Икеа

Глава 1

В тот год я посещал итальянские фьорды, надеясь заснять на винтажную плёнку крильных мегалодонов. Тридцатиметровые сорванцы обожают устраивать брачные игры у самых горловин, на фоне водопадов. Позже беременные акулятами самки заплывают поглубже во фьорд, туда, где молодняк не смогут съесть океанические ракоскорпионы и кракены.

Акульи - одни из немногих живородящих существ на Земле, помимо людей, и их игры издревле привлекают зоологических вуайеристов вроде меня. Уже никто не скажет, что было первым в культе Посейдона - трепет перед морской стихией или похотливое желание подглядеть за морскими гигантами.

Съёмки, впрочем, не удались - толпы туристов, преимущественно айны и вездесущие уйгуры - не давали пробиться к парапету. Шум и свет от вспышек цифровых камер наверняка был заметен даже с уступов скал, потому осторожные гиганты предпочли совершать сношения вдали от толпы.

Мировой кризис ударил парой месяцев спустя, и в самом начале я подумал, что откладывать со столь специфичной покупкой не стоит - цены в секторе будут только расти. Вероятно, поездка в Италию напомнила мне об “Икее”, знаменитой итальянской компании, мировом слав-монополисте.

Разумеется, всегда оставался вариант с чёрным рынком - обширным, местами даже полу-легальным, если знать, кому дать на лапу. Но как представитель среднего класса, плативший повышенный налог и обладавший привилегиями, я сразу его отмёл. Да и стоять в очереди на лицензию долго не пришлось.

В местной пелымской “Икее” товар по слухам был был настолько ужасный, что вряд ли его можно было найти где-то ещё в Речи Посполитой.

- Серьёзно, от океана до океана не встретишь более стрёмного товара - кривого и облезлого, - сказал Николай, который уже воспользовался своей лицензией - правда, несколько для других целей. - Я уж не знаю, с каких ферм они его везут - из Туркестана, что ли, или из Маньчжурии.

Ничего не поделать, пришлось взять в каршеринге электромобиль - тогда я был изрядно заморочен на тему экологии - и семь часов ехать в соседнее воеводство, в Миасс. У жены были дедлайны в фотостудии, и она сказала, что доверяет моему выбору. Как в любой демократической семье, я старался принимать важные решения, посоветовавшись с ней, но не сказать, чтобы я сильно расстроился, потому что в этом случае выбрать хотелось самому.

Сине-жёлтое здание “Икеи” высилось на окраине двухмиллионного Миасса. На фоне живописных горок и озерца оно выглядело не столь удручающе-мрачным, как это обычно бывает с огромными зданиями мировых концернов, пустивших свои щупальца во все мировые державы. Припарковавшись и заплатив лёгким касанием ойфона, я вошёл в приветливо распахнувшиеся двери. Кич и блеск хайтека ударил в глаза. Я взял тележку, чтобы не выделяться из толпы, и пошёл по стрелкам. Вспомнилось, что какой-то антиглобалист устроил перформанс, нарисовав фейковые стрелки на полу, пустившими толпу в какой-то европейской “Икее” по кругу. Машинально бросил в корзину пару мелочей, вроде губки и подушечки, потом одумался и выложил. Сейчас, конечно, затраты возрастут, и надо будет поприжаться, подумалось мне. С другой стороны, возможно, что-то из бытовых предметов может понадобиться уже в первые дни - но решил в итоге, что куплю всё это в ближайшем супермаркете.

Перекусив после долгой дороги пасты и пиццы - типичных икеевских яств - я отправился на поиски. Как мне и говорили - отдел славеринга был отделён от привычного маршрута. Отчасти чтобы не травмировать психику детей, не подготовленных к реальности взрослого мира, отчасти - из-за всех этих анархистов, которые вели борьбу против славеринга. Я с трудом нашёл небольшую табличку между двумя кухонными гарнитурами, указывающую стрелками на неприметную шторку.

За шторой оказался узкий коридор, закончившийся дверью с кодовым замком.

“Подтвердите, что вам 18 лет и больше,” - гласила табличка.

На миг я остановился и задумался. Точно ли пора? Точно ли я готов к этому?

Как назло пришло сообщение от жены:

“Ну как, добрался?”

“Да, как раз захожу в зал,” - ответил я.

“Давай. Быстро не соглашайся, хорошо проверь”.

Я оставил тележку у входа, ввёл год своего рождения, и магнитный замок открылся.

