Джейн Харпер

Под палящим солнцем

Jane Harper

THE LOST MAN

Печатается с разрешения Curtis Brown UK и The Van Lear Agency

Перевод с английского Анны Чижовой

Серия «Новый мировой триллер»

© Jane Harper 2018

© Чижова А., перевод, 2020

© ООО «Издательство АСТ», 2020

* * *

Питу и Шарлотте с любовью

Пролог

С высоты было видно, что следы на земле образуют круг. Далеко не идеальной формы, с искаженными линиями, которые где-то утолщались, где-то становились тоньше, пока не прерывались совсем. А еще круг не был пустым.

В центре стояло надгробие, выщербленное и отполированное за сотню лет противостояния ветру, солнцу и песку. Оно возвышалось на метр в высоту и держалось на удивление прямо. Обращено оно было на запад, к пустыне – странный выбор для этих мест. Пустыню не выбирал никто.

Имя человека, покоящегося здесь, давным-давно стерлось, и это место в здешних краях было известно как могила стокмана[1] всем шестидесяти пяти жителям с их стотысячным поголовьем скота. Этот участок земли никогда не был кладбищем, стокмана просто закопали там, где он умер, и за сотню лет никто к нему не присоединился.

Проведя рукой по изношенному камню, редкий посетитель мог обнаружить в углублениях неполную дату. Единица, восьмерка и девятка – тысяча восемьсот девяносто какой-то. Только три слова все еще можно было прочитать. Они вырезаны ниже, где были лучше укрыты от стихий. Или, быть может, их с самого начала высекли глубже; сообщение было важнее человека. Надпись гласила:

…кто сбился с пути…

Долгие месяцы, а иногда и целый год, ни один человек не проходил мимо, и тем более не останавливался, чтобы разобрать стершуюся надпись, щурясь в лучах предзакатного солнца. Даже коровы предпочитали здесь не задерживаться. Песчаная земля была скудной одиннадцать месяцев в году, чтобы в оставшийся скрыться под мутной паводковой водой. Животные тянулись на север, где корма было больше, а деревья отбрасывали тень.

Так что могила в полном одиночестве ютилась рядом с забором из трех тонких рядов проволоки. Забор тянулся на десятки километров на восток, к дороге, и на сотни – на запад, в пустыню, где горизонт распростерся так беспрепятственно далеко, что, казалось, можно было увидеть изгиб планеты. Это была земля миражей, где жидкие деревца призрачно трепетали вдалеке на фоне несуществующих озер.

Одинокая ферма была где-то на севере от забора, и еще одна – на юге. Ближайшие соседи находились в трех часах езды на машине друг от друга. Шоссе на востоке от могилы было не видно. Хотя шоссе – это громко сказано. Молчание этого широкого грязного тракта целыми днями не нарушала ни одна машина.

Рано или поздно по этой дороге можно было попасть в Баламару – городишко, состоящий на самом деле из одной улицы, рассеянное население которого запросто умещалось в одной просторной комнате. Полторы тысячи километров восточнее располагались Брисбен и побережье.

В определенные дни небо над могилой стокмана начинало вибрировать в шуме вертолета. Маневрируя, пилоты с воздуха перегоняли скот на расстояния, сравнимые с территорией не одной европейской страны. Но сейчас небо было пустым и гигантским.

Позже – слишком поздно – вертолет будет пролетать здесь необычно медленно и низко. Сначала пилот заметит машину, блеск ее раскаленного металла. На могилу в отдалении он обратит внимание лишь случайно, высматривая подходящее место для посадки.

Пилот не увидит пыльного круга. Вспышка голубой материи на красной земле – вот что бросится ему в глаза. Рабочая рубаха, расстегнутая, практически сброшенная. Температура в последние дни достигала сорока пяти градусов в полуденный пик. Незащищенная кожа растрескалась на солнце.

Позже те, кто все же увидят следы на земле, будут всматриваться в далекий горизонт, чтобы не думать о том, как они появились.

Надгробие отбрасывало худую тень. Она была здесь единственной и ускользала, расширяясь и сжимаясь в движении солнечных часов. Человек полз, а затем волочил свое тело, пытаясь угнаться за ней. Он скрючивался, вжимался в эту тощую темноту в самых неестественных позах, молотя и взрывая землю тем отчаяннее, чем сильнее изводили его страх и жажда.

Ночь принесла ему короткую передышку, но солнце снова взошло, и ужасное коловращение возобновилось. На второй день все длилось уже не так долго. Когда солнце поднялось выше, человек все же боролся. Он гнался и гнался за тенью, пока не обессилел окончательно.

Пыльный круг прервался прямо перед тем, как замкнуться. Почти двадцать четыре часа, и, наконец, когда Земля совершила полный оборот вокруг своей оси, тень продолжила свое движение в одиночестве, а человек остался неподвижно лежать в центре пыльной могилы один на один с чудовищным небом, – стокман обрел компанию.

Глава 1

Нэйтан Брайт не видел ничего и вдруг – увидел все сразу.

Он только-только въехал на холм, вцепившись руками в руль, чтобы не уступить контроль бездорожью, как внезапно вся сцена предстала пред ним. Она, видимая в отдалении, предоставила слишком много времени на то, чтобы рассмотреть ее по мере приближения. Он бросил взгляд на заднее сидение.

«Не смотри», – хотел было сказать он, но не стал. Бессмысленно. Взгляд невозможно было отвести.

Все же он остановился дальше от забора, чем было нужно. Поставил машину на ручник, ни двигатель, ни кондиционер не выключал. Оба с натугой продолжали протестовать декабрьской жаре Квинсленда.

– Сиди в машине, – сказал Нэйтан.

– Но…

Нэйтан захлопнул дверь, прежде чем смог услышать остальное. Он подошел к забору, раздвинул две проволоки и пролез со своей земли на землю брата.

Рядом с могилой стокмана стоял другой джип, наверняка с такими же вовсю работающими двигателем и кондиционером. Нэйтан поправлял забор, когда дверь водителя открылась и показался его самый младший брат.

– Здоро́во, – крикнул Баб, когда Нэйтан приблизился достаточно, чтобы услышать.

– Привет.

У могилы они встретились. Нэйтан знал, что рано или поздно посмотреть придется. Но, оттягивая этот момент, он начал разговор:

– Когда ты…, – он услышал позади движение и пригрозил. – Эй! Я же сказал, сиди в машине! – Ему пришлось кричать из-за расстояния, и слова прозвучали резче, чем он хотел. Он добавил мягче: – Посиди в машине.

Не сильно лучше, но, по крайней мере, его сын послушался.

– Я и забыл, что с тобой Ксандер, – сказал Баб.

– Ага. – Нэйтан подождал, пока сын захлопнет дверь. Сквозь лобовое стекло он видел силуэт Ксандера: в свои шестнадцать тот уже больше походил на мужчину, чем на мальчика. Нэйтан повернулся к брату. К тому, что стоял перед ним. Их третий, средний, брат Кэмерон лежал у их ног, рядом с основанием надгробия. Скрытый, слава богу, выцветшим брезентом.

Нэйтан начал снова:

– Давно ты здесь?

Баб задумался, как он делал всегда, перед тем как ответить. Его глаз почти не было видно под полями шляпы, а речь была немного медленнее, нежели обычно.

– Со вчерашнего вечера. Приехал перед тем, как стемнело.

– Дяди Гарри не будет?

Баб снова помолчал, потом покачал головой.

– Где он? Дома с мамой?

– И Ильзой, и девочками, – добавил Баб. – Он предлагал, но я сказал, что ты уже едешь.

– Наверно и хорошо, что он остался с мамой. Были проблемы в дороге?

Нэйтан наконец посмотрел на большой брезентовый сверток у ног. Падальщики им наверняка уже интересовались.

– Ты про динго?

– Да, брат. – Разумеется. Про кого же еще? Выбор в этих местах не велик.

– Пришлось пару раз выстрелить, – Баб почесал ключицу, и Нэйтану стала видна западная звезда татуировки Южного креста у него на груди. – Но в целом ничего.

– Ясно. Хорошо, – Нэйтан узнавал обычную для разговоров с Бабом беспомощность. Он подумал, что Кэмерон, как всегда, сумел бы сгладить углы, как вдруг осознание больно кольнуло где-то под ребрами. Он заставил себя сделать глубокий вздох, и раскаленный воздух обжег глотку и легкие. Всем было тяжело.

Глаза Баба были красные, лицо, заросшее и потрясенное, как и, собственно говоря, лицо Нэйтана. Некоторое сходство между ними можно было уловить. Проследить родство было бы гораздо проще с Кэмероном, который делал братские отношения понятнее, и, находясь посередине, разрешал многие конфликты. Баб выглядел уставшим и в последнее время казался Нэйтану старше, чем он его себе представлял. С разницей между ними в двенадцать лет Нэйтан удивлялся всякий раз, видя своего брата тридцатилетним мужиком, а не младенцем в пеленках.

Нэйтан сел на корточки рядом с брезентом, который выцвел на солнце и местами был подоткнут, как простыня.

– Ты смотрел?

– Нет. Сказали ничего не трогать.

Нэйтан ему не поверил. То ли из-за тона, то ли из-за того, как брезент лежал с краю, и был прав: стоило ему потянуться, как Баб издал клокочущий звук.

– Не надо, Нэйт. Там все плохо.

Врать Баб никогда не умел. Нэйтан отдернул руку и встал.

– Что произошло?

– Я не знаю. Только то, что передавали по рации.

– Да, да. Но я много из этого пропустил, – Нэйтан не смотрел Бабу в глаза.

Баб переступил с ноги на ногу.

– Я думал, ты обещал матери ее не выключать.

Нэйтан не ответил, и Баб не стал наседать. Нэйтан оглянулся назад, на свою землю за забором. Было видно, как Ксандер нетерпеливо ерзает на пассажирском сидении. Последнюю неделю они провели, передвигаясь вдоль южной границы, днем работали, ночью спали в палатках. Прошлым вечером они как раз заканчивали, когда неожиданно воздух завибрировал в гуле вертолета – черной птицы в перенасыщенной синеве умирающего дня.

– Почему он летает так поздно? – спросил Ксандер, всматриваясь в небо. Нэйтан не ответил. Вечерний полет. Опасное предприятие и дурной знак. Что-то случилось. Они включили рацию, но к тому времени было уже слишком поздно.

Теперь Нэйтан смотрел на Баба.

– Слушай, не так уж много я и пропустил, но это не значит, что я что-то понял.

Небритая щека Баба дернулась. Добро пожаловать в клуб.

– Брат, я понятия не имею, что случилось, – повторил он.

– Ладно-ладно. Просто расскажи, что знаешь.

Нэйтан старался быть как можно сдержаннее. Прошлым вечером он обменялся с Бабом парой слов, когда стемнело, сказал, что выезжает на рассвете. У него были сотни вопросов, но он не задал ни одного. Не на открытой частоте, где каждый мог услышать.

– Когда Кэм уехал из дома? – Начал снова Нэйтан, потому что Баб, похоже, не понимал, как начать.

– Позавчера утром, по словам Гарри. Около восьми.

– То есть в среду.

– Да, наверно. Сам я не видел. Уехал еще во вторник.

– Куда?

– Проверить пару скважин на пути к северному пастбищу. По плану я должен был там заночевать и в среду поехать к Кэму в Леманс Хилл.

– Зачем?

– Чинить радиовышку.

То есть чинил бы, ясное дело, Кэм, подумал Нэйтан. Баб был нужен скорее, чтоб подавать гаечный ключ. Ну и для количества. Леманс Хилл был у западной границы их земель, в сутках езды от дома. Если ретранслятор здесь не работал, то длинноволновая связь пропадала везде.

– И что пошло не так? – спросил Нэйтан.

Баб не отрываясь смотрел на брезент.

– Я опоздал. Мы должны были встретиться в районе часа, но я застрял по дороге. Добрался до Леманс Хилл на два часа позже.

Нэйтан ждал.

– Кэма там не было, – продолжил Баб. – Я подумал, может, он уже уехал, но ретранслятор по-прежнему не работал, так что вряд ли. Попробовал вызвать его по рации, он не отвечал. Я еще немного подождал и поехал в сторону шоссе. Думал, там с ним столкнемся.

– Но не столкнулись.

– Нет. Я все вызывал его по рации, но ни слуху ни духу, – Баб нахмурился. Я ехал еще наверно час, но до шоссе было далеко. Пришлось остановиться. Стемнело, ну ты же знаешь?

Баб слегка выглянул из-под шляпы в поисках поддержки, и Нэйтан кивнул.

– А что еще тебе было делать? – Нэйтан не врал. Ночь накрывала Леманс Хилл безупречно черным саваном. Водителю в кромешной тьме оставалось либо врезаться в скалу, либо наехать на корову, либо вообще скатиться с дороги, и тогда бы оба брата Нэйтана сейчас лежали под брезентом.

– Но ты начал волноваться? – спросил Нэйтан, хотя и так уже знал ответ.

Баб пожал плечами.

– И да и нет. Ну ты знаешь, как оно здесь.

– Угу. – Нэйтан знал. Они жили в полосе крайностей во многих смыслах. Ты был либо в полном порядке, либо в полном дерьме. Оттенков было мало, но и Кэм был не турист. Он прекрасно знал, как себя вести, а это значит, что, будь до шоссе хоть рукой подать, если темнота застала его в пути, он разлегся бы в своем спальнике и потягивал холодное пиво из холодильника. А может и нет.

– По рации никто не отзывался, – продолжал Баб. – Сюда в это время года и так ни одна собака не сунется, а уж с неработающей вышкой… – Баб хрипло ухмыльнулся.

– И что ты сделал?

– Выехал на рассвете, но все равно целая вечность прошла, пока наконец кто-то отозвался.

– Сколько?

– Не знаю. – Баб задумался. – Наверно пол часа до шоссе, а потом еще где-то час. И даже тогда ответила только парочка тупорылых наемников из Этертона, и потом они еще лет сто искали управляющего.

– В Этертон всегда нанимают недоумков, – сказал Нэйтан, имея в виду соседнюю ферму на северо-востоке. Она занимала территорию примерно с Сидней. И да, обслуживалась недоумками, но все же это была их лучшая возможность выйти на связь.

– И они подняли тревогу?

– Ну да, но к тому времени… – Баб осекся.

К тому времени их брат не давал о себе знать уже больше двадцати четырех часов, – подсчитал Нэйтан. Поисковые работы перешли в экстренную фазу еще до того, как вообще начались. По протоколу, все собственники в округе должны быть оповещены и так или иначе помочь в поисках, чего бы это не стоило. При таких расстояниях, на которых, к тому же, людей по пальцам пересчитать, ценилась каждая пара рук.

– Пилот его заметил?

– Угу, – кивнул Баб. – Случайно.

– Кто-нибудь из наших?

– Не, контрактник из-под Аделаиды. Устроился в Этертон на сезон. Один коп вышел на него по авиасвязи и попросил облететь район, проверить дороги.

– Глен?

– Кто-то другой. Из полицейской диспетчерской, или как там ее.

– Ясно, – сказал Нэйтан. Повезло, что пилот вообще наткнулся на Кэмерона. Могила стокмана была в двухстах километрах от Леманс Хилл и основной зоны поиска. – Во сколько он сообщил?

– Где-то ближе к вечеру, люди еще даже до Леманса в основном добраться не успели. Здесь в округе были только мы с Гарри, но я на час ближе, так что я сказал, что сам поеду.

– И Кэм к тому времени уже точно был мертв?

– Пилот сказал да. По его словам, уже несколько часов как. Хотя коп по рации объяснил ему, как проверить всякими способами, – Баб сморщился. – Я успел незадолго до темноты. Пилот укутал Кэма, как ему велел коп, но ему очень не терпелось свалить, потому что еще чуть-чуть, и он бы здесь застрял.

Ясное дело, подумал Нэйтан. Он и сам не хотел бы здесь застрять. Ему стало совестно, что это выпало на долю Баба.

– Если Кэм собирался встретиться с тобой в Леманс Хилл, то как он оказался здесь?

– Без понятия. Гарри говорит, что в ежедневник он вписал Леманс Хилл.

– Больше ничего?

– Гарри сказал только это.

Нэйтан подумал об этом ежедневнике. Он помнил, где его держали: у телефона, рядом с боковой дверью дома, – когда-то отцовский, он перешел Кэмерону. Подростком Нэйтан сам частенько вносил в него записи, а еще чаще не вносил – потому что забывал, или было лень, или не хотел, чтобы знали, куда он пошел, или просто ручки не оказывалось рядом.

Солнце уже начинало опалять шею, и Нэйтан взглянул на часы. Чтобы увидеть цифры, пришлось стереть красную пыль с экрана.

– Во сколько они будут? – Они – это полиция и скорая помощь. Они – это также два человека. От каждой по одному. Не по бригаде. Не в этих местах.

– Точно не знаю. Едут.

Что также не означало, что приедут они скоро. Нэйтан снова посмотрел вниз, на брезент. На следы на песке.

– У него есть раны?

– Не думаю. Я ничего такого не видел. Ожоги и обезвоживание. – Баб смотрел вниз и коснулся мыском ботинка края пыльного круга. Ни один из братьев о нем не упоминал. Оба знали, что он означает. Они видели такие круги, оставленные умирающими животными. Внезапно Нэйтан о чем-то вспомнил и огляделся.

– А где его вещи?

– Шляпа под брезентом. Больше ничего не было.

– В смысле ничего?

– Пилот так сказал. Его просили проверить. Сделать пару снимков. Думаю, он больше ничего не нашел.

– Но…, – Нэйтан снова тщательно осматривался. – Совсем ничего? Даже бутылки от воды?

– Похоже на то.

– А ты хорошо проверил?

– Слушай, брат, сам посмотри. У тебя, что, глаз нет?

– Но…

– Я ничего не знаю, ясно? У меня нет ответов. Хватит меня допрашивать.

– Ладно-ладно, спокойно. – Нэйтан сделал глубокий вздох. – Но я думал, пилот нашел машину?

– Он и нашел.

– И где же она тогда? – Нэйтан уже не пытался скрыть раздражения. «Тебе коровы больше дельного расскажут, чем этот чертов Баб», – всегда повторял их отец.

– Рядом с шоссе.

Нэйтан уставился на брата.

– Какого шоссе?

– А что, их здесь много? Нашего шоссе. С этой стороны границы, немного севернее твоего забора. Боже, все по рации передавали, Нэйт.

– Быть не может. Это в десяти километрах отсюда.

– В восьми, думаю. Но так и есть.

Наступило долгое молчание. Солнце стояло высоко, и тощая тень надгробия сжалась настолько, что почти исчезла.

– То есть Кэм ушел от машины? – Земля под ногами Нэйтана слегка качнулась. Он увидел выражение лица младшего брата и помотал головой.

– Прости, прости, я знаю, что ты не знаешь, просто…

Нэйтан перевел взгляд вдаль, туда, где молчаливо и необъятно простирался горизонт. Единственное движение, которое можно было уловить, по-прежнему производила поднимающаяся и опускающаяся грудная клетка Баба.

– Ты ездил к машине? – Наконец произнес Нэйтан.

– Не.

На этот раз не врет, подумал Нэйтан. Он бросил взгляд через плечо брата. Темный силуэт Ксандера съежился на сидении.

– Поехали.

Глава 2

Километров в итоге оказалось девять.

Поскольку джип Нэйтана стоял по другую сторону забора, он снова пролез через проволоку, подошел к машине и открыл пассажирскую дверь. Ксандер посмотрел на него, уже собираясь осыпать вопросами. Нэйтан поднял руку.

– Потом все расскажу. Идем. Нужно найти машину дяди Кэма.

– Найти? А где она? – Ксандер нахмурился. За последнюю неделю приличный ученик частной школы стал заметно лохматее, на лице пробилась щетина.

– Где-то рядом с дорогой. Баб поведет.

– Подожди, в смысле с той самой вашей дорогой?

– Да, похоже на то.

– Но…? Как?

– Не знаю, парень. Посмотрим.

Ксандер открыл рот, потом снова закрыл и молча вылез из джипа. Он пролез вслед за Нэйтаном сквозь забор, кинул беглый взгляд на брезент и, обходя могилу на почтительном расстоянии, подошел к машине Баба.

– Привет, Баб.

– Здорово, мелкий. Хотя не такой уж ты теперь и мелкий, а?

– Ну да, наверно.

– Как там в Брисбене?

Нэйтан заметил, что его сын медлит с ответом. «Да уж получше, чем здесь», – очевидно, вертелось у Ксандера на языке.

– Неплохо, спасибо, – озвучил он вместо этого. – Мне жаль дядю Кэмерона.

– Ну да, ну что уж тут поделаешь. – Баб открыл дверь в машину. – Запрыгивай.

Взгляд Ксандера застыл на могиле.

– Мы что же, просто…?

– Что? – Баб уже сидел за рулем.

– Просто оставим его здесь?

– Сказали ничего не трогать.

Ксандер выглядел потрясенным.

– Да я и не собирался ничего трогать. То есть никого. Просто разве кто-то из нас не должен… – Вопрос увял под пустым взглядом Баба. – Неважно.

Нэйтан видел, что городская изнеженность уже обволокла его сына, словно новая кожа. Все неровности там деликатно сглаживались изощренными дебатами, импортным кофе и утренними новостями, а не отбивались и натирались до панцирного ороговения. Ксандер думал, прежде чем говорить, и взвешивал последствия своих потенциальных поступков. В целом, это, конечно, неплохо, думал он. Но смотря где. Нэйтан открыл дверь

– Думаю, ничего не случится, – он сел в машину. – Поехали.

Ксандера это не убедило, но он не стал спорить и приземлился на заднее сидение. В машине было темно и прохладно, рация молчала.

Нэйтан повернулся к брату.

– Поедешь вдоль забора?

– Ага, думаю, так быстрей всего, – прищурившись, он глянул в зеркало заднего вида на Ксандера. – Ты держись там. Я, конечно, сделаю что могу, но тут одни ухабы.

– Ладно.

Они ехали молча, пока Баб сосредоточенно смотрел под колеса, пытаясь справиться с провалами и внезапно оседающей землей. Могила исчезла из зеркала заднего вида, как только они стали въезжать на склон, а Нэйтан заметил, как Ксандер вцепился в сидение. Мужчина оглянулся и смотрел на забор, отделявший его землю от земли братьев. Он бесконечно тянулся в обе стороны, теряясь вдали. Когда они проехали участок, где расшатались столбы, Нэйтан подумал, что надо бы сказать Кэму, а затем вспомнил. Его передернуло от осознания.

Баб сбавил скорость, когда они доехали до границы земли Кэмерона. Дорогу перед ними скрывала естественная возвышенность, которая тянулась вдоль восточной границы земель обоих братьев. Со стороны Нэйтана это была грязная песчаная дюна, со стороны Кэмерона – скала, которая выстояла здесь не одну тысячу лет. На закате она горела красным, будто была подсвечена изнутри, но сейчас она была тускло-коричневая.

– Где машина? – спросил Нэйтан.

Баб убрал ногу с педали газа и внимательно всматривался сквозь стекло. Ксандер обернулся и также сосредоточенно смотрел назад.

– На этой стороне ничего, – сказал Нэйтан, пригнувшись к пыльному окну. – Что конкретно сказал пилот?

– GPS у него там не работал, так что… – Баб пожал плечами. Не то, чтобы он здесь часто летал. – Он сказал, где-то на скалах, к северу от забора. Баб переключил передачу. – Поеду к шоссе. Может, оттуда что увидим.

Баб ехал вплотную к забору по узкой грунтовке, которая вела от пастбища к шоссе. Он проехал сквозь расщелину в скале, мотор рванул и взвизгнул, когда они выехали с другой стороны. Дорога была пустынная и заброшенная.

– Так что, на север? – спросил Нэйтан, и Баб кивнул. Из-под колес высоко взметнулось облако пыли, и Нэйтан услышал, как камни бьют по кузову, когда они ускорялись. Дорога лежала перед ними песчаной лентой, слева от нее высилась скалистая стена, которая через несколько часов скроет солнце за западе.

Еще с минуту они продолжали ехать так, затем Баб сбавил скорость перед едва заметной расщелиной. Указателя не было, потому что местные и без них прекрасно знали основные проселочные дороги, а редким туристам нечего было туда соваться. Баб направил машину в узкий проем между двумя высокими скалами и затем дальше на пастбище с другой стороны. Отсюда было видно, как скалы плавно поднимаются, чтобы затем отвесно оборваться перед шоссе.

Баб остановил машину, оставив мотор включенным, и Нэйтан вылез. Поднялся ветер, и старший брат чувствовал, как песком осыпает кожу и ресницы. Он медленно и внимательно огляделся вокруг. Видны были скалы, забор, казавшийся уже не таким бесконечным. И горизонт. Больше ничего. Он снова сел в машину.

– Давай попробуем чуть выше.

Они поехали обратно к дороге, и вскоре Баб нырнул в другую расщелину. Снова остановились. Огляделись. Снова ничего. Нэйтан уже начал терять надежду, когда, садясь в машину, услышал тихий стук по стеклу. Ксандер куда-то указывал.

– Что-то видишь? – Нэйтан наклонился к нему.

– Вон там, – Ксандер показывал на склон позади них, ближе к шоссе. – Куда солнце падает.

Нэйтан всматривался, сощурившись от яркого света, но не смог ничего разглядеть. Тогда он пригнулся так, чтобы их с Ксандером глаза были на одном уровне. Он проследил за взглядом сына и тогда, наконец, увидел. На дальней скале, на ее бугристой вершине приглушенно сверкал метал.

Дверь со стороны водителя была открыта. Не широко и не на щель. Просто открыта ровно настолько, чтобы было удобно вылезти.

После того, как Ксандер заметил вдалеке блеск машины, Баб вернулся на шоссе и поехал вверх по очередной скрытой грунтовке. Они нырнули в скалы еще раз, и теперь уже внедорожник не пропадал из вида. Он стоял на плоском выступе скалы, носом к отвесному обрыву перед шоссе.

С молчаливого согласия Баб остановил машину у подножия, и они стали подниматься пешком. Наверху они остановились у внедорожника Кэмерона, не замечая, как ветер рвет с них одежду.

Потом Нэйтан обошел вокруг него, и уже во второй раз за день почувствовал, что земля ускользает из-под ног – что-то не сходилось. Внешне машина выглядела абсолютно обычно. Грязная, с царапинами от камней, но в ней не было абсолютно ничего странного. По спине пробежал холодок.

Все было нормально. И это как раз было ненормально. Нэйтан ожидал увидеть, что внедорожник застрял, или перевернулся, или разбился о скалу, или смят в комок железа, везде клубы дыма, вытекающее масло, языки пламени, открытый капот, все четыре шины, тряпками распластанны на земле. Нэйтан сам не знал, чего именно он ждал, но совершенно точно не этого. Он надеялся найти хоть какое-то объяснение.

Он нагнулся проверить колеса. Все четыре шины твердо стояли на земле. Он заглянул под капот. Насколько он видел, все было на своих местах. Через стекло он бросил взгляд на приборную панель – оба бака, и основной, и резервный, были полные или почти полные. Нэйтан услышал какой-то звук и увидел, что Баб открывает задние двери «ланд крузера». Со странным выражением они вместе с Ксандером смотрели внутрь. Нэйтан подошел к ним.

В машине было полно припасов. Литры питьевой воды в упакованных бутылках рядом с консервированными бобами и тунцом. Неплохой набор, с помощью которого можно было спокойно жить неделю, а то и больше. Нэйтан открыл мини-холодильник, который заряжался от автомобильного аккумулятора. Внутри, помимо бутылок воды, были еще завернутые сэндвичи, которые уже начали скукоживаться по краям, и упаковка пива средней крепости.

Было и многое другое. Дополнительное топливо в канистре, две связанные запасные шины, лопата и аптечка. В общем, стандартный набор. Нэйтан знал – открыв его машину, можно было увидеть все то же самое. Вероятнее всего, и в машине Баба. НАЗ – неприкосновенный аварийный запас для бескомпромиссного австралийского климата. Без этого ни шагу за порог.

– Здесь его ключи.

Ксандер смотрел в открытую дверь водителя, и Нэйтан подошел к нему. Когда они поравнялись, Нэйтан краем глаза заметил, что их плечи на одном уровне.

Пыль успела окутать всё тонким красным слоем. Под ним Нэйтан видел ключи на черном шнурке, который был свернут аккуратным кольцом на сиденье автомобиля.

Внутренний голос шепнул, что это странно. Нет, не оставить ключи в машине. Нэйтан во всей округе не знал никого, кто таскал бы их с собой. Он подумал о своих ключах, которые валялись сейчас на водительском сидении его машины, стоящей у могилы стокмана, и о ключах Баба, которые болтались на панели индикатора джипа, брошенного у подножия склона. Нэйтан ни разу жизни не видел, чтобы Кэмерон забирал ключи из машины, но он также никогда не видел, чтобы его ключи лежали так аккуратно.

– Может он заглох? – неуверенно произнес Баб.

Нэйтан не ответил. Он посмотрел на ключи, и внезапно рука потянулась к ним сама.

– Пап, нам нельзя ничего трогать…

Он проигнорировал Ксандера, от его движения потревоженная пыль закружились в воздухе. Когда его пальцы сомкнулись на ключах, он прекрасно знал, что произойдет дальше. Он запрыгнул на сиденье, вставил ключ зажигания и повернул. Движение было плавным, метал легко заскользил. Он почувствовал вибрацию, когда мотор взревел и перешел к равномерному гулу. Слишком громко в полной тишине.

Нэйтан бросил взгляд на Ксандера, но сын смотрел уже не на него. Он смотрел поверх машины, вдаль. Прикрывая глаза от солнца и хмурясь. Нэйтан повернулся, чтобы самому посмотреть. Далеко на юге двигалось маленькое облачко пыли. Кто-то сюда ехал.

Глава 3

Второй раз за день, Нэйтан стоял у могилы стокмана и смотрел, как приближается новая машина. Подъезжая, она сбавила скорость.

Это был внедорожник с индустриальными шинами и кенгурятником, то есть абсолютно стандартный для этих мест, но в этом сзади лежали носилки. Надписи «Скорая помощь» на зеркальном фоне спереди и по бокам сверкали на солнце.

Нэйтан, Баб и Ксандер оставались наверху скалистого выступа до тех пор, пока пыльное облако на юге не приобрело очертания. Тогда, не сказав ни слова, они спустились к подножию и поехали обратно к могиле.

Впервые за это утро Нэйтан испытал что-то похожее на облегчение, когда машина остановилась и фельдшер махнул им рукой. Какая-то помощь, наконец-то.

Стив Фитцжеральд был сухопарым мужчиной лет пятидесяти, который иногда рассказывал о своих поездках с Красным Крестом. Всю первую половину жизни он провел в Афганистане, Сирии, Руанде и бог знает, где еще, чтобы на вторую половину осесть вечным дежурным и единственным фельдшером клиники в Баламаре. Однажды он сказал, что любит испытания. Слабо сказано, подумал про себя Нэйтан. Стив вылез из машины с полицейским, которого старший брат видел впервые в жизни.

– А Глен где? – тут же спросил он, и коп помрачнел.

Стив ответил не сразу. Он подошел к могиле, посмотрел на брезент и покачал головой.

– Боже, бедный Кэмерон.

Он сел на корточки, но ничего не трогал.

– Глен со вчерашнего дня застрял в Хэддон Конер. Семья с детьми на прокатной машине увязла в песках, и было неясно, где они. Глен их уже нашел, но сюда доберется только завтра.

– Завтра?

– У него тоже только две руки, дружище.

– Черт, – возразить было нечего. Сержант Глен Маккенна в полном одиночестве вел участок размером со штат Виктория. Иногда он оказывался поблизости, иногда нет, но он знал эту местность как свои пять пальцев. Нэйтан в упор рассматривал нового копа. Тот уже успел получить солнечные ожоги и по виду был чуть ли не одного возраста с Ксандером.

– И откуда вас к нам забросило?

– Из Сент-Хеленс. Приехал сегодня утром. Сержант Ладлоу.

– И обучение там проходили?

– Нет. – Ладлоу заколебался. – В Брисбене.

– Боже, в городе? – Нэйтан знал, что ведет себя грубо, но ему было все равно. – И долго вы пробыли в Сент-Хеленс?

– Месяц.

– Потрясающе, – на этот раз вздохнул даже Баб. Нэйтан посмотрел на Стива, который уже доставал инструменты. – Может, нам лучше Глена подождать?

– Вы, ребята, можете тут ждать сколько влезет, – просто ответил Стив, – а мы с сержантом Ладлоу будем делать свою работу.

Нэйтан посмотрел на Баба. Никакой реакции.

– Ну да-да, – сказал Нэйтан. – Извините, ничего личного, просто…

– Я понимаю, – ответил Ладлоу. – Но, боюсь, что это либо я, либо никто.

Наступило неловкое молчание, пока Нэйтан, очевидно оценивал альтернативу.

– Но я обещаю, что сделаю для вашего брата все, что в моих силах, – добавил сержант.

Найтан почувствовал себя говнюком.

– Да, конечно. Спасибо, что проделали такой путь, – по лицу парня скользнуло облегчение, и Нэйтан почувствовал себя еще хуже. Они представились друг другу, как полагается, и подождали, пока коп достанет из сумки камеру.

– Сейчас я… – Ладлоу указал на свой объектив и на могилу, и все отошли, чтобы не мешать ему изучать место и снимать сцену и тело под разными углами. Наконец, когда вся его рубашка и колени покрылись пылью, он поднялся.

– Прошу, – сказал он фельдшеру.

Стив встал у могилы на колени и снял брезент так, что Нэйтан не видел того, что под ним. Он был благодарен Стиву за это. Баб побрел к машине, оперся на нее с той стороны, где она отбрасывала тень, и уставился в землю, сержант углубился в свои фотографии.

Нэйтан и Ксандер стояли немного в стороне и наблюдали за работой фельдшера. Нэйтан поймал себя на мысли, что Кэм явно бы не обрадовался. Стив Фитцжеральд и Кэмерон всю жизнь избегали друг друга. Будто подслушав мысль Нэйтана, Стив обернулся.

– Как у тебя дела?

– Хорошо.

– Да? Порядок, точно? Ну кроме всего этого, конечно. – Голос Стива звучал дружелюбно, но тон был профессиональный. Вопрос, а не обмен любезностями.

– Я в порядке. Это ведь Баб торчал тут всю ночь.

– Я знаю. Просто давненько тебя не видел, – совсем не обмен любезностями. – Ты не приехал в клинику, когда я назначал.

– Я предупредил.

– Да, но смысл был в том, чтобы ты приехал.

– Прости, – Нэйтан пожал плечами. – Дел по горло.

– Но все нормально?

– Да. Я же сказал, – Нэйтан попытался показать взглядом: не при ребенке. Слишком поздно – Ксандер уже смотрел на него, а потом отвернулся. Казалось, целая вечность прошла, прежде чем Стив отряхнул руки и встал.

– Ну… – Он подозвал сержанта и Баба, – вчера я разговаривал с пилотом, и сегодня ничего особо нового не обнаружил. Обезвоживание, вот что я думаю. Нам придется послать его в Сент-Хеленс на аутопсию для верности – крепкий и вполне молодой еще парень, внезапная смерть, они наверняка заинтересуются – хотя, на мой взгляд, все достаточно очевидно. – Стив посмотрел на братьев. – Что он здесь делал?

– Мы точно не знаем, – сказал Нэйтан.

Сержант Ладлоу листал блокнот.

– Так… – он посмотрел на Баба. – Вы должны были встретиться с ним в среду, так?

– Угу.

Сержант ждал. Его обожженное лицо стало еще краснее, когда Баб уставился на него.

– Не могли бы вы рассказать поподробнее?

Баб слегка удивился, но с остановками и кучей подсказок рассказал то, что Нэйтан уже успел от него услышать. Говорил он так несвязно, что даже Нэйтан временами хмурился от смущения. Сержант Ладлоу все еще бешено царапал в своем блокноте, когда Баб остановился, затем перевернул страницу и пробежался по написанному.

– Почему вы опоздали? – спросил он так, будто мысль только что пришла ему в голову, но Нэйтан был уверен, что тот уже несколько минут придерживает этот вопрос. Он посмотрел на копа с обгоревшим лицом и большими глазами, и подумал, что, вероятно, его недооценил.

– Что? – моргнул Баб.

– Почему вы опоздали к своему брату в Леманс Хилл?

– А. Две шины спустило.

– Шины?

– Угу.

– Сразу две шины?

– Угу.

– Сильно не повезло, – сержант улыбался, но что-то новое появилось в его тоне.

– Такое случается, – быстро вмешался Нэйтан и с облегчением увидел, что Стив кивнул в подтверждение его слов. – Ничего необычного при такой жаре на камнях. Ты прокалываешь одну шину, или часто две, а потом возишься минут сорок пять, чтобы заменить ее по такой погоде, если не целый час. – Нэйтан понял, что много болтает, и замолчал.

Сержант Ладлоу, все еще не отрываясь, смотрел на Баба.

– Все так и было?

Нэйтан выдохнул, когда Баб не стал открывать рта, а просто кивнул. Сержант, все еще поглядывая на него, записал в блокнот еще несколько слов. У него был открытый взгляд, но Нэйтан чувствовал, что что-то за ним скрывается. Мужчина бросил взгляд на машину Баба. Две передние шины и правда выглядели новее. Он поймал Ксандера за тем же, и они оба тут же отвернулись.

Сержант, наконец переключился с Баба на Стива.

– Предположения по поводу времени смерти?

– Вероятнее всего, вчера утром, если гадать. Учитывая температуру и отсутствие воды, я бы удивился, если б кто-то протянул больше суток, но аутопсия скажет точно.

– Не слишком-то долго, – сержант нахмурился. – Сколько ему было? За тридцать?

– Сорок, – уточнил Нэйтан.

– Ну вообще-то, он продержался дольше многих, – сказал Стив. – Сутки – довольно оптимистичный прогноз.

– Далеко отсюда дом Кэмерона? – Ладлоу снова посмотрел на братьев.

– Пешком около пятнадцати километров по прямой на северо-запад, – ответил Нэйтан. – На машине нужно ехать по грунтовке на запад, потом на север, если не хотите застрять в песках, так что будет порядка тридцати. Безопаснее всего накинуть еще десяток и поехать на восток к скалам, а потом на север по шоссе.

На скалах у шоссе они и нашли машину Кэма. Нэйтан обменялся взглядом с Бабом, и Ладлоу это заметил.

– То есть если идти самым коротким путем, все равно до дома несколько часов? – сказал он.

– Идти не вариант, не в такую жару, – возразил Стив, его голос звучал глухо. Он снова смотрел под брезент. – Именно это произошло с тремя застрявшими в песке контрактниками из Этертона несколько лет назад. Помнишь, Баб? Ты ведь участвовал в поисках?

Баб кивнул.

– Им сколько было? Двадцать с небольшим? – продолжил Стив. – Пытались вернуться пешком. Одолели хорошо если километров семь. Двое из троих были мертвы уже через шесть часов.

– Что еще есть поблизости? – Ладлоу подошел к забору и оперся руками о проволоку. – На той стороне ваша земля? – обратился он к Нэйтану.

– Да.

– Может, ваш брат надеялся найти вас?

Нэйтан заметил, что Стив и Баб одновременно повернулись к нему.

– Нет.

– Похоже, вы в этом уверены.

– Я и уверен.

– Но… – Ладлоу снова открыл блокнот. – Кэмерон знал, что вы с сыном проверяете забор, так?

– Ну да. Я всегда его проверяю в это время года. Но мы были не здесь.

– А разве Кэмерон мог знать это наверняка?

Наступило долгое молчание.

– Нет.

Ладлоу провел рукой по проволоке и посмотрел на пыль на своей ладони.

– У вас есть какие-нибудь мысли, зачем вашему брату понадобилось ехать сюда?

– Не могу придумать, зачем ему могло это понадобиться, – проговорил наконец Нэйтан. Но это место он хорошо знал.

– Он часто здесь бывал?

– В последнее время не думаю, – Нэйтан посмотрел на Баба, тот пожал плечами. – Но раньше да.

– Это надгробие – единственное на целые мили, что отбрасывает тень – сказал Стив. – Он мог идти сюда инстинктивно.

Ладлоу раздумывал над этим, глядя на фигуру на земле. Даже под брезентом в ней безошибочно узнавался человек.

– Каково было психическое состояние вашего брата последние несколько недель?

Вопрос был задан очень деликатно, и Нэйтан даже не сразу понял, что он предназначался ему.

– Я не знаю. Мы не виделись несколько месяцев.

– Сколько?

– Наверно, четыре? Когда мы все занимались той дорогой, да, Баб? – Это был последний раз, когда он видел обоих своих братьев, вдруг понял Нэйтан. Баб смотрел на него пустыми глазами.

– Четыре месяца назад, – сказал Ладлоу. – То есть в августе-сентябре?

– Наверно даже еще раньше, – Нэйтан пытался вспомнить. – Вообще-то, стойте. Тогда как раз был первая игра Квинсленда с Уэлльсом[2]. Мы еще о ней говорили.

– Июнь, – произнесли одновременно Ладлоу и Баб.

– Да, наверно.

– То есть шесть месяцев, – сказал Ладлоу.

– Получается, что так. Мы разговаривали по рации иногда.

– Часто?

– Достаточно.

– Была какая-то особая причина, по которой вы не виделись?

– Нет. Не было никакой причины. Я живу в трех часах езды от них. У нас у всех полно дел, – он поискал помощи у Баба, но напрасно. – Ты видел его каждый день дома, что скажешь?

Нэйтан ждал, что Баб пожмет плечами, но тот вдруг задумался. Наконец он вздохнул.

– Кэм был слегка на взводе последнее время.

Нэйтан смотрел на него не мигая. Насколько же все было плохо, если даже Баб заметил?

– На взводе в каком смысле? – Спросил Ладлоу.

И на этот раз Баб действительно пожал плечами. Казалось, он несколько раздражен.

– Да не знаю. В обычном смысле.

Все ждали, но, очевидно, добавить ему было нечего.

Ладлоу перепроверил записи.

– Кэмерон жил на своей земле с кем-то еще?

Баб начал загибать пальцы:

– Я, мама, Ильза – его миссис – и их две дочки, дядя Гарри…

– Гарри Бледсоу, – уточнил Нэйтан. – Он на самом деле нам не дядя, он друг семьи. Работает на этой земле с тех пор, когда нас еще на свете не было.

– То есть, по сути, работник? – спросил Ладлоу.

– Ну, по сути, да, но никто его так не воспринимает, – сказал Нэйтан.

Баб кивнул.

– Еще у нас сейчас работает парочка заезжих.

– Чем занимаются? – спросил сержант.

– Ну, как обычно. Физический труд. Работа по дому. Кэм нанял их несколько месяцев назад.

– И часто он брал людей на работу?

– Когда была нужда, – сказал Нэйтан. – Есть более-менее постоянный приток и отток контрактников и рабочих в течение года, в зависимости от того, что сейчас происходит. Глен – сержант Маккенна – все это знает.

Ладлоу молча записал в свой блокнот еще что-то.

Стив встал и отряхнул колени.

– Ну ладно, можно переносить его в машину. Мы с сержантом справимся, если, конечно, кто-то из вас не настаивает на своем участии.

Нэйтан и Баб потрясли головами. Нэйтан был рад устраниться. Он подозревал, что всю жизнь будет потом вспоминать вес брезентового свертка.

Стив снова нагнулся к телу.

– Я сейчас сниму брезент, отвернитесь, если вам, например, хочется полюбоваться местными красотами.

Нэйтан хотел было что-то сказать Ксандеру, но парень уже и сам отвернулся. Нэйтан снова подумал о городской изнеженности, но был рад. Баб вперился в линию горизонта.

Нэйтан замешкался, и решение приняли за него. Брезент соскользнул, когда оседающее тело Кэмерона клали на носилки. Баб был прав. Ран не было, по крайней мере, видимых, но от жары и жажды с человеком происходят чудовищные метаморфозы. Он пытался содрать с себя одежду, когда разум его окончательно покинул, и вся кожа разошлась трещинами. Что бы ни творилось в голове Кэмерона при жизни, в смерти мира он не обрел.

Носилки все еще стояли у Нэйтана перед глазами, хотя их уже давно погрузили в машину. Сержант Ладлоу обернулся к могиле, бессознательно вытирая руки о бока штанов. На мгновение он застыл, потом сделал шаг к ней, изучая место, на котором только что лежал Кэмерон. Обнажившаяся теперь земля была песчаной, с редкими пучками травы. Сержант наклонился, присматриваясь.

– А это что?

Нэйтан чувствовал, что Баб и Ксандер следуют за ним. Все уставились туда, куда указывал сержант Ладлоу.

У основания надгробия, там, где недавно земля была придавлена спиной Кэмерона, виднелось небольшое углубление.

Глава 4

Оно было с три кулака в ширину и пустовало.

Ладлоу сделал целую серию снимков. Нэйтан видел, как сержант сунул туда палец в перчатке. В ту же секунду одна сторона углубления стала исчезать в наползающей мягкой земле. Земля вела себя здесь как живое существо, и Нэйтан знал, что через день-два от углубления не останется и следа. Ладлоу попытался просунуть руку дальше, и Нэйтан мельком подумал о том, глубоко ли на самом деле зарыт стокман.

– Я здесь ничего не вижу. – Ладлоу вытер руки о штаны, и, сощурившись, глянул на Стива. – Вы проверяли его руки?

Стив исчез за машиной скоро помощи, чтобы через минуту появиться снова.

– Ногти сломаны, и под ними есть следы песка и гравия. Он мог прорыть эту нору руками, если вопрос был в этом.

– Но зачем ему было тратить на это энергию?

– Черт, да потому что у него мозг поджарился!

Все обернулись на голос Баба. Он смотрел на них, скрестив руки на груди.

– А что? – пожал он плечами. – Это же очевидно, разве нет? Вчера было сорок пять градусов. Без понятия, почему Кэм ушел от машины, но в тот момент, когда он это сделал, на нем уже можно было ставить крест. Конец истории.

Ладлоу посмотрел на Стива, тот коротко кивнул.

– Нельзя сказать, что он не прав. От обезвоживания очень быстро начинает путаться сознание.

Они все еще долго смотрели на вырытую нору. Ладлоу оторвался от нее первым.

– Я хочу взглянуть на его машину.

Нэйтан вызвался отвезти сержанта, и Баб не возражал. Казалось, он был рад остаться со Стивом, который должен был собрать образцы и положить их в холодильник, до того, как они утратят всякую ценность.

Он пролез через с забор вместе с Ладлоу и Ксандером и направился к джипу. В кои-то веке Нэйтан рад был оказаться на своей стороне. Противоестественный вид Кэмерона на земле, которую он любил, нарушил баланс этого места, как если бы кто-то отравил воздух.

Руки Нэйтана слегка дрогнули на руле при воспоминании о той последней встрече с Кэмом, в июне или когда там. Кэм наверняка улыбался, потому что он вообще был улыбчивым. Мужчина размял руки. Все, что он сейчас мог представить, – это лицо под брезентом. Он уже жалел, что вовремя не отвернулся. Когда он завел машину и отъехал от могилы, вдруг понял, что Ладлоу что-то говорит.

– Простите?

– Я спрашивал, специально ли вы с братом купили землю по соседству.

– А. Нет. Бёрли Даунс принадлежал отцу, так что я, Кэм и Баб здесь выросли, а потом я получил землю по эту сторону забора, когда… ээ… после свадьбы, – в зеркало он видел, что Ксандер смотрит в окно, делая вид, что не слушает. – Это было двадцать лет назад. Наш отец умер примерно тогда же, так что Кэм занялся Бёрли Даунс.

– То есть земля перешла в его собственность?

– Он ею управлял, и владел самой большой долей.

– Вот как?

– Да. Но в этом нет ничего такого. Все было по-честному. После смерти отца каждый получил треть. Я продал Кэму половину своей почти сразу после этого, и он управлял этим местом. Организовывал все повседневные работы и большую часть долгосрочных. У Баба остается его треть, я все еще владею шестой частью.

Ладлоу сделал пометку.

– И насколько большой Бёрли Даунс?

– Три с половиной тысячи квадратных километров, около трех тысяч герефордов[3].

– И семья управляется со всем этим своими силами?

Что-то казалось Нэйтану странным в манере Ладлоу. Только когда Нэйтан открыл рот, чтобы ответить, он вдруг понял что. Этот человек разговаривал с ним абсолютно нормально. Не было ничего слишком неприкрытого или маскируемого, не было угроз или, что случалось редко, заботы. Нэйтан подумал о том, как скоро Стив его просветит. Вероятно, в машине скорой помощи по пути в город. Его история служила народу для заполнения пауз в разговоре и никогда не была конфиденциальной. Вообще, Нэйтану казалось, что она уже стала частью местного фольклора.

Ладлоу поерзал на своем сидении, и Нэйтан понял, что сержант все еще ждет ответа.

– Они нанимают людей, когда рук не хватает, я уже говорил. Чаще всего это нужно, чтобы согнать скот, но есть разные фирмы, можно позвонить и нанять команду. По большей части сейчас можно обойтись вертолетом и мотоциклом. Кэм звал контрактников, когда нужно было чинить технику или ставить новый забор, но ежедневная рутина в основном на семье. Особенно в несезон. Сейчас вот, например, затишье, потому что все рынки и мясокомбинаты закрыты на Рождество.

– И вам не нужна помощь, чтобы доить столько коров?

В зеркало Нэйтан увидел, что Ксандер пытается не засмеяться.

– У нас тут мясная ферма, а не маслобойня.

– То есть у вас холодильники, набитые стейками?

– И долгоиграющим молоком. Но да, у нас тут все не так, как в маленьких хозяйствах. При таких расстояниях скот по большей части предоставлен сам себе. Пьет из скважин, питается подножным кормом, его сгоняют, когда приходит время. Он почти дикий во многих смыслах этого слова. Некоторые впервые видят человека только перед убоем.

– И какого размера ваши владения?

– Около семи квадратных километров.

– Ощутимо меньше, чем Бёрли Даунс.

– Ну да.

– Как так вышло?

Нэйтан замялся. Ксандер снова отвернулся и смотрел в окно.

– Долго рассказывать. Тяжелый развод, если в двух словах.

Ладлоу неожиданно принял этот ответ без дальнейших расспросов, и Нэйтан подумал, не по той же ли причине коп осел за полторы тысячи километров от Брисбена.

– Кто еще живет на вашей земле? – спросил Ладлоу.

Нэйтан ответил уклончиво.

– Постоянно никто. В основном я один.

Ладлоу повернул голову и уставился на Нэйтана.

– Только вы?

– Ага. Театр одного актера. Ну бывает нанимаю контрактников, когда нужны.

«И когда могу себе их позволить», – добавил Нэйтан уже про себя.

Сержант не мог скрыть изумления.

– И у вас, что, семь квадратных километров земли? И сколько при этом скота?

– Сотен пять-шесть.

– Боже правый, это же до черта.

Нэйтан ответил не сразу. И да и нет. Коров было достаточно много, чтобы истощить его полоску земли почти до состояния пустыни, но их так же было слишком мало, чтобы хотя бы вылезти из долгов.

– Но… – Ладлоу просканировал гигантский горизонт с одной стороны пустоты до другой. – Разве вам никогда не становится одиноко?

– Нет, – снова быстрый взгляд в зеркало. На этот раз Ксандер смотрел. – Нет. Мне нормально. Я привык, и если воды достаточно, скот в основном не особо нуждается в присмотре.

– Ну все-таки не совсем так.

– Не совсем. Но нам везло с Гренвиллом последние пару лет, – сказал Нэйтан, пытаясь как можно быстрее сменить тему.

– Что это? Река?

– Ага. Собирает все полезное из дождевой воды, так что наводнения хорошо влияют на землю. Нас как раз затапливало в том году и за пару лет до этого.

Ладлоу, щурясь, посмотрел на солнце.

– И сколько осадков должно для этого выпасть?

– Здесь для наводнений дожди не нужны, – послышался голос Ксандера с заднего сидения, и Ладлоу повернулся к нему.

– Правда?

Нэйтан подтвердил. Странно было видеть, даже после сорока двух лет, как вода поднимается, тихо, беззвучно под безоблачно синим небом. Река выходит из берегов, набухшая от дождей, которые шли несколько дней назад в тысячах километров севернее. Нэйтан показал в окно.

– Во время наводнения почти все это уходит под воду. В некоторых местах река растекается на десять километров. Передвигаться можно только на лодке. Дома и весь город построены на возвышенности, но дороги полностью исчезают.

Ладлоу был потрясен.

– И как же вы выбираетесь?

Нэйтан услышал смех Ксандера.

– Никак. Большинство собственников оказываются на островах. Однажды я так застрял сразу на пять недель.

– В одиночестве?

– Угу, – ответил Нэйтан. – Но это ничего. Нужно только заранее подготовиться. А что делать? География.

Он посмотрел на красную землю, которая расстилалась перед ними. Сложно было представить, что миллионы лет назад это было дно огромного внутреннего моря. Кости водоплавающих динозавров находили раньше в этой земле, и до сих пор в пустыне были места, где насыпи древних ракушек жарились на солнце. Нэйтан вспомнил, как они с Кэмероном ходили на охоту за динозаврами, когда были мальчишками, с лопатами и мешками, готовые набить их костями. Прошли годы, наступила очередь Ксандера, и Нэйтан закапывал пластиковых динозавров, которыми были забиты все его карманы, на случай, когда поиски настоящих – неизбежно – заканчивались неудачей.

Сержант опять писал в блокноте.

– Кто ваши соседи? – спросил он.

– Ближайшая собственность – Этертон. – Нэйтан указал на северо-восток. – Город южнее от него, и есть еще пара владений к востоку. Вторая по величине ближайшая ферма – Кирраби, она граничит со мной. Сейчас принадлежит одной компании.

А раньше была семейной собственностью. Конкретно принадлежала она тестю Нэйтана. Бывшему тестю, поправил он себя, потому что так ему нравилось гораздо больше. Нэйтан затормозил, когда они доехали до нужного места в заборе. Ксандер выпрыгнул, открыл ворота, и они снова оказались на земле Кэмерона.

– Уже недалеко, – сказал Нэйтан Ладлоу.

– Вы что-то говорили до этого о том, что ваш брат хорошо знал это место с могилой? – сержант повернулся к нему. – Довольно странно ездить туда для времяпровождения.

– Дядя Кэм нарисовал могилу стокмана, – сказал Ксандер, залезая обратно в машину. – Он, можно сказать, его прославил, ну в этих местах, по крайней мере.

– Вот как?

Нэйтан кивнул.

– Он, конечно, любитель – то есть был любителем – но рисовал довольно неплохо. Начал, когда мы были еще детьми. Здесь не так уж много развлечений, так что мы делали все эти старушечьи вещи. Типа коллекционирования марок и прочего. Я бы и под дулом пистолета рисовать не стал, но у Кэма были способности. Он так и продолжал всю жизнь с перерывами, но картина могилы стокмана появилась лет пять назад.

Один сезонный работник сфотографировал ее и выложил в интернет, когда вернулся к себе во Францию или Канаду, или откуда он там был. Кэмерону внезапно стали звонить люди, пытались заказать принты. В конце концов мама настояла, чтобы он отправил картину на конкурс, и она выиграла приз штата.

– В городе продаются открытки с ней, – сказал Нэйтан.

– То есть эта могила много значила для вашего брата? – сказал Ладлоу голосом, подчеркивающим важность этого.

– На самом деле не особенно, – возразил Нэйтан. – Я думаю, что картина ему нравилась гораздо больше этого места. Просто однажды ему посчастливилось поймать там хороший свет.

– Место все-таки странное, – сказал Ладлоу. – Одинокая могила в пустыне. Никогда такого раньше не видел.

– В округе есть еще несколько, – Ксандер наклонился к ним. – Раньше, когда кто-то умирал внезапно, его закапывали там же, а потом родственники или кто-то еще могли прийти и установить надгробие. В интернете есть карты таких мест с фотографиями для туристов.

– Кто захочет тащиться сюда ради этого?

Нэйтан пожал плечами.

– Вы удивитесь.

– Что, стокмана действительно навещают?

– Бывает. Ходило по нескольку туристов в год раньше, когда картина Кэма как раз разошлась. Сейчас, конечно, реже. Могила за Этертоном популярнее.

– И что в ней такого особенного?

– История печальнее, наверно. Там ребенок. Мальчик. Из 1900-х.

Ладлоу стало явно некомфортно, и Нэйтан задумался, если у сержанта дети.

– Что с ним случилось?

– Обычная история здесь, – Нэйтан старался контролировать свой голос. – Пошел не туда и заблудился.

В первый раз Нэйтан пропустил нужную расщелину. Он выругался, развернулся и осторожно повел внедорожник между скал. На другой стороне он огляделся в полной растерянности. Машины Кэмерона нигде не было. На какой-то дикий момент он подумал, что она и правда уехала. Ксандер постучал по пыльному стеклу.

– Слишком далеко, – сказал он показывая назад.

Нэйтан развернулся для второй попытки. Правильная дорога была практически идентична предыдущей. Нэйтан остановил машину там же, где до этого и Баб, и они стали подниматься на склон. Наверху они остались в стороне, а Ладлоу надел перчатки. Он обошел машину Кэмерона, делая все больше и больше снимков. У открытой двери водителя он остановился.

Нэйтан прочистил горло.

– Дверь так и была, но ключи лежали на сидении, когда мы приехали. Я пробовал завести.

– Вы не должны были ничего трогать.

– Пардон.

– И что машина?

– Завелась.

Ладлоу сел в джип и повернул ключ сам. Несколько секунд послушал рычание мотора и заглушил его.

– Машина вообще надежная? – спросил он. – Модель довольно старая.

Восемнадцать лет – Нэйтан знал точно. Примерно столько же было и его внедорожнику.

– Старые справляются здесь лучше. Новые напичканы электронными дисплеями и прочими штуковинами, которые не терпят пыли. Они ломаются, и вся система летит к чертям. Кэм за своей хорошо следил.

– А что насчет рации? – Ладлоу показал на нее в приборной панели.

Нэйтан объяснил, как настраивать частоты.

– По мне, все работает. Его аварийный радиомаяк, надо думать, под пассажирским сидением.

Ладлоу потянулся и достал его. Он все еще лежал в коробке и не был активирован.

– Вы не пользуетесь ручными рациями? – спросил он.

– Нет. Они все привязаны к машинам.

– То есть если ты уходишь от машины, то остаешься без связи?

– Именно.

– А какая дальность?

– Смотря где. Двадцать километров по прямой, с ретранслятором дальше, но есть мертвые зоны. Работает в основном в пределах прямой видимости.

Сержант продолжал исследовать машину, шаря по салону руками в перчатках. Он проверил за козырьком, в бардачке, под сидениями, потом все то же самое по второму кругу.

– Кажется, его кошелек пропал, – Ладлоу поднял голову. – В карманах его тоже не видно.

– Не. Он дома.

– Он не взял его с собой?

Нэйтан, чей кошелек обычно валялся на кухонном столе в незапертом доме в сотнях километров от него, обвел руками вокруг: на кой он здесь?

Ладлоу смутился. Он взял и начал листать руководство по ремонту.

– Что вы ищите? – спросил наконец Нэйтан.

Ладлоу замялся.

– Что-нибудь.

«Он понятия не имеет, – подумал Нэйтан, – что со всем этим делать». Ксандер нахмурился. Вероятно, думал о том же.

– Вы возьмете отпечатки пальцев или…? – произнес он.

– Для этого нужна полиция уголовного розыска.

– И они приедут?

– Только если я обнаружу следы насилия.

Они все посмотрели на машину. Окна были целы, сидения выглядели не хуже, чем обычно, и зеркала располагались под правильными углами.

Ладлоу повернулся к Ксандеру:

– Мне жаль.

Он методично продолжал работать и остановился, только когда открыл задние двери. Он застыл, так же, как и Нэйтан до этого, увидев воду и другие припасы, аккуратно лежавшие перед ними.

– И он все это бросил?

Нэйтан не ответил. «Выяснять это – как раз твоя работа, приятель», – подумал он.

Ладлоу повернулся к нему.

– Может, вам в голову приходит какое-то практическое объяснение?

– Я слышал, что иногда, – Нэйтан сам понимал, насколько беспомощно это звучит, – иногда люди отходят от своих машин по какой-то причине – ищут отбившегося от стада теленка или что-нибудь такое – и уходят дальше, чем хотели. Они начинают метаться, не понимают, сколько уже прошли, и полностью теряют ориентацию.

Ладлоу снял перчатки.

– И вы думаете, что-то такое могло случиться с вашим братом?

– Нет. Я не знаю. Я просто говорю, что такое бывает. Но нет, я не думаю, что Кэм мог здесь заблудиться.

– Ясно, – произнес Ладлоу. – По мне, машина тоже в хорошем состоянии, но, допустим, что-то в ней все же сломалось. Правило номер один на такой случай – не отходи от машины, так? Золотое правило, у вас здесь говорят.

– Да.

– Сержант уловил что-то в тоне Нэйтана и внимательно на него посмотрел. Он явно проницательнее, чем показался сначала.

– Да, но что? – спросил Ладлоу.

– Ничего. Нужен же просто здравый смысл, и Кэм был не из паникеров. Ну то есть чертово шоссе же прямо под носом. У него было полно воды. Если бы машина заглохла и действительно нужно было идти пешком, он пошел бы к шоссе, без вопросов. И взял бы с собой воды.

– Тогда почему…?

– Да откуда я знаю почему, – Нэйтан понял, что почти кричит. – Я просто говорю: это то, что он бы сделал. Вернее, он стопроцентно остался бы в машине с кондиционером и вызвал бы помощь по рации, но если все-таки вдруг по каким-то необъяснимым причинам ему понадобилось бы от нее уйти, то он пошел бы к шоссе, а не в абсолютное никуда.

– Это то, что сделал бы Кэмерон, – произнес Ладлоу.

– Ну да, черт.

– Если бы хотел, чтобы его нашли?

Слова сержанта повисли в воздухе.

– Ну очевидно, – Нэйтан ощетинился. – Слушайте, я понимаю, куда вы клоните, скажите уже прямо.

Сержант, надо отдать ему должное, просто согласно кивнул.

– Я все думаю о том, что сказал другой ваш брат. О том, что Кэмерон, быть может, испытывал стресс.

– У него было оружие.

– Было?

– Угу. Целый шкаф, как у всех здесь.

– Но в машине я ничего не нашел.

– Ну да, ему необязательно повсюду с ним разгуливать. Но дома он мог бы спокойно, если, ну вы понимаете? Если бы оно ему понадобилось.

– То есть вы думаете…

– Да ничего я не думаю. Просто говорю, что если это то, что вы думаете, то почему ему было просто не… – Нэйтан остановился, и так и не договорил.

– Хороший вопрос, – кивнул Ладлоу. – Но вы наверно видели, как выглядят огнестрельные раны?

– Разумеется. На животных, – добавил Нэйтан.

– И ваш брат тоже прекрасно это знал.

– И что?

Выражение лица Ладлоу внезапно его состарило.

– Может, и ничего. Но иногда люди ошибаются, думая, что пуля – это легкий выход, – это не так. Существует огромный психологический барьер, и для многих он оказывается непреодолимым. Иногда… – Ладлоу остановился, нахмурившись. Он медленно повернул голову, осматриваясь. Со всех сторон их обступало бесконечное пространство. – Это самая высокая точка здесь?

– Этот выступ, да, самая высокая точка здесь, – сказал Нэйтан. Они называли его смотровой площадкой – в каждой шутке доля шутки. – Иногда что?

Ладлоу не ответил и сделал несколько шагов к краю скалы. Он наклонился над ним. Нэйтану не было смысла смотреть – он прекрасно знал, что там внизу.

– Иногда что, а? – спросил он снова. – Что вы хотели сказать?

– Иногда людям нужен выход, но не всем подходит самый короткий путь.

Нэйтан все-таки сделал несколько шагов к краю и встал рядом с сержантом. Он чувствовал на себе взгляд Ксандера. Внизу, на расстоянии пяти метров, ждала подушка из песка. Нужно очень постараться, чтобы сломать лодыжку, не говоря уж о шее – он знал. В округе не было мест, достаточно высоких для отчаявшегося человека.

А в другой стороне… Нэйтан обернулся и посмотрел туда, куда Ксандер стоял спиной. На запад. На сколько хватало глаза, земля простиралась глубокая и открытая, все дальше и дальше устремляясь к пустыне. Безупречное море пустоты. Если кто-то искал забвения, то найти его можно было там.

Глава 5

Нэйтан вел машину. Ксандер сидел рядом, втянув голову в плечи и скрестив руки на груди. Оба смотрели на дорогу.

Они не разговаривали уже двадцать минут, и внезапно Нэйтан понял, что его сын пытается не заплакать. Он сдерживал слезы так отчаянно, как может только мальчик-подросток, бледный, с каменным лицом, словно выстроив плотину перед потоком эмоций, через которую все равно просачивалось горе. Ксандер всегда восхищался Кэмероном – Нэйтан знал, – и он, сидящий рядом с ним, живой и здоровый, почувствовал укол зависти к своему брату под брезентом.

Перед тем как они оставили машину Кэмерона, Ладлоу достал из своей сумки желтую ленту и пытался придумать, как ему оцепить место. Вокруг не было ни деревьев, ни даже палок, которые можно было бы воткнуть в землю. В конце концов он нарезал жёлтых полосок и привязал их к дверям машины.

– Вряд ли вам стоит об этом беспокоиться, – сказал Нэйтан, но Ладлоу всё равно запер дверь водителя и передал ключи ему.

– Ничего, если побудут у вас? Ваш сержант завтра захочет на все это посмотреть.

Нэйтан запихнул ключи в карман штанов, и до сих, находясь уже в машине, неприятно их ощущал. Они на удивление тяжело давили на бедро. Вместе с Ксандером они молча отвезли сержанта обратно к могиле, где Стив, слова богу, уже закончил все свои самые срочные процедуры, и, к радости, Нэйтана, Кэмерон уже был скрыт от глаз.

Стив пристально их рассматривал.

– Вы вообще уверены, что вам можно сейчас за руль?

Нэйтан догадывался, что выглядят они устрашающе, но все же кивнул.

– Может, и правда стоит заночевать тут? – спросил он больше для вида, когда машина скорой помощи уехала. – Тогда завтра не придется тащиться обратно.

– Нет уж, спасибо, мне вчера веселья хватило. – Баб уже шел к машине. – Вы к нам?

Нэйтан кивнул.

– Да. Мама все равно ждёт нас завтра. В четверг же Рождество, – добавил он, когда Баб изумлённо на него посмотрел.

– А, да, точно. – Баб завел машину. – Тогда увидимся дома.

– Какой дорогой поедешь?

– По шоссе, – сказал Баб. – Короткий путь окажется длиннее, если мы застрянем. Не знаю, как ты, а я сегодня не в настроении ещё и машину откапывать. – Он захлопнул дверь.

Теперь Нэйтан видел машину Баба впереди на шоссе в некотором отдалении. Пыль, вздымавшаяся из-под его колес, исчезла на полкилометра, когда грунтовка сменилась бесшовным асфальтом, безупречным, четко размеченным белой краской – посадочной полосой «Летающего доктора». Не прошло и минуты, как их выбросило на гравий. Ксандер наклонился на своем сидении, всматриваясь вперед. Там угадывалось какое-то движение. Машина ехала им навстречу, все ещё слишком далеко, чтобы разглядеть какая именно.

– Все рождественские подарки остались у тебя дома, – сказал Ксандер, тяжело откинувшись назад.

– Черт. Прости, я думал, мы успеем заехать. – Нэйтан намеревался сегодня вернуться к себе, чтобы они спокойно могли отскрести с себя и одежды недельную пыль перед праздничным семейным воссоединением.

– Да и ладно, – сказал Ксандер. – О них теперь никто и не вспомнит.

«Ну да», – подумал Нэйтан, но был недоволен собой. Он хотел устроить Ксандеру хорошее Рождество, хотя сейчас это уже было почти что из области фантастики.

Встречная машина была все еще маленькой, но уже увеличивалась. Нэйтан опознал в ней собственность загостившегося контрактника из Этертона. Парень, должно быть, направлялся в город – больше некуда. Машина приближалась как в замедленной съемке. Можно было еще целую вечность рассматривать погнутый кенгурятник и облезшую краску на капоте.

Наемник слегка сбавил скорость, поравнявшись с Бабом, и поднял было руку в приветствии, но она застыла на полпути, когда тот углядел ехавшего следом Нэйтана. Сквозь стекло сложно было уловить выражение лица парня, так же сложно, как пропустить поворот его запястья. Твердо и решительно кисть превратилась в средний палец.

Нэйтан ничего другого и не ждал с того самого момента, как вдали возникло облако пыли. Он украдкой покосился на сына. Ксандер смотрел в окно, притворяясь – как всегда, – что ничего не заметил.

Ферма, где вырос Нэйтан, представала перед ним, наверно тысячи раз, и все равно каждый раз удивляла.

Дом находился на небольшом возвышении в конце подъездной дороги протяженностью более двадцати километров. Участок вспыхивал, как оазис посреди красных песков пустыни, со свежей лужайкой и ухоженным садом, хранящими зелень благодаря грунтовым водам. Сам дом, с его просторной верандой, напоминал о сельских улицах тех времен, когда люди строили с размахом. Большие промышленного вида сараи, разбросанные вокруг, прогоняли эту иллюзию, так же, как и бараки для работников фермы. При взгляде на них Нэйтан понял, что они пустуют, в отличие от незнакомого ему фургона, припаркованного рядом с запыленным внедорожником во дворе.

Подъезжая, он пытался заметить признаки запустения и обветшания. Их не было. Дом, вся собственность и упитанные животные, которые встречались им по пути, – все выглядело отлично. Уж получше, чем на его собственной ферме, не мог не подумать Нэйтан, паркуясь рядом с Бабом. Веранда была украшена рождественскими огоньками и мишурой. Развешивали их явно очень старательно, но горячий ветер уже успел все обтрепать.

Гарри ждал, опершись на деревянные перила. Он выпрямился, когда троица вылезла из машин. Его кожа была похожа на крокодиловую, выражение лица никогда не менялось, и невозможно было угадать, о чем он думает. Взращенный и вскормленный Баламарой, он начал работать тогда, когда должен был ходить в школу. В Берли Даунс он пришел еще до того, как Нэйтан родился, и был по-прежнему здесь, когда Нэйтан уже давно съехал.

– Рад видеть вас обоих, – сказал Гарри, пожав руку Нэйтану и похлопав Ксандера по плечу. Баб был поглощен слюнявым воссоединением со своей собакой. В некотором отдалении Нэйтан увидел пастушью собаку Кэмерона, Даффи, которая стояла и смотрела на пустую дорогу. Он протянул ей руку, и она нехотя подошла.

Из дома донеслась музыка, голос пел о снеге и о санях с бубенцами. «Наверное, из комнаты племянниц», – подумал Нэйтан. Последний раз он видел дочерей Кэмерона год назад, интересно, как они воспримут весть об отце. Праздничная музыка звучала гротескно, но девочкам было всего пять и восемь лет. Так что, лишь бы это помогло.

Передняя дверь отворилась, и Нэйтан испытал почти что ужас при виде матери. Ее бледные щеки ввалились, глаза были красные, она так сгорбилась, будто все ее силы уходили только на то, чтобы просто стоять на ногах.

– Я думал, ты хотела попробовать уснуть, – сказал Гарри.

