Хелен Хоанг

Коэффициент поцелуя

Helen Hoang

THE KISS QUOTIENT

Печатается с разрешения Berkley, an imprint of Penguin Publishing Group, a division of Penguin Random House LLC и Anna Jarota Agency

Серия «Жизнь прекрасна!»

Перевод с английского Анны Третьяковой

Оформление обложки Екатерины Елькиной

© Helen Hoang, 2020

© Третьякова А., перевод, 2020

© ООО «Издательство АСТ», 2020

* * *

Посвящается моей семье.

Спасибо вам, Ngoại, Mẹ, Chị 2, Chị 3, Chị 4, Anh 5 и 7[1], за то, что с вами я чувствовала себя в безопасности.

Спасибо, милый, за то, что любишь меня, мои ярлыки, причуды, навязчивые идеи и всё остальное.

Спасибо вам, Би-Би и И-И, за то, что не мешали маме писать.

ы – лучшее, что у меня есть.

Глава 1

– Знаю, Стелла, ты ненавидишь сюрпризы. Поэтому, чтобы у тебя было время свыкнуться с этой мыслью и чтобы привести наши ожидания к единому знаменателю, хочу сообщить, что мы с папой уже готовы нянчить внуков.

Стелла Лейн резко подняла взгляд от тарелки с завтраком и уставилась на элегантное возрастное лицо матери. Легкая тень макияжа выделяла ее решительные глаза кофейного оттенка. Это не предвещало ничего хорошего для Стеллы. Мать, что-то задумав, становилась похожа на мстительного медоеда: сварливая и неуступчивая, разве что без меха и звериного оскала.

– Я учту, – ответила Стелла.

Шок уступил место паническим мыслям, словно пули проносившимися в голове. Внуки – значит, малыши. А это подгузники. Горы подгузников. Взрывающиеся подгузники. И детский плач, этот разрывающий душу вой баньши, который не могут заглушить даже наушники с лучшей звукоизоляцией. Как такие маленькие создания умудряются кричать настолько долго? Плюс, дети подразумевают наличие мужа. Муж – значит, отношения. Отношения – это свидания. Свидания – значит, секс. Она вздрогнула.

– Стелла, дорогая, тебе уже тридцать. Нас беспокоит, что ты до сих пор одна. Ты хотя бы заглядывала в «Тиндер»?

Стелла схватила стакан, набрала полный рот воды и разом проглотила вместе с попавшим туда случайно кубиком льда. Откашлявшись, она сказала:

– Нет. Не заглядывала.

От одной мысли о «Тиндере» – и, соответственно, о свиданиях, которые там назначались – ее прошиб пот. Она терпеть не могла все связанное со свиданиями: придется нарушить привычный распорядок, вести разговоры, то бессмысленные, то непонятные, и опять же секс…

– Мне предложили повышение, – сказала она, надеясь, что это отвлечет мать.

– Опять? – спросил отец, чуть опустив экземпляр «Уолл-стрит джорнэл» так, что над ним показались его очки в тонкой оправе. – Тебя уже повышали полгода назад. Это феноменально.

Стелла оживилась и сдвинулась на краешек стула:

– Наш новый клиент – крупный онлайн-разработчик, имени которого я называть не стану – предоставил нам просто невероятные пакеты данных, и я копаюсь в них целыми днями. Я написала алгоритм, который улучшит некоторые их рекламные предложения. Похоже, все работает лучше, чем можно было ожидать.

– И когда ты вступишь в новую должность? – спросил отец.

– Ну… – Голландский соус и яичный желток на крабовой котлете начали смешиваться, и Стелла попыталась разделить эти две жидкости кончиком вилки. – Я отклонила предложение. Это должность главного специалиста по эконометрике, на ней у меня было бы пять непосредственных подчиненных, и пришлось бы много контактировать с клиентами. А я хочу просто работать с данными.

Мать отмахнулась от этой фразы пренебрежительным жестом:

– Ты становишься слишком изнеженной, Стелла. Если ты перестанешь бороться с собой, то никогда больше не сможешь улучшить навыки общения. Кстати, а нет ли среди твоих коллег кого-нибудь, с кем бы ты могла встречаться?

Отец Стеллы отложил газету и сцепил пальцы на круглом животе:

– Да, а как тебе тот парень, Филип Джеймс? На прошлой корпоративной вечеринке он показался нам довольно милым.

Ладони матери подлетели к губам, словно голуби к хлебным крошкам.

– О, как это я о нем не подумала? Он так вежлив. И хорош собой.