В ноздри ударили не вполне приятные запахи - пота, мочевины и то ли туалетных вонючек “со ароматом моря”, то ли дешёвых духов. В небольшом зале с узким окном, на тонких матрасах под потолком сидело тридцать единиц товара, прикованных цепями к большому поручню. Мужчины, женщины. Почти все одеты были в типичную для слайвов униформу, в водолазки с длинными воротничками, прикрывающие редуцированные жаберные щели. Некоторым, говорят, щели зашивают, как и обычным людям, а не выбракованным.

Честно говоря, я ожидал, что ассортимент будет побольше, а зал - попросторней. Как-никак, в Речи Посполитой после падения социализма и возвращения к здоровым рыночным отношениям новый рассвет славеринга не заставил себя долго ждать. Фермы по выращиванию и воспитанию выбракованных, массово закрытые в эпоху хиппи и гласности, открылись снова. Уже через пятнадцать лет число слайвов достигло десяти миллионов, а пару лет назад на рынок поступили первые, полностью родившиеся и воспитанные в Речи. Расцвет малого бизнеса во многом связывают с разрешением использовать слайвов не только в домашнем хозяйстве и на госслужбе, но и в семейных предприятиях.

Почему же всего тридцать? Неужели на рынок так негативно сказались тренды последних лет, идеалы “поколения снежинок”, борьба против харрасмента и насилия?

Завидя вошедшего покупателя, слайвы и слайвнессы синхронно поднялись.

- Добрый день, подсказать вам что-то? - тут же подскочил учтивый, но весьма накаченный менеджер отдела славеринга.

Я заметил, что в ноздрях у него было кольцо - то ли дань давней традиции работорговцев, то ли просто от новомодной любви к пирсингу. Уже хотел ответить привычное “нет, я только посмотрю”, но осёкся. Я знал, зачем я иду, у меня была на кредитке сумма, сравнимая с полугодовой зарплатой. Уже была оформлена предварительная бронь на слайв-рум, комнату-студию в тринадцать квадратов на одной с нами лестничной клетке - обязательное условие перед покупкой. Мне пришлось проделать долгий путь, и я знал, что без покупки я уже не уеду.

Я знал, по каким критериям выбирать, но всё равно испытывал лёгкий стыд. Примерно такой же стыд испытываешь, когда заходишь в секс-шопы, только здесь он был гораздо сильнее, смешавшись с чем-то вроде предчувствия первого свидания, или боязнью сдать экзамен. Неприятное, тянучее, тревожное ощущение.

- Если вы не готовы покупать, хотите ещё повыбирать, рекомендую вам поставить наше мобильное приложение, там указаны все характеристики товара, - менеджер указал на RQ-код на стене. - Вы также можете заказать доставку и полный цикл обслуживания, включая утилизацию при несчастном случае.

Вот чёрт, подумалось мне. Всегда забываю, что сейчас всё настолько “уберилизировано”. В человеческом сознании наглухо заседают паттерны, из-за которых некоторые вещи мы привычно выполняем не с мобильных приложений, а через звонок или, того хуже, пройдя пешком. Кто-то никак не отвыкнет платить квартплату не через бумажную квитанцию. Кто-то до сих пор вызывает такси через звонок оператору. Вот и я, с юности мечтавший купить себе слайва, так и не сообразил, что всё это можно было сделать через приложение.

- На ойфоне тоже есть? - почти на автопилоте спросил я, доставая мобилу из кармана.

- Да, конечно. Собственно, владельцы ойфонов - наша основная покупательская аудитория, - улыбнулся менеджер.

- Нет, всё же, я приехал с севера, готов купить сейчас, - пробубнил я несколько стыдливо и убрал мобильник в карман.

- Пойдёмте, - работорговец повёл меня по рядам.

Первыми стояли трое юношей - совсем молодые, только-только шестнадцати лет. У одного отсутствовала кисть правой руки. Взглянул на ценники - от ста пятидесяти до трёхсот тысяч.

- Вот - бюджетный вариант, второе поколение. Прямо из питомников. Есть небольшие дефекты и хронические заболевания, но… Годятся как для развлечений, так и для мелкой домашней работы, так и для малого бизнеса. Минимальный курс обучения пройден, обучены языку, грамотности, работе за компьютером… так, вот кроме этого, разумеется, - он указал на инвалида. Комплект одежды, прививок, нейростабилизатор…

- Простите, я сразу вас прерву, - сказал я. - Мне… и моей супруге нужна женская особь.

- Опытная, помоложе? Фертильная?

- Желательно фертильная, но точно мы ещё не решили.

- Если не секрет, с каким функционалом?