Лиз Брайт не стала тратить энергию на ответ, сощурив от яркого света опухшие глаза. Нэйтан видел, как в них набираются новые слезы, когда она смотрела на него с братом. Никто из них не был тем сыном, которого она хотела видеть, Нэйтан знал и почувствовал вину за то, что об этом подумал. Лиз старалась изо всех сил не иметь любимчиков, но улыбчивость, быстрый ум и хозяйственная хватка Кэмерона едва ли оставляли ей шансы. Баб, небритый, весь в пыли, тер глаз грязным пальцем. Нэйтан знал, что и сам выглядит не лучше.

Лиз слегка просветлела, взглянув на Ксандера, притянула его к себе и заключила в объятия. Потом она обняла и Нэйтана. Он обнял ее в ответ. С непривычки очень неуклюже.

Лиз сделала глубокий вдох.

– Расскажи мне.

– Может, лучше сначала зайдем в дом, – начал было Гарри, но она его оборвала.

– Нет. Там девочки. Расскажи здесь.

Нэйтан снова остро ощутил, как ему не хватает Кэмерона. Тот умел вести даже такие разговоры. От Баба, который, сидя на корточках, что-то шептал на ухо своей собаке, помощи ждать не приходилось.

– Все довольно странно, – начал Нэйтан и остановился. Он начал снова, изо всех сил стараясь объяснить то, что видел, а Лиз начала мерить шагами веранду. Два шага вперед – и тут же назад, словно она разрывалась между желанием знать правду и неспособностью ее вынести.

– Мы не уверены, – продолжал повторять Нэйтан. – Я не знаю.

– Его машина в порядке, – влез в какой-то момент Баб, и Лиз зашаркала в самый дальний конец веранды. – Мы проверяли.

– Нигде не застряла? – спросил Гарри, глядя то на одного брата, то на другого. – Шины не пробиты?

Оба помотали головами.

– Какие-нибудь мысли насчет того, что он там делал? – спросил Нэйтан.

– Он не упоминал ни о какой работе там, – ответил Гарри. – В книгу он вписал Леманс Хилл.

– Баб сказал, что в последнее время он был немного странным, – сказал Нэйтан.

Он видел, как Гарри посмотрел на Лиз, и подумал, что ему, наверно, не совсем удобно говорить при их матери. Гарри кивнул.

– Пожалуй, что так, да.

– Насколько все было плохо?

– Сложно сказать, – что-то пробежало по лицу Гарри, но прочитать его выражение по-прежнему было невозможно.

– Он несколько недель был сам не свой, когда я сейчас об этом думаю. Может, даже месяц, что скажешь? – Он посмотрел на Лиз, та едва заметно кивнула, глядя мимо пышного сада на бесплодную коричневую землю за ним.

– Ничего особо серьезного, – добавил Гарри. – Очевидно. Иначе мы бы что-нибудь сделали.

– Что именно ты имеешь в виду, когда говоришь «сам не свой»? – спросил Нэйтан.

– Начал упускать из виду кое-какие вещи по хозяйству, но ничего критического. Говорил несколько раз, что устал. Мне показалось, что он плохо спит.

– Так и было, – тихо сказала Лиз. – Иногда я слышала его по ночам.

– И он стал очень раздражительным. Резче, грубее, чем обычно.

«Нет, совсем непохоже на Кэмерона», – подумал Нэйтан.

– Что-то случилось? – спросил Нэйтан. – Какие-нибудь проблемы на ферме?

Гарри покачал головой.

– Нет, все хорошо. Дела идут отлично. Год выдался удачным.

– Хорошо. Рад слышать, – сказал Нэйтан, которому этот год принес только новые долги. Рождественские украшения сверкнули на солнце, и он подумал о своих племянницах. – Софи и Ло уже знают?

– С ними Ильза, должна сказать, – ответил Гарри, и Нэйтан машинально бросил взгляд на дверь. Там никого не было, но он прослушал, что сказал Гарри. – Прости, что?

– Глен звонил.

– А, их сержант. Он уже вернулся?

– Еще нет, но хочет, чтобы завтра кто-то приехал к машине Кэма.

Нэйтан снова почувствовал вес ключей у себя в кармане.

– Я съезжу.

– Я уже сказал, что я приеду, – сказал Гарри.

– Ну и что, я с тобой.

– И я, – в один голос сказали Ксандер и Баб.

Лиз, которая все это время смотрела в пустоту, перевела на них глаза и нахмурилась.

– Баб, иди покажи Ксандеру, где он будет спать.

– А то он не знает. Где всегда, – ответил Баб.

Она закрыла глаза и сделала глубокий вдох.

– Все равно иди покажи.

Когда они исчезли в доме, она повернулась к Нэйтану:

– Как Ксандер?

– Неплохо, учитывая обстоятельства.

– Сколько он у тебя пробудет?

– Обратный билет на двадцать седьмое.

– А, – она явно была разочарована. – Разве он не может улететь на следующей неделе? Я думала, этот Новый год твой.

– Так и есть, но нет, – Ксандер вернется на неделю раньше времени, оговоренного судом. Нэйтан мог бы настоять, но не стал. Он имел на это законное право, нелегко и недешево им заслуженное. – Он хочет пойти на вечеринку со своими брисбенскими друзьями.

– И когда он теперь вернется?

– Не знаю, – Нэйтан пытался заставить голос звучать ровно, но чувствовал на себе взгляд Лиз. – Ему нужно будет сдать кучу важных экзаменов.

Два года подготовки и повторения всей программы, стандартизированное тестирование и поступление в университет ждали Ксандера, как поспешил уведомить Нэйтана адвокат его бывшей жены. Ближайшие два года Ксандеру как никогда нужны покой и стабильность. Он должен оставаться дома, чтобы спокойно учиться. Нэйтан ведь способен это понять?

Вообще-то, Нэйтан прекрасно все понимал, но еще он понимал, что меньше, чем через два года его сыну будет восемнадцать. Определенные судом визиты к отцу станут, как и многое другое, реликтами его детства, тем более судя по тому, как дела идут сейчас.

Рождественский хорал больше не звучал, как теперь заметил Нэйтан, и в образовавшемся вакууме стал слышен детский плач. Он захотел вернуть музыку. Лиз обернулась на звук и, не сказав ни слова, ушла в дом.

Нэйтан и Гарри остались на веранде одни. На западе солнце было похоже на медленно затухающее пламя.

– Между нами, – сказал Нэйтан, – ты когда-нибудь видел что-нибудь подобное?

– На моем веку туристы всякое вытворяли, – сказал Гарри. – Но ведь у Кэма даже машина не сломалась, как я понял, а если бы и сломалась, то он бы тем более остался у кондиционера и рации, по которой бы без конца чертыхался. Это и ребенок знает. Когда Ильза в этом году так застряла, она сделала все как полагается: сидела себе спокойно все четыре часа на северной дороге, пока Кэм ее не забрал.

– Именно это я и сказал сент-хеленскому копу, – произнес Нэйтан.

– И что он думает?

– Да он ни черта не знает. Его даже обучали не здесь.

– Но он считает, что Кэм специально ушел от машины?

– Похоже, что да, – ответил Нэйтан. – Ты видел Кэма явно чаще меня. Сам что думаешь?

– Думаю, что есть способы и попроще. Но… – долгая пауза, – в этих местах происходило немало странных вещей.

– Ты бы просто застрелился, разве нет?

Гарри впился в него глазами:

– А ты?

– Я да, – Нэйтан хотел, чтобы это прозвучало практично, но получилось слишком определенно. Явно не впервые он задумался на эту тему. Гарри долго смотрел на него, пристально, и они оба молчали. Рыдания в доме прекратились, по крайней мере они их больше не слышали, но рождественская музыка не заиграла. Больше никаких намеков на радость и уют в этом доме.

– Как думаешь, что беспокоило Кэма? – произнес наконец Нэйтан.

– Я не знаю. Я уже сказал, что на ферме сейчас все в порядке. Я бы удивился, если это что-то связанное с работой. – Гарри тяжело облокотился на перила. В этом году ему исполнилось бы сорок.

– Его это волновало?

– Он никогда не говорил, но это все-таки веха, разве нет? Некоторых волнует.

Нэйтан попытался вспомнить что-нибудь примечательное о своем волнительном юбилее два года назад. Открытка от Ксандера и звонок Лиз – единственное, что отличало этот день от всех остальных.

Ветер над ними стряхивал пыль с праздничных гирлянд.

– Кэрри МакГрат убил себя на Рождество, – сказал Гарри.

– Ну да.

Хотя это совсем другое, подумал Нэйтан. Кэрри проглотил все до единой таблетки из своей аптечки «Летающего доктора»[4], когда его бросила жена. Он вскрыл и те отделения, к которым разрешено прикасаться, только следуя четким инструкциям врача на другом конце провода, и одним махом закинул в себя все от парацетамола до морфина. Смерть не была ни быстрой, ни безболезненной, судя по всему. По крайней мере именно это говорил всем Стив Фитцжеральд в своей клинике, хотя Нэйтан и не исключал, что больше для устрашения. Он вспомнил, что говорили о Кэрри. Аптечка Нэйтана была задвинута на самый высокий шкаф – с глаз долой.

Он откашлялся.

Был еще Брайан Тэйлор. Он тоже ушел.

Гарри хмыкнул…

– Он шел от паба к машине и утонул в реке по дороге. Кстати, о реке: ты уже успел всем запастись?

– По большей части да.

– Лучше не тянуть. Вода скоро придет.

– Опять?

– Думаю, да. На севере будут дожди.

Нэйтан кивнул. Если Гарри делал прогноз, стоило прислушаться.

– И еще был ваш отец, – внезапно сказал Гарри, и Нэйтан удивленно на него посмотрел. – Это случилось примерно в это время года.

– В феврале, и он себя не убивал.

– Я знаю, – произнес Гарри задумчиво. – Но, может, что-то происходило в голове Кэмерона. Что-то с этим связанное. Могло запустить какой-то процесс.

– Отец был не один, когда умер.

– Да. Я знаю. Просто…

– Что?

– Ничего. Иногда люди делают непонятные вещи.

Скрип двери прервал их. Из-за нее выглянул Ксандер.

– Бабушка зовет ужинать.

– Спасибо, парень, – сказал Гарри, и Ксандер снова исчез. – Идем?

– Ты иди. Я сейчас.

Нэйтан подождал, пока дверь захлопнулась, и теперь он был один. Он спустился по деревянным ступенькам, прошел через свежую лужайку, где чувствовался терпкий цитрусовый аромат деревьев. В одном из больших сараев мерно гудел генератор, не давая свету на ферме погаснуть. Нэйтан дошел до забора, который сдерживал интерес животных к сочной зелени и, сам не зная почему, перелез через него и остановился с другой стороны.

Нэйтан смотрел вокруг. Солнце на западе заметно быстро опускалось. Через какой-нибудь час горизонт поглотит нечто еще более бесконечное. Вдалеке он слышал тоскливое завывание. Для динго было рановато, но больше здесь никого не было. Нэйтан сделал несколько шагов по песку, прочь от забора, от дома, от пышной растительности. Не отрываясь, он смотрел в эту бездну пространства, словно заглядывая через край скалы, и внезапно почувствовал непривычное для себя головокружение.

В ночи, когда небо было еще огромнее, он почти что мог себе представить, что бродит по дну моря, которое было здесь миллион лет назад. Миллион лет назад, когда миллиону природных метаморфоз еще предстояло произойти, одной за другой, чтобы сформировать ту землю, которая сейчас лежала перед ним. Место, где реки разливались без дождя, где ракушки каменели в тысячах миль от воды и где люди, отдаляющиеся от своих машин, неосторожно уходили в смерть.

Иногда Нэйтан почти слышал, как пространство к нему взывает. Он улавливал его сердцебиение, беззвучное, но неотступно манящее. Сейчас он его услышал, и сделал к нему первый шаг, а потом еще и еще. Вдруг где-то позади скрипнула дверь. Ксандер звал его:

– Пап?

Нэйтан остановился. Он поднял руку, повернулся на голос сына и медленно пошел обратно.

Глава 6

Усталость будто поджидала, пока Нэйтан зайдет в дом, чтобы разом обрушиться на него. Ксандер уже ушел на кухню, а Нэйтан все медлил в темном коридоре, ощущая пустоту. Он привык начинать день в предрассветных сумерках, но последние несколько часов его полностью обескровили. Он почувствовал, как его задели за локоть – Баб бесцеремонно протиснулся мимо него на кухню. Брат был изможденным так же, как и Нэйтан.

Собака Кэмерона, Даффи, подошла к нему с одиноким видом. Она была из того же выводка, что и Келли, собака Нэйтана, и сейчас тыкалась носом в его ногу точно так же, как когда-то это делала его собака. Нэйтан нагнулся к Даффи и внезапно вспомнил то омерзительное утро в прошлом году. Едва он открыл глаза, как сразу понял: что-то не так. Он нашел Келли в одном из сараев, она лежала, закатив глаза, и тихо поскуливала от боли. Нэйтан, который провел с этой собакой времени больше, чем с любым живым существом на земле, взял ее на руки и понес в дом. Она умерла по дороге.

– Ее отравили, сказал Нэйтан Глену, когда успокоился достаточно, чтобы позвонить в полицейский участок. Его голос надламывался, но ему было плевать. Кто-то пришел на землю Нэйтана и отравил ее.

Надо отдать должное сержанту: он приехал и все осмотрел. Они ничего не нашли.

– Кто-то сделал это специально, – настаивал Нэйтан.

– Я знаю, как выглядит отравленная собака. Кто-то ее убил.

Глен ему сочувствовал, но не мог преодолеть скепсис.

– Больше никто ни с чем таким не обращался. Кто захотел бы тащиться так далеко ради этого?

– Думаешь, не нашлось бы желающих? Бросить лишний камень в мой огород?

Глен положил руку ему на плечо.

– Я не говорю, что желающих нет. Я просто не уверен, что кто-то действительно настолько заморочился.

Нэйтан так и стоял в темном коридоре, поглаживая собаку по голове, как внезапно из-за угла послышался шепот.

– …но им придется сюда приехать…

Женщина. Незнакомый голос.

– Нет, не думаю. Говорю тебе, здесь все иначе. Он спрашивал по телефону, приедет ли кто… – в этот раз говорил мужчина, тоже шепотом.

– Сюда, в дом?

– Да, но, думаю, коп сказал, что нет…

Голоса мгновенно умолкли, когда шептуны вышли из-за угла – прямо на Нэйтана. У мужчины был все еще открыт рот, застывший на полупроизнесенном слове. На вид ему было под тридцать, как и женщине рядом с ним. Судя по акценту, они из Англии.

Нэйтан почувствовал раздражение. Вот только парочки залетных англичанишек ему сейчас здесь и не хватало.

– Боже, как вы меня напугали, – парень очухался первым. – Вы, должно быть, Нэйтан.

– Угу. О ком вы говорили?

– Что?

– Вы слышали, как кто-то разговаривал по телефону. С полицией.

– А, – парень замялся и бросил взгляд на кухонную дверь – там никого не было. – Это был Гарри. Простите. Я не подслушивал. Просто… случайно услышал.

– Конечно, – в полутьме сложно было разглядеть этих двоих. – И кто вы такие можно узнать?

– Саймон и Кэйти, – англичанин по очереди указал на себя и на девушку, будто Нэйтан сам бы ни за что не догадался, кто из них кто. – Мы, собственно, никто.

– Нет, вы явно кто-то, раз шатаетесь по дому моего мертвого брата и подслушиваете телефонные разговоры, – это было лишнее, Нэйтан знал, но не мог себя сдержать.

Девушка снова обрела голос:

– Кэмерон нас нанял.

– Ага, Баб говорил. Делать что?

– Ну хотя бы помогать вашей матери по дому, – сказала она, кивая в сторону кухни. – Так что если вы не возражаете…

Она прошла мимо Нэйтана раньше, чем он успел ответить, и машинально он последовал за ними на кухню. Гарри и Баб уже сидели за большим деревянным столом. Нэйтан поставил себе стул рядом с Ксандером и смерил взглядом англичанина – Саймона или как там его? У него были почти бесцветные глаза, очень прямой нос, густые темные волосы с каким-то неестественным отливом. Нэйтан с удовольствием бы тут же отвернулся – если бы не девушка.

Кэйти была – другое слово Нэйтан просто не мог подобрать – сногсшибательна. На светлой кухне теперь было видно, как сияет ее кожа и волосы, и как футболка льнет к ней во всех правильных местах. Когда она улыбалась, появлялись ямочки. Она прошла позади Нэйтана, едва его коснувшись, и он с трудом подавил желание взять ее за руку. Он насупился и положил локти на стол.

Баб раболепно наблюдал, затаив дыхание, как она приближалась к столу с тарелками риса и говядины. Даже Ксандер представился ей с таким энтузиазмом, какого Нэйтан у сына не видел никогда, и его взгляд в этот момент сделал его слегка похожим на Баба. Один Гарри выглядел безучастным, со своим никогда не меняющимся выражением лица. Кэйти наклонилась достать что-то из нижнего ящика, и Нэйтану стало интересно, что же думает о ней жена Кэмерона.

– Мы не будем ждать Ильзу? – спросил он Лиз, которая стояла, застыв, у открытого холодильника, будто пытаясь вспомнить, как там оказалась.

– Она с девочками, – ответил за нее Гарри. – Сказала начинать без нее.

– А.

Кэйти поставила на стол последнюю тарелку:

– И для тебя, Боб.

– Спасибо, Кэйти.

– Он Баб, – машинально поправил Нэйтан.

– Простите?

– Просто… – он чувствовал, что Баб сверлит его глазами, – с твоим произношением слышится, будто ты говоришь «Боб».

– Я и говорю.

– Он Баб, от слова «ребенок»[5]. Потому что он – наш «младшенький».

– О. – Кэти наморщила лоб. Она посмотрела на Баба. «Младшенький» энергично закидывал еду в свой тридцатилетний рот. – Простите.

– Ничего страшного, – произнес Баб с чувством.

– Нет, мне так неловко, – Кэйти сконфуженно хихикнула. – Я все это время называла тебя неправильным именем.

– Ну, его правильное имя – Ли, – произнесла Лиз со вздохом. Она наконец закрыла холодильник и уже сидела за столом. – Так что ты не одна такая.

Баб одарил Кэйти такой улыбкой, что ей пришлось отвести глаза, потом повернулся к Гарри:

– Что там Глен сказал по поводу завтрашней встречи?

Гарри покосился на Лиз:

– Не сейчас, парень.

– Спросить, что ль, нельзя?

– Баб успел переодеться? – заметил Нэйтан. Он посмотрел на себя, потом на Ксандера. Красная пыль сегодняшнего утра заполнила каждую складку на одежде, и при виде нее Нэйтана передернуло. Он потер красное пятно на джинсах и почувствовал на пальцах песок.

– Заведу попозже стиральную машину, – тихо сказала Лиз, и Нэйтан понял, что она тоже смотрит на пыль.

– Спасибо.

Какое-то время все молчали, слышно было только клацанье ножей и вилок по тарелкам. Через несколько минут Ксандер повернулся к англичанам – как Нэйтан и ожидал. Городской мальчик. Не выносит тишины, как и все они.

– И давно вы путешествуете? – спросил Ксандер у Саймона, который, похоже, тоже обрадовался, что молчание, наконец, прервали.

– Почти год.

– Не поедете домой на Рождество?

– Не планировали, – начал было Саймон, но Кэйти тут же его перебила:

– Слишком дорого.

Они обменялись взглядами, означающими что-то, понятное только им.

– Так вас нанял Кэм? – спросил Нэйтан, и они повернулись к нему. – Была договоренность или…?

– Нет. Чистое везение. – Саймон дожевал и положил вилку. – Мы были в городе, в пабе и разговорились. Дома я много кем работал, так что знаю, как чинить заборы, присматривать за скважинами и все такое.

Почти неуловимая рябь пробежала по неподвижному лицу Гарри, и Нэйтану стало интересно, какой на самом деле помощник из этого туриста.

Саймон кивнул на Кэйти:

– А она – учительница, так что пришлась здесь кстати – для девочек. Делает с ними уроки для радиошколы.

Кэйти слегка улыбнулась. Она тоже уже положила приборы и сейчас грызла ноготь большого пальца.

– И как вам здесь?

– Потрясающе, – выпалил Саймон. Кэйти не ответила.

– Наверно не слабая смена ритма для вас, – заметил Нэйтан.

– Вот тут вы абсолютно правы, – ответил Саймон, и Нэйтан уловил в его тоне снисходительный оттенок. – Дома ничего такого в помине нет. Мы прямо обалдели от того, насколько большие эти ваши фермы, когда приехали. В Западной Австралии мы были на одной размером с пол-Уэльса.

– Угу. – Нэйтан не знал размеров Уэльса, но удивлен не был. – Так вы, значит, работали на фермах?

– Да, успели побывать на парочке.

– Где?

– Ну на западе в основном.

– Ага, ты говорил. Запад охрененно большой.

– Не думаю, что вы о ней слышали.

– А ты проверь.

– Армистед.

Нэйтан с раздражением понял, что и правда о такой не слышал.

– Где она находится?

– Где-то к востоку от Перта.

– Да все к востоку от него…

Лиз бросила вилку на тарелку.

– Господи, Нэйтан.

– Чего ты им спокойно поесть не даешь, а? – спросил Гарри.

– Нет-нет, это я виноват, – сказал Саймон. – Никчемное описание, я знаю, но здесь это так сложно. Совершенно не за что уцепиться.

Так и есть, думал Нэйтан, когда ты абсолютно слеп к местному ландшафту.

Тут дожевал Ксандер:

– Что привело вас в Квинсленд?

Саймон глотнул воды и помедлил.

– Погода.

– Неужели?

– Чертовски жарко в Западной Австралии.

– Ну это ведь официально самый жаркий штат.

– О. Да? Я и не знал. Ну все равно лучше, чем наш родной промозглый туман, так ведь? – Саймон взглянул на Кэйти, которая явно думала о чем-то другом.

– Простите. Что? – она отвернулась от окна, куда до этого был направлен ее застывший взгляд. Небо уже заволакивали сумерки.

– Я говорил…

Его прервал пронзительный звон стационарного телефона из коридора, очень громкий в такой тишине. «Должно быть, слухи уже поползли», – подумал Нэйтан.

– Я возьму, – Гарри начал вылезать из-за стола, но Лиз уже исчезла, так и не притронувшись к еде. Гарри посмотрел в пустой дверной проем и покачал головой.

– Нам так жаль Кэмерона, – произнес Саймон, ни к кому конкретно не обращаясь. Кэйти снова грызла ногти. – Он был отличным парнем. Когда мы в городе искали работу, слышали о нем много хорошего, и все оказалось правдой. Люди говорили, что нам очень повезло устроиться к нему.

«В общем, наверно так и было», – думал Нэйтан. Все знали, что Кэмерон – хороший хозяин.

– Я и не думал, что вы сами все еще живете так близко к городу, – сказал Саймон.

– Не так уж и близко, в трех часах езды.

– Да, ну относительно. Мне казалось, что вы уехали гораздо дальше.

– Нет.

Сейчас Кэйти тоже встрепенулась, и они вместе с Саймоном изучающе разглядывали Нэйтана. «Интересно, что люди в городе говорили о нем, распевая дифирамбы Кэму», – подумал Нэйтан. Хотя и думать было нечего. Он знал и так. Возникла неловкая пауза, но никто не стал ее прерывать. Он просто сам невозмутимо и в упор смотрел на них, пока Саймон не опустил глаза. Он перекинулся на Ксандера:

– Ты живешь с отцом?

– Нет, – ответил Ксандер. – Я хожу в школу в Брисбене.

«Прирожденный дипломат», – подумал Нэйтан, одновременно слегка задетый и растроганный. Эти семь слов его сын деликатно набросил на целое десятилетие перетягивания каната между Нэйтаном и его женой, Джеки, на подмогу которой подоспел еще и ее новый муж. Действующие на нервы телефонные переговоры, письма от адвокатов, судебные распоряжения, согласование посещений и, конечно же, конечно, счета от юристов. Ксандер слегка улыбнулся Нэйтану, словно читая его мысли.

– Думаешь тоже пойти изучать управление недвижимостью? – спросил Саймон.

– А. Нет. Вряд ли. Мне это не слишком… – и Нэйтан, и Баб, и Гарри разом уставились на него, и парень замялся. – Я хочу поступить в университет. Пока еще не уверен, что дальше.

Ему явно было неловко, но, к счастью для него, в этот момент все взгляды переметнулись на кухонную дверь. Там стояла жена Кэмерона, теперь уже вдова. Рукой она опиралась на дверной косяк, потому что ее слегка покачивало. Ее не расчесанные светло-каштановые волосы были спешно убраны в хвост. Лицо было красным и блестело – она явно много плакала.

Нэйтан не приосанился. Не расправил плечи, не провел рукой по волосам и не оправил рубашку. Хотя порыв это сделать сработал почти как инстинкт и сопротивляться ему было так же некомфортно, как задерживать дыхание. Все же он не шевелился. Он спокойно сидел, пытаясь себя ничем не выдать. В конце концов он досчитал до трех и разрешил себе посмотреть на Ильзу – всего один раз.

Она на него даже не смотрела.

Глава 7

Ильза все еще стояла в дверях, и казалось, что она вот-вот развернется и уйдет.

– Иди к нам, садись, – подозвал ее Гарри, и она сделала несколько неуверенных шагов к столу. – Девочки придут?

– Они уснули. Ло в комнате Лиз. В своей спать отказывается.

Кэйти встала.

– Я вам накрою.

– Нет, не надо. Я не…, – начала было Ильза, но Кэйти уже поставила тарелку на единственное свободное место – рядом с Нэйтаном.

Ильза заколебалась буквально на долю секунды – при желании Нэйтан мог бы даже убедить себя, что ему показалось, – и он почувствовал, как ее хлопковая рубашка едва скользнула по его руке и услышал, как тихо скрипнул стул рядом с ним, когда она села.

– Рада тебя видеть, Нэйтан.

– Взаимно.

Он до сих пор не сумел забыть тот день, когда увидел ее на этой кухне впервые. Это было девять лет назад и пятый раз, когда он видел Ильзу вообще. Он вошел и заметил, что кто-то у раковины наполняет графин водой. Нэйтан обратил внимание на платье, на светло-каштановые волосы и на линию спины еще до того, как понял, кто перед ним стоит.

Она обернулась, и они оба застыли, онемев от изумления. Нэйтан набрал воздуха, чтобы сказать – что? Этого сегодня он уже не помнил – но тут появился Кэмерон и направился прямо к Ильзе. Он положил руку ей на поясницу и нежно убрал прядь волос у нее с лица, прежде чем поцеловать в щеку. Нэйтан заставил себя выпустить воздух из легких и – с усилием – захлопнуть рот. Потом Ильза поймала его в коридоре.

– Никак не ожидала увидеть тебя здесь, – сказала она.

«Еще бы, – подумал Нэйтан. – А я-то как не ожидал».

– Ну, Кэмерон – мой брат, – произнес он вслух.

– Я этого не знала, когда мы встретились. Мне так жаль.

Но не было похоже, что ей жаль. Она выглядела счастливой. Несчастной она выглядит сейчас.

– Как девочки, Ильза? – спросил Гарри.

– Растеряны. Ничего не понимают. Как и все мы. Я понятия не имею, как им объяснить. – Слова давались ей явно нелегко, и она посмотрела на Баба, который усердно вычищал свою тарелку. – Ты был примерно в их возрасте, когда ваш отец умер.

Вилка Баба замедлилась.

– Ну да, наверно.

– Как тебе тогда объяснили, что произошло?

Само то, что Ильза к нему с этим обращалась, говорило о степени ее отчаяния, подумал Нэйтан. Баб снова начал есть.

– Да не знаю, – сказал он, продолжая жевать. – Особо никак. Я был в порядке.

Это даже отдаленно не было похоже на правду – Нэйтан знал. Ему самому был почти двадцать один год, когда их отец умер, Кэмерону – на два года меньше, но Бабу было тогда всего восемь, и его мучили кошмары. Нэйтан сам, когда приезжал, видел и слышал, как его крики ставили на уши весь дом среди ночи. С лицом, мокрым от пота и слез, Баб твердил, что отец жив, что он весь в крови и вне себя от ярости из-за того, что произошло. Очевидно, кошмары продолжались еще не один год, Нэйтан не знал точно сколько. Были вещи и похуже кошмаров, так что Баб совсем не был в порядке.

– Кто-нибудь говорил с дядей Кэмом, перед тем как он уехал в среду? – Ксандер посмотрел на всех по очереди.

Гарри указал вилкой на Саймона.

– Мы оба тогда уже уехали, но… – он повернулся к Кэйти, она кивнула.

– Я видела его. Почти мельком. Мы с девочками играли в их учебной комнате – в той хижине рядом с конюшней, – сказала она. – Я пошла забрать кое-что из дома и увидела, что Кэмерон идет к машине.

– Он что-нибудь сказал? – спросил Нэйтан.

– Только что он едет к Бобу – ой, простите, простите, к Бабу – в Леманс Хилл. Я спросила, собираются ли они все еще там ночевать, чтобы знать, нужно ли мне на них готовить. Он сказал, что собираются и что вернутся на следующий день.

– И каким он тебе показался? – спросил Нэйтан.

– Я не настолько хорошо его знала.

– Но у тебя ведь осталось какое-то впечатление.

Она снова грызла ногти. Саймон заметил и положил свою руку на ее.

– Честно говоря, – проговорила она наконец, – он казался взволнованным. Будто он спешит и хочет побыстрее закончить с каким-то неприятным делом. Я тогда подумала, что это сама поездка в Леманс Хилл.

– Он сказал, что не хочет туда ехать?

– Нет, он ничего такого не говорил. По крайней мере мне. Он сел в машину и поехал, и тогда… – Кэйти посмотрела на Ильзу, пытаясь передать эстафету ей.

Ильза, которая сидела тихо и неподвижно, ее не приняла.

Нэйтан повернулся к ней.

– Ты тоже видела Кэма?

– Да, – произнесла она наконец. – Я была дальше по дороге. Вела обратно одну из лошадей. Он проезжал мимо меня.

– Он остановился, чтобы поговорить? – спросил Баб. Он перестал есть и начал прислушиваться с тех пор, как упомянули Леманс Хилл, понял вдруг Нэйтан.

– Ну конечно, остановился. Он же мой муж, – отрезала она. Потом сделала глубокий вдох.

– Извини, Баб.

– Не в обиде. Что он сказал?

Лицо Ильзы посуровело. Нэйтан понимал, что ей наверно неприятно пересказывать всем её личные беседы с мужем, но он хотел знать так же сильно, как и все остальные.

– Он сказал: «Увидимся, когда я вернусь».

– И это все? – спросил Баб. – А ты что сказала?

– Веди осторожно и до встречи.

– А, – Баб выглядел разочарованным, и взгляд Ильзы внезапно стал еще жестче.

– Ну прости, а чего ты ждал? Я же не знала… – она достала носовой платок и высморкалась.

Нэйтан повернулся к Бабу.

– И Кэм тебе точно сказал, что вы должны встретиться в Леманс Хилл?

– Ну да, мы говорили по рации за день до этого.

– Но не в среду утром?

– Нет, а зачем? Мы же уже и так договорились.

Гарри смотрел на Баба.

– И как он тогда разговаривал с тобой?

– Я же уже сказал: нормально он разговаривал.

– Нормально разговаривать и нормально себя чувствовать не одно и то же, – голос донесся от двери, и они все повернулись к Лиз. Она опять плакала.

Нэйтан, не знал, давно ли она уже здесь стоит. Она всё ещё смотрела на Баба, с выражением усталого отчаяния, но он только пожал плечами – будто разницы для него и впрямь не существовало.

– А ты видела дядю Кэма, перед тем как он уехал, ба? – спросил Ксандер.

– Нет. – От сожаления, с которым это было сказано, воздух в комнате словно потяжелел. – Но с ним явно что-то происходило.

Нэйтан заметил, что Ильза напряглась еще сильнее.

– А где ты была? Каталась верхом? – спросил Нэйтан и почувствовал облегчение, когда Лиз кивнула. Его мама совершала такие прогулки каждое утро своей жизни. Для Нэйтана это был своего рода индикатор ее здоровья, и для Кэмерона, как он знал, тоже. Взглядом он указал на ее место за столом, где все еще стояла ее тарелка, но Лиз помотала головой.

– Нет, я пойду спать.

– Кто звонил? – спросил Гарри.

– Кэролин с почты.

– Сарафанное радио заработало.

– Да. Похоже.

– Что она хотела?

– То же, что и все. Предлагала любую помощь, – Лиз покачала головой. – Но все хотят только одного – узнать, что же произошло на самом деле.

Лиз оглядела кухню, будто в надежде увидеть материализовавшийся ответ, но Нэйтан видел здесь только озадаченные лица.

– И что ты всем говоришь? – спросил он наконец.

– Не знаю. Я не знаю, что им говорить, – ее лицо исказилось. – Я пойду попробую уснуть. До завтра. – В дверях уже опять никого не было. Через минуту Кэйти встала и начала собирать посуду.

– А что вы с Саймоном делали, дядя Гарри? – спросил Ксандер.

– Проверяли несколько скважин на северо-востоке. Спасибо, Кэйти, – Гарри передал ей свою тарелку. – Мы выехали еще до рассвета, так что совсем разминулись с Кэмом.

– Расстояния, – сказал Нэйтан. – Вы там уже закончили или помочь?

– Да, думаю, уже все, – сказал Гарри. Я шел востока, Саймон – с севера.

«Чтобы это сделать, действительно проще было разделиться», – думал Нэйтан. Так они покрыли на сотню километров больше, пусть это и означало работу в одиночку. Вероятно, они не видели друг друга целый день. Он перевел взгляд с Саймона на Гарри и спросил себя, почему эта мысль вообще пришла ему в голову.

Баб осушил стакан воды.

– Слишком это странно – Кэм один у этой могилы. Прямо как история о настоящем стокмане.

– Господи, Баб, ради всего святого, – фыркнул Гарри.

Саймон нахмурился и посмотрел на Баба.

– Что за история?

Гарри потряс головой:

– Это просто смешно.

– Вовсе нет, – Баб кивнул в сторону Нэйтана. – Давай расскажи им, ты лучше ее знаешь. Ту, с костром и семьей.

– Нет, – отрезал Нэйтан.

– Ну ты же знаешь, о какой я говорю. С лошадями.

– Да знаю я, что за история, – он почувствовал, как Ильза выпрямилась на стуле. – Но не сейчас.

– Как она там начинается? Там была эта группа парней или кого там, – прохрипел Баб. – Никак не могу ее нормально запомнить. Да расскажи уже сам, Нэйт. Давай, а не то мне придется.

Все притихли, и англичане в ожидании не сводили с Нэйтана глаз. Он вздохнул.

– Да это просто дурацкая легенда, которую рассказывают местным ребятишкам, – сказал он. – Якобы это произошло в 1890-е, и это был никакой не стокман, а вор, угонщик скота.

Кэйти, стоявшая у раковины, выключила воду и внимательно слушала.

– Их была целая шайка, – продолжил Нэйтан. – Они увидели все эти огромные территории, на которых едва ли натолкнешься на собственников, и поняли, что это их шанс заработать пару баксов. Без особого размаха, чтобы не светиться, вдали от главных дорог, в основном они собирали животных, отбившихся от стада, попадавшихся на пути. Когда набиралось достаточно, они гнали их в Аделаиду. Скрывали клеймо, если могли, если не могли – толкали скот по дешевке.

Он замолчал.

– Но однажды их лошади сбесились, – подсказал Баб.

– Да, спасибо, приятель, – Нэйтан нахмурился. – Да, однажды они были где-то в наших местах, и внезапно со всеми лошадьми что-то случилось. Они занервничали, перестали слушаться, будто были чем-то напуганы. Лошадь стокмана вела себя хуже всех, так что он уже не мог ехать дальше. Тогда он объявил привал на ночлег и остался разбивать лагерь, пока остальные собирали скот, – Нэйтан помолчал. – История гласит, что он остался один на какой-нибудь час. Когда они вернулись, спальник стокмана был расстелен и горел костер.

– Над ним висел котелок, но вся вода в нем уже выкипела, – вставил Баб. Он специально понизил голос. – А самого стокмана нигде не было.

Англичане снова перевели взгляд на Нэйтана, он пожал плечами.

– Как Баб уже сказал, от парня ни следа, никаких следов борьбы. Его лошадь была все еще привязана, но едва не освободилась. Она трясла головой и била копытом, как они делают, когда хотят убежать. В общем, парни разделились и поехали осматривать округу, но никого не нашли. Они искали до темноты – ничего. Дождались следующего дня, но стокман так и не вернулся. В конце концов они поехали дальше, потому что надо было сбыть скот. Дня через два они натолкнулись на семью, которая ехала вверх по дороге, на север, и спросили, не попадался ли им кто. Семейство явно занервничало и отвело их к одной из своих повозок. Там, завернутое в одеяло, лежало тело стокмана.

Путешественники сказали, что нашли его мертвым на обочине дороги три дня назад километров на сто южнее. Они решили отвезти его в ближайший город в надежде, что там его кто-нибудь опознает. Очевидно, его тело и правда просто лежало у дороги, никаких ран, никаких припасов и воды с собой.

– Но если они не врали, то его нашли мертвым ровно в тот день, когда он пропал, – Баб наклонился вперед на своем стуле. – И слишком далеко, чтобы он мог успеть туда дойти или даже доехать верхом, тогда как же он там оказался?

Саймон взглянул на Кэйти, которая развела руками в резиновых перчатках и пожала плечами. Саймон покачал головой:

– Я не знаю.

– Ну никто из тех парней тоже не знал, – сказал Нэйтан. – Так что они запаниковали и закопали его прямо там, и дело с концом, но все еще ходили слухи, что кто-то бывало видел мертвого стокмана то там, то здесь на дороге, люди заявляли, что якобы он бродит по ночам и всякое такое. Работники постепенно перестали приходить в эти места, боясь привидений. Было несколько несчастных случаев. Довольно серьезных, пара человек погибла. В общем, дела были настолько плохи, что тогдашний владелец этих земель решил поставить надгробный камень в надежде, что успокоит привидение и положит конец слухам. Не особо помогло. Теперь говорят, что под камнем никого нет. Что могила пустая.

На кухне стало так тихо, что слышно было только тиканье часов. Англичане смотрели на Нэйтана во все глаза.

– Хрень какая-то, – прошептал Саймон.

– Ну разумеется, – ответил Нэйтан. – Это же просто глупая сказка.

– Но все-таки… Все это довольно странно. Он бесследно исчезает в одном месте и появляется в другом, за столько миль.

– Угу. Надеюсь, вы не лишитесь сна, это же все бред… – Нэйтан не закончил фразу, потому что Ильза порывисто встала и задвинула свой стул, громко царапая пол. Она открыла рот, собираясь что-то сказать, но закрыла, развернулась и ушла прочь.

Все молчали.

Стул Баба скрипнул, когда он отклонился назад, качая головой.

– Ну ты молодец, Нэйтан.

Глава 8

После этого с ужином было точно покончено. Саймон встал и начал помогать Кэйти, парочка неслышно переговаривалась, пока семья разбредалась по дому. Нэйтан заметил, как Саймон что-то шепнул Кэйти, после чего они оба на него посмотрели и тут же оба отвернулись.

– Твоя мама постелила Ксандеру в твоей бывшей комнате, так что решай, где будешь спать, – сказал Гарри Нэйтону, когда тот собрался уходить. Комната контрактников свободна, но там кондиционер не работает.

В этой комнате Нэйтан чувствовал бы себя закатанным в консервную банку.

– Лягу-ка лучше на диване, – Нэйтан заглянул в холодильник в поисках пива.

– В холодильной камере есть, если здесь не найдешь, – сказал Гарри.

– Твою мать, – Нэйтан захлопнул холодильник.

– Что?

– Да не, ничего. Просто кое-что вспомнил.

Холодильная камера Нэйтана барахлила, и после семинедельного ожидания мастер, наконец, до них добрался. Он как раз должен был заглянуть к Нэйтану в тот самый день, вспомнил сейчас он, потянув на себя тяжелую дверь их семейной холодильной камеры, которая была пристроена к кухне. Техник сможет попасть в дом, не проблема, но предполагалось, что Нэйтан и сам будет там. Нужно до него дозвониться.

«С этой холодильной камерой, по крайней мере, проблем не было», – подумал он, заходя внутрь и сразу чувствуя мурашки. Он постоял минуту среди промышленного масштаба запасов замороженных продуктов, наслаждаясь прохладой, прежде чем взять банку пива с вершины пирамиды из упаковок.

Вернувшись в кухню, он открыл дверь соседней с камерой кладовки. Она была забита до отказа, заметил он с облегчением. Не то чтобы он ждал чего-то другого, но, если Кэмерон в последнее время и стал рассеянным, провизия не ускользнула от его внимания. Так же, как и собственная кладовка Нэйтана, эта была похожа на продуктовую лавку. Полки ломились от многомесячных запасов риса, макарон и консервов. К стене были прикреплены списки, в которых велся учет. Напротив всех пунктов стояли двузначные числа.

Нэйтан огляделся и глотнул пива. Ему нужно будет внимательно перепроверить свою кладовку, если Гарри прав насчет наводнения. Хотя скорей всего, у него все в порядке. Как любой фермер в их регионе, Нэйтан делал регулярный заказ в супермаркете ближайшего города, и каждые шесть недель огромный грузовик с морозильной камерой отматывал тысячи километров к северу от Аделаиды, везя заказы для всех жителей. Думай заранее – или поплатишься. У Нэйтана был распланирован каждый прием пищи на полгода вперед. У него всегда всего было достаточно, чтобы переждать потоп, тем более что он жил один, но, если он может быть окончательно отрезан от мира, нужно быть готовым.

Он закрыл кладовку и пошел звонить технику. Бумажник Кэмерона лежал здесь, на небольшом столе рядом с телефоном, как он и думал. Он взял его, когда услышал, как включился автоответчик, и осмотрел, надиктовывая сообщение. Пара кредиток, немного наличных. Несколько выцветших чеков с городской заправки. Нэйтан вытащил права и посмотрел на фотографию брата. Кэмерон был без обычной для него улыбки, смотрел серьезно, как положено, но глаза его все-таки улыбались, и Нэйтан представил, как они смеялись с фотографом за секунду до того, как тот сделал снимок. Нэйтан закрыл бумажник.

Он взял свое пиво и побрел в гостиную. Этот дом не менялся десятилетиями. Диван здесь стоял все тот же, который он помнил еще с детства и на котором он уже много раз квартировался. Это было неплохо. Он заметил, что Лиз сложила для него чистую одежду, и развернул ее. Наверняка Кэмерона. Практичность в этих местах всегда брала верх над сентиментальностью, но все же было немного странно держать в руках рубашку и джинсы мертвого брата.

Пластиковая елка стояла в углу, на ней мигали огоньки, а под ней уже лежало несколько подарков. Рядом в центре стены в тяжелой и дорогой, как знал Нэйтан, раме висела выигравшая конкурс картина Кэмерона с могилой стокмана.

Нэйтан уже давно ее не видел и наклонился поближе, всматриваясь. Могила была изображена на фоне рассветного неба – многие часто ошибочно думали, что это закат, но Нэйтан знал точно – по расположению, что это лучи утреннего солнца преломлялись на горизонте. Кэмерон тщательно изучил то, как свет распределяется по небу, и тончайшими мазками во всех деталях передал его богатую палитру.

Сама могила на таком фоне выглядела практически второстепенно. Темным пятном она гнездилась в нижней части холста, изображенная, скорее, схематично, чем выразительно. Даже Нэйтан, признавая себя полным невеждой в искусстве, догадывался, почему картина была так популярна. Когда Кэмерона за нее наградили, он прочитал в интернете пару обсуждений и критических заметок, где люди какой только смысл в ней не усматривали. Свет побеждает тьму, и наоборот. Одиночество, скорбь, перерождение. Кто-то даже объявил, что видит силуэт стокмана на грязно-сером фоне, там, где тьма соприкасается со светом.

Откровенно говоря, у самого Нэйтана эта картина никогда не вызывала такого восхищения. Исполнена она была хорошо, это да, но для него она недостаточно передавала реальность. Контраст между тьмой и светом представлялся ему слишком грубым. Когда он сам там бывал, тем более один, все выглядело гораздо более текучим и изменчивым.

Нэйтан плюхнулся на диван и снова посмотрел на одежду брата. Она была практически идентична его собственной – неудивительно, учитывая, что все закупались в одном и том же месте, – но на размер или два меньше. Нэйтан и Кэмерон были одного роста лет с семнадцати, но его брат – был – худой и подтянутый, а Нэйтан плотный и ширококостный.

Когда Нэйтан оказался в одиночестве – не первый раз после ухода Джеки, а во второй, когда он буквально остался совсем один, – он долгие часы проводил лихорадочно тренируясь с помятыми старыми гирями в одном из своих сараев. Через какое-то время он вдруг осознал, что абсолютно никто не может оценить его физическую форму, не говоря уж о том, чтобы кому-то вообще было до нее дело. Тогда он завязал с тяжелыми весами и теперь долгие часы проводил на диване с пивом, но вставать каждый день затемно было нелегко и без похмелья, а тяжелая физическая работа на ферме требовала определенной силы и выносливости, так что и в этом досуге пришлось себя ограничить. Он отставил пиво и вновь взялся за гири, в конце концов кое-как найдя баланс где-то посередине, но в свою былую форму он так уже никогда и не вернулся.

Нэйтан посмотрел вниз, на свою собственную рубашку, все еще расчерченную красными полосами пыли, и краем глаза уловил скользящую за окном тень Ильзы. Ее силуэт выступал из сумерек на фоне простыней, которые она снимала с веревки. На ветру они вздымались вокруг нее волнами, будто кто-то бегал среди них. Нэйтан смотрел еще минуту, а потом положил рубашку брата обратно на диван и вышел к жене брата.

Взгляд Ильзы сразу же застыл на красной пыли. Видимо, на улице она стала почему-то заметнее, чем до этого на кухне. Нэйтан видел, что она явно задумалась о ее происхождении, ее рука так и застыла на веревке.

– Нужно будет постирать.

Она ничего не ответила, просто снова занялась простынями.

– Послушай, Ильза, прости за эту идиотскую историю о стокмане. Я не хотел тебя расстраивать.

Она отодвинула простынь в сторону и посмотрела на него.

– Я расстроена не из-за истории, Нэйтан.

– Ну да. Конечно, нет.

Она потянулась за наволочкой. Явно детской, судя по рисунку.

– Оставь, – сказал Нэйтан. – Тебе не нужно сейчас этим заниматься.

– Нужно. Это постельное белье Ло. Оно висит со вчерашнего дня.

– Тогда все равно уже поздно. – Оно высохло через пять минут после того, как его повесили. За два дня хлопок покрылся песком. – Все равно перестирывать. Оставь.

– Нет.

– Ну тогда дай я тебе помогу.

Ильза хотела было запротестовать, но сдалась и пожала плечами.

– Спасибо.

Она крутила в руках прищепку.

– Нэйтан, что, по-твоему, случилось с Кэмом?

Он потянул простынь на себя и не ответил.

– Он случайно ушел от машины? – она неподвижно смотрела на прищепку в руках. – Или было похоже, что этого он и хотел?

– Я не знаю.

– Но ты же был там. Что ты видел?

– Там был коп из Сент-Хеленс, он может тебе все рассказать…

– Я знаю, – остановила она его. – Но я спрашиваю тебя. Пожалуйста.

Он вздохнул. Простыни развевались вокруг них, пока он рассказывал то, что мог, видя, как углубляется у нее вертикальная морщина на лбу. Она слушала почти все время молча, на глаза наворачивались слезы, губы искривились. Только дважды она его перебила, сначала, когда он рассказал об углублении у основания могилы и когда снова упомянул о брошенной в машине воде и припасах. Она заставила его проговорить это еще раз. От повторения смысла не прибавилось.

Он смотрел на Ильзу, пока рассказывал. Прошло уже десять лет, но иногда, при правильном свете, она все еще выглядела как та девушка за барной стойкой в ту первую ночь. Он и сам сильно изменился с тех пор, когда был завсегдатаем единственного городского паба. Пожалуй, даже слишком часто он преодолевал неблизкое расстояние до него, когда боль расставания была совсем свежей.

Его жена – бывшая, развод наконец уже был оформлен, – годом раньше, укатила, не оглядываясь, по дороге в Баламару, прихватив с собой пятилетнего Ксандера. Как потом выяснилось, без особого желания соблюдать договоренности о общении отца с ребенком.

Нэйтан обещал Ксандеру, что будет звонить ему в Брисбен каждый день, но слишком часто – как ни странно – не мог дозвониться. В моменты, когда, наконец, ему удавалось пробиться к сыну, Ксандера почти всегда отвлекали, не давая возможности нормально поговорить, оставляя Нэйтана наедине с короткими гудками. Джеки вечно была недоступна в дни обещанных визитов. Нэйтан заставил себя дать ей достаточно времени на устройство новой жизни, а потом еще, и еще, но в баламарский паб он зашел именно в тот вечер, когда отвалил адвокату по семейным делам сумму, от которой душа кровью обливалась

Разлука с сыном нагоняла на него грусть, а счета от адвокатов – тоску, и в тот вечер он не надеялся, что что-то изменится. Он шел ровно за тем, что мог получить, – за бутылкой пива в пустом баре.

Но там была Ильза.

За стойкой была только она, а перед стойкой – только он, она улыбнулась ему, принеся пиво, а он представился. Она села напротив него, и они болтали. Она отработала в этом баре ровно три недели и один день, сообщила она, после того, как ровно три недели и два дня назад прибыла в город с рюкзаком за спиной. Сама она из Нидерландов, но изучала экологию в Канаде, и она наклонилась к нему через стойку, пытаясь научить его правильно произносить ее имя с мягким мелодичным ударением.

– Иэль-за, – протянул он, и она улыбнулась.

– Почти.

Он не сдавался, пока не произнес правильно.

Ее родители развелись, ее мама умерла год назад от рака груди – она замолчала и долго смотрела на барную стойку, так что он в какой-то момент осторожно потянулся и положил руку ей на плечо. Она ему улыбнулась, и он почувствовал, как что-то внутри дрогнуло.

– Так или иначе, – сказала она все еще улыбаясь, это подтолкнуло меня наконец начать путешествовать. Отправиться на поиски приключений, взглянуть на мир.

– Ну и как тебе наше захолустье?

– Здорово. Край света в прямом смысле слова.

Он купил им обоим выпить, и они вместе сидели в пустом баре, пока он посвящал ее в местные сплетни. У него в машине была гитара, и он – позже он будет этого стесняться – принес ее и играл для Ильзы, но они много смеялись, когда он исполнял австралийские песни, которых она никогда не слышала, и заказывала ему нидерландские, о которых он узнавал впервые.

– Так как еще люди здесь развлекаются? – спросила она, слегка напомнив ему то, как обращалась к нему Джекки. Давно, в начале отношений. Когда все еще было хорошо.

– Кроме того, что наведываются сюда? Дай-ка подумать, – сказал Нэйтан. – Иногда любят друг другу накостылять от скуки. – Она закатила глаза. – Нет, правда, не стоит это недооценивать. Два кузена из Этертона как-то в том году устроили на улице драку часа на четыре. Люди вынесли стулья и сидели смотрели.

– Четыре часа? – она засмеялась. – Если это правда, в чем я лично сомневаюсь, значит, они оба либо мастера, либо драться совсем не умеют.

Он ухмыльнулся. Были и другие вещи, которыми люди здесь иногда себя развлекали. Например, смотрели, как солнце садится за дюны, потягивая вино. Отлично можно провести время, если компания хорошая.

Он посмотрел на нее, и по тому, как она слегка склонила голову и улыбнулась, можно было понять, что приглашение она примет. Ничего серьезного он не планировал – ни за что в жизни он не женится во второй раз – бог свидетель, – но он был официально разведен и свободен. Всего лишь прогулка в дюны с туристкой. Обручальное кольцо здесь не маячило даже на горизонте, но он ощутил горечь, которую даже толком не осознал – от обручального кольца до четырехзначных счетов от адвокатов, как оказалось, рукой подать. Нэйтан промолчал и позволил моменту уйти.

Вместо этого они выпили еще, еще смеялись, и ближе к утру, когда ей надо было закрывать бар, они стояли в дверях и смотрели друг на друга, оба внезапно смущенные, и он спросил, когда она работает на следующей неделе. Он дождался рассвета, как обычно, в машине, глядя, как звезды светят сквозь грязное стекло, и ехал домой, улыбаясь, впервые за очень долгое время.

Он пришел в паб на следующей неделе. И на неделе после следующей. Но не через две. К тому моменту ему уже было запрещено появляться и в пабе, и в магазине, и где бы то ни было, куда могло возникнуть хоть какое-то желание прийти, в шестичасовом радиусе. Временны́е границы его изгнания названы не были. Все в силе, ответили ему, когда он конце концов приехал и спросил. К тому моменту оно длилось уже девять лет и четыре месяца.

– У Кэма при себе была записка? – Ильза выглянула из-за простыни, возвращая его в реальность. – Или в машине?

– Нет, – ответил Нэйтан. – И здесь ничего?

Она покачала головой.

– Может, у него было что-нибудь в карманах, что могло бы объяснить, почему он поехал туда, а не в Леманс Хилл?

– Нет. А рация? Он не выходил на связь?

– Я весь день сидела в офисе, было тихо. Я бы услышала.

Нэйтан представил себе просторное помещение, где велась вся бумажная работа по жизнеобеспечению фермы. Она не прерывалась ни на один день в неделю: заказ припасов, поиск работников, проверка счетов и накладных от поставщиков. Лиз занималась этим, когда Нэйтан был маленьким; теперь все свалилось на Ильзу.

– Баб и Гарри оба сказали, что Кэм последнее время испытывал стресс, – сказал Нэйтан.

– Что? Только в последнее время? – Ее голос звучал раздраженно.

– Дольше?

– Ну ты же знаешь, каково это – управлять всем этим. И они это прекрасно знают. Он всегда был под давлением, даже когда дела шли хорошо. – Она сдернула наволочку с веревки и небрежно ее скомкала. Потом вздохнула, достала ее снова и сложила аккуратно.

– Но с ним правда что-то происходило, Гарри прав. Стресс, плохое настроение почти все время, он был какой-то рассеянный, что совсем на него не похоже. Я надеялась, что это пройдет, но это длилось недель шесть, если не больше, и становилось все хуже.

– Ты спрашивала, что с ним?

– Ну конечно, спрашивала, – она тут же приняла оборонительную позицию. – И он говорил, что все нормально. Здесь всегда полно дел по хозяйству, и несмотря на то, что он работал не покладая рук…

Она замолчала, когда они оба уловили движение во дворе, и повернулись на звук. Свет удалялся, они видели, что Баб уходит к дальнему углу забора. Там был небольшой подъем. Баб остановился и посмотрел вниз на клочок земли. Даже на таком расстоянии Нэйтан понимал, где именно остановился его брат. Баб не смотрел в их сторону, и Нэйтан не был уверен, что, проходя мимо, он заметил их среди простыней.

– Что он там делает? – Ильза нахмурилась.

– Кто ж его знает.

Баб стоял у подножия могилы их отца, и над ним Нэйтан различал силуэт эвкалипта, который они посадили после похорон, двадцать лет назад. День был жаркий, работа шла тяжело, но так хотела Лиз, и они это сделали, вырыли яму в головах могилы. Сейчас дерево было уже приличных размеров, и во все стороны простирало к небу черные ветви.

Земля слева от могилы Карла Брайта предназначалась для остальных членов семьи, когда придет их время. Рядом с отцом, вероятно, лежала бы Лиз, при естественном развитии событий, но теперь – Нэйтан вздрогнул, – здесь будет Кэмерон.

– Мне нужно в дом, – Ильза резко выпрямилась. По выражению ее лица можно было понять, что она подумала то же, что и он. – Я хочу зайти к девочкам, пока генератор еще работает.

Генератор выключали каждую ночь, чтобы экономить топливо и деньги, и без электричества ферма до утра погружалась в непроглядную тьму. Нэйтан привык к этому. Последние время он выключал свой все раньше и раньше, и лежал один до утра в слепящей черноте.

– Иди, – Нэйтан кивнул на веревки, – эти я занесу.

– Спасибо, – кажется она хотела сказать что-то еще, но передумала.

Простыня надулась парусом, скрыв от него Ильзу, и в тот момент, когда он ее отодвинул, женщина уже исчезла. Он повернулся к веревкам. Белье, белое днем в сгущающихся сумерках было пыльного красно-серого цвета.

Через двор Баб все еще стоял у могилы, Нэйтан видел только его спину. Он хотел снять следующую простыню, когда Баб сделал последний глоток из своей банки пива, поставил ее на землю и потянулся к ширинке. Через секунду он безошибочно угадал звук струи, падающей на землю. Нэйтан замер. Равномерный звук постепенно стих. Закончив, очевидно, свои дела, Баб не спеша зашагал в дом, не глядя в сторону Нэйтана. Прислушавшись, Нэйтан понял, что Баб насвистывает.

Нэйтан не двигался, пока Баб не исчез. У семейной могилы было темно, Нэйтан внимательно следил за тем, куда он наступает. Он посмотрел туда, где лежал его отец, и туда, где скоро будет лежать Кэмерон, потом наклонился и потрогал землю. Она была уже сухая. В иссушенной почве влага исчезала за секунды. Понять, на какую могилу мочился Баб, было невозможно.

Глава 9

Было еще очень рано, но Нэйтан видел, что две маленькие девочки уже занимаются на плацу. Дочки Кэмерона. Он с минуту наблюдал за ними, прежде чем сесть на пассажирское сидение джипа Гарри.

У Лиз не было уже ни сил, ни энергии спорить, так что на встречу с сержантом к машине Кэмерона поехали оба – и Баб, и Ксандер. Никто не говорил этого вслух, но Нэйтан подозревал, что все они тайно надеялись на одно и то же: Глен Маккенна хорошенько на все посмотрит и растолкует им, что к чему.

Баб молча влез на заднее сидение рядом с Ксандером. Нэйтан все еще чувствовал слабый запах мочи, когда прошлым вечером отходил от могилы, но дома он обнаружил, что Баб уже закрылся в своей комнате и, видимо, лег спать. Нэйтан раздумывал, постучаться ли, когда услышал обычное предупреждение Гарри о генераторе: сейчас отключит. Нэйтан отошел от двери. Это был не тот разговор, который хотелось вести в кромешной тьме, не видя лица собеседника. Так что, когда генератор стих и дом погрузился в черноту, Нэйтан лег на диван, мысленно проговаривая то, что собирался сказать брату. Утром, однако, он обнаружил, что все его идеи испарились и то, что он думал, видел, казалось уже далеко не таким однозначным.

Гарри завел мотор и повел машину в сторону шоссе. Когда они проезжали двор, Нэйтан сказал:

– Притормози-ка на минуту.

Восьмилетняя Софи стояла на середине плаца и одной рукой водила лошадь по большому кругу. Ее вторая рука была перебинтована. Ло, которой было сейчас уже пять, сидела возле забора, склонившись над альбомом, и что-то рисовала. Они были старше, чем Нэйтан их помнил, но, опять же, прошел год. Он видел, что Ильза наблюдает за дочерьми с веранды. Даффи, собака Кэмерона, с вялым видом сидела у ее ног.

– Девочки, привет, – Нэйтан выглянул в окно и помахал племянницам, когда Гарри остановился. – Не успел вчера с вами поздороваться. Как вы тут? И вы же помните Ксандера, да?

Софи привязала лошадь, и девочки без особого желания подошли к машине. Ло смотрела на Нэйтана как на чужака.

– Да ладно вам, давайте поздоровайтесь с дядей, – подбодрил их Гарри, поскольку они по-прежнему стояли и смотрели на Нэйтана без тени улыбки на лицах.

– Привет, дядя Нэйтан, – протянула, наконец, Софи. Ло, стоявшая на полшага дальше, так ничего и не сказала. Они были очень похожи на Кэма, особенно глаза, подумал Нэйтан. Их почти одинаковые русые волосы, вероятно, потемнеют со временем. Как у Ксандера.

Нэйтан посмотрел на повязку Софи. Она была цветная, с рисунком пони.

– Что с тобой случилось?

– Упала.

– Боже, ты в порядке?

– Небольшая трещина.

– Неприятно.

– А то.

Это что, был сарказм? Нэйтан не был уверен. Казалось, она еще маловата для этого.

– Ну что ж, – сказал он. – Будь осторожнее. Позже еще поболтаем.

Девочки кивнули и, бросив взгляд на Гарри, побежали обратно на плац.

– Для них это большое потрясение, – сказал Нэйтан, в то время как Софи уже брала поводья здоровой рукой. – По крайней мере, травма ее не останавливает.

– Ну да, – Гарри смотрел в сторону шоссе. – Ну, ты же знаешь Софи.

«Нет, вообще-то», – подумал Нэйтан, когда машина снова тронулась. Они проехали мимо Ильзы, и она помахала им рукой.

Все сидели молча, ферма постепенно удалялась. Гарри предпочитал объехать по шоссе, чем трястись по пастбищу, и камешки сегодня били по кузову чаще и громче, чем вчера, заметил Нэйтан. Гарри ездил быстрее, чем Нэйтан, но быстрее него ездили практически все.

Нэйтану едва исполнился двадцать один, когда их отец попал в ту аварию. Он тогда уже практически переехал к Джеки, по ее приглашению, в тот самый дом, в котором теперь жил. Тогда все ощущалось совершенно иначе – новизна чувств, острота восприятия, бесконечный секс. Джеки была хороша собой и еще лучше в постели, и долгое время для любви этого хватало за глаза. Кэмерон тогда уже уехал изучать агро-промышленность, а Баб был еще совсем ребенком.

Абсолютная тривиальность аварии потрясла тогда Нэйтана больше всего. Карл и Лиз Брайты возвращались из города, как они возвращались сотни раз. Корова вышла на шоссе, и Карл начал ее объезжать, как он сотни раз объезжал сотни других коров.

Но в этот раз он слишком медленно среагировал или, может быть, машина слишком быстро ехала, или он слишком резко повернул руль, или, наоборот слишком плавно, но машина перевернулась, покатилась и остановилась вверх дном. Карла защемило между крышей и рулем. Лиз от удара потеряла сознание, чтобы, очнувшись посреди ночи, обнаружить, что у нее из головы течет кровь, а ее муж умирает. Она вызвала помощь по рации. Сорок минут прошло, прежде чем кто-то до них добрался, и еще тридцать, прежде чем приехала скорая. Только через четыре часа после аварии им оказали первую помощь. Ни одна машина за это время не проехала мимо.

Нэйтан уже спал у Джеки, когда ему позвонили. Они издала подходящие сочувственные звуки, но когда он стал натягивать рубашку и ботинки, дала между прочим и понять, что раздражена тем, что он бросает ее одну среди ночи из-за трагедии в его собственной семье. «Забавно, как ясно и однозначно видятся тревожные сигналы в ретроспективе», – часто думал Нэйтан.

Лиз уже перенесли в машину скорой помощи, когда он наконец добрался. Молодой еще тогда Стив Фитцжеральд был на дежурстве, он отвел Нэйтана в сторону, чтобы объяснить ситуацию. Вытащить Карла все еще не получалось, но и спешить было уже некуда. Он давно был мертв, но умер он не сразу и далеко не безболезненно – Нэйтан позже слышал, как Стив шепотом передавал это по рации диспетчеру. Может быть, у него и был бы шанс, если бы кто-нибудь поднял тревогу раньше.

В машине скорой помощи, накрытая одеялом несмотря на ночную жару, Лиз была почти неузнаваема под черной коркой запекшейся крови.

– Ей повезло, – сказал Стив. – Она поправится.

Нэйтан посмотрел на свою маму, оцепеневшую и израненную, и подумал: ничего себе везение. Потом он заглянул в перекореженную машину, и с того дня всегда ездил на несколько километров в час медленнее, чем было предписано.

Нэйтан услышал, как Гарри хмыкнул, и повернулся к нему. Лицо его, как всегда, было нейтральным.

– Все нормально?

– Угу, – сказал Гарри. – Просто подумал о том, как вы с Кэмом в детстве сбежали к могиле стокмана. Помнишь?

– Ну да, конечно.

Ксандер наклонился к ним.

– А что это за история?

Гарри посмотрел на него в зеркало:

– Никогда не слыхал?

Ксандер покачал головой. Гарри бросил взгляд на Нэйтана, тот пожал плечами.

– Я и не собирался ему рассказывать, зачем? Это было очень глупо.

– Ну да, глупо, – сказал Гарри, – но вы же были детьми. Лет двенадцать?

– Одиннадцать мне. Кэму девять. – Нэйтан почувствовал, как в животе что-то сжалось, когда он вспомнил брата, в запыленных ботинках, сгорбленном под весом огромного набитого рюкзака.

– А почему вы убежали? – Спросил Ксандер.

– Да бог его знает. Не помню, – соврал Нэйтан. Он чувствовал на себе взгляд Ксандера, а теперь на него уставился и Баб. – И, чтоб вы знали, мы сбежали не к могиле стокмана. Это был пит-стоп по дороге в город.

Они упаковали свои рюкзаки и выехали верхом задолго до рассвета. Нэйтан не был уверен в том, что в городе будет лучше и интереснее, нежели в деревне, как ожидали этого братья. У них был план. Это он знал точно. Они долго его обсуждали, и некоторые вещи он до сих помнил в деталях. Просто он не хотел об этом говорить.

– И что случилось? – спросил Ксандер.

– Ну для начала далеко они не ушли, – сказал Гарри. – Их отец раскрыл весь их план минут через пять после того, как мы обнаружили, что их нет. Мы поехали туда, припарковались у могилы и ждали, когда они появятся из-за холма. – Он посмотрел на Нэйтана. – Ты помнишь?

– Ага, помню. – Он помнил то чувство, когда они увидели двоих поджидающих их мужчин.

– И что было, когда вы их нашли? – спросил Ксандер.

– Посадили в машину и отвезли домой, – сказал Гарри. – Лошадей держали за поводья, пустили их галопом рядом с машиной.

– Отец разозлился? – послышался голос Баба с заднего сидения. Он заговорил впервые, с тех пор как они выехали.

– Да, – сказал Нэйтан, не оборачиваясь. – Он разозлился.

– Могу себе представить. – Атмосфера стала напряженнее, и все замолчали. Нэйтан уже видел впереди скалистый выступ. Уже недалеко.

Хотя тогда никто из них так не думал, им с Кэмом повезло, что их тогда так быстро нашли и забрали, размышлял Нэйтан. Они едва ли дотянули хотя бы до утра в такое время года, даже с припасами. Опасный сезон. Сейчас он прекрасно понимал, как они тогда сглупили. Здешние правила могут казаться жесткими, но писались они кровью. Спросить хотя бы Кэмерона. Нэйтан потерял мысль, когда внезапно его дернуло слегка вперед. Гарри нажал на тормоза, когда Нэйтан услышал голос Баба:

– Здесь направо.

Нэйтан посмотрел вверх, на скалы, на почти невидимую расщелину между ними. Приехали. Он услышал, что Ксандер заерзал на сидении и глянул на сына в зеркало. Тот смотрел на Гарри с очень странным выражением лица.

Полицейская машина бросилась в глаза первой, припаркованная у подножия склона. Машина Кэмерона все еще ждала на вершине, точно там, где они ее оставили. Сержант Глен Маккенна стоял рядом с ней и поднял руку, приветствуя их, когда они поднялись.

– Нашел без проблем? – Нэйтан кивнул на «Ланд Крузер».

Маккенна кивнул.

– С городской дороги ее видно. Недолго, с минуту, когда дорога слегка поднимается у твоей границы, Нэйтан.

– Правда?

– Ты сам не видел?

– Я не пользуюсь этой дорогой, – Нэйтан посмотрел сержанту в глаза. – Она ведет только в город.

Маккенна выдержал его взгляд.

– Логично. Слушайте, мне жаль, что вчера меня здесь не было. С другим офицером все было нормально?

Нэйтан и Баб обменялись взглядами.

– Нормально, – ответил Нэйтан.

– Я слышал о нем в основном хорошее. – Маккенна кивнул в сторону машины и нахмурился. – Я думал, она не заперта.

– Была, когда мы ее нашли. – Нэйтан передал ему ключи. – Он ее запер.

– Зачем?

– Вдруг кто будет проезжать мимо.

Маккенна посмотрел слегка удивленно, но молча открыл машину и заглянул внутрь. Он тщательно все исследовал, осматривая все те же места, что и его коллега, плюс еще парочку, о которых тот не догадался. Как и Ладлоу, он молча стоял и глядел на запасы еды и воды в багажнике. Нэйтан чувствовал, что сэндвичи и фрукты уже начали портиться. В конце концов сержант захлопнул дверь.

– Думаю, у нас уже есть все, что нужно, так что машину можете забирать.

Ксандер забеспокоился:

– Она вам не нужна – ну, не знаю, для расследования или чего-нибудь?

– Нет, парень. Прости. – Маккенна покачал головой. – Слушайте, я бы ее, конечно, оставил, если бы это хоть чем-то помогло. Я бы пригнал сюда из города ребят из уголовного розыска, чтобы они сделали все эти свои тесты, но для этого мне нужно дело, иначе их не вызвать. Следов борьбы нет. Ничего не сломано, ничего ценного не украдено. Я не знаю, что происходило с Кэмероном, то твой дядя умер точно не в этой машине.

Больше минуты все молчали. На дверной ручке машины колыхалась на ветру желтая лента.

– Так что мы в итоге знаем? – Маккенна посмотрел на всех четверых. – Кэмерон сказал, что направляется в Леманс Хилл, но по какой-то причине передумал, и отсюда до места, где он в итоге оказался, довольно прилично. Он знал, чем ему это грозит, в такое-то время года. Пешком, без воды. Во сколько он уехал в среду из дома?

– В районе восьми, – ответил Гарри. – Ильза и наша работница видели, как он уезжал.

– Я говорил со Стивом в клинике, – сказал Маккенна. – Аутопсию назначили, но он считает, что смерть наступила, самое позднее, в четверг утром. Может, даже еще раньше, учитывая температуру. – Он посмотрел на Баба и мягко спросил:

– Ты сказал сержанту Ладлоу, что Кэмерон, как тебе показалось, из-за чего-то переживал в последнее время. Как думаешь, что это могло быть, а?

– Без понятия.

Маккенна ждал, но Баб больше ничего не сказал.

– Слушай, – вступил Гарри. – Кэм держал все под контролем, а все свои мысли – при себе. Ты сам это знаешь, но Баб прав. Последние пару недель он правда начал упускать из виду разные вещи.

– Что например? – спросил Маккенна.

– Да ничего такого особенного, но работники говорили, что он обещал что-то сделать и не делал. Починить ворота на выгоне и всякое такое.

– Он не упоминал, что с кем-то поссорился? С кем-то в городе, может быть? – спросил Маккенна, и Баб и Гарри оба покачали головами. – А что насчет вас? Его миссис?

Оба слегка насторожились, Нэйтан заметил, но потом оба опять покачали головой.

– Это значит «нет» или «не знаю»? – спросил Маккенна.

«Нет» Гарри прозвучало одновременно с «Не знаю» Баба.

Сержант внимательно посмотрел на каждого из них по очереди, как учитель на учеников, и Нэйтан сам почувствовал себя в чем-то виноватым. Судя по виду остальных, в этом он был не одинок. Один только Ксандер продолжал с любопытством изучать Гарри.

– Что ж, думаю, если бы кто-то увидел, что здесь вот так стоит машина, то обязательно сообщил бы по рации… – Маккенна резко умолк. Он взглянул на Нэйтана, который не мигая смотрел на него. Если он будет опускать глаза всякий раз, когда кто-то об этом упоминает, он больше никому смотреть в глаза не сможет.

