг, — шепнула тифлингесса волку. — Вдруг здесь тоже эти мелкие, с крыльями.

Проскакав еще полчаса, волк окончательно встал.

— Устал, милый? — ласково спросила чародейка. — Ничего, сейчас отдохнем.

Она направила волка в сторону леса. Глаза у нее тоже слипались. Она потерла их рукой. Неплохо было бы найти укрытие понадежней.

Отняв руку от лица, Кьяра замерла. Прямо перед ней стояло то самое дерево с розовыми цветами, которого секунду назад здесь не было. Волк оскалился и очень тихо заворчал, шерсть на нем встала дыбом. От сладкого запаха цветов закружилась голова, мысли спутались. Накатила сильная сонливость. Появилась странная идея переночевать прямо под этим деревом. А почему бы и нет? Тифлингесса посмотрела на его корни и густую крону. Можно было бы даже забраться наверх и переночевать в ветвях.

Скаг зарычал чуть громче, и девушка заметила, что волк агрессивно настроен по отношению к дереву.

— Ну чего ты, дурашка? — ласково спросила его, но зверь в ответ сорвался с места и понес ее прочь галопом.

— Стой! — крикнула Кьяра, но волк все продолжал скакать. Чем дальше он удалялся от дерева, тем яснее становилось в голове у тифлингессы. Зачем она решила переночевать на этом дереве? Загадка.

Спустя еще час бешеной скачки Скаг окончательно выбился из сил. Он лег на траву, язык высунулся. Кьяра соскользнула с его спину и легла под его теплый бок.

— Давай немного полежим, — шепнула она.

Спустя несколько минут она поняла, что поступила очень опрометчиво, ведь глаза у нее слипались, и ей постоянно приходилось делать усилие над собой, чтобы не заснуть.

Из дремы ее вывело рычание волка. Тут же подскочила, настороженно оглядываясь по сторонам. На небольшом расстоянии от них стояла стайка небольших птиц. Вместо перьев они были покрыты чешуей, позади виднелся покрытый шипами хвост, а крылья были кожистыми, на манер исчадий или драконов. На голове топорщился гребешок из шипов. Какие-то демонические куры, подумала Кьяра.

Думать было некогда. Девушка вскочила, кинула в самую гущу существ шар пламени, разорвавшийся с яростным треском. Несколько тварей убило моментально, их обгоревшие тела расшвыряло взрывной волной, а прочие успели встать на крыло. За считанные мгновения они преодолели отделяющее их расстояние. Девушка успела убить кого-то на подлете снарядом огня, а дальше ей пришлось заслонить голову руками, чтобы взбешенные, с позволения сказать, птицы не выклевали ей глаза. Раздался визг Скага. Кьяра моментально отреагировала, отшвырнув двух тварей, вцепившихся ей в локти, кинулась к волку. В ноге очень больно кольнуло, девушка споткнулась и упала, перестав ее чувствовать. Бросила взгляд: нога была на месте, но сквозь разорванную штанину струилась кровь. Конечность никак не отзывалась на приказы мозга. Яд?

Воспользовавшись возможностью, птицы запрыгнули на спину девушки, пытаясь добраться до уязвимой шеи, но та скидывала их ловкими взмахами хвоста и крыльями. Она бросила взгляд на Скага: его исклеванные задние лапы безвольно лежали на земле, но волк все еще огрызался. Его пасть сомкнулась на очередной птице, кости сминались с большой легкостью.

Зверь справится, подумала она, и, перевернувшись на бок, попыталась поразить ближайшее существо замораживающим лучом, но неловко повернула руку, жест смазался, и вместо луча из ее пальца выстрелила вспышка острых ледяных частичек. Куры отпрыгнули, осколки попали в глаза чародейки, мгновенно их раздражая, вызывая слезы и неприятную боль. Она поспешила поскорее протереть их, а птицы, воспользовавшись возможностью, кинулись в ее сторону. Девушка заслонилась одной рукой, выставила вперед вторую и повторила попытку. На этот раз из пальца выстрелил настоящий ледяной луч. Он поразил одну из птиц прямо на подлете, замороженное тело стукнулось оземь. Вторая тварь замешкалась, и ее схватил пастью подоспевший Скаг. Птица вскрикнула и обмякла. Вновь воцарилась тишина.

Через некоторое время ноге девушки вернулась прежняя чувствительность. Укол клювом попал в болезненное место, в нежную кожу внутренней части колена. Кровотечение прекратилось, но горячая пульсирующая боль, отдающаяся в ступню, не отпускала. Только хромоты для пущей радости ей и не хватало.

Она посмотрела на тушку ближайшей твари. Они были похожи на исчадия и вполне могли бы сойти за обитателей дьявольской фермы.

— Как думаешь, их можно есть? — спросила она у Скага.

Волк шумно обнюхал растерзанную курицу и после недолгих раздумий откусил ей голову.

Хмыкнув, девушка положила в сумку птицу, убитую лучом холода. Так сохранится подольше.

— Пошли все-таки в лес, — сказала она своему спутнику. — Нужно поспать.

Скаг, некоторое время похрустев курами, потрусил в сторону чащи.

Они снова вошли в лес. Замирая при каждом шорохе, продвигались вглубь, пока Кьяра не заметила большую промоину в земле. Возможно, раньше здесь был небольшой прудик или лежбище какого-то зверя. Сверху над этим углублением нависали раскидистый густой куст и стебли папоротника. Она легла в нее, согнув часть куста так, чтобы укрыться от посторонних глаз. Волк пролез в ее импровизированный шалаш, согревая своим мехом. От его тепла под боком чародейку очень быстро разморило.

Проснулась она резко, от боли и взвизга волка. Открыв глаза, сразу увидела перед собой белый мех и кровь на нем. Волк лежал на боку и не шевелился. Все его тело было усеяно крупными иглами. Иглы торчали и из плеча девушки. Видимо, тело Скага заслонило ее от основного удара. Она приподнялась над его боком и встретилась глазами с существом, которого раньше не встречала. Тело его было сплетено из лиан, лоз и стеблей папоротника, глаза горели злобными гнилушками, из большой пасти, утыканной рядами деревянных зубов, раздавался глухой треск, словно кто-то ломал в руках хрупкие веточки. Однако, судя по виду, это был дракон.

Тифлингесса растерялась. У ног ее лежал поверженный за одну атаку волк. Жив он был или мертв девушка не могла разобрать. На нее смотрели два зловеще сияющих глаза, и от этого все мысли из головы вылетели, а ноги обмякли. А затем появилась злость. Как же она устала бежать и прятаться!

Выставив вперед руки, она нащупала нити жизненной энергии, текущей в этом существе, и потянула на себя, вложив в заклинание всю максимально возможную мощь. Создание заскрипело, потрясая головой. Со злобным удовольствием, девушка отметила, что некоторые стебли и листья, из которых было сплетено это создание, почернели и отпади, превращаясь в жмых.

Существо, казалось бы, собралось удирать, но слева от тифлингессы раздался свист — в нее устремился сплетенный из гибких лиан хвост. Кьяра заслонилась магическим щитом, но удар разметал его на тучу электрических искр. Атака отбросила тифлингессу и ударила о ствол дерева. Упав на землю, она начала погружаться в черноту. Последнее, что она увидела прежде, чем потеряла сознание окончательно: плетеный дракон с рычанием нападал на кого-то, абсолютно невидимого. Странно, подумала девушка, и погрузилась в небытие.

Глава 17

Последняя песня Арфиста

Темнота покорно отступила, отхлынула, словно океан во время отлива. Приоткрыв глаза, Эридан уставился на затененный потолок, пытаясь вспомнить события, предшествовавшие его обмороку. Ах да, он был зол и разочарован. Потрогал рану на груди: все еще ныла, несмотря на магию, которой воспользовался Янтарь. Он неловко пошевелился, и по хребту скользнула тонкая змея острой боли. Теперь она была очень горячей, резкой, совсем не такой вялой и тупой, как в прошлый раз. Наверное, ему что-то давали, что-то очень сильное и теперь его действие прекратилось.

На него и раньше совершались покушения, но никогда в таком неудобном для него положении. Если бы не удачное стечение обстоятельств, если бы не проклятые феи, то от убийц он бы так просто не отмахнулся. Вдвоем они бы в два счета скрутили его. Повезло и то, что убийца промахнулся. Ударь он чуть правее, и Эридан умер бы в считанные мгновения. Слава тем богам, что не наделили людей ночным зрением!

Он вспомнил равнодушие в глазах Кьяры. Было очевидно, что это безразличие и отсутствие кого-либо раскаянья говорили о том, что она желала ему смерти. Вероятно, она нарочно оставила его в одиночестве, надеясь, что если не убийцы, так само слабое состояние доконает его. Чего еще можно было ожидать от создания, что выросло в мире дьяволов? Благородства и верности? Он поглупел от чувства жалости к ней и, вероятно, приписал ей качества, которыми она никогда не обладала. Обман ожиданий всегда дарил ему особенную горечь. А может быть все дело в дикой, дьявольской внешности и звериных повадках? Тогда ты еще глупей, сказал он сам себе.

Отчасти он мог понять ее. Она была такая же подневольная, как и он сам, вынужденная подчиняться решениям могущественной сущности. В отличие от любого другого паладина, который мог бы рискнуть, отвернуться от своего бога, Эридан не мог оступиться от нее или освободиться, не соглашаясь на воскрешение. Таков был уговор, а уговоры были для него священными, незыблемыми. Оттого и посочувствовал девушке. А надо ли было?

Он ожидал от нее если не беспрекословного подчинения и беззаветной верности своих гвардейцев, то хотя бы надежности в каких-то вопросах. Он доверил ей свою безопасность, приказав распорядиться о своей транспортировке, а она подло этим воспользовалась. Все равно, что винить кошку за убитого почтового голубя, когда забыл запереть голубятню. И что же, убить кошку? Унизительным образом высечь на глазах у всего войска, чтобы послужило уроком прочим? Что с ней сделать?

Да что ей эти плети, разве кого-то, выросшего в Нижних Мирах, удивит избиение? Желай он ее боли и физических страданий, она бы вскоре запросилась обратно, в свою дьявольскую дыру. Эридан обладал печальной славой изощренного палача, получающего садистское удовольствие от чужой боли. Однако он слишком очеловечил ее, чтобы пытать.

Появилась идея прогнать ее, обречь на жестокие муки выживания в неизвестном мире, пока Страна Фей не заберет ее жизнь. А если вернется и попросит прощения, значит не все в ней потеряно.

Он еще раз шевельнул плечом, и боль вновь прошила его насквозь. Сквозь щели в ширме он увидел отблески света фонарей.

— Эй, кто там? Подойди сюда! — громко позвал он из своей комнаты.

Тут же раздался шорох, топот ног, и за ширму забежала заспанная жрица:

— Да? Чего желаете?

— Воды, еще очень хочу есть, — проговорил Эридан. — При любом движении тело болит, это нормально?

— Я принесу вам воды и бульон, — ответила девушка, — но насчет боли хочу вас огорчить, в вашем положении она вполне естественна.

Эльф нахмурился:

— В каком еще положении?

Жрица сделал кивок головой, словно попыталась одним жестом охватить все его тело:

— Вы пережили несколько очень сложных операций. Ваши руку и ногу пришлось приращивать с помощью очень сильной лечащей магии, нам недоступной. Ваши ребра были смяты, позвоночник раздроблен в районе поясницы, его мы собирали практически из осколков. Вы двигаетесь, и это уже хорошо.

— Уже хорошо? — повторил он словно эхо, потрясенный услышанным.

— Вы могли бы остаться совершенно неподвижным, — пояснила девушка. — Подождите немного, я скоро вернусь.

Она выбежала из его комнаты, оставив в ошеломлении. Он переживал разные ранения, выкарабкивался из таких сложных ситуаций и всегда возвращал себе прежнюю мощь. Быть прикованным к постели? Внутренности его похолодели и сжались от ужаса перед такой вероятностью. Нет, это невозможно, совершенно невозможно.

Он попытался согнуть левую ногу. Колено поддалось, приподнявшись холмиком под одеялом, но радость мгновенно омрачилась волной боли, прокатившейся вдоль спины и нанесшей сокрушительный удар в затылок. Он тотчас обмяк.

— Нет, не шевелитесь, — сказала вернувшаяся послушница. — Вам предстоит долгое заживление. К сожалению, тот уровень магии, которым обладают лекари в лазарете, недостаточен, чтобы восстановить вас. Придется надеяться на ресурсы вашего тела.

Она поднесла чашу с водой к его рту, но он никак не отреагировал, все так же глядел в потолок.

— То есть, я должен лежать, пока не восстановлюсь? — вновь растерянно спросил он.

— Разумеется, — ответила девушку. — Пейте же.

Его зрачки расширились, а радужки внезапно покраснели. Все ясно. Эта чертова жрица подослана Присциллой, она просто издевается над ним.

— Пошла прочь! — вдруг закричал он, заставив девушку вздрогнуть и пролить на него воду. — Если еще раз увижу тебя в шатре, прикажу медленно отрезать голову!

Девушка ахнула, попятилась, чуть не свалив ширму, и побежала прочь.

— Эридан? — воскликнул знакомый голос. — С тобой все в порядке?

В комнату вбежал Элледин. От его доспехов и плаща сразу пахнуло морозом, снегом, а взгляд встревожено замер на паладине.

— Жрица что-то сделала? — спросил он, встав на колено возле кровати Эридана.

— Эта сука посмела сказать, что я должен лежать, пока мое тело само не соизволит меня исцелить, — зло проворчал тот.

Увидев друга, Эйлевар немного потеплел, глаза его снова стали голубыми.

— Джак. Я все еще хочу есть, но жрецов Аурил чтобы больше здесь не было. Все они прихлебатели Присциллы.

— Хорошо, — кивнул золотоволосый. — Я позову кого-нибудь из драколюдов.

— Лучше Эрту.

— Ты уверен? — спросил командир гвардии. — Она же злобная как… — он осекся и фыркнул. — Что-то еще?

— Уже утро?

— Нет, но…

— Я хочу, наконец, получить доклад о состоянии войска, потерях… Собери командиров, прямо сюда, в спальню. Еще возьми сумку из комнаты моего оруженосца и принеси сюда.

— Что? — Элледин немного опешил.

— Я знаю, ты понял с первого раза, — вздохнул Эридан. — А теперь ну же, не тяни время!

Когда Элледин ушел, эльф вновь погрузился в мысли об оруженосце. Нужно изгнать ее вместе с волком. Будет хоть какая-то поддержка. Заодно увидит, как ее поступки влияют на других. Может, появится сожаление?

Через некоторое время вернулся Элледин. Он положил сумку Кьяры на пол и доложил:

— Командиры созваны и прибудут в течение нескольких минут. Эрта скоро явится. Чем-то еще могу помочь?

— Да, — сказал паладин, серьезно посмотрев на друга. — Элледин, скажи, сколько наших полегло?

Распрямившись, золотоволосый сказал с грустью в голосе:

— Семеро. Илас, Каллуа, Риасар, Каран… Когда прибудут прочие командиры подразделений, я сделаю официальный доклад.

— Хорошо, — ответил Эридан, грустно кивнув. — Запряги своего волка и волка Кьяры, пусть ждут у шатра.

— Для нас специальное задание?

— Нет, только для тебя, — Эридан прикрыл глаза. — Кьяра отправляется в бессрочное путешествие. Ты сопроводишь ее до границы лагеря, удостоверишься, что она ушла.

Элледин потрясенно глянул на паладина, но ничего не сказал, только скупо кивнул в ответ и вышел из спальни. Эридан вновь погрузился в свои мысли. Нескольких часов не пройдет, как они погибнут, если не от лап какой-нибудь феи, так в колдовском кругу, выпив воду или съев пищу этого места, попав под его хищные чары. Ее единственный шанс спастись — это вернуться и упрашивать его о милости. Мысли о том, что она могла бы оказаться слишком гордой для этого, он быстро отмел. Она ведь хитрая девочка, выжила в Нижних Мирах, какие у нее могут быть принципы?

Отодвинув ширму, в комнату вошла Эрта, усталая, запорошенная снегом:

— Ты звать?

— Да, — сказал Эридан смягчившимся тоном. — У нас так и не получилось поговорить. Я рад, что ты не пострадала. Я нисколько не сомневался, что ты справишься с основным сражением.

— Пустяк лишь, — фыркнула женщина, но по лицу было видно, что она очень довольна. — Как чувствовать?

— Все болит, не могу шевельнуться, — грустно пожаловался эльф. — Скажи, когда я смогу уже встать на ноги?

Эрта присела на край кровати:

— Я не знать. Ты сильно страдать, мы собирать кости, плоть. Мы люди лишь. Ты долго выздоравливать. Боль… Я очень жаль. Ты лежать, и боль не трогать.

Эридан посмотрел прямо в карие глаза Эрты и похолодел. Внутри словно что-то оборвалось:

— Эрта, я не могу лежать. Мне предстоит многое сделать. Мне просто нельзя лежать, ты понимаешь?

Заклинательница грустно кивнула:

— Я понимать, но, если не лежать, быть хуже. Мы притупить боль. Немного. Ты немного делать дела. Хорошо?

Эльф кивнул, женщина посмотрела на него и фыркнула:

— Ты соглашаться, быть беда.

Она собралась было уходить, но эльф остановил ее:

— Подожди! Положи в эту сумку что-нибудь для исцеления ран, еды и воды в дорогу. Что бы ты собрала для меня, если бы я уходил в поход.

И он указал глазами на сумку Кьяры.

— Ты не уходить в поход и не ходить вообще, — фыркнула женщина. — Ты стукнуть голова слишком сильно.

Но тем не менее Эрта подхватила ее и унесла. Примерно через полчаса женщина вернулась:

— Я собрать, что ты просить. Какой поход ты ходить? До соседний палатка?

Эльф фыркнул:

— Оставь здесь. И я хочу есть, в конце-то концов!

— Это хорошо, — улыбнулась заклинательница, и от этого в уголках глаз у нее собрались мелкие морщинки. — Я видеть чашка.

Она вернулась с миской, от которой исходил приятный аромат.

— Пахнуть мясо, — констатировала она, обнюхав содержимое, а затем сделал большой глоток. — Не отрава.

Она напоила Эридана бульоном, голод и жажда отступили. Сделала ему подушку повыше, чтобы эльф принял сидячее положение. В этот момент в основном зале послышались чьи-то шаги. В течение нескольких минут в спальне у Эйлевара собрались командиры всех подразделений. Эльф отметил, что появилось несколько новых лиц. Что ж, это война, и без потерь здесь было не обойтись. Подкрепленный бульоном, он терпеливо выслушал доклад каждого. К его облегчению, потери оказались не столь велики, как он опасался, однако доклад Элледина заставил его загрустить. Семеро его верных бойцов были мертвы, каждого из них он знал уже много лет. Впрочем, он не показал своей печали ни единым мускулом лица. Командиры, в самом начале смущенные необычной обстановкой, да и вообще ситуацией, приободрились, увидев, что с полководцем все относительно хорошо. Наблюдая за переменами в их лицах и голосе, Эридан отметил, что нелишним будет пройтись по лагерю и помаячить перед солдатами, чтобы искоренить все упадочные настроения.

Отдельной темой послужило обсуждение ловушки для Лемифинви, который так любезно собирался посетить лагерь. Разумеется, никаких диалогов с архифеями Эридан вести был не намерен.

Ближе к концу совещания, Эридан приказал Элледину взять сумку и приступить к выполнению своего задания. Сквозь щели в ширме он заметил, как на выход мелькнули две тени. Он не сомневался, что Элледин выполнит свое задание, даже если это ему не по душе.

После совещания, когда командиры начали расходиться, лагерь всполошился из-за подозрительного шума в тундре. Эридан отправил Эрту на разведку. Вскоре она вернулась, и ее доклад сильно встревожил его:

— Могила! Тела солдаты, эльфы! Я принести их и находить это!

Она протянула эльфу сложенный в несколько раз лист бумаги, на котором Эридан прочел краткие указания, где лучше подкараулить солдат, и как в конечном итоге дойти до верхушки: Элледина или Эрты. Эльф в злобе смял этот лист, не обращая внимание на боль, сковавшую плечо от этого движения.

— Немедленно оцепить весь лагерь, никого не выпускать — прорычал он. — Не говорить никаких подробностей. Скажите, что в войске может находиться шпион фей. Тела гвардейцев, говоришь? Сможешь, опознать их, если увидишь?

Женщина коротко кивнула.

— Эрта, мне нужно срочно встать на ноги, — проговорил Эридан со злостью в голосе. — Они попытались убить меня. Пускай. Но они убили моих гвардейцев. Я их изничтожу.

Глаза его вновь покраснели, а голос дрожал от ярости, но Эрта и не думала его успокаивать. В ее понимании эльф поступал сейчас так, как поступил бы каждый.

— Хорошо, — сказала она, кивнув. — Я дать тебе настойка, лунные слезы. Очень сильный. И тебе нужен… — она поморщилась, пытаясь вспомнить слово, — палка опираться.

Они поделились кошмарной новостью с Элледином, и тот поразился, что эти существа сумели притвориться двумя гвардейцами. Эрта принесла из лазарета флакон горькой мутно-белой жидкости и выточенный из кости крупного животного костыль. После принятия зелья, эльф почувствовал, как занемело его тело. Боль все еще присутствовала, но значительно притупилась, поэтому он смог встать. Нога его, замотанная несколькими слоями бинтов и фиксирующего раствора, была как дерево. Элледин и Эрта одели его в теплый шерстяной халат и меховой плащ.

— Все равно мерзнуть, — цыкнула Эрта.

— Элледин, — обратился паладин к командиру гвардии. — Иди с Эртой. Возьми тех, на кого она укажет, и ведите их в шатер для допросов. Возьмите солдат и будьте осторожны.

Онемевшее тело слушалось его с большой неохотой, в халате и плаще действительно было очень холодно, но годы, проведенные в медитациях в холодной воде и снегу все-таки сделали его менее чувствительным к морозам. По пути он взял с собой двух крепких стражников. Шатер для допросов представлял собой маленькую глухую палатку, единственной мебелью в которой был простой деревянный сундук с инструментами, способными извлекать информацию из самых упрямых глоток. Иногда Аурил давала ему задание разузнать что-нибудь. Шпионом или интриганом он не слыл, уговаривать не любил, а запугивание не всегда помогало, и тогда его спасала старая добрая боль. Он различал в ней множество оттенков и полутонов. В самых воздушных и легких ее цветах он и сам находил тайное удовольствие. Он был уверен в одном — рано или поздно раскалывались все.

После недолгого ожидания в палатку втолкнули двух эльфов. Эридан с горечью посмотрел на их лица. Испуганные, растерянные. На какое-то мгновение он даже подумал, что их смерть была лишь неудачным розыгрышем, злой шуткой самих гвардейцев. Розово-зеленые волосы Руадара были как всегда собраны в короткий хвост, и челка топорщилась словно молодая весенняя трава, а в прядях Кермиля еще не успели растаять крупные снежинки. Эридан прогнал эти мысли. Это всего лишь обман, искусные маски, чтобы обмануть его доверие.

— Если будете говорить быстро и по существу, подарю вам быструю смерть, — по-эльфийски сказал Эйлевар, и оба гвардейца непонимающе приподняли брови.

Он показал им смятый лист и продолжил все на том же эльфийском:

— Я хочу знать, кто вас послал, кто еще прячется в моем войске, кто за этим всем стоит. Отвечайте!

— Господин, я не понимаю… — начал было Руадар на общем, но Эридан прервал его сильным ударом в челюсть.

— Эльфийским вы не владеете, да?! — зло закричал он на общем. — Тогда повторяю для вас, твари, еще раз: я хочу знать, на кого вы работаете!

— Господин, мы работаем на вас, — произнес Руадар.

Эридан повернулся к стражникам:

— Привяжите их очень хорошо. Они будут сильно дергаться.

Какое-то время они еще придерживались легенды, давили на жалость, но вскоре сдались. Лишившись кожи по локоть, они, наконец, приняли свой естественный облик и запели совсем другую песню. Они поведали ему, что являлись бандой наемников, в свободное время промышляли убийствами богатых купцов и членов гильдий, занимали их места и безбедно жили долгие годы, пока их деятельностью не заинтересовались Арфисты. Под угрозой разоблачения всех грязных делишек, Арфисты принудили их к работе на них, в частности к данной операции по внедрению в войско. Руководящий операцией агент все еще находился здесь.

— Отрубить им головы, — приказал Эридан после того, как выжал из них всю необходимую информацию. — Разрубите их поганые тела на куски и развесьте возле лагеря. Для острастки.

— Арфисты? — спросил Элледин.

На пытках они с Эртой не присутствовали. Паладин отправил их контролировать соблюдение приказа никого не выпускать из лагеря.

— Да, — ответил Эридан. — Это известная могущественная организация на Фаеруне. Обычно они борются против всяческого зла, а я и мое войско для них, вероятно, словно красная тряпка… Что ж, у них был шанс и убить меня, и убраться восвояси. Эрта, я знаю, ты владеешь магией, способной найти конкретный предмет или конкретное существо. Перевертыши сказали, что этот тип имеет какой-то артефакт, не позволяющий обнаружить его… а еще у него есть камень в пару этому, — эльф показал женщине гладкий черный предмет с яркой руной. — Это обычный камень послания[39]. Попробуй найти его пару, Эрта.

Женщина удалилась, а Эридан вновь остался наедине со своими мыслями в залитой кровью палатке. Он не чувствовал сейчас ровным счетом ничего кроме ярости. Эльф хотел уничтожить, сломать, растоптать кого-то. Кто-то должен был заплатить за все. Он почувствовал, что ему стало все сложнее терпеть боль. Видимо, действие настойки заканчивалось. Паладин послал Элледина за еще одной порцией.

Поиски Арфиста велись недолго. Он пытался сбежать, спрятаться, но это было лишь бесполезным оттягиванием неизбежного. В течение получаса его привели в шатер, и Эридан окинул его взглядом, то даже с удивлением узнал его смуглое лицо. Он был одним из стражников, оттащивших Эрика к месту исполнения наказания. Удивительно, как близко к нему находился этот опасный человек.

Сначала Арфист глядел исподлобья, вел себя с горделивостью. Иногда он даже улыбался или пытался шутить, но Эридан смотрел на него с непроницаемой маской на лице. Он видел Арфиста, но не видел перед собой человека, живое существо.

— Ты умеешь петь? — спросил эльф, выпив порцию лунных слез.

— То, что мы называемся Арфистами, не значит, что мы сплошь артисты, — ответил тот с улыбкой.

— Ничего, ты быстро научишься, — равнодушно ответил Эридан.

Он не соврал. Сначала Арфист терпел. Оторванные ногти только забавляли его, но когда не без помощи солдат Эридан срезал с него первый крупный лоскут кожи, настроение пленного резко изменилось. Сначала он рассказал все, что знал, и с каждым новым лоскутом он рассказывал все больше и больше, словно второпях зачитывал молитву, но боги были безучастны. Иногда он терял сознание, но и это его не спасало.

— Я рассказал все, что мог, — простонал он, наконец, после нескольких часов боли, нескольких обмороков, сорвавшегося от криков голоса.

Эридан слегка улыбнулся:

— Я же сказал, что ты будешь петь, словно небожитель. У тебя теперь есть и два прекрасных крыла. Хочешь взглянуть?

Эльф повернул голову несчастному таким образом, чтобы тот смог бросить взгляд за спину и увидеть, как содранная кожа на ней свисает двумя огромными кровоточащими лоскутами, обнажая красную плоть. Арфист снова зашелся криком.

Через некоторое время пленник умер, не выдержав боли, переохлаждения и потери крови. А он долго продержался, подумал Эридан. Обычно все веселье заканчивалось часа через четыре. Этого хватило на семь.

— Будете говорить об этом — присоединитесь к нему, — сказал Эридан бело-зеленым стражникам, помогавшим ему в пытках, и те только молча закивали в ответ.

Запал злости пропал, оставив только горькую пустоту. Перед ним был труп изувеченного человека, результат его работы. Кожу с лица он снять так и не успел.

Стерев с себя чужую кровь, Эридан вышел из палатки и двинулся к телам гвардейцев. Он посмотрел на их застывшие лица и в нем снова проснулся живой человек, а не бездушный палач. Ему было жаль парней, переживших схватку с королем фей и павших от рук жалких перевертышей и этих червей, считающих, что достойны хранить баланс сил. Сразу вспомнилась Кьяра. Она поступила очень подло, но стоило ли отправлять ее на смерть? Разве не взял он на себя ответственность за нее, когда посвятил в оруженосцы? Он вздохнул.

— Эрта! — громко позвал он рогатую заклинательницу. — Я хочу, чтобы ты нашла Кьяру и проследила за ее безопасностью.

— Зачем тогда выгнать? — возмутилась женщина.

— Хотел проучить, — со вздохом ответил эльф. — Думал, что она достойна смерти, но понял, что не хочу этого. Рано или поздно она поймет, что в Стране Фей ей в одиночку не выжить, и вернется, а пока я хочу, чтобы ты проследила за ней.

— Дурачина лишь! — громко крикнула Эрта. — Давать ей волк, давать ей зелье! Наконец доходить! Мозг как еловый шишка! Ты делать, Эрта исправлять!

Она еще некоторое время разорялась, но вскоре успокоилась, и, приняв облик орла, устремилась в том направлении, которое указало ей заклинание поиска.

Вернулась она часов через десять, принесла израненного волка и рассказала все что видела. Эридан почувствовал странный гнев.

— Дракон не убить ее, а схватить и нести быстро-быстро, — говорила Эрта. — Потом я его потерять, заклинания поиска не работать. Эридан, тут быть магия, большая сила. Дракон такой не знать.

— Я понял, — произнес эльф одними губами.

Кому потребовался его оруженосец, оставалось для него загадкой, но все говорило о могущественной магии, а нет в Стране Фей созданий сильнее, чем архифеи. Эридан стиснул зубы. Как же ему захотелось отмотать время к прошлому утру и просто отлупить ее кнутом. Возможно это совпадение, но Лемифинви тоже не явился в его ловушку. Эридан скрипнул зубами. Оставалось только надеяться, что Владыка Шиповника не являлся большим любителем песен.

Глава 18

Владыка Шиповника

Кьяра ощутила падение в темноту, ее тело стало внезапно легким, невесомым, боль отступила, как и все мысли. Словно отстраненный наблюдатель, она смотрела на события своей жизни, проносящиеся мимо, ярко вспыхивающие и гаснущие словно светлячки. Лица дочери и мужа, мгновения триумфа после великой победы: все смешалось в сплошной океан, в котором тонуло ее сознание, пока окончательно не затухло.

Яркий свет пробудил ее из этого небытия. Он был резким, раздражающим. Чернота нехотя поддалась, отпуская Кьяру из своих объятий. Она медленно разомкнула веки. Свет резанул по глазам, вызывая слезы. Дернув головой, девушка почувствовала сильное сопротивление. Что-то удерживало ее тело.

Взгляд тифлингессы окончательно сфокусировался. Она пришла в себя в каком-то сумрачном месте. Свет солнца просачивался откуда-то с потолка, но она не могла пошевелить головой, чтобы оглядеться. Чародейка была примотана к чему-то твердому, наверное, стволу дерева или столбу. Даже во рту были жесткие, горькие на вкус лианы. Острые клыки вспороли тонкую древесину, и рот наполнился травянистой горечью. Пошевелив пальцами ног, девушка осознала, что находится в подвешенном состоянии. Боль, пробудившись ото сна, растеклась по многочисленным ушибам. Очень сильно ныл бок, которым она ударилась об дерево, и пронзенное иглами плечо. Скосив глаза, Кьяра обнаружила, что иглы пропали. Руки и ноги быстро занемели под тугими древесными узлами. Она пока жива и это главное. Этот факт оставил ее в легком недоумении. Разве деревянный дракон не собирался разорвать ее?

Кьяра обвела глазами помещение, в котором находилась. Это была своего рода огромная пещера, стены которой были увиты лианами. Вероятно, растения доходили до самого потолка и образовывали там своеобразный древесный купол. Кое-где лианы становились настолько толстыми, что походили на извилистые стволы деревьев. Повсюду яркими пятнами виднелись розовые цветы, наполняющие помещение приторно-сладким ароматом. Запах сразу напомнил о Саенис, этой рыжей сучке. Бросив взгляд вниз, Кьяра увидела, что висит не очень высоко от пола, всего в футах пяти-шести. По земле гигантскими зелено-коричневыми змеями тянулись лозы.

Раздалось пугающе знакомое потрескивание сучьев, и в пещеру, низко припадая к земле, вошел древесный дракон. Травы и лозы, составляющие его тело, лихорадочно шевелились, как клубок змей. Прямо на глазах места черных проплешин от ран, нанесенных Кьярой, зарастали новыми побегами, полупрозрачными на свету, на узловатом теле распускались розовые цветы с ярко-желтыми сердцевинками. Подняв ветвящуюся морду, дракон посмотрел на девушку узкими гнилушками глаз.

— Вы чуть не убили моего питомца, — раздался откуда-то незнакомый мужской голос, музыкальный, богатый интонациями. — Ты быстро раскусила его природу.

Из тени вышел мужчина, ростом заметно ниже среднего эльфа. Внимание привлекали копна вьющихся ярко-розовых волос и длинные острые уши, немного напоминающие кроличьи. Лицо незнакомца было тонким и угловатым, с большими миндалевидными глазами, сияющими ярко-зеленым светом. За спиной колыхались полупрозрачные розовые крылья, похожие на шелковый плащ. На аристократически тонких пальцах поблескивали закругленные когти. Он напоминал яркого мотылька.

— Я освобожу твой рот, а ты не будешь делать глупостей, договорились? — проговорил он.

Его певучий голос отразился от стен многократным эхом. После этого он сделал изящный жест пальцем, и лоза, что закрывала рот девушке, поползла прочь. Клык тифлингессы зацепился за кору и наполнил рот неприятной трухой.

— Ваш питомец убил моего, — грустно сказала девушка, когда лоза окончательно позволила ей говорить.

— Что ж, приношу свои извинения, — произнес розоволосый, но тон его не подразумевал сожаление. — Ты так упорно пыталась сохранить его жизнь. Снова и снова. Было занимательно наблюдать, но мне, в конце концов, надоело, и я решил всё-таки прервать твое путешествие вокруг да около, — и он издал легкий смешок. — Да, где же мои манеры. Лемифинви, — он сделал насмешливый, но изящный поклон, махнув одним из своих крыльев.

Кьяра нахмурилась. Вот он, архифея — хозяин Саенис, который так желал о чем-то поговорить с Эриданом. Выглядел он хрупким и безобидным, но у него было достаточно сил и могущества, чтобы поделиться ими с рыжей колдуньей. Оставалось только догадываться, зачем такому сильному существу понадобилась она.

Архифея ласково погладил древесного дракона, тот сощурился и тихо защелкал.

— Раньше ты была говорливей, — наконец произнес розоволосый. — Воистину, Страна Фей меняет тех, кто в ней не урожден.

— Насколько я помню, мы раньше не встречались, — ответила Кьяра.

Она была удивительно спокойна. События последних дней притупили ее чувство страха.

— Нет, не встречались, — мурлыкнул Лемифинви, почесывая своего огромного питомца, — но я много наблюдал глазами моих верных… слуг. Предпочитаю знать, с кем имею дело.

— Что вам нужно? — спросила чародейка.

Ее и правда интересовал этот вопрос. Никакой важной информацией она не обладала, так что при всем желании не могла поведать розовому ничего интересного. Ценным заложником ее тоже было трудно назвать. Неужели будет просто забавляться с ней, как кошка с мышкой, пока не надоест?

Лемифинви усмехнулся в ответ:

— Я уже все получил. Ты — мой маленький гарант безопасности на переговорах. Просто будь паинькой и не пострадаешь.

Какие еще переговоры? — мелькнуло в голове у Кьяры, но тут удерживающие ее лозы качнулись, сбив с мысли. Ноги девушки коснулись земли, узлы гибкой древесины освободили колени и икры, руки так и остались связанными. Повернувшись к ней спиной, Лемифинви двинулся куда-то вглубь пещеры, а лозы, словно гибкие руки без суставов, толкнули ее следом за ним. При желании девушка могла бы подогнуть ноги, и эти лианы все равно понесли бы ее. Сопротивляться было бессмысленно.

— Мы отправимся завтра, — проговорил Лемифинви, не поворачивая головы. — Я уже послал Саенис предупредить о нашем прибытии. Пока располагайся. Развязывать я тебя не буду. Не хочу убить тебя случайно.

Кьяра решила не говорить ему, что ее жизнь не имеет никакой ценности. Пускай считает важной заложницей, ведь если он поймет обратное, то незамедлительно убьет как надоедливого комара. Вспомнился Скаг. Бедный волк, обреченный разделить с ней изгнание. Он до последнего старался защитить ее и погиб ни за что. На душе стало горше, чем во рту.

Лемифинви подвел ее к глухой стене, полностью оплетенной лозами. Извиваясь словно змеи, стволы открыли арочный проход в другую пещеру, еще больше предыдущей. Потолок терялся из виду. На полу и стенах, словно копошащиеся черви, мельтешили растения. От их хаотичного передвижения рябило в глазах. Создавались неприятные ассоциации с гниющей тушей. Стало мерзко.

Лозы приняли форму подвешенного в воздухе кресла. Забравшись в него с ногами, архифея устроилась в развязной позе. Девушка упала на колени у его ног. Точнее, древесные конвоиры уронили ее на пол, пригвоздив в унизительной позе, но девушке было не до гордости.

Склонив голову набок, он пронзил тифлингессу взглядом. Глаза у него были без намека на зрачок или склеру.

— Я надеялся поймать тебя раньше, но псина уволокла тебя от моего трента[40].

Какой еще трент? — подумалось тифлингессе.

— Умом ты, конечно, не блещешь, — продолжил он, подперев лицо кулаком. — Это ж надо было так промахнуться с покушением. Может, твоя богиня просто разлюбила тебя?

Девушка нахмурилась. Она и сама задавалась вопросом о милости Тиморы, но предпочла промолчать. Вдруг расскажет еще что-нибудь любопытное.

— Ах, ты скучна. Я был о тебе иного мнения, — вздохнул Лемифинви и сделал жест рукой.

Что-то вонзилось под лопатку Кьяры и быстро погрузилось в тело. Резкая боль заставила ее зарычать, но утихла так же внезапно, как и появилась, оставив только ощущение чего-то чужеродного.

— Что это? — встревожено спросила она.

— То, что мгновенно убьет тебя, если я того захочу, — расслабленно ответила архифея. — Это для моей же безопасности. Я ведь совсем не дурак. Я изучил и Эридана тоже. Он слишком быстро согласился на переговоры. Значит, он просто хочет убить меня на своей территории.

Фея дернула ухом, словно заяц:

— Будешь моим щитом. Может и мечом, если потребуется.

— Я думала, встреча уже состоялась, — ответила Кьяра.

— Я же сказал, что не сунусь в его гнусный лагерь без гарантий собственной безопасности, — фыркнул Лемифинви, — поэтому выжидал все это время. Я могущественный, но не против целой армии.

— Забавно, так искать встречи с ним, а потом бояться и ждать подходящего времени, — усмехнулась девушка.

Кьяра подозревала, что это замечание могло бы вывести его из себя. Эридан бы точно взбесился. Однако Лемифинви только хищно улыбнулся, что сделало его лицо еще чужеродней:

— Не стыдно бояться того, кто убил короля фей. Я люблю жить и делать ставки, а страх — это полезное чувство. Оберон не ведал страха, и где он сейчас? Небось, тело его скормили волкам.

Он гибко потянулся в кресле:

— А я… Я хочу жить и процветать вечно.

Лозы вокруг девушки зашевелились побеспокоенными змеями. Толстый стебель приподнялся до лица, набряк большим розовым бутоном. Лепестки раскрылись, и в нос тифлингессе ударил приторно-сладкий запах, от которого закружилась голова.

— Ты скучный собеседник, — откуда-то издалека донесся голос Лемифинви. — Пожалуй, тебе пора спать.

Черные пятна перед глазами превратились в сплошную пелену, и девушка потеряла сознание. А может это был тяжелый сон без сновидений.

Очнулась она от сильного удара по лицу. Мгновенно открыв глаза, девушка увидела пред собой мешанину из зеленых пятен, стремительно перемещающихся вокруг нее. Во рту стояла сухость, а голова болела как с похмелья. Тело раскачивалось во все стороны, как лодочка во время шторма. К горлу подкатила тошнота, девушке пришлось сделать над собой усилие.

Приглядевшись, Кьяра поняла, что зеленые пятна — это листья. Что-то несло ее сквозь лесную чащу, ветки хлестали по лицу, а в волосах запутывались колючки, сучья и паутина. Девушка осмотрелась, насколько могла, и увидела, что снова опутана лозами. Они и несли ее сквозь лесную чащу. Лемифинви она не заметила, но подозревала, что он где-то поблизости.

Вскоре деревья расступились, и показался луг, от вида которого Кьяре вновь стало горько. Лозы поставили ее тело на ноги, немного ослабили свою хватку, но на ее запястьях защелкнулось что-то холодное, сковывая руки за спиной. Снова послышался сладкий запах цветов, сбоку показалась рыжая шевелюра Саенис. Эльфийка положила ключ от наручников в сумочку на поясе.

— Дорогая, завяжи ей рот, — послышался голос Лемифинви, — вдруг она всё-таки решит повеселить меня.

Саенис достала кожаный жгут и заткнула им рот Кьяре. Унизительно, но все же приятней, чем обычным куском дерева. Крем глаза девушка заметила свою сумку на плече у Саенис. Так близко и так далеко одновременно, никак не дотянуться.

Лемифинви показался в поле ее зрения. Накинув плащ, сотканный из каких-то вьющихся растений, он проворчал:

— Ненавижу снег. Почему нельзя было присягнуть богине удовольствий?

Какой он низкий, еле дотягивается до плеча, подумалось Кьяре.

Он приобнял тифлингессу и Саенис за талию. Хлопнули, распахнувшись, два полупрозрачных крыла, и девушка почувствовала, как оторвалась от земли. Каким бы мелким ни был этот фей, но сила у него была несоизмеримая. Поднявшись достаточно высоко, он стрелой пронесся над ледяной пустыней. Морозный воздух просочился в прорехи зимнего костюма, и тифлингесса начала замерзать. Спустя некоторое время, довольно непродолжительное, он приземлился.

— Пригнитесь, — скомандовал он, а после накинул на девушек свои крылья. — Без резких движений. Идите с моей скоростью.

Они медленно двинулись вперед. Стоял сильный мороз. Холодный ветер резал хуже ножа, лицо девушки почти сразу онемело. Кьяра задрожала от холода. Медленно, очень медленно они подошли к черным палаткам, возле которых выстроился полукругом отряд караульных. Кьяра прошла буквально в нескольких футах от одного из них, и тот не обратил на нее никакого внимания. Невидимость, подумалось ей. Она не стала делать глупостей, привлекать внимание дозорных. Очень уж захотелось жить.

У входа в лагерь она увидела знакомые серые головы, посаженные на колья, а за головами — руки, ноги, торсы. Значит, в ее отсутствие поймали перевертышей. Затем Кьяра увидела привязанный к столбу труп мужчины. В приколоченный к груди руках он держал какой-то блестящий предмет, а кожа на его спине колыхалась на ветру двумя большими рваными лоскутами.

— Варварство, — тихо фыркнул Лемифинви.

Девушке оставалось только догадываться, что же произошло.

Периодически останавливаясь и пропуская солдат, строителей и прочих прохожих, они медленно прокрались к шатру Эридана. У входа девушка заметила Элледина и Меллота. Судя по голосам, где-то неподалеку находилось еще несколько стражников.

Лемифинви остановился чуть поодаль, и девушка услышала в голове: «Шатер защищён несколькими заклинаниями. Войди в него и скажи, чтобы сняли. Без фокусов. Ты же помнишь, что внутри тебя? Скажи мысленно, если поняла меня». «Да» — ответила Кьяра.

Кьяра почувствовала, как на затылке ослабел узел кляпа, а затем когтистая ладонь феи мощным толчком выпихнула ее из невидимости. Тифлингесса возникла прямо перед эльфами. Те моментально отреагировали, выхватив клинки и наставив на нее, но, к счастью, ни один из них не нанес удара.

— Кьяра? — наконец узнал ее Элледин. — Что ты тут делаешь?

Его меч все еще упирался в грудь девушке. По лицу можно было сказать, что ему неплохо было бы отдохнуть.

— Лемифинви явился на встречу к лорду Эйлевару, — произнесла чародейка. — Он просит снять защитные заклинания. Это он меня привел.

— Джак, как вы проникли? — произнес блондин с недоумением в голосе. — Никто не докладывал о вашем прибытии, — не сводя глаз с девушки и не убирая меча, он кинул другому караульному. — Меллот, доложи лорду о прибытии Лемифинви и его требования.

Коротко кивнув, аметистовый исчез в палатке. Что бы тут ни произошло, они нервничают, подумала Кьяра. Во всяком случае, она еще никогда не видела Элледина таким напряженным.

Спустя несколько секунд, которые показались томительной вечностью, Меллот вернулся.

— Господин Эридан готов принять вас, — растерянно сказал он Кьяре.

Элледин убрал клинок в ножны, и чародейка почувствовала, как невидимая когтистая ладонь толкнула ее в спину: намек идти в шатер. Недоверчивость Элледина ее не задела, он просто выполнял свою работу.

Зайдя в шатер, Кьяра окунулась в знакомый запах елового леса. За время ее отсутствия ничего не изменилось, разве что на столе появился беспорядок из бумаг, карт и схем, а у самого стола появилось еще одно кресло. За другим концом сидел Эридан, в халате с длинными широкими рукавами, укрывающем его фигуру словно хламида. Полоска груди, видимая сквозь клинышек ворота, как и прежде была перемотана повязками. Правый рукав пустовал. Лицо и волосы больше не выглядели неряшливыми, хотя болезненная бледность все еще присутствовала. Грозный взгляд под сведенными бровями проводил девушку, но лицо оставалось абсолютно бесстрастным. Кьяра на мгновение замерла, но невидимая рука подпихнула ее дальше, поставив по правую сторону стола. После этого Лемифинви проявил себя. Он сделал легкий поклон и произнес с большим чувством:

— Приветствую тебя, лорд Эйлевар, Убийца Оберона. Очень рад, что вы всё-таки отложили намерение убить меня. Уверяю вас, нам есть о чем поговорить.

— Возможно, — ответил Эридан одним губами.

Лемифинви расположился в кресле так же вальяжно, как до этого в импровизированном троне из лоз. Саенис спряталась за резной спинкой по левую руку от него. Она опасливо прятала глаза, видимо, прекрасно помнила угрозы, высказанные Эриданом.

— Ещё я привел вашего оруженосца, — веселым голосом произнес фей. — Негоже такому рыцарю, как вы, ходить без оруженосца.

Он, казалось, нисколько не боялся паладина, а его замечание прозвучало как изящный укол по поводу физического состояния лорда, но Кьяра прекрасно помнила, что говорил ей розовый в той заросшей лозами пещере. Он боялся, но искусно не подавал виду.

— Напрасный труд, — ответил эльф с холодком в голосе, — я прогнал ее прочь и ничуть не жалею о содеянном.

Девушка опустила лицо. Теперь, когда правда вскрылась, не осталось никаких надежд. Ей любопытна была реакция феи. Как он выкрутится?

Лемифинви подпер лицо кулаком:

— Ай-ай, я такой невнимательный, как я мог упустить этот факт? Ведь Саенис говорила, а я забыл! Я такой забывчивый, да, Саенис?

Колдунья испуганно закивала головой. В голосе архифеи не было ни страха, ни удивления.

— Точно-точно, она провинилась, и вы ее прогнали прочь! — продолжил розовый. — А почему не казнили? Я бы точно казнил, да, Саенис?

Эльфийка сдержанно кивнула, плечи ее затряслись.

— Изгнание для нее равносильно казни, — ровным голосом ответил Эридан. — Изощренная форма убийства через природные силы Страны Фей.

Лучше бы сам убил, подумалось тифлингессе.

— Такие силы, как эта? — произнес Лемифинви, резко взмахнув рукой.

Из широкого рукава его просторной блузы, блеснув в свете фонарей, мелькнул заостренный колышек лозы. Девушка увидела смазанной движение и блеск гладкого дерева у самого лица. Она инстинктивно закрыла глаза, в голове мелькнула мысль: «Конец». Эридан дернулся в направлении Лемифинви, лицо его на мгновение стало обеспокоенным. Раздался топот, в шатер ввалилась охрана, скрипнула сталь о ножны. Открыв глаза, Кьяра увидела, что лоза замерла в полудюйме от ее лица.

— Это была лишь демонстрация, спросите лорда! — с улыбкой воскликнула фея, и лоза мгновенно юркнула в рукав, словно дрессированная.

Чародейка оскалилась в бессильной злобе.

Лемифинви вальяжно откинулся в кресле, сцепив пальцы:

— Может, не будем ломать комедию? Мне уже шесть сотен лет, мне скучно играть в эти игры. Я следил за всеми вами и все видел. Я признаю вашу силу и поэтому смиренно пришел договориться. Взамен я хотел бы покинуть этот шатер живым или тут будет труп, — он указал когтем на тифлингессу.

Лицо паладина стало злее, глаза вспыхнули красным. Сделав жест охране, чтобы те убрали оружие, он проговорил:

— Я вас внимательно слушаю, но учтите, что я нетерпелив.

Лемифинви подался вперед, сложив руки на столе.

— Вы знаете, что я из неприсоединившихся, — начал он. — Мне плевать на Благой, и на Неблагой Двор, и на их бесконечные свары. Я хочу предложить вам союз. Моя армия леса и ваша армия зимы. Уверен, нам хватит могущества завоевать всю Страну. Победить Титанию? — он взмахнул крылом. — Она могучая волшебница, но ей не устоять против армии лоз. Победить Мэб? — он взмахнул вторым крылом. — Царице нежити нечего будет противопоставить нам. А прочие, — он сделал пренебрежительный жест, — просто мелочь, не составит труда смахнуть их, словно крошки со стола.

Эридан пронзил его тяжелым взглядом.

— Это все? — слова прозвучали металлом.

— Разве этого недостаточно? — продолжил Лемифинви. — Вообразите, какой силой мы могли бы стать, если бы объединились. Я вижу прекрасные перспективы.

Паладин слегка подался вперед:

— А я вижу ничтожество, которое хочет примкнуть к побеждающей стороне и получить от этого выгоды. Чего вы думаете, я добиваюсь этой войной? Власти? Богатства? — он недобро усмехнулся. — О, я дам вам много власти. Вы будете королем ледяного мира, господин Лемифинви. Навеки вмороженным в свое креслице.

Последние слова эльф буквально прорычал, демонстрируя угрозу, и это стерло улыбку с лица Лемифинви. Фей, недоуменно приподняв розовые брови, почесал переносицу когтем и произнес:

— Что ж… я знал, что вы упрямы, но ожидал рациональности в решениях.

— Я всего лишь орудие, — недобро улыбнулся эльф. — О чем, по вашему мнению, думает меч? Вы не настолько всеведущи, насколько пытаетесь показать. Я даже не уверен, что вам шестьсот лет.

Услышав это, фей кивнул головой и пристал с кресла:

— Что ж… прошу прощения, что потратил ваше время. С мечами разговаривать действительно бесполезно… — он бросил взгляд на свою колдунью и вновь лучезарно улыбнулся. — О, кстати, хотите Саенис? Она провалилась и теперь не нужна мне. Можете сделать наложницей, отдать солдатам, зверям, убить самостоятельно, в конце концов! А можно и все по очереди! Да, Саенис?

Побледнев, эльфийка бросилась в ноги своему повелителю.

— Нет, хозяин! — взмолилась она, ударившись в рыдания, но лицо феи было непроницаемой улыбающейся маской.

Розовый цветок в ее волосах внезапно завял и осыпалось трухой.

— Мне не нужна эта женщина, — равнодушно ответил Эридан, — можешь оставить себе. Но, может, ты и не успеешь воспользоваться возможностью, — он сделал жест рукой, из теней шатра выступили фигуры в черных хламидах. — Я очень гостеприимный. Мои гости часто остаются навсегда.

Лемифинви улыбнулся еще шире:

— Что и ожидалось от тебя, отмороженный раб своей суки-богини. Прощай, Саенис, — бросил он эльфийке, — ты веселила меня иногда.

Кьяра почувствовала резкую боль, головокружение, и земля ушла из-под ног. Упав, она увидела лицо свалившейся следом эльфийки, зеленое, сведенное страхом, изо рта у нее шла пена. Горло тифлингессы скрутило спазмом, на губах выступило что-то влажное. Махнув крылом, Лемифинви растворился в воздухе. Несколько магических снарядов устремилось туда, где он был мгновение назад. Кресло разлетелось в щепки. Кьяра услышала крик Эридана:

— Несите сюда!

Солдаты с опозданием отреагировали на исчезновение Лемифинви. Вновь скрипнув, обнажилась сталь, но фей исчез с концами.

Кьяра услышала шорох материи, а следом почувствовала теплое целительное прикосновение к своему плечу. Головокружение прекратилось, ей сразу полегчало, она сделала шумный вдох.

— Лекарей! — крикнул Эридан, после чего неуклюже приподнялся над Кьярой, опираясь на стол.

Он устремился к Саенис настолько быстро, насколько позволяло его состояние.

Тифлингесса почувствовала пульсацию чужеродного предмета под лопаткой. Кьяра ощутила новую волну боли, застонала, глаза ее начали закатываться.

Теплое сияние вновь вырвало ее из небытия. Она увидела обеспокоенное лицо паладина:

— Я же исцелил тебя от яда, почему ты умираешь?!

— В моей спине ядовитый шип, — сквозь боль прохрипела девушка.

— Джак! — ругнулся эльф.

Он перевернул девушку на живот, его рука сорвала с нее куртку и рубашку. Кьяра почувствовала холод, а затем прикосновение горячей руки, водящей по ее позвоночнику и лопаткам в поисках шипа. Эридан увидел старые шрамы, кучно лежащие по всей спине тифлингессы, не придав этому значения. Он пытался найти что-то чужеродное, но выпуклость чешуек сбивала его с толку.

— Не могу найти! — воскликнул он после нескольких тщетных попыток.

Шип запульсировал, готовясь впрыснуть новую порцию яда.

— Под лопаткой! Под левой!

Рука скользнула под крыло, пальцы сжались горстью.

— Чувствую! — воскликнул эльф.

Девушка почувствовала резкую боль, а после жар выступившей из раны крови. Впрочем, с момента изгнания боль стала близкой подругой девушки. Натянувшийся поводок терзал ее нещадно, и только сейчас тифлингесса почувствовала долгожданное облегчение, практически эйфорию.

Эридан вытащил из спины тифлингессы тонкий шип, размером с крупный гвоздь. Тот завибрировал в его руке, исторгнув струю темно-зеленого яда. Вязкая субстанция каплями упала на пол, и эльф отбросил его подальше от себя.

Вновь послышался топот, в шатер ворвались лекари, мелькая белыми мантиями. Двое подбежали к тифлингессе, проверяя ее состояние, двое других склонились над Саенис. Эридан отошел от Кьяры, взглянул на рыжую и покачал головой. Медики отступили от эльфийки, тифлингесса увидела широко распахнутые глаза колдуньи и навеки застывшее на лице выражение страха.

Прикосновения холодных рук медиков вывели девушку из оцепенения. Она попыталась встать, но неуклюже рухнула обратно на пол.

— Осторожно! — воскликнула женщина, осматривавшая ее спину. — Вам не стоит…

Женщина замолчала на полуслове. Кьяра почувствовала, что кто-то натягивает на нее одежду, а затем поднимает на ноги.

— Кузнеца сюда! — крикнул Эридан, подняв тифлингессу. — Надо расковать кандалы!

Девушка недоуменно посмотрела на эльфа. Лечил ее от яда, вытащил шип, явно беспокоясь о ее состоянии. У Эридана вновь был приступ доброго лорда, и это после того, как он сам вышвырнул ее вон! Что-то в голове Кьяры не складывалось.

— Ключ у Саенис в вещах, — произнесла она, не скрывая своего удивления.

— Обыскать! — приказал Эридан двум солдатам, указывая на труп рыжей. — Найти ключ!

Сам он доковылял до кресла, рухнул в него и положил лицо на ладонь в жесте усталости. А может он просто не хотел, чтобы Кьяра видела его лицо.

Солдаты быстро нашли ключ от наручников, и руки чародейки вновь освободились. Она потерла сведенные запястья.

— Пройдемте в лазарет, — настаивала женщина в белой мантии, и Кьяра не стала перечить.

Она снова была на волосок от гибели, уйти прямо сейчас из лагеря, в таком состоянии было равносильно самоубийству. Выходя из шатра, она краем глаза увидела, что Эридан отнял ладонь от лица. Выражение у него было не менее удивленное, чем у тифлингессы.

На пороге лазарета девушку накрыло болью от разрыва дистанции, но по сравнению с тем, что она пережила до этого, это была легкая щекотка. Старший из драконидов подошел к ней.

— Кьяра? — он явно удивился. — Расскажи, что случилось.

Тифлингесса коротко поведала ему о шипе и яде, который тот впрыскивал. Жрец покивал головой, затем дал ей пузырек:

— Это поможет вывести остатки яда из крови.

После он осмотрел ее рану, наложил повязку с припаркой, смазал заживляющей мазью.

— Теперь тебе нужно отдыхать, — ласково произнес драколюд, укладывая девушку на кровать.

Девушка молча кивнула, и прикрыла глаза. Ей требовался полноценный отдых, чтобы восстановить магические и физические силы, наркотический сон Лемифинви не принес ей облегчения.

Перед тем, как погрузиться в сон, она дала себе обещание не унижаться перед Королевой, как это делала Саенис перед своим хозяином.

Эридан сидел в шатре, пытаясь разобраться в собственных эмоция. Он осознал чувство ответственности, желание позаботиться, что толкнули его спасать тифлингессу, но чего он никак не мог понять, так это внезапное чувство неловкости, возникшее, когда Кьяра посмотрела на него с искренним недоумением. Словно ему задали вопрос, ответа на который он и сам не мог дать.

Глава 19

Договор

Проснувшись утром, Кьяра почувствовала легкую слабость от голода. В остальном ее состояние было очень хорошим. Не мутило после отравления, царапины и ссадины больше не напоминали о себе, только рана под лопаткой отдавала легкой болью, да немного беспокоил натянувшийся поводок.

Оглядевшись, девушка увидела свой зимний костюм, который пришлось снять для перевязки. Она с удивлением обнаружила, что прорехи на нем были аккуратно залатаны. Почувствовав новый спазм голода, чародейка мысленно посетовала, что сумка осталась на трупе Саенис. Тогда она была занята совсем другими мыслями, забрать ее не пришло в голову. Жаль, там был запас вяленого мяса и другие полезные предметы, но возвращаться и просить ее обратно девушка была не намерена. Тифлингесса дала зарок не унижаться перед хозяйкой, перед этим эльфом и подавно не будет. Она решила еще немного отдохнуть, а после тихо уйти обратно в лес.

Примерно через час в лазарет вернулись дракониды и Эрта. Отложив сумку с медицинскими принадлежностями, к чародейке подошел Янтарь.

— Как себя чувствуешь? — спросил он, присаживаясь на край кровати. — Голова не кружится? Раны не воспалились?

— Нет, все хорошо, — ответила Кьяра и добавила. — Спасибо за заботу.

Кивнув в ответ, он продолжил утренний обход. Поздоровавшись с девушкой, младший брат присоединился к нему. На кровать присела Эрта, и тифлингесса внутренне напряглась. Отношения с этой сварливой женщиной явно не задались, кричать и ругаться не было настроения. Хотелось поберечь силы перед путешествием.

— Беречь твой волк, — сказала Эрта без какой-либо злобы в голосе. — Я успеть спасти, но раненый очень. Ты беречь.

Кьяра не могла поверить своим ушам. Неужели ее мохнатый дурачок все-таки выжил? Она почувствовала радость, облегчение и теплоту на душе.

— Спасибо, Эрта! — воскликнула тифлингесса, она и правда была сейчас благодарна.

Та кивнула в ответ и улыбнулась, показав лучинки в уголках глаз. Ее смуглое обветренное лицо и казалось сейчас искренне добрым, как низкое осеннее солнце.

— Я могу его здесь оставить? — спросила чародейка. — Я пыталась, он не хотел или не мог.

— Ты уходить опять? — удивленно спросила Эрта. — Ты говорить Эридан?

Тифлингесса отрицательно покачала головой. Что-что, а говорить с ним ей было не о чем.

Солнце заволокло тучами, женщина фыркнула:

— Дети лишь. Эридан не слушать никого, только Эрта. Ты говорить Эридан. Он дурак, Эрта не врать.

Еще какой, подумала, Кьяра, и все же унижаться ей не хотелось.

Помолчав немного, рогатая добавила:

— Он послать Эрта следить ты. Он злой лицо. Хотеть проучить, но не смерть.

Эти слова поразили девушку до глубины души. Это объясняло, почему Эрта успела спасти волка, странное ощущение слежки, преследовавшее ее, и необычное стремление Эридана спасти ее. Неужели он просто блефовал? Непонятно только, чего он хотел этим добиться?

Встав с кровати, женщина произнесла:

— Скажи Эрта, если он говорить: «Пошла!». Я его бить подзатыльник.

— Я действительно виновата, — вздохнула тифлингесса. — Из-за меня он чуть не погиб. Вряд ли все решится обычным разговором.

— Сам тоже вина! — хмуро воскликнула Эрта. — Никого не слушать! Янтарь и Арум ящерицы лишь, только смех, не сметь сказать нет! Я бы дать подзатыльник!

Она наклонилась к девушке и добавила, грустно покачав головой:

— А ты вина искупить, но не смерть. Много смерть сейчас.

Вспомнив трупы гвардейцев, укрытые плащами, Кьяра подумала, что смертей и правда много. Попытка поговорить не сделает хуже.

— Береги Скаг, — назидательно сказала заклинательница. — Он лучший в стая.

— Буду, — кивнула девушка. — Он не просто лучший в стае, он мой друг.

— Я видеть, — сказала Эрта, улыбнувшись напоследок.

После этого она ушла куда-то вглубь лазарета, заниматься делами.

Встав с койки, Кьяра направилась к выходу из лазарета. Выжить в этих землях было действительно сложно. Девушка не была уверена, что у нее выйдет. Только что ему сказать? Как не задеть рычаг, вызывающий его неконтролируемую ярость?

В лагере было тихо и безлюдно. Пахло дымом костров, похлебкой, хлебом. Наверное, время было к обеду или около того, поэтому все разошлись по палаткам. От этих запахов вновь разгулялся аппетит. Может, стоило перекусить в лазарете, а после идти сдаваться эльфу? С этими мыслями она дошла до шатра. Вход охраняли трое гвардейцев. Двоих Кьяра не знала, а третьего, с длинными черными волосами, видала разок в компании Элледина и Каленгила. Они общались о чем-то по-эльфийски, но увидев девушку, смолкли. Смерив ее внимательным взглядом, расступились, пропуская внутрь.

Шатер встретил ее мощным запахом бинтов и лечебной мази, заглушившим все прочие. Не так сильно, как в самом лазарете, однако все равно в носу засвербило. Эридан сидел за столом и что-то писал. Перо в левой руке двигалось медленно и сосредоточенно.

— Чудно, что ты оклемалась, — произнес он, не отрывая глаз от бумаги. — Твои вещи и фокусировка на кровати.

Девушка заглянула за ширму. На подушке лежала ее сумка. Она надела кристалл, и тот мигнул ей красным сиянием. Удивительно, она даже не заметила, как его сняли.

Выйдя из-за ширмы, девушка облокотилась на стол и посмотрела прямо на эльфа.

— Да? — спросил он, не отрываясь от занятия. — Что-то ещё?

— Что дальше? — спросила Кьяра.

Она так и не нашла, что сказать такого, и решила начать с простого вопроса. Ее и правда интересовало, что будет дальше, особенно с ней.

Рука эльфа замерла на долю секунды и снова продолжила выводить буквы:

— Ты мне скажи. Я совершенно не представляю, что творится в твоей голове, чего ты хочешь и чего добиваешься.

Он обмакнул перо в чернила, стряхнул лишние капли:

— Хотя я догадываюсь, что ты желаешь моей смерти. Тут я тебе помочь не могу.

Девушка вздохнула. Опять он про свое.

— Нет, — ответила она, — твоей смерти я не хочу. Вот расцарапать твое эльфийское личико иногда хочется.

Она задумалась. Чего же она хочет?

— Избавиться от поводка, выжить за эти полгода, вернуться на Фаерун, — задумчиво продолжила Кьяра, — но мои желания вряд ли имеют значения.

Эльф отвлекся от письма и хмуро сказал:

— О, надо же, ты умеешь разговаривать длинными, сложными предложениями, если в них есть претензия или угроза. Расцарапать! — он фыркнул. — Если ты действительно хочешь выжить, то какого дарклинга поступаешь так опрометчиво?

— Не замечала у тебя желания общаться, — пожала плечами девушка. — Мы из разных миров, о чем нам говорить? Ты никогда ничего не объяснял, только приказывал, вот и я не утруждалась объяснениями.

Тифлингесса заметила, что выражение лица Эридана немного изменилось. Кажется, он уловил аналогию и задумался.

— Я часто поступаю спонтанно, но самый опрометчивый поступок совершила двадцать лет назад, когда я продала душу и продолжила сражаться, вместо того чтобы сбежать, когда все пошло прахом.

Последние слова она произнесла с горечью.

— Ты продала душу, чтобы сражаться? — задумчиво переспросил паладин. — Никогда бы не подумал. Что же такого стояло на кону?

Девушка внимательно посмотрела в его глаза. Кажется, это не было праздным любопытством. Искренняя заинтересованность в глазах эльфа подтолкнула ее продолжить:

— Прежде, чем я расскажу, спросите у Янтаря, что случилось двадцать лет назад в Колодце драконов, иначе подумаете, что я хвастаюсь.

— Хвастовство — это не про тебя, — задумчиво ответил Эридан. — Ты сказала, что сильна, и доказала это в битве с Обероном. Поэтому можешь рассказать свою историю, а если это секрет, я сохраню его.

— Если коротко, чтобы не утомлять… — начала Кьяра. — Фанатики культа почти призвали темную богиню злых драконов Тиамат. Было масштабное сражение нескольких армий, а кучка героев пыталась уничтожить глав культа и жрецов, помешать приходу богини в этот мир. Вот только нам не удалось предотвратить это, хотя мы и пытались. Я уже почти улетела оттуда в облике птицы, но в последний момент передумала. Призвала Королеву, однако той было не по силам изгнать богиню. Она восстановила магические силы всем, у кого они были, и мы продолжили бой. Те, кто держал удар вблизи, пали. Выжили только маг, я и наемник архидруид.

Выслушав девушку, эльф покачал головой. Он ожидал всякого, но явно не такой истории. Эридан не подозревал, что тифлингесса участвовала в таких масштабных, важных для мира событиях. Он знал, кто такая Тиамат, и имел небольшое представление об описанных Кьярой событиях, по известной ему версии ритуал призыва был сорван.

— Что заставило тебя повернуть тогда? — спросил он.

— Сама не знаю, — ответила чародейка. — Пришлось бы, правда, всю жизнь скрываться от фанатиков, но все равно. Если ты думаешь, что из-за привязанности к остальной команде, то это не так.

Кьяра сама часто задавалась этим вопросом, корила себя за случившиеся. Да, она была почти готова бежать, но в ней взыграл азарт. Она увидела небольшой шанс, поддалась порыву, стихийному хаосу собственной натуры. Ей было сложно объяснить свой поступок рационально. Иногда она и сама не понимала, почему поступала так или иначе.

— Опрометчивое решение, — она пожала плечами.

Эридан задумался. Сражаться до конца даже с превосходящим по силе противником было ему не в новинку. Для этого необходимо обладать немалой силой духа и большим рвением к победе, способным победить боль и страх смерти.

. — Удивительное ты создание, — произнес эльф, тепло улыбнувшись.

Он и вправду был удивлен. Никак не ожидал такого от тифлинга, да еще из Нижнего Мира. Неужели, недооценил? — подумалось ему.

Еще немного подумав, он произнес, глядя ей прямо в глаза:

— Знаешь… Хорошо. Давай заключим с тобой договор. Я позабочусь о тебе. Сделаю все, чтобы ты выжила и вернулась на Фаерун. А взамен… ты не предашь, в спину не ударишь, и прикроешь меня, особенно сейчас, когда я так в этом нуждаюсь. Что скажешь?

Он протянул ей руку.

Кьяра очень не любила ограничения, правила, но выросла среди дьяволов, поэтому привыкла к сделкам. Я даю тебе, а ты мне. Все строго и честно. К тому же этот договор привносил кое-что новое во взаимоотношения с Эриданом. Приказ запрещал Кьяре совершать по отношению к подопечному агрессивные действия, но сам подопечный мог распоряжаться ею по своему усмотрению. А эта сделка… Кто знает. Может, эльф сдержит слово.

— Я согласна, — кивнула тифлингесса и ответила рукопожатием.

Он вернулся было к письму, но внезапно бросил перо с раздражением:

— Левой рукой писать невозможно! Мне нужен писарь! Распорядись, чтобы нашли мне толкового и, главное, неразговорчивого слугу для моих канцелярских нужд.

— Знаешь, как раз для таких поручений я не очень-то гожусь, — вздохнула Кьяра.

— Начинается, — фыркнул Эридан. — Так поведай мне, о Кьяра, для каких поручений ты годишься, чтобы я ненароком не запятнал твою честь неподобающей работой?

— Не гожусь, поскольку, как оказалось, не разбираюсь в людях, — ответила девушка, скорчив недовольную физиономию. — Я ошиблась в Киллиане и недоглядела за Саенис.

— Что ж… — вздохнул паладин. — Этих двоих и я не распознал. Саенис так вообще ловко обвела меня. Ладно, поручу кому-нибудь другому. Эрте. Эрта любого сделает паинькой.

В шатер вошел низкорослый полный мужчина с бородой.

— Это Лиам, мой новый денщик, — сказал Эридан и обратился уже к мужчине. — Что с обедом? Я жду больше часа. Я ведь предупреждал, что не обладаю большим терпением.

— Прошу прощения, что так долго, господин, — ответил бородач, приправив высказывание глубоким поклоном, — но этот рецепт требует длительного, тщательного приготовления.

Он внес большое блюдо с какими-то темно-зелеными мясистыми стеблями, блестящими от золотистого соуса. Виднелись тушенные овощи и бутоны. Блюдо пахло довольно странно: грибами, овощами, медом и, внезапно, букетом цветов.

Эридан округлил глаза:

— Это что? Папоротник?

Лиам кивнул в ответ:

— Да, местный цветущий. Я слышал, это довольно распространенное блюдо кухни Страны Фей.

Эридан аккуратно поддел один из стеблей вилкой и попробовал. Раздался сочный хруст, и лицо эльфа выразило нескрываемое удовольствие:

— О, как я скучал по этому вкусу на Материальном плане…

Лиам улыбнулся, довольный, что угодил своему господину. Он расторопно продолжил накрывать на стол, и вскоре к блюду с травой присоединился чайник с напитком, пахнущим терпким ягодами, и зажаренная целиком тушка птицы. Мясо источало гораздо более аппетитный аромат на вкус Кьяры, и она голодно сглотнула. Она запуталась в днях, но желудок утверждал, что последний раз она ела очень давно.

Увидев звериный блеск в глазах девушки, Эридан без лишних слов пододвинул к ней блюдо с птицей.

— Благодарю, — ответила она и накинулась на еду, не слишком беспокоясь о приличиях за столом. Под хрустящей корочкой было тающее во рту мясо в каком-то вкусном соусе. Тифлингесса сама не заметила, как обглодала тушку до последней косточки. Эридан ж медленно и аккуратно ел свою траву. К концу обеда он уговорил все блюдо, а оно было довольно большим. Действительно, привереда, фыркнула про себя девушка, но ей самой грех было жаловаться. Наелась до отвала.

Запив все ягодным напитком, эльф вымыл руку в ароматной воде, принесенной Лиамом, и распорядился:

— Тебе задание, Кьяра. Найди Эрту, скажи, пусть найдет мне писаря, иначе у меня будут копиться телеги работы.

Девушка кивнула, собралась было уходить, но на выходе из шатра вдруг спросила:

— Скажи, почему ты не казнил меня, а изгнал?

Эридан, застигнутый врасплох этим вопросом, ответил почти без задержки:

— Моя прихоть. Такое было настроение. Для местных эльфов это типично.

Его голос звучал уверенно, но Кьяра не поверила. Она увидел признаки лжи на его лице, да и при ближайшем рассмотрении Эридан был не похож ни на местных эльфов, ни на фей, так что объяснение рассыпалось прямо на глазах. Однако чародейка ничего не сказала. В конце концов, это было не так уж и важно.

Она направилась прямиком в лазарет и нашла там Эрту, та читала какие-то записи.

— Лорд Эйлевар просил подойти к нему, — сказала тифлингесса, подойдя к женщине.

— А? Ты говорить Эридан? — мгновенно спросила та, оторвавшись от чтения.

— Он сменил гнев на милость, — кивнула чародейка. — Спасибо тебе за всё.

— Я знать, — с довольством в голосе произнесла заклинательница. — Я знать повадка много зверь и Эридан.

Девушка улыбнулась:

— Ты мудра, Эрта. А сейчас пойдем к нему.

Сложив листы с записями в стопку, женщина поспешила за тифлингессой.

Вернувшись в шатер, Кьяра встала немного в стороне, чтобы не мешать разговору.

— Ты звать? — спросила Эрта.

— Да, — ответил Эридан. — У меня есть к тебе просьба. Найди мне писаря. Немногословного, толкового, с хорошим почерком.

Женщина нахмурилась:

— Такой пустяк лишь, а Эрта звать?

— Эрта, — с придыханием произнес Эридан. — Кто кроме тебя? Ты тут самый мудрый и здравомыслящий человек, в тебе я уверен.

— Ты отвлекать и давать дурацкий дело, — ответила она, все еще нахмурившись, но по лицу было видно, что слова Эридана были ей очень приятны. — Хорошо, но зачем писарь?

Вздохнув, эльф пошевелил пальцами левой руки в воздухе:

— У меня не выходит. Чувствую себя ребенком, который заново учится писать и есть ложкой…

Эрта издала смешок:

— Ты убить агент левый рука на кровати лежа. Я бы бояться такой дитя.

Наблюдая за их беседой, Кьяра отметила неформальные, дружеские отношения этих двоих, и это ее не удивило. Они были похожи, разве что в Эрте неуловимо прослеживалась суровая северная доброта.

— Арум приходить вечер и давать еще настойка, — продолжила женщин. — Я переживать, ты пить много. Плохо это.

— Переживу, — коротко ответил паладин.

После этого заклинательница ушла выполнять поручение. Услышав про настойку, Кьяра сразу же вспомнила про подвал с зельями.

— Шиверпайнские феи ещё не вернулись? — спросила она. — Возможно, принесут что-то полезное.

— Нет, — ответил Эридан. — Может через пару дней, но придется тщательно проверить каждое, чтобы не повторился случай с тем, зеленым. Мне хватило одного раза, но все равно… использовать их была хорошая идея. Просто надо делать это с умом.

— Возможно, то зелье лечение помогло бы восстановить правую руку, — задумчиво сказала Кьяра. — По крайней мере, я на это надеюсь.

Эридан улыбнулся с грустью, лицо его смягчилось.

— Вернуть руку и возможность нормально ходить — это было бы отлично, — проговорил он, — но нужно быть готовым к суровой реальности.

— Зелье — лишь один из способов, — пожала плечами тифлингесса. — Можно попробовать найти другие. Я не утомила вас своей болтовней?

Эльф моментально нахмурился, поймав себя на излишней доброжелательности.

— Утомила, — сказал он. — Оставь меня, мне нужно заниматься делами.

— Если вы не против, я проведаю Скага, а потом вернусь к вам.

Эльф махнул рукой в жесте позволения.

По пути к загону с волками, Кьяра размышляла о произошедшем. Она ощутила, как тронулся лед, и все благодаря рассказу о том, как продала душу. Девушка сама не знала, зачем рассказала это, просто сорвалось с языка, и эльф смягчился. Назвал удивительным существом. Может, все дело в честности?

В загоне с волками была шумная кутерьма. Звери носились по снегу, кувыркались, играли, словно псы. Приглядевшись, Кьяра увидела Скага, узнав его по приметному розовому носу. Волк лежал клубком, на мехе виднелись повязки. Она подошла к нему и ласково погладила:

— Здравствуй, милый. Как ты?

Радостно взвизгнув, волк потянулся облизать ей руки и лицо. Огромные лапы легли на грудь девушки, придавив к снегу.

— Ну-ну, не раздави меня, — засмеялась она.

Несмотря на повязки по всему телу и хромоту, волк выглядел веселым, бодрым и живым. Кьяра почувствовала облегчение. Она боялась, что ранения покалечили бедного зверя, от слабых природа быстро избавляется.

Некоторое время она резвилась вместе со своим четвероногим другом.

— Мне нужно идти, — сказала она наконец. — Постараюсь тебя навещать. А ты поправляйся и не скучай.

Она направилась к шатру. У входа увидела дежурившего Элледина, тот улыбнулся и кивнул, но лицо его все еще оставалось сосредоточенным. Девушка одарила улыбкой в ответ.

— Спасибо за сумку, — сказала она. — Она мне сильно помогла.

Элледин посмотрел на нее, не скрывая своего недоумения. Девушка и сама удивилась. Она была абсолютно уверена, что именно Элледин, как самый доброжелательный, подсобил ей с припасами.

Глава 20

Отравленный разум

Вернувшись в шатер, Кьяра не застала там Эридана.

Примерно через час паладин вернулся, заметно посиневший от холода и со следами снега в волосах. На ходу накинул теплый халат. Передвигаться ему было тяжело, костыль из кости большого животного, который Кьяра раньше не замечала, служил ему опорой при передвижении.

— Лиам, сделай какой-нибудь горячий напиток, — попросил он денщика, болезненно морщась.

Он опустился на кресло, кровь отлила от губ.

— Кьяра, — обратился он к девушке, — позови Арума, мне очень нужна настойка.

Окинув его взглядом, девушка решила не мешкать. Судя по виду, валялся в снегу. Только вот какого беса? Бурча под нос на инфернальном, она направилась в сторону лазарета.

Вчера она этого не заметила, но раненых стало заметно меньше. Многие койки опустели. Приметная фигура Янтаря вырисовывалась в глубине. Он делал перевязку какому-то пациенту. Арум сидел, откинувшись на стуле, и, кажется, дремал.

Девушка аккуратно потрясла его за плечо:

— Арум, лорду очень нужен ты и твоя настойка.

— Что? — сонно встрепенулся драконид. — Разве уже вечер?

Он мельком оглядел помещение:

— Да нет, сейчас смена Янтаря… Неужели не хватило утренней дозы?

Встав с кресла, он подошел к стеллажу, стоявшему вдоль стены. На полках поблескивали банки разных размеров, наполненные порошками, травами и жидкостями разных оттенков. Рост драконида позволял достать до самой верхней полки. Поводив некоторое время пальцем, Арум протянул руку вглубь полки у самого верха. Послышался звон склянок.

— Лунные слезы очень сильны, а он их хлещет как не в себя, — проворчал он. — Такими темпами его тело станет невосприимчивым к ним, а чего-то сильнее у нас нет.

Он вытащил маленький пузырек с мутно-белой жидкостью. Бутылочка почти терялась в его ладони. Протянув его девушке, он сказал:

— Неси сама. Я говорил ему, что это перебор, но он все равно не слушает. Он или не понимает, или игнорирует все, что мы ему говорим. Этой порции должно хватить до утра.

Взяв пузырек, девушка грустно кивнула. Она предполагала подобное поведение. Увидев, что эльф двигается самостоятельно, пусть и не без помощи опоры, она подумала, что он, возможно, пошел на поправку, но теперь все поняла. Он предпочел игнорировать проблему.

Она вернулась в шатер и застала Эридана все там же за столом. Отогревшись в тепле жаровней, его лицо из голубого приобрело сероватый болезненный оттенок.

— Где Арум? — спросил он.

— Он передал настойку, — произнесла девушка.

Открыв пузырек, она положила его в ладонь эльфа. Тот опустошил содержимое одним глотком и откинулся в кресле, дожидаясь действия:

— Проклятье фоморов! Мне нужно иметь запас на такой случай.