Я промолчал. Вопрос был действительно сложный. Мы шагнули дальше, мимо трёх мужчин более зрелого возраста: одного огромного темнокожего с ценником в полтора миллиона и двух более дешёвых и немолодых, но крепких мужчин монгольской внешности. Двое накаченных, по пояс голых самцов с ценником в два миллиона явно предназначались для одиноких дам. Я обратил внимание, что у одного из них жабры были зашиты, но на шее всё равно стояла печать-татуировка - всё для взыскательных покупательниц. Либо покупателей мужского пола и соответствующих вкусов, к которым догадливый менеджер меня, к счастью, не отнёс.

Замыкали мужскую половину зала четверо коренастых, ничем не примечательных парней вроде меня - типичные работяги для малого бизнеса - инженеры, сварщики. У одного из них ценник оказался чуть ли не вдвое выше среднего.

- Интересно, а почему?... - кивнул я на ценник.

- Full-stack-айтишник. Умеет всё в части железа и софта - Doors, Glenda, Inix. Работал в фирме по обслуживанию коворкингов, директор обанкротился и распродал активы.

Я с уважением кивнул, глядя коллеге - пусть и рабу - в глаза. Дальше были женщины. Всё же, это не туалетный освежитель, а дешёвые духи, с грустью подумал я - пахло именно от них.

Удивительно, но товара женского пола было меньше, чем мужчин - видимо, дань всё той же борьбе за равноправие и и против насилия. Первые четыре были откровенно некрасивыми - среднеазиатской внешности, неспортивного телосложения, непонятного возраста - им могло быть и тридцать, и пятьдесят пять. Не знай, что они слайвнеессы, я бы подумал, что они любительницы выпить. Правда, ценник был тоже весьма щадящим - от трёхсот до пятисот.

- Это - идеальные домашние хозяйки, няни для вашего малыша, сиделки за больными родственниками. Второе поколение, но проходили стажировку и работали в лучших домах. Есть небольшие хронические заболевания, но имеют внушительный опыт - в данном случае такое не является минусом. Хороший генофонд, они прямо-таки излучают тепло и создают уют, обучены языку жестов…

“Излучают тепло, создают уют”, - мысленно усмехнулся я. Оборотам великого и могучего подобные сотрудники явно не обучены. Речь его ненадолго превратилась в бессвязный поток.

- Вот эта, - указал менеджер на худую блондинку лет тридцати пяти-сорока с неестественно большой грудью. - Профессиональная массажистка и… ну вы понимаете. Также обучена полному циклу домашней уборки. Идёт в комплекте с массажной кроватью “Бримнес”, несколькими приспособлениями, ну, знаете, с подпиской на годовой запас корма “Сюрстрёминг-лайт” и тремя комплектами одежды. К сожалению, “бэ-у”, хоть и эксплуатировалась весьма аккуратно, бывший хозяин - крупный бизнесмен, одинокий, представился, поэтому ценник такой низкий. Подскажите, каким бюджетом вы обладаете?

Блондинка наигранно облизала пухлые губы.

- Эм… Идёмте дальше, - сказал я.

И тут я увидел её.

Полутатарочки занимали моё внимание ещё задолго до знакомства с супругой. Слегка стервозные, но хозяйственные. Они готовы загнать под каблук, но при этом верны и порядочны. Их резкие, строгие черты лица, агрессивная красота, низкая талия и высокая грудь не могли не любого юношу, падкого на яркую внешность и телесность.

Она была точно такой же, её внешность портили только тонкие шрамы жаберных щелей, колышущиеся от участившихся вдохов. Нет, я нисколько не пожалел, что женат. В конце концов, у нас с супругой совсем другие цели. Но какой-то короткий миг я...

Менеджер поймал мой взгляд и взял товар за предплечье, немного развернув ко мне.

- Модель “Эльвира”, девятнадцать лет. Булгарский питомник, они славятся красотой. Первое поколение! Родители - люди с высоким интеллекторм. Премиумный сегмент. В семьях не жила, только пятилетняя отработка санитаркой в госпитале после питомника. Аттестована в училище по первому разряду, опытный пользователь персонального компьютера, знание нотной грамоты, умеет аккомпанировать на клавишных. Обучаема под любой функционал. Правда, цена…

Четыре миллиона. У меня на руках было всего лишь два пятьсот. Я перевёл взгляд на её соседок. Маленькая, совсем юная девица с наивными чертами лица. И красивая, слегка полноватая, но со шрамом на щеке. На короткий миг мне стало их жалко, но потом я вспомнил давнишние слова отца:

“Сынок, ты не пережалеешь всех бездомных птенцов”, - и остановился на Эльвире.

- Я должен посоветоваться с женой, - сказал я и уткнулся в телефон, заметив, что в глазах Эльвиры блеснул огонёк надежды. Логично - женатый покупатель реже бывает извращенцем и живодёром.

- Присаживайтесь, никуда не спешите, - менеджер учтиво проводил к столику у кассы.