– Ладно. – сержант вздохнул и продолжил. – Сообщений никаких не поступало. Надо думать, мимо никто не проезжал.

– Думаете, дядя Кэм мог остановиться, чтобы кому-то помочь, и попал в беду? – спросил Ксандер. – Может, какому-нибудь туристу?

– Ну, исключать этого нельзя, – сказал Маккенна. – Но я не слышал, чтобы кто-нибудь приезжал.

Чужакам сложно было здесь появиться, минуя внимание местных, Нэйтан знал. Пустые дороги летом были закрыты, оставалось всего два пути на въезд и выезд. Две дороги, ведущие в противоположных направлениях к двум других крошечным городам, которых разделяли сотни километров. Всем так или иначе приходилось останавливаться на заправке или в магазине, и в это время года все чужие машины сразу бросались местным в глаза. Так что прошмыгнуть незамеченным было очень непросто, но не невозможно, подумал Нэйтан.

– А на ферме дела идут нормально? – спросил Маккенна, и Гарри кивнул. – Слушайте, нет смысла притворяться, что это праздный вопрос: с вашим оружием все в порядке?

– Да, – сказал Гарри, с едва заметным напряжением в голосе.

– Все цело? На месте? Надежно заперто?

– Да.

– И ключ в надежном месте. Он, конечно, тоже надежно заперт, как предписано, – невозмутимо проговорил Маккенна. Все они знали, что обычно он висел у боковой двери.

– Он у меня, – сказал Гарри, и Нэйтан с удивлением повернулся к нему. – Он на моей связке ключей последние три недели.

Маккенна посмотрел на него.

– Для этого есть какая-то особая причина?

– Нет никакой причины, – сказал Гарри. – Он мне понадобился, а потом я так его и не вернул.

– Кэмерон у тебя его не просил?

– Ему и не надо было просить. Он мог просто его забрать. Но нет. Он не просил, и не забрал.

– Ясно. – Маккенна нахмурился. Казалось, он хотел сказать еще что-то, но в последний момент передумал. Вместо этого он повернулся к Нэйтану.

– А что насчет тебя? У тебя с оружием все по-прежнему?

– Да, – Нэйтан встретил его взгляд. – То же, что и в прошлый раз.

– Ну ладно, – сказал Маккенна. – Как Ильза?

Нэйтан почувствовал легкий укол, когда прозвучало ее имя.

– Не очень.

– А ваша мама?

– Тоже не очень.

– Ну да. Конечно. Передайте им, что я позвоню. А вы, парни… – Маккенна замялся, – Как у вас самих идут дела? Часто бывают проблемы в это время года. Давление со всех сторон. Вы сами в порядке?

Нэйтан знал, что он спрашивает. Не подумывает ли кто-нибудь еще из вас уйти в никуда?

– Думаю, мы в порядке, – ответил Нэйтан, так как остальные молчали. – Ну то есть насколько это сейчас вообще возможно.

– И вы знаете, что всегда можете позвонить мне или Стиву в клинику, просто поболтать или зачем угодно.

Они принужденно кивнули.

– Хорошо. – Маккенна поманил Нэйтана: – Пойдем со мной. У меня для вас есть кое-что в машине.

Нэйтан пошел вместе с Гленом вниз по склону к полицейской машине. Мужчина открыл бардачок. Выгреб горстку карточек.

– В случаях вроде этого я обязан вам их выдать.

Нэйтан взял карточки. На них были номера телефонов и адреса сайтов психологической помощи, помогающих предотвращать суицид, и благотворительных организаций.

Маккенна смотрел на него и чувствовал себя, очевидно, неловко.

– Что-нибудь еще? – спросил Нэйтан.

– Слушай, приятель. Я вовсе не хотел тебя задеть. По поводу сообщения про машину. И я знаю, что ты всегда объезжаешь город стороной…

– Угу. Да не то чтобы у меня и выбор был.

– Ну, это не совсем правда. Выбор у тебя есть. Ты мог бы все эти годы туда наведываться и нарываться на неприятности, но не стал, и я ценю это.

– Рад, что кто-то.

– И я знаю, ты говоришь, что уже привык, но сейчас, в свете всего этого, если почувствуешь, что все это чересчур и захочешь… – Маккенна умолк.

– Поступить так же, как Кэм?

– Ну да, сделать что-то в этом роде. Слушай, если тебе покажется, что дела плохи, ты же знаешь, что можешь приехать в город в любое время.

Нэйтан кивнул. Глен был хорошим парнем. То, что случилось, – не его вина, да и вообще ничья – кроме Нэйтана, – и Маккенна всегда судил настолько беспристрастно, насколько только мог. Это ой как непросто, когда ты – единственный коп. Он всегда и везде пользовался возможностью замолвить за Нэйтана словечко, старался навести мосты, и он не виноват, что это не работало.

– Спасибо, друг, – сказал Нэйтан. – Хотя мне и у себя неплохо.

– Я слышал, что твоя рация была выключена, когда начались поиски Кэмерона.

– И что?

– То, что мы уже об этом говорили.

Нэйтан не ответил.

– И это уже не первый раз.

– Не знал, что есть закон, который запрещает их выключать.

– Здесь это практически закон, и не надо умничать, – сказал Маккенна. – В любом случае ты должен не раздумывая ею воспользоваться, если понадобиться помощь.

– Угу. Хорошо.

Похоже, сказать было больше нечего, так что Нэйтан подождал, пока Маккенна сел в полицейскую машину и поехал. Он смотрел ему вслед, пока машина не превратилась в точку, а потом поднялся обратно на холм к остальным.

– Что это такое? – Ксандер смотрел на карточки у Нэйтана в руке, и он передал их. Баб закатил глаза.

Гарри смотрел на восток, с обычным своим выражением, застывшем маской на лице.

– Я хочу поехать домой по грунтовке. Остановиться по пути у могилы.

– Да там не на что смотреть, – сказал Баб.

– И все равно, – Гарри сунул карточку телефона доверия в карман – Нэйтан заметил.

Они все смотрели на машину Кэмерона.

– Кто хочет отвезти ее домой? – спросил Баб, все молчали.

– Мы на ней вернемся, – сказал Нэйтан и глянул на Ксандера, тот кивнул.

– Хорошо, – Гарри повернулся, чтобы спускаться к своей машине. – Держись ближе ко мне. На случай, если у Кэма все же были проблемы с двигателем.

– Так и сделаю. – Ясно было, что в эти проблемы не верил никто.

Когда Баб ушел вслед за Гарри, Нэйтан оторвал полицейскую ленту от двери машины Кэмерона и сел за руль. Водительское сидение было изношено, он подвигал его взад-вперед, пока не нашел удобное для себя расстояние до педалей. Ощущалось не вполне комфортно – вмятины и заломы сидения соответствовали более худому телу его брата. Нэйтан поправил зеркало заднего вида и увидел в нем свои собственные глаза. Они сильно напоминали глаза Кэма, достаточно, чтобы Нэйтану захотелось отвернулся.

– Гарри знал, где повернуть, – тихо прозвучал рядом голос Ксандера.

– Что?

– Он знал. – Ксандер кивнул на машину Гарри. – Когда мы ехали сюда. Он знал, в какую расщелину нырнуть, чтобы попасть к машине дяди Кэма.

– Потому что Баб сказал. Я сам слышал.

– Нет. Баб сказал уже после того, как Гарри начал поворачивать.

– Нет, – Нэйтан попытался представить, как это было. – Баб сказал раньше, разве нет?

Он тогда думал о своем и не обратил внимания.

– Гарри так и так знал, где машина. Ему рассказали.

– Я знаю, но мы с тобой тоже вчера знали и все равно проехали мимо, а мы ведь даже уже были там до этого с Бабом, и все равно свернули не в ту расщелину. Откуда Гарри знал, куда поворачивать?

– Оттуда, что он знает эту местность как свои пять пальцев. Никто не ориентируется здесь лучше него. Он мог и догадаться.

У подножия холма машина Гарри с ревом ожила. Нэйтан потряс головой и повернул ключ Кэмерона. Машина завелась безупречно, как и вчера. Медленно, не убирая ноги с тормоза, он поехал туда же, куда и Гарри с Бабом – в сторону могилы. Гарри держался ближе к забору, повторяя их вчерашний путь. По движению голов Нэйтан видел, что Гарри и Баб разговаривают.

– Он бы так и так понял, – повторил Нэйтан.

– Ну да, – проговорил наконец Ксандер, откинувшись назад. – Да, наверно. Извини. Просто это были очень странные два дня.

– Я знаю.

Машина Гарри начала ускоряться, и Нэйтан придавил педаль газа, чтобы от них не отстать. Головы впереди больше не двигались. Вероятно, Баб и Гарри сказали друг другу все, что хотели. Нэйтан заметил, что машина снова от них отрывается, и почувствовал легкое покалывание. Какое-то странное зудящее ощущение, едва заметное, от которого еще можно отмахнуться, но все равно раздражающее. Он велел себе прекратить. Это же дядя Гарри. Нэйтан знал этого человека в буквальном смысле всю свою жизнь. Если кто-то и умел читать ландшафт – то дядя Гарри, и абсолютно в порядке вещей, если он догадался.

Но все-таки какой-то тихий голосок не давал Нэйтану покоя. Территория слишком большая. Догадка слишком удачная.

Глава 10

Брошенная Кэмероном провизия начинала попахивать, и Нэйтан приоткрыл окно.

– Мы можем ее выбросить, – сказал Ксандер, очевидно, думая о том же.

– Ага, – Нэйтан кивнул, но не притормозил. Это был неприкосновенный запас Кэмерона. По причинам, которые Нэйтан не смог бы сформулировать даже для себя, он чувствовал странное беспокойство при мысли о том, чтобы выбросить что-то из него сейчас.

Ксандер все еще наблюдал за тенями Гарри и Баба в машине впереди них. Нэйтан помрачнел. Он доверял Гарри настолько, что и свою жизнь доверил, если бы пришлось. И все же когда Гарри повернул голову к Бабу, чтобы что-то сказать, Нэйтан поймал себя на попытке проиграть в памяти ту минуту, когда они поворачивали в ущелье.

– Интересно, что Глен смог увидеть машину Кэма со стороны твоей границы, – вдруг сказал Ксандер. Она отовсюду так хорошо скрыта.

– Угу. Но в принципе, дело не в месте. Кэм мог кинуть ее белым днем посреди дороги, и ее бы все равно еще сто лет никто не увидел. Часто ли тут кто объявляется? Хорошо, если раз в неделю, и то это либо мы, либо Этертон, почти всегда.

– Наверно, – сказал Ксандер. – Но здесь везде все такое плоское. Если бы я хотел спрятать свою машину, то тоже оставил бы ее у скал. – Он посмотрел на пустую землю. – Так погано, что никто не проезжал и не пролетал мимо. В четверг было уже слишком поздно. Но в среду, может, еще и нет.

Нэйтан не ответил, но Ксандер был прав. Если бы машину заметили раньше, тут же подняли бы тревогу и организовали поиски. Ему стало интересно – он пытался себя остановить, но не мог, – на его пропажу отреагировали бы так же? Если бы обнаружили его пустую машину и поняли, что он в беде или пропал, стали бы местные сообщать полиции? Или все те, кто до сих так презрительно от него отворачиваются, доказали бы, что, вообще-то, они ничуть не лучше него? Он на самом деле не знал.

Конечно, Ильза тут не при чем, абсолютно, но формально в тот день он никогда бы не поехал в город, если бы не она. Это был третий выходной подряд, который он намеривался провести в пабе. Он уже перестал обманывать себя, придумывая какие-то дела в городе, и поехал так.

Во время их второй встречи они сидели друг напротив друга в пустом баре, и неожиданно для себя он рассказал Ильзе и о разводе, и о сыне, который живет теперь за полторы тысячи километров от него. В свою очередь она рассказала, как ей пришлось отложить учебу – она должна была скоро получить степень – и стать круглосуточной сиделкой, когда диагноз рака груди для ее мамы оказался смертельным. Она была тогда обручена, но рутина ежедневной заботы об умирающем, как выяснилось, чересчур угнетала суженного, и, когда мама Ильзы умерла, о помолвке уже давно и речи не шло.

Они выпили еще, и чудом, Нэйтан сам не понимал каким, они уже улыбались, а потом даже смеялись. Нет, не над тем, что с ними случилось, а над другими вещами, не такими мрачными, теми, которые делали мрачное терпимее. Он не мог отвести от нее взгляд. Ему нравилось, как она выглядит и как смотрит на него. Он сказал ей про песчаные дюны, и она улыбнулась и ответила, что с удовольствием составит ему как-нибудь компанию.

В третий раз они опять просидели в баре до самого закрытия, и, после того как Нэйт помог девушке закрыть паб, та, в свою очередь, взяла его за руку. Дорога была пустынной в обоих направлениях. Она позволила ему увести себя с единственной освещенной улицы, чтобы лучше видеть грандиозное ночное небо и потом – его надежды оправдались – он чувствовал тепло ее губ, прижимая в темноте к своей машине. Опьянев от удовольствия и изумления, он открыл багажник, где его, как обычно, ждал расстеленный спальный мешок. Он чувствовал ее нежную и горячую кожу под рубашкой, а потом ее руки на своих джинсах. Потом он крепко ее обхватил и слушал ее быстрое ритмичное дыхание, пока звезды танцевали за запыленными стеклами.

* * *

Потом он лежал и смотрел на нее, в приоткрытую дверь машины дышала ночь, спальный мешок был отброшен.

Он улыбнулась.

– Что?

– Ничего. Это было… – он пытался подобрать слово. Совершенно, как возрождение или преображение. – Здорово, – произнес он. Это было впервые с тех пор, как Джеки его бросила, но дело было не в том. Такого он не чувствовал уже многие годы. – Правда здорово.

– Спасибо, – посмеялась она.

Он провел рукой вдоль ее тела.

– И что теперь?

Она улыбнулась.

– Ну, я уверена, что в путеводителе для туристок говорится, что в этой части ты исчезаешь в лучах восходящего солнца и больше не объявляешься.

На этот раз смеялся он.

– Ну уж нет. Он прижал ее к себе, чувствуя, как возбуждение, словно переданный ею электрический разряд, пробегает по телу. – Не дождешься.

Она была права, как оказалось, а он – нет. Но тогда он говорил искренне.

– Почему они тормозят? – Ксандер наклонился вперед на пассажирском сидении и выдернул Нэйтана из раздумий. Впереди машина Гарри остановилась у забора. Могилы стокмана рядом не было. Рядом вообще ничего не было, насколько Нэйтан видел.

Гарри выпрыгнул из машины, не заглушая двигатель. Он нагнулся и проверял землю, прикасаясь к ней пальцами время от времени.

– Что он делает? – спросил Ксандер.

– Не знаю. – Нэйтан приоткрыл окно и выглянул:

– Гарри! Что ты делаешь?

– Ищу!

– Чего?

– Чего-нибудь.

Коп из Сент-Хеленс сказал тогда примерно то же, но с Гарри по крайней мере был шанс увидеть что-то полезное. Нэйтан закрыл окно и пожал плечами.

– Ты слышал. Ищет.

Ксандер отклонился назад с выжидающим видом. Минуты шли, и наконец Гарри вернулся в свою машину. Они поехали дальше.

Ильза ушла сразу после восхода солнца. Народ в городе был сильно рассеян по территории и малочислен, но они все вставали ни свет ни заря. Она поцеловала его, застегивая рубашку.

– Я подброшу тебя до дома, – сказал Нэйтан.

– Не придется. – Она указала на жилой блок позади паба. – Мне туда.

– Так близко? Мы же могли пойти к тебе.

Она выпрыгнула из машины с ухмылкой на лице.

– А что такое? Разве тебе не было весело здесь?

– О да. Было.

– И мне.

Он мычал себе под нос какой-то мотив, глядя ей вслед, потом оделся, и все утро улыбка не сходила с его лица, пока он ездил по городу по разным мелким делам. Он уже собрался домой и заехал напоследок на заправку, когда кто-то остановился рядом с ним. Он идентифицировал дорогущий навороченный внедорожник, и улыбка с лица исчезла. Он не смотрел, как его тесть – бывший тесть, открывал дверь машины и вылезал. Краем глаза Нэйтан уловил, что Кейт Уолкер заколебался, но тут же принял решение. Колонки было всего две, и одну из них занял Нэйтан. Если Кейту нужен был бензин, то выбирать не приходилось. Он подошел ко второй.

– Нэйтан.

– Привет, Кейт, – Нэйтан все так же сосредоточенно смотрел на колонку. Он намеревался наполнить свой бак и поскорее убраться. Всё.

Кейт повернулся к нему.

– Я вчера с Джеки разговаривал.

Нэйтан, по-прежнему не отрывал взгляд от меняющихся цифр на индикаторе уровня топлива.

– Ага. – Ну еще бы.

– И, знаешь, она просила адвокатов быть с тобой пожестче.

– Я уж понял.

– Нэйтан, будь благоразумнее. Претендовать на такой уровень участия, на столько звонков и визитов ребенка в таком-то возрасте.

– Мой адвокат говорит, что это вполне стандартные требования для отца.

– Для разведенных пар, которые живут друг от друга в двух шагах, – может быть. Но не с такими расстояниями, как здесь.

– Это она уехала. Не я, – Нэйтан замолчал, потом добавил: – Вообще-то, я думал, ты будешь рад видеть здесь Ксандера.

Кейт, с его четырьмя фермами, принадлежал к крупнейшим землевладельцам страны, а в хорошие годы его имя периодически даже замыкало список богачей. Он потряс головой, недовольно скривив рот.

– Мы с Кэти видим внука в Брисбене. Мальчику нет причин так далеко таскаться.

– Я – его отец, Кейт. – Колонка отключилась. Бак был полон. – Так что вот тебе, черт возьми, хотя бы одна причина.

Нэйтан впервые повернулся к своему тестю. Тот был бледноват и выглядел уставшим. «Наверно слишком долго вчера перед сном пересчитывал деньги», – подумал Нэйтан, шагая в сторону кассы. В окно он видел, что Кейт не спускает с него глаз.

Нэйтан никогда толком не знал, с чего именно его тесть так на него взъелся. Он, правда, и никогда особо не ладил с отцом Нэйтана, но что в этом такого? Нэйтан и сам со своим отцом никогда не ладил, и Кейт не возражал, когда они с Джеки начали встречаться. «Хотя, быть может, – думал Нэйтан, – он просто прикусил язык в надежде, что их отношения сами собой сойдут на нет».

Чем лучше у него шло с Джеки, тем напряженнее становилось с Кейтом, и к тому времени, когда дело дошло до свадьбы, они вообще едва ли разговаривали с без пяти минут тестем. Кейт пытался отговорить свою дочь от замужества, и не один раз – как позже Нэйтан хорошо усвоит из воплей Джеки.

Но свадьба так или иначе состоялась, и Кейт оторвал от сердца кусок своих обширнейших владений и преподнес молодоженам в знак перемирия. Относительно небольшая полоска земли, непосредственно граничащая с владениями семьи Брайтов, стала его свадебным подарком. Как он объяснил, рассматривать его надо как подготовительный этап к владению фермой Кирраби. Если они преуспеют и им станет тесно, начнут постепенно выкупать у него земли дальше.

В глубине души Нэйтан сомневался насчет этого участка. Полоска по ту сторону их забора никогда не выглядела особенно привлекательной, но Джеки пришла в полный восторг, так что он промолчал. Она подталкивала его все больше инвестировать, вкладываться в их будущее семейное дело. Нэйтан унаследовал треть Бёрли Даунс после смерти отца и половину своей доли продал Кэмерону.

Его новая земля съедала все доходы на корню. Джеки этого понимать не хотела. Она убеждала его продать и вторую половину Бёрли Даунс. Инвестировать еще. Стараться сильнее. Ее отец загребал с земель такие деньжищи, чего же Нэйтан не может? Он отказался продавать оставшуюся часть наследства, и это вылилось в первую крупную их ссору.

Джеки уехала на несколько дней к родителям, а когда вернулась, Нэйтан произнес вслух то, что думал: земля, подаренная Кейтом, непригодна. За этим последовала вторая крупная ссора, после которой Джеки запрыгнула обратно в машину и пропала в доме родителей еще на несколько дней, и когда Нэйтан стоял и смотрел, как она уезжает с этой поганой земли, он вдруг подумал, что возможно, именно на это Кейт с самого начала и рассчитывал.

Нэйтан почувствовал, как машина на что-то наехала и велел себе сосредоточиться. Земля была неровная, а машина Кэмерона – непривычная. Последнее, что ему сейчас было нужно, – так это увязнуть в песке. Впереди машина Гарри снова притормаживала. По пути он останавливался еще дважды, выходил, проверял землю возле забора или медленно поворачивался вокруг, осматривая окрестности.

– Что он надеется увидеть у могилы? – спросил Ксандер, когда она показалась впереди.

– Не знаю, – ответил Нэйтан. – Но он знал Кэма с самого рождения. Может, просто сам хочет посмотреть.

– Может, – Ксандер, похоже, сомневался.

Нэйтан скучал по Ксандеру даже больше, чем мог предполагать, когда Джеки его бросила. Она так долго этим грозилась, что он почувствовал почти облегчение, когда она, наконец, ушла. Ее тошнило абсолютно от всего. Нэйтан был дерьмовым мужем, дерьмовым отцом, дерьмовым добытчиком – все это она потрудилась донести до его сведения. Нэйтан думал, что будет счастлив помахать ей ручкой на прощание, но исчезновение Ксандера он ощутил как удар под дых.

Он сидел, склонившись над фотоальбомами. Рассматривал счастливое лицо сына, его маленькие ручки, тоненькие, но уже кучерявящиеся волосы. Нэйтан скучал даже по тому, как просыпался среди ночи от его плача, напоминающего разогревающийся двигатель. Когда Ксандер был младенцем, Нэйтан часто в темноте подсаживался к детской кроватке с гитарой и тихо перебирал струны. Это единственное, от чего он на время успокаивался, и Нэйтан очень удивился, услышав от Джеки, что это якобы больше раздражает, чем помогает.

Нэйтан отказывался ругаться с ней перед Ксандером. Малыш был не виноват в том, что они с Джеки не ладили. Вероятно, виновата была и не только она – Нэйтан признавал это, когда пытался быть абсолютно объективным. Это были тяжелые несколько лет, они были женаты, но порознь, и с тех пор, как она ушла, иногда он чувствовал себя даже лучше. Например, когда лежал в своей машине с той прекрасной иностранкой из бара. Но по Ксандеру он скучал абсолютно всегда.

Нэйтан иногда задавался вопросом: что если бы он просто проигнорировал Кейта на заправке, запрыгнул в машину и укатил домой. Проходя мимо, он мог пожать тестю руку, а мог съездить ему по роже с размаху – и все равно в долгосрочной перспективе все сложилось бы лучше.

Он не сделал ни того, ни другого. Он заплатил за бензин и, возвращаясь к машине, услышал, как Кейт орет ему через заправку.

– Имей в виду, Нэйтан, мы с Кэти оплатим Джеки любых адвокатов.

– Вот же бред.

– Это правда.

– Да знаю я, черт возьми, что это правда, – Нэйтан резко изменил направление и подошел вплотную к Кейту. – Бред – это то, что вы суете нос в наши дела.

– Мы считаем, что ты ведешь себя неразумно…

– Я?

– …и мы хотим убедиться, что интересы нашей дочери представлены. И Ксандер…

– С Ксандером все в порядке. Ему не нужна твоя помощь. Что ему нужно – так это время от времени видеться со своим отцом.

– Нэйтан…

– И если твоя гребаная дочь…

– Эй, следи за языком! – Кейт задыхался от ярости.

– Нет, это ты следи за собой. Если твоя гребаная дочь будет делать, как ей вздумается, то я вообще никогда не увижу собственного сына.

Кейт промолчал, но ответ так ясно высветился у него на лице, что можно было и не озвучивать: «Да. Вот именно».

Нэйтан почувствовал страх. Он, конечно, ожидал, что они попытаются отдалить его от сына, но и представить не мог, что они готовы пойти так далеко. Они ведь не могут совсем отнять у него Ксандера? Или могут? Он думал, что нет, но у Кейта были слишком глубокие карманы.

Нэйтан надвинулся на бывшего тестя и ткнул в него указательным пальцем. Он видел, что Кайли с заправки наблюдает за ними в окно. Потом она не помедлит рассказать всем, что Нэйтан вел себя агрессивно, но в тот момент ему было плевать.

– Кейт, приятель, – Нэйтан старался говорить ровно и спокойно. – Послушай теперь меня внимательно, потому что это самое правдивое, что ты когда-либо от кого-либо здесь слышал. Ты, может быть, и в состоянии купить и продать любую чертову корову в округе, но ты не можешь изолировать меня от собственного сына.

– Именно этого хочет Джеки.

– Перебьется. Придется привыкнуть.

Кейт звякнул ключами, пожалуй, слегка нервно.

– Только если я не вмешаюсь. Если бы ты был хорошим мужем и отцом, мы бы сейчас вообще не вели этот разговор.

– Слушай, эта женщина недовольна всегда, всем и всеми. Но, может быть, если бы ты не пел ей в уши о моей никчемности, она бы не ушла.

– То есть это я виноват в том, что она наконец поумнела? Я возился с тобой как мог, Нэйтан. Я подарил тебе землю, скажешь нет? Разве я не дал тебе шанса?

Нэйтан засмеялся.

– Ага, конечно, именно так ты оправдываешься перед собой. У меня не было ни единого гребаного шанса с этой землей, и ты прекрасно это знаешь. Ты хотел, чтобы я сел в лужу и Джеки это видела, и ты получил что хотел. Молодец, поздравляю. Но с Ксандером у тебя ничего не получится.

– Посмотрим.

– Ты, что, правда будешь радоваться, если я брошу своего ребенка? Думаешь, что так будет лучше?

– Честно? Да. Думаю, что и Джеки и Ксандеру будет лучше, если такие мужики, как ты, будут держаться от них подальше.

– Да почему? – Любопытство Нэйтана взяло верх над злостью. – Да что во мне такого плохого? Ты ведь даже не потрудился узнать меня, Кейт.

– Зато я знаю таких, как ты, – сказал Кейт. – Я прожил по соседству с вами всю свою жизнь, и я знаю, что такие, как ты, вытворяют.

– Что ты хочешь этим сказать?

Кейт открыл дверь в машину.

– Мы теряем время. Я не собираюсь вести с тобой этот разговор. Мне пора.

– Стой. Да о ком ты говоришь? О моем отце?

– Для начала.

– Эй. Нет. – Нэйтан схватился за дверь машины и заблокировал Кейта. Он был немного крупнее бывшего тестя. – Это же нечестно.

– Так уверен в этом? – Кейт сверлил взглядом руку Нэйтана, пока он медленно ее не убрал. Кейт покачал головой и влез в машину. Он приоткрыл окно.

– Не пытайся звонить Джеки. Общение только через адвокатов.

– Боже, Кейт. – Нэйтан перегнулся через окно машины. Кайли, которая по-прежнему, не отрываясь, наблюдала за ними из-за кассы, не забудет упомянуть потом и об этом.

– Это наши с Джеки дела. Держи свои деньги подальше. Ты меня понял? Я не хочу, чтобы ты лез в мою семью.

– Нет, Нэйтан, – Кейт даже смеялся. – Это ты не понимаешь. Я буду выписывать эти чеки столько, сколько потребуется. Джеки и Ксандер – не твоя семья, а моя, и уж я о них смогу позаботиться. Так что это ты меня послушай, приятель. Мне плевать, чего ты там хочешь или нет. Меня волнует только то, чего хочу я, и чего хочет Джеки.

– И чего именно вы хотите?

– Не смей больше никогда приближаться ко мне и к моей семье.

Нэйтан мог изловчиться и сломать ему нос через окно. Вплоть до сегодняшнего дня он иногда думал, что стоило. По крайней мере, тогда все закончилось бы быстрее, но в какой-то миг, в самый разгар перепалки он вдруг подумал об Ильзе. Волшебство той ночи в основном уже развеялось – стараниями Кейта, – но на секунду человек, раздувавшийся перед ним показался ему не таким важным. Не все в этом мире было подвластно ему и его деньгам.

Нэйтан заставил себя сделать долгий глубокий вдох, и не сказав ни слова, демонстрируя величайшее мастерство самоконтроля в своей жизни, он ушел к своей машине и уехал.

Нэйтан припарковался дальше от могилы, чем Гарри. Сегодня она выглядела даже еще более одинокой, чем вчера. В этот раз Баб тоже вышел из машины и пошел вслед за Гарри к надгробию. Они стояли плечом к плечу. Песок и ветер уже почти вернули земле первозданный вид. Как Нэйтан и думал, уже было сложно представить, что еще вчера здесь лежал Кэмерон. Нэйтан видел через лобовое стекло, что Баб сказал что-то Гарри, и тот слегка нахмурился.

Нэйтан повернулся к Ксандеру.

– Хочешь пойти к ним?

– Нет. – Ксандер смотрел куда угодно, лишь бы не туда, где нашли тело Кэмерона. – А ты?

– Нет.

Они сидели в машине, улавливая запах гниющей еды из багажника.

Нэйтан заметил дорогущий внедорожник еще за много миль. Он уехал с заправки, вцепившись двумя руками в руль, в ушах все еще навязчиво жужжал Кейт. Казалось, что от Ильзы и предыдущей ночи его отделяли теперь чуть ли не годы, сейчас он чувствовал только жару и раздражение. Он хотел поехать сразу домой, но недосып уже начал его настигать – недобрый знак на дороге. Поэтому он заехал в пекарню. Усталость никуда не делась, но когда он, сидя в машине и потягивая кофе, вспомнил, почему сегодня не выспался, он снова улыбнулся.

На дорогу он вернулся через двадцать минут и был в получасе езды от города, когда заметил на грунтовке странно припаркованный джип. Пожалуй, даже не припаркованный. Просто остановленный, наполовину съехавший с дороги. Машину Нэйтан узнал еще до того, как разглядел фигуру, склонившуюся над капотом.

Потом уже Нэйтан подсчитает, что должно быть, у него было три или четыре секунды, чтобы принять решение. Оно не было спонтанным, как ни крути. Он успел подумать, и именно это в конце оказалось хуже всего.

Так или иначе, факт остается фактом. Нэйтан увидел машину Кейта, припаркованную под странным углом, а потом – и самого Кейта, который одной рукой махал, другую прижимал к себе – и выражение глубокого разочарования на его лице, когда он понял, что за рулем – Нэйтан. Несмотря на это, Кейт помахал второй раз, слегка наклонившись вперед. Одна рука бултыхалась в воздухе, вторая была где-то внизу, рядом с карманом, в котором он обычно держал деньги. Нэйтан поставил было ногу на тормоза, но потом, не позволяя себе задуматься, убрал ее снова. Он представил Ксандера за столько миль и почувствовал тяжесть в груди и пульсацию в висках. Где-то позади фоном звучали слова Кейта.

«Не смей больше никогда приближаться ко мне и к моей семье».

– Как скажешь, приятель.

Нэйтан проехал мимо, не останавливаясь.

Глава 11

Не то чтобы кому-то это было интересно, но надо сказать, что совесть Нэйтана извела. Он повернул обратно через тридцать минут, то есть снова был у машины Кейта через час. Джип по-прежнему стоял на месте, все так же припаркованный под странным углом, но Кейта нигде видно не было. Встревоженный теперь, Нэйтан взялся за рацию. Он ждал необычно долго, прежде чем ему ответили. Кейта увезли на скорой, сообщили ему в конце концов.

– Как он? – спросил Нэйтан. И снова тишина. Начиналась уже вторая минута молчания.

– Слишком поздно, приятель, – произнес все-таки кто-то. Кто-то, кого он наверняка знал, но не узнавал из-за тона.

– Слишком поздно для Кейта? Черт, в самом деле?

– Нет. Для тебя – притворяться, что тебе есть дело. Он рассказал нам, как ты его бросил. На этом рация Нэйтана замолчала.

Нэйтан повернулся к Ксандеру, тот наблюдал за Гарри и Бабом у могилы стокмана. Баб по-прежнему стоял к ним спиной, когда Гарри сел на корточки у основания надгробия, там, где еще вчера было углубление. Он еще долго так сидел, потом встал и осмотрелся во всех направлениях. Нэйтану не было нужды следить за его взглядом. Он и так знал, что там. Ничего, на многие и многие мили вокруг.

Кейт пережил инсульт. Он едва не умер. Едва. Но не успел, и отнюдь не благодаря Нэйтану. Практически в обнимку со смертью, на носилках скорой помощи, он все же напрягся из последних сил и стянул с себя кислородную маску, чтобы рассказать своим спасителям о том, как Нэйтан проехал мимо. Бросив его умирать.

На самом деле через пятнадцать минут Кейта обнаружил водитель-экспедитор. Ему охрененно повезло – все говорили. Один шанс из тысячи, что кто-то мог там оказаться. История пронеслась по округе как песчаная буря. Отвращение и изумление были осязаемыми. Бросить кого-то в беде в этим местах – это не вопрос хороших манер, а вопрос жизни и смерти в самом прямом смысле слова. Нэйтан собственноручно сделал то, о чем нельзя было даже помыслить, и объединил против себя весь город – белых и аборигенов, старых и молодых, давних друзей и заклятых врагов. Люди забывали о своей тридцатилетней вражде, чтобы, объединив усилия, заклеймить Нэйтана позором.

Это был редчайший случай в истории Баламары, когда вся община выступила единым фронтом. Такого, чтобы кто-то здесь оставил товарища на произвол стихий, нельзя было даже представить, не говоря уж о том, чтобы простить, и если Нэйтан Брайт, будучи местным до мозга костей, не в состоянии понять таких простых вещей, то жизнь в этой отдаленной и малонаселенной общине не для него.

Нэйтан извинялся, долго и искренне. Как потом извинялись от его имени Гарри и Лиз, а еще через какое-то время и Кэмерон. Джеки держала трубку достаточно долго, чтобы прокричать все, что она думает о нем, из Брисбена, а потом бросила ее и набрала своим адвокатам. «Она по крайней мере с ним разговаривает», – позднее думал Нэйтан. Она оказалась в абсолютном меньшинстве.

Кара общины настигла его моментально. Весь город собрался на публичную порку, где униженный Нэйтан стоял перед шестьюдесятью пятью парами осуждающих глаз и читал по бумажке извинения. Он нервничал, и речь показалась нелепой и пустой даже ему самому. Он пытался объяснить, под каким находился давлением из-за борьбы за опеку над сыном сына. Это было не оправдание. Будь ты хоть сам в огне, будь ты при последнем издыхании, все равно ты обязан прийти на помощь. В целом мире не существовало ни единой причины, способной оправдать его поступок. Если что-то это и доказывало, то как раз то, что сомнения Джеки по поводу его участия в воспитании Ксандера были оправданы. Ее адвокаты позже завладеют записью речи Нэйтана и будут использовать ее против него же.

Джеки и сама взяла на себя труд сочинить электронное письмо – эмоции по этому поводу у Нэйтана не отбушевали и по сей день, – которое его мать зачитывала дрожащим голосом перед всеми на собрании и которое подробнейшим образом описывало невосполнимый урон, нанесенный семье преступлением Нэйтана. Письмо было воспринято на удивление благосклонно. Нэйтан заметил, что даже Баб сочувственно покивал в ряде мест.

Высказывалось даже мнение, что сержант Маккенна обязан арестовать Нэйтана за покушение на убийство, но все это, слава богу, все-таки сошло на нет. Зато все жители как один дружно повернулись к Нэйтану спиной и сомкнули шеренгу. Словно раковая опухоль, он был удален из общества, и оно восстанавливалось после эксцесса.

Он был предан анафеме во всех публичных заведениях города. Почта и заправка с большим скрипом все же согласились его обслуживать – после того, как сержант Маккенна им приказал, – но зрительного контакта Нэйтана здесь тоже не удостаивали. Очень скоро разговоры дошли и до людей на его ферме, и они поувольнялись один за другим. Нэйтану приходилось платить все больше все менее квалифицированным работникам, и все равно никому не получалось найти замену. Он не мог больше справляться с таким поголовьем в одиночку, поэтому пришлось ужиматься. Погонщики, с которыми он всегда работал, не отвечали на его звонки, и в конце концов сознались, что им пригрозили бойкотом, если они и дальше будут иметь с ним дела. Не то чтобы они сами хотели. Что за подонок оставляет человека умирать? Ему приходилось искать людей все дальше и платить все больше, получая все меньше.

Однажды утром, через несколько месяцев после того происшествия, Нэйтан проснулся от странной тишины вокруг. Он лежал, чувствуя нарастающую тревогу и ничего не понимая, как вдруг его осенило. Он был абсолютно один. Без рабочих. С непрерывно молчащей рацией. Нэйтан уставился в потолок. На долгие часы езды на машине во всех направлениях не было ни души. Он был целиком и полностью предоставлен сам себе.

Чтобы не смотреть на могилу, Ксандер начал копаться в бардачке Кэмерона. Оба копа его уже проверяли, но Нэйтан сам так его и не открыл. Там, похоже, царили порядок и практичность. Как и на всей собственности под энергичным руководством Кэма, подумал Нэйтан не без ноты горечи.

– Нашел что-нибудь интересное?

– Да нет, – Ксандер покачал головой. – Но похоже он и правда собирался к ретранслятору. Здесь инструкции по ремонту.

– Да? – Нэйтан потянулся к руководству. Он покрутил его в руках. – Может, взял просто для виду? Чтобы никто не знал, куда он едет на самом деле?

– Может, – ответил Ксандер. – Но здесь много всего. Куча распечаток и список инструментов, которые он взял, с отметками.

Нэйтан нахмурился.

– Может, передумал уже по дороге?

Ксандер молча пожал плечами, глядя вперед на Гарри и Баба.

Нэйтан пытался дозвониться Ильзе. Он долго откладывал, боясь того, что она уже могла про него услышать, и не в состоянии сообразить, что же он должен ей сказать. Не верь самому плохому, быть может. Но с чего бы? Ведь это правда.

Он даже высматривал ее на том чудовищном общем собрании, и почувствовал небывалое облегчение, но вместе с тем и странное разочарование, когда ее там не оказалось. Не одна неделя ушла, пока он набирался храбрости позвонить в паб в обычную ее смену в выходные. Трубку взял управляющий. Он узнал голос Нэйтана и сообщил, что если он услышит этот голос еще хотя бы раз или, тем более, увидит его самого, то на подмогу позовет вовсе не полицию, если он понимает намек.

Нэйтан понимал, но все же приехал в город и в следующие выходные, и в те, что были после них. Он пытался определить, за какой из дверей жилого блока живет Ильза, и подсунул под нее записку. Он так и не узнал, попала ли она в нужные руки. Если и да, ответа он не получил. Он сидел в машине в тени, в стороне от дороги, глядя издалека на огни паба. Не в состоянии зайти, не в силах уехать.

Он продолжал приезжать и в последующие годы, где-то раз в шесть месяцев. Просто чтобы услышать звук каких-то еще голосов, кроме тех, что звучали в его голове. Он парковался в темном углу, улавливая невнятный гул разговоров и музыку, выплывающую временами из паба. Сейчас он уже давно этого не делал. Почти десять лет спустя он не был уверен, кто там теперь бывает и сможет ли кто-то из них узнать его в лицо, но его имя было известно всем без исключения. История передавалась из уст в уста. Он стал для всех поучительным примером.

В один из таких вечеров, вскоре после случившегося, он увидел, как Кэмерон и Баб выходят из паба, смеясь и пожимая руки тем самым парням, которые теперь смотрели на него как на пустое место. После скандала Нэйтан старался держаться как можно дальше от своих братьев. Они не произносили этого вслух, но он и сам прекрасно понимал, что из-за него их репутация тоже пострадала. Он сохранял дистанцию сам, чтобы им не пришлось об этом просить.

Он увидел братьев возле паба и первоначальная горечь предательства медленно уступила место робкому оптимизму, но звонка от Кэма со словами: «Приезжай, приятель, я все уладил. Объяснил им. Все знают, как ты раскаиваешься», – на который он надеялся, так и не последовало. Через неделю Нэйтан поехал туда снова, и в этот раз, наконец, увидел то, зачем, как он теперь понял, приезжал все это время.

Ильза, завершив свою ночную смену, появилась в свете одинокого уличного фонаря. Он схватился за ручку двери джипа, судорожно припоминая заготовленные извинения, как управляющий и два погонщика вышли вслед за ней и остановились потрепаться, пока она запирала дверь. Они все еще стояли на улице, когда она с ними попрощалась, и Нэйтан, глотая острую горечь сожаления, вынужден был сидеть и смотреть, как она уходит. После этого он наступил себе на горло и напрямую попросил Кэма замолвить за него словечко в пабе.

– Слушай, да я сам там почти не появляюсь, – был ответ брата. Голос Кэма звучал недовольно. – Хожу, только чтобы Бабу было с кем поговорить.

– Ну пожалуйста, Кэм. Попроси их меня пустить. Там эта девушка. Очень хорошая. За барной стойкой. – Он заговорил на языке, который его брат способен был понять.

Кэмерон засмеялся.

– А, ну да. Видел. Она ничего себе.

– Да-да, слушай, ну ты спросишь насчет меня? Может, они разрешат мне приходить? – Нэйтан задержал дыхания в ожидании ответа.

– Слушай, мне жаль. Мало времени еще прошло. Не смогу тебе помочь. Не хотят они тебя там видеть.

Нэйтан повесил трубку, и следующие три месяца не разговаривал с братом.

Ксандер положил бумажки обратно в бардачок и заерзал на сидении. Нэйтан видел, что для сына уже перебор – ему не терпится поскорее уехать. Он и сам был не прочь и подумал, не стоит ли выдвинуться первыми, но почувствовал странное беспокойство при мысли о том, чтобы оставить Баба и Гарри одних у могилы. Они стояли, опустив головы, разговаривая о чем-то, чего Нэйтан не мог слышать.

– Сейчас поедем, – сказал он, и Ксандер кивнул.

Нэйтан всегда был втайне благодарен сыну, за то, что тот не проявлял особой привязанности к деду. Джеки выложила Ксандеру свою версию событий, едва он слегка подрос, так что Нэйтан не смог не рассказать свою. Хотя пожалел об этом в ту же минуту. Его вариант оказался не сильно лучше. Так или иначе Кейта уже не было в живых. У него случился второй инсульт, через четыре года после первого, и хотя Нэйтан не имел к нему абсолютно никакого отношения, тыкать пальцем в него меньше не стали. Вдова Кейта перебралась в Брисбен, поближе к Джеки и Ксандеру, и сейчас жила в доме престарелых. Очень смутная, но все же у Нэйтана теплилась надежда, что смерть Кейта положит конец его изгнанию, но стало только хуже. Будто один Кейт, пострадавший от руки Нэйтана, имел право объявить ему амнистию. И теперь уже не мог.

Со временем народ успокоится, повторял себе Нэйтан изо дня в день первое время. За десять без малого лет он так этого и не дождался. Он уже практически не думал об этом, тем более каждый день Большую часть времени теперь его занимали сослагательные наклонения. Например, что если бы Кейт действительно умер в тот день на дороге? Если бы ему хватило, черт возьми, порядочности рухнуть наземь, вытянув руки по швам и захлопнув рот?

Через лобовое стекло Нэйтан смотрел, как Гарри пинает носком ботинка землю рядом с могилой.

Без Кейта, тыкающего в него пальцем, все сложилось бы иначе. Мертвые молчаливы, и никто бы ни о чем не узнал. Нэйтан был бы чист и свободен.

Наконец, Гарри сказал что-то Бабу, и тот кивнул. Одновременно они повернулись спиной к могиле и направились к машине. Нэйтан услышал их двигатель и завел свой. Последний раз он оглядел землю, на которой нашли Кэмерона.

Мертвые молчаливы.

Нэйтан повторял это наверно сотни раз за все эти годы, но когда он проезжал могилу, эта мысль слегка шевельнулась и приняла новую неожиданную форму. Смущенно он загнал ее в самый дальний угол сознания.

Машина подпрыгнула на какой-то неровности, когда они отъезжали, но Нэйтан не обернулся – он сосредоточенно смотрел вперед. Его взгляд непроизвольно застывал на машине перед ними. То на двух, то на их зеркале заднего вида, в котором Нэйтан различал пару глаз. Там впереди Гарри следил за ним.

Глава 12

Даже издалека Нэйтан смог увидеть реакцию матери, когда вывел машину на подъездную дорогу. Лиз сидела под деревом у могилы мужа и застыла, услышав звук мотора. Она привстала, но тут же осела, когда из внедорожника вышел Нэйтан – не Кэмерон.

Он припарковался рядом с машиной Гарри, которого, как и Баба, нигде видно не было. По пути назад Нэйтан настолько от них отстал, что в конце концов почти потерял из вида.

– Я с бабушкой поговорю, – сказал Нэйтан Ксандеру, когда они вылезали.

– Нет проблем. Буду у себя, – Ксандер направился в дом, судя по виду, что-то было у него на уме.

Нэйтан посмотрел ему вслед и подошел к Лиз. Даффи сидела возле ее ног.

– Что сказал Глен? – Лиз подняла голову. Лицо снова было заплаканным.

– Он собирается тебе позвонить. Передает свои соболезнования.

– А ответы на вопросы не передает?

– Нет. – Он сел справа от матери: она плохо слышала левым ухом. Даффи подошла и положила голову ему на колени.

Лиз протянула руку, и Нэйтан взял ее в свою. Он видел старый шрам, свидетельство ярости, побледневшее со временем, и, как всегда, сделал вид, что не заметил, переведя взгляд на новый под ним, красный и свежий. Последствия рака кожи – он мог и не спрашивать. У них у всех он был в той или иной степени. У каждого взрослого белого в этих местах. Всякий раз, когда специалист прилетал в город, к нему выстраивалась очередь на вырезание или выжигание предательских участков своей плоти, и они скрещивали пальцы до следующего раза. У Нэйтана и у самого было полно таких шрамов.

– Чисто? – спросил он, указывая на красный рубец.

– Думаю, пока, да, – Лиз перевернула руку, и шрамов он больше не видел. – Но кто знает.

Где-то, довольно близко, завыли динго, и они оба обернулись на звук.

– Они здесь уже не первый день бродят, – сказала Лиз. – Слишком осмелели.

Нэйтан ответил не сразу:

– Хочешь, чтобы я ими занялся?

– Баб все сделает. Он это любит. Из-за денег, – добавила она поспешно. Совет платил по тридцать долларов за каждый скальп динго, сданный в участок, где Глен вел подсчет и выдавал квитанцию.

Лиз вздохнула.

– Как думаешь, Баб в порядке?

Нэйтану представился брат в темноте, прицеливающийся к могиле.

– Да не знаю. Баб есть Баб.

– Тебе не кажется, что стало хуже?

– Честно, по-моему, что было, то и есть.

Лиз посмотрела на землю рядом с могилой Карла.

– Разве можно было подумать, что здесь будет лежать Кэмерон. Не могу перестать спрашивать себя: что я сделала не так?

– Не надо себя изводить. Скорее всего, ты никак не могла ни на что повлиять.

– Почему-то от этого еще хуже, – Лиз покачала головой. – Лучше бы я не ездила кататься в то утро, но кому-то нужно было тренировать лошадь Софи. Она ее сбросила, ты слышал?

– Софи сказала, что упала.

– Я не была уверена, она что-то сделала не так или проблема в кобыле. Софи снова хочет участвовать в джимхане[6] в этом году, но как она будет, если лошадь ее не слушается. Я подумала, что проверю ее на дистанции подлиннее, но, может быть, если бы я… – она умолкла. У нее в глазах стояли слезы. – Может, если бы мы с Кэмероном просто сели и нормально поговорили. Ты помнишь, о чем вы с ним разговаривали последний раз?

Нэйтан задумался.

– Устраняли разногласия.

– Правда?

Нэйтан увидел ее лицо и чуть не засмеялся, сообразив, как она это поняла.

– Нет, не в этом смысле. Практического характера. Как мы будем делить расходы на ремонт забора.

– А. Ну да, – она опустила голову. – Стив из клиники звонил. Если аутопсия ничего нового не покажет, они отдадут тело через пару дней. Можно устроить похороны в среду, если соберемся.

– В сочельник? Так скоро?

– Либо так, либо уже ждать до нового года. Ильза сказала, что не знает, поэтому я решила, что лучше не тянуть. Лучше уж поскорее. – Она перевела опухшие глаза в сторону дома, на окна спальни девочек. – Думаешь, это неправильное решение?

– Правильное. Вернее, тут нет хороших вариантов.

– Тогда, наверно, лучше сообщить соседям.

– И они придут? Прямо под Рождество?

– Ну конечно, они придут, – голос Лиз прозвучал резче.

Нэйтан знал, что, скорее всего, она права. Людям нравился Кэм, а даже если и нет, ради покойника они всегда готовы постараться. Его мама, если вообще и покидала ферму, то практически только чтобы попасть на похороны. В основном местные, куда можно было добраться на машине за день, хотя несколько месяцев назад она отправилась на самолете в Викторию на похороны своего брата.

Нэйтан слушал вполуха, когда Лиз позвонила сообщить, что его дядя умер. Малькольм Дикон, сердечный приступ, семьдесят один год отроду. Нэйтан был не в силах изобразить сочувствие. Он этого мужика даже не знал. Видел его как-то раз лет двадцать назад, когда тот хоронил свою дочь. Все трое братьев тогда там были – потому что Лиз заставила.

– Она ваша кузина, – сказала им мать, и, очевидно, для нее этим было все сказано. Карл недвусмысленно заявил, что ни в жизнь туда не попрется, и был изумлен, когда это никак не сказалось на планах жены. Отнюдь, Лиз и трое мальчишек сначала летели, а потом много часов тряслись на машине, прокладывая свой путь в Кайверру, богом забытый городок, о котором Нэйтан слышал впервые, в самой заднице штата Виктория. Едва они доехали, он сразу увидел, почему Лиз сбежала отсюда чуть ли не в тот же день, когда ей исполнилось восемнадцать. Он был больше Баламары, но что-то с ним ощутимо было не в порядке. Местным хлюпикам, казалось, вообще нечем было заняться, кроме как ныть из-за погоды, в то время как братья Брайты в кои-то веке ходили с не закатанными рукавами, наслаждаясь непривычной прохладой.

Они отсидели службу по девушке, которую никогда раньше не видели, в окружении людей, которых не знали. Нэйтан помнил, что его кузине было семнадцать, всего на несколько лет младше его, но его удивило, насколько ее юность бросалась в глаза на фоне гроба. В первых рядах сидели двое парней и девушка примерно ее возраста, потрясенные, глядящие во все глаза, они очевидно были не в состоянии поверить. Баб, которому тогда было всего восемь, рыдал, закрыв лицо руками, будто знал покойницу лично.

После церемонии Нэйтан, Кэмерон и Баб, отступив, наблюдали за ледяным воссоединением их матери с братом. Их кузен маячил все это время с другой стороны, пялясь на них остекленевшими глазами любителя ранних возлияний. При одном взгляде на него было понятно, что козел он редкостный, и Нэйтан был рад, что он к ним не лезет. Позже он все же вякнул что-то, чтобы поддеть Баба, и братья зажали его в углу туалета и коротко объяснили, что к чему. Сдержанно – все-таки это похороны, да и они не звери, – но вполне доходчиво, чтобы не успел забыть до следующего раза. Когда все закончилось, их мама покачала головой и пробормотала что-то себе под нос.

– Что говоришь? – спросил Нэйтан.

– Ничего. Бедная девочка этого не заслуживала.

Они рванули из города чуть ли не в ту же минуту, Лиз, очевидно не имела ни малейшего желания остаться на ферме, на которой выросла, хотя бы на ночь. Весь тот год, казалось, был отмечен печатью смерти. Спустя несколько месяцев они выламывали тело отца из груды покореженного метала, чтобы похоронить в дальнем углу двора.

С тех пор нога Лиз не ступала на борт самолета, пока три месяца назад она им всем не объявила, что отправляется на похороны брата. Нэйтан был ошеломлен. Если он что и чувствовал по поводу его смерти, то, пожалуй, легкое облегчение, и подозревал, что у матери ощущения примерно те же.

– Ради всего святого, зачем тебе туда ехать? – спросил он.

– Он – мой брат.

– Да, но… – начал было он, но не нашел, как продолжить. Она сама знала все, что он мог сказать. Откровенно говоря, Нэйтан считал невероятной удачей, что сердечный приступ настиг парня раньше, чем система правосудия. Не то чтобы Джеки интересовали такие формальности, но информация о том, в чем обвиняется дядя Нэйтана свалилась на нее как манна небесная, и она тут же, ссылаясь на открытый судебный процесс, неподобающий пример для подражания для мальчика и прочая и прочая, схватилась за это как за потрясающий предлог не отпускать Ксандера к отцу. Нэйтану пришлось выложить сумму из трех знаков за письмо из шести предложений, в котором его адвокат напоминал Джеки о ее определенных судом обязательствах. Так что, если этот его дядя теперь спокойно лежал в земле, Нэйтан – уж как минимум поэтому – не мог по нему убиваться.

Но Лиз была настроена решительно, и Нэйтан волновался, как она одна перенесет это изнурительное путешествие. Он размышлял дольше, чем стоило, прежде чем заставить себя сказать, что поедет с ней, и то только для того, чтобы услышать, что Кэмерон уже предлагал, и что оба они могут не утруждаться.

– Ой, ради бога. Мэл не стоил и одного билета на самолет, не говоря уж о двух. Ни при жизни, ни уж тем более теперь.

Спорили они долго, и в конце концов с ней отправился дядя Гарри.

– Ну и как прошло? – спросил его потом Нэйтан.

– Тихо, – ответил Гарри.

– Народ был?

– В общем-то, только мы. Пара копов заглядывала.

– Официально?

– Не думаю. Один местный, из Кайверры. В общем дружелюбный, но в отставке. Он был немного… – Гарри поводил ладонью перед лицом, – не в себе. Был еще один, высокий парень, сказал, что из тех мест, но сейчас обосновался в Мельбурне. Не особо разговорчивый, все это, кажется, действовало ему на нервы. Думаю, они пришли, только чтобы убедиться, что старикан и правда двинул кони.

Нэйтан подозревал, что его мама ездила за тем же.

Вспомнив о Гарри, Нэйтан снова подумал о поездке к скалам. О том, как тот нырнул в нужную расщелину с первого раза.

– Кэм никогда не говорил, что его что-то беспокоит? – спросил он. – Может, что по мелочи? Какие-нибудь проблемы с Гарри? Или с Бабом?

– Не думаю. Ты сам сказал: Баб есть Баб.

– А Гарри?

Лиз нахмурилась.

– У них все нормально, насколько я знаю. А что?

– Да нет. Ничего. Просто Гарри сказал, что Кэм испытывал давление. Я подумал…

– Подумал что?

– Не знаю. Может, они поссорились или что-нибудь такое?

– Мне ни о чем таком неизвестно, – Лиз нахмурилась. – Гарри – хороший человек. Он всегда прекрасно к нам относился.

– Я знаю.

– Он живет здесь дольше чем ты и всегда вел себя порядочно, разве нет?

– Да, конечно.

– Тогда что такое ты сейчас говоришь?

– Да ничего я не говорю. Забудь.

Наступила пауза.

– Ладно, – сказала Лиз, но Нэйтан заметил, как она бросила взгляд на внедорожник Гарри.

– Слушай, а что будет с долей Кэма? – спросил Нэйтан, чтобы сменить тему. Вопрос прозвучал слишком прямо, но Лиз это, казалось, не задело.

– Она перейдет к Ильзе, – ответила она несколько отстраненно. – Что касается повседневных дел, то не знаю. Нужно понять, кто теперь будет здесь всем управлять.

Она подождала, словно надеясь, что Нэйтан что-то предложит.

– Наймем кого-нибудь, видимо, – сказала она, так и не дождавшись.

– А Баб?

– Нет, – ответ был мгновенным. – Посмотрим еще, что Гарри скажет, но лично я сомневаюсь. Но вы с Ильзой все-таки не обсуждайте ничего без Баба, ладно?

– Само собой. – Через двор Нэйтан видел детский велосипед, прислоненный к стене дома. – Как девочки сегодня? Утром они были немного… – он поискал слово получше, но не нашел, – странные.

– Бог их знает. По Софи трудно определить, но Ло очень переживает. Она и до этого была пугливой. Вбила себе в голову, что здесь водятся призраки.

– Чьи?

– Не знаю. Может быть, стокмана. Он всегда у нас главный подозреваемый. Вы детьми и сами в это верили.

Ветер пробежал по равнине, и в отдалении, как видение, закружилась воронка пыли.

– Несложно понять, откуда у нее это. – Лиз проследила за его взглядом. – Когда я сюда приехала, у нас был свой стокман – живой и здоровый, который думал, что вся округа населена призраками мертвых детей поселенцев. Тех, кто умер плохо. При рождении, от несчастных случаев, от болезней, наверно.

«Выбирать было из чего», – думал Нэйтан. Детская смертность зашкаливала. Ни один белый ребенок, рожденный в городе, не выживал вплоть до 1920-х.

В глазах Лиз блеснули слезы.

– Он говорил, что дети, которые потерялись, звали громче всех. До конца жизни ветер будет приносить матерям их плач. Думаешь, это правда?

– Что здесь водятся призраки?

– Что матери слышат в ветре своих пропавших детей.

– А, – он снова взял руку матери. – Нет.

Он и в самом деле так думал. Будь это правда, воздух так вибрировал бы от воя, что пыли нельзя было осесть.

Глава 13

Англичане в полном составе оказались тут же, возле стола, когда Нэйтан сунулся в кухню. Лиз так и осталась сидеть под эвкалиптом, погруженная в свои мысли, когда он пошел в дом. Саймон и Кэйти повернулись к нему, звяканье ножей и вилок, которые они доставали к ужину, тут же стихло. Нэйтан понял, что они резко оборвали разговор.

– Простите, – сказал он, тут же спросив себя, с чего бы ему извиняться. – Баб не приходил?

Саймон покачал головой.

– Я думал он уехал с вами и с Гарри.

– Ладно, не важно. Спасибо.

Нэйтан заметил, что их бормотание не возобновилось, пока он не отошел от кухни достаточно далеко.

Баба он нашел в гостиной на диване, а его ноги – на своем спальном мешке. Он играл в приставку – мужик в маске бегал и палил на экране. Картина Кэма взирала на них свысока в своей контрастирующей безмятежности.

– Эй. – Баб едва взглянул на Нэйтана, когда тот вошел.

– Что делаешь?

– Ничего. Это, – он кивнул на экран. – Будешь вторым игроком?

– Не, спасибо.

Нэйтан вытянул свой спальник из-под ног Баба.

– Это, вообще-то, моя постель.

– Диван – твоя постель, брат.

Кэйти прошла мимо открытой двери и через секунду вернулась с чистым кухонным полотенцем. Баб проводил ее взглядом, исполненным невыразимой тоской.

– Черт, я ее люблю. – Он театрально вздохнул.

– А, да? И как ее фамилия?

Баб осклабился.

– Без понятия, но точно знаю, какая будет.

Нэйтан не смог сдержать улыбку:

– Боюсь, приятель, ты слегка опоздал. У нее, похоже, уже есть нареченный.

Лицо Баба слегка помрачнело.

– Да это преступление, что такая потрясная девушка досталась этому английскому стручку. Он даже не может ее осчастливить.

– Ты-то откуда знаешь?

– А что, у нее, по-твоему, счастливый вид?

– Я как-то не всматривался.

– Вот я бы точно ее осчастливил, – сказал Баб и многозначительно кивнул на случай, если Нэйтан не вполне уловил его намерений.

– Ну да-да. Ладно, слушай… – С экрана начали стрелять. – Слушай, ты не мог бы… – Нэйтан потянулся и нажал на паузу.

– Да в чем проблема-то? – Раздражение Баба стихло так же быстро, как вспыхнуло. – Что-то не так? По поводу Кэма?

– Нет. Ну то есть может быть. Я хотел с тобой поговорить. Слушай я… – Нэйтан запнулся. – Я видел тебя прошлой ночью.

– Что? Где? – Баб зыркнул в дверной проем, где до этого была Кэйти, и щеки у него покраснели. Нэйтан боялся представить, о чем тот подумал.

– На улице, в саду, – поспешил он добавить.

Баб напрягся.

– Опорожнял мочевой пузырь в районе могилы?

– Ах это, – Баб даже засмеялся. – Ну да и?

– То есть ты считаешь, это нормально?

– Я только на папашину. А то ты сам никогда этого не делал.

Вообще-то, нет. Может быть, правда, потому что ему такое и в голову не приходило.

– И ты…?

– И я что, брат?

– И часто ты так делаешь?

– Иногда, когда прохожу мимо и охота.

– Но… почему?

– Нэйт, брат. Да брось. – Баб вернулся к своей игре, явно не считая, что тут есть что добавить.

Может, у Нэйтана никогда и не возникало потребности оросить могилу отца, но он знал, что у Баба стимула для этого могло быть больше. Главное, что сразу же следовало усвоить в общении с Карлом Брайтом: не попадайся ему на глаза, если можешь, вообще, в остальных случаях – ходи, пригибаясь. Баб, родившийся позже всех, никак не мог этого уяснить. Едва ли он был виноват, что явился на свет внепланово, но это тоже работало против него. Если Лиз ни разу в жизни не давала повода даже подумать о том, что рождение еще одного ребенка спустя двенадцать и десять лет после двух других братьев являлось не особо радостным событием, то Карл, наоборот, этого скрывать не трудился.

Может, было бы еще не так плохо, родись Баб хотя бы после Нэйтана, а не после Кэмерона, чье присутствие их отец, похоже, счел для себя наименее оскорбительным. Но медлительность Баба, его бесконечные поиски слов доводили Карла Брайта до белого каления. И Баб был абсолютно неспособен прогнозировать эти вспышки бешенства. Нэйтан пытался ему помочь, указывал на знаки, которых надо остерегаться, и только впадал в ступор сам, когда до Баба так и не доходило. Кэм тоже пробовал – с тем же успехом. Баб был абсолютно неспособен себя защитить.

Нэйтан посмотрел на теперешнего Баба, старше, но в чем-то все того же.

– Слушай, отцовская могила – одно дело. Но там ведь будет и Кэм, сам знаешь.

– Но сейчас-то его там нет. – Баб завел игру заново и влип в экран. – И я бы не стал делать такое с Кэмом, с чего бы?

– Ну откуда мне знать, – сказал Нэйтан, и Баб резко вскинул на него голову.

– Мы с Кэмом отлично ладили, спасибо. Уж всяко лучше, чем вы с ним.

Нэйтан открыл было рот, но был спасен окриком с кухни. Ужин готов.

– Ты угробишь дерево, если не прекратишь, – единственное, что сказал Нэйт, пока они выходили из комнаты. Баб пожал плечами.

– Да и хрен с ним. Это всего лишь дерево.

Атмосфера за столом и без того была угнетающей. Ильза повернулась к Нэйтану, когда он сел рядом с сыном.

– Как съездили? – спросила она нейтральным тоном. Ее с обоих флангов окружили дочери, и она, что есть сил, пыталась держаться бодро.

– Нормально. Глен будет вам звонить, – ответил Нэйтан. – Он разрешил забрать машину Кэма. Мы ее привезли.

Ильза едва заметно кивнула.

– Спасибо.

Нэйтан почувствовал мягкую руку на плече и подвинул стул, чтобы Лиз могла сесть. В искусственном свете она выглядела еще хуже. Кожа вокруг глаз была красной и влажной от слез. Кэйти поставила перед ней тарелку, и лицо Лиз застыло над ней в озадаченном выражении. В коридоре зазвонил телефон, и они одновременно с Гарри отодвинулись от стола.

– Я подойду, – сказала Лиз. – Должно быть, Глен.

– Что он вам сказал? – спросила Ильза, когда Лиз вышла.

– В общем-то, ничего нового, – ответил Гарри. – Поспрашивал о состоянии Кэма. О том, как обстоят дела на ферме.

– И что ты ему сказал? – Ильза в упор смотрела на Гарри.

– А что я, по-твоему, должен был сказать? На ферме все в порядке, но Кэма что-то беспокоило.

– Он спросил что?

– Разумеется.

– И?

Что-то в лице Гарри слегка дрогнуло, но он тоже не спускал глаз с Ильзы.

– И никто из нас не смог ничего толком рассказать. Так что, думаю, он будет спрашивать тебя.

Ильза бросила взгляд на дочерей, которые внимательно за ними наблюдали.

– Может, тогда стоит поговорить об этом позже.

Несколько минут были слышны только вилки-ножи-тарелки и тиканье часов. Нэйтан откашлялся и повернулся к Гарри.

– Думаю поехать завтра в Леманс Хилл. Попробовать починить ретранслятор.

– Было бы хорошо. Баб тебе поможет, – он взглянул на Баба, тот кивнул.

– Да не нужно, – сказал Нэйтан. – Со мной будет Ксандер.

Гарри покачал головой.

– Это далеко, и связи нет, так что, Баба тоже бери с собой.

Нэйтан не успел ответить, потому что в дверях появилась Лиз со странно окаменевшим лицом.

– Глен хочет поговорить с тобой, – сказала она Ильзе, и та встала и вышла в коридор.

– Что случилось? – спросил Гарри.

– Ничего. Все нормально. – Лиз постаралась сложить неподвижные губы в улыбку для внучек. – Гарри, можно тебя на пару слов?

Нэйтан видел, как в лицах Баба и Ксандера отразилось его недоумение. Они слышали, как за Гарри и Лиз закрылась входная дверь и с веранды стал доносится гул их приглушенных голосов. Англичане обменивались взглядами, напрочь забыв о еде.

Прошла минута, потом другая. Никто не возвращался. Постепенно все снова взялись за вилки и продолжили есть. Через – как Нэйтану показалось – вечность, он услышал шаги в коридоре и снова – входную дверь. На веранде зашелестел новый голос, так же невнятно, но с новыми оттенками тревоги. «Ильза», – подумал Нэйтан. Он подождал еще, но на кухню так никто и не вернулся. Наконец, он отодвинул стул, чувствуя, как его сверлят шесть пар глаз.

– Я сейчас.

Разговор прервался, едва Нэйтан шагнул за дверь. Гарри застыл на полуслове, Лиз уставилась на сына. Она стояла, крепко обхватив себя руками. Ильза, которая до этого, очевидно переводила взгляд с одного на другого теперь не мигая смотрела на Нэйтана. Он не был уверен, что он должен был понять в этом взгляде. В свете желтого фонаря на крыльце все имели какой-то болезненный вид.

– Что здесь происходит?

Ни один ему не ответил.

– Кто-нибудь? – попытался он снова. – Что сказал Глен?

Гарри бросил взгляд на Лиз.

– Сегодня он просматривал полицейский журнал для отчета и нашел упоминание о Кэмероне.

Нэйтан нахмурился.

– Кэм что-то натворил?

– Нет, – отрезала Лиз, и у Ильзы напряглись скулы.

– Похоже, что два месяца назад кто-то звонил и интересовался Кэмероном, – проговорил Гарри и посмотрел на Лиз. – Сама ему расскажи. Ты ведь разговаривала с Гленом.

Лиз потрясла головой как-то неестественно замедленно, и устремила взгляд к Ильзе – та нетерпеливо отмахнулась:

– Боже, да скажи ты ему уже сам, Гарри.

Гарри вздохнул.

– Кто-то позвонил в полицейский участок, но трубку взял не Глен. Это было, как раз когда он неделю был на больничном, помнишь?

– Смутно, – ответил Нэйтан. – Мэт его подменял. – Сержант, который обычно их страховал, из Сент-Хеленс. Нормальный парень.

– Точно. Ну Глен заметил пометку в журнале и спросил Мэта. Тот вспомнил, что действительно звонила женщина, сказала, что когда-то знала Кэмерона, спрашивала, живет ли он еще на ферме.

Ильза отвернулась и смотрела в ночь таким отсутствующим взглядом, будто ее вовсе не было здесь

– Ну Мэт отвечает, что да, – продолжил Гарри. – Предлагает ей оставить сообщение. Та говорит, мол, спасибо, не надо. Раз Кэмерон все еще там, я сама с ним свяжусь.

У Нэйтана возникло и ощутимо начало разрастаться нехорошее предчувствие.

– Та-ак.

– Мэт не придал этому значения, но все же упомянул о женщине, когда через пару дней наткнулся на Кэмерона в городе. Предполагая, видимо, что это какая-то бывшая подружка.

Ильза скрестила руки на груди.

– Но, очевидно, Кэм не особо этому обрадовался, – рассказывал Гарри. – Сказал Мэту, что слышать о ней не хочет. И чтоб не давал ей его номер или электронный адрес. Чтоб отделался от нее, в общем, если вновь позвонит. Мэт подумал, что неудивительно. Если это старая подружка. – Гарри посмотрел на Ильзу. – Или, может быть, новая. Ему-то без разницы. Ну и все. Обычная заметка в журнале, не о чем тут думать.

Морщины на лице Гарри стали заметней.

– Пока не случилось все это, – добавил он. – Сегодня Глен взглянул на эту запись, поговорил с Мэтом и подумал, что стоит позвонить нам – вдруг нам что-нибудь скажет имя этой женщины.

– Ладно, Гарри, хватит уже саспенса, говори, – не выдержал Нэйтан.

Лиз изучала доски пола, Ильза все еще вглядывалась в ночь.

– Это была Джина Мур.

Нэйтан резко выдохнул.

– Вот дерьмо.

Он не слышал этого имени уже больше двадцати лет, и много чего пришлось потревожить сейчас в памяти, чтобы до него добраться. Похороненное, оно стряхнуло с себя многолетнюю пыль и предстало пред ним во всей красе.

И теперь это имя не просто что-то ему говорило, оно выло в голове сиреной.

Глава 14

В Леманс Хиллс они выехали, едва начало светать – Нэйтан за рулем, Баб рядом и Ксандер сзади. Поправляя зеркала, Нэйтан видел, как медленно выплывает огненный шар солнца, заливая все позади них цветом раскаленной лавы. Они направлялись на запад, в пустыню, и гигантское небо было распластано по всей идеально прямой линии горизонта. Когда они достигнут ее кромки и повернут на север, покажутся дюны: огромные песчаные пики, растянутые цепью с севера на юг на сотни километров.

Перед тем, как они стартовали, Ксандер помог Нэйтану перенести из машины Кэмерона инструменты и инструкции по ремонту радиовышки. Кэмерон тщательно все подготовил. Если он не собирался ничего чинить, думал Нэйтан, то постарался это скрыть.

Дом едва успел исчезнуть из зеркала заднего вида, как Ксандер придвинулся к ним сзади с вопросом:

– Так что это за история с женщиной, о которой вы вчера шептались?

«Вопрос явно не давал ему покоя, и не удивительно», – думал Нэйтан. Ужин был окончательно заброшен, когда он вышел на веранду и присоединился к заговорщицки шепчущемуся кружку Ильзы, Гарри и Лиз. И чуть ли не сразу же в дверях показались головки девочек, высматривающих, что происходит, а за ними подтянулся и Ксандер.

Ильза сгребла дочек в охапку и повела в дом, спеша, очевидно, уложить их спать, и больше не вернулась. Нэйтан покачал головой, глядя на Ксандера – «Не, сейчас, парень», – и тот нехотя отступил. Лиз с красными глазами, словно на деревянных ногах, тоже ушла в дом, не произнеся ни слова. Звуки тихого плача перемешивались с ночным воздухом, и Нэйтан не был уверен, кому он принадлежал. Они с Гарри проговорили до тех пор, пока не пришло время выключать генератор, и потом Нэйтан много часов лежал на диване без сна. Сейчас в ослепленных светом глазах чувствовался песок. Он тер их костяшками пальцев, делая только хуже.