Кьяра выжидательно посмотрела на него, затем спросила:

— А что Ваше Высочество будет делать, когда она перестанет действовать?

— Сейчас некогда об этом думать, — ответил он, прикрыв веки.

— А зря. Жить с постоянной болью не очень приятно.

Тифлингесса знала это не понаслышке. Проклятый поводок натягивался и лупил болью каждый час изгнания.

Он повернулся к ней:

— Ты думаешь, я поступаю глупо? Эта настойка держит меня на ногах, а за шатром целое войско, наблюдающее за мной. Я не могу позволить себе лежать ради выживания. Тут выбор между смертью и болью, а не между жизнью с болью или без нее. Зима убивает слабых.

Вздохнув, он добавил:

— Кроме того за мной наблюдает не только войско, к сожалению.

— А кто?

— Аурил. Каждый день простоя этого войска исчерпывает ее терпение. Она не потерпит моего провала.

Он напряженно сжал подлокотник, и костяшки пальцев побелели. Девушка посмотрела на него с сочувствием. Она знала, как могут подгонять хозяйские плети и чем может грозить провал в такой ситуации.

Через несколько секунд пальцы расслабились, а кожа приобрела слабый румянец. Он провел ладонью по столу, расстилая большую карту с незнакомыми тифлингессе очертаниями побережья, и принялся изучать ее, измерять расстояние с помощью козьей ноги. Кьяра наблюдала за тем, как он работает, и размышляла. Кажется, эльф действительно был откровенен с ней, и его беспокойство было не безосновательно. Как бы поступила она, если бы была покалечена и не могла выполнить приказ? Ей бы пришлось вновь сражаться за свою душу. За что сражается эльф? Разве не проще было бы отказаться от такого служения? Паладины не рабы своих божеств, всего лишь слуги.

Некоторое время она еще размышляла, наблюдая за ним, затем заскучала и зашла за ширму. Нужно было навести порядок в сумке. Она выкинула стухшее мясо орла, тушку курицы-исчадия. Так и не попробовала, а ведь было любопытно. Пересчитала кульки с едой и сколько свежей одежды у нее осталось. Переоделась в чистую рубашку и переплела косу, вычесав сучки, репьи и прочий мусор.

Надевая корсет, она услышала звук множества шагов и разговор на эльфийском. Застегнув последнюю пряжку, Кьяра заинтересованно выглянула из-за ширмы.

Пепельноволосый эльф о чем-то доложил паладину. Тот сделал повелительный жест рукой, и в шатер приволокли кого-то, одетого в грязно-серый костюм, испещренный пятнами. Пленник отчаянно упирался, но гвардейцы не шевельнули и бровью. В итоге его уронили на пол, скрутив руки за спиной. Один из эльфов положил на стол длинный лук, полупустой колчан, футляр для бумаг. Эридан открыл кожаный тубус и вытряхнул из него подзорную трубу и грифель, который сломался, стукнувшись об столешницу. Осмотрев все это, паладин начал задавать вопросы, но пленник продолжал молчаливо стоять на коленях. Пепельноволосый стащил с него капюшон, и это оказалась эльфийка из народа Эридана, с ярко-желтой шевелюрой и золотистой аурой. Один из гвардейцев схватил ее за волосы и оттянул голову назад, чтобы смотрела прямо на паладина. Своих грозных глаз она не отводила, но вопросы продолжала игнорировать. Эридан сделал еще один жест рукой, и эльфийку поволокли прочь. По пути она что-то злобно кричала, белобрысый выдал свое раздражение лишь легким движением брови.

Скорее всего, шпион, подумала Кьяра. Она вышла к столу, с интересом наблюдая, как эльф осматривает и перебирает принесенные предметы.

Эридан подозвал эльфа с половинкой уха, и тот стал помогать ему разбирать предметы. Лук при ближайшем рассмотрении оказался самым обычным. Кинжал в ножнах был богато украшен камнями и стоил, наверное, немало. Простому смертному такой не по карману. Паладин вытряхнул стрелы из колчана, затем замер, прислушиваясь. Еще раз встряхнул им, а после засунул внутрь ладонь. Кьяра дернулась: это было очень опрометчиво. А что если там отравленная игла? Однако вскрика не последовало. Эридан вытащил руку, пальцами он зацепил обрывок бумаги, сложенный в несколько раз. Развернув его, пробежал глазами по смазанным строчкам.

— Разведчица, — сказал он, повернув голову к девушке, — не говорит, на кого работает, но я уже понял.

— На кого? — спросила чародейка.

— На Хисрама, владыку сатиров, — ответил он, складывая лист. — Я не удивлен.

Девушка хмыкнула:

— Я так понимаю, врагов у тебя порядочно.

— Вся Страна Фей.

— Да ты не размениваешься по мелочам, — произнесла она. — А почему ты не захотел заключить союз с Лемифинви?

— Моя экспансия носит не совсем обычный характер, — ответил эльф после некоторого молчания, лицо его было непроницаемо. — Лемифинви безумец или глупец, раз решил предложить мне такой договор. Моя цель — это вечная зима по всей Стране. Смерть всех богов этого мира. Чтобы этот мир стал отражением домашнего плана Аурил. Догадываешься, почему у меня так много врагов?

Девушка кивнула. То, что сказал эльф, прозвучала жутковато. Она могла понять борьбу за власть, выживание, ресурсы, но не подобное тотальное уничтожение. Словно речь шла о лавине, оползне, извержении вулкана, а не сражении живых людей.

Паладин стукнул сложенным листом по столу и продолжил:

— Нужно уничтожить их по одному, пока они не успели договориться. К счастью, у фей с договориться всегда были проблемы.

Взглянув на лицо Эридана, Кьяра не увидела энтузиазма. Он говорил об уничтожении целого мира без каких-либо эмоций, словно зачитывал амбарную книгу. Каждый раз, когда девушке казалось, что она понимает его, возникали все новые вопросы. Окинув его жалостливым взглядом, тифлингесса удалилась за ширму, откуда слышала, как скрипело перо по бумаге, звуки шагов, эльфийскую речь. Затем Эридан сказал, перейдя на общий:

— Убейте утром. Хотя нет, — он на секунду замолчал, — подождите. Кажется, я кое-что придумал. Поучимся у Арфистов. Позовите сюда вороньих магов.

Очень быстро в шатре собрались люди в черных мантиях. Звуки голосов слились в монотонный гул, в котором сложно было различить отдельные фразы, а тифлингесса не встала вслушиваться. Она заскучала и утомилась. К тому же кровать выглядела лучше, чем койка в лазарете или спальник под деревом. Девушка юркнула под одеяло и погрузилась в уютное тепло, а гул голосов усыпил ее, словно шум прибоя.

Проснулась она от смеси разных запахов. С одной стороны очень едко пахло лазаретом, бинтами, мазями и припарками, с другой — горячей едой и свежим хлебом. Выглянув из-за ширмы, она увидела, что Лиам суетится, накрывая завтрак. В комнате Эридана раздался шорох, из-за ширмы вышли Эрта и Янтарь.

Драконид поздоровался проходя мимо, Эрта улыбнулась и кивнула выходя за порог.

Следом за ними, кутаясь в халат, вышел Эридан. Вид у него был помятый, словно он не спал. Не заметив выглядывающей девушки, он прогнал Лиама движением руки. Без всякого интереса посмотрел на тарелки с едой и отодвинул. Послышался хлопок, пахнуло серой, и рядом с ним появился суккуб, на этот раз одетый по сезону. Развернув свиток, исчадие начало скучающим тоном зачитывать цифры, значение которых осталось для девушки непонятным. Эльф стучал пером по столу, словно в нетерпении.

— Вчера на ваш счет, наконец, поступила еще одна мясистая душа, — сказала она, свернув лист бумаги, — но вы, наверное, и сами догадались — по докладам, — ее хвост указал на черный камень, лежащий на столе.

Паладин безмолвно кивнул, а Ческа растворилась в воздухе, оставив после себя только полупрозрачный дым. Накинув теплый плащ поверх халата, Эридан вышел из шатра.

Девушка вышла из-за ширмы. В голове у нее было множество вопросов. Что это за душа и зачем она нужна? Что эльф задумал насчет пленницы? Хотелось задать их, но при этом не вызвать раздражение паладина. Кажется, он не в духе с самого утра. Прихватив с подноса хлеб с маслом и сыром, она вышла из шатра посмотреть, куда двинулся Эридан.

На страже стоял Элледин. Он сказал ей с улыбкой:

— Доброе утро! Ты пропустила град, — и указал на льдинки размером с голубиное яйцо.

— Гонялась за хвостом, очевидно, — фыркнул второй гвардеец.

Им оказался рыжий.

— И тебе доброе утро, Элледин, — ответила Кьяра, пытаясь высмотреть, куда ушел паладин.

Тот отошел совсем недалеко от шатра. Показав рыжему язык, тифлингесса двинулась за Эриданом.

Вслед прилетело довольно громкое:

— Не забудь притвориться женщиной, отродье карги, иначе господин умрет от созерцания твоего рыльца.

К несчастью, это восклицание было настолько громким, что паладин резко развернулся и гневно воскликнул:

— Что?!

Наплевав на свои текущие дела, он поковылял к гвардейцу, говоря находу:

— Я не ослышался? Ты назвал моего оруженосца отродьем карги, способным убить меня… «созерцанием рыльца»? Что ещё ты такого знаешь, чего не знаю я?

Рыжий вытянулся как струна и затих.

Эридан подошел вплотную к гвардейцу. Даже сейчас, сутулый от необходимости опираться на костыль, он был выше рыжего.

— Я жду, ты меня задерживаешь, Лаурефин, — прорычал паладин.

— Так точно! — выкрикнул караульный, словно рапортуя. — Я сказал…

Договорить он не успел, поскольку Эридан со всего размаха ударил костылем по его лицу. Шлем, звякнув, упал в сторону. Рыжий охнул и, еле устояв на ногах, схватился за нос. Сквозь пальцы выступила кровь, несколько капель упали на снег. Потеряв точку опоры, паладин и сам чуть не рухнул оземь, Элледин вовремя подхватил его за плечо.

— Лаурефин! — грозно продолжил белобрысый, когда восстановил равновесие. — Я все ещё жду! Прекрати ломать комедию!

Отняв ладонь от лица, эльф выпрямился:

— Простите, вы сбили меня с мысли своим ударом.

— Разве это был мой удар? — покачал головой паладин. — Посмотри, какой я беспомощный. Это само божественное провидение наказало тебя за твое неуёмное желание говорить ерунду. А я… я всего-то отправляю тебя на гауптвахту и дарю пяток плетей… Элледин, проследи за выполнением. Шутники, разрази вас Королева Тьмы! Никакой дисциплины! Сплошное разгильдяйство! Если для того, чтобы субординация впечаталась тебе на подкорку, надо сделать несколько насечек на спине, это уже не моя вина, Лаурефин!

Рыжий, все так же вытянутый по стойке смирно, заметно сник. Элледин забрал у него перевязь и сказал:

— Пошли, Фин.

Кьяра подумала, что рыжий наконец получил то, чего долго заслуживал. Жаль только не она его проучила. В несколько шагов она догнала Эридана:

— Господин, можно задать вопрос?

Он посмотрел на нее:

— Да, слушаю тебя.

— Уже известно, как Саенис скрывалась в лагере? Я подозревала, что она под личиной рыжего. Уж больно одинаково они себя вели по отношению ко мне, использовали одни и те же грубости.

Эта мысль не давала ей покоя с того самого момента, как Саенис назвала ее гончей йет. Возможно, это просто распространенное в Стране Фей ругательство, но совпадение показалось ей подозрительным. Оба рыжие и наглые, оба грубят в одинаковой манере.

— Так он давно подкалывал тебя? — вздохнул Эридан. — Нет, Лаурефин абсолютно точно не подставное лицо. Хотя бы потому, что подобное поведение вполне в его характере. Он — задира и часто не следит за словами. А Саенис мы так не успели допросить. Видимо, какие-то фокусы ее хозяина. Я приказал установить защиту вокруг лагеря. Это… должно предотвратить повторения.

Эридан резко остановился:

— Сейчас ты это сказала, и я задумался… Что если ей удалось очаровать моего гвардейца? Проклятие фомора на фей и их слуг! Если это так… Джак!

Развернувшись, эльф заторопился обратно, насколько ему позволяло тело. Завидев впереди гвардейца, он громко позвал:

— Корлиан!

Подбежал низкорослый эльф, из-под шлема виднелись длинные черные волосы.

— Быстро к гауптвахте. Проследи, чтобы Лаурефин был закован. Не допусти побега!

Гвардеец удивленно посмотрел на паладина, взгляд его выразил сомнение.

— Выполнять! — рыкнул Эйлевар с такой силой, что даже Кьяру тряхнуло. — Он может быть под заклинанием!

Корлиан устремился вперед, а эльф только процедил сквозь сжатые зубы:

— Все объяснять надо!

Повернувшись к девушке, он скомандовал:

— Кьяра, ты тоже беги следом. Ни в коем случае не убивать, если окажет сопротивление.

Кивнув, тифлингесса побежала за гвардейцем. Что убивать нельзя, она и без того поняла. Гвардейцы все-таки были важны паладину. Через несколько секунд она поравнялась с черноволосым. Повернув в нескольких местах, пробежав между рядами, они, наконец, увидели командира, ведущего рыжего. На конвой это было мало похоже. Золотоволосый просто покровительственно положил руку на плечо товарища.

— Элледин! — набегу крикнул брюнет. — Придержи его!

Блондин недоуменно обернулся. Этого замешательства было достаточно, чтобы рыжий юркнул в сторону, скрывшись за ближайшим тентом. Гвардейцы ринулись следом. Кьяра прочитала формулу превращения. На четырех ногах преследовать было бы гораздо эффективней. Обернувшись волком, она устремилась вперед, в два прыжка обогнала гвардейцев и налетела на беглеца серым ураганом. Лаурефин охнул, рухнул в снег, не выдержав напора. Девушка попыталась прижать его к земле, но эльф ловко отпихнул ее ногой. Удар пришелся в уязвимый нос. Оскалившись, волчица вцепилась в сапог, но и тот гладко выскользнул из зубов. Челюсти клацнули по воздуху, и в глаза зверю полетел снег. Отфыркиваясь и вычищая его, Кьяра услышала, что беглец снова дал деру, а гвардейцы обогнули ее с двух сторон.

Вычистив глаза, она устремилась следом. Когда все трое оказались в зоне прямой видимости, вернула прежний облик и атаковала убегающего заклинанием. Воздух вокруг рыжего подернулся маревом, он резко замедлился, словно завяз по пояс в невидимом болоте. Этого оказалось достаточно, чтобы гвардейцы догнали его, повалили и прижали к земле. Скрипнула сталь, клинки уперлись в часто вздымающуюся грудь Лаурефина.

— Фин, без глупостей! — крикнул Элледин, и тот поднял руки в жесте капитуляции.

— Закуйте его! — крикнула Кьяра, подходя к троице на снегу.

Затем самодовольно посмотрела на рыжего, избитого и закованного в сталь:

— Что, догнала тебя гончая?

Эльф скривился, сплюнул кровь и желчно ответил:

— Смотри, не обоссысь от счастья, когда хозяин тебя похвалит.

Гвардейцы схватил его под руки, рывком подняли с земли и повели на гауптвахту. Теперь это действительно было похоже на конвой. Недолго думая, чародейка последовала за ними. Мало ли что может вытворить этот эльф.

Она сопроводила их до маленькой неприметного вида палатки. Гвардейцы приковали беглеца к столбу, тот лишь мрачно уставился в пол, не оказывая сопротивления. Отойдя в сторону, Элледин сокрушенно произнес:

— Эта война… все меньше нравится мне.

Кьяра понимала его. Товарищи умирали, оказывались предателями или подменами. Очень подлые трюки.

Через несколько минут в палатку вошел паладин. Лицо и пальцы посинели от холода, но он, кажется, был мало этим обеспокоен. Он наклонился к рыжему, насколько позволила зафиксированная нога:

— Фин… Посмотри на меня.

Тот поднял усталое лицо, разукрашенное кровавыми подтеками. Видимо, Эридан сломал ему нос.

Эйлевар внимательно осмотрел его, во взгляде мелькнуло беспокойство:

— У него слишком расфокусированный взгляд. Я не уверен, но возможно я нанес ему сотрясение, — он повернулся в сторону Корлиана. — Медиков сюда.

Черноволосый ринулся прочь.

— Если он под заклинанием, могу попробовать снять эффект, — предложила Кьяра.

— Эй, Аманес, — воскликнул вдруг рыжий, в голосе его проскользнули развязные нотки, — на чем я срезался?

Эридан недовольно нахмурился на такую фамильярность.

— Действуй, — бросил он девушке.

Сосредоточившись, Кьяра взмахнула рукой, нацеливаясь на пленника. Это должно было прекратить действия заклинаний, удерживающих разум, но выражение его лица не изменилось. Все так же нагло улыбаясь, Лаурефин проговорил:

— Убери свою сучку, она мне заслоняет вид.

Паладин зло сощурился:

— Ты что, под кайфом?

Тифлингесса выступила вперед, сильней заслонив собой паладина. На всякий случай еще раз попыталась снять с него заклятье. Рыжий засмеялся:

— Слушай, если трахнуть тебя, это зоофилия или извергофилия?

— Не работает, — зло кинула она и хлестнула хвостом по лицу пленника. Его грубые слова разъярили ее, хотелось порвать наглеца на мелкие кусочки, но она ограничилась кровоточащей ссадиной на скуле.

— Не магия, — задумчиво проговорил Эридан.

В палатку вошли медики, начали деловито осматривать прикованного эльфа:

— Возможно у него сотрясение, — поделился своими опасениями паладин.

Пожилая женщина медик осмотрела лицо Лаурефина со всех сторон, особенно глаза, и сказала, нахмурившись:

— Нет, это не сотрясение. Больше похоже на отравление. Зрачки расширенные, глаза покрасневшие, взгляд плавающий.

Отодвинув медика и тифлингессу в сторону, паладин положил руку на лоб рыжего и принялся вливать в него целительную энергию. Кьяра вспомнила, что от яда шипа ее тоже спасали его целительные касания.

Блуждающий взгляд рыжего вдруг сфокусировался на паладине. Он сипло прошептал:

— За левым ухом.

Паладин наклонил его голову, провел пальцами:

— Дайте нож!

Корлиан снял с пояса кинжал, протянул паладину.

— Подержите голову, — сказал Эридан медику. — Я чувствую бугорок.

Он сделал аккуратный надрез за ухом. Рыжий вскрикнул и внезапно дернулся из рук. Паладин воскликнул:

— Вытащил!

Между окровавленными пальцами он зажал маленький предмет, похожий на крупную еловую иголку с пузыреобразным утолщение на одном из концов, от которого тянулись слабо трепыхающиеся нити. Лаурефина тут же скрутило в спазме тошноты.

Эридан поднес шип ближе к лицу, осмотрел со всех сторон. В следующее мгновение неподвижный предмет резко выскользнул из окровавленных пальцев эльфа и впился в кожу запястья.

— Джак! — крикнул он, дернул рукой, но поздно.

Шип моментально ушел под кожу, скрывшись под слоями повязок.

Выхватив кинжал, Кьяра крикнула:

— Зовите Эрту!

Элледин устремился из палатки.

Девушка попыталась ощупать руку эльфа в поисках шипа.

— Уже в предплечии, так быстро двигается! — воскликнул паладин.

Лицо его исказилось от боли.

Кьяра судорожно думала, что же делать. Если шип дойдет до головы, а он это рано или поздно сделает, то эльф перестанет отвечать за свои поступки. Что если под этим ядом он решит вскрыть себе горло? Что если станет марионеткой врага? Королева будет в ярости!

— Дай приковать себя, пока не пришла помощь! — крикнула она Эридану.

Слегка поколебавшись, паладин протянул руку и позволил тифлингессе примотать себя к столбу. Видимо, ему пришли в голову похожие мысли. После он содрогнулся всем телом и обмяк, повиснув на цепи.

Наступила тишина. Двое ошарашенных медиков, наблюдавших всю картину, поспешили осмотреть паладина. Кьяра же обеспокоенно посмотрела на Лаурефина. Когда шип покинул его тело, ему стало очень плохо. Что если шип убивает носителя, когда покидает его? Лицо эльфа было белым как полотно, глаза, не мигая, смотрели в одну точку, на губах застыла пена. Нежели действительно мертв? Приглядевшись, Кьяра заметила, что грудь его вздымается. Это хорошо, подумала девушка.

Эридан поднял голову. Сознание вернулось к нему так же внезапно, как и покинуло, только взгляд был такой, словно он никого не видел. Можно было бы подумать, что он пьян. Блуждающий взгляд обвел палатку и всех присутствующих. Левая рука с силой дернулась. Звякнула, натянувшись цепь, скрипнул стальной столб. На мгновение Кьяра испугалась, что он просто порвет железо, но нет, и столб, и цепь устояли. Голубые глаза остановись на черноволосом гвардейце:

— Освободить меня.

Лицо Корлиана выразило неуверенность, а Эридана наоборот перекосило от внезапной вспышки злости:

— Освободить меня! Это приказ! Выполнять! Или я сниму с тебя шкуру!

Подстегнутый словами, брюнет шагнул в сторону господина, но Кьяра перегородила ему дорогу. Один из медиков сказал:

— Погоди.

— Я устал ждать, солдат, — прорычал паладин за спиной у чародейки, — я казню тебя. Я казню вас всех.

Глядя на Корлиана, девушка покачала головой:

— Он сам не свой. Пока не придет Эрта или Янтарь, не подходи к нему.

Сомнения вновь отразились на лице у эльфа, а злой голос за спиной продолжил:

— Это бунт, Корлиан. Она решила совершить переворот и хочет избавиться от меня!

Кьяра зарычала от бессилия. Со стороны это действительно выглядело странно, гвардеец не станет доверять ей.

Не сводя глаз с девушки, Корлиан вынул меч.

Чародейка отступила, попутно попытавшись опутать гвардейца магией, как Лаурефина до этого, но тот встряхнул головой и еще сильней нахмурился. Понял, что против него была использована магия. Срань лемурья! — подумала тифлингесса, какой устойчивый попался.

Сталь замерла у горла девушки:

— Не двигайся.

А затем добавил все тем же спокойным голосом:

— Освободи господина, или я срежу твою голову.

Судорожно соображая, что же делать и как не допустить провала, Кьяра подняла руки:

— Хорошо, я сейчас освобожу его.

Она повернулась к паладину, замерла возле его руки, обмотанной цепью, и у нее появилась идея. Прикоснувшись к металлу, она сделала несколько быстрых жестов, и вся палатка погрузилась в непроглядную магическую тьму.

— Я вырву твои крылья из суставов, огневушка! — прорычал Эридан.

Корлиан, видимо, хорошо ориентирующийся в пространстве от природы, сделал шаг назад, вышел из магической тьмы и встал у входа в палатку, изготовившись для атаки.

Послышался скрип свежего снега, и к шатру подбежали Элледин и Эрта.

— Господин внутри! — крикнул блондин набегу.

Заклинательница подбежала к Корлиану:

— Что делать? Почему меч?

Голос из палатки, принадлежащий Эридану, перебил гвардейца, пытавшегося объяснить ситуацию:

— Эрта! Они взбунтовались против меня! Меня связали!

— Молчать! — гаркнула женщина. — Я слышать рука кусать, больше ничего. Почему тьма?

Убедившись, что Эрта наконец пришла, Кьяра сняла заклинание. В палатке вновь стало сумрачно.

— Эрта, в нем какой-то паразит, который им управляет, — быстро проговорила тифлингесса, пока гвардеец не ринулся в бой.

Женщина отпихнула черноволосого, вошла в палатку, склонилась над паладином. Обхватив его лицо ладонями, осмотрела со всех сторон:

— Да, он отравиться точно.

Белобрысый судорожно дернул рукой, его голос вдруг стал потерянным:

— Ради Аурил, Эрта, ты заодно с ними?

Кьяра вспомнила, что у нее осталось еще немного лечебной мази. Такая заживляла не только раны, но помогала при болезнях и отравлениях. Достав баночку, протянула ее Эрте. Заклинательница нанесла немного мятно пахнущего крема на лицо эльфа. Тот поморщился, но через пару секунд взгляд его прояснился.

Эрта взяла его лицо в ладони:

— Эридан. Слышать меня?

— Оно внутри. Туманит разум, я не контролирую себя, — тихо сказал паладин.

— Ты чувствовать, где оно?

— Да, — выдохнул эльф, — оно прямо в голове. Пожалуйста, вытащи его!

Его глаза вновь закатились, голова повисла.

Женщина отстранилась, по лицу было видно, что она очень обеспокоена.

— Голова это плохо, очень плохо, — забормотала она.

— Из головы мы его не сможем достать, — вмешалась пожилая женщина медик, — мы убьем господина. Но если это паразит, должен быть способ вывести его.

Эрта задумалась над этими словами. Эридан вновь пришел в сознание:

— Эрта, почему ты предала меня?

Суровое лицо заклинательницы затуманилось грустью. То ли от слов эльфа, то ли от самой ситуации.

— Я не знать, что делать, — сказала она Кьяре. — Надо звать Зариллон. Он изучать шип твой спина.

— Эрта! — закричал вдруг паладин с большим чувством. — Зачем ты это сделала? Нет, я не верю… Ты посадила меня на цепь. Лучше убей меня. Я не вернусь в тюрьму.

Его слова звучали очень внятно, осмысленно, мысли не путались, как это бывало в бреду, но Кьяра заметила, как непоследовательны его выводы из происходящего вокруг, словно перед глазами он видел совсем другие картины. Словно сон наяву.

— Эрта, я думаю, в его памяти копаются, — шепнула она. — Нужно это предотвратить.

— Я не знать, как это работать, — вздохнула женщина с горечью в голосе. — Он эльф, он не спать. Надо вырубать.

Она грустно посмотрела на лицо Эридана:

— Простить потом.

Ее ладони накрыли нос и рот эльфа, всем своим телом она навалилась на него. Глаза паладина расширились, он отчаянно забился, пытаясь сбросить женщину, но та продолжила висеть на нем до тех пор, пока, он не затих. Эрта отступила его, проверила пульс:

— Без сознания лишь. Время думать, что делать.

Как назло из головы Кьяры вылетели все дельные мысли. Эрта тоже застыла в одной позе.

Звякнули наручники. Лаурефин, наконец, перестал смотреть в одну точку и вернулся из своего полукататонического состояния.

— Оно управляет телом, а разум отравляет, погружая в иллюзии, основанные на воспоминаниях, — тихо проговорил он. — Оно… как будто разумно. Знает, в какой момент какую ниточку потянуть, — он согнул и разогнул ноги, разминая их. — Оно вкачивает какую-то дрянь, от которой становишься мягким и пьяным.

Эрта хмыкнула:

— Оно не управлять тело без ума. Оно только дергать.

— Оно хотело сменить носителя, — сокрушенно проговорила Кьяра, — а мы сделали все, чтобы у него была такая возможность.

Лаурефин покачал головой:

— Я не знаю. Все это время я был в тумане и видениях.

Кьяра задумалась. Оно не может управлять телом без сознания, иначе тело Эридана двигалось бы, несмотря на обморок. Оно затуманивает разум видениями.

— Эрта, а если мы уведем его в другой мир иллюзий? — спросила она заклинательницу. — Может, выиграем время.

— Ты думать план? — заинтересовалась женщина.

— У меня есть вино, создающее мощные иллюзии, — она достала бутылку, испещренную золотыми узорами. — Я пойду с ним. Тянуть время можно очень долго, но в этом мире мы будем уязвимы. Ты знаешь заклинание Послание? Потребуется, чтобы достучаться до нас, когда вы решите, как извлечь паразита.

— Думаю, кто-то из маг знать, — задумчиво сказала Эрта. — Маг вороны точно.

Вскрыв восковую печать и вытащив пробку, девушка почувствовала запах свежих фруктов. Она села рядом с Эриданом и аккуратно влила глоток ему в рот, запрокинув голову. Посмотрев на Эрту в последний раз, она сделал глоток сама. Вино оказалось пряным и терпким на вкус, словно даже густым. Совсем другой вкус, чем у Звездной Ночи.

Знакомые темные пятна поплыли перед глазами, унося Кьяру в мир иллюзий.

Глава 21

Нега

Головокружение и черные пятна отпустили Кьяру, она пришла в себя в просторном помещении, наполненном светом и свежим воздухом. Тифлингесса почувствовала на коже ласковое прикосновение солнца с легким дуновением бриза. Она сидела на полу, усыпанном мягкими подушкам, а вокруг колыхались полупрозрачные занавески. Стены комнаты тонули в свете. Неподалеку от нее сидел Эридан, без малейшего признака своих недавних ранений. Одет он был необычно: вместо застегнутого под горло камзола и перчаток — легкая рубашка с закатанными до локтей рукавами и раскрытым воротом. Вечный символ Аурил на груди исчез. Он удивленно осмотрел свои руки, затем повернул голову к девушке:

— Я не помню, как тут оказался.

Кьяра облегченно вздохнула. Вероятно, ее затея сработала.

— Это Нега, — ответила она. — Мы побудем тут, пока не позовут обратно.

Что-то изменилось во взгляде эльфа. Недоумение сменилось пониманием, затем глаза округлились, и он проговорил:

— Нет, только не Нега.

Тифлингесса виновато промолчала в ответ. Она не посмела бы сделать подобного, будь хоть какой-то другой вариант. Девушка помнила, он ненавидел эти вина иллюзий, но придется потерпеть. В конце концов, Звездная Ночь была не так уж и плоха. Интересно, здесь тоже будет единорог?

Кто-то тронул ее за плечо. Обернувшись, она с удивлением обнаружила своего первого любовника. Солнечный свет играл на гладкой красной коже, коротких витых рогах, украшенных золотыми кольцами с гранатовой инкрустацией. Кьяра ошарашено замерла, когда тифлинг улыбнулся, обнажив клыки, и провел ладонью по ее волосам. Она помнила этот жест и когда-то таяла, словно маленькая девочка, от прикосновений этого красивого лорда. После Нижних Миров, где прошли ее детство и юность, в мягком, доброжелательном Фаеруне она позволила себе, наконец, довериться кому-то. Тогда это были для нее новые, неизведанные эмоции. Тифлингесса чувствовала себя желанной, ей льстило внимание благородного. Потом девушка осознала, что была всего лишь игрушкой. Мягкий Фаерун тоже умел огорчать. Когда-то это было болезненно, но сейчас она почувствовала только недоумение.

Отодвинувшись от руки тифлинга, чародейка почувствовала — кто-то обнял ее за талию. Встрепенувшись, Кьяра обернулась и увидела старого друга. Сайлас, невольно прошептала тифлингесса, замерев в его объятиях. Поразило лицо. Таким он был, когда вступил в ее отряд. Черные волосы почти без седины, оба глаза целы и смотрят с ласковой внимательностью. Таким она его любила когда-то. А может и не любила. Ее прельщало, что они понимали друг друга с полуслова, нравилась его надежность и честность. То, чего ей так не хватало в людях. Настолько прельщало, что в какой-то момент Кьяра решила связать с ним свою жизнь. Он прикоснулся губами к ее уху. Охнув, девушка поспешила освободиться из объятий. Бесовщина какая-то. Никакого Сайласа здесь быть не может. Она сама оставила мужа в Невервинтере, после того, как перестала командовать своим отрядом, после того, как он сильно постарел, и ей стало невыносимо скучно сидеть на одном месте. К тому же, в последней стычке он потерял глаз.

Выбравшись из объятий, она обнаружила, что уже окружена улыбающимися мужскими фигурами всех тех, кого когда-либо желала. Бывшие любовники и объекты воздыхания обступили со всех сторон. Кьяра почувствовала нежные прикосновения к спине, волосам, крыльям. Не понимая, что происходит, девушка обернулась в сторону Эридана.

Паладин почти скрылся за толпой полуголых девушек. Все эльфийки, кто с цветными ореолами, кто без. Судя по выражению лица, он тоже видел призраков своих прошлых любовных похождений. Ну и армия! Хотя за долгую жизнь эльф может накопить приличный багаж романтических историй. Мелькнула медно-рыжая шевелюра — Саенис. Скинув с себя легкую полупрозрачную тунику, она наклонилась к паладину, провела ладонями по его колену и выше, по бедру. Брови Эридана удивленно поползли вверху, он отстранился, но несколько девушек уже обступили его сзади. Тонкие руки скользнули по волосам, плечам, за ворот рубашки. Эльф еще раз дернулся, раздался звонкий смех. Отодвинув занавеску, вошла высокая эльфийка с волосами цвета желтого золота. Она встала перед ним на колени, длинные волнистые локоны коснулись пола. Лицо Эридана изменилось, стало грустным. Он провел ладонью по золотым волосам, а эльфийка перехватила руку, прижала к щеке и поцеловала, улыбнувшись с нежностью.

Кьяра отвлеклась, почувствовав, что кто-то ловко расстегивает ее корсаж. Тифлингесса ухватила наглеца за руку, тот засмеялся и вывернулся, как змея. Хитро улыбнувшись, смуглый полуэльф обошел ее с другой стороны. При виде этого лица Кьяра почувствовала болезненный укол. Уж кого она никак не ожидала больше увидеть. Когда-то она ему доверилась, но получила очередной горький урок: не верь никому. Он дорого поплатился за это, но сейчас стоял перед ней, как ни в чем ни бывало. Девушка отмахнулась от ловкой руки. За его спиной появилось еще несколько лиц: полузабытые призраки мимолетных любовных похождений. Они появлялись и мгновенно исчезали, как вспыхивали и за ночь сгорали случайные связи. Среди них был и огненный дженази[41], которого приказала соблазнить Королева Воронов, чтобы сманить на свою службу. У этого пресыщенного вельможи был целый гарем из красоток разных национальностей и рас, но тифлингесса сумела привлечь своей необычной внешностью. Как и для лорда-тифлинга, она была для него лишь экзотическим зверьком, но в этот раз это не причинило ей боли. Красивый мужчина, хороший секс, не более того.

Кто-то провел ладонью по щеке. Кьяра машинально перехватила руку, но почувствовала сильное сопротивление. Повернув голову, она увидела Эридана. Он был таким, каким девушка видела его в Приюте Певца: голый по пояс, босой, с влажными волосами, с которых стекала вода вдоль мускулистой спины, весь в засечках от оружия. У нее была странная слабость к шрамам. Контраст холеного аристократического лица и жилистого, тренированного, твердого, словно дерево тела, покрытого рубцами множества сражений, взбудоражили ее. Кьяра растерялась. Скосив глаза, она поняла, что настоящий Эридан увидел эту картину, и глаза его округлились. Девушка почувствовала, что обнажила свои тайные желания. Как же все по-дурацки получилось.

— Бездна, знала бы, не предложила, — пробормотала она.

Настоящий Эридан хотел было что-то сказать, но вздрогнул и прикрыл глаза от удовольствия. Кьяра с удивлением обнаружила за его спиной свою собственную фигуру. Тифлингесса провела когтями по его плечам. Эльф снова вздрогнул, по телу прошла волна мурашек. Открыв глаза, посмотрел на Кьяру в окружении призрачных любовников, затем на ее двойника, нежно скребущего когтями по его рубашке, и выдохнул:

— Какой кошмар.

Кажется, он совсем не ожидал такого поворота. Да и сама чародейка поразилась до глубины души. Она даже не предполагала, что эльф воспринимал ее как женщину, особенно после слов, сказанных в первый день знакомства.

Двойник эльфа отвлек ее от мыслей. Он развернул ее к себе и прильнул губами. Почувствовав это прикосновение, девушка еще больше смутилась и поспешила отстраниться. Нужно отсюда бежать, мелькнуло в голове. Она нашарила бутылку, схватила за горлышко и попыталась ускользнуть. У нее получилось отодвинуться в сторону от фигур. Паладин, окруженный девушками, проследил за ней взглядом:

— Я не просто так отказался от этого вина…

— Вы заказывали место, где много горячих женщин, — ответила Кьяра с долей насмешки в голосе, — так что расслабьтесь и получайте удовольствие.

Приложившись к бутылке, она сделала глоток.

Нахмурившись, паладин приоткрыл рот с намереньем сказать какую-нибудь грубость, но эльфийка с золотыми волосами впилась в его губы чувственным поцелуем. Оторопевшее лицо через мгновение стало расслабленным. Он положил ладонь на ее спину, провел пальцами вдоль плавного изгиба и прижал к себе, страстно отвечая на ласку. Легкая туника медленно сползла с плеч, обнажая гладкость персиковой кожи. Почувствовав жар ее тела сквозь тонкую ткань рубашки, эльф ощутил возбуждение. Иллюзорная Кьяра вновь провела когтями по его плечам, а затем прикоснулась губами к заостренному уху. Язык скользнул по кромке, клык слегка прикусил мочку. Оторвавшись от эльфийки, Эридан слегка отклонил голову, позволяя тифлингессе нежно терзать его. Вновь возникла Саенис. Лукаво улыбнувшись, она задрала его рубашку и прикоснулась губами к покрытой шрамами коже. Рыжие локоны заискрились в свете красного ореола, словно вырывающееся из груди пламя. Паладин окончательно перестал сопротивляться.

Кьяре было странно наблюдать за ласками своего двойника с паладином. Дико и возбуждающе одновременно. Сейчас его лицо было таким расслабленным. Кровь прилила к лицу, бледная кожа щек и губ слегка порозовела. Взгляд покрылся поволокой, хмурая складка между бровей разгладилась, и лицо стало мягким.

Кто-то потянул ее за плечи, уронив на ворох подушек. Ловкие пальцы расстегнули корсаж, тот звякнул колечками и податливо высвободил талию Кьяры. Горячая ладонь легла на живот, поползла вверх, до груди, укрытой тканью рубашки. Чьи-то губы ласкающе прикоснулись к шее. Было приятно, но девушка не хотела поддаваться магии вина. Тифлингесса вновь попыталась встать, но двойник Эридана перехватил руку и прижал к губам. Девушка попыталась высвободиться второй рукой, и та тоже оказалась поймана. Кьяра несколько раз дернулась, но тщетно, паладин был ожидаемо сильным. Когда девушка затрепыхалась, он вдруг тепло улыбнулся, в глазах появилась нежность, от которой по коже у чародейки пошли мурашки. Она кинула взгляд в сторону подопечного. Девушки уже освободили его от рубашки. Раздался музыкальный смех нескольких девиц, стянувших сапоги. Саенис провела языком по длинному шраму, пересекающему грудь, и осыпала нежными отрывистыми поцелуями. Звякнула пряжка, мягкая рука скользнула за его пояс. Он приоткрыл рот от накатившего приятного ощущения, а двойник тифлингессы одарил поцелуем, слегка оттянув его нижнюю губу.

Все еще удерживая руки Кьяры, призрачный эльф склонился над ней. С его волос капала вода, как тогда, когда он лечил ее от переломов, нанесенных каргой. Она вспомнила тепло, что растекалось от лечащих прикосновений, и вновь ощутила его, как наяву. Легко переборов девушку, эльф зафиксировал ее руки над головой. Медленно приблизившись, он слегка соприкоснулся с ней губами. Во взгляде томно вспыхнуло желание, и он поцеловал ее вновь, с большим чувством. Девушка прикрыла глаза и перестала сопротивляться. От тепла улыбки, вожделения на лице она сама почувствовала возбуждение. Удерживая ее одной рукой, двойник потянул завязки ее рубашки, ткань зашуршала и поддалась, обнажая темно-серую кожу с серебристыми островками блестящих чешуек. Рука легла на грудь, сжала, а затем скользнула вниз, вдоль талии. Прервав страстный поцелуй, эльф обдал горячим дыханием нежную кожу на шее. Девушка почувствовала жаркую влагу языка и медленное скольжение своей одежды. Внизу живота вспыхнуло теплое, мягкое чувство.

Призрачная Кьяра игриво целовала настоящего Эридана. Ее когти оставляли красные следы на шее и плечах. Оторвавшись от губ, эльф отстранился и стянул ее волосы тугой горстью. Тифлингесса улыбнулась оскалом. Златовласая эльфийка перехватила внимание, прижавшись грудью к его руке. Сняв с него штаны, Саенис покрыла живот частыми поцелуями, опускаясь ниже. Эридан вздохнул, когда ее губы соприкоснулись с пенисом, лаская его с нежной настойчивостью. Рыжие локоны рассыплись вокруг паха, словно огненное солнце.

Эльф отпустил руки Кьяры, и та вновь приложилась к бутылке. Сладкая жидкость мягко скользнула по горлу. Повернув голову, она увидела, как ее подопечный наслаждается ласками рыжей, и почувствовала горячие прикосновения пальцев, скользнувших вниз по лобку. Двойник навис над ней, завладевая всем вниманием. Он вклинился между ее колен, покрытая шрамами грудь соприкоснулась с темной кожей, жар его тела обжигал. Одним движением он проник в нее. Ощущения были невероятно реалистичными. Солоноватый вкус поцелуя, запах кожи с примесью сосновых иголок. Она вздохнула и позволила иллюзорному паладину двигаться внутри нее сначала медленно, а затем все быстрее и быстрее. Скольжение его влажного тела поглотило ее. Она прижалась к мокрому торсу, ощущая выпуклость шрамов.

Сбоку раздались женские стоны и частое дыхание. Кьяра скосила взгляд. Саенис ритмично извивалась вдоль тела паладина, вздыхая и вскрикивая что-то по-эльфийски, а сбоку медленно и тяжело дышала золотоволосая, нежно поглаживая эльфа по плечу с выжженным клеймом.

Буквально секунда, и Кьяру вновь накрыло волной удовольствия, и окружающее перестало ее интересовать. Она сильнее прильнула к призрачному любовнику, впилась когтями в мышцы на его спине. Влажное скольжение, стук крови в ушах, собственное дыхание оглушили ее. Негромко зарычав, она укусила любовника за плечо. Повинуясь ее мысленному желанию, тот перевернулся на спину, и она легла на него, перехватив инициативу. В этот момент в голове послышалось мысленное сообщение: «Кажется, мы нашли способ. Все подготовлено. Возвращайтесь». Кьяра замерла, бросив взгляд на подопечного. Его спина с перекатами мышц быстро двигалась, а иллюзорная тифлингесса вздыхала от удовольствия, обхватив его ногами. Было странно смотреть на саму себя. «Скоро вернемся» — мысленно ответила Кьяра, сделала еще несколько глотков из бутылки, оставив совсем немного на дне. Ей не хотелось прерывать белобрысого, это было бы слишком жестоко. Она вновь переключилась на двойника. Тот молча посмотрел на нее, улыбнулся и взглядом призвал к действию.

Потеряв счет времени, Кьяра поняла, что иллюзорный любовник может удовлетворять ее бесконечно долго, никогда не устанет и не отвлечется на собственное удовольствие. Ей было очень хорошо, в конце-концов это же просто иллюзия. В изнеможении, она легла ему на грудь. Его руки дарили тепло и ощущение безопасности, баюкали словно маленького ребенка. Девушка повернула голову в сторону подопечного. Тот тоже устал, откинулся на мягкие подушки, пытаясь восстановить дыхание. Девушки прильнули к нему, гладя по волосам в жесте любви и заботы, и тот прикрыл глаза, наслаждаясь этим мгновением.

— Пора, — шепнула Кьяра и допила последний глоток.

Черная пелена вновь закрыла глаза, девушка очнулась на больничной койке. В нос ударил запах лекарств. Лазарет. Над ней склонилась Эрта:

— Вы долго быть. Волновать меня сильно. Будить невозможно.

Кьяра приподнялась с кровати, опустила ноги на пол. Ощущения после Неги все еще не отпускали ее.

— Зариллон говорить, оно бояться холод и не жить без носитель. Оно спасать себя и покинуть Эридан. Я надеяться, — продолжила Эрта.

Тифлингесса увидела ванную посреди лазарета, в которой лежал паладин. От его левой руки тянулась цепь, прикованная к металлической ножке. Вокруг суетились лекари, у изголовья замерли Янтарь и Зариллон.

— Я надеялась, что удастся вытащить до… — начала была она, но тут эльф пришел в себя, фыркнул от холода и дернулся. Раздался звонкий щелчок, цепь разлетелась, сверкая звеньями.

— Янтарь, держи его! — взвизгнул Зариллон.

Матерясь на драконьем, жрец обхватил эльфа за шею и со всей силы попытался окунуть в ледяную воду, но лапы соскользнули по мокрому телу. Эльф сел, но встать ему помешала изувеченная нога. Эрта подбежала к нему, зашептала и начала водить ладонью перед лицом, но тот только отмахнулся, игнорируя ее заклинание. Кьяра сделал быстрый жест. Потрескивая, вода в ванной превратилась в сплошной куб льда. Эридан несколько раз дернулся, лед хрустнул и покрылся трещинами, но удержал его. Янтарь вновь обхватил его за шею, эльф взбрыкнул, но уже гораздо слабее. Лицо его посинело от холода.

— Янтарь отойди от него! — вскрикнула чародейка и приготовилась ударить паразита замораживающим лучом, как только тот высунется.

Зариллон посмотрел на нее:

— Нет, мы поймаем эту штуку и изучим, чтобы ситуация не повторилась.

Это была неплохая мысль.

— Вижу движение! — крикнул Янтарь. — Он действительно спасается!

Зариллон достал маленькую клетку с каким-то пушистым зверьком. Заяц или кролик. Он протянул ее драколюду:

— А теперь аккуратно…

Удерживая шею паладина одной рукой, Янтарь поднес клетку со зверьком другой. Эридан вскрикнул, рука жреца дернулась.

— Есть! — громко крикнул драконид.

Зверек в клетке закричал, как испуганный ребенок. Эльфа свела судорога тошноты. Эрта и несколько медиков подбежали к нему проверить состояние.

Одним легким движением Кьяра растопила лед в ванной. Медики поспешили помочь паладину вылезти и растереть полотенцами. Чародейка не сомневалась, что эльф в надежных руках. Подойдя к Зариллону, она сказала:

— На всякий случай, держи кролика там, где он ничего не сможет слышать. Я уверена, что хозяин может управлять этим шипом.

После этого она села в уголок, чтобы не путаться под ногами. Ее все еще колотило от нервов, да и выпитая бутылка вина ударила в голову головокружением.

Некромант кивнул, затем бросил на зверька полубезумный взгляд.

— Кто бы ни был этот Лемифинви, его методы изящны! — воскликнул он с восхищением в голосе.

— Он кучка грязи под ногтями фомора, — откликнулся Эридан, — яд — оружие наемных убийц и женщин, а этот не тянет на ассасина.

Не обращая внимание на суету и растирание медиков, он начал раздавать указания:

— Эрта, слушай внимательно! Нужен тщательный осмотр всего войска на предмет возможного заражения. Проверь сначала гвардию, потом возьмёшь тех, кто чист, для вооруженной поддержки. Я хочу точно знать, что больше нет угрозы. Зариллон! Я хочу знать все об этой штуке! Особенно как она воздействует на мозг. Соберите офицеров в моем шатре. Янтарь, мне нужны лунные слезы, живо!

Отпихнув надоедливых медиков, он подковылял к девушке:

— Кьяра! Поможешь Эрте. Ты в состоянии?

— Да, — ответила тифлингесса, вставая на ноги.

На самом деле она была не совсем уверена в своем состоянии, однако идея проверить войска ей понравился, и она хотела в этом поучаствовать.

Эридан кивнул в ответ. Его вновь обступили лекари. Было видно, что они отвлекают его от какой-то мысли. Его бледно-синее лицо выражало глубокое беспокойство.

— Дайте мне мой халат, проклятые дарклинги, и пустите, пока я вас не пораскидал! — рыкнул он, наконец.

Подоспевший Янтарь подхватил с койки шерстяной халат и накинул на плечи паладину. В его руках мелькнула склянка, эльф взял ее подрагивающей от холода рукой, и, приобняв за плечи, Янтарь повел эльфа прочь из лазарета.

Арум подошел к Эрте:

— Так понимаю, планируем начать прямо сейчас?

Заклинательница кивнула:

— Идти к гвардия, проверять эльф сначала, такой приказ. Кьяра, взять сумка вон тот и готовиться магия если нужда.

Послушно подхватив медицинский комплект, тифлингесса двинулась за удаляющимися драколюдом и женщиной.

— Мы знать симптом. Мы быстро понимать, кто плох, если нужда, — сказала заклинательница, выходя из лазарета.

По пути в казарму гвардейцев, девушка думала, что будет, если войско уже основательно заражено шипами Лемифинви, но мысли все никак не складывались. Во рту все еще стоял сладкий вкус вина, и шла она скорее на автомате. Гвардейцы встретили проверку недоумением, но Элледин быстро построил их перед Эртой и Арумом. Приказ есть приказ, эльфы подчинились, кроме того процедура была безболезненная и быстрая.

— Леди, — насмешливо воскликнул Арадрив, когда Эрта дошла до него и начала осматривать лицо, — женщины любят меня отнюдь не за красивые глаза.

— Ты вякать еще, я оставить глаз лишь, — грозно ответила заклинательница, подкрепив слова мощной затрещиной.

Синий охнул и дальше молчал как рыба. В остальном осмотр прошел быстро, без каких-либо приключений. К большому облегчению всех присутствующих, среди гвардии не было признаков заражения.

Эрта набрала пятерых гвардейцев, среди которых были Элледин, Меллот и Каленгил, и весь оставшийся день Кьяра провела, помогая осматривать войска. Это было утомительно, долго и нервно, ведь в каждом существе, будь то человек или мамонт, мог находиться злополучный шип. Некоторые создания, такие, как ледяные мефиты, элементали или реморазы[42] в силу своей физиологии не могли быть заражены, и это несколько сократило количество осматриваемых, но не намного. Оказывается, в войске Эридана были и ледяные великаны, и йети, и варвары с севера.

Несколько раз они делали небольшие перерывы, чтобы перекусить. Кьяра вспомнила казненного человека на окраине лагеря и поинтересовалась, кто это такой и что за предмет он держит.

— Это один из агент, — произнесла Эрта. — Приводить войско страшный оборотень много. Ты видеть могила. Убийца Эридан приводить. Руководить. Мы его вычислить. Больше нет человек, нет козни. На груди, — она задумалась, подбирая слова, — не знать, как называть, оно играть, если трогать нитки. Эридан сказать так надо.

— Это называется арфа. Бездна, — ответила тифлингесса, погружаясь в свои мысли.

С Арфистами у нее были давние хорошие отношения. Только к ним девушка испытывала благодарность. Они очень много сделали для победы над культом Тиамат и были хорошими союзниками. Тифлингесса была обязана жизнью Арфисту, вытащившему ее из тюрьмы накануне решающего сражения. Трудно было сказать, чья же правда в этой ситуации. Агенты видели в Эридане небезосновательную угрозу. Он — слуга злой богини, лидер большого опасного войска, да и война эта способна прокатиться по нескольким планам и нарушить хрупкое соотношение сил. С другой стороны, Эридан отплатил за жизни своих гвардейцев и покушение на себя. Арфисты играли и проиграли, не успели вовремя убраться, и были съедены. Конец истории. На вселенское зло и добро Кьяре было плевать.

Глубокой ночью они, наконец, закончили осмотр всех войск. Тифлингесса направилась в шатер Эридана с докладом и с удивлением обнаружила, что собрание еще не закончилось. Гул голосов смолк, когда эльф сделал жест рукой. Пошатываясь от усталости, чародейка доложила, что войска были проверены, и заражение шипами не было обнаружено. Паладин удостоил ее коротким кивком:

— Хорошо. Ты свободна, можешь отдыхать.

Кьяра прошмыгнула за ширму, к своей кровати. Она так устала, что даже голод не мог помешать ей уснуть. Гул голосов в основном зале звучал усыпляюще.

Снилось ей что-то тревожное. Словно она вновь маленький ребенок, беспомощный и запуганный, пыталась спастись, спрятаться, но неумолимая злая сила все равно находила ее. Когда бежать стало некуда, когда ощущение страха стало удушающим, она почувствовала ласковые, заботливые объятия. Спасение, подумала она, и забылась в ощущении тепла и покоя.

Глава 22

Цена упрямства

Кьяра проснулась с ощущением тепла и покоя, все еще под впечатлением от необычного сна. Она понимала, что навеян он был Негой. Девушка прикрыла лицо ладонью, потерла глаза. Вчера произошло так много событий, что некогда было предаваться размышлениям на тему случившегося под воздействием вина иллюзий. Сейчас, после хорошего отдыха, в тепле и безопасности, в голову вновь полезли глупые мысли. Они обнажились друг перед другом, и теперь Кьяра чувствовала неловкость. Ее влечение оказалось взаимным, правда, это нисколько не упрощало дело, наоборот, появилось больше вопросов. Тифлингесса никак не могла соотнести сексуальное желание с добрым поведением эльфа. Он хочет ее, и поэтому ведет себя мягче? Кьяра отмела эту мысль. Почему не проявляет своего влечения? Эридан — далеко не робкий юноша, давно бы уже дал знать о своих намерениях. Непонятно, что могло бы остановить его. Все его любовницы как на подбор точеные эльфийки с гладкой кожей и длинными волосами, а она — бродячая драная, кошка, хотя и не лишенная особой привлекательности. Однако чародейка больше склонялась к мысли, что это было лишь короткое, сиюминутное желание, продиктованное любопытством. Мужчины часто реагировали на нее подобным образом, интерес их вспыхивал и гас с внезапностью порыва ветра. С пресыщенными лордами она встречалась и раньше. Эридан не исключение.

Кьяру же от попытки соблазнить эльфа останавливали недоверие и профессионализм. Защищать подопечного — это приказ Королевы, но кто знает, каким будет ее следующее распоряжение. Вдруг ей придется убить его. Не хотелось все усложнять, и без того задание нелегкое. Главное выкинуть из головы глупые картины, а подавлять собственное влечение она умела очень хорошо.

Поднявшись с кровати, девушка услышала посторонний шум в зале. Она осторожно выглянула из-за ширмы — собрание, что длилось весь день и, безусловно, всю ночь, только начало расходиться. Солдаты выносили стулья из шатра и постепенно покидали помещение.

Свернув карту, Эридан собрал плотную стопку бумаг, дал несколько распоряжений невысокому эльфу с планшетом и ворохом свитков в руках. Вошел Лиам, по комнате разнесся запах горячей еды: жареные яйца и насыщенный аромат бекона. Поставив на стол тарелки, чайник и чашки, он неуклюже откланялся и поспешил удалиться. Потянувшись всем телом, Кьяра вышла из-за ширмы. Зверски хотелось есть.

Сев за стол, Эридан равнодушно посмотрел на свой завтрак и принялся задумчиво пить горячий травяной отвар с терпким запахом ягод. Отбросив скромность, тифлингесса с большой жадностью принялась за еду. Увидев зверский аппетит оруженосца, Эридан молча подвинул ей свою тарелку.

— Нет, — помотала головой девушка, — вам самому надо поесть, да и отдохнуть бы неплохо.

Эльф поморщился:

— Не хочу есть, а спать некогда. Я уже озадачил Янтаря, чтобы дал мне что-нибудь для бодрости.

Он приподнялся над столом, отперевшись на костыль:

— Только коновалы опаздывают. Нет мочи терпеть. Не могу думать нормально без настойки.

Он двинулся было в свою комнату, но Кьяра ловко вскочила из-за стола и преградила дорогу:

— Решил помереть раньше времени? Можешь даже не надеяться на восстановление, если будешь так над собой издеваться.

Эльф нахмурился. Он осознавал правоту чародейки, но решил, что если и ляжет, то сразу в могилу. Эридан всегда был злым, сильным, дерзким, деятельным и не без основания полагал, что Аурил не стерла его в мелкий ледяной порошок как раз за эти качества. Ему казалось, что стоит отпустить ситуацию, и наступит крах. Привычка все контролировать стала неотъемлемой чертой его характера.

— Я слаб, но не настолько, чтобы женщина могла диктовать мне условия. Кыш!

Он сделал жест рукой, словно прогонял с пути надоедливую кошку.

— Скоро станешь, — ответила девушка, раздраженно дернув хвостом.

Она освободила ему дорогу, а про себя подумала, что он — та еще скотина, к тому же с предубеждениями по отношению к женщинам. Ох и не сладко же ему с таким взглядом на мир ходить под богиней и ее жречеством.

Ей уже приходилось сталкиваться с таким отношением. Помнится, один из девятки Невервинтера[43], что прибрал к рукам ее отряд, считал, что женщина не способна занимать лидирующую позицию. Было обидно, учитывая, что это подразделение было самым живучим и эффективным как раз благодаря ее стараниям. После смены руководства отряд был почти полностью уничтожен. Вот тебе и эффективное управление. Мужчины. Вечно им необходимо показывать свое доминирующее положение. Уважение и сотрудничество зачастую бывает эффективней.

Эридан ничего не ответил. Борьба с болью отнимала много сил, и он поспешил укрыться за ширмой. Может, он и будет слаб, но не сейчас. Пока есть возможность, нужно что-то делать, тянуться из последних жил. Какой может быть покой, когда в голове мысли только о делах? Разум не знал отдыха. Честно говоря, паладин и не желал покоя. Мысль о неподвижности вызывала у него неприятный холодок вдоль позвоночника.

Чтобы отвлечься, он подумал о Неге. Чего-чего, а чувственных приключений ему недоставало в последнее время. На краткий миг он вспомнил искренние чувства, что испытывал когда-то, и в груди потеплело.

Вошел Арум, окруженный клубами морозного воздуха. На роговых наростах и крупных выпуклых чешуйках искрился снег.

— Доброе утро, — кивнул он тифлингессе.

Вид у драконида был заспанный. Вчерашняя работа тоже сильно его притомила.

— Доброе утро, — ответила Кьяра, выходя из шатра.

Хотелось подышать свежим воздухом, немного походить, поиграть с волком. Ее беспокоила давящая атмосфера в шатре. Трое гвардейцев на входе прервали свой разговор. Арадрив дурашливо отсалютовал:

— Леди Кьяра, почетная глазосмотрительница всего лагеря, наконец-то, продрала свои собственные глаза!

— Шутник! — беззлобно фыркнула девушка.

Прогулявшись немного по заснеженному лагерю, посмотрела, чем занимается народ, но до загона с волками так и не дошла. Боль от натянувшегося поводка ударила особенно остро, даже ноги подкосились. Что ж, можно попробовать позже. У шатра боль отпустила, тифлингесса выдохнула с облегчением.

Посмотрев на гвардейцев, она загорелась одной идеей.

— Арадрив, — обратилась к синему Кьяра, — займись лучше полезным делом. Научи меня эльфийскому.

Тот удивленно захлопал глазами:

— Знаешь, я не настолько умен, чтобы учить кого-то, да и язык не из легких. Зачем тебе?

Зачем? — подумала Кьяра. Да так, всего лишь все вокруг эльфы и говорят по-эльфийски. Девушке не нравилось упускать что-то из виду.

— Знать местный язык будет не лишним, — ответила она. — Понятно, что в свободное от дежурств время, иначе с тебя спустят шкуру.

— Ладно, — хмыкнул синий, — можно попробовать. У меня смена до обеда, а потом пойду в казарму. Можешь меня там найти, если хочешь начать сегодня.

— Хорошо, — кивнула в ответ Кьяра. — Если мне не поручат что-нибудь особо важное, глазосмотрительное.

— О! — насмешливо воскликнул эльф. — Вы же леди для особых поручений. Одеяло подоткнуть, колыбельную спеть, постель согреть. Боюсь, до ночи вы не пригодитесь.

Тифлингесса уже привыкла к шутовскому поведению синего, но эти слова обожгли ее, словно боль от поводка. Мгновенно всколыхнулся гнев. Да за кого он ее принимает, за эльфийскую подстилку? Задохнувшись от возмущения, она отвесила ему звонкую пощечину.

Схватившись за щеку, Арадрив рассмеялся:

— Нет, тебе не эльфийскому надо учиться. Ты господина угробишь, с такой-то лаской.

Двое товарищей подхватили его смех. В нем не было злобы, они даже не поняли, как сильно задели ее. Сделав медленный вздох сквозь зубы, Кьяра взяла себя в руки.

— По-твоему он настолько слаб, что подобное может его угробить? — сказала она с холодом в голосе. — Молитесь, чтобы он этого не слышал. Спросите Элледина, как Лаурефин вчера дошутился.

Лицо синего мгновенно стало серьезным.

— Нет, я вовсе не это имел ввиду… — сказал он огорченно.

— Так вот, мальчики, — продолжила тифлингесса с угрозой в голосе, — запомните — я страшнее. Он вам плетей выдаст и подзатыльников по старой дружбе, а я, если начну колдовать, поубиваю вас.

Эльфы попритихли было, но тут Арадрив подал голос:

— Жестоко! А поблажка будет? За красивые глаза?

— Нет, — прорычала девушка.

Синий картинно схватился за сердце:

— Все, я скончался от ужаса. Вините Кьяру в моей смерти.

Двое других гвардейцев снова захихикали. Тифлингесса раздраженно махнула на них рукой. Горбатого могила исправит, а синего — такой же целительный удар, что и Лаурефина. Глупый остроухий, даже не понял, какое нанес ей оскорбление. Кьяре важно было, чтобы ее ценили за ум, силу, хитрость, а не за красивое лицо. Не внешностью она победила Тиамат и не сексуальная фигура позволила ей выживать в Девяти Преисподнях. Тупые мужики, будь они хоть с острыми ушами, хоть без. Ей хотелось уважения, а не сальных шуточек.

Пахнуло лекарствами, из-за ширмы вышел Арум, перекинув увесистую сумку через плечо. Когда он проходил мимо девушки, та остановила его:

— Арум, скажи, у вас есть в запасах целебная мазь? Понимаю, что она нужна сейчас всем, но иметь немного под рукой было бы спокойней.

Она кивнула в сторону ширмы Эридана.

— Есть, конечно, — хмуро ответил жрец. — Что-то не так?

Еще раз бросив взгляд в сторону ширмы, она продолжила, перейдя на драконий:

— Пока все нормально, кроме обычной вредности. Не спит, не ест, сидит на лекарствах. Это скорее на экстренный случай, вроде вчерашнего.

— Не ест? — переспросил драколюд, поддерживая беседу на драконьем. — Совсем или просто чуть-чуть?

— Я не видела, чтобы он ел вчера или сегодня, — ответила девушка.

Арум устало протер глаза лапой.

— Рано или поздно это должно было случиться, — сокрушенно проговорил он, — с учетом его неуемности в употреблении настойки… Все-таки лунные слезы — слабоконцентрированный яд с накопительным эффектом. Но нам, он, конечно, решил об этом не говорить.

Покачав головой, он добавил:

— Он — самый отвратительный пациент в моей жизни.

— Сочувствую, — вздохнула чародейка, — и что же делать?

Драколюд посмотрел ей прямо в глаза:

— Что? Ты правда веришь, что тут что-то можно сделать? Не проще ли пойти к красному дракону и попросить половину его сокровищ, чем что-то сделать с ним?

Кьяра удивилась, услышав такое от жреца, но Арум, видимо, и сам был доведен до предела.

— Но что-то делать надо, — ответила она. — Когда лекарство перестанет действовать? Сколько осталось времени до смертельного исхода?

— Трудно сказать…. - протянул драконид. — Тут смерть от истощения, а это небыстро. Хотя вероятней остановка сердца, а это уже может случиться внезапно. Трудно предсказать. Единственное, что я могу сделать — доложить Эрте. Если уж она ничего не сможет сделать…

Арум многозначительно замолк.

— Я, Кьяра, устал бодаться с ним, — продолжил он через несколько секунд. — Его в этом никто не переплюнет. Ему нужно баранью голову на герб.

Чародейка не смогла сдержать улыбку. Как же драколюд был прав.

— Все-таки скажи Эрте, на нее вся надежда, — сказала она.

Тот кивнул и ушел из шатра, оставив только запах бинтов и небольшую баночку мази. Девушка присела на кресло в основном зале. Все так сложно. Почему Эридан такой упрямый? Как он не видит, что делает себе только хуже? Оберон не убил, зелье не убило, а вот настойка… Хотя, даже не настойка — упрямство.

Вздохнув, она заглянула в комнату паладина, чтобы проверить его состояние. Тот сидел на кровати, закрыв глаза, в руке поблескивала пустой пузырек от настойки. Удостоверившись, что все в порядке, тифлингесса безмолвно скрылась за собственной ширмой. Чтобы отвлечься, начала расчесывать волосы, переплетать косу. Лишь бы только не думать о грустном.

Из размышлений ее вывел голос Арадрива. Тот зашел в зал совещаний и громко отрапортовал:

— Господин, вернулись феи!.. Господин? — сказал он чуть тише, когда заметил, что в зале никого.

— Пускай сразу идут ко мне! — раздался крик Эридана.

— Так точно! — ответил синий, и звук его удаляющихся шагов затих.

Паладин вышел из своей каморки настолько быстро, насколько позволила его состояние. В шатер вошли пять истонченных фигур, во главе которых выступила сестра Нуар.

— Здравствуй, Эйлевар, — тихо произнесла фея, поблескивая черными глазами. — Мы вернулись не с пустыми руками.

Она сделала кивок головой, и гвардейцы начали заносить покрытые снегом ящики. Кьяра видела такие в подвале Эйлевара. Внутри звонко брякнуло стекло. Поставив коробки на пол, эльфы открыли крышку первой. В свете фонарей блеснули бутылочки с разноцветной жидкостью. Лицо Эридана озарила улыбка.

— К сожалению, это все, что мы смогли унести, — продолжила Нуар. — Свойства этих зелий также неизвестно нам.

— Ничего, — ответил паладин, — у нас есть ученый, он разберется. Благодарю вас, это может переломить ход войны!

Если б не я, никто б о них и не вспомнил, подумала Кьяра.

Паладин принялся открывать ящики и рассматривать пузырьки с зельями.

— Пошлите за Зариллоном, — кинул он розоволосому гвардейцу, который помог ему открыть все контейнеры. — Ай-шуу… тут, должно быть, есть зелья, которые могут наделить невероятной мощью.

Спустя некоторое время гвардеец вернулся вместе с магом.

— Вы звали меня? — спросил Зариллон. — У меня готов доклад насчет яда этого шипа…

— Отлично! — ответил Эридан, в его голосе было необычайно много энергии. — Я выслушаю его чуть позже. Сначала новое задание. Нужно изучить все эти зелья, — он указал на ящики на полу. — Я хочу знать их эффекты и, главное, побочные действия, и как можно скорее. Скажем… сутки тебе на это.

— Сутки? — неуверенно пробормотал некромант. — Тут зелий двадцать.

— Тридцать два, — уточнил паладин, — это приказ, Зариллон. Я верю в твои способности. Гвардейцы! Перетащите это в лабораторию Зариллона.

Маг беспомощно хлопнул ртом, но сказать что-либо все же не посмел. Пока он суетился в шатре, Кьяра пыталась рассмотреть его лицо, в особенности глаза. Она не питала доверия к этому тощему эльфу. Он нескрываемо восхищался Лемифинви. Возможно, он просто ненормальный, может и под воздействием фей. Разглядеть что-либо не вышло, но подозрительность не утихла.

Некромант ненадолго удалился проследить, чтобы гвардейцы ненароком не разгромили его лабораторию. Вернувшись, зачитал доклад о шипе:

— Я изучил свойства яда. Это поразительное психотропное средство! С его помощью можно кого угодно ввести в заблуждение. Враг может стать другом, а друг — врагом. Нам очень повезло, что этот шип все-таки не совсем разумен… Он похож на конструкта[44], действует по заданной схеме. Иначе носителя он менял бы аккуратней, заботясь о том, чтобы этого никто не заметил. У него нет телепатической связи с Лемифинви. Во всяком случае, я такой не обнаружил, проверив его на разных уровнях. Скорее всего, он действительно взламывает мозг носителя, считывает воспоминания, но после требуется вынуть его и прочесть эту информацию. Так что нам, вероятно, повезло вдвойне.

Эридан нахмурился:

— Тогда эта штука теперь, наверное, очень нужна ему. Ты надежно его спрятал?

Маг широко улыбнулся:

— Три слоя магической защиты, охранные руны, а кролика я превратил в табакерку, чтобы его нельзя было обнаружить заклинаниями поиска[45].

Паладин кивнул, затем еще немного подумал и спросил:

— Скажи, Зариллон… Можно ли опоить кого-то до беспамятства и проделать с ним все то, что делал шип, без его внедрения?

Ученый крепко задумался.

— Шип постоянно впрыскивает яд, так что если просто опоить, то эффект будет кратковременный, — ответил он.

— Но часов на двенадцать хватило бы?

— Вы задаете такие вопросы, на которые я не могу ответить без расчетов, — ошарашено ответил Зариллон.

Из складок своей мантии он достал лист бумаги, графитовый стержень, что-то писал несколько минут, а затем протянул задумчиво:

— Знаете, может сработать. Однако тот, кого будут опаивать, должен иметь хорошее физическое здоровье.

Белобрысый стукнул ладонью по столу, отчего маг подпрыгнул на месте:

— Зариллон! Мне нужно, чтобы ты добыл как можно больше этого яда! У меня появилась идея!

По лицу мага можно было сделать вывод, что он не разделял энтузиазма, но все равно не сказала ни слова поперек, почтительно поклонился и удалился восвояси.

— Ятар! — позвал паладин.

В шатер заглянул розоволосый гвардеец.

— Собери офицеров, — продолжил Эридан. — У нас опять будет совещание.

Кьяра закатила глаза. Не опять, а снова. Во всей этой деятельности ей виделась нездоровая лихорадочность, словно эльф куда-то торопился.

— Я поприсутствую? — спросила тифлингесса.

Поводок, так или иначе, не пускал ее далеко от шатра.

— Хорошо, — ответил Эридан.

Он выглядел сейчас веселей, чем утром. В глазах появился заинтересованный блеск.

После того, как офицеры собрались и расселись вокруг стола, началось длительное обсуждение, что же делать с пленной эльфийкой.

— Я предлагаю опоить ее ядом Лемифинви, — высказал мнение Эридан, — снабдить недостоверными сведениями и сделать нашим спящим агентом. У кого еще какие идеи на этот счет?

Посыпались разные предложения. Никоторые звучали разумно, другие — не очень.

— Почему бы не совершить покушение на Хисрама? — спросил кто-то, на что паладин мгновенно ответил:

— Так, будьте реалистами! Хисрама она не сможет убить даже со всей удачей мира, а мы потеряем уникальную возможность.

Разговоры о спящих агентах и двойных играх вновь вернули Кьяру к мыслям о Зариллоне. Что-то в его словах не вязалось, какое-то смутное беспокойство заставляло ее возвращаться к опасениям, что маг тоже мог быть под воздействием яда.

— Чего хочу я, — сказал Эридан. — Можно попробовать передать Хисраму недостоверные сведения о расположении наших войск, заманить в подготовленную ловушку. У нас будет преимущество внезапности и планирования. Только надо хорошо обдумать, как это провернуть. Мне нужны идеи!

Послышались новые предложения, иногда переходящие в открытые прения между офицерами, но Эридан быстро усмирял их. Все это ускользало от уха девушки. Она присутствовала на этом совете, но мыслями была далеко. Иногда тифлингесса приходила в себя, обращая внимание на то, о чем говорили люди. Вот Эридан сделал несколько приказов, а его писарь закрепил их соответствующими записями. Разговоры о ходе допроса разведчицы и несколько скабрезных шуточек на этот счет. Кьяра пропустила момент, когда совет закончился. Просто офицеры внезапно начали расходиться.

Толку от меня чуть на таких собраниях, подумала она. Все-таки она предпочитала действия обсуждениям.

Когда все окончательно разошлись, и груженный бумагами писарь покинул шатер, неожиданно для Эридана на пороге послышались крики Эрты. Ворвавшись в палатку, как разъяренный медведь, она сначала замерла на месте, увидев Кьяру, сидящую в одном из кресел. Женщина секунду помедлила, а затем начала орать на эльфийском языке. Девушка не понимала ни слова, но подозревала, что подобное поведение было связано с обещанием Арума донести до Эрты об упрямстве эльфа.

Эридан попробовал вставить несколько фраз, но все они тонули в громогласных воплях. Наконец, издав звук, похожий на рык, Эрта схватила завалявшуюся на столе вилку и с силой воткнула в столешницу.

— Это все? — поинтересовался Эридан, когда прибор перестал вибрировать.

— Нет! — воскликнула женщина, отвесив эльфу звонкий тумак.

Тот охнул, качнулся от силы удара и просверлил ее обескураженным взглядом:

— Ты что творишь?!

— Я предупредить! — продолжила рычать заклинательница. — Настойка ты не получать больше! Режим! Хоть всем башка руби, вся настойка спрятать секретно! Только когда помирать, и то я еще подумать!

— Ты… бешенная!

— Да? — еще сильней взъярилась женщина. — Ты слушать, только когда орать и бить тебе башка! Ты крен гхуан зун! Если режим не соблюдать, я узнать, и ты пожалеть! Я привязать тебя кровать и кормить трубка как гусь! Как глупый зверь лишь! А твои эльфы не спасать, я их всех колотить! Кьяра, если он не соблюдать режим, говорить мне, я убивать его немножко!

Прокричавшись, она махнула тяжелым меховым плащом, с которого во все стороны разлетелись водные брызги, и надменно вышла из шатра. Воздух, казалось, все еще звенел от ее истошных воплей. Эридан так и сидел с открытым ртом, словно выкинутая на отмель рыба.

Внутренне возликовав, девушка спросила как можно более спокойным голосом:

— Распорядится насчёт обеда?

Тот посмотрел на вилку и равнодушно произнес, устало откинувшись в кресле:

— Как хочешь.

Девушка фыркнула. Как маленький ребенок! Даже еще хуже — как упрямый баран. Дернув хвостом, пошла к денщику распорядиться насчет обеда.

— Если можно, что-нибудь быстрое, — добавила она.

Лиам воспринял слова тифлингессы слишком буквально, поэтом в течение нескольких минут на столе появились хлеб, сыр, масло, порезанное ломтиками мясо и овощная тарелка. Еда источала такой вкусный аромат, что девушка, не удержавшись, перехватила пару кусочков прежде, чем денщик закончил сервировать. Вновь пригорюнившийся эльф не выказывал к происходящему никакого интереса.

Когда слуга ушел, тифлингесса подошла к эльфу, все еще равнодушно сидящему на своем кресле, опустилась на пол, посмотрела ему в глаза и сказала:

— Эридан, пожалуйста. Тебе нужно поесть.

Что-то промелькнуло в его глазах. Отозвавшись на искреннюю просьбу, эльф взял кусочек овоща, надкусил его, но не успел толком разжевать. Скривившись, он согнулся в резком спазме тошноты. Совладав с желудком, откинулся в кресле и сказал с еще большей усталостью:

— Да я просто не могу.

— Твой организм отравлен, поэтому и тяжело, — покачала головой Кьяра.

Она встала на ноги, достала из сумочки банку целительной мази, открыла крышку и отдала паладину, положив прямо в ладонь.

— Не знаю, будет ли этого достаточно, — ответил он, сверля баночку взглядом. — И даже если будет…

Его пальцы сжались крепче, костяшки ненадолго побелели.

— Я буду в комнате, — произнес наконец Эридан, после чего встал с кресла и поковылял к себе.

Тифлингесса проводила его взглядом, затем услышав, как тихонько скрипнула кровать, аккуратно заглянула за ширму.

Приняв мазь, эльф решил прилечь. Увидев выглядывающее лицо девушки, спросил:

— Что-то ещё?

— Я надеялась, что ты уснешь, — грустно проговорила Кьяра.

— Я под зельем бодрости, — ответил он, — до вечера у меня глаза не закроются. А потом не знаю, какой уж тут транс без настойки.

— Раз уж вы не отдыхаете… — произнесла девушка.

Она села на пол возле его кровати:

— Мне кажется, Зариллон ошибается насчёт шипа. Помните, когда вы предложили выпытать у Саенис про покушения, она сильно испугалась. Я поверила ей. Для того, чтобы осуществить такое, Лемифинви должен быть в курсе, когда убить свою колдунью, иначе это не имело бы смысла. Одинаковыми словами нападали на меня. Выглядит все так, как будто один кукловод дёргал за ниточки. Наверное, у меня паранойя. Я не помню, чтобы мы проверяли Зариллона на отравление. Хотела уточнить этот вопрос у Эрты. Чем больше я над всем этим думаю, тем подозрительнее мне все это кажется. Меры безопасности для хранения шипа…

Внимательно выслушав чародейку, Эридан нахмурился:

— Здоровая паранойя еще никогда мне не вредила. Я не приметил ничего необычного в поведении Зариллона, но я могу ошибаться. Ошибаться может и он.

Он еще немного подумал и продолжил:

— Возьми кого-нибудь надежного. Гвардейцев или Эрту с драконидами, если те сейчас свободны. Проверь. Мне стало очень неспокойно от твоих слов. Будь осторожней. Зариллон, если что, нужен мне живым. Он… слишком полезен.

— А что чувствовал ты, когда шип был в тебе? — спросила Кьяра.

Эльф помедлил, собираясь с мыслями:

— Все было туманно. Из памяти ускользают моменты, словно пытаешься вспомнить происходившее во время попойки. Знаешь, эльфы не спят, а находятся в трансе, анализируя в видениях то, что происходило в течение дня или свои прошлые жизни. Это было похоже на транс против моей воли. Словно кто-то повыхватывал моменты из моей памяти, слепил шаблон и заставил мое тело говорить и действовать согласно ему. Большего я сказать не могу, я был под этим довольно недолго.

— Лаурефин говорил примерно тоже самое, — кивнула Кьяра в ответ. — Про попойку и иллюзии. Это и натолкнуло на мысль использовать Негу…

Тифлингесса почувствовала неловкость, когда затронула эту тему.

Эльф тепло улыбнулся:

— Идея была необдуманная, но хорошая. Сработала, во всяком случае. Ходить в Негу вот так с кем-то… Вскрывается слишком много личного. Видела бы ты свое лицо, когда осознала, что ночных пейзажей тут не будет!

Он вдруг засмеялся. В его слова, взгляде и тоне голоса не было ни следа неловкости или стыда за произошедшее. Обнажившись, Эридан не имел привычки стыдливо прикрываться, будь то телесная или метафорическая нагота.

Скривив физиономию, Кьяра показала язык. Его легкое отношение позволило девушке немного расслабиться.

— Какой кошмар, да? — съехидничала она.

Последовал новый взрыв смеха:

— Конечно кошмар. Даже в фантазиях нет от тебя спасения.

На мгновение паладину стало весело и легко, несмотря на физическое состояние. Поймав себя на мягкости, он осекся.

— Наверное, я излишне переживаю, но Зариллона все-таки проверю, — подытожила Кьяра.

— Иди уже отсюда, — произнес Эридан. — Постарайся не убить его случайно.

Девушка ускользнула за ширму, а эльф со вдохом откинулся на подушку. Ее хищные движения, ужимки, необычная внешность все-таки нашли в нем отклик. Он пошевелил пальцами левой руки, соприкоснув их подушечками, и вспомнил необычные ощущения от выпуклых чешуек на ее спине. Это вызвало волну тактильного удовольствия. Нега открыла сосуд, в котором копились тайные желания. Да, он хотел эту женщину, и да, это было неуместно. Стоило об этом забыть, оставить только жалость, но эмоции, словно прорванная плотина, — стоит только впустить одну, и за ней устремляются остальные, вызывая непредсказуемые последствия.

Дойдя до лазарета, Кьяра поморщилась от нового приступа боли. Проклянув паранойю, она переступила через порог. Может быть, ее беспокойства были совершенно безосновательными, а нападки рыжих были случайным совпадением. Так или иначе, надо было проверить.

Увидев девушку, Эрта хмуро поинтересовалась:

— Эридан опять что-то сделать?

— Нет, кажется, он смирился после твоего нагоняя, — ответила чародейка. — Жаль, что не хочет слушать никого кроме тебя. Я по другому вопросу. Мы же не проверяли Зариллона на симптомы отравления?

Заклинательница фыркнула в ответ:

— Мужчины — мальчишки лишь, хоть десять лет, хоть триста сорок, — а затем, после непродолжительной задумчивости, добавила. — Кажется, мы пропустить Зариллон. Он сидеть палатка, что-то делать. Палатка защита. Я решить ходить позже и забыть.

— Давай проверим, — предложила девушка. — Возьмем кого-нибудь из гвардии?

— Можно взять, — задумчиво кивнула Эрта. — Только не брать тупой. Я их убить немножко. Эридан потом кричать.

Тифлингесса фыркнула от смеха:

— Да, он расстроится.

Еще немного поговорив, они отправились в казармы. Свободных гвардейцев оказалось мало.

— Пришла язык учить? — спросил Арадрив.