На звонок Жанна не отвечала - сбросила, коротко написала в мессенджер:

“Что, выбрал?”

“Ага”

“Все графы, о которых говорили, проверил?”

“Брюнетка или шатеночка?”

“Брюнетка. Слушай, мы не укладываемся в бюджет. Просто всё остальное - сильно не то. Ну не ехать же мне в третий город? А через сеть заказывать - ну такое”.

“Намного? Зачем ты меня спрашиваешь, деньги всё равно твои”.

Я долго не мог решиться, но всё же написал:

“Придётся взять кредит на полтора ляма”

“Ох… Мы же и так берём кредит на комнату для неё. Решай сам. Надеюсь, она стоит того”.

- Пусть покажет зубы, - попросил я надсмотрщика.

Стойка Хоум Дебет Банка. Оформление потребительского кредита. Проверка лицензии, проверка паспорта и родословной, фотографирование, печать. Эльвиру переодевают в универсальный комбенизон.

- У нас есть отдельный выход, если вы стесняетесь через общий зал.

Грузчик помогает отнести запас сухого корма - сотню килограмм - к каршеринговой машине.

- Садись и пристегнись, - приказал я, ведь надо уметь приказывать. Но всё же добавил в конце, - Пожалуйста.

Она покорно села и отдала мне свой коммуникатор - специальный “ойфон-слэйв” с ограниченным функционалом и удалённым доступом хозяев.

“Спасибо, что купили меня. Меня Эльвира зовут, можно спросить, как вас?” - прочитал я.

Слайвы все немы от рождения. В этом принцип отбраковки - все потенциально-немые головастики становятся слайвами.

- Можно на ты, - ответил я вслух, назвал своё имя и завёл машину.

Мы ехали долго и почти не общались. Остановились перекусить на границе областей, я подключил её смартфон к учётным записям своим и супруги. Сделал видео-звонок Жанне.

- Знакомься, - суховато сказал я. - Эльвира.

- Хороший товар, - улыбнулась она. - Такая милая.

Эльвира приветливо помахала рукой в селфи-камеру.

Теперь постыдно вспоминать всё это. Нас оправдывает то, как глупы мы тогда были. Зажравшееся, сытые. Никто с ходу не понял, что кризис смоет всю эту хипстерскую шелуху, обнажив истинные проблемы человеческого общества.

* * *

- Может, отнесём ей порцию? - предложила Жанна. - Я что-то много наготовила.

- В прошлый раз ты была против, мне совсем не жалко. Скоро комиссия, а у неё коэффициент массы тела, возможно, не идеальный. С другой стороны - это твоё фирменное рагу, я с удовольствием слопаю его завтра.

- Она научилась готовить его куда лучше, - Жанна вздохнула и тут же поморщила носик. - А как она на той неделе приготовила драконятину, чёрт… Только не вздумай сейчас сказать, что я ревную! Получишь у меня!

- Я никогда такого не говорил.

- Но намекал!

Я встал и обнял её. Мне всегда приходилось так делать, когда в моей голове возникали странные и непозволительные мысли. Или когда утром вспоминал, что за сны мне только что снились. Я уже начинал бояться, что Жанна проследит закономерность, поймёт, о чём я думаю.

Впрочем - возможно, она уже давно всё понимала.

- Нет, я к ней уже привыкла. Она очень сильно нам помогает, мне даже кажется, что мы сдружились. Представляешь, она вчера через “ви-ка” продала двадцать копий моего фотоальбома в Китежскую галерею! Такая молодец.

- Ага. А скоро с “Алишки” приедет синтезатор, и мы замутим кавер-группу.

- Случай, а сколько она у нас?

- Три с половиной месяца.

- О, крепись. Скоро у нас будут красные дни календаря!

- Что, вы и циклы посчитали? - я отстранил супругу и изобразил на лице наигранный ужас. - Совпадают?

- Даже если не совпадали - теперь точно будут. Столько времени в одном помещении.

- Слава богу, что такое у людей только раз в четыре месяца. Представь, у человекоподобных где-то там, в Нубии, это раз в полтора-два месяца! А у некоторых других слизепитающих - вообще, раз в две недели.

Снова обнял её, поцеловал в ухо.

- Когда мы ей уже скажем, - сказала Жанна, и по спине пробежал холодок.

- Что именно скажем?

- Что она должна выносить наших детей.

Я выдержал паузу, продолжая обнимать жену. Долгую, мучительно долгую паузу.

- Жанна, ты уверена, что сейчас лучшее время? Нефть дешевеет, талер стоит уже семьдесят деревянных. Два кредита непогашенных. У нас в холдинге, возможно, квартальную премию задержат…

- Ты обещал, - похолодневшим тоном сказала Жанна.

