БЛЕЙК ПИРС

МОТИВ ДЛЯ ИСПУГА

(Загадки Эйвери Блэк – Книга 6)

ПРОЛОГ

От мужчины, которого прозвали Рози, не стоило ждать ни особой тактичности, ни банальной приветливости. Рузвельт «Рози» Доббс своей обычной неуклюжей походкой приблизился к порогу квартиры 2В. Будь кто-нибудь поблизости, он бы запросто услышал, как тот чертыхался себе под нос на протяжении всего пути.

Своим огромным кулаком Рози постучался в дверь. С каждым ударом он представлял себе лицо человека, который проживал в этих апартаментах. Этот слишком много возомнивший о себе «петух» по имени Альфред Лаунбрук являлся ярким представителем того типа людей, которые всегда считают себя лучше других, даже несмотря на то, что жил в забитой квартирке в одной из худших частей города. За два года он ни разу не оплатил жилье вовремя, задерживая ренту минимум на две недели. В этот раз прошло уже три. Рози устал от подобного поведения и принял решение – если Лаунбрук не оплатит аренду до конца дня, он просто вышвырнет его на улицу.

Сегодня была суббота, десятый час утра. Машина Лаунбрука стояла на своем обычном месте, явно намекая, что тот находится дома. Тем не менее, несмотря на стук, дверь никто не открыл.

Рози в последний раз громко постучал, а затем выкрикнул:

– Лаунбрук, тащи свою задницу сюда! И лучше бы тебе захватить с собой деньги.

Он честно пытался сдержать себя в руках. Но, прождав еще секунд десять, позвал снова:

– Лаунбрук!

Поскольку ответа так и не последовало, Рози снял с бедра огромную связку ключей, висевшую на карабине, и ловко выудил нужный ему. Не тратя время на дополнительное предупреждение, он вставил ключ в замок, повернул ручку и вошел внутрь.

– Альфред Лаунбрук! Это Рози Доббс, твой арендодатель. Ты задержал оплату уже на три недели и...

В этот момент до него дошло, что ответа он не получит. Полная тишина говорила о том, что в квартире Лаунбрука не было.

«Что-то не так, – почувствовал Рузвельт. – Здесь что-то произошло... Какой-то запах. Затхлый и... неприятный».

Он сделал еще несколько шагов, остановившись в центре гостиной.

Именно здесь аромат усилился.

Сначала он напомнил Рози вонь от гниющего картофеля. Но было еще что-то и оно не давало ему покоя, какой-то более резкий запах.

– Лаунбрук? – снова позвал Доббс, неожиданно уловив волну страха в собственном голосе.

И снова тишина... Нельзя сказать, что в этот момент он все еще ожидал услышать ответ. Пройдя через гостиную, Рози заглянул на кухню, надеясь, что запах был вызван оставленной едой, которая уже начала портиться. Но там было чисто и, благодаря скромным размерам помещения, стало очевидно, что проблема явно не в нем.

«Вызови копов, – подсказывал Рози внутренний голос. – Ты чувствуешь, что тут что-то не так. Позвони копам и убирайся отсюда».

Но любопытство, словно наркотик, не дало ему шанса уйти. Рози направился в коридор и интуитивно остановился у двери спальни. Пройдя еще несколько шагов, он осознал, что запах стал лишь сильнее и практически перестал сомневаться в том, что его ждало впереди. Но остановиться он уже не мог. Он должен был убедиться... Увидеть все своими глазами.

Спальня Альфреда Лаунбрука находилась в состоянии легкого беспорядка. С прикроватной тумбочки было сброшено несколько вещей: кошелек, книга и фотография в рамке. Пластиковые жалюзи были слегка перекошены, а нижняя часть подогнута.

Запах здесь стоял намного хуже. Не то, чтобы он был совершенно невыносим, но Рози явно не горел желанием долго им дышать.

Кровать оказалась пуста, а на полу между комодом и стеной ничего не было. Ощутив, как к горлу подступил ком, Рози повернулся к шкафу. Дверь была закрыта. Стало очевидно, что именно за ней скрывался весь кошмар. Безумное любопытство вновь сыграло свою роль, и Рози подошел ближе. Он потянулся и коснулся ручки, нутром ощутив запах смерти, неимоверную липкость и влагу, скрытые внутри.

Прежде чем повернуть рукоятку, он краем глаза заметил нечто необычное. Решив, что нервы сдали и попросту играют с ним, Рози все же опустил взгляд. Но нет... Он действительно увидел кое-что.

Из-под двери выскочили два довольно крупных паука. Один из них был размером с четвертак, а второй настолько велик, что едва пролез через зазор. От неожиданности Рози вскрикнул и отскочил. Насекомые ринулись под кровать и, когда он обернулся, чтобы рассмотреть их, то заметил еще нескольких, свисавших с мебели. Большая часть была лишь мелкими паразитами, но на подушке красовался паук размером с почтовую марку.

Адреналин в крови забурлил с новой силой. Рози схватился за ручку, повернул ее и распахнул дверь шкафа.

От увиденного легкие мужчины парализовало. Вместо крика из его горла вырвался лишь сухой звук. Рози, еле чувствуя собственные ноги, отступил назад.

В дальнем углу шкафа в неестественной позе застыло бледное и неподвижное тело Альфреда Лаунбрука. Оно практически целиком было покрыто кишащими повсюду пауками, которые уже успели сплести несколько паутин. Одна из них была настолько густой, что Рози едва смог разглядеть участок тела под нитью. Большинство насекомых были маленькими и казались вполне безвредными, но также были и подобные тем, которые выскочили на Доббса чуть раньше. Пока Рози, застыв от ужаса, таращился на тело, один из пауков, размером с мячик для гольфа, выполз на лоб Лаунбрука. Еще один, гораздо меньше первого, повис на нижней губе.

Этот момент вывел мужчину из ступора. Запутавшись в собственных ногах и чуть не споткнувшись, он пулей вылетел из комнаты, крича и хлопая себя по шее от ощущения того, что миллионы пауков ползают по телу.

ГЛАВА 1

Двумя месяцами ранее…

Открыв одну из многочисленных коробок, все еще разбросанных по новому дому, Эйвери Блэк задумалась о том, почему она так долго не решалась уехать из города. Она абсолютно не скучала по нему и скорее даже злилась на себя из-за того, что попусту потратила столько времени.

Она заглянула внутрь, надеясь найти свой iPod. Уезжая из Бостона, Блэк не потрудилась подписать коробки. Она просто наспех побросала все в кучу и уехала в течение дня. Это произошло уже три недели назад, но Эйвери до сих пор так и не распаковала вещи до конца. На самом деле, где-то внутри хранилось и постельное белье, но все это время она просто предпочитала спать на диване.

Свой iPod она не обнаружила, зато в коробке оказалось несколько бутылок ликера, о которых Блэк практически забыла. Она достала стакан, налила себе хорошую порцию бурбона и вышла на крыльцо. Прищурившись от яркого света, она сделала большой глоток. Насладившись обжигающим вкусом, Эйвери пригубила из бокала еще раз. Взглянув на часы, она увидела, что времени было чуть больше десяти утра.

Блэк лишь пожала плечами и плюхнулась в старое кресло-качалку, которое уже стояло на крыльце, когда она переехала в этот дом. Она оглянулась на окружающую территорию и ощутила тепло, будучи уверена, что сможет прожить здесь всю оставшуюся жизнь довольно комфортно.

Дом не был таким уж старым, но от него исходило мягкое деревенское тепло. Он представлял собой простое одноэтажное здание с современным интерьером. С точки зрения расположения, она была близка к Уолден-понд, но все же достаточно далека от мегаполиса, чтобы оставаться в полной глуши. Ближайшие соседи находились в полумиле от ее дома и все, что она могла видеть со своего крыльца и из кухонного окна – сплошные густые деревья.

Никакой злости. Никаких вечно спешащих пешеходов, уткнувшихся в свои телефоны. Никакого трафика. Никакой постоянной вони от бензина и выхлопных газов. Никаких шумов от проезжающих машин.

Эйвери сделала еще один глоток утреннего бурбона и прислушалась. Ничего. Абсолютная тишина. Впрочем, не совсем так. Она слышала пение птиц и легкое поскрипывание деревьев, словно дул прохладный вечерний ветерок.

Блэк сделала все, что могла, чтобы убедить Роуз перебраться вместе с ней. Ее дочь прошла через многое и, видит Бог, тот факт, что она осталась в городе, вряд ли как-то поможет ей отойти. Но Роуз отказалась. Точнее, решительно отказалась. После того, как рассеялся дым от последнего дела, дочери потребовался кто-то, на кого можно было возложить вину за смерть отца. И, как обычно, жертвой стала именно Эйвери.

Как бы больно ни было, Блэк прекрасно понимала ее. Если бы они поменялись местами, она сама поступила бы точно так же. Узнав о переезде из города, Роуз обвинила мать в том, что та пытается сбежать от проблем. Эйвери не могла согласиться. Она перебралась сюда, чтобы избежать воспоминаний о последнем деле, точнее последних нескольких месяцах ее жизни, если уж быть честной.

Они наконец-то были близки к восстановлению отношений, но, когда убили отца Роуз, а также Рамиреса – человека, к которому она начала привыкать, человека, которого полюбила ее мать, – все старания с треском провалились. Дочь обвинила Эйвери в смерти отца, хотя та и сама чувствовала свою вину.

Блэк закрыла глаза и допила содержимое бокала. Она вслушалась в ласковые звуки природы и позволила теплоте бурбона утешить себя. За последние три недели она достаточно часто употребляла алколголь, успев даже разок отравиться. Ту ночь она провела, сгорбившись над унитазом и вспоминая Рамиреса, оплакивая их будущее, которому не суждено было наступить.

Подумав об этом моменте, Эйвери смутилась. Это подтолкнуло ее к желанию бросить пить навсегда. Она никогда не отличалась особым пристрастием к выпивке, но в последнее время ликер и вино стали ее лучшими друзьями.

«Друзьями ли?» – подумала она, вставая с кресла-качалки и возвращаясь в дом.

Блэк вновь взглянула на бутылку, чувствуя искушение продолжить и забыться к полудню, чтобы пережить еще один день, но также поняла, что это лишь проявление трусости. Она должна была начать мыслить здраво. Поэтому Эйвери убрала бурбон и остальные бутылки в кухонный шкаф и направилась к следующей коробке, решив продолжить поиски iPod.

В следующем ящике на самом верху лежала стопка фотоальбомов. Поскольку все ее мысли витали сейчас вокруг Роуз, Блэк тут же достала их. Всего альбомов было три. В первом были снимки со времен ее жизни в колледже. Она проигнорировала его и открыла следующий.

С фотографии на нее пристально смотрела Роуз. Ей было всего двенадцать, она сидела на санках в шапке, слегка засыпанной снегом. На следующем фото дочь была в том же возрасте. Тут она рисовала пейзаж с подсолнухами на мольберте, стоявшем некогда в ее комнате. Эйвери пролистала практически весь альбом, пока не наткнулась на снимок, сделанный всего три года назад. Роуз со своим отцом комично танцевали под рождественской елкой. Они оба широко улыбались. На голове у Джека был колпак Санты, а позади виднелись новогодние украшения.

Эйвери будто вонзили нож в сердце и прокрутили его несколько раз. Слезы навернулись со скоростью света. Она ни разу не плакала с тех пор, как переехала сюда, умело душив свои чувства всякий раз. Этому Блэк научилась во время построения собственной карьеры. Но сейчас удар был слишком неожиданным и прежде, чем она успела осознать это, изо рта раздался мучительный стон. Эйвери схватилась за сердце, словно там и правда был нож, и медленно опустилась на пол.

Она пыталась встать, но тело не слушалось.

«Нет, – будто говорил ее внутренний голос. – Ты позволишь себе, ты поплачешь. Ты будешь рыдать. Ты будешь скорбеть. Возможно, тебе станет лучше, кто знает?»

Эйвери прижала фотоальбом к груди и зарыдала, дав себе возможность побыть уязвимой. Ее раздражала одна мысль о том, что было приятно дать волю чувствам, позволить себе сломаться. Она плакала и стонала, ничего не говоря, никого не зовя, не пытаясь молиться или говорить с Богом. Она просто горевала.

И ей действительно стало легче. Это чертовски напоминало эйфорию от наркотиков.

Блэк понятия не имела, сколько она просидела так на полу среди коробок. Все, что она знала, поднявшись на ноги, так это тот факт, что ей больше не хотелось подавлять эмоции алкоголем. Наоборот, ей нужно было привести мысли в порядок.

Она ощутила до боли знакомую жажду, нечто куда более сильное, нежели необходимость залить эмоции. Эйвери сжала руки в кулаки и представила себе бумажные мишени и длинный коридор тира.

Сердце слегка встрепыхнулось, когда она вспомнила о вещах в спальне, которыми, скорее всего, просто украсила бы дом в ближайшее время. Их было не так уж много, но среди всего этого хлама находился один предмет, о котором она успела позабыть в тумане последних дней. Неспешно, пытаясь подбодрить саму себя, Эйвери прошла через гостиную, переполненную коробками, и открыла дверь в спальню.

На несколько секунд она задержалась в дверном проеме, глядя на оружие, подпертое у стены.

Это была винтовка Ремингтон 700, которую Эйвери получила после окончания колледжа. Во время учебы на последнем курсе она мечтала уехать куда-то далеко, чтобы иметь возможность поохотиться зимой на оленей. Подобным способом развлекался ее отец и, хоть Блэк и не имела особо хороших навыков, ей все же очень нравился процесс. Подруги часто подкалывали ее из-за этого, а сама Эйвери спугнула как минимум двоих парней своей привязанностью к подобному виду спорта. Когда отец умер, мать попросила ее забрать оружие, решив, что он бы этого хотел.

И дочь забрала его, доставая лишь при переездах и, как правило, сразу убирая в шкаф или под кровать. Спустя пару дней после приезда сюда, Блэк отнесла винтовку в местный специализированный центр с просьбой прочистить ее. Забирая оружие, она заодно приобрела три коробки патронов.

Предполагая, что при таком настроении самое время заняться задуманным, Эйвери разделась до нижнего белья и втиснулась в термоштаны. Сегодня утром было не слишком холодно, чуть ниже ноля, но она не привыкла гулять по лесу. У нее не было камуфляжной одежды, поэтому она остановила свой выбор на паре темно-зеленых штанов и черном свитере. Блэк прекрасно понимала, что это не лучший вариант для охоты на оленей, но сейчас наступило самое подходящее время для этого.

Она одела пару тонких перчаток, покопавшись еще в одной коробке, чтобы найти их, выбрала самые прочные ботинки и вышла. Усевшись в машину, Эйвери отъехала на пару миль по проселочной дороге в сторону леса, принадлежавшего человеку, у которого она выкупила этот дом. Он дал ей разрешение охотиться на его земле в качестве бонуса за то, что она заплатила на десять тысяч больше запрашиваемой суммы.

На обочине она заметила небольшое пятно, свидетельствующее о том, что на протяжении многих лет охотники останавливались именно на этом месте. Чуть съехав с дороги, Эйвери припарковала машину, взяла винтовку и направилась в лес.

Она чувствовала себя слегка глупо, пробираясь сквозь густую растительность. В последний раз она охотилась много лет назад, в тот самый день, когда только получила оружие от матери. У нее не было с собой подходящей амуниции – ни необходимой обуви, ни спрея со специальным запахом для привлечения оленей, ни яркого жилета или же шляпы. С другой стороны, она прекрасно понимала, что сегодня среда и вряд ли в лесу встретятся другие охотники. Эйвери ощущала себя застенчивым подростком, который сам по себе играл в баскетбол, а затем ушел, поскольку в зал вошли более талантливые ребята.

Пройдя пешком около двадцати минут, Блэк поднялась на возвышенность. Она шла очень тихо, практически с той же осторожностью, с какой выслеживала преступников, будучи детективом. Оружие в руках лежало спокойно, хотя казалось немного чужим. Эйвери привыкла к гораздо меньшему размеру, например, к своему Глоку, поэтому винтовка казалась громоздкой. Добравшись до вершины бугра, она какое-то время наблюдала за упавшим в нескольких метрах от нее дубом. Решив использовать его в качестве естественного средства для укрытия, Блэк присела на землю, опершись спиной на дерево. В таком положении она поставила винтовку рядом и посмотрела на верхушки деревьев.

Она тихо сидела, чувствуя себя еще больше потерянной в этом мире, нежели час назад, когда стояла на крыльце. Эйвери слегка усмехнулась, представив Роуз рядом. Дочь ненавидела практически все, что так или иначе было связано с открытым воздухом и, вероятно, просто сойдет с ума, если узнает, что ее мать сидит сейчас в лесу с винтовкой, пытаясь убить оленя. Думая о Роуз, Блэк смогла немного прийти в себя и сфокусироваться на происходящем. Как только она сделала это, рабочие инстинкты заработали с удвоенной силой.

Она услышала шелест листьев на земле и деревьях, которые пытались удержать последние частички тепла перед наступающей зимой. Справа от нее что-то зашуршало. Это выползла белка, чтобы проверить наличие ветра. Полностью расслабившись и ощутив себя частью данного мира, Эйвери закрыла глаза и позволила себе переключиться.

Она слышала все происходящее, но в то же время ощущала, что собственные мысли начали наконец-то укладываться по полочкам. Джек и его девушка – оба мертвы. Рамирес – мертв. Она вспомнила о Говарде Рэндалле, упавшем в воду и, вероятно, также погибшем. И в конце всей этой вереницы она увидела Роуз… Которая постоянно попадала в неприятности из-за собственной матери. Дочь не заслужила подобного, ей никогда и не хотелось даже думать о таких вещах. Она максимально старалась поддержать Эйвери и пройти через все это вместе, но ее терпение лопнуло.

Честно говоря, Блэк была впечатлена тем, насколько хватило сил у дочери. Особенно после предыдущего дела, когда ее жизнь висела на волоске. И ведь подобное происходило не впервые.

Резкий звук сломанной ветки вернул ее в реальность, заставив открыть глаза. Эйвери взглянула сквозь ветви на происходящее и медленно потянулась к винтовке. Где-то позади раздался еще один мягкий шелест.

Взяв в руки оружие, Блэк приготовилась. С привычным профессионализмом она приподнялась на локтях, дыша очень медленно, чтобы не создавать лишних шумов. Ее глаза просканировали область впереди. Примерно в семидесяти ярдах к западу стоял олень. Это был самец, с рогами из восьми ответвлений. Ничего особенного, но хоть что-то. Чуть дальше Эйвери заметила еще одного, но он частично был прикрыт двумя деревьями.

Она чуть приподнялась, держа винтовку на упавшем дубе и нащупав пальцем спусковой крючок. Блэк начала прицеливаться и обнаружила, что это оказалось слегка сложнее, чем она рассчитывала. Все же выровняв оружие, она нажала на курок.

Раздался треск, и звук выстрела разлетелся по всему лесу. Отдача была заметной, но не слишком сильной. В момент выстрела Эйвери уже знала, что слегка ушла вправо, поскольку локоть скользнул по дереву.

Но падающего зверя она так и не увидела.

Когда звук выстрела обрушился на нее и все вокруг, что-то внутри задрожало, а затем замерло. В эту секунду Блэк буквально парализовало и она не смогла шелохнуться. Сейчас она словно была не в лесу. Ее совершенно не волновала неудача. Она будто стояла в спальне Джека. Повсюду была кровь. И он, и его девушка были убиты. Эйвери не могла остановить это видение, чувствуя себя при этом так, будто сама убила их. Роуз была права. Это была ее ошибка. Она могла бы остановить все, если бы действовала быстрее, если бы была лучше.

Кровь блестела на свету, а мертвые глаза Джека смотрели прямо на нее, словно умоляя.

«Пожалуйста, – говорили они. – Пожалуйста, верни время назад. Сделай все правильно».

Эйвери бросила винтовку. Глухой удар о землю вырвал ее из забвения, и она снова обнаружила, что плачет. Горячие слезы лились рекой, словно языки пламени по замерзшему лицу.

– Это моя ошибка, – сказала она, глядя в лес. – Это была моя ошибка. Все это.

Не только Джек и его девушка… Нет. Рамирес тоже. И каждый, кого ей не удалось спасти. Она должна была работать лучше, быть лучше.

В памяти всплыла фотография Джека и Роуз на фоне новогодней елки. Она свернулась калачиком у дуба и задрожала.

«Нет, – думала она. – Не здесь, не сейчас. Собери свое дерьмо, Эйвери».

Она взяла эмоции в кулак и проглотила волнение. Это было не слишком тяжело. В конце концов, она набралась немало опыта за последнее десятилетие. Поэтому она медленно встала на ноги и подняла винтовку с земли. Бросив короткий взгляд туда, где стояли два оленя, Блэк не испытала ни малейшего сожаления по поводу неудачи. Ей просто было все равно.

Развернувшись, она направилась в сторону машины, неся на плече винтовку и безумное чувство вины вкупе с неудачей в сердце.

* * *

Возвращаясь домой, Эйвери поняла, что на самом деле ей сильно повезло, что она не смогла убить оленя. Она понятия не имела, как тащила бы его из леса. Запихнуть его в машину? Привязать веревкой к крыше и медленно поехать домой? Блэк достаточно знала об охоте, чтобы понимать, что оставлять убитое животное гнить в лесу попросту запрещено законом.

В любой другой день она бы посмеялась, представив привязанную тушку оленя к ее машине. Но сейчас это было не более чем упущением с ее стороны. Еще один момент, который она не учла.

Стоило Эйвери выехать обратно на дорогу, как звонок мобильного вывел ее из прострации. Она взяла телефон с панели приборов и увидела неизвестный номер, зато код города она знала прекрасно. Звонок шел из Бостона.

– Алло? – скептически ответила она, поскольку опыт приучил ее к тому, что звонки с неизвестных номеров обычно ведут к проблемам.

– Здравствуйте, это мисс Блэк? Эйвери Блэк? – спросил мужской голос.

– Да. Кто это?

– Меня зовут Гэри Кинг. Я арендодатель Вашей дочери. Она указала Вас в качестве ближайшего родственника при заполнении анкеты и…

– С Роуз все хорошо? – перебила его Эйвери.

– Насколько я знаю, да, но я звоню по другому поводу. В первую очередь дело касается арендной платы. Она припозднилась на две недели и это уже второй раз за три месяца. Я пытался сходить и поговорить с ней, но она не открыла дверь. Также она не отвечает на мои звонки.

– Сомневаюсь, что я смогу Вам чем-то помочь здесь, – ответила Блэк. – Роуз уже достаточно взрослая и вполне может справиться с беседой с арендодателем.

– Ну, дело не только в этом. Мне звонила ее соседка и жаловалась на постоянный громкий плач по ночам. Эта же соседка вроде как является неплохой подругой Роуз. Она говорит, что в последнее время Ваша дочь сама на себя не похожа. Постоянно повторяет как все дерьмово и что жизнь не имеет никакого смысла. Она волнуется за Роуз.

– А о ком речь? – спросила Блэк. Было трудно отстраняться, ведь она чувствовала, как быстро входит в рабочий режим детектива.

– Извините, но не могу сказать. Закон и все такое.

– Я понимаю, – не стала настаивать Эйвери, поскольку собеседник был вполне прав. – Спасибо, что позвонили, мистер Кинг. Я сейчас же проверю в чем дело и позабочусь о том, чтобы Вы получили оплату.

– Хорошо, и благодарю Вас… Но я искренне больше беспокоюсь о том, что происходит с Роуз. Она хорошая девушка.

– Да, это так, – ответила Блэк и повесила трубку.

В этот момент она была менее чем в полумиле от своего нового дома. Набрав номер дочери и слушая гудки, Эйвери вдавила педаль газа в пол. Она прекрасно понимала, как пройдет следующая пара минут, но все еще надеялась, что Роуз ответит.

Гудки вполне ожидаемо перешли на голосовую почту. С момента убийства отца, дочь лишь однажды ответила на звонок Блэк и то, лишь потому, что была очень сильно пьяна. Эйвери решила не оставлять сообщение, прекрасно зная, что Роуз не прослушает его и тем более не перезвонит.

Она припарковалась у дома, оставив двигатель заведенным, и побежала внутрь, чтобы переодеться во что-то более презентабельное. Через три минуты она уже была в машине, направляясь в Бостон. Блэк была уверена, что Роуз сильно разозлится из-за того, что мать приехала в город проверить ее, но не видела иных вариантов, учитывая звонок Гэри Кинга.

Как только дорога стала более ровной и прямой, она увеличила скорость. Эйвери понятия не имела, что ожидает ее в будущем с точки зрения работы, но по одной вещи со времен работы детективом уже успела соскучиться наверняка – возможности нарушать скоростной режим, когда захочется.

У Роуз были неприятности.

Она чувствовала это.

ГЛАВА 2

Эйвери появилась на пороге Роуз около часа дня. Дочь жила в квартире на первом этаже в довольно приличной части города. Она смогла позволить себе это, благодаря чаевым, которые получала, работая барменом в престижном заведении. Роуз устроилась туда буквально перед отъездом Эйвери из Бостона. До этого ее работа была не столь гламурной. Она зарабатывала официанткой в одном из сетевых кафе, параллельно делая мелкие заказы для рекламных компаний. Блэк хотела, чтобы дочь просто спокойно окончила колледж, но прекрасно понимала, что если начнет подталкивать, Роуз наверняка не выберет этот путь.

Она постучалась в дверь, зная, что дочь была дома, поскольку видела припаркованную на улице машину. Даже если отбросить этот факт, с тех пор, как Блэк уехала из города, Роуз постоянно выбирала себе работу с поздними часами. Поэтому ложилась спать она чуть ли не на рассвете и целый день просто шаталась по дому. Немного прождав, Эйвери постучалась сильнее и практически выкрикнула имя, но вовремя остановилась, сообразив, что ее голос в данном случае дочь хочет слышать еще меньше, чем арендодателя, с которым явно не желала общаться.

«Возможно, она догадалась, что это я, из-за звонка», – решила Блэк.

Принимая во внимание данный момент, она прикинула, что будет действовать таким образом, который выходит у нее лучше всего – пойдет на переговоры.

– Роуз, – позвала Эйвери, снова стуча в дверь. – Открой. Это мама. Здесь довольно холодно.

Она немного подождала, но ответа так и не последовало. Вместо того чтобы барабанить по двери, Блэк спокойно подошла к ней и встала настолько близко, насколько могла. Заговорив, она постаралась подобрать такую громкость, чтобы ее можно было услышать изнутри, но в то же самое время, не достаточную, чтобы привлечь внимание соседей.

– Ты можешь продолжать игнорировать меня, если так этого хочешь, но я не перестану звонить, Роуз. А когда я одержима чем-то, ты меня знаешь. Вспомни, что я делала раньше. Если я захочу узнать где ты, я смогу получить информацию в любое время. Или же ты можешь просто облегчить жизнь нам обеим и открыть эту чертову дверь.

Сказав это, она постучалась снова. На этот раз ответ последовал незамедлительно. Роуз медленно приоткрыла дверь. Она выглядела так, словно не доверяла человеку, стоявшему снаружи.

– Что ты хочешь, мама?

– Зайти на пару минут.

Роуз слегка задумалась, но потом все же открыла дверь. Эйвери изо всех сил пыталась не обращать внимания на то, как похудела дочь. Хотя, на самом деле, не так уж и сильно. Также она перекрасила волосы в черный цвет и подстриглась.

Блэк прошла в квартиру и сразу заметила, что она была в идеальном состоянии. На диване лежала гавайская гитара, что выглядело не вполне уместно. Эйвери удивленно взглянула на дочь, указывая на странный инструмент.

– Хотела научиться играть хоть на чем-то, – пояснила Роуз. – Обычная гитара слишком тяжела, а пианино дорогое.

– И как успехи? – спросила Блэк.

– Могу сыграть пять аккордов. Это практически целая песня.

Эйвери впечатленно кивнула. Она чуть не попросила дочь сделать это, но остановилась, побоявшись оказать давление. Затем она подумала присесть на диван, но не хотела показаться настойчивой, раз Роуз не пригласила. Где-то внутри она была уверена, что дочь так и не предложит ей сделать это.

– Со мной все хорошо, мам, – произнесла Роуз. – Если ты, конечно, пришла из-за этого…

– Именно так, – ответила Эйвери. – И я хотела бы пообщаться с тобой. Знаю, что ты ненавидишь меня и винишь во всем произошедшем. Это дерьмово, но я переживу. Сегодня мне звонил твой арендодатель.

– О, Боже, – сказала Роуз. – Этот жадный ублюдок никак не оставит меня в покое и…

– Он просто хотел получить свои деньги, Роуз. У тебя они есть? Тебе дать?

– Я получила три сотни чаевых сегодня ночью, – усмехнулась она. – По субботам эта сумма вдвое больше. Поэтому нет… Мне не нужны деньги.

– Хорошо. Но… Что ж, он также говорит, что беспокоится о тебе. Он наслышан о некоторых вещах, которые ты говорила. Так что не ври мне, Роуз. Итак, как у тебя дела на самом деле?

– На самом деле? – переспросила Роуз. – Как дела на самом деле? Ну, я скучаю по своему отцу. И меня чуть не убил тот же мудак, который убил его самого. И, хоть я все же скучаю по тебе, я не могу даже думать о тебе, не вспоминая о папе и о том, как он умер. Да, все смешалось, но каждый раз, когда я думаю о нем, я начинаю ненавидеть тебя. С каждым днем я все больше понимаю, что с тех пор, как ты начала работать детективом, в моей жизни происходило то одно дерьмо, то другое.

Эйвери было сложно слышать подобное, но она прекрасно знала, что все могло быть гораздо хуже.

– Как ты спишь? – уточнила она. – И питаешься? Роуз… Насколько ты похудела?

Дочь покачала головой и направилась к двери.

– Ты спросила как у меня дела, и я тебе ответила. Счастлива я? Конечно же, нет. Но я не из тех, кто натворит глупостей, мама. Когда все закончится, со мной все будет в порядке. Это пройдет. Я знаю, так и будет. Но, пока я это переживаю, я не хочу тебя видеть.

– Роуз, это…

– Нет, мам… Ты для меня словно яд. Я знаю, что ты ни один год очень старалась наладить наши отношения. Но не получилось. И я не думаю, что это произойдет в будущем, учитывая случившееся. А сейчас, пожалуйста, уходи… Уходи и перестань названивать мне.

– Но, Роуз, это…

В этот момент Роуз не выдержала, разрыдалась и, открыв дверь, буквально закричала:

– Мама, пожалуйста, ты можешь просто свалить отсюда?

Затем она уставилась в пол, придушив рыдания. Эйвери с большим трудом подчинилась желанию дочери. Она прошла мимо, едва сдержав себя от объятий или попытки объясниться. В результате, она просто шагнула из квартиры в холод.

Но захлопнувшаяся позади дверь была, пожалуй, гораздо холоднее.

* * *

Какое-то время Эйвери просидела в машине рыдая, не в силах сдвинуться с места. К тому моменту, как она направилась в сторону своего нового дома, она пыталась сделать все возможное, чтобы остановить судорожный поток. Пока слезы текли по лицу, она поняла, что за последние четыре месяца плакала гораздо больше, нежели за всю свою жизнь. Сначала смерть Джека, потом Рамиреса. Теперь это.

Возможно, Роуз была права. Может она и правда проклята. Ведь, по правде говоря, смерти Джека и Рамиреса действительно были ее ошибкой. Ее амбиции, ее карьера привели убийцу к тем, кого она больше всего любила, поставив их под удар.

Эта же карьера оттолкнула от нее и дочь. Стоило ли говорить о том, что вопрос самой работы уже не стоял. Эйвери уволилась вскоре после похорон Рамиреса и, хотя она прекрасно знала, что Коннелли и О’Мэлли всегда будут рады видеть ее, также понимала, что никогда уже не согласится на это.

Блэк подъехала к дому, припарковалась и зашла внутрь, все еще рыдая. Еще один печальный момент заключался в том, что если она полностью забросит работу, то ее жизнь станет совершенно пустой. Ее будущий муж был убит, бывший муж, с которым она поддерживала неплохие отношения, также погиб. Единственный человек из ее прошлого, ее дочь, не хотела иметь с ней ничего общего.

«И вместо того, чтобы исправить все, что ты сделала? – спрашивала Блэк себя. Внутренний голос прозвучал так, будто с ней говорил Рамирес, лишь еще больше указывая на то, что вокруг нее ломалось все. – Ты уехала из города, спрятавшись в каком-то лесу. Вместо того чтобы встретиться с болью и перевернутой жизнью лицом к лицу, ты сбежала и потратила несколько дней, напиваясь, чтобы уйти от реальности. И что теперь? Снова бежать? Или может ты попытаешься исправить положение?»

Тем не менее, вернувшись в домик, Эйвери ощутила себя гораздо спокойнее, нежели стоя на пороге квартиры Роуз. Казалось, это уменьшило боль, которую она испытала, когда дочь захлопнула дверь перед ее лицом. Да, это заставило ее ощутить себя трусихой, но она просто не понимала, как еще ей справиться с этим.

«Она права, – думала Эйвери. – Я проклята. За последние несколько лет я не сделала для нее ничего хорошего, зато много раз усложняла ей жизнь. Все началось, когда я поставила карьеру выше ее отца, и лишь ухудшилось, когда, как бы я ни старалась изменить это, работа стала выше ее тоже. И вот результат – мы снова в ссоре, даже с учетом того, что карьеры больше нет.

И все потому, что она считает меня причиной убийства ее отца.

Нельзя сказать, что она полностью неправа».

Блэк медленно подошла к кровати, которую даже не застелила. Здесь, между спинкой и матрасом, находился ее личный сейф. Только открыв его, она сразу вспомнила о том, как вошла в гостиную Джека, наткнувшись на его тело. Она подумала и о Рамиресе, едва отошедшем от тяжелого ранения в больнице перед тем, как его убили.

Грязь от всего случившегося была на ее руках. Она никогда не сможет отмыть их.

Эйвери добралась до сейфа и достала свой Глок. Он лег в руку, словно родной.

Слезы все продолжали течь рекой. Она прислонилась спиной к изголовью кровати. Взглянув на пистолет, Блэк принялась изучать его. Этот или абсолютно идентичный экземпляр почти два десятка лет мирно покоился на ее бедре или спине, будучи гораздо ближе, нежели кто-либо из людей. Она ощутила себя вполне естественно, приложив оружие к подбородку. Его прикосновение было холодным и твердым.

Эйвери снова всхлипнула и поставила пистолет под тем углом, под которым лучше пройдет пуля. Пальцем она нащупала спусковой крючок и задрожала.

Ей вдруг стало интересно, услышит ли она выстрел до того, как умрет, и будет ли он настолько же оглушительным, как хлопок дверью дочери.

Блэк напрягла палец на курке и закрыла глаза.

Неожиданно раздался звонок в дверь, заставив ее подпрыгнуть.

Палец ослабел, и все тело словно обмякло. Глок упал на пол.

«Почти, – осознала Эйвери, когда сердце бешенно заколотилось от прилива адреналина. – Какая-то доля секунды, и мои мозги разлетелись бы по всей стене».

Взглянув на Глок, она пнула его ногой, будто это была какая-то ядовитая змея. Подняв голову, она принялась вытирать слезы.

«Ты практически убила себя, – произнес голос, похожий на Рамиреса. – Тебя это не заставляет чувствовать себя трусихой?»

Отбросив подобные мысли в сторону, Эйвери встала на ноги и направилась к входной двери. Она понятия не имела, кто мог прийти к ней сюда. Мелькнула надежда, что это могла быть Роуз, но она прекрасно знала, что это не так. В этом плане дочь могла посоревноваться в упрямстве со своей матерью.

Блэк открыла дверь, но на пороге никого не оказалось. Тем не менее, она успела уловить заднюю часть грузовичка с логотипом UPS, покидающего ее территорию. Она взглянула на крыльцо и обнаружила маленькую коробку. Эйвери подняла ее и прочла свое имя и новый адрес, написанный очень аккуратным почерком. Адрес отправителя указан не был, в графе стоял лишь город – Нью-Йорк.

Зайдя обратно в дом, она медленно вскрыла коробку. Та была слишком легкая, и внутри оказались лишь мятые газеты. Блэк достала все лишнее и увидела то, что ожидало ее в самом низу.

Это был маленький лист бумаги, сложенный пополам. Сердце на мгновенье ушло в пятки, когда она раскрыла его и прочитала содержимое.

В этот же момент Эйвери осознала, что больше не хочет кончать жизнь самоубийством.

Она снова и снова перечитывала сообщение, пытаясь уловить смысл. Ее мозг усиленно работал в поисках ответа. Благодаря этой записке, речи о смерти до того, пока она не решит задачу, быть уже не могло.

Эйвери села на диван и уставилась на лист, перечитывая послание.

«кто ты, эйвери?

С уважением,

Говард»

ГЛАВА 3

В течение еще нескольких дней Эйвери постоянно трогала ту область подбородка, куда приставила дуло пистолета. Кожа в этом месте была раздражена, словно она получила укус насекомого. Каждый вечер, когда она ложилась спать и голова касалась подушки, создавалось впечатление, будто шея расширялась, открывая уязвимое место.

Ей пришлось признать тот факт, что она дошла до довольно жесткой точки. Несмотря на то, что, в конечном счете, ее вернули назад, она все же добралась до нее. Этот момент навсегда останется пятном в ее памяти и, кажется, каждый нерв желал удостовериться в том, что она не забыла о своем решении.

Еще около трех дней Эйвери чувствовала себя в еще более глубокой депрессии, чем до попытки суицида. Все это время она просидела на диване. Она пыталась отвлечь себя, старалась больше читать, но не могла сконцентрироваться. Хотела мотивировать себя на пробежки, но чувствовала огромную усталость. В результате Блэк лишь продолжала изучать письмо Говарда, с такой тщательностью, что бумага поистрепалась.

Она полностью вышла из запоя после получения письма от старого знакомого. Медленно, подобно превращающейся гусеницы в бабочку, она начинала вылезать из кокона жалости к себе. Постепенно Блэк вернулась к тренировкам. В попытках поддержать свой ум, она разгадывала кроссворды и судоку.

Оставив работу и накопив кучу денег, которых хватило бы минимум на год безбедной жизни, она постепенно стала лениться. Но посылка Говарда быстро вернула ее в нормальное состояние. Теперь перед ней стояла задача, новая загадка, которую она должна была решить. А когда перед Эйвери Блэк ставили задачу, иного выбора не оставалось.

Через неделю после получения письма, ее дни перешли в обычную рутину. Это по-прежнему была рутина отшельника, но все же послание заставило Эйвери почувствовать себя более-менее нормально. Она снова ощутила некий вкус жизни. Систематизирование. Умственные задачи. Именно эти вещи всегда вдохновляли ее, что произошло и в этот раз.

Утро, как правило, начиналось в семь часов. Она сразу же выходила на пробежку, выбрав двухмильный маршрут по проселочным дорогам за своим домом. Затем она возвращалась домой, завтракала и просматривала материалы старых дел. Так прошла ее первая неделя. Среди расследований Блэк за время ее работы детективом набралось порядка сотни решенных. Она ковырялась в них лишь затем, чтобы как-то задействовать мозг и напомнить себе, что помимо всех постигших ее неудач в последнее время, были также и неплохие успехи, которыми стоило гордиться.

После этого она тратила еще час на распаковку вещей и их расстановку. Затем следовал ланч и либо кроссворд, либо какая-нибудь иная головоломка. Позже она делала простой курс упражнений в спальне – короткий набор поворотов, приседаний, растяжек и т.д. Вскоре наступало время изучения документов по ее последнему делу, которое стоило жизней Джека и Рамиреса. В какие-то дни она занималась им всего минут по десять, в другие это занимало по два часа.

Что пошло не так? Что она упустила ранее? Выжила бы она сама, если бы за кадром не возник Говард Рэндалл?

Затем приходило время ужина, чтения, уборки и, наконец, постели. Эйвери бесполезно, но вполне обыденно, проводила время.

Ей потребовалось целых два месяца, чтобы полностью привести дом в порядок. К тому времени двухмильные пробежки переросли в пятимильные. Также Блэк перестала просматривать материалы последнего дела. Вместо этого она принялась за чтение книг, заказанных на Amazon, в которых повествовалось о преступных драмах в реальной жизни и полицейских процедурах, а заодно полистала психологические портреты некоторых из самых известных серийных маньяков в истории.

Она не до конца осознавала, что это был ее личный способ хоть как-то заполнить пустоту, возникшую из-за отсутствия работы. Поскольку эта мысль все чаще и чаще приходила ей в голову, она попросту не могла не задаваться вопросом о том, как могло бы выглядеть ее будущее.

Однажды утром, когда Эйвери пробегала по территории Уолден-пода и мороз обжигал ее легкие, что было скорее приятно, нежели невыносимо, что-то заставило ее задуматься о другой стороне монеты. Мысли закрутились вокруг вопроса о получении посылки от Говарда Рэндалла.

Во-первых, откуда он узнал, где она живет? И как давно он был в курсе? Она жила с мыслью о том, что он погиб во время падения в бухту в ту ночь, когда это последнее, жуткое дело было раскрыто. Хоть его тело так и не было найдено, все же официальная версия сообщала, что один из офицеров подстрелил его на месте происшествия перед прыжком в воду. Пробегая свой стандартный маршрут, Эйвери пыталась объединить имеющуюся у нее информацию и понять, где он все же находился и почему связался с ней таким странным способом: «Кто ты?».

«Посылка пришла из Нью-Йорка, но вполне очевидно, что сам Рэндалл был в Бостоне. Как еще он мог узнать о том, что я переехала? Откуда он взял информацию, где я живу?»

Конечно же, все это снова вызвало в голове образ Говарда, скрывавшегося за деревьями и наблюдавшего за ее домом.

«Просто удача, – подумала она. – Все остальные люди в моей жизни погибли или послали меня. Вполне логично, что единственный, кому я осталась интересна, это осужденный ранее маньяк».

Блэк прекрасно понимала, что сама по себе коробка не даст ей никаких ответов. Она уже знала, когда и откуда ее отправили. Это и правда был Рэндалл, который просто дразнил ее, сообщая, что жив, на свободе и заинтересован в ней в той или иной степени.

Посылка все еще крутилась у нее в голове, когда Блэк вернулась домой. Сняв перчатки и вязаную шапку, с красными от мороза щеками, она подошла к месту, где хранила упаковку. Она пыталась найти хоть какую-то подсказку или намек от Рэндалла, но ничего. То же самое ее ждало и с газетами. Эйвери прочла каждую статью, но это был просто хлам, наполнитель. Она перечитала каждое слово, каждую фразу несколько раз. Ничего.