— Увы, но нет, — ответила Кьяра.

— Синий не брать. Он тупой, — сразу отрезала Эрта.

Тифлингесса была склонна согласиться.

— А этот? — спросила она, кивнув в сторону Каленгила.

— Эй, леди, кто еще здесь тупой? — воскликнул Арадрив, обращаясь к Эрте. — Вы просто плохо говорить общий, шутка не понимать немножко.

Видя, как вспыхнули глаза женщины, Кьяра быстро кинула зеленому:

— Каленгил, пойдем, пока мы с Эртой не прибили шутника.

Тот со вздохом поднялся с койки, подхватив перевязь.

— Ах ты, крен гхуан зун! — крикнула женщина, потрясая кулаком в сторону синего.

Поморщившись, тот ответил:

— Ну знаете ли! В приличном обществе такого не говорят!

Взяв заклинательницу под руку, тифлингесса попыталась вывести ее из казармы.

— Пойдем. Незачем обращать внимание на убогих, — шепнула ей девушка.

Эрта не стала упираться и двинулась в сторону выхода, однако все равно обернулась и кинула синему через плечо:

— Я знать столько слов про тебя на твоя язык, и вся браная!

Хихикнув, Арадрив помахал ей рукой в жесте насмешливого прощания:

— Рот не забудьте прополоскать после этого.

Каленгил горестно вздохнул.

— Тупой синий белка! — продолжила разоряться Эрта, выйдя на улицу. — Я стать мамонт и случайно сесть на него!

— Меня он тоже местами бесит, — призналась тифлингесса.

— Он почти всех местами бесит, — подал голос Каленгил. — А теперь представьте: я вижу его каждый день и койки у нас рядом…

Вокруг палатки Зариллона действительно стояла защита. Снег падал на полупрозрачный купол и стекал вниз по невидимой дуге.

— Зариллон! — позвала Кьяра. — Пусти нас. Мы по делу.

В палатке послышался какой-то грохот, шорох, из прохода показался взлохмаченный маг. Под глазами залегли тени усталости:

— Чем могу служить?

— Надо кое-что обсудить. Мы с Эртой зайдем?

Тифлингесса кивнула на купол защиты.

Он сделал несколько пассов руками, пробормотал один, второй, третий раз. Купол рассыпался вспышкой электрических искр. Снег громко хлопнул по ткани палатки.

— Не знаю, о чем вы хотите говорить, но говорите быстро. У меня работы непочатый край.

— Мы вспомнили, что не осматривали тебя на предмет отравления, — сказала девушка, перешагнув через порог.

Следом вошла Эрта, оставив зеленоволосого у входа.

В палатке было сумрачно. В глаза бросился дикий бардак. На полу, кресле, даже на кровати лежали груды книг, свитков и бумаги. Однако на большом столе для опытов был идеальный порядок. На нем стояло несколько аппаратов, стойка с увеличительными стеклами. Инструменты были разложены по размеру.

Маг зацепил рукавом очередную башенку из свитков, те с шорохом покатились на пол, но тот не обратил на это никакого внимания.

— Я был занят изучением шипа. Честно говоря, я даже не знал, что вы проводили проверку. Логичное решение. Что ж, проверяйте. Что там сделать надо?

— Повернись лицом, смотреть на меня, — скомандовала Эрта.

Обхватив его лицо ладонями, он поморщилась:

— Кьяра, поднести свет, тут как в пещера.

Тифлингесса осмотрелась в поисках какой-нибудь свечи, на что маг сказал:

— Там, за свитками есть масляный фонарь. Он мне без надобности, но выкинуть руки не доходят.

Он махнул вглубь палатки, за очередную груду бумаг.

Девушка внутренне напряглась. Пусть только дернется, подумала она. Однако за кучей разрозненных листов она действительно нашла фонарь. Масла там было на один раз.

— Есть чем запалить? — спросила она, очищая предмет от пыли.

Зариллон раздраженным движением протянул ей огниво:

— Чего вам еще? Чаю с пирогом?

Не обращая внимание на возмущение мага, девушка зажгла огонь и поднесла к его лицу, чтобы Эрта хорошо могла видеть его глаза.

Эрта осмотрела его со всех сторон, послушала дыхание, посчитала пульс, а потом фыркнула:

— Ты бы отдыхать, совсем доходяга. Ты копыта откинуть — Эридан будет кричать.

— Мне тридцать два зелья проверить до следующего обеда, — раскричался вдруг некромант, — а вы тут достаете меня!

— Последний вопрос, — сказала Кьяра, убирая фонарь. — Скажи, а как ты работаешь с шипом и собираешь яд, если он внутри предмета?

Она знала, как работает заклинание истинного превращения, хоть и не умела его колдовать. Превратив кролика в предмет, нельзя было спокойно достать из него шип, тот стал бы частью табакерки.

— Как-как! Расколдовал-поработал-заколдовал. Увлекательное занятие — тратить свитки могущественной магии на подобную ерунду. Вот, кстати, — он протянул большой сосуд, наполненный чем-то бледно-голубым, — лорд просил, я добыл сколько смог. А это возьми на память, — он достал запечатанную банку, в котором плавал длинный, похожий на гвоздь шип, — он мертвый, я так и не смог добыть из него яд. Такая потеря.

— Прости, что отвлекаем, — извинилась чародейка. — Мы пойдем.

Перехватив банки поудобней, девушка собралась на выход, но Зариллон вдруг приостановил ее:

— Скажи, ты ведь видела эту фею? Он и правда человекообразный? Ты уверена?

— Выглядел как человек, руки, ноги крылья. А что?

Маг нахмурился, его большие глаза выразили сомнение:

— Я много думал. Эти шипы выглядят отдельными организмами, но при вскрытии я обнаружил, что они скорее часть чего-то. Мне сказали, он пустил лозу из себя прямо на совете, а маги даже не почувствовали признаков колдовства. У меня появилась безумная мысль, что эти шипы — часть его настоящего тела. А гуманоид это так, для отвода глаз. Прикрытие. Обманка.

— С этими феями все что угодно можно ожидать, — кивнула чародейка. — Тогда, мне кажется, у него тем более должна быть возможность связи со всеми своими «частями».

— Все-таки этого я не обнаружил, — тихо проговорил эльф. — Надеюсь, тот факт, что кролик снова неодушевлен и заперт в демиплане[46], как-то повлияет на ситуацию. Передайте лорду мои опасения — этот Лемифинви могущественнее, чем показывает.

Задев еще одну стопку свитков, он подошел к алхимическому аппарату на столе и принялся его настраивать.

— Не будем тебя больше задерживать, лорд Эйлевар итак тебя озадачил работой, — сказала Кьяра напоследок.

Эльф только махнул рукой на прощанье.

Груженная банками, девушка поспешила вернуться в шатер. Кажется, на этот раз ее паранойя немного подвела ее. Возможно, ее ввела в заблуждение эксцентричность мага, а что восхищался феей — что взять с безумных ученых? Зато проверка немного ее успокоила.

Вернувшись в шатер, она рассказала обо всем, что видела и слышала, опустив только перепалку с Арадривом.

— Зариллон очень умен, этого у него не отнять, — задумчиво протянул паладин. — Я склонен доверять его суждениям. Мы будем предельно осторожны, когда вновь столкнемся с Лемифинви… Кстати, ты ведь была с ним некоторое время. Тебе есть что рассказать?

— Не особенно. Сначала он хвастался силами, а потом усыпил. Дальше я очнулась, когда мы двигались к лагерю. Он говорил, что хочет использовать меня как щит и меч, это смутило.

— Пустое сотрясание воздуха, — нахмурился эльф. — Феи легкомысленны, хаотичны и совершенно не следят за своим языком. От них невозможно добиться верности слову или маломальского порядка.

В его голосе ощутимо проскользнуло презрение.

— Я хочу тебя попросить еще об одном… — внезапно сказал он. — Кажется, мне уже не встать, а дело нужно сделать. Передай эту банку с ядом Дриману и скажи, чтобы действовал согласно плану.

— В смысле не встать? — встрепенулась тифлингесса. — Ты…

Она осеклась.

Эридан с недоумением посмотрел на нее:

— Не хочу два раза повторять свою просьбу. Или мне отдать приказ? Я, очевидно, прикован к этой кровати без настойки и не знаю, что будет дальше.

Девушка кивнула и вышла, бросив через плечо:

— Не ожидала, что ты так просто сдашься.

Эльф ответил удивительно спокойным молчанием, и это почему-то ей не понравилось. У нее сложилось впечатление, что Эридан в одночасье лишился сил. Слишком разителен был контраст между им, деятельным до лихорадочности буквально утром, и вдруг таким тихим и осунувшимся. С этими мыслями она шагнула на мороз.

Глядя в потолок, паладин задумался, почему его вдруг потянуло на откровенность. Надо было смолчать, мысленно посетовал он, прикрыв глаза рукой. Боль уже подступала, а принятая мазь не справилась с ядом в крови. Эльф осознавал, что этой ночью скорей всего умрет. Только Аурил без надобности сломанный клинок. Жаль незаконченных дел и друзей, что останутся на произвол судьбы.

Почувствовав сильную боль от разрыва дистанции, Кьяра охнула и приостановилась. Очень медленно дошла до неприметной палатки, где обитал Дриман. Замерев возле входа, крикнула:

— Дриман! Я могу зайти? У меня поручение от лорда Эйлевара.

Из палатки пахнуло могильным холодом, прогремел голос:

— Зайди.

Внутри Кьяра осознала, что палатка чуть больше, чем у денщика. В глаза бросилось отсутствие кровати, и огромный письменный стол, запорошенный бумагами. Высокая иссохшая фигура подошла к девушке:

— Чего желает Эйлевар?

— Просил передать это, — тифлингесса протянула сосуд, — и сказал действовать согласно плану.

Едва не задев чародейку огромными когтями, Дриман забрал яд и сказал с холодной усмешкой в голосе:

— Передай ему, чтобы больше не слал своих шестерок, а сам приходил.

Тон с головой выдавал его отношение к состоянию паладина, но Кьяра отреагировала очень спокойно. Не сказав ни слова, она покинула его палатку и пошла в сторону загона для волков. Ей хотелось зарядиться хоть какими-то хорошими эмоциями.

Звери встретили ее щенячьей кутерьмой. Скаг был занят поеданием козлиной ноги. Девушка испытала приступ нежности, глядя на своего питомца. У него хороший аппетит, это отлично.

— Скаг, милый ты как? — ласково проговорила она, поглаживая жесткий мех.

Волк оторвался от своего занятия и, радостно пыхча, облизал лицо тифлингессы, пачкая в крови. Это нисколько ее не смутило.

— Я тоже соскучилась! — смеясь, произнесла она. — Прости, что не каждый день тебя навещаю, не всегда могу.

Она ласково потрепала его шкуру, пальцы нащупали свежие рубцы на коже зверя. Волк перевернулся на спину, подставляя мохнатый живот под нежные почесывания. Повязок было меньше, да и сам зверь выглядел сытым и здоровым. Девушке стало за него гораздо спокойней.

— Да ты идёшь на поправку, отличный волк, самый лучший зверь! — воскликнула она, продолжая чесать покрытое мехом пузо.

Поводок вновь натянулся, да так сильно, что тифлингесса буквально услышала хищный щелчок кнута. Сегодня совладать с ним было особенно тяжело.

— Прости милый, мне пора назад, — сказала он, поджав губы от боли. — Приду, когда будет возможность.

Волк разочаровано заскулил и попробовал было увязаться следом за девушкой, но та настояла на своем:

— Иди к своим. Ты привязан ко мне, а я к другому человеку, да и порядки тут такие, что волки отдельно живут и спят. Я постараюсь прийти завтра, а ты поправляйся и набирайся сил.

Скаг еще немного поскулил, но подчинился, а девушка очень медленно поплелась в сторону шатра. На подходе к нему боль ослабила хватку, и Кьяра вздохнула с облегчением. Смыв снегом большую часть крови с лица, она вошла внутрь. На столе все еще стояла еда. Судя по всему, Эридан так и не притрагивался к ней. Она заглянула за ширму. Эльф лежал, отвернув лицо к стенке, его грудь медленно вздымалась от дыхания. Кьяра решила не беспокоить его понапрасну, ему и так было плохо. Может быть, с помощью лечебной мази он, наконец, сможет отдохнуть, а затем и поесть. Она поймала себя на беспокойстве за его состоянием, чуть большем, чем подразумевал приказ госпожи.

Вернувшись за стол, девушка немного перекусила. Положила в сумку небольшой сверток с хлебом и мясной нарезкой. Сиротские привычки так и не искоренились, не смотря на долгие годы сытой жизни. Девушка остро заскучала по своему товарищу, маленькой Мыше. В минуты опасности зверек всегда улетал, прятался, а затем вновь находил ее. Они никогда не расставались надолго и были вместе столько, сколько Кьяра помнила себя. Недоверчивой колючей девушке было сложно заводить новых друзей. Товарищи и временные попутчики появлялись и исчезли из ее жизни, не оставляя глубоких привязанностей, и только крылатая мышка была вечным другом. Кьяра почувствовала себя очень одинокой. Через некоторое время она вновь заглянула к эльфу, чтобы удостовериться, что он в порядке. Тот все еще неподвижно лежал. Может быть, транс, подумала тифлингесса.

Вскоре явились оба драколюда и Эрта. Они деловито зашли в комнату эльфа, и Эридан сразу встрепенулся, однако движения его были вялыми. Янтарь принялся считать пульс, Арум приложил голову к груди, слушая дыхание. Оба недовольно нахмурились. Паладин тихо проговорил что-то по-эльфийски. Прервав его, заклинательница отгородила комнату, и звук его голоса приглушился. Кьяра присела на кресло, ожидая окончания процедур.

— Если умру с концами, — по-эльфийски продолжил паладин, обращаясь к женщине, — возвращайся обратно, нечего тебе здесь делать. Забери гвардию и Кьяру. Я знаю, ты не любишь их, но…

— Ты не умрешь, — спокойно ответила Эрта. — Так что оставь свои распоряжения при себе.

Эльф прикрыл глаза. Говорить ему было вновь мучительно тяжело.

— Знаю, тебе так плохо, что кажется, что не выживешь, — продолжила она, — но мне лучше знать. У тебя сильное сердце. А теперь давай-ка сменим твои повязки.

Через час лекари, наконец, вышли в зал заседаний.

Эрта сразу подошла к тифлингессе:

— Ночь может быть плохо и беспокоить. Я послать лекарь. Ты можешь спать другой палатка, я устроить.

— Спасибо! — улыбнулась в ответ девушка. — Я останусь здесь, но если будет совсем невмоготу, то воспользуюсь советом. Если кто его и поставит на ноги, так это ты и Янтарь.

Старший из братьев, подошедший вслед за северянкой, хмуро покачал головой:

— Эрта, ты уверена? Я начинаю сомневаться в правильности нашего решения. Не слишком ли поздно спохватились? Сейчас это больше похоже на издевательство. Его пульс…

— Молчать! — повысила голос женщина, и драконид смолк, словно школяр. — Я знать лучше. Эта боль его не убить. Потерпеть. Лекарь помочь.

Янтарь нахмурился, но смолчал. Не сказав больше ни слова, он вышел, а следом и Арум.

— Они не знать как я, — проговорила Эрта, понизив голос.

Она напоследок улыбнулась Кьяре и ушла, оставив девушку наедине со своими мыслями. Примерно через полчаса явился присланный Эртой лекарь. Снял запорошенный снегом плащ, поставил на кресло увесистую сумку с лекарствами и перевязочными материалами, распорядился насчет воды. Походив немного по залу заседаний, он спрятался за ширмой в комнате Эйлевара.

Девушка поужинала, запив все горячим вином со специями, а после легла спать. За шатром поднялась пурга. Ветер хищно завывал, хлопая тканью палатки. В комнате Эйлевара наоборот царила гробовая тишина. Кьяра закрыла глаза и попробовала заснуть под холодные злые звуки природы.

* * *

Настойка перестала действовать еще вечером. Тело болело так, словно все кости вдруг ощерились острыми стеклянными иглами, раскаленными до пронзительной белизны. Даже дыхание причиняло боль, и каждое сокращение сердца отдавалось ослепительной вспышкой. Эридан покрылся испариной. Дежурный лекарь говорил что-то успокаивающее, но его голос тонул в пении вьюги. Прикосновение влажной ткани к лицу связывали эльфа с реальностью.

Зажмурившись в очередной раз, он вдруг погрузился в полную тишину. Затих ветер, замолчал лекарь, сердце перестало стучать. Паладин открыл глаза и увидел, что над ним склонилась женская фигура. Рука легла на его грудь, и вдруг стало нестерпимо холодно и больно. Эридан забился, словно пойманная птица.

«Нежность» — сказала фигура.

Собственный крик оглушил его. Выступившие слезы обожгли кожу вокруг глаз.

«Славь имя мое!» — прогремел голос в голове. Ослепительные белые вспышки.

Крик сорвался на стон умирающего зверя. Совладав с непослушными губами, Эридан начал читать сбивчивую молитву, каждым словом восхваляя Ледяную Деву, а она заключила его в мучительные объятья. Словно сама зима обняла его и прижала к холодной груди, нанизывая на острый гребень ледника. Горячая кровь потекла по снегу, словно искупительная жертва. Все еще шепча слова молитвы, эльф растворился в метели.

* * *

Резкий крик разбудил Кьяру. Она мгновенно села на кровати, затем и вовсе вскочила проверить, что происходит. Лекарь выскочил из комнаты Эридана, чуть не сбив тифлингессу с ног. Белый как полотно эльф метался по кровати, шепча что-то сбивчиво и монотонно. На повязках выступила кровь — швы разошлись от неосторожных движений. Лекарь, вернувшись с водой и лекарствами, принялся латать потревоженную рану. Эльф, казалось, не обращал на это никакого внимания, словно не воспринимал происходящего вокруг. Шепот сбивался на стоны.

Убедившись, что Эридан в руках лекаря, девушка вернулась в постель. Метель равнодушно заглушила стенания.

Глава 23

Несправедливость

Кьяра проснулась от лютого холода. Даже две огромные шкуры, служившие ей одеялами, не спасали от него. Изо рта шел пар, а утренние слезинки на ресницах превратились в кристаллики инея. Она встала, тут же накинула теплый костюм и меховой плащ, пряча под ним окоченевшие ладони. Поглядев на угольницу в своей каморке, она увидела холодную золу. За ширмой не мерцал обычный неровный свет фонарей, только тьма. Девушка выглянула в основной зал. На деревянном настиле местами лежал снег, кресло Эридана было опрокинуто, а вода в умывальном тазу покрылась льдом. Похоже, ночью метель ворвалась в шатер, потушив жаровни и фонари, навела беспорядок, побуйствовала и ушла.

Кьяра заглянула в комнату эльфа. Тот лежал без движения, на синеватом от холода лице поблескивали капельки испарины. Даже этот мороз был не в состоянии пробудить его. Возможно, он был без сознания. Лекарь куда-то пропал, хотя запах свежих бинтов все еще витал в воздухе. Тифлингесса поспешила укрыть Эридана одеялами со своей постели и зажечь все жаровни, перетащив в его комнату. После этого выглянула на улицу. Мороз стоял просто зверский, лицо сразу сковало болью. Гвардейцы у входа, укрытые шкурами до самых глаз, выглядели двумя черными пригорками.

Отойдя от источника тепла, девушка наколдовала замораживающий луч, целясь под ноги. Кровь серебряного дракона тотчас пробудилась, даруя спасительное облегчение. Лютый мороз перестал приносить такую страшную боль, но все равно она поймала себя на мысли, что немного скучает по родине. Вот уж где точно никогда не бывает холодно.

Потихоньку дошла до лазарета. Здесь тоже вытащили все одеяла, запалили все источники огня. Укутанные в плащи дракониды ежились от холода.

— Доброе утро, — сказала Кьяра Янтарю. — Ночной лекарь куда-то пропал, я заволновалась и решила прийти сюда…

— Доброе, — отозвался драконид, хотя тон у него явно не соглашался с мнением о доброте этого утра. — Я знаю, он пришел несколько часов назад. Сказал, что лорду уже ничего не угрожает, но тот без сознания. Мы хотели сменить его, но тут ударил этот мороз. Жаровни разом потухли. Мы забеспокоились о пациентах, начали их укрывать.

— Было бы хорошо, если бы кто-нибудь присмотрел за Эриданом, — стояла на своем девушка. — Он немного синий и в испарине.

— У него была тяжелая ночь, поэтому испарина, — покачал головой Янтарь, — а синий, наверное, от этого собачьего холода.

— Все-таки зайдите проверить, — сказала напоследок тифлингесса.

Она понимала, что у жрецов и без этого много хлопот, но позаботиться о паладине нужно было в первую очередь. Добежав до шатра, она распорядилась, чтобы денщик сделал горячего питья. Цвет лица эльфа улучшился, синева исчезла.

Бедный, продрогший Лиам принес чайничек с кипятком и немного еды. Перекусив находу, Кьяра вынесла пару кружек укутавшимся гвардейцам. Из-под слоя шкур показалась синяя шевелюра. Арадрив с благодарностью принял согревающее питье. Вид у него был несчастный, даже не было сил шутить. Второй стражник, незнакомый Кьяре, тоже выразил свою благодарность. Налив кружку себе, тифлингесса схоронилась в комнате паладина, где сейчас было теплей всего. Наблюдая за его мерным дыханием, она вновь поймала себя на беспокойстве. Возможно, тому виной было его недавнее мягкое отношением и доверительный тон. Это неуловимо располагало к себе.

Через некоторое время послышались шаги, и в комнату вошла Эрта. Склонившись над эльфом, она недовольно цыкнула языком, после чего звонко ударила по его щеке. Тот распахнул округлые от удивления глаза.

— Я же говорить, ты ночь пережить, — проговорила она. — Как чувствовать?

Эридан попытался что-то сказать, но только беззвучно зашевелил губами.

— Есть вода горячий, что-то пить? — деловито поинтересовалась женщина.

Кьяра принесла еще неостывший чайник, и заклинательница принялась аккуратно поить эльфа, пока тот не начал отфыркиваться. Опустившись на подушку, он посетовал слабым голосом:

— Меня убьешь или ты, или твое лечение. Боль адская. Ночью усилилась. Сейчас… трудно сконцентрироваться из-за нее. Каждое движение отдается в ребра и спину.

— Ничего, — улыбнулась в ответ Эрта. — Боль — хорошо. Боль — живой тело. Надо сила. Будешь есть и отдыхать лишь, никакой дела, или я кутать и вязать тебя как дитя, ты не любить.

От этих слов паладин скривил недовольное лицо, но сил на какое-либо сопротивление у него уже не было. Ночь высосала из него все соки, а двухдневное голодание только усиливало ощущение опустошенности.

— Эй ты, — крикнула женщина Лиаму, обновляющему кипяток в чайнике, — делать каша или суп, живо!

Тон у нее был грозный, командирский, и денщик без вопросов подчинился приказу. Пока он батрачил на кухне, Эрта стерла капельки пота с лица Эридана и проверила, как себя поживает вскрытая рана. Ночь и правда прошла для него тяжело: повязки и рубашка пропитались потом.

Когда денщик вернулся с тарелкой, полной горячей каши, эльф вновь подал голос:

— Ты издеваешься? Я руки поднять не могу.

— А ты не поднимать ничего, — ответила Эрта, набрав полную ложку и остудив своим дыханием.

Эльф дернулся прочь, почувствовал резкую боль во всем теле, вскрикнул и безвольно обмяк. Мучительно, горько, унизительно. Ощутив, как последние силы покинули его, осознав собственную беспомощность, он пожалел вдруг, что ночь не забрала его жизнь. Умереть от ран лучше, чем быть словно малое дитя на попечении женщины.

— Ты не сбежать, ты ловушка, — засмеялась Эрта на его попытку отвернуться, — все равно делать, как я говорить.

Голубые глаза вспыхнули злостью, но эльф подчинился и нехотя начал есть с ложки. Женщина сломала остатки его упрямства. Уязвленная гордость болела пуще открытых ран. Унизительно.

Наблюдая за всем этим с нескрываемым интересом, Кьяра подумала, что подобные обязанности вскоре лягут на ее плечи. Он испытала удовлетворение от того, что кто-то, наконец, смог утихомирить этого упрямца, а насколько это было грубо — не все ли равно? Важен сам результат.

Поймав взгляд девушки, эльф снова вспыхнул:

— Убери ее, Эрта!

— Пусть смотрит, — ответила та, остужая очередную ложку. — Напомнить тебе, что ты хрупкий тело лишь, а власть твой ничего не решать, когда ты ломаться.

Злость во взгляде сменилась горечью. Лицо эльфа стало подавленным. Хрупкость собственного тела он сполна познал и без этого грубого напоминания. Однако сил кипеть гневом уже не было. Эрта победила, а на реванш надеяться не приходилось.

Поделом тебе, подумала Кьяра, глядя на убитое лицо паладина. Никого не слушал, упрямился, а теперь пожинай плоды.

Закончив кормление, заклинательница легко коснулась его макушки ласковым, покровительственным жестом, но он никак не отреагировал, только молча прикрыл глаза.

— Он фыркать, но кричать нет, — тихо сказала женщина, когда они с Кьярой вышли за ширму. — Сил сопротивляться конец, можно делать с ним что хотеть, но осторожно. Он молчать как тюлень об лёд, наверное, и меня ненавидеть, но не страшно. Я хотеть его поднять, а там пусть хоть убивать.

— Тебя он точно не станет убивать, — улыбнулась тифлингесса. — Сам виноват, надо было сразу вас, лекарей, слушать. Скажи, как часто его кормить и когда вас звать?

Эрта улыбнулась неожиданной мягкостью:

— Он как брат. Младший.

А затем добавила с серьезностью:

— Да, вина, нет терпения, но его сильно подгонять. Видать мороз? Аурил гневаться. Ее терпение иссякать. Может сама приходить.

— Ее гнева он может не пережить, — пробормотала чародейка.

— Она плевать, находить другой, — вздохнула заклинательница. — Аурил злой, не знать жалость. Я узнать Эридан: находить его в ледник по голова, удивляться сильно, но он не ломаться тогда.

Ее глаза затуманились от воспоминаний.

— Даже найди она нового, не будет никакой гарантии, что он справится с этим войском, — задумчиво сказала тифлингесса.

— Может это его и спасать пока. Она может ставить Присцилла, но та не понимать ничерта. Выходить, Эридан нет замена объединить эта кошмар.

Нахмурившись, Эрта добавила:

— Аурил глупый богиня. Быть я бог, я бы поднять свой полководец, даже если не любить его. Это разумно лишь. Но она не желать. Девчонка лишь.

— Из тебя вышла бы хорошая богиня, — подтвердила Кьяра. — Строгая и справедливая.

Женщина гордо улыбнулась в ответ. Она была воистину бесхитростной.

— Следить за ним, давать вода и еда — назидательным тоном продолжила Эрта. — Два раза день еда, хоть немного. Если совсем боль терпеть не мочь, холодный вода и звать лекарь быстро — баран молчать, пока не помирать совсем, я знать. Если кричать, значит совсем плохо.

Девушка покивала на инструкции. На такое она не подписывалась, да и толку от нее, как от сиделки, было мало, но кому-то надо было о нем позаботиться.

Надев два плаща из шкур, женщина накинула капюшон на голову:

— Эльфы шатер пусть сидеть. Я не хотеть растить им новая нога.

После ее ухода, тифлингесса запустила гвардейцев внутрь и принесла им жаровню, чтобы отогрелись. Лицо Арадрива светилось от искренней благодарности, да и второй эльф, напоминающий Кьяре лимон, был очень рад возможности погреться.

— Даенис, — представился он. — Большое спасибо.

Через некоторое время караульные пришли в себя и принялись щебетать на эльфийском. Кьяра ушла в комнату Эридана. Не хотелось упускать его из виду. То, что он тихо лежал на кровати, еще ничего не значило. Эрта предупреждала, что эльф может смолчать, если почувствует себя плохо, но выражение лица не обманет. Кьяра устроилась возле его постели, накрылась меховым плащом и задумалась о своем новом амплуа. По приказу Королевы ей приходилось делать много странного, но такого — никогда.

Спустя несколько часов Эридан приноровился к боли, но бездействие и неподвижность начали давить ему на нервы. Давным-давно, в те времена, о которых он предпочел бы забыть, тюремщики периодически наказывали его полной неподвижностью, и эльф просто сходил с ума, словно заточенный в бутылке ифрит. Вот и сейчас ему казалось, что он скован по рукам и ногам, а рядом сидит тюремщик и пронзает внимательным взглядом. Это чувство было невыносимо, поэтому эльф решил отвлечься разговором.

— Кьяра, расскажи, как так получилось, что уроженка Нижних Миров взялась спасать материальный план от Тиамат в то время, как большая его часть была занята своими распрями? — поинтересовался он.

Ему было любопытно. Девушка не была похожа на героя, хоть и обладала большой силой духа.

Почему бы и не рассказать, подумалось Кьяре. Она и так поведала ему о битве с Тиамат много такого, чему сложно поверить, однако эльф выслушал, не усомнившись в ее словах, не упрекнув во лжи или хвастовстве. Это располагало к разговору.

— Иногда могущественные дьяволы делают предложения, от которых невозможно отказаться, — начала она. — Жила я себе, подрабатывая воровством и прочими мелкими поручениями, пока один шипастый дьявол не предложил эту работенку. У него были какие-то свои мотивы. В Уотердипе я пересеклась с Арфистами. Не зная ничего об этом мире, мне пришлось объединиться с группой «героев». Пока лорды решали, вступят они в борьбу или нет, мы занимались грязной работой, а за нами по пятам шло несколько поисковых отрядов.

Она замолчала, вспоминая те напряженные времена, и своих товарищей, с которыми ей было очень сложно найти хоть в чем-то общий язык.

— Арфисты! — сплюнул эльф. Одно это слово вызвало волну агрессии. — Они сделали большую ошибку, что связались со мной. Когда закончу здесь, вернусь на материальный план и перечеркну их историю… Однако сейчас они меня мало интересуют. Что предложил тебе дьявол? Уверен, что-то интересное, раз ты пошла на другой план, да еще и на такой риск.

— Тогда удалось победить Тиамат во многом благодаря их стараниям, — покачала головой Кьяра. — А ты со своей магической зимой привлек их внимание. Арфисты ребята непростые. Удивлена, что при покушении не подключили Жентарим[47]. Главное, сойтись в цене…

— Проблем с подкупом у меня никогда не бывало, — перебил ее эльф. — Чего-чего, а денег у меня столько, что при желании я мог бы купить пару-тройку королевств и бесить Арфистов из-за стен собственных виноградников, но кто ж мне это даст. Однако ты не ответила. Награда была высока?

Тифлингесса подумала о том, что посулил ей Волмер.

— Нет, но я была рада выбраться на Фаерун. Много слышала про этот мир. Да и не согласиться, когда за тобой присылают глабрезу и пяток бородатых, сложно. Глабрезу умеют быть очень убедительными.

— Почему тебя преследовали такие силы, ты насолила кому-то важному? — спросил паладин, нахмурившись.

— Нет, Волмеру я дорогу не переходила, — пожала плечами тифлингесса. — Работала с некоторыми дьяволами. Мелкие взаимовыгодные дела. Видимо, поэтому мною и заинтересовались. Чтобы выжить в Нижних Мирах и не попасть ни в чью свиту, надо ещё умудриться. Я никому не подчинялась, а дьяволы этого не приемлют.

— Странно, — протянул Эридан с неподдельной задумчивостью в голосе. — Выросла в мире дьяволов и все равно никому не подчинилась. Хотя чему я удивляюсь. Я вырос в мире хаоса и все же тот, кем являюсь…

Тоже не любит прогибаться и служить, подумал эльф. Я был прав, под Королевой ей тоже тяжело.

Помолчав еще некоторое время, он спросил:

— Твои родители были исчадия или люди? Я мало знаю об устройстве Нижних Миров. Может такие, как ты, там и не редкость.

Кьяра вспомнила о сиротском детстве, о том, как внезапно открыла в себе зачатки драконьей магии и ответила с внезапной откровенность:

— Я не знаю, кто были мои родители, и были ли они вообще…

Ответ показался Эридану очень загадочным. Он не уловил признаков лжи, но слова от этого не перестали быть странными.

— Ты же не из цветка лотоса появилась, очевидно? — переспросил он в недоумении.

Тифлингесса раздраженно дернула хвостом. Конечно, эльфу было не понять. Ей и самой не до конца была понятна собственная природа. Слишком много в ее жилах было намешано крови.

— Как знаешь, — ответил Эридан на ее угрюмое молчание, — значит, появилась из кровожадного подземного лотоса и пошла против течения. Отличная идея для бардовской песни.

Он не смог удержаться от шутки, мысль о самопроизвольном появлении Кьяры показалась ему забавной.

— Я не шла против течения, — ответила девушка, переборов возникшее раздражение. — Долгое время до меня никому не было дела. Кто-то пытался использовать меня, мне удавалось вовремя уйти, либо обхитрить. Тифлингов в Нижних Мирах много, но обычно это слуги и рабы. На Фаеруне таким как я живётся гораздо лучше.

Эльф хмыкнул:

— Почему тогда не сбежала раньше? Зачем было ждать катастрофы?

— Не знала как, а, может, была недостаточно сообразительной для этого. Какая разница?

Его вопросы были словно острые шипы, которые неумолимо проникали между твердыми чешуйками.

— Какова ирония — в Нижних Мирах ты была свободней… — вздохнул Эридан. — За свои страдания получила рабство, а ведь спасала чужой мир с чужими тебе людьми. Разве можно что-то говорить про справедливость в мире, где все происходит случайно?

Кьяра вспыхнула, не заметив горького, сокрушенного тона в голосе эльфа. Каждое слово отдавалось пощечиной. Глаза сузились, хвост задергался, словно у разозленной кошки. Издевается надо мной, с горечью подумала она. Вся моя история для него — всего лишь анекдот.

— А я ничего и не говорила про справедливость, — прошипела тифлингесса.

— Ты не говорила. Это были мои слова. Просто слишком бросается в глаза, что награда не стоила трудов. Что бы ты сделала, будь свободна? Как бы распорядилась своей жизнью?

Кьяра ответила демонстративным молчанием. Этот разговор перестал ей нравится.

— А, может, ты и не знаешь, что делать со свободой, — принялся рассуждать эльф. — Это что-то слишком экзотическое для тебя.

Для меня свобода тоже что-то желанное, недостижимое и забытое, подумал он.

— Я могу подсказать, — продолжил Эридан, погруженный в собственную горечь. — Будешь свободной — никогда не вмешивайся в дела богов и проблемы эпических масштабов.

Эти слова окончательно вывели Кьяру из себя.

— Что ж ты сам не воспользуешься своим советом? — зло спросила она, глядя ему прямо в глаза.

— Я слишком поздно понял это, — ответил эльф. — Я все ещё в тюрьме, в которой нет стен. Кто сказал, что совет может дать только тот, кто добился успеха. Гораздо лучший совет даст переживший неудачу.

— Засунь это себе… — и Кьяра загнула грязное ругательство на инфернальном.

В ответ он засмеялся без намека на веселье. Проснулась уязвленная гордость, и в слова его просочилась желчь:

— Ах как грозно. Только после тебя, лапочка. Зрелище будет отменным.

Как же здорово будет увидеть его мертвым, подумала тифлингесса. Нет, даже не так — как же здорово будет придушить его собственными руками. Паладин причинил ей боль этим разговором, и она была уверена — сделал это специально. Повелась на его мягкость и рассказала всю подноготную. Дура.

В этот момент в ширму постучали, и раздался голос Даениса:

— Господин, пришел Зариллон. Он говорит, что закончил работу.

Эридан мгновенно приободрился:

— Пусть зайдет сейчас же!

Ширма отодвинулась в сторону, в комнату вошел волшебник. От холода голос его заикался и дрожал:

— Гггосподин, я зззделал, как вввы велели. Ззздесь четыре ящщщика, я рассспределил их по опасности. Яяя не смог с большей точностью определить их сссвойства и вввозможности. Прошу простить.

Он прошел мимо тифлингессы, и сказал, склонившись над паладином:

— Два точно вас заинтересуют. Одно просто необходимо вам сейчас.

Он протянул Эридану красную бутылочку с гранатовым колпачком:

— Восемь часов непрерывного исцеления. Если это не поможет, то я стану истово верующим илматари[48]. А другое… — он тихо прошептал что-то на ухо паладину, перейдя на эльфийский. — Все остальное занесут вам в течение часа.

— Спасибо за твою работу и за рвение, — с нескрываемой благодарностью в голосе произнес Эридан.

Сделав над собой усилие, он осушил пузырек с красным зельем. Ореол вокруг него ярко вспыхнул.

— А теперь мне нужно одиночество. Выметайтесь все, — приказал он.

Маг с поклоном собрался было выходить из комнаты, но Кьяра бросила фразу:

— Как кормить, так с ложечки и сил нет, а как пить зелье, так сразу силы нашлись.

— Меня подпитала энергия твоего неистово дергающегося хвоста, лапочка, — фыркнул в ответ Эридан.

Сделав круглые глаза, некромант поспешил поскорей смыться. Тифлингесса выскочила в зал заседания с желанием что-нибудь уничтожить. Желательно, Эридана.

Арадрив и Даенис деловито занесли ящички с зельями, к каждому из которых прилагался свиток с краткими инструкциями. Кьяра не заострила на этом внимание. Взяв себя в руки чудовищным усилием воли, она дошла до палатки денщика и попросила приготовить горячего питья и, через несколько часов, бульон для лорда. Кормить его после всего сказанного не хотелось, но не хотелось и подвести Эрту.

Лиам вернулся с новым чайником ягодного кипятка и поспешил обратно, к горячей кухонной печке.

Арадрив рассмотрел последний из принесенных ящиков:

— Не похоже на вино, бутылочки маловаты.

— А ты выпей, посмотрим, что с тобой после этого сделают… — кинула ему Кьяра, сделав многозначительный кивок в сторону ширмы.

Она взяла чайник, чашку и пошла в комнату паладина.

Арадрив сказал ей в спину:

— Уверен, в одной из этих бутылочек закупорена давно утерянное тобой чувство юмора!

Проигнорировав его реплику, Кьяра скрылась за ширмой. Эридан встретил ее недоуменным взглядом. От приложенной к груди левой руки исходило красное сияние, гораздо ярче обычного ореола вокруг его тела. Тифлингесса налила кипятка в чашку, поставила на столик возле кровати:

— Раз вы уже такой энергичный, то и отвар выпьете, и тогда оставлю Ваше Высочество в одиночестве до следующего приема пищи.

— Ты сама любезность, — ответил эльф. — Причесать бы тебя и можно сватать за торговца репой.

В нем все еще говорила желчь, но девушка проигнорировала его тон:

— Вы пейте, или мне насильно влить? Не хочу лишний раз беспокоить Эрту по поводу такого бараноголового пациента.

Эридан указал взглядом на свою прижатую к груди руку:

— Я теперь восемь часов не могу ею двигать. Так что или напои меня, или вали к Эрте под юбку.

Удивляясь собственному спокойствию, Кьяра поднесла чашку к его губам. Сделав несколько глотков, он сказал:

— Теперь можешь уходить. Не беспокой меня все время действия зелья.

— Вы ещё забыли про полдник, — ответила девушка, выходя из комнаты.

Пройдя мимо тихо общающихся о чем-то эльфов, она накинула плащ и вышла на улицу. Ей хотелось погулять, подумать, побыть где угодно, только не сидеть в шатре. Разговор с эльфом выбил ее из колеи. Вспомнилось много такого, о чем не хотелось вспоминать, а его слова и вопросы были беспардонными, болезненными, злыми. Зачем она рассказала? Понятно, что ему нет дела ни до ее злоключений, ни до чувств. Ведь это, в конце концов, тот самый эльф, который называл ее мусором и зловонным нарывом. Какое-либо сочувствие к нему пропало начисто.

Она бродила по вымершему от холода лагерю, периодически заставляя драконью кровь обогревать тело. На пути ей изредка попадались рои ледяных мефитов, где-то на границе лагеря слышался треск льда и мелькали фигуры морозных гигантов. Вооруженный копьем гелюгон[49] чуть было не сбил ее с ног. Она еле успела увернуться от его хвоста.

Спустя примерно два часа прогулки, окончательно промерзнув, Кьяра вернулась в шатер. Арадрив и Даенис ушли, на смену заступили Элледин и эльф с волосами и глазами насыщенного темно-красного цвета, напоминающего о вине.

— Меня зовут Задар, — представился красноволосый. — Это имя означает «королевский мир», и у меня абсолютно все королевское, если ты понимаешь, о чем я.

Кьяра присмотрелась к нему. Непослушные волосы, белая кожа, красные ресницы, острый длинный нос, на щеках и переносице мелкие огненные веснушки — парень был не в ее вкусе от слова совсем.

— Смотри не отморозь себе все королевское, — буркнула она, скрывшись за своей ширмой.

— Мне нравятся девочки с характером, — рассмеялся Задар, ничуть не обидевшись на подобный ответ.

— А плети тебе нравятся? — вполголоса спросил его Элледин, кивнув в сторону комнаты Эридана. — Если скажешь да, я с тобой больше не общаюсь.

Через час Лиам накрыл на стол, принес кувшин подогретого вина и бульон для лорда. Немного поев, девушка угостила эльфов выпивкой. Взбодренный горячим алкоголем Задар вновь принялся флиртовать:

— Зима нынче холодная. Очень жаль, если ты мерзнешь тут без ласки. Может, ты стесняешься Элледина?

Закатив глаза, блондин уткнулся в свою кружку с вином.

Недовольное лицо тифлингессы выразило все ее мысли по отношению к красноволосому, но она решила поберечь злость и цветастые слова для паладина. Взяв чашку с бульоном, она направилась в сторону ширмы.

— Возвращайся поскорее, птичка, — мурлыкнул ей вслед Задар.

Эта птичка выклюет тебе твои поганые глаза, подумала про себя девушка. Она замерла у кровати Эридана:

— Время обеда.

Тот обвел ее раздраженным взглядом:

— Кьяра, у меня такой сильный акцент, когда я говорю на общем? Я же просил не беспокоить.

— Пока ты не встал с постели, будь добр слушать, что тебе говорят лекари. А они сказали, что тебе нужно обильное питье и еда хотя бы пару раз в день.

Она подошла еще ближе к его постели:

— Не волнуйтесь, я никому не скажу, что кормила Ваше Высочество с ложечки.

Ему послышалось ехидство в ее словах. Вспыхнула уязвленная гордость, глаза на мгновение полыхнули красным, но гнев потонул в горечи.

— Всего лишь опасаюсь твоей заботы. Ты что, его отравила? — он указал взглядом на тарелку с бульоном.

Опять!

— Вы тупой, прикидываетесь или вам память отшибло? — раздраженно проговорила она. — Я не могу вам навредить!

— С тобой ничего нельзя знать наверняка, — пробормотал эльф, нахмурившись. — У тебя так внезапно меняется настроение. Сегодня ты ласковый зверек, а завтра ты уже можешь впиться в лицо.

— Не могу, хотя иногда очень хочу, — фыркнула чародейка, поднеся ложку к лицу Эридана. — Ешьте, и я снова оставлю вас в покое.

Помедлив немного, эльф принялся осторожно есть бульон. Несмотря на долгий голод, его организм все еще с трудом воспринимал пищу. После нескольких ложек он покачал головой:

— Теперь, когда мой план по унизительным процедурам выполнен, извольте выметаться из моей комнаты.

Кьяра молчаливо подчинилась. Хотелось сделать что-нибудь этакое, например, надеть тарелку ему на голову, только потом пришлось бы латать собственную шкуру. Она вернулась в зал заседаний. Эльфы продолжали пить горячее вино. Сделав очередной глоток, Задар продолжил испытывать терпение девушки:

— А у тебя вообще были любовники эльфы? Или эльфийки? Я тут подумал… может ты больше по юбкам?

В повисшей внезапно тишине раздался полный угрозы голос Эридана:

— Задар, будешь доставать моего оруженосца, и познаешь увлекательную жизнь евнуха.

Элледин засмеялся в кружку, красноволосый осекся и стал внезапно шелковым, а чародейка просто проигнорировала очередной приступ странного поведения своего подопечного.

Глава 24

Возвращение сил и послание из прошлого

Под щебетанье эльфов думалось очень хорошо. Кьяра прикрыла глаза от усталости. Как же с Эриданом сложно. Было бы проще, веди он себя с ней как в первый день. Еще ее обвиняет в резкой смене настроения, а сам то злой, холодный и язвительный, то похож на нормального человека, с которым вполне можно иметь дело.

От мыслей ее отвлек вбежавший в палатку Лиам.

— Охрана! — воскликнул тот испуганно. — Я сейчас был на складе… Там кто-то посторонний. Я слышал подозрительные звуки со стороны, где хранятся бумага, масло, свечи и сургуч с перьями!

— Да кто там может быть? — рассмеялся Задар. — Тебе, поди, причудилось.

Замявшись, толстяк вдруг жалобно попросил:

— И все же… мне страшно туда идти, я прошу сопровождение.

— Я бы рад помочь, — ответил Элледин, — но до следующей смены мы должны неотрывно охранять господина.

Кьяре стало жаль несчастного.

— Пойдем, сходим, — сказала она, выглянув из-за ширмы.

Лиам просиял:

— Леди Кьяра, вы — небожитель. Пойдёмте. Я уверен, что мне не причудилось.

Склад оказался огромным шатром с деревянным настилом. Ящики и мешки с провиантом соседствовали с хозяйственными мелочами и расходными материалами. Хорошо сколоченные доски не скрипели при ходьбе.

Резко остановившись, денщик спросил:

— Слышите?

Чародейка замерла, прислушавшись, но ничего не услышала кроме обычного воя ветра.

— Может, тебе все-таки кажется? — шепотом спросил она.

Лиам прошептал:

— Я слышу, как кто-то хрустит и чавкает там, — и указал рукой направление.

Аккуратно заглянув за угол, Кьяра заметила, что на ящиках со свечами сидело маленькое желтое существо, похожее на покрытого чешуей кота. Живот создания светился словно фонарь. Зверек с аппетитом ел здоровенную свечу, раскидывая вокруг себя восковые крошки. Девушка впервые видела подобное создание. Выйдя из-за ящика, она взмахнула рукой. Зверек жалобно взвизгнул и упал, сраженный ледяным лучом из пальца девушки. Теплое свечение в его животе потухло.

— Кто это? — спросил Лиам, выглянув из-за плеча чародейки.

— Не знаю. Нужно спросить у местных.

Она подняла тельце создания за лапу. По весу он был даже легче, чем кот.

Элледин с интересом осмотрел трупик существа:

— Понятия не имею, что это…

Однако, когда очередь дошла до Задара, тот вскинул красные брови и произнес, не скрывая своей укоризны:

— Ты убила лампового дракончика. Мало того, что эти ребята безобидны, так их ещё любят маги за высокий интеллект. У моего учителя был такой. Жуют свечи, от этого светятся.

— Вопрос только, у кого из наших магов был этот зверь? — спросила девушка.

Укоризну она проигнорировала.

— У кого бы ни был, он явно не обрадуется смерти зверька, — покачал головой красноволосый.

— Ну кто ж знал? — вклинился в разговор Элледин. — Кто-то разорял склад, Кьяра среагировала. Сомневаюсь, что кто-то думает прежде, чем убить крысу на зернохранилище.

— Молчу-молчу! — воскликнул красный, разведя руками. — Думаю, этот зверёк вообще чья-то маленькая тайна. Если всплывёт, что кто-то что-то пронес сюда без ведома господина, бьюсь об заклад, этот зверёк сразу станет ничей.

Он вздохнул и добавил:

— Но все равно жалко мелкого ублюдка. Не люблю, когда убивают маленьких зверьков.

— И это говорит специалист по ловле кроликов, — ехидно вставил Элледин.

Между эльфами завязалась перепалка на эльфийском, которую прервал голос Эридана, спросивший что-то из-за ширмы. Подхватив тельце, Элледин понес его паладину. Расправил дракончика на кровати, повернул и так, и этак. Беглого осмотра оказалось достаточно.

— Вижу на чешуе следы от футляра для посланий, — сказал Эридан. — Это чей-то почтовый зверь. О котором я ничего не знаю.

Прикрыв глаза, он устало вздохнул:

— Очередные шпионы… Задар, дай понюхать волкам, пусть возьмут след.

Красноволосый выбежал вместе с тельцем зверька, а Кьяра задумалась о том, доколе это все будет продолжаться.

Задар вернулся через пару часов напряженного ожидания. Поклонившись, он начал краткий доклад:

— Волки взяли след, но кто бы то ни был, он оказался хитрее и ускользнул от нас. Волки потеряли его за территорией лагеря. Вот что мы нашли.

Он показал сложенную в несколько раз белую робу. От мантии служителя Аурил она отличалась более простым кроем и отсутствием голубых элементов. Кьяра сразу заметила, что фасон был женский. Заметил это и паладин.

— Лекарь! — удивленно воскликнул он и чуть было не убрал руку от груди. — Она могла убить меня в любой момент! Позвать Зариллона! Я хочу знать, как кто-то может беспрепятственно проходить через защиту лагеря!

Послали за магом. Тот явился незамедлительно, весь взъерошенный, как воробей:

— Господин, я слышал о ситуации. Уверяю вас, ни одно фейское существо не может войти или выйти из этого лагеря. Ни одно фейское существо кроме ведьм, ни один небожитель, а исчадия, элементали и нежить вы сами просили не включать в список…

— Потому что у меня в войске и те, и другие, и третьи!.. — сокрушенно воскликнул белобрысый. — Джи!

В сердцах он вновь чуть было не двинул рукой, после чего огорченно покачал головой:

— Неужели они так скоро прознали про слабость обороны? Зариллон, собери магов. Мне нужна защита значительно лучше!

Маг принялся суетиться, явился писарь, и Кьяра поняла, что будет очередной совет. Присутствовать на нем не хотелось. Почему бы самой не попробовать расследовать это дело.

— Задар, дай-ка робу, — сказала она красноволосому.

— Кто-то притворился лекарем, и это не фея, — пробормотал он, передавая предмет одежды. — Надо бы допросить медиков. Если среди них кто-нибудь пропал, они бы объявили, конечно, и все же наш шпион каким-то образом раздобыл форму. Не понимаю, что ему было нужно?

Она осмотрела робу со всех сторон. Ничего необычного, разве что пахла она сладко, какими-то цветами. Сразу пришли на ум Лемифинви и Саенис. От этой ассоциации спина сразу напряглась.

Кьяра понимала, что волки уже пытались взять след, но вдруг они упустили какую-то деталь? Вдруг это было очередное меняющее облик создание? Перехватив робу поудобней, чародейка отправилась к загону с волками. Скаг очень умный зверь, на него была вся надежда.

— Скаг! — позвала она у загона. — Ты мне нужен, милый!

Навстречу ей выбежал снежный ураган на четырех лапах. Девушка с радостью отметила, что волк почти полностью здоров и энергии у него хоть отбавляй. Она дала ему понюхать мантию, сказав:

— Запомни запах и, если встретишь это существо в лагере, дай знать!

Зверь посмотрел на нее глазами, в которых светился ум.

— Пойдем, хочу проверить одну версию, — пробормотала тифлингесса, сев на волка.

Она направила Скага к окраине лагеря, где покрывались льдом останки казненных перевертышей. Если это был недобиток из оборотней Арфистов… Нужно было знать наверняка.

Подскакав к тому месту, где виднелись запорошенные колья, Кьяра шепнула волку:

— Хочу, чтобы ты сравнил запах этих существ и на робе.

Скаг подбежал к каждому из жердей, обнюхал нанизанные головы и конечности, а затем вернулся обратно.

— Похож запах?

Чихнув, зверь тряхнул головой. В голубых глазах возник вопрос.

— Не похож? — вздохнула девушка.

Волк склонил голову набок. Кьяра знала, что тот прекрасно понимает ее. Будь запах похож, Скаг бы точно это показал.

— Дай знать, если почуешь его в лагере, — напомнила тифлингесса, садясь ему на спину.

На этот раз она направила волка в сторону лазарета. Задар был прав, каким-то образом незнакомец смог добыть робу. Возможно, скрывался среди медиков, может быть, довольно долго. А если до сих пор там, в другой робе или без? Скаг мог бы вычислить его в два счета, лишь бы позволили осмотреть лазарет.

— Подожди здесь и осмотрись вокруг, а мне надо поговорить, — сказала Кьяра, оставляя скакуна возле входа в шатер.

Девушка достала из сумки кусок мяса, запасенный для подобного случая. Зверю на один укус, но тот все равно обрадовался и живо выразил свой щенячий восторг.

Чародейка зашла в лазарет в надежде встретить драколюдов или Эрту. К ее облегчению, она почти сразу увидела высокую заклинательницу. Ее головной убор легко было приметить издалека.

— Эрта, — сказала Кьяра, подойдя. — Мне нужно поговорить с тобой наедине. Выйдем на улицу?

Они уединились у входа в палатку, встав неподалеку от волка, и Кьяра тихонько поведала и про зверька на складе, и про женскую робу лекаря, и про запах цветов, который вызвал подозрительные воспоминания об архифее.

— Вот так, — подытожила она, наконец. — Скажи, не пропал ли кто из лекарей? И можно Скаг обнюхает лазарет?

— Шпион тут? — воскликнула Эрта. — Я убить его! Где роба? Я хотеть смотреть! Я позволить волк тут нюхать, ели он маленький быть.

Кьяра передала ей мантию, а сама превратила Скага в обычного серого волка.

— Обнюхай все здесь, — шепнула она ему.

Волк кинулся в шатер, пугая медиков и пациентов. Пока он нервировал персонал лазарета, Эрта хорошенько осмотрела предмет одежды:

— Хм, пахнуть цветок. Простой, не фей. Я знать такой. Не знать как на общий.

Проверяя робу с внутренне стороны, она нахмурилась и через секунду достала запечатанный сургучом конверт.

— Тут что-то, эльфийский писать, — пробормотала она, приблизив его к глазам. — Писать для Эридан.

Кьяре стало очень любопытно.

— Посмотрим, что там? — спросила она. — И надо проверить, все ли ваши лекари на месте.

— Эридан не понравится, если печать сорвать… — покачала головой Эрта.

Девушка только пожала плечами в ответ. Северянке было видней.

Заклинательница подняла массивную книгу, пролистала, провела пальцами по испещренным строчками страницам, нахмурилась:

— Никто не пропасть.

Скаг кругами оббегал весь лазарет, отмечая настойчивым тявканьем те места, где чуял запах шпиона. Судя по всему, незнакомец действительно много времени провел в лазарете, трогал лекарство и оборудование, однако остался незамеченным. Так же при всех возможных удобных случаях не совершил ничего агрессивного в сторону Эридана. Может быть, его задача была собрать информацию. Кьяра не была уверена.

— Найди его, милый, — шепнула она Скагу, и тот рванул прочь из шатра.

Пришлось долго бегать по лагерю, по запутанной траектории, петля и ныряя в прорехи между палатками, и, наконец, на границе лагеря, волк сокрушенно взвыл, упав в кучу снега.

— Хитрый, путать след, — вздохнула Эрта.

Она почти не запыхалась, пока бегала за зверем. Ну и крепкая же баба!

— Ничего мы не выяснили, только больше запутались, — пробормотала Кьяра, погладив питомца.

— Странно все это…

Заклинательница снова достала из рукава запечатанный конверт:

— Я дать письмо Эридан. Я хотеть знать, что там… Вдруг ловушка, яд.

По лицу женщины было видно, что она колебалась. С одной стороны она беспокоилась за благополучие эльфа, с другой стороны — явно не хотела злить его. Что это, скрытая боязнь или нежелание лишний раз его огорчать?

— Эридан убить потом, — вздохнула она, сломав сургуч, после чего аккуратно вытащила из конверта сложенный в несколько раз лист, испещренный вязью эльфийских букв. Подойдя к костру, пригляделась к строчкам:

— Ловушка и яд нет… Это что-то личный, я не понимать.

Через некоторое время добавила:

— Его приглашать говорить кто-то, кого он знать.

Интересно, подумала тифлингесса. Знакомые из прошлого, проникающие тайно. Боялись эльфа или не желали привлекать лишнее внимание?

— Ты ему письмо отдашь или мне отнести? — спросила девушка.

— Я отдать, пусть меня ругать, — ответила Эрта.

Распрощавшись с женщиной, тифлингесса проводила волка до его загона. По пути еще раз порадовалась, что тот практически здоров и, кажется, активно наедает бока.

— Хорошо тебе, Скаг, — посетовала она. — Спи, ешь да играй, а вот мне за эльфом приходится ухаживать…

Слово за слово, и Кьяра тихонько пожаловалась волку и на жизнь, и на Эридана с его причудами поведения. Стало чуть-чуть легче. Волк просто слушал и смотрел своими умными глазами. Убедившись, что он накормлен, девушка повернула в сторону шатра, который встретил ее тишиной. Видимо, Эрта уже ушла. На входе замерли двое гвардейцев: Корлиан и пепельноволосый с половинкой уха. Те встретили девушку сдержанными кивками и безмолвно продолжили свою вахту. Эридан не издавал никаких звуков из своей комнаты, и тифлингесса была этому только рада.

После ужина, Кьяра все-таки заглянула к нему, чтобы забрать свою жаровню, попутно глянув на его состояние. На прикроватном столике лежал конверт, переданный Эртой. Эльф никак не отреагировал на девушку, так и продолжил лежать, приложив руку к груди.

Запалив жаровню в своем закутке, подождав, пока помещение пропитается уютным теплом, Кьяра легла спать. День был долгий и тяжелый. Эридан сильно потрепал ей нервы. Бодание с ним требовало много усилий. Погрузившись в свои думы, она, наконец, заснула, однако сон ее продлился недолго. Спустя пару часов она подскочила от громкого звука. Машинально сев на постели, прислушалась. Голос Эридана гремел из зала для собраний:

— Лиам! Лиам, дарклинг тебя заколи, мне нужна горячая ванна и сейчас же. И почему так холодно? Поставь ещё жаровни.

В зале раздались торопливые шаги, что-то передвигалось, брякало и гремело. Сонно потянувшись, тифлингесса соскользнула с кровати и выглянула в общий зал.

Эридан стоял, облокотившись о стол, и разрезал повязки, фиксирующие правую руку. Ткань поддавалась со звонким треском, хрустели, крошась, слои фиксирующего раствора, глухо ударились об пол деревяшки. Когда рука полностью освободилась, он осторожно разогнул ее и сделал круговое движение кистью.

— Джи, — прошипел он сквозь стиснутые зубы.

Видимо, все еще осталась застарелая боль. Плечо опоясывал глубокий, кривой шрам, похожий на разряд молнии — единственное напоминание о чудовищной травме. Немного понаслаждавшись движениями руки, эльф проделал все эти действия с правой ногой. Здесь повязок и раствора было потрачено гораздо больше, поэтому эльфу пришлось немного повозиться. Пока он занимался этим, Лиам заносил новые жаровни, раздувал в них угли, а затем с помощью Корлиана установил ванну.

Эридан стянул с торса остатки повязок и порезанную кинжалом рубашку, кинул на пол с пренебрежением на лице:

— Мне нужна новая одежда. Эта так пропахла лекарствами и потом, что ее можно только сжечь. Неси большой кусок мыла и что-нибудь выпить.

Денщик поклонился, сонно протерев глаза, и отбыл выполнять поручения.

Пока Лиам исполнял приказ, эльф, наконец, освободил и ногу. Бедро опоясывал аналогичный плечу шрам, разве что еще глубже. Срезав остатки штанины, чтобы не мешала, паладин осторожно сделал несколько шагов. Кьяра не заметила ни единого признака хромоты. Эльф прыгнул, пробежался вокруг стола, присел. Распрямившись, снова болезненно поморщился, но глаза просияли лихорадочным довольным блеском. Любопытствующего лица Кьяры он попросту не заметил, был поглощен ощущениями собственного тела. Движения пьянили, и даже ноющая боль в торсе, спине, мышцах поврежденных конечностей была сейчас сладкой. Он мог ходить, мог поднять меч и перестал быть, наконец, беспомощным пленником собственного тела. Его лихорадило от ощущения собственной силы, хоть он и был изголодавшимся и болезненно ослабшим после реабилитации.

Лиам натаскал горячей воды, капнул в ванну немного эфирного масла. Комната наполнилась сильным запахом елового леса. Так вот откуда был этот аромат. Скинув остатки одежды, Эридан погрузился в воду и принялся оттираться еловым мылом и жесткой губкой. Ему хотелось смыть с себя этот въевшийся запах лекарства и больного тела, избавиться от ощущения раздражающей нечистоты. Сильнее всего пахли волосы, поэтому эльф несколько раз окунулся и хорошенько намылил голову. После того, как тщательно отмылся, он просто облокотился на край ванной и вытянул правую ногу, наслаждаясь нежными прикосновениями воды к телу. От безмятежности его отвлек Лиам, принесший запечатанную бутылку вина и комплект новой одежды. Эридан бросил на него грозный взгляд, но спустя секунду смягчился. Паладин не был любителем вина, но сейчас оно было не лишним. Он попросил денщика вскрыть бутылку и, отказавшись от бокала, сделал глоток из горла.

Кьяра быстро справилась с удивлением. Все-таки зелье сделало свое дело, паладин перестал быть беспомощным. Радости от этого она не испытала да и говорить с ним после недавнего не хотелось. Хватит с нее эльфов и их странностей. Она скользнула в его комнату и забрала одеяло, которым укрывала утром. Выйдя за ширму, девушка услышала приказ:

— Принеси мне письмо.

Тифлингесса безропотно принесла его, вложила в руку и картинно откланялась. Эридан отпустил ее пренебрежительным жестом руки. Скрывшись в своей комнате, девушка снова легла спать.

Эридан хорошенько осмотрел конверт. Увидев адресанта, он на мгновение покрылся мурашками, но затем, мысленно сказав себе «не может быть», успокоился. Откинув конверт в сторону, развернул послание, пробежался по строчкам, глотнув немного вина. В смятении вернулся к началу письма, несколько раз перечитал его, вникая в каждое слово. Очередная уловка фей, подумал он. Искусная, болезненно сжимающая сердце. Эридан смял бумагу и кинул в жаровню, где та мгновенно занялась пламенем. Сделал еще один глоток вина. Приглашение он предпочел игнорировать. Постарался думать о том, что делать дальше, но в голове, словно колесо, крутились воспоминания, оставляя горько-сладкое послевкусие. Вода остыла прежде, чем память отпустила его.

Глава 25

Хисрам

Спозаранку Кьяра вскочила от шума, раздававшегося из зала заседаний. Кто-то настойчиво двигал мебель, дерево скрипело и терлось о дерево, создавая резкий прерывающийся звук. Зевнув, выглянула из своего закутка посмотреть, что происходит.

К этому моменту Эридан уже закончил небольшую перестановку в зале. Немного сдвинул стол и умывальник, сменил положение кресел и жаровен. Его вполне устраивало старое расположение предметов, но кипящая внутри энергия требовала выплеска. Хотелось двигаться, чувствовать натяжение мышц. Он ощущал себя сосудом, в котором клокочет огненный дух, злой и могущественный. Ореол ярко искрился, переливаясь множеством оттенков красного.

— Лиам! — крикнул эльф. — Можешь подавать завтрак!

Покорно поклонившись, толстяк двинулся в сторону кухни.

Эридан кинув ему вслед:

— Хочу… чего-нибудь простого и немного сладкого.

Оглянувшись, паладин увидел заспанное лицо девушки, обрамленное растрепанными волосами, и не удержался от реплики:

— Выглядишь так, как я себя чувствовал до вчерашнего вечера. Не выспалась?

— Спасибо за комплимент, Ваше Высочество, — фыркнула тифлингесса, выходя в зал.

Кто ж виноват, что я не выспалась, хотелось сказать ей, но она благоразумно промолчала.

— Сейчас Лиам принесет тебе чего-нибудь бодрящего, — ответил белобрысый, хмуро сведя брови.

Денщик накрыл на стол. Разнесся аромат кислых ягод и заваренных трав, свежих, только из печи лепешек, сладкого плодового конфитюра. На столе появилась тарелка с кашей, но Эридан, мгновенно став смурным, приказал убрать ее с глаз долой. Взяв лепешку, аккуратно намазал уголок конфитюром, откусил и принялся жевать с большой осторожностью, прислушиваясь к своему организму. К счастью, тело уже порядком изголодалось, еда пошла на ура.

Кьяра принялась завтракать. Отпив из чашки принесенный Лиамом напиток, поморщилась. Ну и кислятина! Однако в голове и правда немного прояснилось.

К концу трапезы в шатер вошел солдат с донесением. Эридан прочитал его, не отрываясь от еды.

— Ну наконец-то!

Его глаза сверкнули красным. Завтрак сразу отошел на второй план.

— Лиам, мне нужны доспехи и щит, срочно. Зови мастера, пусть подгонят под меня гвардейскую броню.

Хмыкнув, тифлингесса быстро проглотила еще пару лепешек, пока у нее была такая возможность. Судя по лихорадочному блеску в глазах паладина, впереди ждали очередные, несомненно, важные дела.

— Если не секрет, кто с вами так хотел встретиться? — вдруг спросила она.

Веселье с лица эльфа сняло как рукой. Нахмурившись, он пристально посмотрел на Кьяру:

— А ты откуда знаешь?

Она поняла, что сболтнула лишнего.

— Эрта вскрыла письмо, чтобы проверить, нет ли там отравленной иглы или вредоносного заклятия.

— Я в курсе, — проговорил паладин с неприкрытой злобой в голосе. — Однако она умолчала, что зачитывала вслух детали личной переписки. Я накажу ее за это.

— Деталей не было, — поспешила вставить девушка. — Мы были увлечены расследованием, цеплялись за каждую мелочь, в том числе и за это письмо. Эрта самый преданный вам человек…

— Оправдываешь ее? — воскликнул Эридан.

Он раздраженно кинул салфетку, о которую вытирал руки, встал из-за стола и подошел к девушке вплотную, нависнув над ней, словно хищная птица:

— Вы с ней забылись немного, пока я был не в здравии. Вы здорово повеселились, но всему приходит конец. Я не могу позволить двум женщинам своевольничать и указывать мне. Так что радуйся, что до тебя очередь не дошла, лапочка.

Подобное неуважение терпеть было просто невозможно! Разглашать детали этого поганого письма! Что теперь знает эта хвостатая девчонка? Злость бурлила и клокотала.

Кьяра и сама вспыхнула. Во-первых, ее неистово бесило его новенькое обращение «лапочка», в котором емко умещалась целая бездна пренебрежения; во-вторых, ее злила сама мысль, что этот эльф может навредить Эрте. Тифлингесса вскочила из-за стола, чтобы не быть такой маленькой по сравнению с ним. Вскинув подбородок, с вызовом посмотрела в его злые глаза. Взгляды столкнулись, высекая искры.

— Я передумал, — произнес Эридан. В глазах мелькнула мысль. — Я накажу ее сейчас же.

Девушка зарычала в бессильной злобе. На лице эльфа появилась самодовольная улыбка.

— Стража! — крикнул он, обращаясь к гвардейцам у входа. — Приведите Эрту.

— Ты, самовлюблённый упертый остолоп… — начала Кьяра и осеклась, не в силах подобрать более емкий эпитет.

— А ты, — произнес паладин, не стирая улыбки с лица, — ты — бездомная кошка, которая сама не знает, чего ей хочется: свободы, сострадания, уважения?

Он схватил ее за гордо вздернутый подбородок. Тифлингесса почувствовала, какие жесткие у него пальцы.

— Так что ты сделаешь? — кинул ей паладин, прожигая взглядом. — Скажешь остроту? Ударишь? Оскорблено замолчишь или обрадуешь очередным звериным звуком?

Повисло непродолжительное молчание.

— Если хочется кого-то наказать, накажите лучше меня, — ответила девушка голосом, полным покорности.

В его глазах вспыхнуло и погасло удивление:

— У птички появилась новая песенка. Ты правда хочешь, чтобы я наказал тебя вместо Эрты?

— Да, — тихо подтвердила она.

Твердые пальцы отпустили подбородок, Эридан сделал шаг назад:

— Что ж… Будь по-твоему. Я хочу, чтобы ты сказала это громко и четко.

— Накажи меня вместо Эрты, — произнесла Кьяра, глядя ему прямо в глаза.

Если ему нужен козел отпущения, то пусть им буду я, мелькнуло в голове тифлингессы. Если бы Эрта пострадала из-за ее болтливости, она просто не смогла бы смотреть ей в глаза.

Лицо Эридана стало непроницаемо серьезным, и он коротко кивнул.

— Сними рубашку и встань на колени лицом к ширме, — приказал он.

Повернувшись к нему спиной, тифлингесса расстегнула корсет. Расшнуровав завязки на рубашке, стянула ее через голову. Сразу стало холодно. Медленно опустившись на колени, угрюмо посмотрела на пол возле своих ног. А вот и пятна крови, оставшиеся после покушения. Раньше она не обращала на них внимание.

За спиной раздались громкие размеренные шаги. Металл на подошвах сапог издавал характерный стук. Скрипнула сминаемая в руках тугая кожа. Девушка услышала свист рассекаемого воздуха и звонкий щелчок где-то неподалеку. Краем глаза она заметила мелькнувшую на секунду оплетку длинного кнута. Ее и раньше били плетьми. Вся спина пестрела засечками от предыдущих наказаний. Тогда еще Кьяра была мала и не могла постоять за себя. Кто же знал, что спустя столько лет, когда она стала такой могучей, грозной чародейкой, придется вновь испытать подобное.

Вновь скрипнула кожа. Он разорвет мне крылья, мелькнуло в голове.

Тяжелые шаги приблизились:

— Склонись ниже, будто молишься.

Чародейка подчинилась. Ее спина, изогнулась, уязвимо открытая для удара.

Послышался резкий свист, воздух всколыхнулся вдоль позвоночника Кьяры. Она напряглась, ожидая хорошо знакомую боль. Громкий щелчок раздался над ее головой.

— О, забыл сказать, — прошептал Эридан, склонившись прямо к ее уху. — Я блефовал.

Тифлингесса шумно выдохнула сквозь зубы, но позы так и не сменила.

В этот момент со стороны входа в шатер послышались шаги. Голос Эрты произнес:

— Эридан, ты звать?

На пол упал какой-то предмет.

— Смотри, Эрта, — проговорил эльф, — я снова на ногах! Чудо, правда?

— Хорошо! — воскликнула заклинательница. — Быть здоровый, сильный снова! Я знать, ты выиграть… Почему Кьяра лежать?…

— Это? Ничего особенного, просто игра. Она проиграла, вот и лежит. Ещё… не вздумай больше читать мои письма вслух, понятно?

Дальше они перешли на эльфийский. Обменялись с заклинательницей еще несколькими непонятными девушке репликами, и шаги женщины затихли, удалившись.

Раздался скрип кресла.

— Ты можешь подниматься, если что.

Натянув рубашку, девушка приняла вертикальное положение, с молчаливой холодной злобой посмотрела на паладина. Тот сидел в кресле, как ни в чем ни бывало, читал донесения. Услышав, что тифлингесса встала на ноги, спокойно произнес:

— Не все же вам с Эртой веселиться.

Затем, отвлекшись от чтения, повернул голову в ее сторону:

— Коленопреклонная поза и покорное лицо очень тебе идут, но все равно чего-то не хватает…

А тебе пойдут рваные раны и обугленная плоть, подумала Кьяра. Сейчас она не могла убить его, но спустя полгода… Чародейка приказала себе терпеливо подождать. Вот выполню условия приказа, а там сполна на нем за все отыграюсь….

Подобрав корсет, Кьяра спряталась в своем уголке.

Услышав, что девушка ушла, эльф отложил давно прочитанные бумаги. Унижение за унижение, так было справедливо на его взгляд. Только увидев ее позу, услышав покорность в голосе, почувствовал сильное побуждение то ли изувечить ее кнутом, чтобы от крыльев и спины остались кровавые лохмотья, то ли изнасиловать, окончательно превратив в бездушную вещь. Темные колодцы этих желаний, казалось, не имели дна. Эридан почувствовал мурашки от возникшего возбуждения. Такого он от себя не ожидал. Помни о договоре, приказал себе паладин, соприкоснул твердые подушечки пальцев и, кажется, успокоился.

Бронник, высокий солнечный эльф с длинной черной косой, сплетенной из тонких косичек поменьше, занялся подгонкой доспехов.

— Неоир, мне нужна новая отличная броня и поскорей, — распорядился белобрысый в процессе подгонки.

— Опять все уничтожите, — гневливо ответил тот. — Совсем не цените мою работу!

— Ценю, — ответил паладин. — Твоя броня спасала мне жизнь и не раз. Сделай что-нибудь особенное.

— Особенное! — воскликнул Неоир. — Да на вас идей не напасешься!

Ругая на чем свет стоит рост и комплекцию Эридана, бронник продолжил свою работу. В процессе он не забывал напоминать, какой он великолепный мастер и как же Эйлевару повезло ним. Любой другой давно послал бы лорда лесом. Паладин только прятал усмешку в ответ. Он уже давно знал Неоира. Сколько бы тот не распылял гневных слов, работу свою он знал на отлично.

Через несколько часов покой Кьяры потревожило бесцеремонное вторжение Эридана. Отодвинув ее ширму, он кинул ей:

— Готовься. Мы едем убивать.

Закончив нехитрые приготовления, девушка вышла в зал, перехватила со стола остатки своего завтрака. Пока ела, думала о том, что убить кого-то сейчас было бы кстати. Холодная злость в ней требовала высвобождения.

На улице слышался звон доспехов, крики, беготня. В зал вошла Эрта. Лицо ее было разукрашено синей краской. Следом шагали три ведьмы во главе с сестрой Нуар, в руках у них были летающие прутики.

Заклинательница кивнула Кьяре:

— Мы ходить с вами.

Девушка ответила таким же кивком. Говорить ей сейчас не хотелось.

— Все на выход, — скомандовал паладин. — Эрта, с тебя зачарование.

Заклинательница тихо зашептала слова сложной магии, в воздухе вспыхивали и гасли символы. Черные доспехи эльфа приобрели еще более заметный блеск. После того, как заклятья были сплетены, вышли на улицу. На снегу танцевал закованный в броню Змей. Ему не терпелось пуститься в галоп. Гвардейцы были в сборе, звенели доспехами оседланные волки. К девушке подошел Скаг, ткнулся розовым носом.

— Эрта, Кьяра, подойдите ко мне, — приказал Эридан.

Девушка машинально подчинилась, сделала несколько шагов в его сторону. Лицо ее было непроницаемым. Эльф прошептал несколько магических слов, сделал несложный пасс рукой, и Кьяра почувствовала подъем сил. После этого, вскочив на Змея, сказал еще несколько воодушевляющих слов своим гвардейцам.

— Все на волков! — скомандовал эльф, пустив пегаса галопом.

Снег взвихрился под лапами и копытами, отряд двинулся следом. Вскоре они покинули пределы лагеря, поскакали по укрытой мраком пустыне. В прошлый раз перед боем тифлингесса чувствовала волнение, но сейчас на душе было ледяное спокойствие. Что бы там ни случилось, подумала она, нужно выжить любой ценой. Погладив волка, она шепнула ему несколько слов на инфернальном.

Эридан остановился на границе, где кончалась зима.

— Нам будет проще, но все равно никому не расслабляться, — громко объявил он. — Хисрам хитёр и не пойдет в бой сам, так что ваша задача — сдерживать его прихвостней. Я сам буду бить его. Помогать мне только, если совсем будет худо и я начну откровенно проигрывать. Следите друг за другом, прикрывайте. Я в вас верю.

Надев шлем, он пустил Змея вперед, вдоль снежной кромки. Волки рванули следом, кровожадно поблескивая глазами.

На снежной равнине показались фигурки людей, суетливо разбегающихся в стороны.

— Не уйдете! — прорычал паладин, и пегас устремился вперед, вырываясь из строя волков.

Раздался грохот, снег и лед взметнулись белым гейзером, и Кьяра на мгновение ослепла. Острый блеск мелькнул сквозь ледяные искры. Почувствовав боль, тифлингесса заслонила лицо руками в рефлекторной попытке защитить его. Что-то резануло по локтям, Скаг болезненно заскулил, приостановившись. Со всех сторон взвизгнули волки, раздалось несколько вскриков боли. Глянув сквозь растопыренные пальцы, девушка увидела зеленую стену, ощерившуюся рядами стальных шипов. Она росла прямо на глазах, и составляющие ее растения хищно извивались, издавая скрежет и скрип. Стена преградила путь, несколько волков, в том числе и Скаг, не успев затормозить, напоролись на нее. Порезы на руках Кьяры набухли от крови. Заглянув в прорехи между шипастых стеблей, чародейка увидела, что несколько всадников успело проскочить, а Змей и вовсе легко перелетел через препятствие, не замедлившись ни на миг.

Запахло гарью. По воздуху потянулась клубящаяся дымка, раздался свист множества крыльев и когтей. Кьяра мгновенно взвилась в небо, налету сплетая в тугой узел слова и жесты могущественной магии. Бой распался на множество похожих на вспышки картин. Вот мелькнули рога головного убора Эрты. Дымка превратилась в рой крошечных крылатых существ, не больше летучей мыши по размеру. С высоты девушка увидела, как они облепили волков и гвардейцев. Вырвавшиеся вперед эльфы врезались в толпу серокожих созданий, похожих на женщин в нарядах из листьев. Эридан почти скрылся из виду, устремившись к какой-то маленькой фигурке на границе боя.

Почувствовав клокочущую силу между пальцами, Кьяра, прицелившись, кинула сгусток пламени в сторону серокожих противников. Яркая вспышка ослепила всех на поле, раздался оглушительный грохот, пахнуло волной жара, горячий пепел взметнулся вместе с брызгами снега. Воздушная лавина разметала сотканных из дыма существ, горящие серокожие отвлеклись от эльфов. Гвардейцы, не задетые благодаря точному расчету тифлингессы, поймали несколько противников на свои лезвия. Волна огня достала до терновой стены, но та лишь слегка обуглилась. Гвардейцы аккуратно обтекали ее с двух сторон.

Вокруг чародейки завихрилась дымка. Кьяра сделала мощный взмах крыльями, разметав существ, вырвалась из серого кольца. Когти просвистели неподалеку от лица, чудом не задев кожу. В воздухе что-то мелькнуло, и мимо тифлингессы пронеслась стрела, хищно подрагивая древком. Она попыталась разглядеть, откуда стреляли, но вокруг царила неразбериха из стали, магии и плоти.

Где-то вдалеке, словно звезда, сверкнул меч Эридана, вырывая из окружающего сумрака его силуэт. Лезвие, описав сияющую дугу, ударилось о защитный купол вокруг невысокой женской фигурки. Пахнуло мощной магией. Секунда — и их образы скрылись за очередной вспененной волной сражения.

Из-под снега вырвались, мгновенно разрастаясь, зеленые побеги, оплетая эльфов и волков. Вскрикнула, запутавшись, Эрта. Солдат рядом с ней перерубил несколько толстых стеблей. Те упали в снег, извиваясь, словно раненые змеи, брызнул едкий зеленый сок. Он попытался освободить Эрту, но и сам, охнув, упал на землю. Стебли поползли, оплетая его тело. Шлем свалился с головы, по лицу разметались рыжие волосы. Лаурефин. Эльфы слева и справа завязли в прорастающих побегах, а серокожие воины, мгновенно отреагировав на новую расстановку сил, устремились к беспомощным гвардейцам. Эти существа проходили сквозь море мгновенно растущих трав, словно темно-серые призраки.

Одна из ведьм взметнулась в небо верхом на своем прутике. Пахнуло снегом, и серокожих солдат накрыло волной мгновенно замораживающего холода. Раздались крики, хруст и звон ломающегося льда. Эрта и Лаурефин освободились из цепкого захвата. Вторая ведьма взвилась следом, взметнув руки к небу. Послышался свист и грохот, с неба полетели крупные куски льда, разбивая обледенелые травы и превращенные в блестящие скульптуры фигуры. Раздался вскрик Эридана: паладина задело градом. Он заслонился от шальных кусков льда, и его противники воспользовались этой уязвимостью. Громкий свист, и в щель между рукой и торсом, открывшуюся, когда паладин поднял вверх щит, ударила стрела. Эльф качнулся от боли, древко глубоко вошло в плоть. Его противница, маленькая сияющая, словно огонек свечи, девушка, увернувшись от градин, подбежала к нему, находу сплетая могучую магию между своих пальцев. Раздался гул металла: прежде, чем фея успела закончить свое колдовство, мощный удар щитом сбил ее хрупкое тело с ног. Эридан зарычал, сломав торчащее из плеча древко, и обрушился на лежащую у ног фигурку ударом кованого сапога. Терновые стены, застонав, рассыпались дождем деревянных щепок.