- Я не обещал, я сказал “может быть”...

- А я подумала, что ты решился на покупку Эльвиры только потому что я сказала, что готова завести ребёнка. Ты сейчас делаешь мне очень больно. Получается то, что она фертильна на семьдесят пять процентов - это просто везение, ты даже не проверял этот пункт? Ты что, купил её, чтобы развлекаться с ней?

Моё сердце тем временем забилось чаще, потому что пришло осознание того, что то, о чём я мечтал все эти месяцы, всё же произойдёт. Пусть и совсем по-другому и с другим финалом. Нет, нет, не надо думать про это, только не про это! Я не отпускал Жанну, хотя она слегка напряглась, намекая, что время милых обнимашек неизбежно заканчивается.

- Чёрт, да я же вообще не думал про это. Я думал - нужна в первую очередь хозяйка, партнёр по творческим проектам, дизайнер в фотостудии. SMM-щица вон, аккаунты в соцсетях вести. Ведь твоя мама выносила тебя сама, всех наших родителей бабушки выносили сами, почему ты решила, что…

- Но тебя-то выносила слайвнесса. Партийные работники, могли себе позволить… Как это тогда называлось? “Суррагатное материнство”? Тебе даже до сих пор не показали её фото. Моя мать всегда говорит - есть есть возможность не вынашивать самой - не вынашивай. Хорошо, что у нас есть такая возможность, правда?

- Угу, - сказал я и мысленно послал всё к чёрту.

* * *

В тот же вечер я собрался с духом, переодел футболку и, пройдя по наружному коридору, вышел в холл слайв-румов. Вошёл без стука, открыв магнитный замок черед приложение - так велели нормы этикета.

В комнате играла музыка - воздушный и насквозь-одинаковый скандинавский инди-рок десятых годов, излюбленная музыка слайвов. Эльвира стояла напротив крохотного зеркальца спиной ко мне, расчёсывая мокрые волосы после душевой. Распаренные чешуйки у основания волос делали её причёску ещё более густой и волнующей. Пару секунд я наблюдал, как рука совершает медленное, успокаивающее движение от затылка до острого плечика, на самом краю которого зависла бретелька белой, полупрозрачной ночнушки. Пару долгих и мучительно сладких секунд. Музыка играла негромко - иначе бы мы запросто имели право наказать её, - и наверняка она услышала звук открывающейся двери. Но всё же позволила мне посмотреть на её нежные изгибы тела, прежде чем дёрнуться к нетбуку, отключить звук и поспешно накинуть на себя поношенный джемпер.

Интересно, был ли кто-то у неё? Лапал, трогал? Может, тот менеджер в Икее? Булгарский питомник был лучшим в рейтинге ненасильственного воспитания, я проверял. Ясно, что по паспорту в соответствующей графе за такую гигантскую цену не могло быть ничего иного, кроме девственности, но могло быть всякое - кто-то писал, что операцию по восстановлению в подпольных питомниках ставят на поток.

- Чем занимаешься? - сказал я почти по-дружески.

“Вот,” - беззвучно сказала она, раскидав на столе маленькие листочки бумаги, на которых по-привычке пишут списки продуктов в супермаркет. Это были рисунки - странных и милых фэнтезийных животных. Нечто ушастое, усатое и пушистое, как маленький птенец, но с телом коренастого дракончика. В разных позах: потягивается, вылизывается, чешет себе подмышку.

- Как их там называют, котики? Помню, видел паблик в соцсети, по какой-то старой сказке.

Эльвира немного наивно, по-детски улыбнулась, кивнула, схватилась за мобильний, стала строчить

“Я подумала, что бы было, если бы помимо котиков были бы другие млекопитающие. Разные, разных семейств, как сейчас слизепитающие и рептилии.”

Она показала другие рисунки: большой колючий шарик на коротеньких лапках и с острым носом - похожий на ежа, но без выдвигающейся из панциря головы. Большой гекк гончей породы, только с голубоватой спиной и загнутым в кольцо хвостом. Маленький круглый гекк, похожий на пушистую черепашку. Массивный вол, только не с чешуйчатой, а ровной спиной и большими рогами. Под животом у него свисало что-то, напоминающее слизневые железы древних примато-тритонов - тех самых, от которых возникли человекоподобные, хищные и копытные амфибии.

“Это молочная железа, она производит молоко. Настоящее, не слизневое. Чтобы пить детёнышам, но можно и сдавать в магазины, чтобы пили люди.”