Пока она нервно теребила коробку, неожиданно зазвонил мобильный телефон. Блэк резко схватила трубку с кухонного стола и несколько секунд смотрела на номер на дисплее. На губах появилась нерешительная улыбка, а в сердце мелькнуло ощущение счастья, которое она попыталась не заметить.

Это был Коннелли.

Ее пальцы замерли в нерешительности, поскольку она, честно говоря, не знала, как поступить. Если бы он набрал ее две или три недели назад, она бы просто не ответила на звонок. А теперь… Что-то изменилось. И, как бы ей ни хотелось отрицать это, стоило сказать спасибо Говарду Рэндаллу за письмо.

Буквально в последний момент до того, как ее телефон перейдет в режим автоответчика, Эйвери приняла вызов.

– Привет, Коннелли, – ответила она.

– Привет, Блэк, – произнес он после продолжительной паузы. – Я… Что ж, я буду честен. Я уже планировал оставить сообщение на твой автоответчик.

– Извини, что расстроила тебя.

– Вот уж нет. Я рад слышать твой голос. Давно не общались.

– Да, кажется, ты прав.

– Могу я принять это в качестве твоего сожаления о слишком раннем выходе на пенсию?

– Нет, не стоит. Как дела?

– Дела… Хорошо. Я имею в виду, что нам не хватает вас с Рамиресом на участке, но мы держимся. Финли действительно неплохо продвинулся. Сейчас он постоянно работает с О’Мэлли. Между нами, кажется, он принял слишком близко к сердцу твой уход и, судя по всему, решил, что раз уж кого-то поставят на твое место, то, черт возьми, пусть это лучше будет он.

– Рада слышать. Передай ему, что я скучаю.

– Ну, я надеялся, что ты могла бы сама зайти и сказать ему это, – ответил Коннелли.

– Не думаю, что я готова к визиту, – отрезала Эйвери.

– Ладно, я никогда не был хорош в пустой болтовне, – продолжил он. – Перейду прямо к делу.

– Тут ты лучше всех, – согласилась она.

– Слушай… У нас появилось новое дело и…

– Стоп, – перебила Эйвери. – Я не собираюсь возвращаться. Не сейчас. Скорее всего, даже никогда, хотя не могу пока сказать наверняка.

– Выслушай меня, Блэк, – ответил Коннелли. – Подожди, пока я не расскажу тебе, в чем дело. Возможно, ты уже слышала об этом. Во всяком случае, в новостях рассказывали.

– Я не смотрю их, – сообщила она. – Черт, да я использую компьютер только для Amazon. Не помню, когда в последний раз даже читала заголовки новостей.

– Что ж, все довольно странно, и никто не может разобраться. Мы с О’Мэлли выпивали вчера и пришли к выводу, что придется звонить тебе. Я не стану целовать тебе задницу или умолять… Но ты единственный человек, кто сможет помочь. Раз ты не смотрела новости, то я могу рассказать тебе…

– Ответ – нет, Коннелли, – перебила его Блэк. – Я ценю ваши домыслы и приглашение, но нет. Если я когда-либо буду готова обсудить возвращение, я сама позвоню тебе.

– Убили человека, Эйвери, и, судя по всему, это не последняя жертва, – сказал он.

Что-то дрогнуло внутри, когда он назвал ее по имени.

– Извини, Коннелли. Обязательно передай Финли мой привет, – произнесла она, повесив трубку.

Блэк молча смотрела на телефон, думая о том, что только что совершила огромную ошибку. Она бы солгала, сказав себе, что идея вернуться на работу не вызвала никакого желания. Лишь услышав голос Коннелли, она сразу же заскучала по той части своей жизни.

«Ты не можешь, – сказала она себе. – Если ты сейчас вернешься на работу, то скажешь Роуз прямо в лицо, что тебе плевать на нее, а также помчишься в объятия смерти, от которой чудом сбежала всего несколько дней назад».

Эйвери встала и выглянула в окно. Она посмотрела на деревья и тени, пролегавшие между ними, и задумалась о послании Говарда Рэндалла.

Точнее, о вопросе Говарда Рэндалла.

«Кто ты?»

Теперь Эйвери засомневалась в ответе. И, вполне возможно, что отсутствие работы в ее жизни, послужило основной причиной этому.

* * *

В тот же день, она, наконец, нарушила свой распорядок, устроенный несколько месяцев назад. Эйвери направилась в Южный Бостон на кладбище Святого Августина. Она избегала это место с тех пор, как переехала, не только из-за чувства вины, но и потому, что все Высшие силы, казалось, хотели нанести ей ответный удар. И Рамирес, и Джек были похоронены тут. Хоть их могилы и располагались на разных концах, это не имело никакого значения для Эйвери. Здесь в любом случае хранились результаты всех ее неудач и горя, благодаря чему она не сильно хотела посещать кладбище.

Вот почему это был ее первый визит с момента похорон. Она просидела какое-то время в машине, глядя на могилу Рамиреса, а затем вышла и медленно направилась к месту, где навсегда упокоилось тело человека, за которого она готова была выйти замуж. Памятник был скромным. Кто-то не так давно положил к нему букет белых цветов, который явно завянет завтра или послезавтра. Возможно, приходила мать.

Эйвери не знала, что сказать, и решила, что так будет лучше. Если бы Рамирес знал, что она была тут, и мог бы услышать, что она скажет (а большая часть Эйвери считала, что это именно так), то он бы прекрасно понял, что она не самый сентиментальный человек. Вероятно, он вообще был бы шокирован самим фактом ее прихода сюда.

Она сунула руку в карман и достала кольцо, которое Рамирес намеревался надеть на ее палец в тот день.

– Я скучаю по тебе, – произнесла она. – Я скучаю, и я… Я потерялась. Нет смысла врать тебе… И не только потому, что ты ушел. Я не знаю, что мне делать. Моя жизнь разваливается на кусочки и единственное, чем я могу занять себя – это работа, которая, скорее всего, представляет собой худший выбор из всего.

Эйвери попыталась представить его рядом с собой. Что бы он ответил ей? Она улыбнулась, представив один из его саркастичных взглядов.

«Пошли все далеко и надолго, – сказал бы он. – Верни свою задницу на место и соберись».

– Ты не особо помогаешь мне, – ответила она с легкой иронией. Ее слегка напугало, что разговор с ним казался вполне естественным даже через каменную плиту. – Ты сказал бы возвращаться на работу и решать этот вопрос там, так?

Эйвери смотрела на памятник, словно ожидая ответ. Из уголка ее правого глаза выкатилась единственная слеза. Она смахнула ее, отвернулась и направилась к могиле Джека. Его похоронили на другом конце кладбища, и она с трудом видела то место отсюда. Она подошла к маленькой тропинке, пролегавшей через всю территорию, наслаждаясь тишиной. Блэк не обращала ни капли внимания на тех людей, которые присутствовали здесь, чтобы выразить свое почтение или скорбь, оставив их наедине со своими мыслями.

Приближаясь к могиле Джека, она увидела, что кто-то уже находился рядом с ней. Это была невысокая женщина, которая стояла у памятника, низко опустив голову. Сделав еще несколько шагов, она поняла, что это Роуз. Дочь держала руки в карманах и была одета в пальто с капюшоном, натянутым на голову.

Блэк не стала звать ее, надеясь, что ей удастся подойти достаточно близко и поговорить. Но, когда оставалось всего несколько шагов, Роуз почувствовала приближение, обернулась и, увидев мать, тут же отошла.

– Роуз, не надо так, – произнесла Эйвери. – Разве мы не можем поговорить всего минутку?

– Нет, мама. Боже, да как ты можешь и это забрать у меня?

– Роуз!

Но Роуз больше нечего было добавить. Она ускорила шаг, а Эйвери едва сдержала себя в руках, чтобы не броситься догонять. Слезы с двойной силой хлынули из глаз, когда она взглянула на могилу Джека.

– От кого у нее такое упрямство? – спросила она, стоя у памятника.

Как и Рамиреса, могила Джека также ничего не ответила. Блэк повернулась направо и посмотрела на удалявшуюся дочь. Она смотрела ей вслед, пока та полностью не исчезла из вида.

ГЛАВА 4

Когда Эйвери вошла в кабинет доктора Хигдон, она почувствовала себя просто ужасно. Сама по себе Хигдон была достаточно приветливой и вежливой. Казалось, она специально приподнимала голову под таким углом, чтобы были видны идеальные черты ее носа и подбородка. Она была вполне симпатичной женщиной, если даже не сказать больше.

Эйвери долго боролась с идеей обратиться к врачу за помощью, но прекрасно знала, как работает травмированный мозг, и поэтому осознавала необходимость. Было мучительно сложно признаться себе в этом. Ее раздражала сама мысль о посещении психотерапевта, а тем более в департаменте полиции Бостона, с которым она неоднократно встречалась за время работы детективом, расследуя особо сложные случаи.

Поэтому она решила обратиться к доктору Хигдон, терапевту, о котором была наслышана в прошлом году во время дела с подозреваемым, использовавшим врача для преодоления целого ряда иррациональных страхов.

– Я ценю, что Вы согласились на встречу так быстро, – произнесла Блэк. – Честно говоря, я считала, что придется подождать пару недель.

Хигдон пожала плечами, усаживаясь в кресло. Как только Эйвери расположилась на кушетке пациента, ощущение живого клише лишь усилилось.

– Что ж, я достаточно наслышана о Вас, правда только через новости, – ответила она. – И Ваше имя также часто мелькало при обсуждении проблем моих пациентов, видимо, вы пересекались по работе. У меня было окно сегодня и я решила встретиться с Вами.

Попасть на прием к уважаемому психотерапевту всего через два дня после записи являлось беспрецедентным случаем и Эйвери знала, что не стоит принимать эту встречу, как должное. Не имея привычки ходить вокруг да около, она решила перейти сразу к делу.

– Я решила записаться на прием, поскольку, честно говоря, в моей голове сейчас царит полный хаос. Одна часть меня говорит, что исцеление придет со временем и не стоит бросаться из огня да в полымя, а другая советует исходить из возвращения к привычному ритму и производительности, то есть к работе.

– У меня на руках лишь пара кусочков общего пазла, – кивнула Хигдон. – Не могли бы Вы пояснить, какое именно исцеление ищете?

Эйвери потратила на это около десяти минут. Она начала с того, как ее последнее дело приняло неожиданный поворот, и закончила смертью бывшего мужа и его возможной невесты. Она также рассказала о своем отъезде из города, недавней стычке с Роуз у нее дома, а затем аналогичной ситуации на могиле у Джека.

Доктор Хигдон сразу же начала задавать вопросы, все время что-то записывая.

– Переезд в домик в Уолден-понд… Что подтолкнуло Вас к этому?

– Мне не хотелось никого видеть. Там гораздо тише и спокойнее.

– Вы чувствуете, что исцеляетесь, как в физическом, так и в эмоциональном плане, когда находитесь одна? – уточнила Хигдон.

– Не знаю. Я просто… Я не хотела находиться в месте, куда у людей есть возможность добраться и поговорить со мной по сто раз на дню.

– У Вас всегда были проблемы касательно заботы о Вас других людей?

– На самом деле нет, – пожала плечами Эйвери. – Полагаю, это уязвимость. В моей работе уязвимость приводит к слабости.

– Сомневаюсь, что это правда. С точки зрения восприятия, вероятно, но не в реальном положении дел, – она замолчала на секунду, а затем придвинулась. – Я не буду плясать вокруг да около и медленно подводить Вас к ключу. Уверена, Вы все прекрасно видите сами. Кроме этого, тот факт, что Вы можете признать страх перед уязвимостью, говорит о многом. Думаю, мы вполне можем перейти прямо к проблеме.

– Я предпочитаю поступить именно так, – кивнула Эйвери.

– То время, которое Вы провели в уединении… Вы считаете, оно помогло или лишь ухудшило ситуацию?

– Не думаю, что можно говорить о положительном результате, но мне явно стало легче. Я знала, что мне не придется постоянно иметь дело с натиском доброжелателей в течение всех этих месяцев.

– Вы пытались связаться с кем-то за это время?

– Только с дочерью, – ответила Эйвери.

– Но она отвергла все попытки?

– Да. Я почти на сто процентов уверена, что она винит меня в смерти отца.

– Не буду врать, скорее всего, это так, – сказала Хигдон. – Она все поймет, спустя время. Люди скорбят по-разному. Вместо того чтобы сбегать от всех проблем в лес, Ваша дочь выбрала другую тактику – возложить всю вину на кого-то одного. Теперь позвольте спросить Вас о другом… Почему Вы решили совсем уйти с работы?

– Потому что я чувствовала, что потеряла все, – пояснила Эйвери, даже не раздумывая. – Я ощущала себя так, будто потеряла совершенно все и даже не смогла справиться со своей работой. Я не могла оставаться там, поскольку она напоминала бы мне о том, как я облажалась.

– Вы до сих пор считаете, что облажались?

– Ну… Нет. Рискуя показаться высокомерной, могу сказать, что я достаточно хороша в том, чем занимаюсь.

– И Вы не занимались своим делом в течение этих трех месяцев, так?

– Так, – согласилась Блэк.

– Как Вы считаете, Ваше желание вернуться туда связано с жаждой привычной жизни или же Вы можете добиться какого-то реального прогресса?

– В этом и дело. Я понятия не имею. Но я чувствую, что приближаюсь к ответу. Кажется, мне действительно необходимо вернуться.

– Как считаете, Ваша дочь среагирует отрицательно, если Вы вернетесь на работу? – кивая и продолжая делать какие-то пометки, спросила доктор Хигдон.

– Несомненно.

– Хорошо. Тогда давайте ненадолго вычеркнем ее из уравнения. Предположим, что Роуз абсолютно все равно, вернетесь Вы туда или нет. Вы продолжите колебаться?

– Вряд ли, – осознание пришло так резко, словно Блэк на голову свалился кирпич.

– Вот мы и ответили на поставленный вопрос, – подытожила Хигдон. – Я считаю, что в данный момент, в процессе переживаний и скорби, ни Вы, ни Ваша дочь не имеете права диктовать друг другу условия по поводу того, как жить дальше. Роуз должна выбрать виновного сейчас. Именно так она справляется… Ваши напряженные отношения немного облегчают ей жизнь. Что же касается непосредственно Вас… Хотелось бы отметить, что возвращение на работу может подтолкнуть Вас, помочь жить дальше.

– Хотелось бы? – смущенно переспросила Эйвери.

– Да, мне кажется, это наилучший выбор, учитывая Вашу историю и послужной список. Тем не менее, за все то время, что Вы провели в одиночестве, Вас посещали мысли о самоубийстве?

– Нет, – солгала Блэк. Ответ пришел быстро и без малейших сомнений. – Конечно, я чувствовала себя не очень. Но до этого не дошло.

Да, она не стала говорить о попытке суицида. Она также утаила информацию о посылке Говарда Рэндалла, когда рассказывала о последних нескольких месяцах своей жизни. Неизвестно почему. Прямо сейчас это казалось слишком личным.

– В таком случае, – продолжила Хигдон, – я не вижу никакого вреда от возвращения на работу. Думаю, Вам обязательно дадут нового напарника. Сначала будет слегка тяжело, учитывая, кем был для Вас предыдущий. Тем не менее… Вам не стоит попадать самой в стрессовые ситуации. Я бы порекомендовала начать с чего-то более простого. Возможно, даже начать работать в офисе.

– Буду честна… Это невозможно.

– Получается, Вы уже уверены в своем выборе? – слабо улыбнулась Хигдон. – Считаете, что возвращение на работу поможет Вам перешагнуть через все сомнения и чувство вины?

– Должно, – ответила Блэк, думая о звонке Коннелли два дня назад. – Да, думаю, я смогу.

– Что ж, тогда я желаю Вам удачи, – кивнула Хигдон, протягивая руку. – В любом случае, не стесняйтесь звонить, если почувствуете, что Вам снова требуется помощь.

Эйвери пожала руку и вышла из кабинета. Не хотелось признавать это, но ей действительно стало легче, чем за все это время, даже учитывая тот факт, что она нашла себе занятие в качестве упражнений для тела и ума. Теперь ей казалось, что она вполне может мыслить четче и не потому, что Хигдон помогла ей отрыть какую-то глубоко запрятанную истину. Ей просто нужен был кто-то, кто указал бы на тот факт, что хоть Роуз и осталась единственным человеком в ее жизни за пределами работы, это вовсе не означало, что она должна диктовать ей условия, как жить, лишь из-за того, что Эйвери волновалась по поводу реакции дочери.

Блэк прошла к ближайшему выходу, планируя направиться обратно в домик. Слева от нее располагались небоскребы Бостона. Полицейский участок находился всего в двадцати минутах езды отсюда. Она могла бы направиться прямо туда, поздороваться с коллегами и ощутить теплый прием. Просто сорвать пластырь, не мучаясь.

Но теплый прием был не совсем тем, что она заслужила. Хотя, по правде говоря, Эйвери и сама не знала, чего заслуживает.

И, возможно, это был последний момент, который вызывал смущение.

* * *

Кошмар, который приснился ей этой ночью, не был новым, но имел иной поворот событий.

Во сне она сидела в комнате для посещений в исправительной колонии. Помещение было не тем, где она привыкла видеться с Говардом Рэндаллом. Оно было гораздо крупнее и оформлено в греческом стиле. Роуз и Джек сидели за столом, между ними стояла шахматная доска. Все фигурки были на месте, кроме королей, которые уже вышли из игры.

– Его здесь нет, – произнесла Роуз. Ее голос эхом разнесся по глубокому залу. – Твоего маленького секретного оружия здесь нет.

– Это хорошо, – добавил Джек. – Пришло время научиться решать большие проблемы самой.

Затем он провел рукой по лицу и в мгновение ока стал выглядеть так же, как и в ту ночь, когда она обнаружила его тело. Правая часть лица была залита кровью и с нее что-то свисало. Когда он открыл рот, чтобы заговорить с ней, в нем не было языка. За зубами зияла лишь темнота, пропасть, откуда лились слова и куда, как она предполагала, он хотел бы запереть ее навсегда.

– Ты не смогла спасти меня, – сказал он. – Ты не смогла спасти меня, а теперь я вынужден доверить тебе свою дочь.

Роуз встала и стала отходить от стола. Эйвери подошла ближе к ней, будучи уверенной, что если дочь исчезнет из виду, с ней обязательно произойдет нечто ужасное. Она попыталась проследовать за ней, но не смогла сдвинуться с места. Тогда Блэк взглянула вниз и увидела, что обе ее ноги прижаты к полу огромными железнодорожными шпалами. Хотя, ногами это было сложно назвать. Обе они были разбиты и представляли собой лишь месиво из крови, костей и кусков плоти.

– Роуз!

Но дочь лишь оглянулась, улыбнулась и помахала рукой. Чем дальше она уходила, тем крупнее казалась эта комната. Тени спускались со всех сторон, пытаясь завлечь ее.

– Роуз!

– Все хорошо, – произнес голос позади нее. – Я прослежу за ней.

Она обернулась и увидела Рамиреса, державшего пистолет в руках и наблюдавшего за тенями. Как только он начал двигаться в сторону Роуз, тени перекинулись и на него.

– Нет! Стой!

Эйвери попыталась вырвать ноги из оков, но безрезультатно. Все, что она могла сейчас, это просто смотреть, как два человека, которых она больше всего любила в этом мире, постепенно поглащались тьмой.

В этот момент по комнате начали разноситься крики агонии Роуз и Рамиреса.

– Ради Бога, сделай хоть что-нибудь! – умолял Джек, все еще сидя за столом.

Эйвери подскочила на кровати с застывшим криком в горле. Дрожащей рукой она включила лампу на тумбочке. На мгновение перед глазами возникла огромная комната для посещений, но она тут же начала рассеиваться, поскольку Блэк стала приходить в себя. Она осмотрелась во все еще новой после ремонта спальне и впервые задумалась, сможет ли она почувствовать себя здесь, как дома.

Она вновь задумалась о звонке Коннелли. Затем ее внимание переключилось на посылку Говарда Рэндалла.

Конечно же, прошлое преследовало Блэк, но, помимо этого, оно попросту не давало ей окунуться в новую, изолированную ото всех жизнь, которую Эйвери так хотела построить.

Казалось, выхода просто нет.

Быть может, пришло время перестать делать попытки сбежать от него.

ГЛАВА 5

Как только Эйвери перестала выпивать с целью заполонить образовавшуюся пустоту, она умудрилась заменить потребление алкоголя кофеином. Ее сеансы чтения стали проходить за двумя чашками кофе с баночкой диетической колы между ними. Благодаря этому, уже через пару недель, она начала испытывать незначительные приступы головной боли, если не употребляла напиток более суток. Это был не самый здоровый образ жизни, но все же лучше, чем с алкоголем.

Именно по этой причине Блэк оказалась на следующий день после обеда в кофейне. Она выбралась за продуктами по большей части из-за того, что у нее закончился кофе и с утра оставалась лишь одна порция. Стоило исправить ситуацию до возвращения домой. Впереди ждала недочитанная книга, а также появились мысли попытаться поохотиться на оленей еще раз.

Кофейня была здесь довольно модным местечком, где в столь ранний час собралось уже четверо посетителей, сгорбившихся над своими ноутбуками, а на кассе стояла достаточно длинная очередь. Внутри было шумно за счет разговоров, жужжания кофейных аппаратов и мягкого звука приглушенного телевизора в зале ожидания.

Эйвери добралась до продавца, заказала пакет кофе, два эспрессо и уселась в зоне ожидания. Она убивала время, разглядывая маленькую брошюру с предстоящими местными мероприятиями: концерты, матчи, благотворительность…

Затем она обратила внимание на разговор, происходивший рядом с ней. Блэк изо всех сил старалась не показывать, что подслушивает, продолжая разглядывать доску объявлений.

Позади сидели две женщины. Одной из них было примерно двадцать с небольшим, а на груди свисал детский плащ Baby Bjorn. Ее ребенок тихонько дремал на руках. Вторая женщина была чуть старше. Она уже получила заказ, но не спешила покинуть магазин.

Их внимание привлек телевизор за прилавком. Разговор был тихим, но все же вполне слышимым.

– Господи, ты слышала об этой истории? – спросила молодая мать.

– Да, – ответила ее знакомая. – Такое ощущение, что люди просто ищут все новые способы навредить друг другу. Насколько должен быть болен мозг у человека, чтобы даже подумать о чем-то вроде этого?

– Кажется, они все еще не нашли ублюдка, – продолжила девушка.

– И вряд ли сделают это, – вторила другая. – Если они собираются поймать этого парня, то пора бы уже получить хоть какой-то результат. Боже… Представляешь, каково семье этого бедолаги смотреть все это в новостях?

Внимание Эйвери было отвлечено окликом баристы, который протянул ей напиток через прилавок. Она забрала стаканчик, повернувшись к телевизору, и позволила себе впервые за почти три месяца посмотреть новости.

Неделю назад в заброшенном жилом комплексе на окраине города было найдено тело, которое просто кричало о жестоком убийстве. Жертва была обнаружена в собственном шкафу, полностью покрытая пауками разных видов. Полиция признала тот факт, что убийство было преднамеренным, поскольку половина насекомых не обитала в данном регионе, а явно была завезена специально. Несмотря на безумное количество пауков на месте происшествия, на теле жертвы было обнаружено всего два укуса, ни один из которых не был признан смертельным. Согласно новостям, полиция до сих пор пытается найти причину гибели, склоняясь к тому, что мужчина был удушен или же получил сердечный приступ.

«Это же совершенно разные причины», – подумала Эйвери, начиная отворачиваться от экрана.

Она не могла не задаться вопросом, не по этому ли поводу звонил ей Коннелли три дня назад. Дело с достаточно уникальным сюжетом и ни единого более-менее правдивого ответа.

«Да уж… Скорее всего, речь шла о нем», – подумала Блэк.

С кофе в руках Эйвери вышла из магазина. Она провела остаток дня в одиночестве, но уже прекрасно понимала, что произойдет дальше. Хочет она этого или нет, видимо, ей все же придется взглянуть на пауков.

* * *

Оставшуюся часть дня Эйвери и правда провела, читая доступную информацию по делу. Эта история сама по себе была настолько шокирующей, что у нее не возникло проблем с поиском материалов. Поскольку все уже было доступно, она воспользовалась как минимум одиннадцатью источниками, которым можно было доверять, чтобы узнать подробности произошедшего с мужчиной по имени Альфред Лаунбрук.

Арендодатель Лаунбрука зашел в его квартиру, поскольку жертва уже не в первый раз затянула оплату более чем на две недели, и сразу почуял неладное. Читая это, Эйвери не смогла не провести параллель с недавним звонком арендодателя Роуз и, честно говоря, это заставило ее вздрогнуть. Сам Альфред Лаунбрук был найден в шкафу собственной спальни. Он был частично затянут тремя огромными паутинами. Впоследствии на теле также обнаружено два укуса, которые, как уже было сказано в новостях, не являлись смертельными.

Поскольку точный подсчет был невозможен, то количество найденных пауков было названо предположительно – от пяти до шести сотен особей. Некоторые из них были вполне экзотическими и никак не могли сами попасть в квартиру в Бостоне. Вызванный арахнолог подтвердил, что насчитал минимум три вида, которые не только не проживают на территории Массачусетса, но и в Америке в принципе.

«Ну, вот вам и серийность, – подумала Эйвери. – Все же на ладони. Слишком многое указывает на то, что убийца нападет снова. Если он поступит аналогичным образом, нам удастся отследить и взять его».

В отчете коронера говорилось о том, что Лаунбрук умер от сердечного приступа, судя по всему, возникшего из-за страха в данной ситуации. Конечно, если никого не было на месте преступления во время убийства, то все могло произойти как угодно. Никому заранее неизвестно.

Это был интересный случай… Если не считать явное присутствие психического отклонения. Эйвери не сильно боялась насекомых, но большие пауки точно входили в ее список вещей, которые стоит обходить стороной. И, поскольку фотографии с места преступления отсутствовали (и слава Богу), она могла лишь предположить, как все это выглядело на самом деле.

Прочитав имеющуюся информацию, Блэк на некоторое время уставилась в окно. Затем она перешла в кухню, передвигаясь очень тихо, будто боялась, что ее могут поймать. Впервые за несколько месяцев она достала бурбон из шкафа и налила себе стакан. Быстро выпив напиток залпом, она взяла телефон и, набрав номер Коннелли, нажала кнопку вызова.

Он ответил на втором гудке, что было слишком быстро для него. Эйвери подумала, что это говорит о многом и у них назрела явная проблема.

– Блэк, – произнес он. – Я, честно, не ожидал услышать тебя.

– Ладно, – проигнорировала она всяческие формальности. – Дело, по поводу которого ты звонил мне, касается Альфреда Лаунбрука и пауков?

– Да, – ответил Коннелли. – Место происшествия было прочесано несколько раз, тело тщательно изучено, но у нас просто ничего нет.

– Я займусь этим, – сказала Эйвери. – Но только этим делом. И я хочу сделать все на моих условиях. Мне не нужно чье-то плечо лишь потому, что я пережила тяжелое время. Ты понимаешь, о чем я?

– Я сделаю все, что в моих силах.

Блэк вздохнула, смирившись с чувством истинного облегчения от того, что кому-то нужна, и что ее жизнь скоро вернется на круги своя.

– Тогда хорошо, – согласилась она. – Завтра утром увидимся в А1.

ГЛАВА 6

Эйвери понятия не имела, чего ожидает, впервые возвращаясь в участок практически через три месяца. Вполне возможно, на нее нахлынет ностальгия, или же в животе запорхают бабочки. А может появится чувство абсолютного спокойствия, и она задумается, почему вообще решила так резко бросить работу.

Чего она не ожидала, так это не ощутить ничего вообще. Тем не менее, именно так и произошло. Войдя в А1 на следующее утро, Блэк ничего не испытала. Казалось, она не пропустила ни единого дня, и все текло своим чередом. Волна тишины окутала помещение. Ресепшионисты резко замолчали, болтовня за кофе прервалась. Все смотрели на нее так, будто в здание вошла крупная знаменитость. Глаза присутствующих явно расширились от удивления, а лица выражали недоумение. Эйвери поняла, что Коннелли не стал никому сообщать о ее возвращении.

Пройдя через центральный зал в сторону кабинетов и комнат для переговоров, она ощутила себя чуть более естественно. Миллер, специалист отдела делопроизводства, еле заметно помахал ей рукой. Денсон, которой оставалось отслужить всего около пары лет до пенсии, улыбнулась, тоже махнула рукой и поприветствовала:

– Рада, что ты вернулась!

«Я не вернулась», – подумала Эйвери, улыбнувшись в ответ.

Но тут же в голове возникла еще одна мысль: «Да какая разница. Ври себе, сколько хочешь. Но для тебя вернуться вполне естественно. Для тебя это правильно».

Она увидела выходящего из своего кабинета в конце коридора Коннелли. Этот человек привнес в ее жизнь много проблем и головной боли, но, черт побери, она снова соврет, если скажет, что не рада видеть его. Улыбка на его лице дала ей понять, что это чувство вполне взаимно. Они подошли друг к другу, и Блэк готова была поспорить, что капитан участка А1, обычно такой толстошкурый, едва сдержал себя, чтобы не обнять ее.

– Каково возвращаться сюда? – спросил он.

– Странновато, – ответила она. – Все смотрят на меня, будто на знаменитость или что-то вроде того. Я не могла понять, собираются ли они отвести взгляд или начать аплодировать.

– По правде говоря, я боялся, что тебе будут аплодировать стоя прямо на входе. По тебе здесь скучали, Блэк. По тебе и… Ну, по вам с Рамиресом.

– Я ценю это, сэр.

– Хорошо. Потому что я планирую показать тебе кое-что, что может разозлить тебя. Видишь ли… В глубине души я надеялся, что когда-нибудь ты все же решишь вернуться. Но, сама понимаешь, мы не могли просто заставить весь А1 дожидаться этого дня. В общем, у тебя тут больше нет своего офиса.

Он сообщил это, пока они шли по коридору в направлении ее бывшего кабинета.

– Это абсолютно неважно, – кивнула Эйвери. – Кому досталась эта свалка?

Коннелли не ответил. Вместо этого, он сделал последние несколько шагов к обсуждаемому помещению и кивнул на дверь. Блэк подошла и просунула голову в дверной проем. На сердце слегка потеплело, когда она увидела, кому передали ее пристанище.

За ее столом сидел Финли, потягивая кофе из стакана и что-то увлеченно читая на экране ноутбука. Как только он заметил Эйвери, на его лице одна за другой отразилась целая куча эмоций: шок, счастье, а затем некое смущение.

Он не стал проявлять такую же сдержанность, как Коннелли чуть ранее. Моментально подскочив, Финли тут же подбежал и обнял ее. Блэк недооценила насколько соскучилась по нему. Хоть они, по сути, никогда не работали по-настоящему в паре, ей все же нравилось наблюдать за тем, как Финли неспешно поднимается по карьерной лестнице. Он был смешным, верным и искренне добродушным. Ей всегда казалось, что он был ей кем-то вроде брата на работе.

– Хорошо, что ты вернулась, – произнес Финли. – Мы соскучились по тебе.

– Я ей это уже сообщил, – вклинился Коннелли. – Давай не будем забивать ей голову в первый же день.

«Черт возьми, я не вернулась», – подумала Эйвери. Но эта мысль казалась еще более глупой, чем пять минут назад.

– Хочешь, чтобы я ввел ее в курс дела? – спросил Финли.

– Да, и как можно быстрее. О’Мэлли скоро захочет прояснить пару вопросов, и я посоветовал бы передать Эйвери все к моменту его приезда. Поезжайте туда, покажи все, что нам известно. Постарайтесь выехать в ближайшие десять минут.

Финли кивнул, явно довольный тем, что получил задание. Как только он вернулся к компьютеру, Коннелли взглядом попросил Блэк выйти в коридор, добавив:

– Идем со мной.

Она проследовала за ним дальше по коридору в сторону его личного кабинета, который ни капли не изменился с тех пор, как она ушла отсюда. В нем все так же было полно хлама, но все содержалось в полном порядке. На столе стояло три чашки кофе, две из которых, по ее личным соображениям, были выпиты еще с утра.

– Один момент, – произнес Коннелли, усаживаясь за стол. Он открыл верхний ящик, доставая две вещи, по которым Эйвери соскучилась больше, чем кто-либо, находящийся в этом здании.

Ее пистолет и значок. Она улыбнулась, беря их в руки.

– Я уже заполнил все необходимые документы для тебя, – добавил он. – Это твое. Я также подготовлю бумаги по поводу твоего оклада и времени работы.

Честно говоря, Блэк даже не задумывалась о зарплате или о том, сколько проработает над этим делом. Как только ее пальцы коснулись значка и подняли Глок, она почувствовала, как внутри все ожило.

Как ни печально, но эти предметы были слишком родными.

Они были на своем месте.

* * *

Преступление произошло шесть дней назад и, когда они приехали на место, там уже никого не было. Они нырнули под желтую ленту, и Финли открыл дверь квартиры Альфреда Лаунбрука ключом, который достал из конверта, хранившегося в нагрудном кармане.

– Ты боишься пауков? – спросил он, когда они зашли внутрь.

– Немного, – ответила Эйвери. – Но это же закончится прямо тут, так?

– Я спрашиваю лишь потому, что когда арахнологи и эксперты приходили исследовать территорию, несколько экземпляров еще оставалось, – кивнул он с мрачной улыбкой. – Но просто обычные пауки, ничего особенного.

Финли провел Блэк по квартире. Она была довольно простой. Обстановка и техника говорили о том, что Лаунбрук являлся либо холостяком, либо разведенным.

– Но были и те, которые сами сюда никак не попали бы, так? – спросила Эйвери.

– Именно, – ответил он. – Насчитали как минимум три вида. Один вроде из Индии. Я получил детальное описание на телефон, если нужно. Эксперт по паукам, который приехал на осмотр места происшествия, когда здесь еще было тело, сказал, что встретил, по крайней мере, две особи, явно заказанных у дилера. Скорее всего, его будет очень сложно найти.

– О крупных ты слышал? – поинтересовалась Эйвери.

– Говорят, самый крупный был размером с мячик для гольфа. И, по моему мнению, этого достаточно.

Они вошли в спальню, и Блэк изо всех сил старалась не начать рассматривать стены и пол в поисках потерявшихся пауков. Мельком осмотрев ее, она поняла, что квартира была хорошенько вычищена. Дверь шкафа оставалась открытой, позволяя Финли посветить фонариком внутрь, ничего не трогая. Он быстро сделал это и сразу отступил.

– Лаунбрук находился в дальнем левом углу, – произнес он. – В А1 есть фотографии и, уверен, О’Мэлли пройдется с тобой по ним. Этот мудак просто зациклился на данном деле.

Эйвери подошла к двери шкафа. Не считая нескольких паутин в углу, там было пусто.

Затем она вышла из комнаты и начала искать какие-либо признаки взлома. Финли проследовал за ней, сохраняя дистанцию, чтобы не мешать работать. Блэк искала хоть что-то, лежащее не на своем месте, что-то мелкое, вроде крошечной фотографии в спальне, но ничего. Она просмотрела книги на полке, висящей рядом с домашним кинотеатром, в надежде хоть как-то связать Лаунбрука с пауками, но снова ничего.

– Лаунбрук как-то интересовался пауками? – спросила Эйвери.

– Нет. Мы не в курсе.

– Кто-нибудь общался с его семьей?

– Да. Думаю, О’Мэлли этим занялся. Насколько я понял, жертву обрисовали, как жалкого труса. Он буквально ненавидел американские горки, ужастики и тому подобное. Поэтому, вопрос о том, что он как-то интересовался пауками, отпадает сам собой.

«Итак, если пауки появились тут не при помощи Лаунбрука, то как тогда? – задумалась Эйвери. – И какой недоумок мог догадаться притащить их сюда? И зачем?»

Дни, которые она проводила за кроссвордами и судоку, чтобы не дать разлениться мозгам, окупились. Как только в голове возникли эти вопросы, она уже не могла остановиться. И это было прекрасно.

– Ты не в курсе, Лаунбрук еще у коронера? – спросила Блэк.

– Да, еще там. Его изучали эксперты по паукам. В ходе вскрытия в носу и нижней части кишечника были обнаружены яйца насекомых.

– Прокатимся туда? – спросила Эйвери, не выдержав и вздрогнув от такой информации.

– Я отвезу тебя, куда хочешь, и желательно подальше отсюда. Знаю, они разбежались, но….

– Но ощущение, будто они ползают прямо по тебе, – закончила Блэк с кривой ухмылкой. – Знаю, пошли отсюда.

* * *

Даже короткая напряженная поездка с одного места в другое для поиска ответов показалась ей потрясающей. Это было не просто движение, это была ее жизнь. Пока Финли вез ее в офис коронера, Эйвери словно физически ощущала каждую вещь, каждого человека и место, которое они проезжали.

Она очень надеялась, что когда они доберутся, на месте будет арахнолог, но ошиблась. Зато там присутствовала непосредственно та женщина, которая производила вскрытие. И это был следующий приятный момент. После того, как их отвели в дальнюю часть офиса, где находились помещения для проведения экспертиз, Блэк и Финли встретились с Чо Инь. Инь представляла собой миниатюрную красивую азиатку, которая, казалось, была только рада обсудить это дело. Она, как и О’Мэлли, находила данный случай болезненно привлекательным.

Они встретились в ее кабинете, очень аккуратной комнате со старинным картотечным шкафом в дальнем углу. Эйвери представилась и не стала терять ни минуты, сразу переходя к делу. Она чувствовала, что сильно отстает, за счет того, что поздно взялась за расследование и не знала всех тонкостей.

– Полагаю, стоит начать с укусов, – произнесла она. – Насколько я поняла, их было всего два.

– Вы неверно проинформированы, – удивившись, покачала головой Инь. – Думаю, это взято из какой-то не сильно вникавшей в суть дела газетенки. Было как минимум три укуса, которые могли привести к летальному исходу. Но были и другие, в основном от обычных пауков. Всего я насчитала двадцать два.

– О, Господи, – ошарашенно сказала Эйвери. – А этого достаточно, чтобы убить кого-то?

– Да, один из укусов ядовитых пауков запросто мог сделать это. Два укуса были нанесены коричневым пауком-отшельником, что подтверждено энтомологом, вызванным на вскрытие. Третий ядовитый укус получен от воронкового паука. Насколько я поняла, это и есть самый редкий экземпляр. Подобные особи не обитают на территории Штатов.

– Откуда его привезли? – спросила Блэк.

– Понятия не имею. Вам стоит поговорить об этом с арахнологом. Но знаете, я не могу сказать, что абсолютно уверена в том, что жертву убил яд. На самом деле, именно в этом мы с экспертом по паукам и не сошлись.

– Почему? Что, по вашему мнению, убило его?

– Ну, уровень кортизола в крови мистера Лаунбрука был сильно повышен. Понятно, что он был очень сильно напуган в момент смерти, но все же показатели гораздо выше нормы. Сердце показало признаки огромного стресса и травмы. Я абсолютно уверена, что жертва перенесла сердечный приступ, находясь в шкафу. Он был в полном шоке.

– А тело еще здесь? – поинтересовалась Блэк.

– Да… Но хочу предупредить вас, зрелище довольно ужасное.

– Все хорошо, – ответила Эйвери.

Она чуть не сказала: «Уверена, я видела и хуже». Но затем попыталась представить, как выглядит кто-то, получивший двадцать два укуса пауков, три из которых были смертельными. Образ того, что рассказал ей Финли, касательно яиц, обнаруженных в ноздрях и кишечнике, не сильно возбуждал. В любом случае, Блэк понимала, что должна увидеть тело для поиска иных зацепок.

Инь отвела их в дальнее помещение и подошла к ряду холодильников. С явным усилием она вытянула ячейку, в которой находился Альфред Лаунбрук, и отступила назад, предоставляя детективам возможность подойти ближе. Эйвери шагнула вперед, а Финли остался у двери, давая понять, что не собирается приближаться к телу.

Даже после тщательной очистки в морге, тело Лаунбрука выглядело ужасно. Разрезы во время вскрытия набухли практически везде и изменили цвет. Слава Богу, все было не настолько плохо, как нарисовала у себя в голове Эйвери, но все же достаточно противно.

Один из укусов на лице Лаунбрука вызвал отек вдоль всей левой части, слегка сместив его глаз. Отсутствие циркуляции крови привело к тому, что вся опухлость и обесцвеченная кожа выглядели искусственно, придавая телу некий восковой оттенок. Эйвери изо всех сил старалась обнаружить на теле хоть какие-то признаки физического насилия. Изменение цвета тела усложнило задачу, но она и так была уверена, что вряд ли сможет найти что-нибудь полезное.

– Спасибо, – произнесла Блэк, отходя от тела.

Чо Инь кивнула и закрыла камеру холодильника.

– Конечно же, температуры, которые мы поддерживаем, а также вскрытие само по себе, повлияли на внешний вид. Он выглядел гораздо хуже при поступлении сюда. Могу выслать вам фотографии того дня, если пожелаете.

– Нет, не думаю, что есть необходимость. Спасибо за уделенное время, мисс Инь.

Количество вопросов в голове у Эйвери стало лишь увеличиваться, когда они с Финли вышли на улицу и направились к машине. Она рассортировала их, наслаждаясь ощущением того, что голова приходит в обычное состояние. Это было приятно.

Конечно, для большинства людей страх перед пауками вполне естественнен… Особенно в таком количестве. Но могут ли они испугаться настолько, чтобы получить сердечный приступ? И, если да… Что-то в данном методе нападения выглядело вполне личным. Скорее всего, убийца знал свою жертву, что придавало делу абсолютно иной характер.

Это указывало на два четких момента: искать нужно того, кто очень хорошо разбирался в пауках и того, кто знал Лаунбрука и испытывал к нему неприязнь.

– Куда теперь? – спросил Финли, сев за руль.

Эйвери не могла не гордиться им. Он брал на себя ответственность, стараясь не проявлять высокомерия. Было видно, что очень скоро он станет чертовски классным детективом.

– Обратно в участок, – ответила она. – Я бы хотела пообщаться с О’Мэлли и выстроить четкий план, прежде чем двигаться дальше.

Финли явно был рад уехать из морга, и Эйвери не могла винить его. Не в первый раз она приходила сюда, но никогда еще не ощущала, будто дело перекинулось на нее,и пауки ползали прямо по телу. Хотя, даже учитывая эту нервозность, радость от возвращения на работу (сбор улик и поимка убийцы с последующей передачей его под суд) была гораздо сильнее.

ГЛАВА 7

Он сидел за рабочим столом и рассматривал висящие на стене картины. Было немного жутковато понимать, что на них изображен человек, которого больше нет в живых. На самом деле эти снимки – единственное, что осталось от него. Снимки и маленькие отпечатки, которые он оставил в этой жизни после себя.