Освободившись от цепкого захвата трав, Эрта встала в полный рост. Ее поднятые вверх руки призвали ураганный ветер. Крепчая с каждым дуновением, он накалился до температуры горячего пара, а затем и вовсе вспыхнул оранжево-желтым пламенем. Волна огня прокатилась по остаткам вьющихся трав, разметав дымку крошечных созданий и заставив серокожих воительниц в страхе разбежаться. Одна из них, ловко увернувшись от огненного дуновения, выхватила дротик и помчалась прямиком к заклинательнице, но не успела добежать. Ледяной луч пронзил ее насквозь, превращая брызги крови в хлопья алых снежинок. Кьяра встряхнула кистью, колдовать израненными руками было болезненно.

Огненная буря прокатилась дальше. Враги вспыхивали словно лучинки. Эльфы ловко подсекали разбегавшихся, волки роняли обугленные тела и прекращали болезненную агонию горящей плоти. Избежавшие участи быть сожженными заживо, дрогнув, побежали прочь, находу растворяясь в воздухе. Кьяра краем глаза увидела движение: лучник, безуспешно пытавшийся поразить ее и доставший-таки Эридана, поднялся с земли и, наконец, стал видимым. Не медля ни секунды, девушка кинула в него сгустком пламени. Грязно-белые одежды окрасились черным. Упав, лучник застыл в неподвижности, только ветер продолжал трепать шерстяной плащ.

Шум сражения смолк. Кьяра, почувствовав волну ласкового тепла, порезы на ее руках начали затягиваться. Оглядевшись, она увидела Арума, протянувшего руку в ее сторону. Его доспехи были покрыты царапинами и подтеками свежей крови. Скаг с рычанием погнался за убегающей серокожей воительницей, но та стала невидимой. Волк щелкнул зубами в воздухе и разочарованно заскулил, обнюхивая покрытый кровью снег. Обилие запахов заставило его потерять след. Эридан согнулся над поверженной феей, в руках его блестела черная фляга, пахнувшая магией Нижних Миров. Идиллию краткой передышки нарушили две серокожие, появившиеся за спиной у паладина. Обожженные, с перекошенными от ярости лицами, они попытались ударить его в спину, но злобный пегас ловко лягнул одну из них. Рука, сжимавшая дротик, громко хрустнула, и женщина упала на колени. Вторая замешкалась на секунду, и сияющее лезвие поделило ее на две половины. Еще один мощный удар копытами, и крики боли резко оборвались.

Эрта заставила огненную бурю погаснуть одним движением руки. От сожженного дерева и тел поднялось облачко черной гари. Эльфы и волки принялись зализывать собственные раны. Кьяра огляделась. Вокруг не было никого, царила почти полная тишина, но ей было неспокойно. Она чувствовала, что это далеко не конец.

Словно в подтверждение ее опасений, в воздухе повеяло очень сильной магией. Волосы тифлингессы встали дыбом, волна электрического покалывания прокатилась по телу. Раздались удивленные возгласы эльфов. В мгновение ока половина отряда исчезла, вместе с их волками. Эльфы вскочили от неожиданности, переглянулись между собой. Их осталось четверо. Нуар взмыла в воздух, высматривая своих сестер, секунду назад они стояли рядом. Кьяра увидела Эрту, обоих драколюдов, Эридана, распрямившегося над изувеченным трупом феи, и всех их зверей, удивленно озирающихся по сторонам.

Скрипнул продавленный тяжелыми копытами снег. Вокруг воронки, образовавшейся после огненного взрыва, устроенного Кьярой, возникли низкорослые козлоногие существа, словно выточенные из грубого серого камня. Даже волосы, топорщащиеся на их головах и загривках, казались монолитными. Один из козлоногих, раза в четыре крупнее всех прочих, поднес к губам панфлейту, и тишину разорвала короткая мелодия, в каждом звуке которой чувствовалась древняя магия. Схватившись за голову, паладин почти рухнул в снег. Арум застыл с поднятым молотом, на драконьем лице запечатлелось глуповатое выражение блаженства.

Кьяра швырнула всполох пламени. Козлоногие отпрыгнули в разные стороны, а самая крупная фея и вовсе исчезла, чтобы появиться в совершенно другом месте, далеко от девушки и Эридана. Щит яркого пламени окутал тифлингессу, разрезая темноту. Рядом с ней возникло крылатое существо, выточенное, казалось бы, из цельного куска гранита. Создание вознамерилось, схватив чародейку, сдавить в объятиях, но ударилось о стену огня. На камне появились следы черной копоти.

Закричала Нуар, небо громыхнуло, и на козлоногих посыпались крупные куски льда. Лавируя между градинами, феи рассредоточились по полю боя. Выхватив большие каменные дубины, сошлись с эльфами и их волками. Рычание, скрип железа о камень. Сами справятся, подумала Кьяра. Из головы вылетел приказ паладина сдерживать натиск прихвостней, в крови вскипел знакомый азарт. Она уже поняла, что крупная фея, скорее всего, и есть Хисрам. Не обращая внимания на каменного монстра, остервенело пытающего пробиться сквозь ее огненный щит, девушка кинула шар концентрированного пламени. Хисрам ловко сбежал из эпицентра взрыва, волна горячего воздуха лишь немного опалила шерсть на его плечах.

— Бездна тебя поглоти! — выругалась тифлингесса.

Она была почти уверена, что фею накроет, недооценила ловкость такого крупного существа. Избегая атак каменного монстра, тифлингесса снизилась над застывшим Арумом. Попытка снять с него заклинание также закончилась провалом. Магия архифей была слишком сильна.

Телепортировавшись в очередной раз, Хисрам оказался в непосредственной близости от Янтаря. Окутанный пламенем меч, призванный силами жреца, чиркнул по телу козлоногого, но не нанес глубоких ран. Отшатнувшись от висящего в воздухе оружия, козлоногий, однако, не смог избежать сияющего лезвия Эридана. Зашипели мех, кровь и рассеченная плоть. Удар пришелся на торс. Вид крови врага разгорячил паладина, и он нанес еще один мощный удар, но фея успела увернуться.

— Джак!

Половинка рога, срезанного мечом, упала в снег, оплавляя его. Вспышка, Хисрам вновь переместился на другой конец поля боя. С мстительной резкостью прозвучали звуки панфлейты, и Эридан рухнул на одно колено, сраженный волной боли.

Атмосфера накалилась, став очень опасной. Одна из фей приблизилась к застывшему Аруму, занеся огромную дубину, но камень столкнулся с железом. Старший брат отразил атаку, выставив молот.

— Только тронь, ты… — прорычал он сквозь стиснутые зубы.

Его волк тоже хищно оскалился.

Существо ловко отступило. В воздухе мелькнула смазанная серая петля. Янтарь почувствовал, что его опутала веревка, молот выпал из руки, а через мгновение удар каменной дубины пришелся в плечо, выбивая сустав. Качнувшись, драколюд зашипел от боли.

Вновь застонала панфлейта, от этого звука даже у Кьяры пошли мурашки по коже. Раздался собачий визг, два волка с сидящими верхом эльфами сорвались с места, прорвавшись сквозь кольцо фей. Оставшиеся гвардейцы заняли круговую оборону, их звери ощерились отчаянными оскалами, отражая нападения козлоногих. Горгулья вновь отвлекла Кьяру, но и эта попытка пробиться сквозь огненный щит закончилась неудачей. Краем глаза чародейка увидела, как эльфы сосредоточенно отбивались от атак. Один из их волков, взвизгнув, рухнул, и гвардеец отвлекся на звук удара. Раздался крик: Лаурефин выронил длинный меч, правая рука безвольно повисла.

— Фин! — вскрикнул второй, пытаясь заслонить товарища.

Древко, торчащее из плеча паладина, полностью окрасилось кровью. Поднявшись с колена, Эридан, вспыхнув вдруг красным, перенесся прямо к Хисраму. Появившись рядом с архифеей, он обдал ее волной огненных языков. Сияющий меч описал дугу. Сотканное из света лезвие столкнулось с выставленной вперед панфлейтой, высекая искры магии.

Янтарь попытался высвободиться из веревки, но та только сильней впилась в его доспех, сминая металл. Выбитое плечо заболело с удвоенной силой. Его волк попытался перегрызть узел. Зубы бессильно скрипнули о зачарованное волокно. Козлоногий отбросил зверя мощным ударом копыта. Что-то хрустнуло, взвизгнув, волк обмяк на снегу. Фея перехватила дубину для нового удара, но замерла, не завершив его. Объятый пламенем меч с хрустом вошел в горло козлоногого. Фея рухнула, вслед за ней упала и веревка, лишившись своей магии. Обернувшись, Янтарь увидел, как младший брат отозвал призванное магией оружие. В глазах Арума был страх. Если бы он не сбросил с себя чары…

Тем временем второй гвардеец заслонил Лаурефина от очередного удара. Воспользовавшись возможностью, хладнокровно поразил живот феи, рассекая мышцы и внутренности, а его волк вцепился в ногу другого создания. Увернувшись от удара дубиной, бросил рыжему фразу на эльфийском. Тот побелел еще сильней, покачал головой, после этого облокотился на спину товарища и перехватил меч целой рукой. Феи выжидающе замерли, а затем напали одновременно. Крикнув в бессильной злобе, гвардеец отразил удар дубины, скрещенные мечи высекли из нее мелкое каменное крошево. Лаурефин не смог остановить атаку и принял его всем телом. Потеряв равновесие, рыжий рухнул на спину. Чудовищная вмятина на доспехах не оставляла никаких надежд.

— Фин?! — вскрикнул второй, но его товарищ неподвижно лежал на земле с выражением странного спокойствия.

Гвардеец замер. Его волк прыгнул, защищая хозяина от очередного удара, кинулся на дубину, словно пытаясь растерзать ее зубами. Камень встретился с костью, даруя быструю, почти безболезненную смерть. Оставшись один, эльф растерянно сделал несколько шагов назад.

Кружась в огненном танце с каменной горгульей, уворачиваясь от ее ударов и ловко выставляя щит, Кьяра, наконец, отбросила существо. Увидев, что гвардеец остался в полном одиночестве, она попыталась, отвлечь на себя внимание фей. Выставив руки веером, призвала себе на помощь леденящий ветер. Шерсть и волосы на козлоногах превратились в ледяные полупрозрачные иглы.

— Уходи! — крикнула она эльфу.

Тот, немного помедлив, отступил, воспользовавшись замешательством врагов. Один из козлоногих ринулся следом за ним. Тифлингесса вскинула руки для нового колдовства, но формулы складывалась мучительно медленно. Темнота расцвела белой вспышкой. Из рук девушки вырвалась молния, поразила одного козлоногого, затем перекинулась на второго, третьего. Запахло паленой плотью. Пораженные феи пали оземь, но лежащего на земле эльфа было уже не спасти. Шлем свалился с головы, обнажив ярко-желтые волосы. Даенис.

Эридан и Хисрам, не замечая происходящего вокруг, продолжали кружить в танце оружия и магии. Оба выбились из сил и окрасились кровью. Помедлив немного, архифея сделала мощный удар ногой. Копыто ударилось о выставленный щит. Эльф прогнулся под тяжестью феи, но выстоял. Сверкнуло лезвие, зашипела кровь. Отсеченное копыто отлетело в сторону. Ошеломленный Хисрам качнулся всем телом, и меч Эридана сделал резкий рубящий удар, смахнув королю сатиров полголовы разом. Увесистое тело рухнуло на снег, чуть не придавив эльфа своей тушей. Тот склонился над трупом с флягой в руках.

Познав тщетность своих попыток, горгулья отстала от Кьяры и устремилась к Скагу, который кружил вокруг одной из уцелевших фей. Спикировала на волка, сбила с ног, и они сцепились бело-серым клубком. Козлоногий замахнулся дубиной, целясь в волка, но вдруг покачнулся. Кто-то невидимый оставил поперечные отметины, разрывая грудную клетку феи. Удивленная этим чародейка хотела было подсобить своему зверю, но с высоты увидела женскую фигуру, которая двинулась в сторону сражающихся. Эридан тоже ее заметил. Вскочил на спину потрепанного пегаса и устремился к новому врагу.

Подстрелив горгулью сполохом огня, Кьяра полетела следом за ним. Краем глаза она увидела, что дракониды поспешили в том же направлении. Тифлингесса приземлилась за спиной феи, в нос сразу ударил запах мертвечины. На коже женщины красовались трупные пятна и болезненного вида нарывы, а волосы клочьями слезли с полуразложившегося черепа. Нежить?

Сверкнул боевой молот Янтаря, сминая податливую плоть. Создание качнулось в сторону паладина, костлявая рука смахнула шлем с головы эльфа, пальцы ухватились за его лицо. Кровь отхлынула от лица Эридана. Еще секунда, и он отмахнулся от холодного прикосновения, а повреждения на нежити заросли, словно их никогда и не было. Братья, не сговариваясь, вновь напали на женщину. Та легко увернулась от ударов, а сами они застыли в приступе внезапного смятения. Стараясь не касаться создания, Кьяра ударила ее всполохом огня, а эльф, воспользовавшись моментом, поразил лезвием меча. Гниющая плоть зашипела, и тело внезапно взорвалось, раскидывая вокруг куски мяса и склизкие потроха. Взрывная волна убила пегаса. Кьяра и сама почувствовала болезненный удар. Вонь тухлятины смешалась с отвратительным запахом горелой плоти.

Справившись с нежитью, девушка метнулась в сторону волка, но тот уже справился и без ее помощи. Разломанная на части горгулья лежала у его лап.

— Умница! — воскликнула чародейка, потрепав Скага по белому загривку.

Наконец воцарилась почти полная тишина, нарушаемая только завыванием ветра.

Девушка огляделась по сторонам. Куда девались все остальные? Вокруг только ровный ледяной горизонт.

— Янтарь? Арум? — проговорил паладин.

Он помахал ладонью у них перед лицами, те очень медленно моргнули глазами. Выглядели они все такими же обескураженными. Складывалось впечатление, что их подвергли заклинанию замедления. Кьяра попыталась с помощью магии понять, что с ними, но не преуспела. Взмахнув рукой, девушка развеяла магию, использованную на драколюдах, но все равно ничего не изменилось. В бессилии она ударила по вытянутому драконьему лицу, но и это не возымело эффекта. Зато она почувствовала, какой Янтарь был горячий. Словно в лихорадке.

Рядом с паладином материализовалась Эрта и буквально рухнула в его объятья. Ее лицо покрылось трупными пятнами и нарывами. Эльф приложил ладонь, пытаясь исцелить, но тут же отдернул руку. Следом за пальцами потянулись полупрозрачные нити слизи, в которую медленно превращалась кожа заклинательницы. В ужасе он, подхватив ее на руки, поспешил к самому здоровому и сильному волку, которого видел. Усаживая Эрту в седло, он обратился к тифлингессе:

— Пожалуйста, сопроводи Янтаря и Арума обратно в лагерь, мне нужно спешить.

Подгоняемый им волк ринулся в сторону ставки.

Девушка, в замешательстве оглядевшись, увидела ведьму, рассматривавшую труп Хисрама.

— Ты не знаешь, что с ними такое? — спросила она, указав головой в сторону драколюдов.

Подлетев к ним поближе, фея покачала головой:

— Мы не страдаем такими болезнями.

Кьяра попыталась усадить Арума на его волка, но тот был не в состоянии держаться. Девушка прикусила губу, думая, что же сделать. В отчаянье она вновь обратилась к Нуар:

— Если на тебя это не действует, помоги отнести их в лагерь.

— А зачем мне помогать? — ответила фея с равнодушием в голосе.

Затем она оглядела драконидов, что-то мелькнуло в ее взгляде, и она продолжила:

— Может одному и помогу. Выбирай.

— Янтарь, — она подвела к фее старшего из братьев.

Нуар, хмыкнув, усадила драконида на свой летающий прутик, легко оттолкнулась от земли и взмыла в небо.

Тифлингесса почувствовала, что глаза у нее ужасно слезятся. Почесав их пальцами, скомандовала оставшимся волкам:

— Идите в лагерь!

После этого она обернулась гигантским пернатым ящером. Подхватив беспомощного драколюда и тело Даениса, она оттолкнулась от покрытого кровью снега и устремилась в сторону лагеря, легко обогнав волков. Через несколько секунд полета внизу она разглядела несколько эльфов. Кто-то из пропавших? Присмотреться не получилось, поскольку глаза стало жечь так сильно, словно Кьяре под веки насыпали песка или налили мыльного раствора. От слез все расплывалось пятнами.

Наконец, впереди показались черные шатры лагеря. Огромное существо приземлилось на окраине. В ее сторону тотчас высыпали солдаты и кто-то из гвардии. Разноцветные ореолы замаячили перед глазами, и девушка немного успокоилась. Она снова была в безопасности.

Глава 26

Слепота

Из лагеря выбежали солдаты и гвардейцы, гигантское существо привлекло всеобщее внимание. Аккуратно опустив Арума и положив труп Даениса, чародейка собралась вернуться, чтобы подобрать Эрту и Эридана, но глаза предательски слезились и болели. Перед ними встала сплошная водянистая пелена, тифлингесса поняла, что даже при всем желании не сможет разглядеть фигурки на снегу. Смирившись со своим состоянием, она вернула себе прежний облик. Взяв беспомощного драконида за руку, повела в лагерь. Нужно немедленно показать его лекарю, да и самой не мешало бы проверить здоровье.

Послышался скрип снега. Солдаты, обогнув Кьяру и Арума, побежали к трупу гвардейца. Кто-то подбежал и к ней. Ее обступили фигуры в белом.

— Что произошло? — спросила какая-то женщина в робе.

Слева мелькнула фигура, окутанная зеленым свечением. Рука легла на плечо Кьяры, и Каленгил спросил:

— Как прошел бой? Где Эридан? Где все?

Голос у него выражал искреннее беспокойство.

Еще несколько голосов одновременно с ним начали задавать вопросы, а перед глазами у чародейки окончательно все поплыло, превращаясь в цветные пятна.

— Эйлевар и Эрта едут на волке, — ответила она, повернувшись к зеленому пятну, обозначающему эльфа. — Скоро будут. Арум и я чем-то поражены. Янтаря привезет ведьма. Даенис и Лаурефин мертвы.

— Поражены? — обеспокоенно переспросил голос в белой хламиде. — Тогда срочно в лазарет!

Обступившая ее толпа начала мягко подталкивать ее в неизвестном направлении. Кьяра, окончательно перестав ориентироваться в пространстве, решила довериться медикам.

Вскоре она почувствовала сильный запах лекарств и услышала гул голосов. Лазарет, подумала она. Пятна масляных фонарей обозначали места, где стояли койки пациентов. Тифлингесса позволила усадить себя. Рука драконида исчезла из ее ладони. Краем глаза она увидела, что его увели куда-то вглубь шатра.

— Что вас беспокоит? — спросил мужской голос неподалеку.

Девушка увидела перед собой расплывчатое человеческое лицо.

— Я начала слепнуть, — ответила она.

Кьяра почувствовала, как холодные пальцы прикоснулись к ее векам, оттягивая их.

— Вижу, они чем-то заражены, — продолжил голос. — Попробую смазать мазью, обычно помогает против глазных инфекций.

Кьяра кивнула:

— Есть кто-то из старших медиков? Эрта гниёт заживо, лечение лорда ей не помогло…

Медбрат, казалось, не слышал ее. Она почувствовала, как на ее глаза начали накладывать густую, дурно пахнущую мазь, и поморщилась от неприятных ощущений. Машинально хотелось протереть глаза, стереть с себя эту гадость, но она сдержалась.

Раздались торопливые шаги кованых сапог по деревянному настилу. Кьяра увидела краем глаз сияющую красным фигуру, которая почти пробежала мимо нее.

— Кто-нибудь, срочно, помогите ей! — крикнул Эридан.

Девушка увидела, как засуетились пятна, обозначающие лекарей. Множество шагов, звук бега, шуршание ткани, голоса. Сквозь этот всплеск одновременных звуков послышался болезненный стон. Кьяра узнала голос Эрты, и внутри все на мгновение сжалось. Вздохи и вскрики медиков. Видимо, увидели, что с ней творилось, и пришли в ужас.

Судя по звукам, Эрту уволокли куда-то вглубь лазарета. Громкие шаги паладина последовали за ней.

— Господин! Ваше присутствие не поможет, вы будете только отвлекать нас!

Эридан остановился. Удивительно, но, кажется, этот аргумент подействовал. Эльф не стал спорить. Развернувшись, сделал несколько шагов в сторону и присел на ближайшую койку. Вокруг него тоже кто-то засуетился, перекрывая красное сияние. Вероятно, занялись его ранами.

Через несколько минут послышался голос Нуар:

— Этот драконид болен, позаботьтесь о нем!

Вот и Янтарь, мысленно вздохнула тифлингесса. Крепко сжавшая сердце рука беспокойства слегка ослабила хватку. Медики обязательно помогут им. Теперь ей оставалось волноваться только о собственном состоянии. Порезы на теле, не вылеченные магией Арума, вновь напомнили о себе. Когда один из медиков проходил мимо, Кьяра попыталась привлечь к себе внимание.

— Извините, — сказала она. — Нельзя ли перевязать мои порезы?

Медбрат помог ей снять куртку и смазал ее раны и ссадины лечебной мазью, аккуратно перетянув бинтом. Пока он это делал, девушка вдруг осознала, что цветные пятна перед глазами пропали, и теперь она едва ли могла отличить свет от тени.

— Простите, — вновь подала голос она, — но моим глазам, кажется, хуже. Несколько минут назад я могла различить цвета, видела какие-то силуэты, а теперь все окончательно смазалось…

Тифлингесса снова почувствовала холодные прикосновения к своим векам.

— Это не похоже на обычную инфекцию, — обеспокоенно проговорил он. — Изменения слишком быстрые. Видите что-нибудь?

Кьяра заметила еле различимый кружок света и вдруг запаниковала.

— Уже почти нет. Это точно не обычная инфекция, — произнесла девушка дрожащим от волнения голосом.

Что если я ослепну? — пронеслось у нее в голове. Она осознала, что станет тогда совершенно беспомощной, и от этого испытала смертельный страх.

— Мы сделаем все, что в наших силах, — уверенно сказал лекарь. — Пожалуйста, не паникуйте. Мы умеем лечить болезни.

Слова прозвучали успокаивающе, и девушка немного расслабилась, доверившись рукам тех, кто смыслит в медицине гораздо больше нее. Да и толку от паники все равно не было. Беспокойство никуда не делось, но стало немного легче.

— Сейчас я наложу вам повязку, — спокойным голосом начал объяснять медбрат, — а после вы ляжете и отдохнете. Покой и хороший сон помогут вам выздороветь.

В подтверждение своих слов он вновь коснулся ее век, накладывая новую порцию лечебной мази. Девушка почувствовала прикосновение мягкой ткани к глазам, их хорошенько, но не туго, замотали. После этого ей протянули кружку с горьким травяным отваром. Выпив его, девушка почувствовала сонливость. Медик уложил ее на койку и укрыл теплым стеганым одеялом. Прикрыв глаза, тифлингесса забылась крепким сном.

Проснувшись спустя несколько часов, она почувствовала себя отдохнувшей. Внутри вихрились обновленные магические силы, порезы на руках больше не болели, усталость сняло как рукой. Распрямившись на кровати, девушка потянула ткань повязки и попыталась разлепить склеенные мазью веки. Ее ошеломила окружающая тьма. Не веря, что это происходит с ней, аккуратно потрогала глаза. Подушечки пальцев ощупали веки и ресницы. Глаза были открыты и на месте, только больше ничего не видели. Нет, это какой-то кошмарный сон, подумала тифлингесса.

— Помогите! — позвала она ослабевшим от страха голосом.

Рядом раздались шаги.

— Да? Что случилось? — спросил незнакомый голос.

— Со зрением стало ещё хуже, — ответила Кьяра. — Я вообще ничего не вижу.

Почувствовались новые прикосновения, а затем до нее донесся удивленный вздох:

— Это невероятно. Так быстро развилось.

— Невероятно, — подтвердила Кьяра, — я говорила, что это не обычная болезнь. Можно с этим что-нибудь сделать?

После недолгого молчания медик ответил:

— Мы будем пытаться. Хорошо бы понять причину этого заболевания. Очень похоже на слепотуху, но мази и припарки не помогают.

— И вряд ли помогут. Нужна магия. Помощь жрецов была бы очень кстати, — вздохнула тифлингесса.

Заговорив о жрецах, она вспомнила о драконидах.

— Как состояние Арума, Янтаря и Эрты? — спросила девушка.

— Все наши лучшие лекари слегли, к сожалению… — сокрушенным голосом ответил медбрат. — Без изменений. Эрту мы стабилизировали, но ее состояние самое плачевное. Поэтому важно понять, как вы заболели одновременно, но абсолютно разными болезнями!

— Про Эрту не знаю, — покачала головой Кьяра. — Нас поразило при убийстве одного существа. Был какой-то выплеск яда и энергии. Может, сама зона была отравлена. Не знаю.

Внезапно рядом раздался голос Эридана:

— Мы убили мавку. Феи имеют иммунитет к заразам этой нежити, но жители материального плана, как оказалось, уязвимы…

— Вы знаете, как с этим бороться? — спросил медик.

— Я сказал все, что знаю, — произнес паладин, в голосе его отчетливо прозвучал тяжелый вздох. — Я не обладаю познаниями в этой области. Я пошлю за Зариллоном. Он специалист по нежити, может, он что-то сможет сделать.

Судя по звукам, лазарет снова всколыхнулся от суеты. Скрипнула койка неподалеку от Кьяры, и знакомый голос пожаловался:

— Да ничего страшного, вроде, но вдруг ухудшилось зрение…

Кьяра узнала Каленгила.

— Каленгил, это ты? — тихо позвала она.

— Да, это я, — ответил он. — Ты меня не видишь?

— Нет, — грустно ответила тифлингесса, а затем спросила. — Скажи, а волки вернулись? Мой Скаг и Арума?

— Не знаю, — вздохнул Каленгил, — теперь все вверх дном, когда Эрта в лазарете.

Дождусь Зариллона, подумала девушка. Он должен что-нибудь придумать. А затем нужно было обязательно сходить до волков и проверить, вернулся ли Скаг. Он — умный волк, но по пути многое могло случиться. Сердце сжали новые переживания.

— Каленгил, — вновь подала голос тифлингесса, — а как ты заболел?

— Сегодня утром очнулся от транса с ужасной болью в глазах, и вот я здесь.

— А на поле боя ты был?

— Нет, если ты про Хисрама и мавку, — ответил зеленый, — меня телепортировало так далеко, что я еле нашел лагерь.

Ничего не понимаю, подумала чародейка. Его не было на поле боя, когда мавка внезапно взорвалась, но он, вероятно, был болен той же слепотой, что и Кьяра. Оставалось только надеяться, что кто-то сможет это вылечить.

— Ничего, станем бродячими слепыми музыкантами, — попытала отшутиться она. — У меня есть танцующая мышка.

Каленгил засмеялся:

— Нет, своей игрой я обычно зарабатываю по шее, а не деньги.

Девушка подхватила его смех, и на душе стало немного легче.

Снова послышались звуки шагов, шуршание материи, отголоски разговоров. Из всего услышанного чародейка сделала вывод, что привели еще заболевших.

— Кажется, наша труппа растёт, — тихо произнесла она. — Эх, сюда бы мою мышку…

— Медики были бы против, — вздохнул зеленый. — Они довольно скучные, запретили мне взять мандолину.

Кьяра кивнула:

— Режим и покой, хотя дудочка у меня с собой.

— Ты пока ею не свети, иначе отберут, — эльф заговорчески понизил голос почти до шепота. — Надо дождаться благоприятного момента.

— Благоприятного момента снова получить по шее? — спросил паладин где-то неподалеку.

Зеленый моментально осекся.

— Музыка только за пределами лазарета, — продолжил белобрысый. — Если будете беспокоить Эрту…

Его голос оборвался с усталостью.

— В общем, постарайтесь полежать спокойно, — подытожил он.

Молчаливо ощерившись, Кьяра дернула хвостом. Она злилась на Эридана за то, что он сказал и сделал раньше. Не хотелось ни видеть, ни слышать его, а уж тем более не хотелось слушать его приказы. Открыв сумку, она начала копаться в ней в поисках трости, служившей ей раньше магической фокусировкой.

— Тише-тише, чего ты психуешь? — услышала она в ответ. — Тебе помочь?

— Нет, — сухо и холодно ответила тифлингесса.

В его помощи она тоже не нуждалась. Чертов эльф. Наконец, девушка нащупала навершие трости. Вытащив из сумки, приступила к ритуалу настройки.

— Ты думаешь, тебе это поможет? — произнес паладин. — Она коротковата и явно не для этого предназначена.

Чародейка проигнорировала его слова. Он сбивал ее с концентрации на ритуале.

Раздался вздох:

— Ты все равно пока отсюда не выйдешь.

Уверенность, прозвучавшая в его голосе, вывела ее из себя.

— Это ты так думаешь, — фыркнула тифлингесса.

— Я знаю.

Девушка, поколебавшись, отложила трость и легла на постель. Даже нет смысла, все равно не переупрямлю его, подумала она. На мгновение захотелось высказать ему все, что она о нем думала. Темнота перед глазами создавала ощущение, что они наедине, но Кьяра вовремя вспомнила, что это не так, и промолчала. Тяжелые шаги кованых сапог отдалились от ее кровати. Где-то вдалеке послышался голос Зариллона. Попытка прислушаться ни к чему не привела, голос волшебника потонул в гуле лазарета. Судя по звукам, паладин куда-то устремился.

Кьяра почувствовала сильный голод. Немного порывшись в сумке, достала сверток с хлебом и мясом, припасенный раньше, да бурдюк с водой. Утолив голод, она вновь услышала, как паладин прошел мимо ее койки, очень тихо с кем-то разговаривая. До нее долетели обрывки фраз:

— … времени в обрез… … нужно изолировать…

Услышав это, Кьяра начала догадываться, почему Эридан был так уверен в своих словах. Вероятно, из лазарета не выпустят до полного выздоровления. Бездействие, беспомощность и отсутствие вестей выбивали из колеи. Сердце сжимало беспокойство об Эрте и драконорожденных. Уж они-то точно смогли бы вылечить ее слепоту, но ее беспокойство было гораздо больше, чем обычная прагматичность. К тому же до сих пор не было вестей о Скаге. Как там ее пушистый дурачок, добежал ли до лагеря?

Неподалеку от тифлингессы вновь раздались шаги паладина. Голос прогремел:

— Вы! Следите, чтобы никто из пациентов не покинул лазарет. А за этих отвечаете головой. Если к моему возвращению с ними что-нибудь произойдет по вашему недогляду, я сожгу вас всех заживо, а кто не прогорит, станет пищей Змея. Все ясно? Головой!

— Только и умеет, что угрожать, — буркнула под нос Кьяра.

Шаги стихли. Кто-то подошел к тифлингессе, начал промывать глаза резко пахнущим травяным отваром. Процедура была неприятной. После этого девушка встала с койки и направилась туда, где, по ее ощущениям, должен был находиться выход из лазарета. Ей хотелось поговорить с охраной. Не успела она сделать и нескольких шагов, как кто-то остановил ее, схватив за плечо:

— Вы куда? Вам нельзя отсюда выходить.

Хотя бы направление я выбрала верное, хмыкнула про себя тифлингесса, а вслух сказала:

— Я и не собиралась выходить. Хочу узнать, вернулся ли мой волк. Пожалуйста.

— Вернитесь на место, — настаивал на своем женский голос. — Охрана вряд ли ответит на ваши вопросы.

— Вот и хочу попросить кого-нибудь узнать, — настаивала на своем чародейка.

В голосе лекаря появились стальные нотки:

— Вернитесь сами, или нам придется прибегнуть к силе.

В подтверждение ее слов раздались приближающиеся шаги нескольких человек. Тяжело вздохнув, девушка двинулась обратно:

— Почему в этом треклятом месте все как у меня на родине? Просьбу воспринимают как признак слабости. Если б я хотела, то ушла бы отсюда, и вы бы меня не остановили.

Ответом были звуки шагов, молчание и твердые руки, уложившие ее обратно на постель. Вновь стало невыносимо грустно. Когда лекари удалились, она тихо попросила:

— Каленгил, расскажи что-нибудь весёлое.

— Даже не знаю, — задумчиво ответил эльф, — в последнее время происходит так мало веселого…

— А ты расскажи про старые времена.

— Про старые времена?… — повторил он словно эхо. — Это можно. Да, тогда было очень хорошо. Эйлевар был цветущим садом с такими шикарными яблоками, что их не стыдились воровать небожители. Это, надо сказать, та ещё работа — гонять единорогов! Я до совершеннолетия был обязан этим заниматься. А единороги хитрые и магией владеют. Это целая наука.

Девушка тихо рассмеялась:

— Представила тебя, гоняющего единорогов!

— Я был не один, — продолжил Каленгил. — Моим напарником был Арадрив. Мы так в этом поднаторели, что в итоге господин с супругой нас заметили, и вот теперь мы гвардейцы.

— Хорошее повышение, — сказала Кьяра с мягкостью в голосе.

— Да, тем более, все мальчишки от десяти до ста десяти мечтали попасть в гвардию, что говорить о таких дурачках, как мы с Арадривом? Сколько помню, в замке всегда была пирушка, все ходили на бровях. Много красивых женщин. Мы просто тонули в женском внимании. Господин, правда, запрещал увлекаться, но даже его строгость тогда и его строгость сейчас — это как теплый летний вечер и суровый пожар. Тогда… все были счастливы.

Он помолчал, словно вспоминая что-то, а затем продолжил:

— Про женщин — однажды встретил прекрасную фею при дворе. Начал ухаживать за ней. А она оказалась каргой! С феями никогда больше не вожусь!

Чародейка не сдержала хихиканья.

— Мы часто ездили на охоту в темные угодья злых фей, — продолжал свое повествование Каленгил. — Тайно, чтобы никто не знал, иначе влетит. Однажды я сам там попался в капкан и думал, что мне конец. Арадрив не смог его раскрыть, и ему пришлось тащить меня до самого замка! После этого господин в наказание на время разжаловал нас до храмовых конюхов, и нам приходилось спасаться от Хримфакси.

— Такой злобный был конь?

— Это был настоящий дьявол! — с жаром ответил зеленый. — Огромный, черный, злобный жеребец, который постоянно норовил или укусить, или ударить копытом. Очень был хитрый. Мог притвориться спокойным. Даже господину доставалось периодически. Зато какой был лютый зверь в бою!

Он смолк, а Кьяра вдруг задумалась о синеволосом шутнике.

— Я вчера уже плохо видела. Скажи, Арадрив вернулся? — спросила она.

— Да. Его выкинуло, как и меня. Вчера не вернулись только Даенис и Лаурефин. Тело Даениса ты принесла…

Каленгил проговорил это грустным голосом и снова смолк.

— Я надеялась, что жрецы смогут их воскресить, — призналась чародейка. — А забрать оба тела не получилось. Даже чтобы просто похоронить.

— Наши воскресители сами ждут спасения сейчас.

— Да, — грустно ответила тифлингесса. — Кстати, странно, что на тебя подействовала эта болезнь. Вроде бы говорили, что действует только на существ из других миров. Может, ты знаешь, как наши волки?

— Не знаю, — признался зеленый. — Мы всё-таки не феи, хоть и отсюда. А насчет волков… Волки тех, кого выкинуло, в порядке. На волчице Эрты приехал господин. Про остальных не знаю.

Девушка вздохнула. Судьба Скага все еще была неизвестна.

Они замолчали, каждый погруженный в свои мысли. Их безмолвие поглотил гул лазарета. Кьяра старательно гнала мысли о том, что будет, если слепота станет ее постоянной спутницей.

Спустя примерно два часа безмолвных размышлений снова раздался звук кованых сапог. Сначала паладин прошел мимо них, но спустя какое-то время звук вернулся.

— Есть будете? — спросил Эридан.

Тифлингесса ответила коротким кивком. Она почувствовала, что в ее ладонь легло что-то горячее и мягкое. Раздался сладостный запах горячей выпечки. Рядом с ее рукой булькнул полный бурдюк.

— Я подумал, что так вам будет удобней есть, — сказал он. — Если вам что-то понадобиться, я буду здесь, но чуть дальше. Крикните меня или попросите медиков позвать.

— Спасибо, — тихо сказала Кьяра и принялась за еду.

Шаги паладина куда-то удалились. Пирог был совсем не похож на больничную еду. Тифлингесса подозревала, что это стряпня Лиама. Приложившись к бурдюку, она обнаружила в нем столовое вино. Судя по звукам неподалеку, Каленгил тоже принялся за еду и не брезговал принесенной выпивкой.

— За успешное излечение, — сказала девушка, булькнув своим бурдюком.

— За успешное излечение… — ответил зеленый, и его бурдюк тоже издал характерный звук. — Хотя я не прочь и немного поболеть. Хорошая еда, ничего не делаешь, никто не гонит на мороз дежурить.

— Тебе бы похалявить, — рассмеялась Кьяра.

— Эльфы — мастера халявить.

— О да!

— Еще мы мастера веселиться, — с улыбкой в голосе продолжил Каленгил. — Не знаю, правда, как там на материальном плане, но у нас скучать не приходилось никогда. Однако не спорю, терпеть нас очень сложно.

Девушка хихикнула, сделав еще один глоток.

— Мы шутим и дурачимся, — рассказывал зеленый веселым тоном. — Несерьёзно говорим о серьезном. Окружающие с Фаеруна смотрят на нас как на блаженных. А мы… просто так живём. Жизнь в Стране Фей, даже здесь, на Солнечной Стороне, — бесконечная борьба с опасностью и хаосом. В итоге ты не видишь иного выбора, кроме как наслаждаться каждой минутой, не тратя ее на грусть и уныние. Почти все эладрины[50] такие, наверное. Поэтому мы и проигрывали в войнах — слишком мало в нас серьезности… Зато как у нас красиво. На Солнечной Стороне есть большой шанс умереть от какого-нибудь прекрасного создания! Дриады, например. Гигантского лебедя. Архифеи какой-нибудь, — Каленгил прервал свою речь вздохом. — Однажды господин поселил на озере у замка двух гигантских лебедей по просьбе леди Маленур… Надо ли говорить, что они были злющие? Шипели как змеи и могли за минуту растерзать теленка. Однажды Меллот по пьяни упал в озеро… У него шрам и боязнь лебедей на всю жизнь.

— Думаю, во всем нужен баланс, — сказала девушка, дослушав его рассказ. — Избыток серьезности вреден, нужно уметь веселиться. За баланс.

Эльф ответил ей плеском своего бурдюка, а затем продолжил:

— У нас господин по части серьезности, а иногда Элледин, но того обычно надолго не хватает, — он прервался на очередной глоток. — Я-то знаю все про этих двоих. Дурачиться они тоже умеют. Однажды Элледин обворовал лесную каргу и бегал от нее по Изумрудному лесу. А Эридан…

Гвардеец внезапно рассмеялся.

— Да?! — заинтересованно спросила чародейка.

— Эридан, мало того, что однажды на пиру спёр корону у Оберона и пел про него песенки сомнительного содержания, так ещё и шутки ради соблазнил пару его фавориток. Оберон так злился! А вот незачем так много пить! — подытожил зеленый и сделал еще один громкий глоток.

— Никогда бы не подумала, — хихикнув, ответила Кьяра.

Она, наконец, расслабилась и получала большое удовольствие от этого общения. Тот Эридан, из рассказов гвардейца, и этот, из настоящего, казалось, были совсем разными личностями. Когда-то он был легче, мягче и счастливей.

— Ну, он же тоже эладрин, хоть и поломанный, — фыркнул Каленгил, — только ему не говори, что он поломанный, иначе он поломает меня.

— Не скажу, не переживай, — ответила она.

А может он и сам тихо слушает этот разговор, подумала про себя тифлингесса. Однако ее это сейчас нисколько не волновало.

— Все, вино меня побороло, — объявил зеленый, — пожалуй, не стоило выпивать сразу все.

— А ты поспи, — посоветовала Кьяра, — если медики что-то придумают, нас разбудят.

Она и сама решила прилечь. Закинув пустой бурдюк в сумку, прикрыла глаза и попыталась немного подремать. Вино, хоть и некрепкое, здорово расслабило тело, в голове был легкий туман. Подремав примерно час, она очнулась от того, что кто-то начал меня повязку на глазах. Перетерпев неприятную процедуру, Кьяра вновь откинулась на подушку. В голову снова полезли предательские мысли о слепоте, которые она принялась гнать.

— Сколько вам ни дашь вина, все умудряетесь выпить за один раз. Как так выходит? — укоризненно произнес Эридан.

Несмотря на громкий звук шагов, он все равно как-то умудрился подкрасться незамеченным. Кьяра молча пожала плечами, говорить с ним все еще не было желания.

— Предпочитаю не оставлять на потом то, что могу выпить сейчас, — насмешливо ответил Каленгил.

— Поэтому я и принес столовое вино. Зная ваши аппетиты. Как вы себя чувствуете?

— Ничего не вижу, — ответил зеленый, — а в остальном отлично.

Девушка проигнорировала вопрос. Послышался звук приближающихся шагов, и совсем недалеко от Кьяры прозвучало:

— А ты как?

— Так же, — коротко ответила она.

— Я забрал останки мавки, как просил Зариллон, — продолжил Эридан. — Он уже занимается изучением. Потерпите немного. Если бы вы не были такими заразными, я бы положил вас в другое, более приятное место, но у нас и так угроза эпидемии.

— Мне и здесь нормально, — пожала плечами чародейка.

Повисло молчание.

— Ты удивительно тихая, — с подозрением в голосе произнес Эридан, — но я чувствую твою вредность за версту. Ты опять злишься на что-то?

— Нет, — соврала она, чувствуя, что вскипела и вот-вот взорвется, наговорив много лишнего, да еще при посторонних.

Белобрысый ответил молчанием, а затем его шаги начали удаляться. Кьяра вздохнула с облегчением.

Так постепенно прошел остаток дня. Прислушиваясь к разговорам, Кьяра поняла, что больных стало больше, и это в основном лекари. После ужина, который был далеко не таким вкусным, как обед, ей сменили повязку. Не было никакой информации о Зариллоне, Скаге, драколюдах или Эрте. Звуки стихли, лазарет постепенно засыпал. В этой тишине в голову девушке лезли пугающие мысли. Что, если жизнь ее так и закончится здесь, на этой койке? После всего, что она пережила, такая кончина казалась ей обидной до дрожи. Кьяра полагала, что умрет при иных обстоятельствах, в пылу сражения или по неосторожности. А ведь раньше ей даже не приходилось болеть. Тягостные мысли полностью поглотили ее, поэтому она дернулась о неожиданности, когда рядом с ее лицом тихо раздалось:

— Ну, рассказывай, что же тебя так бесит.

Рывком сев на постели, Кьяра торопливо произнесла:

— Зачем? Приказ я помню, договор планирую выполнять. А откровенность часто выходит боком, потому что показывает слабости. Вы напомнили, что расслабляться не стоит.

— Разве я использовал твои слабости? Не помню такого, — ответил Эридан.

Судя по звукам, он опустился на пол у изголовья кровати Кьяры.

— Я просто слушал твою историю и вставил пару личных мыслей. Ты очень ранима, да?

Тифлингесса помолчала, собираясь с мыслями, а затем очень спокойно произнесла:

— Если бы я хотела твоей смерти, мне, наоборот, не нужно было ничего делать, только немного подождать. Не говорить ведьмам про подвал и зелья, не говорить Эрте и драколюдам о том, в какое состояние ты себя загнал. Арума с Янтарём было жалко. Потратив столько времени и сил на то, чтобы хоть как-то тебя собрать, они не то что слова доброго не услышали, боялись тебе перечить, когда ты делал, как считал нужным. Надо было подождать, и ты бы просто умер от истощения или остановки сердца, а не пытаться тебя покормить и напоить. Я тоже боялась. Благо есть Эрта, самая смелая и волевая.

Он выдохнул сквозь стиснутые зубы. Резкий свистящий звук.

— Может, ты допустила ошибку, — сказал он, наконец. — Надо было дать мне умереть, и ничего бы этого не случилось… Все равно я не понимаю, почему ты злишься.

Кьяра ответила молчанием.

— Молчишь… Все молчите, пока не станет слишком поздно. Знаешь, не хотел тебя задеть. Мне жаль, что ты сделала выбор и только пострадала от этого.

Тифлингесса сжала кулаки, впившись когтями в ладони, плечи ее задрожали. Под повязкой потекли слезы. Впервые за все время пребывания в лазарете, она была рада, что глаза ее скрыты, и никто не увидит, как она плачет.

— Ты опять злишься… — тихо сказал эльф. — Не хотел снова тебя злить, но видимо тебя злит все, что я говорю.

Сделав глубокий вдох, Кьяра совладала со своими эмоциями.

— Хотя ты, наверное, права, что злишься. Я действительно тот ещё ублюдок. Не замечаю ничего вокруг.

У изголовья раздалось тихое шуршание, и вот его голос послышался уже откуда-то сверху:

— Спасибо за твои труды. Извини, что я ублюдок. Не унывай, мы найдем лекарство.

Звук его шагов становился все тише и тише, наконец, полностью растворился в тишине. Видимо, он был босым, в сапогах он ни за что не подкрался бы так незаметно.

Девушка еще долго сидела, собираясь со своими мыслями. Снова эльф удивил ее своим странным поведением. Она злилась на него, но в большей мере, все же, злилась на саму себя. А, может быть, дело в том, что их взаимоотношения внезапным образом усложнились. Кьяре было проще, когда он презирал ее, относился как к низшей твари. Теперь все стало слишком непонятно, и она просто не знала, как реагировать на поведение Эридана. Дело было даже не в Неге, которая обнажила их до костей. Вряд ли девушка вообще осмелилась использовать это вино, будь все, как в первый день… Когда все поменялось? В гостинице? Кто она теперь: вещь, зверюшка, слуга или товарищ?

Мысли долго терзали ее, но в какой-то момент она потеряла их нить и погрузилась в сон, полный тревожных образов.

Глава 27

Пленники лазарета

Проснувшись от шума и гомона, Кьяра встрепенулась. Кто-то пробежал мимо ее кровати, послышались отдельные выкрики, но спросонья девушка не смогла различить слов.

— Что происходит? — обеспокоенно крикнул Каленгил.

— Не знаю, не могу понять, — тихо ответила тифлингесса.

Неподалеку раздался громкий крик Эридана:

— Где сумки Янтаря и Арума?!

А затем не менее громкое:

— Пошли все вон!

На мгновение гомон усилился, а затем голоса разом притихли, словно отхлынула волна. В этом затишье девушка отчетливо услышала, как кто-то читает заклинание. Тифлингесса встала с кровати и наошупь попыталась выйти в проход, чтобы спросить, что происходит. Выставив вперед руки, она нащупала чью-то робу.

— Зачем вы встали? Мы сейчас сами подойдем и сменим повязки, — сказал женский голос.

— Скажи, что происходит? — спросила тифлингесса взволнованным голосом.

На душе у нее было очень неспокойно. В ответ женщина-медик промолчала, но Кьяра почувствовала, что в ее плечи вцепились чьи-то руки, подталкивая в обратном направлении. Оскалившись, девушка зарычала, словно хищный зверь.

— Ой! — воскликнула женщина, и чужая хватка исчезла.

— Что происходит? — повторила Кьяра.

Откуда-то снизу и справа раздался чей-то незнакомый голос:

— Да умер кто-то, наверное.

Отступив от женщины, она села обратно на свою койку. Чего-то подобного она ожидала, но в тайне надеялась, что умер кто-то незнакомый. Через пару минут к ней подошел медик, начал делать перевязку.

— Что случилось, почему был шум? — спросила она у него.

— Один из пациентов не выдержал, но сейчас все хорошо, — ответил мужской голос. — Не беспокойтесь.

— Кто?

— Не трогайте, повязку, пожалуйста, — со вздохом ответил парень, и удалился, оставив девушку в неведение.

— Как будто от этой повязки есть толк, — в сердцах пробормотала тифлингесса, подкрепив сказанное крепким словцом на инфернальном.

— Скоро будет завтрак, — прозвучало на некотором отдалении от нее, а затем шаги медбрата растворились в повседневных звуках лазарета.

— Что-то мне подсказывает, что вина там не будет, — вздохнул Каленгил.

— Это да, — усмехнулась в ответ тифлингесса. — Иначе ты такими темпами сопьешься.

— Господин не доставит мне такого удовольствия, — вновь вздохнул зеленый.

Медбрат не соврал, вскоре действительно подали завтрак. Руки согрела миска с горячей кашей. На вкус она была пресной и водянистой, а запивать все предлагалось теплым молоком, необычным на вкус.

— В офицерской столовой кормят лучше, — пожаловался эльф. — Всё-таки надо поправляться.

— А мне нормально, — отозвалась Кьяра. — Доводилось есть разное.

— Нет, есть всякую дрянь невесело, — буркнул гвардеец.

Забавно, у Эридана даже войско привередливое, фыркнула про себя тифлингесса.

Словно призванный ее мыслями, рядом раздался звук тяжелых шагов. Кованные сапоги то приближались, то отдалялись, словно их хозяин метался, как зверь в клетке.

— Лорд Эйлевар, — обратилась она к Эридану, надеясь, что тот обратит внимание, — скажите, пожалуйста, что случилось. Из-за чего шум?

Шаги резко замерли, затем начали приближаться, и почти вплотную тифлингесса услышала:

— Эрта. Она крепка, но… — голос прервался, а затем подытожил. — Я вытянул ее.

Чего-то подобного девушка и опасалась. В последний раз, когда она видела Эрту, та была в чудовищном состоянии. Суровая заклинательница вызывала у Кьяры неподдельную симпатию, а ее состояние — искренние переживания. Она взяла сумку, пошарила в ней и достала бутылочку с последним лечебным зельем. К сожалению, этот эликсир был самым обычным. Она протянула пузырек в сторону голоса Эридана:

— Это вряд ли поможет, но, может, даст выиграть время…

Повисла непродолжительные тишина, затем чародейка почувствовала прикосновение к своей руке. Ладонь паладина мягко направила бутылочку обратно в сумку.

— Спасибо, но прибереги это, — произнес он с мягкостью в голосе. — Мы не дадим ей умереть, не переживай.

Его голос звучал успокаивающе, но рука дрожала. Девушка не стала спорить, положила пузырек обратно в сумку.

— А можно как-нибудь узнать, дошел ли Скаг до лагеря? — осмелилась спросить она.

— Я не могу выйти отсюда… Я дам сейчас поручение охране, чтобы узнали.

Тифлингесса почувствовала движение воздуха. Паладин отстранился.

— Спасибо, — тихо сказала она, и после этого почувствовала утешающее прикосновение к своему плечу.

Его шаги удалились, остался только еле ощутимый запах сосновых иголок. Сегодня он вновь был человеком. Заботливым, переживающим, искренним. Девушка прикрыла глаза, погрузившись в длительное ожидание вестей.

Делать было абсолютно нечего, поэтому тифлингесса окунулась в звуки лазарета. Через некоторое время она приноровилась вычленять из этого гула отдельные разговоры и голоса, заостряя внимание на диалогах тех, кто был похож на медиков. Из обрывков бесед она вскоре узнала, что большинство заболевших страдают слепотой, похожей на ее собственную, и воспалением разума, и только небольшая часть — гниением. Шатер лазарета, похоже, был укрыт защитным куполом, препятствующим распространению заразы, а все в его пределах — вынужденные пленники. Пересечь купол можно было лишь в одну сторону, выйти из шатра не представлялось возможным. Эта мера предосторожности приостановила распространение болезни по войску, однако не предотвратила ее полностью. Периодически через защитный барьер переступали новые заболевшие. Ситуация все еще была очень напряженной. Заточения не избежал и Эридан.

От размышлений ее как раз отвлекли его громкие шаги.

— Скаг в порядке, — сказал паладин. — Оправляется от ран.

— Спасибо, — с благодарностью кивнула она.

— Я буду у Эрты, — сказал он напоследок и удалился.

— Интересно мы тут надолго? — с грустью в голосе спросил Каленгил.

— Похоже на то, — таким же грустным тоном подтвердила Кьяра. — Зато все вместе.

— Не все, — возразил эльф. — Спорим, если бы тут ещё лежал Арадрив, было бы жарче?

Девушка засмеялась:

— Тогда бы его не только болезнь поразила, но и куча синяков за глупые шутки!

— Синий с синяками. Ему пойдет, — засмеялся в ответ гвардеец, а затем сказал внезапно притихшим голосом. — Это хорошо, что его нет. В смысле, я рад, что он не пострадал, и другие тоже.

— Ничего, еще напьетесь вместе и погорланите песни, — улыбнулась Кьяра и прибавила заговорческим тоном. — Главное, чтобы начальство не видело.

— Тсс, начальство очень близко, — ответил зеленый, перейдя практически на шепот. — Добром это не кончится. Заставит ещё маршировать наошупь по периметру шатра…

Раздался внезапный звук удара, вскрик и бульканье.

— Ты в порядке? — обеспокоенно спросила тифлингесса.

— Не подавай мне хороших идей, зелёный, — сказал Эридан буквально в нескольких шагах от нее.

— Господин кинул в меня чем-то… — жалобно простонал гвардеец. — Погоди-ка… О пресвятые голые феи, это что, снова вино?!

— Да, но если вы опять за раз это прикончите, будете пить молоко мамонта до выздоровления, — проворчал белобрысый. — Еда тут скверная. Так что возблагодарим Зариллона за то, что внутрь шатра может толкнуть тележку с нормальной едой и материальными компонентами для заклинаний.

В руке у чародейки оказалась горячая лепешка и миска, запахи от которой сразу наполнили рот слюной.

— Спасибо! — произнесла она и принялась за еду.

В миске оказалось тушеное мясо с овощами и соусом. Девушка с удовольствием съела все без остатка, заев лепешкой. Вино она спрятала в сумку, до лучших времен. Шагов Эридана не было слышно. Наверное, снова ушел к Эрте.

— Кьяра, а что значит твое имя? — спросил вдруг Каленгил после того, как с обедом было покончено.

— Не знаю. А имя должно что-то значить?

— У эльфов оно всегда что-то значит. Поэтому у нас как минимум два имени — данное при рождении и взрослое.

Интересно, подумала она. Эльфы тоже выбирают себе имена.

— Что значит твое имя, если не секрет? — спросила чародейка.

— При рождении меня назвали Фистер — «светлая защита», — начал Каленгил после небольшой паузы. — Наверное, надеялись защитить меня от всех бед мира. А взрослое имя я выбрал на древнем наречии. На нем уже нигде не говорят. «Зелёная звезда». Поэтично.

Девушка улыбнулась. И правда, весь зеленый, да еще и светится.

— А имена остальных что значат? — поинтересовалась она. — Ну, кроме Задара. Он уже успел похвастаться.

— Задар! — фыркнул эльф. — Имя вычурное, но, может, это что-то для него значит. Не все говорят, почему выбрали такие имена. Арадрив значит «зимняя река». Однажды он чуть не утонул и решил, что коли выжил, значит должен назвать себя в честь этого события. Элледин значит «тихая звезда». У эльфов много слов для обозначения светил и звёзд. Меллот — «мак». Не знаю, почему и где он видел маки такого цвета. Корлиан — «черный рыцарь», ну и почему бы нет? Лафус — «подобный луне», за цвет волос, наверное. Ятар — «путь друга», и он не колется, почему. Лаемар — «ночная честь» и Суман — «творец воды». Не слишком понятные значения, да? Многие вкладывают понятные только себе смыслы.

— Про маки да, метко, — ответила Кьяра. — Может, он цвета не различает?

Зеленый прыснул от смеха.

— А Эридан значит… — начал было зеленый, но вдруг его прервал голос паладина.

— Создатель острого копья. Я ждал сто лет, чтобы сменить свое прирожденное имя и никогда его больше не слышать, но при официальных представлениях все равно приходится его употреблять.

— А мне кажется, имя довольно милое, — с улыбкой в голосе вставил гвардеец.

— Издевательство, — простонал белобрысый, чем еще сильнее подстегнул любопытство Кьяры.

— В общем, именам в культуре эльфов придается большое значение, — подытожил Каленгил. — Уверен, на материальном плане тоже, разве что там совсем уже никто не помнит Первозданной речи. Эладрины — самая древняя эльфийская культура.

— Не скажу про материальный план, — сказала тифлингесса, — а у меня на родине имена просто так не раскрывают. Оно может дать некую власть над носителем.

— Получается, все пользуются прозвищами?

— Можно сказать и так. Или псевдонимами. Особенно дьяволы.

Каленгил вновь ненадолго замолчал, а затем произнес с нескрываемым весельем:

— Если бы у меня было прозвище, то оно, я уверен, звучало бы не иначе как «Раздражающий звук». А у Арадрива «Битый сотню раз».

— Вам бы подошло! — рассмеялась Кьяра.

— Тогда мое прозвище было бы «Пастух разноцветных дебилов», — фыркнул паладин.

— Эй! — возмущенно вскрикнул зеленый.

— Ну что так сурово, скорее, разгильдяев, — вставила свое слово девушка.

— Не сочтите за грубость, — ехидно произнес гвардеец, — но, может, рассмотрите вариант «Лорд баранья голова». Благородные и сильные звери! И крепкий лоб!

Не удержавшись, Кьяра в голос рассмеялась.

— Так, это уже бунт! — воскликнул Эридан, но в голосе его не было ни следа гнева. — Если я баран, то вы, стало быть, овечки! А я властелин овец, соответственно.

— Ну нет, — протянула чародейка.

— Я тоже против, — воскликнул зеленый. — Во-первых, я мужчина. Во-вторых, я загнусь на растительной диете.

— А ты, я смотрю, решил заменить Арадрива, — с улыбкой заметила девушка.

— Они оба с ним весенние, — произнес Эридан, — ещё и погодки, и дружат с детства. Так что ты даже не думай, Гил абсолютно такой же предурочный, просто ему хватает ума это скрывать.

— Меня раскрыли. Можно расслабиться! — со смехом в голосе воскликнул Каленгил.

— Ласково вы о них, с любовью, — фыркнула тифлингесса.

— Вам надо было оставить старое имя, — с усмешкой произнес гвардеец. — Глядишь, больше было бы в вас любви и нежности!

— Замолкни, Гил! — воскликнул паладин, но в его голосе все так же не было злости.

— А как насчёт тебя, Кьяра? — не унимался зеленый. — я бы назвал тебя… даже не знаю… «уничтожительница вина»?

— Уничтожить она может не только вино, но и тебя, — заметил Эйлевар, и Кьяра кивнула, соглашаясь с его словами, забыв на мгновение, что Каленгил не сможет этого увидеть.

— Мне не нравится, — ответила она. — Да и я с вами столько не пила.

Подумав немного, Эридан произнес:

— А я бы назвал тебя Амион.

— «Леди-лебедь»? — вклинился зеленый. — Симпатично.

— Ну, лебеди не только красивые птицы, — поспешил пояснить паладин, — но и вредные шипящие машины смерти.

— О, Меллот не даст соврать, — подтвердил Каленгил.

— Вот умеете вы так сказать, что непонятно комплимент это или подколка, — заметила чародейка с дружелюбным ехидством. — Хотя может в этом что-то есть.

— Это уж ты решай сама, — ответил Эридан.

В его голосе звучала неприкрытая улыбка, низкие ноты звучали очень мягко. Кьяра почувствовала удивительное спокойствие, словно разговаривала со старыми товарищами. Если бы это была таверна, с музыкой и вином, а не шатер лазарета, было бы еще лучше. Однако и без этого атмосфера была удивительно дружественной, располагающей к безобидным шуткам и откровенности. Она поймала себя на мысли, что вся ее злость на него куда-то пропала. Его заботливость и дружелюбность вызывали искреннюю симпатию, даже мстить расхотелось. Бродячую кошку погладь, да покорми, и она замурлычет в ответ, а накричи или ударь — вцепится в горло.

— Лорд Эйлевар! — раздалось откуда-то из глубины лазарета. — Срочно нужна ваша помощь!

Тот, встрепенувшись, быстро удалился в направлении голоса, оставив ребят в одиночестве. После разговора настроение у Кьяры улучшилось, и она решила немного размяться. Затекшее от сидения тело отозвалось тупой болью. Девушка поморщилась. Походив немного туда-сюда, вновь легла на постель и принялась вязать узлы на веревке, после чего распутывать их. Старая игра, позволявшая ловким пальцам оставаться в тонусе. Гул лазарета был спокойным и ровным, словно дыхание спящего. Каленгил, периодически булькая бурдюком, напевал что-то по-эльфийски. Певец из него был такой же посредственный, что и музыкант, но хорошо улавливалась необычная на слух Кьяры мелодия.

— Все-таки решил допить вино? Не терпится? — отозвалась она на очередной «бульк» бурдюка.

Начавший было петь эльф осекся:

— Нет! Я оставил половину. Господин не расточает напрасных угроз. Посадит еще на молочную диету.

Согласно хмыкнув, девушка решила больше не мешать эльфу. Вытащив из сумки трость провела-таки ритуал настройки на новый магический предмет. Сняв кристалл, убрала его в сумку, а монетку Тиморы наоборот перевесила на шею. Зажав ее между пальцами, долго крутила в руках, вспоминая о прошлом и ведя диалог с самой собой. Может быть Тимора поможет ей, совсем немного. Все это время зеленый вполголоса мурлыкал песни, ничуть не стесняясь своей бесталанности.

Приблизились шаги паладина, скрипнула койка неподалеку:

— Гил, ты снова поешь песни… Почему именно эту?

Тот, помолчав немного, ответил:

— Это красивая песня. Мне нравится. Кьяра, а какие песни поют на твоей родине? — поинтересовался он.

— На моей родине редко поют песни, хотя музыка и музыкальные инструменты имеются, — задумчиво произнесла тифлингесса.

В голову полезли воспоминания о Флегетосе, дьяволах и закатываемых ими пирушках, царствующем там жестоком веселье.

— В песнях душа самого мира, — сказал Каленгил, — очень жаль, что у вас не поют песен.

— А ты думаешь, у дьяволов и прочих исчадий есть души? — фыркнула Кьяра. — А лемуры зачастую очень быстро теряют память.

— Не знаю, — честно признался зеленый, — я ничего не знаю о других мирах. Знаю только Страну Фей, которую не променяю ни на что.

— Ты же прожил на материальном плане какое-то время. Не понравилось?

— Совсем недолго, — задумчиво ответил он. — Материальный план далеко не так красив.

— Зато он безопасней, мне там больше нравится, чем у вас или на родине, — призналась Кьяра, слова ее прозвучали неожиданно грустно.

— Когда мы закончим тут, ты, конечно, вернешься туда, где тебе больше нравится, — поспешил успокоить ее Каленгил. — А мы тут родились.

Тифлингесса смолкла, задумавшись о том, как там Мыша. Вернется ли она когда-нибудь на Фаерун или ей все-таки суждено сгинуть в этом странном мире?

В повисшем молчании подал голос Эридан:

— Помнишь, когда-то давно мы пели одну песню… Кажется, после битвы у Шимаэлестры. Короткая такая. Я вдруг вспомнил ее, после твоих слов…

— Вы про эту?

Каленгил начал напевать что-то по-эльфийски. Мелодия была приятна.

— Да, она, — подтвердил паладин, — она мне очень нравится. Жаль, у тебя в ухе кто-то свил гнездо.

— Гнездо! — наигранно возмутился зеленый. — Сами лет сто не пели и про стихи забыть забыли.

— Мой брат был в этом лучше, а я больше по войне. Глупые придворные забавы, в которых я всегда проигрывал.

— Ну не скажите, стишок про Оберона я до сих пор помню!

Каленгил принялся напевать что-то.

— Прекрати! — фыркнул Эридан.

— Ах, мой господин слаб в пении и стихах, — начал картинно сокрушаться зеленый. — Вероятно, он слаб и в танцах. Как время изменило его! Какая потеря!

— Заткнись, Гил! — фыркнул белобрысый.

Немного помолчав, он сказал:

— Хотя… Почему бы и нет? Боюсь только, мой общий язык не так уж и хорош, судя по тому, что меня не всегда понимают с первого раза и и перечат моим приказам.

Последнее он сказал с беззлобной язвительностью, и Кьяра скорчила ему вредную мордочку. Тот, хмыкнув в ответ, немного помолчали начал напевать сначала на эльфийском, а затем на общем:.

Неописуемый, как сон,

Мерцает сумрачным огнем.

Мой дом, в котором нет зимы,

Медовым светом напоен.

Там лета вечные поля,

Ликуя, колосит земля,

Не замечая фаз луны.

Мой дом, идиллия моя.

Там тлена нет и смерти нет,

Всегда горит закатный свет.

Мой дом с открытыми дверьми.

Тебя встречает в тишине.

Мой дом, моей души покой,

Сердечной песни перебой.

Мелодию ее возьми,

Что б грела призрачной зимой.

Пел он лучше, чем Каленгил, низким, объемным голосом, с небольшой ноткой грусти.

— Кажется так? — спросил он, когда закончил исполнение. — Смысл песни, вроде, передал.

— Красивая песня, — сказала Кьяра.

— Что-то вы и от себя добавили, — заметил гвардеец.

— Добавил, — согласился паладин, — но это не так уж и важно, верно? Эта песня согрела меня тогда.

— Пожалуй, — задумчиво сказала тифлингесса. — Мне в свое время дудочка и Мыша тоже помогали скоротать время.

— Коротать время перед битвой всегда тяжело, — подхватил ее мысль Эридан. — Тогда у меня не было никаких сил. Только меч, доспехи… Немного удачи. Теперь я возрождаю усопших и вспоминаю, как раньше все было понятно и просто.

Тон его голоса был задумчивым и немного грустным. Кажется, на несколько мгновений он погрузился в воспоминания. Девушке, не видя его лица, только и оставалось, что гадать по тону голоса.

— А куда, кстати, девалась твоя мышь? — спросил он вдруг.

— Осталась на Фаеруне, не хотела её сюда брать, — вздохнула девушка. — Если вернусь, она меня найдёт.

— Не если, а когда, — поправил Эридан.

Кьяре хотелось ответить ему, но немного подумав, смолчала, только стала вдруг немного грустней. Она не разделяла его уверенности, много чего может произойти. Начиная с того, что не найдут лекарство от слепоты, заканчивая гибелью в бою. Королева в любом случае будет недовольна, и наказание будет куда суровей, чем блеф Эридана.

— Не вешай нос, — в голосе паладина появились успокаивающие нотки. — Ты обязательно вернешься на свой Фаерун, к жизни, которую любишь. Потерпи немного. Недолго осталось.

— Тут не только вам решать, вы же помните.

Прозвучало это с большей горечью, чем ей того хотелось.

— Я помню, и очень жаль, — ответил Эридан.

Судя по голосу, ему действительно было жаль. Кьяра поспешила сменить тему:

— Каленгил, вот выпустят нас из лазарета, и сыграем вместе. Нас можно будет выпускать на врага для психической атаки.

— И Арадрива! — подхватил зеленый. — Он атакует психику абсолютно всех!

— Это слишком подло! — воскликнула девушка.

— На войне все средства хороши, — возразил ей гвардеец.

В этот момент неподалеку раздалось:

— Лорд Эйлевар! Вы снова нужны!

Эридан торопливо ушел, оставив эльфа и тифлингессу смаковать шутку об отряде психической атаки. Те еще долго смеялись и дурачились, пока окончательно не выбились из сил. Чародейка устало прикрыла глаза… Внезапно голоса лазарета стали далекими и глухими, а перед глазами замелькали отрывистые яркие картины.

Она увидела зал, залитый закатным солнцем, в котором стоял трон, выточенный из огромной глыбы кристалла. Вдруг острые игольчатые выступы зашевелились, и трон превратился в дракона, ощерившегося сверкающей минеральной чешуей.

Мгновение, и перед глазами другая картина. Чья-то могильная плита, выполненная толи из цельного куска камня, то ли из полупрозрачного льда. Надписи на ней были девушке непонятны.

Еще миг, и она увидела Эридана. Точнее, она узнала его по росту, комплекции и длинным белым волосам, струящимся из-под шлема… с рогами оленя? Перед ним на коленях стояла женщина, и, кажется, умоляла о пощаде. Эльф опустил меч в жесте мира, и та пронзила его огромными когтями, разорвавшими доспехи и плоть с необычайной легкостью.

В последнем ее видении в небе парила зловещая черно-фиолетовая птица. Она спикировала на маленькую фигурку, нанесла удар. Тифлингесса увидела рану, которая сочилась кровью, не закрываясь ни магией, ни обычными средствами.

Кьяра пришла в себя от того, что руки медиков подхватили ее, усадив обратно на кровать. Посыпались вопросы о ее самочувствии, но девушка все еще была немного в прострации. Она никогда раньше не страдала видениями. Впрочем, у нее никогда раньше и не было кошмаров. Страна Фей — такое странное место!

Когда медики ушли, Каленгил тихо поинтересовался:

— Ты как? Ты вдруг замолчала. А потом прибежали медики. Кажется, ты упала в обморок.

— Кажется, да, — подтвердила тифлингесса. — Наверное, последствия болезни. Скорей бы нас вылечили.

— Ты в обморок падала, говорят. Ты как? — прозвучал вдруг голос Эридана.

— Сейчас уже нормально.

Ей хотелось рассказать ему о том, что она видела, но желательно, чтобы никто другой этого не слышал.

— Лорд Эйлевар!.. — снова послышалось издалека.

— Скажи, если станет плохо, — быстро проговорил он, — у меня еще осталось немного магических сил.

— Хорошо, — тихо ответила девушка.

Прозвучавшая в его голосе забота была приятна.

Эридан отлучился, но буквально через несколько минут вернулся. В голосе его была радость:

— Хорошая новость — Зариллон нашел формулу и начнет испытания уже сегодня вечером.

Действительно, отрадно было это слышать, но тифлингессу сейчас волновало другое.

— Как там Эрта и драконорожденные? — спросила она.

— Янтарь и Арум стабильны, их жизням ничего не грозит. Кормить и поить приходится насильно, но в остальном они лучше прочих. Эрта…

Голос его дрогнул, но он быстро с этим справился:

— Она держится.

Кьяра прочла тревогу в его дрожащем голосе, но молча кивнула. Она понимала, что ему сейчас и без того тяжело. Незачем было донимать его вопросами.

— Если приступ повторится, скажу, чтобы рядом с тобой постоянно дежурил медик, — подытожил Эридан.

После этого он вновь ушел куда-то, оставив своих любимых пациентов развлекать друг друга.

Тифлингесса достала из сумки бурдюк с вином и приложилась к нему, вслушиваясь в разговоры окружающих. Прибыло трое новых больных из войска, и четверо лекарей слегли. Вокруг чувствовалось какое-то напряжение. Вскоре подали ужин, состоящий из хлеба, сыра и рагу из овощей. Поев, девушка вновь прилегла, предавшись мыслям.

Из задумчивости ее вывел звук шагов Эридана. Он молча сел на соседнюю кровать. Девушка повернула голову в сторону звука.

— Все это совсем неслучайно, — проговорил он. — Вся эта болезнь. Чем больше думаю, тем больше вопросов возникает. Откуда там вообще взялась эта тварь? Они водятся в топях очень далеко отсюда.

Девушка села на кровати:

— Возможно, специально привели ее.

Она протянула руку в сторону, откуда доносился звук его голоса. Ее ладонь коснулась ткани камзола. Кажется, рука. Двинувшись выше, ладонь замерла на его плече:

— Грязная игра, но они тебя боятся.

— Как назло именно у меня иммунитет к болезням[51]! — гневно воскликнул эльф, а затем вздохнул с усталостью.

— Зато у твоих солдат и соратников нет. Ослабить армию и ударить по тебе, таков их замысел.

— Это был очень удачный ход, — сокрушенно проговорил Эридан. — Они обезглавили мою армию одним ударом.

Кьяра ничего не ответила, только протянула ему бурдюк. Тот взял его и сделал большой глоток, а затем вернул тифлингессе.

— Выйду отсюда, и кто-то точно пожалеет, что сделал это. Ладно, мне просто надо было выговориться, видимо, чтобы не сойти с ума от собственных мыслей. Отдыхайте.

Койка слегка скрипнула, когда он встал с нее. Звуки лазарета поглотили шаги.

Кьяра была немного удивлена его откровенностью. За ледяными доспехами скрывались беспокойство за близких, слова и поступки живого человека.

Тифлингесса расчесала волосы, переплела косу и легла отдыхать, надеясь, что волшебник найдет лекарство.

Глава 28

Лечебная мазь

Тифлингесса проснулась оттого, что ее расталкивают:

— Вставайте, время менять повязки.

Девушка почувствовала, что, кажется, проспала слишком долго. Раньше она вставала гораздо раньше утреннего обхода и перевязки.

— Подождите, — услышала она голос Эридана.

С ее глаз сняли повязку и нанесли какую-то новую мазь. Она отличалась по консистенции и запаху, была более плотной, словно масло, и пахла кровью, животным жиром, тухлятиной и какой-то химической горечью. Глаза сразу же стало щипать.

— Жжет, — пожаловалась она.

— Сильно?

— Неприятно.

— Зариллон предупреждал, что такое возможно, — объяснил паладин. — Скажи, если станет нестерпимо.

Девушка согласно кивнула. Послышался крик Каленгила:

— Вы мне кислоту в глаза втираете?

Дождавшись, когда закончат перевязку, девушка шикнула на зеленого:

— Не притворяйся, не так уж и больно. Или ты такой чувствительный?

Ненадолго замолчав, гвардеец произнес плаксивым голосом:

— Да, мамочка, пожалей меня.

Эридан издал отчетливый смешок.

— Иди сюда, пожалею, — произнесла тифлингесса нехорошим тоном, — только потом не жалуйся.

Повисло двухсекундное молчание, после которого зеленый спросил с наигранным страхом:

— Господин, она достала нож?

— Успокойтесь, — фыркнул паладин, — если вас это обрадует, то все мы намазались этой мазью. Теперь мы все пахнем мертвечиной. На нее вся надежда. Зариллон говорит, что первым делом устранит нашу заразность, а затем и саму болезнь.

После перевязки выдали завтрак. Поев, Кьяра немного прошлась вокруг своей койки, разминая конечности. Находившись, прилегла плести узлы на веревке, тренируя ловкость рук. Каленгил мурлыкал песенки. Эридан, судя по звукам, наматывал круги по лазарету, периодически откликаясь на зов медиков. Кажется, он стал своего рода помощником лекарей, но не противился этому. Наоборот, он был жутко рад возможности быть при деле.

— Еще немного, и я покроюсь мхом, — пожаловался Каленгил.

— Нормально, будет гармонировать с волосами, — хихикнула тифлингесса.

— Не хочу становиться мшистым бревном, — фыркнул в ответ зеленый. — Верну зрение, и тогда буду бегать кругами по лагерю.

Спустя некоторое время жжение в глазах усилилось.

— Становится все неприятней, — тихо поделилась она ощущениями с пробегающим мимо паладином.

— Я тоже это чувствую, — ответил тот, — надеюсь, это нормально.

Девушка безмолвно кивнула в ответ. Что ж, ей приходилось ощущать и не такое, подобную боль пока еще можно было игнорировать.

Спустя час Кьяра вдруг услышала волну криков, а после почувствовала такую нестерпимую боль, словно в глазницы ей залили раскаленный металл. Она громко зашипела:

— Кажется, это средство нас доконает!

Каленгил ничего не ответил ей. Девушка услышала, как он закричал, но этот крик потонул в душераздирающем шуме. Лазарет, казалось, сошел с ума. Так, наверное, кричат лемуры, вылезая из Стикса. В этой какофонии звуков, чародейка уловила голос Эридана. Тот пытался докричаться до мага. В голове мелькнула мысль: неужели волшебник оказался врагом? Стало страшно. Кто-то схватил девушку за шкирку и поволок прочь от койки.

— Что происходит?! — закричала она.

— Сейчас, подожди, — послышался голос Эридана.

Тифлингесса почувствовала прикосновение чего-то теплого и мокрого к своим глазам. Жжение начало затихать, и, наконец, боль прекратилась.

— Мазь… слишком… ядреная, — прошипел Эридан сквозь стиснутые зубы.

Кьяра открыла глаза. Свет. Она, определенно, вновь начала различать его. Вокруг все еще раздавались звуки суматохи. Каленгил прекратил кричать, зато над ухом раздался вопль паладина:

— Зариллон, проклятье! Внесите снег!

Присев на край чьей-то койки, девушка постаралась никому не мешать. Через несколько минут крики стихли.

— И скажи теперь, что это не кислота, — произнес Каленгил страдальческим голосом.

— Ага, — мрачно ответила тифлингесса. — Я чуть-чуть вижу свет, а ты?

— И я, — сказал зеленый. — А еще чувствую, что у меня глаза зажарились как яичница.

Кто-то взял девушку под локоть и повел куда-то, усадил на койку и оставил в покое. Пошарив рукой по кровати, Кьяра нащупала сумку. Да, это была ее кровать. В лазарете все еще раздавались редкие крики, но они быстро стихали. Через полчаса напряженного вслушивания, до уха Кьяры долетел звук знакомого голоса. Янтарь. Впервые кто-то из драколюдов сказал хоть слово. Она почувствовала облегчение. Вновь появилась надежда на хороший исход.

Примерно через час послышался голос Эридана:

— Как вы?

— Все так же слеп, но хотя бы не поджарен, — буркнул Каленгил.

— Зариллон не предусмотрел такой бурной реакции… — вздохнул белобрысый. — Он снизит концентрацию, и мы попробуем опять. С другой стороны, всем резко стало лучше.

— Как остальные? — поинтересовался гвардеец.

— Янтарь и Арум, наконец, начали говорить, но речь у них бессвязная. Эрта… не приходила в себя, но медики говорят, что гниение приостановилось.

Голос у него был очень измотанный.

— Я буду молиться Темпусу за своих братьев и госпожу Эрту, — произнес Каленгил, и голос его был необычайно серьезен.

— Спасибо, — откликнулся Эридан, — немного помощи свыше нам бы не помешало.

Паладин ушел, а Каленгил действительно начал вполголоса читать молитву на эльфийском, и делал это столь самозабвенно и долго, что в искренности его намерений сомневаться не приходилось. После обеда глаза им вновь намазали чем-то, что пахло как и предыдущая мазь. Вновь почувствовалось легкое жжение, но через несколько минут ощущение полностью забылось. Эридан периодически подходил и справлялся о состоянии Кьяры и Каленгила, но был удивительно немногословен. В его голосе стало еще больше усталости.

Наконец, он подошел к ним и объявил:

— Зариллон распространяет мазь по войску. Нужды в карантине больше нет. Вы свободны, но вам все ещё нужен уход. Эта мазь слабее, так что быстрого исцеления ждать не придется.

Кьяра обрадовалась. Наконец-то можно было выйти за пределы этого шатра.

— Я хочу вернуться в казарму, — изъявил желание зеленый.

— Я пошлю за тобой братьев, они позаботятся о тебе, — ответил Эридан. — А ты, Кьяра, вернёшься в шатер или останешься тут?

Девушка почувствовала, что очень соскучилась по своему волку.

— Хочу проведать Скага, — сказала она, — а потом вернусь в шатёр.

Немного помолчав, паладин сказал:

— Нет, я отведу тебя. За волком пошлю.

Она не стала перечить ему. Почувствовав на своем плече его руку, тифлингесса пошла в указанном направлении. На выходе в лицо ей ударил морозный воздух. Она даже замерла от удивления. Пахнущий снегом ветер казался таким вкусным. Снежинки чиркнули по щекам, и от всего этого Кьяра словно опьянела.

— Идите в казармы гвардейцев, — дал распоряжения белобрысый, — пусть кто-нибудь заберет Каленгила. Отправьте кого-то к загону для волков. Пусть Скаг придет в шатер. У него розовый нос… Рабочие знают, кто это.

Взяв девушку за плечо, он мягко подтолкнул ее вперед, сквозь шум лагеря и пелену снега. Она чувствовала себя совершенно беспомощной. Отпусти он ее сейчас, и она бы моментально потеряла направление. Внезапно ветер оборвался на полувздохе, они снова оказались в помещении. Девушка нащупала ширму. Слева от нее что-то брякнуло о кровать.