В этом было что-то настолько безумное и даже слегка извращённое, что я слегка зарделся. Она продолжала дальше:

“А ещё я тут смотреть Тютуб, в видео рассказывалось, что если бы такие существа действительно существовали, то рано или поздно среди них всё равно развились разумные люди. Немного другие, но очень похожие на нас. Там говорят, что даже языки и названия стран у них бы вышли очень похожие на наши. Только немного другие, смещённые как бы. Представляшь?”

Я не очень понял тогда, что она имела в виду. Мечтательная, молодая девушка.

- Слушай, ты так хорошо рисуешь! Ты где так научилась?

“В училище, нам разрешали после занятий брать книги из библиотеки.”

- Это же всё можно разместить в паблике Жанны. Круто, правда?

“Да. Круто”, - ответила она и улыбнулась.

Я заметил на этот раз, что улыбка была наигранной, вымученной. Вдруг подумалось - давно известно, что слайвы способны заниматься творчеством, испытывать эмоции. Получается, вполне может быть что-то, какие-то идеи, которым слайвы дорожат и хотят иметь своей собственностью. Как там правильно, авторское право? Собственнический инстинкт необходимо глушить, помнил я, один раз поддашься слабости - и психика слайва придёт в полную негодность.

И следом я понял: она поделилась со мной этим не для того, чтобы выложить в паблике Жанны. И не потому, что должна это была ответить на вопрос хозяина. Она поделилась, потому что считала меня своим другом, близким человеком, с которым готова поделиться самым сокровенным и тем немногим, что осталось у неё своё - своим творчеством.

- А Жанне показывала? - спросил я.

Она коротко помотала головой, глядя в пол. В горле возник предательский комок.

- Забей. Рисуй, - сказал я. - Жанне можешь не показывать. Где вы там сидите, вольнодопущенные в Интернет? На “Яппе”? Или “Гриндитте”? Выкладывай сама, я ничего не скажу. Я думаю, с твоими котиками Интернет будет намного лучше.

“Спасибо, ты, - я увидел, как она стёрла и исправила, - вы лучшие хозяева и лучшая семья, в которой я могла оказаться.”

И тут же следом:

“Ты зашёл, чтобы позвать с чем-то помочь?”

Я присел на кровать.

- Да, Эльвира, помочь. Но не сейчас. Чуть позже. Эх, с чего бы начать…

* * *

В комиссии было три человека. Медик от питомника, социальный работник и юрист. Юристу отчитываться было не с чем - ни одного правонарушения ни мы, ни Эльвира не совершали. Социальный работник удовлетворённо хмыкнул, осмотрев слайв-рум:

- Мой двоюродный брат - свободный человек, только что диплом получил, и у него в Варшаве точно такая же коморка по площади. Тут, кажется, даже санузел поболее будет. Вы специально выбирали эту новостройку?

- Да, мой муж… мы с мужем всегда хотели слайва.

Я добавил:

- Половина слайв-румов пустует, у нас в городе слайверинг не так развит. Даром, что почти миллионник.

- На севере люди всегда любили свободу. Мысль о том, что надо кого-то угнетать - не особо радует. Да и ферм никогда не было, не в болотах же их строить.

Докторша, массивная женщина с толстыми перстнями на пальцах, добавила:

- Ну, люди как-то научились и в пустынях инкубировать. В бочках донашивать, в кулёчках, капельницы из тростника недельку, все дела, пока жабры не закроются. Да, что вы там говорили? Тоже собрались?

- Да, - кивнул я.

- Я осмотрела - она до сих пор невинна, - докторша игриво толкнула в бок Жанну. - Ваш муж достоин похвалы. Немногие сдерживаются так долго. Ну, пора бы уж и отпустить голубка поворковать, да?

- Это не обязательно, - нахмурился я.

Жанна усмехнулась.

- Пусть привыкает к микрофлоре, для вынашивания полезно. Вы что, собираетесь всё сделать сразу - и первый опыт девице, и обрюхатить? Ничего не выйдет, будете потом годами пытаться. Как, кстати, в центре будете делать, или на дому, по старинке?

- Бассейн купили. Инкубатор - через пару месяцев.

- Ну, такие, как она, будут вынашивать не меньше трёх месяцев. Так что не прогадайте с размером.

* * *

Она была в одной старой рубашке, когда я вошёл. С надорванным воротничком, закатанным рукавком и без нижней пуговицы, этот наивный предмет гардероба показался мне самым сексуальным, что только можно было придумать. Она хотела, я видел это. Боялась и хотела, понимая, что лучшего в её жизни могло и не произойти, что тридцатилетний семейный человек, не грубый, заботливый - это невозможная удача.

И мне хотелось, неистерпимо хотелось её плоти, её ответной ласки и эмоций. Но я чувствовал себя насильником. И предателем. Я понимал, что хоть и имею на то полнейшее право по закону - не вполне имею его по своим внутренним убеждениям.