Но этот человек провел всю свою жизнь в постоянном страхе. А насколько он понимал, подобная жизнь просто невыносима.

Это был урок, который ему предстояло пройти самому, особенно, когда он увидел всех этих пауков. Он никогда не боялся их, но смотреть на тех, самых крупных, и как они движутся, дышат… Это нечто совершенно иное.

Он сидел в своем подвале, освещенном лишь маленькой настольной лампой и светом от экрана ноутбука. Только что он досмотрел последний отчет об Альфреде Лаунбруке. Власти до сих пор понятия не имеют, где искать. Никаких зацепок или хотя бы намеков. И это потому, что он позволил паукам сделать всю работу. В конце концов, ему даже не пришлось притрагиваться к Лаунбруку.

Позади что-то громыхнуло. Он обернулся и посмотрел на старую клетку, стоявшую на полу. Внутри лежала пара веточек и куча травы. Белка становилась более требовательной, бегая по своему заточению и отчаянно пытаясь найти выход.

Он подошел к клетке, распахнул дверь и залез рукой внутрь, быстро схватив зверька за шею. Эта маленькая тварь в прошлый раз успела укусить его за палец, поэтому стоило быть аккуратнее.

Белка все еще крутилась у него в руке. Он чувствовал ладонью ее сердцебиение, словно барабанные палочки отбивали дробь. Именно для этого он и завел зверька, чтобы наблюдать, изучать. Насколько он знал, белки были одним из самых пугливых видов животных в мире, они вечно чего-то боялись. И, раз уж он пытался понять состояние страха, то что могло быть лучше?

Он отнес белку к столу и наклонился за старым ведром, которое стояло за вогнутой частью для стула. Оно было до краев наполнено водой. Медленно человек опустил хвост зверька туда. Белка судорожно дернулась, пытаясь высвободиться.

Затем он опустил ее чуть глубже, пока задние лапки и таз не оказались в воде. Глаза зверька стали дикими и он начал издавать жалкие звуки, больше похожие на мяуканье. Сейчас белка была в ужасе, боролась за жизнь. Он с таким восхищением наблюдал за ней, что на мгновение потерял бдительность. Зверек вывернулся таким образом, которым могут изворачиваться лишь грызуны, и укусил его за внешнюю часть руки.

Он вскрикнул и бросил ее в воду. Зверек заметался и попытался плыть к краю, но не мог ни за что уцепиться.

Все еще злясь из-за укуса, он подтолкнул белку. Все это время он наблюдал, как та барахтается и пускает пузырики воздуха. Он окунул ее с головой и удерживал под водой до тех пор, пока та не перестала двигаться совсем. И еще немного для подстраховки.

Закончив, он оттолкнул ведро к стене и проверил руку. Эта тварь прокусила ее до крови. Скорее всего, придется делать укол от бешенства.

Он вздохнул и снова уселся за стол. Не обращая внимания на сочившуюся из руки кровь, он начал срывать снимки Альфреда Лаунбрука, сминая их и бросая рядом с ведром. Когда все было кончено, он посмотрел на стену и улыбнулся. Затем он открыл ящик стола и достал следующую кучу фотографий, положив их рядом со скотчем.

Не обращая внимания на все еще капающую кровь, он начал приклеивать новые снимки. Фото его следующего эксперимента, следующей жертвы.

ГЛАВА 8

Как только все собрались в конференц-зале для проведения брифинга, Эйвери осознала, что люди, находящиеся на данный момент вокруг нее, были рядом постоянно с момента смерти Рамиреса. Конечно, в продуктовом магазине, куда она ходила время от времени, людей было значительно больше, но они встречались ей лишь там. Здесь же все сидели в одной комнате. У нее даже возник небольшой приступ клаустрофобии, но так же, как и в момент получения значка и Глока сегодня утром, это чувство быстро переросло в ощущение привычного комфорта.

О’Мэлли пожал ей руку, войдя в зал. Глядя на то, как он готовится к совещанию, она вдруг поняла, насколько все в А1 были потрясены случившимся после ее ухода. Пока кэп подготавливал свое видение ситуации, Эйвери уловила, что он находится в состоянии стресса, что подсказало ей о его причастности к еще нескольким делам, помимо текущего.

Финли сел напротив нее, окруженный двумя другими копами по бокам. Также тут присутствовали еще двое офицеров, один из которых явно был новичком. Молодая сотрудница, которой явно было не более двадцати пять лет, села в конце стола. Она заметила, как Эйвери задумчиво осматривает помещение, и слегка кивнула ей.

– Ладно, парни, – произнес О’Мэлли, севший во главе стола. – Давайте перейдем к делу и начнем вот с чего: мы снова заполучили детектива Эйвери Блэк. Она согласилась помочь нам в этом деле, поскольку, честно говоря, я начинаю чувствовать, что мои руки связаны. Послужной список детектива Блэк говорит сам за себя, и я уверен, она станет прекрасным дополнением к этому расследованию. Блэк, у тебя есть, что добавить?

Она лишь покачала головой, ожидая продолжения.

– Сегодня мы начнем с нуля, – начал он. – Повторим все шаги, идеи, теории. Все мы знаем детали преступления, поэтому я не стану утомлять вас. Но есть и новые лакомые кусочки, о которых стоит упомянуть. Первое и главное – сегодня утром мы получили результаты проверки районов Бостона на предмет взлома зоомагазинов или крупной скупки пауков. Ничего интересного. Конечно, учитывая легкодоступность Интернета в нынешнее время, это ничего не означает, но как минимум, мы можем уже что-то вычеркнуть из списка.

Мы пообщались с семьей и опять же, ни к чему не пришли. Все, что мы знаем наверняка, так это тот факт, что Альфред Лаунбрук жил довольно неприметно. Его мать призналась, что он страдал гермофобией и был очень пугливым. По этой причине у него не было настоящих друзей и проживал он один. Теперь, детектив Блэк, ты была самой последней из тех, кто присутствовал на месте преступления, съездив туда буквально сегодня утром. Есть чем поделиться?

– Ничего существенного, – ответила Эйвери. – Я не нашла ни единого следа взлома, что лишь отбрасывает нас на шаг назад. Это означает, что Лаунбрук сам впустил убийцу. И, если тот действительно принес всех этих пауков с собой, то стоит задаться вопросом, насколько они были связаны друг с другом. Вероятно, Лаунбрук ожидал какую-то посылку. Может убийца знал об этом и использовал в своих целях, заполонив ожидаемую жертвой коробку пауками. Или же Лаунбрук попросту знал убийцу. Сейчас все это лишь предположения.

– И на этом стоит остановиться подробнее, – взял инициативу О’Мэлли. – Все алиби арендодателя, семьи и единственного друга проверены. Есть еще одни соседи, с которыми стоит переговорить, но они сейчас в другой стране, что само по себе, насколько я понимаю, подходит для алиби. Семья на то время уже восемь дней как была в Испании и вернется лишь на следующей неделе.

– Кто-то путешествует в Испанию на столь длительный промежуток времени, но живет в такой забитой квартире? – спросила молодая девушка с конца стола. – Немного не складывается.

– Именно так, – согласился О’Мэлли. – Именно поэтому мы планируем допросить их после возвращения.

– Нам известно, как долго тело Лаунбрука пробыло там, прежде чем его обнаружили?

– Согласно отчету коронера, максимум пять дней. А сейчас… Давайте посмотрим, сможем ли мы разобраться в этом, чтобы я перестал представлять себе пауков абсолютно повсюду.

Как только О’Мэлли дал задание на день, Эйвери тут же переключилась в режим решения головоломок.

«Так или иначе, – размышляла она, – у убийцы был легкий доступ в квартиру. У него был доступ и он не боялся переносить с собой ядовитых пауков. Возможно, стоит поговорить с энтомологом или арахнологом. Если я узнаю более точно, о каких пауках идет речь,  получится хоть как-то охарактеризовать самого убийцу».

Вслед за этой появилась и другая идея. И у этой, казалось, было больше шансов на существование, поскольку засела она в голове крепко.

«Почему именно эти пауки? Чтобы выбрать настолько экзотических насекомых, убийца должен был что-то знать о жертве».

Как только офицеры начали подниматься со своих мест для выполнения задач, молодая девушка, сидевшая в дальней части стола, подошла к Эйвери. У нее были короткие черные волосы и темные красивые глаза, которые сильно выделялись. Кожа выглядела довольно бледной, контрастируя с темными волосами.

Она слегка неловко улыбнулась и протянула руку.

– Привет, – произнесла девушка. – Я Кортни Келлэвей, перевелась из Нью-Йорка три недели назад.

– Рада знакомству, – пожала ей руку Эйвери, тут же задумавшись, не нанял ли ее Коннелли, решив полностью заделать дыру, возникшую от ухода Блэк.

– За эти три недели я не услышала о Вас ничего, кроме каких-то нереальных вещей, – сказала Келлэвей. – Рада наконец-то встретиться лично.

– Взаимно, – кивнула Эйвери, поднимаясь со стула. Стараясь не показаться грубой, она отвернулась от девушки и направилась к голове стола, где О’Мэлли собирал бумаги.

– У меня же полная свобода действий, так?  – уточнила она.

– В основном, да, – вздрогнул он от такого подбора слов. – А что? Что ты задумала?

– Я знаю, что вы, ребята, уже пообщались с экспертами по паукам, но я хотела бы встретиться с ними лично.

– Арахнология, – произнес О’Мэлли с неким отвращением. – Я даже не слышал о подобной науке до этого безумства. И да, зачем бы то ни было, можешь съездить.

– Думаю, сначала я прокачусь в Бостонский музей науки. У них есть сад бабочек, так что логично присутствие энтомолога, верно?

– Понятия не имею, – ответил он. – Почему бы тебе не проверить? Но попрошу тебя заняться этим без Финли. Он нужен мне лично на полдня.

Всегда предпочитая работать в одиночку, Эйвери изо всех сил старалась не проявить радости от услышанного. Вместо этого, выходя из зала, она достала телефон. Набрав номер Музея наук, она двинулась навстречу потенциальной зацепке.

ГЛАВА 9

Пришлось сделать несколько звонков и побегать между отделами, но Эйвери все же смогла договориться о скорой встрече с энтомологом. Она надеялась на арахнолога, но в штате музея таких специалистов просто не было. В результате, Блэк добилась того, чего хотела и, в конце концов, была вполне довольна и даже немного ощутила себя… Вернувшейся.

Дональд Йоханссон представлял собой шестидесятилетнего харизматичного мужчину с очаровательной улыбкой и толстыми очками на носу. Когда Эйвери постучалась в дверь, он ответил приятным, довольно громким голосом. Войдя внутрь, она поняла, что каждый квадратный дюйм этого кабинета был завешан фотографиями разных насекомых. Среди них она заметила нескольких пауков.

– Детектив Блэк? – спросил Йоханнсон.

– Да, это я. Спасибо, что согласились встретиться со мной так скоро.

– Без проблем. Как Вы наверняка представляете, специалист в моей области, как правило, не так уж сильно востребован. Поэтому мне даже приятно чувствовать себя нужным. А теперь… Мне сказали, у Вас какая-то срочная ситуация. Могу я рискнуть предположить, что дело касается этой неприятной ситуации в новостях по поводу мужчины, который был найден мертвым и покрытым пауками?

– Именно так, – кивнула Эйвери. – Хотя, я заранее прошу прощения. Я понимаю, что Вы энтомолог, а не арахнолог. Вы хорошо разбираетесь в пауках?

– Да уж. В пауках и во всех других паукообразных формах, – ответил Йоханссон. – Честно говоря, Вам будет достаточно сложно найти арахнолога. Тем не менее, есть некоторые вещи, которые объединяют наши науки. Как энтомолог, я знаю обо всем, что связано с мелкими жуками. А поскольку пауки технически являются не насекомыми, а паукообразными, я достаточно хорошо разбираюсь и в них.

– Отлично. Что Вы можете рассказать мне о коричневом пауке-отшельнике и воронковом пауке? Эти два редких вида были обнаружены на месте происшествия.

– Что ж, коричневый отшельник на самом деле достаточно распространен. Не так уж сложно найти подобную особь, но довольно опасно гоняться за ними и ловить, если Вы не знаете основных правил. Этот вид известен тем, что имеет на спине символ в виде скрепки. Хоть они и кусают, кстати, достаточно больно, но это очень редко приводит к летальному исходу. Их яд вполне может разрушить кровеносные сосуды, окружающие пораженную область, что вызовет небольшие язвочки на коже, но это все.

Касательно воронкового паука ситуация интереснее. Они получили свое название из-за вида паутины, которую плетут. Насколько мне известно, они обитают в основном в Австралии и Южной Америке, хотя были известны случаи их небольших скоплений вдоль западного побережья США. Их укусы вполне могут убить человека. Они достаточно злобные негодники.

– Соответственно, Вы считаете, что укус воронкового паука действительно мог убить жертву? – уточнила Эйвери.

– Да, конечно. Я только не уверен, сколько времени это займет. Смею предположить, что час или два, если жертву не начали спасать. Кстати… Это, конечно же, интересно. У Вас случайно нет полного списка найденных там пауков? Вполне возможно, я смогу помочь чем-то еще, если увижу его.

– Список есть, но я не уверена, что он полный.

Она открыла письма Финли, которые он переслал ей чуть раньше, и отыскала нужное. Открыв документ, Блэк передала свой телефон Йоханссону. Он просмотрел его, периодически кивая.

– Я вижу здесь черную вдову. Их укусы также могут привести к летальному исходу, но большинство их семейств вдоль восточного побережья безопасны, чего нельзя сказать о западе или других странах. Тем не менее, если он укусит Вас, легко не отделаетесь. Умереть возможно, но это займет немало времени. Также в списке фигурируют тарантулы. Довольно кусачие существа, но не смертельно. Хотя, ранят хорошо. Меня как-то цапнул один.

Он вернул ей телефон и, хотя его поведение все так же оставалось обаятельным, Йоханссон вдруг забеспокоился.

– Вы выглядите смущенным, – произнесла Эйвери.

– Нет, я не смущен, просто… Как сказать… Отвлекся. Видите ли, некоторым людям, работающим в данной сфере, чтобы получить воронкового паука, пришлось бы пойти на многое. И это слегка странно, потому что…

– Почему?

– Ну, я предполагаю некоторые вещи, касательно данного дела. Просто мне кажется странным, что убийца вот так просто собрал столь огромное разнообразие пауков. Если ты собираешься замучить свою жертву пауками, то почему бы просто не набрать тарантулов? Их можно встретить в большинстве зоомагазинов и их довольно легко переносить и кормить. Да и не так уж дорого выходит.

– То есть Вы говорите, что собрать все эти виды пауков заняло бы достаточно времени и сил?

– Да. Как минимум, некоторых особей. Я не пытаюсь напугать Вас, но в любой момент времени, где бы Вы ни находились, есть большая вероятность, что в пятидесяти футах от Вас скрывается тот или иной вид паука. Внутри или снаружи, в абсолютно любом месте. Практически все из них безобидны. Но для того, кто знает, каких искать и собрал их подобным способом… Это говорит о высокой мотивации человека.

– Вы можете предположить, где этот человек достал воронкового паука? – спросила Эйвери.

– Предполагаю, что в Интернете. Есть куча теневых бирж, где люди покупают и продают множество насекомых и не только. Конечно, это нелегально, особенно, если они ядовиты, но подобное происходит каждый день.

Блэк поставили галочку у себя в голове, еще раз задумавшись над тем, сколько темных и опасных уголков развелось в сети. Она прикинула, получится ли у нее заставить Коннелли поручить кому-то из сотрудников заняться поиском, пока она ищет зацепки в другом месте.

«Все снова возвращается к тому, что убийца достаточно хорошо знал Лаунбрука, – подумала Эйвери. – Кто-то знал, что он боится пауков, возможно, даже определенный вид пауков, и использовал их для убийства. Стоит пообщаться с теми, кто знал жертву, даже если это означает дублирование работы других копов и проявление неуважения к ним».

Блэк встала со стула и пожала руку Йоханссона:

– Спасибо за уделенное время, – произнесла она. – Это была достаточно полезная и интересная беседа.

«И слегка жутковатая», – подумала она про себя.

Выйдя из кабинета, Блэк прикинула, может ли ее фобия перед пауками быть гораздо сильнее, чем кажется. Вопрос возник из-за того, что каждый раз, когда она подробно обсуждала их, то не могла отделаться от ощущения, будто по ней ползает целая стая насекомых. Такое чувство, что она просто не могла выкинуть их из головы. И оно не покинуло ее даже тогда, когда Эйвери уже села в машину, направляясь обратно в А1.

ГЛАВА 10

Когда Эйвери вошла в кабинет Коннелли через полчаса, он стоял у своего стола, общаясь с сотрудницей отдела по связям с общественностью, сидевшей на его обычном месте. Он что-то диктовал, а девушка записывала. Судя по тому, что услышала Блэк, они подготавливали информацию для новостного выпуска.

– Простите, что помешала, – произнесла Эйвери, все же заходя в кабинет. – Сэр, могу я отвлечь Вас на минутку?

Коннелли казался раздраженным из-за того, что его отвлекли, но промолчал.

– Одну секунду, – пробормотал он девушке, сидящей за его ноутбуком, и вышел.

Они стояли у стены, и что-то в том, как резко он перевел внимание на Эйвери, дало ей понять, что он действительно был рад ее возвращению. Она не являлась для него просто бонусом, который появился, чтобы помочь в данном расследовании. Он ценил ее и теперь, когда ему пришлось поработать без ее поддержки, возможно, даже признал этот факт.

– Мне интересно, кто общался с семьей Лаунбрука, – перешла она к делу.

– Майлз и Маккей, – ответил Коннелли. – Они провели довольно тщательное исследование, но вернулись практически ни с чем.

– Ничего, если я подниму записи и, наверное, поговорю с ними сама?

– Я бы предпочел, чтобы ты этого не делала. Насколько я понял, мать была в состоянии эмоционального потрясения. Тем не менее, они и правда сделали свою работу по максимуму. Если бы я решил, что с семьей стоит поговорить еще раз, то поручил бы это кому-то.

– Что если я сделаю вид, что это необходимо для продолжения расследования?

– Я правда не хочу, чтобы ты общалась с ними, – повторил Коннелли. – Это будет оскорбительно для Майлза и Маккея. Более того, не думаю, что…

– А я могу? – спросил мягкий голос позади Эйвери. Она обернулась и увидела молодую девушку с утреннего брифинга. Келлэвей, если ей не изменяла память.

– Что ты можешь? – спросил Коннелли, на этот раз практически не скрывая раздражения.

– С момента допроса прошло уже пять дней, – ответила Келлэвей. – Давно доказано, что спустя время, когда пик скорби пройдет, члены семьи могут дать гораздо больше информации. В момент, когда они только узнают шокирующую новость, они не могут мыслить ясно. Вполне возможно, что смысл снова поговорить с ними и правда есть.

Коннелли перевел взгляд с Эйвери на Кортни, затем обратно. Он выглядел так, словно его только что оскорбили, но не понимал, как надо реагировать. Блэк едва сдержала улыбку. Ей стало интересно, был ли еще какой-то новичок вроде Келлэвей, кто позволил бы себе настолько осмелеть в разговоре с шефом.

Как только его глаза, наконец, задержались на Эйвери, она позволила себе слегка улыбнуться. В этот момент она чуть пожала плечами, будто говоря: «Соглашайся. Она права».

– Если вы считаете, что можно что-то найти, – сказал Коннелли, теперь глядя исключительно на Блэк, – тогда хорошо. Я поддерживаю тебя в любых начинаниях. Просто не подрывай репутацию офицеров, которые уже прошли перед тобой. Относись с уважением к проделанной ими работе.

– Конечно же, – ответила Эйвери.

– И поскольку вы обе, кажется, мыслите одинаково, я хочу, чтобы Келлэвей прокатилась с тобой. Пусть она тоже поприсутствует при разговоре с семьей и подумает, насколько прекрасна эта идея.

Эйвери вздрогнула от неожиданности, но могла сказать наверняка, что данная новость пришлась по вкусу Кортни. Девушка даже не пыталась скрыть свой энтузиазм.

– Сэр, я абсолютно не хочу доставать членов семьи, – попыталась она исправить ситуацию. – Запугать их – не моя цель.

– Это же может быть твое последнее дело с нами, так? – спросил Коннелли, пожав плечами. – Думаю, это прекрасная возможность оставить под своим крылом яркого и многообещающего детектива. Покажи ей, как ты их ловишь, как сверкаешь талантом и так далее. А теперь, прошу прощения…

На этой фразе он вернулся в кабинет, чуть ли не театрально захлопнув за собой дверь.

Эйвери обернулась к Келлэвей, искренне надеясь, что раздражение не отразилось на ее лице. На самом деле она уважала таких безумцев за смелость в разговорах с Коннелли. Она подумала, что стоит дать девчушке шанс.

– Келлэвей, так? – спросила Блэк.

– Да.

– Можешь поднять информацию о ближайших родственниках Альфреда Лаунбрука? Должен быть какой-то отчет от офицеров Майлза и Маккея. Принеси их в мой ка… В кабинет Финли, как можно быстрее, и сразу поедем.

– Конечно, – ответила Кортни. – И, слушайте… Извините, что застряли со мной. Я просто хотела помочь.

– Без проблем, – кивнула Эйвери, уже направляясь в кабинет, который когда-то принадлежал ей самой.

Выходило, что теперь у нее есть неофициальный напарник. Она ощутила некую боль от этого, вспоминая те чувства, которыми некогда наслаждалась, работая с Рамиресом. Блэк попыталась выкинуть это из головы. Она совершенно не планировала позволять призракам прошлого подкрадываться к ней в разгар этого дела. Позже она поработает над ними каким-нибудь иным способом, но сейчас стоит заняться возвращением собственной жизни в привычное русло.

Войдя в свой старый кабинет, Эйвери поняла, что теперь она чувствует себя здесь чужаком, и задалась вопросом, сможет ли она пройти это так легко, как показалось изначально.

* * *

Правда заключалась в том, что Келлэвей понравилась Эйвери. Она поняла это уже в тот момент, когда они сели в машину и направились в резиденцию Филлис Лаунбрук. Блэк редко чувствовала в ком-то такую уверенность с самого начала, но что-то в Кортни сразу задело ее. Она представила себе эту девушку несколько лет назад, возможно, в возрасте Роуз. Скорее всего, у нее даже был пирсинг, к примеру, в носу. Под формой, вероятно, имелась пара татуировок. В колледже она могла слушать техно и экспериментировать с кислотой.

Все это были лишь предположения, конечно. Просто что-то во взгляде Келлэвей вызвало у Эйвери подобные ассоциации. А она, как правило, очень неплохо разбиралась в психологии.

– Так почему же ты переехала из Нью-Йорка? – спросила она.

– Из-за семьи, – ответила Кортни. – Мама заболела. Сейчас она в больнице на довольно длительной терапии. Я все, что у нее осталось, поэтому и переехала.

– Как долго ты проработала в полиции Нью-Йорка?

– Полтора года, – пояснила она. – Знаю… Я все еще считаюсь новичком. Поэтому можете мне верить, когда я говорю, что очень горжусь тем, что работаю с Вами.

– Спасибо, – кивнула Эйвери.

– Нет, я серьезно. Была парочка Ваших дел, о которых я слышала, будучи еще в Нью-Йорке. А затем, когда я перебралась сюда и мне начали рассказывать остальное, появилось ощущение, будто я работаю с легендой.

Подобная похвала начала вводить Блэк в состояние дискомфорта. Она старалась оставаться спокойной и вежливой. С другой стороны, она прекрасно помнила себя в первые годы и то желание, научиться всему, что могла, у более опытных детективов.

– Могу я спросить, если Вы не возражаете, – продолжила Келлэвей, – каково это, снова посетить Говарда Рэндалла после того, как его посадили? Я знаю, что СМИ часто распускали всякое дерьмо о Вас по поводу посещений. Но лично мне кажется, что советоваться с ним – гениально.

Эйвери крепко сжала руль и сфокусировалась на дороге. Она взглянула на GPS и поняла, что осталось еще восемь минут. Если она позволит Кортни продолжать, то это будут слишком долгие восемь минут.

– Рискуя показаться высокомерной сучкой, – ответила она, – не стану углубляться в это. Я вернулась сюда даже не на один день и уж точно не собираюсь хвастаться своими прошлыми расследованиями. Особенно это касается тех, которые связаны с Говардом Рэндаллом.

– Боже, извините. Я просто не могу представить себе, каково это сидеть перед ним и…

– Прекрати, – перебила Блэк более резким тоном, нежели планировала. В животе появилось знакомое жгучее ощущение растущего гнева.

Келлэвей тут же заткнулась. Она грустно кивнула и отвернулась в окно. Эйвери пожалела, что так жестко обошлась с ней, но в то же самое время поняла, что имеет на это право. В конце концов, она вернулась, чтобы помочь с этим делом и заложить основу для собственного будущего, а не разгребать страдания из прошлого.

«Может тебе просто не удастся сбежать от прошлого, – подумала она. – Может оно будет следовать за тобой до конца дней».

Подобная мысль была угнетающей, но в голове сразу возник образ письма Говарда, и Блэк смирилась, что это вполне может оказаться истиной.

Оставшийся путь они проехали молча, поскольку мысли Эйвери вернулись к посылке Говарда и тому, как он узнал, где она живет.

ГЛАВА 11

Когда Эйвери постучалась в дверь, Филлис Лаунбрук открыла ее с тарелкой лазаньи в руках. Это было слегка неожиданно, но, вспомнив сложившуюся в семье ситуацию, она не стала придавать этому значение. Филлис была достаточно грузной женщиной, вес которой явно перевалил за сотню фунтов. Она выглядела очень уставшей, но все же не павшей духом.

После быстрого знакомства, она пригласила их войти. Как только она провела их в гостиную, Эйвери обнаружила немало деталей, объясняющих ее появление с тарелкой еды. По всему дому валялись пустые пакетики из-под чипсов, в раковине стояли грязные тарелки с остатками еды. Тут и пахло, словно в кондитерской. Видимо, Филлис Лаунбрук попросту заедала свой стресс.

– Парни, которые приходили ранее, назвались просто офицерами, – произнесла женщина, присаживаясь на диван, который едва удерживал ее вес. – Вы же говорите, что являетесь детективом. Означает ли это, что смерть моего сына теперь более важна, нежели пять дней назад?

– Нет, мэм, – ответила Блэк. – Она всегда была важна. Меня вызвали потому, что хотят услышать свежее мнение. На данный момент у нас не так много вариантов, касательно того, кто мог сотворить подобное с Вашим сыном. И я очень надеюсь изменить это.

– Что ж, я уже рассказала остальным все, что знаю, – сообщила Филлис и начала ковыряться в своей тарелке, глядя на Эйвери и Келлэвей в ожидании, пока те начнут опрос.

– Миссис Лаунбрук, Вы живете одна? – поинтересовалась Блэк.

– Да. Мой муж умер от сердечного приступа четыре года назад. А теперь я потеряла и единственного ребенка.

Она нахмурилась, а затем снова принялась за лазанью. Затем она взяла с кофейного столика стакан с какой-то жидкостью, больше похожей на сладкий чай, и запила.

– Как часто Вы виделись с Альфредом?

– Минимум дважды в неделю. Он всегда приходил ко мне на ужин в пятницу вечером. Также он заскакивал в один из будних дней, но все зависело от его графика работы.

– Альфред работал на дому, так? – уточнила Эйвери.

– Да. Что-то вроде разработки рекламных буклетов для какой-то технической компании.

– Насколько правильно я поняла, он не особо любил выбираться из дома. Ему не нравилось окружение посторонних, верно?

– Абсолютно. Он стал таким еще во время учебы в средней школе, когда дети начали издеваться над ним из-за очков и шепелявости. Уверяю вас, друзья у него были, но не много. Он был ребенком, который в старшей школе предпочел записаться в шахматный клуб и начать участвовать в разнообразных дебатах.

– Вам известно, были ли у него друзья в последнее время? На момент смерти? – поинтересовалась Эйвери. Она была уверена, что Келлэвей стоит рядом, внимательно вслушиваясь в разговор.

– Близких не было, – согласилась Филлис. – Единственное, о ком я действительно слышала, чтобы он упоминал, так это коллеги. Они еженедельно созванивались по скайпу, чтобы обсудить этапы работы. Думаю, виртуальное рабочее место было как раз для него. Он смог социализироваться, не встречаясь при этом ни с кем.

– Он когда-нибудь злился на своих коллег?

– Время от времени, конечно. Его босс был достаточно строгим, временами даже слишком ужимал его по срокам. Но Альфред никогда не злился по-настоящему, понимаете?

– А как насчет вас двоих? – спросила Эйвери. – У вас были хорошие отношения?

– Думаю, да, – кивнула Филлис, ставя уже пустую тарелку на журнальный столик. – После смерти отца Альфред еще больше замкнулся в себе и стал настоящим отшельником. Иногда он приходил ко мне с вопросами, которые молодые люди должны задавать своим отцам. Естественно, это приводило к довольно странным разговорам. Так что да… Могу сказать, что у нас были хорошие отношения. Единственной причиной ссор были его попытки заставить меня питаться правильно.

– Он поднял эту тему из-за беспокойства или по какой-то иной причине? – уточнила Блэк.

– Чистой воды забота, – ответила Филлис. – Он боялся потерять второго родителя. Хотите верьте, хотите нет, но я не всегда была такой. Я начала пожирать все подряд, когда умер мой муж, потому что пища стала меня успокаивать.

– Миссис Лаунбрук, у меня есть еще один вопрос… Довольно странный, наверное. В последние несколько лет Альфред заводил каких-нибудь домашних животных?

– Нет, никогда. У нас была кошка, когда он был еще совсем ребенком. Как-то раз она выскочила, и соседская собака набросилась на нее, разодрав прямо на глазах у моего мальчика. С тех пор он наотрез отказывался заводить кого-то.

– Выходит, у него не было причин часто посещать местные зоомагазины?

– Об этом я не могу знать. А почему Вы спрашиваете?

– Это касается пауков… Я пытаюсь понять, почему убийца выбрал именно этот метод. Вы вообще можете себе представить, чтобы Ваш сын разводил дома каких-то насекомых или пауков?

Прежде чем Филлис успела ответить, Эйвери в голову вдруг пришла одна мысль, которая заставила ее ощутить себя глупо и, впервые с момента вчерашнего звонка Коннелли, вызвала сомнения в том, что она готова была вернуться.

«Ты ведь была там и упустила такой шанс, – подумала она. – Все ведь очевидно, все было прямо перед твоими глазами… И ты просто не обратила внимание».

– Не уверена, имеет это значение или нет, – начала объяснять Лаунбрук, – но он действительно какое-то время ходил в музей. Научный музей. Знаете, у них есть прекрасный сад бабочек.

– Да, слышала, – ответила Эйвери. – Вам случайно не известно, был кто-то, с кем Альфред мог ближе познакомиться там?

– Боюсь, что нет.

– Хорошо. Спасибо за уделенное время. Пожалуйста, позвоните нам, если вдруг вспомните что-нибудь еще, что могло бы помочь расследованию.

Когда они вышли из дома, Блэк обратила внимание, что Келлэвей все еще оставалась молчаливой и сдержанной. Она точно не надулась. Она просто давала понять, что не собирается разговаривать, пока Эйвери не обратится к ней. А сейчас это было именно то, что нужно. Блэк была слишком занята, укоряя саму себя за то, что не проверила один момент, находясь в музее лично.

Тем не менее, это казалось странным. Йоханссон явно был в курсе дела. Будучи одним из энтомологов музея, он, вероятнее всего, был достаточно выделяющейся фигурой в саду бабочек. Разве мог он не заметить Альфреда, если тот довольно часто посещал это место?

«Вряд ли, – подумала она. – Хотя, возможно, он видит сотни посетителей каждую неделю, а фотографии Альфреда пока не появились в СМИ».

В любом случае, идея была интересной… И пока что являлась лучшей зацепкой из всех.

ГЛАВА 12

Вернувшись в музей, Эйвери, не теряя ни минуты, направилась прямо в кабинет Йоханссона. Однако, тот оказался пуст. Изображения насекомых на стене уставились на нее так, словно защищали хозяина. Без него помещение казалось жутким. Легко было представить, что все эти насекомые на стенах резко ожили и просто сожрали Йоханссона.

– Вы знаете этого парня? – поинтересовалась Келлэвей, наконец, нарушив молчание. Разглядывая картины, она даже не попыталась скрыть отвращение.

– Мы общались недавно, – ответила Эйвери.

Они вышли из кабинета и подошли к ближайшему музейному каталогу, чтобы найти месторасположение сада бабочек. Сам сад представлял собой постоянную выставку, расположенную в той части здания, которая открывала вид на реку Чарльз. Приблизившись к входу, Блэк с Келлэвей наткнулись на школьную группу начальных классов, пришедшую на экскурсию, и отошли на небольшое расстояние. Эйвери старалась найти сотрудника, который мог помочь им, но постоянно отвлекалась из-за толпы.

Место и правда было красивым. Газоны ухожены, высокие арочные стеклянные потолки добавляли саду бесконечное пространство. Пока дети в стороне болтали и хихикали, в поле зрения появился сотрудник музея – мужчина средних лет, склонившийся к земле у зарослей миниатюрных деревьев и цветов.

– Прошу прощения, – окликнула его Эйвери, автоматически продемонстрировав значок таким образом, словно и не было этих трех месяцев. – Возможно, Вы сможете подсказать, где мне найти Дональда Йоханссона. Его не было в кабинете.

– Понятия не имею, – ответил он, ковыряясь в земле. – Он появляется тут время от времени.

– Есть ли здесь кто-то, у кого мы можем уточнить список частых посетителей? – спросила Келлэвей.

– Да. Обратитесь к Лесли Викерс. Она как раз проводит экскурсию для детей и, думаю, уже заканчивает. Чуть позже она передаст их своему ассистенту, если хотите поговорить с ней.

Эйвери и Келлэвей поблагодарили его и снова присоединились к школьной группе. Блэк посмотрела вперед длиннющей очереди первоклассников и увидела высокую, спокойную женщину лет сорока. Казалось, она заметила двух офицеров, пристроившихся за детьми, но старалась не отвлекаться на них.

Спустя минуты три, женщина, по всей видимости Лесли Викерс, остановилась у местечка, напоминающего миниатюрный внутренний дворик. Дети уселись на ряд скамеек и стульев, выстроенных полукругом, и принялись слушать ее заключительный рассказ о чудесах и красоте не только бабочек, но и природы в целом.

Закончив, она улыбнулась им и отошла. К группе сразу подошел молодой и чересчур веселый помощник, который тут же начал развлекать первоклассников.

– Могу я чем-то вам помочь, девушки? – спросила она, приближаясь к Эйвери и Келлэвей с нерешительной улыбкой.

– Я детектив Эйвери Блэк, – произнесла Блэк, снова показывая свой значок. – Это моя напарница, офицер Келлэвей. Мы надеялись, что Вы сможете помочь нам и пролить немного света в деле об убийстве, над которым мы сейчас работаем. Жертва, судя по всему, довольно часто посещала этот сад бабочек.

Викерс, казалось, потеряла уверенность. Эйвери видела, что та поняла, куда все идет.

– Речь пойдет об Альфреде Лаунбруке? – спросила она.

– Да, – кивнула Блэк. – Как Вы догадались?

Она печально пожала плечами и прислонилась к стоявшей рядом деревянной кадке. Над ее головой пролетели три яркие бабочки.

– Альфред часто приходил сюда. Некоторые из нас успели подружиться с ним. Он был очень стеснителен, но как только привыкал к тебе, то его болтовню невозможно было остановить.

– Я так понимаю, Вы периодически общались с ним? – уточнила Эйвери.

– Да, раз десять, если не больше. Приходя сюда, он всегда выглядел каким-то задумчивым. Может даже немного грустным.

– Исходя из разговоров, Вы поняли, почему он так часто наведывался в музей?

– Он говорил, что ему нравится суть метаморфоза. То, как уродливые гусеницы становятся прекрасными бабочками. Ему хотелось измениться самому. Я никогда не задавала вопрос прямо, но мне кажется, у него было не самое легкое детство или что-то в этом роде.

– Он когда-нибудь говорил с Вами о пауках? – поинтересовалась Эйвери.

– Я сама постоянно думаю об этом, – ответила Викерс. – С тех самых пор, как я просмотрела этот жуткий выпуск новостей, у меня просто не выходит из головы вопрос, были ли хоть какие-то намеки и предзнаменования, что произойдет подобное. Если он и упоминал о них, то уж точно незаметно.

– А как насчет других насекомых? – спросила Келлэвей.

– Нет. Даже скажу, что как-то раз я, не задумываясь, упомянула о тараканах. Ему явно стало очень некомфортно. Он тогда встал с места и принялся просто прогуливаться по саду.

– Были ли какие-то намеки на то, что у него есть враги? – продолжила Эйвери. – Может даже люди, которых он просто недолюбливал?

– Нет, – ответила Викерс. – Он никогда не говорил ни о девушке, ни о друзьях. Иногда он позволял себе рассказать о работе или маме. Также я знаю, что его отец умер не так давно. Но он ни разу не отзывался о ком-то плохо и не рассказывал о своих страхах перед кем-то в частности.

– Есть ли еще кто-то, с кем он часто общался?

– Да. Они пару раз болтали с Дональдом Йоханссоном.

– Правда? – удивилась Эйвери

– Да. Я бы не стала называть их друзьями и даже знакомыми, но точно уверена, что несколько раз они общались. Видела собственными глазами.

«Зачем бы Йоханссону утаивать это?» – подумала она.

– Вы случайно не знаете, где бы я могла его найти? – вслух произнесла Блэк.

– Собственно говоря, легко, – улыбнулась Викерс, кивая назад. – Вон он, идет сюда.

Эйвери и Келлэвей обернулись. Лишь увидев их, Йоханссон буквально примерз к месту между двумя тропинками в саду. Выражение его лица при виде Эйвери сказало все, что ей требовалось: он что-то скрывал.

Подобно акуле, почуявшей кровь в воде, Блэк не стала терять ни минуты и целенаправленно двинулась в его сторону.

– Мистер Йоханссон, рада снова видеть Вас, – произнесла она.

– Да, взаимно, – ответил он тоном, который говорил об обратном.

– При всем уважении, – продолжила Эйвери, – я просто не могу отделаться от ощущения, что Вы лгали мне во время нашей прошлой встречи. Или, если же не лгали, то уж точно упустили несколько вещей.

– Да, полагаю, Вы правы, – кивнул Йоханссон, уставившись на тропинку.

– Надеюсь, у Вас была на это очень веская причина, – сказала Блэк. – В противном случае, мне придется арестовать Вас прямо на виду у Ваших коллег.

Он тяжело вздохнул и кивнул.

– Пройдемте в мой кабинет?

Честно говоря, Эйвери предпочла бы остаться в саду бабочек, а не идти в его тусклый кабинет со всеми этими изображениями насекомых на стенах. Тем не менее, она кивнула:

– Договорились.

Йоханссон вывел их из сада и провел на второй этаж музея. Блэк в последний раз взглянула на красоту снаружи, а затем посмотрела на Келлэвей, которая смущенно взирала на нее, даже не скрывая тот факт, что ничего не понимает. Эйвери не стремилась все раскладывать по полочкам. У нее было острое ощущение, что всего через несколько минут до Кортни все дойдет само.

* * *

– Да, я действительно познакомился с Альфредом Лаунбруком в период его частых посещений сада бабочек, – начал Йоханссон, присаживаясь за свой стол. – Он был достаточно замкнутым молодым человеком, который явно имел множество проблем с социализацией, из-за чего я сам и несколько моих сотрудников старались выделить время, чтобы поговорить с ним.

– Почему же Вы не посчитали нужным сообщить мне это пару часов назад, когда я была здесь? – спросила Эйвери. – Это позволило бы мне сохранить уйму времени и сил.

– Потому что я пытался защитить человека, о котором очень беспокоюсь.

– Хотите сказать, что Вы встречались с Лаунбруком не только в музее?

– Нет, – ответил Йоханссон. Эйвери увидела, как его глаза наполнились слезами, что было явным знаком приближающегося откровения. – Но я знал кое-кого, кто общался с ним гораздо ближе. Это бывший сотрудник музея, Стефан Скотт. В прошлом месяце, выйдя с больничного, он был уволен. Я хорошо знал Стефана, потому что был его наставником, когда он только пришел в музей.

– И какова его связь с Альфредом Лаунбруком? – уточнила Эйвери.

– Это зависит от того, кого Вы спросите, – принялся объяснять Йоханссон. – Некоторые назовут это чем-то вроде растущей дружбы. Но я знал правду… И наткнулся на нее совершенно случайно. Она заключалась в том, что Альфред и Стефан встретились в саду бабочек около года назад и пошло-поехало. Все переросло в романтические отношения, которые они старались скрыть. В принципе, им это вполне удавалось, но однажды я вошел, когда Стефан разговаривал с Альфредом по телефону. Я услышал достаточно, чтобы понять происходящее, поэтому Стефан признался мне. Он рассказал, насколько счастлив и насколько странно ощущает себя в то же время. Он понятия не имел, что он гей, пока в его жизни случайным образом не появился Альфред. Естественно, он попросил меня держать все в тайне. И, поскольку здесь, в музее, он стал для меня вторым сыном, я решил сдержать обещание, когда Вы пришли с допросом. Я искренне извиняюсь за любые неудобства.

Отбросив в сторону свое раздражение от того, что ей солгали, Блэк продолжила натиск:

– Вы сказали, что мистер Скотт в прошлом месяце вышел с больничного. Почему его уволили?

В этот момент Йоханссон не смог даже посмотреть ей в глаза. Она заметила внутренний конфликт. Он явно взвешивал свою обязанность перед законом с обещанием, данным другу. Наконец, все еще не глядя ни на Эйвери, ни на Келлэвей, он ответил. Голос был тихим, словно он пытался сдержать слезы.

– Я очень хорошо знал Стефана, – произнес Йоханссон. – Я могу поклясться собственной жизнью, положа руку на сердце, что он не такой человек, он не смог бы сделать то, что произошло с Альфредом Лаунбруком.

– Что он сделал? – повторила вопрос Келлэвей. – Почему с ним распрощались?

– Он был одержим пауками… Настолько, что стал забирать некоторых домой. Когда музей узнал, его оштрафовали и уволили. Мы до сих пор считаем, что он вернул не всех.

– То есть Вы знали, что кто-то, одержимый пауками, был связан с Альфредом Лаунбруком и решили, что эта информация не важна, когда я была тут два часа назад? – встав из-за стола и хлопнув рукой по столу, воскликнула Эйвери.

– Мне жаль, я…

– Офицер Келлэвей, пожалуйста, наденьте наручники на этого ублюдка и зачитайте ему его права.

– Но я…, – начал Йоханссон.