— Жди здесь, — произнес эльф. — Волк придет сам. Будет твоим поводырем, пока ты не поправишься. Тут он не поместится, но в зале переговоров ему будет как раз. Не давай ему сложных направлений. Они умны, для зверя, но все же.

Помолчав немного, он прибавил:

— Мне надо возвращаться в лазарет. Утром я пошлю кого-нибудь с мазью.

— Спасибо, Эридан, — ответила Кьяра.

Он молча коснулся ее плеча, затем его шаги удалились.

— Обед? — спросил голос Лиама.

— Не откажусь, — сказала тифлингесса.

Денщик постучал чем-то по полу, и вскоре в шатре стало заметно теплей. Звякнула посуда, по воздуху разнеслись соблазнительные ароматы еды. Через несколько минут девушка услышала цоканье когтей по настилу и тихое скуление. Лиам испуганно вскрикнул.

— Лиам, это мой волк, — поспешила успокоить тифлингесса. — Он пока побудет здесь, лорд Эйлевар в курсе.

Расправившись с едой, девушка начала общаться с волком. Она нащупала на нем повязки, но зверь ходил без слышимой хромоты и дышал ровно. Скаг радостно облизал лицо чародейки. Лиам, пришедший убрать посуду, еще раз испуганно взвизгнул. Несмотря на объяснение девушки, толстяк все равно был еще слишком напуган.

Волк боднул ее своей огромной головой. Обняв его за шею, Кьяра нащупала что-то вроде ошейника с петелькой.

— Будешь моим поводырем, — засмеялась она. — Я пока ничего не вижу. Пошли, погуляем немного.

Он ткнулся мокрым носом в ее глаза, облизал лицо, а затем потерся боком, мотивируя ухватить за петельку. Взявшись за ошейник, тифлингесса сказала:

— Лиам, мы немного погуляем и вернёмся.

— Чего-то желаете к возвращению? — спросил денщик дрожащим голосом. — Ванну? Дополнительные жаровни?… Волку что-нибудь необходимо?

— Можно ванну, — отозвалась она. — А волку — еда и вода.

— Будет сделано, — слабым голосом ответил Лиам.

Скаг потянул ее прочь из шатра. Щеки сразу обожгло холодом. Снежинки защекотали губы. Ветер был несильным, приятным. В нем доносились запахи дыма, кожи, снега, волчьей шерсти и стали, смазанной жиром. Чародейка провела ладонью по шкуре, ощущая гладкость и жесткость волосков. Запахи, звуки и тактильные ощущения обострились.

Прогулка по лагерю подняла настроение девушке. Все лучше, чем сидеть в четырех стенах. Нагулявшись, она вернулась в шатер, ведомая Скагом.

К ее возвращению Лиам закончил с ванной.

— Здесь полотенце, — он взял ее за руку, чтобы показать, где что лежит, — здесь — чистая одежда. Тут мыло и щётка, если они вам нужны. Здесь эфирное масло. Когда закончите, позовите меня.

— Спасибо большое Лиам, ты очень внимателен.

Судя по звукам, толстяк удалился. Девушка горестно вздохнула. Она не любила водные процедуры, но ее одежда, кожа и волосы насквозь провоняли лазаретом. Скинув костюм, рубашку и штаны, погрузилась в ванну, немного побултыхалась в воде, даже не притронувшись к мылу, губке и прочим вещам, которые не понимала.

Сполоснувшись, она переоделась в чистую одежду и позвала Лиама, чтобы тот убрал ванну. Через полтора часа денщик подал ужин и еду для волка. Судя по чавканью, Скаг был очень доволен. После ужина, вооружившись тростью, Кьяра аккуратно обошла шатер, стараясь запомнить расположение предметов и подпорок. Девушка чуть не споткнулась о какой-то предмет на полу. Чертов кнут Эридана так и лежал там, где он бросил его. Поежившись, девушка помрачнела, вспомнив тот день, который, казалось, был вечность назад.

Тифлингесса еще немного пообщалась с волком, поучила его командам на инфернальном языке. На нее навалилась усталость. С одной стороны, было приятно вернуться в шатер, здесь теплее, уютнее и пахнет словно в сосновом лесу. С другой стороны, там была компания, шутки, дружеские беседы. Что, если все это было лишь наваждением болезни, миражом воспаленного разума? Кьяра предпочитала не сближаться с людьми, так было проще все контролировать, держа дистанцию. Одиночество дарило чувство безопасности. Однако в лазарете она вдруг почувствовала себя частью чего-то большего, и это ощущение согрело ее душу, как вино со специями в лютую стужу.

Глава 29

Письмо из Нижнего Мира

Кьяра проснулась от того, что ее тормошили за плечо. Открыв глаза, она услышала голос Эридана:

— Я принес мазь. Обещал послать медика, но все сейчас заняты.

Тифлингесса почувствовала, как в ее руку легла маленькая баночка.

— Запомни: мазать необходимо утром, как умоешься, и вечером, перед сном, — объяснил эльф.

От запаха лекарства, исходившего от него, слезилось в глазах.

— Как остальные? — спросила девушка.

— Арум приходит в себя, но ещё не способен ни нормально говорить, ни колдовать. Янтарь без изменений. Каленгил, по словам Арадрива, все ещё не видит. Эрте немного лучше.

Говорил он ровным, безэмоциональным голосом и, кажется, валился с ног от усталости.

— Я хотела кое-что тебе рассказать, — произнесла Кьяра, — Когда упала в обморок в больничном шатре, у меня были видения. У меня никогда не бывало подобного. Скорее всего, это ничего не значит, но…

Она подробно рассказала ему о том, что увидела в лазарете. Тот внимательно выслушал, а затем произнес:

— То, что ты поведала, удивительно, но… трон… как он выглядел?

Тифлингесса задумалась, вспоминая:

— Сине-розовые кристаллы с металлическим блеском и каким-то радужным сиянием.

Эльф хмыкнул:

— Все верно, такой стоит в тронном зале Титании.

Чародейка озадаченно замолчала. Она предполагала, что ее видения могут быть просто бредовым последствием болезни.

— Я ничего не знаю про птицу, которую ты описала, — продолжил паладин, — и совершенно невероятно, что я пощадил бы кого-то, но про трон ты просто не можешь знать.

Судя по звукам, он покачал головой, и от его волос снова пахнуло больницей.

— А ведьмы могут знать про птицу? Или Зариллон с Дриманом?

Хотя последний не шибко-то общительный, мелькнуло в голове у девушки.

— Дриман не местный, — задумчиво произнес Эридан, — но Зариллон может что-то знать, да и феи могут обладать информацией… Я дам им описание, когда появится время.

В последних его словах снова сквозила усталость.

— Насчет женщины, — не унималась Кьяра. — Она может быть дорогим тебе человеком или выглядеть похожей на него…

Паладин фыркнул:

— Мои привязанности скудны. У меня черствое сердце, так что все это домыслы, но интереса ради — как она выглядела?

— Я ее почти не видела, только волосы, золотистые.

— Я встречал много женщин с золотыми волосами. Возможно, ты видела настоящие видения вперемешку с галлюцинациями, — сделал вывод эльф.

— Может быть, — задумчиво ответила тифлингесса, — но вспомните этот момент, если подобное случится на самом деле. Сердце у вас не такое черствое, как вы пытаетесь показать.

Он вздохнул:

— Хорошо. Я запомню. Скажи, если ещё что-то увидишь. Может это проделки Страны Фей, а может — возможность избежать большой беды.

Откуда-то издалека раздался голос Лиама:

— Господин, подавать завтрак?

— Почему бы и нет… — ответил эльф, а затем назидательным тоном напомнил Кьяре. — Не забудь нанести мазь.

— Да, господин, разрешите выполнять? — шутливо отозвалась она.

Послышался смешок, а затем надменный голос произнес, растягивая гласные:

— Милостиво позволяю.

Девушка направилась к умывальнику. Вчера она хорошенько исследовала шатер с помощью трости и была уверена, что помнит, где он располагался. Каково же было ее удивление, когда вместо этого она вписалась в одну из опор шатра.

— Эээ… ты не убилась? — раздался голос Эридана. — Ты так уверенно боднула этот столб…

— Вчера умывальник был здесь, я уверена, — угрюмо ответила Кьяра, ощупывая опору. — Кто-то его передвинул, — и она грязно выругалась на инфернальном.

А еще кто-то передвинул столб, подумала она, но вслух не произнесла.

— Ты промахнулась градусов на сорок пять.

Послышались шаги, и Эридан подвел тифлингессу к настоящему умывальнику. Досаде девушки не было предела, только она уверилась, что может ориентироваться самостоятельно, как в первый же день так глупо промахнулась. Кьяра умылась, нанесла мазь и закрыла глаза повязкой, сделанной из старой рубашки. После наощупь дошла до кресла. Лиам уже накрыл на стол. Витали запахи жареных яиц, хлеба и сыра. Девушка приступила к еде.

Послышался хлопок, запахло дымом и серой. Эридан распорядился:

— Возьми это. Доклад не сейчас.

— Извините, — произнес незнакомый женский голос, — но мне велено передать вам весточку. Души начали привлекать внимание, и кое-кто хотел бы пообщаться с вами.

— Я сейчас слишком занят, чтобы общаться с отбросами из Нижних Миров, — презрительно ответил паладин.

— Как пожелаете. Так и передать?

— Да, можешь добавить красочных эпитетов.

— Я всё равно обязана доставить вам это письмо, а что с ним делать сами решайте, — спокойно настаивал на своем женский голос.

— Я не читаю на языках Нижних Миров, — фыркнул Эридан.

Судя по голосу, он уже начал выходить из себя. Что-то легкое, прошелестев, упало на стол.

— Как пожелаете, — ответила женщина.

Вновь раздался хлопок.

Продолжив трапезу, Кьяра делала вид, что разговор ее не касается, хотя изнутри снедало любопытство.

— Верх неуважения — писать письма не незнакомых языках, — раздраженно произнес эльф после некоторого молчания.

Он встал, сделал несколько шагов по шатру, затем вернулся в кресло:

— Так-то лучше. В последнее время я получил столько писем, сколько не получал за последние пять лет. Скажи, Кьяра, это нормальная практика среди твоих земляков?

— Вообще-то нет, — ответила она. — Обычно дьяволы приглашают к себе на беседы, если могут, или отправляют тех, кто способен передать их волю уговорами или силой, но письма… К сожалению, не могу помочь с переводом…

Она указала пальцем на глазную повязку.

— Я сжег его, — надменно фыркнул Эридан. — Чтобы вызвать мой интерес, нужно чуть больше, чем печать в форме рук и вензеля.

Кьяра напряглась, узнав описанный символ. Печать Маммона, Лорда Жадности.

— Письмо лично от одного из Лордов Преисподней, — покачала головой она. — А вы умеете привлечь внимание.

— Надо же! — воскликнул Эридан. — Как неловко вышло. Надо было самому передать парочку эпитетов.

Тифлингесса промолчала, а про себя глубоко задумалась. В общем-то, было логично, что Маммон обратил внимание на Эйлевара. Мимо Лорда Жадности не проходит ни одной сделки с душами, и, разумеется, у него возникли закономерные вопросы, почему какой-то эльф из Страны Фей копит валюту Нижних Миров. Привлекать внимание таких крупных персон, а тем более — относиться к ним неподобающе, весьма опасно. Самоуверенность Эридана когда-нибудь сыграет с ним злую шутку, но это, конечно, не ее проблемы. Удивительно и то, что Маммон не прекратил накопительство паладина. Что ему, в таком случае, нужно от белобрысого? Сплошные вопросы.

Закончив завтрак, Эридан вернулся к своим обязанностям в лазарете. Забота об Эрте, кажется, полностью поглотила его.

После небольшой разминки, Кьяра отправилась погулять по лагерю. Погода была удивительно мягкой, почти без ветра и липкого снега. Волк весело трусил рядом и еле сдерживался, чтобы не понести девушку галопом. Лагерь пах дымом костров, похлебкой, дикими зверями. Рядом раздавались мерные металлические удары, аромат угольной пыли. Скорей всего, кузница. Со всех сторон доносились обрывки речи на эльфийском, общем и других языках, совершенно незнакомых тифлингессе.

Вернувшись в шатер, девушка вздрогнула, когда услышала неподалеку от себя голос Зариллона:

— Доброе утро, леди Кьяра. Лорд Эйлевар мельком поведал мне о том, что вы видели, но мне хотелось бы услышать подробности о птице. Мне кажется, это весьма… любопытно.

— Я плохо разглядела ее, — произнесла тифлингесса, присев на краешек стула. — Она была очень большой, черной… окруженной фиолетовой дымкой.

— Интересно, — пробормотал Зариллон, — очень.

Послышался шорох бумаг, невнятное бормотание, и, наконец, он сказал:

— Все это смутно напоминает мне одну легенду. О фениксах, убитых властелинами немертвых и поднятых, как противоположных жизни. Это только мифы. На материальном плане я не встречал свидетельств подобного. Сами фениксы — существа столь редкие, что их почти невозможно встретить. Увидеть подобное в видении — недобрый знак. Я попытался узнать что-нибудь у шиверпайнских фей, но те не обладают информацией.

После его ухода Кьяра вновь задумалась. У нее уже были подозрения, что птица — нежить, а как бороться с нежитью она хорошо представляла. Больше опасений у нее вызвал кристаллический дракон из видения. Она прекрасно знала, как биться с обычными, доводилось сталкиваться с несколькими, и их особенности она хорошо изучила.

Решив отвлечься от мыслей о грядущих битвах, девушка принялась обучать волка командам на инфернальном. Зверь вновь был невнимателен, и вскоре вовсе переключился на кусок мяса, заблаговременно оставленный Лиамом. Услышав его чавканье, девушка и сама почувствовала приступ голода.

Денщик накрыл на стол. После обеда, когда Лиам только-только убрал посуду, вновь раздался характерный хлопок. Кто-то, благоухающий серой, подошел к девушке и произнес мягким мужским голосом без тени акцента:

— Передайте лорду Эйлевару, с нашими наилучшими пожеланиями.

Кьяра почувствовала, что в руки ей положили нечто округлое. Волк зарычал со смесью злости и испуга, щелкнул зубами, но посыльного уже и след простыл. Остался лишь дьявольский аромат. Проведя по предмету руками, тифлингесса быстро смекнула, что это чья-то голова. Завернув в разорванную рубашку, положила ее в сумку. В который раз девушка мысленно посетовала, что Мыши нет рядом. Ее связь с питомцем была сильной и необъяснимой, в том числе позволяла смотреть глазами маленького создания.

Волк продолжал настороженно рычать, бродя по залу. Иногда он неосторожно задевал мебель.

— Тихо, Скаг, тихо. Они уже ушли, — попыталась успокоить его тифлингесса.

Зверь ткнулся носом в ее сумку, обнюхал и недовольно фыркнул. Кажется, запах серы пугал его. Кьяра подумала, что, пожалуй, это послание стоит доставить незамедлительно.

— Пошли, прогуляемся, — сказала она волку. — Отведи меня в лазарет, пожалуйста.

Фыркнув, тот боднул ее головой, и когда девушка уцепилась за ошейник, поволок в заданном направлении. Спустя какое-то время, остановившись, он подтолкнул ее вперед. Пахнуло бинтами и лекарствами. Девушка зашла внутрь, используя трость.

Эридан не заставил долго себя ждать:

— Кьяра, что-то случилось?

— Да, вам тут подарочек принесли, — ответила она, достав из сумки голову, замотанную в тряпки.

Паладин взял сверток, развернул материю, и вокруг раздались вздохи ужаса и отвращения.

— Бедняжка… как там тебя, не помню имени, — произнес эльф без тени жалости.

— С наилучшими пожеланиями, — прибавила Кьяра.

— Я ожидал чего-то подобного… Что тут у нас? Ещё одно письмо. На общем в этот раз.

Паладин издал отчетливый смешок.

Девушка почувствовала, что голова вновь переместилась в ее руки. Эридан некоторое время помолчал, а затем проговорил:

— Весьма настырный подход. Похоже, я не могу отказаться. Ничего не понимаю в дьяволах. Кьяра, чего мне стоит ждать?

— Того, что вами будут пытаться манипулировать, — ответила тифлингесса, — и стоит очень осторожно относиться к словам. В общих чертах.

— Я очень занят сейчас, все невовремя, — прорычал эльф со смесью злости и усталости, — они мастера подгадать неудачное время.

Завернув голову в тряпки и положив ее обратно в сумку, Кьяра направилась к выходу из лазарета. За ее спиной Эридан все еще продолжал бушевать. Свою работу она выполнила, а слушать его вопли было неинтересно. Ее и так раздражало его легкое отношение к данному вопросу, как бы снова не поругаться на этой почве.

Выйдя к Скагу, сказала ему:

— Пошли назад. Я попробую сама, а ты просто будь рядом.

Используя трость, тифлингесса попыталась дойти до шатра, но тропинки лагеря были очень оживленными. Кто-то задевал ее за плечи, отвлекал от сосредоточенного поиска пути. В итоге она в кого-то вписалась, упала и разбила нос о спрессованный снег. Скаг с рычанием бросился трепать незадачливого пешехода.

— Фу! Нельзя! — крикнула Кьяра, поднявшись на ноги.

Разнорабочий, которого он уронил, покрыл матом и волка, и тифлингессу, и погоду, и Эридана. Вдоволь наоравшись, он пошел восвояси. Возможно, с порванной штаниной.

— Я знаю, ты хочешь меня защитить, — обратилась она к волку, — но не надо так. Ладно, пошли назад. В шатёр.

Виновато заскулив, Скаг потянул ее в нужном направлении. Удручала неспособность ориентироваться в пространстве, проклятая беспомощность. Напрягала история с Маммоном.

После ужина пришел Эридан, приказав с порога:

— Лиам, сделай ванну, принеси чистую парадную одежду, зеркало.

— Ужин, господин?

— Нет.

Голос у него был злой и усталый. Кьяра поняла, что сейчас его лучше не трогать, но она и не хотела, все еще чувствовала легкое раздражение от ситуации. Пусть сам расхлебывает эту кашу с дьяволами, подумала она. Все равно не будет никого слушать. Она скрылась за своей ширмой, чтобы не мешать ему принимать ванну.

Судя по звукам, эльф долго отмывался, иногда бросал несколько слов волку, и тот стучал когтями по дереву. После того, как ванну убрали, он еще довольно долго прохаживался по шатру, шуршал одеждой, расчесывал волосы, звенел перевязью.

Раздался хлопок.

— Вы готовы? — произнес мягкий мужской голос.

В почти полной тишине испуганно взвизгнул Скаг и быстро зацокал когтями в сторону Кьяры. Ширма, отделяющая ее уголок от зала, повалилась, и девушка почувствовала волчью морду на своих коленях. Он дрожал всем телом.

Вбежал Лиам:

— Что-то случилось? Я услышал шум…

— Ничего, — ответила тифлингесса. — Скаг напугался и свалил ширму. Помоги поднять.

Вместе они восстановили порядок в зале. Самостоятельно найдя умывальник, девушка промыла глаза. К сожалению, улучшений пока не наблюдалось. Она видела только расплывчатые кружки света от масляных фонарей. Немного расстроившись, повторила процедуру с нанесением мази и накладыванием повязки. Нетерпелось вернуть зрение, но, видимо, это действительно будет долгий процесс.

Подумав немного, Кьяра сдвинула ширму в сторону, чтобы Скаг хоть частично мог поместиться в ее уголке. Вспомнив про голову в сумке, дождалась, когда Лиам окончательно выйдет из шатра, и выложила ее на стол, с той стороны, где предпочитал сидеть эльф. Можно было подкинуть ему на постель, но тогда он точно спустит с нее шкуру, а так… Обычный жест вредности.

Передвинув немного кровать, чтобы Скагу было больше места, улеглась спать. Волк лег рядом, положив голову ей на грудь. Теплая, приятная тяжесть.

Утром Кьяра подскочила от хлопка и бешеного визга. Испуганный волк, судя по всему, попытался укрыться под кроватью чародейки и не сопоставил свои размеры. Кровать опасно накренилась.

— Тихо-тихо, — зашептала девушка, поглаживая вздыбленный волчий загривок.

Зверь вроде бы успокоился, но все равно рука хорошо улавливала мелкую дрожь. Большая голова вновь легла на грудь, раздалось ворчание у самого лица тифлингессы.

— Кьяра, как мило с твоей стороны оставить это на столе, — произнес Эридан из зала.

Воздух в шатре стал гораздо теплее, и дело было отнюдь не в жаровнях. Кьяра почувствовала знакомый жар родных краев. Сильно пахло серой и чем-то затхлым.

— Вы же так и не сказали, чья голова и куда ее девать, — парировала девушка.

— Да? Голова суккуба. Могла бы ее и выкинуть. Нет, обязательно нужно положить на стол. Спасибо, что не на кровать.

Помолчав немного, потом фыркнул:

— Кошка! Точно, кошки делают подобную дрянь.

Он заходил по залу, зазвенел пряжками:

— Лиам!.. Ах, ладно, к дарклингам, буду пахнуть серой… Лиам!.. Приготовь чай.

— А была мысль и на кровать положить, — пробормотала под нос девушка, вставая с кровати.

— Ты что-то сказала?

— Нет.

— Было слишком много слов для «нет», но ладно-ладно… Скаг, дай пройти.

— Пойдем, — шепнула чародейка волку и вывела его в зал, стараясь не свернуть мебель.

— Как твои глаза? — внезапно спросил эльф.

— Вечером было без изменений, — вздохнула она.

Кьяра почувствовала, что он снимает ее повязку. Придерживая лицо ладонью, эльф аккуратно прикоснулся к векам, оттягивая их. Девушка вновь почувствовала, какие у него жесткие мозолистые руки, опять же удивительный контраст с белым дворянским личиком.

— Инфекция ещё есть, но бельма уже не такие плотные. Главное не забывай мазать.

Тифлингесса угрюмо угукнула в ответ.

— Ладно. Терпение. Зрение вернётся. Знаю, это бесит, быть… таким, но это совершенно не позволяет тебе раскидывать головы на моем столе, понятно?

Та удостоила его коротким кивком.

— Ты опять какая-то хмурая, — пробормотал он. — Злишься, что разбудил тебя? Так уже утро.

— Нет, — покачала головой девушка. — Не люблю быть не в курсе происходящего и не понимать, что происходит, только и всего. Вам, безусловно, виднее делиться информацией или нет.

После некоторого молчания, Эридан ответил:

— Просто не хочу тебя впутывать. Я затеял опасную игру с очень могущественными существами, и у меня все меньше пространства для маневров. Так что незнание может спасти тебя.

Настала очередь тифлингессы ненадолго замолчать. Подобное объяснение не приходило ей в голову.

— Это очень благородно, но маловероятно, что поможет, — наконец сказала она, а после тихо усмехнулась. — И вы ещё говорите про жестокосердие.

— У нас договор с тобой, помнишь? Я должен сохранить тебе жизнь и вернуть на Фаерун. Так что в мои планы не входит твоя смерть.

Девушка вновь коротко кивнула. Сказанное прозвучало разумно.

Эльф вздохнул:

— Поправишься, тогда ещё поглядим.

В этот момент послышались шаги, кто-то пересек порог шатра и отрапортовал:

— Господин… тут… задержали кого-то при попытке пересечь границу лагеря.

— Так допросите и убейте.

— Эээ… Просто она утверждает, что вы ее ожидаете. Она требовала доставить ее в шатер, но мы конвоировали ее на гауптвахту.

— Ничего не понимаю, — пробормотал эльф. — Секунду, я подойду и сам посмотрю. С тобой ещё потом поговорим, — сказал он Кьяре, после чего торопливо вышел из шатра, оставив девушку в легком недоумении. Кто пришел и зачем?

Глава 30

Баньши

— Завтрак, леди? — спросил Лиам. — Я принес чай, но господин уже куда-то убежал.

— Прости, — ответила она, — я сейчас тоже не хочу есть.

— Очень странно. Обычно у вас хороший аппетит. Вы не болеете?

— Нет, Лиам все в порядке, — улыбнулась она в ответ, — а вот Скаг не откажется съесть что-нибудь мясное.

Тифлингесса вспомнила, что надо бы умыться и нанести мазь. Ориентировалась в шатре она уже чуть лучше, чем раньше, и даже не вписалась ни в один из столбов. Вода в умывальнике уже успела остыть. Вымыв лицо, нанесла мазь и обновила повязку, а затем задумалась, что делать дальше. Можно было немного прогуляться.

Как раз к тому моменту, как ей в голову пришла эта мысль, она услышала голос Эридана. Он медленно приближался к шатру, эмоционально разговаривая с какой-то женщиной. Кьяре не было понятно ни слова, поскольку оба разговаривали по-эльфийски, но по тону было ясно, что они о чем-то спорили, может даже негромко ругались. Наконец, голоса прозвучали под пологом шатра. Проходя мимо девушки, паладин, осекшись на полуслове, остановился и спросил, перейдя на общий:

— Ты нанесла мазь?

Кьяра коротко кивнула в ответ, и в этот момент раздался звонкий хлопок пощечины.

— Ты со мной разговариваешь, вообще-то! — возмущенно воскликнул женский голос, все на том же общем.

На заднем фоне охнул Лиам, уронив что-то на пол, боязливо заворчал волк.

— Ещё одна такая выходка, и я сломаю твои руки, — произнес эльф.

Несмотря на грозные слова, прозвучало это без капли злобы.

— Ты стал злее, — задумчиво ответила женщина, — но я знаю, ты меня не тронешь.

Голос у нее был не такой медовый, как у Саенис, но в нем слышалась музыкальность с небольшой ноткой царственности.

Кьяра почувствовала напряжение, возникшее между этими двумя, и поспешила покинуть накалившийся шатер.

— Скаг, пойдем, погуляем, — торопливо шепнула она волку.

Выйдя на отрезвляющий мороз, пустила зверя вперед, ухватившись за петельку на ошейнике. Голову сразу наполнил поток мыслей. Эта странная, неведомо откуда возникшая женщина… О ней ли было видение? Без зрения невозможно было проверить, да и со зрением вряд ли, ведь девушка так ни не рассмотрела лица. Она даже не была уверена, человек это был, эльф или кто-то еще. Кьяра предупредила его, но дальше была бессильна. Может, именно она шпионила в лагере и оставила то письмо в робе?

Одно девушке стало совершенно очевидно: Эридан слаб перед женщинами. Можно было догадаться и раньше. Рыжая колдунья вертела им не только лишь наркотическим запахом цветов, да и эта старая знакомая, похоже, тоже знает в этом толк. Казалось бы, это был ответ на все вопросы. Можно было без труда охмурить эльфа и, пользуясь его слабостью, ловко манипулировать поведением, находясь в безопасной зоне. Кьяра вздохнула. Она не любила подобные методы. Для подобного нужна холодная расчетливая голова, а она слишком эмоциональная.

Поводок натянулся и хлестнул такой болью, что перехватило дыхание. Остановив волка, она нагнулась, чтобы отдышаться. Переведя дух, Кьяра пустила волка вдоль границы действия поводка. Такая прогулка ей вскоре наскучила, да и погода резко переменилась, ударив сильным морозом, поэтому она вернулась к шатру. Замерев у входа, услышала, что Эридан все еще вел беседу с женщиной, только теперь на общем. Тифлингесса прислушалась к словам.

— Дан! — голос дамы звучал вдохновенно. — Титания дала мне новую жизнь. Она послала меня, чтобы ты воочию это увидел. Она даст новую жизнь и тебе. Разорвет твои оковы. Конечно, за все придется пройти искупление, но затем, если ты будешь верен ей, она дарует тебе могущество. Только подумай, стать архифеей, может, регентом!

— Гладко стелешь, — ответил он с горькой усмешкой. — Я убил слишком многих из ее окружения.

— Ты знаешь, феи непостоянны, а суд их прихотлив. Я выступлю за тебя. Вот увидишь, Дан, все будет как раньше.

Паладин издал тягостный вздох:

— Я хочу как раньше, правда, хочу… Нет, не говори больше ничего. Смотрю на тебя и постоянно забываю, какая ты…

— Какая?

— Лживая. Ты лживая, Маленур. Где ты была эти семьдесят лет? Когда я сидел в тюрьме? Убивался по тебе? Дал эту чёртову клятву? Где ты была?! Появилась сейчас, потому что твоя хозяйка решила бросить мне косточку? Да?! Решила, что если нельзя силой, то можно лаской?

Сложно было описать тон его голоса. В нем были одновременно злость, печаль, сожаление и даже немного глупой надежды. Возможно, он хотел, чтобы его убедили. Женщина ответила молчанием. Эридан и сам умолк. Кьяре показалось на мгновение, что, возможно, это конец из диалога, но эльф продолжил:

— Я хочу задать один вопрос. Всего один и хочу честный ответ. Почему ты пыталась меня убить?

Наступила очередь женщине взять небольшую паузу. Затем она ответила:

— Потому что мне сказали это сделать. А разве ты ослушался бы приказа своей Владычицы?

Эридан засмеялся сухим невеселым смехом:

— А я все эти годы ломал голову… Уходи прочь. Не хочу тебя больше ни видеть, ни знать, Маленур. Ты мертва, твои кости в ледяной крипте. Радуйся своей новой жизни, пока можешь. Если увижу тебя ещё хоть раз… Пошла прочь!

Последнее он прокричал так громко и с такой злостью, что Скаг испуганно заскулил. Послышался топот ног. Кто-то выбежал из шатра, чуть не сбив Кьяру. Длинные волосы с запахом сладких цветов хлестнули по лицу тифлингессы.

Паладин крикнул, до уха тифлингессы донесся треск дерева, стук, по шатру словно разлетелся град легких предметов, звучно ударяющихся по настилу. Что-то звонко разбилось об пол.

— Скаг, какой ты трусливый, — укоризненно прошептала Кьяра.

Она попыталась обойти беснующегося эльфа, воспользовавшись всеми ресурсами ловкости, а перепуганный волк пушистым тараном подталкивал ее сзади. Наконец она достигла своего уголка. Шум ломающейся мебели стоял еще довольно долго. Все это время зверь жался к девушке, словно трусливый маленький щенок.

— Не бойся, милый, — успокаивала его Кьяра, а сама допивала вино из бурдюка.

Ну и истеричная же он особа, подумала девушка. С другой стороны, отсутствие сна и напряжение последних дней истончили его нервы, и вот результат: двухметровая огненная буря.

Наконец, все стихло. Или у него пропал запал, или мебель закончилась.

— Лиам, мне нужен новый стол, — произнес он успокоившимся голосом, — и кресла. Эти мне перестали нравиться. Хорошо, если будут покрепче старых.

Раздался слабый писк. Лиам был напуган не меньше, чем Скаг.

— Если что, меня сегодня ни для кого нет. А где я, ты не знаешь.

В его голосе послышалась целая бездна усталости.

— Да, господин. Вы уходите?

— Нет, — ответил Эридан. — Мне надо отдохнуть, но пусть меня не беспокоят.

Эльф ушел в свою комнату, раздался звук ширмы, а Лиам принялся убирать обломки.

— Мы с тобой сегодня как мыши, — шепнула Кьяра волку. — Посидим тихо, а потом выйдем в зал.

Они просидели так до обеда. Затем тифлингесса выбралась в зал. В нем стало просторней, и немудрено — пропал стол и кресла. Скаг заскулил, как трусливый зайчишка. У Кьяры появилась идея наведаться к эльфам.

— Пойдем, попробуем порвать поводок. Может, получится, — тихо сказала она волку. — Веди в казармы гвардейцев.

Скаг долго водил ее по лагерю, эльфы расположились довольно далеко. Поводок вновь одарил букетом боли, но на этот раз терпеть ее было проще.

— Птичка соскучилась по вниманию! — воскликнул знакомый голос.

Задар. Значит дошла, подумала девушка.

— Что, Кьяра пришла? — проговорил Каленгил где-то неподалеку. — Какими судьбами в наш скромный мужской мир?

Какой же звонкий у него голос, подумала она. Жаль, что в ухе кто-то действительно свил гнездо. Откуда-то издалека послышались голоса еще нескольких эльфов.

— Позволь проводить, — мурлыкнул Задар и, не дожидаясь разрешения, бесцеремонно приобнял девушку за талию.

Скаг злобно заворчал.

— Задар, ты бы поаккуратней, — фыркнула она, — а то Скаг что-нибудь тебе откусит. Это мне лорд Эйлевар велел вас не убивать, а волку никто этого не говорил, — и она одарила красноволосого обворожительной улыбкой, демонстрирую все свои острые клыки.

Тот нисколько не смутился.

— Волков бояться — девчонок не лапать, — беззаботно произнес он, не убирая шаловливой руки.

Волк зарычал, раздался вскрик, и рука-таки пропала с талии.

— Кажется, Задар больше никого не будет лапать, — фыркнул кто-то.

— Да ладно руки, — вздохнул другой эльф. — Главное, чтобы чего другого не оттяпали, иначе смысл жизни Задара самоистребится.

Этот голос был Кьяре смутно знаком. Кажется, это аметистовый, Меллот. После его реплики раздался залп смешков. Тифлингесса повернула голову в ту сторону, откуда слышала Каленгила:

— Стало любопытно, как у тебя успехи. Ну и от компании не откажусь.

— Я вижу цветные пятна, — радостно поделился зеленый, — но в остальном я как утёнок хожу с Арадривом. Он так устал от меня, что свалил на дополнительное дежурство. А ты как?

— У меня примерно также, кроме цветных пятен, — вздохнула девушка, — но у тебя тут и цветных больше.

Затем она обратилась к волку:

— Скаг, будь паинькой, я скажу, когда надо кому-нибудь что-то отгрызть.

Зверь, прекратил рычать, и раздался облегченный вздох эльфа. Вероятно, Задара.

Сказав про отгрызть, Кьяра почувствовала приступ голода.

— У вас уже был обед? — поинтересовалась она. — Так получилось, что мы с волком еще не ели.

— Мы как раз собирались пойти в столовую, — воскликнул Каленгил. — Пойдем с нами. Еды у нас много, даже волку хватит.

— Волк уже перекусил мной, — фыркнул красноволосый. — Что за ревнивый зверь!

— Не перекусил, так, на зубок попробовал, — ответила чародейка. — Скаг, не слушай его, ты отличный волк.

Она была не против поесть в компании гвардейцев. От их веселья и беззаботности на душе становилось чуть легче. Они отвели ее в столовую, усадили на скамью, дали тарелку с едой и кружку, до краев наполненную вином. Кьяра немного пригубила. Вино было хорошим, да и тушеное мясо было вкусным. Вновь послышалось рычание Скага, но об пол что-то металлически звякнуло, рык оборвался и превратился в сосредоточенное чавканье.

После очередной ложки мясного рагу, она сказала:

— А вкусно вас кормят, гораздо лучше, чем больничная еда.

— Я вот и заскучал по еде в лазарете, — мечтательно протянул зеленый. — Ты не слышала, как там Арум, Янтарь и Эрта? После снятия карантина я только и делаю, что топчусь вокруг казармы.

— Вчера спрашивала, толком без изменений, хотя чуток лучше, чем раньше. А сегодня не было возможности поинтересоваться, сама не знаю.

— Что ж, — вздохнул зеленый, — надеюсь, все мы скоро поправимся.

— Говорят, что без зрения обостряются все прочие чувства, — вновь завел свою песню Задар, — не хочешь проверить?

Раздался взрыв смеха.

— Уже проверила, врут, — серьезно ответила она.

— Не может быть, — удивился Задар. — Наверное, ты не все пробовала.

Его настойчивость была похвальной, но как объяснить ему, что он совсем не в ее вкусе, задумалась Кьяра.

— Задар, ты уже достал, — не выдержал Меллот, — надо сбагрить тебя дриадам!

Не удержавшись, девушка рассмеялась в голос.

— Ну нет, я не глупец какой! — возмутился красный.

— Конечно нет, — возразил один из эльфов, голос у него был хитрый и насмешливый. — Ты напыщенный красный индюк, которому не посчастливилось жить с благородными орлами.

Эльфы залились смехом, Кьяра улыбнулась.

— Кстати, — сказала она зеленому, — тут нам никто не запретит поиграть.

— Точно! — воскликнул тот.

Послышался глухой стук дерева, звон случайно задетых струн. Эльфы сразу зашикали на него, но зеленый ничуть не смутился. Некоторое время он настраивался, а затем заиграла веселая, но несложная мелодия. Кьяра достала дудочку. Подстроившись под мелодию, присоединилась к игре эльфа. Периодически она опрокидывала в себя немного вина, а оно все не кончалось. Видимо, эльфы заботливо подливали ей.

Каленгил начал напевать:.

Жил на свете эльф Задар,

У него был странный дар -

Мог достать кого угодно…

Он осекся:

— Джи, как дальше срифмовать?

Он перебрал струнами и вновь рассмеялся.

— Протестую! — возмутился красный. — Поешь обо мне, так пой обо всех моих талантах. А моя настойчивость — далеко не единственный.

— Какой из? — насмешливо переспросил Каленгил. — Замечательный талант — быть отшитым абсолютно всеми женщинами лагеря!

Поднялся шум. Эльфы, словно стайка птичек, перебивали друг друга, сбивались то на эльфийский, то на взрывы смеха. Неужели, они способны грустить? — подумалось Кьяре. Сейчас ей было очень комфортно, она расслабилась и получала удовольствие от общения. Хотелось напиться и на время забыть абсолютно обо всем, но вино было хоть и вкусное, но некрепкое, а ее организм отлично умел бороться с опьянением.

Задар куда-то ушел. Может быть, обиделся на подколки, но Кьяра сомневалась. К трапезе присоединилось еще несколько эльфов.

— Здравствуй, Кьяра, — произнес Элледин. — Давно не общались.

— Рада тебя слышать, — с улыбкой ответила она.

— Как ты? Узнал от Каленгила, что ты тоже заболела слепотой… Очень жаль. Надеюсь, лекарство быстро вылечит вас.

— Я тоже надеюсь, — вздохнула девушка, — но пока я словно слепой котенок. Волк везде меня водит.

— Про волка здорово придумано, — с улыбкой в голосе произнес блондин. — Зато ты отдыхаешь от работы. У нас вот работы меньше не становится, — прозвучал вздох усталости, — и чем дальше, тем меньше я верю своим глазам…

— Почему? — полюбопытствовала тифлингесса.

— Я видел много всякого. Восставших из мертвых спустя много лет — никогда. А ты встречала такое?

— Не доводилось, — удивленно ответила она.

Его голос приблизился:

— Все это не к добру. Эридан у себя? Надо бы поговорить с ним.

— Он убежал куда-то по делам, — поспешила соврать Кьяра. — Сказал, что его целый день не будет.

— Надо же, я думал… — на секунду смутился Элледин. — Хотя кто поймет этих благородных особ. Можешь передать ему, что мне надо с ним поговорить? Не хочу, чтобы он сделал что-нибудь необдуманное.

— Передам, когда увижу. Только, ты думаешь, он будет слушать?

— Выбора у меня нет, — мрачным тоном произнес золотистый. — Не важно, что наплела ему эта баньши[52], главное, чтобы он включил здравомыслие.

Последнее он сказал тихо, почти шепотом.

— О нет, только не баньши, — пробормотала Кьяра.

Она вспомнила свою встречу с этим умертвием, и от ужаса тело покрылось гусиной кожей.

— Боишься баньши? Доводилось встречаться?

— Доводилось. Неприятные твари.

— Согласен, — ответил Элледин, — к счастью, они прикованы к своим могилам[53]. Тут же иной случай.

Вздохнув, он прервался на глоток вина. Кьяра отметила, что голос у него усталый и невеселый. Она познакомилась еще с двумя эльфами из гвардии. У Лафуса голос был с легкой хитринкой, а у Лаемара наоборот звучал, как у открытого и честного человека.

— Мне нравятся другие миры, — поделился Корлиан, — правда, посетить их не получается. Приходится утешаться книгами. Кьяра, расскажи о своей родине?

— Моя родина — не очень гостеприимное место, тебе там точно не понравится, — ответила тифлингесса. — Более того — тебе туда совсем не надо.

— Кор все о книжках, — фыркнул Лафус. — Иногда просыпаюсь от того, что он шуршит своими бумажками. Видимо, пишет мемуары. Так и назовет: «Воспоминания Черного Заучки».

— Я хотя бы умею читать, — фыркнул черноволосый.

— А я — обращаться с ножом, — усмехнулся Лафус. — Давай проверим, один на один, книга против ножа?

Корлиан пробормотал что-то неразборчивое, а Лафус уже переключился на тифлингессу:

— А ты умеешь обращаться с ножом?

— Только если надо нарезать мясо, — насмешливо ответила девушка. — Для всего остального у меня есть магия. Мериться со мной силой не советую. Нож вплавится тебе в ладонь, а мне отвечать перед лордом за испорченного гвардейца.

Тот в ответ залился смехом.

— Книги, ножи, — подключился к разговору Лаемар. — Мы же все-таки с девушкой разговариваем! Возможно даже с леди. Кьяра, ты умеешь танцевать?

Та прыснула в ответ:

— Знаешь, ты очень сильно промахнулся. Даже ножи мне ближе, чем танцы.

Какое-то время она провела при дворе, но так и не удосужилась научиться. Что за глупое занятие — танцы. Какая же скучная у богатых жизнь.

Каленгил продолжал петь и играть, эльфы шумели, периодически шутили и что-то спрашивали у Кьяры. Та и сама весело отшучивалась, но чувствовала, что уже начинает уставать. Какие же они все-таки громкие.

Наконец, большинство эльфов разошлось по своим делам, остались лишь Каленгил, Элледин и Лаемар. Последние двое собрались немного отдохнуть.

— Еще хоть один громкий, нестройный звук, Гил, и будешь ночевать с волками, — пригрозил золотистый.

— Какие вы злые, — буркнул зеленый.

Для Кьяры это был сигнал, что пора и ей идти восвояси. Кроме того появилась мысль заглянуть в лазарет, узнать, как там Эрта и драконорожденные. Попрощавшись с эльфами, она направила волка именно туда.

Дойдя до лазарета, Кьяра сразу же услышала знакомый голос. Арум!

— Да? Вам помочь? — спросил незнакомец на входе.

— Я бы хотела навестить Арума.

Взяв за руку, ее повели куда-то внутрь.

— Арум, к вам посетитель.

— Кьяра! Рад тебя видеть, — голос драконида прозвучал прямо напротив нее. — Я слышал, что случилось, но рад, что ты передвигаешься по лагерю самостоятельно.

— Я тоже рада, что ты пришел в себя, — улыбнулась тифлингесса. — Ну, мне выдали моего волка и сделали из него поводыря. Он очень умный.

— Я давно пришел в себя, но все еще путаюсь мыслями… — пожаловался драколюд. — Колдовать вообще не могу, не получается… Но Янтарю досталось больше. Он совсем не может говорить осмысленно. Как будто мы местами поменялись, и теперь старший брат — я.

Девушка услышала его беззлобный смешок.

— Хотя бы уже реагирует, — сказала она. — Вы тогда вообще не реагировали ни на что.

— Это воспаление разума, — объяснил Арум. — Неприятная болезнь. Честно говоря, это первый раз, когда я вообще чем-то болею.

— Понимаю, сама такая. А Эрта как?

— Сегодня плохо, — очень серьезным тоном проговорил жрец, — и Эридан запропастился очень неудачно.

— Если встречу, что передать? — грустно спросила девушка.

— Чтобы он вернулся в лазарет. Он сейчас единственный, кто способен на возрождение. Я ничего не могу, Янтарь и подавно. Понимаю, у него помимо этого много дел, но я знаю, что Эрта важна для него.

— Настолько плохо?

— Да. Ей было лучше, когда он ушел, но за ночь ее силы истощились.

— Хотя бы ты идёшь на поправку, — грустно вздохнула Кьяра. — Это уже что-то. Ладно, не буду тебя больше отвлекать.

— Ты тоже поправляйся, — ответил Арум.

— Стараюсь, — тихо сказала она на прощание.

Шепнув волку, чтобы довел ее до шатра, погрузилась в грустные мысли о состоянии Эрты.

Там она наткнулась на новый стол, овальный по форме.

— Надеюсь, больше тебя не будут пугать, — произнесла Кьяра, наглаживая мех волка. — Хорошо прогулялись, спасибо.

Скаг, радостный от похвалы, облизал ее лицо, да так активно, что тифлингессе пришлось придержать повязку. Она посмотрела на ширму, отделяющую комнату Эридана. Нужно было его разбудить, но он был очень злым, усталым и расстроенным, когда укладывался. Кто знает, как он поведет себя, если не успеет как следует отдохнуть. Кьяра подошла к ширме чуть ближе. Отчетливо ощущался запах серы, битого камня и затхлого болота, который принес эльф сегодня утром. Слышалось его спокойное дыхание. Покрутившись еще немного вокруг ширмы, все-таки не решилась разбудить. Села на кресло в основном зале.

По полу зацокали когти, волк начал что-то шумно обнюхивать и катать по полу. В шатер вошел Лиам.

— Не желаете ли чаю? — спросил он.

— Не откажусь, — ответила Кьяра. — Лиам, а что там нашел волк?

— Наверное, какой-то очередной обломок. Пришлось довольно много убрать.

Он сделал несколько шагов в сторону Скага.

— А, нет, какой-то футляр.

Тифлингесса поспешила отобрать у волка странный предмет. Наощупь это была маленькая картонная коробочка квадратной формы. Девушка потрясла ее, и внутри отчетливо послышался стук о стенки. Какой-то маленький предмет. Она убрала это в сумку.

— Лиам, скажи, сколько примерно времени прошло с момента, как я ушла? — спросила она. — Он ел что-нибудь?

Она кивнула в сторону ширмы.

— Часа два, точно не скажу, был занят, — ответил денщик, наливая чай. — Он как ушел к себе, так и не выходил. Я устал уже всех от шатра разворачивать.

— Догадываюсь. Ещё часа два нужно дать ему отдохнуть, потом попробую разбудить.

— Он просил его не беспокоить, — осторожно напомнил Лиам. — Может разозлиться на вас.

— Знаю. Я уже привыкла, — с грустью ответила Кьяра. — Лиам, если есть возможность, приготовь ту траву, которая ему так понравилась… Может это его немного порадует.

— Папоротник? Хорошая идея, займусь этим сейчас же и постараюсь успеть.

Он оставил на столе ароматные лепешки, вазочку плодового конфитюра и отправился на кухню. Быстро выпив чай и поев, девушка отправила волка дежурить в лазарет на тот случай, если с Эртой все-таки что-нибудь случится. Кьяра попыталась простыми словами объяснить, что от него требовалось: прибежать в шатер, если услышит, что Эрте плохо. Девушка очень надеялась, что зверь все-таки понял ее. Он убежал, а Кьяра села на пороге шатра, чтобы разворачивать любых посетителей. Было удивительно тихо.

Через некоторое время она услышала шаги в шатре и облегченно вздохнула. Будить не потребовалось. Зайдя внутрь, девушка услышала, как эльф ходит по залу, плещет водой в умывальнике.

— Эридан, я отобрала у волка какой-то футляр, — произнесла она. — Наверное, это твое. Я не открывала, но позволь сделать это вместо тебя.

Тифлингесса достала из сумки коробочку.

— Футляр? — удивленно спросил он. — Ничего не храню в футлярах. Покажи.

Девушка самостоятельно приоткрыла крышку и протянула эльфу, чтобы тот хорошенько разглядел предмет. Открывая, напряглась, ожидая ловушек, но все обошлось.

— Да, это мне, — сказал Эридан, взяв футляр из рук девушки.

— Напоминание из прошлого?

— Нет. Это из Нижнего Мира.

На лице Кьяры отразилось удивление.

— Интересно, что же тебе такого могли вручить? — полюбопытствовала она.

— Ничего хорошего, — устало ответил эльф, — но это никому, кроме меня, трогать нельзя. Так что хорошо, что не прикасалась.

Паладин зашипел от боли. Чародейка хотела поинтересоваться, что это все-таки за предмет и почему ему больно, но сдержалась.

— Элледин, хотел с тобой поговорить, — сказала она вместо этого.

— Я знаю, о чем… Догадываюсь… но если увидишь его, скажи, чтобы не волновался. Я прогнал ее и не буду вести с ней никаких дел.

— Арум очень ждёт тебя в лазарете, он по-прежнему не может колдовать. Янтарь не разговаривает. Эрта ослабла, но если срочно понадобится возрождение, прибежит Скаг.

Повисло тягостное молчание. Кьяра физически почувствовала напряжение, передавшееся от эльфа.

— Лиам готовит ваш любимый папоротник, — поспешила она разрядить обстановку, — уже скоро должен быть готов. Пока можно не торопиться, но, к сожалению, без тебя в лазарете действительно не обойтись.

— Не ожидал такого внимания.

В голосе Эридана отчетливо послышалась улыбка. Кажется, пронесло, и над тучками показалось солнце.

— Ты тоже не железный, — пожала плечами тифлингесса, — хоть так порадовать тебя.

— Ты бываешь удивительно доброй, — произнес он необычайно бархатистым голосом.

Кьяра почувствовала, как он провел ладонью по ее волосам, а затем по плечу, и вздрогнула от неожиданности.

Эльф отдернул руку:

— Извини. Напугал тебя.

— Немного, — пробормотала тифлингесса, почувствовав, как к ее щекам прилила кровь.

— Иногда я могу быть доброй, — произнесла она, — а иногда — очень злой и вредной, но обещаю быть честной.

Девушка почувствовала его ладонь на своей щеке. Твердые пальцы слегка коснулись кожи, словно не желая повредить ее.

— Сложно хранить такие обещания… — очень тихо произнес Эридан.

— Как и вам. Это не лучшая идея сейчас.

Тифлингесса отступила на шаг, и рука исчезла с ее щеки.

Немного помедлив, эльф молчаливо отошел в сторону стола. Скрипнуло отодвигаемое кресло.

— Если кто-то придет к шатру, вас также ни для кого нет? — поинтересовалась Кьяра.

Паладин немного подумал.

— Пусть приходят, — сказал он, — я отдохнул и снова могу работать.

Сдержанно кивнув, тифлингесса вышла на улицу, чтобы распорядиться о еде. Через несколько минут Лиам начал накрывать на стол. По шатру разнеслись сладостные ароматы. Девушка была сыта. Она поспешила скрыться за своей ширмой.

Прилегла на кровать, и разум сразу заполонили мысли. Почему я его остановила? — подумала она. Он сам потянулся к ней. Достаточно было одного движения, одного жеста или слова с ее стороны, и можно было упаковывать. Покоренный зверь все еще опасен, но, в отличие от дикого, управляем. Наверное, и правда решила быть честной.

Наслаждаясь вкусом папоротника, Эридан и сам думал о том, что произошло. Забота была очень приятной, особенно сейчас, когда усталость и напряжение накопились, словно снежный ком, но дело было далеко не в ней. Услышав от Кьяры обещание быть честной, он растаял, потому что это было именно то, чего он желал. Даже если это был секундный самообман.

После еды он немного потренировался с мечом, затем пришел Неоир подогнать его новые доспехи. До Кьяры доносились разговоры на эльфийском, звяканье брони, иногда — брань Эридана. Кажется, приходило несколько людей. Разговоры. Шаги.

Спустя какое-то время Кьяра решила проведать Арума и Скага. Проскользнув мимо Эридана, обернулась лютоволком и поспешила к лазарету, ориентируясь на запах, что получилось у нее почти без проблем. Пару раз она сталкивалась с препятствиями, но обошлось без крупных происшествий. У входа шатер она приняла прежний облик. Скаг кинулся радостно встречать ее. Похвалив питомца, девушка вошла под полог.

В лазарете слышалась суета, беготня и множество голосов. Спустя несколько секунд дезориентации она услышала голос Арума:

— Кажется, у нас сейчас наступит ситуация, когда Эридан сильно понадобится.

— Поясни, чтобы было проще его уговорить.

— Скажи, что это Эрта, и никаких уговоров не потребуется!

Услышав это тифлингессе без промедления метнулась к выходу, запрыгнула на волка, скомандовав:

— Скаг, надо в шатёр. Быстро.

Волк мгновенно рванул вперед, вздымая лапами комки снега. Он замер у входа, девушка вбежала внутрь. Она услышала, как Эридан осекся на полуслове. Видимо, с кем-то разговаривал.

— Господин, простите, что вторгаюсь в вашу беседу, — быстро проговорила Кьяра. — Вы очень нужны.

— Да? В лазарете?

Девушка коротко кивнула. Этого оказалось достаточно, чтобы паладин сорвался с места, пронесся мимо нее и выбежал из шатра. Кьяра вздохнула с облегчением. Разговор был недолгим, он быстро добежит и, разумеется, успеет. Все будет хорошо.

Подойдя к палатке Лиама, тифлингесса попросила у него еды для волка. Денщик куда-то удалился, но через несколько минут приволок что-то увесистое. Волк радостно приступил к трапезе.

— Спасибо, Лиам, — улыбнулась она, — у тебя теперь забот, не о двух, а о трёх привередах, хотя ему угодить проще всего.

— Привереда тут только один, — тихо ответил денщик, и Кьяра не сдержала еще одной улыбки.

— Скаг, потом возвращайся в шатёр, спать. А может ещё прогуляемся, — обратилась она к волку, и пошла к себе.

Войдя, осторожно прислушалась. Ей показалось, что эльф с кем-то разговаривал, но сейчас в шатре было пусто. Затем она вспомнила о камнях послания, через которые Эридан мог общаться с кем-то, кто далеко от него. Спустя еще несколько минут напряженной ходьбы по шатру, тифлингесса, наконец, расслабилась. Сделала небольшую разминку, чтобы разогреть тело и пальцы. Когда пришел волк, то снова принялась учить его командам на инфернальном. На этот раз у нее наметился прогресс. Скаг усвоил, что не надо нападать без команды, и как повалить и прижать противника. На этом она решила пока закончить с дрессурой.

Достав дудочку, Кьяра немного поразвлекала себя игрой. Услышав музыку, волк разыгрался и вновь повалил ее ширму. В шутку поругав его и получив порцию волчих поцелуев, после веселой кутерьмы на полу, все-таки подняла злополучную ширму.

Шло время. Эльф не возвращался, и тифлингесса пришла к выводу, что не стоит ждать его до утра. Ей самой уже сильно хотелось спать. Умывшись, девушка с радостью обнаружила, что видит размытые пятна. Все-таки лекарство работало, хоть и очень медленно. Она нанесла мазь и решила не заматывать глаза повязкой. Пятна гораздо лучше полной темноты. Девушка забылась сном.

Глава 31

Нежность Ледяной Девы

Невероятный, пронизывающий до костей холод разбудил Кьяру. С трудом приоткрыв глаза, она окунулась в расплывчатый сине-черный мрак. Воздух в шатре был леденяще острым, словно зима пробралась внутрь. Пурга потушила все жаровни, мелькнуло в ее сонной голове. Изо рта вырвалось облачко пара. Тифлингесса ощутила странное давление, которое переросло в ноющую, а затем уже полыхающую боль. Девушка сделала судорожный вдох, и ее горло поранили крошечные ледяные частички. Иглы холода проникли под веки, глаза обожгло. Скаг зашелся отчаянным скулением. Отовсюду слышался зловещий треск. Как больно! Пронзительная резь в ступнях и ладонях. Кьяра дернулась и поняла вдруг, что вморожена в цельную глыбу льда.

— Что происходит? — прошипела она, но губы шевелились очень неохотно.

Слова прозвучали невнятным полустоном.

Волк продолжал выть и скрести пол когтями, словно пытаясь встать.

— Скаг, позови кого-нибудь на помощь, — попыталась сказать она, но слова опять не складывались.

Раздался громкий треск, а после звук отряхивания. Ледяные частицы разлетелись во все стороны, одна задела лицо тифлингессы, но занемевшая кожа не почувствовала боли. Кьяра ощутила, что Скаг пытается сломать ее ледяную скорлупу, но она была слишком толстой и не желала поддаваться.

— Приведи кого-нибудь, — тихо попросила девушка.

Когти быстро застучали по полу в направлении выхода из шатра. Все хорошо, успокоила себя Кьяра, он обязательно кого-нибудь приведет, он очень умный волк. Сама она попыталась сосредоточиться, чтобы не потерять сознание от боли и холода.

Через несколько секунд в шатре послышались шаги. Кто-то подошел к кровати девушки, гремя амуницией.

— Я попытаюсь сломать вашу льдину, постарайтесь не двигаться, — сказал незнакомый мужской голос.

Кьяра услышала звук обнажившейся стали, свист меча и глухой удар по сковавшей ее глыбе. Лед трещал, крошился и медленно поддавался под ударами. Наконец тифлингесса почувствовала, что крупные куски ее ловушки начали расходиться в разные стороны. Латная перчатка обхватила ее кисть и с силой подняла с кровати. Занемевшие ноги с трудом держали девушку. Одежда, в которой та спала, стала твердой от холода, а острое крошево обломков впивалось в обнаженные ступни.

— Спасибо, — выдохнула она непослушными губами.

— Не за что, — ответил незнакомец. — Вы знаете, что это было?

— Нет, — хмуро буркнула та, — но очень хочу выяснить. Можешь зажечь жаровни?

— Нет, они покрыты льдом. Словно кто-то обратил огонь в лед.

Она почувствовала теплый бок Скага, и ее обожгло жаром волчьего меха. Это немного взбодрило. Немного пошарив руками, тифлингесса наткнулась на свой зимний костюм, быстро накинула на себя, а сверху — меховой плащ. В голове начала складываться картина. Без сомнений, такое могла устроить только Аурил. Очевидно, она была очень недовольна паладином.

— Скаг, проводи меня до лазарета, — громко скомандовала она волку.

— Не рекомендую выходить, — вставил слово незнакомец, — там… ледяной ад. Из земли торчат пики, острые, как сталь.

— Везде? По всему лагерю или какая-то область?

— Не знаю, — признался он, — я охранял шатер, когда это произошло, и видел только то, что вокруг него.

Все представилось в еще худшем свете.

— Скажи, как тебя зовут? — спросила Кьяра.

— Дрейк.

Девушка не удержалась от нервного смешка, а внутренне напряглась:

— Забавное имя. Драконья собака[54].

— Мне это уже говорили.

— А ты не видишь здесь трость? — тифлингесса начала озираться по сторонам, словно в попытках разглядеть свою фокусировку.

— Эта?

Девушка почувствовала, как ее ладонь легла на полированное навершие, и магический предмет отозвался мелкой вибрацией. Так ей было спокойнее, а то неизвестно откуда взявшийся стражник с именем собачек культа Тиамат… Она нажила тогда много врагов, и далеко не всех последователей удалось уничтожить. И кстати… Куда подевались гвардейцы? Кьяра прогнала эту мысль. У него была возможность убить её, пока она была вморожена в льдину. Это просто совпадение.

— Да, спасибо. Мне все-таки надо выйти, — пробормотала она.

В голове вспыхнула искра осознания.

— Бездна, Лиам! — воскликнула Кьяра. — Помоги, Дрейк, тут, скорее всего, ещё один вмороженный!

Она выбежала из шатра в сторону палатки Лиама. Здесь ей не требовался волк, тент был совсем рядом. Бегущий следом Дрейк протестующе закричал, но девушка не обратила на его крик никакого внимания.

Выскочив из-под полога, тифлингесса сделал несколько шагов и охнула — что-то острое воткнулось ей прямо в бедро, чудом не задев артерию. Ледяное лезвие хрустнуло, отломившись от чего-то большого. Она зарычала от боли. Сильные руки Дрейка втащили ее обратно в шатер.

— Леди, я предупреждал!

— Там человек, которому нужна помощь, — ответила Кьяра, змеей извернувшись из его объятий.

Она вновь вышла из шатра, но на этот раз двигаясь очень медленно, ощупывая руками и тростью иглы вокруг себя. Споткнувшись на очередном сломанном зубце, качнулась, чудом удержав равновесие. Протянув руку вперед, она почувствовала огромную толстую сосульку, нацеленную ей в живот. Еще немного, и ее бы нанизало на эту пику. Внутренности девушки похолодели от ужаса.

— Аккуратно вернитесь по своим следам, — сказал ей Дрейк. — Я расчищу вам путь.

Испуганная чародейка не стала спорить. Медленно попятившись, вновь ступила под полог. Еще немного, и она бы умерла. От этого волосы на затылке вставали дыбом.

Солдат вышел вперед. Послышался хруст ледяного крошева, металлической звон, глухой звук пинков окованными сталью сапогами. Это было дольше, чем хотелось бы Кьяре, но зато гораздо безопасней. Вернувшись, Дрейк повел ее за руку по образовавшейся тропе. Осколки впивались в ступни, словно битое стекло, но мороз снизил чувствительность ног. Наконец, они с солдатом шагнули под полог крошечной палатки денщика.

— Дрейк, что ты видишь? — спросила она.

— Все покрыто льдом… — ответил солдат. — Я вижу человека. Эй, ты живой?

— Спасите… — взмолился слабый голос Лиама.

— Дрейк, помоги ему, пожалуйста, — попросила Кьяра, — я боюсь сделать хуже.

Солдат разрубил глыбу льда, сковавшую денщика.

— Спасибо… как же холодно, — пожаловался Лиам дрожащим голосом.

— Надо как-то развести огонь, иначе нам конец, — пробормотал Дрейк.

— Уголь покрылся льдом, дерево тоже, — посетовал денщик.

— Тогда надо двигаться. Особенно тебе, хомяк. Давай, шевелись!

Лиам возмущенно заверещал, но его перебил вопрос солдата:

— Леди, ещё кого-то нужно спасти?

— В ближайшем радиусе нет, — вздохнула она. — Давайте перейдем в шатёр.

Что же там происходит в лазарете? — с тревогой думала тифлингесса.

Они аккуратно вернулись обратно. В шатре было все так же пронзительно холодно. Дрейк был прав, без огня им не пережить эту ночь. Нужно было хотя бы попытаться растопить лед в жаровнях с помощью магии. Был большой риск спалить шатер к бесам, но даже в этом случае было хотя бы тепло!

Целиться в черные пятна в темноте — то еще наказание, даже если эти предметы буквально у тебя под носом. После некоторых раздумий девушка все-таки решилась. В ее ладони зажегся крошечный огонек, она швырнула его в ближайшую жаровню. Девушку окутал огненный ореол, даря долгожданное тепло. Залп достиг цели, лед начал таять с треском и шипением. Тифлингесса подошла ко второй жаровне, и огненное покрывало растопило лед и в ней. Вскоре девушка почувствовала неприятное покалывание в ступнях и ладонях — к ним возвращалась чувствительность.

Они большие мальчики, разведут огонь и без меня, подумала Кьяра, когда жаровни окончательно оттаяли. А ей нужно было в лазарет, узнать, что же все-таки происходит. Она сделала шаг за пределы шатра.

— Куда вы? — воскликнул Дрейк, но Кьяра, обернувшись летучей мышью, уже взвилась в морозный воздух.

Крылышки и тельце зверька сразу свело судорогами, поэтому полет ее был несколько рваным. Особые чувства мыши позволяли ориентироваться в пространстве даже в полной темноте. Отовсюду слышался гул. Лагерь был похож на потревоженный улей. Чувствовались запахи страха.

Долетев до лазарета, она приняла свой облик, погрузившись в мир пятен. Внутри совершенно точно горел огонь. Она хорошо различала неровный свет. Множество движущихся фигур сбило ее с толку. Словно весь лагерь внезапно решил потолкаться в этом шатре. Девушка двинулась вглубь, надеясь увидеть красный ореол паладина. Никто не обращал на нее внимание. Она поймала за рукав фигуру, проходившую мимо:

— Где Арум или Эридан?

— Пустите, — ответил очень слабый голос, — я строитель, я ничего не знаю… как больно…

Тифлингесса отпустила пошатывающуюся фигуру, на руке осталось что-то мокрое. Понюхав, поняла, что это кровь. Лазарет наполнен ранеными.

Кто-то схватил ее за плечи. Кьяра инстинктивно дернулась, но почувствовав чешуйчатые лапы, успокоилась.

— Арум, что происходит? Эридан здесь?

— Да, он здесь, но тебе лучше уйти… Это безумие, полное безумие…

Голос драколюда был убитым. Кажется, он сам был немного в прострации.

— Я заметила, не каждый день просыпаешься вмороженной в глыбу льда, — ответила тифлингесса, все еще оглядываясь по сторонам в поисках красного ореола.

— Да… — проговорил драколюд. — А сюда она пришла сама. Пришла сама… заморозила все. Ее голос все ещё звучит у меня в голове. Значит, она заморозила весь лагерь…

— Кто? Аурил?

— Да.

Она почти не надеялась на другой ответ. Все итак говорило о вмешательстве богини, но личный визит придал произошедшему зловещие оттенки.

— Отведи меня к Эридану, пожалуйста, — попросила Кьяра.

Тифлингесса не знала, что произошло, но, возможно, паладину нужна была ее помощь.

— Нет, — возразил драконид. — Сейчас ты от него ничего не добьешься.

— А это мы посмотрим, — упрямо стояла на своем девушка.

— Ты не понимаешь! — пальцы на плечах Кьяры сжались сильней. — Тебе лучше его не трогать сейчас.

Зарычав, тифлингесса стряхнула его руки с плеч. Как же сейчас она сожалела о своей беспомощности.

— Кьяра! — голос Арума, и без того громкий и объемный словно звон огромного колокола, загремел вдруг с большей силой.

Развернувшись, чародейка пошла к выходу. Находу, она обернулась и кинула в сторону жреца:

— Чтоб тебя Тиамат забрала! Когда надо было, вы были не такие настойчивые!

— Она убила слишком многих сегодня! — крикнул он с гневом. — Уходи отсюда! Сиди в шатре и не высовывайся!

Кьяра только дернула хвостом. Ее разрывало от злости и досады одновременно. Дойдя до выхода, она вновь обернулась летучей мышью и без проблем долетела обратно. Как же хотелось ударить Арума!

Вернувшись, она заметила, что парни сумели-таки развести огонь. Лед таял, отовсюду капало, пол покрылся звонкими лужами, быстро впитывающимися в дерево. Лиам колдовал над новыми жаровнями, неподалеку от него, судя по бряцанью амуниции, прохаживался Дрейк. Девушка услышала, как Скаг вылизывался недалеко от стола, и успокоилась. Все живы, все целы, все в шатре, но настроение все равно было паршивое. Хотелось что-нибудь сломать и всерьез с кем-нибудь подраться. Она погладила волка, потихоньку успокаивая свою злость. Поутихнув, помогла Лиаму зажечь все жаровни и вытащить тяжелые шкуры с одеялами для просушки. Вскоре шатер наполнился теплом. После недолгой возни, развесив все постельное белье и промокшую одежду, тифлингесса спросила:

— Лиам, у тебя есть какое-нибудь вино, покрепче? Да и поесть нам всем не помешало бы.

— Вино есть… — задумчиво ответил толстяк. — А вот горячей еды предложить не могу… Надо топить печь. Все отсырело. Могу достать чего-то, что не надо готовить, но надо идти на склад. Дрейк, прорубишь мне путь?

— За дополнительную порцию — что угодно, — отозвался солдат.

Они ушли на склад, а Кьяра опустилась на пол рядом с волком. Ей хотелось выговориться.

— Почему она пришла, что пошло не так? — сокрушенно пробормотала она, поглаживая белый мех. — Просто недовольство простоем? Она убила часть своего же войска, а нас и так осталось мало. Ничего не понимаю. Хочется сделать какую-нибудь глупость, но мало того, что не представляю какую, так ещё и беспомощна как котенок. Арум, чтоб его, мог бы понятней объяснить, что произошло!

Заскулив, Скаг облизал ее руки.

— Я знаю, что ты меня не понимаешь, — продолжила она, обращаясь к нему, — я сама не понимаю. Чёртовы бараны: Эридан, Арум и иже с ними! Ладно, хватит. Сейчас принесут вино, и я напьюсь. А ты, отличный волк, что бы я без тебя делала.

Дрейк и Лиам вернулись с богатым уловом. Разложили на просушенной скатерти хлеб, вяленые мясо и рыбу, орехи, сухофрукты. Разумеется, небольшой бочонок вина. У Кьяры не было аппетита, поэтому свою порцию мяса она скормила волку, но вот на вино налегла с двойным усердием. Мужчины порезали хлеб и мясо, и принялись уплетать бутерброды, запивая вином.

— Я думал мне конец, — проговорил Лиам после очередного хорошего куска. — Думал, меня дьяволы во сне утащили. Жуть как их боюсь.

Услышав это, Кьяра беззвучно усмехнулась. Говорить ей не хотелось.

— Ты не видел, что снаружи было, когда эти пики выросли из-под земли, — задумчиво сказал Дрейк. — Я думал, кошмар приснился. Это место проклято. Сначала Эйлевара на куски разобрали, затем какие-то шпионы, потом болезни, а теперь гнев природы. А, может, проклята сама война.

— Не произносил бы ты этого вслух… — испуганно ответил денщик. — Услышит лорд, повесит всех как смутьянов.

— Трусливый ты, хомяк, — фыркнул солдат. — Не до того ему, чтобы наши разговоры слушать. Застрял, небось, где-то. Так ему, если что, остроухие помогут.

Они еще о чем-то общались, но девушка не прислушивалась. Уговаривая одну кружку вина за другой, она постепенно пьянела. Мысли текли медленно и вяло. Что же такого сказала Аурил? Как там гвардия? Живы ли?

Почувствовав себя совсем пьяной, тифлингесса сгребла высохшие одеяла и легла под боком у Скага. Теплый волчий мех и выпитое вино быстро убаюкали ее.

Глава 32

Войско на марше

Девушке не суждено было выспаться. Вскоре она проснулась от несильных, но настойчивых тычков.

— Простите… — послышался голос Лиама, — но… лагерь начал подготовку к перемещению. Нужно свернуть шатер и упаковать все вещи.

Шевельнувшись, Кьяра поморщилась от боли. Голова просто разламывалась на части, а во рту стоял отвратительный вкус. Здравствуй, похмелье, давно не виделись.

— Лиам, уже утро? — спросила она после новой попытки встать.

— Да, уже утро.

Приложив некоторые усилия, тифлингесса все же встала. Чувствовала она себя разбитой, тело морозило, голова кружилась. Волк, отреагировав на ее движения, уже поднялся на ноги и ткнулся в ладонь мокрым носом.

— Пойдем, милый, — сказала она зверю, — умоемся и не будем мешать заниматься делом.

Лагерь оживленно шумел, отовсюду слышались хлопки полотна палаток, хруст снега, разговоры, торопливые шаги. Кьяра видела лишь движущиеся пятна, но и этого было достаточно. Лагерь и правда складывался. Зачерпнув пригоршню снега, она хорошенько умылась им, а после нанесла на глаза мазь.

— Милый, отведи меня до казарм, — шепнула она Скагу.

Волк потянул ее в неизвестном направлении. Под ногами хрустели обломки. Видимо, все ледяные пики за ночь порубили. Честно говоря, не хотелось вообще никуда идти, но в прошлый раз ее место было рядом с гвардейцами. Вряд ли что-то поменялось. Очень хотелось спать. Порезы от сосулек она так и не удосужилась перевязать, поэтому они разболелись и, возможно, воспалились. Плюс ко всему, от любого громкого звука голова мгновенно наполнялась резкой болью, а к горлу подкатывала тошнота. Отличное состояние для внезапного похода, просто блеск.

Вскоре девушка различила впереди разноцветные ореолы.

— Кьяра! — воскликнул Арадрив, девушка видела его как сине-зеленое пятно. — Рад, что ты в порядке!

Он подошел к ней поближе:

— Хотя погоди… ты пила что-ли?

— Да, — кивнула тифлингесса, — а ещё меня вчера побило этим чёртовым льдом.

— Нас тоже всех побило немного, — посетовал синий, — сильнее всех досталось Каленгилу. Ещё чуть-чуть, и можно было отпевать.

— Рада, что он все-таки выжил, — проговорила тифлингесса. — Арадрив, я лучше с вами тут посижу.

— Да, конечно… — хмыкнул эльф. — Говорят, кто-то умер ночью.

— Говорят, многие, — отозвалась Кьяра, присев на снег, — но подробностей не знаю.

— Я слышал, что многие пострадали, а умерли единицы, — задумчиво проговорил Арадрив, — Все как-то загадочно, а теперь вообще срываемся без предупреждения.

Девушка мрачно кивнула. Все это ее тоже сильно настораживало. Появление Аурил, странное поведение Арума и этот внезапный рывок явно были связаны между собой. Без приказа Эридана войско не двинулось бы с места.

Издалека послышался крик Элледина:

— Хорош чесать языком, синий. Пошел, волк сам себя не запряжет!

Отовсюду раздавался гомон на эльфийском, беготня, звон металла, свист вощеных шнурков, стягивающих поддоспешник. Несколько гвардейцев обступили Скага, надевая на него волчью броню. Кьяра отошла чуть подальше, чтобы не мешать. Издалека она слышала, как Элледин бранится на эльфийском.

Вскоре одетый в доспехи Скаг ткнулся носом в лицо девушки. Судя по шуму, эльфы начали построение. Не без труда встав с земли, тифлингесса взгромоздилась на волка. Перед глазами сразу закружились пятна, девушка чуть не свалилась вниз. Каким-то чудом удержавшись в седле, она услышала голос Задара:

— Меня приставили проследить за тобой и твоим волком.

Просто чудесно, подумала Кьяра, только его не хватало для полного счастья.

Однако красный вел себя удивительно тихо. Не сказав ни одной скабрезности, он, наоборот, помог девушке занять место в построении, встав справа от нее. Яркие пятна эльфийских ореолов вызывали дополнительную головную боль, поэтому тифлингесса старалась не смотреть по сторонам.

Лагерь двинулся с места. Сначала езда не сильно напрягала чародейку, но вскоре ее начало укачивать. Периодически она вырубалась, и от падения из седла ее спасал Задар. Голова начала раскалываться все сильнее. День превратился в бесконечную пытку. Девушка надеялась на небольшую остановку в обед, но войско продолжало двигаться дальше. Судя по разговорам между эльфами, гвардейцы и сами не понимали, что происходит.

К вечеру похмелье отпустило Кьяру, но недосып и порезы все еще сильно выматывали. Наконец, рог протрубил остановку. Эльфы облегченно вздохнули. Скаг лег прямо на землю и принялся лизать снег. Кьяра села рядом, облокотившись на него. Немного отдохнув, пошли искать свой шатер. Волк быстро нашел его среди суеты палаток.

Зайдя под полог, Кьяра неосторожно напоролась на стол. К счастью, его закругленные края не принесли ей никакого вреда. Воздух внутри уже хорошо нагрелся от жаровен.

— Будете есть? — спросил Лиам.

Он устанавливал ширму.

— Не откажусь, — ответила тифлингесса. — Ты как после вчерашнего? После льда?

— Мне оказали помощь в лазарете, так что я в порядке.

Денщик стукнул об стол тарелкой с едой и чайником с травяным отваром. Разнеслись аппетитные ароматы.

— Хорошо, — кивнула девушка. — Спасибо.

Она поела, почти засыпая в процессе. Последним усилием воли заставила себя умыться и нанести мазь на глаза, после этого укрылась за своей ширмой. Коснувшись подушки, почти мгновенно погрузилась в глубокий сон.

К сожалению, ее спокойному отдыху помешали невероятно реалистичные кошмары. Тифлингесса вновь очутилась на родине. Жар Флегетоса привычно опалял кожу, чувствовался запах гари, серы и горячего камня. Кто-то избивал ее. Она упала на землю, раскаленная брусчатка прижгла ладони. Чья-то нога сокрушила ее ребра. Кьяра почувствовала, как что-то сильно схватило за крылья и начало выкручивать их из суставов. Затрещали кости, лопнувшие мышцы и связки. Кто-то, придавив ее горло к земле, рванул один из рогов. Тот отломился от черепа, треск оглушил девушку, к горлу подкатила тошнота от собственных криков.

Проснувшись в поту, Кьяра порадовалась, что это был всего лишь дурной сон. Боль и беспомощность в нем были такие явственные, что девушка еще некоторое время не могла унять дрожь в конечностях.

Успокоившись, девушка немного размялась и проверила свои порезы. Кажется, обошлось, кровь дракона и отдых уберегли ее от осложнений. Царапины стянулись коркой, крупный порез на бедре почти полностью закрылся. Осталось еще несколько ушибов, но это мелочи. Перед глазами все так же мелькали пятна. Что, если зрение так и не улучшится? — подумала Кьяра и тут же поспешила прогнать предательскую мысль. Умывшись, она нанесла новую порцию мази. Отчаиваться было рано.

За спиной у девушки прозвучали кованые сапоги, а следом семенили мелкие шажки Лиама. Послышались звуки расставляемой на стол посуды. Эльф не издал ни звука, но денщик остановился, когда занялся сервировкой с его стороны, а затем принялся поспешно убирать посуду. Из-за ширмы раздалось позвякивание металла, звон пряжек и скрип вощеных шнуров. Девушка не стала отказываться от завтрака. У нее было множество вопросов к Эридану, но она не посмела их задать. Его странное молчание и отстраненность выводили ее из себя.

Эльф вышел из шатра, и вскоре рог протрубил сворачивать лагерь.

— Пошли, Скаг, — пробормотала Кьяра лежащему у ног волку, — спасибо, хоть выспаться дали.

И снова казармы, сборы, построение. Хоть нянька уже была не нужна, Задар все равно находился неподалеку. Она хорошо различала его золотистый ореол и красную шевелюру.

День был почти полной копией предыдущего, но девушка прекрасно себя чувствовала, поэтому переживала его легче. Где-то в обед войско остановилось на небольшой привал. Она немного размяла затекшие от езды ноги. По эльфам прокатилась волна шепотков.

— Говорят, видели черного единорога, — сказал ей Задар, — зловещий знак.

— И что он предвещает? Что-то конкретное? — поинтересовалась Кьяра, продолжая разминаться.

— На одном из таких ездит Мэб, Королева воздуха и тьмы, — объяснил ей красный, — и если нам не предвещает столкнуться с ней, то черные единороги сами по себе злые, исковерканные отродья.

— А ради разнообразия хороших знаков не видели? — хмыкнула она.

— Мы убиваем этот мир. О каких хороших знаках может идти речь? — пробурчал Задар.

— Помечтать что ли нельзя? — фыркнула тифлингесса, на что эльф ответил гробовым молчанием.

Кьяра почувствовала облегчение, когда их разговор оборвался. В ней клокотало раздражение. Она все еще злилась на Арума за то, что он развернул ее в лазарете, ничего не объяснив, на молчаливого Эридана, который словно прятался от нее. Еще немного, и она бы выплеснула свою досаду на красноволосого.

Войско двинулось дальше. По пути Кьяра перекинулась несколькими словами с Корлианом и Лаемаром, которые ехали неподалеку. Было видно, что эльфы встревожены. Наконец, и этот день подошел к концу, рог протрубил остановку. Кьяра приподнялась в седле, стараясь разглядеть Элледина. Очень хотелось перекинуться с ним парой слов. Услышав, как он командует эльфами, Кьяра осторожно двинулась в его сторону.

— Элледин, можно тебя отвлечь на минутку? — спросила она.

— Да. Что-то случилось? — встревожено поинтересовался золотистый.

— Нет, в общем-то, — поспешила успокоить тифлингесса. — Хотела передать слова лорда Эйлевара, по поводу баньши. Чтобы ты не волновался, что он прогнал ее и не собирается вести с ней никаких дел. Наверное, ты уже в курсе.

— Спасибо. Я не в курсе. Я так и не видел его. Даже не знаю, где он сейчас.

Его слова прозвучали с некоторой грустью и беспокойством. Вот оно что, подумала девушка, он прячется не только от меня.

— Кстати, а какого цвета у этой баньши волосы? — полюбопытствовала она.

— Золотые волосы и глаза синие. Это так важно?

— Нет, скорее подтвердило кое-что, — задумчиво протянула чародейка. — Знаешь, если на поле боя ты увидишь, что она молит о пощаде, не дай Эридану опустить меч, а лучше сам убей ее. Только другим не говори, пожалуйста.

— За то, что она сделала, смерть — лишь прогулка в летнем лесу… Хорошо, если такое случится, я убью ее не колеблясь.

Слова Элледина вселили в тифлингессу спокойствие. Чародейка решила сменить тему:

— Может, ты слышал что-нибудь о состоянии Эрты и Янтаря?

— Нет, ничего. Из Арума не выжать ни слова, — ответил Элледин после непродолжительного молчания.

Кивнув, девушка сказала ему:

— Не буду больше отвлекать.

Она поспешила удалиться на поиски шатра. В голове вновь закрутились беспокойные мысли. Голодный волк вывел ее из оцепенения. Он, кажется, уже определил расположение палатки, и теперь настойчиво тянул ее в ту сторону, надеясь получить сочный кусок мяса. Тифлингесса быстро поняла его настроение. Она и сама уже порядочно проголодалась.