– Джина Мур, – послышался рядом голос Баба. – Вот из-за кого все так засуетились.

– А ты много о ней слышал тогда? – спросил Нэйтан. Эта история случилась еще до рождения Баба, а по подсчетам Нэйтана, ему самому было всего семь.

Баб пожал плечами.

– Ну кое-что слышал.

Нэйтан понял, что и Баб и Ксандер выжидающе на него смотрят. Впереди корова вышла на дорогу и неспешно переходила на другую сторону. Он притормозил, пропуская ее, но она встала как вкопанная, повернув голову в их сторону. Нэйтан остановил машину и пождал, потом посигналил, но корова не двигалась с места, стояла и медленно моргала.

– Боже. Я сейчас.

Он припарковался, выпрыгнул из джипа и стал медленно приближаться к корове. Этого хватило, чтобы привести ее в движение, за ней проследовало небольшое стадо, выжидавшее на другой стороне. Нэйтан на автомате прошелся по ним оценивающим взглядом. Вид у них был здоровый и сытый. Кэмерону – вернее, Бабу, Гарри или кому еще – вынужден он был тут же себя поправить, – не составит труда найти для них рынок, когда придет время.

– И все-таки, – не унимался Ксандер, снова примкнув к спинке водительского сидения, как только Нэйтан вернулся. – Кто такая эта Джина Мур?

Нэйтан, не отрываясь, смотрел на дорогу, пока отъезжал. Он вдруг понял, что еще ни разу в жизни не рассказывал эту историю вслух – его об этом никогда и не просили, – и даже не знал, с чего начать.

– Это было сто лет назад, – произнес он в конце концов. – Мне было девятнадцать, так что Кэму, видимо, семнадцать. Да, точно, он был еще несовершеннолетним.

Баб насмешливо крякнул: можно подумать в Баламаре кому-то было дело до законного возраста употребления алкоголя.

– Все случилось примерно в это время, – продолжал Нэйтан. – Шла неделя между Рождеством и Новым годом, когда все, кто обычно возвращается на праздники, вернулись. Вся молодежь приехала на свои фермы из школ, институтов, с городских работ, или где там кто был еще.

Кэмерон отдыхал на каникулах в преддверии выпускного года школы-интерната в Брисбене, в то время как Нэйтан попеременно впахивал на Бёрли Даунс и предавался жаркому и томному взаимному флирту со златовласой соседкой Джеки Уолкер.

– Была эта вечеринка в дюнах, за городом, – сказал он. – Не помню даже, кто ее тогда устроил. Думаю, ребята из Этертона. Так или иначе мы все на нее поехали. Там были те, кого мы знали еще детьми, парочка работников с ферм, иностранцы и всякое такое. В школе из них никто уже не учился, то есть там скорее были мои ровесники, чем Кэма, но его тоже пригласили. Все его знали.

Ночь выдалась хорошая, Нэйтан помнил. Теплая и, на удивление, не душная, чернильное небо казалось тяжелым от звезд, когда они парковали в песках свои пикапы и джипы. Кто-то развел костер и включил музыку, выпивку передавали по кругу.

Нэйтан приехал туда с Кэмероном и углядел Джеки, едва остановив машину. Она сидела у огня с другой девчонкой, которая над чем-то смеялась, вялыми движениями сплетала и расплетала густые волосы в оранжевом свете пламени. Обе потягивали пиво. Джеки заметила Нэйтана и одарила его одной из тех своих особых улыбок, от которой он едва не перелетел через голову в спешке выпрыгнуть из машины. Он уже практически и забыл о Кэмероне, но брат вырос возле его плеча, отбросив длинную дрожащую в свете костра тень.

– Та девчонка, Джина, работала на ферме отца Джеки, – сказал Нэйтан. – Туристка из Англии, приехала со своим бойфрендом. Он вроде как не смог отпроситься, так что она отправилась на вечеринку без него, вместе с Джеки. Народу по местным меркам набралось прилично. Как только осушили бутылку, стали освежаться пивом, и вокруг нарастал гул от смеха и разговоров разбившихся на группки ребят, многие из которых увиделись впервые за многие годы. Людей то прибавлялось, когда подтягивалась новая партия, то убавлялось, когда опьяненные ночью и алкоголем пары – давние и только что возникшие – ныряли в темноту, чтобы уединиться в дюнах. Нэйтан едва мог усидеть на месте. Ни его, ни Джеки дома в ту ночь не ждали, и у них были большие планы на пустовавший в городе дом их друзей, а Кэм и сам в состоянии отыскать в машине спальник, когда начнет отключаться.

Нэйтан помнил, как обнимал Джеки, глядя на ее оранжевые в свете костра волосы, как она ему улыбалась. Он знал, что их ждет, и жизнь в тот момент казалась дьявольски прекрасной. Он не помнил, когда именно увидел Кэмерона с Джиной. Может, когда она встала за очередной бутылкой пива, подняла руки высоко над головой, обнажив полоску тела, а Кэмерон смотрел на нее снизу вверх. Она, определенно, наблюдала за Кэмом, не сводившим с нее глаз в процессе ее дефиле к холодильнику, которое она повторила на пути обратно, чтобы снова сесть рядом с ним. Сцена стояла у Нэйтана перед глазами, словно это было вчера.

– Я помню, что Джина была старше, – продолжил он. – Думаю, ей было лет двадцать.

А Кэмерон переживал как раз ту нелепую переходную стадию, когда в школьной форме, с гладким лицом и причесанный, он выглядел как тинейджер, а на земле в рабочей одежде с рельефными от физического труда торсом и руками – вполне как мужчина. В неверном свете костра и алкогольной пелене он мог казаться и тем и другим.

– И Кэмерон явно проявлял интерес, – сказал Нэйтан. Кто-то говорил, что у Джины есть этот ее бойфренд на ферме, но саму ее, похоже, это не особо волновало, так что тем более не волновало никого из нас. Я даже практически и не видел, чтобы она в ту ночь разговаривала с кем-то еще. Они почти все время были вместе с Кэмом.

Нэйтан сам уже был в подпитии, когда решил оглядеться и увидел, что Джина, сидит на песке у костра, прислоняясь к ногам Кэмерона. Кэм что-то сказал, и она засмеялась. Он сказал что-то еще, и она запрокинула голову, так что их лица почти соприкасались. У каждого в руке было пиво. Свободные руки они переплели.

Когда Нэйтан вспомнил о них в следующий раз, они уже целовались и рука Кэмерона бродила в полурасплетенных волосах Джины. У Нэйтана промелькнула мысль, что, надо бы быстренько перекинуться с братом парой слов на мужские темы, но он подозревал, что Кэм спасибо ему за это не скажет. И тут Джеки поднялась на носочки, прошептала ему что-то на ухо – и вот уже срочно надо было уходить.

Они бросили Кэмерону ключи от машины, велели подвезти потом Джину или убедиться, что это сделает кто-то другой, и помчались в пустующий дом их приятеля, выжимая максимальную скорость из красного внедорожника Джеки.

Сейчас Нэйтан смотрел на Ксандера в зеркало заднего вида.

– Так вот я ушел с вечеринки, чтобы убедиться, что твоя мама благополучно добралась до города…

Баб залыбился во все тридцать два, Ксандер сделал вид, что не заметил.

– …и на следующее утро мы наткнулись на ребят с вечеринки. Знакомую Джеки и двоих парней из Этертона, и они без умолку трещали о том, что когда мы уехали, Кэмерон и Джина… – он снова посмотрел на отражение сына в зеркале и заколебался.

– Перепихнулись? – подоспела помощь Баба.

– Угу. Спасибо, Баб.

Вообще-то, все это казалось довольно забавным, как Нэйтану сейчас вспоминалось. Все шутили и смеялись. Кэмерон Брайт, школьник, отдыхающий у родителей на каникулах, ухитрился завалить в дюнах иностранку.

– Ну и вроде как все. Немного сплетен. В целом обычное утро после попойки, – сказал Нэйтан. – Кэма я нашел на заправке – он дрых в моей машине с сияющей физиономией. Джеки пошла искать Джину, а мы двинули домой.

Джина переночевала в жилом блоке рядом с пабом вместе с несколькими другими работниками. По дороге домой она вела себя как обычно, рассказывала ему потом Джеки. Ну, может, была немного молчаливой. Может, смущалась. Явно с похмелья, но в целом она была в порядке. Она и словом не обмолвилась о Кэмероне, и Джеки не стала расспрашивать.

– На этом все и кончилось, но только в тот день, – добавил Нэйтан.

Всю дорогу до дома Кэм лыбился как идиот, без конца высовываясь из окна с пассажирского места. Он все еще продолжал лыбиться и на следующий день, когда в районе обеда в их доме раздался звонок.

– И что потом? – Ксандер придвинулся еще ближе.

– И потом Джина сказала, что она уже не в порядке.

Глава 15

Карл Брайт повесил трубку в худшем из своих состояний ярости. Это был леденяще спокойный, затаившийся гнев, который делал его абсолютно непредсказуемым и больше всего настораживал Нэйтана. Он созвал старших сыновей.

– Вы двое. За мной.

Нэйтан и Кэмерон ломанулись одновременно – никто не хотел быть последним. Они выстроились у стены, а Карл тыкал пальцем в телефон, и хуже всего был его зловеще тихий голос.

– Что это за хреновину я слышу про какую-то там девицу, а?

Нэйтан смотрел вперед на дорогу. Баб пристально наблюдал за ним с пассажирского сидения, а Ксандер – выглядывая с заднего. Нэйтан пытался стряхнуть с себя это до боли знакомое расползающееся мурашками ощущение, но так и не смог.

– Истории с вечеринки, очевидно, разошлись по округе, – произнес он. – Бойфренд Джины узнал про Кэма и явно не запрыгал от радости, как нетрудно себе представить, – Нэйтан помолчал. – Следующим номером было то, что Джина и ее приятель вернулись в город и заявились в медицинский центр…

В клинике Джина имела разговор с юным Стивом Фитцжеральдом, который, тогда еще свежий и румяный, только-только занял должность в Баламаре. После чего они пересекли улицу и вошли в полицейский участок. Там за чашкой чая они побеседовали с тогдашним сержантом. Это был не Глен, но, в общем, похожий на него коп. Когда эти двое ушли, сержант по-добрососедски позвонил Брайтам. Нэйтан до сих пор не забыл выражение лица матери, когда ей стал известен предмет беседы. Всевозможные вариации двух основных эмоций: изумления и ужаса.

– Что Джина сказала в полиции? – спросил Ксандер.

– Что она не хотела заниматься сексом с Кэмероном, но была слишком пьяна, чтобы его остановить, – сказал Нэйтан.

В машине повисла гробовая тишина.

– Она сказала, что дядя Кэм ее изнасиловал? – Ксандер был ошеломлен.

– Думаю, формально это слово никогда не фигурировало, – ответил Нэйтан. – Тот коп вспоминал, что напрямую она этого так и не сказала.

Лиз хотела немедленно отвезти Кэмерона в город и поговорить со Стивом Фитцжеральдом и с сержантом – может быть, даже с самой Джиной, если удастся, – и все прояснить. Карл ей не позволил. Этот пацан не будет плясать на задних лапках, только потому что какая-то заносчивая сука проспалась и передумала, ясно? Кэмерон стоял белый как мел. Никто не спрашивал, чего хочет он.

– Заявление Джины разлетелось по городу меньше чем за пять минут. Но… – Нэйтан замолчал, не отрываясь, глядя на дорогу. – Но на вечеринке было полно народу, и эти двое висли друг на друге весь вечер. Все это видели. Я видел, твоя мама, Ксандер, видела. Все, кто там был, говорили одно и то же.

Даже люди, которых там не было, впоследствии говорили, что это видели. Джина была на целых три года старше Кэмерона, который, на минуточку, проводил здесь школьные каникулы. И это она всю ночь вливала в ребенка алкоголь, хотя, вообще-то, по закону пить ему было нельзя. Плюс там было полно девчонок – местных, разумных, которые ни за что не станут терпеть выходки местных же идиотов, – так что если Джина не хотела оказаться с Кэмероном в дюнах, ей всего лишь нужно было их позвать – и все было бы в порядке, а она в довершение всего еще и позволила ему довезти ее до города. Нет, будь это какой другой местный парень, тогда, конечно, да, тогда она имела бы право в нем сомневаться. Но это был Кэм Брайт. Всего лишь ребенок, причем очень хороший. Да он вообще едва ли понимал, что он там делает.

Дорога вильнула, и машина дрогнула, когда колеса оказались на жестком участке.

– Смотри на дорогу, – сказал Баб. – Где-то здесь я в тот день и проткнул сразу две шины.

– Здесь? – Вглядевшись, Нэйтан различил округлую вершину Леманс Хилл, который все еще был далеко. Он повернулся к Бабу. – Я думал, ты ехал к Кэму с северного выгула?

Они проезжали яму, и Нэйтану снова пришлось сосредоточиться на том, что под колесами, когда машина закачалась.

– На дороге было полно песка, – сказал Баб. – Пришлось сделать крюк. Дальше опасное место. Крикну, если вовремя увижу.

Нэйтан пытался сообразить, где именно Баб вернулся на дорогу, но его прервал Ксандер.

– И что было после того, как Джина заявила в полицию?

Нэйтан задумался.

– Да, в общем-то, ничего.

– Ничего?

– Ну да. Ну то есть атмосфера пару дней была, конечно, нервная. Отец злился. – Одно дело – самому разделывать сыновей под орех, и совсем другое – позволить кому-то поливать их грязью на людях. Тем более Кэмерона.

– В общем, буря, можно сказать, прошла стороной.

– Что, вот так просто? – Ксандер помрачнел.

– Ну да. Бойфренд Джины, видимо, угомонился. Джеки рассказывала, что они оба пришли к ее отцу, сказали, что еще раз хорошенько все обдумали и хотят оставить все как есть. Вручили ему заявления на увольнение. На следующий день собрали вещи и укатили. Все, конец истории.

Через неделю зеленый цвет лица Кэмерона уже сменился его обычным. Официальное заявление подано не было, так что перед полицией он остался чист – чем вряд ли может похвастаться хотя бы половина жителей города. Все вполне справедливо, по крайней мере так считали практически все. Несправедливо было бы как раз позволить какой-то залетной девице в ее похмельных угрызениях совести разрушить жизнь такому хорошему мальчику, как Кэм.

Ксандер откинулся назад на сидении.

– И больше он о Джине никогда не слышал?

– Нет, насколько я знаю.

– Тогда почему сейчас?

– Да. Хороший вопрос.

Кэмерон, как всегда, перестраховался, подумал Нэйтан, стоя на вершине Леманс Хилл. Им удалось уберечь все четыре шины. Когда песка на дороге стало много, Нэйтан и Баб приспустили их, чтобы не увязнуть. Они въехали на холм и, щурясь от солнца, вышли осмотреть ретранслятор.

Практически в ту же секунду Нэйтан понял, что ни инструкции, которые Кэмерон так старательно распечатывал в предпоследнее утро своей жизни, ни оборудование, которое он собирал с собой, им не понадобятся. Ретранслятор на вершине Леманс Хилл всего-навсего слегка износился под воздействием среды. Вычистить забившиеся песок и гравий, заменить пару проводов – и будет как новый. Работа явно не для двоих – что уж говорить о троих, так что Нэйтан работал, другие смотрели.

– Баб, подай мне маленькую отвертку, – сказал он через час.

Реакции не наблюдалось. Баб стоял спиной к пустыне, скрестив руки на груди, и смотрел на их землю. Ксандер сидел в машине неподалеку, в полной боевой готовности в любой момент протестировать рацию.

– Баб? Отвертка, вон там.

– Прости, – Баб подал ее. – Я просто кое о чем думал.

– А, да? – Нэйтан сморщился, потому что порывом ветра ему насыпало в рот песка.

– Что такое, приятель? – он выпрямился.

Баб загреб горсть камешков и перемешал, прежде чем бросить вниз с холма. Они долго катились. Ничто не преграждало им путь. Леманс Хилл был не особенно высоким, но все же кое-какой вид с него открывался. Пастбища сияли зеленым и рдели красным. Нэйтан видел далекие тени там, где проходило редкое стадо. Они были крошечные. В другой стороне, к западу, все было единым застывшим монолитом. Архаичная первозданная пустыня с ювелирно идеальными песчаными гребнями. Нэйтан видел этот пейзаж так часто и в таком количестве вариаций, что по большей части уже на него не смотрел, но иногда, взглянув при определенном свете, как прежде, не мог оторваться.

– Не надо мне было ждать Кэма так долго. Я просидел тут в машине хренову тучу времени. – Баб, сощурившись, всматривался вдаль. Кроме странной пробегающей рябью тени, ничто не двигалось. – Не знаю зачем. Видно же, что там нет ни одной чертовой машины.

Это правда, Нэйтан знал. Проглядеть, что кто-то приближается, было невозможно.

– Не твоя вина, брат, – проговорил он наконец. – Кэм ведь мог где-то припарковаться. Или ехать с другой стороны.

– Ну да, мог. Но даже когда ты не видишь, ты же все равно вроде как чувствуешь, разве нет? – сказал Баб. – Если рядом кто-то есть?

Нэйтан кивнул. Иногда. Что-то вроде.

– Да. Так вот, я нихрена не чувствовал. Если бы я поехал раньше, успел бы к шоссе до темноты. Тогда я смог бы поднять тревогу раньше. Тогда, может, еще не было слишком поздно. – Баб смотрел в землю. Ксандер наблюдал за ними из машины, но слышать не мог.

– Я бы тоже подождал, – сказал наконец Нэйтан.

– Правда? – Баб поднял на него глаза.

– Да. – Это была правда. – Договорились встретиться здесь – ты и ждал здесь. В этом нет ничего такого.

Баб ответил не сразу.

– Я злился на него. Поэтому и сидел здесь так долго, – он старался не смотреть на Нэйтана. Думал, что он застрянет или проколет шину. Хотел, чтобы он попотел в одиночку.

– Почему?

– Да глупость. Ничего особенного. – Он вздохнул. Я подумывал перебраться в Далстервиль в следующем году. Заделаться охотником на кенгуру.

– Серьезно? – удивился Нэйтан. Ему никогда и в голову не приходило, что Баб может однажды уехать с фермы.

– Да. Ну я подумал, может быть. Почему нет? – Баб инстинктивно защищался.

«Да, собственно, почему нет», – подумал Нэйтан. Отстрел кенгуру для него, вероятно, не такой уж и плохой вариант. В Далстервиле все крутится вокруг них. Так что работы такого рода хватает. Нэйтан неоднократно проезжал через этот городок по дороге на восток. Видел на парковке модифицированные пикапы, готовые к ночной вылазке. С их прожекторами, упорами для винтовок на дверях, позволяющими стрелять из открытых окон. С большими клетками с крючками для туш сзади. Пункт приема на окраине города, где убитые кенгуру превращались в деньги для стрелков, корм для животных и меховую продукцию для потребителя. В общем, тоже хлеб.

– Так ты все еще туда собираешься? – спросил Нэйтан.

Баб покачал головой.

– Кэм сказал, что это тупо. Сказал, что я должен остаться и сосредоточиться на делах на ферме.

– И? Тебе не нужно его благословение.

– Зато деньги нужны. В смысле наличка. А не всякие долгосрочные инвестиции в недвижимость и все вот это вот. Мне нужно купить оборудование, переделать «Ланд Крузер». Найти жилье и прочее. – Баб, шурясь, смотрел на солнце. Сложно было прочитать его выражение лица.

– Я ведь не просил чужого. Нужно было всего лишь освободить немного денег – моих денег — на ферме.

– И Кэмерон сказал нет?

– Ну не прям так. Он хотел, чтобы я подумал еще, и вернулся к нему с этим через год. Чтобы я был уверен, что поступаю правильно.

– Звучит разумно.

– Но что ты сам-то об этом думаешь? – Баб спрашивал искренне.

– Я? Да не знаю. – Интересы Баба и Кэма явно расходились, но Кэм, возможно, был прав, предлагая Бабу хорошенько все взвесить. – Сложно сказать. Но сильно спешить и правда не стоит. Ну то есть, знаешь, я продал только часть, но все равно оказался в полном дерьме.

– Ну да. Наверно.

Баб явно приуныл, и Нэйтану стало не по себе. Откровенно говоря, из его брата наверняка получился бы очень даже приличный охотник на кенгуру.

– Слушай, – сказал он. – План-то на самом деле неплохой.

– Ага, Кэму скажи. – Наступила неловкая пауза, потом Баб пожал плечами. – Но все-таки могло получиться. Сам об этом никогда не думал? Деньги из ничего.

– Не, это не для меня.

– Кишка тонка?

– Ну что-то вроде, – Нэйтан старался говорить небрежно. – Да и лицензии у меня больше нет.

– Подожди-ка, – Баб не верил своим ушам. – У тебя больше нет лицензии на оружие?

– Нет.

– Но почему?

– Истекла.

– Брат, да ты шутишь? Когда?

– Не помню. Пару месяцев назад.

Уже больше шести, вообще-то. В прошлом году Нэйтан начал ощущать в себе какие-то перемены, особенно после смерти его собаки Келли. Стив звонил ему из клиники и заставлял проходить опросы о том, как он себя чувствует и все в таком духе. Нэйтан приукрасил свои ответы, но вскоре все равно Глен и Стив стали случайно по очереди объявляться на его землях аккуратно каждые две недели.

Ему было неловко, что они вынуждены переться так часто и так далеко только для того, чтобы под разными нелепыми предлогами его проведать. Так что когда обновление лицензии замаячило на горизонте, он его пропустил – в первую очередь, чтобы эти парни могли снова спать спокойно, как он сам себе объяснял.

Нэйтан догадывался, что у них в ящиках стола лежал какой-нибудь список рекомендованных к наблюдению, и он знал, что входит в их число. Скорее всего, он где-то в верхних строчках, если вообще не на первом месте. Так или иначе свободный доступ к оружию вряд ли входил в план надлежащего лечения, и он чувствовал, что это держит их в напряжении. Так что он сдал все Глену. Теперь его оружейный шкаф стоял не то что незапертый, а открытый настежь, и каждый раз, когда он каким-то образом вдруг обнаруживал себя перед ним, то натыкался на пустые полки.

Нэйтан взглянул на сына в машине.

– Слушай, не говори Ксандеру. Он иногда слишком бурно реагирует на такие вещи.

Баб все еще не сводил глаз с Нэйтана, будто тот только что признался, что отрубил себе правую руку и забыл, где ее обронил. Ксандер уловил это его выражение и крикнул им что-то в окно. Слова унес ветер.

– Что говоришь? – прокричал Нэйтан в ответ.

Дверь машины открылась, и Ксандер подошел к ним.

– Что не так?

– Ничего. Ты нормально?

– Да вроде. Эй, слушай, а почему Джина ничего не рассказала маме? – спросил Ксандер, и стало понятно, о чем он думал весь предыдущий час. – Ну когда они ехали вместе домой?

Он явно был расстроен. Когда ему было пять, дядя Кэм подарил ему пони по кличке Мистер Тапс. Он прибыл в соломенной шляпе с прорезями для ушей, и лицо Ксандера порозовело от удовольствия. Многие месяцы после этого он звонил Кэму, и взахлеб рассказывал о том, что именно сейчас делает Мистер Тапс.

– Да, – сказал Нэйтан. – Люди тогда тоже об этом спрашивали.

Джина и Джеки провели вдвоем в машине почти три часа. Джина была не разговорчива, но, видимо, то же можно было сказать и про Джеки, которая, как он хорошо помнил, была уставшая и с похмелья.

– Мама бы ей точно помогла.

– Да все бы помогли, парень. Мы не монстры.

– Я не имел в виду…

– Нет. Я знаю. Ну конечно, твоя мама ей бы помогла. Если бы Джина что-нибудь сказала.

И дело было не только в этом, Нэйтан помнил. Что бы там ни случилось в дюнах, после вечеринки Кэмерон предложил Джине подвести ее до города, и она согласилась. Может быть, у нее был не особо богатый выбор среди ночи, осознал вдруг Нэйтан, но все-таки когда Кэм припарковался в свете желтых окон паба, хозяин видел на переднем сидении двоих, которые, склонившись друг к другу, целовались. Потом Джина вылезла из машины и скрылась в темном жилом блоке.

– Выглядело все абсолютно нормально, – повторял хозяин потом всем. – Ничего подозрительного.

– И она никому ничего не сказала тем утром, пока еще была в городе? – В голосе Ксандера слышался скепсис.

– Нет.

Сильнее, чем что-либо – чем тот факт, что Кэмерон – приличный парень, чем все, что кто-либо видел или слышал на этой вечеринке, – именно эта отсрочка повлияла на всеобщее мнение. В то утро, после вечеринки, Джина сидела в пекарне, попивая кофе, и ждала Джеки. Полицейский участок был виден из окна, у которого она, возможно, сидела, а медицинский центр был чуть дальше по дороге. Ни туда, ни туда она не пошла.

– Насколько я знаю, она и слова ни о чем таком не сказала, пока до ее парня не дошли сплетни о вечеринке, – Нэйтан вытер пыльные руки о рубашку и кивнул в сторону машины. – Иди проверь рацию. Должна заработать.

– Но это так странно, что Джина вдруг ни с того ни с сего решила сейчас связаться с дядей Кэмом, – сказал Ксандер.

– Угу. Рацию проверь.

– Это слишком подозрительное совпадение…

– Да-да, совпадение дерьмовое. Рация.

– То есть… – Ксандер не сдвинулся с места. – Ты думаешь, что на вечеринке действительно могло произойти что-то плохое?

– Если бы думал, сказал бы это еще тогда, – Нэйтан прошел мимо него, открыл дверь в машину и сам занялся рацией.

– Может быть, ты и не думал так в то время, но теперь… – Ксандер шел за ним следом.

– Да ничего теперь, парень. – Рация затрещала. Ретранслятор работал. – Готово. Можем ехать.

– Что если…

– Слушай, – голос Нэйтана прозвучал громче, чем он хотел, он сделал глубокий вздох и продолжил гораздо тише: – Мы тут, вообще-то, о твоем дяде Кэме говорим. Он – семья. Ты его знаешь. Знал.

– Ну да, я не спорю, – Ксандер опустил глаза.

– Он был в шоке, когда услышал, что она сказала.

Это правда. Кэмерон сидел на ступенях веранды и рыдал, его плечи сотрясались, когда Лиз села рядом с ним. Одной рукой она гладила его по спине, а другой, крепко зажмурившись, закрывала свои рот и нос.

– И он всегда четко и ясно рассказывал, что там произошло, – Нэйтан смотрел на сына. – Его спрашивали об этом миллион раз за эти дни – наш отец, твоя бабушка, городской коп в свое время, – и он абсолютно всегда отвечал одно и то же.

Кэм познакомился с Джиной на вечеринке. Они разговаривали, они выпивали, они укрылись за дюной, они переспали. Да, они оба этого хотели. Нет, она не говорила, что у нее есть парень. Разумеется, она пошла с ним добровольно. Нет, она не сказала ничего, о чем стоило беспокоиться. Совсем ничего. Ни во время, ни после.

Нэйтан начал собирать инструменты у вышки.

– И все-таки как кто-то может знать, что тогда произошло? – произнес Ксандер таким тоном, что Нэйтан поднял на него глаза. Баб перестал закидывать вещи в машину и наблюдал за ними, скрестив руки на груди. Ксандер заморгал и смутился.

– Ну просто в той истории, которую ты рассказываешь, невозможно точно знать, что произошло на самом деле.

– Значит, я рассказываю ее неправильно.

– Да не в этом дело… – Ксандер запнулся. – Просто двое людей могут помнить две совершенно разные версии одной и той же истории, и оба будут уверены, что правы.

– Неужели?

– Ну конечно. Вы с мамой все время так делаете.

– Вряд ли это хорошее сравнение.

– Я знаю. Просто говорю, что не важно, кто и что, как он думает, видел или, что, как он думает, сделала Джина. Там были только два человека, и…

Ксандер замолчал. Он так и не озвучил свою мысль до конца, но было и не нужно. Нэйтан знал, что он думает. Только два человека были там в ту ночь, и один из них сейчас мертв.

Глава 16

Шину они прокололи час спустя по пути домой.

– Ага, – сказал Баб, стоя руки в боки, изучая ландшафт, пока Нэйтан потел над домкратом под прожигающим рубашку полуденным солнцем. – Где-то здесь я тогда и застрял. Я помню вон те большие скалы.

– Отлично. Но было бы лучше, если б ты разглядел их чуть пораньше, – прохрипел Нэйтан через склонившегося над ним Ксандера, который пытался помочь, но в основном мешал.

– Ну да, было бы, но не разглядел.

– Угу.

Чтобы вернуть машину на дорогу по такой жаре, Нэйтан потратил сорок пять минут и два литра воды. Никто не разговаривал, и в тишине обратная дорога показалась им дольше. Каждый раз заглядывая в зеркало заднего вида, Нэйтан видел, что сын в глубоких раздумьях смотрит в окно. От дневного солнца в темнеющем небе оставался только кровавый след, когда они остановились перед домом. Ужин был почти готов, и Нэйтан слышал англичан на кухне, пока выскребал масло и песок из-под ногтей в маленькой ванной в коридоре. Выйдя с чистыми, насколько возможно, руками, он притормозил, увидев полоску света под дверью комнаты слева. Офиса. Офиса Ильзы.

Нэйтан услышал детский голос и толкнул дверь. Он увидел Софи и Ло на полу среди разбросанных повсюду игрушек и книжек. Ло лежала на животе, волосы песочного цвета закрывали ее лицо, пока она энергично что-то чиркала в альбоме. Софи сидела, скрестив ноги, с усилием управляясь одной рукой с портативной видеоигрой. Нэйтан подумал о них с Кэмероном. Они были лучшими друзьями в этом возрасте, конечно, не исключено что из-за отсутствия вариантов, но так или иначе это была правда. Обе девочки подскочили, заметив Нэйтана.

– Ты меня напугал, – сказала Софи. Она помедлила. – Я думала, это мама.

– Нет, а что? Вам сюда нельзя?

Нэйтан вошел в кабинет. Все было прекрасно организовано. На столе аккуратно лежали папки и стопки бумаг. Сверху был список сезонных работников с Саймоном и Кэйти, добавленными последними. Огромный календарь на ближайший год уже висел на стене с аккуратными пометками дат поставок, ключевых счетов и всего, что необходимо для бесперебойной работы фермы. Он пробежал по нему глазами.

– Софи должна читать, а не играть в игрушки, – сказала Ло, не отрываясь от альбома. – Поэтому она и испугалась.

– Вот как. – В ежедневнике на стене, некоторые даты были обозначены красным. Слова были написаны неразборчиво, и все затем были перечеркнуты черной линией.

– Нам сюда можно. У нас есть мамино разрешение, – авторитетно заявила Софи. – А тебе можно?

– Хмм. Даже не знаю, – ответил Нэйтан, все еще глядя на даты. Вообще-то, ощущение, что комната открыта не для всех, было. Нэйтан и его братья никогда сюда не совались, когда всем заправлял отец.

– Ему можно. – В дверях стояла Ильза. Она устало ему улыбнулась. – Ужин почти готов. Девочки, приберитесь.

Может, руки у него и были чистые, но стоило Ильзе войти в комнату, как тут же он ощутил, что, насквозь пропотевшая рубашка, высохнув, стоит колом, а в волосах тонна песка, но благодаря чудесам самоконтроля, когда она подошла и встала перед ежедневником, он только отступил на полшага. За эти годы он понял, что с физическим расстоянием между ними ему проще.

Иногда Нэйтану становилось интересно, знал ли Кэмерон о том, что произошло между ним и Ильзой. Если и так, то уж во всяком случае не от Нэйтана. Хотя пару раз ему пришлось справляться с искушением выложить все брату, когда тот вел себя как придурок. Вообще-то, Кэм запросто мог сам спросить Ильзу – Нэйтан ведь тогда напрямую выразил свой интерес, но раз он ни слова об этом никогда не слышал, видимо, можно было считать, что их с Ильзой секрет так и остался секретом.

Со своей стороны все, что для этого требовалось, Нэйтан сделал: держал рот на замке и соблюдал дистанцию с тех самых пор, как натолкнулся на Ильзу на кухне в этом доме. Это было его первое Рождество в изгнании. Признаков того, что праздники настроили людей на всепрощение, не наблюдалось, и Джеки, уперевшись рогами и копытами, наотрез отказалась отпускать к нему Ксандера, даже на пару дней. Нэйтан с удовольствием бы остался лежать в темноте, натянув на голову простыню, но Лиз настаивала, чтобы он приехал. В конце концов она так его извела, что проще было согласиться. Изнуренный неимоверным усилием над собой и пыльный с дороги, он зашел на кухню в поисках пива и нашел там Ильзу.

Когда она повернулась с графином в руке, на одну безумную секунду ликования Нэйтан на полном серьезе подумал, что она приехала встретиться с ним. Появление Кэмерона, который направился прямиком к ней, лишило его кислорода, как удар под дых.

– Вы двое уже познакомились? – спросил Кэмерон, и Нэйтан готов был поклясться, что брат ему подмигнул. Едва удержавшись на ногах, Нэйтан с большим усилием кивнул. Во время ужина он сидел абсолютно беззвучно, пока его семья болтала с новой девушкой Кэмерона. Попытки втянуть Нэйтана в эту беседу были встречены мычанием. Он не был уверен, что еще способен говорить.

После, когда он слонялся в холе, взвешивая возможность удрать, Ильза нашла его. Они были одни и стояли близко друг от друга, ну, конечно, не настолько близко. Сохраняя полагающуюся дистанцию.

– Рада тебя видеть, – сказала она.

– И я, – он одновременно и солгал и сказал правду.

– Ты так и не пришел в паб.

– Нет. – Он провел рукой по подбородку, и внезапно на него накатило безумное желание тут же сесть и все ей рассказать. Все-все, что так давило и угнетало. Какими тяжелыми были последние месяцы, как горько он сожалел о том, как поступил с Кейтом, насколько ужасало его собственное будущее. Как сильно он хотел ее увидеть. Снаружи едва слышно послышался голос Кэмерона. Нэйтан сделал короткий вздох:

– У меня тут разное происходило.

– Я слышала. – Ильза ждала. Потом, когда он так больше ничего не сказал, добавила: – Я вижу, что ты сейчас переживаешь тяжелый период.

– Я в порядке, – его голос дрогнул, он сглотнул. – Буду в порядке. Он посмотрел на нее, и вновь уже знал, что должен сказать. Извинения готовы были слететь с языка, но в эту минуту в холле хлопнула дверь, и они оба подпрыгнули. Ильза сделала шаг назад, потом другой. Полагающаяся дистанция сейчас была слишком большой, чтобы можно было спокойно разговаривать.

– Честно говоря, я не ожидала тебя здесь увидеть, – сейчас ей явно было не комфортно.

– Да, ну Кэмерон – мой брат.

– Я знаю, но он сказал… – она замолчала. – Нэйтан, я не знала этого, когда мы познакомились. – Она смотрела ему в глаза. – Прости.

Он заставил себя ответить на ее взгляд и пожал плечами.

– У меня с этим нет проблем.

Мышцы ее лица напряглись, и улыбка появилась с небольшим опозданием.

– Хорошо.

«Может быть, Ильза и не знала, что они братья, – думал Нэйтан, – но Кэмерону-то это явно было известно». Ладно, хорошо, Ильза взрослая женщина и одна ночь в машине не дает ему абсолютно никаких прав ни на что. Но ведь Кэмерон – хотя, может быть, он и ошибался – даже не был заинтересован, пока Нэйтан не позвонил ему с мольбами.

Ну пожалуйста, Кэм. Там эта девушка. Очень хорошая. За барной стойкой.

А, ну да. Она ничего себе.

Через десять месяцев у них родилась Софи, и еще через четыре Ильза и Кэмерон поженились. На свадьбу Нэйтан не пошел. Вместо этого он гнал восемнадцать часов подряд до Брисбена, и возник у Джеки на пороге с соглашением об опеке в руке, и они орали друг на друга, пока кто-то не вызвал копов.

Сейчас он смотрел, как Ильза руководит уборкой девочек. Взгляд у нее был рассеянный, и казалось, что она хочет о чем-то поговорить – наверняка о Джине Мур, – но не может при дочках. Тогда он указал на ежедневник на стене, на вычеркнутые пометки.

– А это что? Кэм собирался изменить график сгона скота в следующем году?

– А… – Ильза встала и подошла к нему. – Нет. Ну то есть идея-то была.

Нэйтан всматривался в записи, пытаясь разобрать.

– И что она предполагала? Сдвинуть здесь и здесь?

– Да. И снова то же самое чуть позже.

Она взяла толстую записную книжку со стола и открыла так, чтобы ему было видно.

– Передвинуть даты вот так… – она показала, и ее рука скользнула по его руке. – И тогда можно избежать узких мест и этой ежегодной драки с Этертоном за контрактников. Я еще подумала, что если мы скоординируемся с тобой – ну, если конечно, тебе это интересно, – тогда бы нагрузка стала более равномерной.

Нэйтан наморщил лоб, пролистывая страницы, исписанные ее аккуратным почерком.

– Да, возможно.

– Думаешь, получилось бы?

– Ну надо, конечно, все хорошенько посмотреть. Но попытаться, по-моему, стоит.

– Это, вообще-то, Баб придумал. Я только доработала даты и логистику.

– Баб придумал? – изумился Нэйтан.

– Наверно, ему надоело из года в год делать одно и то же, и он решил попробовать что-то еще. Вообще-то, такие вещи у него отлично получаются. Кэмерон сказал, что это все от лени, нежелания делать то, что надо, но какая разница, если работает?

Нэйтан услышал шаги в коридоре. Девочки уже собрали все игрушки. Ло, похоже, их пересчитывала, тщательно проверяя каждую, и Ильза, глядя на это, слегка нахмурилась. Дверь открылась, и показалась голова Баба.

– Ма зовет ужинать.

Он заметил, что Ильза и Нэйтан изучают ежедневник, и по его лицу пробежала тень, пока девочки проходили мимо него в коридор.

– О чем это вы говорите? – Баб вошел. – Что-то о ферме?

«Без меня?» – явно имелось в виду.

– Я рассказывала Нэйтану о том, как ты предлагаешь сдвинуть даты, – сказала Ильза, и Баб, кажется, слегка расслабился.

– А. Это. Неплохо, а?

Нэйтан кивнул на ежедневник на стене.

– Почему здесь все вычеркнуто?

– Там кое-что не сходилось, – сказала Ильза. – Кэм хотел все тщательно проработать, прежде чем решаться на масштабные изменения. Он думал отложить это на год, убедиться, что все верно.

– Ага, конечно, – Баб хмыкнул. – Слушайте, Кэма больше нет, и я не собираюсь вешать на него собак, но мы все прекрасно знаем, что если бы он додумался до этого первым, мы бы уже все сделали. Я, конечно, сильно извиняюсь, но это правда. Единственное, что было не так с этой идеей, это то, что она была не его.

Баб подошел вплотную к ежедневнику, читая, что написала Ильза. На минуту стало тихо.

– Мы все-таки можем это сделать, – тон Баба был абсолютно обычный. – Мы вместе.

Он уже думал об этом, понял Нэйтан, когда брат повернулся к ним лицом. Что-то такое странное было в том, как они стояли вот так, втроем. Словно соучастники, подумал Нэйтан, ощущая дискомфорт. Он не был уверен, что хочет на это сказать, так что промолчал, и Баб пожал плечами.

– Как хотите, но подумайте об этом. – Он подошел к двери. – Теперь нам ничего не мешает.

Они посмотрели ему вслед, и Ильза покачала головой с очень странным выражением лица.

– Слушай, то, что сказал Баб, что это не идея Кэма… Дело было не только в этом. И ему это известно, но все-таки, – она бросила записную книжку на стол. – Я не знаю. Не могу сейчас об этом думать, но если хочешь взглянуть, все детали здесь.

Она вышла, и Нэйтан последовал за ней, погрузив офис в темноту. На кухне было слишком уж жарко, и Нэйтан сразу почувствовал себя измотанным.

– Как съездили в Леманс? – спросил Гарри, когда он сел за стол.

– Порядок, починили, – ответил Нэйтан. – Ничего серьезного.

– Нужно быть осторожным в Леманс Хилл. – Тихий голос, казалось, донесся из ниоткуда, и Нэйтан далеко не сразу понял, что говорила Ло. Ужин она игнорировала, порывисто калякая на листе бумаги.

– Это почему? – Ильза провела рукой по ее волосам.

– Папа поехал в Леманс Хилл и больше не вернулся.

Рука Ильзы застыла на голове дочери.

– Папа не ездил в Леманс Хилл. И он никак не связан с тем, что папа не вернулся.

– А я знаю. Я знаю, почему папа не вернулся.

Долгое время все молчали.

– И почему же, Ло? – Голос Гарри прорезал тишину.

Девочка подняла глаза и, увидев, что все смотрят на нее, тут же снова опустила.

– Лоис? Я задал вопрос.

– Ничего. Это неважно. – Ее было едва слышно.

Ильза обняла дочку.

– Милая, все в порядке.

– Дай ей сказать, Ильза, – вмешался Гарри.

– Она не хочет.

– Секунду назад хотела.

– Она же ребенок, Гарри.

– Я хочу знать, что она имела в виду…

– Ильза права. – Лиз заговорила впервые, с тех пор как они сели за стол. До этого она снова плакала, Нэйтан видел. Она похудела за последние несколько дней, и кожа на лице обвисла. – Ты пугаешь ее, Гарри.

Ло сидела неподвижно, уставившись в стол, потом наконец она взяла карандаш и продолжила рисовать.

– Папа не вернулся, потому что расстроился, – сказала она в свой лист бумаги. – Из-за вещей, которые пропадают.

Практически одновременно все за столом выдохнули.

– А, боже, это опять. Все в порядке, Ло. – Ильза взяла свободную руку дочери в свои. Она увидела растерянность Нэйтана и Ксандера. – Ло боится, потому что считает, будто у нас был вор…

– Он и был! – Ло вырвала свою руку и стала еще яростнее калякать на листе.

– Дорогая, нет никакого…

– Ну тогда призрак.

– И призрака тоже нет, – сказала Ильза. Она едва заметно покачала головой и посмотрела на Нэйтана. – Она думает, что кое-что пропало. Какие-что из игрушек и еще разные вещи по мелочи потерялись, правда, Ло?

– Ничего не потерялись! Кто-то был здесь и забрал их.

На другом конце стола послышался неловкий смех Саймона.

– Может, это был Санта, – сказал он, пытаясь разрядить обстановку.

Ло одарила его взглядом, которым можно было убить корову.

– Никакой не Санта, – придурок, явно хотела она добавить. – Кто-то другой. Кто-то плохой.

Она расстраивалась все сильнее, Ильза взяла у нее карандаш.

– Ло, если бы у нас здесь кто-то был, мы бы знали. Никого не было, – но когда Ильза отвернулась к темнеющему небу за окном, Нэйтан уловил в ее голосе сомнение. – Мы думали, что некоторые вещи пропали, но мы ведь нашли их, правда?

– Какие вещи? – Ксандер наклонился вперед.

– Мои игрушки и одежда, – сказала Ло.

– Но мы же их нашли, – настойчиво повторила Ильза.

– Не все и не сразу. И к тому же, – Ло отпихнула руку матери. – Папа свои вещи так и не нашел.

– О чем ты? – спросил Гарри.

Ло не ответила. Она явно нервничала. Ее рука потянулась к конфискованному карандашу, и она спрятала лицо в волосах.

– Нет, – сказал Гарри необычно для него резко. – Ответь нам, Ло.

– Дорогая, – Ильза наклонилась к ней. – Какие вещи?

– Деньги, наверно, – прошептала Ло. – Нэйтану пришлось напрячься, чтобы ее расслышать. – И другие вещи. Не знаю что. Папа их искал, но так и не нашел.

– О какой сумме идет речь? – спросил Гарри, и Ильза уставилась на него.

– Ради бога, она и до ста-то с трудом сосчитает, откуда ей знать? И вообще, Кэм не терял никаких денег и ничего не искал. Не надо все усложнять.

Ло вскинула брови.

– Терял! Терял, мама. И искал их повсюду. Кто-то был здесь…

– Джина.

Имя вырвалось с чьим-то дыханием. Нэйтан не был уверен кто это был, пока Лиз не ткнула в него пальцем через весь стол.

– Закрой свой рот, Баб. Я два раза повторять не буду.

– …И папа потерял вещи. – Ло говорила все громче. – Я знаю, я видела. Он искал в сараях, и на конюшне, и повсюду. Я знала, что ты мне не поверишь, мама.

– Это не так. – Протест Ильзы почти утонул в голосе дочери. – Если папа что-то потерял, то почему не сказал об этом?

– Потому что знал, что ты ему не поверишь точно так же, как не веришь мне, – кричала уже Ло. – И наверно поэтому он попросил держать все в тайне.

Все резко затихли, и Ло закрыла рот рукой, будто пытаясь удержать слова. Ее маленькое личико стало некрасиво бордовым.

Ильза сидела неподвижно. Она бросила взгляд на старшую дочь, которая выглядела шокированной. Софи покачала головой. Без понятия. Ильза развернула Ло, так что они смотрели друг другу в лицо.

– Ло, это очень важно, что конкретно сказал папа?

Она потрясла головой и снова молчала.

– Да ради всего святого… – Гарри терял терпение.

– Гарри, – в тоне Лиз звучало предостережение. На улице начинали выть динго. Они были совсем близко.

– Ло, все хорошо. – Ильза наклонилась к ней, так что их лица были на одном уровне. Не бойся, никто на тебя не разозлится. Просто скажи правду. Ты уверена, что папа что-то искал?

На лице маленькой девочки читались мука и тревога.

– Да, я его видела.

– И папа сказал тебе держать это в тайне от всех?

– Не от всех. – Ло посмотрела в глаза матери. – Только от тебя.

Глава 17

Нэйтан сидел на крыльце, глядя, как надвигается ночь. Красная земля и багровое небо перемешались и, насыщаясь, темнели. Ло была не в состоянии – или не в настроении – предложить какую-либо еще полезную информацию, и Ильза увела ее спать.

Нэйтан убирал на место инструкции Кэма, когда в шкафу в коридоре обнаружил гитару. Ксандер читал в своей комнате, так что Нэйтан взял Даффи и пошел на веранду. Гитара была расстроена и неприятно бренькала, пока он регулировал колки. Через двор в фургоне англичан все еще был виден свет и раздавался гул голосов. Он не мог разобрать слова, но, судя по тону, там ссорились. За их фургоном он не видел уже абсолютно ничего. Он начал тихонько наигрывать, пытаясь исправить концовку одной песни, когда услышал, что кто-то вышел. Он оглянулся.

– Это моя гитара.

Софи стояла, облокотившись на дверь в ореоле фонарного света.

– Извини. Я ее нашел.

– Ничего. Ты написал эту песню? – Она села напротив, и он снова начал играть.

– Ага. Почти десять лет назад.

– А название у нее есть?

Он сочинил ее для Ильзы.

– Нет, – сказал он. – Без названия. Что посоветуешь?

– Не знаю. Она грустная. Хотя в ней слышится надежда. Вроде бы. Может быть, «Восход солнца» или что-нибудь такое.

– Хороший вариант, – в любом случае лучше, чем «Посвящается Ильзе». Он доиграл.

– Мне нравится. Концовка только неправильная.

– Да, я знаю. До сих пор так и не могу ее доработать.

– Если не получилось за десять лет, может, пора сдаваться?

– Наверно ты права. – Нэйтан улыбнулся ей. – Так ты играешь?

– Когда без этого, – Софи подняла повязку и дальше слушала его игру. – Здорово.

– У меня было много времени, чтобы практиковаться. – Он постарался сказать это без горечи.

– Ты играешь каждый день?

– Если есть возможность. Примерно с твоего возраста.

– Это так долго, – она выглядела настолько потрясенной, что он засмеялся. – Правда? Абсолютно каждый день?

– В основном. За исключением пары лет, когда у меня не было гитары.

– Почему?

Улыбка Нэйтана исчезла.

– Сломалась.

Вообще-то, это было самое яркое его воспоминание об отце, что удивительно, потому что оно было далеко не худшим. Это случилось в тот день, когда Нэйтан и Кэм пытались сбежать, и Карл Брайт подкараулил их у могилы стокмана. Он до сих пор помнил, как сидел в грузовике, посылая в затылок отца мольбы о том, чтобы тот поскорее разорался. Больше всего его пугала эта странная тишина. За всю дорогу они не увидели ни одного человека и ни одной машины, Нэйтан это хорошо помнил. В общем-то, обычное дело, но именно тогда он отчетливо осознал: вокруг больше никого нет.

Нэйтан был уверен, что представляет, что ждет их дома, но внезапно Карл вышел из машины, не сказав ни слова и оставив сыновей изумленно переглядываться. Весь день они были как на иголках, и только поздно вечером, уже после того, как Гарри наконец пожелал спокойной ночи и направился в свою хижину в стороне от дома, Карл обратил свое внимание на них:

– На выход, оба.

Нэйтан изо всех сил старался ничем себя не выдать. Карл терпеть не мог, когда у сыновей был испуганный вид. Он велел им развести костер, и братья смотрели на него с открытыми ртами, пока он, повторив команду громче, не схватил Нэйтана за плечо и не толкнул в сторону поленницы. Растерянные, они поковыляли куда сказано.

Карл не проронил ни слова, пока костер не разгорелся до приличных размеров. С лицом, мерцающим в свете пламени, он до жути спокойным голосом сказал им пойти в дом и принести самую дорогую для каждого из них вещь. Нэйтан чувствовал удушающий комок в горле, когда с опаской выкатывал на двор свой велосипед.

– Неплохая попытка. – Его отец так схватил его за руку, что он прямо чувствовал, как наливается кровоподтек.

– Советую больше не ошибаться. Или я буду сжигать все, до тех пор, пока ты не вынесешь, что надо.

Нэйтан не возвращался очень долго и наконец вышел со своей любимой гитарой. Руки потели, деревянный гриф выскальзывал, и, прекрасно зная, что будет только хуже, он все же плакал и умолял отца этого не делать.

Лиз тоже была здесь, вся в слезах.

– Ну пожалуйста, Карл, – просила она. – Позволь ему оставить гитару.

Муж ее игнорировал, и она повторяла это снова и снова, пока Карл, наконец, не повернулся к ней.

– Хочешь, чтобы я научил их по-другому? – спросил он таким тоном, что Нэйтан обрадовался, что мать сдалась.

Он протянул отцу гитару, почти ничего не видя от слез, но тот заставил его самого бросить ее в огонь. Нэйтан в конце концов это сделал и тут же рефлекторно попытался выхватить обратно. Он обжег руку, шрам остался до сих пор.

Кэмерон, конечно, сделал все с первого раза. Он вынес иллюстрированное собрание историй о Второй мировой войне. Нэйтан считал, что это скукотища, но Кэмерон был в полном восторге. Бросая книгу в костер, она даже посмотрел Карлу в глаза, для чего пришлось сильно задрать голову. Потом он что-то произнес. Слова почти – но все же не совсем, – пропали в треске пламени.

Карл замер.

– Повтори.

Кэмерон помедлил, но открыл рот. Он даже повысил слегка голос, когда говорил.

– Нацисты сжигали книги.

Лиз так резко втянула воздух, что было слышно свист, и так и застыла с поднятыми плечами. Наступила чудовищная тишина, и потом, к великому изумлению Нэйтана, Карл изобразил что-то, похожее на улыбку. Губы дернулись, словно в конвульсии, и на секунду он ощерился. Казалось, что он смотрит на Кэмерона с изумлением. Только раз он сжал и разжал кулаки, а потом сказал:

– Неси остальные.

Кэмерон мгновенно подчинился. Он исчез в доме и через пять минут появился снова с огромной стопкой книг. Нэйтан сидел на ступеньках вместе с Лиз, и они наблюдали, как Кэм одну за другой отправляет их в огонь. Его глаза были абсолютно сухие, когда он смотрел, как они горят.

– Попроси у отца прощения, – сказала Лиз после первых пяти. Кэмерон ее проигнорировал, кремировав очередную книгу, а Карл смотрел на сына с выражением, которое Нэйтан видел у него впервые. Его поразила смутная догадка, что на каком-то уровне, они оба получают странное удовольствие от этой ничьей.

Это продолжалось больше часа. Наконец, когда горела последняя книга и Нэйтан нервно косился в сторону дома, гадая, что же будет дальше, Кэмерон посмотрел Карлу прямо в глаза.

– Прости, пап. – И он опустил взгляд с видом раскаяния.

Нэйтан почувствовал, как Лиз отмерла. Даже Карл, казалось, испытал некоторое облегчение, когда угли начали тлеть в жарком ночном воздухе. Он смотрел на Кэмерона, будто пытаясь что-то понять, потом повернулся к Нэйтану с гораздо более знакомым выражением.

– Если кто-то из вас вздумает выкинуть что-нибудь еще, обещаю, будет в десять раз хуже. И не только вам двоим.

Нэйтан почувствовал, как Лиз опять напряглась, и после, еще очень долгое время, и он, и Кэмерон делали в точности то, что он им говорил.

И сейчас, когда он сидел на веранде напротив Софи, его пальцы перестали перебирать струны. Играть больше не хотелось. Софи заметила не сразу. Она смотрела назад, на дом, в темные окна спальни сестры.

– Знаешь, о чем говорила Ло за ужином? – спросил Нэйтан.

– Нет. – Софи теребила повязку. – Скорее всего, она и сама не знает. Она вечно выдумывает.

– Но, похоже, она напугана, – сказал Нэйтан.

– Да. Она боится, что за ней кто-то придет.

– Кто-то воображаемый? Вроде стокмана? Или она верит, что тут на самом деле кто-то есть?

– Не знаю. Я говорила, что ей нечего бояться, но она не слушает.

– Вам двоим наверно нелегко после того, что случилось с папой.

Софи кивнула, но промолчала.

– Отец когда-нибудь упоминал при тебе могилу стокмана? – спросил Нэйтан. – Говорил, что она для него значит что-нибудь особенное?

– Не думаю. Ну была эта картина, но я никогда не понимала, почему он ее нарисовал, он думал, что стокман дурак. Он и был дураком.

– Вот как?

– Он случайно застрелил сам себя. Неосторожно перелезал через забор. Нога соскользнула, и он сам себе снес башку своим же оружием.

– Кто тебе это рассказал?

– Папа.

– Ясно. – Это была неправда, но Нэйтан подумал, что не самый подходящий момент ее поправлять. Ее воспоминания об отце и так будут слишком противоречивыми, чтобы он заставлял ее сомневаться еще и в таких мелочах.

Софи вздохнула и посмотрела на гитару.

– Сыграешь что-нибудь еще?

– Заявки принимаются.

Она назвала песню, которую он не знал, группы, о которой никогда не слышал, напела мотив, и он сумел подхватить. В конце она даже слегка улыбалась, в основном когда он ошибался.

– Тоже буду практиковаться, когда рука заживет, – сказала она. – Ну и когда уроков в школе нет.

Она имела в виду радиошколу[7], Нэйтан знал. Он сам прошел через это, по-всякому сачкуя вместо того, чтобы вслушиваться в треск далекого учителя на радиоволне. Основное педагогическое бремя ложилось на того, кто контролировал это дело дома, и он помнил, как бедная Лиз изо всех сил уговаривала его сконцентрироваться так, как Кэмерон. Сейчас все происходило онлайн и было максимально приближено к школьному распорядку и структуре обучения. Учителя по крайней мере могли хотя бы пару часов в день общаться с учениками по видеосвязи, что явно лучше, чем радио, как он думал. Он вспомнил о чем-то и нахмурился.

– Так сейчас Кэйти следит за вашим обучением?

– Угу. Раньше это делала мама, но сейчас да, Кэйти. И еще одна должна присматривать за нами днем в выходные.

Он видел ее лицо.

– Вам не нравится?

– С ней скучно. У нее нет никаких идей. В тот день, когда папа пропал, она все время держала нас в классной комнате и заставляла смотреть фильмы.

– Она была с вами?

– Ну да, но она ничего не делала. Она все время уходит на перерывы и вечно в дурном настроении.

– Но в обучении она вам помогает?

Софи наморщила нос.

– Да не особенно. Она не знает, что мы проходим, и не всегда замечает, когда мы отвлекаемся. Я слышала, как мама говорила папе, что нечего было ее нанимать. Что она… – Софи понизила голос до шепота и посмотрела налево и направо, – дрянь.

Нэйтан едва сдержал улыбку.

– Твоя мама про нее так сказала?

– Ну и так тоже, но я думаю, мама права. Она правда… дрянь. – Софи наклонилась к нему. – Я думаю, что она даже не учительница.

– Нет? – Свет в трейлере все еще горел. – Почему ты так думаешь?

– Она нас стрижет, – сказала Софи, – очень хорошо. Я думаю, она парикмахер.

Нэйтан взглянул на волосы Софи. У нее было абсолютное ровное каре до плеч. Нэйтан не претендовал на роль эксперта. Его собственные парикмахерские процедуры сводились к тому, что когда он становился слишком лохматым, он сбривал все подчистую над раковиной, но даже для него стрижка выглядела профессионально.

Нэйтан снова посмотрел на трейлер. За тонкими занавесками он видел какое-то движение в свете лампы. По-прежнему слышался неясный гомон голосов. Все еще ругаются. «Парикмахерша, не учительница», – думал Нэйтан. Привирать в резюме было обычным делом для путешественников. Было бы даже странно, если бы они этого не делали. Всегда возникал закономерный вопрос: если они были не теми, кем представлялись, то кем же они тогда были?

– Однажды мы ездили кататься на лошадях, приехали, а эти двое уже здесь, – сказала Софи. – Папа даже не предупредил нас о них. Думаю, поэтому мама разозлилась.

– Из-за чего это я разозлилась? – Тихо скрипнула дверь, и появилась Ильза.

– Из-за того, что приехали Саймон и Кэйти, – ответила Софи.

– А… – По лицу пробежала тень. – Нет. Просто это было очень неожиданно, вот и все. Не надо всем об этом рассказывать, Софи. Они будут чувствовать себя неуютно.

– Как там Ло? – спросил Нэйтан.

– Заснула в комнате твоей мамы. – Ильза подозвала Софи. – А теперь твоя очередь.

– Но…

– Софи. Пожалуйста. Не сегодня.

Девочка нехотя встала.

– Спокойной ночи. – Она с вызовом посмотрела на Ильзу. – Но ты ведь меня уложишь?

– Через минуту, – сказала Ильза. – Иди переодевайся.

Дверь хлопнула. Даже в таком скудном свете Ильза выглядела изнуренной, когда вышла и облокотилась на перила. Она открыла рот, но ничего не сказала, будто не зная, с чего начать.

– Что думаешь о том, что сказала сегодня Ло? – помог ей Нэйтан.

– Я даже не знаю, что думать. Кэмерон мне никогда ничего не рассказывал. Видимо. – Она сказала это с ожесточением, глядя в ночную черноту. – И уж тем более об этой женщине, которая пыталась с ним связаться.

– Но Кэм ведь говорил тебе о Джине?

– Ну конечно, – ее лицо стало еще мрачнее, – он рассказал о девушке, которую встретил на вечеринке и чей бойфренд взбесился. В его версии это было забавно. Как какое-то недоразумение.

Нэйтан не ответил. Эта история вызывала много разных эмоций, но забавной точно не была.

– Он был в таком стрессе последнее время. Он… – Ильза смотрела в темноту. – Что-то в нем изменилось в эти последние несколько недель. Вероятно, тогда же, когда она пыталась выйти с ним на связь, как я сейчас понимаю.

– Для него это был наверно шок.

– Могу себе представить.

Ильза посмотрела на Нэйтана. Он почувствовал легкий ветерок. Из дома послышался звонкий голос:

– Мама. Я готова.

– Через минуту, – крикнула Ильза и спешно повернулась обратно к Нэйтану.

– Слушай, никто ведь тогда не поверил тому, что сказала эта девушка о Кэмероне, да?

– Нет, конечно. – Он хотел продолжить, но замолчал.

– Что? Скажи мне.

– Да ничего, правда. Просто хотел сказать, – он колебался. – Может быть, Стив поверил, вначале.

– Стив Фитцжеральд? Из клиники?

– Да. Возможно. Ну, может, не совсем поверил, – Нэйтан пытался припомнить. – Ну то есть он отнесся к этому серьезно, мне кажется, но это ведь его работа. Как фельдшера. Ну и такой уж он человек.

Он вспомнил его постоянное ворчание. Визиты без предупреждения, бесчисленные вопросы и неотступное требование, чтобы Нэйтан явился в клинику. Его настойчивость граничила с навязчивостью.

– Но недостаточно серьезно, чтобы завести дело, – сказала Ильза.

– Нет. Так далеко точно не зашло бы.

Ильза медленно выдохнула.

– Кэмерон никогда не ладил со Стивом.

– Нет. Ну, думаю, такое быстро не забывается.

Голос Софи раздался снова.

– Мама!

Ильза в этот раз ее проигнорировала, не сводя глаз с Нэйтана.

– Ты всегда верил Кэму?

– Да. Абсолютно.

– Никогда никаких сомнений?

В ее тоне было что-то странное, что Нэйтан не смог определить. Лицо было сложно прочитать в тусклом свете фонаря, и он поморщился, почувствовав, как в нем шевельнулось глубоко запрятанное чувство вины. Кэмерон, может быть, и не все рассказывал жене, но глядя на нее сейчас, Нэйтан готов был поспорить, что кое-что он ей все-таки рассказал.

– Нет, – твердо повторил он. – Никаких сомнений.

Ее лицо изменилось, но и новое выражение было для него таким же нечитаемым. Снова зазвучал голос Софи.

– О господи. Я лучше пойду, – она открыла дверь и на секунду остановилась.

– Спокойной ночи, Нэйтан.

– Спокойной ночи.

Она исчезла, и Нэйтан посмотрел вниз на Даффи, которая размахивала хвостом, но комментарии держала при себе. Нэйтан сидел так еще минуту, потом положил гитару, спустился по ступеням веранды и вышел на темный двор, Даффи наступала ему на пятки. Он подождал, пока глаза привыкнут к темноте. В трейлере было тихо. Похоже, наконец угомонились.

Когда он начал различать силуэты и смог увидеть могилу Карла Брайта под эвкалиптом, он подошел к ней, не в состоянии отделаться от ощущения, что он не справился. Он пытался успокоить Ильзу, но понимал, что ничего не получилось. Он не смог защитить Кэмерона, и уже не в первый раз. Нэйтан смотрел вниз, туда, где лежал его отец.

– Что это за хреновину я слышу про какую-то там девицу, а? – Прошипел Карл. Он только что поговорил с сержантом и вызвал старших сыновей.

Нэйтан помнил, как он переминался с ноги на ногу у стены, а Кэмерон, заикаясь, пытался объясниться. Через минуту Карл велел замолчать и повернулся к Нэйтану.

– А ты где был, когда все это произошло? Опять нюхался с соседской сучкой?

– Ее зовут Джеки.

Позвоночник Нэйтана впечатался в стену. Карл даже не потрудился повернуть голову в его сторону, когда ему врезал. Все внимание по-прежнему было сосредоточено на Кэмероне. Удар был слишком быстрый, чтобы Нэйтан успел защититься, хотя он и не стал бы. Иногда было проще этого не делать. Он осознал, что Карл все еще ждет ответа, и в этот раз просто кивнул. Да, я был с Джеки.

– Почему ты не присматривал за братом?

Нэйтан понятия не имел, что на это ответить.

– Ты их видел? – Карл указывал на Кэма, но орал на Нэйтана. – Давай. Расскажи мне. Он сделал что-то, о чем мне нужно волноваться?

Теперь Карл прожигал его взглядом. Их глаза были уже на одном уровне, и Нэйтан спрашивал себя, почему же тогда его все еще наполняет все тот же знакомый с детства ужас. Чувство, которое наводняло сознание всякий раз, когда Карл повышал голос или поднимал руку, или и то и другое. Когда он заставил его сжечь гитару.

И это никогда не изменится, – осознал он вдруг чудовищно ясно. Карл не прекратит, а он, очевидно, не в состоянии его остановить, так что это будет продолжаться всю оставшуюся жизнь. От этой мысли Нэйтан враз обессилел. Голова болела от удара. Он посмотрел на Кэмерона, и что бы там сделал – или не сделал – его брат, Нэйтан был сыт по горло.

Он не хотел ничего из этого. Не он создал семье проблемы. Ему уж по крайней мере хватало ума убедиться, что Джеки кивнула, перед тем как стягивать с нее штаны. В голове все еще стоял звон, когда он переводил взгляд с Карла на Кэмерона, и внезапно он захотел оказаться как можно дальше от них обоих. Он хотел быть один, где-нибудь очень далеко. Он все еще думал об этом, когда Кэмерон мягко провел локтем по его рукаву и выдернул его обратно в реальность. Нэйтан тут же понял свою ошибку, открыл рот и сделал то, что сам ожидал бы от Кэмерона. Прикрыл его зад.

– Нет, – сказал он. – Кэм ничего не сделал.

Но в действительности ответ прозвучал на секунду позже. Может быть, даже на долю секунды. Задержка такая незначительная, что ее едва можно было зафиксировать, но Карл заметил, его взгляд скользнул с одного сына на другого.

– Ясно, – сказал он голосом, в котором читалось, что впервые в жизни он превосходно понял своих сыновей. – Уйди, мне нужно поговорить с твоим братом. – И Нэйтан был освобожден.

Он сидел в машине, заблокировав двери, и не слышал ничего из того, что происходило в доме. Он увидел, как подкрался Баб, и открыл пассажирскую дверь, чтобы тот смог запрыгнуть. Он видел, что Баб хочет задать свои вопросы, и чувствовал, что должен попытаться на них ответить, но никто из них не нашел нужных слов, они так и остались сидеть в стыдливой тишине.

Нэйтан, которого уже настигло чувство вины, прокручивал в голове то, что он скажет Кэмерону. «Я вовсе не сомневался. Я ничего такого не имел в виду». Уже много лет назад он научился сначала думать, потом говорить, потому что Карл не любил получать неправильные ответы. «Я испугался, Кэм. Я испугался отца. Прости. Я знаю, что ты не сделал ничего плохого». Все это и многое еще другое он хотел сказать Кэмерону, и сказал потом, и не один раз. Не помогло.

Очень долго после этого Кэмерон не смотрел в глаза Нэйтану, а когда, наконец, сделал это, между ними нависала тень предательства, которая больше никогда, даже через двадцать лет, не исчезнет.

Глава 18

Ксандера Нэйтан в комнате не увидел, но он слышал шум воды в ванной. Наполовину прочитанная книга лежала на кровати. Точно такая же, какую Нэйтан хотел подарить ему на Рождество, заметил он с досадой. Открытка, она же закладка, сообщала, что это подарок от отчима Ксандера, Мартина, архитектора, чьи работы со слепящими отражающими металлическими поверхностями в газетах как-то назвали поляризующими. Нэйтан вздохнул, закрыл за собой дверь и ушел обратно в гостиную.

В окно все еще можно было разглядеть темный силуэт трейлера англичан. Он смотрел на него и думал о том, что сказала Софи, потом развернулся и включил семейный компьютер на столе в углу. Десять минут спустя ему со скрипом удалось пробиться в интернет, и он ждал, когда застывшие страницы социальных медиа оживут. Когда они, наконец, прогрузились, он кликнул по строке поиска и напечатал имя Кэйти.

Компьютер взревел, когда Нэйтан начал пролистывать результаты, медленно первый раз и еще раз быстрее. Ничего. Ничего, что он мог бы опознать, по крайней мере. Однофамильцев Кэйти хватало, но все они не подходили либо профилем, либо фотографией. Он посмотрел на часы. Скоро отключат генератор. Он ввел имя Саймона и пролистал настолько быстро, насколько позволяла рычащая техника. Он был на третьей странице, когда услышал, как скрипнула доска. Гарри стоял в дверях. Он смотрел на монитор, но не мог видеть, что там, с такого расстояния.

– Я разговаривал с Бабом, – произнес он.

– Вот как? – По его лицу Нэйтан уже понял, о чем пойдет разговор.

– И мы оба знаем, что Баб может иногда что-нибудь напутать, – продолжил Гарри.

– Бывает.

– Так вот я искренне надеюсь, что отсутствие у тебя лицензии на оружие – как раз такой случай.

– Руки не дошли ее продлить.

– Чушь собачья. Что, впервые в жизни вылетело из головы?

Нэйтан молчал.

– Ты сдал все свое оружие Глену?

– Таковы правила, Гарри.

– Это базовая комплектация.

– Я возобновлю лицензию.

– Ты там совсем один за столько километров. И при том у тебя рация может целыми днями не работать…

– Боже, Гарри. Я же сказал, что получу лицензию.

– Твоя мать знает о том, как ты живешь?

– Уверен, ты ей сообщишь.

– А Ксандер?

Вопрос повис в воздухе.

– У тебя было что-то еще, Гарри? – произнес наконец Нэйтан ледяным тоном.

Гарри смотрел на него и не двигался, пока Нэйтан первым не отвел глаза.

– Генератор отключается в десять.

Он исчез, а Нэйтан не мигая смотрел в монитор, пока от его синего света у него не заслезились глаза. Он моргнул и еще раз посмотрел на часы. Прогресс был медленный, но он видел достаточно, чтобы понять, что онлайн об этой парочке ничего не найти.

Не то чтобы это было неслыханно, но все-таки странно. Нэйтан по пальцам одной руки мог пересчитать всех знакомых ему рабочих-иностранцев, которые не поддались искушению выложить серию абсолютно одинаковых снимков гор, и неба, и коров для своих земляков. Он снова посмотрел на часы и, настолько быстро, насколько успевал за ним скрипеть компьютер, напечатал новое имя. Результатов для Джины Мур в Соединенном Королевстве было полно. Вероятно, он мог бы убить много часов на их просмотр, если бы кто-то не сделал это за него.

Нужная ссылка появилась первой, в другом цвете, подтверждая, что по ней кликали на этом компьютере как минимум однажды. Нэйтан понятия не имел, можно ли выяснить когда. Может, Ксандер знает. Он перешел по ссылке.

Джина стала флористом. У нее свой бизнес, и на фотографии она высаживала что-то большое и зеленое в горшок. Знакомой косы видно не было, но несмотря на отпечаток двадцати с лишним прошедших лет, Нэйтану стало ясно, что это точно она.

На фотографии она улыбалась широко, но слегка вымученно, и Нэйтан понял, что это далеко не первый кадр. Ее пальцы были наполовину в земле, но обручального кольца не наблюдалось. Ему было любопытно, что сталось с тем ее бойфрендом, но он не мог вспомнить его имени, а, может, никогда и не знал. Он посмотрел на лицо Джины. Вверху экрана был номер телефона. Нэйтан дотянулся до ручки, записал его и поднялся.

В коридоре никого не было, свет на кухне и в кабинете Ильзы не горел, он взял трубку и позвонил. Он слушал гудки, и его как раз осенило, что он понятия не имеет, сколько в Англии сейчас времени, когда кто-то ответил.

– Доброе утро. «Северные цветы», – голос был крайне жизнерадостный.

– Можно услышать Джину Мур?

– Боюсь, она в отпуске. Могу я вам чем-нибудь помочь?

Нэйтан сомневался.

– Она пыталась связаться с моим братом. – Он подождал, но никакой уловимой реакции не последовало. – Мне нужно кое-что ей сообщить. Может, есть какой-то другой номер?

– Нет, простите. – Было похоже на искреннее сожаление. – По крайней мере не такой, какой я могла бы дать, но это все равно бы не помогло, она сейчас вне зоны действия сети.

Нэйтан посмотрел на шнур стационара в руке.