– Достаточно разговорчив сейчас, – перебила Эйвери, отвернувшись от него, пока Келлэвей выполняла приказ.

Эйвери достала телефон и набрала Коннелли. Ей хотелось узнать, может ли она быстро получить адрес Стефана Скотта. Тогда это дело получится раскрыть уже в течение часа. Умоляющие рыдания Йоханссона, когда Келлэвей надевала наручники, казалось, лишь добавили уверенности.

ГЛАВА 13

Эйвери припарковалась перед одноэтажным домом Стефана Скотта уже через сорок минут. Он проживал в одном из многочисленных маленьких кирпичных зданий в районе Бей-Виллидж. Когда она позвонила в А1, чтобы получить его адрес и имеющуюся информацию, выяснилось также, что он до сих пор был безработным, не найдя ничего интересного за целый месяц после увольнения из музея.

«Время совпадает просто идеально, – размышляла Блэк, пока они с Келлэвей поднимались по небольшой лестнице к входной двери. – Его уволили месяц назад за кражу пауков… Лаунбрук был убит при помощи них чуть больше недели назад. Все настолько идеально, что идет чуть ли не по шаблону».

Дверь открыл не Стефан Скотт, а женщина, одетая в черную футболку и спортивные штаны. Ее волосы были окрашены в практически светящийся красный цвет, в носу и на нижней губе виднелся пирсинг. На правом предплечье была татуировка в виде огромного паука.

– Мы ищем Стефана Скотта, – произнесла Эйвери.

Женщина, хотя ее сложно было назвать так из-за внешнего вида, исходя из которого, ей едва стукнуло двадцать один, закатила глаза.

– Кто спрашивает?

– Детектив Эйвери Блэк и офицер Кортни Келлэвей. Он дома?

– А что случилось? – кивнув, медленно отступила назад девушка.

– Ради всего святого, – продолжила Блэк, – я очень надеюсь, что это совершенно не Ваше дело. Где он?

– Еще спит, – ответила она.

– В три часа дня? – удивилась Келлэвей.

– Мы очень поздно легли, – пояснила девушка. – Тем более, что в последнее время, после потери работы, Стефан находится в постоянной депрессии. Он очень много спит.

– Нам нужно, чтобы Вы разбудили его, – резко оборвала ее Эйвери.

– Да, конечно. Заходите и присаживайтесь в гостиной, – закрывая за ними дверь, произнесла девушка.

Как только она удалилась по маленькому коридору в спальню, расположенную в задней части дома, Эйвери и Келлэвей зашли в комнату. Она выходила прямо из коридора и была не то, чтобы в плачевном состоянии, но все же требовала ремонта. Повсюду виднелись книги, а на журнальном столике лежали распечатанные листы бумаги. Эйвери решила взглянуть на них. Некоторые были явно из самоучителя по игре на гитаре, другие напоминали начало статей о пауках, которые пытался написать Стефан.

– Детектив Блэк, – окликнула ее Келлэвей.

Эйвери оглянулась в другую сторону, где Кортни наблюдала за чем-то, находящимся за диваном. Подойдя к ней, она увидела большой стеклянный аквариум, немалая часть которого была покрыта черным пластом бумаги. Келлэвей медленно приподняла часть листа, скрывавшего от них происходящее внутри.

Там находились три паука. Эйвери абсолютно не разбиралась в них, но предположила, что это тарантулы, а если не так, то какая-то разновидность насекомых, очень их напоминающая. Две особи остались неподвижны, а третий отскочил от внезапного движения листа.

Позади них Стефан Скотт, явно еще не до конца проснувшийся, медленно вошел в комнату.

– Это тарантулы, – произнес он. – Также известные как апулийские тарантулы.

– Зачем они Вам? – поинтересовалась Эйвери.

– Мне всегда нравились пауки, – ответил Стефан, пожимая плечами, что по неизвестной причине разозлило Блэк. – В спальне есть и другие. У меня всегда была как минимум пара в качестве домашних питомцев с тех пор, как мне стукнуло двенадцать.

Он присел на диван и уставился на них. Эйвери явно видела, что он понимает, что, вероятнее всего, разговор будет напряженным. Он изо всех сил старался показать, что их визит его не беспокоит.

– Мы уже слышали о Вашем интересе от Дональда Йоханссона, – продолжила Эйвери.

– Раз уж вы пришли сюда, – кивнул он, глядя на аквариум, – смею предположить, это не все, что вы слышали.

– Именно так, – сказала Блэк. – Он рассказал нам о ваших отношениях с Альфредом Лаунбруком. Могу я предположить, что Вы уже в курсе случившегося?

– Да, – резко ответил Стефан, едва не плюясь. – Значит, вы здесь, чтобы понять, почему мы с ним были вместе, так? Я не был… Я не… Черт. Я даже не соображу, как объяснить это. Я имею в виду, что мы даже никогда в реальности не знали друг друга, понимаете? Это было просто… Физическое влечение.

– А кто тогда та девушка, которая открыла дверь? – спросила Келлэвей.

– Просто девчонка, с которой мы встречаемся последние несколько недель. Мы познакомились в Интернете… На форуме любителей паукообразных.

– С Альфредом Вы так же познакомились? – спросила Эйвери. Она знала, как они встретились, исходя из рассказа Йоханссона, но решила посмотреть, что он ответит.

– Нет. Я встретил его в саду бабочек в музее, когда еще работал там. Как-то раз мы провели с ним время и тогда я узнал, что он до ужаса боится пауков. Просто до мурашек. Мне показалось это забавным. Мы начали общаться, одно привело к другому и вот, через неделю он уже провел у меня ночь.

– Вы сказали, что не виделись с ним перед смертью, – продолжила Эйвери. – Что произошло?

– У нас была какая-то любовь и ненависть. Он ненавидел моих пауков и считал меня странным. Его это пугало, но мне кажется, именно что-то в этом страхе и привлекло меня. Возможно, он хотел как-то перебороть это или узнать получше. Или… Нельзя говорить плохо о мертвецах, но мне вдруг стало интересно, не мешает ли нашим отношениям его боязнь насекомых. Осознание того, что пауки были все время рядом, пока мы кувыркались в постели, даже заводило его. Не понимаю.

– Вас уволили из музея за кражу пауков, так?

– Да, не лучший мой подвиг.

Эйвери уже изрядно надоело ходить вокруг да около. Йоханссон успел обмануть ее и она не собиралась позволить Стефану Скотту сделать тоже самое.

– Вы выглядите достаточно отдохнувшим и спокойным, – добавила она. – Вы действительно не понимаете, почему мы здесь?

– Думаю, чтобы получить информацию о том, что же произошло с Альфредом. Но, как я уже сказал… Я достаточно долго не видел его перед смертью.

– Вы не можете быть настолько наивным, – произнесла Эйвери. – Вы же увлекаетесь пауками. Вы даже украли их из музея. У вас была сексуальная связь с недавно скончавшимся человеком, которого пытали и убили при помощи пауков.

– Стойте, – сказал Стефан. – Подождите. Вы что же, думаете, это я убил его?

– На это указывают все признаки, – ответила Блэк. – Взгляните на ситуацию нашими глазами. Это словно рисунок по цифрам. Поэтому я собираюсь попросить Вас проехать с нами в участок для допроса.

– Из-за того, что я украл что-то с работы, вы тут же отмечаете меня в списке хладнокровных убийц?

– На данный момент я не выставляю никаких обвинений. Мне просто нужно, чтобы Вы проехали с нами. Можем сделать это добровольно, а можем гораздо сложнее, чем оно того стоит.

– Во-первых, – произнес Стефан, поднявшись на ноги, – я бы никогда в жизни не причинил Альфреду вреда нарочно. У него были некие проблемы в эмоциональном плане, которые, как я полагаю, и привели к гомосексуальным отношениям, учитывая тот факт, что он даже никогда не состоял в обычных, хоть и клялся мне, что девушка у него была. Ему просто нужен был компаньон. Он был хорошим парнем. Я бы никогда не причинил ему вреда. Во-вторых… У вас нет никаких доказательств, что это сделал я. А без них… Что вы можете сделать?

– На самом деле немного, – согласилась Эйвери.

– Руки за спину, – шагнула вперед Келлэвей, увидев поданный знак.

– Да пошла ты.

– Это был худший ответ из возможных, – добавила Блэк и помогла Кортни, свалив Стефана на пол. Несколько секунд он пытался бороться, а потом просто сдался. К моменту, когда наручники были одеты и его подняли на ноги, он просто рыдал.

– Кларисса! – крикнул он. – Кларисса, они забирают меня! Позвони кому-нибудь, чтобы помогли! И не забывай кормить пауков!

Что-то в последней фразе показалось Эйвери смешным, но она сохранила самообладание. Вместе с Келлэвей они вывели Стефана из дома и провели к машине. Когда Блэк потянулась, чтобы закрыть дверь, она увидела встретившую их сегодня девушку, предположительно Клариссу, которая явно торопилась. Нечто в том, что они закрывали ее там со всеми этими пауками Стефана, казалось неправильным. Будто они запирали двери гробницы. Эйвери просто не могла отделаться от образа тела Альфреда Лаунбрука.

Он все еще витал у нее в голове, когда они ехали в сторону участка вместе с рыдающим на заднем сидении Стефаном Скоттом.

ГЛАВА 14

Приблизившись к участку, Эйвери заметила шквал активности на стоянке и у передней части здания. Она ощутила приступ гнева и чертыхнулась себе под нос.

– Что такое? – спросила Келлэвей. – Что происходит?

– СМИ, – ответила Блэк. – Они следят за ходом расследования. Нам будет довольно сложно пробраться.

– Боже, – произнесла Кортни, вглядываясь в толпу.

Перед зданием участка чуть ли ни друг на друге стояли три новостных фургона. Несколько человек расположились вдоль тротуара, ведущего к центральному входу, перекрывая доступ репортерам и операторам, жаждущим урвать хоть что-то к шестичасовым новостям. Еще один фургон, скрепя тормозами, остановился на парковке на противоположной стороне, пристраиваясь к остальным.

«Каким-то образом СМИ узнали, что я в деле, – подумала про себя Эйвери. Не то чтобы она считала, что заслуживает внимания, но прекрасно знала, как работают журналисты. «Увеличивающий количество жертв детектив вернулась к работе над жутким делом с пауками». Или же «Помешанная на Говардре Рэндалле детектив снова в деле, чтобы разобраться с пауками».

Получится что-то вроде этого. Черт возьми, она даже не могла винить их. Если они определенным образом выкрутят это, то получится стопроцентная новость дня.

Эйвери попыталась прорваться к задней части здания, но это не помогло. Там также расположилась команда журналистов. В результате, к тому моменту, как она вышла из машины со Стефаном Скоттом, несколько человек, которые заняли свои позиции перед центральным входом, успели оббежать здание. Пока они пробирались к входу вместе с Келлэвей, подгоняющей Стефана, тут и там начали сверкать вспышки камер и одновременно заговорили примерно восемь человек. Блэк опустила голову и поспешила, отказываясь отвечать на вопросы.

– Детектив Блэк, почему Вы вернулись ради этого дела?

– Вы вернулись, чтобы почтить память детектива Рамиреса?

– Почему этот человек под стражей, детектив? Он подозреваемый в деле с пауками?

– Как Вы считаете, Говард Рэндалл погиб, даже несмотря на тот факт, что его тело так и не нашли?

– Есть какие-то зацепки в деле с пауками?

К счастью, она, наконец, добралась до дверей. Запихнув Стефана Скотта внутрь, Эйвери потеряла в толпе Келлэвей. Рассматривая журналистов, она выудила среди них Кортни, которую пытались опросить. Та выглядела испуганной и явно не в своей тарелке. Это совершенно не расстроило Блэк, она понимала, что испытывает девушка. СМИ могут быть еще теми стервятниками и хорошо чувствуют свежую кровь.

Она передала Стефана первому встречному в коридоре офицеру и быстро выскочила обратно. Ей пришлось пробиваться мимо операторов и чуть ли не сбить с ног репортера, пока она добралась до Келлэвей. Слава Богу, та не предоставила никакой информации, хотя журналисты сильно смутили ее.

– Как Вам удалось стать напарницей детектива Блэк?

– Как долго Вы работаете в органах?

– Мужчина в наручниках и есть убийца?

– Назовите, пожалуйста, Ваше имя?

Эйвери схватила Кортни за руку и потащила внутрь сквозь толпу. Некоторые журналисты выглядели оскорбленными, особенно та худенькая девушка, которую она чуть не снесла по пути, пытаясь вытащить Келлэвей. Без каких-либо проблем она затащила Кортни в участок и облегченно вздохнула, когда дверь за ними закрылась.

– Я извиняюсь, – сказала Келлэвей. – Я понятия не имела, что может быть вот так и… Какого черта произошло?

– Все в порядке, – ответила Эйвери. – Ты неплохо справилась. Они становятся монстрами, если позволить. Не будь к себе слишком строга. Просто взбодрись и выкинь это из головы.

– Детектив Блэк?

Эйвери оглянулась на офицера, которому практически бросила на входе Стефана Скотта. Он выглядел растерянным, охраняя человека, который уже взял себя в руки и перестал рыдать.

– Да, извини, – ответила она. – Можешь доставить его в комнату для допросов?

Офицер кивнул и пошел по коридору. Эйвери проследовала за ними, направляясь в кабинет Коннелли. Келлэвей поспешила за ней, но внутри никого не оказалось.

– Свяжись с Коннелли и О’Мэлли по телефону, – обратилась Блэк к Кортни. – Сообщи им, кого мы взяли и что он натворил. Скажи, что я планирую начать допрос через пятнадцать минут, если они захотят поприсутствовать.

Келлэвей сделала то, что от нее требовалось, но когда она набирала первый номер, по лицу было видно, что она считает это немного неправильным. Эйвери предположила, что девушка права. Она была обязана дождаться прихода всех и переговорить с ними до того, как начнет допрос Стефана. Но она поздно принялась за дело и пыталась наверстать упущенное.

Блэк оглянулась в конец зала, где сквозь стеклянные двери все еще были видны кишащие, словно в гнезде шершней, представители СМИ. Этот случай был слишком интересен, слишком сладок, чтобы они не развесили слюни. Эйвери понимала это и начинала задаваться вопросом, не являлась ли вся абсурдность и красочность данного дела в некотором роде мотивом для убийцы.

С этой мыслью она и направилась на допрос. Она вспомнила пауков в стеклянном аквариуме Стефана и то, как он отреагировал на предположение, что это он убил Лаунбрука. Предоставив О’Мэлли и Коннелли время, чтобы присоединиться к ней, Эйвери раскладывала все по полочкам у себя в голове.

Она не была до конца уверена, было ли это жаждой охоты или же просто комфортом от знакомого состояния, но поняла, что мечется туда-сюда в неистовом ожидании начала. Ей было интересно, похожа ли она на разозленного шершня, кружившего вокруг своего гнезда с готовым к нападению жалом.

* * *

Когда Эйвери вошла в комнату для допросов, Стефан уже совершенно успокоился. В конце концов, она заставила его прождать практически час. Это было сделано не только для того, чтобы О’Мэлли и Коннелли успели приехать, но также и с целью позволить Стефану помариноваться в событиях этого дня. Она наблюдала за ним через монитор, расположенный в соседней комнате, и видела, как выражение его лица сменялось с задумчивого на грустное, а затем с печального на обеспокоенное.

Сейчас, усевшись за стол напротив него, Эйвери предоставила подозреваемому пару секунд на то, чтобы он привык к ее присутствию в комнате. Она довольно четко показала ему свое превосходство в разговоре и физических способностях, будучи у него дома, так что теперь следовало напомнить об этом молчанием. Блэк прекрасно знала, что О’Мэлли, Коннелли и Келлэвей сейчас наблюдали за ними с той же точки, где она лично сидела всего пять минут назад. Она подумала о Келлэвей и о том, как лучше построить допрос, чтобы молодой офицер мог чему-то научиться.

– Ты можешь рассказать о том, где находился в течение последней недели или даже полутора? – начала Эйвери мягким и вполне располагающим тоном, который Стефан никак не мог ожидать.

– Я ничего особого не делал, – ответил он. – Большую часть времени мы провели с Клариссой дома.

– Как долго она оставалась у тебя?

– Сегодня уже три дня как она там. Но до этого она несколько раз просто приезжала.

– Когда она приехала впервые? – уточнила Блэк.

– Около трех недель назад.

– За это время у вас была какая-то физическая связь с Альфредом Лаунбруком?

– Это личное.

– Да, ты прав. Но поскольку Альфред Лаунбрук мертв, я не вижу, каким образом это может нанести вред тебе или ему. Итак… У вас была какая-то физическая связь с тех пор, как ты начал встречаться с Клариссой?

– Не совсем, – ответил Стефан, смущенно глядя в сторону. – Я имею в виду, что мы зависали за несколько дней до того, как я пригласил Клариссу к себе. Но, как я уже сказал… У нас не было отношений с Альфредом как таковых. Мы просто пользовались друг другом.

– Он знал об этом?

– Да, нас обоих это вполне устраивало.

– До того, как она осталась на три дня, когда в последний раз Кларисса проводила время с тобой?

– За два дня до этого, – немного подумав, ответил он. – Мы вместе провели весь день. Пообедали, вернулись домой и слегка развлеклись. Затем поужинали и около полуночи она уехала.

– Она упомянула о том, что вы, ребята, легли спать очень поздно. Чем вы занимались ночью?

– Да просто тусовались. В основном… занимались сексом. Она подтвердит. Мы оба… Я не знаю… Странные что ли.

– В том же смысле, что и Альфред, когда он узнал, что пауки находились в той же комнате, где и он сам, хотя сильно боялся их?

– Наверное.

– Что ж, мы пообщаемся с Клариссой и проверим алиби. Если мы сможем определить твое точное местоположение в течение двадцати четырех часов с момента смерти Альфреда Лаунбрука, тебя освободят. Вопросов больше не возникнет. Ты же понимаешь, как выглядишь в данной ситуации?

– Да, – ответил Стефан. – Но я клянусь… Я не делал этого. Знаете, даже если вы не найдете четкого алиби у нас с Клариссой, то можете воспользоваться моим компьютером. Вы же можете отследить, когда я включал и выключал его, так?

– Можем. К чему ты спрашиваешь?

– Форум, на котором я познакомился с Клариссой. Я часто там бываю. Я пытался найти какую-то возможность заработка. Например, писать статьи на заказ. О пауках и прочих подобных вещах. Некоторые фрики платят очень неплохие деньги за такую работу.

Эйвери вспомнила несколько листов с явными набросками статей у него на журнальном столике. Это абсолютно не подходило для алиби, но, по крайней мере, хоть как-то складывалось.

– Мы проверим, – кивнула она. – А пока, ты помнишь, чтобы Альфред когда-нибудь говорил нечто такое, от чего создавалось впечатление, что у него есть враги? Кто-то, кто действительно мог сотворить подобное?

– Нет, он был достаточно тихим. Я имею в виду, что он даже боялся реакции матери на то, что она узнает о его гомосексуальном опыте, но… Врагов не было, это точно.

– Тебе известно, знал ли кто-то еще о его сильном страхе перед пауками? – уточнила Эйвери.

– Понятия не имею, – ответил Стефан, немного подумав. – Казалось, он смущался этого. Поэтому вряд ли стал бы делиться со всеми.

– А ты кому-нибудь рассказывал об этом?

– Клариссе. Но это было уже после его смерти. Мы еще с ней сильно разругались по этому поводу. Она высказала, что это отличный повод уйти, а я подумал, что она слишком равнодушна.

Эйвери кивнула, немного расслабившись. Она уже была уверена, что Стефан Скотт не имеет никакого отношения к убийству Альфреда Лаунбрука. Даже с учетом того, что все указывало на него, манера общения и готовность подозреваемого предоставить им в пользование свой компьютер, а также поговорить с Клариссой, говорила сама за себя.

– Тебе придется остаться здесь, пока алиби не подтвердится, – сказала Блэк, поднимаясь на ноги. – А пока, я советую взять себя в руки и стараться быть вежливым со всеми, кто будет задавать вопросы. Это ясно?

– Я знаю, – кивнул он, избегая ее взгляда. – Была одна вещь, которая показалась мне странной в наших отношениях с Альфредом… Но это пришло мне в голову только сейчас.

– И что же это?

– Он был открыт для возможности столкнуться со своим страхом перед пауками лоб в лоб. Думаю, это единственная причина, по которой он приходил ко мне на самом деле. Он хотел преодолеть свой страх. Я знаю, что не убивал его, хотя вы не верите мне. Но, раз он так сильно хотел перебороть себя, я мог быть не единственным, кому он сказал, так ведь? Кто-то еще должен знать. Кто-то, кому он доверял.

Это был интересный момент. Эйвери предполагала подобное, но то, как Стефан говорил об этом, лишь подтвердило ее догадки.

Он хотел преодолеть свой страх перед пауками.

Блэк чувствовала, что это означало нечто важное, но не могла понять, что именно. Стефан явно был прав. Если Альфред был настроен перебороть себя, то, вероятно, он поделился этим с кем-то еще. И, раз это была не мать, то кто тогда?

Это был хороший вопрос, на который им стоило найти ответ как можно скорее.

ГЛАВА 15

Мысли Эбби Костелло закрутились в голове с безумной скоростью. Все ее тело буквально тряслось от страха. Она была заядлым любителем кино и поэтому пересмотрела целую кучу боевиков, где жертв хватали и засовывали в багажник. Она всегда считала эти моменты чем-то нереальным, поскольку взрослый человек вряд ли сможет согнуться таким образом, чтобы уместиться внутри.

Словно по иронии судьбы, сейчас она поняла, насколько сильно ошибалась. Правда «ирония» было не самым подходящим словом. «Ужас» вписывался сюда гораздо лучше, даже идеально.

У Эбби были завязаны глаза и что-то плотно прилегало ко рту. Она была уверена, что нападающий воспользовался кляпом. И да, она была в багажнике. За исключением небольшой боли в согнутых коленях, казалось, она вписалась туда, как влитая.

Девушка не совсем понимала, как попала туда. Она была слегка взволнована, когда парень, с которым у нее сегодня было свидание, предложил попробовать что-то новенькое. Когда он достал ремни и повязку на глаза, ощущения стали неоднозначными. С одной стороны это слегка возбудило и заинтересовало ее, с другой, внутри вдруг возникло растущее чувство беспокойства.

Эбби прекрасно знала, что она довольно симпатичная девушка. Она поняла это еще в старших классах, когда сразу три парня пригласили ее на выпускной вечер. Затем ее мнение утвердилось во время учебы в колледже, когда на вечеринке из-за нее произошло одновременно две драки.

У нее не бывало проблем со свиданиями или же просто вниманием со стороны мужчин. Поэтому девушка всегда полностью контролировала свою половую жизнь. Она могла получить секс тогда, когда ей этого хотелось, а могла и отказать, зная, что парень примчится снова, стоит ей передумать.

Этой ночью Эбби как раз ощутила потребность. Она прекрасно понимала, что переспит с ним. Парень был очень милым и относился к ней, как к королеве. Но сейчас она почему-то лежала связанная, с кляпом во рту в его багажнике. Сейчас она пропахла выхлопными газами, пылью и каким-то нафталином, хранившимся в машине.

Когда автомобиль остановился, страх лишь усилился. Эбби прикинула, что ехали они около получаса. Она перевернулась на спину в надежде сбежать, как только появится возможность. Но, как только он открыл крышку, она не смогла пошевелиться. Заглушив двигатель, парень практически сразу подошел к багажнику. Она ощутила прохладный воздух, но не смогла сообразить, где они находятся.

Эбби попыталась заговорить с ним, спросить, где они и зачем он делает это. Но все, что удалось издать через кляп, было лишь приглушенным шумом.

Она почувствовала, как он схватил ее за запястье, связанное за спиной ремнями, которые всего час назад сулили ей интригующую ночь. Рывком он вытащил ее наружу. Руки уже не были настолько нежны, как в предыдущую встречу, когда она позволила ласкать себе грудь. Сейчас он был груб и явно не заинтересован в интиме.

– Мы прибыли, – произнес он, помогая ей подняться на ноги.

Эбби поняла, что опирается бедрами о бампер. Не видя ничего вокруг, она могла пользоваться лишь слухом и обонянием, чтобы попытаться определить, где они. Но ни одно из ее чувств особо не помогло. Ночь была довольно тихой, а в носу застрял запах выхлопных газов и багажника.

– Пошли уже, – произнес он, склонившись к ее уху.

Эбби попыталась дернуться вправо, но он рывком остановил ее. Хватка стала железной.

– Рискнешь сделать так еще раз, я сломаю тебе руку, – добавил он спокойным, твердым голосом.

Девушка начала рыдать, не обращая внимания на кляп. Звук был скорее похож на жалкое мяуканье раненного животного. Она вся дрожала, пока он вел ее вперед. Три шага, шесть, десять, двадцать. Она была абсолютно уверена, что сначала они шли по траве, а затем попали в грязь.

Затем Эбби ощутила деревянный настил под ногами. Еще пара шагов и она осознала, что дерево движется, покачиваясь из стороны в сторону.

Послышался легкий всплеск.

– Нет, – попыталась произнести она, но вместо звука снова раздался приглушенный скулеж.

Одна только мысль о воде тут же вызвала боль в легких. Нахлынула слепая паника и стало тяжело дышать.

«Боже, нет. Пожалуйста…»

Она застыла на месте, снова пытаясь противиться ему. Пусть он ломает ей руку, все равно. Она должна выбраться. Ее кровь забурлила от прилива адреналина, когда Эбби ощутила его руки на своем теле.

«Это пирс, я на пирсе. Здесь вода… В этом весь смысл. Но где мы? Господи…»

Она с трудом могла дышать. Страх словно тисками сдавил ее легкие. На Эбби пока не было ни капли воды, но ей казалось, словно она уже тонет.

Он не стал ломать ей руку. Вместо этого, он сильно ударил ее по спине, прямо по почке. Эбби согнулась и упала. Не дав ей оправиться, он потащил девушку вперед. Ее ноги царапались о дерево то ли небольшого пирса, то ли пристани. Даже в тот момент, когда он тянул ее за собой, она была способна думать лишь о воде.

Вода… Она ждет ее. Она собирается поглотить ее в свои бескрайние глубины. Эбби задрожала и попыталась закричать через кляп. Ей хотелось, чтобы он просто убил ее. Пристрелил. Зарезал. Разнес ей мозги по стенке…

«Господи, только не вода, пожалуйста».

Вдруг он зачем-то снял повязку. Эбби поняла, что остальные чувства ее не подвели. Она действительно находилась на краю небольшого пирса, лицом прямо к воде. Ночь еще не закончилась и блики света на воде были бы прекрасны… Если бы это не была вода. Эта темная, смертоносная жидкость.

Как только Эбби взглянула на нее, ее внутренности содрогнулись, а легкие, казалось, сжались. Грудь словно стиснули и девушка начала всхлипывать.

– Я знаю, что ты боишься, – раздался голос мужчины позади. – И это нормально. Нет ничего плохого в том, чтобы быть напуганной.

Вдалеке Эбби смогла рассмотреть уличные фонари, вероятно, только включившиеся. Она задумалась, сможет ли издать достаточно шума через кляп, чтобы кто-то смог услышать. Она думала о том, где они. Где в городе было столько воды? Это точно была не городская гавань. Здесь было слишком красиво… И слишком тихо…

Ее мысли были прерваны, когда Эбби ощутила, как его руки сжали ее шею. Она снова попыталась отбиться, но на этот раз была вознаграждена жестким ударом ногой по голове. Девушка согнулась и, упав на колени, рухнула на пирс менее чем в метре от воды. Она ахнула, сердце бешено заколотилось и…

В этот момент он пнул ее прямо в спину. Она свалилась в воду, практически сделав сальто. Услышав всплеск и ощутив, как вода коснулась головы, поглощая все ее тело, Эбби попыталась закричать. Но мешался кляп, а давление воды сделало это совершенно невозможным. Девушка начала барахтаться ногами в попытке плыть, понимая, что ее руки все еще связаны за спиной. Она дергалась и плакала, осознавая, что поверхность где-то рядом. Она могла и умела плавать, но паника была слишком сильна.

Все же ей удалось всплыть. Она увидела парня, который ранее, по ее мнению, был вполне симпатичным и доброжелательным. Он с улыбкой сидел на пирсе, наблюдая за ней сверкающим, напряженным взглядом.

Его лицо было последним, что увидела Эбби. Паника и страх были слишком велики.

Окунувшись в воду еще раз, она больше так и не всплыла.

ГЛАВА 16

Уже к 19:30 догадки Эйвери подтвердились. У Стефана было не одно, а целых два алиби касательно его местонахождения во время убийства Альфреда Лаунбрука. Куча видеофайлов, которые были сохранены на его компьютере и подверглись серьезному монтажу, потребовали бы как минимум три дня, что основываясь на новой информации от коронера, полностью захватывало время убийства Альфреда Лаунбрука. Эти видео, конечно же, касались пауков и в особенности трех тарантулов, которые находились в аквариуме в гостиной подозреваемого.

Второе алиби подтверждалось Клариссой, которая с радостью предоставила офицерам свой iPhone, показывая переписку со Стефаном в это же время. Кроме смс, которые могли быть отправлены откуда угодно, там также было два длинных телефонных разговора, гораздо лучше подтверждавших его непричастность.

Стефана отпустили и он спокойно ушел домой. Эйвери практически ощутила необходимость извиниться перед ним, но не стала делать этого. Она бы не стала извиняться три месяца назад и, честно говоря, не понимала, откуда возникло это чувство сейчас. Может три месяца как-то смягчили ее? Либо так, либо повлиял весь этот эмоциональный ад, который она пережила за последнее время.

Освобождение Стефана вернуло Эйвери в самое начало. Все, что оставалось у нее, так это несформулированные вопросы и пара теорий, которые даже не в силах были развиться. Она уселась в своем бывшем кабинете с Келлэвей, Финли и О’Мэлли. Места не хватало, но, казалось, Финли был рад тому, что они находятся именно тут. Что касалось Кортни, она, судя по всему, была благодарна за участие в таком громком деле, однако, все еще показывала свое недовольство по поводу маленькой вспышки Эйвери с утра.

Постепенно она все больше начинала нравиться Блэк.

– А что насчет наркотиков? – спросила Келлэвей, пока они пытались найти хоть какую-то зацепку.

– В смысле? – не понял О’Мэлли.

– В теле Лаунбрука были найдены какие-нибудь вещества? – уточнила она.

– Судя по токсикологическим отчетам, нет, – пояснил он.

– Где-то должна быть лазейка, – влезла Эйвери. – Стефан утверждал, что Лаунбрук стремился преодолеть свой страх перед пауками. Также он намекнул, что занятия сексом в комнате с пауками могли быть шагом к этой цели. Также я узнала, что есть небольшое онлайн сообщество одержимых пауками. В общем, я задумалась… Если Лаунбрук решился поделиться своим секретом со Стефаном и прибегал к любым способам, чтобы перебороть это в себе, то, вполне вероятно, он мог сообщить это и другим. Может быть, он знал убийцу. Может они познакомились в Интернете, и встреча с пауками была не случайна? Может просто все вышло из-под контроля?

– Безусловно, это стоит рассмотреть, – согласился О’Мэлли.

– Да, но он получил сердечный приступ, – вставил Финли. – Всем же кажется, что станет гораздо легче, если встретиться со своими страхами лицом к лицу.

Блэк кивнула. Хорошее замечание. Тем не менее, идея по поводу преднамеренного окружения пауками, имела право на существование. Особенно, если учитывать слова Стефана по поводу того, как сильно Лаунбрук хотел перебороть себя.

– А что, если жертва сама это сделала? – предположила Келлэвей. – Что, если Альфред неспешно собирал их, чтобы преодолеть свой страх и произвести впечатление на Стефана Скотта?

– Возможно, – ответил О’Мэлли. – Финли, можешь привлечь кого-то для проверки? Кого-нибудь, кто прошерстит Интернет в поисках этих странных сообществ? Может удастся найти какую-то связь с Лаунбруком?

– Я привлеку пару человек, – кивнул Финли, вставая из-за стола.

– А я пока съезжу домой, – сказала Эйвери. – Хочу покопаться немного сама.

Она слегка кивнула Келлэвей в знак прощания и вышла из кабинета. Сделав всего около пяти шагов, Блэк была остановлена окликом Кортни.

– Детектив Блэк? – позвала та. – Могу я попросить Вас об одолжении?

– По поводу?

– Моя машина сломалась три дня назад. Сейчас я езжу на работу на автобусе и хотела бы попросить Вас подкинуть меня.

– Конечно, – ответила Эйвери, видя, насколько смутилась Келлэвей при этой просьбе. – И, послушай, – добавила она, немного поразмыслив, – выкинь все это официальное дерьмо из головы. Если мы собираемся и дальше работать над этим делом вместе, называй меня Эйвери.

Казалось, она сделала день Кортни. Та просто не могла сдержать улыбку. Блэк же спрятала свою усмешку, почувствовав себя немного проще хотя бы от того, что может доставлять людям радость.

* * *

– Кажется, я должна извиниться перед тобой, – произнесла Блэк. Подобные слова никогда не давались ей легко, особенно при общении с Роуз. Но, вспоминая свою жизнь в последние три месяца, она поняла, что пора было что-то менять.

– За что? – уточнила Келлэвей.

– За то, что психанула на тебя утром, когда ты спрашивала меня про Говарда Рэндалла.

Кортни ненадолго задумалась, глядя в пассажирское окно машины Эйвери. Извинения, казалось, удивили ее. Растерявшись, она, наконец, ответила:

– Тебе не за что извиняться. Я слишком увлеклась. В смысле… Не пойми меня неправильно. В Нью-Йорке я наслушалась разного дерьма, но подобная связь между Говардом Рэндаллом и твоими расследованиями буквально покорила меня.

– Я не стою этого, – добавила Эйвери. – Можешь поверить мне на слово.

– То, что я слышала о тебе, говорит об обратном. Меня слегка смутил тот факт, что все эти мачо так много болтают о тебе.

– Мачо? – переспросила Блэк, улыбаясь. – Например?

– Да большинство, – пожала плечами Кортни. – Я поняла. Все они устраивают шоу, пытаясь казаться более жесткими, чем есть на самом деле. Я молода и пока еще наивна. И они будут издеваться, подкидывая мне разное дерьмо.

– Не так уж и сильно, надеюсь. Это не самые тяжелые времена.

– О, нет. Я не об этом.

– Большинство мужчин в А1 – жалкие котята, – добавила Эйвери. – Тебе просто нужно утвердиться. И пока я не вижу в этом проблемы для тебя.

– Так и есть, – пояснила Келлэвей. – На самом деле, для меня гораздо более важно, что ты думаешь обо мне.

– Не выдумывай.

– Ну, ты была вынуждена таскать меня за собой уже в первый день, а я до сих пор даже не знаю реальных причин твоего ухода.

Эйвери посчитала этот способ узнать про ее последние месяцы жизни не лучшим. Но ей было все равно. На удивление, она даже готова была поделиться. Стоило поговорить с кем-то, помимо психотерапевта, особенно, если этот человек мало знал о твоей личной жизни.

– Я ушла потому, что, как мне казалось, все вокруг рухнуло, – объяснила она. – Мой бывший муж был убит человеком, которого я пыталась выследить… В это же время он охотился и за моей дочерью. Рамирес погиб, правда я не в курсе, что ты знаешь о нем, но…

– Вы же были вместе, так? – перебила Келлэвей.

– Да. И это было гораздо серьезнее, чем я считала. Я не понимала, сколько он значит для меня, пока Рамирес не оказался на грани жизни и смерти. У него было кольцо… Он собирался сделать мне предложение.

Келлэвей мрачно кивнула, вероятно, почувствовав, что открыла дверь, к которой пока была сама не готова.

– Ясно, – тихо произнесла она. – И как твоя дочь сейчас? По крайней мере, она осталась здесь, с тобой.

– Не поверишь, – неудачно попыталась рассмеяться Эйвери. – Но нет. Роуз отдалилась от меня сильнее, чем когда-либо. Она обвиняет меня в смерти своего отца. Утверждает, что моя карьера всю жизнь держала ее в опасности. И, черт возьми, она вполне может быть права.

Было странно обсуждать Роуз с Келлэвей. Девушка была всего на пять-шесть лет старше ее. Слишком уж похоже на разговор с самой дочерью.

– Что ж, если я не сильно тороплю события, то, что заставило тебя вернуться? – спросила Кортни.

Эйвери знала ответ. Он был достаточно прост, но сложно давался ей.

– Потому что это единственное, что имеет сейчас для меня хоть какой-то смысл, – пояснила она. – Я пыталась доказать себе, что не скучаю по работе, но это бред. Вот и все, что я знаю. И на самом деле, думаю, Рамирес сильно разочаровался бы во мне, не продолжи я свой путь.

Разговор оборвался. Эйвери в последний раз свернула по указанию Келлэвей, подъехав к симпатичному жилому комплексу, расположенному всего в двадцати минутах от участка. Келлэвей слегка замялась на выходе и задумчиво оглянулась на Блэк:

– Я понимаю, что это далеко не то же самое, – сказала она Эйвери, – но мои предки развелись, когда мне было двенадцать. Мой отец погиб в ДТП, когда мне было пятнадцать. Я ненавидела мать. Сказать по правде, я до сих пор не до конца простила ее. Но я исправляюсь, особенно сейчас, когда ей так плохо. Разговаривая с ней, я поняла, что она больше не закрыта. Поэтому то, что происходит с дочерью… Просто дай ей время. Она сама вернется.

– На это вся надежда, – ответила Блэк, не испытывая и капли ее.

Келлэвей вышла и захлопнула дверь. Эйвери смотрела ей вслед, изо всех сил стараясь сдержать эмоциональный поток. Она отбросила мысли, не дав им шанс разыграться в голове, хотя они были слишком близки к Роуз.

«Просто дай ей время. Она сама вернется».

Мысль была согревающей, такой приободряющей вишенкой на торте. Но Эйвери действительно сомневалась в ее реальности.

ГЛАВА 17

Часть ночи Блэк провела перед экраном ноутбука. Она пыталась отыскать места, где можно было заказать воронкового паука. Их количество было просто пугающим. Некоторые сайты казались совершенно противозаконными, хоть и были выполнены профессионально. Затем она позволила себе немного порыться в грязном белье Стефана Скотта. Она делала это не потому, что не верила в его невиновность, а потому, что он казался ей кем-то из основных обитателей подобных мелких сообществ, о которых сам и рассказал.

Эйвери прочла несколько его постов на одном из форумов любителей паукообразных, взяв информацию о его нике из статьи, опубликованной на специализированной страничке сайта Бостонского музея наук, которую, по ее личному мнению, не удалили лишь потому, что никто даже не вспомнил о ней. Также она прочитала, что приобретение ядовитых пауков, которые считались не «местными», чаще всего признавалось незаконным и неэтичным.

Когда она в очередной раз принялась просматривать материалы дела Лаунбрука, ее, наконец, осенило. Кто бы ни принес этих пауков в дом жертвы, он даже не подумал забрать их обратно. Если человек был помешан на них, то маловероятно, чтобы он просто бросил их там. Помимо этого, не стоило забывать, что, по словам Стефана, Лаунбрук пытался избавиться от страха.

«Так может пауки вовсе и не являются здесь основным звеном, – подумала Эйвери. – Может отправной точкой является сам страх? Может его страх и был мотивом?»

Это казалось не особо убедительным, но все же имело право на существование.

О деле, в принципе, было гораздо сложнее думать, нежели она была готова признать. Честно говоря, после общения с Келлэвей, все мысли Блэк закрутились вокруг Роуз. Именно по этой причине ей было очень трудно объединить прочитанное на форумах с материалами дела Лаунбрука.

Она проверила свой телефон и заметила, что уже было 21:20. Несомненно, дочь находилась в баре, зарабатывая свои огромные чаевые, которыми успела похвастаться. Тем не менее, Эйвери рискнула набрать ее. Раздался всего один гудок и звонок был тут же переведен на голосовую почту. Блэк подумала оставить сообщение, но, в конце концов, решила, что не стоит этого делать. Роуз сама должна сделать шаг, когда остынет. Дочери придется пойти на это.

Но ее личная жизнь никогда особо не отличалась от работы. Эйвери была не из тех, кто придерживался принципа «время лечит», и считала, что терпение никак не поможет решить проблемы. Она знала, что дочь была профессионалом в этом плане и могла молчать очень долго. Вопрос заключался в том, сколько выдержит сама Эйвери.

– Вот дерьмо, – выругалась она в пустом доме.

Отложив телефон, Блэк захлопнула крышку ноутбука. Первый рабочий день оказался слишком изнурительным. Она не помнила, когда в последний раз ложилась спать до 23:00, но сегодня, кажется, был именно такой случай. Аналогично она уже отвыкла ставить телефон на зарядку возле кровати, собираясь спать, и сделала это впервые за три месяца.

Эйвери снова работала. Снова была наготове. И, хоть в этом и было некое давление, данный факт помог ей уснуть гораздо быстрее, чем за все время с момента смерти Рамиреса. Теперь, вместо размышлений о том, что она сделала не так, когда он погиб, Блэк сосредоточилась на том, что может сделать прямо сейчас, чтобы спасти других.

* * *

Пауки ползли прямо по ее рукам. Один из них достиг плеча и уже бежал в сторону шеи. Эйвери открыла рот, чтобы закричать, но вместо этого другая особь, размером с четвертак, спрыгнула с ее языка.

Именно этот прыгун изо рта помог ей на подсознательном уровне понять, что это было не что иное, как плохой сон. Очень плохой сон.

Пауки лезли отовсюду: из паутин на потолке, из-под кровати, из ее волос, из-под одежды. Она подскочила в постели, понимая, что это вообще была не кровать, а одна из тех металлических ячеек в морге. Рядом лежал Альфред Лаунбрук. Хоть он и был мертв, его голова вращалась туда-сюда. Повернувшись в ее сторону, он улыбнулся. Из-за зубов показалась целая куча крошечных пауков.

Затем он заговорил голосом, напоминающим скрип при открытии разводного моста.

– Кто ты, Эйвери? – спросил он, внимая к письму Говарда Рэндалла.

Альфред приоткрыл рот пошире и оттуда показалась огромная паучья лапа. Лаунбрук издал звук рвоты. Волосатая лапа была настолько велика, что могла бы сравниться по размеру с клешней большого омара. Следом из глубины его рта показалась и остальная часть – блестящее, тугое тельце.

От такого абсурда Блэк резко подскочила в кровати, на этот раз по-настоящему. Никаких металлических ячеек и улыбающихся трупов рядом не было.

Она ахнула, даже не осознавая, что пытается отряхнуться от призрачных пауков, и встала на пол, чувствуя насекомых в одеяле. Переведя дыхание, Эйвери направилась в ванную, чтобы попить воды.