- Ты знаешь, я люблю Жанну, - зачем-то начал я. - Мы знакомы со школы, я её первый и единственный мужчина, и…

Она подошла и бесцеремонно положила ладонь мне на губы. От касания её пальцев я понял, что закипаю внизу. Нет, она определённо была невинной, и именно в этом вся причина такой сильной химии - не во внутреннем запрете, не в подостывшей за десятилетие супружеской кровати, не в природной красоте и тем более не в Великом и Непостижимом Чувстве, о котором сложены поэмы и сняты мыльные сериалы. А в банальных феромонах, успокаивал я себя.

Мои руки уже расстёгивали пуговицы на её груди. Она дотянулась рукой до выключателя-рычажка и убавила свет. Рубашка упала на пол, и я увидел её. Острые чешуйки вокруг сосков напоминали мордочку сказочного существа, которого она рисовала на крохотных бумажечках. Я схватил её за талию и закинул на стол, удивившись, какая она лёгкая при таком росте. Мои губы прошлись по жаберной щели и впились в горячие, дрогнувшие от волнения губы моей рабыни. Внизу расцветал бутон.

* * *

Несмотря на свечи вокруг бассейна, во всём этом было больше механического, чем страстного. Дистилированная вода, налитая на три пальца, уже остыла и едва касалась нижней стороны бёдер, отчего было сыро и неуютно. Жанна сидела на краю бассейна, пытаясь получить удовольствие от того, что глядит на нас. Я старался не смотреть на неё и не касаться Эльвиры руками, хотя мне очень этого хотелось, а двое из трёх моих отростков продолжали совершать прелюбодеяние, уже пятое или шестое по счёту за ночь.

- Она… Она должна быть пустой, - повторяла Жанна, глядя, как беззвучные спазмы сжимают тело нашей партнёрши, а из лона выходит новая порция икринок. - Убирай! Скорее!

Наконец, перестало выходить что-то иное, кроме слизи. Новое облачко молоки испачкало воду у бёдер Эльвиры, Жанна стала ласкать себя быстрее, пока, наконец, не крикнула:

- Чёрт! - отпихнула меня и грубо, жадно поцеловала Эльвиру, застонав и подставив ладони между ног.

На ладони лежала икра - совсем чуть-чуть. У неё получилось. У нас получилось. Живот Эльвиры тем временем начал сокращаться, всасывать моё семя, и Жанна бросила свою икру на неё. Всю, даже не сосчитав, сколько там икринок.

- Постой, надо же отобрать не больше пяти! - попытался остановить её я, но было поздно.

- Придётся... выбраковывать, что поделать.

Когда коллективый нерест закончился, мы обнялись и отправили Эльвиру за дополнительными салфетками на кухню, потому что запасённых уже не хватило.

* * *

Узи показало пять яиц. Двое или трое из них однозначно требовалось убрать до окончания вынашивания - иначе случился бы выкидыш, как это обычно и происходит в природе. От одного до трёх можно было оставить, и тогда выбраковка должна была произойти уже на стадии головастика.

- Давай оставим три, - сказала Жанна, отведя меня в сторону, пока Эльвира одевалась. - Ну, или хотя бы два. При нашем социальном рейтинге…

- Я не хочу. Чтобы мой ребёнок. Рос рабом, - твёрдо сказал я.

- Твой ребёнок не будет расти рабом. Будет расти твой слайв. Посмотри на нас - мы умные, здоровые люди. Нам хорошо заплатят, тот же Булгарский питомник, я посмотрела, готов взять за триста…

Эльвира подошла и тихо положила руку мне на плечо. Я посмотрел на её лицо - она кивнула.

Когда я вёз её на операцию по изъятию отбраковки, то не удержался и спросил её:

- Почему ты согласилась, чтобы наш... чтобы выношенный тобой головастик стал слайвом?

“Потому что я хочу, чтобы у него повторилась моя судьба. Я счастлива жить с вами”.

- Прямо-таки счастлива? - удивился я, прочитав сообщение на смартфоне у руля. - Ну, возможно, мы неплохие, это да. Но ведь это рулетка. К тому же, помнишь, как мы отчитали тебя за сломанную кофеварку!

“Мне стыдно до сих пор. Да, рулетка. Но хороших людей, мне кажется, больше.”

- Слушай, а кем бы ты хотела стать, если бы… не стала слайвнессой?

“Певицей в инди-группе”.

Я хохотнул, но потому сказал:

- Прости. Да, клавишные, кстати, до сих пор так и не пришли, надо проверить, что с тем магазином… Но ведь… Ты же всё равно была, ну, понимаешь. Немой.