– Неужели.

– Но я могу записать ваш номер, если хотите.

– Да я, в общем-то, всегда вне зоны действия сети.

– Правда? – новость ее явно озадачила. – Но вы же не на йога-курорте на Бали?

– Нет, – ответил Нэйтан. – Совсем не там.

– Да уж, это было бы слишком большое совпадение, – она хихикнула. Свободным ухом Нэйтан услышал отдаленный электронный щелчок, и все погрузилось в темноту. Генератор замер. Свет, исчезнувший из коридора, оставил призрачные блики у него в глазах. Он моргал в своей временной слепоте.

– Где вы находитесь? – спросил он, когда мебель начала появляться кое-какими штрихами.

– В конце Бэл-стрит.

– Простите, я имел в виду город.

– А. Манчестер.

Нэйтан не был уверен в своем знании географии, но он предполагал, что это где-то на севере.

– Так все-таки… – заговорил голос, – она будет здесь через – сейчас-сейчас – одиннадцать дней, если захотите перезвонить.

В эту секунду Нэйтан услышал шум. Не по телефону. На его конце провода, что-то призрачно обманчивое в ночной тишине. Может, Гарри? Окно рядом с ним было черным квадратом. Он не видел ничего, кроме своего отражения в стекле.

– Джина точно еще на Бали? – произнес он. Он снова услышал шум и оглянулся через плечо. Звук шел из дома? Нэйтан затаил дыхание. Глухой стук. Нет, снаружи. Он повернулся к окну. Снова ничего.

– Да. Не слишком-то спешит возвращаться в наши холода. Говорит, что там слишком жарко, можете себе представить?

– Ну надо же? – Нэйтан всматривался в навалившуюся на окно чернильную темноту. – Что ж, спасибо за помощь.

– Пожалуйста. Благодарим, что проявили интерес к «Северным цветам»!

Он повесил трубку. Во дворе было черным-черно. Ни намека на движение. Он ждал минуту, вторую. Ничего. Нэйт уже повернул обратно, когда вновь что-то услышал.

Глава 19

Мужчина шагнул в темноту и ждал, пока глаза привыкнут к серебристому свету луны. Скрипнула боковая дверь, он затворил ее за собой, затем встал и терпеливо прислушивался.

Приглушенный стук.

Следуя за шумом, он начал обходить дом. Из-под двери гаража просачивался тусклый желтый свет, которому все же сумел вновь лишить его ночного видения. Он медленно шел вперед, повторяя себе, что все это смешно, но ступая при этом как можно тише. Затылок он узнал моментально. Голова наполовину занырнула в невысокий шкаф, тени застыли над штормовой лампой на батарейках.

– А я-то здесь в полной готовности схватить ворюгу Ло с поличным, – сказал Нэйтан, облокотившись на дверь. Голова повернулась, на него смотрел Ксандер.

– Что происходит? – Нэйтан кивнул на шкаф, в котором рылся сын. – Не спится?

– Нет. Ксандер встал и вытер руки о джинсы.

– Я все думал о том, что рассказала Ло о дяде Кэме, о том, что он искал.

– Софи считает, что она могла что-то напутать.

Ксандер вытер лоб тыльной стороной ладони, оставив пыльный след.

– А что Ильза об этом думает?

– Не знаю. Она ничего мне не говорила.

– Ясно. Я просто подумал, что тебе могла.

Нэйтан придвинул сломанный пластиковый стул и сел. Гараж служил Кэмерону и мастерской, судя по верстаку и видавшему виды столу в углу.

– Нашел что-нибудь?

– Нет. Знать бы хоть, что искать. Это может быть что угодно, а может и вообще ничего.

Нэйтан посмотрел на Ксандера. Каждый раз, когда он видел сына в эти дни, тот казался ему все взрослее, но сейчас, когда он стоял в гараже, такой широкоплечий, с пыльным руками, он выглядел совсем как мужчина.

– Где смотрел?

– Вот здесь уже все, – Ксандер обвел рукой одну сторону гаража.

– Долго еще планируешь тут пробыть?

– Не знаю. Пока что-нибудь не найду. Или пока совсем не устану, – он пожал плечами.

– Тогда я, пожалуй, тебе помогу. – Нэйтан встал. Он открыл ближайшее отделение шкафа и посмотрел на аккуратно сложенные инструменты.

– Здесь я проверял. Может, посмотришь лучше там? – Ксандер показал.

– Ладно, – Нэйтан перешел на новое место. Он не надеялся ничего найти – он понятия не имел, правду ли сказала Ло о пропавших вещах, но не мог вообразить, что его брат забудет поискать в собственном гараже. Он подозревал, что и Ксандер думал так же, просто знал, что иногда важно делать хоть что-нибудь, даже копаться в пыльных ящиках. Они работали плечом к плечу, войдя в определенный ритм перемещения по гаражу. Открыть, проверить, закрыть. Он внимательно следил за тем, к чему прикасается и куда ставит ногу. В этих местах было полно змей, которых не стоило заставать врасплох.

Это занятие могло казаться бессмысленным, но Нэйтан был рад сделать то, отчего Ксандер, возможно, почувствует себя лучше. Когда они с Джеки поженились, ей пришлось настоять на рождении ребенка. По правде говоря, прямо он так и не согласился, но израсходовал все отговорки, так что ребенок все же появился. Какие бы разногласия ни разделяли их с Джеки сегодня, за сына он по-прежнему был ей благодарен. Иногда Нэйтан думал, что не отказался бы еще от парочки детей, если бы обстоятельства сложились иначе.

Во время беременности Джеки Нэйтан чувствовал себя отстраненно и настойчиво вмешивался только для того, чтобы спасти ребенка от ее дурацких имен. Ему и имя Ксандер поначалу не особенно-то нравилось. Ну хотя бы Алекс – его по крайней мере не стыдно выкрикивать через пастбище. Только когда у Джеки на горизонте замаячил Джаспер, Нэйтан отбросил все свои сомнения и встал за то, чтобы непременно назвать сына Александером.

«В конце концов, она оказалась права», – думал Нэйтан. Имя Ксандера прекрасно подходило к той жизни, которую он сейчас вел.

– Так ты планируешь поступать в университет, а? – спросил Нэйтан, и Ксандер вынырнул из коробки, которую исследовал. – Это здорово.

– А. Да. Спасибо.

– Для этого нужны хорошие оценки, наверно.

– Ага.

– Слушай, твоя мама сказала, что ты теперь будешь оставаться на каникулы в Брисбене. Чтобы больше времени уделять учебе, хорошо готовиться к занятиям.

Наступила пауза.

– Возможно.

– Потому что если да, – Нэйтан заставил себя договорить, – все в порядке, парень. Твои нужды для меня на первом месте. Ну то есть я буду рад, если ты привезешь с собой книги. Здесь тихо. Я не буду тебе мешать…

– Все в основном онлайн. Мне нужен быстрый интернет.

– А, правильно. Да. Лучше в Брисбене. Логично.

– Прости.

– Порядок. Нет, правда.

– Дело не в том, что мне не нравится приезжать…

– Я знаю.

– … потому что мне нравится. Это…

– Слушай, я все знаю. Тебе нужно будет сфокусироваться на учебе, я понимаю. И ты должен. Получай хорошие оценки. Поступай в университет. Ты умный парень, это явно для тебя.

– Спасибо, – Ксандер слегка улыбнулся. – А ты никогда не хотел поступать?

Нэйтан покачал головой.

– Это не по мне.

На самом деле он никогда об этом даже не думал, догадываясь, что всю жизнь проведет на ферме, среди коров, которые не спрашивают о научных степенях, а потом Кэмерон преподнес сюрприз, записавшись на университетский курс в Аделаиде. Через три года он вернулся специалистом по агробизнесу, с кучей великих идей и кучкой новых друзей, которые время от времени заявлялись собирать пылищу на свои модные городские ботинки и озираться по сторонам с диким взглядом. Когда они обращались к Нэйтану, если он удостаивался, они всегда говорили заметно громче и медленнее, чем обычно.

– Так странно, – сказал Ксандер, глядя в отрытую коробку, – перебирать вещи тех, кого больше нет. Все это было важно для дяди Кэма, а сейчас кто-то другой возьмет и все выбросит.

– Да. Но много чего все-таки останется, – сказал Нэйтан. – Фермой по-прежнему кто-то должен управлять.

– Ты?

– Мне и с моей проблем хватает.

– Тогда кто? Баб?

– Наймут, наверно, управляющего. Ильза решит. Ей перейдет доля Кэма.

Ксандер провел пальцем по пыли на крышке потертого ящика.

– Кэм не увеличил долю Баба? И совсем ничего не оставил Гарри?

– Похоже. Но у Баба по-прежнему есть его треть.

– Да, но остальное у вас с Ильзой.

Что-то в том, как он это сказал, удивило Нэйтана, и он посмотрел на сына.

– И что?

– Да наверно ничего. Просто ее половина и твоя шестая часть составляют большинство. Интересно, что Баб об этом думает?

– А что ему тут думать, все остается точно так же, как при Кэме.

– Разве? Когда Кэм был жив, то они вместе с Бабом управляли этим местом…

– Не думаю, что Баб так на это смотрит. – Нэйтан вспомнил, как он мрачно зыркал на ежедневник в кабинете.

– Так или иначе раньше ты был в меньшинстве, а теперь управлять будете в основном вы с Ильзой. Динамика-то совсем другая.

– Вовсе нет. Ничего…

– Пап, расслабься, – сказал Ксандер, скрывая улыбку. – Это так.

Нэйтан почувствовал, как у него краснеет шея. Он не ответил.

– Не волнуйся, – сказал Ксандер, читая его мысли. – Не думаю, что другие заметили, но тебе стоит об этом подумать. Когда придется принимать решения, на чьей ты будешь стороне? Ильзы или Баба?

– Ни на чьей. Я выберу то, что лучше для фермы. – Нэйтан увидел выражение лица сына. – Нет, серьезно.

– Ладно. А Баб об этом знает? Или Ильза?

– Да, конечно. – Нэйтан нахмурился. Конечно, они знают, ведь это правда.

– Ну тогда все в порядке, – Ксандер открыл следующий шкаф.

Нэйтан достал с полки очередной ящик. Похоже, в нем не было ничего, кроме старых проводов. Он подавил зевок, так как начинал уставать, но не хотел уходить первым. На автомате он перебирал вещи, поглядывая на черный квадрат ночи по ту сторону двери. Ничего не было видно, но Нэйтан знал, что смотрит на юг. Где-то там была могила стокмана, а за ней начиналась его земля.

Его пустого дома не было видно даже на горизонте, но Нэйтан практически чувствовал, как он тянет его к себе. Вообще-то, это был очень даже приличный дом, с неплохой мебелью. Джеки не забрала с собой ничего – кроме Ксандера, – когда уходила. Проблема была в земле вокруг этого дома. Бесконечная головная боль, но все-таки она его кормила, и он просто не мог позволить себе ослабить поводья. Хотя иногда, а если честно, то всегда, ему хотелось, чтобы у него было куда сбежать. Он ненавидел этот дом. Это место казалось черной дырой, которая поглотила весь свет в его жизни.

Он серьезно подумывал все бросить, и не один раз. Плюнуть на все, даже дверь не запирать, и уехать прочь. Может, найти работу на рудниках на западе, но он боялся, что уже староват для этого. И если он и мог бросить землю, то долги по ней – нет. Они числились на балансе банка, и так или иначе их нужно было выплачивать. Слава богу, Лиз и Гарри уговорили его оставить шестую часть Бёрли Даунс. После всех списаний доход с нее не мог удержать его на плаву, но это было хоть что-то.

– Продай свою землю Кэму, – сказал ему Гарри два Рождества назад, после особенно паршивого года, когда Нэйтан сидел у них бледный как смерть. – Вечно ты пытаешься справиться со всем сам. Позволь ему ее выкупить. Пусть поможет.

Нэйтан сказал, что подумает. К тому моменту он приватно уже просил об этом брата трижды. Кэм смиренно просматривал подготовленные Нэйтаном таблицы, задавал вопросы, гладил свой подбородок, когда брат пытался найти положительные ответы там, где их не было. Кэм неизменно отвечал в одной и той же манере – и когда Нэйтан просил просмотреть расчеты, и когда умолял замолвить за него слово в городе.

Кэм делал паузу, небольшую, на долю секунды. Совсем как когда-то Нэйтан под тяжелым взглядом папаши, когда все было наоборот и в помощи нуждался юный Кэмерон. Нэйтана не переставало поражать, сколько смыслов может заключать в себе это неуловимое полусекундное молчание.

Ответ Кэмерона всегда был отрицательным.

Однако теперь, у Нэйтана, смотрящего на юг, ожила совсем другая мысль. Ксандер был прав. И Баб, кстати, тоже. Без Кэма расстановка полностью менялась. Без Кэма, вдруг понял Нэйтан, у него был шанс провести продажу, если ему удастся уговорить Ильзу и Баба. Он позволил себе на секунду представить, что все это могло означать, и неожиданно, впервые с тех пор, как он въехал на холм и увидел тело Кэмерона под брезентом, Нэйтан вздохнул чуть свободнее.

– Пап.

Он снова был в гараже. Ксандер держал что-то квадратное и тяжелое, наполовину завернутое в пузырчатую пленку. Большой бумажный пакет валялся у его ног.

– Что это? – Нэйтан вытер руки и подошел. Он увидел написанное аккуратными большими буквами имя Ильзы на пакете.

Ксандер придвинулся к свету, так чтобы отец видел, что у него в руках. Это была одна из картин Ло, профессионально обрамленная. На ней – семья из четырех человек с абсолютно узнаваемым Кэмероном, его женой и двумя дочками. Все на картине Ло улыбались…

– Здесь еще открытка. – Ксандер ее достал.

Это был маленький квадратик с лилиями на лицевой стороне. По лицу Ксандера Нэйтан понял, что тот уже знал, что в ней. Нэйтан открыл и прочитал написанные разборчивым почерком Кэма слова:

Прости меня.

Глава 20

Утром Ильзы уже не было.

Нэйтан проснулся гораздо позже, чем обычно, когда он открыл глаза, дневной свет уже пробивался в гостиную через занавески. Вчера вечером они с Ксандером копались в гараже допоздна, штормовой фонарь все горел в гараже, а они стояли и смотрели на слова Кэмерона.

Прости меня.

В конце концов Нэйтан положил открытку себе в карман.

– Спросишь Ильзу? – сказал Ксандер.

– Да. Завтра.

Одеваясь, Нэйтан слышал, что в доме тихо. Из окна можно было разглядеть фигурки Софи и Ло, играющих в саду, и Лиз, которая за ними наблюдала. Даже с такого расстояния было заметно, как ссутулились ее плечи и как согнулся позвоночник. Ильзы рядом с ними не было.

Не было ее и на кухне, где Кэйти убиралась в одиночку, и в ее кабинете. Нэйтан спустился обратно и заглянул к Ксандеру – тот все еще спал. Сейчас его лицо, расслабленное на подушке, выглядело, скорее, мальчишеским. Нэйтан прикрыл за собой дверь. Через гостиную была спальня девочек. Бывшая детская комната Кэмерона. Нэйтан стоял и вспоминал все те предрассветные утра, когда он с затуманенными еще глазами выходил из своей комнаты и сталкивался нос к носу со своим братом. Когда управление собственностью перешло к нему, Кэмерон занял хозяйскую спальню в конце коридора. Вернее, Кэмерон и Ильза. Лиз перебралась в маленькую комнатку рядом с девочками и говорила, что ей там куда лучше.

Дверь в хозяйскую спальню была открыта, и Нэйтан подошел и заглянул внутрь. Вся крупная мебель, похоже, так и осталась еще с тех времен, когда здесь жили мать с отцом, но пространство все же казалось незнакомым. Кто-то, должно быть, Ильза, покрасил стены, повесил фотографии девочек и добавил еще какие-то личные штрихи.

Комната выглядела ухоженной, но какой-то – Нэйтан пытался определить, – растревоженной. Кровать была заправлена, но неаккуратно, и глубокие впадины в подушках свидетельствовали о беспокойном сне. От роты старых кофейных чашек остались ряды колец на прикроватном столике, со стороны Ильзы, он предполагал. Там же был пузырек болеутоляющих без крышки, несколько таблеток валялось отдельно.

Нэйтан оглянулся на комнату девочек, потом снова посмотрел на пузырек. Он помедлил, но все же вошел, доски громко заскрипели под его ботинками. Он собрал таблетки, ссыпал их в пузырек и закрутил крышку с защитой от детей, затем посмотрел этикетку. Это был банальный парацетамол, но таблеток было очень много. Он еще немного постоял, затем поставил пузырек на место.

Мужчина шагнул в коридор и что-то прохрипел, когда в полутьме с кем-то звонко столкнулся. Оба застыли. В тусклом свете Нэйтан не сразу узнал человека перед ним.

Саймон.

Его глаза скользнули в спальню позади Нэйтана и остановились на нем с непонятным выражением.

– Я вас искал, – сказал Саймон.

– А я искал Ильзу, – Нэйтан уловил в собственном голосе защитный оттенок и прочистил горло. Он не обязан объясняться.

– Уехала одна на лошади по подъездной дороге примерно час назад.

– А. Спасибо. Ты чего-то хотел?

– Вам звонят.

– Мне? – Нэйтан не мог представить, кто захотел бы с ним разговаривать. – И кто там?

Саймон пожал плечами.

– Тот, с кем вы, по-видимому, пытались связаться.

Это был электрик, контрактник.

– Дэйв, – сказал Нэйтан, когда услышал его голос. – Как там моя холодильная камера?

– Не знаю, приятель. Я был там у тебя в пятницу, как и договаривались, но не смог попасть внутрь.

– В камеру?

– В дом. У тебя заперто.

– Но… – Нэйтан крепко зажмурился. – Черт.

Нэйтан не ленился запирать дом только в одном случае – когда у него гостил Ксандер. Вероятность, что ноутбук парня украдут, стремилась к нулю, но, похоже, Ксандеру так было спокойнее. Голос Дэйва звучал кристально чисто. Что не предвещало ничего хорошего. Он наверняка в каком-то густонаселенном месте.

– Пожалуйста, скажи, что ты еще в наших краях.

– Не-а, извини. Нужно было домой. Рождество с детьми.

– Боже. – Нэйтан три недели ждал, пока у контрактника наберется достаточно заказов, чтобы окупить весь его путь из Сент-Хеленс. – Ты что, не мог вломиться?

– Ну, я мог, – сказал Дэйв несколько обиженно. – Но я не знал, что ты мне на это скажешь.

– Спасибо я б сказал. Мне нужно, чтобы хренова штука работала.

Дэйв помолчал, чтобы выразить свое недовольство тоном Нэйтана. Тот сделал глубокий вдох.

– Извини, приятель. Ты не виноват. Когда теперь вернешься?

– Не раньше первой недели февраля.

– Февраля!

– И то только если работы наберется.

– Я не могу столько ждать. Мне нужно починить ее сейчас. Гарри говорит, что вода может прийти.

– Если затопит, ждать надо будет еще дольше.

– И что же мне делать?

– Слушай. Я подскажу тебе пару способов, – сказал Дэйв. – Ручка есть?

Нэйтан пошарил вокруг и нашел ее под телефоном. Потертая семейная книга для записей лежала открытой, и он перелистнул на чистую страницу. Он начал записывать.

– Это я уже пробовал, – сказал Нэйтан через две минуты.

– Ладно, что ж, тогда, – Дэйв снова начал рассказывать. Нэйтан прекратил писать через два слова. Это он тоже уже делал. Он был почти уверен, что в камере нужно заменить какую-то деталь. Он хотел закрыть книгу, но остановился. Пока Дэйв продолжал объяснять, Нэйтан пролистал несколько страниц вперед.

Каждый, кто собрался дальше забора вокруг дом, должен был сделать запись о том, куда отправляется и когда планирует вернуться. В теории книга должна была заполняться каждый раз. На практике это делали только тогда, когда о ней вспоминали. Слушая вполуха, Нэйтан просматривал самые последние записи. Гарри, судя по всему, сейчас осматривает скважину, а Ильза – Нэйтан провел пальцем по написанной ею строке – действительно, катается на пастбище, граничащем с подъездной дорогой. Как Саймон и сказал. Она была там в то утро, когда пропал Кэмерон, Нэйтан помнил. Когда ее муж остановился поговорить с ней в последний раз перед тем, как уехал.

– Мне жаль, приятель, – проговорил Дэйв, и Нэйтан снова стал вслушиваться. На том конце явно ждали ответа.

– Спасибо. Попробую еще раз справиться с ней сам, – сказал Нэйтан.

– Я говорил не о камере, – то, как Дэйв нахмурился было практически слышно по телефону. – Я сказал, что мне жаль, что такое случилось с Кэмероном.

– А… Да. Спасибо.

– Мне он нравился. Хороший был парень.

– Да.

– Наверно это такой шок.

– Так и есть.

– Какие-нибудь соображения, из-за чего он мог так поступить?

Нэйтан отлистал книгу назад, к тому дню, когда пропал Кэм. Он увидел большие буквы, написанные твердой рукой брата: ЛЕМАНС ХИЛЛ. Нэйтан почувствовал тяжесть в груди. Кэмерон собирался вернуться к обеду следующего дня, если не раньше, согласно записи. Нэйтан вынул из кармана его открытку. Два слова тем же почерком. Прости меня.

– Нет, – сказал Нэйтан. – Нет соображений.

Строка над записью Кэмерона была заполнена наклонными буквами Лиз, где сообщалось, что она берет лошадь Софи на прогулку и вернется к полудню. Строкой выше Гарри писал, что они с Саймоном едут проверять скважины, будут к обеду. Бабовы каракули с ошибками за предыдущий день говорили, что он отправляется к северному пастбищу, чтобы на следующий день встретиться с братом в Леманс Хилл. Нэйтан пробежался по остальным строчкам. Других записей в тот день, когда Кэмерон пропал, не было. Он пролистал несколько страниц вперед и назад и закрыл книгу.

– Так или иначе, – говорил Дэйв. В его голосе слышалась неловкость. – Я понимаю, что для тебя не лучшее время, но, боюсь, мне все же придется выставить счет.

– Ясно, – прозвучало унылее, чем хотел Нэйтан.

– Выбора нет. У меня столько бензина ушло на ту дорогу на севере.

– Я знаю. – Сердце у Нэйтана упало, как всегда в последнее время, когда речь заходила о деньгах.

– Слушай, это ведь Рождество, так что я немного скину.

– Правда? Спасибо.

– Не за что. Мне все равно в четверг нужно было в Этертон, так что не совсем зря проездил.

– Ты был в Этертоне? – Что-то промелькнуло в голове у Нэйтана. Он попытался ухватить мысль, но она выскользнула.

– Ага. Проблемы с генератором. И еще раз соболезную. Как же жаль, что никто не увидел Кэма вовремя.

Та мысль снова проклюнулась. В этот раз более осязаемая, но ушла опять так же быстро.

– Спасибо, Дэйв.

– Удачи с холодильной камерой.

Удача Нэйтану понадобится. Он повесил трубку и смотрел на телефон целую минуту. Наконец он повернулся, собираясь выйти на улицу, и подскочил, заметив, что кто-то стоит, прислонившись к двери офиса Ильзы, и наблюдает за ним. Опять Саймон. Интересно, и давно он тут торчит.

– У тебя еще что-то? – Нэйтан прошел было мимо него, но Саймон одновременно с ним суетливо шагнул, и теперь они стояли нос к носу.

– Полиция сказала что-нибудь еще о том, что, как они думают, случилось с Кэмероном?

– Нет. А что?

– Просто интересно. Он мне нравился. Полиция вообще хотя бы воспринимает это все серьезно?

– Думаю, да. Но так или иначе, у нас один коп на всю округу.

– Я знаю. Это так странно, – Саймон натянуто посмеялся. – А они придут сюда поговорить со всеми?

– В дом? – Парень излучал такую нервозность, что почти вызывал у Нэйтана зуд. – А если и придут, это проблема?

– Нет. Разумеется, нет. – Саймон открыл было рот, но, похоже, подумал еще и закрыл. Они смотрели друг на друга в упор.

– Еще раз, как вы познакомились с Кэмом?

– В пабе. Когда приехали в город.

– С запада.

– Именно.

– Довольно трудно добраться сюда с запада в это время года, – сказал Нэйтан. Почти все дороги закрыты.

– Уж мне ли не знать. Но мы хотели посмотреть виды, сделали крюк на юг.

– Ясно. – Работы здесь всегда больше, чем туристов, готовых за нее взяться. И все же Нэйтан не понимал, почему Кэм нанял именно этих двоих. В это время года им и делать-то здесь было особо нечего. Благодарим, что проявили интерес к «Северным цветам!» — Напомни, откуда вы сами?

– В Англии? Из Хэмпшира.

– Это на севере?

– Нет, на юге. А что?

– Не важно.

– Это из-за той женщины, о которой вы все говорили? Джины? – Саймон понизил голос, Нэйтану пришлось прислушиваться.

– Ты что-то об этом знаешь? Или о ней?

Саймон уловил его тон.

– Да нет. Конечно же, нет. Откуда?

– Ну ты сам, вообще-то, об этом заговорил.

– Слушайте… – Саймон бросил взгляд в сторону кухни, где Кэйти гремела посудой. – Я не с того начал. Вы нас не знаете, это понятно, но чтобы ни случилось с вашим братом, – Саймон заговорил еще тише, – не о нас с Кэйти вам нужно беспокоиться.

Нэйтан нахмурился. Парень был такой увертливый, никак не удавалось его прижать.

– Что ты хочешь сказать? Что мне стоит беспокоиться о ком-то еще?

– Ну, может, не прямо так беспокоиться…

– Это то, что ты сказал.

– … Я знаю, я хотел сказать, что если бы вы сами стали…

– Ради бога, парень, скажи наконец или молчи.

Саймон сглотнул, адамово яблоко подпрыгнуло.

– Я слышал, как Кэмерон ссорился. С Гарри. За неделю до того, как Кэм умер.

– И? – сказал Нэйтан, потому что не смог придумать, как еще ответить.

С улицы он неясно слышал, что кто-то позвал его по имени:

– Нэйтан?

Ильза. Он повернулся на ее голос, но заставил себя вновь посмотреть на Саймона.

– Я думал, вы захотите знать, – говорил тот. – Как-то вечером, когда Гарри собирался выключать генератор, я слышал их из трейлера. Не каждое слово, конечно. Я ведь не подслушивал, но разговаривали они резко.

– Нэйтан? – Рядом с домом. Ботинки Ильзы стучали по деревянным ступеням веранды.

Сэймон, насколько возможно, еще сильнее придвинулся к Нэйтану.

– Знаете, Кэмерон явно разозлился. Я его таким еще не видел. И Гарри тоже начал заводиться, говорил, что он живет здесь уже больше сорока лет, что он здесь дольше, чем сам Кэмерон. Что-то вроде: «О том, что здесь происходит, я знаю больше, чем ты думаешь».

– И что это должно было означать?

– Я не знаю. – Саймон пожал плечами. – Но на этом все. Думаю, после Гарри сразу ушел. Я особо об этом не задумывался, но…

Он замолчал в ту же секунду, как в конце коридора распахнулась дверь. Ильза стояла в свете проема.

– Слава богу, вот ты где. – Она слегка запыхалась. – Гарри нет. Ты не занят? Нужна помощь.

– Да. Секунду. – Нэйтан повернулся к Саймону. – Но что? Давай быстро.

– Но Гарри умолчал об этой ссоре.

Глава 21

Они свернули с дороги на три километра раньше, и колеса машины Нэйтана грохотали по неровной земле.

– Надеюсь, он еще там, – сказала Ильза, когда вдалеке показался загон.

– Угу. – Нэйтан тоже на это надеялся. Освободить теленка, застрявшего в заборе, – одно дело, а вот пытаться угнаться за ним, обмотанным проволокой, когда он несется куда глаза глядят, – это абсолютный геморрой.

– Вот он. Я его вижу, – Ильза ткнула в пыльное стекло. Это были первые слова, которыми они обменялись за последние пятнадцать минут.

Открытка Кэмерона была отброшена и лежала на сидении между ними. Прости меня.

Нэйтан оглядел стадо. Коровы занервничали, услышав звук мотора, и все одновременно пришли в движение. Осталась одна-единственная, недалеко от теленка, сражающегося с проволокой за свое заднее копыто.

– Увидела его, когда каталась, – сказала ему Ильза еще дома, в коридоре. – У меня не было ничего подходящего, чтобы его освободить.

– Ясно, – ответил Нэйтан. В идеале это все равно работа для двоих. – Дай мне минуту. Поедем на твоей машине.

Ильза заколебалась.

– Моя сломана. Возьмем твою?

– Без проблем. Ключи на сидении.

«Но где же внедорожник Ильзы?» — думал Нэйтан, глядя ей вслед. С тех пор, как приехал, он еще его ни разу не видел.

Нэйтан записал в книгу, куда они едут, вырвал чистую страницу и чиркнул записку Ксандеру. Он обернулся на Саймона, который все еще ошивался в коридоре.

– Уверен, что ты именно это слышал между Кэмом и Гарри? – сказал Нэйтан. – Ты же не пытаешься создать нам лишние проблемы?

– Нет. Нет же. Зачем мне это?

– Кому-нибудь еще говорил? Бабу, еще кому?

– Нет.

– Почему?

– Баб и Гарри, похоже, тесно общаются.

– С Гарри все так общаются.

– Ну вы не совсем. Вы как-то… – Саймон пожал плечами. – Ну не важно. Слушайте, я не успел коротко познакомиться с Кэмом, но он хорошо к нам относился. И мне нравится думать, что я хороший человек, – он посмотрел на Нэйтана. – И держу пари, что вы тоже.

Нэйтан не знал, что на это ответить. В конце концов он повернулся и пошел на улицу к Ильзе, оставив Саймона таращиться ему вслед.

Ильза уже сидела на пассажирском месте, мотор работал. Нэйтан с облегчением вдохнул прохладный воздух кондиционера. Они выехали на длинную подъездную дорогу. Дом был уже далеко позади, когда они заговорили.

– Ильза, я нашел кое-что от Кэма…

– Что вы там с Саймоном…?

Они произнесли это одновременно. Ильза нахмурилась.

– Что ты сказал? – переспросила она. – Что-то от Кэмерона?

Нэйтан вынул открытку из кармана, и она практически вырвала ее у него из рук. Он не сводил глаз с дороги, пока объяснял, как они с Ксандером ее нашли, вместе с рисунком Ло, семейным портретом, вставленным в раму. Ильза долго сидела и смотрела, опустив голову, волосы закрывали глаза.

– Ильза… – проговорил наконец Нэйтан.

Она откашлялась и бросила открытку на сидение, будто ей стало противно к ней прикасаться.

– Ничего. Я в порядке. Я не знаю, что тебе сказать. C каждым днем… – Она резко помотала головой. – C каждым днем, я чувствую, что понимаю своего мужа все меньше.

Они молчали, пока не доехали до стада.

Нэйтан остановил джип на приличном расстоянии, чтобы лишний раз не пугать теленка и его мать. Они вылезли из машины, Нэйтан открыл задние двери и стал рыться в сумке с оборудованием, пока не нашел разного размера кусачки, и повернулся к Ильзе. Она стояла чуть поодаль и наблюдала. По тому, как она отвела глаза, он понял, что смотрела она, скорее всего, не на него, а мимо. В открытые двери его машины, туда, где они были вместе, однажды, давным-давно, миллион лет назад. Нэйтан захлопнул дверь и пошел к теленку. Тот смотрел на них с тревогой. Мать ощетинилась и хлестала себя хвостом. Остальное стадо неодобрительно следило издалека.

– Я слышала, что так умер стокман, – быстро проговорила Ильза. – Стадо в панике затоптало.

– Что? Нет… – Начал было Нэйтан, но замолчал, когда теленок заревел. Корова со свистом взмахнула хвостом, ее мускулы напряглись.

– Приглядывай за ней. Ей это не понравится, – он передал кусачки Ильзе. – Ты с этим как вообще?

– Я уже не раз это делала. Просто скажи когда.

Нэйтан медленно приближался, так чтобы теленок хорошо мог его видеть. Не то чтобы это помогало. Эти животные всегда жили так свободно, что были почти дикие. Они едва ли знали, как выглядит человек. Корова не сводила глаз с Нэйтана, пока он подходил к теленку. Было видно, что проволока не туго замоталась на его копыто. Еще немного, и он бы вырвался сам, но пока не мог. Нэйтан слышал, как позади фыркает мать.

– Она там же? – крикнул он.

– Да, – сказала Ильза. – Держится на расстоянии.

В нескольких метрах Нэйтан увидел на песке недвусмысленные следы змеи. Почти наверняка она уже давно далеко, но все же целую минуту он добросовестно осматривался. Противоядие дорогое и долго не хранится, так что местный медицинский центр им не запасался.

– И что будет, если укусит? – Не раз слышал Нэйтан изумленно вопрошающих туристов.

Да ничего хорошего, был его обычный ответ, с теми змеями, которые считают эти места своим домом. Нэйтан руководствовался эмпирическим правилом: укусит – умрешь. Конец истории. Обезопасив себя, насколько возможно, он шагнул вперед.

– Я сейчас его схвачу.

– Хорошо. Скажи, когда будешь готов.

Единственным движением Нэйтан подпихнул руки под теленка и поднял его. Прежде чем тот понял, что произошло, он повернул его боком и уложил на землю, насев на него всем весом. Теленок ошеломленно открыл рот и проревел свое недовольство в лицо Нэйтану. Он лягался и вырывался, но Нэйтан так плотно прижал его коленями и локтями, что тот едва мог шевельнуться.

– Держу, – прохрипел Нэйтан, но Ильза и так была уже здесь, склонившись с кусачками над задними копытами.

Нэйтан чувствовал жар, исходивший от теленка, и слышал, как его сердце бухает в грудной клетке. Он снова начал бороться и лягнулся.

– Черт, – услышал Нэйтан Ильзу.

– Задел тебя? – Он налег на теленка сильнее, пока тот не угомонился.

– Я в порядке… – Он услышал движение. – Попробую кусачки поменьше. Не хочу задеть кожу.

Чтобы удерживать теленка, Нэйтану пришлось поднапрячься. Несколько месяцев отроду, но бычок уже силен. Наверняка, весит больше, чем Ильза, и сам он тяжелее его килограмм, наверно, на двадцать, но это было неважно. Нэйтан сильнее, и этого достаточно, чтобы его подчинить. Он снова услышал, как бешено в страхе колотится под ним сердце, и подумал о Кэмероне.

– Ильза? – крикнул он.

– Да? – Она уже снова была позади него.

– Я пытался дозвониться Джине Мур. В Англию.

Он не мог ее видеть, но почувствовал, что она замерла.

– И?

Нэйтан помотал головой, насколько сумел.

– Я ее не застал.

– Где она? – Он слышал напряжение в ее голосе. И щелканье кусачек.

– На Бали, если верить ее коллеге, – теленок напрягся, выпучив глаза. Нэйтан обернулся посмотреть, не приближается ли мать, и еще поднажал. – Где бы она ни была, очевидно, она вне зоны доступа.

Минуту они оба молчали. Чик. Чик.

– Зачем ты ей звонил? – он все еще не мог ее видеть, но, судя по звуку, она приблизилась. Он попытался поднять голову, чтобы посмотреть, и бычок учуял возможность. Нэйтан схватил его крепче.

– Я не знаю, – прохрипел он.

– У тебя появились сомнения? По поводу того, что она говорила про Кэмерона?

– Нет, – ответил он слишком быстро. – Не поэтому.

Она молчала. Наконец он почувствовал, что она поднялась.

– Я все, – сказала она.

Нэйтан откатился от теленка, который в ту же секунду вскочил на ноги и посеменил к своей неодобрительно глядящей матери. Та презрительно фыркнула на Нэйтана, и они побежали, не оглядываясь, радоваться вновь обретенной свободе.

Нэйтан, тяжело дыша, сидел на земле. Мышцы болели от напряжения. Ильза стояла над ним, сжимая в руках куски обрезанной проволоки. В глазах у нее были слезы.

– Черт. Ильза… – Он встал. – Я не знаю, почему я позвонил. Просто хотел узнать, зачем она его искала.

Ильза вертела в руках проволоку.

– Бали.

– Видимо.

Она долго молчала, потом подняла глаза к горизонту.

– Много кто летает между Бали и Брисбеном.

Нэйтан не ответил. Он пошел к «Ланд Крузеру» за проволокой, чтобы заделать дырку в заборе.

– Ты думаешь, что всегда видишь, когда здесь кто-то есть, – сказала Ильза, когда он вернулся. Ее глаза были сухими. – Но ведь не всегда же? Если, например, кто-то стоит или далеко припарковался. Только когда этот кто-то начинает двигаться, ты понимаешь, что все это время он был здесь.

Нэйтан вспомнил Леманс Хилл.

– Баб рассуждал недавно на эту тему.

Ильза кивнула.

– Я слышала эти его рассуждения. Он якобы может сразу понять, есть ли кто в округе.

– Угу, – Нэйтан сел на корточки и плоскогубцами соединил обрезанные концы с новой проволокой. – Думаю, он не врет.

– Серьезно? – Ильза явно удивилась. – Кэмерон всегда говорил, что это бредятина.

– А.

– Ты правда можешь почувствовать присутствие других?

– Да не знаю, – сказал Нэйтан. – Иногда. Может быть. Это как…

Он не мог толком объяснить. Словно пульсация, разносящаяся по пустой земле. Странная тяжесть, выдающая тот факт, что ты делишь воздух с кем-то еще. Он знал, что должно быть какое-то разумное объяснение. Подсознательная фиксация каких-то изменений в ландшафте, что-то в этом роде, но едва ли на это можно было полагаться. На своей земле в последнее время он частенько получал ложные подтверждения присутствия. И за годы, вероятно, была сотня случаев, когда кто-то незнакомый был за горизонтом, но его чутье молчало.

– А может быть, прав был Кэм – проговорил он наконец.

Ильза не шевелилась. Только глаза сканировали местность. – А сейчас?

– Думаешь, что сейчас здесь кто-то есть?

– Да. – Лицо ее было серьезным.

– Ильза, это ненаучно. Это вообще непонятно что.

– Я знаю, но ты сейчас кого-нибудь чувствуешь?

Он поднял на нее глаза. Он слышал ее дыхание и видел, как ветер ловит ее волосы. Ее сердцебиения он не ощущал, но свое – отчетливо.

– Только нас, – сказал он искренне, и отвернулся обратно к забору. Он чувствовал, что Ильза на него смотрит, но не стал оглядываться, а лишь сосредоточился на проволоке и только позже заговорил снова.

– Слушай, Джины здесь точно быть не может, – сказал он. – Появись она в городе, мы бы знали.

– Она могла ехать не через город.

– Ей бы пришлось заезжать так или иначе. Ты сама знаешь. Она не могла остаться незамеченной. Нужно же запасаться продовольствием, объезжать все дороги.

– Но это не невозможно. Ты так делаешь. Баб делал. И Кэмерон.

– И сколько туристов умирает, пытаясь срезать путь? – Нэйтан сплел последние куски проволоки и проверил на прочность. Одобрив, он поднялся и застыл при виде выражения лица Ильзы. – Что? Зачем ты себя этим изводишь?

– Кэмерон тоже звонил Джине, – сказала она. – Трижды.

Нэйтан опешил.

– Когда?

– Один раз две недели назад и дважды за неделю до смерти. Он звонил по офисной линии, не по домашней. Я видела номер в онлайн-счете. Она флористка в Англии, так ведь? Я нашла ее в интернете.

Нэйтан кивнул.

– Но не думаю, что они разговаривали, – добавила Ильза. – Звонки были слишком короткие, меньше полминуты.

– Почему он ждал так долго, чтобы перезвонить? Он ведь уже несколько недель знал, что она пыталась выйти на связь.

– Может, тогда она наконец до него добралась, – сказала Ильза. – Она могла отправить имейл или еще что-то. Я не знаю. У меня нет его пароля. – Она остановилась. – А может быть, она больше и не пыталась связаться, а его сводило с ума ожидание. Он был сам не свой как раз с тех пор, как ему позвонили из участка, и со временем становилось все хуже. В последнюю неделю он звонил еще несколько раз.

– Кому?

– В Сент-Хеленс. В медицинский центр, во-первых.

– Он болел?

– Мне он ничего не говорил. И он не был их пациентом, как они мне сказали. Но, с другой стороны, Кэмерон ни за что бы не поехал в клинику к Стиву, так что кто знает? Во-вторых, он звонил в один из отелей там же.

– В который? – В Сент-Хеленс было ровно три варианта.

– В дешевый.

– Он забронировал номер?

– Если да, то не под своим именем, – в выражении лица Ильзы появилось что-то жесткое. – На имя Джины тоже ничего не было. Как и в других отелях.

Нэйтан кожей почувствовал приближение чего-то неуловимо странного, и он резко посмотрел через плечо, но там были только коровы, щетинистая трава и горизонт. Все было тихо. Ильза внимательно за ним наблюдала.

– Ты и правда думаешь, что у Кэмерона не было причин волноваться из-за этой женщины? – спросила она.

Нэйтан сомневался. В этот раз по-настоящему. Долгое неверное молчание тянуло на тома книги.

Ильза кивнула.

– Потому что вел себя он так, будто были.

Глава 22

На обратном пути они почти не разговаривали. Нэйтан сидел за рулем, Ильза не отрывалась от окна, грызла ногти и периодически крутила между пальцами открытку Кэмерона.

– Ты должна рассказать Глену, – сказал Нэйтан. – О том, что Кэмерон звонил Джине.

– Пыталась уже, – Ильза на него не смотрела. – Его не было в участке, когда я звонила вчера вечером.

– А сообщение не оставила?

– Нет. Меня переключили на Брисбен. Я не хотела… – Ильза вздохнула, по-прежнему глядя на пробегающий ландшафт. – Попробую еще раз.

Больше она не произнесла ни слова, пока дом не показался в конце дороги.

– Я выйду здесь, – сказала она, когда они доехали до конюшен. – Утром я завела лошадь в спешке. Хочу проверить.

Нэйтан остановил машину.

– Ильза… – сказал он, когда она уже вылезла. Она ждала. Нэйтан хотел сказать ей, что все будет хорошо, но только помотал головой: – Нет, ничего.

Она захлопнула дверь, Нэйтан смотрел, как она уходит. Он увидел девочек на дальнем плацу. Лиз за ними наблюдала, Ксандер сидел в тени и листал на коленях альбом.

Нэйтан подошел к ним и облокотился на деревянный забор рядом с матерью. Он ждал, что она скажет Ло держать пятки ниже, но она молчала. Взгляд был затуманен.

– Все нормально? – спросил он.

– Стив из клиники звонил. Ауто… – Лиз запнулась на этом слове, – аутопсию провели. Мы можем его похоронить.

Нэйтан думал о звонке Кэмерона в медицинский центр Сент-Хеленс.

– Никаких больше проблем со здоровьем не нашли?

Лиз едва заметно покачала головой и ничего не спросила, но Ксандер поднял голову.

– Может, хочешь отдохнуть? – спросил Нэйтан. – Я сам присмотрю за девочками.

Он ждал, что мать будет спорить, но она только кивнула. С большим трудом она оттолкнулась от забора и медленно поковыляла в сторону дома.

– Она сегодня все утро плохая, – сказал Ксандер довольно прохладным тоном. – Ло чуть не упала, а она даже не заметила.

– Ясно, – сказал Нэйтан. – Слушай, прости, что уехал сейчас без тебя…

– Все нормально.

Вряд ли, подозревал Нэйтан, но вид у Ксандера был рассеянный, когда он оторвался от альбома.

– Ты показал Ильзе открытку от дяди Кэма?

– Да, – Нэйтан передал слова Ильзы. Он помедлил, а потом рассказал и о звонках в Сент-Хеленс.

Ксандер нахмурился.

– Он что, думал, что Джина в Сент-Хеленс?

– Я не знаю. Может и думал.

Взгляд Ксандера снова застыл на альбоме у него на коленях. Там были рисунки Ло.

– На что ты смотришь? – спросил Нэйтан.

Ксандер передал альбом, открытый на странице, которую он изучал. Нэйтан пробежал глазами. На рисунке были две девочки, одна из них поменьше, обе светло-русые. Возраст сложно было определить, но у той, что постарше, рука была в разноцветной повязке.

Девочки стояли на первом плане, под ногами – светло-оранжевая земля, а позади вырисовывалось, принимая угрожающие формы, что-то черное, заслонившее собой горизонт. Рисунок был детский, но талантливый ребенок изобразил все удивительно узнаваемо.

– Это ведь могила стокмана? – сказал Нэйтан. Позади Ло нарисовала еще какую-то фигуру. Она была неясная и незаконченная, но явно человеческая. Женщина, определил Нэйтан по каким-то ему самому непонятным критериям. Девочек он узнал сразу, но черты женщины были неопределенными и иллюзорными. Нэйтан оторвался от альбома. Дочки Кэмерона проезжали вдоль дальнего забора.

– Я не знал, что они были у могилы. – Ксандер показал на перевязанную руку девочки на рисунке. – Тем более так недавно.

– Я тоже, – Нэйтан позвал: – Девочки. – Его тон заставил их немедленно остановить лошадей. – Идите сюда, нужно поговорить.

– У нас проблемы? – спросила Софи, подведя к ним лошадь легким галопом и затормозив в облаке пыли.

– Нет. Хотел спросить Ло об этом рисунке.

Ло нагнулась, и когда ей его показали, изменилась в лице. Она не потянулась, чтобы взять альбом в руки. Позади нее Софи пыталась посмотреть, вытягивая шею. Ее лошадь все время нервно вертелась. Нэйтан видел, как Софи очень крепко намотала поводья вокруг своей здоровой руки, так что они врезались в кожу.

– Что на этом рисунке, Ло? – начал Нэйтан.

– Очевидно же, что это могила стокмана, – отрезала Софи. Вчерашняя общительная девочка бесследно исчезла. Вид у нее был настороженный, и Нэйтан видел, как свободной рукой она еще сильнее натянула поводья.

– Я не знал, что вы там были.

– Один раз. С мамой.

Нэйтан показал на призрачную женщину.

– Это ваша мама?

– Ну конечно, – сказала Софи, едва Ло успела открыть рот. – Кто же еще?

– Ну не знаю, – ответил Нэйтан честно. – Может, ее подруга?

– У мамы нет подруг. Что? – сказала Ло, когда поймала сердитый взгляд сестры. – Ни у кого из нас нет.

– Так вы ездили туда с мамой? – сказал Ксандер. – Когда?

– Сто лет назад, – ответила Ло.

– Нет, не сто лет назад, а сразу после того, как я повредила руку. – Лошадь Софи снова начала вертеться, и ей приходилось самой все время поворачивать голову, чтобы видеть Нэйтана.

– И что вы там делали?

Сестры посмотрели друг на друга, но вроде бы не заговорщицки.

– Ничего мы там не делали. Мы приехали, а потом… – Софи нахмурилась. – Мы просто поехали обратно. Мама обещала нам пикник.

– Но у нас не было с собой никакой еды, – возразила Ло.

– Была. Позже, помнишь? Мы все-таки устроили пикник у конюшен.

Ло задумчиво наморщила лоб.

– У могилы мы постояли всего несколько минут, – сказала Софи.

– Угу, – кивнула Ло. – Мне там не понравилось.

– И больше ничего не делали? Это все? – Нэйтан смотрел, как племянницы качают головами. – Ладно. Спасибо.

Лошадь Софи изо всех сил стремилась ускакать, и Нэйтан заметил бегающий взгляд девочки. Софи ослабила поводья, и лошадь понесла ее стремглав через двор.

Ло осталась, ее пони был куда покладистей.

– У мамы будут проблемы?

– Нет. С чего ты взяла?

– Потому что у тебя расстроенный вид.

Правда?

– Прости, – Нэйтан трансформировал лицо во что-то, как он надеялся, более нейтральное. Он хотел было закрыть альбом, но остановился.

– Почему ты не дорисовала маму?

Ло, внезапно растерянная, стала озираться на сестру, которая была на другом конце двора и явно не могла их слышать. Ло помедлила, затем наклонилась вперед на своем пони.

– Папе это не понравилось, – прошептала она.

– В смысле?

– Он увидел мой рисунок и разозлился на маму. Я не хотела, чтобы стало хуже.

Ильзы уже не было в конюшне, когда Нэйтан привел туда лошадей девочек. Ло каталась рассеянно, пару раз теряла контроль над своим пони. Она не знала, почему папа расстроился, сказала она, просто так подумала. Нэйтан и Ксандер обменялись взглядами, заметив, что Ло начинает сильно нервничать, и не стали давить. После того, как она чуть не упала во второй раз, Нэйтан попросил Ксандера отвести девочек в дом и занять чем-нибудь безопасным. Сам не спеша отправился ставить лошадей в конюшни, погрузившись в свои мысли.

Он что-то услышал, уже возвращаясь к дому. Проходя мимо окна одной из хижин, он остановился. Тихое всхлипывание. Кто-то плачет. Он обошел дом и поднялся по ступенькам крыльца.

Внутри хижина его удивила. Она превратилась в настоящий школьный класс с доской, маленькими партами и плакатами с алфавитом и всем остальным на стенах. Многое было ручной работы, и Нэйтан думал, что узнает руку Ильзы.

Кэйти сидела в большом кресле-мешке в углу для чтения. Она поспешила вытереть глаза, когда Нэйтан вошел.

– Прости, – сказал он. – Услышал тебя с улицы.

– Ничего, – Кэйти сморкалась в измятый платок. С некоторым усилием она поднялась. – Мне все равно пора возвращаться.

– Что случилось?

– Ничего.

– Может, Саймона позвать?

– Нет. Все нормально.

Нэйтан нашел рулон салфеток в углу для рисования и протянул ей новый носовой платок.

– Можешь не спешить.

– Спасибо, – Кэйти взяла салфетку и вытерла глаза.

Нэйтан осматривался, пока она приходила в себя. Этот класс был гораздо уютнее, чем то, что было в детстве у него, Кэма и Баба. Свои школьные уроки они в основном делали на кухне, если делали вообще. На учительском столе Нэйтан видел ноутбук, обклеенный стикерами, с пометками Кэйти, надо понимать.

Рядом лежала открытая толстенная книга учителя, предоставленная радиошколой, и Нэйтан вспомнил свой разговор с Софи на веранде.

«Я думаю, что она даже не учительница».

Он посмотрел на Кэйти. Она снова сморкалась. Он пролистнул несколько страниц. Весь урок был подробно расписан для того, кто курировал обучение дома.

Представьте новый раздел, – прочитал он. – Покажите книгу ученикам со словами: «Сегодня мы будет изучать иллюстрированные книги. Мы познакомимся с героями этой истории», – покажите ученикам обложку. Попросите прочитать название вслух.

Нэйтан нахмурился. Почитал еще. Там был расписан каждый шаг. Казалось, что все предельно просто – бери и делай все по инструкции. Он подумал, что и сам, наверно, справился, если б пришлось, затем закрыл книгу и увидел, что Кэйти за ним наблюдает.

– Лучше? – спросил он.

– Да. – Голос прозвучал чересчур радостно, макияж размазался, и глаза приобрели какую-то странную драматичность. – Я просто немного скучаю по Англии, но все хорошо.

– Ты обратно в дом? – спросил Нэйтан. – Я с тобой.

Она открыла дверь хижины, и он вышел за ней на ступени в слепящий дневной свет.

– Теперь вы здесь за все отвечаете? – сказала Кэйти, не останавливаясь.

– Я? Нет.

– А кто же?

Хороший вопрос.

– Я думаю, Ильза. Но смотря о чем ты спрашиваешь, – Нэйтан повернулся к ней как раз вовремя, чтобы заметить пробежавшую по лицу тень.

– Мы с Саймоном скоро уезжаем. Не из-за того, конечно, что произошло, – добавила Кэйти поспешно. – На самом деле, я уже обсуждала это с Кэмероном, но… – она замолчала.

– Ясно, – сказал Нэйтан. – И когда планируете?

– Я не уверена. Скоро. Может, на следующей неделе. Нужно с Саймоном еще уточнить.

– Только не забудьте кому-нибудь помахать на прощание. Если работник пропадает, мы обязаны сообщать, на случай… – Он остановился. Если его найдут мертвым черт знает где. – Ради его же безопасности.

– Не думайте, что мы не благодарны вам за работу, – быстро проговорила Кэйти.

– Все нормально. Вы ведь на время и устраивались. Вернетесь домой?

– Я хочу, но… – Кэйти помотала головой. – Саймон еще не готов. Ему здесь нравится.

– Ясно, – снова сказал Нэйтан. У него было навязчивое ощущение, что он что-то упускает. – А вы двое давно уже вместе?

– Три года. – В голосе не было ни намека на эмоции. – Мы помолвлены.

«Так-то оно так, но Баб оказался прав», – не без удивления подумал Нэйтан. Счастлива она явно не была.

– Если будет нужно с кем-то поговорить, – произнес он наконец. – С кем-то не отсюда в смысле, то всегда есть Стив в клинике.

– Почему вы это сказали? – спросила Кэйти с внезапно ожесточившимся лицом.

– Да не почему. Просто иногда бывают такие вещи, которые не хочется обсуждать с работодателем. Вот и все.

– А, – она кивнула. – Простите. Я не всегда такая, честное слово. Просто я никак не приду в себя после всего, что случилось.

– Понимаю. Это нормально.

– Я в полном раздрае, – сказала Кэйти. – Я знаю, Кэмерон – ваш брат, а я знакома с ним всего несколько месяцев, но я все равно никак не могу перестать обо всем этом думать.

Через двор окна дома чернели в свете дня. Никого поблизости не было, и казалось, что они совсем одни. Машина Гарри тоже еще не появилась.

Нэйтан сомневался, чувствуя в этом что-то предательское, но спросил:

– Саймон сказал, что как-то вечером слышал ссору между Кэмероном и Гарри.

– А. Да, – проговорила Кэйти. – Он рассказал. Вряд ли это была прям уж ссора. Я вот спокойно ее проспала.

– Думаешь, Саймон что-то не так понял?

– Я не знаю. Саймону очень нравился Кэмерон. Он считал его хорошим боссом, ему нравилось здесь работать. Может, он и вложил в это какой-то свой смысл. Хотя … – Она говорила все медленнее и совсем умолкла.

– Что?

– Знаете, я здесь только из-за работы, – сказала Кэйти наконец. Она смотрела через двор. Я нанималась не для того, чтобы искать друзей или во что-то впутываться, тем более в такое. Я просто хочу немного заработать. – Она повернулась к нему. – И я не знаю, что тут происходит, но то, что случилось с Кэмероном, слишком странно.

Нэйтан ждал. Молчание давило на них обоих.

– Когда я видела его в то утро, он сказал, что вернется на следующий день, – сказала Кэйти. – И я не могу объяснить почему, не спрашивайте, но я уверена, что именно это он и имел в виду. Я не знаю, что случилось потом, но тем утром Кэмерон точно собирался вернуться домой. Плохо, что больше никто его тогда не видел. Был бы там Саймон или хотя бы девочки, они бы подтвердили.

– Ильза там была, – сказал неуверенно Нэйтан. – Она его видела.

– Да, наверно, видела, – Кэйти снова пошла в сторону дома.

– И она говорит, что ей он сказал примерно то же, что тебе. Что вернется на следующий день.

– Ну… – Она слегка пожала плечами. – Я была слишком далеко, чтобы это слышать, так что приходиться верить ее словам.

– И твоим.

Кэйти обернулась на его тон, потом с трудом заставила себя слегка улыбнуться.

– Это правда. Хотя…

Она внезапно умолкла, глядя на дом. Нэйтан проследил за взглядом и увидел тень в одном из пустовавших до этого окон. Саймон. Он наблюдал за ними, лицо из-за отражения нельзя было разглядеть.

Кэйти пошла быстрее, и Нэйтану пришлось ускориться, чтобы ее догнать.

– Хотя что? – спросил он. – Что ты хотела сказать?

– Ничего. Это неважно.

– Важно.

– Честно, я не хочу никому создавать проблем. Я стараюсь никуда не совать нос.

– Да ладно тебе, Кэйти, – Нэйтан остановился. – Пожалуйста. Он ведь мертв.

– Я знаю. – Но она тоже остановилась. – Ладно. Ну просто если Ильза и Кэмерон сказали друг другу в то утро только это, то они явно очень растягивали слова. – На секунду она заколебалась. – А еще Ильза не помахала ему, когда он уезжал.

– И? Это ничего не значит.

– Может, и нет. – В темных смазанных глазах Кэйти он прочитал выражение, значения которого не понял. – Когда уезжаете вы, она вам машет.

Они смотрели друг на друга. Кэйти пожала плечами.

– Я же говорила, что это неважно. – Она засунула салфетку в карман джинсов. – И спасибо вам. Сейчас мне уже лучше.

Он посмотрел ей вслед. Когда он снова оглянулся на дом, Саймона уже не было, все окна снова были черными.

Глава 23

«Интересно, насколько другими могут видеться вещи вблизи», – думал Нэйтан. Он стоял один в гостиной, практически касаясь носом картины Кэмерона. Она висела на стене на уровне глаз. За окном темнело, и сложно было разглядеть детали в искусственном свете, но было что-то гипнотическое в этом следовании за линиями, мазками, переходом двух цветов во что-то третье. Он уже хотел отойти, когда взгляд споткнулся на чем-то в левой части холста. На горизонте было темное пятно, которого он никогда не замечал раньше. Оно было приглушенно-серым и едва заметным, почти прозрачным.

Нэйтан нахмурился и приблизился еще плотнее. Что, черт возьми, оно могло означать? Чья-то фигура? Тень? Просто грязь? Он потянулся и слегка провел по нему большим пальцем. Нет, это точно краска. Все-таки что-то, задуманное Кэмом?

– Кэмерон бы тебя убил, – послышался из дверей голос Ильзы, он обернулся. – Руки прочь от картины. Золотое правило в этом доме.

Нэйтан поднял руки и сделал шаг назад.

– Так она в безопасности.

Она устало ему улыбнулась. Он слышал, как на кухне убирают со стола. Ужин прошел почти в полной тишине, в угнетающей атмосфере.

– Ильза… – сказал он, когда она повернулась, чтобы уйти.

Теперь она остановилась и ждала.

– Я сегодня говорил с девочками. Они сказали, что ты возила их туда. – Нэйтан кивнул на картину.

– К могиле? – сказала Ильза. – И почему вы вдруг об этом заговорили?

– Ло ее нарисовала.

Ильза едва заметно улыбнулась.

– Ну да. Конечно. – Она прошла в комнату и встала рядом с Нэйтаном у картины. – Глупая была идея. Я отвезла их туда на пикник пару недель назад, после того, как Софи повредила руку. Я пыталась придумать, как ее отвлечь, а еще я подумала, что, увидев могилу, Ло станет меньше бояться. Что мистика тогда развеется, что ли.

– Софи сказала, вы были там недолго.

– Да, – Ильза натянуто посмеялась. – Я поняла, что это дурацкая идея, ровно в ту минуту, как мы приехали. Было слишком жарко. Ло боялась. В общем-то, я практически сразу же посадила их обратно в машину и повезла домой. Смешно, конечно, было столько ехать ради пяти минут, но это было полезно. В конце концов у нас все-таки был пикник у конюшен. Сразу нужно было так сделать.

Ильза, не отрываясь смотрела на картину Кэмерона, потом медленно сделала еще шаг, и теперь была к ней так же близко, как до этого Нэйтан.

– Кэмерон не обрадовался, когда узнал, что мы там были, – сказала она. Сейчас Нэйтан не мог видеть ее лица.

– Почему?

– Ему не понравилось, что я увезла девочек так далеко. Сказал, что там слишком безлюдно и человек слишком беззащитен в это время года. – Ильза наклонилась, рассматривая внушительного размера темную могилу. Она медленно подняла руку и вытянула указательный палец. – Он сказал, что это опасно.

Ее палец был в сантиметре от картины.

– Довольно забавно, – сказала она тоном, который предполагал, что вовсе не забавно, – оказалось, что он был прав.

Полсантиметра.

– Нет! Руки прочь от картины, мама!

В голосе слышался ужас. Нэйтан повернулся к дверям – там стояла Софи с открытым ртом. Ильза тут же спрятала пальцы в кулак и опустила руку.

– Папина картина неприкосновенна, – фраза Софи звучала как хорошо заученная.

– Я знаю. – Ильза отступила, и на лице Софи читалось облегчение и замешательство. Она бросила взгляд на бутылку пива в руке Нэйтана.

– Никакой еды и напитков тоже.

– Да, мы в курсе, Соф, – сказала Ильза. – Никто ничего не трогал, мы просто смотрели.

– Так можно накликать беду. Стокман разозлится.

Ильза, похоже, очень старалась не закатить глаза. Ей удалось, еле-еле.

– Милая, единственным кто злился из-за отпечатков на картине, был папа. Ладно, идем, вам все равно уже пора укладываться.

Софи отослала Нэйтану последний предупреждающий взгляд и нехотя скрылась в коридоре. Ильза последовала за ней, но помедлила в дверях.

– Но вообще, она права, – сказала она. – Кэм дико бесился, когда кто-то прикасался к картине.

– Тогда лучше оставлю ее в покое.

Она кивнула и вышла. Снова один, Нэйтан рухнул на диван. Он хотел глотнуть пива, когда взгляд остановился на темном окне. Рука с бутылкой так и застыла на полдороге. Что-то было не так. Ночь почему-то была не такая черная, как обычно.

Нэйтан поднялся и подошел к окну. Глядя сквозь стекло, он видел только самого себя с каким-то странным, незнакомым выражением лица. Он попытался вглядеться в ночь позади отражения. С таким углом зрения ему потребовалось время, чтобы понять, что он видит.

Лобовые фары – их лучи прорезали плотную темноту. Он слышал слабый гул мотора. На абсолютно пустой дороге ехала машина Кэма.

* * *

Белый свет ослеплял. Нэйтан поднял руку, защищая глаза от фар, но не помогло, ночное зрение все же было убито. Он стоял один на дороге и не видел, кто в машине. Нэйтан вообще ничего не видел, кроме двух ярких конусов света, но заставил себя пойти прямиком к месту водителя, его рука была на ручке двери, когда замок щелкнул, открывшись. Зажегся свет в салоне. Его было не сравнить со светом фар, но все равно Нэйтану понадобились минута, чтобы глаза привыкли.

Ксандер был за рулем.

– Боже, – Нэйтан опустил руку. – Ты меня напугал.

Ксандер молчал и смотрел на него сквозь стекло. Нэйтан обошел машину спереди, разрезая своей тенью идеальные лучи света. Он хотел открыть дверь пассажирского сидения. Заперто. Секундной вспышкой у Нэйтана мелькнуло осознание, что он не знает, что задумал его сын. Секунда прошла, Ксандер наклонился, поднял ручку старого замка и впустил отца.

– Фары-то выключить не мог? – Нэйтан моргал. – Ни черта не вижу.

Извинений не последовало. Что-то новенькое. Видя все еще нечетко, Нэйтан взглянул на своего вжавшегося спиной в кресло сына-подростка и, вероятно, впервые за всю свою жизнь задался вопросом: а что бы посоветовала его бывшая жена?

– Что ты делаешь? – спросил он.

– Ничего, – видимо, отчасти так и было. Ремень безопасности Ксандер не пристегнул, двигатель работал вхолостую, видимо, ради кондиционера. Не похоже, что он куда-то собирался ехать.

– Ладно, – Нэйтан откинулся на сидение. В призрачном свете фар он видел следы мертвых насекомых в песке, припеченном к стеклу. Его нежелание становиться отцом объяснялось в основном страхом, как он осознал уже после рождения Ксандера. Страх этот коренился в нем прочно и глубоко, и он пытался похоронить его еще глубже. Джеки он ничего не рассказывал. Вместо этого он продирался своим путем, используя как ориентир то, что в той или иной ситуации сделал бы его отец и, часто с трудом пересиливая себя, делал с точностью до наоборот. В большинстве случаев нужно было просто закрыть свой рот, что он сейчас и сделал.

Поискав наиболее удобное положение в потертом кресле, он уселся. Ксандер повернулся к нему, но промолчал, когда Нэйтан закрыл глаза. Нэйтан был спокоен: кто может тягаться с ним в молчании. Он неделями мог ни с кем не разговаривать и делал это не однажды. Ксандер, с детства окруженный городской суетой и незатихающим шумом, наверняка заговорит первым.

– Мне правда нравился дядя Кэм.

Нэйтан открыл глаза. Не выдержал и трех минут – он отметил по часам на приборной панели.

– Так странно без него, – голос Ксандера был очень тихим.

– Я знаю, – Нэйтан прекрасно понимал. Иногда все, на что бы здесь ни падал его взгляд, напоминало ему о Кэмероне. Вот они детьми тренируются играть в крикет во дворе, подростками обгоняют друг друга на лошадях, взрослыми бьются изо всех сил, чтобы выжать пользу из своей земли. Кэмерон всегда подходил к жизни очень методично. Он тщательно продумывал, что нужно сделать, чтобы добиться желаемого результата, и действовал в точности в соответствии с этим. Нэйтан скорее пробовал и надеялся на лучшее. Подход Кэмерона из раза в раз оказывался эффективнее.

– Я хотел еще поискать, – Ксандер кивнул на ближайший сарай. – Попробовать выяснить, что же потерял дядя Кэм.

– Если Ло не ошиблась.

– Ну да, именно. Кто знает? – Ксандер помотал головой. – И в этом нет никакого смысла. Можно рыскать до самой смерти, и все равно ничего не найдешь. Здесь слишком много чертова пространства.

– Может быть.

– Это правда. – Ксандер повернулся к Нэйтану, голос был взволнованный. – Я тут подумал. Тебе нужно уехать отсюда.

Нэйтан изумленно моргнул.

– Что ты имеешь в виду?

– Бросить землю. Уехать. Заняться чем-то абсолютно другим.

– Например? О чем ты?

– Переезжай в Брисбен.

– Я не могу переехать в Брисбен. Что мне делать в Брисбене? – Нэйтан попытался представить себе это Асфальт под ногами. Кругом стены. Полно машин.

– Займись чем-нибудь, – говорил Ксандер. – Должна же быть какая-то еще подходящая тебе работа. Например, в парке или что-нибудь такое. Это же не обязательно офис.

– А что с собственностью?

– Брось ее.

– Я не могу, парень, – Нэйтан понизил голос, хотя они и были одни. – Не получится. Я должен банку. Нужно было бы продать.

– Ну так продай!

– Да господи, Ксандер, кому?

– Ну я не знаю. Избавься от нее как-нибудь. Пожалуйста, пап. Тебе нужно отсюда уехать. Здесь нехорошо.

– Что такое, приятель? Почему ты вдруг так говоришь? – Нэйтан прекрасно знал почему.

– Потому что.

Нэйтан ждал. В этот раз меньше тридцати секунд.

– Потому что я не хочу, чтобы ты кончил, как дядя Кэмерон.

– Ксандер…

– Да что? – перекричал его Ксандер. – Этого никогда не случится? Это ты собираешься мне сказать? Дай угадаю: у тебя все в полном порядке, и ты в жизни бы о таком даже не подумал.

Нэйтан не ответил.

– Все ведь считали, что у Кэма все отлично, – продолжал Ксандер. – Ну, ладно, может не совсем отлично последние две недели, но в любом случае лучше, чем у тебя.

Нэйтан никогда еще не видел сына таким, и это его слегка напугало.

– Никто ни разу не сказал мне, что ты в порядке, пап. Когда я приезжаю или звоню бабушке. Никогда ни от кого я не слышал, что у тебя все хорошо.

Нэйтан молчал.

– Гарри сказал, что ты избавился от всего оружия.

– Ради бога. Занимался бы лучше он своими делами.

– Ты собираешься вернуть лицензию?

– Да верну я ее, верну, раз все так этим озабочены, – Нэйтан пытался говорить непринужденно. – Я-то думал, ты наоборот обрадуешься. Ты же вечно ходишь на все эти ваши митинги.

– Ты себе не доверяешь. Чему мне тут радоваться? – Ксандер вдруг выглядел очень уставшим.

– Да не в этом дело, парень.

– Неужели?

– Нет. – Нэйтан посмотрел на него. – Нет. Знаешь, здесь вот целый шкаф оружия, разве нет? Меня оно не смущает.

– Здесь ты не один.

Нэйтан заставил себя делать вдохи и выдохи, глубокие и медленные, пока не успокоился.

– Послушай. Прости. Это, конечно, не твоя забота – думать о таких вещах…

– Мне не нужно, чтоб ты извинялся, – перебил его Ксандер. – Мне нужно, чтобы ты что-то сделал. Переезжай. Куда-нибудь, где будут новые люди. Начни сначала. Мама, наверно, могла бы одолжить тебе денег. Я знаю, она тебя бросила, но…

– Все было обоюдно, спасибо, дружище.

– …она гораздо счастливее, с тех пор как с Мартином. Могу поспорить, что они оба тебе помогут, если попросить…

– Не проси. Серьезно, Ксандер. Не проси маму.

– Боже, пап, тогда сам что-нибудь сделай. Ты меня слышишь? – Ксандер провел рукой по волосам. – Я боюсь, ясно? Эта земля и все это… – Он попытался охватить жестом пустоту по ту сторону окна, – все это чертово уединение – доконает тебя, как доконало дядю Кэма.

Тишина между ними заглушала бурчание мотора. Нэйтан и представить не мог, что в его ситуации все может быть еще хуже..

– Тебе не нужно бояться. Что мне сделать, чтобы тебе было спокойнее?

– Ты мог бы для начала хоть рацию включать.

– Конечно. Запросто.

– И пользоваться ею время от времени. Чтобы люди знали, что ты жив.

– Это я уже делаю. У меня и специальная штуковина есть, – год назад, после того, как его затопило и телефон не работал две недели, к нему приехал Гарри и вручил простенький спутниковый GPS-трекер.

– Меня прислали передать тебе вот это, – сказал он. – Эту кнопку нажимаешь – «Я в порядке», эту – «Не в порядке». Сигнал передается в Бёрли Даунс. Жмешь каждый вечер, Нэйтан, никаких отговорок. – И Нэйтан слушался.

– Еще тебе нужно завести другую собаку, – сказал Ксандер.

– Я не хочу другую.

– Держу пари, никто не станет возражать, если ты заберешь собаку Кэма. Ты ей, похоже, нравишься.

– Не хочу я ее забирать.

– Почему?

– Потому что не хочу, чтобы ее отравили так же, как Келли.

Ксандер замолчал.

– Я думал, выяснилось, что ее все-таки не отравили?

– Отравили, – Нэйтан покачал головой. – Думаешь, я не знаю, о чем говорю?

– Да нет, знаешь. Я тебе верю. Просто Глен вроде говорил, что похожих случаев больше не было, что она, наверно, все-таки болела.

– А ты откуда знаешь, что говорил Глен?

– Он рассказал мне, когда я в прошлый раз приезжал.

– Ясно. Проехали. – Нэйтан смотрел перед собой. Между ними была напряженность, к которой он не привык.

– Слушай, пап, все беспокоятся, потому что здесь ничего не стоит попасть в беду. И все знают, что тебе приходится труднее, чем кому бы то ни было. Труднее, чем дяде Кэму, и… – Ксандер вздохнул. – Я хочу сказать, что если даже он в конечном счете не справился…

– Я знаю, в последнее время все было далеко не идеально, но честно, проблема не в земле, парень. По крайней мере, не только в ней.

– А в чем тогда?

Нэйтан ответил не сразу.

– Не знаю. Много в чем. Я принимал неправильные решения. Делал глупости. То, что случилось с этим чертовым Кей… с твоим дедушкой.