Именно в этот момент она и поняла, что проснулась не из-за кошмара как такового. Ее телефон вибрировал на тумбочке. Она целенаправленно оставила его у кровати, чтобы ей могли дозвониться ночью, но по привычке, выработавшейся у нее за последние три месяца, выключила перед сном звук.

Эйвери подбежала к нему и схватила. Руки все еще чувствовали мерзость ползающих пауков. На экране отобразилось имя Финли, а также время в правом верхнем углу. Сейчас было 3:07.

– Привет, Финли, – ответила она.

– С возвращением на работу, – пробормотал он. – Еще не соскучилась по звонкам среди ночи?

– Что случилось? – спросила она.

– Мы нашли тело, – сообщил он. – Я уверен, что оно никак не связано с Лаунбруком, но все равно как-то жутковато. Хочешь взглянуть?

– Говори адрес, – сказала Блэк, не особо раздумывая.

ГЛАВА 18

Прожекторы, расположенные по краям небольшой бухты у западного края Джамайка-Понд, издалека напоминали некий научно-фантастический фильм, словно несколько НЛО спустились к самой воде, готовясь к вторжению. Примерно в пятидесяти метрах от воды припарковалось несколько патрульных машин. Непосредственно в районе места происшествия стояли собравшиеся копы.

Эйвери остановила свою машину за полицейской и сразу увидела Финли. Он стоял прямо у воды, сразу за небольшим пирсом, который уходил на двадцать метров от берега. Пирс выглядел слишком шатко и явно в последний раз использовался много лет назад. Он был заброшен.

Финли вместе с тремя офицерами крутился вокруг тела, которое было аккуратно уложено на брезент. Это была девушка лет двадцати, не сильно отличавшаяся по возрасту от Роуз. Ее руки были связаны за спиной, а на шее болталась какая-то тряпка.

– Еще не выяснили кто это? – спросила Эйвери.

– Пока нет, но ждем, – ответил Финли. – В заднем кармане лежала пластиковая карточка. Информация вот-вот поступит.

Блэк встала на колени возле тела, чтобы лучше его рассмотреть. Прожекторы помогали, но слабо, зато Финли догадался посветить небольшим фонариком прямо на тело. Эйвери принялась осматривать труп, стараясь не проводить аналогий с Роуз.

Девушка оказалась очень симпатичной и вряд ли весила больше ста десяти фунтов. Ее светлые волосы были чуть ниже плеч, а широко раскрытые голубые глаза уставились прямо в ночное небо. Она была полностью одета в белую кофту с длинными рукавами и облегающие джинсы. Руки умело связаны толстой веревкой. Ткань вокруг шеи была привязана тем же методом. Она явно не использовалась для удушения, но, тем не менее, выглядела достаточно опасно.

– Эта тряпка у нее на шее, – сказала Эйвери. – Готова поспорить на любые деньги, что она использовалась в качестве повязки на глаза. Убийца не хотел, чтобы жертва догадалась, куда они направляются.

– Не вижу никаких особых синяков, – кивнул Финли. – Ни царапин, ни ссадин. На первый взгляд никаких признаков борьбы...

Со стороны припаркованных машин к ним быстрым шагом подошел еще один коп.

– Я получил информацию по жертве, – сообщил он. – Ее зовут Эбби Костелло. Двадцать два года, работает в бухгалтерской фирме в Бостоне.

– Адрес есть? – уточнила Блэк.

– Да. Три копа уже направились туда, – ответил он.

– Ну, что думаешь? – спросил Финли, подозрительно глядя на Эйвери сверху.

– Ее глаза, – начала она. – Они широко раскрыты. Думаю, девочка была напугана в момент смерти. Сильно напугана.

– Ну, да. А что в этом странного?

– На первый взгляд ничего. Но если бы ее убили до того, как она попала в воду, вряд ли мы смогли бы увидеть подобное выражение лица. Ты и сам заметил, что нет никаких признаков борьбы.

– То есть ты считаешь, что убийца завязал ей глаза, вывел на случайный пирс, связал руки за спиной и просто толкнул в воду?

– Да. Уверена, что причина смерти – утопление. Это не то, что от тела избавились, просто скинув в реку.

– Бригада медиков уже в пути, – кивнул Финли. – Думаю, если это так, то коронер подтвердит факт довольно быстро.

Эйвери встала и прошла на пирс. С первого взгляда смерть Эбби Костелло не имела ничего общего с Альфредом Лаунбруком. Но то, как это было сделано, не давало покоя. Возможно, в ее голове все еще ползали пауки из ночного кошмара... Она кожей чувствовала, что есть какая-то связь...

«Или же ты пытаешься придать уже упущенному делу больший смысл, – подумала она. – Может хочешь получить трофей сразу после трехмесячного отпуска?».

– Кто нашел тело? – спросила она.

– Паренек, который гулял с собакой, – ответил Финли. – Во всяком случае, он так сказал. Когда на место преступления приехали первые копы, они ощутили от него запах травки. Он сообщил, что увидел, как что-то движется в воде. Сначала решил, что это была куча сорняка, но, приблизившись к пирсу, понял, что это не водоросли, а светлые волосы.

– Как давно тело достали из воды? – спросила Эйвери.

– Сорок минут назад. Ее вытащили минут за пять-десять до моего звонка тебе.

Блэк оглядела место происшествия. Она прекрасно знала, что в некоторых местах Джамайка-Понд часто собираются толпы людей, особенно на выходных. Но к этой маленькой бухточке редко кто приходил, поэтому подростки часто курили здесь травку. Шанс найти свидетеля произошедшего был ничтожно мал.

– Банковская карточка была единственной найденной вещью? – уточнила Эйвери.

– Да, – ответил Финли. – Ни денег, ни телефона... Что само по себе странно. Такая симпатичная девушка, в таком возрасте... Они должны быть приклеены к своим мобильникам, так ведь?

– Скорее всего, убийца забрал его, – кивнула она. – Или же он банально утонул.

Блэк вновь взглянула на Эбби Костелло, пытаясь определить, как долго ее тело находилось в воде. Одежда была полностью мокрой, а волосы спутаны. Она снова присела рядом с трупом и обратила внимание, что пальцы жертвы сильно сморщились, что часто бывает при долгом сидении в ванной. Только у Эбби это было гораздо сильнее, а сами ладони побледнели.

– Я бы сказала, что она пробыла в воде не менее двух часов, – добавила Блэк. – Наверное, коронер сможет сказать больше. Учитывая такой промежуток времени, сомневаюсь, что нам удастся четко определить место преступления. Будем надеяться, что сможем получить отпечатки пальцев с тела или повязки.

Вдалеке показались мигалки кареты скорой помощи. Эйвери еще раз оглянулась на воду, гадая, какие тайны она может скрывать.

* * *

В течение следующих пятнадцати минут перезвонили копы, которые были отправлены на место проживания Эбби. Они сообщили ее соседке, примерно такой же по возрасту, о том, что произошло. Та чуть не сошла с ума от новостей и единственное, чем смогла поделиться, так это фактом, что Эбби вечером ушла на свидание. Имени она не знала, поскольку подруга была очень сдержанна в этом плане и никогда не раскрывала секретов своей личной жизни.

Обыскивая комнату жертвы, полиция наткнулась на вскрытую коробку из интернет-магазина. Внутри находился новый смартфон, который был включен, но еще не настроен. Там же лежала и бумажка с датой заказа: два дня назад. Офицеры связались со службой доставки, которая подтвердила, что телефон привезли буквально за несколько часов до того, как Эбби Костелло сбросили в Джамайка-Понд.

Эту скромную информацию Эйвери, Келлэвей и Финли обсуждали в конференц-зале участка А1 уже через двадцать минут после того, как тело Эбби увезли с места происшествия. В 4:30 кофе был заварен и день Блэк только начинался.

– Все это вполне может сыграть нам на руку, – произнесла Эйвери, наливая себе бодрящий напиток.

– Тот факт, что у нее не было телефона вообще? – переспросил Финли. – Каким образом?

– Раз у нее совершенно новый смартфон, значит, старый, скорее всего, навернулся. Как часто ты просто выкидывал мобильник в ведро, купив себе новый?

– Никогда, – ответила Келлэвей. – Я обычно использую их в качестве плеера.

– Когда Роуз была младше, – согласилась Блэк, – я хранила старые телефоны, чтобы она могла поиграть. В любом случае... Если Эбби Костелло только что получила новый смартфон, то предыдущий должен быть где-то рядом, а не на дне озера, как я сначала подумала.

– Но копы так и не нашли его в квартире, – отметил Финли.

– Значит, стоит связаться с ее оператором, – сказала Эйвери. – Если они не могут достать нам сам телефон, то уж записи переговоров и сообщений у них сохранились. Так мы можем напасть на след убийцы.

– Есть же всякие экомобили, – предположила Келлэвей. – Такие мелкие машины, которые выглядят как мини контейнеры для переработки отходов, куда можно выбросить и старый телефон. Что-то вроде инициативы для улучшения состояния окружающей среды.

– Отличная мысль, – кивнула Блэк. – Нужно назначить кого-то ответственным за проверку, как только все местные магазинчики сотовой связи откроются.

– А чем займемся сейчас? – напомнил Финли.

– Лично ты будешь делать то, что потребуют О’Мэлли и Конелли, – ответила Эйвери с ноткой гордости. Улыбка, которой он поделился, согрела ей сердце. – А мы с Келлэвей поговорим с соседкой и семьей. И прошу тебя, если не против, переадресуй на меня вызов коронера, как только он поступит.

– А как же дело с пауками? – спросил он.

– Я занимаюсь им, но у меня есть подозрение, что...

– Что они взаимосвязаны? – удивился он. – Серьезно?

– Я буду предполагать это до тех пор, пока не подтвердится обратное.

– Слушай, если хочешь измотать себя уже за два дня, то добро пожаловать, – пожал плечами Финли, взяв в руки кружку с кофе. – В любом случае, я рад, что ты вернулась.

Эйвери не ответила, но в основном потому, что не до конца была уверена в своем возвращении. Да, ощущала она себя именно так, но это могло быть простое возбуждение от громкого дела. Чем бы это ни было, данное чувство буквально пронзило ее, когда они с Кортни рано утром вышли из конференц-зала, чтобы разобраться с двумя убийствами.

ГЛАВА 19

Когда Эйвери с Келлэвей приехали в квартиру Эбби Костелло, ее соседка не могла остановить слезы. Она представляла собой еще одну миниатюрную блондинку, которая, рыдая, постоянно сползала с дивана. Девушку звали Эми Дюпри и еще до начала допроса Блэк успела составить психологический портрет проживающих в этой квартире.

Фотографии Эбби и Эми в гостиной изображали их на разных вечеринках. Один из снимков находился в рамке, украшенной в греческом стиле, с тремя Сигмами.

«Сестры женского сообщества в колледже», – подумала Эйвери. Как минимум, это помогло ей понять, почему Эми так тяжело перенесла новость о смерти Эбби.

Вероятно, благодаря меньшей разнице в возрасте, Келлэвей решила попытаться успокоить Эми, чтобы та могла ответить хоть на какие-то вопросы. Все еще всхлипывая и сопя между вопросами, девушка, наконец, начала формулировать более-менее последовательные предложения.

– Ранее ты сказала офицерам полиции, что у Эбби сегодня было свидание, – начала Келлэвей. – Но имя парня тебе неизвестно, поскольку... Эбби держала личную жизнь при себе, так?

– Да, она всегда была такой. Эбби не вступала в серьезные отношения, понимаете? Обычно, она встречалась с каким-нибудь парнем пару недель, может даже месяцев, так как все зависело от него, а потом все просто подходило к концу. Продолжительные отношения у нее были лишь однажды, в колледже. Оказалось, что парень обманывал ее. Она еще очень боялась забеременеть тогда. С тех пор, Эбби вообще ничего не рассказывала о своих мужчинах.

– Она вообще ничего не говорила о предстоящем свидании? – уточнила Эйвери.

– Нет. Я не знала ни имени, ни как он выглядит, ничего... Только, что он  был очень милым и старше ее.

– Знаешь, насколько старше?

– Не больше сорока. Эбби всегда интересовали мужчины постарше, но, клянусь, она бы не стала встречаться с тем, кто старше сорока.

– Как долго они встречались?

– Две или три недели. Если это действительно так. Я правда не могу сказать.

– А что насчет нового телефона, который она заказала? – продолжила Блэк. – Тебе известно, почему она решила сменить его?

– Да, у старого треснул экран. Он работает, но трещина ее раздражала. Эбби звонила в компанию и его заменили.

– Ты знаешь, куда она дела предыдущий? – спросила Эйвери.

– Понятия не имею.

Блэк снова оглянулась на фотографии. Две улыбающиеся прямо ей в глаза блондинки выглядели словно в сказке.

– Ладно, а Джамайка-Понд? – уточнила она. – Она была как-то связана с этим местом? Упоминала о нем?

– Боже, нет, – резко ответила Эми, явно находясь на грани новой истерики. – Наверное, это вообще худшая часть из новости о ее гибели... То, как она умерла. Эбби боялась воды. Точнее, она даже ходила в бассейн какое-то время, но открытые водоемы безумно пугали ее.

– Тебе известна причина? – продолжила Эйвери.

– Она чуть не утонула, когда была ребенком. Ей тогда было около десяти. Вся семья поехала в район каких-то озер в штате Вирджиния. Она хотела научиться кататься на водных лыжах, но что-то произошло с веревкой. Эбби начала тонуть, а спасательный жилет был слишком большой. Она запуталась в нем и не смогла выбраться самостоятельно... После этого она старалась не подходить даже близко к воде. В последний год колледжа мы и еще пятеро друзей пошли на пляж. Но она так и не зашла в воду и осталась сидеть на песке.

– Получается, если бы парень предложил ей прогуляться вдоль Джамайка-Понд при свете луны, она бы отказалась? – поинтересовалась Келлэвей.

– Скорее всего, – кивнула Эми.

– Эми, спасибо тебе за уделенное время и помощь, – произнесла Эйвери, немного поразмыслив и направившись к двери. – Если вдруг вспомнишь еще что-то важное, позвони нам.

– Есть кто-то, кто может побыть с тобой в эти дни? – спросила Келлэвей.

– Мой брат уже едет сюда, – кивнула Эми. – Будет где-то через час. Но все хорошо... Со мной все будет в порядке.

Эйвери очень не хотелось оставлять девушку в таком состоянии одну, но у нее была куча дел, которые стоило решить до рассвета. Они с Келлэвей вышли, закрыв за собой дверь, и уже будучи на лестнице услышали приглушенные крики Эми Дюпри.

– Вода, – сказала Кортни, когда они сели в машину. – Как и с пауками, не находишь?

– Имеешь в виду ее страх перед водой? Да, вполне возможно. Но не стоит пока спешить с выводами. Нам еще предстоит выяснить кучу информации.

Ответ был пустышкой, но Блэк должна была как-то среагировать на фразу, чтобы помочь Кортни не натворить дел. Она и сама прекрасно видела, что два случая подряд, в которых страх жертвы использовался в качестве орудия убийства, явно указывали на решимость маньяка. Но Эйвери также знала, что ей следует раздобыть больше информации, прежде чем она решит представить свою теорию в А1.

Сидя в машине ранним утром, она двигалась к своей цели. Еще не было и шести часов, а она уже была готова пообщаться со вторым скорбящим человеком за день.

* * *

Мать Эбби Костелло проживала в Вирджинии, по иронии судьбы в районе именно того городка, где ее дочь когда-то чуть не утонула. Ее отец жил со своей второй женой в южной части Бостона. К тому времени, как Эйвери с Келлэвей добрались до пункта назначения, Ларри Костелло уже успел узнать о смерти дочери от тех же копов, которые ранее посетили Эми.

Мужчина стоял за барной стойкой своей кухни, пока Блэк и Кортни пытались хоть как-то составить опрос. Ларри скорбел по-своему: мыл посуду, протирал кухню и собирал себе завтрак. У него постоянно текли слезы, но он все же сумел ответить на большинство вопросов.

– Неприятно говорить это, – произнес Ларри, – но Эми права. Эбби никогда не делилась информацией о своей личной жизни. У нее были отношения в старших классах, но скорее для выпускного и подобных вещей.

– Как думаете, она поделилсь бы информацией с матерью? – уточнила Блэк.

– Сомневаюсь. У них были довольно напряженные отношения. Они общались по телефону где-то раз в месяц, а виделись только по праздникам. На самом деле, подобное нежелание было вполне взаимным. Боже… Кто-то же должен сообщить ей. Я должен позвонить?

– Если хотите, кто-то из полиции может сделать это, – ответила Эйвери.

– Нет, я сам, – произнес Ларри. – Она лучше воспримет информацию от меня. Я… Когда я смогу увидеть ее? Я имею в виду тело.

Произнеся слово «тело», он издал приглушенный стон отчаяния, но быстро взял себя в руки, разбив пару яиц о миску. Его супруга высунула голову из спальни, услышав звук, удостоверилась, что все в порядке, и вернулась восвояси.

– Ей очень нелегко, – сообщил Ларри. – Они с Эбби подружились. Дочери потребовалось время, чтобы принять ее, но, наконец, все пошло своим чередом. В любом случае… Могу я увидеть ее?

– Да, – кивнула Блэк. – Сперва необходимо провести вскрытие, но после него Вы можете прийти в любое время. С Вами обязательно свяжутся.

– Есть ли что-нибудь еще, чем Вы могли бы поделиться с нами о жизни дочери, чтобы помочь делу? – присоединилась Келлэвей.

– Нет. Скорее всего, я просто стандартный наивный отец, но я не слышал о каких-либо ее проблемах или плохом поведении. С тем, что сообщила вам Эми, я полностью согласен: Эбби ненавидела воду. Она испытывала просто дикий ужас при виде открытых водоемов. Не могу поверить, что ей пришлось пройти через это. Наверное, Эми рассказала вам про тот эпизод, когда дочь чуть не утонула?

– Да, – кивнула Эйвери.

В этот момент у нее зазвонил телефон. Блэк тут же схватила трубку, надеясь, что это коронер и посмотрела на Кортни так, чтобы та поняла, что опрос теперь на ее плечах.

– Прошу прощения, я должна ответить, – извинилась Эйвери, пройдя в гостиную Ларри. На четвертом гудке она подняла трубку, стараясь говорить тише.

– Детектив Блэк.

– Привет, детектив. Это Чо Инь, коронер. Мне сказали связаться с тобой напрямую по поводу результатов вскрытия Эбби Костелло.

– Да, что у вас?

– Она определенно утонула. Предварительные результаты не показали никаких признаков нападения или насилия. Естественно, мы проведем это, как убийство, поскольку руки все же были связаны за спиной.

– Уж точно не суицид. Думаю, повязка также доказывает это.

– Есть еще одна вещь, которая могла бы заинтересовать тебя, – продолжила Инь. – Если помнишь, когда мы обсуждали дело Лаунбрука, я отметила, что из-за страха у жертвы был слишком повышен уровень кортизола на момент смерти.

– Да, помню.

– Аналогично и в случае с Эбби Костелло. Показатели не настолько высоки, как в случае с Лаунбруком, но все же она явно была сильно напугана.

– Это логично, – ответила Эйвери. – Ей завязали глаза и столкнули с пирса в воду.

Конечно, сейчас, зная о безумной боязни воды Эбби, Блэк ожидала подобного вывода. Она просто обсуждала данный факт с Инь, чтобы лишний раз подтвердить свои догадки.

– Да, но показатели, о которых я говорю, гораздо выше, нежели в случаях, когда мы получаем тела после, скажем, преследования. Испуг Эбби нельзя сравнить с обычным убийством.

– Ты говоришь, что она была сильно напугана… Водой как таковой?

– Возможно, – сказала Инь.

– Спасибо за звонок, – кивнула Эйвери. – Пожалуйста, дай знать, если найдешь еще что-то необычное.

Произнеся это, она положила телефон в карман и вернулась на кухню. Келлэвей все еще разговаривала с отцом, расспрашивая его о парнях дочери в колледже, на случай, если он мог что-то знать. Ларри ответил, что слышал о нескольких, но ничего серьезного. Он никогда не встречался с ними и не знал имен.

– Мистер Костелло, только что звонил коронер. Они уже завершили предварительное вскрытие. Вы можете съездить туда, если хотите.

Ларри кивнул, досыпая разные продукты к яйцам, которые жарил на сковороде. Остановившись с натертым сыром в руках, он выронил его из руки. Лицо мужчины скривилось так сильно, что Блэк стало тяжело смотреть на него. Упав на колени прямо на кухне, он зарыдал. На этот раз его жена выбежала из спальни. Она держалась подальше, пока шел опрос, но теперь было уже слишком.

Эйвери и Келлэвей отступили, оставляя их наедине. Блэк не любила уходить, не попрощавшись, особенно оставляя людей в таком состоянии. Поэтому, они вышли в гостиную, пока осознавший горе отец оплакивал потерю дочери.

Затем, словно кирпич, свалившийся на голову, к Эйвери пришло осознание.

«Вот почему я делаю это, – подумала она, слушая рыдания Ларри Костелло. – Вот почему я всегда занималась этим и почему вернулась. Чтобы исправить те безумные ошибки, которые причиняют такую боль. Чтобы поймать убийц, которые отбирают жизни не только своих жертв, но и всех их близких».

С этой мыслью, Блэк вдруг ощутила уверенность, что поймает ублюдка. Она чувствовала это каждой клеточкой своего тела, словно огонь, загоревшийся изнутри.

ГЛАВА 20

Будучи совершенно не из тех, кто пассивно ожидает, пока кто-то докопается до истины, Эйвери направилась обратно в участок. Она уже обыграла план действий в своей голове, большая часть которого состояла из старого доброго поиска информации, не покладая рук. Во всяком случае, это все, что оставалось делать, пока не пришли результаты судмедэкспертизы и финальный отчет коронера.

Больше не имея личного кабинета, Блэк позаимствовала в отделе по связям с общественностью ноутбук и оккупировала территорию в одной из небольших переговорных комнат. Келлэвей присоединилась к ней и вместе они, подобно конвейеру, принялись за работу, прихватив кофе и пончики. Эйвери заметила, что Кортни неплохо учится и даже не пытается спорить. Девушка была безмерно счастлива помочь ей любым возможным способом, даже когда дело касалось выполнения стандартных запросов или же простого поиска в Интернете.

Первое, что они сделали, это пропустили Альфреда Лаунбрука и Эбби Костелло по всем базам данных. Помимо двух нарушений скоростного режима Альфредом, обе жертвы оказались абсолютно чисты. После этого Кортни позвонила Эми Дюпри и поинтересовалась наличием хобби и иными интересами Эбби. Единственным ответом было чтение и приготовление еды. Ничто из этого не дало им новых зацепок.

Они не нашли ни единого следа, пока Эйвери не решилась набрать Филлис Лаунбрук. Женщина, голос которой был все еще достаточно измотанным, ответила практически сразу. Представившись и извинившись за то, что теребит рану, Блэк задала вопрос, который показался ей достаточно важным:

– Миссис Лаунбрук, подскажите, Вы случайно не помните, что изначально вызвало такой дикий страх у Альфреда перед пауками? Может в детстве произошел какой-то случай, который напугал его?

– Да нет, – ответила она. – Думаю, это просто естественный страх. Я всегда считала, что он такой пугливый в отца… Тот до жути боялся богомолов. Даже будучи уже взрослым мужчиной, он каждый раз отпрыгивал, словно перепуганный ребенок, если видел их.

– А в каком возрасте Альфред впервые испытал перед ними страх?

– Не знаю. Возможно, лет в восемь, а может и в десять. Я точно не вспомню.

Эйвери поблагодарила ее и повесила трубку, задумчиво глядя в свою чашку кофе.

– Появилась какая-то идея? – поинтересовалась Келлэвей.

– Не совсем. Просто… Так, мысль. Нам известно наверняка, что Лаунбрук пытался преодолеть свой страх перед пауками. Он даже прибегал к довольно радикальным мерам для достижения успеха. Также мы знаем, что хотя Эбби Костелло и боялась открытых водоемов до ужаса, она, по крайней мере, посещала неглубокие бассейны. Я не могу сказать, влияло ли это как-то на преодоление самого себя, но… Если эти дела связаны, а я склонна думать, что именно так и есть, то интересно, почему же их личные страхи сделали из них цель. Я понадеялась, что если нам удастся разузнать, откуда они берут начало, то это сыграло бы нам на руку.

– Но ведь страх Эбби появился после идиотской ситуации с водными лыжами. Как кто-то со стороны мог знать об этом?

– Это хороший вопрос. Тем не менее, я пытаюсь понять, что их связывает. Почему убийца выбрал именно их?

– То есть ты считаешь, что нам стоит проверить, знали ли Альфред Лаунбрук и Эбби Костелло друг друга?

– Именно, – ответила Эйвери, снова доставая свой телефон.

Сначала она набрала Ларри Костелло. Трубку взяла его жена, сообщив, что практически все утро он находился в неадекватном состоянии. Блэк поинтересовалась, может ли она отправить им фотографию человека, чтобы уточнить, знал ли его Ларри. Получив разрешение жены, Эйвери отправила снимок первой жертвы, тот самый, который в последние дни разошелся по всем газетам.

– Вот еще одна мысль, – произнесла Келлэвей. – Эми сказала, что Эбби не стремилась к серьезным отношениям. Но с парнями она продолжала встречаться и довольно часто. Это означает, что, скорее всего, она постоянно ужинала вне дома. Раз парни водили ее на свидания, то у девушки должно было быть любимое местечко, так?

– Так, – кивнула Блэк, слегка впечатленная логикой Кортни. – Если нам удастся вычислить его, вполне вероятно, что вчера она была именно там, и кто-то мог запомнить парня.

– Я проверю, – сказала Келлэвей, в очередной раз набирая номер Эми Дюпри.

Эйвери прислушивалась к разговору напарницы, сдерживая себя от вмешательства. Было приятно наблюдать за тем, как она работает. Кортни общалась с людьми так, что они абсолютно не испытывали давления или же беспокойства.

Пока она слушала, на телефон пришло сообщение от Ларри Костелло (или же его жены): «Я не знаю этого парня. А должен?»

Блэк ответила отрицательно, снова поблагодарив их за помощь.

Менее чем через минуту Келлэвей закончила разговор. По ее глазам было видно, что она получила информацию. Азарт практически одинаково выглядел как на лице новичка, так и у опытного детектива.

– «Мадслайд Гриль», – сказала она. – По словам Эми, это было их любимое место в колледже, а также Эбби часто ходила туда и без подруги. Девушка использовала кафе в качестве шкалы для оценки парня, чтобы проверить, стоило с ним встречаться или нет, по вкусу ли ему та же еда, что и ей. Учитывая это, Эми практически уверена в том, что Эбби пригласила бы парня вечером именно туда.

Не сказав ни слова, они обе встали из-за стола. Спускаясь на парковку, Блэк ощутила сильное чувство стыда от того, что некогда решила использовать охоту на оленей в качестве заменителя азарта, который испытывала прямо сейчас.

* * *

Когда они остановились на пустой парковке «Мадслайд Гриль», стрелка часов едва перевалила за десять. На дверях болталась табличка с часами работы «с 10:30 до полуночи». Эйвери постучала в дверь, привлекая внимание официантки, которая подготавливала кафе к рабочему дню. Та лишь закатила глаза и указала на выдуманные часы на руке, намекая на время. Блэк снова постучала по стеклу, приложив к нему свой значок и слегка закатив глаза в ответ.

Девушка поспешила к двери и открыла ее.

– Прошу прощения, – произнесла она. – Я и предположить не могла, что Вы – коп. Бывает приходят всякие, чтобы напиться прямо с утра. Немного грустно от этого.

– Все хорошо, – кивнула Эйвери. – Сколько здесь сейчас людей, помимо тебя?

– Еще трое. Две официантки первой смены и мой менеджер.

– Ты могла бы позвать всех в бар, чтобы пообщаться? У меня всего пара вопросов касательно девушки, которая, по нашим соображениям, могла быть здесь вчера вечером.

– Конечно, – ответила сотрудница. Она поспешила в заднюю часть помещения, слегка возбужденная тем, что может попасть в самый центр событий, которые, вероятнее всего, окажутся достаточно интересными для обсуждения.

Эйвери и Келлэвей вошли в бар, только что очищенный после ночных посиделок. Тем не менее, здесь все еще стоял запах разлитого пива и какого-то дешевого освежителя воздуха. Символическая табличка над баром сообщила им, что здесь предлагают лучшую рыбу в стране. Видимо, именно от этого и пошло название.

Девушка вернулась с тремя другими сотрудниками. Блэк сразу выделила среди них менеджера, взгляд которого был достаточно высокомерен, несмотря на возраст, едва превышавший тридцать лет. На его лице читалось беспокойство и некая уязвимость. У остальных же присутствующих, двух девушек лет двадцати и парня, который явно не так давно окончил школу, в глазах виднелось лишь волнение и любопытство.

– Вы менеджер? – обратилась Эйвери к парню лет тридцати, который вел остальных. На его рубашке висел бейджик с именем «Дэн».

– Да. В чем дело?

Блэк показала ему свой значок, а затем достала телефон:

– Мы хотим узнать, присутствовала ли тут одна девушка прошлой ночью. Ее зовут Эбби Костелло и у нас есть все основания полагать, что она была здесь. Кто-то из вас находился в заведении вчера после шести часов вечера?

Официантка и молодой парень подняли руки.

– Я была тут до самого закрытия, – объявила девушка с именем «Британи» на бейджике.

– Я ушел в десять, – сообщил парень с табличкой «Демариус».

Эйвери открыла фотографию Эбби, которую нашла на Facebook. Снимок был загружен всего три дня назад, поэтому явно был сделан недавно.

– Понимаю, что вы встречаете здесь десятки людей ежедневно, – произнесла она, – но буду очень признательна, если постараетесь вспомнить ее.

– О, это несложно, – ответила Британи. – Да, я видела ее. Она была очень милой и разговорчивой.

– Она была на свидании? Вы видели парня, который пришел с ней?

– Думаю, да, – кивнула девушка. – Я обслуживала их у барной стойки. Парень вел себя как завсегдатай. Он сидел рядом с ней, но не до конца.

– Вы не помните, во сколько это было? – уточнила Келлэвей.

– Ну, я довольно хорошо запомнила их, поскольку было еще довольно рано для обычных вечеринок. Наверное, около половины шестого.

– Если я дам вам номер карты, сможете проверить по транзакциям, когда ею расплачивались? – спросила Блэк, взглянув на Дэна.

– Да, конечно.

– Келлэвей, ты можешь достать из материалов дела номер карты?

Кортни кивнула, пролистывая свой телефон с видом эксперта. Они с Дэном прошли к кассе, расположенной за барной стойкой.

– Британи, это очень важно… Ты смогла бы узнать человека, с которым она была, как думаешь? Можешь описать его?

– Он был высоким. Возможно, футов шесть, может даже чуть выше. Темные волосы, симпатичная небритость. Он довольно активно общался с другими людьми. Флиртовал со мной, но не сильно явно. Понимаете, о чем я?

– А как вела себя девушка? Она была в хорошем настроении? Или ее что-то беспокоило?

– Сначала она слегка нервничала, когда парень сидел рядом. Я видела, как она закатывала глаза, словно хотела, чтобы он ушел. Что-то вроде этого.

– Ты сказала «когда парень сидел рядом». Он не был с ней на протяжении всего вечера?

– Нет. Я пропустила момент, но он ушел, спустя какое-то время. После этого она стала нервно озираться по сторонам. Даже уверена, что она попросила у девушки, сидящей рядом, воспользоваться ее телефоном. Я запомнила, потому что это было странно. Ведь сейчас у каждого есть мобильный.

– Кто-нибудь еще приходил к ней после ухода парня?

– Нет. Во всяком случае, я не видела. Извините, но в это время как раз начал собираться народ. Я едва помню, как она расплатилась. Мне было ее жаль. Кажется, парень покутил за ее счет.

– Ты знаешь, сколько она пробыла здесь после того, как он ушел?

– Понятия не имею. Может полчаса.

– Есть, – раздался голос Келлэвей из-за барной стойки. – Эбби Костелло оплатила счет вчера в шесть тридцать две. Два напитка, один шот и бургер.

– Британи, ты не помнишь, Эбби и этот парень не ссорились у бара? – поинтересовалась Эйвери, слегка задумавшись.

– Нет, как я уже сказала, хотя… Было ясно, что она раздражена чем-то.

Блэк кивнула, раскладывая все в голове по полочкам.

«Получается, они могли поругаться и парень ушел…. А затем похитил ее. Или же, раз по словам Эми, Эбби не признавала серьезных отношений, то она могла встретиться с кем-то еще после бара. Вполне возможно, что парень, с которым она была здесь вчера, вовсе не убийца. Но даже если это так… Мы, по крайней мере, обязаны проверить».

Блэк открыла было рот, чтобы расспросить сотрудников кафе о парне, который был здесь с Эбби, но звонок прервал ее. Она чуть было не проигнорировала вызов, но затем решила, что это мог быть коронер, раздобывший новую полезную информацию после вскрытия жертвы.

Увидев, что номер неизвестен, Эйвери чуть не передумала отвечать. Но в этот момент инстинкт подтолкнул ее взять трубку. Такое, чтобы она действовала на основании своих чувств, а не логики, случалось всего раза три за время ее работы в органах. Какая-то сверхъестественная волна будто накрывала ее целиком. Блэк просто знала, что обязана ответить на звонок.

Так она и поступила.

– Секундочку, – произнесла Эйвери, обращаясь к сотрудникам «Мадслайд Гриль». Она повернулась к ним спиной и взяла трубку. – Эйвери Блэк.

– Миссис Блэк… Это Джанел Митчелл. Я звоню из аварийно-спасательной службы Бостона.  Со мной только что связался один из водителей скорой помощи, сообщив, что они едут в больницу с Вашей дочерью.

– Простите, – еле произнесла Блэк, чувствуя, как мир вокруг нее остановился. Ее мозг, казалось, отказывался принять полученную информацию. – Вы сказали с моей дочерью?

– Да, мэм. Роуз Блэк. Она прибудет в палату экстренной медицинской помощи в ближайшие пять-семь минут.

– Я не понимаю… Что, черт возьми, произошло?

– У нас пока нет полной информации, мэм. Водитель и врачи утверждают, что это была попытка самоубийства.

– По… Что?

Женщина на том конце провода повторила про попытку самоубийства, но Эйвери едва услышала ответ. Она уже на безумной скорости неслась к дверям «Мадслайд Гриль». Прокричав Келлэвей о случившемся, чтобы та знала, что происходит, она перестала отдавать себе отчет в своих действиях. Блэк казалось, что она буквально вырвалась из своего тела, лишь наблюдая, как душа мечется в каком-то призрачном облаке за пределами этой Вселенной.

Вылетев с парковки, Эйвери увидела в дверях напарницу, но даже не признала ее. Слезы полились рекой, и где-то в самом темном уголке своего сердца она уже представляла, как сама закончит суицидом, если потеряет дочь.

ГЛАВА 21

Эйвери чувствовала себя так, словно была сильно пьяна, паркуясь во дворе больницы со стороны реанимации. Ноги дрожали, а живот крутило с такой силой, будто вот-вот начнутся газы. Она буквально влетела в комнату ожидания, едва не зацепив стеклянную перегородку, отделявшую стойку регистрации от общей зоны. Предъявив свой значок одной из сотрудниц и получив информацию о Роуз, Блэк добилась того, чтобы ее проводили в отделение реанимации настолько, насколько это было возможно.

– Нет! – чуть ли не взорвалась Эйвери, когда сопровождающая остановилась перед палатами. – Нет... Я должна увидеть ее и прямо сейчас!

– Мэм, я понимаю Ваше состояние, и даже учитывая тот факт, что Вы предъявили значок, есть определенные правила, которые мы не можем нарушить. Я уже договорилась, что доктор выйдет и пообщается с Вами, но на данный момент это все, что я могу.

– Этого недостаточно!

– Знаю, – кивнула она. – Этого мало... Но есть правила. Вы же коп... Я уверена, что Вы прекрасно понимаете необходимость их соблюдения.

Подобная тактика сработала. Также помогло и приближение доктора, которого Эйвери увидела, стоя на пересечении коридоров с сотрудницей реанимации. Женщина тоже заметила врача, помахала и удалилась, явно облегченно вздохнув, что избавилась от агрессивного детектива, находящегося в панике.

– Вы миссис Блэк? – спросил врач.

– Да. Как Роуз?

Он вздохнул, сосредоточенно глядя на нее.

«О, Господи, – решила Эйвери. – Она мертва. Слишком поздно. Я потеряла ее...»

– Пока рано говорить, – ответил доктор. – Тем не менее, если бы мне пришлось делать ставки, чем я не занимаюсь, поверьте, думаю, она придет в себя.

– Это была попытка самоубийства? – спросила Блэк, все еще не в силах поверить в это. – Вы уверены в этом?

– Да. Уверен, что это подтвердится, как только мы получим результаты анализов. У нее произошла передозировка оксиконтином. Пока неизвестно, сколько она выпила, но пузырек с таблетками лежал прямо в кровати. С учетом того, как подействовало лекарство, предполагаю, что девочка приняла как минимум семь-десять таблеток. Причем запивала она пивом. Час назад служба спасения получила вызов. От Роуз. Видимо, она осознала, что натворила, и попыталась исправить ситуацию. Данный факт также повлиял на мое предположение, что она прорвется. Кстати, стоит отметить, что когда скорая приехала на место происшествия, она уже была без сознания. Пока ее состояние не изменилось, но мы делаем все возможное, чтобы вытащить ее.

– Могу я увидеть ее?

– Скоро. Она в палате всего минут пять, неподвижна. Дайте нам завершить свое дело и...

– Вы не понимаете, – перебила Эйвери, чувствуя, как колени подкашиваются. – Это моя ошибка. Она сделала это из-за меня... Потому что...

В эту секунду нахлынул поток рыданий, и она уже не могла говорить.

– Всего пару минут, и Вы увидите ее, – сказал доктор, положив ей руку на плечо. – Даю слово.

Блэк кивнула и отошла в сторону. Прислонившись спиной к стене, она опустилась на пол. Затем, подтянув колени к голове, заплакала, стараясь не привлекать внимания.

* * *

Врач не обманул и уже через семь минут Эйвери позволили войти в палату. Еще один ком застрял в горле, как только она шагнула через дверной проем. Роуз, подключенная к аппарату искусственого дыхания, неподвижно лежала в постели. Перед тем как войти, доктор предупредил ее, что дочь находится без сознания и, скорее всего, пробудет в таком состоянии еще около суток.

В палате также находились две медсестры, одна из которых осуждающе взглянула на Блэк. Вторая девушка проверяла показатели Роуз на мониторе, который, словно страж, стоял у кровати, наблюдая за происходящим кошмаром.

Эйвери подошла к постели дочери и взяла ее за руку. Легонько сжав ее, она медленно опустилась на стул. Снова начав рыдать, она едва заметила, что персонал больницы оставил их наедине. На мгновение ей показалось, что пространственно-временной континуум поглотил ее, и она вновь оказалась у кровати Рамиреса в те дни, когда он начал приходить в себя и в любой момент уже мог быть выписан. Проблема заключалась в том, что этого так и не произошло. Его убили прямо в палате больницы, пока она гонялась за маньяком.

Конечно, рука, которую она держала сейчас, принадлежала не Рамиресу. Но ощущения были абсолютно идентичными. Роуз сделала это с собой, имея веские причины, которые, скорее всего, напрямую были связаны с ее матерью. Единственной мелькнувшей надеждой во всем этом был тот факт, что по словам доктора, в последний момент Роуз передумала и обратилась за помощью. Возможно, не все еще было потеряно. Если дочь умудрилась изменить свое решение в подобный момент, вероятно, у них еще был шанс исправить все в будущем.

«Как насчет того, чтобы перестать думать о выгоде, которую можно извлечь, и побеспокоиться о состоянии дочери, ты, эгоистичная сука?» – спросила она себя.

Потому что если взглянуть на саму суть происходящего, то это была ее ошибка. Эйвери готова была поспорить, что психотерапевт или же любой более-менее близкий друг наверняка скажут, что их сложные взаимоотношения с дочерью являются лишь малой частью проблем Роуз. Но Блэк с легкостью могла вспомнить до мелочей ее последний короткий визит к дочери, когда та начала кричать, чтобы она убиралась.

Нет... Это практически на сто процентов была ее вина и ей придется принять это. Возможно, вернуться на работу так рано было ошибкой. Или же вообще вернуться туда. Она вновь поставила Роуз на второе место и смотрите, что произошло.

– Я не знала, что еще мне делать... – произнесла Эйвери. – Роуз, прости меня. Я не понимала, куда идти и что делать, а без Рамиреса... Работа казалась мне единственным выходом.

Она понятия не имела, слышит ли ее дочь или нет. Но, как только она произнесла это вслух, Блэк стало легче. Снова нахлынули слезы. Она так и продолжала сидеть у постели Роуз, крепко держа ее слабую руку.

ГЛАВА 22

Джанис Сандерс чувствовала, как мигрень окутывает ее, подобно питону усиливавшему хватку. Как и всегда, боль появилась в районе правого глаза, затем перешла к затылочной части и охватила всю голову. Она уже понимала, что дальше будет только хуже и искренне радовалась окончанию рабочего дня. Когда первые сильные приступы настигли ее, Джанис поднималась по ступенькам к крыльцу своего дома. Мысли девушки тут же метнулись к ибупрофену в аптечке и маслу перечной мяты, стоявшему на тумбочке у кровати.

Головные боли были результатом ее работы. Если стресс от постоянного разбора всех этих бессмысленных правительственных планов и не был истинной причиной их возникновения, то постоянное сидение перед компьютером на протяжении восьми-десяти часов в день, несомненно, дало плачевный эффект. Иногда боль становилась настолько сильной, что Джанис предпочитала не включать телевизор, приходя домой. Она уже пропустила пять эпизодов сериала «Это мы» и даже не приступила к просмотру второго сезона «Очень странных дел».

Она бы давно бросила эту чертову работу, если бы фирма не платила настолько хорошо. Представив следующую зарплату, как финишную черту, Джанис открыла дверь. Заходя в квартиру, она подумала о том, когда же та перестанет казаться ей настолько огромной. Муж ушел от нее чуть больше года назад, и с тех пор здесь было неуютно. Временами создавалось впечатление, что это место хочет поглотить ее и...

Закрыв за собой дверь, Джанис обратила внимание на беспорядок в гостиной. Сначала она не придала этому особого значения, но затем нахлынуло чувство полного ужаса, задев каждую клеточку, каждый нерв ее тела.