В шатре стоял шум расставляемой мебели.

— Ужин будет чуть позже! — воскликнул Лиам, увидев ее, — зато горячий.

— Прекрасно, — улыбнулась Кьяра, — я подожду, а вот волку, если можно, выдай что-нибудь сразу.

— Да, хорошо.

Денщик вышел, а волк побежал за ним гигантским голодным хвостиком. Кажется, толстяк перестал бояться его. Во всяком случае, его голос больше не дрожал при виде зверя. Только что расставленные жаровни еще не успели обогреть воздух, Кьяра села на свое кресло, зябко кутаясь в плащ. Постепенно стало теплее. Послышалось звяканье доспехов.

— Вы вовремя. Ужин как раз готов, — сказал Лиам, но Эридан ничего не ответил.

Он прошел вглубь шатра, Кьяра поспешила прикинуться спящей. До нее донесся отчетливый запах серы. До боли знакомый аромат, присущий любому исчадию. Раздался звук отодвигаемой ширмы.

— Латандер, сбереги мою жизнь, — тихо взмолился денщик и принялся выставлять посуду.

Кьяра почувствовала, что ей жалко этого человека. Толстяк явно не вписывался в этот водоворот божественной войны.

На столе быстро образовалось тушеное мясо, овощи, подогретое вино со специями. Эльф, освободившись от доспехов, умылся и сел за стол напротив девушки. Они ели в напряженном молчании, пока тифлингесса, наконец, не рискнула задать вопрос:

— Может, все-таки расскажете, что случилось позавчера ночью, Ваше Высочество?

Не успели звуки ее фразы затихнуть, как их перебил грохот летящей на пол посуды. Кресло ударилось о настил, сильно тряхнуло стол, но эльф при этом ни издал ни звука. Кьяра была готова к подобной реакции, поэтому даже не шелохнулась. Вспышка эльфа погасла так же быстро, как и разгорелась.

— Ты правда хочешь знать? — спросил он.

Голос у него был чуть хрипловатый.

— Да, — уверенно ответила девушка.

Он поднял кресло, сел в него, немного помолчал.

— Это Аурил, — наконец начал Эридан. — Она лишилась терпения и пришла наказать меня.

Кьяра повернула голову в его сторону. Она различала лишь красный ореол.

— Она ненавидит меня так же сильно, как и я ее, — продолжил эльф, — но она никогда меня не отпустит — в этом ее развлечение. «Ты стал мягок и медлителен. Я избавлю тебя от этих забот. Зима убивает слабых» — так она сказала…

Кьяра вздохнула. Она подозревала это, но, все же, надеялась на лучшее. Янтарь и Эрта мертвы.

— Жаль меня там не было, я бы сказала ей пару ласковых, — тихо произнесла она, но паладин ответил молчанием.

Встав, Эридан пошел в сторону своей комнаты. Тифлингесса двинулась следом за ним. Ее захлестнула волна грусти, и она поспешила отсечь ее, оставив только трезвую рациональность. Замерев у ширмы, она потребовала:

— Расскажи про Маммона. О чем вы договорились?

— Я не хочу говорить сейчас, тем более, об этом.

Девушка почувствовала раздражение.

— А знаешь, она права, ты действительно стал чересчур мягок, — твердо произнесла Кьяра, не скрывая возникшей злости. — Тебе поставили цель, а что делаешь ты? Раскис, ходишь, как тень самого себя, бездействуешь, как слабак, — она немного перевела дух, выпустив пар. — Тех, кто дорог, можно вернуть. Это всего лишь вопрос времени и ресурсов. Другое дело, что без них будет сложней.

Эльф никак не реагировал, когда девушка упрекнула его в мягкости, но когда речь зашла о возвращении мертвых, мгновенно вскочил и схватил тифлингессу за хрупкую шею, как когда-то в Даггерфорде. Пальцы вновь сжались, но этот раз почти не причинили боли. Рука его тряслась от злости.

— Вернуть?! — прорычал Эридан. — Они стали льдом и водой, облаком пара, и будь ты там, ты бы тоже стала облаком пара! Так что молчи!

Его разозлил тот спокойный тон, с которым Кьяра сказала о возвращении из мертвых. Словно это непродолжительная прогулка туда и обратно. Она вообще умирала хоть раз? Испытывала ли она воскрешение? Теряла ли она действительно близких людей? Приходилось ли ей убивать друзей, чтобы те не страдали? Столетие войн с Неблагим двором, где возрождения не было и в помине, а каждое прощание было навсегда, оставило неизгладимый след в представлении о жизни и смерти.

Кьяра оскалилась. На секунду она испугалась, что паладин сломает ей шею.

— Все, что ты можешь — говорить и шипеть! — в сердцах воскликнул эльф.

Одним движением руки он встряхнул ее.

— Что ты можешь противопоставить богине, если тебе даже мне нечего сказать!?

— А ты не дослушал, — резким тоном ответила Кьяра, у нее получилось совладать с собой. — Тело не обязательно. Если душа свободна и хочет вернуться, то можно воскресить ее несколькими способами. Возможно, даже Зариллон мог бы провести ритуал, хотя это риск для него. Ну да, со мной это не сработало бы. Подумаешь, невелика потеря.

Голос у нее был ровный. Она нарочно загнала поглубже все свои эмоции. Ей хотелось привести паладина в чувство. Эрты больше не было, больше некому было вправить ему мозги. Коль так, она сама будет Эртой. Резкой, грубой, настойчивой.

— А вот то, что ты ходишь мрачнее тучи, прячешься и предаешься унынию, сильно влияет на войско, — с укором сказала она. — Твои люди не понимают, что происходит, и это их пугает гораздо больше, чем твои вспышки гнева.

— Я знаю о воскрешении, на себе испытывал, — тихо сказал, оттолкнув девушку от себя.

Он вспомнил бесконечный океан льда, через который пролетела его душа, чтобы вернуться, и вдоль позвоночника прошла волна холода. У него были цели, и ради них он прошел через это, став вечным должником Аурил. Но Эрта захочет навсегда остаться в чертогах своих северных богов, пасти звездных оленей по бескрайним загробным тундрам. Лишь бы подальше от него, после того, что он сделал.

— Не тебе меня учить, — сказал он с горечью. — Умри и вернись, тогда, может, мы поговорим. Здесь никто не способен на такую магию, тем более Зариллон. А способная… никогда не сделает ничего против воли Аурил, — он вновь осекся, вспомнив ледяной океан, но уже в глазах человека. — Уходи прочь. Глумись надо мной, мне все равно.

Он лукавил, это было болезненно. Он больше не был Нежностью Ледяной Девы, к нему вернулось много человеческого.

Несмотря на то, что он оттолкнул ее, девушка упрямо подошла к нему вплотную:

— Я не глумлюсь, — произнесла она смягчившимся голосом. — Я хочу привести тебя в чувство, когда ты вдруг пал духом, хотя мы еще можем выиграть. Бездна с Присциллой и ее жречеством, пусть отдуваются на поле боя, а павших можно вернуть после победы.

На последней фразе она погрустнела. Она хотела взбодрить эльфа, зарядить его энергией злости и дать надежду, что мертвые ушли не навсегда. Тогда, возможно, он мог бы вернуться к своим обязанностям. Не желая, чтобы паладин заметил ее эмоций, она двинулась прочь от него.

Она услышала, как эльф сказал ей в спину:

— Присцилла — тупая старая мразь, не способная на возрождение, но даже она — личность, в отличие от меня. Я вспомнил свое место. У орудий нет ни эмоций, ни привязанностей. Не переживай, я сделаю то, что от меня требуется, и твоя хозяйка не будет разочарована, ведь только об этом твоя забота.

Его голос дрогнул на последней фразе, а дальше Кьяра услышала хлопок. По шатру разнесся запах серы. Она подумала, что это явился суккуб с донесением. Ей хотелось еще много чего сказать эльфу, но не при посторонних. Однако в шатре воцарилась полная тишина. Эридан исчез. Осознав это, тифлингесса выдала целую тираду на инфернальном. Она почувствовала, что разговор оборвался слишком резко. Внутри родилось решение воскресить суровую заклинательницу самостоятельно, только сначала надо было выжить и вернуться на Фаерун, а уж средства и способ она придумает.

За этими размышлениями девушка перехватила остатки ужина, умылась и нанесла на глаза мазь. Это уже вошло в привычку.

Лиам принялся убирать со стола, а Скаг прижался к тифлингессе, трясясь и поскуливая. Наверное, его напугали крики Эридана, а, может, запах исчадия, который перебивал обычный хвойный аромат шатра. Денщик тоже был молчалив и, скорей всего, напуган происходящим.

Погладив волка, Кьяра произнесла:

— Тяжело тебе, Лиам, но дьяволов можешь не бояться, у них тут есть добыча поинтересней.

Услышав сочувствие в голосе девушки, толстяк вдруг замер.

— Когда нанимался на эту работу, думал, что это будет волшебное приключение, — произнес он с грустью. — Работать на эльфийского лорда ещё и в волшебной стране! Кто ж знал, что эльфийские лорды бывают такие страшные, а волшебная страна так опасна.

— Да, тебе не позавидуешь, — кивнула в ответ чародейка, — истории отличаются от реальности. Знаешь, а у меня найдется для тебя кое-что.

Она немного поискала в своей сумке и, наконец, вытащила крупный топаз.

— Если приключение закончится хорошо, это поможет тебе безбедно пожить какое-то время, или внести взнос на таверну.

Девушка протянула этот камень ему. Надо было хоть так отдать долг Тиморе. Толстяк принял его, и голос его зазвенел от радости:

— Вы так добры, леди Кьяра! Надеюсь, эта история кончится счастливо для всех нас.

Тифлингесса просто улыбнулась. Хоть кто-то был рад и благодарен.

Она вспомнила о словах, которые сгоряча сказала Аруму, и ей стало совестно.

— Скаг, пойдем, прогуляемся. До лазарета.

Встав, волк подставил ей шею, а после повел по лагерю. На этот раз лазарет поставили далеко от шатра Эридана.

Зайдя под полог, она осознала, что внутри было практически пусто. Какой контраст с той неразберихой, которая царила здесь в ночь прихода Аурил.

— Арум? — тихо позвала она.

Послышались шаги, и рядом с ней возник высокий силуэт:

— Чем могу служить?

Голос прозвучал так формально, что Кьяре на мгновение показалось, что это кто-то другой, но массивность силуэта не вызывала сомнений.

— Арум, можно с тобой поговорить? — спросила она.

— Что тебе нужно?

— Хотела перед тобой извиниться, — вздохнула девушка.

Драконид замолчал на какое-то время:

— Узнала, да?

Тифлингесса грустно кивнула.

— Я злюсь на себя за свое бессилие, — с горечью проговорил он. — На Темпуса за его бездействие. На Эридана за то, что втравил нас в это.

Кьяра подошла ближе и хотела было обнять драконида, но тот быстро отстранился:

— Не нужно. Когда ты боевой жрец, ты готов умереть. Страшно только, что смерть была такой неминуемой и не на поле боя.

— Можно спросить, а почему Темпус, а не ваши боги драконорожденных? — немного помолчав, спросила тифлингесса.

— Темпус говорил со мной с самого детства, — в голосе его скользнули теплые нотки. — Мой брат считал это знаком великой судьбы. Поэтому он сделал все возможное, чтобы мы в итоге стали жрецами.

Теплые нотки пропали, сменившись горечью:

— Но теперь бог молчит. Моего брата нет, и я боюсь. Аурил напугала меня так, что мне снятся кошмары.

— Мне тоже снятся, — пожаловалась девушка. — Про то, как вернулась на родину, и меня там пытают, а я ничего не могу сделать.

— Никогда не встречал такого зла, — сокрушенно вздохнул жрец. — И я служу ей…

— В первую очередь ты служишь Эридану, — поправила его Кьяра. — Он тоже себя винит.

— А кому служит Эридан? Он служит чистому злу, — он вновь сокрушенно вздохнул. — Мы были слепы в своей гордыне и жажде подвигов. Мы понимали, что делаем, но не глубоко. Нам было все равно. А теперь я в ужасе. Я увидел ее, и не понимаю, как можно служить такому злу.

Он помолчал немного, а затем проговорил чуть мягче:

— Но все равно… Хочу возненавидеть Эридана и не могу. Он не ее рыцарь, как мне думалось раньше. Она издевается над ним с особым изощрением.

— Знаешь, даже богов можно победить, хотя это и очень сложно, — произнесла чародейка после недолгих раздумий. — Может Темпус именно к этому тебя и готовил, и это твой путь. Хотя кто их знает, этих богов. Аурил глупа.

— Я надеюсь, что душу моего брата приберет к себе Темпус, хоть тот и погиб не на поле боя, — произнес драконид тоном, словно давал присягу. — Я надеюсь, что Аурил превратится в жалкий миф, воспоминание на Астральном Плане, но сейчас я чувствую только бессилие и пустоту. Брат был моим примером и опорой. Теперь я не знаю, как мне быть.

— Для меня было честью сражаться рядом с твоим братом и Эртой.

Это были не пустые слова. Она успела проникнуться симпатией и уважением к этим двоим.

— Думаю, для него это тоже было честью, — тихо ответил Арум.

Кивнув, чародейка вышла из лазарета. Подозвав Скага, пошла обратно. На душе скребли кошки.

Она вернулась в шатер, все еще пахнувший исчадием. Умылась, вновь нанесла мазь. Грустные мысли мешали ей заснуть. Когда же заснуть удалось, она не испытала облегчения. Во сне она была прикована над огненной бездной, и раскаленные докрасна оковы прожигали ее плоть до костей. Жар все усиливался, и, наконец, она начала гореть заживо. Тифлингесса просыпалась в поту, несколько раз за ночь, но каждый раз ей снился один и тот же сон.

Поднявшись утром, она долго думала, что бы это значило. Если это было очередное знамение, то смысл его был неясен. Умываясь, девушка с радостью поняла, что может видеть. Картинка расплывалась перед глазами, стоило только немного повернуть голову, но в целом она уже могла разглядеть не только очертания, но и детали окружения. Зрение было еще далеко от идеального, но она больше не нуждалась в услугах поводыря и была больше не такой беспомощной и бесполезной, какой чувствовала себя последние несколько дней. Выйдя в зал, она немного пообщалась с волком.

— Вам нужно торопиться, — затараторил вбежавший Лиам. — Господин уже встал и ушел. А значит, мы скоро тронемся, а вы ещё не завтракали!

— Спасибо, — кивнула девушка и быстро принялась за еду.

Поев, она все-таки решила нанести на глаза мазь. Раздался зов рога. Закончив с мазью, Кьяра вновь пошла к казармам, одоспешить волка. Элледин привычным образом скомандовал строиться. В этот момент с неба спустился Змей, одетый в единорожью броню. Эридан спешился, а пегас продолжил пританцовывать, жуя удила острыми зубами. На эльфе были черные латы с яркими кобальтового цвета узорами.

— Спасибо, Элледин, — произнес паладин. — Я слишком много взвалил на тебя. Сегодня я веду.

Голос под гладкой маской звучал низко и глухо.

Гвардия тронулась вперед, по эльфам прокатились шепотки любопытства.

— Я слышал, начали ходить толки про недобрые знамения, — громко проговорил Эридан, ведя эльфов вперед. — Единственное, чего вы должны опасаться — моего недовольства. А с черными единорогами и прочими эльфийскими страшилками я, так и быть, разберусь. Детишки.

Последнее он произнес с беззлобным пренебрежением. Значит, вернулся к обязанностям, подумала Кьяра. Хоть к чему-то полезному привела их вчерашняя ругань. И все же девушке было жаль, что разговор оборвался так внезапно, эльф был не прав насчет нее, но сказать об этом она просто не успела. Приказ Королевы все больше отходил на второй план, она про него почти забыла в этой кутерьме событий, даже несмотря на регулярное одергивание поводка.

Гвардейцы немного приободрились, это было заметно. Среди эльфов она разглядела спину Арума. Вчера они все обсудили, но осадок все равно остался. Остро не хватало Эрты. Уж кто умел и строить этих мальчишек, и вправить им мозги. Кьяра была не уверена, что способна занять место заклинательницы в этом нелегком деле.

К обеду паладин скомандовал небольшую остановку. Все спешились, немного размялись и сели перекусить. Эридан и сам немного прошелся, после чего, сняв шлем, начал о чем-то общаться с Элледином. Кьяра вытащила один из пайков.

— Как твое зрение? — спросила она Каленгила, отдыхавшего неподалеку.

— Уже полностью восстановилось, а твое?

Эльф сиял как начищенная монета.

— Мое похуже, ещё размытое, — посетовала девушка, — но ты и заболел позже. Может поэтому.

— Может, — кивнул зеленый, — а может я здоровей тебя, салага.

Он показал ей язык.

— Эй, это наглость! — возмутилась тифлингесса.

— Кто сказал наглость? — отозвался Арадрив, внезапно возникший рядом с Каленгилом.

— Твое второе имя? — подшутила над ним чародейка. — Поэтому ты пришел?

Зеленый рассмеялся, а синий нисколько не растерялся.

— В таком случае твое второе имя — Нелюбезность, — съехидничал он. — Нелюбезность Оскаловна. Ее Нешутейшество. Леди Танцующий Хвост.

— Злые вы, уйду я от вас, — картинно оскорбилась Кьяра и развернулась к ним спиной.

— Куда ты уйдешь? Вернёшься в Королевство Гримас? — насмешливо поинтересовался синий.

На этот раз к смеху Каленгила присоединился Задар и еще несколько эльфов из окружения. Даже Эридан, нахмурившись, повернулся в сторону развеселившихся.

— Куда-нибудь, а потом вернусь и жестоко отомщу, — посулила девушка, но в тоне ее было нескрываемое веселье.

— Слышал, Каленгил? — не унимался Арадрив. — Она вернётся и жестоко тебе отомстит. Выпьет все твое вино, поменяет правый ботинок с левым и украдёт струны с твоей мандолины.

— Ужас! — картинно испугался зеленый, схватившись за сердце.

Кьяра молчаливо надулась.

— Выдыхай, лопнешь же, — шутил синий. — Лорд потом с нас шкуры тебе на заплатки спустит.

Та только фыркнула в ответ.

— Ты не умеешь извиняться, — произнес Каленгил. — Надо это делать так.

Он дал Арадриву крепкий подзатыльник. Ойкнув, тот рассмеялся.

Волна веселья прокатилась по всей гвардии, и ею смыло любые следы недавнего напряжения.

— Так! — прикрикнул Эридан. — Отставить балаган! Построились все, живо!

Пытаясь вернуть себе серьезные выражения лиц, эльфы принялись собирать свои пожитки и строиться.

Кьяра подошло к своему волку и тихо шепнула на ухо:

— Скаг, сегодня ты ночуешь в загоне. Там будет спокойней, и кормят регулярней.

Зверь грустно вздохнул.

Взобравшись на него, она продолжила:

— Так будет лучше. Я уже привыкла, что ты всегда рядом.

Утешая, она погладила его по непокрытому доспехами меху. Эльфы закончили построение. Эридан, запрыгнув на пегаса, надел шлем. Войско двинулось вперед.

Рог протрубил остановку, эльфы разбрелись в разные стороны. Спешившись, Эридан передал поводья слуге. Кьяра заметила, что на шлеме паладина небольшие оленьи рожки. В таких доспехах он был в том видении, про женщину.

А бараньи подошли бы больше, хмыкнула про себя тифлингесса.

Попрощавшись с волком, девушка двинулась за Эриданом. Палатку уже установили, но мебель еще продолжали заносить. Подождав, пока обустроят его угол, эльф прошел в шатер, находу расстегивая крепления наплечников. Занося стол, Лиам объявил:

— Ужин будет чуть позже.

Кьяра заглянула за ширму:

— Вам помочь?

Обернувшись, эльф молча кивнул.

Не говоря ни слова, тифлингесса помогла ему снять доспехи и поддоспешник. В процессе она заметила на его руке что-то ярко-красное и светящееся.

Когда закончили с доспехами, эльф вышел в зал, умылся.

— Лиам, сделай ванну, — вздохнул он, наконец. — Я с ума схожу от этого запаха.

— Сейчас? Или после ужина желаете?

— После ужина.

Сев за стол, Кьяра начала разглядывать паладина. Красный ореол отбрасывал отблески на его белые ресницы и брови. Вид у него был немного болезненный, словно он мучился мигренью. Стоило ему только пошевелиться, и лицо его превратилось в смазанное пятно, окутанное пламенем.

— Господин, как вы думаете, стоит продолжать мазать? — поинтересовалась она.

Эльф поднял взгляд. Какое-то время он смотрел ей прямо в глаза, затем сказал:

— До полного выздоровления.

Это прозвучало довольно безэмоционально. Кьяра кивнула, и паладин вновь отвел взгляд, словно задумавшись о чем-то.

Лиам накрыл на стол, принес вино для тифлингессы и травяной отвар для Эридана. Тот поел немного, выпил чашечку напитка и, взяв перевязь с мечом, двинулся из шатра.

Девушка почти физически ощутила холодность и отстраненность эльфа. Как же он невыносим, подумала она, надевая теплый плащ. Она хотела немного прогуляться перед сном. Выйдя из шатра, она услышала хлопки перемещения исчадий. Один второй, третий, и все с небольшим интервалом. Заинтересовавшись, тифлингесса решила посмотреть, что происходит. Массовый сбор суккубов?

Каково же было ее удивление, когда она увидела только эльфа, с солнечным клинком наперевес. Хлопок, он внезапно исчез в одном месте, и появился в совершенно другом, в клубах сероватого дыма. Он хаотично мерцал по всему тренировочному полю, словно пытался понять, сколько раз в секунду сможет переместиться.

— Интересный фокус, — ошеломленно сказала чародейка.

Пуф! — паладин с шумом и дымной завесой появился прямо перед носом у девушки, заставив ту попятиться от неожиданности.

— Небольшой дьявольский дар, — объяснил он. — Минус — запах серы. Из-за этого не могу нормально пользоваться божественным чувством.

— Ну да, для вас это испытание, — пробормотала тифлингесса.

— А что, если так попробовать? — произнес эльф вполголоса, словно разговаривая сам с собой.

Эридан исчез, и хлопок его перемещения слабо донесся откуда-то сверху. Мгновение, и он вернулся туда, откуда переместился.

— Ай-шуу, — удовлетворенно произнес эльф.

— Вчера вы ушли сами? — уточнила Кьяра.

— Да, теперь я могу телепортироваться в Нижние Миры.

Фыркнув, чародейка развернулась в сторону шатра. Значит, вчера он сам ушел, не закончив разговора, не выслушав, что она хотела сказать. Это взбесило девушку. Ей захотелось крикнуть и со всей дури вмазать ему по лицу, чтобы ладонь оставила красный след оплеухи и, может, немного царапин от когтей. Он должен был выслушать ее до конца!

Спрятавшись в своем уголке, она принялась разминать пальцы с помощью веревки. К тому же, это здорово успокаивало ее. Немного остыв, она подумала, что может и хорошо, что они не договорили. Могла бы сказать много лишнего, потом пожалеть. Интересно, что за дела у Маммона и паладина, что Повелитель Жадности расщедрился на подарочек. А не пересекаются ли их интересы с Королевой? Скорее всего хозяйка дала бы знать, если что-то поменялось. И что же она все-таки хотела от белобрысого?.

Через некоторое время Эридан вернулся принять ванну. Судя по звукам, он примерно час остервенело оттирался мылом и щеткой.

— Фоморджак, — ругнулся он в итоге.

Обернувшись полотенцем, он скрылся за своей ширмой, и Лиам принялся убирать ванну.

Умывшись и нанеся мазь, Кьяра легла спать. Ночью она увидела Эрту и Янтаря. Они лежали на своих койках, недалеко друг от друга. Вдруг они очень медленно стали превращаться в лед. Кажется, им было нестерпимо больно, их тела вздрагивали в агонии, но криков не было, только мертвая тишина. Кьяра дернулась было, но поняла, что не может ни шевельнуться, ни крикнуть, ни закрыть глаза. Вдруг тишина разорвалась оглушительным треском льда и громкими воплями. Это был ее собственный крик то ли от боли, то ли от ужаса, то ли от безнадежности.

Проснувшись среди ночи, девушка поняла, что ей очень холодно. Она испуганно бросила взгляд на жаровню, но та все еще горела, распространяя тепло. Встав, немного походила, чтобы отогреться. Стоило ей сомкнуть глаза, и она попадала в ледяной ад. Ночь прошла ужасно.

Глава 33

Особая магия

… Сине-черный мрак. «Я не раб и не вещь. Мое служение это мой выбор!» — прозвучало откуда-то издалека. Если бы все было так просто.

Сковывающий холод. Аурил знала его ужас перед неподвижностью. Ей ничего не стоило продлить агонию боли на эоны, но рано или поздно даже сильный страх ослабевает, как эхо громкого крика. Ледяная Дева придумала что-то новое, изощренное. Ей незачем было пытать его плоть, если есть душа.

Тела Эрты и Янтаря медленно превращались в лед. Они должны были потерять сознание от боли, но Аурил не желала им легкой смерти. Она зациклила их в бесконечной петле льда и плоти.

Боль — музыкальный инструмент Ледяной Девы. Именно у нее Эридан выучил: для каждого человека можно сочинить свою мелодию. Он воочию увидел ледяную мандолину, по струнам которой текла кровь. Он прикоснулся к ним, и оказалось, что гриф — это чья-то обнажившаяся гортань. Эрта. Ее глаза смотрели прямо на него, а лицо было перекошено от боли.

«Ты стал мягок и слаб. Уничтожь свою слабость!»

Его рука крепко обхватила гриф. Он медлил, но боль в глазах Эрты была невыносима. Хруст дерева, стон порванных струн. Эридан и раньше делал это, но сейчас было иначе. В руках оказалась другая мандолина. Гриф — голова дракона. Краем глаза он увидел свое отражение в окружающей его ледяной стене. За спиной у него стояла Маленур, только кожа у нее была разных оттенков инея, а в глазах — два ледяных океана. Она склонилась к его уху.

«Ты не раб. Ты — орудие убийства».

Хруст дерева. На руках кровь. В ушах крик.

В руках оказалась следующая мандолина…

Кто-то невидимый схватил его, и он не смог сопротивляться. Перед ним стояли двое. Арум в чешуе, золотой, словно солнце. Крылья Кьяры были похожи на два серебряных клинка. Его грудь разверзлась смертельной раной, и на свободу выскользнул омытый кровью меч.

Два стража, серебряный и золотой, унесли окровавленное оружие. Хватка ослабла, и его тело рухнуло, стремительно теряя кровь. Он, живой, погибал в одиночестве. Он, клинок, больше не переживал о подобном…

* * *

Проснувшись в поту, Эридан сразу схватился за меч, лежащий в изголовье. У него снова был этот странный глубокий транс. Образы, которые он увидел, вызвали мурашки. Пальцы сжали рукоять. Почувствовать ее твердость и рельеф, он успокоился. Одевшись, вышел из шатра, чтобы снять напряжение небольшой тренировкой. Лагерь все еще спал.

Тренировался до пробуждения Лиама. После распорядился о легком завтраке и бодрящем напитке. Он чувствовал странную вялость, какую обычно не ощущал после транса.

К концу завтрака выслушал доклад с Зимнего рубежа. Алькира провалилась. С одной стороны, он ощутил мстительное удовлетворение, что эта страшная жрица, любимица Аурил, не оправдала возложенных на нее ожиданий. С другой стороны, Мэб и ее войско лягут дополнительным грузом на его плечи. Эридан надеялся на другой исход.

Скрипнула ширма, и Кьяра вышла из своего укрытия, застав его с камнем связи в руке. Эльф и сам не знал, сколько просидел так, продумывая разные комбинации для выхода из положения. Проигнорировав девушку, сделал последний глоток из чашки и ушел надевать доспехи. Когда тифлингесса попыталась помочь ему с застежками, жестом отослал ее прочь.

Она вышла из комнаты и, кажется, из шатра. Оно и к лучшему. Он сделал ошибку, забыв, кому она служит.

Облачившись в доспехи, он двинулся к стойлу Змея. Почуяв хозяина, пегас хищно затанцевал. В нем, как и в Эридане, клокотала злая энергия.

— Извини, сегодня мы опять не убиваем, — произнес паладин, поглаживая лоснящуюся шею.

Сощурившись, пегас оскалился, демонстрируя свое недовольство. Вокруг одни вредные твари, подумал Эридан. Надев на скакуна доспех, эльф распорядился трубить построение.

Войско двинулось дальше. День прошел, как и вчерашний, разве что менялись небольшие детали. Гвардия снова оживленно галдела, их возгласы сбивали Эридана с мысли. Пытаясь просчитать, что сделают Титания и Мэб, он иногда забывался, и Змей, чувствуя ослабление удил, периодически пробовал взбрыкнуть. Сегодня эльф многое бы отдал за возможность спокойно обдумать план своих действий. Ощутимо ткнув пегаса в незащищенную часть тела, дал понять, чего он хочет от своего скакуна. Змей злобно оскалился, но подчинился.

Его размышления так и не дали никаких ощутимых плодов. Он постоянно отвлекался на головную боль, вызванную запахом исчадия. Попытка смыть его или заглушить ни к чему не привела. Раньше он без лишних слов обратился бы к Аруму за средством от мигрени, но сейчас не хотел его трогать, после того, что случилось.

Протрубили остановку. Передав пегаса в руки слуг, он двинулся в сторону шатра. Лиам приготовил отличный ужин, но Эридан был так рассеян, что поглотил бы даже пресную больничную кашу. Доев порцию, паладин распорядился насчет чая. Горячая чашка приятно согревала руку.

— Что-то вы в последнее время притихли, Ваше Высочество. Тягостные мысли?

Эридан обратил внимание на Кьяру. Когда-то она говорила что-то подобное. Кажется, в Эйлеваре.

— Думаю, что делать с тобой, — произнес эльф. — Оруженосец мне не нужен, да и ты не образец. Непослушная. Требуешь от меня ответов, а я не обязан их давать. Вот и думаю… в прислугу тебя списать?

Он думал, это заставит ее отвязаться. Может, она вспыхнет и уйдет в свой угол.

Повисло непродолжительное молчание.

— Как вам будет угодно, господин. Вам размять плечи?

Эридан чуть было не поперхнулся. Такой реакции он явно не ожидал. Внимательно посмотрел в лицо девушки. Оно ничего не выражало, глаза без зрачков смотрели очень спокойно. Рука эльфа машинально сжалась на рукояти меча.

— Что ты замыслила?

— Ничего такого, как можно? — возмутилась она.

Наиграно это было или нет, эльф не понял. Поколебавшись несколько секунд, он сказал:

— Можешь и размять, но меч в моей досягаемости, лапочка.

Он продемонстрировал ей перевязь, но девушка не изменилась в лице.

Хмыкнув, он встал со стула, снял дуплет, оставшись в плотной рубашке. Сев на место, перекинул волосы со спины на правое плечо, чтобы Кьяра ненароком их не зацепила.

— Можешь приступать.

Встав за его спиной, тифлингесса с силой сжала мышцы основания шеи. Они были твердыми как камень. Спина и плечи представляла собой переплетение сухих твердых мускулов, сведенных напряжением. Неосторожно задев когтями его шею, она замерла в ожидании агрессивной реакции. Паладин вздрогнул, плечи его наоборот слегка расслабились, он не сказал ни слова. Спустя какое-то время она вновь немного промахнулась, но эльф промолчал. Наконец, когда девушка отстранилась от него, он выглядел довольным сделанным массажем.

— Тебе говорили, что у тебя чудные когти? — пробормотал эльф.

От массажа все мысли о планах и хитрых махинациях вылетели из головы.

— Нет, господин, — произнесла Кьяра.

Она играла заданную роль, не более того.

— Ты такая послушная. Подозрительно, — сказал он, отхлебнув уже порядком остывший чай. — Плевать. Хорошо меня расслабила, лапочка.

Она выжидательно посмотрела на эльфа.

— Ты сама так добродетельно предложила мне массаж, — произнес он. — Как же я могу оставить это без внимания? Моя очередь. Только мои руки довольно сильны, но я постараюсь помягче.

Встав со стула, Эридан двинулся в сторону тифлингессы, решив подыграть ей. Нарочно пыталась задеть когтями, подумал он, хочет сделать мне больно.

Зашипев, та шарахнулась в сторону.

— Ну чего ты, лапочка? — насмешливо сказал паладин. — А как же заслуженная награда?

— Я прислуга, забыли? — прошипела она, отойдя от него на еще большее расстояние. — Прислуге не оказывают внимание за выполнение обязанностей.

Эридан остановился.

Лиам, зашедший забрать посуду, замер в проеме:

— Мне зайти позже?

— Нет, убери со стола, — тут же отозвался Эридан. — А после не беспокой, я собираюсь поработать.

Секунду помедлив, Лиам убрал посуду на поднос, вытер столешницу и ушел восвояси. Эльф подошел к одному из стоящих у стены сундуков, достал оттуда писчие принадлежности, перемотанную кожаным шнуром книгу. Снимая один из масляных фонарей со столба, он как бы невзначай проронил:

— А может сделать тебя наложницей, когда завоюю дворец? С такими коготками это вполне возможно. К такой прислуге не грех и проявить внимание, и одарить чем-нибудь.

Кьяра проигнорировала эту реплику, даже хвост не дернулся.

— Удивительно, — продолжил эльф, установив фонарь на подставку рядом со столом. — Массажа ты боишься, а на угрозы стать наложницей бровью не ведёшь.

— Так это всего лишь угрозы, — фыркнула Кьяра с пренебрежением в голосе. — Когда вы будете во дворце, уверена, появится много кандидаток или, может даже, кандидатов на эту роль.

— Не очень, — парировал эльф, усаживаясь в кресло. — Ведь многих я убью. Возможно и всю прислугу, если не подчинятся.

— Тогда, тем более, вам в первую очередь понадобится обычная прислуга, а наложниц, уверена, придумаете, где набрать. Например, Маленур.

Эридан на секунду замер. Это имя…

— Она не сможет быть моей наложницей, — тихо ответил он.

— Тогда не Маленур. Есть ещё Саенис, — не унималась девушка. — Она же вам очень нравилась. Всегда можно воскресить.

— Да, Саенис была очень красива, — кивнул Эридан. — Такие прекрасные огненные волосы. Бархатистая кожа. Изящная фигура, которая так и притягивала взгляд. Забыть бы ещё, что она хотела превратить меня в марионетку Лемифинви.

Тифлингесса промолчала, на ее лице мелькнуло выражение легкой досады. Расстроилась, что ее уколы все никак не попадают в цель, подумал Эридан. Он не понимал, почему вообще продолжает этот странный разговор, наполненный взаимными остротами. Очевидно, Кьяра пыталась его задеть, но он уже успокоился. Даже имя Маленур не вызвало ничего, кроме легкого напряжения.

— А, может, я просто умру, и все мои планы не имеют смысла, — хмыкнул он, обмакнув перо в чернильницу. — Да и Аурил не позволит мне получить удовольствие от жизни. У тебя промелькнуло такое странное выражение лица. Интересно знать, что тебя огорчило.

— Всего лишь переживаю за вас и вашу полноценность, — с неприкрытой издевкой ответила Кьяра. — Вы же так рабски зависимы от богини.

Он поднял глаза на девушку:

— Ты переживаешь только за себя и свою миссию. Это вполне рационально. Так что оставь этот цирк.

— Должна же я как-то развлекаться, раз уж меня понизили до прислуги, — съехидничала Кьяра, улыбнувшись оскалом.

Она вновь осмелилась подойти к столу. Их взгляды встретились. В глазах Эридана было ледяное спокойствие.

— Я передумал, — сказал вдруг он. — Не быть тебе наложницей. Как тебе должность домашнего питомца? Правда, придется носить ошейник и спать в клетке, но тебе не привыкать.

Девушка злобно зарычала. Когти лежащих на столе ладоней скрипнули по столешнице.

Не сводя с нее глаз, эльф невесело усмехнулся:

— Я всего лишь предложил, а ты уже так охотно соглашаешься.

Тифлингесса прожгла его взглядом, полным ненависти.

— Теперь ты меня ненавидишь. Мечтаешь убить взглядом, — хмыкнул эльф. — Это была всего лишь шутливая острота, которая попала в цель. Тебе сейчас больно или обидно?

Слегка успокоившись, девушка убрала оскал.

— Больше никогда не пытайся задеть мои эмоции, — произнес он спокойно. — Они мешают твоему делу, вот и не волнуй их понапрасну. Ты требуешь, чтобы я рассказал тебе свои тайны, но для этого необходимо доверие. Лапочка, я не хочу, чтобы мне плевали в душу. Она у меня есть, уж поверь.

Что-то изменилось во взгляде Кьяры.

— Прости, Эридан, — тихо сказала она, — я наговорила лишнего после смерти Эрты и Янтаря.

Паладин не смог скрыть удивление. Поднявшись с кресла, он немного наклонился в сторону тифлингессы, не веря услышанному.

Она облокотилась о столешницу, задумалась на несколько мгновений.

— Когда я пыталась тебя взбодрить, я делала это не для Королевы и не ради приказа, — тихо произнесла она. — На тебя было страшно смотреть. Такой убитый и потерянный, а нам воевать. Я не знала, как к тебе подойти и что сказать. Посочувствовать? Ты два дня меня избегал. Эрта тоже стала мне дорога, и Янтарь, и даже разноцветные разгильдяи…

— Понятно… — задумчиво кивнул Эридан. — Я подумал, что ты делаешь это ради Королевы, и эти мысли внезапно сильно меня задели. Ты не хотела мне зла…

Встав из-за кресла, он облокотился о противоположный край стола:

— Я боялся, что Аурил еще кому-нибудь причинит вред, поэтому избегал всех. Молился, постился и вымаливал прощение у госпожи. Я тоже был груб. Извини.

Немного помолчав, чародейка посмотрела на него:

— Я часто тебя не понимаю. Иногда ты добр и ласков, как тогда в лазарете, а иногда такая заноза высокомерная, что подойти страшно.

— Я не высокомерен! — возмутился было эльф, но осекся. — Я что, высокомерен?…

Тифлингесса утвердительно кивнула.

— Свалил бы все на отцовское воспитание, но нет… — пробормотал он. — Я… опасаюсь быть добрым. Это злит богиню.

— Все равно прорывается, — покачала головой Кьяра. — Можешь не быть добрым ко мне, но если будешь доверять и делиться информацией, я буду полезным союзником.

— Проблема в том, что я хочу быть к тебе добрым, — признался Эридан.

Настала очередь Кьяры удивиться до глубины души, она посмотрела на паладина округлившимися глазами.

— Не смотри на меня так, — произнес он. — Да, я хочу быть добрым к тебе, позаботиться о твоём будущем, но выражаю я это, как умею. Да и ты, бывает, злишь меня, из-за чего я становлюсь грубым и жестоким. Думаю, что зря жалею тебя, но потом меня отпускает.

Она кивнула, улыбнувшись:

— Даже интересно, в какой момент я из презираемого существа стала тем, о ком хочется позаботиться? Если ответишь, то, так и быть, я тоже отвечу на какой-нибудь откровенный вопрос.

— Я был предвзят к тебе, ты была навязана мне, — начал объяснять эльф. — Я был полон злости по этому поводу, хотел относиться к тебе как к вещи, но в какой-то момент понял, что ты похожа на меня, а я веду себя не лучше собственной хозяйки, — он ненадолго замолчал, подбирая слова. — Я увидел в тебе живого человека, с историей, мыслями и чувствами. В Приюте певца я услышал про двадцать лет твоей неволи, и во мне проснулось сострадание. Я думал, добрые чувства давно покинули меня.

Немного помолчав, он продолжил:

— Потом ты рассказала, как продала душу, и меня поразила несправедливость этой ситуации. Ты разозлилась на меня, а я больше недоумевал, как боги допустили такое.

— У меня был выбор молиться Тиморе или призвать Королеву, — объяснила девушка. — Я выбрала то, что мне знакомо, только и всего. Я тогда подумала, что ты издеваешься. Мне, можно сказать, повезло. Из двадцати лет я бегаю по поручениям всего восемь. Либо я была не нужна Королеве, либо что-то еще, но почти двенадцать лет я прожила спокойно.

Сделав небольшую паузу, она хмыкнула:

— Когда я заходила в комнату в Приюте певца, я думала, ты меня убьешь. За то, что отыгралась на второй день, за то, что обманом чуть не поменяла свою душу на твою…

— Я тогда уже месяц как позабыл о тебе, — произнес Эридан. — Ты застала меня врасплох, удивила. Пришла с вином, как на свидание. Хорошая тактика, на мне сработала.

— Месяц? — переспросила Кьяра. — Для меня прошло дня четыре.

— Время в Стране Фей течет иначе, чем на Фаеруне, — объяснил он. — Я покинул ее раньше, и для меня прошел месяц… У меня тоже есть, что спросить у тебя.

Тифлингесса повернулась к нему всем корпусом, внимательно слушая.

— Я хотел бы знать две вещи, — начал он. — Ты бываешь такой доброй. Это подкупало, хоть я и боялся подвоха. У тебя нет причин быть доброй ко мне. Ты ничего обо мне не знаешь. Я для тебя большой злой незнакомец. Может, ты боишься меня? Я не могу понять, как ты ко мне относишься. И я, правда, хочу знать, что бы ты сделала, будь твоя душа снова твоей.

— Сразу отвечу на второй вопрос, — улыбнулась тифлингесса. — Опять сделала какую-нибудь глупость, ввязалась в авантюру, осталась бы здесь, с вами, до конца… — неопределенно пожала плечами. — Убеждала бы себя, что начну спокойную новую жизнь, и не смогла бы.

— Я почему-то и не ожидал чего-то другого, — улыбнулся он в ответ.

— И да, я периодически боюсь тебя, но уже меньше, — ответила она. — А ещё вспомни Негу.

— Я понял, что привлекаю тебя, еще в Даггерфорде, хотя и не сразу, — хмыкнул эльф, — а Нега просто все подтвердила. Ты хочешь сказать, что добра ко мне, потому что хочешь? Ну… Ладно. Не ожидал, что все так просто.

— Все не совсем так, — фыркнула девушка. — Твои забота, внимание и улыбка располагали к себе, и я была доброй. Насчет Даггерфорда ты меня удивил. Не помню, чтобы проявляла к тебе внимание.

— В какой-то момент я увидел ревность на твоём лице, — он рассмеялся, и этот звук был беззаботным. — Я хочу сказать тебе спасибо. Подозреваю, что если бы не ты, Саенис посадила бы на меня какую-нибудь дрянь.

— Какой ты глупый! — она широко улыбнулась. — Ревность бывает разной.

Кьяра подошла к нему вплотную.

— На самом деле, все началось ещё в Приюте певца, — тихо произнесла она, прикоснувшись к его лицу. — С прогулки лунной ночью и лечения моих ран.

Девушка сама не знала, почему захотела вдруг коснуться его. Он был сейчас таким открытым, эмоциональным, живым, а в глазах играл теплый огонь фонарей. Ладонь тифлингессы скользнула по белым волосам. Эльф перехватил ее, коснулся губами и прижал к сердцу. Сквозь кожу ощущалось сильное биение.

— Чувствуешь? — спросил он. — Всего несколько ласковых слов, но я рад услышать их от тебя.

Его пальцы коснулись темно-серой щеки.

— Жаль было бы умирать без этого, — произнес он почти шепотом, прижимая Кьяру к себе.

Склонив голову, эльф поцеловал ее. Девушка почувствовала легкое соприкосновение губ, словно он проверял, сбежит ли она, оттолкнет ли от себя. Ласково погладив по голове, ладонь скользнула вдоль туго сплетенной косы, наткнувшись на сложенные за спиной крылья. Вернулась к лицу, нежно провела по ребру черно-серебристых рогов, плотно прижатых по бокам головы. Эридан снова и снова прикасался к ней и, отстранившись на секунду, обезоруживающе улыбнулся. Откровенность поборола ее недоверие, в этом была какая-то особенная магия, которой не хотелось сопротивляться. Сильней прижавшись к нему, Кьяра ответила на поцелуй и позволила его рукам свободно блуждать по телу.

Сквозь рубашку она ощущала жар его кожи, вибрацию сердца, и на мгновение ей показалось, что внутри у него у него клокочет драконье пламя. Девушка провела ладонями по его груди, когти скрипнули по ткани, оставляя белые затяжки. Эльф вздрогнул от неожиданности, выражение лица стало увлеченным. Рубашка соскользнула с него, обнажая покрытый шрамами торс. Заинтересованным взглядом Кьяра вновь оглядела белые засечки, провела по ним ладонями и почувствовала, что, несмотря на шрамы, кожа у него гораздо глаже, чем у обычного человека. Она замерла, увидев слева почти горизонтальный рубец. След вошедшего сквозь ребра меча наемного убийцы. Осторожно провела по нему пальцами, а затем припала губами, ощущая солоноватый вкус кожи. От него пахло исчадием, но это запах не пугал ее, в нем наоборот было что-то родное, успокаивающее.

Кьяра почувствовала, как пальцы сильней впились в щеку и подбородок, настойчиво приподнимая ее лицо. Его губы коснулись чувствительной кожи на шее, проведя влажную дорожку от основания до мочки уха, слегка прикусив ее. Девушка вздохнула от ощущений. Руки эльфа легли на талию, стянутую корсетом, опустились ниже, сжав ягодицы, отчего у нее побежали мурашки вдоль позвоночника, от затылка до основания хвоста, а в животе стало нестерпимо горячо. Прижав к себе ее бедро, он вновь несдержанно сжал ее руками, и Кьяра ощутила под слоем одежды твердость его пениса. Она потерлась об него, гибко извиваясь телом, словно желая еще сильнее раздразнить. Эридан издал хриплый вздох, глаза затуманились. Поцелуи, начавшиеся с осторожной, доверчивой нежности, перетекли в еле сдерживаемую бурю.

Почувствовав, как его руки нетерпеливо дернули корсет, Кьяра испугалась, что он порвет его. Она немного отстранилась, пальцы легко ослабили шнуровку, корсет упал на пол. Девушка хотела стянуть и рубашку, но эльф опередил ее. Легкая ткань поползла вверх, обнажая изгиб тонкой талии и лоснящуюся окружность груди, колыхнувшейся от движения. Отблеск фонарей заиграл на островках чешуйчатой кожи. Оглядев ее, Эридан провел ладонью по животу и мягкой ложбинке между грудей. Пальцы коснулись чешуек, замирая от ощущения гладкости и выпуклости одновременно. Кьяра почувствовала неловкость, стесняясь грубости собственной кожи, но его взгляд, полный сильного желания, подарил ей спокойствие. Он хотел ее, с чешуйками и когтями, и от этой чувственной мысли она облизнула губы.

Их тела соприкоснулись. Распаляясь от несдержанных поцелуев, девушка почувствовала, как по телу расходились волны возбуждения. Она ощутила его голод по женской ласке, желание испепелить ее, и горячее чувство с новой силой вспыхнуло внизу живота.

Усадив Кьяру на стол, Эридан стянул с нее штаны, обнажая покрытые чешуйками ноги. Девушка ловко выскользнула из них и, улыбнувшись, слегка подалась назад, чтобы он мог хорошо рассмотреть ее.

Ее дикая внешность была завораживающей. Увидев, как блики фонарей играют на почти черной коже и волосах, выбивающихся из прически, томность в глазах и движениях, эльф почувствовал, что слабо себя контролирует. Он провел ладонями по обнаженным бедрам, ухватил девушку за ягодицы и настойчиво придвинул к себе, прожигая взглядом. Раздался звон пряжки, шорох материи по коже. Рукоять меча глухо брякнула об пол. Не прерывая зрительного контакта, Эридан вошел в нее одним резким движением Почувствовав его пенис внутри, она подалась навстречу, и увидела, как изменилось выражение его лица: сосредоточенность, увлеченность и жажда. Вздох сорвался с губ эльфа, и, сильнее сжав ее ягодицы, он начал нетерпеливо двигать бедрами. Лицо раскраснелось от возбуждения и энергичных толчков.

Подстроившись под его движение, Кьяра отдалась горячей пульсации крови в висках и начала дышать чаще. Его тело, одновременно гладкое и ребристое от рубцов, казалось, было выточено из нагретого на солнце дерева. От соприкосновения с его шрамами по животу распространялась сладкая истома. Скольжение внутри и снаружи опьяняло. Девушка обхватила эльфа ногами, и Эридан сильнее припал к ней, обжигая шею дыханием.

— Внутри тебя так хорошо, — прошептал он, и девушка впилась когтями в его шею, заставив судорожно вздохнуть.

Сейчас он был такой горячий, что казалось, действительно случайно испепелит ее. Его ореол разгорелся ярко и пульсировал яростно в такт движениям, окутывая их обоих как огненное покрывало? Голова кружилась, и мысли терялись в ощущениях.

Удовольствие становилось все острей. Кьяра прикусила губу, памятуя он тонких стенах шатра, но скоро поняла тщетность своих стараний. Хриплые вздохи Эридана, становящиеся все более эмоциональными и частыми, без сомнения, хорошо были слышны.

Он ускорился, и движения превратились в один горячий поток. Кьяра заскребла когтями по столешнице и, не сдержавшись, махнула крыльями, сметая неосторожно оставленные письменные принадлежности. Бумага разлетелась, пузырек с чернилами звонко ударился об настил.

Тело Эридана покрылось испариной от приятного напряжения. Кьяра почувствовала нарастающую волну жара, на гребне которой она вскрикнула от ощущений. Все закончилось теплым взрывом удовольствия, его вибрации распространились по всему телу, заставляя выгнуться дугой. Отклонившись, она упала на стол. Чувствуя дрожь ее бедер, Эридан громко вздохнул, сделал еще несколько толчков и кончил. Впервые за долгое время он почувствовал вдруг такую легкость и свободу, словно с плеч его упала невероятная тяжесть. Тело стало невесомым. Он склонился над Кьярой, переводя дыхание. Нежно провел рукой по расслабленно вздымающейся груди, мысленно посетовав на грубость пальцев. Она ласково улыбнулась, приподнявшись на руках:

— Хороший разговор. Всегда бы так.

Эридан промолчал. Только улыбнулся в ответ и поправил волосы на ее лбу. Девушка прижалась к его груди, такая мягкая и податливая, словно сонная кошка. Он обнял ее. Все происходящее было таким странным, сумбурным, внезапным. Краткий миг безумия на фоне холодных завываний зимы.

— Прохладно, — тихо сказал эльф.

Обнаженные и остывающие после внезапной горячки, они начали ощущать холод и вместе с этим приятную усталость. Отстранившись, Эридан натянул штаны и наклонился поднять одежду Кьяры, которую в горячке кинули куда попало. Нашел откинутую в бездумных эмоциях рукоять. Одевшись, тифлингесса сонно прислонилась к нему.

— Что будет завтра? — спросила она.

— Дойдем до территории Титании и там постараемся не умереть, — ответил эльф, закатывая рукава рубашки.

Закатав, он вдруг понял, что не делал так очень давно, как и многое другое.

Кьяра промолчала, задумавшись о грядущем. Впереди было главное сражение с могущественной архифеей. Девушке было тревожно, бой с Обероном чуть не закончился крахом. Что будет завтра? Выживут ли они? Она прогнала прочь эти мысли, не желая портить хороший вечер.

— Надо отдохнуть перед завтрашним, — сказал Эридан. — Я бы положил тебя на свою постель, но, боюсь, ты и твои крылья меня выселят.

Она немного отстранилась от него и произнесла возмущенно:

— Мог бы что-нибудь и придумать. Вообще не понимаю, почему нельзя завести себе нормальную двуспальную кровать?

Брови эльфа удивленно поползли вверх, и Кьяра прыснула от смеха:

— Ладно-ладно, это шутка, — секунду помолчав, добавила. — Почти.

— Меня посетила дурацкая мысль… — ответил он.

Он сложил обе ширмы, отгораживающие спальни. Когда Эридан начал вытаскивать кровать из своей комнаты, девушка поняла, чего он добивался, и снова прыснула. Спустя некоторое время, пару нехитрых манипуляций и ругательств на эльфийском, обе кровати были перетащены в зал, нещадно потеснив стол. Они немного отличались по длине, но все равно совместить их не составило труда. Теперь весь шатер представлял собой одну сплошную спальню. Эридан отгородил ширмами кровати от входа и отстранился посмотреть, что вышло.

— Лиам, конечно, удивится перестановке… — пробормотал он.

Девушка нырнула под одеяло со своей стороны:

— Это беспокоит вас, Ваше Высочество?

— Нет, — тихо произнес паладин.

Он лег рядом с ней, с задумчивым выражением на лице:

— Давно уже вот так ни с кем не засыпал.

Кьяра положила голову ему на плечо и сонно пробормотала:

— Не думай об этом. Просто спи.

Укрывшись одеялом, Эридан приобнял лежащее рядом тело. Дьяволица стала такой хрупкой и беззащитной. Все-таки, слова имеют волшебную силу. Они способны покорять.

Тепло окружало его внутри и снаружи, а сквозь ширму просачивался желтый свет фонарей.

Глава 34

Сеннальесс

Проснувшись от шума, Кьяра заметила, что постель Эридана пуста. Одеяла были идеально заправлены, а подушка уже остыла. Ночью она периодически просыпалась, не понимая, почему он лежит рядом с ней, но затем вспоминала и успокаивалась. Все случилось так спонтанно, что разум просто не поспевал за событиями.

Вновь услышав шум, Кьяра выскользнула из-под одеяла. Где же зимний костюм и сумка? Она оглянулась.

— Твои вещи здесь.

Эридан увидел, как она вышла из-за ширмы, озираясь в поисках.

Сумка и костюм висели на спинке стула. Шум, который разбудил девушку, создавал Эридан. Он вновь двигал мебель и жаровни, расставляя таким образом, чтобы не загораживали проход.

Одевшись, она еще раз оглядела шатер. Увидела на столешнице следы своих когтей и не смогла отвести от них глаз. Следы ее эмоций, хороших и плохих. Проследив направление ее взгляда, эльф улыбнулся. На нем была все та же рубашка, расшнурованная на груди, с закатанными по локоть рукавами. Почти также он выглядел в Неге, только иллюзия и реальность оказались не слишком похожи.

К тому моменту, как Лиам принес завтрак, эльф успел собрать ширмы, прислонив их к одному из столбов. Увидев выставленные кровати, денщик мимикой выразил изумление, на что паладин невозмутимо ответил:

— Решил облегчить твой труд, Лиам. Неважно, как все закончится, но шатер мне больше не нужен.

Толстяк кивнул, не задав ни единого вопроса. После завтрака тифлингесса помогла паладину надеть доспехи. На вороненых латах сияли причудливые ярко-голубые узоры, которые словно размывали силуэт. Определенно, в этой броне заключалась какая-то магия, Кьяра чувствовала это по легкому покалыванию в подушечках пальцев. Затягивая шнурки и ремешки, она никак не могла отделаться от мысли, что сейчас даже этот обычный для нее процесс ощущался иначе, но что бы ни случилось между ними вчера, сегодня это не должно помешать им сражаться.

Эридан сам занялся доспехами Змея, сегодня пегас был особенно злым, видимо, предвкушал битву. Он прокусил руку одному из конюхов, другого лягнул, а третий, везунчик, отделался только ударом крыла. Эльф отвлек зверя большим куском свежего мяса. Пегас зашипел, поймав его налету. Пока скакун был занят, паладин быстро надел доспехи. Какие заморочки, подумала Кьяра. Почему бы не найти кого-нибудь спокойней и послушней?

Вместе они явились на место сбора гвардии, волки были построены и одоспешены. Кьяра отыскала Скага, тот радостно встретил ее.

Встав перед гвардией, Эридан сказал:

— Мы скоро ступим на территорию Сеннальесс. Нужно быть очень осторожными. Будьте готовы к битве. Будьте готовы защитить друг друга. Если вы видите, что ваш товарищ проявляет признаки страха или очарованности, попробуйте прекратить действие заклинания своими усилиями.

Войско двинулось с места. Кьяре вдруг пришло в голову, что они уже пятый день едут по ледяной пустыне. Неизвестно сколько миль пройдено, но площадь, поглощенная магией Аурил, поражала воображение. Впереди хорошо виднелись спины Эридана, Элледина и Арума. Жрец и паладин явно избегали друг друга. Она так и не узнала, что случилось в лазарете, а расспрашивать о больном и личном не любила. Девушка достала из сумки кроваво-красный кристалл, повесила на шею, а монетку переместила на запястье. В пути провела ритуал настройки на фокусировку.

Через несколько часов Кьяра услышала впереди гул, проносящийся по войску. Волна шепотом скоро дошла до нее.

— Сеннальесс, — говорили друг другу эльфы, словно это было волшебное слово.

Вскоре на горизонте показались огромные, словно башни, деревья. Они тянулись так высоко, что, казалось, пронзали облака, а лучи заката играли множеством оттенков пурпура на густых кронах. Это выглядело красиво и грозно одновременно.

Тифлингесса поравнялась с Арумом. Драконид задумчиво разглядывал древесных гигантов впереди.

— Здравствуй, — тихо сказала она. — Скажи, тебе все еще снятся кошмары? Которые повторяются снова и снова?

Лицо его поменялось, он пристально посмотрел на девушку:

— Мне снятся кошмары. В них страшный холод и высокая ледяная фигура, покрытая иглами, которые страшно скрипят… Ледяная стена, которую невозможно сломать. Жуткие крики пациентов, обрывающиеся в тишину.

Бросив взгляд на Эридана, он отвернулся. Драконид явно еще не оправился от произошедшего.

Они двигались вперед до обеда, затем войско сделало остановку.

— Пойдем, — тихо сказал ей Эридан.

Она двинулась следом, компанию ей составили Элледин и три шиверпайнские ведьмы во главе с сестрой Нуар. Паладин подвел их к обозу и указал на ящики, в которых поблескивали зелья из подвала Эйлевара.

— Возможно, битва уже сегодня. Возьмите несколько. Тщательно изучите описание.

Элледин и ведьмы начали обследовать ящики. Кьяра заметила на дереве приписки Зариллона: «Безопасные», «Относительно опасные», «Опасные». Видимо, распределил их по степени побочных эффектов. Девушка сунула руку в ящик с относительно опасными зельями и наугад вытянула флакон. Жидкость в нем была кирпично-золотистого цвета, словно раствор глины с песком. На этикетке, насколько позволял маленький размер бумажки, было выведено на общем: «Зелья Сотрясания земли. Действует семь часов. Выпивший способен вызвать землетрясение. Последствие: проклятие». Скептически нахмурившись, девушка сунула пузырек в сумку. Остальные взяли несколько флаконов. Войско продолжило путь.

Деревья на горизонте становились все выше и выше, пока не стали заслонять видимые небеса. В ширину стволы тоже были чудовищно огромными. Вдалеке показалась крепостная стена.

— Титания и каменные стены… — хмыкнул паладин. — До сих пор поверить не могу…

Подняв забрало, Элледин ухмыльнулся:

— После предыдущего вашего нападения порядки тут слегка изменились. И стену построили, и ворота поставили.

— Сколько в ней? — спросил паладин. — Футов сорок?

— Пятьдесят, — уточнил золотистый.

— С реморазами, ледяными гигантами и мамонтами сломать эти ворота — пустяк, — отметил белобрысый, — но мы пойдем в обход.

Он достал из поясной сумки камень связи и, немного подумав, громко сказал в него:

— Слушай мою команду. Направить ко мне парочку реморазов, ледяного гиганта и гелюгона. Мамонтов к воротам, реморазов на точки один, пять и три, осадные лестницы — два, четыре, шесть, семь и восемь. Ледяные гиганты пусть займутся обстрелом стен, — подумав немного, продолжил. — Пустите жаб и мефитов как основную пехоту. Построение — «восемь осенних копейщиков», и пинайте их там, чтобы не рушили строй. Присцилла, узнаю, что твои жрецы не прикрыли войско щитами — урою!..

Он отъехал чуть дальше, и тифлингесса перестала различать, что он говорит. В гвардии наметилось оживление. Эльфы ерзали на своих волках, нервно переглядывались между собой словно гончие перед травлей. Задар играл с забралом шлема, опуская и поднимая его, Каленгил бормотал песенку на эльфийском, Арадрив нервно хихикал.

— Темпус, дай нам сил выиграть эту битву… — зашептал Арум, склонив голову.

У крепостных стен завязалось сражение.

— Гвардия! Ближе ко мне! — крикнул Эридан, и отряд колыхнулся в его сторону.

— Друзья, знаю, сейчас вам страшно, — произнес он. — В прошлый раз мы ощутили все последствия сокрушительного поражения, но сейчас все будет иначе. В прошлый раз нас разгромила коалиция архифей, сейчас же нам нужно расправиться только с королевой лета. Мы стали сильней, опытней и хитрей. Нам не помеха ни разрозненное летнее рыцарство, ни феи, ни их жалкие колдунишки. Мы — принципиально иной уровень, и мы покажем этим изнеженным созданиям, за кем будущее.

Сказанное показалось Кьяре очень самонадеянным, как, впрочем, и ожидалось, от Эридана, однако его слова вселили покой и уверенность. Девушка не понимала, какой магией он пользовался во время своих речей, но действовала она хорошо.

Он подозвал ее и Элледина, провел зачарование. Кьяра почувствовала, как ее наполняют дополнительные силы.

Когда паладин закончил с колдовством, к нему подъехал Арум.

— Моя очередь заклинать, — угрюмо проговорил он.

На лице Эриадан промелькнуло странное выражение. Тифлингесса интерпретировала его, как удивление, но драконид уже принялся сосредоточенно чертить в воздухе сложную вязь символов, не желая слушать никакой отказ. Доспехи эльфа приобрели особый радужный блеск. Дополнительная защита от оружия, подумала чародейка.

Реморазы, гелюгон и гигант присоединились к отряду. Паладин достал карту, исчерченную линиями разных цветов:

— Нужно сделать подкоп тут, — он указал пальцем. — Мы с ведьмами без труда перемахнем через стену. Как раз немного отвлечем на себя защитников. В этой части их должно быть меньше. Гигант будет нашей поддержкой. Кто не может атаковать дальнобойным — не вмешивайтесь, отойдите на безопасное расстояние.

Он свернул карту и тихо добавил:

— Главное, стянуть как можно больше сил к воротам.

Чародейка зажала монету Тиморы между пальцами и тихо взмолилась про себя об удаче.

Под прикрытием разгоревшейся битвы, маленький отряд подошел сбоку, огибая очаги основного сражения. Защитники стены ответили на маневр залпом из длинных луков, большинство стрел не нашло свои цели, но парочка чиркнула по ледяному гиганту, разозлив. Огромная глыба льда, брошенная им, прокатилась по стрелявшим, сбрасывая вниз их игрушечные фигурки. Отдав приказ реморазам сделать подкоп, паладин и три ведьмы взмыли вверх. Часть противников отвлеклась на новую угрозу, другие же продолжали обстреливать гвардейцев, большей частью безуспешно.

Кьяра просто не могла держаться в стороне. Приказав своему волку оставаться на месте, она взлетела, чтобы рассмотреть место боя. Эльфы на стене, в коричнево-золотых одеждах и вычурных кожаных доспехах, были вооружены луками и парными саблями, некоторые — мечами и щитами. Яркие золотистые и красные ореолы разбавляли голубой и зеленый огоньки, мерцающие в ночи магической зимы. Кислотный шарик сорвался с ее ладони и прокатился по двум врагам. Тут же ведьмы напустили потоки ледяного воздуха, конусом расходившиеся из их ладоней. Ледяная магия фей хорошо проредила ряды защитников. Трое лучников атаковали чародейку, магический щит сдержал первый залп, но второй и третий пробили защиту, стрелы оцарапали кожу, а одна больно чиркнула по крылу, заставив девушку зашипеть от боли. Гигант заворчал на жалящих стальных насекомых и снова кинул глыбу, раздавив еще пару эльфов. Арум своей божественной магией исцелил царапины великана.

Пегас приземлился на правом фланге. Воин со щитом и странного вида мечом подскочил к коню, чтобы подрубить тому ноги, но клинок паладина яркой болезненной вспышкой настиг его сверху. Ближайший стрелок, с голубым ореолом, кинулся на подмогу, отбросив лук и выхватив сабельки, но опоздал. Конь оттеснил грудью голубого, а тот легким танцующим движением ушел за спину, избежав острых зубов. Паладин спрыгнул с пегаса, приказав тому взлететь и держаться неподалеку, Змею было тесно на стене.

Чародейка не хотела тратить магические силы на мощные заклинания, неизвестно что их ждало впереди, но тогда бой мог затянуться, Эридана уже успело настигнуть несколько стрел. Чертыхнувшись на инфернальном, она прикинула оптимальную точку, и с ее ладоней сорвался огненный шар. Взрыв потрепал многих, убил троих, но ведьмы, низко висящие над стеной, не пострадали. Зачерпнув дополнительной магии из своей крови, она призвала магическую тьму на лучников левого фланга и сразу же отступила за великана. Один еле живой лучник смог найти выход из темной области и атаковал чародейку, но громада великана послужила неплохим укрытием. Нуар обрушила градины величиной с голову на область, где взорвался огненный шар, добив пару лучников и стражника. Другая ведьма повторила заклинание своей товарки, двое воинов так и не встали.

На паладина насели двое со щитами и эльф с саблями, беря в полукольцо. Защищаясь, Эридан отступил к стене, но резко сменил тактику. Оттолкнувшись от каменной кладки, сбил своим телом как тараном одного, атакуя сабельщика. Внезапность маневра принесла плоды, клинок отсек руку, сразу же прижигая рану. Голубой побелел от боли и на время отступил, паладин же вторым ударом добил оглушенного, вогнав клинок под шлем. Второго воина со щитом сбил со стены ударом задних копыт пегас.

Особо меткий выстрел пробил магический щит, и Кьяра вскрикнула от боли в ноге. Тьма спала, но девушка не растерялась и метнула туда кислотный шарик, а следом в место скопления противников полетел еще один огненный шар, превратив в черные головешки сразу нескольких противников. Еще пара лучников погибли от ледяных снарядов великана и ведьм, но успели ранить драконида. Арум вскрикнул, мерцающий радужный ореол, защищавший паладина, погас.

Эльф уже с одной сабелькой продолжил танцевать вокруг Эридана, сжал зубы и понимая, что смерть очень близка, дрался, встречая ее с улыбкой. Его собрат, лучник с зеленым ореолом, оказался на удивление метким, всаживая в щели доспехов стрелу за стрелой. Слаженная команда. Паладин оценил бы их парную работу, но боль от многочисленных ран взбесила его. Порядком потрепанного танцора сразил огненный всполох Кьяры, открывая дорогу к последнему противнику. Эридан, подскочил к зеленому и двумя ударами щита превратил его череп в кровавое крошево, отыгравшись за свою боль.

Кьяра подлетела поближе.

— Какой вы все-таки злобный, Ваше Высочество.

— Да, я злобный, и что? — прорычал он, вытаскивая очередную стрелу.

Тем временем реморазы прокопали лаз такой ширины, что туда пролезли не только волки, но и ледяной великан. Гвардия, а вместе с ними и Скаг, оказалась по другую сторону. Впереди показался величественный лес, его кроны смыкались где-то далеко вверху, даруя глубокий сумрак под своей сенью.

Лес был странный, незнакомый. Кьяра спустилась к Скагу и заняла свое место среди гвардейцев. Паладин, привстав на стременах, скомандовал:

— Не расслабляться! Мы только вошли. Скоро хозяева выйдут встречать.

Отряд очень медленно двигался вперед, мешал густой подлесок и плохая видимость, от которой не спасало даже умение видеть в темноте. Там шевельнется ветка, тут какая-то дымка, густой и высокий папоротник, какой-то зверь пробежит по кустам, всколыхнув листву.

Внезапно с трех сторон полетели стрелы, и в тот же миг лес озарился двумя вспышками молний, слева и справа, раздались крики боли. Кьяра успела среагировать, отклонившись в сторону, и ее лишь немного задело, боль пронзила руку как от защемленного нерва, а беднягу Скага затрясло в судорогах, так что девушку выкинуло из седла. Трем гвардейцам и их волкам, досталось ощутимо сильней, кто-то выронил меч из онемевшей руки, один волк упал на землю, частично подмяв под себя всадника, басовито взревел великан, обожженный заклинанием. Луч мерзкого зелено-желтого цвета коснулся Арадрива, он застонал, и лицо стало синеватого оттенка, под цвет волос.

Кьяра, взлетев над полем боя повыше, рассмотрела нападавших: заклинания колдовали уродливые женщины в грязных лохмотьях, струпьях и тине, стрелявшие большей частью побросали луки и пошли в ближнюю атаку. Это были эльфы с цветными ореолами, в каких-то странных латах. И снова приходилось решать, тратить ли магические силы или поберечь. Если потом встретится кто-то особо мощный и опасный, а она сможет атаковать только слабыми заговорами? Чертыхнувшись, она зачерпнула чуть больше сил, чем нужно, и атаковала противников с правого фланга, стоявших наиболее кучно. Маленький шарик, сорвавшийся с ладони, взорвался, опалив трех старух и одного воина.

Гелюгон с двух ударов копьем флегматично убил ведьму, зашедшую с тыла. Нуар и ее подруги ударили конусами ледяного воздуха, а паладин выпил одно из зелий. Вокруг него внезапно появились десять каменных фигур, похожих на земляных элементалей. Две глыбы остались защищать призвавшего, две направились к Кьяре и встали по бокам от волка, как безмолвная стража, остальные двинулись на правый и левый фланг. Эридан, прикрывая тылы отряда, направил пегаса назад и атаковал ближайшую ведьму. От первого удара она смогла увернуться, два других достигли своей цели, конь с нескрываемым злорадством растоптал ее упавшее тело. Воин в латах поспешил воспользоваться моментом и напасть на паладина, но каменные глыбы раздавили его в крепких объятьях. Кьяра, мельком глянув в сторону белобрысого, удостоверилась, что защита ее подопечному в этом бою не требуется.

Упала на траву старуха, пронзенная клинком Каленгила, и две другие ведьмы пронзительно завизжали. Одна из визжавших превратилась в бурого медведя и напала на Арадрива, тот двигался очень медленно, как будто с дичайшего похмелья, его волк попытался укусить противника. Огромные когти медведя пробили доспехи, раздирая ногу эльфа и бок волка. Испугавшись за синего, тифлингесса бросила в нее огненный всполох, и старуха, вскрикнув от боли, вернулась в свой облик.

На правом фланге трое гвардейцев поспешили расправиться с несколькими подпаленными ведьмами, клыки, дыхание волков и меткие удары клинков прикончили их прежде, чем они успели что-либо наколдовать. На левом фланге бой затянулся. Розоволосый и его жилистый волк сразили еще одну ведьму, а второй огненный всполох от Кьяры добил-таки ведьму рядом с Арадривом. Ледяной дьявол также неспешно атаковал рыцаря, ударив его хвостом. Доспехи вмялись в грудную клетку и покрылись инеем, рыцарь в страхе отшатнулся, намереваясь сбежать, но его побег предотвратил клинок Задара, ужалив сверху в глазницу. Сереброволосый эльф ловким ударом рассек руку ближайшему рыцарю. Тот скривился от боли, хмыкнул и перехватил бастард одной рукой, но сдержать удар секиры ледяного великана ему не хватило силы. Лезвие с противным звуком вошло в тело до пояса.

Корлиан точным ударом вскрыл горло последней ведьме, но в следующий момент захлебнулся собственным криком и кровью, его достал рыцарь со щитом и мечом. Элледин и гвардеец с бирюзовыми волосами сообща атаковали рыцаря, но тот очень ловко отбил все удары и щитом, и клинком. Поймав себя на том, что ей жалко этого невысокого молчаливого эльфа, Кьяра в ярости метнула огненный всполох в рыцаря, найдя брешь в его защите. Запахло паленым деревом и обожженной плотью. Подоспевший каменный истукан мощным ударом кулака расколол и шлем, и череп последнего врага.

Арум кинулся к Корлиану, на ходу доставая нужное для лечения. Мелькнула россыпь алмазов, превращаясь в светящийся огонек. Залитое кровь лицо черноволосого пошевелилось, эльф приподнял голову, судорожно ловя ртом воздух.

— Все хорошо, — успокаивающе произнес жрец. — Ты жив.

Он остановил других гвардейцев, которые поспешили к своему товарищу:

— Дайте ему отдышаться!

Белый, как смерть, Корлиан присел на траву, оттирая брызги крови с лица. Прочие раненые тоже устало попадали на землю. Битва была хоть и короткая, но весьма ожесточенная.

— Господин, — произнес Арум, обращаясь к Эридану, — нам нужен отдых и хотя бы перевязать всех раненных.

Паладин снял шлем, обнажив побледневшее от боли лицо.

— Хорошо, — произнес он. — Давайте отдых, все — к Аруму на лечение.

Волки разбрелись по поляне, отдыхать и зализывать раны. Те, кто не пострадал, встали в дозор, остальные же ожидали лечения.

Элледин подошел к паладину:

— Как тебе, а? Целых три ковена лесных карг, и все разные.

Белобрысый хмуро кивнул. У его ног лежал труп рыцаря в доспехах, украшенных с особым изяществом. Он поддел его носком сапога и перевернул, чтобы разглядеть отличительные знаки на кирасе:

— Еще и дворянство тут.

— Вы сами из летнего дворянства, — напомнил золотистый. — Может, похоронить их?

Эридан ответил взглядом, который Кьяра описала бы словами: «Ты что, приболел головой?».

Арум достал сумку с бинтами, мазями, припарками и прочими приспособлениями для оказания помощи. Он сосредоточенно сплел хитроумную вязь заклинания, и вокруг него вспыхнула сфера теплого золотистого света. Сияние начало распространяться в разные стороны и остановилось в тридцати футах от него.

— Подходите на перевязку, — позвал он переводящих дух эльфов.

Чародейке лечение требовалось меньше чем другим, она по старой привычке решила осмотреть тела в поисках чего-нибудь полезного. Старухи вблизи выглядели еще хуже, увешанные какими-то украшениями из костей и жухлой травы, все в язвах, коростах, всклокоченные вонючие патлы. Девушка побрезговала к ним прикасаться, памятуя мавку и опасаясь заразы, и переключилась на рыцарей. Доспехи и оружие действительно оказались необычными, они были сделаны из дерева, по прочности не уступающего стали, украшены затейливой резьбой и позолотой, одежды были вышиты серебром и золотом, на коттах и щитах какие-то гербы. Судя по всему, это были благородные рыцари. У них может быть что-то полезное, подумала Кьяра, и обыскала их с особой тщательностью. Ее улов состоял из обалденного звездчатого сапфира стоимостью не менее пяти тысяч золотых, бутылочки с зельем зеленого цвета, в которой плавало что-то мерзкое, подков из металла с зеленым отливом, жезла с металлическим навершием, ожерелья из крупных сердоликовых бусин, свитка и какого-то пояса с золотой пряжкой, на которой красовалось изображение угловатого лица. От предметов пахло магией, но точное их назначение было неизвестно. Аккуратно попробовав содержимое бутылочки, Кьяра поняла, что это — Зелье Силы Каменного великана. На свитке было запечатлено заклинание Подчинение личности. Чародейка была знакома с ним, хоть и не умела колдовать.

Девушка разложила найденные предметы на траве. Проходящая мимо ведьма приостановилась, увидев это.

— Я умею опознавать свойства магических предметов, — произнесла она. — Могу провести ритуал в обмен на один из них.

Девушка согласно кивнула. Фея сосредоточенно поводила руками над предметами. Кьяра огляделась по сторонам. Караульные ходили по периметру поляны, Арум занимался перевязкой, волки отдыхали в тени деревьев.

— Готово, — произнесла ведьма. — Подковы способны ускорить скакуна, причем, значительно. Если оторвать бусину от этого ожерелья и кинуть в противника, то она сработает, как заклинание огненный шар. Жезл оповещает об опасности, а пояс увеличивает силу владельца до невероятной.

Хмыкнув, фея забрала себе жезл. Странный выбор, подумала Кьяра. Сама она положила глаз на ожерелье, насчитав там восемь бусин — восемь возможностей уничтожить как можно больше врагов, не тратя собственных запасов магии. Взяв несколько предметов, она подошла к Эридану, который медленно снимал с себя элементы доспеха.

— Я нашла несколько вещей, которые могут быть полезными тебе, — сказала девушка, присев рядом с ним на траву.

Она показала ему бутылочку с зельем:

— Это хоть и выглядит неприятно, но сделает тебя ещё сильней. Эффект длится один час, — показала пояс, солнечный зайчик мелькнул на бляшке. — Это ещё более мощная штука, но на него нужно настроиться, и подарок Змею, — подытожила тифлингесса, звякнув подковами.

Эльф с явным отвращением посмотрел на ногти, плавающие в бутылке, но кивнул и благодарно улыбнулся:

— У тебя кровь. Иди к Аруму, пусть перевяжет твои раны.

Выждав своей очереди, Кьяра получила перевязку. Умелые руки драконида закрыли все раны, а золотое сияние сняло боль, усталость и как будто стянуло мелкие порезы.

— Спасибо, Арум, — сказала девушка, она чувствовала себя уже гораздо лучше.

Жрец сдержанно кивнул, а затем выдал чародейке баночку с целебной мазью. Отойдя в сторону, Кьяра села немного передохнуть.

Вереница раненых иссякла. Последним к Аруму подошел Эридан, расшнуровывая поддоспешник, покрытый пятнами крови. Бросив взгляд на его раны, драколюд вдруг ощерился:

— Это что?! Ты вырывал стрелы?! Ты что, вчера родился?! Тебе не дорого твое тело?! Проклятье! Знаешь, сколько на это уйдет магии?!

Голос его гремел от злости. Эльф сел радом с ним, показавшись вдруг тонким и маленьким по сравнению со жрецом.

— Проклятье, — повторил драколюд, чуть тише.

Он прикоснулся к одной из ран, разведя края пальцами. Паладин побелел лицом.

— Ты сейчас просто как дырявый бурдюк, — прорычал Арум. — Эти, крупные, закрою магией, а эти придется зашить.

Залечив часть ран, он достал кривую иглу и шелковую нить, блеснувшую на свету.

— С тобой одни беды. В Бездну тебя и твою войну, — продолжал сокрушаться драколюд, зашивая эльфа. — За что мне это все? Тысяча несчастий, и все из-за тебя. Проклятье… Зачем он только воскресил тебя?

Складывалось впечатление, что Арум злился отнюдь не из-за ран. Он накладывал стежок за стежком, злобно дергая нить, а Эридан морщился от боли.

Драколюд остановился, вздохнул и потер лицо кулаком:

— Готово. Уходи.

Эридан не стал спорить или ругаться с ним. Молча подхватив поддоспешник и рубашку, надел находу. Арум выглядел потерянным. Кьяра подошла к нему и сказала, протянув сапфир:

— Не знаю, что ты планируешь делать, когда все закончится, но думаю, тебе пригодится на ингредиенты. Знаю, заклинания жрецов достаточно дорогие. Не уступай камушек меньше чем за пять тысяч золотых.

Арум покачал головой:

— Это мне ни к чему.

— Зря, — пожала плечами девушка, убирая камень обратно в сумку.

Ей было непонятно, почему драколюд отказался от дара. Он был такой напряженный, сосредоточенный и опустошенный одновременно. Тифлингесса вспомнила его слова в лазарете. «Я не знаю, как мне быть». Теперь он был единственным жрецом, и вся забота о раненых легла на его плечи. Да, Арум не хрупкий мальчик, но все же.

Эльфы начали облачаться в доспехи. Корлиан, несмотря на оказанную помощь, все равно был бледнее призрака. Эридан подошел к нему и произнес, наклонившись:

— Ты сегодня просто на подхвате. Держись рядом со мной или позади. Не вступай в бой без острой необходимости. Просто береги себя.

Паладин сел, подстелив плащ, и принялся разглядывать волшебный пояс.

— Неплохой поясок, — произнес Элледин, остановившись рядом с ним.

— Увеличит мою силу, — объяснил белобрысый, — хотя я и без него могу побороть тебя одной рукой.

Фыркнув, золотистый ударил паладина по плечу, вероятно, задев, одну из заштопанных ран. Эридан зашипел, и между ними завязалась шутливая потасовка. Что за малые дети, хмыкнула Кьяра. Вдоволь наборовшись, эти двое, наконец, успокоились. Элледин помог Эридану надеть доспехи. Паладин проследил взглядом за одной из человекообразных глыб камня, которую призвал с помощью зелья.