“Нет. В питомнике специально делают немыми. Для покорности, ну и чтобы отличать от свободных. Говорят, побочный эффект экстракта железы морского вола, которым кормят отбракованных головастиков, чтобы привить покорность.”

Я резко затормозил.

- Ну-ка, подробнее. Откуда ты это узнала?

“В интернете. Но тоже помню коробочки, ещё в училище при питомнике находили большую кучу за инкубаторами. Ещё пишут, что головастикам протыкают что-то через жабры, но я такого не помню. Может, и протыкают.”

По всем правилам я должен был сейчас ударить её, либо, как минимум, сделать внушение. Все эти разговорчики об ущемлении прав, о каком-то сознательном увечьи, да ещё и сказанные в присутствии хозяина… Нет, конечно, свободные люди вольны обсуждать что угодно, но вот слайв со своим хозяином - это по меньшей мере, недопустимо.

- Это ложь, - твёрдо сказал я. - Отбракованные - это те, кто стал рабами.

“Не бойся, ничего страшного, - написала она и улыбнулась. - Я давно привыкла. Тем более - сейчас такие средства связи, я не ощущаю себя ущербной”.

Потом дописала:

“Тем более - вы такие классные. Люблю вас.”

* * *

Кризис набирал обороты. На работе меня перевели на половину ставки, фотостудия супруги не приносила ни единой копейки, а до выплаты кредита, как назло, оставалось всего пара месяцев.

Время щедрот прекратилось. Никаких походов в рестораны. Беременная нашими детьми слайвнесса уже неделю как питалась самым дешёвым сухим кормом. За две недели до родов Эльвиры Жанна позвала меня на кухню и предложила:

- Слушай… я подумала. Может, отдадим всех троих? Как раз закроем кредит, да и пожить останется на что. А потом, через четыре месяца - ещё повторим?

Кровь ударила в виски.

- Ты же… ты же хотела ребёнка?

- Но ты не хотел. Прости, Я знала, что поступаю глупо, но сейчас, действительно, не лучшее время.

- Не лучшее? А когда, блин, будет лучшее? Через полгода? Через десять лет? Может, послезавтра?

- Не кипятись. А ещё я узнала, кто её родители. Тут Лейла подсказала программку, генетические тесты прогоняет через нейросети. Отец - Вадим Алфёров, ты прикинь, тот самый президент Булгарской Нефтегазовой. Совпадение - девяносто и семь! Но мать - слайв-куртизанка во втором поколении. С одной стороны, нас надули, она не чистое первое поколение, с другой - такой отец! В крайнем случае, мы можем или рассказать об этом в паблике, либо выгодно продать её…

Я развернулся, надел тапочки, накинул куртку и вышел из квартиры. Приказал Эльвире одеться, взял ближайший каршеринг и поехал по южному шоссе.

Сначала я сам не был уверен, куда именно я её везу. Я уже чувствовал, к чему всё ведёт, я подготавливал такой вариант, наводил справки и мосты. Мы ехали молча, и видя волнение девушки, я сам начал разговор.

- Ты знаешь, говорят, далеко на юге, в горных аулах слайверинг под запретом. Особенно сейчас, после Перестройки и распада Великой Речи, но и до неё. Религия не позволяет. Там вынашивают всех трёх, а иногда и четырёх. И в "Икеях" там только шкафы и светильники. Ты любишь горы, Эльвира?

“Я видела только не высокие”.

- “Невысокие” пишется слитно. Вот и я - только невысокие. А в высоких горах - всё по-другому, там громко. Можно петь так, что песня долетит до соседней горы и отразится, представляешь?

“Ты уедешь со мной?”

- Я не могу, Эльвира, прости. Я… я люблю тебя, но не могу. Жанну я тоже люблю. И родителей. И работу свою.

“И что теперь?”

- Есть таможенник, который проведёт тебя через границу. Я нашёл тебе семью, пожилых одиноких людей, есть специальный сайт. Тебя возьмут как приёмную дочь.

Я врал ей. Эта семейная пара была покупателями, а рабство вовсе не запрещалось, хоть и приобретало более мягкие формы. Продажа позволит закрыть кредит, закроет все спорные вопросы с женой.

Но главное - она спасёт Эльвиру от судьбы "донора рабов".

“А как же клавишные с Алика? Мы так и не записали альбом. Жаль.”

От этих слов словно комок застрял в горле. Я выдавил:

- Накопишь, купишь. Сама запишешь, я тебе разрешаю. Синтезируй речь - я видел, так делают. Сочини что-нибудь про кота и котят. Я хочу, чтобы дети, которых ты родишь, громко пели эти песни в горах. Ты станешь им хорошей матерью.

Content

Икеа

Глава 1