На нее смотрела целая куча клоунов. Куклы, чучела животных и картонные статуэтки были прикреплены к стенам. Все улыбались своими ярко раскрашенными ртами, словно кровавыми дырами. Она переводила взгляд с одной стены на другую, будто пойманный фарами перепуганный олень. В голове даже не появился вопрос, откуда, черт возьми, все это взялось. В данный момент она испытывала лишь ужас.

В комнате находилось как минимум тридцать клоунских масок. Они лежали на диване, на полу, а также на барной стойке, отделявшей гостиную от кухни. Некоторые были вполне стандартными, милыми старинными клоунами с веселыми улыбками. Другие же имели более угрожающий вид и походили на кукол из творчества Стивена Кинга.

Джанис ощутила, как к горлу подкатил ком. Мелькнула надежда, что когда она закричит, то придет в себя и сможет сбежать отсюда. Но вместе с криком пришла и логика.

«Кто-то же принес их всех сюда, – подумала она. – Кто-то взломал твою квартиру и разложил их. И этот кто-то в курсе, что ты боишься клоунов... Это просто шутка, очень жестокая шутка. Кто бы ни сделал это, он все еще может быть здесь и...»

В этот момент из-за барной стойки со стороны кухни поднялась фигура человека, которая все это время скрывалась там. Это был мужчина, одетый в черную толстовку с капюшоном и темные брюки. Сандерс не видела его лица, поскольку оно было скрыто за клоунской маской. Она была окрашена в серый цвет, а зловещая широкая улыбка растянулась от уха до уха.

Человек издал громкий пронзительный смех и достал нож.

Все еще злобно смеясь, он ловко перепрыгнул через стойку, размахивая оружием. Во время прыжка Джанис увидела разноцветные локоны волос, которые лишь добавили страха. Именно в этот момент ее мочевой пузырь не выдержал.

Теплая струйка, стекающая по ногам, вернула ее в реальность. С колотящимся, словно у запертого в клетке животного сердцем, девушка развернулась и направилась к двери. Ее рука была всего в трех дюймах от ручки, когда в спину, чуть ниже правого плеча, вонзился нож.

Боль была безумно сильной и острой, особенно в тот момент, когда лезвие достигло кости. Джанис издала душераздирающий крик, который стал последним, поскольку легкое было повреждено. Она почувствовала, как человек достал нож, а потом снова вонзил его чуть ниже. Затем еще раз. И еще.

Ноги обмякли, и она упала на пол. Клоун встал сверху и, перевернув жертву на спину, оседлал. В голове девушки пролетела мысль, что ее могут изнасиловать. Валяясь в луже собственной мочи, перемешанной с кровью, Джанис поняла, что мужчина преследовал совершенно иную цель.

Клоун снова рассмеялся, приблизившись к ней лицом, пока весь его мини легион, расположенный позади них, таращился на происходящее. Он поднял нож и снова опустил его. Девушка насчитала четыре удара, прежде чем полная темнота, наконец, окутала ее сознание. Последней ужасающей мыслью в голове жертвы была та, что она оставалась жива достаточно долго, чтобы лично ощутить, как ее сердце остановилось.

ГЛАВА 23

Эйвери прекрасно знала, как тянется время в больнице. Казалось, оно полностью останавливалось, когда ты сидел у постели близкого человека. Хотя, странным было не только время. Ее организм также удивлял. Она знала, что пора было поспать, но совершенно не чувствовала усталости. Она понимала, что стоит поесть, но не была голодна.

Блэк проверила свой телефон. Шесть пропущенных звонков, три сообщения. Все они были от Келлэвей, О’Мэлли и Коннелли. Она не открывала их. Сейчас ее больше интересовало время. Она даже не удивилась, увидев, что уже был час ночи.

Состояние Роуз ни капли не изменилось. Она все еще была без сознания и дышала за счет аппаратуры. Но врач уверил, что ее внутренние органы серьезно не пострадали и теперь готов был поспорить, что рано или поздно она выйдет из этого состояния. Глядя на дочь, Блэк думала о разговоре с доктором, который состоялся во время его последнего обхода перед окончанием рабочего дня.

Он принес ей сендвич из кафетерия, который она едва надкусила. Взяв в углу палаты стул, он перенес его к кровати и присел.

– Я планирую поговорить с Вами на равных и надеюсь, что Вы поймете ситуацию ровно так, как она есть. Вы ведь работаете детективом и, смею предположить, частенько имеете дело с тяжелыми случаями, так?

– Так.

– Что ж, основываясь на том, что мне известно о подобных ситуациях, это, скорее всего, был банальный крик о помощи. Ваша дочь может даже не осознавать этого... Предполагаю, так оно и есть. Если бы она действительно хотела убить себя, то проглотила бы куда больше таблеток. Фельдшер сообщил, что в бутыльке оставалось еще около дюжины штук. Да и вряд ли она обратилась бы за помощью.  Я говорю это, чтобы Вы понимали, что судя по всему, Роуз нуждается в Вас, в Вашей помощи. Она хочет вернуться к нормальной жизни или хотя бы к той, которая возможна после пережитого.

«Роуз не захочет, чтобы я помогала ей», – подумала Эйвери, но ничего не сказала. Она просто кивнула, прислушавшись к совету врача.

Этот разговор произошел около семи часов назад. Хоть Блэк и обдумывала эту тему со всех сторон, она не считала, что существует вероятность восстановления их отношений с Роуз. Сама Эйвери никогда не была близка со своей матерью. Как только ей стукнул двадцать один год, она просто развернулась и уехала. Возможно, такое же будущее ждало и их с дочерью. Возможно, стоило принять этот факт.

Чтобы поддерживать голову в рабочем состоянии и перестать думать о кошмарах своего будущего, Блэк перечитала все сообщения и письма. Каждое из них содержало предложение помощи. Келлэвей добавила в письмо стикер, на котором было написано, что она молится за нее и Роуз, и в случае, если ей потребуется «жилетка», требовала непременно связаться с ней, даже если это произойдет ночью.

Что ж, вполне ожидаемо. Но ощущение подобной поддержки от людей, которые по большей части постоянно присутствовали в ее жизни, а также тех, кого она не так давно узнала, заставило ее подумать, что, возможно, мир не рухнул, когда умер Рамирес. Почему же она ощущала такую острую необходимость попрощаться с прошлым и начать жизнь с чистого листа? Почему она так долго скрывалась?

«Потому что ты сбежала, – мысленно ответила она на свои вопросы. – Ты думала только о себе. Отец Роуз умер, а ты лишь отдалилась от нее. Что это за перекрученное дерьмо?»

Последней мыслью Эйвери перед тем, как она, наконец, отключилась на неудобном стуле, была та, что она постоянно двигалась в обратном направлении. Она поняла, что Роуз действительно потребуется помощь, чтобы пройти через гибель отца и всю эту ситуацию в целом. Блэк также осознала, что на самом деле, она могла быть тем человеком, которому как раз больше всего и требовалась поддержка.

* * *

Жужжание телефона разбудило ее в 7:10 утра. Шея затекла от того, что она неудачно расположилась на стуле, а во рту стоял неприятный привкус, поскольку возможности почистить зубы у Эйвери не было. Высветившийся на дисплее номер был уже знаком, хотя она до сих пор не внесла его в список контактов. Звонила Келлэвей.

Блэк ответила, чувствуя теплоту в сердце после полученного накануне сообщения от напарницы. Не было никакого смысла затыкать ее. Это ничего не изменило бы, только показав грубость.

– Привет, Келлэвей, – ответила она.

– Привет, – раздалось в ответ. – Как дела?

– Она все еще без сознания, хотя врачи уверяют, что прорвется.

– Думаю, тебе стоит знать, что О’Мэлли и Финли беспокоятся. Они получили отчет от скорой и уже в курсе случившегося. Больше не знает никто. Такое ощущение, будто мы следили за тобой. Извини.

– Все хорошо. Правда. Слушай... Ты сможешь продолжить сама, пока я здесь?

– Да. Чуть позже я встречусь с Коннелли, чтобы обсудить это. Но все же надеюсь, что ты вернешься очень скоро.

– Посмотрим, – ответила Эйвери.

– Я подумала, что ты в любом случае захочешь узнать новости. Нам удалось найти старый телефон Эбби Костелло. Он был выброшен в один из экомобилей в нескольких кварталах от ее дома. Правда там не только экран треснул. Все намного хуже. Техники говорят, что она, похоже, пыталась уничтожить его. Они восстановят журнал вызовов, но это займет какое-то время.

– Получается, она могла просто не успеть настроить новый телефон перед этим свиданием, – задумчиво произнесла Блэк.

– Скорее всего. Кроме того, мы проверили первого парня, с которым Эбби виделась в кафе. Оказывается, это было их первое свидание. Они познакомились на Тиндере. Ребята слегка повздорили, когда она высказала ему, что он абсолютно не подходит под ее типаж и больше они не увидятся. Парень плюнул и пошел смотреть фильм с другом. Он показал мне билет в кинозал и переписку с товарищем. Так что он чист.

– Хорошая работа.

– Пожалуйста, сообщи, если тебе что-нибудь понадобится, – произнесла Келлэвей, ненадолго задумавшись, будто хотела сказать что-то еще.

– Хорошо. Спасибо.

На этом разговор был окончен, и Эйвери слегка разозлилась на саму себя из-за того, что ей хотелось продолжить расследование. Она взглянула на лежащую в постели Роуз, окутанную трубками аппарата искусственного дыхания, и решила, что если хочет привести свою жизнь в порядок, пора научиться расставлять приоритеты правильно.

* * *

Спустя почти два часа, Роуз открыла глаза. Сначала она чуть не задохнулась, не ожидая, что в горле окажется посторонний предмет, и не сразу осознав, где находится. Через полчаса, при помощи двух медсестер и врача, ее освободили от трубки и она смогла спокойно дышать естественным образом.

Пока дочь общалась с медсестрой и та проверяла ее показатели, Эйвери с доктором разговаривали снаружи. Тот факт, что она сейчас была не с Роуз, просто убивал Блэк, но она изо всех сил старалась оставаться терпеливой и спокойной.

– Роуз прекрасно реагирует на все раздражители, – произнес он. – В течение какого-то времени она может быть слегка приторможенной и, скорее всего, будет очень голодна, но с этим делом спешить нельзя. Мы хотели бы оставить ее здесь на ночь, хотя причин для беспокойства нет. Как я и говорил... Просто побудьте с ней в ближайшее время, пока она будет осознавать причины своего поступка. Буду рад порекомендовать психиатра, если сочтете это необходимым.

Эйвери поблагодарила его и какое-то время наблюдала за тем, как он уходит. Затем она повернулась к палате и заглянула внутрь. Медсестра жестом пригласила ее и, когда они встретились на входе, обнадеживающе улыбнулась ей.

– Привет, детка, – сказала Блэк.

– Привет, мам...

На этом разговор прервался. Нижняя губа Роуз задрожала и она заплакала. Всхлипывания переросли в более глубокие и затянутые рыдания, исходившие от самого сердца. Она протянула трясущуюся руку матери и та была неимоверно счастлива увидеть подобный жест. Эйвери подошла к дочери и осторожно обняла ее.

– Все в порядке, милая, – произнесла она. – Все хорошо. Прости меня. Я должна была быть рядом. Ты должна была знать, что я всегда с тобой, вне зависимости от того, что...

– Нет, – оборвала ее Роуз. – Это ты прости меня, мам. Я вела себя глупо и эгоистично, пытаясь ненавидеть тебя изо всех сил. Мне нужно было обвинить тебя во всем и...

Слова застряли в горле, перерастая в невнятные звуки. Эйвери тоже начала тихонько всхлипывать. Практически десять минут две женщины оплакивали общее горе, пытаясь найти способ продолжить отношения, и поняв, что все это время ответы были прямо перед ними.

* * *

Медсестры все время сновали туда-сюда, немного напоминая пчел, работавших вокруг улья. Из того, что удалось выяснить Эйвери, все складывалось как нельзя лучше. Их позитивный настрой, по всей видимости, сказался и на Роуз. Уже через час после совместных рыданий, она смогла разложить все по полочкам. Дочь вежливо улыбалась сотрудникам больницы и спокойно смотрела в глаза матери без слез.

Незадолго до полудня, Блэк уселась на край кровати и взяла Роуз за руку. Она решилась пойти на это и честно поговорить с дочерью.

– Знаешь, врач сказал мне, что это был своеобразный призыв о помощи, – сказала она. – Как думаешь?

– Надеюсь, что нет, – ответила Роуз. – Я... Я не знаю. Я думала об этом несколько раз с момента смерти папы. Но это всегда было просто фигней, уходом от реальности. Боже... Ты же знаешь меня, мам. Суицид – это такая глупость. Бедная маленькая девочка не смогла справиться со своими проблемами. И для полноты картины я еще умудрилась выбрать таблетки. Жесть. Ведь все могло быть намного хуже. Могла перерезать вены в ванной, засунуть дуло пистолета в рот...

– Прекрати, – остановила ее Эйвери, представляя себе каждый эпизод.

– Извини. Но ты знаешь, о чем я. Мам... Господи, прости меня. Я не знаю, чем думала в этот момент.

– Зато я знаю, – ответила Блэк. – Ты считала, что твой отец погиб из-за того, что убийца, за которым гонялась твоя мать, добрался до него. Ты считала, что твоя мама всегда выбирает карьеру, что и привело к случившемуся. И самое дерьмо заключается в том, что я не могу отрицать это.

– Нет, это не так. Не совсем так. В последние несколько месяцев бывали такие дни, когда я скучала по тебе не меньше, чем по отцу. А это намного сложнее, поскольку ты еще здесь, понимаешь? Я просто... Я не знаю, что происходит, мам. Я бы очень хотела...

За ними зажужжал телефон Эйвери. Она отключила звонок еще прошлой ночью и так и не включила его. Он издавал вибрации, оповещая о входящем вызове. Блэк полностью проигнорировала его, но Роуз посмотрела на стул.

– Все в порядке, мам. Я знаю, что ты вряд ли поверишь в это, но мне нравится, что ты так привержена своей работе. Это очень важно. Я это понимаю и уважаю. Ты на самом деле крута. Просто я ревную. И я в курсе, что ты вернулась на работу. Уже видела фрагмент новостей, где ты бежала в участок. Судя по всему, у тебя новый напарник? Конечно же, не настолько симпатичный как Рамирес.

– Это правда. Извини, Роуз. Я должна была позвонить. Должна была выслушать твое мнение. Но... Работа это единственная вещь, которую я умею делать. Я должна была вернуться, чтобы понять, могу ли я восстановить свою жизнь хотя бы до того момента, пока он не умер.

– Я понимаю, мам. Все хорошо. Правда. Я понимаю.

– Учти... Я не хочу, чтобы тебе даже в голову приходило, что я могу поставить тебя на второй план.

– Мам... Я не слепая. Я прекрасно видела, как ты старалась исправить наши отношения. Ты несколько раз пыталась, а я просто обрубала это на корню. Я вела себя, как маленькая наивная девочка, обиженная на тебя за разрыв с отцом. Я никогда не ощущала себя на заднем плане из-за твоей работы, несмотря на то, что говорила.

– Ты просто замечательный ребенок, – ответила Эйвери.

– А ты достаточно дерьмовый детектив, – сказала Роуз, кивая в сторону стула, где лежал ее телефон. – Ответь на звонок. Судя по новостям, ты работаешь над каким-то не самым приятным случаем.

– Ты гораздо важнее, Роуз.

– Да, это мы уже выяснили, – произнесла дочь, целуя Эйвери в щеку. – Теперь иди и найди этого козла. Останови его, чтобы он не убил кого-то еще.

Они обменялись взглядами. Ничего особенного сказано не было, но все было предельно ясно.

«Иди, останови убийцу... Не опускай руки. Отец умер, но ты поймала ублюдка, который сделал это. Не останавливайся и сейчас. Делай свою работу. Спасай жизни».

– У нас все получится, Роуз, – произнесла Блэк, слегка взъерошив дочери волосы и поцеловав в лоб.

– Да, уверена в этом, – ответила она. – И я обещаю тоже работать над этим.

– Аналогично, – кивнула Эйвери.

Она встала с кровати, испытывая несколько странное чувство, и взяла телефон. Позже Блэк поняла, что это было ощущение благославения со стороны Роуз, которая, по сути, болела за нее. Странное чувство... Но приятное.

Пропущенный вызов был от О’Мэлли. Эйвери попыталась перезвонить, но была переведена на голосовую почту. Она набрала номер Келлэвей и та, как всегда всячески желая угодить Блэк, ответила на втором гудке.

– О’Мэлли звонил мне буквально пять минут назад, – сказала Эйвери. – Ты в курсе, что происходит?

– Да, – ответила Кортни. – Я сейчас еду на место происшествия. У нас еще одно убийство. И это, похоже, гораздо хуже пауков.

– Где? – поинтересовалась Блэк.

Она обернулась на дочь, чтобы убедиться в ее поддержке, и получила в ответ гордую улыбку.

– Детектив Блэк... Не стоит. Оставайся с дочерью. Я не хочу, чтобы...

– Давай адрес, – перебила она. – Я уже еду.

ГЛАВА 24

Так сложилось, что больница оказалась намного ближе к месту преступления, нежели участок А1. Поэтому Эйвери приехала туда практически сразу после Келлэвей. Они с Финли стояли чуть сгорбившись из-за дождя, который только начинал идти. Блэк вышла из машины, накинула легкое пальто и присоединилась к остальным.

Дом находился на узком участке у проселочной дороги, которая ответвлялась от центрального шоссе. Здания были расположены на приличном расстоянии друг от друга, разделенные лишь землей. Подобное местечко скорее можно было назвать пригородом, нежели частью Бостона. Детективы вошли в дом через частично открытую дверь, в проеме которой стоял коп.

– Что нам уже известно? – спросила Эйвери.

– Не знаю, как тебе, – ответила Келлэвей, – а я бы предпочла увидеть все своими глазами, предже чем описывать то, что нам сообщили.

– Она права, – согласился Финли. – Бедный парень, который вызвал полицию... Из того, что я понял, он едва мог связать слова воедино.

– Да, ее коллега обнаружил тело около сорока минут назад, – продолжила Кортни. – Девушка не появилась на работе, ее руководитель сильно разозлился, поскольку они не успевали закончить проект в срок, и отправил парня к ней домой, так как она не отвечала ни на звонки, ни на электронную почту.

В этот момент они подошли к крыльцу и нырнули под желтую ленту, которая огораживала место преступления. Офицер, стоявший там, кивнул, словно подтверждая сказанное Келлэвей.

– Верно. Этого придурка пришлось сопроводить домой. Он стал совершенно невменяемым.

– Вы и есть первый приехавший сюда коп? – уточнила Эйвери.

Его лицо было достаточно знакомо. Блэк неоднократно виделась с ним, но так и не познакомилась официально, хотя знала, что этого слегка полноватого парня звали Хэнкок.

– Да, – ответил он. – Там полная жуть... В общем, смотрите сами.

Хэнкок отступил, явно довольный тем, что смог выйти из помещения и глотнуть свежего воздуха.

Войдя внутрь, Эйвери поняла, что Келлэвей не преувеличивала. Комната напоминала сцену из фильма ужасов. Во-первых, само тело лежало в огромной луже крови, которая разлилась примерно на два фута в каждую сторону. Все оно было исколото ножом, даже левая часть челюсти. Лишь мимолетно взглянув на труп, Блэк смогла насчитать семь ножевых ранений.

Повсюду виднелись клоуны. Их было слишком много. Куклы, фарфоровые и картонные статуэтки, чучела... Их было минимум около тридцати и все смотрели в сторону входной двери.

– Что за чертовщина? – прошептал Финли.

Эйвери присела на корточки как можно ближе к телу, но все же стараясь не наступить в лужу крови. Она сразу поняла, что явно ошиблась с количеством ранений, поскольку теперь четко было видно уже десять. Бог его знает сколько еще скрывалось на обратной стороне тела. Также Блэк заметила пятно между ног, которое явно не имело отношения к порезам.

– Она описалась, – прокомментировала Эйвери увиденное, указывая на пятно.

– И, Боже мой, посмотри на ее глаза, – добавила Келлэвей.

Блэк уже заметила, что они были широко раскрыты от ужаса. Так же как и у Альфреда Лаунбрука. Так же как и у Эбби Костелло.

– У нас есть имя? – уточнила Эйвери.

– Джанис Сандерс, – ответил Хэнкок, кивнув в сторону дома. – Находилась в процессе развода и, насколько я понял, работала специалистом по обработке предложений в каком-то государственном агентстве в городе.

– Кто-нибудь уже общался с соседями?

Прежде чем офицер успел ответить, Блэк услышала вой приближающихся сирен. Она выглянула из все еще открытой двери и увидела две полицейские машины, приближающиеся с севера, как раз со стороны шоссе. Также на глаза ей попалась еще одна машина, стоявшая поблизости. Новостной фургон.

– Черт побери, – разозлилась она.

– Как они так быстро все узнали? – удивился Финли.

– В это дело вовлечено слишком много людей, – пояснила Эйвери. – Руководитель с работы девушки, скорее всего, коллеги, которые были в курсе произошедшего, после того, как он отправил одного из них на разведку. Учти еще, что журналисты не слезали с меня с самого возвращения и получается идеальный момент. Уверена, что кто-то следил за мной, когда я вышла из больницы.

– Стервятники, – плюнул Финли.

– Хэнкок, – обратилась к офицеру Эйвери. – Вы можете разобраться тут с Финли? Оставайтесь снаружи, пока не подъедут другие копы. Мы с Келлэвей пройдемся по соседям и узнаем, может ли кто-то пролить свет на случившееся. Я бы очень хотела вернуться обратно так, чтобы журналисты нас не заметили.

– Без проблем, – ответил Финли.

– Аналогично, – кивнул Хэнкок.

Блэк и Келлэвей тут же вышли из помещения. Патрульные машины слегка притормозили, подъезжая к нужному повороту с шоссе. Новостной фургончик стал более четким. Эйвери поняла, что если кто-то внутри него внимательно наблюдал за происходящим, то, скорее всего, они заметили их передвижение в сторону соседей.

– Ты уже встречала нечто подобное? – спросила Кортни, когда они приблизились к крыльцу ближайшего соседа.

– Нет, – покачала головой Блэк. – Но можешь поверить, я встречала много ненормальных вещей.

Пауки... Теперь клоуны. У Эйвери больше не оставалось никаких сомнений. Страх действительно был основным мотивом для убийств.

Как только они поднялись по ступенькам на крыльцо соседнего дома, в дверях их встретила какая-то женщина, наблюдавшая сквозь стеклянную дверь за суматохой, царившей у дома Джанис Сандерс. На вид ей было около шестидесяти. Когда детективы приблизились, она осторожно отступила назад. Эйвери показала значок и женщина тут же подошла обратно к двери, распахнув ее.

– Я детектив Блэк, а это моя напарница, офицер Келлэвей, – произнесла Эйвери. Вы могли бы уделить нам пару минут своего времени, желательно пока люди в тех новостных фургонах не заметили нас?

– Что происходит? – спросила женщина.

– Я могу объяснить, но это правда лучше сделать внутри, – ответила Блэк.

Женщина кивнула и позволила им войти. Прежде чем закрыть дверь, она еще раз выглянула на улицу. Судя по всему, она была из тех, кто проводил старость в гордом одиночестве, наживаясь на сплетнях. Скорее всего, она даже хотела, чтобы СМИ заметили их и появились на пороге.

– Что случилось с Джанис? – закрыв дверь, спросила хозяйка дома. Она нахмурилась так, будто уже все знала.

– Боюсь, она была убита, – сообщила Эйвери.

– О, Господи...

– Мэм, могу я узнать Ваше имя?

– Кортни Фаулер... Она была убита?

– Да. Вы были близки с ней?

– Когда-то. После того, как ее муж ушел около года назад, она перестала общаться с кем бы то ни было. Я пыталась приглашать ее на чай или кофе, но она лишь все больше отстранялась.

– Вам известно, почему от нее ушел муж? – уточнила Келлэвей.

– Точно не знаю, но думаю, он изменил ей. Во всяком случае, такие слухи ходили. Что ее муж изменял и ушел к любовнице.

– Как Вы считаете, каковы шансы, что бывший муж мог убить ее?

Кортни медленно проводила их в гостиную и села на диван. Сняв очки, она вытерла слезу и ответила:

– Нет... Он полный ублюдок, что бросил ее, но никогда не отличался жестокостью.

– Вы уверены в этом? – переспросила Эйвери.

– Да. Если только я не упустила момент, когда он сошел с ума, потому что ее муж – достаточно солидный молодой человек.

– У меня есть еще вопрос, – продолжила Блэк. – Он может показаться немного странным, но Вы случайно не в курсе, у Джанис были какие-нибудь фобии?

– На самом деле были, – ответила Кортни, немного подумав и медленно кивнув. – Пару лет назад я устраивала вечеринку на Хэллоуин для соседей. Джанис с мужем пришли в костюмах ведьмы и ее метлы, если мне не изменяет память. В общем, все шло хорошо, пока не пришла еще одна пара соседей. Мужчина тогда оделся клоуном, и когда Джанис увидела его, то сразу вышла в другую комнату. Ей явно стало не по себе. Затем, когда все гости перешли в ту комнату, точнее мой кабинет, который выходил из гостиной, Джанис сильно испугалась. Это было хорошо заметно, она даже начала грубить и попыталась покинуть праздник.

Все решили, что Сандерс просто разыгрывает нас. Поэтому мужчина, который был одет в костюм клоуна, продолжил доставать ее, пока она собиралась. Он заблокировал дверь и начал смешно хихикать, пытаясь развеселить Джанис. Но она лишь раскричалась на него, заплакала и ушла, как только он отошел от двери.

– Значит, Вы уверены, что Джанис боялась клоунов? – уточнила Эйвери.

– О, да. На следующий день она перезвонила мне, чтобы извиниться. Объяснила, что прекрасно понимает, что это глупо и странно, но она действительно боится их с самого детства.

– Она не рассказала почему? – спросила Келлэвей.

– Не думаю. Я считаю, что это как-то связано с испугом в детстве.

Эйвери и Кортни переглянулись. Они получили желаемую информацию и заодно сообщили соседке, что человек, которого она близко знала, был убит. Весь разговор занял около пяти минут, хотя, казалось, что он длился намного дольше... Так всегда происходило, когда Блэк приходилось сообщать кому-то о преждевременной кончине.

– Могу я узнать, как ее убили? – спросила Кортни.

– Извините, – покачала головой Эйвери, – но не сейчас.

Теперь, когда они с Келлэвей собрались покинуть дом соседки, Блэк была абсолютно уверена в том, что маньяк каким-то образом был мотивирован страхом своих жертв. Конечно, совершенных улик, вроде дымящегося пистолета, у них не было, но она уже знала, что при следующей поездке к коронеру после вскрытия Джанис Сандерс, явная связь будет подтверждена.

ГЛАВА 25

Еще до того, как тело Джанис было передано в морг, Эйвери позвонила Чо Инь и попросила первым делом проверить уровень кортизола в крови. Она была уверена, что ее догадка подтвердится, поскольку лично видела, что мочевой пузырь жертвы был опустошен во время происшествия.

Даже Блэк, которая никогда не боялась клоунов, не смогла спокойно смотреть на все эти ужасные маленькие лица, уставившиеся на входную дверь дома Джанис. Кем бы ни являлся убийца, он прекрасно знал, как напугать своих жертв.

Зная, что получение результатов вскрытия может занять целый час, Эйвери решила связаться с А1. Она попросила предоставить ей номера домашнего и мобильного телефона матери Эбби Костелло. Через каких-то пять минут ей прислали ответ: Триша Костелло проживала в элитном районе на берегу Смит-Маунтин-Лейк в штате Вирджиния. На протяжении последних десяти лет она владела небольшим, но достаточно прибыльным бутиком. О смерти дочери она узнала еще вчера днем, когда ее бывший муж, наконец, собрал всю волю в кулак и позвонил. Затем Триша лично связывалась с участком, чтобы получить больше информации и требовала, чтобы дело поставили в приоритет.

Поэтому, когда Эйвери позвонила ей, Костелло была очень рада помочь, чем могла. Она чувствовала, что полиция достаточно серьезно отнеслась к ее словам. Не считая того, что в ее голосе явно выделялись высокомерие и некое презрение, она все же действительно старалась оказать содействие.

Эйвери разговаривала с ней, сидя с Келлэвей на парковке морга и выжидая время.

– Я понимаю, что Вы сейчас переживаете нелегкое время, – говорила она, – но должна задать Вам несколько вопросов. Некоторые из них могут показаться немного странными, но я считаю, что эта информация поможет нам найти убийцу Вашей дочери.

– Хорошо, – ответила Триша. – На самом деле я сейчас еду в аэропорт, чтобы успеть попасть в Бостон к моменту похорон.

Она произнесла это таким тоном, словно говорила с клиентом о товаре, а не об убийстве и похоронах собственной дочери.

– Пообщавшись с Вашим бывшим мужем, мы узнали, что Эбби боялась открытых водоемов. Я полагаю, Вы знали об этом?

– Конечно. Вам же рассказали о несчастном случае с водными лыжами?

– Да, но позвольте уточнить... Как часто Вы виделись с Эбби после развода?

– Трижды в год. Хотя, в последнее время мы стали общаться по FaceTime несколько раз в месяц.

– А каковы были ваши отношения? – спросила Эйвери.

– Скорее напряженные. Но, опять же, они улучшились за последние несколько лет.

– Она когда-нибудь обращалась к Вам с проблемами или вопросами, которые не могла обсудить с отцом?

– Ну, да. По поводу всяких женских штучек. ПМС, влюбленность и тому подобное.

– То есть Эбби обсуждала с Вами мужчин?

– В какой-то степени. Но она никогда не делилась подробностями. Ее личная жизнь была известна лишь ей самой.

– Она когда-нибудь упоминала мужчин, при которых чувствовала себя неловко? Может она кого-то боялась?

– Не помню такого, – ответила Триша.

– Хорошо. Вернемся к воде. Она обсуждала эту проблему с Вами?

– Естественно. Как-то в прошлом году мы разговаривали о поездке Эбби на пляж, и она поделилась тем, насколько ей было неуютно. Она попросила напомнить ей детали того эпизода с водными лыжами и, когда я рассказала, дочь осознала, что на самом деле это не было так страшно, как ей казалось. Она еще посмеялась, каким образом все это могло перерасти в фобию.

– И что Вы сказали ей?

– Что есть куча разных вариантов, включая группы поддержки. Я даже намекнула на психиатра, но она сразу отклонила эту идею.

– Возможно она все же обращалась за помощью в группы поддержки?

– Я не в курсе. Мы больше не возвращались к этой теме. Думаю, это одна из тех идей, которые обычно предлагают мамы, а дети полностью игнорируют.

– Ясно, – кивнула Эйвери. – Что ж, пожалуй, это все. Могу я попросить Вас перезвонить в случае, если вспомните какие-то детали, касательно обсуждения мужчин?

– Конечно, – ответила Триша. Казалось, она вообще ни капли не скорбела, а скорее просто выполняла порученное ей задание.

Закончив разговор, Блэк увидела, что Келлэвей тоже куда-то звонила. Она бросила на нее вопрошающий взгляд, предположив, что Кортни была занята не работой, а чем-то другим.

– Группы поддержки, – пояснила она. – Это отличная мысль, и я хочу позвонить в А1 с просьбой составить список тех, которые занимаются лечением фобий.

– Спасибо, – одобрительно улыбнулась Эйвери.

Пока Блэк слушала, как Келлэвей просила кого-то помочь, и размышляла об ее отношении к работе, раздался еще один звонок. Она взглянула на дисплей и узнала номер телефона, хотя до сих пор не сохранила его.

Это была Чо Инь. Она получила результаты анализов, которые запрашивала Эйвери, и предложила встретиться.

* * *

Инь пригласила их в свой крошечный кабинет, расположенный в дальней части морга, но все же достаточно близко к комнатам, где проводились вскрытия, что не давало забыть о том, чем она зарабатывала на жизнь. К тому моменту, как они зашли внутрь, она уже подготовила несколько отчетов для Эйвери, аккуратно сложив их на столе.

– Как я понимаю, ты нашла что-то интересное, раз предложила встретиться лично? – спросила Эйвери.

– Это мягко сказано, – ответила Инь. – Уровень кортизола просто зашкаливает. Но что еще более интересно, так это шокирующий выброс адреналина, который произошел прямо в момент смерти Джанис Сандерс. Из увиденного мною, хоть это все пока и предварительно, она испытала просто безумный прилив. Она имела все шансы умереть от сердечного приступа прежде, чем получила первый удар ножом.

– Хочешь сказать, что страх вызвал сердечный приступ? – переспросила Эйвери.

– Вполне возможно. Количество адреналина, которое я увидела, с легкостью заставит сердце колотиться на бешенной скорости. Как правило, когда происходит подобное, это влечет за собой остановку сердца.

– Получается, что она буквально умерла от страха? – вклинилась Келлэвей.

– Либо от него, либо от одного из восемнадцати полученных ранений. Но, честно говоря, я еще никогда не встречала в результатах анализов подобного рода нарушений в работе сердца, вызванных страхом. Конечно, такие случаи бывали, но я впервые вижу это собственными глазами.

– Подобное действительно может произойти? – удивилась Эйвери. – Я имею в виду смерть от страха.

– Несомненно. Люди могут умирать даже от «разбитых» сердец. Это не миф. Процесс ведь идентичен. Переполненное эмоциями сердце просто не выдерживает и останавливается. Хотя, травма действительно должна быть довольно серьезной.

– Выходит, что женщина, страдающая фобией, может быть до смерти напугана неожиданным появлением тридцати клоунских масок, кукол и фигурок?

– Вполне вероятно, – кивнула Инь. – И, основываясь на увиденном, я бы поставила на страх. Я абсолютно уверена, что Джанис Сандерс была в буквальном смысле слова напугана до смерти.

ГЛАВА 26

Когда Эйвери открыла двери морга, направляясь в сторону парковки, Келлэвей получила смс от Финли. Блэк вдруг осознала, что хотела бы узнать больше о прошлом напарницы. Было немного глупо предполагать, что Кортни гораздо более закаленная, поскольку проработала в Департаменте полиции Нью-Йорка, зато уже стало достаточно ясно, что мозги у нее работали как надо. К тому же, Эйвери потребовалось некоторое время, чтобы Келлэвей ее заинтересовала.

– Получила список групп подержки? – спросила она.

– Именно, – ответила Кортни. – И, на удивление, у нас в городе всего две из них занимаются лечением фобий. Так же, ты не поверишь, но кто-то из А1 уже успел додуматься до этого и проверить, не состояла ли хоть одна жертва в списке участников этих групп.

– И?

– Джанис Сандерс посещала обе. Но, смотри... Все трое были записаны во вторую. И самое интересное – Альфред Лаунбрук был там всего две недели назад.

– Адрес есть?

– Только что внесла его в GPS, – кивнула Келлэвей.

Усевшись за руль, Блэк ощутила себя частью какой-то машины. Где-то глубоко внутри она испытывала слабое чувство вины за то, что так втянулась в это дело, пока Роуз находилась в больнице. Даже несмотря на то, что по факту дочь лично благославила ее и отправила обратно на работу, чтобы поймать этого маньяка, материнский инстинкт Эйвери не давал ей покоя.

«Быть может я смогу разобраться со всем этим, когда мы расследуем дело, – думала она, следуя установленному Келлэвей маршруту. – Если я научусь расставлять приоритеты правильно, то это может сделать меня лучшей матерью... Может даже лучшим детективом».

* * *

Группа поддержки встречалась несколько раз в неделю. Самое популярное время, согласно плакату, висящему в окошке комнаты 3А общественного центра «Etheredge», приходилось на вечер среды и четверга. Детективам повезло, поскольку сегодня встреча проходила в полдень и должна была начаться всего через двадцать минут после того, как они припарковались у здания.

Келлэвей предварительно позвонила в центр, чтобы уточнить имя руководителя группы. Удача явно была на их стороне. Главный ведущий консультант будничных занятий уже был на месте, заваривая кофе и расставляя стулья. Она с радостью согласилась пообщаться с Эйвери и Келлэвей до начала занятий.

Когда они зашли в комнату 3А, кофе уже был готов, а симпатичная женщина средних лет, стоя у журнального столика, раскладывала на подносе крекер, сыр и чипсы. Само помещение, по мнению Эйвери, напоминало местро встреч анонимных алкоголиков.

Женщина обернулась и одарила их яркой, искренней улыбкой. Эйвери и Кортни уже знали ее имя – Долорес Мун. Ей был пятьдесят один год, хотя выглядела она значительно моложе. Одета она была достаточно презентабельно, словно после занятий ей предстояло вернуться в свой офис, но в то же самое время, не слишком консервативно. Выглядела женщина вполне приветливо, что, скорее всего, являлось банальной необходимостью в данной сфере.

– Благодарим Вас за встречу, – произнесла Эйвери. – Уверена, подобная работа бывает достаточно напряженной.

– Иногда. Но в будние дни посетителей не так уж много. К тому же, после разговора с вами, я вдруг поняла... Люди с фобиями не похожи на тех, кто посещает стандартные группы поддержки. В большинстве случаев, когда дело касается иных проблем, люди часто не готовы полностью открыться. Но когда речь идет о страхах, они, как правило, хотят обсудить это сами. Им кажется, что так будет проще осознать, что бояться нечего, и, в конце концов, они справятся.

– В этом есть определенный смысл, – ответила Келлэвей.

– Я говорю это потому, что большинство посетителей не придадут никакого значения вашему присутствию, особенно, если будут знать его цель, – добавила Мун. – Тем более в случае с Альфредом... Мы обсуждали это с несколькими постоянными клиентами. Также я получила кучу звонков и писем по этому поводу. Лаунбрук не сильно симпатизировал другим, но он действительно начал добиваться прогресса в преодолении своих фобий. Во всяком случае, ему самому так казалось.

– А как насчет Эбби Костелло и Джанис Сандерс?

– Ну, Джанис какое-то время пыталась бороться. Ее сильно смущали собственные проблемы. Поначалу речь шла о пугающих клоунах. Она в прямом смысле слова была травмирована примерно на неделю, когда один из друзей детства заставил ее посмотреть фильм Стивена Кинга «Оно», тот самый, с клоунами. Но далее мы выяснили, что однажды она увидела, как на карнавале упал клоун на ходулях. Когда он поднялся на ноги, все его лицо было в крови, парень рыдал от боли. В этот момент в ее мозгу что-то щелкнуло, и она стала бояться их. Больно слышать, что Джанис больше нет с нами.

Эйвери кивнула, понимая, что Мун понятия не имела о том, как умерла Джанис Сандерс. Она чуть не сообщила ей подробности, но, поскольку убийство произошло совсем недавно, информация была еще секретной. Тем не менее, учитывая, что они были здесь, Блэк предположила, что Долорес и сама может с легкостью догадаться.

– Итак, Вы только что сказали, что люди с фобиями стремятся сами рассказать о своих страхах, – произнесла Эйвери. – Но, основываясь на фактах, семьи и друзья в основном говорят, что жертвы явно стеснялись обсуждать это.

– Да. Дело в том, что обсуждение такого рода проблем с близкими может быть достаточно сложным процессом. А находиться среди людей, которые понимают, насколько тебя мучает тот или иной страх, пусть даже иррациональный... Это заставляет ощутить себя в безопасности. Почувствовать себя нормальным.

Эйвери подумала об Альфреде Лаунбруке, который посещал сад бабочек в музее. Являлось ли это попыткой сбежать или же он просто пытался найти кого-то, кто разбирался в пауках, чтобы задать определенные вопросы и начать лучше понимать их сущность? Это наверняка объяснило бы его отношения со Стефаном Скоттом.

– Как Вы считаете, группа будет открыта для вопросов о жертвах?

– Думаю, они примут это, – ответила Мун. – Учитывая, что пришлось испытать Альфреду и Эбби в момент смерти, они прекрасно понимают, что жертвы были выбраны из-за наличия фобий. Для них это достаточно личное.

В этот момент в комнату вошел мужчина с потрепанной бородой. Мун тепло поприветствовала его и, представляя гостей, не стала выдавать имя своего клиента. Эйвери обратила на это внимание. В ее профессии конфиденциальность была очень важна. Никто не стал заострять на этом внимания. Имена, по сути, абсолютно не интересовали их, если только не проскочит какая-то важная информация.

Его появление прервало разговор. Через несколько минут зашла еще одна полная женщина лет шестидесяти. Мун снова представила гостей, не называя имени клиента. Тем не менее, она четко дала понять, что Эйвери и Келлэвей являлись детективами Убойного отдела Департамента полиции Бостона, прибывшими сюда в поисках человека, убившего Альфреда, Эбби и, судя по всему, Джанис. Никто из них еще не был в курсе смерти последней девушки и двое посетителей, пришедших к полудню, восприняли информацию, словно удар под дых.

К 12:02 в комнате собралось уже семь человек. Они разобрали кофе и закуски и расселись на металлических стульях, заранее установленных Мун полукругом. Трое клиентов, похоже, были не в восторге от присутствия посторонних. Они ничего не сказали во время знакомства, но Эйвери прочла на языке их тел, а именно скрещенных руках и манере сидеть, что они не помогут. Один их этой троицы был полностью обескуражен известием об убийстве Джанис.

Однако сама Долорес Мун была невозмутима. Она встала в центре полукруга, словно учитель перед классом. Все семеро смотрели на нее с уважением и явной надеждой.

– Сегодня занятие пройдет слегка иначе, – сказала она. – Я представила вам гостей и прекрасно понимаю, что все мы ощутили горечь утраты из-за смерти троих наших друзей. Кто-то из вас мог не особо хорошо знать их, но каждый разделял душевные муки, испытываемые нами всеми. Мы много раз обсуждали наши проблемы и знаем, насколько они важны. Именно поэтому, я хочу попросить тех, кто достаточно уверен в себе, помочь нашим гостям, детективу Блэк и офицеру Келлэвей, понять всю суть того, с чем вам приходится сталкиваться ежедневно. Расскажите им, как ваши страхи влияют на вашу жизнь. Как бы вы описали это незнакомцу? Расскажите о них и о том, через что вам приходится проходить.

Мы надеемся, что они смогут использовать ваше описание, чтобы лучше понять мышление человека, который охотится за людьми, испытывающими настоящие фобии. Поэтому я прошу вас, не замыкайтесь. Многие из вас были ошарашены тем, насколько открытыми и уязвимыми были ранее. Пожалуйста... Помогите этим храбрым девушкам привлечь ужасного маньяка к ответственности.

Менее чем через две секунды начал говорить первый клиент. Это был тот самый бородач, который пришел на занятие первым. Когда он начал свою речь, глаза всех присутствующих тут же обратились к нему. Некоторые испугались того, что он мог рассказать, другие же смотрели на него с неким благоговением и каплей зависти.