Он не стал продолжать, но это был такой исхоженный годами путь, что он мог идти по нему с закрытыми глазами. Все эти бесконечные что если. Что если бы его не было в городе в тот день? Что если бы он заправился днем раньше и не столкнулся бы со свекром на заправке? Что если бы он уехал домой на час раньше или на час позже и никогда бы не увидел Кейта на обочине дороги? Что если бы он не проехал мимо человека, которому нужна была помощь? Что если бы он был хорошим человеком?

На этом мысль всегда замирала, на этом самом месте, всякий раз. Ответы лениво кружили в воздухе над светлой и прекрасной невыбранной дорогой.

– Дело не только в земле, Ксандер, – повторил он. «Это была правда», – думал он, слушая, как урчит под ними машина брата. Это была и молчащая рация, и то, что у него больше не было возможности найти нормальных работников, и красное море банковских напоминаний, и сломанная холодильная камера, и как он только что вспомнил с некоторым раздражением по отношению к сыну, счет от электрика за то, что он приехал, абсолютно ничего не сделал и уехал. Это была Ильза…

Его бурный мысленный поток снова натолкнулся на что-то невидимое и резко оборвался. Он нахмурился. Что его остановило? Ильза. Нет, не она, в кои-то веке. Собственность? Отчасти, но не то. Контрактник. Возможно. Да, он. Что с ним? Нэйтан пытался вернуться к их сегодняшнему разговору.

– То есть ты и не подумаешь переезжать? – Голос Ксандера был таким ледяным, что Нэйтан его не узнал.

– Да не то чтобы я об этом не думал… – Нэйтан пытался сфокусироваться. Где-то на краю сознания было что-то, до чего, казалось, он уже мог дотянуться. Что же сказал контрактник? Он не починил камеру. Он все равно выставит Нэйтану счет, но сделает скидку, потому что он так и так ездил в тот день в Этертон…

– И что же? – Ксандер смотрел на него. – Что тебя здесь держит? Ильза? Дело в ней?

– Да нет, парень.

– Что бы это ни было, – проговорил Ксандер, – оно, что, важнее меня?

– Нет ничего важнее тебя, Ксандер.

– Тогда, может, ты хотя бы подумаешь об этом? Пожалуйста, пап? Что бы ни заставило Кэма так уехать отсюда…

Вот оно опять. Эта вертлявая мысль. Он хотел схватить ее и вытащить на свет, но она, словно запутавшись, металась и никак не давалась.

– … я не хочу, чтобы оно добралось и до тебя. Ладно, пап?

Пауза.

– Ладно.

Слишком поздно.

Ксандер смотрел на него во все глаза.

– Да ты меня даже не слушаешь.

– Слушаю, Ксандер, парень, слушаю, я клянусь.

– Нет, не слушаешь. Я прекрасно вижу.

– Слушаю. Я просто подумал…

– Бред собачий, – Ксандер открыл дверь.

– Да ладно тебе. Ну пожалуйста…

– Проехали, – Ксандер повернул ключ, и мотор затих. Свет фар моргнул и исчез, погрузив их в полную темноту. – Да и наплевать. Делай что хочешь. Я иду спать.

Он швырнул ключи в Нэйтана и с силой захлопнул дверь. Они отскочили на виниловое сидение. Нэйтан потянулся и почувствовал нагретый зубчатый метал и тугую петлю шнурка у себя на пальцах. Он сидел так один в темноте, предоставив мыслям плыть, куда им вздумается, как вдруг наконец схватил ее. Ту самую, за которой гонялся. Она вынырнула перед ним в полный рост, холодная и беспокойная.

– Эй… – крикнул он во тьму, но было слишком поздно. Там никого не было. Ксандер ушел.

Глава 24

Пассажирское место в машине Нэйтана на этот раз пустовало. За последнюю неделю он уже привык видеть там Ксандера. Даффи прыгнула из-под ног на сидение и размахивала хвостом, выглядывая в окно, но это было другое.

Когда Нэйтан доехал до скалистого выступа, дорога была абсолютна пустой, солнце совершало свое утреннее восхождение. Нэйтан снова посмотрел на пассажирское кресло, и не мог не вспомнить лицо Ксандера в предрассветных сумерках, когда он его разбудил, чтобы выложить свой план.

– Поедешь со мной?

Ксандер только посмотрел на него, потом медленно покачал головой.

– Нет.

«Ну ладно», – думал Нэйтан, притормаживая на шоссе, чтобы нырнуть на невидимую с него дорогу. Он и один справится. Тут и делать-то нечего. В этот раз он сразу нашел нужную расщелину и проехал между скал. На вершине пологого холма ему бросилась в глаза пустота, где четыре дня назад была машина Кэмерона.

Нэйтану удалось дозвониться до контрактника еще до рассвета. Тот явно не обрадовался его звонку вообще, а тем более в такую рань.

– Эй, у меня же выходной. Слушай. Мне жаль, что так получилось с камерой, да, но я был там, как мы договаривались…

– Дэйв, я не по этому поводу. Слушай, ты ведь ехал из Этертона в четверг. По северной дороге, так? Проезжал мою границу?

– Ну да…

– Во сколько?

– Да не знаю, я выехал в обычное время, должно быть, около восьми. Может, чуть позже.

– То есть было еще светло. Все было видно?

– Ну конечно. Я не суюсь на эту чертову дорогу в темноте.

– А ты ничего не видел?

– Чего например?

– Ну чего-нибудь. На скалах?

Озадаченный смешок.

– Насколько я помню нет, но я не знаю, о чем ты спрашиваешь, приятель.

– Это ничего. Я тоже. Просто пытаюсь кое-что для себя прояснить.

– Счет, боюсь, уже в пути.

– Ага. Жду с нетерпением.

Нэйтан повесил трубку и тут же набрал Глену в полицейский участок. Он услышал, как изменились гудки – его звонок перевели. Глена Маккенну вызвали на север его участка, сообщил ему ответивший офицер. Автомобильный поезд врезался в экскурсионный автобус. Множественные жертвы. Сержант будет в Баламаре только через несколько дней.

– А что насчет второго? Копа из Сент-Хеленс. Сержанта Ладлоу.

Звук набора на клавиатуре.

– Много жертв, – повторил голос. – Сержант Ладлоу там же. Я могу чем-нибудь помочь?

– А где вы находитесь?

– В Брисбене.

– Ну тогда вы не совсем в состоянии помочь.

– Но в состоянии передать сообщение, приятель.

Нэйтан ощутил какое-то движение позади себя в коридоре, оглянулся, но никого не увидел.

– Скажите сержанту Маккенне, что Джина Мур не в Англии. Я не знаю, может ли он это проверить, но… – Нэйтан заколебался. – Просто передайте, что я хочу с ним поговорить.

В этот раз Нэйтан заехал на вершину холма на машине и вылез. Двигатель и кондиционер работали для Даффи, он открыл задние двери «Ланд Крузера», достал лопату и флажки, которые использовал для обозначений на своей ферме. Он посмотрел на землю. Не было и намека на то, что машина Кэмерона была здесь когда-то, так что он максимально напряг память и расставил флажки там, где, как ему казалось, были колеса.

Двадцать минут спустя, изрядно вспотев, он все еще не мог надежно установить четвертый флажок. Потеряв терпение, он наконец просто прислонил его к другому и надеялся, что они не упадут. Он сел в машину – дежавю: абсолютно та же сцена, как тогда, в брошенном «Ланд Крузере» брата. Нет, все-таки не совсем такая.

Руки Нэйтана застыли на руле. У них с братом были практически идентичные машины, припарковались они примерно там же, но в этот раз что-то отличалось. Он попытался вспомнить себя несколькими днями раньше, здесь же, вместе с Бабом, Гарри и Ксандером. Он вызвался отогнать машину брата домой, сел на потертое водительское сидение, сунул под него руку и отрегулировал расстояние до педалей…

Нэйтан замер. Они с Кэмероном одного роста. Еще с подросткового возраста. Тогда почему ему пришлось регулировать кресло? Может, кто-то из копов подвинул его во время осмотра? Нэйтан сомневался, но точно уверен не был. Насколько он скорректировал расстояние? Вперед или назад? Он сидел так очень долго, пытаясь вспомнить, но не мог.

В конце концов он медленно съехал вниз через расщелину. Через несколько минут он снова был на дороге, направляясь туда, где грунтовка шла вдоль его границы. Он достаточно далеко проехал по пустынной дороге, потом развернулся и поехал обратно тем же путем. Он двигался равномерно, не быстро и не медленно, стараясь угадать, как мог ехать контрактник, отделенный всего парой дел от рождественских каникул.

Он специально смотрел строго вперед, не бросая в боковое окно взгляд на скалы. Через три минуты он увидел флажки.

Они поймали взгляд моментально, возвышающиеся и абсолютно видимые на фоне неба. Нэйтан успел сделать пару вдохов, прежде чем они скрылись, когда угол скалы в окне сместился.

Нэйтан обменялся взглядами с Даффи, которая была жутко рада, что ее взяли с собой. Он развернул машину и поехал обратно, затем проехал снова и едва не пропустил их в этот раз, повернув голову ровно в ту секунду, когда они готовы были исчезнуть. В третий раз – он знал, что высматривает их специально – он увидел их очень отчетливо. Нэйтан считал, пока проезжал. Флажки были видны почти четыре секунды. «И это всего лишь флажки», – думал он. Белый «Ланд Крузер» Кэма должен был бросаться в глаза гораздо сильнее.

Нэйтан сбавил скорость, подъехав к скрытой расщелине, и свернул. Он припарковался на склоне и, снова размышляя о положении сидения в машине Кэмерона, вылез. Выдернуть флажки из земли было куда легче, чем воткнуть, так что он возвращался уже через минуту.

– Я был прав, парень, – скажет он, наверно, Ксандеру, когда вернется домой. Хотя, может, и не скажет. Ксандера его теория с утра не особенно впечатлила, когда он ознакомился с ней, сидя в кровати.

– Слушай, – Нэйтан говорил шепотом, чтобы не перебудить весь дом. – Если Дэйв ездил в Этертон в четверг утром, он должен был заметить на скалах машину Кэма.

Ксандер потер сонные глаза и ничего не сказал.

– Но Дэйв машины не видел, – продолжал Нэйтан.

– Он сказал, что не видел.

– Какой смысл контрактнику лгать? Он даже не из этих мест. Да они и с Кэмом-то разве что здоровались, когда Дэйв приезжал на вызов. Если бы я увидел машину по дороге, я бы сказал.

– Наверно, но… – Ксандер приподнялся на подушке, показался голый торс, волосы были взъерошены.

– Но что?

– Может, он ее просто пропустил.

– Да как бы он ее пропустил? Глен же видел машину с дороги. Он нам говорил.

– Глен – коп. У него внимание на такое натренировано и он ехал на встречу с нами. Он знал, что машина Кэма где-то поблизости.

– Поэтому мы и должны поехать и сами проверить, – сказал Нэйтан. – Понять, насколько машина была заметна с дороги.

– А что, если была? – Ксандер занервничал. – Что если она была слишком заметна и контрактник никак не мог ее не увидеть, и он говорит, что не видел, что тогда? Хочешь сказать, что в четверг утром машины там не было?

– Я не знаю. Может. Наверно.

– Но Стив сказал, что дядя Кэм к этому времени был уже мертв или при смерти. И если машины не было там, где мы ее нашли, то что получается? Кто-то ее перегнал?

Нэйтан молчал.

– Кто мог это сделать? Джина?

Нэйтан молчал.

– Кто-то еще? – говорил Ксандер. – Кто-то из нас здесь, на ферме? Кто-то из семьи?

– Не начинай.

– Ну а что тогда? – Ксандер говорил все громче.

– Да ну не знаю я, – Нэйтан слышал резкость собственного тона. – Поэтому и хочу поехать и все проверить, а не выдавать сразу умозаключения.

– Не надо, пап. Это звучит… – Ксандер посмотрел на него. – Как сумасшествие.

Нэйтан опомнился, впервые осознанно взглянув на дорогу, и резко ударил по тормозам.

Он ехал не туда. На автомате он повел машину к могиле стокмана, вместо того, чтобы вернуться на шоссе. Он совершенно не заметил, как это сделал, и где-то в глубине души понимал, что это тревожный знак. Он слушал тиканье мотора и пытался собраться с мыслями. Они дрейфовали отдельно друг от друга и при попытке ухватить утекали сквозь пальцы.

Даффи нетерпеливо царапала сидение, и Нэйтан снова нажал на газ. Он приблизился к небольшому холму, где земля поднималась достаточно, чтобы скрыть дорогу впереди, завел машину на холм и выкрутил руль для поворота. С вершины где-то внизу должна быть видна могила.

Вместо нее он увидел пыльное облако.

Нэйтан остановился, нос машины торчал над вершиной холма. Далекое облако продолжало клубиться еще с полминуты, прежде чем он уловил первый проблеск металла. Он сидел, держа ногу на тормозах, наблюдая за движением внизу. Кто-то ехал по грунтовке, и судя по направлению, двигаться этот кто-то мог только к одной цели.

Нэйтан заглушил двигатель, и услышал слабый шум того, отдаленного. Он потянулся к бардачку за своим видавшим виды биноклем. Даффи начала поскуливать. Без кондиционера машина быстро нагревалась.

Он поискал в бинокль движущуюся машину. Нэйтан опознал ее моментально ведь столько раз за все эти годы видел ее припаркованной на земле Кэмерона. Это был общий внедорожник, который брали в основном работники, а в последнее время Саймон.

Машина сбавляла скорость, уже рядом с могилой, в ее стекле Нэйтан видел только небо. Он настроил бинокль. Теперь джип остановился под таким углом, что лобовое стекло было уже не столько непрозрачным, сколько темным.

Нэйтан смотрел, не мигая. Внутри он уловил движение, когда водитель потянулся к чему-то на пассажирском сидении. Сквозь стекло Нэйтан мельком увидел запястье и пряди длинных волос, скользнувшие по плечу. Точно не Саймон. За рулем была женщина.

Глава 25

Дверь со стороны водителя открылась, и появилась нога в джинсе́. Женщина все еще была за открытой дверью, рука Нэйтана слегка скользнула, и бинокль расфокусировался. Он настроил его как раз в нужную секунду, чтобы успеть увидеть, как дверь захлопнулась и на красной земле у могилы стокмана появилась абсолютно знакомая фигура.

Ильза.

Нэйтан вдруг понял, что задерживал дыхание, и тяжело выдохнул. Возможность себя обнаружить исчезла так же быстро, как появилась. Он не посигналил, не помахал, не крикнул. К тому моменту, когда он спросил себя, стоит ли, было уже поздно.

Ильза стояла к нему спиной, такая маленькая и одинокая. Что-то черное лежало у ее ног. Похоже на сумку, подумал Нэйтан, надеясь, что Ильза не обернется. Их отделяло приличное расстояние, его машина была грязная, практически одного цвета с землей. Она стояла носом к краю, и солнце работало в его пользу. Частично оно точно закроет ей обзор в его направлении. Хотя если Ильза посмотрит прямо на него, возможно, она и увидит машину, но если нет, цвета земли, расстояния и тишины хватит ему для укрытия.

Нэйтан опустил бинокль, смутившись. Он успел увидеть, что Ильза стоит на коленях и тянется к сумке. Даффи заскулила, он налил воды в пластиковый стаканчик и подвинул к ней. Пот струился по лицу, затекал в глаза. Салон машины стал горячим без кондиционера. Нэйтан поерзал, чувствуя, как взмокшая спина липнет к сидению. Рука сама потянулась к ключам, но он не завел двигатель – Ильза точно услышит. Он снова опустил бинокль.

Ильза взяла что-то из сумки, но с такого угла Нэйтан не мог видеть что. Она наклонилась вперед, очень близко к земле, на которой нашли ее мужа, и частично скрылась за надгробием. Нэйтан вытолкнул из легких обжигающий воздух и вылил последние капли воды в стаканчик Даффи. Остальные бутылки были упакованы и сейчас вне досягаемости. Машина удушающе накалилась. Он приоткрыл окно. Разницы никакой.

Несколько лет назад Глен рассказал ему историю о Джеймсе Бьюкенене, из городских, который поссорился с женой. Вообще-то, это было гораздо хуже, чем просто ссора, и когда страсти накалились до предела, ей удалось запереться от него в доме. Он колотил в дверь и, когда она не ответила, обошел кругом дом и вдребезги раздолбал кондиционер битой для крикета, а потом сел и стал ждать, не выпуская ее из рук. «Его жена была слишком напугана, чтобы открыть окна и двери», – сказал Глен. Через какое-то время она потеряла сознание и едва-едва не умерла на полу собственной кухни. Нэйтан понимал, что Глен, вероятно, пытался его подбодрить. Видишь? Другие люди тоже вытворяют черт знает что. Он не почувствовал себя лучше тогда – совсем – и сейчас, когда он буквально прилип к сидению, никак не мог перестать об этом думать.

Интересно, сколько Ильза собирается здесь пробыть. Она ведь наверняка и сама чувствует температуру там, внизу. Когда он посмотрел на нее снова, ему показалось, что плечи у нее содрогаются. Она плачет?

Она постояла на коленях еще минуту, пока пот лил с него в три ручья, и затем – наконец-то – поднялась. Нэйтан выдохнул. Женщина провела рукой по надгробию, потом подняла с земли свою сумку. Еще раз взглянув на могилу, она открыла дверь машины.

Нэйтан вытер лицо и так и застыл с поднятой рукой, когда Ильза внезапно остановилась. Она осматривала окрестности, ее голова медленно поворачивалась. Когда взгляд дошел до него, то, как ему казалось, он остановился. Нэйтан не дышал. Через линзы бинокля они будто бы смотрели прямо друг на друга.

Ты кого-нибудь чувствуешь?

Только нас.

Нэйтан не смел пошевелиться. Он так и держал бинокль, глядя в ответ, сердце бешено стучало. Она его видит? Точно он не знал, но какое-то рассеянное выражение ее лица заставляло его думать, что, наверно, все-таки нет. Наконец Ильза опустила взгляд. Села в машину. Он услышал двигатель.

Нэйтан сидел и смотрел на пыльный хвост, тянувшийся оттуда, куда она уезжала. Он заставил себя дождаться, когда она полностью скроется из виду, и только тогда завел мотор. Воздух из кондиционера пошел сначала тепловатый, но он все равно жадно вдыхал его полной грудью. Он вылез и выхватил из багажника несколько бутылок воды. Пока они с Даффи жадно пили, взглянул на часы. Ильза пробыла у могилы меньше пятнадцати минут с момента приезда. Они показались ему бесконечными, но факт оставался фактом. Он нахмурился. Проделать весь этот путь ради пятнадцати минут. Нэйтан услышал в голове голос Софи. «Ничего мы там не делали. Мы приехали, а потом… Мы просто поехали обратно».

Нэйтан глотнул еще воды, посмотрел на горизонт и прислушался. Ни пыли, ни звуков. Она уехала. Он включил передачу, и машина медленно покатилась через холм вниз к могиле, где Нэйт остановился и вышел. Пыльный круг давно исчез, сейчас на его месте были следы Ильзы. Он видел небольшие вмятины в земле, там, где она стояла на коленях. «Может, она молилась», – думал Нэйтан. Она никогда не казалась ему религиозной, но смерть делает с людьми странные вещи. Он дотронулся до могильного камня, теплого на солнце. Что-то было не так, но он никак не мог понять что. Наконец он сам встал на колени и внезапно увидел.

Углубление, которое скрывалось тогда за телом Кэмерона, его обеспокоило. Оно почти уже исчезло с того раза, как они были здесь с Бабом и Гарри, но теперь появилось снова и выглядело иначе. Нэйтан дотронулся до земли. Недавно перевернутые слои. Он погрузил в них руку, пытаясь понять, не оставила ли Ильза здесь что-нибудь, но все, что он видел, – это песчаная земля. Было, правда, что-то маленькое и круглое, семена, быть может, подумал Нэйтан, вспомнив о могиле отца. Ни ему, ни его братьям он, мягко говоря, не нравился, и все же они посадили для него дерево. Может, Ильза сделала что-то такое для Кэмерона?

Солнце нещадно лупило, и он прополз немного на коленях, чтобы оказаться в тени надгробия. В пыли остались следы, насколько знакомые, что его замутило. Он вскочил так резко, что закружилась голова.

В безопасности своей машины Нэйтан включил кондиционер на полную. Прохладный воздух был физическим облегчением, и он откинулся на спинку кресла, чувствуя, как тело каждой клеткой благодарно откликается на возвращающуюся к норме температуру.

«Кэмерон костьми бы лег, чтобы остаться в машине».

Мысль возникла из ниоткуда. Нэйтан дотянулся до воды и сделал большой глоток. Кэмерон знал, каково там, без убежища, без припасов. Это был смертный приговор. Если бы его силой отгоняли от машины, он бы сопротивлялся. Нэйтан смотрел на могилу. Он представил тело брата в тот момент, когда соскользнул брезент. Ни на руках, ни на лице не было никаких следов борьбы.

Размышляя, Нэйтан медленно сделал еще глоток. Час спустя он по-прежнему не знал, что обо всем этом думать. Было ясно: надо возвращаться. Завтра похороны Кэмерона. Земля под эвкалиптом ждала еще одного. Нэйтан должен поехать домой, поговорить с сыном. Поговорить с Ильзой. Но он все сидел в машине у могилы стокмана, пока солнце гнало тень надгробия по кругу и едва его не замкнула.

Мимо никто не проезжал.

Глава 26

Еще бы чуть-чуть, и Нэйтан не успел домой до темноты, паркуясь, он уже видел в окнах свет. Он захлопнул дверь и остановился, когда в поле зрения попал огромный эвкалипт на той стороне двора. Под ним плохо различимая в сгущающихся сумерках, но все же бросающаяся в глаза зияла яма.

Нэйтан подошел и встал у края. Могила Кэмерона, пустая и глубокая, ждала завтрашнего дня. В этот вечер динго не выли и воздух был непроницаемо плотным. Нэйтан повернулся и побрел к дому. Закрывая за собой входную дверь, он слышал слегка приглушенные голоса с кухни, разговаривали явно на повышенных тонах.

– Ты сказала – нет, не надо скармливать мне эту хрень, – ты сказала, что мы можем попробовать, и…

– Да ради бога, Баб, я знаю. Но у меня сейчас полно других…

Три лица обратились к нему, когда он вошел.

– Ну отлично. К тебе подкрепление, – прорычал Баб в сторону Ильзы, которая сидела за кухонным столом. На ней была та же одежда, в которой он видел ее у могилы стокмана, и женщина не отрываясь смотрела на свой бокал вина. Баб, похоже, прервал свои метания по кухне, а Лиз неуверенно зависала где-то между ним и Ильзой, сохраняя нейтралитет.

– Баб, успокойся. Пожалуйста. – Лиз зыркнула на Нэйтана. – Ты как сквозь землю провалился.

– Я проверял кое-что у ограждения. А что здесь происходит?

– Ничего, – сказала Ильза.

– Ни хрена себе ничего, – Баб, похоже, успел немало выпить. – Я не буду у вас на побегушках…

– Да это никому и не надо, Баб!

Баб посмотрел на Нэйтана.

– Вот ты ей скажи. Тебе ведь понравилась моя идея с переносом дат, так ведь?

– Погоди… – Нэйтан растерялся. – Шум, что, из-за этого?

– Скажи ей, – Баб ревел все громче. – Скажи ей, что я прав.

Нэйтан нахмурился.

– Но я ведь еще толком не успел…

– Ну конечно, еще бы. Черт! Я ведь знал, что так будет, – Баб закрыл глаза. – Вот дерьмо.

– А тебе обязательно все это прямо сейчас? Брат, слушай, мы позже все обсудим. Завтра ведь похороны.

– Угу, – Баб открыл глаза и посмотрел на Ильзу. – Не такое уж и скорбное событие для некоторых, а?

– Баб! – прервала его Лиз. – Замолчи!

Ильза не шелохнулась, пока Баб выходил. Они все смотрели ему вслед, стены содрогнулись от того, как он хлопнул дверью.

– В чем его…? – Едва начал Нэйтан, но Лиз перекинулась на него.

– Сам-то не лучше. Ты со своим сыном говорил? Он весь день места себе не находит. Просил уже Гарри ехать с ним на поиски.

Нэйтан открыл рот.

– Я сказал ему, куда еду.

– Тебя не было столько часов!

– Ну…

– Рация не работала. Опять.

– Ах, черт. Да, ладно. Прости…

– Не передо мной извиняйся, – Прежде чем Нэйтан успел ответить, Лиз посмотрела на Ильзу. – Ты-то хоть в порядке?

Ильза, все еще неподвижно сидевшая со столом, голову не подняла.

– Да.

– Хорошо, – голос Лиз прозвучал обреченно. – Пойду посмотрю, как там Баб.

Дверь за ней закрылась. Ильза по-прежнему смотрела на стакан перед ней. Нэйтан залез в холодильник, достал пиво и, прислонившись спиной к столешнице, открыл его и отпил. Он видел красную пыль в складках блузки и джинсов Ильзы. Как и у него самого. «Просто спроси ее». Но вместо этого он кивнул на дверь.

– Я и не думал, что Баб так серьезно настроен насчет этого переноса.

– Думаю, речь скорее о том, кто здесь теперь принимает решения.

Нэйтан не ответил.

– Он звонил адвокату Кэмерона, – сказала Ильза.

– Вот как?

– Спрашивал о разделе собственности и что теперь будет.

– И что сказал адвокат?

– Что доля Кэмерона отойдет девочкам.

– Не тебе?

– Формально нет. Я просто опекун, пока они не вырастут. Смысл в том, что ее получит не Баб. И не ты. Ильза внимательно на него посмотрела, – Ну пожалуйста, скажи, что ты знал.

– Да. Все нормально.

Она явно чувствовала облегчение. Под столом она слегка выдвинула ногой стул. Нэйтан помедлил, потом выдвинул его полностью и сел.

– Для меня полная неожиданность, что Баб вообще знает, кто был адвокатом у Кэма, – сказал он. – Не говоря уж о том, чтоб ему звонить.

– Твоя мама сказала то же самое. А я говорила, что вы все его недооцениваете. И он особенно начеку во всем, что касается собственности. Так или иначе… – Она вздохнула. – Думаю, он очень хотел узнать.

– Кэмерон ему что-то обещал?

– Я не знаю. Но с тем, как земля поделена сейчас, думаю Баб чувствует себя, – она засомневалась и отпила из бокала, – исключенным, что ли.

– Может, он нервничает, потому что не знает, какие у тебя планы.

– Боже, да нет у меня никаких планов. То есть я же на все это не напрашивалась. Я бы предложила ему купить у меня землю, дай он мне хоть слово вставить.

– Сомневаюсь, что ему это по карману.

– Ну тогда тебе.

– Мне это совершенно точно не по карману.

– Даже по дружеским расценкам?

– Мы должны быть чертовски дружны.

В этом молчании ощущалась какая-то обоюдная недосказанность. Оба они уже были староваты, чтоб смущаться, и Нэйтан думал, что заметил, как угол губ у нее едва уловимо дернулся. Она посмотрела на пустую бутылку пива у него в руках, потом на него.

– Еще?

Он колебался. Рядом с ней он всегда старался особо не пить, чтобы голова была ясная, но все же, она сидела напротив, смотрела на него, и он мог бы.

Позже, однако, пришлось бы за это заплатить, он знал – через несколько дней, в своем пустом, молчаливом доме. С годами Нэйтан обнаружил, что изоляцию, как ни странно, легче переносить на длинных дистанциях. Тогда одиночество становится рутиной, теряет остроту и приглушенной тупой болью уходит на задний план. Его первоначальная тоска по людям тоже трансформировалась. Может быть, когда-то в обществе других он и чувствовал облегчение, но сейчас оно только оживляло сложные эмоции, с которыми ему потом придется очень долго иметь дело, когда никого уже давно рядом не будет. Всякий раз восстановление давалось все труднее, и ему требовалось все больше времени, чтобы прийти в норму, если, конечно, это можно так назвать. И если ему было так плохо после общения с людьми вообще, то лучше не представлять, что будет после Ильзы. Как бы он этого ни хотел, а желание это было большое и глубокое, он просто не мог так над собой издеваться.

Он посмотрел на нее, они послушали тиканье часов, он вздохнул:

– Нет, но спасибо.

Она проследила за тем, как он поднялся, и внезапно она выглядела такой одинокой. Он задвинул стул.

– Мне сейчас лучше пойти поговорить с Ксандером, – и это была правда.

Ильза смотрела на стол перед собой, потом кивнула.

– Он, похоже, сильно волновался.

– Он что-нибудь тебе говорил?

– Нет. Меня здесь днем почти не было. Я его и не видела.

– Вот как? – Он пытался звучать непринужденно. – И что ты делала?

Ильза пожала плечами, и красная пыль проникла глубже в складки одежды.

– Мне нужно было выбраться отсюда. Я взяла общую машину и поехала покататься.

Он нахмурился.

– А что не так с твоей?

Она как-то странно удивилась.

– Она очень ненадежна. Я уже застревала с ней несколько раз.

– Неужели Гарри с Кэмом не смогли ее починить?

– На время, но потом с ней всегда случалось что-нибудь еще.

– Хочешь, я посмотрю? Хотя, конечно, если они ничего сделать не смогли, вряд ли я могу что-то обещать.

Ему показалось, что он уловил в коридоре какое-то движение, и они оба посмотрели в пустой дверной проем. Никто не появился. Ильза снова смотрела на него с каким-то необычным выражением.

– Ну, почему нет? – проговорила она. – Спасибо. Она в маленьком гараже.

– Нет проблем. – Нэйтан отошел на шаг назад от стола. Спроси. – И куда ты в итоге ездила?

Взгляд Ильзы снова метнулся к двери. По-прежнему никого.

– Не рассказывай остальным.

– Хорошо.

– Я ездила к могиле стокмана. Хотела немного побыть одна, подумать о Кэмероне. Завтра на похоронах все эти люди будут ходить туда-сюда, обсуждать его… – Она опустила взгляд. – Мне кажется, что Кэм – тот Кэмерон, которого я знала, потеряется во всем этом. Ты понимаешь?

Нэйтан кивнул. Может, они и хоронили завтра его брата, но он осознавал, что все равно то и дело ждет, чтобы Кэм появился из-за угла. Невозможно было поверить, что человека, с которым они вместе росли, и ругались, и которого он по-своему любил, больше здесь нет. Что эта глубокая яма снаружи – для Кэмерона.

– Да, – произнес он наконец. Он посмотрел на Ильзу, на ее глаза под тяжелыми веками и на исполосованный пылью воротник. – Я тебя понимаю.

Глава 27

Дверь в комнату Ксандера была закрыта.

Нэйтан постучал.

– К тебе можно?

Нет ответа. Он подождал, потом все же вошел. Его сын лежал на кровати с книгой. Он едва взглянул на отца.

– Ты вернулся.

Нэйтан сел на край постели.

– Прости, что так долго.

Ксандер упорно смотрел в книгу неподвижными взглядом, потом уронил ее на грудь.

– Ты провел свой эксперимент? – голос был недружелюбный.

– Да.

– И как, ты видел флаги с дороги?

Два из трех.

– Не каждый раз.

– И что это значит?

– Не знаю.

Ксандер плюхнулся назад и снова взял книгу.

– Бабушка сказала, что ты волновался.

Нет ответа.

– Слушай, мне правда жаль.

Ксандер смотрел в книгу. Нэйтан ждал так долго, как смог, но на этот раз первым прервал молчание.

– Я вовсе не собирался…

– Все нормально. – Ксандер перевернул страницу.

– Но я же вижу, что нет. Ненормально, если ты расстроен.

Нет ответа.

– Ксан…

Ксандер издал раздраженный звук.

– Да что ты хочешь, чтобы я тебе сказал? Я читаю.

– Я хочу…

– Чего?

– Не знаю. Все наладить.

Ксандер перевернул еще страницу.

– Можешь не беспокоиться. С тобой бесполезно спорить. Мама права. Ты всегда такой.

– Да какой такой?

Ксандер покачал головой.

– Забудь.

– Ксан, ты можешь мне сказать…

– Нет. – Его лицо теперь полностью закрывала книга. – Делай что хочешь. Мне уже плевать.

Нэйтан ждал. Тянулись долгие минуты. Наконец, Ксандер перевернул очередную страницу, и Нэйтан встал и вышел.

Внедорожник Ильзы был, как и полагается, покрыт толстым слоем пыли. Эта была единственная машина в гараже, и кто-то уже успел сложить перед ней пирамиду из пустых ящиков. Похоже, они были здесь давно. Интересно, сколько уже Ильза не ездит на своей машине? Нэйтан раздумывал об этом, выуживая ключи в ногах водительского сидения.

В машине ему пришлось отрегулировать кресло, что тут же напомнило ему точно такую же сцену в брошенном «Ланд Крузере» Кэмерона. По-прежнему понятия не имея, что с этим делать, он отодвинул эту мысль и попробовал двигатель. Тот слегка запнулся, потому что машина застоялась, но ожил и завелся. Нэйтан слушал его гул. Чистый и равномерный.

Он включил лампочку, чтобы лучше видеть в сумерках, и открыл капот. Нагнулся поближе и начал все по очереди проверять, начиная с мест самых типичных поломок и по убывающей. Через час он лежал на спине под кузовом с фонарем в руке и проверял шасси, зная ничуть не больше, чем вначале.

Пока он работал, мысли вертелись вокруг Ксандера и оживили многолетнее выгоревшее воспоминание о том, когда ему было восемь лет. Они ночевали в спальных мешках в его машине, это был первый раз, когда Ксандера оставили с ним одного, и проснувшись, Нэйтан обнаружил, что сына рядом нет. Он лежал, надеясь услышать звук струи, долетевшей до твердой почвы, или шуршание пакетов с хлопьями. Не услышав ничего из этого, и вообще ничего, он позвал. Никто не ответил.

Нэйтан сел, воздуха сразу стало не хватать, одежда облепила тело. Он снова позвал, слыша тревогу в собственном голосе. Тишина.

Ужас был моментальный и абсолютный. Он поднялся и стоял рядом с машиной, слушая, как тикает пульс, пока он сканировал землю во всех направлениях, полуслепым от ужаса взглядом. К двенадцати температура поднимется выше сорока. Ребенок, такой как Ксандер, может продержаться примерно полдня – зависит от воды и везения. Сколько его уже нет? Нэйтан не знал. Дети гораздо младше Ксандера, едва-едва научившиеся ходить, умудрялись преодолевать километры. Некоторых находили за мили от дома. Некоторым везло, для некоторых было слишком поздно.

Нэйтан чувствовал, как жжет солнце. Когда он убедился, что ни в одном из направлений не видит сына на горизонте, ему пришлось задушить панический порыв тут же побежать в любом, выбранном наугад. Вместо этого он заставил себя сесть в машину и стал нарезать расходящиеся круги.

Он нашел Ксандера через пятнадцать минут за небольшим возвышением, где тот бродил с озадаченным видом, уйдя за коровой и теленком слишком далеко. Он был в порядке, хотя и удивлен видом взъерошенного отца, красного как рак. Это были худшие пятнадцать минут в жизни Нэйтана. Он крепко сжал сына в объятьях и, трясясь от отпустившего напряжения, наорал на него как никогда прежде или после.

Нэйтан все еще лежал под машиной Ильзы. Он нахмурился и выключил фонарь. Начал вылезать и услышал тихие шаги у гаража. Нэйтан сел и повернулся к двери, пытаясь присмотреться к темноте.

Гарри.

– Вот ты где. Мама тебя ищет, – он бросил взгляд на пыльный внедорожник позади Нэйтана. – Что ты делаешь?

– Ильза сказала, что машина барахлит.

– Опять?

– Вроде бы. – Нэйтан встал и вытер грязные руки.

Гарри шагнул на свет. Он держал проволочный крючок, продетый через два окровавленных скальпа динго. Он так долго смотрел в открытый капот машины, что Нэйтан начал терять терпение. Было поздно, он устал.

– Чего мама хотела? – спросил он.

– Убедиться, что ты в порядке, – Гарри стоял как-то странно, почти загораживая ему проход. – Ты, как, нормально, по поводу завтра?

– Наверно, – сейчас свежая могила на улице была хорошо скрыта от глаз. – Кто рыл яму для Кэма?

– Я и Баб в основном. Ксандер и Саймон помаленьку помогали.

При мысли, что англичанин занял его место в таком деле, он почувствовал раздражение.

– Это должен был делать я.

– Да, должен был, – тонкие полоски крови на скальпах в тусклом свете были черными. – Он все ж твой брат, какие бы у вас там ни были с ним проблемы.

Из-за осуждающего тона Нэйтан завелся.

– У меня? А как насчет тебя самого? Говорят, вы с Кэмом ссорились незадолго до его смерти.

Гарри пристально на него посмотрел.

– О чем это ты?

– Саймон вас слышал. Как-то вечером, когда ты отключал генератор.

В хмуром выражении лица морщины Гарри стали еще глубже.

– Ну я бы не назвал это ссорой. – Большим пальцем он погладил острие крючка. Мы с Кэмом иногда обменивались любезностями. Так же, как и вы двое. Ты прекрасно знаешь.

– И о чем был разговор?

– То же, что всегда. Управление фермой. – Гарри посмотрел вниз, лицо утонуло во тьме. – Я говорил тебе, что с ним было что-то не то, и это начало сказываться на работе. Внимание стало ни к черту, я ходил за ним как за ребенком и все перепроверял.

– Саймону показалось, что ты сильно разозлился.

– Ну это преувеличение. Было поздно, скорее всего, я был просто раздражен.

– И ты говорил что-то о том, что знаешь, что тут происходит.

– Ага, – Гарри мрачно ухмыльнулся. – Так и есть. Или кто-то станет с этим спорить?

Не станет, Нэйтан знал. Гарри понимал эту землю лучше, чем когда-либо он и все его братья, но при этом, как бы ни шли здесь дела, хорошо или плохо, авторство всегда числилось за ними. Гарри был некой сущностью с неустойчивым существованием, понял вдруг Нэйтан, когда сейчас впервые об этом задумался. Да, это его дом, и они ему семья, но сержант Ладлоу был прав. Гарри – наемный работник. И Кэмерону – а теперь Ильзе – стоило сказать лишь слово, и наемник бы тут же исчез.

– Гарри, – сказал Нэйтан. – Кэм ведь не угрожал от тебя избавиться?

– Нет, парень.

Он просто ткнул пальцем в небо, но Гарри так пренебрежительно отмахнулся, что у Нэйтана появились сомнения. Он подумал о Кэмероне, который управлял фермой так эффективно. Держал всех в узде – Гарри сам так говорил. Допустил бы Кэмерон, чтобы ему бросал вызов работник, пусть даже им и был Гарри?

Нэйтан внимательно на него посмотрел.

– Уверен?

– Уверен, – ответил Гарри. – Ну да, время от времени он напоминал мне, кто в доме хозяин, когда я на это напрашивался. Он не любил, чтоб я лез не в свое дело, но если он перестает держать руку на пульсе, в результате чего здесь везде прибавляется работы, то, хочу я этого или нет, это становится моим делом. И мне ничего не остается, кроме как поднять об этом вопрос, что я и сделал.

– Если все так, то почему ты нам ничего не сказал?

– Я ничего не сказал, – ответил Гарри, – потому что чувствовал себя паршиво – и до сих пор чувствую. Я думал, Кэму нужно было услышать, что я скажу. Не знаю, может, это я должен был лучше к нему прислушаться, но я понятия не имел, что эта женщина, Джина, пыталась с ним связаться. Если бы он хотя бы сказал.

Минуту Нэйтан молчал.

– Как думаешь, почему он так из-за нее нервничал?

– Я не знаю. Кэм тогда сказал, что ничего плохого не делал, и я ему поверил, – он посмотрел на Нэйтана. – Тебе поверил, когда ты сказал то же самое.

– Она сейчас не в Англии. Уже пару недель как. На Бали, предположительно.

Гарри затих.

– Вот оно как?

Молчание затягивалось.

– Слушай, – сказал Гарри теперь очень мягко. – Вся эта хреновина с Кэмом. Она кажется запутанной, но если разобраться, я думаю, что все предельно просто.

– Неужели?

– Угу. Кэм не был счастливым человеком, парень. Совсем. И я начинаю думать, что уже очень и очень давно. – Гарри вздохнул. – Нам нужно разобраться с похоронами. После все начнет потихоньку налаживаться.

– Ну, может быть.

– Точно. Там и будет. Поверь мне. – Гарри поморщился, глядя на машину Ильзы. – Планируешь еще здесь покопаться? Я могу не выключать генератор, если хочешь.

Нэйтан помотал головой.

– Нет, я все.

– Ты понял, что с ней не так?

– Нет. – Нэйтан испробовал все, что только можно. Машина, на его взгляд, была в полном порядке.

– Угу. Я тоже никогда не мог найти проблему. – Гарри снова посмотрел на двигатель. – Хотя есть у меня одна мысль.

– Выкладывай, дружище.

Гарри замялся, и тут из черноты до них донесся звук шагов на веранде и голос Лиз:

– Гарри?

– Неважно, – он постучал по машине. – Мне нужно сначала самому еще разок взглянуть, но это не к спеху. Ильза терпеть ее не может, все равно вряд ли станет на ней ездить.

– Гарри? – снова голос Лиз.

– Скажу ей, что ты в порядке, – Гарри кивнул на окровавленные скальпы на крючке у него в руке. – Еще с этим надо разобраться.

– Ты все же их поймал?

– Ага. Хотел успеть до того, как придут все эти люди. Эти зверюшки чересчур обнаглели.

– Я думал, Баб собирался это сделать.

Секундное выражение на лице Гарри, очевидно, следовало понимать так, что Баб тоже чересчур обнаглел.

– Они мне подвернулись, я и разобрался, – сказал он. – Если ты тут закругляешься, то выключу генератор минут через десять. Нужно поспать. – Он слегка качнул крюком. Кожа со спутанной шерстью уже начинала волниться по краям. – Большой день завтра.

Глава 28

Нэйтан проснулся и тут же почувствовал, как боль бьется в черепной коробке – видимо, обезвоживание. Он сощурился от утреннего света и потянулся за стаканом у дивана. Пусто. Наверно, выпил ночью, хотя он не помнил, чтоб это делал. Голова как с похмелья, без предшествующего веселья. Он попробовал вспомнить, сколько вчера пил воды. Очевидно, недостаточно.

Нэйтан встал слишком резко, и пришлось опереться о стену, чтоб голова перестала кружиться. Он подождал, медленно моргая, ощущение постепенно ослабло, потом осмотрелся. Что-то было неправильно.

Нэйтан нахмурился, когда его взгляд снова привлекла картина Кэмерона. Она висела напротив него, такая же, как всегда, но все-таки почему-то не совсем. Он подошел ближе, в голове все еще пульсировало. Совершенно знакомая сцена, те же цвета, те же формы. Темная могила, светлое небо перед ним. Полупрозрачное пятно тоже никуда не делось, по-прежнему такое же необъяснимое. Что не так? Не горизонт ли слегка накренился? Он неуверенно потянулся и тут же сделал еще хуже, когда рама слишком далеко заскользила под опасным углом в другую сторону. Он поспешно стал возвращать все на место, пытаясь понять, где прямая линия.

– Осторожно. – Лиз появилась в дверях. Она была вся в черном, выделялись только кроваво-красные глаза. – Кэмерон ее любил.

– Может, стоит на день ее снять? Я могу ее куда-нибудь перенести.

– Что? Нет. Зачем? – Она подошла и осторожно поправила раму. Гораздо лучше, Нэйтан видел сразу.

– Чтобы она не пострадала, – сказал он.

– Но все захотят ее увидеть. Ее место здесь, на этой стене. Кэмерон так хотел.

– Это да. Просто я подумал, ну знаешь, ее сюжет.

– Все равно это красивая картина. – Тыльной стороной ладони Лиз провела по щеке. Нэйтан только сейчас понял, что она плачет. – И что бы ни происходило с Кэмероном, все равно он был прекрасным художником. Она напоминает мне все лучшее в нем. Я не хочу ее прятать.

– Ладно, не будем. – Нэйтан пожал плечами. – Я просто предложил.

Лиз посмотрела на него.

– Как Ксандер?

– Мы с вечера не разговаривали. Он все еще злится за то, что меня вчера долго не было.

– Тебя это удивляет?

Нэйтан подумал. Вообще-то, да, есть немного. Не в привычках Ксандера долго дуться. Да и вообще обижаться.

– Да не было же никаких причин для паники. Дома, на своей земле, я все время один.

– Это-то как раз во многом и проблема, Нэйтан, – Лиз повернулась к нему. – Послушай, я хочу, чтобы ты сегодня поговорил со Стивом. Попроси его назначить тебе прием в клинике.

– Зачем? Для чего мне это?

– Узнать, сможет ли он дать что-нибудь, что вправит тебе мозги.

– Да мне не нужно…

– Нужно. Потому что если ты думаешь, что пропадать вот так и заставлять сына бояться того, что ты можешь сделать, – это нормально, то с тобой точно что-то не в порядке. Лиз подняла голову, чтобы заглянуть ему в глаза. – Пожалуйста, Нэйтан. Я уже потеряла одного. Сегодня худший день в моей жизни. Я не смогу пройти через это дважды.

Он не выдержал ее взгляда и кивнул.

– Ладно.

В коридоре послышался шум, и они оба обернулись, чтобы увидеть в дверях Баба. Тот не вполне уверенно стоял на ногах, и Нэйтан подумал, что, видимо, уже начал пить с утра пораньше. Или не так давно завершил возлияния прошлой ночи.

– А что это мы тут делаем? – Баб нашел поддержку у дверного косяка. – Поклоняемся шедевру Кэма?

Лиз передернуло от его сарказма. Точно набрался, подумал Нэйтан.

– Мы обсуждали, не снять ли ее, – ответил он.

– Черт, нет. Руки прочь от его картины. А не то чертов Кэм явится и начнет нас преследовать. – Баб почти смеялся, и Нэйтан чувствовал, как напряглась Лиз.

– Баб, чего ты хочешь? – спросил он.

– А, ну да. Парень из похоронного бюро звонил.

– И?

– Тело уже выехало.

Нэйтану пришлось надеть старый отцовский костюм. Лиз откуда-то его откопала и молча ему всучила. Пиджак был черного цвета и отлично сел, и, несмотря на свой двадцатипятилетний возраст, прекрасно сохранил форму, видимо, потому что его редко трогали. Нэйтан сунул руку в карман и нашел выцветший список поставок, записанный отцовским почерком. Он скомкал бумажку, не читая, и едва-едва задушил порыв сорвать с себя пиджак.

Баб вплыл в гостиную и при виде Нэйтана выронил пиво.

– Твою мать. Я уж было думал… – Баб сделал шаг назад, приходя в себя. Он наклонился, поднял бутылку и потер пол грязным носовым платком, стараясь не смотреть на Нэйтана. – Брат, ты себя в зеркало-то видел? Ты просто его копия.

Нэйтан повернулся и посмотрел на свое темное и искаженное отражение в экране телевизора и сам себя не узнал. Пиджак Карла Брайта внезапно стал ему так тесен, что он не мог нормально дышать. Он стянул его с себя и пнул под диван.

Ксандер, одетый в единственный костюм Кэмерона, неуверенно появился в дверях и застыл, когда Нэйтан и Баб одновременно на него уставились. Костюм словно был сшит по его меркам, и Ксандер выглядел выше, и плечистей, и старше, Нэйтан никогда еще не видел его таким.

– Бабушка велела надеть, – сказал Ксандер глядя вниз. – Но, может быть…

– Все нормально, – ответил Нэйтан. – Парень, выглядишь отлично.

Ксандер помог приемлемо завязать галстук сначала Бабу, потом и Нэйтану. Отец стоял лицом к лицу со своим сыном, глядя, как тот делает петлю. Он слышал его дыхание и видел все в мелочах: темный островок щетины, который тот пропустил, когда брился, небольшой шрам на лбу, у волосяной линии, ставший результатом падения с лошади в пятилетнем возрасте, слегка прищуренные глаза, которые при рождении были голубыми, как у Джеки, но через год потемнели и стали карие, как у отца. Нэйтану внезапно захотелось, чтобы Ксандер снова стал таким маленьким, и можно было взять его на руки, но он только стоял и чувствовал себя неуютно в заимствованном костюме.

– Ксандер, слушай, насчет вчера…

– Все. Так лучше, – Ксандер затянул галстук и отошел. Он повернулся к Бабу, который гипнотизировал картину Кэмерона.

– Эй, не думаешь, что она может расстроить людей сегодня? Ну со всей этой историей о блуждающем стокмане?

– Да никто не верит в это дерьмо, – сказал Баб, не оборачиваясь. Он отхлебнул пива и указал горлышком бутылки на могилу. – Он изнасиловал аборигенку, за это и поплатился, – любой дурак знает. Без понятия, с чего ему столько славы.

– Это правда? – спросил Ксандер, глядя на отца, Нэйтан покачал головой. То есть правда в этом была: было полно белых, которые вытворяли такое и хуже, но не в этом случае. Он хотел было сказать, но услышал шум на улице.

Баб повернулся к окну.

– Оно здесь, – сказал Баб.

Нэйтан и Ксандер встали рядом с ним у окна. На дороге притормаживал черный внедорожник директора похоронного бюро. Он был адаптирован для того, чтобы вмешать груз длиной в шесть футов. Может, он и сиял, когда покидал Сент-Хеленс, но неотъемлемые грязь и песок облепили его так же, как и все здесь всегда. Ильза стояла у забора и смотрела, как он подъезжает, с двух сторон от нее – маленькие фигурки дочек. Вместе они были словно стая черных птичек, их юбки ловили ветер, как крылья.

Впереди Нэйтан разглядел двинувшуюся на них, пока еще очень далекую, лавину пыли – соседи прибывали.

Церемония прошла бодро, не затягиваясь, благодаря священнику из Сент-Хеленс, который, похоже понимал, что, какой бы невосполнимой утратой ни стала смерть Кэмерона Брайта, солнце палило в обычном режиме. Недавно перевернутая земля вокруг могилы уже стала чешуйчато-сухой, и тень эвкалипта не могла спасти от духоты людей, которым пришлось сегодня влезть в одежду для торжественных случаев. Нэйтан, в одной рубашке и идеально завязанном галстуке, стоял и на удивление бесстрастно и изучал толпу.

Набралось человек, сорок – он считал, пока они все суетливо вертелись в своих городских костюмах и лучших шляпах. Неплохой результат. Превосходный, вообще-то. Большинство из них он уже сто лет не видел, но узнал по меньшей мере две трети. Старый Том, молодой Том, Кайли с заправки – с парочкой детей в придачу, – Джеф, когда-то ее бойфренд, теперь, похоже, муж. Этот придурковатый инженер, окопавшийся в Этертоне, Нэйтан забыл его имя – всех придурков Этертона не упомнишь. Стив из клиники, разумеется. Глена не было – тоже не сюрприз.

Нэйтан звонил с утра в полицейский участок, звонок опять перевели. Сержант Маккенна все еще разгребал последствия той жуткой аварии на севере. Хочет ли Нэйтан оставить сообщение? «Просто передайте, чтоб перезвонил», – наконец сказал он и положил трубку.

Священника Нэйтан не знал, и по общим фразам, которыми тот обходился, понял, что тот не знал Кэмерона. Службу Нэйтан в основном пропускал мимо ушей, занятый поседевшими и набравшими вес гостями. Большинство бросали на него ответные взгляды, любопытные и слегка озадаченные, словно они уж и забыли, что он реально существует.

Лиз едва пережила. Жутковатое завывание, родившееся в ее горле, когда священник начал закругляться, оказалось ужасающим, сверхъестественным крещендо к моменту, когда Софи и Ло пригласили посадить молодое деревце в изголовье могилы. Плечи Лиз сотрясались, ее рыдания звучали сдавленно, когда она прятала лицо в рукаве. Гарри прошептал ей что-то на ухо, беря под руку и пытаясь увести в дом, но она агрессивно его отогнала.

Ло, с огромными глазами и трясущейся в руках лопаткой, заглянула в могилу и завыла, тут же подхваченная Софи. Ильза поспешно шагнула вперед, привлекла девочек к себе и повела в дом.

– Но как же дерево? – Долетел до них голос Ло, визгом прорвавшийся сквозь рыдания. – Мы должны посадить дерево.

Ни слова не сказав, Лиз подняла брошенную лопатку и упала на колени. Она копала самозабвенно и быстро, прорезая рассыпчатую землю, взметая пыль, которая оседала на черной ткани ее платья. Ее горе было сырым, грубым и хаотичным, и Нэйтан видел, как люди смущенно отворачиваются. Акт погребения обрел вуайерестический оттенок, и вдруг он понял, что больше не может на это смотреть. Он взял другую лопатку и начал копать вместе с ней. Как только яма стала достаточного размера, Лиз схватила саженец, затолкала его внутрь и неряшливо закидала зернистой землей. «Дерево не выживет, – подумал Нэйтан – сажать надо было глубже, – но по крайней мере, это закончилось». Нэйтан встал и повлек Лиз в сторону дома, игнорируя вытаращившихся на них соседей, потом еще долго смотревших им вслед.

Глава 29

Часом позже Лиз уложили в ее затемненной спальне с помощью успокоительного, выданного Стивом, и Нэйтан обнаружил себя в дверях гостиной. Он никогда еще не видел столько людей в этой комнате, и несмотря на жару, кое-кто из толпы пробирался в коридор и на веранду. Все смущенно держались на почтительном расстоянии от картины Кэмерона, заметил Нэйтан.

– По крайней мере, ее никто не трогает, – услышал Нэйтан позади себя. Ильза смотрела мимо него на картину.

– Думаю, стоило ее снять.

Ильза нахмурилась.

– Нет, не на его похоронах. Люди бы о ней спрашивали. Наследие Кэма. Он хотел, чтобы она была здесь, на всеобщем обозрении. – Ее интонация была странной, но он никак не мог с ней определиться из-за шума.

– Баб сказал то же самое.

– Правда?

– В общих чертах. И мама.

– Они правы.

«Вероятно, так и было», – думал Нэйтан сейчас. Гости, может, и не решались подходить к картине, но все украдкой бросали на нее взгляды. С любопытством, но боясь выказать нездоровый интерес. Он увидел, как Кэйти с подносом сэндвичей протиснулась в дверь и сквозь толпу, но вместо того, чтобы раздавать их гостям, она бухнула поднос на стол и поспешила уйти.

Ильза смотрела на нее, прищурившись.

– Боже, до чего они никчемные. Оба, – пауза, – я могу их вышвырнуть, – внезапно добавила она, очевидно только что это поняв.

– Скорее всего, тебе и не придется. Кажется, они сами планируют уезжать.

– И все равно. Я могу, если захочу.

– Ну да, в принципе можешь.

Женщина в другом конце комнаты, рыжеватая блондинка с волосами до плеч, поймала взгляд Ильзы и слегка помахала ей рукой.

– А это кто? – спросил Нэйтан.

– Понятия не имею. Я думала, она машет тебе.

– Это вряд ли.

Женщина помахала снова, теперь с некоторым сомнением, и Ильза вздохнула.

– Думаю, придется все же пойти пообщаться с парой человек. Поговорим позже.

Нэйтан глотнул пива и смотрел, как она продирается к женщине в углу. Ильза протянула ей руку, и они обменялись парой слов, сильно наклоняясь друг к другу, чтобы что-нибудь расслышать в общей болтовне. Потом Ильза повернулась и указала на Нэйтана. Она сказала что-то еще, и женщина поблагодарила и направилась к нему, петляя, обходя людей.

– Нэйтан. Привет. Я, вообще-то, тебе махала, – произнесла женщина, едва оказавшись перед ним. Она смущенно улыбнулась. – Ты меня не помнишь? Ничего. Я Мелани. Бёртч Из Этертона.

– Мелани. – Нэйтан как мог напрягал память.

– Из Этертона?

– Ну была по крайней мере, какое-то время. И вот снова здесь. – Она натянуто посмеялась. – Не переживай. Я была на несколько лет младше, так что сомневаюсь, что ты меня тогда вообще замечал. Я дружила с Джеки, когда вы встречались.

– А. Да. Я не… – он все еще напрягался, но она по крайней мере улыбалась. – Мы с Джеки в разводе, так что…

– О. Я тоже развелась. – Она пожала плечами. – Городской парень. Не срослось, кто бы мог подумать, так что я отправилась путешествовать. Пару лет была на Западе, а теперь вернулась. Все еще работаю с лошадьми.

– Правильно. – Нэйтан, смог, наконец, смутно припомнить, что видел периодически на джимханах среди знакомых Джеки девочку: светлая, рыжеватый хвост, летом веснушки. Молодежи вокруг было, конечно, не так много, но все появлялись и исчезали поразительно быстро – уезжали учиться, работать, жить где-то еще. Он не был уверен, что вообще когда-нибудь знал, что она – Мелани, тогда он смотрел только на Джеки. Но Мелани была симпатичной, и тогда, и сейчас.

– Сочувствую по поводу вас с Джеки. Так жалко, я думала, у вас все получится. Вы были такой хорошей парой. – Она помедлила, будто решая, как много можно рассказывать, потом покосилась на него с улыбкой. – Мы чертовски ей завидовали, потому что вокруг были сплошные козлы и так мало хороших парней, а она так быстро тебя заграбастала. Она всегда рассказывала нам, как вам вдвоем весело и что ты ее всегда смешишь.

– Неужели? – Что-то непохоже на Джеки. По крайней мере не в конце их отношений. Хотя – он похоронил эти воспоминания довольно глубоко, – может быть, вначале. Вначале Нэйтан мог и о ней сказать то же самое. Он посмотрел на Мелани, в этот раз внимательно. – И как тебе тут после возвращения?

– Здесь так тихо. Я уж и забыла.

– Ага, да. Тишь да гладь. – В голове у Нэйтана вдруг стало безупречно пусто. Он не мог придумать абсолютно ничего, что можно было бы ей сказать. В противоположном конце комнаты он видел, как Ильза бросила на них взгляд и тут же отвернулась. С ней заговорила какая-то женщина постарше, которую он не узнавал.

– И все-таки, – сказала Мелани. – Слушай, соболезную по поводу Кэмерона, и я прекрасно понимаю, что это совсем не вовремя, но я на знала, натолкнусь ли еще когда-нибудь на тебя, поэтому решила поздороваться. Ну то есть я не знаю, бываешь ли ты в городе…

– Нет. Никогда.

– О. – Она заморгала, но оправилась. – Что ж, ну если все-таки вдруг будешь и захочешь где-нибудь посидеть, дай знать.

– А. Ладно.

– Можешь позвонить мне в Этертон. И я Мелани.

– Мелани, да-да. Я понял.

– Хорошо. Ну ладно тогда. – Она улыбнулась и перед тем как отойти, слегка коснулась его руки так, как никто уже очень и очень давно не касался. Кожа почувствовала тепло ее пальцев ясно и остро, почти как боль. Он посмотрел, как она затерялась среди людей, и подскочил, когда рядом возник Гарри.

– Скажу тебе честно, парень. Ты не в том положении, чтобы хорохориться. – Он вручил Нэйтану новую бутылку пива.

– Господи, Гарри. Я не думаю, что она вообще имела это в…

– Но ведь и не узнаешь, если не попробуешь, так? Ты должен ей позвонить. Начни хоть изредка показываться в городе.

– Ее долго не было. Она наверно ничего не знает…

– Про все эти дела с Кейтом? Знает. Если она живет в Этертоне, ей сообщили. Не сомневайся.

– И все-таки. Не знаю. Я подумаю.

– Подумай. Потому что ты не делаешь все это проще, парень.

– Проще для кого?

– Для всех. Для них. Для тебя. – Гарри кивнул на толпу. – Дай им шанс простить тебя.

– Я умолял их десять лет назад. Не помогло.

– Никто не просит тебя снова это делать. Найди с ними компромисс. Ну, может, придется уступить немного больше. Столько времени уж прошло.

– А люди те же.

– Некоторые. Некоторые нет. – Гарри понизил голос. – И несколько человек спрашивали про тебя. Молодой Том. Джеф. Спрашивали, что ты намерен делать. Посмотри на них. Они понимают, что на месте Кэма сегодня мог быть ты, и неизвестно, что будет дальше, если они ничего не изменят, ведь им всем придется с этим жить. Такие вещи открывают перспективу, настраивают людей на прощение.

– Да? Ну флаг им в руки.

– Говорю тебе, парень.

Нэйтан пожал плечами. Он видел, как Баб разговаривает с группой мужчин своего возраста, а в углу сбежавшая от прошлой собеседницы Ильза разговаривала со Стивом.

Они стояли обособленно от остальных скорбящих, на ничьей территории, под картиной. Лица их были близко и, похоже, они почти шептались. Она говорила что-то быстро, с очень взволнованным видом, а Стив поджимал губы. Когда Ильза замолчала, фельдшер покачал головой. Он открыл было рот, чтобы ответить, но она резко его перебила и снова начала что-то шептать, с еще большим напором. Толпа смешалась, диспозиция сменилась, и Нэйтан потерял их из виду.

Он прислонился спиной к стене. В комнате было жарко, и болтовня вдруг стала раздражающе громкой. Нэйтан отставил пиво и потянулся к графину с водой на ближайшем столе. Он был пуст, и два других тоже, как он заметил.

– Пойду воды принесу, – сказал он Гарри.

Тот пожал плечами.

– Говорю тебе, парень, своими прятками ты оказываешь себе медвежью услугу.

Нэйтан не ответил.

На кухне было не прохладнее, но по крайней мере тише. Кэйти стояла одна возле раковины и смотрела в окно. Она вздрогнула, когда Нэйтан звякнул кувшинами о подставку для сушки.

– Ой. Простите, – сказала она. – Я думала, это Саймон.

– Нет. А где он, кстати?

– Я не знаю.

Нэйтан проверил холодильник. Там воды тоже не было. Он снова подошел к раковине. Из обоих кранов текла горячая, но ничего другого не оставалось.

– Слушай. – Он держал кувшин под струей воды. – Вы двое, может, и готовитесь двинуть отсюда, но пока что вам тут платят.

– Я знаю. Простите. Я неважно себя чувствую. – Кэйти оперлась о столешницу, и Нэйтан заметил, что лицо у нее и правда бледновато. Наверно, не лучшая идея отправлять ее раздавать еду, подумал он.

– Что с тобой?

– Это просто из-за жары.

– Фельдшер здесь. Хочешь позову?

– Нет. Спасибо. – Она подошла к столу и взяла очередной поднос с сэндвичами.

И Нэйтан увидел, как она со страдальческим видом тут же поставила его обратно.

– Послушай, – сказал он, – мы справимся. Ты иди лучше приляг, если тебе плохо…

– Кому плохо? – В дверях стоял Саймон с пустым подносом в руках.

– Никому, – ответила Кэйти. – Мне просто душно. Давай, за работу. – Она заменила пустой поднос Саймана на полный. – Ты бери это, а я их отнесу. – Она взяла графины с водой и сверкнула улыбкой. Очень похожей на настоящую. – И все довольны.

Она вышла из кухни, и через мгновение Саймон последовал за ней. Нэйтан наблюдал за ними. Выйдя в коридор, он слышал, что болтовня здесь стала громче, потому что все больше людей просачивалось сюда из тесной гостиной.

Нэйтан видел несколько знакомых лиц. Может, действительно, стоит подойти и заговорить с ними. Или даже пойти разыскать Мелани. Только в этот раз придумать, что сказать. Вероятно, Гарри был прав. Может быть, люди и правда его простили.

А может быть – мысли Нэйтана мрачнели последнее время мгновенно, – может быть, и нет. Очень много времени – годы – понадобились Нэйтану, чтобы привыкнуть к такой его жизни. Клеймо отверженного, которым его моментально припечатали, было болезненным, но убивало его то, что эта была боль, которая никогда не проходила, к которой ему пришлось себя приучать. Однажды он с этим справился, едва-едва, и он со всей ясностью отдавал себе отчет в том, что второй раз он этого уже не переживет. Группа мужчин выдвинулась из гостиной и шла по коридору в его сторону. Нэйтан поспешно открыл ближайшую дверь и скрылся за ней. Он стоял в офисе Ильзы.

Он захлопнул дверь и выдохнул. Здесь было тихо. Весь шум из гостиной и коридора превращался в отдаленный гул. Минуту он стоял и наслаждался спокойствием, потом подошел к окну. На веранде Софи во что-то играла с детьми Кайли, Ло за ними наблюдала. Ксандер был там же, подпирая столб, он болтал с девчонкой примерно его возраста. Она улыбалась.

В другой стороне двора кто-то в одиночестве стоял у могил. Баб. «Хоть ширинка у него вроде застегнута – уже хорошо», подумал Нэйтан. На могилы Баб не обращал внимания. Он стоял у забора, спиной к дому, всматриваясь куда-то вдаль. Нэйтан понаблюдал за ним еще с минуту, потом повернулся к стене с календарем. План Баба. Написанный, а затем решительно перечеркнутый. Нэйтан сел на стул для посетителей и потянулся за записной книжкой. Он долистал до раздела, на который указывала тогда Ильза, и стал читать заметки. Они были подробные и описывали все изменения, которые повлечет за собой новый график. Плюсы и минусы, риски и прибыль. Он прочитал все дважды, потом откинулся на спинку стула, думая о том, что и Баб, и Кэмерон были правы, каждый по-своему. План был хорош, но оставались кое-какие помехи, которые, действительно, нужно было устранить заранее. То, что Баб отстаивал свою идею в одиночку, вовсе не означало, что мнение Кэма не было обоснованным.

Нэйтан хотел уже закрыть записную книжку, но остановился. Он праздно полистал и нашел текущую неделю. Там почти ничего не было. Похороны, совпавшие с Рождеством, все заморозили. Дни были пустые, и записи, которые все же кое-где попадались, появились, похоже, еще несколько недель назад.

Он перевернул еще страницу и открыл тот день, когда пропал Кэмерон. Увидел несколько записей, пронумерованных Ильзой. Напоминание о звонках и о счетах, с которыми надо разделаться до конца года. Почти все недели выглядели одинаково, и день, когда умер ее муж, выглядел здесь как любой другой насыщенный рабочий день за последние полгода.

Он полистал вперед и назад. Все записи казались абсолютно стандартными. Он и сам звонил примерно туда же и делал такие же заказы, просто так четко все не документировал. Может, Ильза этого и не хотела, думал Нэйтан, и Бабу это может не нравиться, но она, скорее всего, прекрасно справится с управлением фермой, если придется. И сейчас ей, скорее всего, и придется. Он снова хотел отложить книжку, но что-то внизу страницы привлекло его внимание.

В углу была единственная галочка и время рядом с ним. Нэйтан нахмурился и отлистал несколько страниц назад. Та же отметка появлялась на всех страницах на протяжении всего года. Никакой другой информации не было, просто галочка и цифры. Время варьировалось в пределах двух часов, между семью и девятью вечера. Взгляд Нэйтана застыл. Где-то в глубине души что-то отзывалось на волнительно знакомые цифры.

Он все еще пытался понять, когда услышал шум. В дверях показалась Ильза и Даффи рядом с ней. Ильза вздрогнула, заметив его.

– Боже. – Она прижала руку к груди. – Ты меня напугал.

– Прости, – сказал он. – Я просто… – он поднял ежедневник.

– А, ясно. Хорошо. – Она закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, ее лицо пылало.

– Что-то не так?

– Это похороны моего мужа, – отрезала она.

Нэйтан удивился. Он еще никогда не слышал, чтобы она разговаривала таким тоном.

– И еще?

Ильза пересекла комнату и упала в свое кресло у стола.

– И давно ты здесь прячешься?

– Не очень.

Она кивнула.

– Странно там, да? Слушать, как все эти люди распространяются о том, каким отличным парнем был Кэмерон и как им его не хватает, – она потрясла головой. – Некоторых из них я вообще не узнаю, а остальных не видела годами. Они никогда не заезжали, не звонили. Они вообще его едва знали, на самом-то деле.

– Ну да. Думаю, так и есть.

Даффи, которая закончила вынюхивать что-то у стола, подбежала к Нэйтану, и он склонился над ней. Он чувствовал на себе взгляд Ильзы. Голова по-прежнему слегка кружилась, обезвоживание все еще давало о себе знать. Сколько пива он выпил? Немного, но явно больше того, сколько можно было в присутствии Ильзы.

– Прости. – Он поднялся. – Не буду тебе мешать.

– Да уж. Сделай одолжение.

От резкого тона он снова замер. Он пристально на нее посмотрел, она смотрела на него.

– Давай-давай, иди. Не задерживайся. – Она кивнула на дверь. – А то ты уже тут со мной – сколько? – целых две минуты? Обычно тебе требуется гораздо меньше времени, чтобы исчезнуть.

Нэйтан стоял неподвижно.

– Ты хочешь, чтобы я остался? – проговорил он наконец.

Он ждал. Ильза очень долго молчала. Потом набрала в легкие воздуха.

– Я разговаривала со Стивом. О Кэмероне и… – она опустила глаза. – И Джине.

– Он сказал что-то, что тебя расстроило?

Ильза хмыкнула.

– Нет, как раз наоборот, вообще-то. Он мне ничего не сказал. Я спрашивала, что он думает о том, что тогда произошло, но он отказался мне рассказывать. – Теперь она посмотрела на Нэйтана. – Ты сказал, что он отнесся к ней серьезно. Тогда почему Стив теперь вдруг такой скрытный?

– Ну, как ты сама и сказала, – Нэйтан пожал плечами. – Это похороны твоего мужа. Может, он хочет тебя защитить.

– Меня? – Ее пылающее лицо стало сердитее. – Это не меня он пытается защитить, а Кэмерона. Речь всегда только о нем. Он мертв, а мы до сих пор пляшем вокруг него. Не трогай картину. Не принимай план Баба. Не говори о… – Она замолчала. – Прости. Сегодня очень тяжелый день.

– Я знаю. Это все тяжело.

Она глубоко вздохнула.

– Слушай, не обращай на меня внимания. Конечно, иди, если хочешь.

– Ильза, я не…

– Нет. Я знаю. Я понимаю. Все нормально, – она махнула рукой. – Да и правильнее тебе сейчас, наверно, пойти к ним. Это твой шанс побыть на людях.

– Гарри сказал то же самое.

– Тебе следует к нему прислушаться, – пауза. – Кто знает? Может, твоя подруга тебя ищет.

– Мелани?

– Ее так зовут?

– Видимо. Я ее почти не помню.

– Зато она помнит тебя.

– Ну, – он улыбнулся и пожал плечами. – Можно ли ее за это винить?

Наконец-то, Ильза тоже ему улыбнулась.

Нэйтан отодвинул свой стул.

– Но мне все-таки правда нужно возвращаться, – сказал он. – А то Гарри и Ксандер спохватятся, что меня нет, и опять представят себе бог знает что.

– Удачи, – сказала она. – На самом деле ты в ней нуждаешься гораздо меньше, чем тебе кажется.

– Может быть. Но… – Через дверь он снова слышал разговоры. – Ты сама сказала. Я годами не видел этих людей. И если даже они забыли, что сделал я, то я, что, теперь тоже должен так просто взять и забыть все, что сделали они? Это тянется десять лет. Ксандер пострадал, мой скот пострадал, кто-то отравил мою собаку…

Ильза насторожилась.

– Правда? Это так Келли умерла? Я не знала.

– Да, – сказал Нэйтан. – Не то чтобы кто-то мне верил.

– Почему?

– Потому что не было других таких случаев. Глен и Ксандер считают меня параноиком.

Ильза повертелась в кресле. Нахмурилась.

– Подожди-ка. Напомни, когда это было?

– Примерно восемнадцать месяцев назад.