— Они будут слушаться меня еще примерно три часа, — произнес он, — а потом попытаются убить. Я подумал: было бы здорово кинуть их на передовую. Пусть сражаются за нас… Двух зайцев убьем одним камнем.

Элледин только хмыкнул:

— Еще не хватало спасать вас от всякой гальки.

Паладин хлопнул его по лбу латной перчаткой:

— Разрезвился! Строй всех давай, шутник!

Элледин окрикнул эльфов, те подняли волков и начали построение. Каменные глыбы растянулись полукругом, образуя авангард отряда, а Кьяра обнаружила себя в центральной части, ближе к арьергарду. Она скептически нахмурилась — ударить в центр было бы самым удачным решением со стороны противника, но увидев, как эльфы рассредоточиваются, немного успокоилась. Вряд ли получится накрыть всех одним ударом, и это главное.

Оглядев построение, Эридан произнес:

— Это не конец, но не падайте духом. Это — тяжелое испытание, но оно по плечу нам. Мы обязательно дотянем до убежища. Думайте о том, что безопасность близко. Боритесь друг за друга, а я буду бороться за вас, ведь без вас я бы не продвинулся так далеко. Вы — моя главная сила и моя гордость.

Эльфы немного воспряли духом, эти слова дали им немного уверенности и подкрепили внутренние силы. Кьяра покачала головой: умеет же обходиться и без запугивания.

Отряд тронулся в путь, осторожно следуя за каменным авангардом. Лес вокруг оставался все таким же густым и сумрачным, сбивающим с толку. Тифлингесса вспомнила, за что же так не любит чащи — за отсутствие нормальной прямой видимости. За каждым деревом, за каждым кустом, в любой, укрытой папоротниками прогалине мог прятаться враг, и это вызывало лишнее напряжение.

Спустя примерно час медленного продвижения, волк Элледина вдруг припал носом к земле и заворчал. Эльф поднял руку, делая знак остановиться. Его зверь сделал охотничью стойку, указывая острым носом в ближайшую чащу. Кьяра восприняла этот бессловесный жест как сигнал к действию.

Девушка вытащила из сумки зелье кирпичного цвета, дернула пробку и осушила одним махом. На вкус оно тоже было странным, горьким, словно чернила. По телу моментально разлилась магическая сила, тифлингесса почувствовала его концентрацию в кончиках пальцев. Тифлингесса взмахнула рукой, словно потянула невидимые нити, и лес забился в судорогах как раненое животное. Раздался сильный гул, земля разверзлась, трещины расползались сетью, заботливо огибая отряд Эридана. Густо растущие деревья накренились, падая друг на друга, увлекаемые в трещины. Раздалось испуганное ржание. Затаившийся враг был застигнут врасплох, рухнул вниз, а сверху со стоном и скрипом повалились деревья. Страшное зрелище.

Стало немного светлей. Эридан закричал, привстав на стременах:

— В бой не вступать всем, кто не может использовать дальнобойное! Ждать!

Эльфы и волки отступили под защиту каменных глыб. Из леса выскочила группа гибких существ с лисьими головами, скаля острые морды, они начали быстро сокращать дистанцию. Послышался перебой копыт: из подлеска выбежал единорог с травянисто-зеленой шкурой, цветы и листья осыпались с его гривы. В тени деревьев показались силуэты очень высоких старух, с длинными сильными руками. Кьяра узнала их: такую натравила на нее Саенис в Сияющей реке. Тело сразу заныло, вспоминая о пережитой боли. Мелькнула ярко-голубая вспышка: Нуар ударила в единорога лучом холода. Тот немного запнулся, гневно тряхнул головой, но устоял на ногах. Тифлингесса попыталась остановить его огненным снарядом, тот взвизгнул, взбрыкнул набегу, а загривок почернел выжженной раной.

Лисицы выскользнули из подлеска, низко пригибаясь к земле. Эридан крикнул, и элементали синхронно развернулись, словно солдаты на параде, останавливая вражеский бег. Сверкнула сталь. Один из лисоголовых заслонился от удара каменного кулака клинком двуручника, похожим на лезвие изогнутой косы. Брызнула мелкая каменная крошка, мечник отлетел в сторону. Мгновение спустя лисицы врезались в каменный авангард, все еще не понимая, что камень и плоть имеют неравные шансы.

Вспышка молнии осветила подлесок, скосив несколько небольших деревьев. От одного из каменных исполинов отломился большой кусок. Разряд врезался в гвардию, поразив Лаемара и Арадрива. Синий покачнулся, но товарищ подхватил его за плечо и отвел в сторону. Попытки лисиц пройти сквозь плотный каменный строй не возымел успеха. Когда враг понял тщетность своей попытки, было уже поздно. Камень глухо ударился о камень, и несколько лисиц разом оказались раздавлены их натиском. Враг дрогнул, и мечники попятились, окончательно ломая построение. Израненный единорог попытался проскочить между двух элементалей, но его смяло, исковерканное тело в судорогах упало на землю.

Воздух наполнился запахом крови. Обезумев от него, великан наплевал на приказ паладина и выскочил за пределы защиты камней. Секира описала дугу, срубив несколько небольших деревьев, но карга, в которую он целился, избежала атаки. Другая карга отступила на несколько шагов и превратила лисьего мечника в гигантского скорпиона, однако метко брошенный огненный снаряд Кьяры сбил ее с концентрации, лисице вернулся прежний облик, и ее смяло ударом каменного кулака.

Заметив, что Арадрива поразило молнией, чародейка кинулась в его сторону. В полете она вновь заставила землю сотрясаться, увлекая в разверзшиеся расщелины неосторожных врагов. Подстреленная девушкой карга зарычала от боли, с ее рук слетела еще один разряд молнии, поразивший две каменный глыбы и воздержавшегося от битвы гелюгона. Чародейка моментально отреагировала на это, кинув в старуху всполохом огня, но та ушла от удара. Так же ловко уйти от потока замораживающего воздуха у нее не получилось. Заскрипев от боли, она обратилась резным куском льда, и шиверпайнская ведьма разбила ее на мелкие кусочки ударом металлического посоха. Паническое отступление лисиц захлебнулось конвульсиями земли, но им на подмогу выступили создания с волчьими головами. Серебром вспыхнули обнажившиеся клинки. Неподалеку от ледяного дьявола раздался мощный взрыв, оставив дымящуюся воронку.

Элементали схлестнулись с волками. Эти оказались проворней, некоторые сумели обойти истуканов, прорваться в сторону гвардии, но эта попытка было неорганизованной, поэтому эльфы без труда косили их поодиночке. Дьявол лично пришпилил к земле одного ледяным копьем, волк захлебнулся вспененной кровью. Почти одновременно прогремели две огненные вспышки. Взрывной волной достало великана, тот выронил секиру. Другая накрыла гелюгона, не причинив ему никакого вреда. Гигант яростно зарычал и, с силой вырвав из земли ближайшее дерево, кинул куда-то в сторону. Раздался крик и треск костей, импровизированный снаряд достиг цели. Один из вражеских заклинателей попятился, запаниковав, и тифлингесса заметила его. Взмахнув рукой, она протянула трещину в его сторону, и фигура в мантии упала вниз. Крик закончился глухим ударом, и трещина сомкнулась, сминая упавшее тело.

Ведьмы и элементали добили несколько оставшихся мечников. Последний выживший кинулся наутек, но далеко уйти у него не вышло. Великан, яростно зарычав, вырвал еще одно дерево и с силой швырнул в убегающего. Создание взвизгнуло и затихло.

Тяжело дыша, гвардия замерла посреди перепаханного поля, покрытого неровными холмами земли, поваленными деревьями, изувеченными телами и обломками. Несколько элементалей было раздроблено на части, но эльфы отделались лишь небольшими ранениями.

— Нужно уходить. Мы здорово нашумели, — сказал Элледин, осторожно озираясь по сторонам.

Эридан прошелся по полю, мельком оглядывая тела.

— Единороги тут не редкость, но удивительно, что их заставили сражаться, — задумчиво произнес он. — Оборотни далеко от Долины Обломков. Она и правда многих стянула сюда…

Склонившись над трупом единорога, Эридан одним ударом отсек его рог, а затем протянул Аруму:

— Он все еще хранит магию исцеления, но подробностей я не знаю. Настройся на него.

Драконид ошарашено взял в руки еще скользкий от крови рог.

Кьяра хотела осмотреть тело волшебницы, зашибленной деревом, но увидев, в какое месиво оно превратилось, передумала.

Эридан подошел к одной из фей. Это была та, что опознала магические предметы, Кьяра узнала ее по металлическому посоху. Эльф спросил у нее:

— Фрина… Далеко еще до убежища? Боюсь, у меня осталось не так много времени.

— Не переживай, Эйлевар, — ответила она. — Успеем.

Отряд двинулся дальше. Спустя примерно час гвардия замерла посреди чащи с огромным деревом, обхватить которое было бы сложно даже морозному гиганту. В стволе зияла вертикальная трещина, тянущаяся от самого корневища. Нуар стукнула по стволу, сказала несколько слов и после словно растворилась в нем. Две ее сестры, не сговариваясь, повторили этот трюк.

— Все поняли принцип? — спросил Эридан.

Дьявол, великан и Арум покачали головами.

— Я даже не знаю, что это за язык, — сказал драколюд.

— Я тоже, — подхватила Кьяра.

— Тогда слушайте и повторяйте за мной.

Эридан медленно произнес фразу, стараясь выговаривать все звуки как можно более отчетливо. Гелюгон без труда справился с задачей. Кьяре было чуть сложней, но и она в итоге смогла повторить фразу. А вот великан был туп как пробка, эльф убил на него много времени, но, наконец, к величайшей радости паладина, даже глупый гигант смог сказать кодовую фразу. Волки и пегас, как бессловесные твари вынуждены были остаться снаружи. Оставалось полагаться на то, что они смогут убежать от врагов или спрятаться.

Сделав шаг, Кьяра оказалась внутри огромной пещеры. Потолок терялся в тени, каменный пол был кое-где покрыт крупными валунами. Здесь было тепло, воздух был свежим. Слышалось журчание воды.

— Здесь безопасно, — сказал Эридан. — Остаемся на отдых. Разбейте лагерь. Кому нужно лечение — подойдите ко мне.

Он сделал несколько пассов, и вокруг него вспыхнула золотая сфера. Кьяра узнала магические вибрации, Арум сегодня уже колдовал подобное заклинание.

— Подходите, — повторил эльф.

Паладин потратил много времени и без остатка все магические силы, чтобы залатать ранения своих солдат. Вылеченные принялись разбивать лагерь. Кто-то развел костер. Ятар, эльф с бледно-розовыми волосами, раздал всем присутствующим кульки с дорожной едой и бурдюки с водой. Арум отмыл рог и принялся медитировать, пытаясь понять принцип работы этого предмета. Эридан прошелся по лагерю, чтобы удостовериться, что у всех есть вода, еда и одеяла для ночлега. Гелюгон и великан расположись особняком, в разных углах пещеры.

Когда Ятар подошел к Кьяре, она отказалась от провизии. У нее уже были припасены и вода, и еда, незачем было понапрасну тратить запасы. Укрывшись за большим валуном, переоделась в одежду полегче. Было даже необычно, она так привыкла к холоду, что его отсутствие вызывало легкую тревогу.

Эльфы собрались вокруг костра. Каленгил достал мандолину и начал на ней бренчать. Гвардейцы принялись шутить насчет его талантов, каждый на свой лад, зеленый только улыбался и тренькал дальше. Корлиан, смыв кровь с себя и своих доспехов, сидел тихо, не произнеся ни слова. Судя по задумчивости лица, пережитый им околосмертный опыт оказался нелегким. Лафус ловко играл с ножом, а Меллот и Ятар затеяли какую-то игру, правила которой были Кьяре незнакомы. Аметистовый выигрывал. Возможно, мухлевал. На лицо такой очаровашка, но в глазах тифлингесса разглядела хитринку прохвоста. Можно не сомневаться, что он умел и мухлевать, и девчонкам на уши лапшу вешать. Бедному Ятару оставалось только подставлять лоб для очередного щелбана.

Неподалеку от общей компании Эридан подошел к Элледину, и они принялись о чем-то беседовать. Паладин хлопнул его по плечу, тот засмеялся, а в глазах вспыхнули золотистые лучинки. Кьяра отвлеклась на шум потасовки: Арадрив чем-то задел гвардейца с бирюзовыми волосами, Сумана. Они сцепились, но было видно, что потасовка шутливая, и никто никого убивать не собирался.

— Так его! Молодец, Суман! — подбадривала она бирюзового.

Краем глаза тифлингесса увидела, как Эридан подошел к Аруму и начал что-то ему говорить. Вопли эльфов заглушали все прочие звуки, поэтому она не услышала ни слова. Верещание Арадрива вновь отвлекло ее: Суман повалил синего на лопатки. Бросив мандолину, Каленгил заворчал, оттаскивая бирюзового за плечи:

— Ну хватит! Совсем раскатал его!

— Спасите! — в наигранном испуге вопил Арадрив. — Если меня убьют, прошу винить в этом Сумана и Кьяру! Я стану первым мужским баньши и буду злобно выть у них под окнами!

— Ну вот, только баньши нам не хватало, — сквозь смех простонала девушка. — Суман, хватит. Он свое получил.

Каленгил помог другу подняться, а затем принялся отряхивать, словно маленького, приговаривая:

— Если ты станешь баньши, ты все равно из этой пещеры далеко не выберешься, ты же в курсе?

— А ты прихвати земельки с моей могилки, — ответил синий, за что получил звонкую оплеуху.

Дурачки, подумала тифлингесса, но с лица ее не слезала улыбка. Дурачки, но какие-то уже родные. Кьяра увидела, как Эридан расположился у груды камней, снимая доспехи. Она подошла к нему, чтобы помочь, и он с радостью согласился. Сняв последний элемент, эльф облегченно вздохнул. Закутавшись в плащ, сел на один из камней. С этого ракурса было хорошо видно всю пещеру: и костер с разноцветными эльфами вокруг, и Арума, и трех фей, и даже гелюгона с великаном, затаившихся по углам.

— Посиди со мной, — попросил он.

Кьяра села на тот же камень, ощущая тепло его тела:

— Расскажи, что нас ждёт завтра? К чему готовиться?

— Завтра мы идем в Древесный Дворец, — начал объяснять Эридан. — Он находится на вершине тех огромных деревьев, которые ты уже видела… Там есть подъемник. Будет охрана из эльфийского дворянства и элитных воинов, равных которым нет во всей Стране Фей, но заклинатели — вряд ли. Титания сама прекрасный заклинатель. Может быть, несколько архифей из ее близкого окружения, но они не ожидают нашего прибытия. «Вряд ли они осмелятся напасть», — думает Титания на вершине своей древесной башни. Они будут ждать шпионов, разведчиков, но дело в том, что феи уже все разведали и создали это место. Прямо под носом у Титании.

Он ненадолго замолчал, а затем продолжил:

— Из твоих видений я помню про трон… А значит, нам предстоит битва с драконом, да не простым. Возможно, это и не дракон вовсе, а конструкт, но дракон или конструкт — это нечто мощное. Нужно постараться уничтожить его с наименьшими потерями. Потому что Титания сильна… Но и у нее есть слабости. Она не так быстра, как Оберон, и она не любит конфликты и сражения. На поле боя за нее сражаются другие. Она будет колдовать, внушать, пытаться сбить с толку иллюзиями и миражами.

Девушка кивнула:

— Поняла, сделаю, что смогу. А зелий не осталось?

Паладин поднял с земли поясную сумку и достал оттуда две разноцветные бутылочки:

— Я на всякий случай взял еще. Паранойя меня ни разу не подводила.

Девушка взяла бутылочки, затем неожиданно улыбнулась:

— Не забудь настроиться на пояс, и не придется пить мерзкое зелье.

— Я настроюсь, но позже, — ответил он. — Это долго, а мне хочется посидеть с тобой и пообщаться. Хотя… помнится, ты говорила, что я скучный собеседник или что-то там в этом духе.

— Мы вчера и так душевно пообщались, — смущенно улыбнулась тифлингесса.

Она почувствовала, как эльф накрыл ее плечи своей рукой, его плащ заструился по ее спине.

— Люблю душевное общение, — произнес он, улыбаясь. — Никогда не надоедает. Главное, соблюдать баланс и не переутомить души.

— Странный ты все-таки, — фыркнула девушка.

— Я? Что во мне странного?

— Такой противоречивый. Не думала, что ты будешь проявлять на глазах у других свое отношение. Делает тебя уязвимым.

— Не будь такой наивной, от них, — эльф кивнул в сторону гвардии, — ничего не скроешь. Уверен, они в курсе каждого нашего действия в шатре.

Вот же пропасть, подумала Кьяра.

— Я не о них, — возразила она. — О феях, великане, дьяволе. Как же твоя боязнь Аурил?

Он задумчиво хмыкнул:

— Да мне сейчас плевать. Я постарался вселить в ребят уверенность в победе. Так будет легче сражаться. Однако я ощущаю, что смерть очень близко. На всякий случай уже поговорил с Элледином и с Арумом. Не хочу, чтобы оставались неясности и долги. На всякий случай.

Она с интересом посмотрела на него:

— О чем поговорили, если не секрет?

— С Элледином поговорили обо всем, что нас связывает, — задумчиво ответил паладин. — Мы очень давно знаем друг друга, махались вместе на тренировочных мечах, когда я был вдвое меньше ростом. Хотел, чтобы наша последняя беседа, если она будет таковой, была не о делах, не о наших проблемах, а о чем-то хорошем. Арум… — он запнулся на мгновение. — Просил прощения за то, что сделал. Не надеюсь, что простит.

В его глазах появилась грусть.

— Я думаю, простит, — попыталась она успокоить эльфа, — и, думаю, оценит твою искренность, — но взгляд Эридана не изменился.

— Он напомнил мне о своих видениях, — все так же грустно произнес он.

— У него тоже были видения? — удивилась Кьяра.

— Да… — вздохнул эльф, — и они предупреждали меня, но я не слушал. Пророчества — меч обоюдоострый. Никогда не знаешь, изменишь ты будущее или наоборот, своими действиями воплотишь его. Три смертельных копья они мне пророчили, три попытки убить. Одна произошла. Они говорили, что чтобы победить Оберона, мне придется умереть. Так и вышло.

— Я думаю, две произошли. Арфисты.

— Да, точно…

Кьяра кивнула, выжидательно посмотрев на эльфа.

— Они сказали, что для победы над Титанией мне нужно пасть, — проговорил паладин. — Что бы это значило, они так и не смогли внятно объяснить. Темпус косноязычен.

— Пасть… — задумчиво протянула чародейка. — Доводилось как-то слышать о паладинах, павших, предавших своего бога, но по факту сменивших хозяина на кого-то другого, тоже достаточно могущественного.

— В этом есть рациональное зерно, — ответил он, — но я не могу предать Аурил. Когда-то, давно, я выменял свободу на службу ей. Это… своего рода договор.

— Я просто говорю, что слышала…

Она сжала его предплечье, даже сквозь ткань одежды почувствовав выпуклые рубцы выжженного клейма. Он отозвался на ее прикосновение, еще сильней прижав к себе.

— Я понимаю… — сказал Эридан. — Я даже думал временами, что это про сделку с дьяволом. Тоже своего рода падение.

— Наверное, — кивнула девушка.

Немного помолчав, спросила:

— Расскажешь, о чем вы договорились с Маммоном?

Эльф задумчиво посмотрел на нее.

— Мы договорились, что он сохранит мой секрет, — тихо произнес он, глядя ей в глаза, — а я кое-что для него добуду, а это, — он показал ей правую руку, на пальце которого красовался большой овальный камень, пульсирующий красным, — это — материальное подкрепление нашего договора. Дает мне некоторые силы, но и где бы я ни был, он везде сможет найти меня и призвать к ответу, если до этого дойдет.

Он пошевелил пальцами, и Кьяра заметила, что хоть камень и выглядел, как массивный перстень, но кольца не было. Это было странно, но, кажется, камень был вплавлен прямиком в плоть.

— Я уже говорил, что затеял одну опасную игру, — продолжил паладин. — К сожалению, сделка в Маммоном не входила в нее, но так я хотя бы смогу продолжить.

— Надеюсь, твой план сработает, и эта игра стоила того, — ответила чародейка. — Насколько в моих силах, я тебя поддержу.

— Спасибо, — тихо сказал Эридан и вдруг прижался лбом к ее лбу. — Ты храбрый маленький кот, львиное сердце. Побереги себя во время битвы, не лезь на рожон. Я буду присматривать за тобой.

Тифлингесса возмутилась. Она была сильной и расчетливой, бойцом по духу, а не маленькой девочкой. Подобное отношение ей было не по вкусу.

— Вот ещё, — фыркнула она. — Ты меня с кем-то путаешь. Не приписывай мне того, кем я не являюсь. Я бродячая кошка, которую пригрели.

— Тогда у тебя должен быть очень сильный инстинкт выживания, бродяжка… — ответил эльф. — Ладно, иди отдыхать. Ты сегодня выложилась и должна восстановиться.

Кьяра скорчила мордочку. Она не нуждалась в его опеке, покровительстве или защите. Пусть оставит это для эльфийских принцесс, подумала она, вставая с камня, и уходя, кинула ему:

— Ты тоже отдохни.

— Обязательно, — ответил он, в голосе его звучала улыбка.

Кьяра ушла к своим вещам, расстелила спальник. Укладываясь, рассмотрела зелья, что дал ей Эридан. Бледно-желтое ослабляло врагов, но высасывало жизненную силу выпившего после окончания эффекта, а сине-красное — позволяло противостоять огню или холоду по своему желанию и, наоборот, наносило ответный урон нападающему. Правда, впоследствии било выпившего тем же огнем или холодом. Последнее она решила вернуть Эридану, ему это будет полезней.

Завернувшись в спальник, она забылась беспокойным сном. Ее снова мучили красочные, реалистичные кошмары. На этот раз с нее заживо сдирали кожу и кидали лоскуты на раскаленную решетку. Она почувствовала боль и запах собственной подожженной плоти.

Глава 35

Падение божества

Кьяра проснулась от громкого гомона гвардейцев. Несмотря на гнетущие кошмары, она сумела выспаться и восстановить магические силы. Выпитое вчера зелье сулило ей проклятие, но пока оно никак себя не проявило. В темноте плясала яркая вспышка — Эридан уже вовсю тренировался с клинком. Вкусно пахло горячей едой.

Взяв пузырек с красно-синим зельем, девушка подошла к тренирующемуся эльфу.

— Доброе утро, — улыбнувшись, сказала она. — Я изучила пузырьки, что ты дал вчера. Одно мне пригодится, а вот это лучше выпить тебе. Вряд ли будут бить огнем или холодом, но даже если не будут, ты всегда можешь ответить уроном на урон. Для этого даже не нужно видеть противника.

Паладин, приостановив тренировку, улыбнулся в ответ:

— Да, доброе утро.

Взяв бутылочку, бросил беглый взгляд на этикетку:

— Как интересно. Я не вчитывался, взял то, что под руку попалось. Это действительно будет очень полезно… Спасибо.

Кивнув, девушка направилась в сторону костра. Проходя мимо Арума, сидящего с кружкой в руках, она невольно приостановилась. Возможно, ей показалось, но в неверном свете костра шкура жреца приобрела заметный темно-золотой оттенок. Ее так поразил этот факт, что она просто не удержалась:

— Я не помешаю?

— Нет, Кьяра, что ты. Садись, — ответил драконид, освобождая ей место.

— Как себя чувствуешь? — спросила тифлингесса. — У тебя как будто изменился цвет чешуи. Сейчас ты похож на благословленного Бахамутом[55].

— Я удивительно спокоен, — произнес он, голос его прозвучал вдохновенно. — Наверно, впервые в жизни. Привык прятаться за отца или брата, но сейчас чувствую в себе силу и уверенность. Темпус вновь заговорил со мной.

Немного помолчав, повернул к ней голову:

— Как ты сама? Я чувствую, как возбуждены эльфы. Они похожи на рой пчел, готовый к переселению в новый улей. Все или ничего.

— Рада, что у тебя такой настрой, — улыбнулась в ответ девушка. — Волнуюсь и боюсь, как перед любым боем, а так нормально. Кошмары донимают. Пытки все изощрённой.

Услышал это, драконид немного призадумался.

— Мои кошмары тоже продолжают терзать меня, но я знаю, что это — мои боль и страх, — тихо сказал он. — Боль от потери, страх перед тем, что мне не под силу. Мой долг — преодолеть это. А твои сны точно не случайны. Я привык к видениям и поэтому слабо верю в случайности такого рода. Это или знамение, или воздействие чего-то.

— Лучше бы были случайностью. Не хочу, чтобы воплотились в реальность, — поежившись, сказала тифлингесса. — Скажи, а есть какой-то способ узнать, в чем заключается проклятие, если точно знаешь, что проклят?

— Только практическим путем. Обычно ты вообще не знаешь, что проклят, пока не включается сам эффект… А почему ты спрашиваешь?

Кьяра кивнула:

— Понятно. Я вчера выпила зелье, у него было последствие — проклятие. Может быть, это что-то неважное, главное, чтобы не повлияло на боевые возможности.

— Нет, от этого лучше избавиться, — встрепенулся Арум. — Проклятие проклятию рознь. Можно начать заикаться, когда читаешь заклинания. Можно потерять контроль, став оборотнем. Можно впасть в безумие и напасть на союзника. В пылу схватки снять его будет уже гораздо сложней, поэтому позволь перестраховаться и снять его сейчас.

Девушка согласно кивнула.

Он сделал несколько пассов, прошептал несколько слов.

— Чем бы ты ни была проклята, — сказал он наконец, — этот эффект прекращен.

— Спасибо, Арум, — поблагодарила чародейка. — Ладно, пойду, тоже позавтракаю, пока эльфы все не съели.

Она направилась в сторону костра. Арум крикнул ей вслед:

— На твоем месте я бы проверил все свои предметы на скверну. Очень похоже на ее воздействие.

Эльфы пили подогретое вино и ели что-то, подозрительно напоминающее омлет с беконом. Где они достали яйца, было большой загадкой. Кьяре протянули тарелку с едой, а Каленгил передал горячую кружку:

— Позавтракай. Негоже умирать на голодный желудок.

— Квиклинга[56] тебе на язык, плесневелый! — воскликнул Корлиан, и зеленый издал нервный смешок.

— О, проснулась принцесса Царапучка! — воскликнул Арадрив, подсев неподалеку. — Я думал, ты уснешь, свернувшись калачиком на коленях у лорда, но нет, — он вздохнул в кружку, — я проиграл спор.

Каленгил поперхнулся вином.

Прожевав кусок омлета, Кьяра произнесла:

— Арадрив, я бы тебя побила, но, думаю, за меня будет кому это сделать сегодня.

— Принцесса Царапучка как всегда нежна как кислота и любезна как точильный камень!

Услышав это, Меллот залился смехом, а тифлингесса скривила мордочку. Не было смысла обижаться на дурачка.

— Да нет, Арадрив, ты ошибаешься, — возразил Задар. — Уверен, что-нибудь мягкое и нежное в ней точно есть, под двумя-тремя слоями одежды.

— Надеюсь, ты имел ввиду ее душевные качества, — прошептал Каленгил, — и нежное, спрятанное под слоями одежды сердце.

Девушка прыснула от смеха.

— Конечно же сердце! — заговорчески подмигнул красноволосый. — А вы о чем подумали? Как вам не стыдно!

Эльфы засмеялись и развеселились, как будто им не предстояло через несколько часов сражаться с могущественным врагом. Кьяра доела завтрак, думая над словами Арума. Нужно было проверить все вещи на присутствие скверны, но это уже не сегодня.

Паладин закончил тренировку и начал облачаться в доспехи, как и Арум. Тифлингесса помогла ему. Когда последний шнурок был затянут, Эридан сказал:

— Погоди.

Сделав несколько жестов, он коснулся ее рукой, а затем удовлетворенно кивнул.

— Что это? — спросила Кьяра.

— Защита от смерти[57]. Надеюсь, до этого не дойдет, но может здорово тебя выручить.

Тифлингесса хотела возразить ему, сказать, что лучше бы защитил Арума, но промолчала. Все равно он сделает, как считает нужным, не будет слушать доводов. Да и, как ни крути, ее нельзя было воскресить[58].

— Не уходи далеко. Я продолжу заклинать, — сказал ей Эридан.

С помощью магии он укрепил ее здоровье. Собрав вокруг себя облаченную в доспехи гвардию, произнес:

— Это последний и самый важный этап. Мы так близко к цели, что осталось только протянуть руку и ухватить ее за крыло. Будьте решительны. Мы зашли так далеко не для того, чтобы умереть на пороге победы. Мы обязаны сразить врага, растоптать, иной исход я не приемлю. Вы знаете, я верен слову. Я не покину вас, что бы ни случилось. Вы все стали мне не просто соратниками. Вы — мои братья, пусть не по крови, но по духу. Вы отважней и сильней любого в этой проклятой стране.

После этой речи к нему подошел Арум.

— Дай зачаровать тебя, — произнес он.

— Ты не обязан делать это, — ответил эльф.

Их взгляды встретились, и драконид сказал:

— Это долг, возложенный на меня Темпусом.

Немного помедлив, паладин кивнул, согласившись. Выполнение долга священно. Зачарованные доспехи радужно заблестели.

Вдохновившись словами Эридана, эльфы быстро свернули лагерь и выдвинулись из пещеры. За пределами убежища царили тишина и покой, лес замер в ожидании, как и девушка, собрана и решительна. Волки быстро откликнулись на зов, они были целы и невредимы. Чуть погодя откуда-то сверху спустился пегас. Его морда была в крови какого-то несчастного зверя.

Над лесом возвышался колосс на нескольких ногах — группа стоящих рядом исполинских деревьев, на ветвях которого расположился замок. Ноги — стволы были прямыми и гладкими, словно древки копий, а густая крона наконечником вонзалась в низкое закатное небо. Ветви исполинов сплелись между собой и своей густой тенью давили другие деревья, не позволяя им разрастись густо и высоко. Осторожно маневрируя среди редколесья, отряд замер у толстых корней, где сумрак был особенно густой. Чародейка заметила причудливый механизм, состоящий из цепей, колес и драгоценных камней. На земле покоилась подъемная платформа, примерно семьдесят на девяносто футов.

— Вы поедете на подъемнике, — начал объяснять эльф. — Я заведу механизм и вместе с ведьмами обгоню вас. Мы отвлечем от вас внимание. Это важно… На подъемнике вы уязвимы.

Отряд погрузился на платформу, места там было достаточно, чтобы свободно разместиться. Паладин приложил фамильное кольцо к устройству. Камни вспыхнули, колеса начали вращаться, гремя, натянулись цепи, и подъемник поехал вверх. Надев шлем, Эридан в два маха обогнал люльку. Три ведьмы значительно отстали от него, но все равно летели быстрей движущейся платформы. Кьяра осторожно бросила взгляд вниз, через перекладину. Высота была завораживающей.

— Скаг, — шепнула она волку, — не нападай без моей команды, не вступай в бой.

Зверь тихо тявкнул в ответ.

Сверху уже доносились звуки завязавшегося сражения: треск льда, крики, собачий лай, топот копыт. Эльфы изготовились для атаки. Вот уже показались крыши каких-то зданий, двое рыцарей с копьями и щитами пытались заслониться от потоков морозного воздуха. Собаки с неистовым рычанием кинулись на колдующую ведьму, но та легко взмыла за пределы их досягаемости. Посыпались крупные куски льда, звонко разбиваясь о щиты, ломая хребты не успевших увернуться псов. Из пристройки, похожей на конюшню, выбежал прекрасный златогривый единорог, целясь в Эридана, но Змей легко вспорхнул, уворачиваясь от рога, и сияющее лезвие обожгло белоснежную спину, вскрыв позвоночник от загривка до крупа. Единорог опрокинулся на бок, а пегас исчез в конюшне.

Платформа поравнялась с широким древесным выступом и остановилась с громким щелчком. Кьяра швырнула одну из бусин прямо в копейщиков, взрыв отшвырнул их, обдав изящные доспехи копотью. Отряд Эридана вступил в сражение, пользуясь неразберихой врага. Один из псов внезапно появился рядом с морозным великаном и вцепился в ногу. Тот отшвырнул его, словно тряпицу, пес ударился о стену здания и затих. Один из копейщиков, воспользовавшись открытостью гиганта, поразил того в бедро. Копье повернулось в ране, разрывая бледно-голубую плоть. Великан взвыл и попытался схватить обидчика, но эльф ловко увернулся от руки, острие так и осталось торчать в бедре. Другой стражник сцепился с Задаром, стараясь держать красноволосого на расстоянии вытянутого копья. Гвардеец подал еле заметный знак своему волку, и тот повис на древке, вырывая из рук. Этой секундной заминки было достаточно Задару, чтобы вогнать лезвие меча в возникшую брешь. Воин осел, издав булькающий звук.

Стражник отступил от беснующегося великана, выхватил дубинку и схлестнулся с аметистовым гвардейцем. Меллот ловко подставил ему подножку и добил одним точным ударом. Выбежавшие из псарни собаки завизжали под новым залпом градин. Кьяра дала команду Скагу держаться подальше от боя. Взмыв над платформой, она разбавила брызги льда несколькими вспышками огня, убивая тех псов, которых не раздавило осколками. Девушка отчетливо слышала топот латных сапог, но вражеское подкрепление почему-то все никак не подходило. Чародейка переключилась на псов, которые словно не иссякали. Настырные твари. Корлиан присоединился к их истреблению, его волк помог растерзать оставшихся.

Наконец, Кьяра увидела подоспевших стражников, уже покрытых слоем льда и крови. Часть гвардии вместе с дьяволом, Арумом и сестрой Нуар задержали их на подходе, основательно потрепав. Прорвавшиеся устремились в сторону основного сражения. Запрыгнув на волка, Арадрив кинулся им наперерез, а тифлингесса убила первого из бегущих метким ледяным лучом.

Из конюшни вылетел Змей, обогнав синеволосого, врезался в строй противника, подмял одного из латников и принялся топтать. Двое стражников попытались выбить Эридана из седла, один вцепился в руку со щитом, другой накинулся железную сеть, но оба не подрассчитали силу паладина, помноженную на ярость боевой горячки. Эридан проволок их за собой, пока подоспевший Арадрив не сбил с ног вцепившегося в щит. Железные звенья цепи разошлись с жалким хрустом. Стражник выхватил бастард, намереваясь разрубить сухожилия пегаса, но упал как подкошенный, огненный снаряд Кьяры поразил его прямо в прорезь шлема.

Стражник, сбитый Арадривом, сгруппировавшись, ушел в кувырок. Выхватив меч, приготовился защищаться. Лезвие солнечного клинка вспыхнуло с новой силой, превращаясь в длинную сияющую косу. Голову врага срезало вместе с клинком бастарда и частью плеча, рассекая металл, словно масло, и мгновенно испаряя кровь. Секунда, и меч вновь стал прежним, а тело звякнуло об пол оплавленными доспехами.

Все стихло. На одной из лестниц показалась фигура эльфа и тут же нырнула за огромные обитые металлом двери. Несколько гвардейцев сорвались с места, чтобы догнать, но паладин громко крикнул:

— Оставьте! Это лестница на изолированный уровень прислуги. У нас задача важней.

Он тронул пегаса в сторону другой лестницы с похожими дверями, находу выпив красно-синее зелье.

— Второй уровень — тронный зал, соединенный с гостевым уровнем, уровнем наложников и личными покоями самой Титании. Помним про трон. Ты, — он указал на гелюгона, — останься здесь на случай, если Титании придет помощь извне.

Гвардия устремилась вверх по лестнице. Змей и ведьмы обогнали их, с разбегу распахнули тяжелые двери в тронный зал.

Просторный холл с куполообразным потолком был залит светом закатного солнца, проникающего сквозь узкие высокие окна по левую руку. На возвышении в центре стоял кристаллический трон, ощерившись острыми минеральными наростами, металлически поблескивая и разбрасывая сине-розовые блики. Его охраняли две закованные в броню фигуры, с красным и золотым ореолом. На плече каждого покоился огромный фламберг.

Все произошло буквально за секунды. Змей устремился вперед быстрей, чем воины Титании успели опомниться. Пегас встал на дыбы, копыта гулко ударили по нагруднику латника с красными ореолом, опрокидывая его. Падая, он махнул двуручником, слегка оцарапав броню пегаса. В то же самое мгновение великан атаковал латника с золотой аурой, но тот легко ушел от чудовищного оружия, секира воткнулась в пол. Ответный удар поразил ногу гиганта, волнистое лезвие рассекло плоть, заставляя края раны разойтись шире. На помощь великану пришел Корлиан, взяв с волком латника в кольцо. Чудовищный меч плясал в руках рыцаря, держа гвардейца на почтительном расстоянии.

Стражники справа и слева очнулись от ступора. Несколько стрел ударились о доспехи и щит паладина, не причинив ему вреда. Элледин моментально отреагировал, кинувшись к лучникам левого фланга. Они ответили залпом, но только одна стрела нашла щель в доспехах Шторма. Волк кинулся на ближайшего противника, тот попытался отвлечь внимание зверя, ткнув ему луком в глаза. Мощные челюсти раздробили древесину в мелкие щепки, а спата Элледина вонзилась в открывшуюся щель наплечника. Ударом второго клинка эльф добил стражника и спрыгнул с волка, дав ему короткую команду. Зверь кинулся на следующего врага, стараясь подмять под себя. Рыцари Титании бросили луки и выхватили клинки. Слегка отстав от золотистого, в их строй врезались Меллот и Лаемар, под прикрытием замораживающей магии ведьмы.

Кьяра вновь дала команду своему волку не вмешиваться в бой и кинула сердоликовую бусину в скопление воинов справа. Мощный взрыв разметал фигуры, а Нуар, взметнувшись над землей, накрыла обожженных магическим градом. Гвардия смела остатки строя, добивая выживших. Тифлингесса увидела, как волк придавил одного из рыцарей, а Суман одним ударом в щель забрала окончил его дни. Лафус ловко ушел от танцующих клинков противника и перешел в нападение. Провел серию резких атак, но враг отвел их лезвием: первая, вторая, третья! Прочитав стиль серебристого, воин нанес упреждающий удар. Глубокий выпад должен был поразить цель, но Лафус нырнул под клинок, а его кинжал глубоко вошел в незащищенную латами заднюю часть ноги. Враг упал, кровь толчками забилась из раны, с ним было кончено. Задар вместе с волком повалили еще одного рыцаря, действуя слаженно, будто ведомые одним разумом.

Кипящая магическая энергия в руке чародейки стала сгустком пламени, и она метнула его в трон. Раздался громкий вибрирующий звон, дрожь прокатилась по минеральным иглам, которые за пару секунд срослись в четырехлапую крылатую фигуру. Похожий на плеть кристаллический хвост ударил паладина, выбив из седла. Змей, зашипев, отступил от дракона, продолжая топтать опрокинутого латника. Издав громкий звон, дракон обрушился на эльфа. Кристаллическое тело заполыхало от магического огня, призванного зельем, но ему это, кажется, было нипочем. Когти скрипнули о выставленный щит, пасть вцепилась в наплечник, сминая металл. Паладин закричал, о голову дракона разбился ледяной топор, рассыпавшийся снежным крошевом. Ящер ослабил хватку, и эльф сумел выскользнуть из-под него, чудом избежав удара в шлем. Острое лезвие фламберга срезало взметнувшийся плащ. Рыцарь замешкался, сдернув лоскут, накрывший голову, а паладин воспользовался моментом и ударил в уязвимое сочленение доспехов. Лезвие достигло цели, зашипела, испаряясь, кровь. Краем глаза эльф увидел несущуюся на него драконью пасть, рефлекторно вскинул щит. В то же мгновение голову твари поразил объятый пламенем меч. Удар пришелся по касательной, с хрустом отломилось несколько шипов. Дракон затряс головой, и паладин сумел-таки уйти от столкновения. Арум заставил меч танцевать и жалить, отвлекая внимание от эльфа.

Видя непростое положение подопечного, Кьяра, щедро зачерпнув магической силы, призвала молнию. Пахнуло грозой, зал озарился яркой вспышкой, и разряд поразил дракона. Еще два — смертоносными иглами ударили в стражей трона. Красный упал замертво, а вот второй устоял на ногах. Электрическая волна прокатилась по его доспехам, пронзив руки, и меч со звоном упал ему под ноги. Вух! — в ту же секунду лезвие огромной секиры вошло в латный нагрудник, почти отделив плечевой пояс. Разозленный великан поставил кровавую точку в сражении, а Корлиан возблагодарил свой короткий рост: будь он чуть выше — не сносил бы головы.

Разряд заставил дракона издать пронзительный звон, от которого у Корлиана и Эридана заложило в ушах. Разозленное болью создание распахнуло пасть, исторгнув радужный луч, ударивший широким конусом. Меллот и Лаемар мгновенно упали, Элледин схватился за глаза, выронив спату. Змей издал болезненный хрип и исчез, на пол с грохотом упал конский доспех. Паладину удалось увернуться и его лишь немного задело красным лучом. От соприкосновения с ним доспехи накалились, но плотный подлатник смягчил этот удар. Нуар осыпала беснующегося дракона магическим градом, и по кристаллическому телу поползли молнии трещин.

Элледин отнял ладонь от глаз и беспомощно поводил ею в воздухе. Золотистый совсем потерял ориентацию в пространстве. Подметив это, вражеский рыцарь попытался атаковать его. Тонкое лезвие кончара чуть не вошло в глазницу, но какое-то наитие, а может и многолетний опыт, помогли эльфу отвести смертоносную иглу. Шторм, израненный дыханием дракона, скулил и порывался защитить хозяина, но силы его подводили, и он мог только медленно ползти. Рыцарь играючи уходил от атак Элледина. Капитан гвардейцев не успевал блокировать все уколы, но враг, словно кошка, забавлялся с ним, нанося лишь легкие несмертельные раны. Игры не довели рыцаря до добра, его нога попала в смертоносный капкан челюстей волка. Шторм смог доползти до хозяина и помочь ему. Секундное замешательство, и рыцарь поплатился за свою самонадеянность. Меч отсек кисть вместе с кончаром, второй удар снес шлем, а третий — рассек лицо, почти отделив нижнюю челюсть.

Видя трещины на теле дракона, Кьяра решила, что нескольких ударов будет достаточно для его разрушения. Призвав сгусток энергии хаоса, она кинула его в переплетение трещин, второй шарик последовал следом за ним, но попал в стену. Дракон пронзительно заскрипел от боли и взлетел, намереваясь отомстить своему обидчику. Потоки воздуха, вызванные крыльями, опрокинули всех, кто находился поблизости. Огромная полупрозрачная туша приземлилась рядом с Кьярой. Хвост дракона, описав дугу, ударился о магический щит тифлингессы. Удар был очень мощный, и девушка поняла, что надолго ее защиты не хватит. Оказавшиеся поблизости Суман и Задар ринулись ей на помощь. Клинок красного отколол от змея приличного размера кусок, однако дракон отшвырнул гвардейца, словно песчинку. Суман попробовал отвлечь внимание на себя, но его атака прошла неудачно. Кристаллическая пасть сомкнулась на руке, сминая латы и кости. Смертельно побелев, бирюзовый попытался воткнуть второй меч в голову твари, прямо в сияющий глаз. Ударившись о надбровную дугу, клинок сломался пополам. Не разжимая челюстей, дракон поволок эльфа в сторону Кьяры. Серповидные когти пробили магический барьер, разорвав одежду и оставив глубокую рану на бедре. Девушка рефлекторно заслонилась пламенем, но огонь ему был совсем не страшен. Раздался хлопок, и Эридан встал между драконом и чародейкой. Крикнув, вонзил удлинившееся лезвие меча в сплетение множества трещин. Солнечный свет, вспыхнув, прошел сквозь кристаллы, рассыпая по стенам и потолку каскад разноцветных солнечных зайчиков. Издав стон, дракон распался на множество крупных и мелких обломков. Суман упал, и его осыпало дождем из кристаллов.

— Все нормально? — спросил паладин, слегка обернувшись к тифлингессе.

Та коротко кивнула. Она легко отделалась, не успев даже испугаться. Было приятно, что ей на помощь кинулись и гвардейцы, и Эридан. Паладин провел по ее ране лечащим прикосновением, затем подошел к бирюзовому, проверяя его состояние. Тот был жив и в сознании, но, судя по всему, рука была сильно повреждена. Задар поднялся и, слегка пошатываясь, подошел к белобрысому, коротко о чем-то спросил бирюзового. Девушка не стала прислушиваться, осела на осыпанный кристаллами пол. Эльфы и волки, добив последние очаги сопротивления рыцарей, разбрелись среди тел. Арум, подскочив к лежащим на земле Меллоту и Лаемару, приступил к магическому лечению.

Эридан подошел к дракониду:

— Как они?

— Жить будут, — пробормотал Арум, — но они все еще без сознания. От них не будет пользы на поле боя.

— И не надо, — твердо сказал паладин. — Пусть полежат где-нибудь в безопасности.

Жрец кивнул и выкинул рог единорога, исчерпавший запас целительной энергии. Гвардейцы оттащили раненых к лестнице, к ним присоединился окончательно охромевший великан. Элледин сел рядом с израненным волком и погладил по меху, уложив голову на колени. Зрение постепенно начало возвращаться к нему, хотя глаза были мутными от выступающих слез, а кожа вокруг — обоженно-красной.

Кьяра закинула несколько кусков кристалла в сумку, чтобы изучить их после. Наткнувшись на оставшееся зелье, она опрокинула его в себя, пока длится минутная передышка. Паладин коснулся помятого зубами наплечника, из-под гладкой маски шлема раздался горестный вздох:

— Неоир будет не в восторге…

Воздух наэлектризовался от сильной магии, волосы на затылке у чародейки встали дыбом. Раздался голос, который, казалось, доносился отовсюду:

— Я хотела решить все миром!

Под резным потолком появилась фигура крылатой женщины. Волосы цвета осенней листвы были заплетены в тугую длинную косу, а кожа сияла солнечной позолотой. Одеяние, сочетающее в себе несколько оттенков золотого, оранжевого и красного, слегка драпировало тонкую фигуру. Она была без преувеличения ослепительно прекрасна.

— Я отправила тебе Маленур и предложила мирный договор, но ты не захотел слушать. Страна Фей отринула тебя, я лично запечатала все порталы, но ты нашел могущественных патронов. Я надеялась, ты пришел просить милости, ведь кем бы ты ни был, ты — кровь от крови этой земли… Я даю тебе последний шанс.

Не сказав ни слова в ответ, паладин выставил вперед щит и меч, изготовившись для битвы. Женщина произнесла короткую фразу. Волна вибраций и покалывания прокатилась по коже, Эридана оторвало от земли и с громким металлическим лязгом впечатало в ближайшую стену, щит отлетел в сторону. Тифлингесса почувствовала, что произошли какие-то изменения. Заклинания, наложенные на нее Эриданом, прекратили действовать.

Недолго думая, девушка взмыла под потолок, поближе к архифее, попыталась дернуть на себя нити жизненных сил, иссушить золотистое тело, а параллельно с этим спутать ее разум. Титания, как и Оберон, была словно из камня. Заклинания не оказали никакого эффекта, и девушка испугалась. Если магия на нее не действует, то это конец, пронеслось в голове тифлингессы.

Эридан вскочил на ноги, сделал несколько шагов и с хлопком исчез, чтобы появиться в воздухе рядом с королевой фей. Рука в латной перчатке ухватилась за тонкую босую ногу. Королева закричала, увлекаемая вниз тяжестью паладина в полных латах. Взмахнув палочкой, она попыталась чем-то заколдовать противника, но магический предмет с хлопком и дымом исчез из ее руки, с отчетливым звоном упав куда-то на пол. Титания сделал еще один отчаянный взмах крыльями, но силы окончательно покинули ее, и они с паладином рухнули на осыпанный обломками пол. Воспользовавшись моментом, все три ведьмы подлетели к упавшей королеве. Вспышки заклинаний озарили зал, но все они рассыпались, не достигнув цели, словно архифею окружал барьер, поглощающий магию. Заметив это, ведьмы трусливо кинулись врассыпную. Подстегивая их ужас, из галереи, находящейся за троном, показался огромный дрейк с чешуей, переливающейся разными оттенками серебра и золота. Арадрив и Задар, не сговариваясь, выступили вперед, чтобы не дать зверю прорваться. Красный подозвал волка, чтобы взять создание в кольцо, но то оказалось слишком сильным и быстрым. Отшвырнув волка ударом хвоста, дрейк полоснул Задара длинными серповидными когтями. Скрипнув по металлу, они вонзились в уязвимое сочленение наплечной брони и нагрудника, глубоко вошли в плоть, и мощная лапа отшвырнула его, как досадную помеху. Поспешивший на помощь Арадрив вогнал лезвие в плечо дрейка, но не успел увернуться от пасти. По-змеиному быстро тварь схватила его зубами. Кровь брызнула сильным толчком, синий обмяк, выпустив меч. Крикнув, Каленгил нанес рубящий удар прямо по шее дрейка, заставив выпустить друга из пасти. Арадрив безвольно упал на пол.

Оглушенный падением паладин ослабил хватку, Титания высвободила ногу и расправила помятые крылья. Кьяра поняла, что ей ни в коем случае нельзя снова дать взлететь. Коснувшись алого кристалла, чародейка обернулась огромной обезьяной. В два скачка сократив дистанцию, девушка обхватила фигурку архифеи цепкими обезьяньими руками. Яростно закричав, та затрепыхалась, пытаясь выскользнуть, но беспомощно обвисла, ослабленная зельем, что выпила Кьяра. Руки обезьяны сжались сильней, проверяя на прочность кости королевы. Так вновь закричала от боли и бессилия.

Поднявшись, паладин сделал аккуратный взмах мечом, и красивая головка Титании отделилась от тела вместе с обрубком толстой золотистой косы. В глазах ее мелькнула вспышка лезвия, мгновенное удивление. Как и Оберон, это могущественное, без преувеличения, богоподобное создание не ожидало, что ее растопчут жалкие смертные с помощью жалкого оружия и примитивной магии. Кьяра отпустила обмякший труп, а белобрысый склонился над ним с магической флягой.

Дрейк рассыпался на дождь из переливающейся чешуи, обернувшись златовласой эльфийкой. Каленгил на мгновение замешкался, и этого оказалось достаточно. Послышался громкий раскат грома, и воздушная волна оттолкнула зеленого гвардейца. Девушка-дрейк кинулась наутек, а Каленгил, поднявшись, подбежал к истекающему кровью Арадриву.

Сменив облик, Кьяра атаковала убегающую фигуру. Волна резкого громкого звука достигла цели, и эльфийка схватилась за голову, но в следующее мгновение уже растворилась в воздухе. Ведьмы сделали несколько магических залпов, замораживающая магия ударила в то место, где секунду назад была девушка.

Повисла тишина.

— Помогите, они сейчас истекут кровью! — крикнул Каленгил, пытаясь зажать рану Арадрива, но кровь просачивалась сквозь пальцы. — Не вырубайся, дурак! — крикнул он уже синему.

Тот дрожал всем телом, делая неглубокие судорожные вдохи. Задар и вовсе лежал без движения. Арум подбежал к красному, стараясь закрыть рану магией, а тифлингесса упала на колени рядом с Арадривом. Зачерпнув немного из банки с целебной мазью, приложила к рваной ране. Синий застонал от боли, потянулся дымок, но несколько секунд спустя он перестал дрожать, и дыхание его стало спокойней. Каленгил вздохнул с облегчением.

Закончив колдовать, драконид слегка приподнял голову Задара, ощупал жилку на шее и тоже удовлетворенно кивнул.

Распрямившись над трупом феи, паладин спросил:

— Все убиты?

— Нет, — ответила Кьяра. — Дрейк обернулся женщиной и сейчас где-то бродит, невидимый.

— Как же я ненавижу невидимок, — зло вздохнул Эридан.

Его руки взметнулись в замысловатом жесте, спустя секунду он посмотрел на них:

— Джи! Не понимаю, что происходит. Магия меня не слушается.

Дрейк проявился за его спиной, сбил с ног мощным прыжком и проволок по полу, поддев когтями нагрудник. Меч Эридана отразился в зеркальной чешуе, расплавляя ее словно железо. Зверь дернулся, отпустив эльфа. Чешуйки разлетелись, и златовласая эльфийка упала на колени. Наполненные слезами глаза посмотрели на подскочившего к ней Эридана:

— Нет! Пожалуйста, не убивай меня!

Эльф замер на месте, слегка опустил лезвие:

— Маленур?…

В синих глазах было до боли родное выражение, от которого в груди что-то дрогнуло. Воспользовавшись этой возможностью, Маленур взмахнула рукой, превратившейся вдруг в когтистую лапу. Эльф инстинктивно отпрянул, когти скрипнули по нагруднику и подцепили шлем, снося с головы. Еще немного, и его лицо превратилось бы в кровавые лоскуты. Удар второй лапы пришелся в бок. Паладин почувствовал, как лопнули ремни, скрепляющие нагрудник, как подлатник разошелся по швам, вместе с жилетом, рубашкой и податливой плотью. Стиснув зубы от боли, он посмотрел в лицо Маленур. От выражения беззащитной просьбы не осталось и следа. В глазах холодный расчет, ни капли эмоций не отразилось в них, когда она наносила удар за ударом. Он снова так легко обманулся. Когда девушка сделал третий выпад, прямо в лицо, Эридан, угадав ее намерение, ушел от удара и рубанул мечом. Собственная сила и скорость сыграли с Маленур злую шутку. Видя лезвие, но не в состоянии остановить движение собственно тела, она закричала. Клинок разрубил ее тонкий стан, словно ивовый прутик. Когда дымящиеся останки коснулись пола, паладин осел, зажимая кровоточащие раны.

— Вам нужно лечение, — произнесла тифлингесса, подходя к нему. — Неизвестно, когда проявятся последствия зелья.

Она достала из сумки лечащее зелье, протянула.

— Да, сейчас… — тяжело дыша, произнес паладин, снимая нагрудник.

Кьяра оглядела его. Выглядел он паршиво, белый как смерть, весь перемазанный в крови, на скуле проявился здоровенный синяк. Вздохнув, достала из сумки еще и баночку с мазью. Ненароком помрет еще.

Эльф опрокинул в себя бутылочку с зельем и прикрыл глаза в ожидании действия. Девушка нанесла мазь на рану в боку. До остальных его ранений она не смогла дотянуться. Запахло спекшейся кровью, от ран пошел легкий дымок, стягивая края. Сняв латную перчатку, он приложил ладонь к слегка затянувшейся ране, а затем недоуменно посмотрел на перепачканные кровью пальцы. Девушка и сама нахмурилась. С помощью магии она прощупала паладина, пытаясь понять, что с ним не так. Она ощутила волшебную ауру его меча, пояса, увеличивающего силу, а в поясной сумке — магию лежащего там зелья. Однако сам эльф был абсолютно пуст, словно и не было в нем никогда никаких магических сил.

Она склонилась к его уху и тихо, чтобы никто из окружающих не услышал, прошептала:

— Магия тебя покинула. Видимо, ты все-таки пал.

Глава 36

Кинжал и пламя

Эридан замер на мгновение, судорожно начал снимать доспехи, девушка помогала расстегивать ремешки. За доспехом последовали подлатник и мокрая от крови рубашка. Взглянув на левое плечо, провел по нему подрагивающими пальцами, закрыл глаза ладонью и рассмеялся. Кьяра посмотрела на него с недоумением. Что еще за фокусы?

— Мне конец, — проговорил сквозь тихие смешки.

Прозвучало это без следа грусти, что вызвало у чародейки еще больше вопросов.

— Почему? — спросила она.

— Я больше не паладин, — ответил он. — Не знаю, как Титания это сделала, просто сказала на сильване, что мой договор с Аурил расторгнут. Теперь мне конец.

Даже осознавая тяжесть собственного положения, он не мог сдержать счастливого смеха. Наконец-то освободился. Какое это горько-сладкое чувство.

Девушка, решив, что у него случилась истерика, влепила ему пощечину, задев синяк на скуле. Поморщившись, эльф прекратил смеяться, а на шее девушки вспыхнули дьявольские письмена. Он с удивлением увидел пылающие буквы, и как лицо тифлингессы исказилось от боли, причиняемой ими.

— Это еще не конец, — прошипела она. — Все видения сбылись, кроме птицы. Через несколько часов меня захлестнет откат от зелья, я буду совершенно беспомощна.

— Не понимаю, — пробормотал эльф, обеспокоено глядя на девушку. — Почему твой поводок работает? Я больше не паладин Аурил.

Он встал, растеряно коснувшись лба:

— Когда они узнают… Фейдарк[59] покажется благословенным местом….

Выражение на лице сменилось, словно он понял, что нужно делать.

— Ческа!!! — громко завопил Эридан, и спустя несколько секунд неподалеку от него материализовалась фигура суккуба.

Кинув ей флягу, беловласый скомандовал:

— Живо!

Исчадие ловко поймало предмет и растворилось в шлейфе дыма, оставив за собой аромат Преисподней.

— Что ж, теперь есть шанс, — вполголоса сказал эльф.

Повернувшись к гвардейцам, скомандовал:

— Осмотреть весь дворец, все служебные помещения! Кто сопротивляется — убивайте.

Обернувшись к девушке, проговорил успокаивающим тоном:

— С тобой все будет хорошо. Мы пережили это, переживем и другое. Только не делай глупостей.

Та возмущенно фыркнула:

— Вот ещё! Как будто в бою я наделала глупостей!

— Нет, — улыбнулся лорд, — ты хорошо сражалась и быстро поняла, что я задумал. Именно поэтому мы сложили голову Титании так малокровно. В противном случае… нас бы положила она.

Он показал рукой на останки золотоволосой. Кьяра сделала шутливый реверанс. Оценил, и на том спасибо.

Гвардейцы, кто поцелей, отправились осматривать дворец, Арум обошел раненых, ему помог Каленгил. Эридан склонился над останками эльфийки. В ее распахнутых глазах не было ничего кроме глубокой холодной синевы.

— Ты дважды уже пыталась убить меня, — прошептал он. — Я не мог иначе. Надеюсь, на этот раз твоя душа найдет покой в Стране Фей.

Он бросил взгляд на галерею, уходящую далеко, скорей всего, на уровень, принадлежавший одной лишь Титании. Эльф двинулся в ее направлении, но чешуйчатая рука остановила его:

— Вы никуда не пойдете, пока я не окажу вам помощь.

Остановившись, Эридан посмотрел прямо в глаза драконида. В них не было ни страха, ни робости.

— Ты сильно возмужал, — ответил Эйлевар.

Драколюд принялся колдовать над его ранами, а более мелкие порезы — закрывать повязками. Наблюдая за этим, девушка кинула взгляд на волшебную палочку Титании, лежащую на полу. Появился соблазн присвоить ее, но после жемчужины Оберона прикасаться к таким вещам было страшно. Подозвав Скага, похвалила его за послушание. Волк не кинулся в бой без приказа, и ей не пришлось в бою отвлекаться и решать, кого же спасать.

— Все, хватит, — твердо сказал Эридан, отмахиваясь от очередной повязки. — Я хочу, чтобы ты занялся другими, особенно Задаром, он очень слаб. Размести их в местном лазарете. Это приказ, если ты не понял.

Арум серьезно посмотрел на него:

— Это я и без вас знаю. А вот вы знаете, что это?

Он сжал опухшее надплечье эльфа, и тот побелел.

— Я сращу кость, а дальше делайте, что хотите, — пробормотал драконид, проведя сияющей рукой по ключице белобрысого.

После этого Арум и Каленгил занялись транспортировкой раненых. Эридан натянул окровавленную рубашку на перемотанный торс, немного поморщился. Вернулись эльфы, осматривавшие дворец, вместе с ледяным дьяволом.

— Мы проверили почти все уровни, вплоть до подсобных, — сказал Элледин. — Если здесь и были еще солдаты или дворяне, то они покинули это место. Остались только насмерть перепуганные слуги.

— Скажите слугам, что если они проявят лояльность, то останутся во дворце на тех же условиях, что и при Титании, — распорядился Эридан, — но за прочее я буду карать без предупреждения и скидок на пол и возраст.

Золотистый кивнул в ответ:

— Это простые эладрины, господин. Многим из них все равно кому служить, а прочие просто побоятся.

Подошел Корлиан, снял шлем и отрапортовал:

— На уровне фаворитов осталось много любовников Титании, но они могут представлять опасность только в поэтической дуэли, господин.

Эридан поморщился, словно съел что-то кислое.

— Что делать с ними, господин? — уточнил черноволосый.

— Пусть присоединятся к своей королеве. Это ведь так романтично, — произнес белобрысый, не скрывая холодной насмешки в голосе.

Кьяра задумалась. Она много раз убивала в горячке боя. Было дело и мстила, хоть это не приносило ей никакого удовлетворения. Эридану, конечно, видней, но подобная жестокость бессмысленна.

— Господин, простите мне мою дерзость, — вздохнул золотистый, — но я не хочу убивать этих несчастных. Может, все-таки проявите милость? В честь своего вступления во власть.

— Какую власть? — недоуменно спросил белобрысый.

— Ну как же… теперь вы Король Лета, пока кто-то другой не сместит вас.

Эридан смерил друга взглядом, каким смотрят на душевнобольных:

— Я не архифея, Элледин… Таков порядок уже очень много лет.

Тот пожал плечами:

— А разве не старый порядок вы хотели когда-то разрушить? Впрочем, там еще остались фрейлины Титании. Их тоже прикажете убить?

— Хорошо, прогоните этих слизняков прочь, раз у вас кишка тонка их убить, — с усталым вздохом произнес лорд. — Фрейлины… Пусть остаются.

— Как прикажете, — с теплой улыбкой мурлыкнул золотистый. — Не забудьте на полу корону, господин, она вам пригодится.

— Вот за это я и люблю Элледина, — тихо шепнула тифлингесса Скагу.

Поморщившись, Эридан отмахнулся от слов друга:

— Получается, вы не осмотрели только уровень Титании?

— Да, господин.

— Я сам осмотрю ее покои, — распорядился Эйлевар, — выпроводите мужиков Титании, пока я не передумал. Убрать тела. Можете утилизировать любым доступным способом. Но ее, — он кивнул в сторону Маленур, — похороните, как подобает, в крипте.

Странный он, подумала Кьяра. Жестокий и вместе с тем сентиментальный. Наверное, когда-то очень любил её.

— Хочешь посмотреть, что там? — спросил у Эридан, указав в сторону галереи.

Тифлингесса лишь кивнула в ответ.

Они прошли по галерее с изящной колоннадой. Резные столбы были вытесаны из золотистого мрамора с оранжевыми прожилками, и словно источали свет. Колоннада окончилась красивым внутренним садом со ступенчатым фонтаном посередине. Здесь было влажно, прохладно, пахло цветами и зеленью. В кустах что-то юркнуло. Может мышь, а может и что-то крупней. В ветвях свистели певчие птицы, и от этого Кьяра моментально напряглась:

— Не забудьте видение про птицу, раз уж в прошлый раз память отшибло.

— Не думаю, что Титания держит у себя таких птиц… — ответил Эридан. — И я не забыл. Просто не ожидал, что это будет она.

— Какой вы иногда глупый, Ваше Высочество!

— Это почему я глупый?

— Потому что видение показали девушку с золотыми волосами, и раз вы дрогнули, значит это кто-то близкий, но у вас же такое жесткое сердце, — ехидно заметила она.

Остановившись, он крикнул в раздражении:

— Я не ожидал, что это будет она, понятно?! Если уж на то пошло, я считал ее мертвой до недавнего времени, поэтому я не связал эти два факта! Хотя…

Тон его изменился на тихий и грустный:

— Я вероятно не просто глупый, а конченный идиот, раз подумал, что она не попробует убить меня еще раз. Наверное, в глубине души мне не хотелось в это верить.

Тифлингесса успокаивающе погладила его по плечу, и он слегка сжал ее руку. Они пошли вглубь сада. Живности и правда было много, среди листвы мелькали какие-то покрытые мехом змейки, а дорогу перебежала золотистая лиса размером с кошку. Девушка увидела на ветке ярко-красную птицу с длинным хвостовым оперением, в руке моментально появился шарик пламени. Почувствовав напряжение чародейки, эльф проследил за ее взглядом:

— Это огневушка. Псевдофеникс. Я тебя так дразнил, помнишь?

— Помню, — ответила она, не отзывая шарик. — А Зариллон как раз и сказал что та нежить, возможно, феникс.

— Фениксы очень редки. Я ни разу ни одного не видел. А это всего лишь огненный петух.

Хмыкнув, тифлингесса сменила огненный шарик на сферу из льда.

Эридан вздохнул:

— Кьяра, это просто сад.

Та раздраженно дернула хвостом. В этом мире ей все было чуждо, все вызывало тревогу и опасение. К тому же, беспечность эльфа злила ее. Это без пяти минут вражеский замок, а сюда гвардейцы и вовсе не ходили. Кто знает, может у Титании здесь еще один трон, дрейк, еще бес знает что? Армия до зубов вооруженных фаворитов?

Они дошли до лестницы, ведущей на королевский уровень. Массивные двери были распахнуты настежь, открывая вид на просторный коридор, разветвляющийся на множество комнат. Все было залито мягким золотистым светом, стены покрыты резными растительными узорами, пол — теплое полированное дерево. Направившись прямо, они уткнулись в гардеробную размером с зал таверны. Большинство нарядов, на вкус Кьяры, были излишне откровенны или вычурны. Коридор налево вел в просторную спальню с высоким куполообразным потолком, окна во всю стену были занавешены такими же тяжелыми темно-зелеными портьерами как в тронном зале.

— Зеленый, — фыркнул эльф. — Прикажу заменить.

Посреди спальни стояла кровать, на которой спокойно могли бы спать пятеро. Чувствовалось, Титания устраивала тут сексуальные гладиаторские бои.

Правый проход вывел в зал, просторней спальни, посреди которого был бассейн с небольшим водопадом. Пол и стены были украшены персикового цвета камнем. Небольшие круглые окна у потолка создавали атмосферу теплого летнего сумрака.

При взгляде на купальню глаза у эльфа по-особенному заблестели:

— А Титания любила все самое лучшее…

Несмотря на то, что визуально уровень был пуст, тифлингесса все равно была напряженной, как струна.

— Ты какая-то дерганная. Хочешь, сделаю массаж? — пошутил Эйлевар.

— Должен же хоть кто-то быть наготове, — фыркнула она, дернув хвостом.

— Настоящая сторожевая кошка! Ну, сторожи, сторожи. Мало ли, вдруг в этой купальне водная аномалия[60]?

В его голосе прозвучала беззлобная усмешка, и хвост девушки задергался от раздражения.

Подойдя к краю бассейна, он принялся снимать оставшиеся латы. Вода в купальне внезапно вздыбилась, окатив его с ног до головы.

— Ммм… Тут кто-то нарывается, — протянул он, отплевываясь.

— Что вы, это водная аномалия, — невинным тоном ответила девушка.

— Ага. Эта аномалия нашептала мне, что мечтает с тобой познакомиться, — произнес он, оборачиваясь к ней.

Кьяра с запозданием отреагировала на рывок. Эльф схватил ее и поволок к бассейну. Зашипев, тифлингесса начала вырываться.

— Ты что, не хочешь с ней познакомиться? — засмеялся эльф, затем внезапно осекся. — Ты боишься воды?

— Не люблю, — надувшись, ответила Кьяра.

Пристально посмотрев на нее, он спросил:

— Ты обиделась на меня?

Кьяра вздохнула. Какой же он иной раз тупой, пронеслось у нее в голове.

— Всё нормально, — дружелюбно ответила тифлингесса — вы хотели принять ванну, но я не горю желанием. Я подожду здесь.

— Без фокусов?

Кивнув, девушка улыбнулась. Сделав пару шагов от края бассейна, он опустил ее на пол.

— Здесь нет никакой опасности, твой дозор не обязателен.

— Неужели вы меня стесняйтесь? — сказала она с насмешкой в голосе.

— Нет, — ответил белобрысый, сняв последний металлический элемент. — А ты?

— Может быть, — пробормотала Кьяра, сев на пол у ближайшей к бассейну стены.

Стянув рубашку, Эридан посмотрел на нее с нескрываемым удивлением:

— Не ожидал, что ты будешь робеть как девица.

— Мойтесь уже, Ваше Высочество, — фыркнула чародейка. — Иначе гвардия скоро отправится на ваши поиски.

Хмыкнув в ответ, эльф скинул сапоги и штаны. Ноги у него были такие же иссеченные, что и руки, хотя шрамы лежали не так густо. А вот выжженное клеймо на левом плече пропало, оставив островок гладкой кожи. Нисколько не смущаясь взгляда Кьяры, он спокойно спустился по ступеням бассейна, погрузился в воду, которая тут же окрасилась красным. Аккуратно, стараясь не задевать ран, начал смывать с себя загустелую кровь, грязь и пот, морщась от боли.

— Буду благодарен, если ты распорядишься об одежде для меня, — произнес Эридан чуть погодя. — Эта насквозь пропиталась кровью.

— Простите, но вынуждена ослушаться вашей просьбы, — возразила девушка. — Я плохо запомнила расположение комнат и могу просто заблудиться.

Она немного лукавила. Да, в расположении комнат она слабо разобралась, но оставить его в одиночку сейчас казалось ей очень рискованным. Он сильно ранен, а еще уязвим и беспечен, как малое дитя. Ей было бы спокойней, будь рядом с ним кто-нибудь, способный защитить в случае необходимости.

Эридан вздохнул:

— Кажется, я случайно узнал твою влажную фантазию: ты хочешь, чтобы я ходил по дворцу голый, я прав?

— Вот еще! — фыркнула она.

— А все к этому идет.

Эльф оттер кровь с лица. Столько всего произошло за эту битву. Под кожей бурлила кипящая от эмоций кровь. Победа! Свобода! Безысходность. Злая энергия клокотала, хотела выплеснуться через кровопролитие или секс. Лучше, конечно, через секс.

Выбравшись из воды, огляделся, но полотенца тоже нигде не нашел. Вздохнув, выжал волосы руками и сказал с усмешкой:

— Проводить до выхода, потеряшка?

Тифлингесса молча кивнула, он взял ее под локоть и повел прочь от купальни. Вода струилась с него, как с того водопада, рукав девушки мгновенно пропитался водой, но и без этого ситуация была какая-то неловкая.

— Знаешь, я тоже заблудился, — усмехнулся он, дойдя до развилки.

— Это не смешно, — проворчала Кьяра.

— А мне забавно. Может, я еще вспомню дорогу, нужно только правильно простимулировать.

Эридан наклонился, чтобы поцеловать ее, но та ловко вывернулась из скользкой руки. Отстранившись, посмотрела на него с недоумением:

— У вас лихорадка или разгильдяйство гвардии заразно? Что за глупая беспечность? Извините, Ваше Высочество, вы, конечно, очень привлекательны по-своему, но полностью расслабиться я могу, только когда чувствую себя в безопасности.

Его брови удивленно поползли вверх, а она прибавила:

— Я сейчас чувствую себя бестолковой нянькой великовозрастного ребенка.

Его выражение лица стало спокойным, и он кивнул:

— Что ж, ты права по-своему.

Ее слова укололи, но Эридан не мог не согласиться. Сейчас он шел на поводу у клокотавшей крови, а надо бы думать трезвой головой. Эльф повел ее дальше, больше не стараясь подшучивать или приставать.

У лестницы в сад он спросил:

— Надеюсь, теперь ты запомнила дорогу?

Тифлингесса промолчала.

— Надеюсь, молчание это знак согласия, — проговорил он, обходя ее на лестнице, ведущей в сад.

Про себя подумал, что секс, все-таки, был бы куда приятней нравоучений.

Кьяра двинулась следом. Из тронного зала убрали трупы и обломки трона, но пол все еще был покрыт кровью. Эридан сразу же направился к раздающему распоряжения Элледину:

— Что нового?

— Большинство слуг проявили лояльность, а фрейлины… — начал золотоволосый, но, обернувшись, осекся, — чего ради вы без одежды?!

— Искупался, а переодеться не во что, — объяснил белобрысый. — А это кто?

Он кивнул в сторону трех нарядно одетых девиц, которые смотрели на него, хихикая и перешептываясь.

— Вы бы хоть послали за одеждой! — сокрушенно воскликнул командир, накидывая на Эйлевара собственный плащ. — Это фрейлины Титании. Они оказались из влиятельных семей летнего двора.

— А я послал, — ответил белобрысый, кутаясь в плащ, который сразу же прилип к мокрому телу. — Только посыльный заблудился. Будь добр, добудь мне одежду. Я-то могу хоть голым ходить, но другие что-то робеют.

Три эладринки подошли ближе и сделали изящный реверанс. Одна из них, пониже прочих, с пепельными волосами и глазами, произнесла:

— Фистиль, господин. Майяр и Саевил. Мы прислуживали самой Титании. Будем готовы услужить и вам.

Он окинул их взглядом. У Фистиль было кукольное личико, но в глазах так и светился расчетливый ум. На самой высокой, Майяр, было платье с таким откровенным декольте, что почти ничего не скрывало, а в льдисто-голубых глазах был вызов. Блондинка и с характером. Он питал слабость к таким. Третья, Саевил, с длинными темно-фиолетовыми волосами, выглядела тихоней, но кто их, женщин, знает.

Все эти мысли заняли буквально несколько мгновений. Он произнес, нахмурившись:

— Мне фрейлины ни к чему, но вы из благородных семей, так ведь?

— Да, — подтвердила Фистиль. — мы из влиятельных семей, которые, разумеется, выплатят щедрый выкуп или окажут всестороннюю поддержку, если вы будете милостивы к нам.

Она сделал поклон, полный изящного достоинства.

— Вы обитали на уровне наложников?

— Нет, — хихикнула Майяр, — Титания не хотела делить своих любовников, поэтому мы жили на ее уровне. Ох и ревнивая была!

Она засмеялась, а эльф посмотрел на нее с недоумением. Что смешного?

— Что ж, я сейчас занят, но после я выслушаю ваши предложения, — надменно произнес Эридан и сделал жест, чтобы убирались вон.

Кьяра наблюдала за этим издалека, спрятавшись в тени одной из портьер. Очень хотелось выпить. Как там Мыша? Добралась ли до Невервинтера?

Когда фрейлины удалились, Эридан шепнул Элледину:

— Не доверяю я этим леди. Высели их куда-нибудь с уровня Титании и принеси мой переговорный камень, мне нужно знать, что с моим войском.

Тифлингесса посмотрела на него из своего укрытия. Наконец-то он вновь стал собранным, деловым и серьезным.

Тронный зал заполонили слуги, принявшиеся за уборку. Элледин вернулся с одеждой и камнем. Каленгил с шутливой полуулыбкой принес лорду золотой венец Титании. Тот повертел его в руках, но надевать не стал. Уединившись с камнем, долго с кем-то разговаривал. Вернувшись, объявил собравшимся гвардейцам:

— Все благополучно. Присцилла дошагает до Сеннальесса примерно за день. Нужно подготовить его к этому моменту.

Окинув взглядом тронный зал, он таки заметил затаившуюся чародейку.

— Завтра все решится, — сказал он, подойдя к ней. — Выбери себе комнату по душе.

Указал на две лестницы, слева и справа:

— Это этаж наложников, а это — гостевой. Когда выберешь комнату, скажи слугам, чтобы они ее обустроили.

Он ушел заниматься своими делами, оставив ее в одиночестве. Идею поселиться на этаже наложников она сразу же отмела. Вот еще. Поднявшись по лестнице, осмотрела этаж для гостей. Здесь было сумрачно, все в ореховых и зеленых цветах. Пахло свежестью. Кажется, где-то на уровне был источник воды или сад. Осмотрев одну комнату за другой, она остановилась на скромно украшенной, небольшой, возможно, вообще предназначенной для гостевых слуг. Тяжелые портьеры закрывали окно стандартного размера, а не во всю стену, как в других помещениях. Утопленный в стену шкаф, сундук, умывальник, столик, большое зеркало. Большая кровать, хоть и гораздо более скромных размеров, чем ложе Титании. Дверь запиралась на крепкий засов, можно было спать спокойно, не опасаясь за свою безопасность. Да и сама комната была вполне просторная, чтобы спокойно можно было расправить крылья и не задевать ими мебель, но недостаточно огромная, чтобы почувствовать себя жалкой букашкой и потеряться где-то между умывальником и сундуком.

Поймав в коридоре слугу, тифлингесса попыталась объяснить ему, что теперь будет жить в этой комнате, а после спросила, где поселили волков. К счастью, юноша знал общий и хоть и был несколько перепуган, но кое-как объяснил, что волки теперь обитали на бывшей единорожьей конюшне. Девушка смутно помнила, где она находится. Нужно было спуститься к платформе подъемника, а там или налево, или направо… Решив пока не забивать этим голову, чародейка воспользовалась советом Арума и перетряхнула все свои вещи. Проверив их магическим зрением, не обнаружила никаких следов скверны.

Собравшись спуститься к волку, Кьяра почувствовала внезапно навалившуюся усталость. Словно неожиданный удар в висок, она моментально наполнила тело вялостью, страшно захотелось спать. Вот и откат от зелья, подумала чародейка. Заперлась в комнате, задернула портьеры, чтобы в комнате царил привычный сумрак, сняла корсет и штаны, а после рухнула на кровать, моментально забывшись сном без сновидений.

Проснувшись спустя несколько часов, она все еще чувствовала себя дико уставшей. За окнами был все тот же закат. Определить здесь время было ой как не просто. Почувствовав приступ голода, решила поискать слуг, чтобы попросить какой-нибудь еды. В гостевом коридоре царили сумрак и тишина, не было ни одного слуги. Кьяра решила спуститься вниз, к подъемнику. Где-то там должна быть казарма гвардейцев, а, значит, и их столовая.

На карнизе с подъемником тоже было довольно тихо. Девушка издалека разглядела четыре сияющие фигуры, прохаживающиеся вдоль резного парапета. Приблизившись, она узнала их: Задар, Меллот, Каленгил и Ятар. Первым ее заметил аметистовый, руки которого все еще были забинтованы.

— А мы думали, где ты? — с беззлобной насмешкой сказал он, — куда-то на весь день запропастилась.

— Да так, — ответила Кьяра, — спала. Усталость накопилась. Я бы и дальше спала, но есть захотелось.

— Наши отдыхают, — сказал Каленгил, — а так мы бы тебя покормили, но мы это тихо делать не можем… Сходи на кухню, там точно есть ночной дежурный.

— Да, вы тихо не умеете, но в вашей заботе я не сомневаюсь, — улыбнулась она в ответ, а про себя подумала — все-таки ночь.

Тифлингесса внимательно посмотрела на Задара. Она помнила, как он был плох всего несколько часов назад.

— Задар, рада, что тебя так быстро вылечили, — сказала ему тифлингесса.

— Господин нашел для Арума какую-то палку, — с восхищением воскликнул красноволосый. — С помощью нее он вылечил все мои серьезные раны. Оставил только всякие царапины, это и само затянется.

Порадовавшись за красного, Кьяра поинтересовалась:

— А кухня где? А то в замках не доводилось раньше бывать, тем более таких.

— Иди вон по той лестнице, — указал Ятар, — ты попадешь на уровень слуг и подсобных помещений. Кухню не пройдешь, особенно, если голодная. Запахи приведут. Ночью всегда пекут.

— Спасибо, — поблагодарила чародейка. — Спокойного дежурства.

Поднявшись по лестнице, зашла за массивные двери. Этот уровень был очень большим. Разносились запахи чистого белья, мыла и, конечно, свежего хлеба, которые вывели ее к просторной кухне с несколькими огромными печами, столами, сейчас засыпанными мукой. На кухне было четверо: мальчишка месил тесто, две женщины вытаскивали противни с уже готовыми булками, а парень заправлял печь дровами.

Улыбнувшись, Кьяра обратилась к одной из женщин:

— Доброй ночи! Кажется, я проспала ужин. У вас не найдется чего-нибудь перекусить?

Прислуга испуганно уставилась на нее. Их взгляд блуждал то по рогам, то по хвосту, то делал акцент на крыльях за спиной. Женщина что-то ответила по-эльфийски, и тифлингесса осознала, что прислуга вряд ли что-то понимает на общем. Ругнувшись про себя, она попыталась изобразить жестами, что хочет есть, и это возымело действие. Женщина принесла поднос, полный свежих булок, и кувшин с чем-то, здорово напоминающим сидр.

Поблагодарив их улыбкой и кивком, девушка забрала поднос в свою комнату. Хлеб был очень вкусный, с хрустящей корочкой и мякишем словно пух, а в кувшине действительно был сидр, вкусней которого она не пила.