– Черт возьми, да мне вообще плевать на все это, – произнес он. – Официальное название моему страху – тотафобия, то есть боязнь самой смерти. Даже не столько самого факта смерти, сколько осознания того, что в один прекрасный день я просто не проснусь. Я постоянно думаю о том, что абсолютно любая вещь может убить меня. Это может произойти во время поездки сюда на такси. Из-за простуды, которую я подхватил пару недель назад. От падения с беговой дорожки в спортзале. Даже из-за падения лифта в моем доме. Я живу с этим каждый божий день. Но речь идет не только о таких мелких, мимолетных страхах. Дошло до того, что я любой ценой избегаю того же лифта, даже если буду тащить на себе тонну продуктов на пятый этаж. Если я заболеваю, то все ухудшается раз в сто, поскольку я считаю, что любой вирус может убить меня. Прямо сейчас я ужасно напуган пистолетами, находящимися у вас под одеждой, потому что считаю, что они могут случайно выстрелить. Теоретически, я прекрасно осознаю, что этого не произойдет, но все равно сильно напуган вашим присутствием.

Почти сразу раздался голос еще одного участника. Это была молодая девушка, которой, вероятно, не было еще и тридцати. Она явно нервничала, постоянно ерзая на своем стуле.

– Все абсолютно так, как он сказал... Только у меня проблема с огнем. Я безумно боюсь огня. Ни разу в жизни я не наслаждалась горячей ванной, поскольку считаю, что сильная жара может каким-то образом воспламенить что-то в ванной комнате. По этой же причине я избегаю абсолютно любых средств для укладки волос: фенов, щипцов для завивки и так далее. Могу уверить вас, что все в моей квартире является огнестойким. У меня даже плита конвекционная, то есть та, которая нагревается магнитами. Потому что одна мысль о том, что в духовке будет гореть пламя, заставляет меня дрожать от страха. Я буквально плюнула на обед в своей семье в честь Дня благодарения из-за плиты и свечей, которые ставят на стол.

Эйвери искренне была впечатлена той храбростью, с которой эти люди открывались незнакомцам по поводу страхов, которые они сами признавали серьезными недостатками. У нее тоже имелся определенный балласт на душе и она знала, каково это, делиться с другими. Тем не менее, слушая их, она была в режиме детектива, пытаясь определить тех, кто явно выделялся больше остальных. Возможно, она хотела увидеть клиента, который испытывал максимальный дискомфорт от присутствия полиции. Или же того, кто стал более нервным, когда речь пошла об убийстве бывших одногруппников.

Но Блэк не заметила ничего странного.

– Позвольте задать вам один вопрос, – обратилась она ко всем присутствующим. – Помимо Джанис, есть еще какой-нибудь частый гость, который сегодня не пришел?

– Из постоянных нет, – ответила Мун.

– Да, если не считать выбывших, – прокомментировал мужчина, который до этого момента все время молчал.

– Выбывших? – заинтересовалась Келлэвей.

– Несколько человек приходили к нам, но решили, что мы слишком быстро погружаемся в суть проблемы, – произнесла девушка, которая боялась огня. – Самым последним был парень по имени...

– Пожалуйста, не называйте имен, – слегка раздраженным тоном перебила ее Мун.

– В общем, у него была, наверное, самая страшная фобия. Он боялся быть напуганным. Сама идея того, что он испугается... Пугала его. С другой стороны, он называл все наши фобии глупыми.

– Да, – кивнула Мун. – Но все же мы не можем обсуждать его проблему потому, что самого его здесь нет. Это вопрос конфиденциальности.

– Я понимаю, – сказала Эйвери. – Но если этот кто-то провел с вами немало времени, а затем просто исчез, тем более, в последнюю пару недель, это может оказаться очень важным. Более того, это может быть зацепкой.

Мун оглядела собравшихся таким образом, словно была сильно разочарована их поведением.

– Мы можем поговорить в коридоре? – обратилась она к Эйвери и Келлэвей.

Не дожидаясь ответа, она подошла к двери и вышла. Детективы проследовали за ней. Блэк прекрасно слышала мягкий шепот, раздавшийся позади них.

– Кажется, у них проблемы... – раздался чей-то голос из толпы.

Выйдя в коридор, Мун отошла от двери, чтобы никто из группы не смог подслушать, и сказала:

– Мы часто встречаем здесь людей, которые посещают группу какое-то время, а потом просто исчезают. Тут нет ничего необычного.

– Да, но, кажется, девушка, которая боится огня, сильно расстроилась поведением этого последнего парня.

– Да. И у нее есть на то причины. Он подшучивал над всеми. Через неделю после его первого посещения у нас даже состоялся разговор с ним о том, что если он продолжит вести себя подобным образом, то приходить ему сюда не стоит.

– И он вернулся после этого? – спросила Эйвери.

– Да. Причем вернулся он с зажигалкой и держал ее прямо перед лицом девушки. Возникла перепалка, и я попросила его удалиться. Он ушел, но снова вернулся через неделю. Я пригрозила вызвать полицию, после чего он покинул нас раз и навсегда.

– Я понимаю, что конфиденциальность в Вашей работе стоит на первом месте, – продолжила Блэк. – Но, учитывая подобное поведение, совпавшее по времени с началом убийств... Мы должны проверить его.

Мун недовольно кивнула. Она была полностью согласна, но ей не нравилась идея нарушения правил.

– У него была так называемая фобиофобия, то есть боязнь самого страха. И за тот короткий промежуток времени, который я провела с ним, я поняла, что он считает необходимым самому поставить себя в такое положение, создать стрессовую ситуацию, чтобы перебороть себя. В основном он начал тренироваться на других, но периодически действительно доводил себя до стресса.

– Миссис Мун... Вы же сами понимаете, насколько явно он выглядит подозреваемым, – произнесла Эйвери.

– У меня есть лишь имя и номер телефона, – ответила она, признавая поражение. – Это все, что он указал в анкете... Уверена, что номер телефона на самом деле принадлежит не ему.

– Это не важно, – кивнула Блэк. – Нам хватит и имени.

Вздохнув, Долорес назвала его, отвернулась и молча вернулась в комнату. Выражение ее лица было слегка опечалено, судя по всему, за счет необходимости раскрытия конфиденциальной информации. Ей казалось, будто она предала кого-то.

Честно говоря, Эйвери многократно нарушала подобные принципы. Ее гораздо больше волновало спасение жизней... И если при этом приходилось раскрыть несколько человек, то так тому и быть.

ГЛАВА 27

Парня звали Дэн Хадсон. После звонка в А1 Эйвери получила его адрес, который, как оказалось, находился всего в пятнадцати минутах езды от общественного центра по борьбе с фобиями. Пока она парковала машину напротив его дома, расположенного между двумя практически идентичными зданиями в очень дешевом районе города, стало ясно, что подозреваемый находится на месте. Изнутри грохотала музыка, и в окне гостиной кто-то постоянно мелькал туда-сюда. Жалюзи были прикрыты, но тень человека легко было разглядеть.

Когда они вышли из машины и направились к входной двери, Эйвери поняла, что музыка ей знакома. Роуз некоторое время была ярой фанаткой этой немецкой рок-группы под названием Rammstein. Данная мысль заставила ее усмехнуться, одновременно напомнив о дочери. Как только Блэк разберется, она съездит в больницу к Роуз, чтобы проверить ее состояние, вне зависимости от того, чем закончится их визит к Дэну Хадсону.

Эйвери немного отступила назад, позволив Келлэвей постучать в дверь. Та сделала это достаточно громко, чтобы звук перекрыл рев музыки. Через мгновение музыка стихла, и они услышали приближающиеся тяжелые шаги. Дверь открылась лишь частично, максимум на шесть дюймов. Оттуда появилась голова мужчины.

– Вы кто? – спросил он.

Эйвери и Келлэвей показали свои значки, хотя Кортни это было делать необязательно, поскольку она была в форме.

– Я детектив Блэк, Убойный отдел Департамента полиции Бостона, – сообщила Эйвери. – Мы ищем Дэна Хадсона. Это Вы?

– Да. Я слишком громко включил музыку или что?

– На самом деле, да. Но мы здесь не по этой причине. Можем ли мы войти и задать Вам пару вопросов?

– По какому поводу? – подозрительно спросил Дэн, глядя на них всего одним глазом через открытую щель. Эйвери тут же ощутила первые признаки страха в его голосе.

– Мы всего лишь хотим задать несколько вопросов о группе поддержки, которую Вы посещали несколько недель назад, – пояснила она.

– Серьезно? – спросил он, чуть шире приоткрыв дверь. – Неужели Долорес все же позвонила в полицию?

– Нет, она не звонила, – покачала головой Блэк. – Мы сами посетили ее по другому вопросу.

Казалось, подобный ответ удовлетворил Дэна и он, наконец, открыл дверь целиком. Тем не менее, дискомфорт, испытываемый им, все еще ощущался.

– Проходите, – сказал он.

Войдя внутрь, Эйвери обратила внимание на практически безукоризненную, хотя и безвкусную обстановку. На стенах не было ни единой картины или же декорации. Даже светильники отсутствовали. Ей стало интересно, не имеет ли это какого-то отношения к его фобии. Вполне возможно, что чем меньше предметов находилось в доме, тем меньше он боялся.

– Итак, что вы хотите знать? – спросил Дэн. – Могу поделиться тем, что это была самая большая группа нытиков из всех, кого мне приходилось видеть. Они боятся буквально всего.

– А почему Вы пришли туда? – поинтересовалась Келлэвей.

– Я страдаю фобофобией. Боюсь, что могу испугаться. Это не совсем обычно. Она то появляется, то проходит. Временами бывает несладко. Я пытался найти какую-то помощь и, по иронии судьбы, встретил всех этих бедолаг, которые трясутся по любому поводу… В общем, мне даже как-то стало лучше.

Он проводил их в гостиную, где даже не было телевизора, лишь кресло и старый диван. На полу стояла старая модель магнитофона, которая только что извергала музыку. Шнуры аккуратно были спрятаны за динамиками.

– Сколько недель Вы посещали эту группу поддержки? – спросила Эйвери.

– Три. На четвертой неделе меня попросили удалиться.

– А когда это произошло?

– Недели две назад.

– Не считая того, что Вы почувствовали себя легче из-за фобий других участников, группа как-то помогла Вам? – продолжила Блэк.

– Послушайте, нельзя сказать, что я издевался над ними.

– Из того, что я слышала, Вы размахивали зажигалкой перед лицом девушки, которая сильно боится огня. Это звучит как издевательство. Я бы даже назвала это проявлением агрессии.

– Я считал, что помогаю им. В моем случае, стоит столкнуться со страхом напрямую, как фобия ослабевает. Мне это действительно помогает.

После этого у Эйвери в голове возник целый список вопросов, хотя она понимала, что разговор пойдет вполне спонтанно. Поэтому, стараясь придерживаться более-менее стандартной линии допроса, она спросила:

– Во время проведения занятий, Вам довелось познакомиться с Альфредом Лаунбруком, Эбби Костелло или Джанис Сандерс?

– Да. Я знал их всех, – кивнул Дэн, плюхнувшись в кресло. – Альфред на самом деле был довольно крутым. Я имею в виду... Кто ж, твою мать, не боится пауков? А Эбби... Там вроде было что-то связано с водой. Какого черта? Как же ты принимала ванную?

– Вы бы могли сказать, что были как-то связаны с Альфредом, поскольку пауки могут напугать и Вас? И, раз они пугают Вас, это вызывает фобию, так ведь?

– Нет, я не могу сказать, что как-то связывал себя с ним. Была неделя, когда мы вместе ходили пропустить по кружке пива после занятий. Но говорить о том, что мы были друзьями или чем-то в этом роде, было бы неправильно.

– А что Вы думаете о Джанис Сандерс?

– Нельзя сказать, что я знал ее хорошо. Я даже не уверен, что она рассказала группе, чего на самом деле боялась. Во всяком случае, при мне этого не произошло.

– А что насчет Вас самого? – поинтересовалась Эйвери. – Вы помните тот момент, когда впервые испытали страх?

Он покачал головой и, если только Блэк не выдумала себе это, на его лице нарисовался страх. Когда Дэн взглянул на нее, это стало слишком явно. По какой-то неведомой причине, направление беседы в сторону его собственных страхов сбило Хадсона с ног.

– Я не знаю. Скорее всего, это началось, когда я еще был ребенком. Хотя... Вряд ли можно выделить определенный момент.

– Вы выглядели слегка напуганным, когда открыли дверь, – влезла Келлэвей. – Причиной было Ваше предположение, что Долорес Мун все же решилась вызвать полицию?

– Нет, – ответил он. – Я всегда такой.

Теперь он казался еще более возбужденным, начав немного ерзать в кресле. Появилось ощущение, что он перевоплощается в совершенно иного человека. Словно в фильмах ужасов, когда люди становились оборотнями.

– Какой такой? – уточнила Эйвери.

– Стук в дверь. Телефонный звонок. Вы же никогда не знаете, кто там, правильно? И вы также не в курсе, что они хотят. Этот мир проклят. Люди могут быть жестоки без какой-либо причины.

– Получается, Вас напугал неожиданный стук в дверь?

Дэн нахмурился и кивнул. Он явно испытывал сильный дискомфорт, в прямом смысле слова вжимаясь в кресло.

– Я... Я хочу, чтобы вы сейчас же ушли, – произнес он. – Это снова начинается и все плохо. Никогда не проходит нормально...

– Что начинается? – спросила Эйвери.

– Я не должен был впускать вас. Я знал, что это плохая идея и...

– Дэн, все хорошо, – произнесла Блэк, понизив голос и пытаясь казаться спокойной и полностью безопасной для него. – Мы просто хотим удостовериться, что...

– Вы чего-нибудь боитесь, детектив? – спросил он, сверля глазами Эйвери. Она заметила, что он начал потеть и впервые занервничала сама. Блэк была слишком далека от психиатрии и подумала, что могла слишком надавить на Дэна, даже не подозревая этого.

– Естественно.

– Чего же?

«Потерять свою дочь», – подумала она, но не стала озвучивать это.

– Видите? – нервно улыбнулся он. – Не так уж весело рассказывать о том, что пугает лично Вас. А теперь прошу вас... Уходите.

– Мистер Хадсон, – продолжила она. – Не только мы можем помочь Вам пройти через страх, но и Вы способны помочь нам найти убийцу.

– Убийцу? – произнес он полным ужаса голосом. Он сказал это так, словно маньяк мог прятаться где-то в его доме. Блэк обратила внимание на появившееся в его глазах безумие, удостоверившись в том, что явно перешла какую-то черту при допросе.

Именно в этот момент до нее дошло, почему он так сильно извивался. Дэн не только всячески вжимался в кресло, чувствуя дискомфорт от разговора, он к чему-то тянулся.

Дернувшись подобно загнанному зверю, он достал пистолет. Эйвери успела уловить лишь блеск чего-то черного, резко подскочившего вверх. Выхватив пистолет, Дэн вскрикнул.

В эту же секунду Блэк уловила еще одно молниеносное движение. Это была рванувшая вперед Келлэвей. Она столкнулась с Хадсоном и его стулом ровно в тот момент, когда он нажал на курок. Рука Эйвери инстинктивно дернулась к Глоку. Упав на пол для прикрытия, она услышала, как пуля пролетела в паре дюймов от ее головы.

Блэк лежа наблюдала за тем, как кресло, Келлэвей и Дэн Хадсон разом покатились по полу. Дэн кричал, полностью обезумев от ужаса и пиная воздух, а Келлэвей решила применить профессиональный удушающий прием, захватив его ногами.

Эйвери подскочила и бросилась на помощь. Она ощутила, как нервы напряглись, а по телу пробежал адреналин.

«Я только что чуть не погибла, – подумала она. – Я обязана была заметить оружие. Я упустила момент... Он чуть не пристрелил меня».

Вместе с Кортни они надели на Дэна наручники и подняли его на ноги. Он рыдал и пытался извиниться, пока они выводили его из дома.

– Спасибо, – прошептала Эйвери Келлэвей после того, как они усадили его в заднюю часть машины.

– Конечно, – ответила та. – Нет проблем.

– Нет, правда... Келлэвей, ты только что спасла мне жизнь.

По какой-то причине, произнеся это вслух, Блэк ощутила слезы на щеках. На нее нахлынули воспоминания о том, как ее мозги чуть не разлетелись по пристани за секунду до появления Говарда Рэндалла.

– Просто не забывай об этом, – произнесла Кортни, изо всех сил стараясь скрыть гордость. – Уверена, если мы будем работать вместе и дальше, у тебя появится шанс отплатить мне тем же.

Эйвери лениво кивнула, все еще пытаясь понять, почему осознание того, что пару минут назад ее жизнь могла запросто оборваться, так поразило ее. Это был далеко не первый опасный случай за всю ее карьеру. И уж точно редкостью подобное не назовешь.

Блэк задумалась о могиле Рамиреса, о теле Джека на полу гостиной и о Роуз, лежавшей в больнице в получасе езды отсюда.

Все это напомнило ей о том, что смерть гораздо более вероятна, нежели она привыкла думать. В последние несколько месяцев Эйвери привыкла к черной полосе в своей жизни, настолько черной, что, возможно, даже позабыла о том, насколько эта самая жизнь драгоценна.

Она села за руль и направилась в сторону А1, довольная тем, что везет Дэна Хадсона в комнату для допросов. Хоть эта мысль и крутилась в голове постоянно, она была далеко не самой главной.

Эйвери хотелось как можно быстрее запереть его, чтобы со спокойной душой отправиться к дочери. Просто задумавшись о ней, она снова ощутила, как на глаза навернулись слезы. Блэк быстро смахнула их, пока Келлэвей не успела заметить. А мужчина, который чуть не убил ее всего несколько минут назад, все еще продолжал рыдать на заднем сидении.

ГЛАВА 28

Эйвери сразу поняла, что Дэн Хадсон был виноват в чем-то еще, помимо выстрела в полицейского. В принципе, он был виноват уже в том, что являлся мудаком.

Сидя в комнате для допросов, он все еще был ужасно напуган. Блэк только что закончила разговор с ним, получив чуть больше информации, нежели у него дома. Коннелли, Келлэвей и О’Мэлли наблюдали за ними через монитор. Он дрожал, словно загнанный зверек, постоянно вжимаясь в свой стул.

– Кажется, этот парень просто псих, – произнес Коннелли.

– Не совсем корректно, – ответила Эйвери. – Хотя, ты не далек от истины. Консультант группы поддержки описал его состояние как фобофобию. Он в прямом смысле слова боится испугаться.

– Что ж, получается, у него достаточно мотивов охотиться за людьми из-за их страхов, – добавил он. – Также стоит учесть, что он абсолютно не отрицал факт, что в какой-то степени знал каждую жертву.

Эйвери кивнула. Выходило и правда убийственно. На бумаге Дэн Хадсон несомненно стал бы подозреваемым номер один, а тот факт, что он выстрелил в нее из пистолета менее часа назад, лишь добавлял уверенности. Продолжая наблюдать за его нервозностью через монитор, она все больше задавалась вопросом, мог бы он являться убийцей. Проблема заключалась в том, что парочка моментов говорили об обратном.

Для начала, хоть Долорес Мун была и не самым приятным человеком, она все же знала свое дело. Основываясь на ее ответах и том доверии, которое к ней испытывала вся группа, Блэк поняла, что подозревай она Дэна Хадсона в неладном, сообщила бы об этом сразу.

– Я хочу пообщаться с ним еще раз, прежде чем парня запишут в убийцы, – сказала Эйвери.

– Приятно видеть, что твой внутренний перфекционист не сбежал за время отпуска, – улыбнулся Коннелли.

Блэк медленно вернулась в комнату для проведения допросов, на ходу придумав ряд вопросов, которые либо пригвоздили бы Дэна к стене, либо ясно дали бы понять, что он абсолютно невиновен. Она прекрасно знала, что разговор проходит более удачно, если вести его спонтанно. Войдя в помещение, Эйвери чуть ли не физически ощутила прикованные к ней глаза из монитора в соседней комнате. Она зашла, быстро взглянула на висевшую в углу камеру и села за маленький столик, на обратном конце которого ее ожидал Дэн Хадсон.

– Послушайте, Хадсон, – приступила она. – Я знаю, что Вы напуганы и не хотите здесь находиться. И чем быстрее мы докажем, что Вы чисты, тем быстрее сможем отпустить Вас. Вы же понимаете это?

По лицу Дэна прокатилась целая волна эмоций, будто он не мог определиться, как реагировать на данную фразу. Наконец, он решил, что страх подходит лучше всего.

– Вы совсем не понимаете? – спросил он дрожащим голосом. – Каким боком я могу убить кого-то? У меня имеется официально диагностированная фобия, из-за которой я постоянно чего-то боюсь. Сама мысль о том, чтобы держать в руках нож, сильно пугает меня. Все ножи в моем доме – для масла, поскольку я безумно боюсь острых концов. Даже встреча с новыми людьми всегда пугает меня, так как я не могу знать заранее их намерений.

– Поэтому Вы так настойчиво оскорбляли людей в группе поддержки Долорес Мун? – спросила Эйвери. – Поэтому Вы издевались над девушкой при помощи зажигалки?

– Я не знаю, – ответил он. – Я просто.... Когда я вижу, что другие люди напуганы, мне кажется, что моя проблема не так уж велика. Иногда я смотрю разные ролики на YouTube... Как люди реагируют на фильмы ужасов в реальном времени. Также я просматриваю всякие пугающие шутки. Видя, как боятся другие, я... успокаиваюсь что ли.

– Получается, я должна просто поверить, что Вы издеваетесь над людьми, вроде зажигалки перед лицом женщины, непреднамеренно? Откуда мне знать, что Вы не устраиваете специально подобные жестокие шутки, чтобы понаблюдать за страхом других? Вы только что подтвердили, что такие вещи облегчают Ваше состояние.

– Вы не слушаете меня! – разозлился Дэн. – Всё, абсолютно любая долбанная вещь потенциально может напугать меня. Наручники, которые вы надели на меня, эта мерзкая комната, подозрительные взгляды, которые обращены ко мне всё это время. Мой мозг постоянно проигрывает разные сценарии развития событий... Как, например, вы будете выбивать из меня все дерьмо, чтобы получить какое-нибудь признание, или как я попаду в тюрьму и меня станут ежедневно насиловать. Д-д-даже просто разговор об этом заставляет м-меня... сильно нервничать.

Эйвери была абсолютно уверена, что он говорит правду. Вне зависимости от того, насколько хорошо Дэн владел актерским мастерством, было невозможно так подделать ужас в его глазах.

– Вот как мы поступим, – произнесла Блэк. – Я поверю Вам на слово. Через пару минут сюда придет другой сотрудник, чтобы совместно вы нашли какое-то алиби, подтверждающее, что во время убийств Вы находились абсолютно в другом месте. Если проблем не возникнет, Вам не станут предъявлять обвинение. Однако... Буду честна с Вами. Вы выстрелили в копа, и это очень плохо. Я говорю это не чтобы напугать Вас, а чтобы Вы успели все обдумать. Понимаете, о чем я?

Нижняя губа Дэна затряслась и на мгновение он стал похож на маленького испуганного ребенка, который сидел на краю кровати, в ожидании, что родители сейчас проверят шкаф на наличие монстров. Он кивнул, издав немного скулящий звук, а затем задрожал и начал прерывисто дышать.

– Дэн, Вы в порядке? Вам нужна помощь?

– Воды, – произнес он сквозь наступающую волну рыданий.

Она встала и поспешила обратно в смотровую комнату, где сидели О’Мэлли, Коннелли и Келлэвей.

– Притворяется? – спросил О’Мэлли.

– Нет. Ему и правда плохо. Не думаю, что он мог сотворить подобное, – добавила она, обращаясь к Коннелли. – Знаю, что мотив есть, и все лежит, словно на блюдечке, но он не способен убить кого-то.

– Уверена?

– Абсолютно. Можете прислать кого-то, чтобы проработать его алиби? Возможно, стоит связаться с Долорес Мун. Он перепуган, Коннелли. Ему просто необходимо будет пообщаться с кем-то, когда мы завершим.

– Он стрелял в тебя, – напомнил Дилан. – Проблемы для него закончатся не скоро.

– Я принесу ему воды, – сообщила Келлэвей, увидев на мониторе, что состояние подозреваемого ухудшилось. – И позвоню Мун.

Эйвери кивнула в знак признательности. Она чувствовала себя виноватой в том, что слишком надавила на него, подтолкнула к состоянию, которое до сих пор можно было наблюдать на мониторе.

– Раз он не убийца, – продолжил Коннелли, – есть еще какие-нибудь предположения?

Блэк чуть было не ответила «нет», но поняла, что сначала стоит кое-что проверить. Она сомневалась, что могла упустить какую-либо зацепку, но все же еще оставались некоторые моменты для изучения. Мысленно она вернулась в группу поддержки, ко всем этим полным надежды и необходимости высказаться глазам, обращенным к Долорес Мун.

И, как ни странно, она вдруг вспомнила про письмо Говарда Рэндалла.

«Кто ты, Эйвери?»

– Блэк, – позвал О’Мэлли. – Что с тобой?

Судя по всему, она глубоко задумалась, что отразилось на ее лице.

– Ничего, – ответила Эйвери. – Мне нужно вернуться в больницу, но я буду на связи. Стоит проверить Роуз.

– Блэк..., – вздохнул Коннелли, переводя взгляд с монитора на нее. – Спасибо, что вернулась. Ты уже очень помогла нам. Может пора прощаться? Побудь с дочерью, разберись там...

– Нет. Просто... Держите меня в курсе дела.

– Ты уверена?

Эйвери не стала отвечать. Она уже была в дверях, мысленно вернувшись к больничной койке Роуз и странному ощущению, которое возникло, как только она вспомнила про письмо Говарда. Затем она вспомнила девушку из группы, которая боялась огня, и мужчину, переживавшего из-за смерти. Какие фобии были у остальных? Что объединяет их, кроме постоянного страха?

«Там что-то есть....Что-то их объединяет», – думала она.

Блэк размышляла над этим, направляясь к машине и чувствуя, что, возможно, она все же упустила что-то. Но, пока она ощущала острую необходимость во встрече с Роуз, думать о другом просто не могла.

Эйвери прекрасно понимала, что в прошлом опиралась на Говарда, словно больной человек на костыль, навещая его каждый раз, когда дело заходило в тупик. Периодически он давал ей разные намеки, а иногда заставлял ощутить себя глупо. Но сейчас, когда он ушел (явно перебравшись в другой город, но продолжая наблюдать за ней), она ощутила пустоту.

«Кто ты, Эйвери?»

Раньше ей казалось, что она знала ответ. Но, благодаря Говарду Рэндаллу, в голову прокрались сомнения.

И, учитывая отсутствие связи с ним, Блэк подумала, что ответ может скрываться в больнице в сердце и мыслях ее дочери.

ГЛАВА 29

Эйвери приехала в больницу чуть позже восьми вечера. Роуз была уже в гораздо лучшем настроении, смотрела телевизор, закусывая желе из кафетерия. Улыбка, которой она одарила мать при входе, была очень искренней и неожиданной.

– Привет, – кивнула дочь. – Так быстро? Неужели раскрыла дело?

– Пока нет, – покачала головой Блэк, усаживаясь в кресло для посетителей. – Прямо сейчас пытаюсь разложить все по полочкам.

– Здесь? – удивилась Роуз. – Думаю, гораздо легче обдумывать все, лежа в горячей ванне с полным бокалом вина.

– Звучит прекрасно, – согласилась Эйвери. – Как дела? Ты как?

– Хорошо. Доктор проверял меня пару часов назад, прежде чем уйти. Сказал, что все прекрасно. Обещали отпустить с утра, когда поступят хорошие результаты анализа крови. Хотят удостовериться, что вся эта отрава вышла из моего организма.

Блэк даже слегка вздрогнула от того, насколько беззаботно говорила об этом дочь. Она понимала, что впереди их ждет долгий, неприятный разговор, но не знала, как начать его. Он был не проще допроса, который она только что провела.

– Роуз... Я понимаю всю злость, которую ты испытала. И я хочу знать, что должна сделать, чтобы быть уверенной, что ты прийдешь ко мне в случае, если снова испытаешь подобное. Буду с тобой честна... Я винила во всем себя. Возможно, это было к лучшему. Возможно, это было правдой.

– Нет, нельзя сказать, что виновата была лишь ты. Если опустить все, то, скорее всего, я впала в какую-то спячку, депрессию. Проснувшись, я увидела тебя, и что-то внутри щелкнуло.

– Что же?

Роуз слегка замялась. Она перевела взгляд с матери на телевизор, где шло какое-то ужасное реалити-шоу.

– Я устала злиться на тебя. Вся эта фигня с переходным периодом должна была прекратиться еще несколько лет назад. Я должна перестать обвинять тебя во всем подряд, снять «очки ненависти» и научиться смотреть на мир спокойно. Звучит немного странно, но именно так я себя и чувствую.

– Зря, звучит неплохо, – ответила Эйвери.

– Ладно, я в курсе, что я не Рамирес, но ты не хочешь поделиться со мной информацией по этому делу? Почему ты до сих пор не упрятала его?

– Не упрятала?

– Я знаю ваш сленг лишь из телевизора, – пожала плечами Роуз. – И, честно говоря, звучит не очень.

– Ну, сегодня я взяла подозреваемого, хотя, на девяносто процентов уверена, что это не он.

– Человек-паук?

Эйвери усмехнулась и слегка зевнула. За три месяца, проведенные в уединении, она успела отвыкнуть от таких насыщенных дней. Сегодня на нее свалилось сразу все, хотя, по факту, дело было привычное. Исследование места происшествия, стоя на коленях у тела Эбби Костелло в районе Джамайка-Понд, посещение переполненного клоунами дома Джанис Сандерс... Все это произошло в довольно короткий промежуток времени.

– Тут уже не только пауки, – сказала она. – Все стало намного хуже.

– Серийный маньяк? – уточнила Роуз, явно заинтересовавшись еще больше.

– Думаю, мне больше нравилось, пока ты молчала, – ответила Эйвери.

– Итак... У нас серийный убийца, – кивнула дочь, улыбнувшись легкому раздражению матери. – Любое из этих дурацких телешоу начнет обсасывать проблему, вводя зрителей в заблуждение до самого конца, а потом выдаст абсолютный бред. Выйдет так или же повезет и разовьется интрига, которая будет держать всех в напряжении.

– Да, но в реальной жизни все происходит иначе, – произнесла Блэк. – В реальной жизни расследование больше похоже на игру в «Угадайку». Чаще всего, зацепок очень мало и ты в основном тратишь время на то, чтобы разобраться в жизни определенных людей и их потенциальной связи с подозреваемыми или другими жертвами.

– Твое временное отсутствие как-то сказалось на работе? – спросила Роуз.

– Возможно. Я чувствую себя слегка не в теме. И, черт возьми, я устала.

– Да у нас тут намечается вечеринка с ночевкой. Не буду хвастаться, но могу достать нам довольно классное желе.

– Ночевка звучит неплохо, – ответила Эйвери. – А желе не стоит.

– Супер. Пододвинь кресло и давай вместе посмотрим телевизор.

– А что мы смотрим?

– Двадцать девчонок ссорятся друг с другом и рыдают по любому поводу, потому что у какого-то бедолаги не хватает на всех роз.

В этот момент возникло ощущение, что все шло своим чередом и их отношения практически восстановились. Это не было надуманно, словно кто-то взял веник и попытался смести прошлое под ковер, притворившись, что ничего не произошло. Их отношения будто возродились и появилось осознание того, что им будет над чем поработать. Если они сделают это вместе, то смогут научиться заново доверять друг другу.

Вопреки всему, Эйвери отключилась уже через пятнадцать минут после того, как пододвинула кресло к кровати дочери, чтобы посмотреть телевизор. Она уснула, раздумывая о деле и всяких мелочах, постоянно крутившихся в голове.

«Чаще всего, зацепок очень мало и ты в основном тратишь время на то, чтобы разобраться в жизни определенных людей и их потенциальной связи с подозреваемыми или другими жертвами...»

Эйвери даже не поняла, что отключилась, пока не зажужжал ее мобильный. Он лежал в кармане штанов, поэтому она сразу проснулась от вибрации. Вздрогнув, она вытащила его. Первое, на что Блэк обратила внимание, так это время. Было 3:05. Затем она увидела, что вибрация оповестила ее о входящем сообщении от Келлэвей.

«Алиби Дэна Хадсона подтвердились. Мы не можем утверждать, где он находился во время убийства Эбби Костелло, но закрыли на это глаза, поскольку он точно не причастен к смерти Лаунбрука и Сандерс. Завтра он встречается с адвокатом, чтобы обсудить слушание по делу нападения на тебя».

После этого Эйвери проверила электронную почту, но не нашла никакой новой информации по делу. Она попыталась уснуть заново, но не смогла. Тогда она пошла в ванную комнату, чтобы умыться. Вернувшись, Блэк обнаружила, что Роуз проснулась.

– Я слышала, как твой телефон вибрировал. Сегодня ты не спасаешь город?

– Не совсем, – ответила Эйвери. – Но, если ты непротив, я съезжу домой и приму душ перед тем, как отправиться на работу. Можешь связаться со мной, когда тебя выпишут? Я заеду и подброшу тебя домой.

– Ты не обязана это делать.

– Обязана. И хочу этого. Ты пообещала себе, что перестанешь ненавидеть меня. Минимум, что могу сделать я, так это пообещать в ответ, что ты всегда будешь для меня главным приоритетом.

– Я ценю это, мам, – сказала Роуз. – Но можешь начать после того, как поймаешь этого ублюдка? Мне нелегко наблюдать, как ты разрываешься между мной и работой. Тем более, я знаю, что ты погружаешься в дело с головой. Иди, крутышка.

– Раз ты так этого хочешь, – ответила Эйвери. – Но мне все равно неловко... Позвони, когда выпишут. Я все же хочу забрать тебя и отвезти домой.

– Может я смогу подъехать в твою дыру в лесу, когда все закончится?

– Я была бы только рада.

Блэк поцеловала дочь в лоб и вышла из палаты. Она снова поймала себя на том, что думала о странной связи членов группы поддержки. В этом что-то было. Стоило копать глубже. Эйвери решила, что как только наступит утро, она позвонит Долорес Мун и попытается разобраться во всем.

Оставив позади светящийся в ночи город, она отправилась навстречу своему новому дому. Отношения с Роуз, казалось, были лучше, чем когда-либо, а дело, по ощущениям, должно было вот-вот расскрыться. Солнце должно было взойти где-то через час, но Эйвери уже чувствовала, что день выдастся хорошим.

* * *

Возможно, проблема заключалась в том, что последние два дня Эйвери провела в окружении людей с фобиями, поскольку, приехав домой, она ощутила себя очень неуютно. Словно маленький ребенок, она зажгла свет в каждой комнате, а также включила канал новостей, чтобы на заднем плане был какой-то фон. Усевшись в гостиной и собираясь принять душ, она почувствовала себя гораздо безопаснее, услышав мягкое бормотание журналистов.

Блэк размышляла о том, что рассказала дочери, находясь в больнице, а именно о поисках связи между жертвами. Но до сих пор группа поддержки и Дэн Хадсон были единственными связующими звеньями в этом деле. Естественно, сами фобии являлись зацепкой, но они слишком различались у всех участников. Так где же связь? Если копать еще глубже, а не зацикливаться на группе поддержки, то стоило рассмотреть Долорес Мун. Но у Эйвери не возникло ни малейших сомнений по поводу нее во время их первой встречи. Стало интересно, кто еще работал с группой раньше: другие консультанты, психиатры и иные эксперты в этой области.

Выйдя из душа, Блэк оделась и приготовила себе кофе. На часах было 5:05, когда она поджарила яичницу и нарезала авокадо на завтрак. Кушая, Эйвери воспользовалась Интернетом в поисках информации о Долорес Мун и наткнулась на довольно впечатляющие результаты. Прежде чем открыть собственную практику в возрасте тридцати пяти лет, женщина довольно продолжительное время проработала руководителем отдела, занимавшегося проблемными подростками и их семьями. Она попала туда сразу после колледжа и провела в клинике целых двенадцать лет. Также Долорес была волонтером и частенько организовывала мероприятия для своих небольших групп.

Собираясь в участок, Эйвери решила, что стоит глубже покопаться в группе поддержки и посмотреть, записывался ли туда кто-нибудь еще в последнее время. Помыв посуду и слегка прибрав дом, она разработала в голове план действий. Она вышла на улицу, проверила почтовый ящик и свернула на тротуар, просто убивая время в ожидании звонка Роуз, чтобы забрать ее из больницы.

Вернувшись, Блэк рассортировала полученную за последние два дня почту, откладывая счета и флаер распродаж мебельного магазина. За ним она обнаружила письмо. Адрес отправителя указан не был, но почерк был знаком.

«Кто ты, Эйвери?»

Блэк тут же разорвала конверт. Внутри находился обычный тетрадный лист, аккуратно сложенный в три раза. Она развернула его и наткнулась на очередное краткое послание Говарда.

«У каждого из нас есть то, чего мы боимся больше всего, – написал он буквально идеальным почерком. – Пауки это или же потеря семьи, страх одинаков в любом случае. Но лишь от нас зависит, позволим ли мы ему контролировать сознание. У каждого из нас есть то, чего мы боимся больше всего».

Она трижды перечитала письмо, сразу обратив внимание на то, что первое и последнее предложения повторяются. Он специально сделал на этом акцент. Такой стиль общения практически ничем не отличался от их встреч, когда она сидела на противоположной стороне стола в комнате для встреч в тюрьме, в надежде, что он подтолкнет ее в нужном направлении, и она раскроет дело. Даже несмотря на последние три месяца, когда Эйвери махнула на все рукой, Говард продолжал наблюдать за ней.

Она практически отмахнулась от первого письма Рэндалла, которое пришло в тот день, когда она едва не покончила жизнь самоубийством, но в дверь раздался звонок курьера.

«Кто ты, Эйвери?»

Это был очень глубокий и, в то же время, бессмысленный вопрос.

Но новое послание было совершенно иным. В нем явно читалась некая цель.

«У каждого из нас есть то, чего мы боимся больше всего».

Блэк вздрогнула от раздавшегося телефонного звонка.

«Это он, – подумала она. – Это Говард».

Но высветившиеся на дисплее имя и номер опровергли ее параноидальную мысль. Это был Финли. Он звонил в 5:40 и это могло означать одно из двух: либо они что-то нашли, либо появилась еще одна жертва.

– Что-то нарыли, Финли?

– Я тоже рад тебя слышать, – пошутил он в ответ. – Слушай... Мы сейчас хватаемся за каждую соломинку. Двадцать минут назад в участок позвонил парень по имени Джо Поттер. Он сообщил, что волнуется по поводу подруги. Получил некий странный звонок с ее номера. Какие-то шумы и плач.

– Может просто случайность? – спросила Эйвери.

– Даже если и так... Звонок поступил в половину пятого утра. Он попытался перезвонить, но сразу же включился автоответчик. Я набрал тебя, поскольку парень сообщил, где он познакомился с этой подругой, кстати, своей девушкой он ее называть не стал.

– И где же? – уточнила Блэк.

– В группе поддержки для борьбы с фобиями.

– Вот дерьмо, – ответила Эйвери. – Дай мне его номер.

– Я отправлю тебе смс, когда мы договорим. Хочешь, чтобы я подъехал и помог?

– Нет. Думаю, я свяжусь с Келлэвей. Но все равно спасибо.

Она повесила трубку и набрала номер Кортни. Разговаривая со своей новой напарницей, Эйвери услышала в трубке гудок, оповещающий об смс от Финли. Они договорили с Келлэвей, и она набрала следующий номер, Долорес Мун.

Блэк была в таком напряжении, общаясь по телефону, что едва взглянула на письмо Говарда еще раз, уже выходя из дома. Тем не менее, данный момент все еще стоило разобрать, и она думала об этом, садясь в машину и направляясь в город.

«У каждого из нас есть то, чего мы боимся больше всего».

ГЛАВА 30

Звонок Эйвери Долорес Мун был переадресован на голосовую почту. Она оставила сообщение, а затем решила отправить еще и смс: «СРОЧНО свяжитесь со мной. Это очень важно». Не имея на руках сирену, которую она могла бы запустить и которую уже так привыкла использовать (Рамирес всегда называл ее Красным пузырем), Блэк поняла, что привлечет внимание всех копов по пути. Она включила мигалки и, нарушая скоростной режим, помчалась обратно в город. В этот момент Эйвери осознала, как сильно скучала по острым ощущениям преследования.

Ее телефон зазвонил, как только она припарковалась у дома Келлэвей. Блэк заметила на крыльце ожидающую ее напарницу и моргнула фарами. Рассвет уже начинался, но света было еще недостаточно, чтобы отключить их.

Эйвери ответила на вызов, увидев на дисплее номер, который набирала всего двадцать минут назад.

– Детектив Блэк? – раздался голос Долорес Мун. – Я получила Ваши сообщения.

– Да, прошу прощения за столь ранний звонок, – ответила она и передала ей информацию, полученную от Финли после разговора с Джо Поттером. Прежде чем она успела закончить, Мун тяжело вздохнула на противоположном конце провода.

– Скорее всего, имелась в виду женщина по имени Хизер Эллис. Она как раз одна из тех «отвалившихся», о которых Вы вчера слышали. Хизер перестала посещать занятия около месяца назад, поскольку у них с Джо завязался роман, и это стало мешать остальным.

– Она спокойно покинула группу? – уточнила Эйвери.

– Да. Хизер прошла долгий путь. Она прекрасно понимала, что Джо все еще нуждается в поддержке группы и ушла сама, хотя, я посоветовала ей воспользоваться и иными ресурсами.

– То есть она также пришла в группу, чтобы перебороть имеющуюся у нее фобию?

– Именно так. Довольно серьезная боязнь высоты.

Келлэвей подошла к машине и залезла внутрь. Увидев, что Эйвери говорит по телефону, она промолчала. Блэк включила громкую связь и положила свой мобильный на панель приборов.

– Ей удалось достигнуть результатов в группе? – уточнила она.

– Ей стало лучше. Но боязнь высоты встречается настолько часто, что редко воспринимается всерьез.

– А что насчет Джо Поттера? Чего боялся он?

– Он, кстати говоря, присутствовал на встрече, когда вы приходили. Это тот самый парень, который боялся самой смерти. Думаю, они с Хизер надеялись, что их отношения помогут обоим перебороть свои страхи.

– Джо когда-нибудь демонстрировал излишнюю агрессивность или что-либо подозрительное?

– Абсолютно нет.

– У меня есть еще один вопрос, – произнесла Эйвери. – Как долго Вы ведете группу, которую мы вчера посетили?

– Семь месяцев, – ответила Долорес. – Через меня прошло просто огромное количество за последние пять лет.