– Баб в прошлом году активно травил динго.

Нэйтан замер.

– Что?

– Ради вознаграждения. Он тогда говорил, что хочет уехать, и пытался накопить денег. Кэм, конечно, сказал ему не делать этого вблизи нашего скота, но Баб все равно приносил домой кучу скальпов, так что где-то он это все-таки делал. Я думала… Она остановилась, – Кэм сказал, что предупредит тебя.

– Но не стал.

Наступило молчание. Нэйтан чувствовал, как нарастало давление в висках и как напряглись мышцы шеи и плеч.

– Я думал, что теряю чертов рассудок, – сказал он. – Я думаю, что мне это все привиделось.

– Нет. – Ильза посмотрела на него и медленно покачала головой. – Нет, я так не думаю. Нэйтан, прости.

– И пока ты не начала меня убеждать, что Кэм сделал это не специально…

– Да я и не собиралась.

– О.

Нет, вообще-то, я думаю, что Кэм не предупредил как раз нарочно, – взгляд Ильзы был ясный и твердый. Он подсмеивался над тобой и вряд ли бы он случайно упустил такое из виду.

Нэйтан не мог придумать, что на это ответить.

– Но послушай, – Ильза наклонилась вперед. – Постарайся не слишком злиться на Баба, а? Как бы там ни было, он явно чувствовал угрызения совести, потому что резко со всем этим завязал. Он так и не сказал почему, но было ощущение, будто он не хочет больше этого касаться.

Нэйтан чувствовал, что напряжение добралось до груди. Из окна Баба видно не было. У забора рядом с могилами больше никто не стоял. Нэйтан чувствовал, что не может говорить.

– Я лучше пойду.

– Останься, – сказала Ильза. – Если хочешь.

– Нет, все нормально. Спасибо.

– Просто…

– Что?

– Что бы ты ни задумал, пожалуйста, не делай этого сейчас. Не когда здесь все эти люди.

Нэйтан остановился в дверях.

– Пожалуйста, Нэйтан. Оставь это пока. Ради меня.

Он шагнул в коридор. Здесь было тихо. Он закрыл за собой дверь и сел на корточки. Даффи облизала ему лицо, и он снова вернулся в тот день, когда умерла Келли. Этот день ощущался как начало конца, по многим причинам. Именно после него он не продлил лицензию на оружие, выключил рацию и перестал отвечать на звонки, так что Гарри пришлось приехать, всучить ему спутниковый трекер и приказать ежедневно отмечаться. Я в порядке. Я не в порядке.

Нэйтан определенно был тогда не в порядке. Именно после смерти Кэлли он почувствовал, что хватка начала слабеть. Он держался так долго, но это было столь трудно, что Нэйтан просто устал и впервые понял, что сдается. Не сразу и не совсем добровольно, но день за днем он постепенно соскальзывал.

И все это время его хреновы братья обо всем знали. Нэйтан посмотрел налево, в оживленную гостиную, и направо, во двор. Он, конечно, упустил свой шанс с чертовым Кэмом, но где же Баб? Позади него дверь офиса была по-прежнему закрыта. Он глубоко вздохнул и заставил себя подумать о том, что сказала Ильза. Ради меня.

Он представил, как она сидит сейчас за столом, и это внезапно навеяло ему такую мысль, что он растерялся. Ильза за своим столом, засиживаясь допоздна после долгого трудового дня, делает записи в ежедневник. Вдруг Нэйтан понял, что означают ее пометки в углу на каждой странице.

Нэйтан всегда думал, что это Лиз подослала к нему Гарри со спутниковым трекером. Две кнопки. Я в порядке. Я не в порядке. Каждый вечер он нажимал одну и ту же, не важно, как сильно он чувствовал обратное. Он думал, что за этим уже давно никто не следит; никто больше ни разу об этом не упоминал, но все же каждый вечер он нажимал одну и ту же кнопку, даже если только для самого себя. Я в порядке. Одно и то же сообщение, отсылаемое хрупким лучом в ночное небо. Оно долетало до спутника и проделывало весь долгий путь обратно на Землю. Связь через тысячи километров пустого пространства. Он стоял у офисной двери, по другую сторону которой была Ильза, и впервые за бесконечно долгое время он почувствовал себя не таким одиноким.

Глава 30

Нэйтан стоял у двери офиса, размышляя, не вернуться ли. Он не был уверен, что он скажет Ильзе, но он хотел сказать хоть что-нибудь. Спасибо, может быть.

Он все еще не мог ни на что решиться, когда услышал во мраке знакомый кашель, заставивший его всмотреться в темноту коридора. Лиз стояла возле своей спальни босая, и опиралась на дверь, чтобы не упасть. Она вздрогнула, когда заметила наблюдающего за ней Нэйтана.

– На секунду показалось, что вижу твоего отца, – она подошла с блуждающим взглядом. – Люди еще здесь? – Она была искренне удивлена.

– Ты не долго спала.

– О. А я надеялась, что это все уже закончилось.

– Нет. Еще нет, – сказал он, бегло подумав о том, что за средство дал ей Стив. – Может, тебе лучше снова лечь.

– Я не могу. Закрываю глаза и думаю о Кэмероне. Просыпаюсь и думаю о Кэмероне. С тем же успехом я могу и бодрствовать.

Кто-то вышел в другом конце коридора, уронив длинную тень. Старый Том. Он увидел Лиз и поднял руку, приветствуя.

– Мне нужно пойти нормально поздороваться с людьми, – она не двигалась.

– Думаю, все поймут, если ты не пойдешь.

– Кэмерон не поймет, – Лиз посмотрела на Нэйтана, и ее взгляд вдруг прояснился. – Ты поговорил со Стивом? Договорился о встрече?

– Еще нет.

– Ты мне обещал, Нэйтан. – Лиз взяла его за руку, ее хватка оказалась на удивление сильной.

– Я знаю. Поговорю.

– Тогда сейчас и пошли и…

– Бабушка? – в другом конце коридора появился Ксандер с девочкой, с которой Нэйтан видел его на улице. Он тронул ее за локоть. – Я тебя догоню через минуту.

У девчонки вид был разочарованный, но она кивнула. Когда она ушла, Ксандер обернулся.

– Бабушка, ты в порядке?

– Мы идем искать Стива.

– Он снаружи.

– А Баб тоже? – спросил Нэйтан, чувствуя, как на языке вертятся для него вполне определенные слова насчет одной определенной собаки.

– Нет, – Ксандер помедлил. – Он слегка перебрал. Дядя Гарри уложил его спать.

– Идем, Нэйтан, найдем Стива.

– Бабушка, на тебе обуви нет, – сказал Ксандер не без обвинения в голосе, которое, Нэйтан понимал, относилось к нему.

– О, – Лиз посмотрела вниз. – А я даже и не знаю… – Она беспокойно осмотрела пол, словно ее обувь могла где-то появиться.

– Наверно, они в твоей комнате, – сказал Нэйтан. – Ксандер, помоги бабушке, а я пойду перекинусь парой слов со Стивом.

– Ты и правда собираешься с ним поговорить? – сказал Ксандер, когда Лиз неуверенно добрела до своей комнаты. – Или просто делаешь вид, чтоб она отстала?

– Нет, я с ним поговорю. Доволен?

– Не особенно. – Ксандер смотрел сквозь него.

Нэйтан вздохнул.

– Ты до самого отъезда намерен так общаться? Потому что я не уверен, что готов еще к трем дням вот этого вот.

– А ты намерен подумать о том, что я сказал?

– О чем? О том, чтобы уехать? Парень, мы же уже это обсуждали…

– Вообще-то, нет. Ты это даже не рассматриваешь, но да, какая разница? Как ты и сказал, через три дня меня здесь не будет, ты вернешься к себе, будешь сам себе хозяин. Все опять будет, как ты хочешь.

– Парень, это вовсе не то, чего я хочу…

– Чушь собачья, ты…

Послышался стук, кажется, туфли упали на пол. Они оба обернулись. Нэйтан пошел к двери.

– Я сам, – Ксандер его остановил. – А ты вроде шел к Стиву вправлять себе мозги.

Он исчез в спальне, и Нэйтан остался в коридоре один.

Нэйтан подумал, что он счастливчик – оказывается, за столько лет Ксандер ни разу его не огорчил. Он ходил в школу, заботился о стариках, не пил и не принимал наркотики, ну по крайней мере, Нэйтан ни о чем таком не знал, был таким добродушным пареньком, что Нэйтан удивлялся, как это возможно при таких-то родителях. Если сейчас его сын начал его распекать, он имел на то полное право.

Но все-таки насколько же было проще, когда Ксандер был маленьким. Нэйтан до сих пор прекрасно помнил тот день, больше шестнадцати лет назад, когда Джеки сказала ему, что беременна. Ее глаза сияли от удовольствия, и они оба притворились, что их брак все еще жизнеспособен.

Нэйтан услышал звук сливного бачка из маленькой ванной в коридоре. Болтовня все еще доносилась из гостиной, но тональность сменилась. Все начинают потихоньку закругляться, и вскоре люди начнут уезжать. Поднос с оставшимися сэндвичами был небрежно брошен на столе рядом с телефоном и норовил перевернуться. Нэйтан подхватил его и направился в кухню.

Джеки, правда, недолго пришлось улыбаться. Беременность протекала очень тяжело. Ее изводила утренняя тошнота, с рвотными позывами при виде всего, кроме пустого риса. Это продолжалось целым днями, даже после срока, на котором врачи обещали исчезновение подобной симптоматики. Джеки лежала целыми днями в духоте на диване, рядом ведро, и отмахивалась от всего, что Нэйтан пробовал предложить.

Проходя мимо ванной, он услышал, как щелкнул замок, и увидел Кэйти с бледным лицом и скомканной салфеткой в руках.

– Как себя чувствуешь?..

Он замер, когда ее красные глаза остановились на подносе с сэндвичами у него в руках, и она начала давиться точно так, как Джеки шестнадцать с лишним лет назад при виде еды.

– О, – выдохнул Нэйтан. Они очень долго смотрели друг на друга, и по ее глазам он понял, что угадал. – Можно поздравить?

Она ничего не сказала, только прижала салфетку у губам.

– Иди сядь, – сказал он. – Я пойду приведу Саймона.

– Стой. Нет, – она молниеносно схватила его за запястье. Крепко, почти больно. – Не надо Саймона.

– Почему?

Кэйти вытерла рот тыльной стороной руки.

– Господи. Сам-то как думаешь?

На секунду Нэйтан попытался себя убедить, что это мог быть Баб или даже – с очень большой натяжкой – Гарри.

– Кэмерон? – выговорил он наконец.

Она кивнула.

– Точно?

– Да.

– Ни единого шанса, что это Саймон?

Губы ее дернулись.

– Мы с Саймоном последнее время не ладили. – У нее на лбу проступила испарина.

– Кэмерон знал?

– Да.

Через дверь в гостиную Нэйтан видел, как народ перемещался, и в толпе мелькнула темная макушка Саймона. Шум разговоров и смеха набегал волнами.

– Хочешь поговорить с фельдшером? – наконец спросил Нэйтан.

Кэйти помотала головой.

– С кем-нибудь еще?

Она сухо посмеялась.

– Например? С кем здесь вообще можно разговаривать? Здесь нет никого.

Нэйтан помедлил, потом быстро взял ее за руку и повел по коридору.

– Идем сюда, – Он открыл дверь в комнату Ксандера. – Мне расскажи.

Она села на кровать и прислонилась спиной к стене.

Нэйтан ждал, она теребила постельное покрывало с поблекшим цветочным рисунком.

– У Саймона долги, – сказала она наконец. У него дома водопроводный бизнес, и я знала, что дела идут не очень, но все оказалось гораздо хуже, чем я думала. В любом случае хуже, чем он говорил. Он задолжал кучу денег куче людей, и я не знаю, что с этим делать, – она раздраженно потрясла головой. – В общем, суть в том, что нам очень нужны деньги. Ему, во всяком случае.

– Так.

– Я не хотела сюда ехать, – ее пальцы по-прежнему мучили одеяло. – Прости, но здесь так одиноко, и мне уже хватило всего этого на предыдущих фермах. Я хотела домой, но Саймон сказал, что мы должны накопить как можно больше денег, иначе, вернувшись, останемся без гроша, – она помолчала. – Я не знаю, правда это или нет. Я вообще уже не знаю, чему из того, что он говорит, можно верить.

– То есть это Саймон согласился на работу здесь?

– Да. Мы натолкнулись на Кэмерона в городском пабе, как и говорили, но… – Кэйти посмотрела на свои руки, в которых все еще было одеяло. – Прости, я знаю, он твой брат. Но у меня с самого начала было дурное предчувствие.

– В каком смысле?

– Просто… – Кэйти нахмурилась. – Я знала, что он не Саймона нанимает. Было что-то такое в том, как он на меня смотрел. Я ведь даже не учительница. – Она подняла на Нэйтана глаза. – И я прямо сказала об этом Кэмерону. Саймон потом меня отчитывал. Говорил, что нужно было врать, чтоб не упустить работу. Но Кэмерону было все равно. Он сказал, что работа легкая, что людей найти сложно, что нужно просто помогать его дочкам, а если кто-нибудь спросит – его жена или еще кто, – он скажет, что квалификация у меня есть. – Она сжала руки в кулаки, пытаясь успокоить пальцы. – Так что я уже была у него в долгу еще до начала работы.

Нэйтан подумал о своем брате и о том каково это было – что-то у него просить.

– И Саймона все это устроило? – спросил он.

– Саймону позарез нужны деньги, а Кэм предлагал хорошую плату. Больше, чем мы получали до этого, и наличными, так что мы согласились. Я подумала: может, все и обойдется. Ну то есть я думала: на ферме ведь живет его семья, его жена и дочки все время будут рядом. И все было нормально, недели, наверно, три. Дольше, честно говоря, чем я ожидала.

– А потом что? – Нэйтан помрачнел. – Кэм начал к тебе приставать?

– Нет. Не то чтобы. Он действовал очень хитро, этого у него не отнимешь. Он всегда был таким дружелюбным. Задавал мне вопросы и на самом деле слушал ответы. Я все гадала, может, я неправильно его понимаю, но в конце концов он знал обо мне абсолютно все. Что мне нравится, что меня смешит. Мои слабые места, вроде тоски по дому. Мы очень часто оставались одни. Для этого всегда был какой-то разумный предлог, и ничего особо плохого не происходило, но я очень странно ощущала себя во всем этом.

– Ты кому-нибудь говорила?

– Саймону, конечно. Но Саймону…

– Позарез нужны деньги, да-да, я понял.

– Он сказал, чтобы я старалась не оставаться с Кэмероном наедине. Что если я буду держать отношения в профессиональных рамках, никаких проблем не будет. Кое-что произошло на нашем последнем месте работы, на западе. Кое-что… – Кэйти помолчала, – похуже этого, наверно. Один парень там был слишком настойчивым. Я пожаловалась, и нас с Саймоном вышвырнули, так что он хотел, чтобы в этот раз я держала язык за зубами. На самом деле он даже толком не понимал, в чем проблема, а я не могла толком объяснить, так что я перестала рассказывать, а он никогда и не спрашивал.

– Ясно.

– Кэмерон начал флиртовать. Отпускать какие-то комментарии. Ну, знаешь, с сексуальным подтекстом. Если мне становилось некомфортно, он изумлялся так, будто бы это все мои фантазии. Или даже что я вижу, то что хочу видеть. – Она покачала головой. – Но я не фантазировала. И я этого не хотела.

Ее пальцы снова отыскали покрывало.

Может, все эти иностранцы и выигрывали что-то от гибкости временного найма, но он же делал их абсолютно уязвимыми. Все это знали. Кэмерон знал. Нэйтан снова поймал себя на мысли о той другой иностранке, двадцать лет назад, с ее растрепанными косами в оранжевом свете костра. Притупленное временем воспоминание внезапно сверкнуло с такой остротой, что, пытаясь до него дотянуться, можно было порезаться.

– Когда я говорила Кэмерону, что мне это не нужно, он смеялся, – продолжала Кэйти. – Вроде бы как я слишком бурно реагирую и шуток не понимаю или будто это у нас просто такая игра, и мы оба знаем, чем она должна закончиться.

Воспоминание кольнуло как лезвие. Ты уже это видел. Костер. Флирт. Пьянящая возможностями атмосфера.

– Я говорила Саймону, что мы должны уехать, – рассказывала Кэйти. – Но он не захотел. Я подумывала сбежать одна, но это его машина и его трейлер. Я не могла оставить его ни с чем. Мы вместе уже три года, и он меня любит, но совершенно не понимает, чем я недовольна. Он считал, что Кэм – отличный босс. И хорошо, что он так дружелюбно настроен. Что его внимание должно мне льстить. – Она покачала головой. – Но он понятия не имеет, каково мне было. Я была измотана. Кэмерон крутился возле меня целыми днями, и он уже не был таким веселым. Он, конечно, еще шутил, но было видно, что он раздражается все сильнее. Получалось, что вроде как он привез нас сюда, а я отказываюсь выполнять свою часть сделки.

Ты уже это видел. Может, не в точности, сказал себе Нэйтан. Мысль замерла. Не в точности, да, но определенно вариацию этого. Более дилетантскую, не такую изощренную, но в общих чертах все совпадало. Энергичный флирт у костра. Терпеливая настойчивость. Иностранка, которая рада возможности поговорить хоть с кем-то в толпе незнакомцев. Деликатная манипуляция и обволакивание вниманием, приводящие к тому, что через несколько часов, когда она озирается вокруг, оказывается, что за весь вечер она ни с кем больше не познакомилась, потому что больше ни с кем и не разговаривала. Нарастающая тяжесть возложенных ожиданий. Ты уже это видел.

– Прости, – Нэйтан не был уверен, к кому из двоих он обращался.

Кэйти опустила глаза, и он понял, что она плачет.

– Я так скучала по дому, и чувствовала себя такой одинокой за столько миль от всех и вся. Я была так подавлена. Все чего-то от меня требовали. Саймон хотел, чтобы Кэмерон был счастлив. Кэмерон хотел, чтобы я его осчастливила, а я до того от них от всех устала, что в конце концов… – она закрыла лицо рукой. – В конце концов стало просто легче сдаться, чем сказать нет. Я сдалась. Он трахнул меня в учебной комнате девочек. Шесть раз в общей сложности.

Долгое время стояла тишина. Были слышны только отголоски разговоров в коридоре.

– Прости, – сказал он снова, в этот раз точно обращаясь к Кэйти.

– Ты тут ни при чем. Я сама виновата, ведь сдалась, – она сидела, ссутулившись. – Самое ужасное, что это даже не помогло. Кэмерон, похоже, начал испытывать ко мне отвращение, или к себе. Это ему правда не помешало приходить снова, но, думаю, ему было стыдно, минут пять, и он винил в этом меня. Потом… – она указала вниз, на свой живот, и потрясла головой, – он и без этого был недоволен, так что можно представить, как он отреагировал.

– Когда ты ему сказала?

– Как только поняла сама. За две недели до того, как он… – она сглотнула. – До его смерти. Он страшно злился. Сказал, что я должна от этого избавиться и я вовсе не противилась. Я сама никогда бы его не оставила. Об этом он и говорил со мной в то утро, когда пропал. Он записал меня на прием в большой медицинский центр на следующей неделе, – ее взгляд стал ясным. – Поэтому я и уверена, что он собирался вернуться. Он говорил, что я обязательно должна с этим разобраться. Я так и так собиралась, но, если он хотел исчезнуть, с чего ему было вообще об этом думать?

«Вопрос хороший, – думал Нэйтан, – но, по крайней мере, нашелся ответ на другой».

– Медицинский центр тот, что в Сент-Хеленс?

– Да.

– И тебе там нужно было где-то остановиться?

– На пару ночей, да, в одном из отелей.

– И Кэмерон обо всем договаривался? – она кивнула, и Нэйтан представил счет за звонки по офисной линии. Два в Сент-Хеленс, за неделю до смерти Кэмерона.

– Саймон точно ничего не знает? – спросил он.

– Пока нет. – Она сжала губы в линию. – И, надеюсь, вообще не узнает.

– И что ты ему скажешь про прием у врача?

– Ничего. Ну что-нибудь придумаю. Он впечатлительный, не станет выспрашивать медицинские детали, но мне нужно поскорее это сделать. Он же не полный идиот. Если узнает, он со мной порвет.

Нэйтан хотел было что-то сказать, но закрыл рот. Однако, видя ее отчаяние, все же сказал:

– А так ли это будет плохо? – Он пожал плечами, когда она с удивлением подняла на него глаза. – Тебе, конечно, решать, но я лично сомневаюсь, что ты чем-то обязана Саймону.

– Мы были вместе три года, – она показала ему левую руку. – Мы помолвлены.

– И что с того? Люди могут передумать. Моя бывшая была за мной замужем гораздо дольше, к тому моменту, как сбежала, – он слегка ей улыбнулся. – У нее сейчас прекрасная жизнь, во всех отношениях. Счастлива как никогда.

Кэйти сомневалась.

– Ну я не знаю. Я подумаю об этом.

Нэйтан оторвался от стены.

– Ладно, так или иначе, оставь все на кухне. Мы тут без тебя управимся.

– Спасибо тебе. Правда. Я честно не знаю, как до этого дошло. Просто я запуталась и была совсем одна. – Она выдохнула. – Спасибо, что поверил мне.

Если уж совсем начистоту, Нэйтан мог и не поверить. Он мог бы еще как не поверить, если бы все это не было так навязчиво знакомо. Может, ему стоило внимательнее отнестись к предостерегающим знакам тогда, в прошлом. Сейчас он отчетливо их видел, но исправлять что либо было поздно.

Пора было найти Стива.

Глава 31

– Парень, что ты хочешь от меня услышать? Что после того, как они оба напились на вечеринке, Кэмерон напал на Джину?

Стив смотрел на Нэйтана твердо и неподвижно, и ему было сложно отвечать на его взгляд.

– Да нет же, господи. Я не знаю.

Нэйтан провел рукой по волосам и глубоко вздохнул. Воздух был приторный. Фельдшера он нашел в гостиной и схватил его за руку. Лиз это заметила – он видел, – и с надеждой следила, как Нэйтан беззвучно выводил Стива на веранду и за дом, где они могли спокойно поговорить. Но эта беседа давалась ему исключительно тяжело.

– Я просто хочу узнать, что случилось на самом деле, – сказал Нэйтан.

– Этого я не могу тебе сказать, приятель. Нет, послушай меня, – Стив поднял палец, чтобы Нэйтан замолчал. – Я скажу тебе в точности то же, что до этого Ильзе – сомневаюсь, что вы чисто случайно оба об этом спрашиваете, – о том, что произошло в ту ночь, я знаю ровно столько же, сколько и ты.

Нэйтан нетерпеливо выдохнул.

– Но тогда…

– Тогда у меня было свое мнение, как и у всех остальных.

– О нем я и спрашиваю.

– Но важно, чтобы ты понял…

– Да понял. Расскажи уже.

Стив сощурился, глянув на безжалостный полуденный свет. Видны были могилы, старая и новая. Он провел языком по зубам.

– У Джины были небольшие синяки на внутренней стороне бедер. И кровоподтек на руке. Вот здесь, – Стив показал на себе, рядом с подмышкой. – Никаких разрывов, никаких кровотечений, хотя даже если бы они и были, все равно ничего не доказывали.

– Но выглядело так, будто это было…? – Нэйтан чувствовал, что во рту пересохло, как в пустыне. – Грубо?

– Возможно. А возможно, просто неуклюже. Неопытно даже. У некоторых синяки появляются гораздо легче, чем у других, – Стив сжал губы. – Именно это я и пытаюсь тебе объяснить. С медицинской точки зрения невозможно было прийти к однозначному выводу. По сути, эту неопределенность можно было трактовать в пользу Кэмерона.

Нэйтан ожидал, что здесь наступит облегчение, но ничего такого не ощутил. Он переминался с ноги на ногу. Перед домом начиналось движение. Отдельные гости появлялись на улице и направлялись к своим машинам. Нэйтан снова повернулся к Стиву.

– Что еще?

– Честно? Ничего. Все свелось к ее словам, – Стив наблюдал, как очередные гости выходили на улицу, щурясь на солнце. – Ее бойфренд, этот англичанин с тихим голосом, уговорил ее прийти ко мне, и я знаю, что люди думали, будто он разозлился, но, насколько я видел, это было вовсе не так. Он переживал за нее, испугался даже. Выглядел так, будто не имел ни малейшего понятия, что делать. Так, скорее всего, и было. Он вроде должен был получить степень по ботанике или что-то такое. Я помню, как он изумленно моргал мне из-за очков, будто я сейчас возьму и все улажу, – Стив покачал головой. – Не думаю, что они после этого долго встречались. В общем, он ждал снаружи, пока мы беседовали с Джиной. Ну и то, что она мне рассказала, было явно не для его ушей.

– И что она тебе рассказала?

– Ты все сам знаешь, – сказал Стив. – Ты слышал эту историю. Она слегка опьянела и начала флиртовать с подростком, потому что ей было скучно, она никого не знала, ее злило, что ее бойфренд остался на ферме, вместо того чтобы пойти с ней. Кэмерон был ведь еще школьником, – Стив нахмурился, вспоминая. – Она думала, что он безобидный, и что они просто дурачатся, чтобы убить время. Там было полно людей, так что она чувствовала себя в безопасности. Я помню, как она это сказала.

Люди на крыльце стали появляться чаще. Нэйтан слышал, как захлопали двери машин и заработали двигатели, но не оборачивался. Он был полностью сосредоточен на Стиве.

– Потом Кэмерон предложил подбросить ее до города, – голос фельдшера стал мрачнее. – Она тогда уже прилично опьянела, как она сказала, и нетвердо держалась на ногах. Видимо, она думала, что он ведет ее к машине, но внезапно осознала, что они одни в дюнах. Он начал ее целовать, продолжая то, что начали у костра. Джина сказала, что не хочет, и просила прекратить.

Стив посмотрел на Нэйтана.

– Но Кэмерон не прекратил. И я знаю, ему было всего семнадцать, но он уже был не ребенок, физически, по крайней мере.

Нэйтан вспомнил молодого бычка, брыкающегося под его весом. Прижать коленом и локтем в правильных местах. Слегка надавить. С сопротивлением можно справиться.

– Джина не смогла убежать?

– Если честно, она, может, и не пыталась. Она сказала, что словно окаменела. Думаю, ей за это было слегка стыдно, но вообще, это самая типичная реакция. Так или иначе, она была там совсем одна, в темноте с крепким и настойчивым детиной, – Стив посмотрел на Нэйтана. – Да, кто-то может сам решить, что согласиться безопаснее, но выбор есть только тогда, когда альтернатива реальна. Иначе это манипуляция, это человек, загнанный в угол, – он пожал плечами. – Это изнасилование.

Нэйтан подумал о Кэйти. Проще уже было сказать да, чем нет.

Стив смотрел на него.

– Прости. Я знаю, нелегко такое услышать.

Нэйтан оглянулся на взрыв глубинного, хриплого смеха, принесенного к нему ветром. Теперь гости валили из дома целыми группами. Он увидел Мелани, в солнечном свете ее волосы стали насыщенно-рыжими. Она поймала его взгляд и помахала.

– Я уже поеду, – крикнула девушка, указывая на приличного вида «Ланд Крузер», в который уже запрыгивала пара этертонцев. – Приятно было увидеться.

– Да. Мне тоже.

Она улыбнулась, и внезапно он увидел ее совсем юной, под ночным небом, с точно такой же улыбкой. Мелани тоже была на той вечеринке в дюнах? Интересно. Нэйтан никак не мог вспомнить. Он вдруг понял, что она все еще ждет, откашлялся и крикнул:

– Может, когда еще увидимся.

– Очень надеюсь, – ей явно было приятно, и, махнув еще раз, она бодро направилась к машине.

Нэйтан снова повернулся к Стиву, который все еще наблюдал за Мелани.

– Ты должен ей позвонить, – сказал он. – От этого будет гораздо больше пользы, чем от всего, что я могу тебе прописать.

– Да-да, все мне это твердят. – Нэйтан нетерпеливо отмахнулся. – Слушай, если Джина была напугана, то почему же она после всего этого позволила Кэму отвезти ее в город?

– Сколько километров оттуда до города?

– Двенадцать.

– Многовато, когда ты один в ночи и не можешь оправиться от шока.

– Но она ведь могла попросить кого-нибудь другого.

– Я думал, она там больше никого не знала.

Нэйтан молчал. Она правда никого не знала. Кроме Джеки, которая уже уехала с ним. Он представил, как Кэм и Джина возвращаются в город. Паркуются перед пабом, где их видел Роб, хозяин.

– В городе Роб видел, как Джина целовала Кэма в машине, – проговорил наконец Нэйтан.

– Правда? – Стив смотрел на него очень внимательно. – Или он видел, как Кэмерон целовал Джину, а она не сопротивлялась, чтобы ее выпустили из машины?

– Боже, Стив, как я могу это знать?

– Ты и не можешь. Точно так же, как и я не могу. И Роб, выглянувший тогда из окна, тоже не знает. Я же говорю, мнение – это все, что я могу предложить.

Нэйтан нахмурился. Он увидел в толпе Гарри, рядом Лиз. Она хваталась за него, словно за спасательный круг, пока люди волнами набегали, чтобы втянуть в свои объятия убитую горем мать. Все махали руками и прощались. Гарри поймал взгляд Нэйтана и поманил его к ним. Нэйтан проигнорировал.

– Джина слишком долго думала, прежде чем сообщить, – он снова повернулся к Стиву, удивленный извиняющимися нотками собственного голоса. – Она сама себе навредила, притворяясь, что все отлично.

Стив заулыбался было, но быстро себя одернул.

– Что?

– Забавно, что именно ты выдаешь мне эту мысль, – сказал Стив. – Нэйтан, люди уверяют себя, что они в порядке постоянно. Изо дня в день, и в итоге годами.

Он махнул рукой на расходящихся гостей в их пыльной траурной одежде, которым много часов предстояло тащиться домой.

– Жизнь тут непростая, и мы все стараемся как можем, но, поверь мне, ты не найдешь здесь ни одного человека, который хоть в чем-то бы себя не обманывал.

Ильза появилась в группе людей, выбившиеся пряди волос прилипли к раскрасневшемуся лицу. Стив на секунду остановил на ней взгляд и набрал воздуха в легкие, будто собираясь что-то сказать, но, очевидно, передумал и выдохнул. Он снова повернулся к Нэйтану.

– А тебе в этом принадлежит абсолютно неоспоримое первенство. Все зашло настолько далеко, что тебе безумно страшно даже самому себе признаться в том, насколько ты не в порядке. Не говоря уж о том, чтобы рассказать матери и сыну. Они оба, кстати, просили меня с тобой поговорить и назначить прием.

– Я знаю. Я согласен.

– Правда? Придешь? Что, даже препираться не будешь?

Нэйтан покачал головой. Он знал, что в какой-то момент перешел границу – может быть, пару часов назад, а может, и пару лет – и внезапно она оказалась очень и очень далеко. И он больше не хотел быть совсем один по другую сторону. Лишь бы не было еще слишком поздно искать дорогу назад.

Из дома вышли еще люди. Среди них Саймон. Кэйти последовала за ними, но на расстоянии. Они оба стояли отдельно – и от толпы, и друг от друга. Кэйти периодически окидывала Саймона слегка растерянным взглядом, будто пытаясь что-то понять. Она ни разу не посмотрела в сторону Ильзы, которая с подавленным видом переходила от группы к группе.

– Если бы все это выяснилось вовремя, для всех все сложилось бы лучше, – сказал Нэйтан. Могилы на той стороне двора выглядели одинокими. Никого рядом не было. Все вертелось вокруг живых. – Включая Кэма.

Стив кивнул.

– Иногда я думаю, что должен был сразу уговорить Джину оформить все официально. Но это было мое первое назначение здесь. Я был моложе, не так давно получил квалификацию. Сейчас я поступил бы иначе, но тот я тогда сделал все, что мог. Джина сказала, что ей нужно подумать, я чувствовал, что должен уважать ее решение. А в итоге она, конечно, через пару дней уехала – и проблема вместе с ней, – Стив пожал плечами. – Ну, об этом тебе, думаю, известно больше, чем мне.

Нэйтан нахмурился.

– О чем это ты? Я понятия не имею, почему она решила уехать.

Настала очередь Стива хмуриться.

– Серьезно?

– Ну конечно. Откуда мне знать?

Последние гости рассаживались по машинам. Похороны Кэмерона подходили к концу.

– Ты можешь думать, что не знаешь, Нэйтан. – Стив бросил выразительный взгляд через двор к двум могилам под эвкалиптом. – Но неужели никаких предположений?

Нэйтан открыл было рот, чтобы спорить, но услышал, как хлопнула дверь машины.

Он был в этом самом дворе, двадцать три года назад, недалеко от того самого места, куда сейчас смотрел Стив. Нэйтан и семилетний Баб дурачились у забора с битами для крикета, земля там была еще чистой и нетронутой. Баб тренировался принимать мяч, Нэйтан ему подавал.

Целый день прошел с того момента, как в их доме раздался ужасный звонок сержанта и Нэйтан угрюмо стоял рядом с Кэмероном, пока отец добивался ответов. Того самого дня, когда он на секунду заколебался, прежде чем встать на защиту брата, и когда Кэмерон разговаривал с ним в последний раз.

Нэйтан пропустил мяч, когда грязный джип Карла Брайта зарычал на дороге и остановился у дома. Он тянул время, соблюдая дистанцию, как делал всегда, когда была возможность. Карл отсутствовал большую часть дня. Обычное дело. Так же как и то, что он не записал, куда едет. Отец с такой злостью хлопнул дверью машины, что она задрожала.

Кэмерон появился на крыльце.

Нэйтан хотел свистнуть, как они с Кэмом делали всякий раз, предупреждая друг друга. Берегись. Папаша рядом. Чуть помедлил. Он не был уверен, что произойдет дальше, но не хотел, чтобы Баб это видел, поэтому подбросил мяч и с силой отправил его далеко в другую сторону. Баб поскакал за ним, потея и жалуясь.

И когда Нэйтан повернулся, он видел, что предупреждать слишком поздно. Застывший Кэмерон смотрел на отца, надвигающегося на него тяжелым шагом. И вместо того, чтобы развернуться и юркнуть обратно в дом, он спустился по деревянным ступеням и ждал. И когда Карл Брайт приблизился к своему среднему сыну, он едва-едва заметно замедлился. Проходя мимо, он на какую-то долю секунды повернул голову к Кэмерону, и, прежде чем исчезнуть в доме, единственный раз в жизни твердо кивнул своему сыну.

Дело сделано.

Глава 32

Дело сделано.

Еще бы.

Карл Брайт никогда в жизни не кивал своим сыновьям. Ни в знак приветствия, ни уж точно в знак одобрения. Его не было на ферме не один час, и на следующее же утро Джина и ее приятель пошли к начальнику и сообщили, что уезжают. Ничего не объяснив, не предупредив заранее, они просто решили ехать дальше.

Кейт пытался их отговорить – Джеки потом рассказывала. Он, конечно, слышал о том, что случилось на вечеринке, и расспрашивал о причинно-следственных связях. «Нет их, – сказала Джеки. – Просто недоразумение: Джине стало стыдно, и она раздула из мухи слона».

Нэйтан сидел на диване в гостиной, неотрывно рассматривая рождественскую елку. Лампочки тихо горели в умирающем свете дня. Похороны оставили после себя полчища чашек и тарелок, под которыми исчезла каждая поверхность в комнате. Стив ушел одним из последних, разумеется, не забыв перед этим вручить Нэйтану направление на прием. Когда они прощались, вся семья уже успела разбрестись по дому, который внезапно оказался слишком большим и пустым.

Отношение Кейта к Нэйтану разительно изменилось с тех пор, как Джина в спешке уехала. Нэйтан видел его не так часто, так что заметил далеко не сразу, но если раньше Кейт вел себя вполне цивилизованно, хотя и прохладно, то сейчас он внезапно стал откровенно грубым и отталкивающим.

Нэйтан после стольких лет по-прежнему отчетливо помнил его лицо тогда, на заправке.

Я знаю, что такие, как ты, вытворяют.

«Может быть, – подумал Нэйтан теперь, сидя на диване, – старик знал, о чем говорит». Эта мысль безумно угнетала.

В коридоре послышался шум, и в дверях возник Баб. В измятой рубашке, он стоял и щурился даже от такого тусклого света.

– А где все?

– Уехали. Все кончилось.

– Уже?

– Ну, ты хорошо поспал.

– А, – он плюхнулся на диван, и Нэйтан почувствовал запах алкоголя. Баб потер лицо рукой и уставился на Нэйтана налитыми кровью глазами.

– Что это с тобой?

Нэйтан, не зная, с чего начать, взглянул на своего брата и в ту же секунду будто снова держал на руках свою мертвую собаку Келли. В последние пару часов это ощущение отступило на задний план, но сейчас затмило собой все остальное. Нэйтан открыл рот, но с большим усилием выдохнул.

– Ничего.

– Что-то не похоже.

Нэйтан пожал плечами.

Баб зевнул и пробежал глазами по комнате.

– Куча народу была, а?

– Угу.

– Думаешь, и к нам бы пришли?

– Не-а.

– Да. Я тоже не думаю, – голос прозвучал покорно. – Чертов Кэм. Даже не знаю, как он это делал. Он был таким же придурком, как и все мы, просто умел это скрывать.

– Это то, что ты думаешь?

– Ну да, конечно, – Баб минуту смотрел на стену. Голос его был хриплый, а речь все еще слегка невнятной. – Это же правда, нет? То есть наш папаша был придурком, Кэм был придурком. И я тоже. И ты.

Нэйтан почти смеялся.

– Тут с тобой точно не поспоришь, брат, но некоторые вещи намного хуже других.

– Как скажешь, – Баб подавил отрыжку.

– Это правда.

– Ну, тебе видней, – Баб резко встал с дивана и шагнул к телевизору. – То есть Кэм, конечно, был козлом, каких поискать, но это ведь ты бросил мужика умирать.

– Это было десять лет назад. И вообще-то, он не умер.

– Уж точно не благодаря тебе. Но, может, ты и не виноват. Я же говорю: семейная придурковатость. Вряд ли с этим можно что-то сделать, – Баб стоял у телевизора, отключая провода игровой приставки.

– Люди меняются, брат.

– Угу.

– Нет. Послушай. Мне до Кэма очень и очень далеко.

– Отлично. – Баб на него не смотрел. – Главное не забудь об этом, когда вы с Ильзой будете выдавливать меня отсюда.

– Боже, Баб, ни у кого и в мыслях этого не было.

– Ну, увидим.

– Эй, – Нэйтан понизил голос. – В чем конкретно твоя проблема?

– Даже не знаю. Наверное, в том, что я без понятия, что вы планируете делать с моей собственностью – для начала. Всем начхать на мое мнение, кстати. Ну а еще у меня такие братья, как вы с Кэмом.

– Ну, сейчас у тебя остался только я, хоть тут для тебя хорошая новость. – Нэйтан чувствовал нарастающий гнев. Он встал, чтобы уйти. – Кстати, ничего не хочешь мне сказать про мою собаку?

– Какую еще собаку?

– Ты знаешь про какую собаку, черт бы тебя подрал, – Келли.

Руки Баба замерли на проводах приставки.

– Нет. Я понятия не имею, о чем ты.

– Нет?

– Нет.

– Совсем-совсем нечего сказать об отравленных ловушках на динго на моей земле? Ничего в памяти не всплывает? – При этих словах Нэйтан слегка стукнул его сбоку по голове. Баб оттолкнул его руку.

– Пошел к черту.

– Нет, это ты пошел к черту. Келли умерла в страшных муках, а я смотрел и ничего не мог сделать. Ничем не мог ей помочь, – Нэйтан чувствовал, что глаза становятся влажными.

– Это всего лишь собака.

– Я любил ее. Она была моим другом.

– Ну тогда тебе стоит чаще бывать на людях.

Нэйтан заставил себя сделать вздох. Он чувствовал закипающую ярость, которую, он знал, несправедливо обрушивать на одного Баба, но в этот момент он стоял здесь, прямо перед ним, и решение напрашивалось само собой.

– Ладно, – сказал он. – Хорошо. Но когда мы с тобой и с Ильзой будем сидеть и обсуждать дела фермы, я посмотрю на тебя, вспомню, что ты сделал с Келли, а потом буду долго и усердно размышлять на тем, как мне лучше тебе за это отплатить, – он шагнул ближе к брату. – Тебе интересно, почему Кэм ни хрена не доверял тебе ни в хозяйственных вопросах, ни в финансовых, ни в чем угодно еще? Да ты посмотри на себя. Кэм, может, и был последней скотиной – даже хуже, – но у него в башке, по крайней мере, были не булыжники.

Нэйтан увидел кулак слишком поздно. Он долетел до головы и заставил его, спотыкаясь, шагнуть назад. Он почувствовал второй удар под ребрами, и внезапно рука Баба сомкнулась на его шее.

– Да пошел ты на хрен. Вместе с Кэмом. – Нэйтан чувствовал его алкогольное дыхание на своем лице. – Думаешь, припрешься обратно сюда и будешь мной командовать, делать вид, что знаешь, как лучше для всех?

Нэйтан почувствовал, что из него выбили воздух, когда ударился о стену и, потеряв равновесие, с глухим стуком рухнул на пол. Свободный кулак долетел до его щеки, и Нэйтан поднял руку слишком поздно, чтобы защититься от следующего удара.

– Ты и Кэм всегда считали себя лучше меня, но ни хрена вы не лучше. Один мертв, и второй – конченый человек.

В этот раз Нэйтану прилетело в глаз, лицо Баба было злым и лоснилось от пота. Было что-то дикое у него во взгляде, когда он снова замахнулся.

– Думаешь, займешь место Кэма, начнешь вести себя как он, люди тебя зауважают? – кричал Баб.

– Нет, – Нэйтан пытался его отпихнуть, ударяясь головой о доски пола. Он уловил движение в дверях.

– Думаешь, народ в городе начнет с тобой разговаривать?

– Отвали, – Нэйтану удалось его слегка отбросить, и они перекатились по комнате, задев диван и кофейный столик. Что-то упало и разбилось.

– Эй! – крикнул Гарри, одновременно откуда-то донесся голос Лиз.

– Они игнорируют тебя не потому, что ты не Кэм, – слова Баба чувствовались горячим потоком воздуха у него в ушах. – И даже не потому, что ты бросил этого мужика, как там его, умирать. А потому, что ты странный, одинокий неудачник, и всем рядом с тобой не комфорт…

На этот раз Нэйтан врезал брату, сильно, и они оба покатились снова и на что-то натолкнулись. Нэйтан почувствовал, как что-то затряслось, и в то же время кто-то ахнул у двери. Рождественская елка накренилась и упала в мерцании и звоне украшений. При этом она задела угол картины Кэмерона, и та под опасным углом сомнительно зависла на бечевке.

– О черт! – сказал Баб, но его голос был забит пронзительным воплем Лиз, помчавшейся через комнату. Гарри ее опередил, припечатав картину к стене и как раз вовремя предупредив ее встречу с полом.

– Боже, – сказал он. – Еще бы чуть-чуть и…

Лиз была рядом с ним, обеими руками водила по раме, ища повреждения. Нэйтан видел, как поднимаются ее плечи, когда она глубоко вздыхала, и знал, что она борется с рыданиями. Наконец она снова вернула картину на стену.

– Боже, и надо было именно сегодня! – кричал Гарри. – До вас вообще хотя бы дошло, что умер ваш брат? Вы не можете проявить уважение к его памяти хотя на чертовы пять минут?

– Прошу прощения, – Нэйтан спихнул с себя Баба и встал. Он потянулся к картине. – Она не пострадала?

Гарри шлепнул ему по руке.

– Убери грабли.

– Эй! Я же просто хотел…

– Не надо! Вы уже и так делов наделали.

– Прекратите! – Лиз повернулась, в глазах уже стояли слезы. Она полоснула взглядом от Нэйтана к Бабу, который все еще валялся на полу, в крупинках мишуры.

– Вам двоим на сегодня было мало, да? – сказала Лиз. – Да что с вами обоими творится? Мало здесь страданий? Нужно еще набрасываться друг на друга?

– Прости, мам, – сказал Нэйтан.

Она не ответила. Она вытирала глаза.

– Мне правда жаль, – попытался он снова, проигнорировав Баба, который неуклюже поднимался на ноги. – Я сделаю все как было.

Лиз набрала воздуха.

– Я не хочу, чтобы ты делал здесь что бы то ни было. На сегодня с меня хватит, Нэйтан. Не хочу сегодня тебя видеть – вас обоих.

– Но…

– Нэйтан, Баб. Пожалуйста, просто уходите и оставьте меня одну.

Она отвернулась к картине и больше не шелохнулась, пока ее сыновья выходили.

Глава 33

Было уже темно, Нэйтан сидел на крыльце с гитарой Софи. Он не знал, куда делся Баб, и ему было плевать. Ксандер спал мертвым сном на застеленной кровати, когда Нэйтан к нему заглянул В трейлере англичан еще горел свет. Нэйтан наблюдал за мельканием теней в их окнах, перебирая аккорды.

– Приятная музыка.

Он поднял голову, и его пальцы застыли на струнах.

– Спасибо.

В каждой руке Ильза держала по пиву.

– Можно сесть?

– Конечно. – Он помолчал. – Всегда.

Она протянула ему одну из бутылок. На ней уже выступил конденсат, когда она стукнула по ней своей и села рядом.

– С Рождеством, видимо.

– Ну да. Тебя тоже.

Ильза откинулась на столб веранды и, повернув голову, внимательно смотрела на Нэйтана. Она приняла душ и сменила черное платье на футболку и шорты. Волосы были влажные, гладко блестели и в свете фонаря казались черными. Нэйтан еще раньше влез в свои джинсы, но сейчас мгновенно почувствовал на себе пыль и песок.

– Я не хотела тебя прерывать, – она кивнула на гитару, – продолжай.

Он судорожно припоминал что-нибудь подходящее, но память внезапно опустела. В конце концов он заиграл старую песню из местного фольклора, которую мама пела им с Кэмероном в детстве. Перед глазами всплывали картины юности. Они с братом играют в крикет под нещадным полуденным солнцем, пока Лиз криками не загоняет их в тень. Он вспоминал Кэмерона, которого знал когда-то давно, много-много лет назад.

Ильза вытянула ноги на ступеньках, ее обнаженная кожа касалась дерева. Отпила из бутылки.

– Как ты? – спросил он.

– Это был отвратительный день. Но теперь, когда он позади, я чувствую… – она подумала. – Я, кажется, чувствую себя немного лучше. Ты?

– Угу, – сказал ответил Нэйтан, осознавая, что это правда. – Я тоже. Девочки спят?

– В комнате твоей мамы. Все сегодня легли рано.

– Да. Неудивительно.

Он продолжал тихо наигрывать. Она и правда выглядела лучше, подумал Нэйтан, но он никак не мог уловить, что изменилось. Появилась какая-то легкость в выражении лица, которой не было раньше.

Ильза смотрела на наливающийся вокруг его глаза фингал.

– Ты, я смотрю, все же поговорил с Бабом?

– А, – он потрогал глаз. – Ну, скорее, это он поговорил со мной.

– Вы все выяснили?

– Да не особо. Попробую еще раз завтра.

– Завтра Рождество. Может, он будет больше расположен попросить прощения.

– Может. Так или иначе моя собака мертва.

– Я знаю, – она слегка шевельнула ногой и дотронулась до его ботинка кончиками пальцев. – Но ведь это не изменится, простишь ты брата или нет.

– Да, наверно ты права.

– Я права, Нэйтан. К сожалению, – добавила она, и Нэйтан почувствовал, что улыбается.

Ильза слегка поменяла положение, и ступенька скрипнула.

– Насколько останешься?

– До послезавтра. У Ксандера самолет двадцать седьмого.

– Пока не уехал, надо будет обсудить, что теперь делаем с фермой. Вместе с Бабом, конечно.

– Конечно.

Она отклонилась назад, прикрыв глаза.

– Но не сейчас.

– Нет, – повторил он. – Не сейчас.

– Сейчас я буду сидеть здесь, пить пиво и слушать музыку.

– Звучит неплохо.

Окна трейлера моргнули черным, и они оба посмотрели туда. Сейчас вокруг было непроницаемо темно. А наверху, над ними, Нэйтан видел звезды.

– Так они собираются уехать? – спросила Ильза.

– Угу. Ну, Кэйти по крайней мере. Но, слушай… – он сомневался. Он совершенно не хотел заводить этот разговор. Только не сейчас. – Я с ней разговаривал…

– Думаю, она беременна, – внезапно перебила его Ильза. – Судя по признакам.

Нэйтан изумленно на нее смотрел, потом кивнул.

Они сидели в бесконечном молчании, пока Ильза всматривалась в ночь.

– Он не от Саймона?

– Похоже, нет.

– А, – произнесла она, будто выдохнув, и ее лицо исказилось. «Она наверняка подозревала, – думал Нэйтан, – но не знала точно».

– Она не собирается его оставлять, – сказал он. – Если это что-то меняет. Но Кэм звонил в Сент-Хеленс насчет нее.

– Об этом шла речь?

– Очевидно.

Ильза очень долго смотрела в ту сторону, где в черноте должен быть трейлер.

– Я уверена, что она даже не первая, – произнесла она наконец.

– Что?

– Ну я не имею в виду беременность, хотя… – Она покачала головой. – Откуда мне знать? Но ты помнишь Магду?

Нэйтан отлично помнил. Изящная польская девушка с мягким акцентом, которая была здесь на Рождество несколько лет назад. Вскоре он узнал, что она уехала, за два месяца до окончания контракта.

– И еще была местная из Перта. Думаю, она тоже. Какое-то время. Может, кто-то еще.

– Кэм был, – Нэйтану было сложно подобрать слова, – недостаточно хорошим. Очень во многом.

На лице Ильзы появилось непонятное ему выражение, она сжала руку на бутылке, и на конденсате остались отпечатки пальцев.

– Он это имел в виду в той открытке к подарку? Кэйти? – спросил Нэйтан.

Прости меня.

– Честно говоря, не знаю. Может, да, – она смотрела на свои руки. – А может, нет. С Кэмероном было из чего выбирать.

– Да. Теперь я начал осознавать, – чернота вокруг будто уплотнилась и начала давить. – Я разговаривал сегодня со Стивом. О Джине.

– Правда? – Ильза резко повернулась к нему.

– Он говорит, что рассказал тебе то же, что и мне.

Она откинулась назад с разочарованным видом.

– То есть ничего конкретного. Никаких физических признаков, он мне сказал.

– Не знаю. Для меня звучало вполне определенно.

– Вот как?

– Да, думаю, да. Особенно сейчас, в ретроспективе, когда уже слишком поздно. Нужно было, я не знаю, тогда… – Нэйтан замолчал. – Но Кэм – мой брат. Я ему верил.

– Я знаю, – она внимательно на него смотрела. – Но что ты думаешь сейчас?

Он поднял глаза к громаде ночного неба.

– Думаю, Кэмерон ее заставил.

– Я тоже так думаю.

Они очень долго смотрели друг на друга.

Нэйтан наконец открыл рот, чтобы что-то сказать, но они услышали через двор шаги.

– Похоже, Гарри выключает генератор. Хочешь пойти в дом, пока свет еще есть?

Ильза отпила из бутылки, избегая его взгляда.

– А ты хочешь?

– Нет.

Она посмотрела ему в глаза как раз за секунду до знакомого звука, погрузившего их в окончательную темноту. Генератор умолк, они слышали, как Гарри поднимается по ступенькам своей хижины.

Нэйтан положил гитару. Сейчас он не слышал ничего, кроме дыхания ветра вдалеке и Ильзы вблизи. На фоне чернильного неба он видел ее силуэт, она подняла голову к звездам.

– Я пыталась от него уйти, – Нэйтан почувствовал, как удары сердца участились.

– Правда?

– Я долго это планировала. Уехать вместе с Софи и Ло. Но здесь это не так просто. Ну то есть физически возможно уехать, но… – она скользнула рукой по расходящимся во все стороны от них тысячам километров пустого пространства. – Уехать куда?

«Ко мне, – чуть было не сказал Нэйтан. – Ты могла прийти ко мне». Он остановил себя.

– Ты хотела уехать из-за Кэйти?

– Нет, вообще-то. Хотя это, конечно, тоже не помогло. Но были другие причины, – она молчала очень долго. – Сложно жить с кем-то, кто на самом деле тебя не любит.

Нэйтан подумал о Джеки, и внезапно представил, какого было ей. Ему было трудно в их браке, но и ей было ничуть не лучше. Он посмотрел на Ильзу:

– Мне жаль, что ты не была счастлива.

Она слегка улыбнулась и отпила из бутылки.

– Не ты же в этом виноват, Нэйтан. Я просто хотела бы… – она остановилась.

– Чего?

Они сидели рядом в темноте, в серебряном свете созвездий, бутылки в руках уже нагрелись от знойного воздуха, гитара лежала на ступеньке.

– Я правда не знала, что Кэмерон твой брат, когда он со мной заговорил, – сказала она наконец.

– Ильза, все нормально. Сейчас это уже не важно.

– Нет, послушай меня. Я ведь могла догадаться. Понять было несложно. Но я была совсем одна в этом странном городе. Ни одного друга. Я не знаю, на что я надеялась с тобой, но когда ты исчез… – она замолчала, и Нэйтан снова остро почувствовал ноющую боль упущенной возможности. Ильза вздохнула. – Я жалела себя, и тут из ниоткуда возник Кэмерон. И он был такой красивый, и просто чертовски обаятелен, – она произнесла это слово так, будто это ошибка. – Он смеялся над моими шутками. Мне это, должно быть, льстило. Впервые мной заинтересовался такой, как он. И я была такая молодая и глупая.

– Ну, знаешь, – сказал Нэйтан. – Кому ты это рассказываешь. Я уже даже и молодым не был, когда наломал дров, так что у меня вообще никакого оправдания нет.

Он видел, как в темноте блеснула ее улыбка, быстрая, но искренняя. Ступенька слегка скрипнула. Он не видел, чтобы Ильза двигалась, но внезапно почувствовал, что она ближе.

– Кэмерон сказал, что он меня любит. А потом я забеременела, и мы поженились, и вот вам я через десять лет. Просто иногда я стою на этой веранде смотрю вдаль и думаю… – ее голос звучал очень тихо. – Как все могло бы сложиться, не будь я тогда такой глупой и наивной. Стоило ведь всего один-два раза сделать что-то иначе.

– Я думаю об этом постоянно.

– Правда?

– Каждый божий день.

Их руки почти касались в темноте. Он чувствовал, как она легко постукивала пальцами по пыльной ступеньке.

– Ильза, – мягко произнес он ее имя.

Дерево снова скрипнуло. Точно ближе. Ее влажные волосы пахли океаном.

– Ильза, я хотел сказать…

– Нэйтан, – еле слышно она его перебила. – Все в порядке, правда.

– Нет, пожалуйста…

– Честно, все нормально.

– Мне жаль.

– Я знаю. – Подушечки ее пальцев коснулись его руки.

– Я пытался с тобой встретиться, не один раз. Но мне было стыдно за то, что я сделал. И я боялся того, что ты скажешь, но я должен был пытаться настойчивее. Я правда очень хотел с тобой поговорить, – он освобождался от мертвого груза несказанных слов, которые столько лет тянули его к земле. – Я жалею об этом больше, чем…

– Ты не должен.

– Должен. Мне жаль, что я не сказал тебе всего этого, когда мог. И если сделал тебе больно, – ее глаза были светлыми в темноте, и он чувствовал тепло ее пальцев своими. – Я о многом жалею. Обо всем, вообще-то. И мне жаль самого себя. Все было прямо у меня под носом, а я позволил тебе уйти. Жаль, что я упустил свой шанс.

Ее голос прозвучал совсем близко:

– Это все было так давно.

– Я знаю, но с тех пор я всегда хотел тебе это сказать.

– Ты ждал десять лет, чтобы сделать это?

– Да.

– Нэйтан. – Он чувствовал ее дыхание на своих губах. – А чего ты ждешь сейчас?

Он наклонился к ней.

Глава 34

Они оторвались друг от друга, чтобы набрать воздуха, спотыкаясь, с остановками двигаясь вверх по ступенькам, ощущая тепло кожи. Нэйтан почувствовал, что Ильза тянет его за собой в спящий дом. Она крепко держала его за руку, его мысли забежали вперед дальше по лестнице, к его спальному мешку на диване и к ее комнате – комнате Кэмерона, вообще-то – и он почувствовал, как они одновременно засомневались.

– Стой. Не там, – прошептал он ей в волосы.

– Где тогда? – прошептала она.

– Сюда.

Он повел ее за руку, так быстро, насколько позволяла кромешная тьма, вокруг дома и в сторону дороги, и внезапно снова было десять лет назад, он прижимал ее к своему внедорожнику и чувствовал тепло, сладость ее губ и ее руки, расстегивающие ремень. Он распахнул заднюю дверь машины, сгреб в сторону оборудование и припасы, расстелил одеяло. Подвеска скрипнула, когда они вытянулись на нем, он слушал их общее дыхание, и луна светила в окна. Она обхватила его, и все эти годы, ощущавшиеся как балласт, разом перестали давить, и впервые – он даже не помнил, с какого времени, – он мог нормально дышать. Он чувствовал ее тепло и спокойствие, и время расступилось: снова была их первая ночь, все, что он испытывал тогда, лежа рядом с ней, со всеми этими годами на далеком горизонте и с решениями, которые только еще предстояло принять. И он почувствовал, впервые за всю свою жизнь, что конкретно в этот момент он был именно там, где должен быть, держа ее в объятиях под жаркими рождественскими звездами, прожигающими ночное небо. Все ощущалось правильно. Это был второй шанс.

Потом они лежали рядом, встречая предрассветное синее рождественское утро. Его теплое дыхание врывалось в открытую дверь машины, пока они наблюдали, как гигантское небо завершало ночное вращение. Какое-то время они молчали.

– Я не верю, что Софи повредила руку, упав с лошади, – прошептала Ильза. Взгляд был по-прежнему устремлен к звездам.

– Нет?

– Это Кэмерон. Я уверена, – они не смотрели друг на друга. – Он испугался сам себя. Я видела по его лицу.

Нэйтан не отрывался от звезд.

– Они были только вдвоем с Софи у конюшен, когда это произошло, – Ильза приподнялась на локте и сейчас смотрела на Нэйтана. – Она часто ленится, когда их чистит, и наверно схалтурила. А Кэм весь день был в отвратительном настроении. Хуже, чем обычно. Я не поняла тогда, что, кроме них, там никого нет, иначе я бы… – она остановилась. – Я даже не знаю что. В общем, они вернулись в дом, рыдающая Софи и Кэмерон с этой его историей о взбрыкнувшей лошади. В принципе, это, конечно, возможно, но она умелая маленькая наездница и знает, что делать, когда падает. Но выдал себя все-таки сам Кэмерон. Я видела. Он был напуган тем, как далеко зашел.

Нэйтан все еще молчал, по-прежнему глядя на бесконечные звезды.

– Это правда, – сказала она. – Я клянусь.

Медленно он положил свою руку на ее.

– Я верю. Я просто… – он подумал о своей семье. О том, как они росли в тени властной агрессии отца. Во что они все превратилисью – Расстроен.

Небо успело на оттенок посветлеть, когда они заговорили снова. Он водил большим пальцем по ее руке и остановился на темно-фиолетовом синяке у локтя.

– Это не он, – сказала Ильза. – Это тот теленок.

Он повел палец к обратной стороне ладони, где был шрам от ожога в форме носа утюга. Они очень долго смотрели друг на друга, потом в неясном полусвете она кивнула. Ильза слегка повернулась и показала другой шрам на плече, более давний и другой формы. Она снова повернулась. Потом еще. Секреты, записанные на коже.

Нэйтан вспомнил огромный пузырек парацетамола на прикроватном столике.

– Мне жаль.

– Ну он делал это не все время. Не каждый день. Нет. Иногда все было тихо много месяцев. Иногда он был…

– Что?

– Не такой уж и плохой.

Нэйтан заставил себя спросить.

– Кто-нибудь замечал?

– Не думаю.

– Правда?

Она посмотрела на него.

– Ты замечал?

Импульс проигнорировать вопрос возник так же неумолимо, как физическая реакция. Но он заставил себя остаться лежать и смотреть ей в глаза. Он подумал о том, как вечно спешил прочь из комнат, как только она заходила, избегая абсолютно всего, кроме самого поверхностного обмена репликами. Глядя на нее только через удушающую оболочку сожалений и жалости к себе. Наконец он медленно помотал головой.

– Нет, – ответил он честно. – Не замечал.

– Ты не одинок. Иногда мне казалось, что Гарри, возможно, подозревает, но здесь так много работы, у него всегда дел по горло. Баб… – она пожала плечами, – Кэм и над ним издевался, просто по-другому. Не уверена, что он вообще не перестал это осознавать. Он так привык, что им командуют, что, похоже, уже принимает это за норму.

– А мама?

Лицо Ильзы ожесточилось.

– Что? – спросил он.

– Я пыталась поговорить с ней однажды. Получилось не очень.

– Что она сказала?

– Сначала ничего. Казалось, она думает, что я говорю о типичных ссорах между мужем и женой. Мне было неясно, правда ли она не поняла или только сделала вид. Поэтому я попыталась снова. И тогда… – Ильза замолчала. – Тогда она разозлилась. Сказала, что управляться с фермой и так тяжело, что я должна поддерживать мужа, а не провоцировать скандалы. Я испугалась, что она передаст ему наш разговор, и тогда все станет гораздо хуже. Больше я никогда об этом не заговаривала.

Нэйтан очень долго не произносил ни слова, мысли неслись сквозь года, наталкивая то на одно, то на другое. В конце концов он набрал воздуха в легкие.

– Наш отец… – начал было он, но тут же запнулся, не зная, как продолжить.

Ильза ждала.

– Я знаю, – сказала она, когда он так и не продолжил. – Кэмерон рассказал мне, какой он был.

– Правда? – Нэйтан был по-настоящему удивлен. Он сам не рассказывал никогда и никому. Ни Джеки, ни Ксандеру. Ни Бабу, ни Кэмерону. Они с братьями никогда это не обсуждали, ни разу за всю их взрослую жизнь.

– Кэмерон думал, что сумеет не стать таким, – сказала Ильза. – Я верю, что он в самом деле хотел быть и хорошим отцом, и хорошим мужем. И иногда правда был, все было отлично, но потом в нем словно что-то переключалось. Часто просто ни с того ни с сего. Он становился кем-то другим. Долгое время я боялась за него, пока, проснувшись однажды утром, не осознала, что я боюсь уже его самого.

Нэйтан посмотрел на нее.

– Забавно, но, похоже, он почуял мой страх гораздо раньше меня, – она покачала головой. – Я опоздала. За эти годы он все прибрал к рукам. У меня здесь не осталось абсолютно ничего своего. Даже наш банковский счет оформлен не на мое имя, ты об этом знал? Кэмерон постоянно контролировал баланс, для каждой трансакции я должна была получать его одобрение, – она бросила взгляд в направлении гаража. – Ты понял, что не так с моей машиной?

– Нет. Она в порядке.

– Думаю, это Кэмерон подстраивал поломки.

– Серьезно?

– Ну, не часто, но в этих местах достаточно застрять один-два раза, хватит на всю жизнь. И он отлично умел это делать, так, чтобы я успела отъехать на несколько километров, прежде чем машина встанет. В прошлом году, например, я торчала на жаре почти пять часов в ожидании, когда он приедет и отвезет меня домой, как скотину. Я больше не была уверена в машине, а если так, то, он знал, ездить я на ней уже не буду. А значит, не смогу увезти девочек.

Ильза снова легла. Звезды тускнели.

– Хотя мы все равно далеко бы не уехали, – сказала она. – Мой паспорт истек. У девочек его вообще никогда не было. Он забрал мои права и вид на жительство – в теории, чтобы сложить все документы в одну папку, но когда они мне понадобились, я их не нашла. Я нигде официально не работала еще со времен паба. У меня нет здесь ни семьи, ни друзей, а люди любят Кэмерона. Если бы им пришлось занять чью-то сторону, они явно выбрали бы не меня, – Ильза повернула голову. – Спросить хотя бы Джину Мур.

– А Глен? Он хороший парень. Он бы тебя защитил.

– Как? – Взгляд Ильзы был серьезным, и он понял, что она действительно спрашивает. – Как он сможет защитить меня от мужа в соседней комнате? Он в полицейском участке в трех часах езды отсюда, если повезет застать. Ты знаешь, что человек в ярости может сделать за три часа?

Нэйтан молчал. Он знал, вообще-то.

– Тут несчастные случаи поджидают на каждом шагу, – сказала она. – Может быть, в следующий раз с лошади упаду я, но только вместо руки сломаю шею. Или в какой-нибудь машине мне оторвет руку. Или меня переедет один из джипов. Или Софи. Или Ло.

Нэйтан думал об этом, потом заставил себя перестать об этом думать.

– Все стало хуже в последние несколько месяцев, – продолжала Ильза. – С тех пор, как он узнал, что Джина звонила, как я теперь понимаю. Я стала продумывать план на крайний случай, если придется убегать в спешке. Начала собирать наличные, каждую мелочь, которая только могла ко мне попасть. Я отложила кое-какие вещи девочек, одежду, игрушки. Понемногу, так чтобы Кэмерону не бросилось в глаза. Но потом Ло закатила истерику, и пришлось почти все вернуть на место. Так что я переключилась на поиск самых важных документов, свидетельства о рождении девочек, свидетельства о местожительстве и прочее. Когда удалось кое-что собрать, я поехала и спрятала их.

Нэйтан представил, как она, стоя на коленях, под слепящим солнцем, роется в земле у одинокого надгробия.

– Ты отвезла их к могиле стокмана?

– Это по пути в город, но достаточно далеко отсюда, чтобы появилась хотя бы иллюзия безопасности. Если бы Кэмерон узнал… – Она замолчала. – В общем, я сложила все в пластиковый конверт и закопала.

– И что было дальше?

– Кэмерон поднял руку на Софи. Это стало последней каплей. По крайней мере я так думала. Я всегда говорила себе, что одно дело – наши с ним проблемы, но если это коснется девочек… – она села. – На следующее утро я посадила Софи и Ло в машину работников. Никому не сказала, куда мы едем, ничего с собой не взяла. Но реальность догнала меня по дороге. Я не накопила и сотой доли нужных нам денег. Один только бензин на то, чтобы выбраться отсюда, уже мог нас разорить, а нужно платить за жилье, еду, купить одежду для девочек, потому что мы ничего не взяли. Еще, наверно, услуги юристов? В долгосрочной перспективе у меня не было ничего, – она посмотрела на далекий горизонт, светлеющий теперь на фоне вторгающегося за его линию солнца.

– И ты вернулась?

– Это было ужасно. Я ненавидела себя за это. Я просто постояла рядом с этой чертовой могилой. Даже не выкопала конверт. Посадила девочек в машину. Это была самая длинная дорога в моей жизни. Девочки не понимали, что происходит. Я не могла придумать, что им сказать. С этого дня я начала в спешке собирать все, что нам могло пригодиться.

Она покачала головой.

– Кэмерон заметил. Я уверена. Он всегда был где-то поблизости, я постоянно чувствовала на себе его взгляд. Гарри пришлось чуть ли не приказать ему поехать наконец в Леманс Хилл чинить ретранслятор, от чего он так долго отмахивался. В то последнее утро, когда Кэм остановился возле меня на подъездной дороге…

Она помрачнела, вспоминая.

– Чувствовалось напряжение, он был как медленно тикающая бомба. Я спросила, едет ли он к вышке. Он сказал, что едет, но очень странно на меня при этом посмотрел, и я знала, что он лжет, – она снова легла. – Вечером он листал альбом Ло. Думаю, он снова увидел ее рисунок, где мы с девочками у могилы, и сложил два и два. Когда я услышала, что его нашли там мертвым, я все ждала, когда меня спросят про конверт.

Нэйтан представил тело Кэмерона под брезентом и углубление в земле.

– При нем ничего не было, пластикового конверта с деньгами и документами уж точно.

– Я знаю. Я думала, что он все еще там. Боялась, что кто-нибудь на него наткнется. Я не хотела, чтобы думали, будто я…

– Что?

– Имею какое-то отношение к тому, что случилось.

Бледные линии загара и веснушки на ее лице уже стали видны в матовых сумерках. Небо почти просветлело. Домашние скоро начнут просыпаться.

– Позавчера мне наконец выдалась возможность отлучиться. Я поехала туда и раскопала свой тайник.

Нэйтан помнил, как она стояла на коленях у могилы, склонившись под безжалостным солнцем, ее плечи подрагивали.

– Так ты забрала документы?

Ильза помотала головой.

– Нет. В том-то и дело. Конверта там не было.

Нэйтан изумленно на нее смотрел.

– Ты уверена?

– Абсолютно.

– Но если его не было там, не было у Кэмерона, – проговорил он, – где же он тогда?

Тени рассветного солнца упали на ее лицо.

– Я не знаю.

Глава 35

Нэйтан неотрывно смотрел на картину Кэмерона. В доме было еще тихо, но с минуты на минуту все начнут просыпаться. Они с Ильзой до последнего лежали в сложном переплетении рук, ног и одеяла и шептались под светлеющим небом. В конце концов им пришлось разделиться. Наступило рождественское утро. Девочки наверняка скоро прибегут к елке.

– Это могли быть динго, – тихо сказал Нэйтан, застегивая джинсы. Он все еще чувствовал набегающую волну тепла при взгляде на нее.

– Знаю, – Ильза провела рукой по волосам. – Я тоже об этом думала. Я всегда этого опасалась. Они ведь могли разрыть тайник? Схватить зубами конверт?

– Угу, – а потом бросить где-нибудь, потеряв интерес. Наверняка он уже погребен под песками. – И Баб говорил, что динго что-то разнюхивали вокруг.

– О. Ясно. Ну что ж.

Оба одновременно замолчали.

– Я знаю, Баб был там какое-то время один, но… – Нэйтан вспомнил неровно лежащий край брезента и лицо Баба, когда тело Кэмерона унесли. – Он так же, как и все, удивился, заметив углубление.

Но это вовсе не означало, что он не мог взять что-то из карманов Кэмерона, подумал Нэйтан но вслух говорить не стал.

– Мне кажется, Баб уже сказал бы мне что-нибудь, если бы нашел конверт, – шептала Ильза, пока они подходили к дому. – Тем более, что он так злится из-за разделения собственности.

Они помедлили у ступеней веранды. Нэйтан вздохнул.

– А Джина точно не могла…

– Объективно – нет…

Они одновременно стали подниматься и одновременно остановились. Оба молча.

– Я правда не думаю, что… – начал Нэйтан.

– Нет, – Ильза убежденно помотала головой. – Да. Я тоже не думаю.

Они стояли так еще какое-то время, просто глядя друг на друга, потом оба повернулись к входной двери. Пока Нэйтан ее придерживал, Ильза, проходя коснулась его пальцев своими.

– Спасибо, Нэйтан, – сказала она вежливо.

– Пожалуйста, Ильза.

Он видел, как она улыбалась, исчезая в коридоре.

Нэйтан сел на диван и разглядывал картину брата. Он вычислил то место в земле у надгробия, где в реальной жизни был тайник. На картине этот участок был гладким и нетронутым. В углу рождественская елка слегка шевелилась, подрагивая на сквозняке. Кто-то вернул ее на место после вчерашнего.