Утолив голод, решила, что пора принять ванну. В последний раз она мылась после лазарета. Спустившись с гостевого этажа, прошлась по тронному залу. Он был абсолютно пуст, закатное солнце просачивалось сквозь окна прямо на гладкий чисто вымытый пол. Вместо кристаллического трона на небольшом пьедестале стояло теперь большое дубовое кресло. Пройдя галерею, она вновь оказалась в саду. Сейчас тифлингесса, наконец, оценила его красоту. В каждом алькове стояла каменная скамья, чтобы наблюдать за птицами и животными.

Поднявшись по лестнице, Кьяра оказалась на королевском уровне. На перекрестке нескольких коридоров, призадумалась. Налево, направо или прямо? Поплутав немного, она вновь оказалась в царской гардеробной. Вернувшись назад, пошла другим коридором.

Зайдя в сумрачную комнату на конце коридора, девушка сразу поняла, что это не купальня. Сверкнула яркая вспышка, ослепившая девушку, послышался глухой хлопок, скольжение босых ног по гладкому полу, и горячее лезвие замерло у ее шеи.

— Это я, — тихо произнесла Кьяра.

Лезвие погасло, и тифлингесса увидела перед собой Эридана, взъерошенного, в одних штанах.

— Зачем же так подкрадываться? — спросил он.

— Я к тебе и не собиралась, — ответила девушка. — А шла до бассейна, но снова заблудилась.

— Ты пошла вообще в противоположную сторону, — усмехнулся эльф. — Пошли.

Он довел ее до купальни. На этот раз тифлингесса попыталась запомнить дорогу и самый главный ориентир — шум падающей воды.

— Только зачем тебе бассейн?

— Решила принять ванну.

Глаза эльфа сощурились:

— Так купайся.

Скрестив, руки на груди, он облокотился о стену, наблюдая за Кьярой.

Она разделась, ощущая на себе его пристальный взгляд, медленно погрузилась в бассейн, вода в котором была приятной температуры. Немного искупавшись, вылезла из воды. Вокруг ее тела зажглось кольцо яркого огня, высушивающего тело и волосы.

— Красивое пламя, — сказал Эридан хрипловатым голосом.

Однако смотрел он не на огонь, а на его блики, вспыхивающие на чешуйках, колыхающиеся на темной коже и светлых локонах, в глазах, заполненных сплошным серебром.

Кьяра ответила молчанием. Пламя мгновенно погасло, когда она подошла к нему вплотную, но в глазах эльфа остался блеск, словно он все еще продолжал смотреть на огонь. Может быть, тому виной было сияние красного ореола, а, может, так проявлялись его эмоции. Девушка окинула его взглядом. Синяк на скуле еще не сошел, грудь в повязках. Такой побитый, но выживший и победивший.

Поднявшись на цыпочки, она поцеловала его. Интересно, черты его лица были такими острыми и твердыми, каждый раз казалось, что прикоснувшись, почувствуешь гладкий камень или полированное дерево, но нет, губы мягко поддавались на поцелуй. Его рука нежно провела вдоль ее волос, словно он поглаживал домашнюю кошку. Большой палец очертил линию под нижней губой, руки легли на талию, прижимая к себе. Кьяра сама прильнула к нему, сейчас она готова была немного расслабиться. Только вот мягкой шелковой кошкой ей быть не хотелось.

Она провела ладонью по его шее, ощущая натяжение мышц и биение пульса под кожей. Мягкие подушечки пальцев сменились острыми когтями, впившимися в горло и плечо, сквозь ткань повязки. Кьяра почувствовала, как по телу его прошла волна дрожи, мышцы сократились и расслабились, веки чуть прикрыли глаза, ресницы дрогнули. Его объятия стали сильней, ладони скользнули вдоль обнаженной спины, а губы стали осыпать ее поцелуями. Горячее и влажное прикосновение к шее, ключице, и ниже, к ложбинке груди. От ее когтей он мгновенно превратился из спокойного и немного отстраненного в эмоционального и несдержанного.

Можно было бы оттолкнуть его сейчас. Сказать: «Не хочу тебя» и полюбоваться, как желание на лице сменяется непониманием и огорчением. Это было бы жестоко, но и он ведь бывал жесток. Только вот сейчас не хотелось ни играть, ни мстить, тело само отзывалось на прикосновения, открывалось навстречу и ловило движения.

Кьяра прикоснулась губами к его шее, клыки с чувством впились в кожу, болезненно, но бескровно, словно игривый кошачий укус, словно хотела сказать: «Я могла бы загрызть тебя, но ты мне так нравишься». Эридан вновь содрогнулся от боли, на этот раз более ощутимой, чем от когтей, издав хриплый вздох, сгреб ее в объятия. Девушка ощутила, как ее ноги оторвались от земли, и на секунду испугалась, но он просто взял ее на руки и понес прочь из купальни.

— Чудные у тебя когти, — хрипловато произнес он, неся ее по коридору.

Она прижалась к его губам, не давая говорить. От этого поцелуя он слегка замедлился, не желая прерываться.

Эльф опустил ее на кровать. Какая мягкая и широкая, есть, где расправить крылья. Отстранившись, он выскользнул из штанов. Девушка окинула его взглядом. Ореол отбрасывал сияние на кожу, навевая мысли о раскаленном металле, обжигающе горячем и твердом.

Поймав ее взгляд, эльф скользнул на кровать, рука нежно провела вдоль талии и бедра. В полумраке зашторенных окон, при мерцающем красноватом свете его собственного тела, кожа Кьяры казалась почти обсидиановой. Словно он проводил пальцем не вдоль мягкого девичьего тела, а по кромке ножа из адамантита. Вторя его внезапным ассоциациям, тифлингесса хищно улыбнулась, показав клыки. Опасная. Женщина-кинжал, никогда не знаешь, когда войдет под ребро, в самый уязвимый час. Эта мысль возбудила его, нежное ласкающее прикосновение вдоль руки закончилось крепким захватом запястий. Эридан зафиксировал ее руки над головой и улыбнулся, словно говоря: «Ничего, я умею обращаться с кинжалами, даже такими острыми, как ты».

Держа одной рукой, он соприкоснулся с ее телом, вклинившись между коленей. Вошел аккуратней, чем в прошлый раз, и двигался медленней, мягче. Его волосы легко щекотали лицо Кьяры, когда он целовал ее, нежно прикасался губами к подбородку или трепещущей жилке на шее. Плавно двигаясь вместе с ним, Кьяра почувствовала, что хочет большего. Хвост больно хлестнул эльфа по спине, заставив вздрогнуть от удивления. Она почувствовала его дыхание на шее, и толчки, распаленные болью.

Легко приподняв над кроватью, Эридан усадил ее на колени. Все еще сжимая запястья за спиной, другой рукой он легко приподнимал ее бедра, словно девушка ничего не весила. Для него она и правда была соткана из воздуха. Туго сплетенного, горячего, пустынного, шероховатого от песчинок. Ему нравился нагретый солнцем песок. Ему нравилось все, во что можно было запустить пальцы, почувствовать объем крошечных крупинок, камушков, слегка раздражающих кожу своей остротой.

Кьяра попыталась мягко освободить руки. Эльф ослабил хватку, ладони выскользнули, принялись гулять по его рукам, груди и спине, а тело самостоятельно заскользило на его коленях. Легкое прикосновение пальцами сменялось острыми когтями, заставляя тело вздрагивать. Она провела ладонью по его левому плечу. Безупречно гладкое пятно. Когти оставили на нем красные полосы. Девушка старалась не прикасаться к повязкам, не бередить его ран. Каким бы игривым не был ее настрой, она не хотела причинить ему вреда. Тифлингесса чувствовала, как ему нравится эта легкая боль, как он вздрагивал и вздыхал, даже если она случайно задевала забинтованную рану.

— Теперь понимаю твою любовь к диким зверям, — шепнула Кьяра ему на ухо, слегка прикусив мочку.

Эридан издал звук, похожий на смесь стона и звериного рычания. Уронил на кровать, прижав собственным телом, движения стали голодными, но его все еще что-то сдерживало. Пальцы едва прикасались к коже, словно он опасался причинить ей боль. Зарычав, Кьяра дернулась, пытаясь вывернуться из-под него.

Приостановившись, эльф шепнул на ухо:

— Что не так?

— Можешь не нежничать со мной, — ответила она, схватив его за горло.

От неожиданности эльф сам схватил ее за шею. Пальцы сжались с ощутимой силой, но быстро спохватившись, он ослабил хватку. В глазах мелькнуло недоумение, но он понял, чего хотела Кьяра. Она не была эльфийской леди с тонкой кожей, которой нужно едва касаться, чтобы не поранить. Она была сильная и крепкая, всем своим видом говорила: «Еще попробуй, справься со мной!». Пальцы сжались сильнее, впиваясь в кожу до болезненных синяков, взгляд изменился, вспыхнул воинственно, словно на поле боя. Движения стали резче, словно удары меча, а поцелуи превратились в звериные укусы. Было больно, но вместе с тем очень хорошо, и Кьяра просто растаяла, превратившись в мягкий горячий воск, пластичный под его прикосновениями. Злая сила овладела ею, у нее было красное сияние, вспыхивающее раскаленными угольками в глазах. Окончательно покорившись ей, Кьяра изогнулась под телом эльфа, почувствовав темное чувство удовлетворения, словно насытившийся зверь…

После отбушевавшей горячки он приподнялся над ее телом. Убрав, налипшие на лоб волосы, перевел дыхание. Кьяра увидела смесь разных эмоций на его лице, от приятной расслабленности до потаенного беспокойства. Она посмотрела в глаза, прикоснулась к лицу, желая понять, что у него на душе. Тот прикрыл их, словно спрятавшись от ее взгляда, в ответ нежно погладил по маленьким рожкам.

— Жаль, что завтра наступит независимо от моих желаний, — тихо проговорил он.

Кьяра посмотрела на него, словно желая задать вопрос, но секс отнял последние остатки сил. Она зевнула, и ее мысли спутались.

— Да ты практически спишь, — с улыбкой сказал эльф, опустившись на подушку рядом с ней.

— Я уже поспала, но, видимо, мне мало, — сонно пробормотала девушка, свернувшись клубком.

— Кошки много спят, это нормально, — усмехнулся он, но это уже долетало откуда-то издалека.

Что-то мягкое укрыло тело. Это было последнее, что она почувствовала, прежде чем отключиться.

Глава 37

Бал для одной души

Кьяра неохотно проснулась. Густые сумерки в комнате создавали ощущение ночи, но голод настойчиво напоминал о себе. Выскользнув из-под одеяла, она обнаружила сумку и собственные вещи у кровати. Девушка точно помнила, что оставила их возле бассейна. Тифлингесса не ожидала от Эридана такой заботливости. Потратив не более пяти минут на сборы, спустилась вниз.

За галереей слышались голоса множества людей. Слуги суетились, сдергивая с окон темно-зеленые портьеры, а чуть поодаль стояли Эридан и Элледин, о чем-то негромко разговаривая. На командире гвардейцев была новая одежда из золотистой парчи с узорами из листьев, и это отлично сочеталось с цветом его волос и глаз. Белобрысый тоже был наряден: дуплет из темно-красного бархата, черный плащ на одно плечо, на голове золотой венец с красными и желтыми камнями, похожими на россыпь росы на осенних листьях. Золотистый заметил девушку первым, кивнул ей, улыбнувшись. Эридан обернулся. На его лице появилась сдержанная улыбка, но в глазах появился теплый блеск.

— Доброе утро, — произнес он. — У нас уже рабочий день в разгаре. Хочешь есть? Слуги тут отменно готовят.

— Доброе утро, — отозвалась она, — да, позавтракать было бы отлично.

Он повел ее за собой, объясняя находу:

— Я сказал, что не люблю слишком большие столы, и они откопали где-то это миниатюрное чудо.

Стол, к которому эльф привел ее, и правда был маленький, круглый, сервированный для завтрака. Над тарелками разносился запах меда, орехов и терпкого напитка, заваренного в чайнике. Приборы выглядели так, словно их достали из драконьей сокровищницы. Девушка подавила соблазн прибрать их к рукам. Она давно уже не была бездомной воришкой, но некоторые привычки неискоренимы.

Приступив к завтраку, она проронила:

— Вы такой нарядный, Ваше Величество, и остальные тоже. Ожидается прием?

Подсев к ней поближе, он тихо проговорил:

— Да. Ожидается мое войско. Хочу выглядеть соответствующе статусу перед лицом этих змей. Чтобы не возникло мысли, что меня так уж просто растоптать.

Его слова вызвали сразу множество вопросов, но тифлингесса совладала с собой и задала только один:

— Мне следует присутствовать?

На его лице промелькнуло несколько эмоций, и Эридан заколебался, словно не зная, что сказать. Мгновение спустя тепло улыбнулся и произнес:

— Твое присутствие необязательно. Это будет скучно.

Кьяра подумала, что он лжет. Слишком долго колебался перед ответом, словно что-то обдумывал. Однако на его лице не было ни следа обмана, теплая улыбка была успокаивающей, и она расслабилась.

— Кстати! — воскликнул вдруг Эридан. — Я кое-что нашел. Оказывается, мы пропустили лестницу, когда осматривали уровень Титании. Я сейчас.

Он ненадолго оставил ее в одиночестве, а вернулся уже с небольшим серебряным сундучком.

— Думаю, это пригодится тебе на Фаеруне, — произнес эльф, протягивая его девушке.

Кьяра приоткрыла крышку, инкрустированную малахитом, и с любопытством глянула внутрь. Сундучок был поделен на два отдела. В одном лежали драгоценные камни и какие-то ценности. В глаза сразу бросился крупный ярко-желтый алмаз. В другом отделе лежали какие-то склянки, свитки и предметы, самым приметным из которых был обернутый бумагой жезл. Закрыв крышку, она произнесла:

— Это очень щедрый подарок. Вы уверены, что хотите все это отдать?

— Уверен, — ответил эльф, улыбаясь. — Некоторые из этих предметов просто созданы для тебя. Жизнь на Фаеруне порою требует больших затрат, да и магические артефакты с компонентами стоят недешево. Может, придумаешь что-нибудь другое. Купишь корабль, чтобы обогнуть весь мир…

— Нет, — фыркнула Кьяра. — на кораблях я плавала, мне не понравилось. Что ж, будет приданное дочери на свадьбу, хотя скорее уже после.

— У тебя есть дочь? — спросил он с удивлением и интересом. — В таком случае все это тебе полезней, чем мне. Мне… ни к чему все это, наверное. Уже некуда тратить и некому завещать…

Он произнес это с грустью, взгляд его устремился в сторону, словно он вновь о чем-то задумался.

— Приемная, — уточнила девушка. — Из меня получился не очень ответственный воспитатель.

— Расскажи о ней. Она сейчас на Фаеруне?

Кьяра немного удивилась его интересу.

— Это долгая история, так что давайте в другой раз, — сказала она, немного помолчав, добавила. — А насчёт приема, все равно во дворце нечем заняться. Или боитесь, что я вас выставлю в невыгодном свете?

— Нет, — покачал он головой, — не боюсь, просто помню, как ты мечтала сбежать из замка Даггерфорда, — он внезапно хитро усмехнулся. — К тому же тогда я потребую от тебя надеть платье, а это немыслимая жертва для Вашего Когтейшества.

— Да, помню, мечтала, — подтвердила тифлингесса. — Но в итоге было весело, и я оказалась полезна. А по поводу платья… придется пойти на эту жертву.

Эридан явно не ожидал такого ответа. Его лицо на секунду стало растерянным.

— Ты меня заинтриговала, — пробормотал он.

— Никакой интриги, Ваше Величество. Будет повод надеть одно из тех платьев. Хотя, если честно, я не привыкла к подобной одежде.

— Не беспокойся. Служанки помогут тебе облачиться, — попытался эльф успокоить ее. — А насчет прочего… Просто представь, что на тебе вообще нет платья, и станет легче.

Он откровенно хохмил. Кьяра скорчила недовольную мордочку и произнесла:

— Ага, помогут, если знают общий.

— Точно, — спохватился Эридан. — Они понимают только эльфийский, за редким исключением… Но фрейлины точно знают общий. Пошлю их к тебе.

— А может лучше не надо? — жалобно попросила Кьяра.

— Почему?

— Они благородные леди, прислуживали самой Титании, — она вздохнула. — А тут какая-то бездомная замарашка.

Вообще-то, никакой бездомной замарашкой она не была. После победы над Тиамат ей даровали титул и особняк в Невервинтере. Она заслужила право называться «леди», рискуя собственной жизнью, но так и не привыкла к этому обращению. В сердце она так и осталась безродным бродягой.

— Эти благородные леди — мои маленькие красивые заложницы, — произнес он, процедив эти два слова, — они буду делать все, что я им скажу, если хотят оставаться живыми и невредимыми. А ты вовсе не замарашка, вовсе нет…

Кьяра внимательно посмотрела в его глаза. Ее вновь что-то смутно насторожило, но она ничего не могла прочесть по его взгляду.

— А если что-то пойдет не так? — спросила она вдруг. — Может быть, условимся о каких-то кодовых фразах? Если совсем все станет плохо, я всегда могу увести на Фаерун, правда Арум и гвардия…

— Что может пойти не так? — произнес эльф, обезоруживающе улыбнувшись. — Но… если ты уже об этом заговорила. Если я скажу тебе «нет», это будет значить беспрекословное «нет», хорошо? Это, пожалуй, единственное, о чем хотелось бы условиться. Ты зря переживаешь. Да и я бы все равно не бросил своих эльфов на произвол судьбы.

— Хорошо, — сказала Кьяра, однако на лице у нее было хитрое выражение.

— Твое «хорошо» дьявольски напоминает подвох, но ладно, — улыбнулся Эридан.

В этот момент к ним подошел Арум. Кьяра заметила за его спиной новенький посох, а на поясе — жезл, которого раньше у драконида не было.

— Эридан, нам нужно поговорить, — очень серьезно произнес он. — Я много думал о том, что произошло с тобой… — кинув взгляд на чародейку, спросил. — Мы могли бы поговорить наедине?

— Она знает, что я больше не паладин, — ответил эльф.

— Хорошо, — кивнул драконид. — Я много думал и, наконец, решил. Я могу провести церемонию прямо в полдень, и ты мог бы присягнуть Темпусу. Думаю, именно этого Темпус и хотел, когда посылал мне эти видения. Думаю, он хочет тебя на службу, и ты снова будешь наполнен божественной силой.

Интересно, подумала девушка. Если он и правда столько лет поклонялся Владыке Битв, то стать его паладином было неплохим решением.

Встав со стула, Эридан подошел к Аруму, с улыбкой похлопал по плечу и медленно направился прочь.

— Эридан, я не понял тебя? — спросил жрец ему в спину. — Это да?

Эльф слегка обернулся:

— Арум, я больше никому не буду служить в этой жизни. С меня хватит, — он перевел взгляд на девушку. — Кьяра, я пошлю фрейлин в твою комнату.

Он удалился из зала, оставив жреца в недоумении.

— Тогда я совсем ничего не могу понять, — пробормотал он на драконьем.

Девушка посмотрела на сверкающую золотом чешую Арума.

— Он может передумать, — произнесла она задумчиво.

— Это он-то? — вздохнул драколюд. — Проще жонглировать луной и солнцем.

— Да, временами он бесит неимоверно, такой упертый и себе на уме, — произнесла она с улыбкой.

— Иногда я удивляюсь, как он умудрился дожить до своих лет, — фыркнул драконид.

Может быть девушке показалось, но злость, с которой жрец в последнее время относился к Эридану, утихла. Были ли этому причины его внутренние перемены или внешние?

— Арум, прости мое любопытство, — не выдержала Кьяра, — но ты изменился. Ни разу не видела, чтобы у драконорожденных менялся цвет чешуи.

Он немного замялся:

— Я и сам не знаю, с чем это связано. Никогда не слышал о таком и переживаю по этому поводу.

— Это любопытно, но, мне кажется, это хороший знак, — кивнула чародейка. — Вот если бы ты внезапно стал черным, я бы заволновалась.

Арум рассмеялся, и его чешуя ярко вспыхнула на солнце. Кьяра невольно засмотрелась.

— Что ж, мне пора. Приятного дня, — сказала она, взяв сундучок.

В комнате девушка тщательно изучила подарок Эридана. Россыпь крупных драгоценных камней, каждый из которых стоил не меньше тысячи золотых, но особенно выделялся как раз ярко-желтый алмаз. Кроме камней были побрякушки, вроде жемчужного ожерелья и золотого браслета. Золото она не любила, но выглядело дорого. Изящный золотой гребень в виде дракона. Беспокоится о моих волосах больше меня, фыркнула она. Даже по самым скромным прикидкам этих драгоценностей должно было хватить, чтобы воскресить одного человека, а это очень дорогое заклинание.

В отделе для предметов лежали восемь колб с разноцветной жидкостью, несколько свитков, пара амулетов, изящные митенки, гладкий черный камень с руной и жезл, который она уже заприметила раньше.

Развернув бумагу, которой был обернут жезл, девушка заметила маленькую записку: «Чтобы ты чувствовала себя в безопасности». Короткое древко отозвалось легкой магической вибрацией. Ей доводилось слышать про подобный очень редкий артефакт, это без сомнения был Жезл безопасности. Что это — очередная шуточка или неподдельная забота? С ним никогда не знаешь наверняка.

Осмотр других предметов она решила отложить на потом, когда тело, наконец, обретет прежнюю силу. В комнату постучались и вошли фрейлины. Они сделали реверанс, и одна из них, с пепельными волосами и лицом куколки, спросила:

— Чем можем служить вам?

Кьяра потерялась в их присутствии. Все три барышни были невероятно красивы, изысканно одеты и выглядели чуть ли ни принцессами. Однако она быстро справилась с эмоциями и постаралась не подать вида.

— Помогите сделать прическу и одеться, — произнесла тифлингесса, доставая из сумки пакеты с платьями.

— Хорошо, госпожа, — с поклоном ответила Фистиль.

Трудно было сказать, что на уме у этой пепельновласой. Она выглядела дружелюбной, но в то же время равнодушной. У девушки с темно-фиолетовыми, почти черными волосами тоже на лице было равнодушие, а вот блондинка не скрывала своего раздражения. Маленькая куколка, видимо, была у них лидером, раз говорила за всех. Странно, что не блондинка, та выглядела побойче.

Фрейлины осмотрели оба платья, черное и красное.

— Госпожа, черное платье, конечно, прелестно, — произнесла Майяр. — Для похорон или службы в храме чистоты и девственности… Мне кажется, выбор очевиден.

Кьяра пожала плечами. Черное бархатное платье было элегантным и сдержанным, а на вкус местных барышень слишком простым. Отложив черное платье в сторону, они расправили второе. Ткань струилась, словно языки пламени. Фистиль приложила его к девушке, немного поразмышляла, а затем сказала:

— Хорошо… Ваши крылья будут смотреться дерзко. Мы сделаем такую прическу, чтобы локоны слегка падали на плечи, а спина была полностью открыта. Нужны шпильки и украшения для волос. Саевил, добудь сейчас же. Руки подчеркнем каким-нибудь изящным украшением.

— Спину лучше прикрыть, — заикнулась было Кьяра, но Фистиль тут же возразила:

— Почему? У вас изящная талия, линия спины будет смотреться отлично.

Пусть делают, что хотят, подумала про себя девушка, но стало неловко и неприятно.

Они помогли надеть платье. Оно крепилось тонкими завязками на шее, оставляя обнаженными спину и руки. Оглядев ее, Фистиль задумчиво произнесла:

— Кажется, я поняла. Вы переживаете из-за шрамов на спине?

Тифлингесса ничего не ответила. Она стеснялась собственных чешуек и этих отметин, щедро оставленных учителем. Да, он научил ее, как выжить в мире пепла и огня, но все следы ее ошибок были на спине. Ей не хотелось их демонстрировать.

Они немного пощебетали на эльфийском, а затем Саевил сказала:

— Госпожа, мы это скроем магическим образом. И не такое делали.

Это немного успокоило девушку, и она кивнула, улыбнувшись.

Они немного повозились с волосами тифлингессы, делая хитрую прическу, которая выглядела бы одновременно изящно и небрежно. В ход пошли шпильки с рубиновыми и гранатовыми шляпками. Перемерив несколько десятков браслетов, фрейлины остановились на изящном, с простым геометрическим узором.

— Вам стоит взглянуть на себя, — произнесла Саевил, когда с приготовлениями было кончено.

Эльфийки повернули к ней зеркало в полный рост. Кьяра оглядела себя с ног до головы и не узнала девушку в отражении. Было дико видеть себя в этом платье и с такой прической. Она привыкла к простым, мешковатым одеяниям и не стремилась подчеркивать свою сексуальность. Сейчас Кьяра была похожа даже не на суккуба — на эринию[61], и от этого было неловко.

— Сообщите, когда гости начнут прибывать, — сказала она фрейлинам, — а сейчас мне надо побыть одной.

Молча сделав поклон, они удалились, оставив девушку в одиночестве. Она присела на край кровати, а пальцы нащупали кроваво-красный кристалл фокусировки. Что бы там ни говорил Эридан, но быть готовой ко всему ей было спокойней.

От мыслей ее отвлекла Саевил.

— Гости еще не прибыли, но господин послал за вами, — сказала она.

Кивнув, Кьяра спустилась в тронный зал. Там было тихо и безлюдно, солнечный свет лился в окна и сверкал на гладком полу. Девушка немного растерялась. Она ожидала увидеть слуг, столы, хоть какое-то подобие подготовки для приема. Эридан стоял, сложив руки за спиной, у одного из огромных окон. Увидев Кьяру, он жестом подозвал ее к себе.

— Выглядишь… невероятно, — произнес эльф, оглядывая ее с ног до головы.

Его глаза блестели. Может это солнечный свет, падающий через окно.

— Благодарю, Ваше Величество.

Он подошел к ней ближе:

— Здесь никого нет. Можешь не называть меня так. Хотя, — он улыбнулся, — льстит неимоверно.

Она скорчила мордочку и показала ему язык.

— Это уже больше похоже на правду, — произнес он, продолжая улыбаться.

— Почему ты отказался от предложения Арума? — вдруг спросила она.

Эридан задумался на секунду, затем хмыкнул:

— Я и правда устал служить.

— Но ты же понимаешь, что покоя тебе не видать! — воскликнула тифлингесса, а затем добавила чуть тише. — Или всё? Это конечная точка?

Он вновь погрузился в молчание, а затем медленно проговорил, тщательно подбирая слова:

— Я сделал то, что от меня требовалось. Теперь надобность во мне отпала, а значит, мне уже их не сдержать. Остается уповать на мою игру.

— Как ты хочешь сыграть? Нет, — девушка покачала головой, — неправильный вопрос. Я догадываюсь, чего хотят твои эльфы. Понимаю, чего хочет Аурил. А чего хочешь именно ты?

— Свободы и мести. Только это недостижимо.

— У тебя еще остался должок, — она кивнула на алый камень, пульсирующий на его пальце.

— Да. Я так богат, но весь в долгах.

Он вновь оглядел ее блеснувшими глазами:

— Я рад, что смог уговорить тебя надеть платье. Зрелище, достойное этого дня.

— Какой ты иногда легкомысленный и несерьёзный, — пробормотала она, но на губах появилась улыбка, — а, по-моему мнению, нелепо выгляжу.

— Ты выглядишь как дикая природная богиня, — ухмыльнулся он. — Правда, ты всегда такая. Просто тебя надо чаще купать.

Она не успела возмутиться на его слова, как он внезапно обнял ее.

— Хотелось бы мне поговорить подольше, но они пришли раньше, чем планировалось.

Он отстранился от нее, продолжив:

— Здесь скоро станет очень неприятно, так что будет идеально, если ты уйдешь, а потом мы продолжим разговор.

Кьяра почувствовала, что совсем не хочет делать так, как он говорит, но рискнула довериться его решению.

— Хорошо, — сказала девушка, — Хорошо, но только, пожалуйста, расскажите потом что было.

Она почувствовала, что воздух стал холодней. Особенно сильно это ощущали оголенные участки кожи.

— Хорошо, — кивнул эльф, — но тебе надо поторопиться.

Все еще не совсем понимая, что происходит, Кьяра кивнула и направилась к лестнице на гостевой этаж. Преодолев треть ступенек, почувствовала, как натянулся поводок. Это было особенно болезненно.

— Ох, разорви их всех вроки[62]! Проклятье варгулий! Жало осилута[63] в задницу!

Чародейка осела до самого пола. Ох, Королева, не того ты выбрала, подумала она. Кьяра окончательно запуталась и теперь уже не понимала, чего от нее ждет госпожа. Эридан больше не был паладином Аурил. Так зачем он ей нужен? Мало того, что она ничего не понимала, так еще и сблизилась с подопечным. Подпустила слишком близко, хоть и старательно избегала этого.

— Остроухий ублюдок Бафомета[64], - в сердцах прошипела она сквозь зубы. — Тощий отмороженный урод. Да чтобы тебя инкубы, да по кругу, да в самых темных притонах Флегетоса…

Она костерила его самым черными выражениями, какие знала, но легче от этого не становилось. Когда поток бранных слов иссяк, Кьяра почувствовала себя опустошенной. Нужно вернуться, иначе боль не утихнет. Может быть получится подслушать, что там происходит.

Девушка спустилась к массивной двери, приоткрытой в небольшую щелочку. Сквозь нее было видно лишь маленький краешек тронного зала. Она почувствовала, как по коже прокатилась волна холода, в следующее мгновение она услышала, как отворились массивные двери тронного зала. Звук множества шагов. Глухой стук дерева. Двери заперли на засов?

— Эйлевар! — воскликнул пронзительный старушечий голос. — В твоем дворце слишком много лестниц. Как неуважительно к старшему поколению.

— Присцилла, — сказал, как выплюнул Эридан, — среди эльфов не бывает таких старых кляч. Даже карги выглядят свежими на твоем фоне.

— А ты снова сама любезность, Эйлевар, — гулко, словно удары камней в пещере, произнес голос Дримана. — Ничего, это скоро пройдет.

— Владычица… недовольна тобой, Эйлевар, — продолжила Присцилла. — Ты так внезапно разорвал свой договор. Как это у тебя получилось? Хотя, мне неинтересно. Теперь, когда ты бесполезный смертный, наконец-то можно вымести тебя, как никчемный эльфийский мусор.

Эридан издал отчетливый смешок:

— Даже без покровительства этой отмороженной владычицы старых девственниц я ни капли тебя не боюсь. Думаешь, Аурил просто так поручила мне это дело? Ничтожному мужчине без особых прав в ее жречестве? Ах, разве моя вина, что главная жрица, старая маразматичная дочь фомора и грязи на сапогах, не способна сделать то, что может ничтожный мужчина?

Последние его слова потонули в бешенном женском крике. Множество голосов одновременно выкрикнули заклинания, что-то зазвенело, рассыпалось, упало кусками на пол. Что-то громко зашипело. Чтобы не привлекать внимания, Кьяра обернулась кошкой и выскользнула в приоткрытую дверь.

На полу лежало два тела в белых хламидах. Эридан хлопками перемещался по залу, стараясь не попасть под ледяные копья жриц. Судя по кровоподтекам на одежде, кто-то все-таки умудрился попасть в него. Старуха громко вопила, зажимая рану на руке. Солнечный меч танцевал, разрубая летящие копья. Лед шипел, и куски разлетались блестящими брызгами.

Когда еще одна жрица упала, сраженная сияющим лезвием, Дриман вышел из полукруга своих магов, вытянул вперед руку и скомандовал:

— На колени!

Вибрации его голоса прокатились по всему залу, неся в себе колоссальный магический заряд. Эльф упал на подкосившихся коленях, рукоять выпала из его руки, лезвие мгновенно погасло. Подскочившие маги заломили руки за спину.

Медлить больше не имело смысла. Кьяра вернула истинный облик, и, выкрикнув слова заклинания, призвала молнию. Она целилась в Дримана и магов, что удерживали Эридана. Молния кратко вспыхнула и погасла, развеянная одним из волшебников. Четверо заклинателей нацелились в ее сторону.

— Какого черта? — прокричал Дриман.

Воспользовавшись замешательством, Эйлевар попытался скинуть с себя удерживающих. Один из волшебников отлетел в сторону, эльф потянулся освободившейся рукой к лежащему на полу эфесу. Дриман пинком откинул рукоять, а следующим движением обхватил шею эльфа острыми ножеобразными когтями. Маги вновь заломили его руки. Эридан попытался переместиться, раздался хлопок, но он так и остался на месте, только изранил шею. Кровь капнула на пол.

— Освободи его, — проговорила Кьяра, сделав шаг вперед.

Ее слова потонули в гуле бормотаний магов. Она осознавала, что сражаться против них самоубийственно.

— Тихо все! — крикнул Дриман.

Шум его голоса прокатился по тифлингессе, чуть не сбив с ног. Маги тотчас перестали галдеть.

— С какой стати? — продолжил нежить. — Ты, вообще, что тут забыла? Это не твое дело, вали в ту дыру, из которой вылезла.

— А ты так уверен, что хозяйка желает его смерти? — спросила чародейка. — Я тут тоже по приказу Королевы.

— Какого лешего? — подала голос старуха. — Дриман, разве она не из ваших?

— А ты прочитай мой приказ!

Зная, что ей ни за что не одолеть эту толпу, Кьяра сделала ставку на свой приказ и решила разыграть эту карту, блефуя дерзко и жестко.

Мерцающие гнилушки глаз прожгли ее насквозь.

— Моя задача — выполнять приказы того, кто руководит войском Аурил, — произнес, наконец, нежить. — Войском руководит Присцилла. Ее приказ — ликвидировать его. Меня не интересуют чужие приказы.

— А моя — защищать его.

Дриман усмехнулся, и это выглядело странно на его иссушенном лице:

— Твой приказ не действителен, он больше не паладин.

— Если бы мой приказ был отменён, поверь, я свалила бы отсюда в ту же самую минуту, — произнесла девушка со злостью в голосе. — В более приятное место.

Она подошла к Эридану и хлестнула его по лицу. На шее мгновенно вспыхнули буквы языка Преисподней, причиняя сильную жгучую боль. Дриман заметил эти буквы, его мерцающие глаза сузились, но он не отпустил эльфа.

— Это какой-то блеф, — прошипел он.

— Это не блеф, — произнес Эридан, — более того, Королева очень огорчится, если я внезапно умру, особенно сейчас.

Когти сжались сильней, заставляя подопечного корчиться от боли. На шее зацвели красные полосы, кровь потекла по красному бархату.

— Ты. Всего лишь. Кусок мяса, — проговорил Дриман, и каждое слово было металлическим бруском, брошенным на дно глубокой шахты. — В тебе нет никакой пользы или выгоды для Королевы. Мне всегда было трудно поверить, что Аурил находит в тебе какую-то пользу, ведь ты никчемный, раздражающий, самодовольный и невероятно глупый смертнишка.

— Мы всегда можем призвать Королеву и спросить у нее, — сказала Кьяра. — Ты думаешь, она стала бы просто так отправлять меня присматривать за ним? Меня, Кьяру Драгхорн, ту, которая отправила Тиамат назад в Преисподнюю?

Перспектива вызвать Королеву явно не прельщала Дримана, он зарычал, продолжая резать кожу эльфа.

— Призови… Королеву… — проговорил Эйлевар сквозь гримасу боли, — мне есть, что ей сказать… Заодно спроси… зачем ей все это было.

Тифлингесса приступила к ритуалу призыва.

— Что? Нет! — воскликнул Дриман, отшатнувшись от пленника.

Его когти сильно резанули по шее эльфа, кровь брызнула пульсирующими толчками, быстро покидая тело. Эридан начал обмякать.

— Вылечи его! — крикнула девушка. — А потом, как Королева скажет свое слово…

Она не договорила из-за нового приступа боли.

Дриман, наконец, поддавшись сомнению, обратился к стоящим неподалеку жрецам:

— Эй вы, сосульки Аурил… Не дайте ему сдохнуть.

Одна из жриц сделал шаг вперед, но Присцилла закричала:

— Ты не имеешь права приказывать им!

Нежить схватил выступившую вперед девушку и приставил ей когти к глазам, заставив замереть от ужаса:

— Я могу и вежливо попросить.

Девушка трясущимися руками провела по шее эльфа, пальцы ее окутало сияние, которое закрыло страшную рану. Кровь перестала пульсировать, и Эридан приоткрыл глаза.

Кьяра продолжила ритуал. Ей вспомнился первый призыв Королевы. Здесь не было перекрестка, и монета была только одна, но девушка надеялась на успех.

— Мы еще посмотрим… — в ярости шипела старуха. — Королева не захочет ссориться с Аурил!

Холодный воздух всколыхнулся, как будто кто-то позвонил в огромный ледяной колокол. Тени стали гуще, и Дриман с магами забеспокоились. В тронном зале стремительно потемнело, словно за окнами собралась гроза. Тени живыми змеями скользнули по полу, и жрицы кинулись от них врассыпную. Кьяра, наоборот, не проявляла признаков страха.

В воздухе сформировался темный, подернутый рябью овал, из которого тянуло холодом. Он словно притягивал в себя свет и уничтожал его в своих недрах. Из него тянулись теневые щупальца, трепыхающиеся, словно вынесенные на берег рыбы.

Дриман почтительно склонил голову:

— Королева, эта неразумная посмела призвать вас по ничтожнейшему из поводов…

— Королева, — перебил его Эридан, глядя в овал, — вас призвали сюда, поскольку мы мучаемся неразрешимым вопросом — выгодна вам или нет моя смерть?

Темный провал ответил легким шелестом, словно ветер пронесся по осеннему лесу.

— О, Королева Воронов, — начала Кьяра, — я посмела позвать тебя, чтобы правильно выполнить твою волю и соблюсти твои интересы, — она склонила голову. — Ты приказала своей слуге сберечь жизнь Эридана Аманеса Эйлевара и всячески ему содействовать. Этот приказ по-прежнему в силе, не смотря на изменившиеся обстоятельства?

Тишина наполнилась все нарастающим шепотом, похожим на шум прибоя, который начал складываться в слова:

— Да. Его жизнь еще представляет ценность.

Эльф приподнял голову, на лице его отразилось недоумение.

— Вы поняли, что души пропали? — произнес он. — Ведь так?

Из провала раздался сухой холодный смех.

— Вы знали, что я их собирал? Почему не помешали?

Повисла тишина.

— Так должно было быть, — раздалось из провала. — А теперь… отдай их.

Эридан быстро справился с эмоциями, лицо приобрело спокойное выражение.

— Я готов обсудить их передачу, — произнес он, — но меня немного отвлекает атмосфера.

Шелест стал оглушительным, теневые щупальца устремились прямиком к эльфу, заставив магов разбежаться в разные стороны. Щупальца оплели Эридана сплошным черным коконом, и он исчез. На пол брякнули оковы, удерживавшие его руки за спиной.

Не изменившись в лице, девушка внутренне выдохнула. Сейчас все зависело только от эльфа и от того, как он сможет договориться с Королевой. Он оказался не так-то и прост.

Раздался громкий стук и треск, засов на двери в тронный зал разлетелся в щепки, двери распахнулись, и в зал ввалилась гвардия, Арум, ощерившиеся волки и гелюгон. Элледин вынул меч и вышел вперед, пылая гневом:

— Что тут происходит? Где Эридан?

— Подожди, Элледин, — девушка вышла вперед, выставив вперед ладони. — С Эриданом все в порядке.

Увидев тифлингессу, он немного успокоился и даже слегка опустил меч:

— Что происходит, Кьяра? Мы думали, что у него обычные переговоры, но потом услышали этот шум.

— Его переговоры продолжаются, но с несколько более высоким начальством, — попыталась объяснить ему девушка.

— Не понимаю, — пробормотал золотистый, однако нападать не стал.

Он сделал несколько быстрых жестов, и гвардия рассредоточилась по залу, взяв магов и жрецов в полукольцо. Волки замерли возле своих хозяев, ожидая команды. Такой расклад сил был уже гораздо приятней, хотя маги Дримана многочисленны и очень сильны. Оставалось надеяться, что белобрысый как-нибудь сумеет решить этот вопрос с Королевой. А жрицы… С ними справится будет не так сложно.

К тифлингессе подбежал Скаг и начал ластиться. Девушка потрепала его по белому загривку, а зверь лизнул ее в лицо.

— Милый, нужна твоя помощь, — шепнула она волку.

Шепотом она дала ему приказ принести сумку, которую оставила в своей комнате. Дверь осталась незапертой, а звериный нюх приведет к нужным покоям. Волк отправился выполнять поручение.

Время тянулось мучительно долго. Элледин медленно прохаживался, словно готовый к атаке зверь. Наконец он не выдержал:

— Может, все-таки нормально объяснишь, что происходит?

— Прости, Элледин, не могу, — тихо ответила тифлингесса. — Но если все выгорит, для вас все станет как раньше, и ты сможешь перестать винить себя.

Глаза эладрина блеснули под нахмуренными бровями. Она еще никогда не видела его таким гневным. Эльф сильно переживал, это было видно.

Волк вернулся, неся в зубах сумку.

— Умница, ты самый лучший.

Дав ему полоску вяленого мяса и глотнув воды из бурдюка, села на полу, размышляя о будущем. Скорей всего, когда Эридан вернется, хозяйка отзовет ее. Даст другое задание, где-нибудь на Фаеруне. Нужно быть готовой мгновенно переместиться. Почему-то эти мысли не принесли ей радости. Она отстраненно наблюдала за нервной ходьбой Дримана, Присциллой, исцеляющей собственные ранения, эльфами, которые сами сейчас больше походили на своих волков. Все это скоро закончится, превратится в очередную историю, только в эту, так уж вышло, она вжилась сильней, чем хотелось бы. Волк положил тяжелую голову ей на колени, и девушка с грустью погладила его между ушей.

Внезапно тифлингесса почувствовала необычную легкость, словно впервые расправила крылья после заточения в маленьком ящике. Немного болезненная, опьяняющая невесомость.

По теням прошла рябь как по поверхности воды. Они стали особенно густыми рядом с Дриманом и магами, а затем рассеялись, оставив Эридана. Тот слегка качнулся, но удержал равновесие. Обернувшись, встретился взглядом с Элледином:

— Какого вы тут забыли?

— А у меня встречный вопрос, — произнес командир гвардии, но на его лице было видно облегчение.

— Потом, — твердо сказал белобрысый и подошел к Дриману. — У вас новые инструкции, — сказал он нежити, — а потом вы уходите.

Тот не выказал никаких эмоций. Эладрин подошел к Присцилле:

— Что до тебя… Королева расторгла соглашение с Аурил. Так что ты теперь стоишь на моей территории и угрожаешь мне без поддержки Королевы.

Лицо старухи исказила злоба. Она прошипела ему в лицо:

— Соглашения подобного рода так просто не расторгаются! Ты блефуешь!

Эридан ухмыльнулся, в глазах его зажегся хищный огонек:

— Королева получила свою выгоду. Поздравляю… она здорово поимела и тебя, и Аурил.

Он сделал нетерпеливый жест рукой, один из эльфов отделился от построения и принес откинутую в сторону рукоять.

— А теперь… я начну переговоры с тобой, Присцилла, — произнес Эридан, активируя меч. — Я хочу, чтобы ты здорово обдумала каждое слово.

Старуха крикнула, сделав шаг назад. Жрицы обступили ее, наперебой произнося заклинания. Сверкнули мечи эльфов, одна из жриц мгновенно упала. Немного помедлив, Дриман и его маги, присоединились к атакующим эльфам. Женщины дрогнули. Сопротивление, длившееся несколько секунд, было смято, но старуха была непреклонна.

— Ты прикажешь тварям Аурил слушаться меня! — прорычал Эйлевар, возвышаясь над ней.

— Они слушаются только волю Аурил, а ее воля — это я, — упрямо стояла на своем Присцилла.

— Ты не оставляешь мне выбора, — процедил эльф.

Старуха гордо вздернула подбородок:

— Ты не добьешься от меня согласия, эльфийская мразь, можешь хоть на куски меня разрубить.

— Что ты… — покачал головой Эридан. — Тебя я не трону, — он повернулся в сторону эльфов и скомандовал. — Стройте жрецов в линию.

Почувствовав, что будет дальше, тифлингесса отползла подальше в сторону. Что под началом Аурил, что без — жестокость никуда не делась. Она была его частью, как ореол.

Эльфы построили перепуганных женщин. Без каких-либо слов белобрысый снес первой из них голову. Горячее лезвие прижгло срез, но часть крови все же брызнула в сторону, на белую хламиду Присциллы, заставив ее вскрикнуть от ужаса. Кровью окатило лицо эльфа, словно жестокая боевая раскраска. Тело женщины завалилось набок. В нос ударил запах спекшейся крови. Она шипела на сияющем лезвии.

Еще один взмах, и второе тело упало, заставив старуху трястись. Женщины зарыдали.

— Я не устану, если перебью их всех, — произнес он, подходя к третьей несчастной, она беззвучно рыдала, глядя на клинок.

— Прости, — произнес он, делая замах, — но тебе не придется скучать на том свете со своими подругами.

Старуха кинулась наперерез удару, чуть сама не напоровшись на лезвие.

— Нет! — крикнула она. — Хорошо… Я согласна.

Эридан очень внимательно посмотрел в ее глаза, а затем погасил меч одним движением кисти:

— Не забудь своих слов.

Гвардия выпроводила перепуганных жриц из тронного зала, следом двинулись маги. Дриман замер, проходя мимо Эйлевара:

— Я все еще хочу убить тебя, эльф.

Тот посмотрел ему прямо в тускло блестящие глаза и ответил:

— Ты опоздал. Надо было резать меня сразу.

Они какое-то время смотрели друг другу в глаза, как два зверя, готовых сцепиться между собой, но Дриман отвернулся и пошел прочь из зала. Когда он скрылся за дверьми, Эридан заметно выдохнул. Коснувшись лица, попытался стереть брызги крови, но только размазал загустевшие пятна. Грустно посмотрев на покрытые кровью пальцы, он подумал, что смерть была настолько близко, что можно было вот так коснуться ее. Оглянувшись по сторонам, он попытался разглядеть Кьяру, но та уже сама пошла к нему навстречу.

— Кажется, вас можно поздравить, Ваше Величество, — произошла она, подойдя к нему.

Увидев ее, Эридан почувствовал спокойствие.

— Знаешь, я блефовал, когда сказал, что не устану рубить их всех… — признался он. — Я выдохся уже на втором замахе.

Выглядел он сейчас и правда бледным и ослабшим.

— Но вы хорошо блефовали, по вам было не сказать, — покачала головой тифлингесса. — Я позову Арума, чтобы он вас вылечил.

Эридан осел на пол, облокотившись о стену:

— Ты не обязана. Ты мне теперь не служишь. Ты больше никому не служишь.

Чародейка обеспокоенно оглядела его лицо. Кажется, кровопотеря сказалась на нем сильней, чем думалось ранее. Вероятно, у него был бред или галлюцинации.

— Скаг, — шепнула она волку, — приведи, пожалуйста, Арума.

Волк убежал прочь, я девушка села рядом с эльфом:

— Объясни.

— Что именно? — вздохнул тот, прикрыв глаза. — Я сам немного в недоумении от того, что произошло и что открылось.

— Так, может, расскажешь подробней?

Краем глаза она наблюдала за тем, как волк тянет за край одежды драконида, ведя за собой.

— Там, в Даггерфорде… — проговорил Эридан, — тот договор с Ческой был для отвода глаз. Мне нужно было прикрытие для того, что я задумал, а задумал я, — он поморщился от боли, шевельнув шеей, — украсть души самых могучих созданий Страны Фей и спрятать их так, чтобы никто не смог до них добраться… Я чувствовал, что если не сделаю это, хотя бы не попытаюсь, то у меня не будет козыря на случай… — он обвел глазами зал, — Вот на такой случай.

Он замолк, когда к ним приблизился Арум. Осмотрев шею эльфа, он взмахнул жезлом, и золотистое сияние начало стягивать раны на коже. Мелкие царапины исчезали без следа, а большой порез, перерубивший артерию, стянулся в свежий розовый рубец.

— Спасибо, Арум, — поблагодарил эладрин. Он, наконец, мог двигать шеей и головой, не испытывая боли.

Пока драконид занимался лечением, девушка достала из сумки тряпицу, смочила водой и попыталась стереть застывшую кровь с лица эльфа. На щеке у него осталась красная отметина от удара ее ладони.

Когда жрец отошел, Эридан продолжил рассказ:

— Я хранил души в Нижних Мирах, в Девяти Преисподнях, на условии, что после моей смерти они станут собственностью армии дьяволов… Однако Маммон, заведующий торговлей душами, решил иначе. Он быстро смекнул, что я хочу сохранить это в тайне. Теперь я должен ему душу Мэб.

Он немного помолчал, а затем произнес с горечью:

— Но все это оказалось очень сложной схемой, в которой я — винтик в большом механизме. Это все… все что случилось, все, что я сделал — все было по плану Королевы.

— Тебя тоже поимели, — грустно констатировала девушка.

— Да, — протянул эладрин. — она нашла меня как слабое звено Аурил, хозяйка снабдила меня всеми ресурсами, а ты сберегла меня, чтобы я смог собрать урожай.

Она нежно погладила его по лицу:

— А Дриман и компания выполняли отвлекающую функцию? Я не удивлена, хорошая многоходовочка. Что будете делать дальше, Ваше Высочество? Отдавать долг Маммону?

— Да, — кивнул он. — К счастью или несчастью, но лучшая Избранная Аурил, Алькира, не справилась со своей задачей, и Мэб улизнула. Какая ирония… Теперь, когда из всех сильнейших архифей Страны осталась лишь она, Мэб сама придет и заявит свои права.

Эридан посмотрел ей в глаза, его ладонь слегка сжала ее пальцы:

— Но сначала надо отправить тебя на Фаерун, а потом уже все прочие дела.

Кьяра пристально посмотрела на него:

— Так ты серьёзно?

— Выглядит, будто я шучу?

Его лицо было очень серьезным, без следа лжи, шутки или насмешки. Он улыбнулся с теплотой:

— Ты теперь свободна. Не мог же я не выменять тебя.

Девушке было сложно поверить в то, что ее душа снова свободна, но его глаза не лгали. Да и эта странная легкость в теле. Словно невидимые руки, сдавливающие в своих крепких объятьях, наконец-то отпустили девушку.

— Спасибо, Эридан, — тихо произнесла она.

Беловласый улыбнулся в ответ:

— Ты много для меня сделала, терпела меня, испытала много плохого. Это просто мой способ сказать: «Спасибо и извини».

— Ты уже извинялся, — проговорила тифлингесса, — и спасибо говорил. Большего я и не ждала.

— Слова — это всего лишь звуки, — произнес эльф, поднимаясь с пола. — Звуки ничего не весят и не стоят. Поступки… другое дело.

Чародейка растерянно посмотрела на него. В жизни все так внезапно переменилось, и она не знала, что с этим делать.

— Пошли, Кьяра, — произнес Эридан, подав ей руку. — Пойдем, как свободная, — он взмахнул сияющим камнем на руке, — с практически свободным.

Он улыбнулся, и она покорилась этому странному чувству вновь обретенной воли.

Глава 38

Праздник почти свободных

Они прогуливались по тронному залу, а вокруг суетились гвардейцы и слуги, убиравшие тела, вытиравшие кровь. Многострадальное помещение, пережившее столько смертей за столь короткий срок.

— Ты теперь свободна. Можешь уйти, когда захочешь. Это ведь прекрасно, вернуть себе право делать то, что захочешь.

Он немного помолчал и добавил:

— Но если ты хочешь остаться…

Осекшись на половине фразы, эльф задумался. Просить ее остаться, после того, как обрела свободу? Как глупо и подло, как ожидание оплаты. Не так и не сейчас, подумал он про себя.

— Знаешь, — сказала Кьяра, — самое смешное, я так стремилась сбежать, а сейчас не хочу.

— Подумай хорошенько, — ухмыльнулся Эридан. — Я рублю головы в тронном зале! Тебе не страшно?

— Иногда страшно, — призналась Кьяра. — А еще — я тебе не служила, а охраняла, а это большая разница.

— О, смотри не возгордись от этого слишком сильно! — воскликнул эльф. — Я не виноват, что меня все хотят убить.

Кьяра скорчила мордочку в ответ:

— Ну конечно, Ваше Высочество же образец дружелюбия, такта и хорошего обращения. И за что его можно хотеть убить, не понимаю? Открою тайну, я и сама поначалу очень хотела.

Белобрысый пронзил ее сощуренным взглядом:

— Я знал! Я чувствовал!

Тифлингесса обратила внимание, что они бесцельно наматывают круги по тронному.

— Как насчет дать распоряжение накрыть стол и отпраздновать эту маленькую победу? — спросила она.

— Что отпраздновать? — фыркнул эльф. — Что меня поимели все вокруг?

— Все не так плохо, — усмехнулась девушка. — Скорее, одна женщина тебя, а ты всех остальных.

— Да, звучит уже не так печально, — рассмеялся Эридан. — Да к тому же ты в платье. Незачем пропадать такой возможности.

Он подозвал слуг и дал распоряжение поставить столы с напитками и едой. Пока слуги выполняли приказ, девушка решила задать еще несколько вопросов.

— На кого работал Зариллон? Кому был верен? — спросила она.

— Зариллон наемник и работает на того, кто ему предложит больше материала для исследований, поэтому он у меня всегда в работе. А вот феи… Феи меня бросили.

Кьяра почти не сомневалась, что ведьмы так и поступят. Все-таки они служили Аурил.

— У меня к Зариллону будет одна просьба.

— Какая просьба? Или это секрет?

— Не секрет. Хочу попросить его сделать один ингредиент, чтобы я могла свободно перемещаться между Фаеруном и этим местом, а то рукоять клинка привязана к Эйлевару. Я, конечно, мечтаю наложить лапки на ваш погреб, но это далеко отсюда, как я поняла.

— Хорошо, — произнес Эридан, — ты сама можешь его попросить. Он где-то тут. Я даже знаю где — засел в местной лаборатории. Надеюсь, он спустится сам, или мне придется попросить гвардейцев сопроводить его к столу…

Все-таки она хотела на материальный план, подумал он. Однако она хотела и вернуться. Нет никакой гарантии, что так оно и будет, но эта мысль согревала.

— А дьяволы кому подчинялись? И зима отсюда уйдет теперь? — спросила Кьяра, сбивая его с мысли.

— Дьяволы… Аурил привлекла их на свою сторону, но это, — Эридан взмахнул сияющим камнем, — для них весомей. Вообще… Если бы не эта сила, кто знает, во что бы вылилась наша битва с Титанией. Опять же иронично. Зима… Я не знаю, Кьяра, — взгляд его стал задумчивым, затуманился от воспоминаний. — Знаешь, когда-то я был так зол, так ненавидел это место и всех, кто в нем живет. Я мечтал покрыть весь этот мир мертвым льдом, но потом горячка прошла. Пришло осознание того, что я сделал и что придется сделать. Так что я очень надеюсь, что зима кончится.

Девушка посмотрела ему в глаза и положила руки на плечи:

— Аурил глупа. Не стоило ей так над тобой измываться.

— Если она когда-то и могла испытывать обычные эмоции смертных, такие как страх, ненависть и любовь, то теперь нет, — произнес эльф, ответив на этот взгляд. — Поэтому она любит окружать себя сильными чувствами, не понимая больше их глубины. Ущербное создание с обликом прекрасной женщины. Вот ее очень хочется убить.

Тифлингесса почувствовала, что задела щепетильную тему.

— Прости, не буду больше о делах и грустном, — произнесла она.

Ей не хотелось бередить его раны, сейчас было время для отдыха, выпивки и радости.

Слуги, наконец, накрыли столы, расставили скамьи, принесли много свежих фруктов, овощей и зелени. Блюдо с папоротником, подносы с мясом, и, разумеется, много вина и сидра. Эльфы, галдя, начали собираться к столу. Кьяра улыбнулась, глядя на них. Не хватало Янтаря и Эрты. Но ничего, подумала девушка, они еще вернутся.

К эльфам присоединился Арум во всем своем блестящем великолепии. Зариллон спустился из своей башни и, увидев его, Эридан принес прекрасную серебристую мантию, точно под цвет его глаз.

Разместившись за столом, эльфы налегли на выпивку и громко шутили и разговаривали. Кьяра как будто очутилась на базаре Калимшана.

— Спорим, украду твою выпивку, да так, что даже не заметишь? — лукаво спросил Лафус у сидящего рядом Ятара.

Тот нахмурил розовые брови и взял кружку в руку:

— На что спорим?

— На выпивку, — хохотнул серебристый.

Кьяра даже не сомневалась, что Лафус сможет подловить розоволосого. Ей и самой хотелось бы посоревноваться в хитрости и ловкости, но чертово зелье все еще ослабляло ее, и она была не совсем в форме. Может быть, в другой раз.

Корлиан пришел со свитком, в который что-то тщательно записывал. Может, вел действительно мемуары или имел привычку отслеживать свои мысли. Лицо у него даже сейчас было довольно серьезным. Из всех гвардейцев он был самым низким, тонким и казался даже хрупким. Удивительно, что такой парень делал в солдатах.

— Ах, в платье ты похожа на фею огня, — произнес Задар, отвлекая ее от мысли. — Интересно, а ты обжигаешься?

Его ладонь легла на ее обнаженную спину. Тифлингесса тотчас развернулась в его сторону.

— А ты в бою не видел? Ещё как обжигаюсь, — и она подарила ему хищную клыкастую улыбку.

— Так то бой кровавый… — беззаботно ответил красноволосый. — Меня больше волнуют сражения на любовном фронте.

— Увы, но этого сражения тебе не выиграть, — ответила Кьяра. — Там где-то фрейлины скучают, уверена, они готовы сдаться на твою милость.

Задар хотел было что-то еще сказать, но Арадрив похлопал его по спине:

— Охлади свой пыл, пока тебя не сделали холодным и мертвым другие.

Синий кивнул в сторону Эридана, который как раз в этот момент о чем-то оживленно общался с Элледином.

Каленгил достал мандолину и начал настраивать ее. Эльфы за столом тут же начали шутить над ним и его гнездом в ухе, на что тот отвечал беззаботной улыбкой и словами:

— А мне плевать.

Девушка, пригубив из бокала, подсела к Аруму.

— А знаешь, я ошиблась, но, наверное, это к лучшему, — сказала она ему.

— В чем ты ошиблась? — спросил драконид.

— Ты был прав про жонглирование луной и солнцем. Что ты планируешь дальше делать? Если не секрет, конечно.

— Я еще не закончил свою миссию… — произнес жрец, задумчиво глянув в свой бокал. — Эридан еще не все сделал, что… показал Темпус.

Она посмотрела на него удивленно:

— Давай тогда выпьем за то, чтобы и оставшееся прошло успешно.

Он кивнул и осушил кубок одним махом. Откуда-то из глубины зала раздалась красивая мелодия, перебивая простую игру Каленгила. К столу вышла Саевил, в руках у нее был ситар, который издавал сладостные звуки.

— Ах, а нас никто не пригласил, — обиженно произнесла эльфийка, — а ведь мы так давно не общались с настоящими мужчинами.

Она присела на колени к Каленгилу, потеснив его мандолину, и тот от удивления открыл рот. Эльфийка потянулась к свободному бокалу, на несколько мгновений сверкнув вырезом платья. Не такая уж она и тихоня, подумала Кьяра. К подвыпившему уже Меллоту подсела Майяр.

— Что такой милашка скучает в одиночестве? — пропела она и обворожительно улыбнулась.

— Везет же всяким придуркам! — воскликнул Арадрив.

Чародейка засмеялась и сделала еще глоток. Сидр был вкусным и убойным, хотя обычно она могла пить наравне с самыми крепкими мужиками самое забористое пойло. Хмель приятно растекался по крови, даря тепло и легкость. Сегодня тифлингесса была рада расслабиться в хорошей компании. Оглядев всех присутствующих, чародейка заметила, что даже Эридан периодически немного отпивал из кубка, продолжая о чем-то общаться с Элледином. Девушка подсела к ним поближе.

— Мы с Элледином вспоминали нашего учителя фехтования. Надеюсь, его реинкарнация будет счастливой[65], - сказал Эридан.

Взгляд белобрысого то и дело смещался в сторону ее груди, что удивило девушку, ведь на платье не было декольте или разрезов, которые могли бы привлекать внимание.

— Кстати об учителях! — произнесла девушка. — Я все-таки надумала выучить эльфийский, все равно большую часть времени мне будет нечем заняться, а то вечно не понимаю, о чем вы все разговариваете. Скучно.

— Что поделать, если судьба тебя заперла на дереве в такой отвратительной компании, — пошутил Эридан, подняв свой бокал.

— Ужас, — фыркнула Кьяра, — Но, в отличие от вас, у меня есть крылья.

— Да, я больше не летаю… — кивнул белобрысый, — Но учти, Титания тоже летала и высоко.

— Ах ты ж! — воскликнула чародейка и показала ему язык.

Он игриво посмотрел на нее и явно что-то хотел сказать, но в этот момент на его колени приземлилась Фистиль.

— Милочка, тут занято, — злобно сказала ей Кьяра, но от выпитого язык у нее немного заплетался, отчего вышло это не очень убедительно.

Она скорчила обиженное детское личико и проворковала:

— Рядом занято, а на коленях — нет.

— У Элледина тоже не занято, видишь? — произнес белобрысый, кивнув в сторону друга, который откровенно потешался над ситуацией.

— У вас колени удобнее, — выдала Фистиль, положив ладони ему на плечи.

Эридан нахмурился, подхватил ее на руки, словно ребенка, и понес. Водрузив на колени Аруму, произнес:

— Леди, удобнее коленей драколюда вы здесь не встретите.

Вернувшись на свое место, пробормотал:

— С мысли меня сбила. Ты резко погрустнела что-то. Что-то случилось?

— Скорее задумалась кое о чем, — ответила Кьяра. — Впрочем, это неважно, — она улыбнулась, — Остановились на Титании, которая высоко летала. Я бы так не позволила себя схватить.

— Титания правила слишком долго и слишком привыкла к своей недосягаемости… — задумчиво сказал белобрысый, еще немого пригубив из бокала. — Ей даже в голову не пришло, что какая-то мушка, вроде меня, ещё и лишённая сил, посмеет уцепиться за ее царственное тело… А интересно, что бы ты сделала на ее месте?

— Поверь, что-нибудь придумала бы. Не люблю раскрывать все свои финты.

И она хитро улыбнулась, глядя ему в глаза.

Эридан посмотрел на нее с любопытством, затем поднял бокал:

— Как хорошо, что Титания не имела твоего склада ума.

Эльфы на фоне веселились на полную катушку. Саевил и Каленгил оживленно общались, Майяр ластилась к Меллоту, попавшись в сети его миловидного лица. Зариллон сильно захмелел и поэтому прилег подремать прямо за столом. Арадрив пытался утешить Задара:

— Не переживай, лет через сто найдется женщина, которая не захочет тебе врезать.

Красный раздраженно насупился.

Кьяра снова немного выпила:

— Титании приходилось хитрить в дворцовых интригах, но вряд ли спешно придумывать что-то, когда по твою душу отправили мощный отряд с драконом и парочкой не самых слабых исчадий. Наша, — она хмыкнула, — команда чуть не полегла тогда.

— Интересные у тебя были приключения, — ответил Эридан немного хмельным голосом. — Но ты говоришь так, словно ваша команда существовала отдельно от тебя. Вы не ладили?

— Не ладили, не доверяли друг другу, но это полбеды, — вздохнула она. — Мы так и не сработались. До сих пор не понимаю, как нам удалось тогда выжить и сделать это. Если бы вместо них был ты и твои разгильдяи, возможно, мне и не пришлось бы продавать душу.

Тифлингесса улыбнулась и очень нежно посмотрела в его глаза.

— Но ругань и препирательства все равно были бы. У меня проблема с субординацией, — добавила она, язвительно показав язык.

Кьяре показалось, что в глазах Эридана промелькнула грусть, хоть он и улыбался с большой теплотой.

— Теперь тебе и не нужно переживать из-за субординации, — проговорил он. — Ты мой гость. Хотя, не сказал бы, что раньше ты сильно переживала по этому поводу…

Каленгил и Саевил заиграли вместе какую-то красивую бодрую мелодию, звук мандолины переплелся с мелодичным голосом ситара выигрышно подчеркивая звучание друг друга. Меллот и Майяр закружились в танце, и блондинка льнула к нему с большой чувственностью. Лафус и Ятар вели неразборчивый пьяный диалог по поводу своего спора. Фистиль, отринув колени драконида, нашла себе в жертву Задара. Красный сразу воодушевился и стал даже как будто слегка симпатичней. Взлохмаченный Суман подошел к тифлингессе:

— Не согласитесь ли потанцевать?

— Прости, Суман, я не умею танцевать, — ответила она. — Я очень устала сегодня.

Краем глаза она посмотрела на реакцию Эридана. Когда бирюзовый удалился, белобрысый слегка наклонился и проговорил ей на ухо:

— А потанцевать со мной у тебя найдутся силы?

— Но если только не при всех, — тихо ответила она.

Его рука нежно скользнула по ее колену, и он произнес бархатным голосом:

— Но тогда не будет музыки… Ты предпочитаешь танцевать в тишине?

— Я правда не умею танцевать и стесняюсь, но, может, если вы дадите пару уроков… Потом. Иначе мне будет неудобно перед Суманом.

— Никто ещё не просил меня научить танцевать. И не ожидал, что ты такая совестливая.

Девушка ехидно посмотрела на него и на секунду закусила нижнюю губу. Эльф откинулся в кресле, наблюдая вакханалию своих гвардейцев. Лаемар нашел миловидную служанку и уже довольно далеко зашел в заигрываниях с ней. Меллот и Майяр в какой-то момент пропали, и тифлингесса сильно сомневалась, что они собирались читать друг другу поэмы. Фистиль прижалась к Задару, превращая того в безмозглого. Увидев это, Кьяра тихо сказала Эйлевару:

— Задару наконец-то повезло.

— Фистиль нашла удобные и, что немаловажно, доступные колени, — ответил Эридан, поблескивая глазами. — Но на месте Задара я бы не расслаблялся. Эти благородные леди умеют поработить и тело, и душу.

Девушка пожала плечами, она не видела в этом ничего плохо. Зато красный, наконец, успокоился бы и перестал домогаться любой девушки поблизости.

Музыка резко оборвалась, Каленгил и Саевил сцепились в страстном поцелуе. Фистиль увела Задара, словно маленького ягненка, Лаемар со своей служанкой тоже пропал из поля зрения.

— Помогите прибрать эти тела, — со смехом попросил Эридан у Арума, Корлиана и Сумана, которые хоть и были во хмелю, но могли самостоятельно передвигаться.

Под телами он подразумевал в стельку пьяных Лафуса и Ятара, которые так и не решили, кто из них прав, дурачка-Арадрива, Элледина и Зариллона, последний вырубился еще в самом начале пирушки, экий слабачок. Подхватив полубессознательных горе-выпивох, ребята увели их из тронного.

— Пошли, приятель, с тебя хватит на сегодня, — тихо сказал Эридан, приподнимая Элледина.

Обернувшись к девушке, он сказал:

— Мне надо уладить это непростое и ответственное дело, но потом я вернусь.

Та тепло улыбнулась ему. Слуги убрали со стола, оставив только немного вина, фрукты и два кубка. Вскоре белобрысый вернулся. Отпив из своего бокала, сказал, улыбаясь:

— Все, теперь на тебя никто не будет смотреть. Пошли, поучу немного. Я не большой знаток танцев материального плана, но пришлось научиться по долгу службы. Следи за очередностью шагов и старайся поймать ритм. Я веду, а ты просто двигайся синхронно, хорошо?

Подойдя к нему, девушка ехидно сказала:

— А кто-то меня обманул, сказал, будет скучно как в Даггерфорде. Официальный прием, ну конечно.

Взяв ее за руку, тот сделал несколько шагов назад:

— Да. Было очень весело, но я думал, что сегодня мне бесповоротно придет конец.

Стараясь двигаться с ним в такт, Кьяра с непривычки запнулась о длинный подол платья и чуть не упала на Эридана. Тот хохотнул:

— Леди, у вас грация дракона в лавке стеклодува.

Тифлингесса обиженно надулась.

— Попробуем ещё раз, — сказал он и повел ее, уверенно и ловко, несмотря на выпитое вино.

— Тебя бы Дриман точно слушать не стал, — заметила Кьяра.

Уловив было ритм, чародейка вновь запуталась в ногах, запнулась, но на этот раз удержала равновесие.

— Придется приложить больше усилий, чтобы сделать из тебя леди, — шутливо посетовал эладрин.

— Бросьте эту безнадежную идею, — ответила она, отстранившись.

— Может мне просто нравится смотреть, как у тебя что-то не получается, — съехидничал Эридан.

Он подошел к столу и сказал с внезапной серьезностью:

— Ты права, Дриман убил бы меня и только потом понял, какую непоправимую ошибку совершил… И тогда Королева сама бы умылась своим гениальным планом, потеряв все эти души. Звучит ужасно, но такой исход был бы мне по нраву. В каком-то смысле, — поправился он, — у меня пока нет желания превращаться в призрака.

— Сволочь ты, — фыркнула Кьяра с нескрываемой обидой в голосе.

— Это почему это? — спросил он, приподняв брови.

— Ты не подумал, что будет с остальными в случае твоей смерти. Сбежать было бы честней и безопасней.

— Сбежать означало бы сдаться, — твердо ответил эльф, — а у меня был хоть и маленький, но шанс… Что моя смерть, что побег означали бы конец всех остальных. Только мой побег заставил бы ещё и жить с этим. Опять пережить поражение и смерть союзников. Я предпочел иное.

Кьяра разозлилась не на шутку.

— Хорошо, что Королева посадила меня на поводок, — зло сказала она. — Именно он и не дал мне уйти от тебя далеко. А я в кои-то веки решила послушать тебя и довериться.

Она грустно покачала головой. Эйлевар отступил от нее еще на один шаг.

— Да, я знаю, — сказал он. — Я обманул тебя, поэтому ты злишься. У меня не повернулся бы язык попросить тебя о помощи. Это означало бы для тебя пойти против своих, с неизвестными последствиями. Честно говоря, я надеялся, что как только все пойдет плохо, ты включишь инстинкт и убежишь, поэтому и снарядил тебя в дорогу.

Помолчав немного, он добавил с грустью в голосе:

— Я ошибся, как всегда. Всё-таки я и правда не слишком умён.

Она пристально посмотрела ему в глаза:

— Когда ты был мертв из-за зелья, я пыталась сбежать. Меня ничего не держало, но это было тогда, а потом все поменялось. Каких своих? Дриман и компания для меня не свои, в отличие от вас!

Сделав вдох, Кьяра немного успокоилась, прибавив презрительно:

— Не сбежала тогда от Тиамат, а от этих сбегу?

— Да, я совершил ошибку, но я не буду оправдываться, — твердо сказал Эридан.

Он ожидал разной реакции: вспышку ярости, злой холодный упрек, молчаливую обиду. Но она просто подошла к нему и очень мягко сказала, глядя прямо в глаза:

— Не делай так больше, пожалуйста.

— Я… постараюсь, — растерянно пробормотал он.

Кьяра с теплотой обняла его, положив голову на грудь. Красный бархат в потеках крови щекотал щеку.

— Ты… очень необычная, — прошептал он, прижав ее к себе.

— Я устала. Это был долгий день, — ответила она.

— Да, ты права. Это был долгий и нервный день.

Он прикоснулся губами к ее лбу и отстранился, держа за руку:

— Пошли отдыхать.

Кьяра пошла в сторону лестницы на гостевой этаж, но ладонь эльфа остановила ее.

— Ты лестницей ошиблась, — усмехнулся он. — Пошли со мной. Мне будет спокойней, если доблестная охранница будет рядом.

Кьяра промолчала, но позволила увести за собой, через галерею, сад и длинный коридор, в сумрачную спальню. Усадив ее на кровать, он сказал:

— Ложись и отдыхай, — а сам подошел к зеркалу, пытаясь стереть остатки крови с шеи.

Тифлингесса вытащила шпильки из прически, и волосы упали свободным потоком. Потянув за завязки, выскользнула из платья, нырнула под одеяло. Ласковый поцелуй в шею, запах исчадия. Спина была прикрыта надежным теплом, а значит она в безопасности. На душе стало необычайно спокойно.

Примечания

1

Нижние Миры — Нижний Мир, Бездна и Девять Преисподней, мир, где обитают демоны и дьяволы

2

Флегетос — четвертый уровень Преисподней, той части Нижних миров, где обитают дьяволы. Огненная пустошь, наполненная действующими вулканами

3

Исчадия — общее название нечеловечески существ, чья родина — Нижние Миры. Как правило, очень злые и коварные

4

Королева Воронов — могущественная сущность, обитающая в Мире Теней

5

Тифлингесса, тифлинг — существо, сочетающее в себе кровь человека и исчадия

6

Глабрезу — демон с двумя парами конечностей, одной из которых являются клешни, что как бы намекает…

7

Кошмар — лошадь-исчадие с огненной гривой

8

Возрождение — заклинание, способное воскресить того, кто умер не более минуты назад

9

Гаматула — дьявол, покрытый шипами

10

Фаерун — название континента на материальном плане

11

Тимора — богиня удачи

12

Божественное чутье — способность паладина ощутить неподалеку от себя исчадий, нежить, небожителей или элементалей

13

Латандер — бог солнца

14

Хафлинги — полурослики, половинчики, народ низкорослых, не более трех футов ростом, человечков

15

Дварфы — невысокий, ниже среднего человека, широкий и коренастый народ

16

Морадин — божество дварфов

17

Фокусировка — магический предмет, необходимый заклинателю как замена материальных ингредиентов в процессе колдовства: всевозможных порошков, шариков и гуано летучих мышей. Некоторые заклинания можно колдовать только при наличии фокусировки.

18

Глубинный гном — сверфниблин, серокожий низкорослый житель Подземья

19

Настройка — некоторые магические предметы требуют настройки на владельца, длительность медитации в таких случаях зависит, как правило, от силы предмета

20

Лемур — слабейший дьявол в иерархии Девяти Преисподней. В лемуров превращаются души слабых смертных, заключивыших сделку с дьволом, после своей смерти, чтобы случить дьявольской пехотой

21

Мерцающий пес — фея в образе собаки, способной телепортироваться на небольшие расстояния

22

Бабау — демон, способным ослабить физическую силу человека с помощью взгляда

23

Стигия — пятый слой Девяти Преисподней, представляющий из себя по большей части ледяной океан

24

Концентрация — некоторые заклинания с продолжительным действием требуют от заклинателя постоянной мысленной концентрации, и заклинание мгновенно оканчиваетс, как только концентрация обрывается

25

Карга — могущественная фея, принимающая облик уродливой старухи

26

Колдуны — заклинатели, получившие магическую силу через сделку с могущественным существом

27

Мефиты — крошечные крылатые элементали

28

Спектр — бестелесная нежить, подобие призрака, только слабее

29

Лютоволк — волк, гораздо крупнее и опаснее обычного, как правило, не сильно уступающий в размерах лошади

30

Алкилит — демон, выглядящий как мох, плесень или грибок, способный создавать порталы в Бездну

31

Балор — могущественный демон

32

Боггл — слабая фея с озорным характером

33

Дарклинг — маленькая фея, умирающая от соприкосновения с солнечным светом

34

Небожители — добрые и благородные существа, противоположность исчадиям

35

Архифеи — боги Страны Фей, самые могущественные фейские существа

36

Варгулья — исчадие в облике головы с крыльями. Выпивая жизненную силу созданий, заражают их своим проклятием, и те сами становятся варгульями

37

Гончая йет — злая фея в образе огромной собаки с человеческим лицом. Солнечный свет способен прогнать ее

38

Чудо ягоды — волшебные ягоды, созданные магически, способные насытить на весь день и исцелить раны

39

Камень послания — магический предмет, способный передавать владельцу парного камня короткие мысленные сообщения, не длиннее двадцати пяти слов, даже если парный камень находится на другом плане

40

Трент — ожившее дерево, способное передвигаться, нападать и мыслить

41

Дженази — потомок смертного и гения из Стихийного Плана: джинна, ифрита, марида или дао. Внешне сильно отличаются от простых смертных, проявляются яркие черты стихий. Например, волосы, похожие на пламя

42

Ремораз — монстр, похожий на огромную сколопендру, обитает в арктическом климате, легко перемещается под толщей льда

43

Девятка Невервинтера — узкий круг доверенных лиц лорда Невервинтера, его телохранители

44

Конструкты — искусственно созданные существа или оживленные с помощью магии предметы, не обладающие свободой воли

45

Заклинания Поиска и другие его вариации служат препятствием для поиска существ и предметов с помощью заклинаний школы Прорицания

46

Демиплан — карманное измерение, недостаточно большое, чтобы считаться полноценным планом, но обладающее своими физическими законами и правилами

47

Жентарим — беспринципная теневая сеть, которая стремится расширить влияние на весь Фаерун, не отягощаясь соблюдением законов или нормами морали

48

Илматари — последователи Илматера, бога страданий и мученичества, известного своим состраданием и терпением

49

Гелюгон — ледяной дьявол

50

Эладрины — название эльфийского народа, населяющего Страну Фей

51

Магическая сила, дарованная божеством, защищает паладинов от любых заболеваний

52

Баньши — злой дух прекрасной эльфийки, которая при жизни злоупотребляла своей красотой, из-за чего получила проклятие. Очень опасная нежить, ее вопль способен мгновенно лишить сил

53

Баньши прикованы к местам собственной смерти и не могут отходить от них дальше, чем на пять миль

54

Дрейк — созданное с помощью специального ритуала существо, напоминающее приземистого дракона без крыльев. В ритуале создания используется десять фунтов чешуи дракона, поэтому характерные особенности дрейка зависят от дракона, даровавшего чешую. Агрессивные и верные охранники драконьих культов.

55

Бахамут — Платиновый Дракон, добрый бог драконов

56

Квиклинг — крохотная зловредная фея, развлекающаяся тем, что сеет раздор и чинит неприятности, обладает невероятной скоростью

57

Защита от смерти — заклинание, способное единожды защитить от мгновенной смерти

58

Любое воскрешающее заклинание возможно только, если сама душа хочет вернуться или если душа свободна, т. е. не принадлежит кому-нибудь

59

Фейдарк — Подземье в Стране Фей, населенное фоморами, темными эльфами, гоблинами и темными феями

60

Водная аномалия — элементаль-защитник мест, заполненных водой, невидима, пока погружена в воду

61

Эриния — могущественный дьявол высокого уровня, отличающийся невероятной красотой и черными пернатыми крыльями

62

Врок — демон, напоминающий стервятника

63

Осилут — костяной дьявол, который может атаковать ядовитым жалом на хвосте

64

Бафомет — демонический князь, Рогатый Король, Принц Зверей, выглядит, как огромный минотавр с черной шерстью, покровитель необузданной силы и дикости

65

Эльфы этой вселенной после смерти, проведя некоторое время в Арвандоре, где обитают их боги, возвращаются в материальный мир для нового воплощения. Поэтому эльфы, не единожды возвращавшиеся к смертной жизни, видят в трансе прошлые воплощения

Content

О. Зеленжар
Книга Зимы

Глава 1 Ключ

Глава 2 Ледяной замок

Глава 3 Приют Певца

Глава 4 Даггерфорд

Глава 5 Бал

Глава 6 Под дождем

Глава 7 Старые друзья и новые враги

Глава 8 Ставка

Глава 9 Гонка в снегах

Глава 10 Перед вратами

Глава 11 Объятья страха

Глава 12 Раны настоящего и прошлого

Глава 13 Жемчужина Морской Царицы

Глава 14 Гончая йет

Глава 15 Покушение

Глава 16 Изгнание

Глава 17 Последняя песня Арфиста

Глава 18 Владыка Шиповника

Глава 19 Договор

Глава 20 Отравленный разум

Глава 21 Нега

Глава 22 Цена упрямства

Глава 23 Несправедливость

Глава 24 Возвращение сил и послание из прошлого

Глава 25 Хисрам

Глава 26 Слепота

Глава 27 Пленники лазарета

Глава 28 Лечебная мазь

Глава 29 Письмо из Нижнего Мира

Глава 30 Баньши

Глава 31 Нежность Ледяной Девы

Глава 32 Войско на марше

Глава 33 Особая магия

Глава 34 Сеннальесс

Глава 35 Падение божества

Глава 36 Кинжал и пламя

Глава 37 Бал для одной души

Глава 38 Праздник почти свободных

Примечания