– Позиция была открыта еще до Вас или это Ваше личное детище?

– Насколько я помню, был консультант, который работал с ними около года. Приятный, хотя, слегка нахальный мужчина по имени Барри Кехнер. Он скорее придерживался принципа жесткость из милосердия, чего лично я не понимаю.

– Вам известно, почему он уволился?

– Мы никогда не обсуждали это, – покачала головой Мун. – На самом деле, наши пути пересеклись лишь однажды, когда он передавал мне группу. Несколько человек тогда пожаловались, что он был абсолютно нетерпелив.

– Вы знаете, где он может находиться сейчас? – поинтересовалась Эйвери.

– Понятия не имею. Честно говоря, я даже не помню, когда в последний раз слышала о нем. Если память мне не изменяет, то Барри несколько лет отработал консультантом в каком-то реабилитационном центре. Он мог вернуться туда.

– Спасибо за информацию, – сказала Блэк. – Вы не против, если я наберу Вас еще раз в случае необходимости?

– Конечно... Когда угодно.

Эйвери повесила трубку и взглянула на Келлэвей:

– Извини за столь раннее начало дня, но события стали развиваться куда интереснее.

– Я догадалась. Куда едем?

Это был хороший вопрос. Учитывая, что изначально звонок по поводу Хизер Эллис поступил от Джо Поттера, Эйвери считала, что срочный визит к нему самому не имеет особого смысла. Особенно в том случае, если Хизер находилась в опасности и все еще могла оставаться живой.

«Возможно, ее как раз пытают страхом», – подумала Блэк.

Она снова взяла в руки телефон и набрала Финли. Он тут же ответил явно сонным, но как всегда приветливым голосом:

– Нужна помощь, Эйвери?

– Подготовь людей. Наверное, даже несколько групп. Мне нужно, чтобы вы максимально пробили информацию о Барри Кехнере. И как можно скорее. Также, пусть кто-нибудь пришлет мне адрес Хизер Эллис, которая все же является девушкой Джо Поттера.

– Возможная случайность? – усмехнулся он.

– Да. Раз звонок поступил с телефона Хизер, и она могла стать следующей жертвой нашего маньяка, думаю, визит к ней сейчас важнее, нежели разговор с Джо Поттером. Помимо этого, все же отправьте кого-нибудь к нему, чтобы проверить, не владеет ли он какой-нибудь интересной информацией.

– Я понял тебя. А кто такой этот Кехнер?

– Пока не уверена, – ответила Эйвери. – Вполне возможно, что именно тот, кого мы ищем. Но, прошу тебя, не распространяйся об этом, пока не узнаешь, есть ли он вообще в нашей базе. Спасибо, Финли. Пришли мне адрес Хизер Эллис как можно скорее.

– Получишь минут через пять.

Когда Эйвери повесила трубку, тишина полностью заполонила машину. Чтобы как-то разбавить ее, она поделилась информацией, которой Келлэвей пока не владела.

– Получается, ты считаешь, что Барри Кехнер может быть нашим парнем? – спросила Кортни.

– Пока не знаю, – ответила Блэк. – Основываясь на словах Мун, это может быть так. Если интуиция меня не подводит.

– Интуиция копа? – улыбнулась Келлэвей.

– Что-то вроде того.

Как оказалось, им не пришлось ждать и пяти минут. Уже через три зазвонил телефон, но Эйвери с удивлением обнаружила, что звонок шел из А1, а не с личного номера Финли.

– Финли?

– Нет, это Коннелли. Я только что проходил мимо его кабинета, пока он пробивал информацию по Барри Кехнеру для тебя. Эйвери... Думаю, это может быть он. Есть нарушение, которое было замято практически моментально, но оставило неизгладимый след. Двадцать лет назад его оштрафовали за издевательство над животными. Когда он работал в реабилитационном центре, с подачи его бывшего коллеги был выпущен судебный запрет.

– Есть адрес? Мы с Келлэвей можем прокатиться туда.

– Да, я получил его. Думаю, мы с Финли тоже подъедем. Если это наш парень, и он мучает еще одну жертву, нет смысла рисковать.

Хоть Эйвери и понимала, что бессмысленно спорить с Коннелли, так как, по сути, он был прав, эта идея ей не понравилась. Она не могла не задаться вопросом, уж не хотел ли он удостовериться, что Блэк не растеряла свои навыки. Быть может Дилан решил убедиться лично, что последние месяцы не изменили ее.

– Мы будем там через десять минут, – произнесла она, как только он назвал адрес и Келлэвей вбила его в свой телефон.

– Чуть раньше нас, – ответил Коннелли. – Не заходите, пока мы не подъедем.

Эйвери положила трубку, не ответив. Она так и не смогла убить в себе эту дурную привычку. Что если подобное поведение злило его? Что он теперь сделает? Уволит ее?

Имея на руках адрес потенциального подозреваемого в десяти минутах езды, Блэк заметила, что солнце начало вставать и первые его золотые лучи украсили горизонт. Город неспешно просыпался и стоило поторопиться, чтобы не попасть в утренние пробки.

Наверное, это был первый раз, когда она в действительности ощутила себя живой с тех самых пор, как гроб Рамиреса скрылся под землей.

ГЛАВА 31

Эйвери и Келлэвей действительно подъехали к дому Барри Кехнера раньше Коннелли и Финли. Они не стали заходить внутрь, поскольку уже заметили блики приближающихся из-за угла патрульных машин. В одной из них, скорее всего, как раз и находились Финли и Коннелли. Сам дом располагался в тупике одной из боковых улиц в конце элитного квартала. У крыльца горел свет, а гараж был закрыт, поэтому сложно было предугадать, присутствовал ли хозяин дома.

– Готова? – спросила Эйвери.

– Ты мало знаешь обо мне, – кивнула Келлэвей, осматривая дом. – Прекрасный случай для рассказа о том, что впервые мне пришлось применить оружие в схожей ситуации в Нью-Йорке.

– Самооборона?

– Да. Однако я промахнулась. Пыталась выстрелить в плечо, но попала в верхнюю часть легкого. Подозреваемый выжил, но ситуация была непроста.

– Руки дрожат? – уточнила Блэк.

– Нет, просто плохие воспоминания. Все будет хорошо.

Приближающиеся фары, наконец, остановились где-то позади. Двери одной из машин распахнулись, и оттуда вышли Коннелли и Финли. Эйвери и Келлэвей присоединились к ним, и все четверо остановились напротив дома. Первый луч света отбросил их тени на подъездную дорожку дома Керхнера, словно подталкивая их вперед.

Они тихо подошли к двери. Коннелли взял инициативу в свои руки и позвонил в дверь. Спустя десять секунд, не дождавшись ответа, он снова нажал на звонок и с силой постучал. В ответ была тишина.

– Как думаешь, улик достаточно, чтобы вскрыть его? – спросила Эйвери. Если бы решение было за ней, она бы уже взломала дверь без лишних вопросов. Но присутствие Коннелли все меняло. Именно по этой причине ей не хотелось, чтобы он приезжал сюда.

– Честно говоря, не уверен, – ответил он. – Но учитывая, что у нас на носу четвертая жертва, а он является единственным подозреваемым, я даю добро.

Сказав это, Коннелли снова приблизился к двери и достал из кармана отмычку, чего Эйвери никак не могла от него ожидать. Это устройство, используемое для взлома практически любого замка, чем-то напоминало маленький пистолет. Блэк сама множество раз пользовалась таким, но ей казалось, что для Коннелли это слишком противоестественно. Она внимательно наблюдала за тем, как он вставил тонкий стальной стержень в замок, зацепившись за остальные штифты. При разблокировке двери раздался довольно громкий щелчок.

Эйвери тут же схватила свой Глок, толкнула дверь и прокрутилась в проеме. Ощутив, что все трое готовы к наступлению, она принялась осматривать дом. Он оказался довольно приятным. Входная дверь вела в огромное фойе, которое разделяло его на несколько частей. Слева, казалось, была обычная комната, а справа некий кабинет для исследований, переходящий в коридор. Кабинет был освещен тусклой лампой, что придавало ему легкое сияние.

Не произнеся ни слова, все четверо принялись действовать по протоколу. Эйвери и Келлэвей зашли в кабинет, а Коннелли с Финли принялись проверять комнату и темные уголки. Увидев на столе прикрытый ноутбук, Блэк направилась прямо к нему. Открыв крышку, она наткнулась на окошко для ввода пароля.

Она уже было расстроилась, но тут обратила внимание на небольшую стопку бумаг, расположенную справа от ноутбука. На одном из листов виднелся какой-то грубый набросок карты, на краю которой был нарисован круг. В центре значилось «ДП».

Под этим наброском лежал разорванный лист бумаги с несколькими словами, каждое из которых навевало жуткий холодок.

– Ты это видишь? – спросила Эйвери Келлэвей через плечо.

– Да...

Словами на порванном листе были: тарантул? черная вдова? воронковый паук (atrax robustus)? Там же были названия и других насекомых, но все они были зачеркнуты. Чуть ниже шли наименования нескольких компаний и трех вебсайтов, один из которых Эйвери посещала, пытаясь раздобыть информацию о Стефане Скотте.

За списком шла еще стопка бумаг, похожая на квитанции и распечатки. Блэк пролистала их и заметила, что слова «клоун» и «кукла» встречались довольно часто.

Эйвери перевела глаза обратно на карту. Она взглянула на круг с пометкой «ДП» и обратила внимание на несколько маленьких крестиков, расставленных по краям.

«ДП, – подумала Блэк. – Джамайка-Понд. Готова поспорить, что каждый из этих крестиков является потенциальным местом преступления...».

– Это он, – сказала она вслух. – Не вижу ничего, что говорило бы нам о Хизер Эллис, но три предыдущие жертвы... Это явно он. Мы должны...

– Твою мать, что за дерьмо? – прервал ее громкий возглас Коннелли, разнесшийся по всему дому.

Эйвери бросилась в сторону комнаты, куда ранее направились Коннелли с Финли. Келлэвей проследовала за ней, держа наготове оружие. Помещение переходило в огромный коридор, который, плавно перетекал обратно в кабинет. Но до него их ждали еще несколько комнат. Две двери были открыты нараспашку. Крик явно исходил из одной из них, поскольку оттуда медленно пятился Финли. Он был повернут к ним спиной, так как не мог оторвать глаз от происходящего.

– Выходи, – обратился он к Коннелли. – Какого черта ты делаешь?

– Что там? – спросила Эйвери.

– Я даже не знаю, что и сказать, – ответил Финли таким голосом, словно увидел призрака. – Кажется, Кехнер проводил какое-то исследование, и результаты сбежали от него.

Блэк поспешила к двери и, как оказалось, совершенно не была готова к тому, что увидела. Ей пришлось остановиться на мгновение, чтобы собрать все мысли воедино.

Коннелли стоял всего в нескольких шагах от нее. По всей видимости, он также застыл от неожиданности. Дилан уставился на стеклянный аквариум, стоявший на полу в дальнем углу помещения. Он был очень похож на тот, который Эйвери видела в доме Стефана Скотта. Большая часть стекла была покрыта тонкой нитью паутины. Но дело в том, что эта нить была снаружи. Она также перекинулась и на стены, переходя во все более сложные узоры ближе к потолку.

Повсюду виднелись пауки. Большие пауки. Некоторые ползали по стенам, другие бегали по полу.

– Думаешь, так и было задумано? – спросил Коннелли.

– Не знаю, – ответила Эйвери, медленно пятясь назад, но будучи не в силах отвести взгляд от пауков. – Возможно. Может он разводил их?

Ни одно насекомое по размеру не было меньше монеты. Часть из них, по ее мнению, могла спокойно проглотить эту самую монету. Мысль о том, что среди них могут находиться воронковые пауки, немедленно прокралась в голову, и Эйвери вышла наружу.

– Пойдем, – произнесла она. – У меня уже достаточно доказательств тому, что Кехнер – наш парень. Надо вытаскивать свои задницы отсюда и найти его прежде, чем получим звонок от какого-нибудь бедолаги, наткнувшегося на труп Хизер Эллис.

– Да, хорошая идея, – кивнул Коннелли. Он переборол желание убежать и теперь осторожно выбирался из комнаты.

Блэк дожидалась его на случай, если Кехнер все же был дома, собираясь напасть на них исподтишка. Также она заметила, что по спине Коннелли полз паук. Он был большим, но не сказать, что огромным. Окрас был слегка странным, но вполне знакомым. Она не так давно уже видела его изображение, изучая информацию о первой жертве.

Воронковый паук...

Она открыла было рот, чтобы предупредить, но в это мгновение паук добрался до оголенной шеи Коннелли. Ощутив это, тот инстинктивно попятился. Уже через секунду дом наполнился звуками шлепков, а затем безумным криком боли.

Скорее это было похоже на рев. Дилан яростно хлопнул себя по шее и со всей дури влетел в стену. Эйвери опустила взгляд на слабо освещенный пол коридора и увидела, что паук сбежал. Также подвергнувшись инстинкту, она подняла ногу и со всей силы наступила на насекомое. Под ногой раздался отчетливый хруст.

Финли подлетел к Коннелли, проверяя его шею. Больше не волнуясь о том, чтобы остаться незамеченными, Эйвери щелкнула ближайший выключатель, заполнив коридор светом. Первое, что она увидела, это место укуса на шее у Коннелли, которое успело покраснеть и опухнуть. Вторым моментом стали два паука, выбежавшие из комнаты, дверь в которую они не догадались закрыть. Это не имело особого смысла, поскольку насекомые поменьше запросто могли пробраться под ней. Блэк задумалась над тем, сколько из них уже свободно бегало по дому, до этого явно успев приблизиться к ней самой.

Она помогла Финли поднять Коннелли на ноги, пока Келлэвей вызывала скорую. Выбравшись на открытый воздух, Эйвери почувствовала себя немного лучше, хотя бы не волнуясь о том, что случайный паук в любой момент может настичь ее.

– У меня серьезные проблемы? – поинтересовался Коннелли, слегка шипя от боли, когда они отвели его к машине.

– Правду или для успокоения? – уточнила Блэк.

– Правду.

– Уверена, тебя укусил воронковый паук. Именно они убили Альфреда Лаунбрука. В зависимости от подвида, ты либо умрешь через час, либо просто пару дней проболеешь.

– Черт, – разозлился Коннелли.

– Скорая уже в пути, – сообщила Келлэвей, убирая телефон в карман. – Приедут примерно через одиннадцать минут.

– Хочешь, чтобы мы подбросили тебя? – спросил Финли. – Это может выйти быстрее.

– Не стоит, – отрезала Эйвери. – Если паук окажется ядовитым, ему СРОЧНО потребуются лекарства. Надеюсь, ему сделают укол прямо здесь.

– Она права, – кивнул Коннелли. Упав на пассажирское сидение своего автомобиля, он слегка задрожал. Сам укус становился все более отвратительным на вид.

– Блэк... Келлэвей... Возьмите этого ублюдка. Сделайте все, что потребуется. Возьмите его и притащите в А1.

Эйвери не особо нравилась идея оставить Дилана в таком состоянии, но она знала, что тот находится в надежных руках Финли. Сурово взглянув на него, она изо всех сил попыталась скрыть ощущение неизбежного исхода.

– Сообщай мне о его состоянии, – сказала она.

– Хорошо. Теперь займись делом.

Блэк с Келлэвей побежали к машине, чувствуя гораздо большую решимость. Барри Кехнер еще никак не мог знать, что невольно навредил тому, кого она уважала и любила всем сердцем. Если скорая слишком поздно вколет Коннелли противоядие, все может закончиться гораздо хуже, нежели банальной болью.

– Вбей адрес Хизер Эллис, – обратилась Эйвери к Келлэвей. – Думаю, это будет нашей следующей остановкой.

– Как думаешь, что мы обнаружим там?

– Не уверена, – ответила она, вспоминая строчку из последнего письма Говарда и надеясь, что она поможет им спасти жертву, пока не стало слишком поздно. – Потому что у каждого из нас есть то, чего мы боимся больше всего.

ГЛАВА 32

Эйвери абсолютно не удивилась, обнаружив, что Хизер Эллис на месте не оказалось. Девушка проживала в квартире в трехэтажном доме. К тому моменту, как Блэк с Келлэвей добрались туда, люди уже начали просыпаться и собираться по своим делам. Кто-то уже покидал квартиры, вероятно надеясь прийти на работу чуть раньше. Это напомнило Эйвери, что в ближайшие пару часов она получит звонок от Роуз с просьбой забрать ее из больницы и отвезти домой.

«И, если все будет продолжаться так же вяло, – подумала Эйвери, – мне не удастся выполнить свое обещание. Черт...»

Входная дверь была не заперта. Тот факт, что дома никого не было, а женщина, проживавшая по этому адресу, могла быть похищена или же убита, автоматически стал для Блэк определяющим.

Милая квартирка Хизер была совершенно крошечной и обставлена в стиле минимализма. Поскольку она содержала ее в чистоте и порядке, следы недавней борьбы сразу бросались в глаза. Возле маленького журнального столика валялась ваза. Она не разбилась лишь благодаря тому, что упала на мягкий плюшевый коврик. В гостиной также были разбросаны тапочки. Один лежал у входной двери, а второй рядом с маленькой барной стойкой, отделявшей комнату от кухни.

На другом столике, стоявшем в дальнем углу гостиной, располагался ноутбук. Хоть он и был заблокирован паролем, картинка на экране говорила о том, что Хизер Эллис все еще пыталась перебороть свой страх. На ней был изображен какой-то парень с голым торсом и длинными волосами на фоне довольно крутого утеса. Качество снимка говорило о том, что это был не портрет знакомого, а просто скачанное из Интернета фото, которое понравилось Хизер.

Они еще раз проверили квартиру в надежде найти подсказку, куда мог отвезти ее Барри Кехнер. Эйвери сильно сомневалась, что это будет какое-то экзотическое место для скалолазания, тем более что в Бостоне вряд ли можно найти подобного рода развлечения.

В спальне Хизер стоял небольшой письменный столик, на котором они обнаружили несколько эскизов и впечатляющих пастельных рисунков. На одном из них был изображен луг и деревья, а также нижняя половина девушки в платье. На другом они увидели репродукцию моста, частично скрытого туманом и смогом. Над столом висела рамка, изготовленная из необработанной паллеты. Внутри была цитата, выполненная элегантным современным шрифтом.

В ней говорилось:

«Я не должен бояться. Страх – убийца разума. Страх – это маленькая смерть, влекущая за собой полное уничтожение. Я встречусь лицом к лицу со своим страхом. Я позволю ему пройти через меня и сквозь меня. И, когда он уйдет, я обращу свой внутренний взор на его путь. Там, где был страх, не будет ничего. Останусь лишь я.

– Фрэнк Герберт»

– Этот мост, – сказала Келлэвей, кивая на пастель. – Ты же узнала его, так?

Эйвери оглянулась и поняла, что он ей знаком. Она и в первый раз заметила это, но была слишком занята поисками более очевидных вещей.

– Тобин Бридж, – ответила она, а в памяти всплыли слова Говарда: «У каждого из нас есть то, чего мы боимся больше всего».

– Он же самый высокий в городе, верно? – переспросила Келлэвей.

– А Хизер Эллис боится высоты.

Прежде чем Эйвери произнесла последнюю фразу, она уже достала из кармана телефон. Учитывая, что Финли с Коннелли теперь не могут помочь, она набрала номер О’Мэлли.

– Привет, Блэк, – раздался в трубке его голос. – Почему ты не сообщила мне о Коннелли? Он едет в...

– О’Мэлли, мне нужно, чтобы Вы срочно связались с администрацией и собрали людей. Мы должны закрыть мост Тобин Бридж.

– Что? Ты с ума сошла?

Эйвери с Келлэвей уже покинули квартиру Хизер и бегом спускались по лестнице. Голос Блэк слегка скакал при прыжках по ступенькам.

– Я практически стопроцентно могу гарантировать, что именно там убийца мучает свою последнюю жертву, Хизер Эллис. Я понятия не имею, сколько времени он издевается над ними перед тем, как убить, но, возможно...

– Возможно, у нас есть шанс, – ответил О’Мэлли за нее. – Ты уверена в этом, Блэк?

– Просто сделайте это, – крикнула она, чуть ли не швырнув свой телефон.

Усевшись в машину, они присоединились к утреннему трафику, включив мигалки и постоянно сигналя, чтобы их пропустили.

– Думаешь, она еще жива? – спросила Келлэвей.

Эйвери подумала об убитом пауками Лаунбруке, об Эбби Костелло, сброшенной в уединенном участке Джамайка-Понд, и о Джанис Сандерс, до ужаса напуганной клоунами, внезапно появившимися в ее доме. Каждая смерть требовала тщательной подготовки и кучу времени. Блэк задавалась вопросом, как долго Кехнер стоял на пирсе и наблюдал за тем, как Эбби Костелло отчаянно пыталась выплыть на поверхность... Как он пытал ножом Джанис Сандерс, наслаждаясь испытываемым ею ужасом.

Такой человек... Он не станет спешить. Скорее всего, он будет пытаться продлить удовольствие, насколько это возможно.

– Вполне вероятно, – ответила Эйвери.

Хоть надежда была и слаба, по крайней мере, было за что цепляться, пока они ехали по пробкам к Тобин Бридж.

ГЛАВА 33

Тобин Бридж был перекинут через Мистик-ривер и включал в себя шесть полос шоссе № 1. Это был двойной мост высотой чуть более двухсот пятидесяти футов в верхней точке. Как только он появился в поле зрения, Эйвери поняла, что если кто-то хотел остаться на нем незамеченным, он постарался бы встать подальше от центра, где собрался самый пик пробки.

Также она сообразила, что нижняя часть моста является самым вероятным местом, где Барри Кехнер решился бы на свой план. Займись он делом на самом мосту, куда съехалось уже пол города, его бы быстро поймали и остановили. На нижней же части можно было встретить лишь спортсменов и обычных пешеходов. А учитывая довольно прохладную погоду, Блэк сомневалась, что в столь ранний час там будет много людей.

Они с Келлэвей въехали на Тобин Бридж в 7:56. Не успев выйти из машины, Эйвери заметила О’Мэлли, раздающего инструкции команде копов, и целую толпу сотрудников Департамента транспорта штата Массачусетс. Все они лихорадочно старались блокировать движение, оставаясь при этом незамеченными. Это был умный ход. Если Барри Кехнер действительно находился здесь с Хизер Эллис, не стоило подгонять его в действиях.

Блэк с Келлэвей бросились к О’Мэлли, на лице которого мелькнуло облегчение, как только он заметил их. Когда он заговорил, его голос звучал хрипло из-за того, что ему пришлось перекрикивать въезжающий и выезжающий с Тобин Бридж транспорт, чтобы быть услышанным своими подчиненными.

– Есть какие-нибудь признаки его присутствия? – спросила Эйвери.

– По сути, есть. Два водителя остановились, чтобы сообщить нам, что по краю моста, рядом с ограждением прогуливается мужчина. С ним рядом находится женщина, которой это явно неприятно. Кажется, он был замечен перед платным участком. Его машина стоит на аварийной полосе. Этот тупица даже не стал выключать фары.

– Как давно это было? – уточнила Блэк, чувствуя, как сердце неистово колотится в груди.

– Понятия не имею, – ответил О’Мэлли, взглянув на часы. – Минут семь назад.

– Ладно, – кивнула она. – Пропустите нас.

Она вернулась к машине, с нетерпением ожидая, пока О’Мэлли со своей командой позволят им проехать на мост.

– Получается он там? – спросила Келлэвей.

– Судя по всему, да, – ответила Эйвери, проезжая через узкий коридор, выделенный кэпом.

Она тут же набрала скорость, направляясь в сторону платного участка и клуба Челси, расположенного на той стороне реки. Опустевшие полосы сыграли свою роль, и к моменту, когда она разогналась до пятидесяти миль, Блэк заметила стоявшую в узкой зоне аварийной полосы машину. Это место было предназначено для проезда спецтранспорта в случае острой необходимости. Разумеется, она также заметила и человека, находившегося по ту сторону ограждения. Фигура выглядела очень странно, но лишь потому, что их было двое: Барри Кехнер и Хизер Эллис.

– Ты готова? – спросила Эйвери, протягивая руку к двери.

Келлэвей кивнула, выбираясь из машины и потянувшись к своему Глоку. Она не стала доставать оружие, но рука была готова среагировать моментально. Блэк ощутила, как ее мышцы инстинктивно дернулись сделать то же самое, но она понимала, что это будет ошибкой. Раз она собиралась взять инициативу в свои руки, Кехнер не должен был видеть пушку.

Выйдя на тротуар, девушки обнаружили, насколько устрашающе тихо здесь было. В десяти метрах от них, держась за ограждение на краю моста, стояли Кехнер и Хизер Эллис. Не факт, что падение в Мистик-ривер убило бы ее, но однозначно нанесло бы сильный удар, не дав возможности выплыть на берег. Эйвери посмотрела на их руки – оба крепко держались за тросы. Одно резкое движение или просто вспотевшая ладонь и они улетят вниз.

Она медленно направилась в их сторону, чувствуя присутствие Келлэвей позади, словно некую сдерживавшую ее силу.

– Барри Кехнер? – окликнула Блэк. Она не кричала, но подняла голос настолько, чтобы он прозвучал достаточно грозно на фоне тихого моста. Охлажденный воздух донес ее вопрос до Кехнера, и он обернулся как раз к тому моменту, когда их машина полностью замолчала.

– У нас все хорошо, – ответил он мягким, почти притягивающим голосом. Он выглядел так, словно просто наслаждался утренней прогулкой.

– Кто с Вами? – спросила Эйвери и сделала еще два шага навстречу. Теперь они находились примерно в шести метрах друг от друга, разделенные тросом безопасности. Еще пару шагов и Блэк смогла бы дотянуться до Хизер Эллис.

Она едва могла разглядеть жертву, которая была в толстовке, с натянутым на голову капюшоном. Все, что она заметила, так это один карий глаз, острый нос и курчавые каштановые волосы, то и дело выскакивающие наружу.

– Просто друг, – пояснил Кехнер. – Я помогаю ей. Через минутку мы закончим.

– Понимаете, Вы припарковали машину на обочине моста. Нахождение по ту сторону ограждения незаконно. Не говоря уже... Это очень опасно. Вернитесь на тротуар.

Кехнер посмотрел на нее практически с детской наивностью. Судя по взгляду, он счел ее полной идиоткой. На вид ему было около пятидесяти пяти, возможно, ближе к шестидесяти. Одет он был в черный пуховик, шапку с помпоном и рабочие сапоги, упиравшиеся в оградительную шпалу носками к реке.

Келлэвей подошла к Эйвери, вопросительно глядя на нее, будто пытаясь сказать: «Ты не возражаешь?». Она коротко кивнула, и Кортни медленно шагнула вперед. Напарница не выглядела нервной, но уверенность в ее глазах отсутствовала напрочь.

– Мистер Кехнер, зачем Вы привели сюда Хизер? – задала она вопрос, делая еще один малюсенький шаг в их сторону. Это было настолько незначительно, что сложно было сказать, что она вообще двигается.

– Так она сама хочет этого. Она...

– Нет! – выкрикнула Хизер Эллис. – Я не хочу! Прошу, помогите!

Чтобы прервать ее, Кехнер накрыл руку жертвы своей. В эту секунду его тело свободно болталось над водой, опираясь лишь о трос. В голове Эйвери мелькнуло, что раздайся в этот момент порыв ветра, он сбросил бы их обоих в ледяную воду с высоты двести пятьдесят футов.

Келлэвей сделала еще один маленький шажочек, а затем полноценный. Теперь между ними оставалось всего метров пять. Эйвери двинулась чуть правее. Если бы они могли хоть как-то подстраховать Кехнера и Хизер, то вышли бы сухими из воды.

– Еще один шаг, – произнес Кехнер, – и я толкну ее. Я делаю ей одолжение. Она должна перебороть этот страх.

– Возможно, Вы правы, – согласилась Эйвери. – Но вынуждена повторить... Ваша машина блокирует спасательную полосу, и Вы должны переставить ее.

– Я не идиот, – ответил Барри. – Я прекрасно знаю, почему вы здесь. Предполагаю, вам также известно о Лаунбруке, Костелло и Сандерс. Так ведь? Хотите арестовать меня?

– Не знаю, – сказала Блэк. – Стоит обсудить это.

«Он в курсе, что я лгу, – подумала она. – Он осознает, что у него серьезные проблемы и может не отдавать себе отчет в своих действиях».

– Никаких обсуждений, – оборвал он. – Она моя последняя. И я уйду вместе с ней.

Он обернулся и взглянул на них. Эйвери не заметила и капли страха в его глазах. Он действительно считал, что помогает своим жертвам, возможно, вытаскивая их из мира, где ими управляли собственные страхи.

За три последующие секунды последовал целый круговорот событий. Казалось, все происходило в замедленном темпе.

Кехнер кулаком ударил Хизер по руке и толкнул ее. Тело девушки наклонилось вперед. Она закричала, пытаясь схватить шпалу, которая была слишком далеко от нее. В момент, когда она пошатнулась и потеряла равновесие, поддавшись законам гравитации, Келлэвей дернулась вперед к ограждению. Правой рукой она нанесла удар Кехнеру, а левой успела-таки схватить Хизер. Она едва удержала ее, поймав за капюшон толстовки. Это дало им ценные секунды, чтобы затащить жертву обратно. Звук рвущейся ткани в руках был неимоверно громким.

Как только Эллис снова ухватилась за шпалу, Кехнер нанес ответный удар Келлэвей в лицо. Она пошатнулась. Схватив ее за правую руку, убийца резко потянул к себе. Кортни ударилась о шпалу, издав стон.

Блэк решила не доставать Глок, понимая, что ей понадобятся обе руки, и бросилась на помощь. К тому моменту, как она добралась до них, Кехнер уже перетаскивал ее напарницу через ограждение за волосы. Ее ноги болтались в воздухе, пока основная часть тела оставалась еще на мосту. Ощутив, что висит над водой, Келлэвей заорала.

Эйвери тоже закричала и напала на Кехнера, бросив его через спину на шпалы. Он пытался бороться, но она лишь усилила хватку, начиная душить его. Тем не менее, устройство моста было явно на стороне убийцы. Он прижался к нему и притянул Блэк ближе к себе.

– Хизер, ты можешь ползти? – крикнула она, изо всех сил пытаясь обездвижить Кехнера.

Но девушка парализованно уставилась на воду. Эйвери проследила за ее взглядом и увидела то, что заставило ее сердце в панике трепыхать: Келлэвей с трудом цеплялась за край нижней части моста. Поверхность не давала ей возможности подтянуться, и она медленно двигалась влево к толстому тросу, надеясь забраться обратно, уцепившись за него.

– О’Мэлли, – закричала Блэк. – О’Мэлли, на помощь!

Именно подобный момент был так необходим Кехнеру. Он резко дернул головой назад, двинув Эйвери прямо в лицо. Она ощутила, как губа ударилась о зубы, и почувствовала привкус крови во рту. Ослабив хватку, Блэк отступила.

После этого ее действия стали молниеносными. Не хотелось допускать ошибок. Быстро вытащив Глок из кобуры, она тут же прицелилась.

Кехнер схватил Хизер за запястье, пытаясь отцепить ее от шпал. Девушка тряслась от страха, понимая, что силы покидают ее.

– Отпусти ее, Кехнер, – заревела Эйвери. – Последнее предупреждение!

Он даже не стал оборачиваться, схватив Хизер обеими руками. Это означало, что убийца был готов прыгнуть вместе с жертвой. Блэк предположила, что он скорее выберет смерть, нежели годы в тюрьме, полученные за четыре убийства.

И она бы с радостью помогла ему в этом.

– Отпусти ее!

Увидев, что он продолжает действовать по своему плану, Эйвери сделала шаг вперед, профессионально прицелилась, слегка радуясь тому, что не растеряла навыки за время своего отсутствия, и нажала на курок.

На протяжении всей своей карьеры она любой ценой избегала выстрелов в голову. Но в этот раз у нее просто не оставалось выбора. Если бы она ранила его, а не убила, выстрел лишь пошатнул бы Кехнера, заставив его спрыгнуть и потянуть за собой Хизер.

Пуля вошла четко между глаз, оставив зияющую черную дыру. В это мгновение он выглядел так, словно не ожидал нападения. Его тело обмякло, руки опустились, и он свалился вниз.

Эйвери тут же бросилась вперед и облегченно вздохнула, убедившись, что его тело не зацепило Келлэвей, пролетев от нее в добрых пяти метрах. Кортни уже добралась до троса и, воспользовавшись им, подтянулась наверх, медленно переступая ногами вдоль моста по направлению к шпалам.

Эйвери наблюдала за падением тела Кехнера, пока оно не ударилось о ледяную воду под ними. Казалось, даже Хизер Эллис вышла из своего оцепенения, чтобы посмотреть на его падение.

Келлэвей все еще пыталась забраться на мост, находясь примерно на десять метров ниже края. Она выглядела уставшей и нервной, как черт.

– Ты сможешь? – спросила Эйвери, пытаясь найти способ помочь.

Кортни лишь кивнула, не отвлекаясь от троса и края моста. Прямо за ними остановились две патрульные машины, на которых прибыли О’Мэлли и пять других копов. Они выскочили с оружием в руках.

– Барри Кехнер мертв, – сообщила Блэк. – Келлэвей висит на волосок от смерти!

К тому моменту, как кэп с остальными добрались до шпал, Кортни уже прочно оперлась на тот же выступ, на котором сидела Хизер Эллис. Она медленно подошла к ней, держась за ограждение.

– Хизер, – произнесла она. – Пошли со мной на ту сторону.

Девушка кивнула и что-то ответила, но Эйвери не могла расслышать ее.

Зазвонил телефон. Она достала его и увидела, что это была Роуз.

«Черт, – подумала Блэк. – Я же должна забрать ее из боль...»

Эта мысль оборвалась на полуслове, поскольку Эйвери ощутила резкое головокружение. Она взглянула на Келлэвей, которая помогала Хизер медленно выйти через шпалы на тротуар, находящийся на другой стороне. Блэк слабо улыбнулась, сделала шаг вперед и потеряла сознание.

ГЛАВА 34

Три дня спустя Эйвери уже сидела в кабинете Коннелли. Это был его первый день на работе после укуса. Оказалось, что на него напал более слабый подвид воронкового паука, который, хоть и был смертельно ядовит, но действие яда которого все же легко останавливалось несколькими уколами в больнице. Коннелли все еще был в повязке, прикрывавшей травмированное место, но, не считая этого, выглядел вполне обыденно.

Это также касалось его наглого метода общения. Дилан посмотрел на сидящую на противоположной стороне стола Блэк и вздохнул. В закрытом помещении они были наедине. И это одновременно казалось не только очень личным, но и слегка удушающим.

– Я хочу, чтобы ты вернулась, – произнес он. – Знаю, что ты прошла через настоящий ад, и этот Барри Кехнер был лишь одолжением, которое ты оказала А1, но... Я действительно хочу, чтобы ты вернулась. Я хочу, чтобы ты работала здесь до тех пор, пока не одряхлеешь настолько, что будешь не в силах удержать в руках пистолет.

Эйвери не смогла удержаться и не представить себе пятидесятипятилетнюю версию самой себя, борющейся с Барри Кехнером на краю Тобин Бридж.

– Я ценю это, – ответила она. – И я совру, если скажу, что совершенно не заинтересована в возвращении и работе здесь. Но прямо сейчас, в следующие несколько недель или даже месяцев, я должна провести время с Роуз. Я должна устроить личную жизнь, прежде чем возьмусь за работу.

Правая сторона головы все еще болела после падения на мосту. Учитывая, что врачи, которые наблюдали за ней, так и не нашли реальной причины потери сознания, психиатр, с которым она встречалась буквально вчера, сделал вывод, что это был результат эмоциональной или же психической травмы, и что ее старая жизнь и мечты столкнулись с необходимостью восстановить отношения в семье. В какой-то момент ее мозг слегка перенапрягся и просто прекратил работу. Это послужило отличным толчком разложить все по полочкам и выбрать Роуз, которая победила даже без участия в этих мини соревнованиях.

– Я уважаю твой выбор, – кивнул в ответ Коннелли, расслабившись в своем кресле. – И даже ожидал подобного. Итак... Стоит ли мне сообщить Финли, что твой кабинет принадлежит ему еще на пару недель?

– Нет, – ответила Эйвери, улыбнувшись. – Пускай остается у него. И, пожалуйста, Коннелли... Можешь сделать мне одолжение?

– Какое?

– Потерпи, пока я не позвоню сама. Я вернусь. Просто... Как бы объяснить... Я должна сначала разобраться с дочерью.

– Понял, – ответил Коннелли, поднимаясь на ноги. Затем он прошел к двери и открыл ее, провожая Эйвери. – А теперь вали отсюда, пока не увидела, каким я становлюсь, если что-то идет не по-моему.

Блэк поступила так, как он просил. Она думала было зайти попрощаться с Финли и О’Мэлли, но не хотела привлекать к себе больше внимания. Ее уже начали расхваливать за геройство из-за действий на мосту. Келлэвей также наслаждалась этим, но уже вернулась к работе, получив следующее дело. Эйвери просто не могла дождаться момента расцвета карьеры этого молодого детектива.

Черт возьми, кто знает... Вполне возможно, что скоро они снова будут работать вместе. На самом деле, Эйвери надеялась на это. Она все еще помнила, что должна Келлэвей за спасение собственной шкуры.

* * *

Блэк изначально побаивалась реакции Роуз на свой домик. Но, в конце концов, это оказалось именно тем, что было нужно... Причем им обеим. Их планом, появившимся в первую совместную ночь, было отстраниться от всего вообще и провести время вместе, узнавая друг друга. При необходимости они могли обсудить Джека, Рамиреса или же то, как в последнее время жизнь посмеялась над ними.

Роуз также согласилась на семейную терапию и, хоть идея не нравилась ни одной из них, обе не стали упираться, прекрасно понимая, насколько она может помочь.

Во время второй недели, проведенной в лесу, дочь уселась на диван рядом с матерью. Эйвери переключилась на чтение художественной литературы, местами бессмысленной, чтобы просто перезапустить мозги и отойти от стресса реального мира.

– Слушай, мам, – начала Роуз мягким, сладким голосом, который говорил Эйвери о том, что дочери нелегко произнести то, что она собиралась.

– Да?

– Я хочу пожить здесь какое-то время, – сообщила она. – Не только для того, чтобы решить проблемы между нами. Я имею в виду в ближайшем обозримом будущем. Пока я не закончу колледж, пока не найду хорошую работу.

– Думаю, я была бы не против, – ответила Блэк, чувствуя, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

– Но я не хочу быть просто маленьким ребенком, который все еще живет с родителями. Я хочу также платить за жилье. Я хочу быть соседкой.

– Я не против, ты же мне дочь.

Роуз кивнула и улыбнулась матери. Сердце Эйвери слегка трепыхнулось, увидев в этой улыбке бывшего мужа.

– Ну а теперь, раз уж ты официально являешься моей соседкой, – сказала Блэк, – наступила твоя очередь мыть посуду.

– О, так вот ты какая, – усмехнулась Роуз. Тем не менее, она все же встала с дивана и направилась на кухню.

Эйвери посмотрела в окно на оголенные осенью деревья. Небо выглядело так, словно собирался пойти снег, хотя, по прогнозу его быть не должно. Она вспомнила о маленьком холме где-то глубоко в лесу, у которого она пыталась охотиться, и поняла, что больше не является той одичавшей женщиной.

И это было хорошо. Потому что та женщина почти сдалась, решив закончить жизнь самоубийством. Честно говоря, Эйвери даже ненавидела ту суку.

ЭПИЛОГ

Они довольно легко вошли в обычную жизнь. Вместе проходили терапию, делили обязанности, когда дело касалось приготовления пищи, ходили гулять на морозе и говорили о близких, которых им пришлось потерять. Когда они стали чувствовать себя рядом комфортно, то «перезарядились» (термин, который Роуз использовала для энтузиазма) и начали вместе смотреть телевизор. Это действительно было странно, будто они и правда стали соседями. Периодически они все же возвращались к неприятным темам, либо кто-то из них плохо спал, что вызывало возвращение к отправной точке их отношений, которые развивались годами.

Эйвери думала обо всем этом во время одной из своих пробежек вокруг Уолден-понд. Это было единственное время, когда она оставалась наедине с собой. Иногда ее мозг возвращался к работе, но это было в порядке вещей. Конечно же, она соскучилась по ней, но не настолько, насколько это произошло несколько месяцев назад. Они с Роуз жили вместе уже на протяжении шести недель и дочь все еще держалась. Даже учитывая тот факт, что Роуз не была против ее возвращения на работу, Эйвери сомневалась. Она хотела быть полностью готова.

Дело Барри Кехнера привело к кошмарам по ночам, и она все еще задавалась вопросом, можно ли было удержать Келлэвей от резкого падения в Мистик-ривер или же предотвратить выстрел в Барри промеж глаз.

Она представляла его, падающего в воду, как минимум трижды в день. Однако это было улучшением. В первые недели после инцидента на мосту, ситуация проигрывалась у нее в голове по сто раз на дню.

Именно с этим воспоминанием Эйвери завершила пробежку. Впереди показался домик - сигнал замедлить бег. Она мельком подумала о Келлэвей, прикидывая, стоит ли позвонить ей и пригласить на ужин с ней и дочерью. Возможно, им удастся узнать друг друга лучше вне работы и...

Блэк остановилась у собственного крыльца. На коврике у входной двери лежал клочок бумаги. Она поднялась по ступенькам и осторожно подняла его, словно это был один из пауков Стефана Скотта, а не просто лист.

Взяв его в руки, Эйвери неспешно развернула послание. Там было всего несколько слов, которые она перечитала минимум раз десять, прежде чем сдвинулась с места.

чего ты боишься, эйвери?

-ГР

Наконец, она сложила его пополам и оглянулась на лес, окружавший ее дом. Былая скука резко испарилась, пока она стояла на крыльце. Все еще тяжело дыша после бега, Эйвери ощутила приступ легкой паники внутри.

Предыдущие письма вызывали бессилие. Но это было другим.

Это письмо не было отправлено по почте.

Оно было доставлено лично.

Говард Рэндалл был у нее дома.

Content

БЛЕЙК ПИРС
МОТИВ ДЛЯ ИСПУГА
(Загадки Эйвери Блэк – Книга 6)

ПРОЛОГ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21

ГЛАВА 22

ГЛАВА 23

ГЛАВА 24

ГЛАВА 25

ГЛАВА 26

ГЛАВА 27

ГЛАВА 28

ГЛАВА 29

ГЛАВА 30

ГЛАВА 31

ГЛАВА 32

ГЛАВА 33

ГЛАВА 34

ЭПИЛОГ