Коридор наполнился стуком маленьких ножек и девочки, толкаясь, забежали в гостиную. Под мышками они держали подарки, и в кои-то веке даже Ло выглядела увлеченной. Зашла Лиз с подносом кофейных чашек. После звука сливного бачка из другого конца коридора подошел Баб. Он остановился, опираясь на дверь. В руке он держал бутылку пива.

– Что? Рождество же, – ответил он на недовольный взгляд Лиз.

Она повернулась к Нэйтану.

– А Ксандер где?

– Пойду позову.

– Мы не станем ждать его, чтоб открывать подарки, дядя Нэйтан, – крикнула ему в спину Софи.

– Об этом я и не мечтал.

Ксандер крепко спал в своей постели, волосы на подушке казались еще темней, и Нэйтан остро ощутил ностальгию. Раньше Ксандер сам будил его каждое второе рождественское утро. И скорее всего, это последнее Рождество, которое они встречают вместе, думал Нэйтан. А, даже если и нет, через два года его сын уже окончательно повзрослеет. В комнате чего-то не хватало, и Нэйтан понял, что Ксандер уже упаковал часть вещей. Он взглянул на рюкзак и вздохнул.

– Что ты делаешь?

Нэйтан повернулся к заспанному Ксандеру.

– Стерегу твой сон, о, сын мой и наследник.

Ксандер улыбнулся.

– Жуть какая.

– Ну так вставать надо раньше. С Рождеством.

– И тебя, – Ксандер, кажется слегка оттаял со вчерашнего дня. – Твой глаз – тоже жуть.

– Да не, все нормально. Видел бы ты другого парня.

– Я и видел, вчера вечером. Баб был в полном порядке, – Ксандер смотрел на Нэйтана с каким-то изумленным выражением лица. – Что все-таки с тобой такое?

– В смысле?

– Даже не знаю. Ты выглядишь… счастливее, что ли.

– А. Ну. Сегодня же Рождество?

– Ну да. Наверно.

– Давай шевелись. Девчонки уже вовсю открывают подарки.

Ксандер приподнялся и сел, прижав спиной подушку.

– То есть мы и правда это делаем? Празднуем Рождество, как ни в чем не бывало?

– Парень, они же просто дети. В таком возрасте ты тоже радовался.

Нэйтан направился к двери.

– Собирайся и подтягивайся.

– Пап… – Ксандер набрал в легкие воздуха. – Я не думаю, что Софи повредила руку, когда каталась.

Нэйтан сел обратно.

– Я вчера с ней разговаривал, и когда об этом упомянул, казалось, будто она… ничего такого не помнит. А потом у нее вдруг был такой вид, словно она проболталась.

«Похороны прорвали плотину», – думал Нэйтан. Теперь, когда Кэм спокойно лежал в земле, все, казалось, почувствовали возможность произнести вслух то, чего не могли, когда он маячил за спиной. Нэйтан посмотрел на своего сына. Он практически во всем уже был взрослым. Точно уже не ребенок. В этом доме за все эти годы и так накопилось слишком много тайн.

– Это Кэмерон, – сказал Нэйтан. – Ильза мне вчера рассказала.

Ксандер не отвечал очень долго.

– Софи ведь просто ребенок, – проговорил он наконец. – Как он мог?

– Не знаю, парень, не знаю.

– Думаешь, его мучили угрызения совести?

– Надеюсь.

– Может, он поэтому и ушел от своей машины?

– Может быть.

– А девочки в порядке?

Нэйтан слышал голоса в другом конце коридора и подумал о Кэмероне, там, снаружи, в земле.

– Думаю, да, сейчас по крайней мере. Так почему бы тебе к ним не присоединиться?

Он встал.

– Пап…?

– Да.

– Прости меня за эти пару дней, – Ксандер мял одело между пальцами, как он делал, когда был маленьким. – Я просто волновался за тебя.

– Я знаю. И ты прости, – ответил Нэйтан. – И, слушай, ты был прав. Я договорился со Стивом. И я подумаю – серьезно подумаю – о кое-каких изменениях. Не могу обещать, что уеду отсюда…

Ксандер выглядел разочарованным, но Нэйтан не хотел кривить душой. Это была правда. Он просто не мог уехать – по целому ряду причин. Финансовых. Бытовых. В конце концов, потому, что иногда, на самом деле часто, он чувствовал связь с этими местами, и это ему нравилось. Было что-то захватывающее в жестокой огненной жаре, в медленно дрейфующих по равнине стадах, и изменчивой пыльной дымке на горизонте. И только тогда он чувствовал что-то, приближенно похожее на счастье. Если Ксандер сам этого не ощущал, а Нэйтан знал, что не каждый мог, то он не в силах ему объяснить. Суровый и бескомпромиссный, все же это был его дом.

– Но все наладится, обещаю. – Нэйтан потянулся и обнял своего парнишку. Ксандер тоже его обнял. – Ты можешь мне верить.

– Да. Я знаю. – Нэйтан отпустил его и оставил собираться. В коридоре все еще слышались разговоры из гостиной. Уютные звуки. Он направился туда, но остановился, увидев телефон. Нэйт оглянулся на комнату Ксандера и, не давая себе возможности задуматься, подошел и набрал номер. Много времени прошло, и он не вспомнил его с первого раза. Он попробовал еще.

– Алло? – прозвучал знакомый голос чужого человека.

– Джеки? Это Нэйтан.

Наступило неловкое молчание, потом:

– Что-то с Ксандером?

– Нет, с ним порядок, – он услышал, как она с облегчением выдохнула. – Я хотел поговорить с тобой, если честно.

– О, – следующая пауза, – ладно, – звучало удивленно, но далеко не так враждебно, как он помнил. Совсем не так, как в ее имейлах и в словах адвокатов.

– Слушай, Джеки, я хотел попросить прощения за то, что оставил тогда твоего отца. Что бы там ни происходило между нами, я поступил ужасно и, если бы я только мог вернуться назад и все исправить, я бы это сделал.

– О, – более длинная пауза, – спасибо.

– И прости, что я не был тем, кого ты хотела, для себя и для Ксандера.

В этот раз он уже заранее ждал паузы.

– Ты всегда давал Ксандеру все, что нужно, – сказала наконец Джеки. Он слышал, как она вздохнула. – Прости, Нэйтан, но я должна спросить: у тебя, что, рак кожи? Пришли плохие результаты?

– Что? Нет.

– Тогда почему вдруг это все?

– Я просто… – он помолчал. – Я просто осознал, что пора.

Это была правда, он понимал. Десять лет злости их изнурили. Джеки тоже, похоже, от этого устала. Они поговорили еще. Было неловко, они словно заново запускали заржавевший механизм, который все же можно было отладить. Она выразила соболезнования по поводу Кэмерона. Нэйтан стиснул зубы и вежливо поинтересовался делами Мартина. У него все прекрасно, судя по всему, его звезда уверенно продолжает восхождение в галактике металлоцентрической архитектуры. Взгляд Нэйтана блуждал, пока Джеки смущенно рассказывала о ремонте, который они затеяли в комнате Ксандера. Он застыл на доске для ключей над семейной записной книгой. Связка Кэмерона висели на шнурке точно там же, где он сам оставил их пару дней назад.

Молчание на той стороне провода дало ему понять, что он что-то пропустил.

– Прости, что ты говорила?

Тихий вздох разочарования. Он спровоцировал некоторые старые воспоминания, но Нэйтан их подавил.

– Я говорила спасибо, что с пониманием относишься к тому, что Ксандеру нужно больше быть дома, готовиться к экзаменам, – она помолчала. – Я знаю, ты по нему очень скучаешь.

– Да.

– Он по тебе тоже.

– Правда?

– Ну конечно. Ты его отец.

Нэйтан почувствовал, как между ними пробежала теплая волна, и на мгновение вспомнил все то, за что когда-то любил златовласую девчонку с соседской фермы.

– Для меня лучшее время в году – когда Ксандер приезжает. Он отличный парень, ты можешь гордиться.

– Да. Так же, как и ты, Нэйтан.

Он услышал движение в коридоре, увидел сына и махнул ему.

– А вот и он. Даю ему трубку. С Рождеством, Джеки.

Ксандер взял трубку.

Нэйтан почувствовал и облегчение, и вину. Нужно было попытаться сделать это много лет назад.

Когда он повернулся, его взгляд снова упал на ключи, и он снял связку Кэмерона с крючка. Он шел по коридору, покручивая в пальцах шнурок. На нем все еще были следы красной пыли, и Нэйтан не мог выбросить из головы то, как он увидел их брошенными на переднем сидении машины в тот чудовищный день, когда нашли Кэма. «Не брошенными, – шепнул в голове голос, – а свернутыми аккуратным кольцом, чего никогда в жизни не стал бы делать его брат».

Мысль Нэйтана вспугнули восклицания Софи и Ло, которые пронеслись мимо него из гостиной. Ильза шла за ними с улыбкой и полным пакетом разорванной оберточной бумаги. Нэйтан уронил ключи в карман и улыбнулся ей. Вышла Лиз, вид у нее был получше, чем накануне, с облегчением заметил Нэйтан. Она пошла к кухне и сжала его руку, проходя мимо. По крайней мере она его точно простила.

– Пойду займусь ланчем. Работникам я дала сегодня выходной, так что помощь приветствуется. – Она повернулась и крикнула: – Софи!

– А? – крикнула та в ответ.

– Сбегай, пожалуйста, к Саймону и Кэйти, скажи, чтоб в двенадцать шли к столу.

– Ладно, – снова топанье ног. Софи резко затормозила.

– Можно я буду взбивать сливки для пэва[8]?

– Нет! Я буду! – крикнула Ло.

– Вы обе можете, – Лиз закатила глаза. – Но до этого все равно еще далеко.

Она зашла на кухню, а Софи выбежала на улицу. На мгновение стало тихо, потом веранда снова сотряслась от топота. Софи возникла в дверях, и по ее лицу Нэйтан видел, что что-то не так.

– Ее нет, – Софи выглядела растерянно.

Гарри появился рядом с Нэйтаном.

– Кого ее? – спросил он.

– Машины англичан.

– Они уехали?

– Трейлер все еще здесь. Но машины нет!

Гарри нахмурился и Нэйтан вышел вслед за ним из дома.

И правда, потертая машина наемников – их личное средство передвижения, на котором они приехали в город, исчезла. Она была припаркована здесь прошлым вечером, как и все предыдущие вечера, рядом с трейлером. Сейчас на ее месте был пустой квадрат земли. Софи забежала на него и широко развела руками.

– Видите? – крикнула она. – Я же вам говорила.

Дверь трейлера приоткрылась, и вынырнула удивленная голова Саймона. Оглянувшись, Нэйтан заметил на веранде Ильзу и Баба, которые тоже вышли узнать, что происходит.

Саймон жмурился на солнце. Похоже, он только что проснулся.

– Кэйти уже в доме? – спросил он. Ему понадобилась еще минута, чтобы осознать, на что все так изумленно смотрят. Его глаза расширились, сон как рукой сняло. – Где моя чертова машина?

Он выбежал из трейлера, одновременно запрыгивая в шорты, встал на пустой участок земли и, осматриваясь, обернулся вокруг своей оси сначала в одну сторону, потом в другую. Машина не появилась.

– Эй, парень, а ключи-то от нее где? – спросил Гарри.

Саймон перестал вертеться и ломанулся обратно в трейлер. Появившись снова, он выглядел еще более растерянно, хотя не совсем понятно, как ему это удалось.

– Они лежали здесь, на буфете, но сейчас их нет!

Он снова побежал на место отсутствующей машины.

– И никаких признаков Кэйти там, в трейлере? – поспешил спросить Гарри, пока Саймон не начал вертеться снова.

– Нет! Она тоже пропала! И ее сумка! – Саймон застыл на месте и уставился на них. – Подождите. Кэйти, что, забрала мою машину?

– Некоторые признаки на это намекают, парень.

– Но – как? – глаза Саймона расширились, и тут же, со скоростью, поразившей Нэйтана, его лицо стало пугающе мрачным. – Это была моя машина. Как она могла так со мной поступить?

Нэйтан прочистил горло.

– Она ведь, кажется, не раз говорила, что очень хочет уехать.

– И что с того? Это, что, дает ей право что-то решать? – глаза Саймона злобно сверкнули и он возобновил свою беготню по пустому участку. – Дерьмо. Дерьмо. Поверить не могу.

– И ты не слышал, как она уезжала? – спросил Гарри. Его это все явно забавляло.

– Я снотворное на ночь принимаю, – грубо рявкнул Саймон. – Я пережил в последнее время столько стресса. Вот дерьмо, – он по-прежнему суетливо маячил. – И что, никто из вас ее не слышал?

Нэйтан вовремя сдержал порыв обернуться к Ильзе. Теперь, когда Саймон упомянул об этом, он вспомнил, как где-то на границе сознания регистрировал отдаленное бурчание двигателя. Но это было в полудреме, и он вписал его в свой сон как звук генератора. А когда все-таки открыл глаза, увидел спящую рядом Ильзу и тут же забыл обо всем.

Наблюдая за шныряющим взад-вперед Саймоном, Нэйтан услышал, что тот бормочет что-то, подозрительно похожее на «тупая сука», и почувствовал приятное удовлетворение, представив, как Кэйти драпает от него под покровом ночи. Она, конечно, заслуживала лучшего после всего, что пережила, но по крайней мере теперь она двигалась в нужном направлении.

– И как прикажете мне выбираться из этой вашей клоаки без машины? – Саймон уже орал, местами подвизгивая. Нэйтан слышал, что на веранде Баб давится от смеха.

Гарри обменялся взглядом с Нэйтаном. Мелькнувшая улыбка слегка изменила грубый рельеф его лица.

– Я отбуксирую твой трейлер завтра в город, – простодушно сказал Гарри.

– И что мне с этого? – огрызнулся Саймон.

– Не знаю, парень. Но, думаю, там у тебя будет больше шансов что-нибудь придумать.

Саймон еще раз взглянул на них всех, еще раз посмотрел туда, где раньше была машина, повернулся, протопал обратно в свой пустой трейлер, где когда-то была его девушка, и со всей злости захлопнул за собой дверь.

Нэйтан слышал, как все еще хохочет Баб, заходя вместе с Ильзой и девочками обратно в дом. Они снова обменялись с Гарри веселыми взглядами.

– И на этой радостной ноте… – Гарри повернулся в сторону дома. – Ты идешь?

Нэйтан чувствовал, как ключи Кэмерона оттягивают карман.

– Гарри, – его улыбка померкла, – с машиной Ильзы все в порядке.

Гарри резко повернулся.

– Да?

– Она думает, что это все подстраивал Кэм, чтобы она никуда не ездила, – Нэйтан внимательно всматривался в лицо Гарри. – Это то, что ты думал?

Гарри помолчал, потом кивнул.

– Да. Я начал догадываться. В конце концов. Обычно все эти поломки не вызывают у меня проблем. Но эта чертова машина… – он покачал головой.

– Она говорит, что он делал и другие вещи.

– Например? – спросил Гарри.

– Такие, какие делал отец, – ответил Нэйтан. И ждал. – Ты, похоже, не удивлен.

– Все не так, – Гарри оглянулся в сторону дома. – Слушай, Кэмерон был очень умен. Гораздо умнее Карла, ты сам это знаешь. Карл был агрессивным, жестоким ублюдком, и ему было плевать, у кого там какие мысли на этот счет. Кэм вел себя абсолютно иначе. Он хотел, чтобы люди его любили, чтобы они его уважали. И все так и было, скажешь нет? Но под всем под этим… – Гарри молчал очень долго, Нэйтан уже не был уверен, что он продолжит. – Я начал подозревать, что Кэм гораздо больше похож на вашего отца, чем позволяет увидеть. Что он, наверно, даже еще хуже, потому что умнее. И умело может скрыть что угодно.

– И ты никогда ни за чем его не заставал?

– Нет, но иногда у меня начиналось дежавю. Все эти убийственно мрачные рисунки Ло. Эта история про руку Софи, которая звучала как бред собачий, но он клялся, что все так и было.

– Боже, Гарри, ты должен был что-нибудь сделать.

– Эй, – Гарри уткнул в него огрубевший палец. – Ты годами тут глаз не кажешь. Так что не надо учить меня, что я должен и не должен был делать. Я забрал себе ключ от оружейного шкафа, чтобы ему чего лишнего в голову не взбрело. Я отсылал его отсюда на любую работу, которую только мог придумать. Я пытался с ним поговорить. Когда не помогло, я ругался с ним, как в тот самый вечер, когда твой английский шпион нас подслушивал.

– Ты мог позвонить в полицию.

– Так ведь и ты мог, – неожиданно отрезал Гарри. Он смотрел на Нэйтана ясным взглядом. – Столько раз за все эти годы с отцом, и ты, и твои братья, и твоя мать. Вы все были уже достаточно взрослыми, чтобы поднять трубку и кому-нибудь позвонить. Что вам мешало?

Нэйтан открыл рот, а потом закрыл снова.

– Я не знаю, – произнес он в конце концов.

Хотя все-таки знал. Он никогда не обращался ни к кому за помощью, потому что это просто не воспринималось как возможность. Все знали негласные правила: никогда не говорить никому, даже друг другу. И если бы он об этом и задумался, то не видел смысла просить того, кого просто-напросто нет рядом. Нэйтан, может, и не все понимал, но в душе он всегда ориентировался на простую непреложную истину: здесь ты сам по себе.

– Я позвонил в полицию однажды, – сказал Гарри, его лицо вновь стало непроницаемым. – Когда все стало совсем плохо между твоим отцом и твоей мамой. Вы с Кэмом были в интернате. Но можешь спросить Баба, держу пари, он прекрасно помнит. После этого твоя мама заставила меня пообещать никогда больше так не делать. От визита сержанта проблем стало только больше. И все кончилось плохо.

– Для мамы?

– Для Баба.

Они оба долго смотрели через двор, на могилы.

– Я знаю, Баб может казаться не прошибаемым, когда хочет, – сказал Гарри. – Но в детстве ему приходилось еще хуже, чем вам с Кэмом. Просто не забывай об этом, ладно? Не только для вас с Кэмом это были плохие времена.

Минуту Нэйтан молчал.

– Да, я знаю.

Гарри повернулся в сторону дома, и Нэйтан, проследив за его взглядом, заметил в кухонном окне Лиз. Она смотрела вниз и улыбалась, вероятно, разговаривая с кем-то из девочек. Черты Гарри были расслабленные, и впервые за все эти годы Нэйтан видел его открытый, незащищенный взгляд. Нэйтан смотрел, как Гарри смотрит на его маму, и внезапно, впервые в жизни он задумался, было ли что-то, помимо земли и местного ритма жизни, что держало его здесь все эти годы. Лиз отошла от окна, и моментально глаза Гарри вновь стали такими же непроницаемыми, как окна с закрытыми ставнями. Это произошло так быстро, что Нэйтан засомневался, не привиделось ли.

Эвкалипт зашелестел в потоке жаркого воздуха, и они оба обернулись к могилам.

– Я говорил на похоронах со Стивом, – сказал Нэйтан. – Он думает, Кэм напал в ту ночь на Джину.

Гарри только кивнул.

Нэйтан потрогал ключи в кармане, острые и с зазубринами.

– Как думаешь, что она хотела сказать, когда звонила?

– Не знаю. Может быть что угодно.

– Но, ты думаешь…

– Слушай, я скажу тебе, что я думаю, парень, – перебил его Гарри. – Иногда – случайно или нет, – так вот иногда все оборачивается к лучшему. И если ты оказываешься при этом в правильном месте, лучше просто идти дальше, а не выискивать дорогу, которая тебя сюда привела, понимаешь?

Он еще раз успел глянуть на могилы, прежде чем ветер набросил на них завесу пыли.

– А теперь, – Гарри решительно повернулся к дому. – Идем уже в дом к остальным?

Металлический ключ упирался в ногу Нэйтана.

Конверт Ильзы унесли динго.

Джины Мур здесь нет.

На шнурке от ключей пальцы по-прежнему чувствовали песок.

Машина Кэмерона одиноко стояла на подъездной дороге.

Нэйтан покачал головой.

– Я догоню.

Глава 36

«Ланд Крузер» Кэмерона по-прежнему был припаркован там, где Нэйтан с Ксандером оставили его несколько дней назад.

Даффи следовала по пятам, радуясь возможности запрыгнуть в знакомую машину. Нэйтан сел в водительское кресло, чувствуя контуры вмятин, обрисовывающих тело Кэма. Расстояние до педалей было подходящее. Он выудил из кармана ключи. Двигатель завелся моментально, как и все предыдущие разы. Никаких проблем с машиной для Кэма, подумал Нэйтан не без горечи, вспоминая заброшенный джип Ильзы. Он дождался, пока кондиционер заработал на полную, вышел и начал с задней части машины, под чутким наблюдением собаки.

Нэйтан вытащил бутылки с водой, консервы, кулер. Достал аптечку, изъял содержимое, ища по углам то, что может оказаться конвертом. Он снял с крючков запаску, проверил внутри колес. Машину уже обыскивали дважды полицейские, но тогда, думал Нэйтан, методично продвигаясь вперед, они не знали, что ищут.

Он прошелся руками по коврикам, проверяя, не лежало ли что подними. Проверил крышу и сидения на скрытые прорези, перетряхнул сумку с инструментами, потом скользнул на землю и начал осматривать шасси с фонарем в руках. Нэйтан так же прошелся по капоту, исключая вариант того, что конверт мог быть приклеен по сторонам или внизу.

Часом позже оставалось только распаковывать контейнеры с едой и заглядывать в бутылки из-под воды. Еще через полчаса он открыл пиво из запасов Кэма, забрался на переднее сидение и подставил лицо под поток прохладного воздуха из кондиционера, угощая Даффи печеньками из заначки брата.

Нэйтан окинул взглядом бардак вокруг него. Ничего. Если конверт все-таки был изъят из тайника у могилы стокмана и оказался в этой машине, то отыскать его было выше его сил. И если кто-нибудь, кроме Кэмерона, был тогда в его машине, он ничем себя не выдал. Может быть – Нэйтан глотнул пива и сморщился: оно было горячим, словно пьешь кофе. Может быть, здесь ничего никогда и не было.

Он все еще сидел в машине, потягивал пиво и размышлял, когда раздались шаги и за запыленным окном кто-то мелькнул. Баб.

– Услышал двигатель, – он запрыгнул на пассажирское сидение. – Я тебя искал.

– Неужели? – Нэйтан протянул ему одну и пяти оставшихся банок их брата.

– Вот тут мне дважды предлагать не надо, – Баб взял пиво и огляделся. – А что ты тут делаешь?

– Честно? Сам не знаю.

– Ясно. Ладно… – он открыл банку и отпил как ни в чем не бывало. – Брат, слушай. Я хотел извиниться.

Нэйтан повернулся к нему в изумлении.

– Вот как?

– За Келли. Я знаю, это я виноват, но клянусь, это был несчастный случай. Ты должен мне поверить. Я в жизни не сотворил бы такое специально. Келли была потрясающей собакой. Я был подавлен, когда услышал, что она умерла. Я бы никогда с ней так не поступил.

– Я знаю, – Нэйтан правда знал.

Баб смотрел вниз, на свою банку пива.

– Я отвратно себя чувствовал. Не нужно было оставлять отравленные приманки, но я не знал, что ты бываешь в тех местах. Я думал, что собрал их все. А когда услышал о Келли, я хотел тебе все объяснить, но Кэм меня отговорил. Сказал, что лучше не надо, что он сам все уладит. А потом сказал, что разговаривал с тобой и что ты в бешенстве. Но ты знаешь, что это случайность, а с тем, что ты был… ну, ты знаешь, – Баб слегка постучал по виску. – Лучше было это замять и лишний раз не упоминать.

Нэйтан сделал большой глоток теплого пива.

– Он со мной не разговаривал.

– Нет. Ну да, я начал догадываться. А когда ты вдруг заговорил об этом вчера, я запаниковал. Прости, брат. Я не знаю, что сказать. Это был дерьмовый поступок, и я дерьмово себя чувствовал с тех самых пор. Конечно, нужно было самому поговорить с тобой, а не доверять чертову Кэму.

«Ильза права, – думал Нэйтан. – Простит он Баба или нет, Келли уже не вернешь».

– Спасибо тебе, что рассказал, – Нэйтан вздохнул. Слушай, на самом деле это мне надо перед тобой извиниться. Нужно было еще давным-давно. Но мне правда жаль, брат, что я не сумел тебе помочь с отцом…

– Нет, боже, Нэйтан. Ты-то в чем виноват? И ты пытался. Да и Кэм тоже, если по-честному.

– И все-таки мы должны были…

– Что? Что можно было сделать с таким козлом, как он? – Баб посмотрел на Нэйтана. – Тебе и самому пришлось так же хреново.

– Нет. Все-таки не совсем, – сказал Нэйтан. – Мы с Кэмом были друг у друга.

Они сидели, пили, и оба смотрели перед собой. Слой пыли на окне становился уже таким плотным, что почти ничего нельзя было нормально разглядеть.

– Мне не нравится здесь жить, – сказал через какое-то время Баб. – Напоминает слишком много всякой хрени. Поэтому я и возился с этими динго. Хотел подсобрать денег на Далстервилль, после того, как Кэм меня отшил. И поэтому я был такой задницей во всем, что касалось фермы. – Он вздохнул. – Слушай, правда, ничего личного, но от мысли, чтобы тут остаться и ближайшие лет десять выполнять команды еще одного брата, у меня крышу сносит. Мне просто нужно куда-то свалить.

– В Далстервилль охотиться на кенгуру, а?

– Ага, – Баб мечтательно смотрел вдаль. – Там было бы так здорово. Иметь собственное жилье, встречать разных людей. И знаешь, там водится столько цыпочек. Не то что здесь.

– Да, – Нэйтан слегка улыбнулся брату. – Слыхал.

– А еще, когда Кэм умер, я на секунду подумал, что это мой шанс. Если свалить никак, то управлять этим местом – не самый плохой вариант. Можно было бы многое изменить, но потом… – Баб вырвал кольцо из пивной банки. – Потом стало очевидно, что ни одна собака здесь не думает, что я смогу. Они все даже не скрывают, что только и ждут, чтоб ты поскорее вернулся и помогал Ильзе, ну я и вышел из-себя.

Нэйтан нахмурился.

– Сомневаюсь, что они могут этого хотеть. Ильза наймет управляющего или еще кого.

– Брат, – сказал Баб, – они совершенно точно хотят тебя. Я сам слышал, как Гарри это говорил, и мама. И Ильза, скорей всего, тоже. Они все ждут, когда ты покажешь, что заинтересован.

– Серьезно тебе говорю: никто ни о чем таком не упоминал.

– Я знаю, потому что они до одури боятся на тебя давить после, ну сам знаешь, того, что случилось с Кэмом. Ну и того, что ты слегка…

– Что?

– Как я сказал, – Баб постучал по виску.

– Вовсе нет, – и тут он удивительно отчетливо осознал хаос, окружающий их в разоренной им машине. – Ну ладно, не всегда. В любом случае, я на своей-то земле едва свожу концы с концами.

– Ну да, конечно. Потому что это не земля, а дерьмище. Она в принципе неспособна приносить деньги. Гарри все время это повторяет. Да даже Кэм это говорил. Ты вообще еще красавчик, что так долго с ней продержался.

Нэйтан молчал очень долго. Потом потянулся за новой банкой пива. Эта была чуть прохладнее, благодаря кондиционеру.

– А как же ты? – сказал он наконец.

– Нэйт, я не хочу ничем управлять. Слишком много писанины. Ну то есть не пойми меня неправильно, конечно, было бы неплохо меня спросить, это было бы чертовски мило и вежливо, но хрен с ним. Все, что я хочу, – это получить немного наличных из своей доли и двинуть в Далстервилль.

– К кенгам и цыпочкам?

– Именно, брат. Именно.

Нэйтан улыбнулся.

– Хорошо, когда у тебя есть мечта.

– Ага. Так ты замолвишь за меня словечко перед Ильзой? Может, она меня выкупит? Хотя бы частично?

– Да ты и сам можешь с ней поговорить. Она хочет знать, что ты думаешь.

– Ага. Я знаю. Но когда я проходил сегодня мимо гостиной часа в три ночи, мне показалось, что твой спальный мешок тебе не пригодился, – Баб покосился на Нэйтана и залыбился. – Так что, очевидно, ты гораздо лучше умеешь находить с ней общий язык.

Нэйтан подавил улыбку и промолчал.

– Или, эй, – продолжал Баб. Может быть, ты выкупишь мою долю? Постепенно. Мне для начала надо-то всего ничего. Если, конечно, ты наконец оторвешь задницу от дивана и подумаешь, чего ты вообще хочешь.

Нэйтан смотрел сквозь пыльное лобовое стекло. Он едва мог различить, что было впереди.

– Да, – сказал он. – Возможно. Слушай, так или иначе мы что-нибудь для тебя придумаем.

– Здорово. Спасибо, брат. – Баб посмотрел на него. – И за лицо, кстати, тоже прости.

– Расслабься. Сам-то нормально?

– Еще бы, – засмеялся Баб. – Ты ж меня даже не поцарапал. И мне вчера было море по колено.

– Рад слышать.

– Так значит, у нас порядок?

– Порядок.

– Отлично! Спасибо, брат, – Баб открыл дверь, чтобы выйти. – Я в дом. Ты тут закончил?

Нэйтан огляделся. Искать было больше негде.

– Угу. – Он тоже открыл дверь. – Закончил.

Глава 37

– Никак не пойму.

– Смотри.

Нэйтан переместил руку Софи на грифе гитары и провел ее пальцем по струнам. Она попробовала сама, и аккорд прозвучал все еще слегка дисгармонично, но лучше. Повязка Софи лежала рядом на ступени веранды. Она сказала, что Стив разрешил снимать ее на пару часов в день, и старалась успеть за них как можно больше. Нэйтан скрыл ее от предполуденного солнца своей тенью, снова поправляя ее руки на гитаре.

– Давай еще. Да, вот так гораздо лучше.

Он видел, что Ло сморщилась от раздавшегося звука, но промолчала, снова погрузившись в рисование. Ароматы из кухни говорили, что ланч уже на подходе, Нэйтан слышал, как Лиз орудует кастрюлями и сковородками. И он, и Баб приходили ей помочь, но обоих она раздраженно выгнала пинками минут через двадцать, чтобы не путались под ногами. Баб выглядел вполне довольным жизнью. Он получил новую крикетную биту на Рождество и уговорил Гарри побросать ему за домом мяч. Нэйтан со своего места их не видел, но то и дело слышал удары биты и возгласы ликования.

Хлопнула входная дверь, и появился Ксандер. Со сложенным листком бумаги в руках он подсел к Нэйтану.

– Отлично получается, Софи.

– Спасибо, – она улыбнулась, не отрывая взгляда от струн. Дело явно было не только в повязке. Казалось, после похорон нависавшая над ней туча рассеялась, и ее лицо просветлело.

– Держи, – Ксандер передал листок Нэйтану. – Сложно, конечно, назвать это рождественским подарком, но хотел тебе вручить.

– Что это? – Нэйтан развернул. И увидел столбцы с датами, написанными от руки.

– Здесь время, когда я учусь и сдаю экзамены, – показал Ксандер. – А это, это и вот это все – потенциальные выходные и каникулы. И еще здесь. На это время мы с тобой можем что-то планировать.

– О, – Цифры слегка расплылись в глазах Нэйтана. – Спасибо, Ксан. Но серьезно, парень, я знаю, что тебе важно быть в Брисбене, сосредоточиться на учебе. – Он улыбнулся. – Кто знает? Может, с приличными баллами ты сможешь войти по стопам Мартина в ослепительный мир металлической архитектуры.

– Ага, конечно. Бегу и падаю, – ухмыльнулся Ксандер. – Но, слушай, если серьезно, то мне и правда, скорее всего, придется чаще оставаться дома, и поэтому ты должен приезжать ко мне в Брисбен.

Нэйтан замялся.

– Это мамина идея, – сказал Ксандер, угадывая его мысли.

– Правда?

– Ну да. Надо будет поговорить насчет того, чтоб разместить тебя у нас. Мартин строит в саду гостевой дом.

– Шутишь?

– Ну, он его начертил и заплатил, чтобы другие за него построили, – посмеялся Ксандер. – Работать руками, как ты, он, конечно, не умеет. И все-таки ты должен приехать. Я был бы очень рад.

– Да. Что ж, спасибо. Я тоже буду рад.

– Отлично. – Ксандер поднялся. – Если нужно будет помочь уложить вещи в машине, покричи.

– Не так быстро. Мы уезжаем только завтра.

– Я знаю, – Ксандер улыбался. – Просто не хочу опоздать на самолет. На Новый год в Брисбене малость получше, чем здесь.

Нэйтан заметил, как Ильза мелькнула в окне кабинета. Она ему помахала.

– Ну в это поверить сложно.

– А надо бы, – сказал Ксандер, и Нэйтан увидел, что он пропал за дверью.

Он все еще слышал глухие удары биты по мячу, когда снова повернулся к девочкам. Софи продолжала одолевать аккорды, а Ло склонялась над своим новейшим творением.

– Нет желания опробовать гитару, Ло? – спросил Нэйтан.

– Мне и так есть чем заняться.

Нэйтан подвинулся, присматриваясь к ее рисункам. Они были разложены по всему крыльцу и придавлены камнями, чтобы не унесло ветром. Ло снова и снова рисовала одну и ту же сцену. Каждый рисунок был вариацией картины ее отца.

– Ты рисуешь могилу? – спросил он.

– Я никак не могу все правильно уловить.

– По мне, очень даже неплохо.

Ло бросила в его сторону взгляд, сообщающий, что ценность его художественного вкуса для нее весьма сомнительна, но все-таки она была польщена, Нэйтан видел. К тому же, он даже не преувеличил. Да, все картины обыгрывали тему Кэмерона, в них, конечно, узнавалась детская рука, но в то же время они поражали своей странной экспрессией. Там, где Кэмерон грубо обходился тенями, она смогла уловить свет под правильным углом.

– Скучаешь по папе? – спросил он, и Ло обменялась взглядом с сестрой.

– Думаешь, ему было страшно там одному, у могилы? – проговорила наконец Ло.

– Нет, – солгал Нэйтан. Минуту подумал. – Ему нравилось быть там, на своей земле. – Это больше похоже на правду. – Но, думаю, кое с чем ему в жизни приходилось тяжело.

Девочки задумались.

– Мне не нравится могила стокмана, – сказала наконец Софи. – Она меня пугает.

Нэйтан покачал головой.

– Но, вообще-то, не должна. Про стокмана ходит много глупых историй. Но это все неправда.

– Откуда ты знаешь?

– Заходил как-то в библиотеку, прочитал.

Он провел там несколько часов, много лет назад, в Брисбене, когда Ксандер был еще маленьким и Нэйтану невыносимо тяжело давалось возвращение сына обратно к Джеки. В тот раз передача оказалась особенно мучительной, и Нэйтан пропустил самолет домой. Он бродил по улицам города без особой цели, пока ноги не привели к библиотеке, где внезапно его охватило желание узнать побольше о единственном на всей планете более одиноком человеке, чем он сам. Библиотекарь помог ему найти нужные сведения, и Нэйтан, наслаждаясь прохладным воздухом кондиционера, окутанный мягким гулом голосов читателей, сидел со старой газетой в руках, впервые за долгое время ощущая комфорт и умиротворение.

– Так что случилось с этим человеком? – спросила Софи.

– Это был парень по имени Виллиам Карлайл, и жил он на этой земле с женой и детьми. Двумя мальчиками, семи и десяти лет, кажется.

– Он что, жил в этом доме? – спросила Ло.

– Нет. Этого дома тогда еще не было. Был где-то ближе к могиле. В общем, однажды они все вместе поехали кататься верхом, и когда слезли с лошадей, чтобы перекусить, увидели на горизонте песчаную бурю.

– Нет, – воскликнула Софи. – Я их ненавижу.

– Я тоже, – ответил Нэйтан. Заслонив все небо, красная стена пыли несется вперед, высасывая кислород и вооружаясь всем, что оказывается на ее пути. Скот носится в панике, видимость нулевая.

– Ты же знаешь, какие они быстрые, – сказал он. – В общем, стокман посадил жену и младшего сына обратно в седло и велел со всех ног мчаться домой. Но старший мальчик уехал осматриваться. Скрылся за холмом или где-то еще. В любом случае, исчез из виду. Стокман разыскивал его, громко кричал, я думаю, а буря стремительно надвигалась.

На минуту Нэйтан замолчал. Вспомнил, как сам в отчаянии ездил кругами, разыскивая восьмилетнего Ксандера, как в ушах бухало сердце, как первобытный страх выстилал внутренности льдом. Ну пожалуйста, пусть он в порядке. Стокману было еще хуже, одному, верхом, перед безжалостным лицом стихии.

– Он нашел своего мальчика? – спросила Софи.

– Да, нашел, в конце концов, – Нэйтан помедлил. – Но лошадь в панике сбросила ребенка. Мальчик был в порядке, но вот лошадь было уже не догнать.

– И что сделал стокман?

– Очевидно, он понял, что его лошадь не сумеет унести от бури их обоих, поэтому посадил на нее сына.

Нэйтан представил, как стокман просит сына, приказывает ему уезжать без него. Обещает, что найдет ту, другую, лошадь и догонит. Прекрасно зная, что этого не будет.

– И мальчик сумел вернуться домой? – спросила Софи.

– Сумел.

– А стокман нет?

– Нет. Он знал, что не вернется.

– Это так грустно.

– Да, грустно. Но все-таки… – Нэйтан помолчал. – Мне нравится думать, что, может быть, в самом конце ему было не так тоскливо. Потому что он знал, что его дети в безопасности.

– Он умер, чтобы спасти свою семью, – сказала Софи.

– Именно, – Нэйтан повернулся к Ло. – Так что я знаю, тебе там не по себе, но на самом деле это место не страшное. Тебе не нужно бояться стокмана.

Ло задумалась. Наконец она наклонилась к нему. Нэйтан чувствовал на лице ее дыхание и видел крапинки краски у нее на коже.

– Я боялась вовсе не стокмана, – прошептала она. – Я боялась папу.

– О, – Нэйтан взял ее за руку.

– Но он ведь больше не вернется, да?

– Нет, Ло. Не вернется, – он развел руки в стороны, и она его обняла. Такая маленькая и теплая. – Все будет хорошо. Ты в безопасности, и мы все тебя любим, – он показал на ее картину. – И знаешь что? Я считаю, что ты рисуешь лучше, чем твой папа.

Он видел, что она слегка улыбнулась.

– Нет, – ответила она в манере, подозрительно похожей на ложную скромность. – Папина картина получила приз.

– Это ничего не значит. Твои ничуть не хуже.

– Вовсе нет. Не говори глупости.

– Это правда, – он встал. – Постой-ка.

Нэйтан вошел в дом, ничего не видя после солнечного яркого света. Из кухни шел прекрасный запах. В окно в коридоре он видел, что Баб и Гарри по-прежнему за домом, на траве. Баб теперь подавал, позволив Гарри опробовать его новую биту. Дверь в кабинет Ильзы была приоткрыта, и Нэйтан с трудом не поддался соблазну заглянуть туда. Поздороваться. Сказать, что скучал. Он колебался, но все-таки прошел мимо. Девочки ждали.

В гостиной он остановился у картины Кэмерона. Потянулся к ней, чувствуя, что преступает неписаный закон, снял раму со стены. Картина оказалась поразительно легкой, при том какое место занимала она во всем в доме. Нэйтан подождал. Ничего не произошло. Дух Кэмерона, действительно, не пробудился от вечного сна, чтобы предупредить появление отпечатков пальцев на его творении.

Нэйтан ухмылялся, пока нес картину по коридору, разглядывая цвета земли, неба и могилы. Он осознал, что сказал Ло истинную правду. Ничего особенного в этой картине не было. Жизни в ней не было. Просто плоская, лишенная вдохновения работа человека, который был слишком слеп, чтобы разглядеть то, что ему подарила судьба.

Нэйтан вышел на крыльцо, входная дверь, хлопнув у него за спиной, обозначила начало немой сцены. У Ло буквально отвисла челюсть. Все молчали очень и очень долго. Нэйтан мельком отметил, что даже звук ударов мяча о биту стих.

– О господи! – прерывисто выдохнула Софи. – Что ты наделал? – Но в широко открытых от ужаса глазах блестел озорной огонек радости от нарушения правил.

– Именно, – кивнул Нэйтан. – Я тронул картину.

– Ты навлек на себя такую беду, – сказала она с придыханием. – Ло хихикала, закрывая рот рукой.

– Вовсе нет. Потому что это всего лишь картина, Соф. Самая обычная. Ну да, в общем, довольно неплохая. Но мой вопрос в том, уступают ли ей рисунки Ло?

Ло переминалась с ноги на ногу, от ужаса и возбуждения.

– Ладно, – сказал Нэйтан. – Ло, выбери свою лучшую работу. И мы сравним.

Ухмыляясь, она выбрала одну.

– Софи, ты судья. Чья лучше?

Нэйтан перевернул и поднял картину Кэмерона. Теперь он держал ее на уровне лица тыльной стороной к себе. И внезапно мир тоже перевернулся. Смех Софи звучал тихо, еле пробиваясь сквозь стук в висках.

– Я считаю, что выигрывает картина Ло, – говорила Софи. – Десять из десяти.

Голоса доносились до него откуда-то издалека, а смех Ло раскатился так, будто прозвучал из-под воды. Нэйтан попытался кивнуть, но свинцовая голова едва не перевесила его, враз потерявшего баланс. Он понял, что девочки внимательно за ним наблюдают.

– Я согласен, – еле поборол он неповоротливо тяжелый язык. Где-то на периферии зрения он видел, что Ло улыбнулась. Но взгляд его был прикован к задней части картины. А конкретно к тому, что было приклеено к ней скотчем. К чему-то потертому и прозрачному, с мелкой красной пылью в пластиковых складках. Земля снова качнулась.

– Девочки, что-то здесь слишком жарко, – еле смог он выговорить. – Вы сходите водички попейте.

– Ладно. – Он слышал их шаги по ступенькам и входную дверь.

Трясущимися руками Нэйтан положил картину лицевой стороной вниз. Пластиковый конверт был прикреплен в самом центре. Он обхватил его и вырвал, нисколько не заботясь о возможных повреждениях холста.

Он видел покрытые пылью края разноцветных банкнот, выбитые на обложке паспорта буквы и несколько сложенных официального вида документов. Сердце подпрыгнуло и затихло, будто грудная клетка опустела. Он совершенно не рассчитывал все это найти, он вдруг понял. Серьезно – нет.

«Руки прочь от картины».

Нэйтан оглядел пустынный двор. Больше не доносилось ударов биты. Не слышно было радостных возгласов Баба.

«Черт, нет. Руки прочь от шедевра Кэма».

В отдалении виднелась хижина Гарри, темная, уединенная, дверь в нее была заперта.

«Убери грабли. Вы уже и так делов наделали».

Дом, нависавший над ним, замер, словно затаил дыхание. Нэйтан не слышал ни Лиз, ни Ильзы. Окна кухни и офиса смотрели на него пусто и неподвижно.

«Ее место здесь, на этой стене».

Где-то позади Нэйтан скорее почувствовал, чем услышал, как доски пола в коридоре откликнулись на чьи-то шаги. Через секунду тихо скрипнула входная дверь. Нэйтан не двигался. Он не мог заставить себя обернуться.

«Золотое правило в этом доме».

Кто предостерегал его?

«Руки прочь от картины».

Все. Абсолютно все.

Шаги приближались.

– Я пыталась тебе рассказать, – услышал он голос. – Но ты никогда не слушал, Нэйтан.

Он обернулся.

Глава 38

– Я пыталась тебе рассказать.

Нэйтан знал этот голос лучше, чем свой собственный.

Все еще в нескольких шагах, скрытая тенью веранды, стояла его мать.

Она перевела глаза с картины на конверт у него в руках, посмотрела на него твердым, осознанным взглядом, впервые за все эти дни.

– Это была хорошая история, – сказала она тихо. – Та, которую ты рассказал девочкам о стокмане. Мне на кухне было слышно.

Нэйтан не чувствовал рук, толком не зная, держат ли они еще конверт.

– Правдивая, – сказал он прерывающимся голосом.

Лиз встретилась взглядом с сыном.

– Можно рассказать тебе еще одну?

Энергичный топот девочек раздался в коридоре, и в ту же секунду Лиз оказалась рядом и выхватила конверт у него их рук.

– Не здесь. Идем со мной, Нэйтан.

Прислонив картину к стене, и сунув конверт в карман фартука, она крепко сжала его руку.

В полуденном солнце ее тень схлопнулась почти в точку под ногами, когда они пересекали двор. Они шли к эвкалипту и остановились в тени его покачивающейся кроны. У подножия двух соседствующих могил.

Нэйтан слышал, как шумит в ушах кровь, глядя на землю. Старая почва и совсем недавно потревоженная. У него было столько вопросов, и он не мог задать ни один.

– Я поехала кататься, – сказала Лиз наконец. – Как раз после того, как Софи повредила руку и сказала всем, что ее сбросила лошадь. Мы не могли этого так оставить. Тем более что Софи хочет на джимхану. Так что я решила проверить.

Нэйтан уже не хотел ничего слышать, но он закрыл глаза и заставил себя воспринимать то, что она говорит. В тот день, когда Кэмерон не вернулся домой, рассказывала ему Лиз, она делала то же, что и во всякий другой. Каталась верхом. Привычка, четко выработанная у нее за годы брака. В седле она была выше, быстрее, и никто – хотя бы несколько часов – никто не мог до нее дотронуться.

В тот день она взяла лошадь Софи. Животному нужно давать нагрузку, пока у внучки заживает рука. Лиз проскакала гораздо больше, чем обычно, все пытаясь определить, в чем проблема. Но все шло гладко, животное прекрасно откликалось. Лиз все думала о травме Софи и гнала лошадь все дальше, пытаясь уловить хоть какие-то отклонения в ее поведении. Она была уже гораздо дальше от дома, чем хотела изначально, когда впервые закралась эта мысль, темная и изворотливая.

– Не было с лошадью никаких проблем, – сказала Лиз, и тени эвкалипта легли ей на лицо. – Я ничего не могла понять. Во всем этом не было смысла.

Нэйтан подумал о заброшенной машине Ильзы в гараже. В этом тоже не было никакого смысла, пока не оказалось, что был.

– Я скакала дальше и дальше, – продолжала Лиз.

Она все не поворачивала, чувствуя нарастающую тревогу. Софи была такая бледная, когда пришла, придерживая руку, вспоминала Лиз. Внучка плакала, говорила, что очень испугалась, но вскочила обратно в седло в ту же секунду, как ей разрешили. Они все хвалили ее смелость. Софи едва на это реагировала.

В животе уже начинало ныть болезненно знакомое чувство, как вдруг она увидела фигуру у могилы стокмана. Лошадь замедлила шаг. Зрение в эти годы у нее уже не то, и одну бесконечно долгую минуту в слепяще ярком свете она видела совсем другого человека.

Лиз остановилась, приглядываясь, подвела лошадь ближе. Она узнала внедорожник у могилы и наконец выдохнула. Ну конечно, это был не тот, о ком она подумала, это просто физически невозможно. Перед ней был ее сын, Кэмерон.

– Что он делал? – спросил Нэйтан. – Он снова открыл глаза и смотрел в землю.

– Копал.

У Кэмерона в руках была лопата, и он резал ею мягкую почву. Лиз не спеша подъехала. Кэмерон в последнее время постоянно был на взводе, и сейчас он тоже накидывался на землю с такой безудержной хаотичной энергией, что она от напряжения стиснула зубы. Она спешилась и привязала лошадь к зеркалу машины.

Тогда Кэмерон выпрямился, перекинул лопату из одной руки в другую. Металл сверкнул на солнце, и она снова подумала о том, другом, человеке. Было что-то такое же во взгляде Кэмерона. Он явно был ей не рад.

Я возьму у тебя воды для лошади?

Она подошла к багажнику его джипа, где хранились припасы.

Кэмерон отмахнулся – его гораздо больше интересовала податливая почва у него под ногами. Лиз отыскала ведро, наполнила его водой. Лошадь начала пить, а она смотрела на Кэмерона.

Что ты делаешь?

Он к ней не повернулся.

Кое-что проверяю.

Что проверяешь?

Почему моя гребаная жена таскала сюда моих детей.

Лиз замялась.

Я думала, ты едешь к ретранслятору?

Еду.

Баб будет ждать.

Сначала я закончу здесь.

Лопата Кэмерона снова нырнула в землю и застыла. Он издал какой-то гортанный звук.

– Он нашел, – Нэйтан едва слышал Лиз.

Но это не был звук триумфа. Слишком глухо и пусто он для этого прозвучал. Лиз моментально пожалела, что не поехала утром в другую сторону. Она с облегчением заметила, что лошадь успела напиться, вернула пустое ведро на место, в багажник, и обернулась ровно в то мгновение, когда Кэмерон сел на корточки и начал рыть песчаную землю руками. Когда он встал, в руках у него был потрепанный пластиковый конверт, покрытый красной пылью.

Что это?

Кэмерон улыбнулся так, что у Лиз скрутило живот.

Зарытое сокровище.

– Я знала, что это. – Лиз потерла ладонью руку, и Нэйтан увидел и новый шрам от рака кожи, и старый, из тех, о которых они никогда не говорили. Один из очень многих. У них у всех были такие: и у Лиз, и у Нэйтана, и у Баба. Даже у Кэмерона. Они все всегда их прятали, словно отрицая их существование.

– В ту же секунду я знала, что Кэмерон нашел, – сказала Лиз. – У меня у самой было что-то в этом роде.

В версии Лиз это была старая металлическая коробка от печенья, которую она прятала в одной из лошадиных кормушек. Ну до тех пор, конечно, пока Карл до нее не добрался. Удар пришелся на левое ухо, и из-за разорванной барабанной перепонки слух так никогда и не восстановился. Она усвоила урок и больше никогда не пыталась. Мальчишки были еще совсем маленькими, и у нее кровь стыла в жилах при мысли о возможных последствиях.

Но стоя у могилы стокмана и глядя на своего среднего сына, она спрашивала себя, насколько все было бы хуже, не попытайся она вообще.

Тебе лучше положить это на место. Она удивилась, услышав собственные слова.

Кэмерон тоже явно удивился, взгляд стал жестким. Да ты даже не знаешь, что это.

Я знаю, Кэмерон. Знаю.

Ну тогда ты знаешь, что это не твоего ума дело.

Он выпрямился в полный рост. Лопату возле себя держал не крепко. В землю не воткнул, но и не поднял, ни на сантиметр. Он не угрожал Лиз, вовсе нет, но когда он так стоял, слегка поворачивая лезвие лопаты, которое то и дело ослепляло пойманным лучом, она абсолютно точно знала, кого он ей напоминал. Это был уже не ее маленький мальчик. По крайней мере, не только ее. Сыном своего отца он был ничуть не меньше.

Она поняла, что в глубине души всегда знала, о чем пыталась рассказать ей Ильза. Поняла, что не давало покоя Гарри, почему у Ло такие грустные рисунки. И как Софи повредила руку. И что это все будет повторяться. Или станет еще хуже.

Она непроизвольно вздрогнула, когда Кэмерон прошел мимо нее к машине. Он швырнул лопату в багажник и хлопнул дверью, а потом через окно пассажирского места забросил конверт в салон. Лошадь отшатнулась, натянув поводья, намотанные на зеркало, и Лиз прошептала ей что-то на ухо, чтобы успокоить.

Я поеду. Кэмерон на нее не взглянул. Дел много.

Ты сейчас к ретранслятору? Собственный голос странно резанул ее слух.

Кэмерон вернулся к могиле и начал забивать углубление землей.

Я было хотел, но — его накаленная на солнце ярость едва не светилась. Теперь заеду сначала домой. Перекинусь парой слов с Ильзой.

Кэмерон, пожалуйста. Постепенно прибывающий страх теперь разом накрыл ее с головой, как прилив. Девочки же дома.

Он молчал, потом, наконец, поднял на нее глаза. Ну и? Для них тоже полезный урок.

Его тон и блеск в глазах тут же вернули ее на тридцать лет назад, и без тени сомнения она в точности знала, что бывает, когда такие, как он, возвращаются домой.

Ее рука потянулась раньше, чем она успела осознать к чему именно. Расчеты в уме тоже произвелись помимо сознания. Этот процесс за годы был отлажен до уровня основного инстинкта. Борись или беги. Она была в пяти метрах, может, даже в шести. И он смотрел вниз, пытаясь снова сгладить развороченную им землю. Только проскользнув за руль, она перестала задерживать дыхание и второй раз позволила себе набрать воздуха, когда повернула ключ зажигания.

Кэмерон поднял голову, но к этому моменту она уже готова была нажать на газ. Она опустила стекло и отцепила поводья от зеркала. Лошадь сама послушно последовала за ней, едва машина тронулась. Не слишком быстро, но это было и не нужно. Даже и рысящая лошадь с легкостью обгонит человека.

– Кэмерон все же пытался, – в полом голосе Лиз слышалось эхо ужаса. – Изо всех сил.

Он мчался за ней, надрывая горло. Он знал, что происходит и что это значит. Каждой клеткой организма ей пришлось сопротивляться, чтобы, ударив со всей силы по педали газа, не попытаться вырваться из зоны досягаемости этих душераздирающих звуков. Но она продолжала ехать равномерно, заткнув уши и глядя только прямо перед собой. И в конце концов, много-много минут спустя, когда она сбавила скорость и взглянула в зеркало заднего вида, вокруг не было никого. Она была абсолютно одна.

Глава 39

Нэйтан очень долго смотрел на могилы перед ними, прежде чем заговорить.

– Машины Кэмерона не было на скалах в четверг утром.

Лиз удивленно повернулась к нему.

– Ты об этом знал?

– Я думал, что кто-то ее перегнал. Или что схожу с ума. Не уверен, что из этого.

– Я просчиталась, – сказала Лиз. – Я спрятала машину дальше от дороги, ближе к дому. Но той же ночью поняла, что расстояние слишком большое. Он не смог бы столько пройти пешком. Если бы машину нашли там, стало бы очевидно, что был кто-то еще.

– И ты ее перепрятала?

Она кивнула.

– На следующий день. Я рано уехала верхом, лошадь снова пустила следом и отогнала машину к скалам. Я подумала, что оттуда кто-то вроде Кэмерона физически мог добраться до могилы. Там около десяти километров.

– Девять, если точно.

Лиз не спорила.

– Я просто не хотела, чтобы ее заметили слишком быстро.

Нэйтан очень долго не говорил ничего. Он не хотел ни о чем из этого думать.

– Я не знала, что делать с документами Ильзы, – сказала Лиз. – Я хотела их вернуть, но не могла придумать как. Девочки всегда возле нас, и в доме, и на улице – и в моей спальне, и в конюшнях. Потом еще Ксандер начал обыскивать сараи, – она покачала головой. – Но каждый знает, что нельзя трогать чертову картину.

Взгляд Нэйтана блуждал по их участку. Остановился там, где Кэмерон парковал свой внедорожник, потом на доме, где они вместе выросли.

– В смерти Кэма с самого начала что-то не сходилось. Какое-то время я даже думал, что здесь правда побывала Джина Мур, – он умолк. Солнце приближалось к зениту. Вдалеке линия горизонта идеально разделяла плоскости. – Интересно, зачем она его искала.

Когда Лиз промолчала, он обернулся к ней.

– Что?

Она помедлила, но потом сунула руку в карман.

– Кэролин, почтальонша, захватила позавчера нашу почту. Подумала, что мы какое-то время не появимся в городе и не сможем забрать сами.

Она что-то передала Нэйтану, и он разглядывал, держа между пальцев, слегка помятое письмо. На конверте значилось имя Кэмерона Брайта. Обратного адреса не было, но в верхнем правом углу стояла печать Соединенного Королевства. Конверт уже был разорван, и Нэйтан достал листок. Он был сложен втрое и на сгибах бумага потерлась, словно письмо перечитывали уже много раз. Он задержал дыхание и взглянул на слова.

Кэмерон, – начиналось письмо. Почерка Нэйтан не узнавал, но он был аккуратным, угадывалась твердая рука. Пожалуйста, дочитай это письмо до конца. Я понимаю, что, возможно, ты меня даже не помнишь, Кэмерон, но я должна тебе сказать:

Я тебя прощаю.

Вероятно, ты вовсе и не нуждаешься в моем прощении и не чувствуешь за собой никакой вины. Но я искренне надеюсь, что это не так. И в чем бы ты сам себя ни убеждал, и что бы ни говорил твой отец, когда угрожал мне тогда, подкараулив одну, и ты, и я – мы оба знаем, что произошло в ночь, когда мы с тобой встретились. Ты знаешь, что ты сделал, и я тоже это знаю.

Долгие годы я жила с надеждой, что тебя мучает то же чувство стыда и сожаления, что и меня. Но сейчас это потеряло для меня всякий смысл.

Столько лет меня изводила вина за то, в чем я вовсе не была виновата, и я предоставила тебе власть на собой, которую ты не заслуживал. Благодаря поддержке моего терапевта и любви моей замечательной семьи я могу с гордостью заявить, что перевернула эту страницу.

В очень многих смыслах я сумела начать счастливую жизнь. Желаю и тебе того же, Кэмерон. Тот, кто сам страдает, заставляет страдать и других, и я надеюсь, что ради себя самого и ради тех, кто с тобой рядом, ты сумеешь обрести душевный покой.

Джина Мур

Нэйтан перечитал письмо трижды, затем сложил. И отдал обратно Лиз.

– Что ты собираешься с ним делать? – спросил он.

– Покажу Глену, наверно.

– Это тебя не оправдывает, ты же понимаешь. – Слова прозвучали резко, даже для него самого. – Никак не делает лучше то, что ты совершила.

– Я знаю.

– Я видел, как Кэмерон выглядел в конце, когда Стив переносил его в машину скорой помощи. Вернее то, что от него осталось, – Нэйтан заметил, как Лиз передернуло при этих словах, но продолжал. Она обязана была это услышать. – Легкой смертью это не было. Ты должна знать. Он чудовищно страдал.

Она не отвечала, и он понял, что она плачет. Он не шелохнулся. Наконец Лиз вздохнула.

– Я не прошу тебя о прощении, Нэйтан…

– Хорошо.

Лиз надолго замерла.

– Нэйтан, мне было восемнадцать, когда я сбежала из дома, – проговорила она наконец. – И тогда я поклялась себе, что у меня будет все иначе.

Она продвигалась на север, затем на запад, сама определяла маршрут, впервые в жизни чувствуя себя свободной. Она остановилась в Баламаре только потому, что дальше дорога исчезла в пустыне. За пару дней она нашла себе работу на почте и наконец начала сама зарабатывать себе на жизнь. Работа ей нравилась, местные вели себя дружелюбно. Всегда находили время поболтать и посмеяться, и когда Карл Брайт, забирая почту, ей улыбнулся и настоял на приглашении выпить, она согласилась.

– И какое-то время все было здорово. Поверишь или нет, он был такой весельчак, и так мило со мной общался, и я считала его безумно привлекательным. Для меня и впрямь началась другая жизнь, на какое-то время, – лицо Лиз омрачилось. – Потом мы поженились, и он начал меняться, пока в один прекрасный день я вдруг не поняла, что на самом деле моя жизнь никогда и не менялась. Твой отец рассказывал, что тоже в детстве натерпелся, и мы оба хотели, чтобы у нас все было лучше. Но лучше не было. Это было все то же, от чего я сбежала. Я впала в такое уныние, Нэйтан, я так устала. Я проделала весь этот путь только для того, чтобы оказаться там, где начала. У меня не было сил бороться. Да и какой смысл?

Она покачала головой.

– Но когда я забеременела, я сказала себе, что бы там ни происходило между нами, с вами я ничего такого не допущу, – Лиз вытерла глаза. Она не могла посмотреть на сына. – И я правда пыталась, Нэйтан. Прошу, поверь мне. Я вынашивала планы. Думала об этом каждый божий день. Но была так напугана, чувствовала себя такой одинокой в этой ловушке. Мне правда очень жаль. Я не стала хорошей матерью, я знаю. Но я сделала все, что было в моих силах.

Лиз снова надолго замолчала.

– А потом твой отец попал в ту аварию. И я думаю, она спасла мне жизнь. Бабу, скорее всего, тоже.

Внезапно Нэйтан перенесся на много лет назад, в ту душную ночь, когда он вглядывался сквозь покореженный металл в сплющенные между рулем и крышей останки Карла Брайта. Как описал это фельдшер.

Эта смерть тоже не была легкой.

Лицо Лиз было словно заморожено, когда она сидела в машине скорой помощи, все в корке запекшейся крови. Это был шок, подумал Нэйтан тогда. Но может быть – мрачная мысль раскрывалась сейчас, как бутон, – может быть и что-то другое. В этот раз его взгляд надолго неподвижно застыл на двух могилах у их ног. На земле новой и старой. Может быть, думал он, некоторые границы легче пересечь во второй раз.

– Как долго?.. – начал было он, но оборвал себя. «Как долго ты была без сознания после аварии? Как долго ты ждала, прежде чем вызвать помощь?»

Он хотел спросить, но не стал, потому что по лицу матери видел, что она точно скажет ему правду.

Лиз внимательно на него смотрела.

– Я жалею об очень многих вещах, – произнесла она наконец. – Но только не о том, что он умер.

Нэйтан не стал спрашивать, кого она имела в виду. Эвкалипт над ними забеспокоился, и он почувствовал песок в воздухе и на коже. Входная дверь хлопнула, и они оба повернулись к дому. Ильза вышла на крыльцо, щурясь на солнце.

– Тебе звонят, Нэйтан, – крикнула она.

– Мне? – Его голос звучал странно. Он откашлялся.

– Это Глен. Говорит, что ты оставлял в полиции сообщение.

– Ах да.

Он не шелохнулся. И вдруг Лиз притянула его к себе. Он чувствовал ее руки на спине, когда она его обняла, и знакомый запах ее волос. В глазах у нее стояли слезы.

– Никогда в жизни я не хотела, чтобы тебе пришлось через это проходить, – сказала она тихо. – Я сделала то, что было правильно для меня. Но ты хороший человек, Нэйтан. И ты должен поступить так, как считаешь правильным сам, – она отодвинулась и посмотрела снизу ему в лицо. – Так или иначе ты должен вернуться домой.

Лиз подержала его в объятиях еще немного, потом отпустила и повернулась к дому.

– Баб зазывает всех играть в крикет, если решишь присоединиться, – сказала Ильза, и Лиз грустно ей улыбнулась, проходя мимо.

– Спасибо. Думаю, так и сделаю. Обед почти готов.

Ильза посмотрела ей вслед и повернулась к Нэйтану. Увидев его лицо, она нахмурилась.

– Все в порядке? Глен ждет.

– Да.

– Точно?

Он повернулся спиной к обеим могилам, и моментально его слегка отпустило.

– Да.

– Идем тогда, – Ильза убедилась, что Лиз исчезла в доме, и взяла его за руку. Он чувствовал ее теплую сухую ладонь, пока они шли.

– Слушай, – сказала она. – Гарри говорил о том, чтобы съездить к тебе помочь с припасами, но… – Остальное она проговорила очень быстро: – Я подумала, что, может, ему лучше остаться и убедиться, что у нас здесь все в порядке, а я съездила бы с тобой на пару дней, помогла бы. Если, конечно, хочешь.

Нэйтан остановился и посмотрел на нее.

– Был бы абсолютно счастлив.

– Точно? Потому что если тебе правда нужна помощь Гарри или Баба…

– Нет. Да нет же.

– Там много работы?

– Нет.

– Но мне все-таки стоит поехать?

– Определенно.

– Ладно, – она улыбнулась. – Хорошо. Тогда, может, в четверг или пятницу на той неделе?

– В Новый год.

– Да, – она улыбнулась. – Получается, что так.

Они дошли до веранды. Рисунки Ло все еще были разложены под камнями, края пытался перелистнуть ветер. Картина Кэмерона стояла прислоненная к стене, как Лиз ее и оставила.

– Боже. Что она-то здесь делает? – спросила Ильза, взбежав по ступенькам.

– Я ее вынес.

– О, – Ильза подняла картину и подержала перед глазами. Цвета уже слегка поблекли под свежим слоем пыли. Ильза с минуту глядела на нее, нахмурившись, а потом внезапно облизнула большой палец и поставила смачный отпечаток в верхнем углу. Пятно почти исчезло, но остался призрачный полупрозрачный след. Ильза ухмыльнулась.

– Так-то лучше.

Она поставила картину обратно, деревянная рама стукнулась о доски пола.

– Ладно. Выходи к нам, когда поговоришь.

– Ильза…

– Да?

– Скажи… – Нэйтан взял ее руку, почувствовал подушечки ее пальцев на своих. – Ты счастлива? Вот сейчас?

Она задумалась, ее лицо стало серьезным.

– Я не знаю, – сказала она наконец. – Это была плохая неделя. Да и плохой год, вообще-то. Но я точно знаю, что сейчас мне лучше, чем неделю назад, или год назад. Так что ответ, наверно, да.

Они долго смотрели друг на друга, а потом она медленно шагнула к нему, потянулась и поцеловала. Нэйтан закрыл глаза и тепло, не имеющее отношения к солнцу, разлилось по его телу, он чувствовал, что улыбается.

– Пожалуй, сейчас, думая о будущем, – сказала она, когда они расцепили объятья, – я могу снова представить себя счастливой. А последний раз такое было очень и очень давно. Ты понимаешь, о чем я?

– Да, – сказал он. – Понимаю.

Она открыла дверь и указала на телефон со снятой трубкой.

– Потом выходи к нам.

Нэйтан проследил, как она исчезла за углом дома, и дверь за ним захлопнулась. Он прошел по темному коридору и поднял трубку.

– Алло? – произнес он. В окно он видел, что игра в крикет идет полным ходом. Девочки по очереди бросали мяч, Баб тщательно их инструктировал.

– Нэйтан, – раздался в ухе голос Глена. – Извини, парень, получил твои сообщения только вчера поздно вечером, когда вернулся. Мы проверили, и эта Джина, похоже, уже почти три недели на Бали. Рейсы, данные паспортного контроля, все совпадает. И я позвонил в ее отель, перекинулись с ней парой слов. Она сказала, что соболезнует по поводу Кэмерона. Очевидно, она правда просто хотела послать какое-то письмо.

Ксандер заметил в окне Нэйтана и помахал, Ло как раз в этот момент умудрилась кинуть мяч, который Баб пропустил. Он рухнул на колени в притворном унижении, пока девчонки громко ликовали. Баб подавал Нэйтану знаки через стекло: «Сюда, брат, на помощь».

– Нэйтан, парень, ты там? – Голос Глена казался очень далеким.

– Да, да.

– Ты хотел еще о чем-то со мной поговорить?

– Прости, – сказал Нэйтан. – Это по поводу…

Ильза смеялась, пока девочки делали круг почета.

Нэйтан набрал воздуха в легкие.

– Знаешь, что? Это уже не важно.

– Уверен? Сообщение казалось срочным.

Теперь Ло орудовала битой, размером примерно с нее саму. Гарри подал снизу, она попала по мячу, все зааплодировали.

– Нет, я хотел сказать… – Нэйтан остановился. – Я хотел тебе сказать, что планирую теперь периодически наведываться в город. Я не ищу конфликтов, но им придется периодически видеть мою физиономию. Так что ты там предупреди всех, кого надо. Но я так решил.

– Ясно, – ответил Глен. – Не скажу, что это похоже на срочные новости, но идея сама по себе мне весьма симпатична.

– Спасибо, Глен.

– Нет проблем, – коп вежливо покашлял. – Ну если это все…

Нэйтан увидел в окно стоящую немного поодаль Лиз. Незаметную, отчасти скрытую тенью. Она наблюдала за своей семьей. Вид у нее был умиротворенный. Гарри объяснял девочкам, как брать мячи, а Баб рассказывал что-то Ксандеру, и тот смеялся. Ильза улыбалась, ее волосы ловили солнечные капли.

– Это все, – сказал Нэйтан.

– Ну тогда с Рождеством.

– И тебя, – Нэйтан положил трубку.

Он открыл дверь и вышел в море света, к своей семье.

Слова благодарности

Я с большой любовью писала эту книгу и безумного признательна очень многим людям, которые помогли мне оживить эту историю.

Как всегда, я в неоплатном долгу у моих выдающихся редакторов Кэйт Патерсон и Матильды Имла из Pan Macmillan, Кристин Копраш и Эми Айнхорн из Flatiron Books и Клэр Смит из Little, Brown. Большое вам спасибо за мудрые советы, проницательность и постоянную поддержку.

Благодарю за неустанный труд моих прекрасных агентов: Клэр Фостер из Curtis Brown Australia, Элис Латиенс и Кейт Купер из Curtis Brown UK, Дэниела Лазара из Writers House и Джерри Каладжиана из Intellectual Property Group.

Этой книги никогда не было бы без доброты всех тех многих людей, которые согласились найти время, чтобы побеседовать со мной и поделиться своими историями.

Я бесконечно благодарна офицеру полиции Бердсвилла в отставке, Нилу МакШейну и его супруге Сандре, которые принимали меня у себя в гостях. Не каждый согласится наматывать 900 километров по полупустынной земле ради незнакомца, который на протяжении всего пути еще и забрасывает тебя вопросами, и мне невыразимо повезло, что Нил оказался именно таким. Это было неповторимое путешествие, которое я не забуду никогда.

Особой честью для меня стало знакомство в Бердсвилле со «старейшиной аборигенов» и рейнджером национального парка Мунга-Тхирри, Доном Роуландсом и его женой. Их знания и опыт открыли мне глаза на такие вещи, о которых я сама никогда не задумывалась, и я безумно благодарна за то, что они позволили мне приобщиться к их картине мира.

Огромное спасибо фельдшеру Бердсвилля Эндрю Кэмерону за все наши веселые и увлекательные беседы и поездки. От него я узнала очень многое, а его помощь с фактическим материалом для этой книги просто неоценима.

Я также очень благодарна Сью Кадмор за ее фермерские истории о телятах и писателю Эвану МакХью за то, что познакомил меня со своими замечательными друзьями, поделился контактами и собственным опытом на просторах Австралии. Его книги «Бердсвилл» и «Бердсвиллский коп» в соавторстве с Нилом МакШейном стали для меня надежным подспорьем в моих исследованиях.

Я благодарна всем, кто поддержал меня на пути создания этой книги, а все ошибки и художественные вольности являются исключительно моими.

И, последнее, но не менее важное – большое спасибо моему папе Майку Харперу за идею, которая и воплотилась в мой роман «Под палящим солнцем», и, конечно же, как всегда, Хелен Харпер, Элли Харпер, Майклу Харперу, Сьюзан Давенпорт, Айви и Аве Харпер, Питеру и Аннет Стрэхан.

И, разумеется, самое большое спасибо моему дорогому мужу Питеру Стрэхану и нашей прекрасной дочке Шарлотте Стрэхан. Вы подарили мне так много, ни одна моя книга не увидела бы свет без вас.

Примечания

1

Стокман – скотовод, погонщик скота в Австралии.

2

Ежегодные матчи по регби.

3

Порода коров, происходящая из английского графства Херефордшир.

4

Королевская служба «Летающий доктор» (англ. The Royal Flying Doctor Service of Australia) – авиационная медицинская служба, оказывающая помощь жителям отдаленных районов Австралии.

5

Bub – австрал. сленг. baby – малыш.

6

Конные состязания для юных всадников.

7

School of the Air – система заочного обучения по программе начальной и средней школы для детей отдаленных районов Австралии.

8

Сокращенно от Павловой – десерт популярен в Австралии и Новой Зеландии.

Content

Джейн Харпер
Под палящим солнцем

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Слова благодарности

Примечания