– Вроде бы ничего. – Стелла провела кончиками пальцев по запотевшему стакану. Откровенно говоря, она подумывала о Филипе. Пусть он самодовольный и жесткий человек, зато говорит то, что думает. Ей нравилось это качество в людях. – Мне кажется, у него есть какие-то расстройства личности.

Мама похлопала Стеллу по руке. Закончив, она не положила ладонь обратно к себе на колени, а оставила ее на пальцах Стеллы.

– Возможно, он станет тебе хорошей парой, дорогая. Раз ему самому приходится преодолевать трудности, возможно, он с пониманием отнесется к твоему синдрому Аспергера.

Хоть и произнесенные будничным тоном, ее слова показались Стелле неестественными и слишком громкими. Короткий взгляд на соседние столики, расположенные на летней террасе ресторана, убедил ее, что никто ничего не слышал, и Стелла уставилась на руку матери, сжимающую ее ладонь, сознательно сдерживаясь, чтобы не отдернуть ее. Непрошенные прикосновения раздражали Стеллу, и мама об этом знала. Она делала это специально, чтобы «приспособить» дочь. По большей части, это сводило Стеллу с ума. Разве Филип сможет понять это?

– Я подумаю насчет него, – сказала Стелла, ничуть не лукавя. Ложь и хитрость она ненавидела даже больше, чем секс. В конечном счете ей хотелось порадовать мать и сделать так, чтобы она ею гордилась. Что бы Стелла ни делала, она всегда на пару шагов отставала от успешного образа в глазах матери и, соответственно, в собственных глазах тоже. Она знала, что бойфренд это исправит. Проблема в том, что она не сможет удержать мужчину рядом с собой, хоть тресни.

Мама просияла.

– Отлично. Через пару месяцев я организую новый благотворительный ужин и хочу, чтобы на этот раз ты пришла с кавалером. Я буду рада видеть рядом с тобой мистера Джеймса, но, если не сложится, я сама подыщу кого-нибудь.

Стелла сжала губы. Ее последний секс был как раз с одним из партнеров «вслепую», подобранных мамой. Мужчина был красив, в этом ему не откажешь, но его чувство юмора смутило Стеллу. Он – венчурный инвестор, она – экономист, у них должно было быть много общего, но он не хотел обсуждать работу. Вместо этого он говорил об офисных интригах и тактиках манипуляций, отчего Стелла совсем растерялась, и свидание было испорчено.

Он спросил напрямую, хочет ли Стелла заняться с ним сексом, и застал девушку врасплох. Она терпеть не могла говорить нет, и потому согласилась. Потом были поцелуи, которые ей совсем не понравились. У его губ оказался вкус баранины, которую он ел за ужином. Ей не нравилась баранина. От запаха одеколона Стеллу мутило. Мужчина ощупывал ее везде. Как и всегда в интимные моменты, тело словно заклинило. Прежде чем она успела это осознать, он кончил. Бросил использованный презерватив в мусорное ведро возле гостиничного стола – это ей не понравилось, он же должен понимать, что такие вещи делают в ванной? – сказал, что ей надо быть более раскрепощенной, и ушел. Стелле оставалось только гадать, как была бы разочарована мать, узнай она, насколько ужасно у ее дочери складываются отношения с мужчинами.

А теперь мать хочет, чтобы она родила.

Стелла встала и схватила сумочку.

– Мне надо на работу. – До дедлайнов было еще далеко, и на работу надо было именно ей. Работа ее увлекала, направляла в нужное русло яростную страсть в голове. Оказывала лечебный эффект.

– Моя умница, – сказал отец, поднявшись на ноги и отряхнув шелковую гавайскую рубашку, прежде чем обнять дочь. – Еще немного и хозяйкой там станешь.

Быстро обняв отца – она была не против прикосновений, если сама их инициировала или у нее было время морально подготовиться, – Стелла ощутила знакомый запах лосьона после бритья. Почему все мужчины не могут быть такими, как отец? Он считал ее красивой и умной, а от его запаха ничуть не тошнило.

– Ты же видишь, Эдвард, у нее нездоровая привязанность к работе. Не поощряй ее, – сказала мама, а потом переключила внимание на Стеллу и по-матерински тяжело вздохнула. – Лучше бы тебе по выходным общаться с людьми. Если будешь чаще знакомиться с мужчинами, то, уверена, найдешь подходящего.

Отец сдержанно поцеловал Стеллу в висок и прошептал:

– Жаль, что мне не надо на работу.

Стелла кивнула ему, пока мать обнимала ее. Неизменные жемчужные нити впились в грудь Стеллы, девушку окутал аромат духов «Шанель № 5». Она терпела надоедливый запах три долгих секунды, прежде чем сделала шаг назад.

– Увидимся в следующие выходные. Люблю вас. Пока.

Она помахала родителям, вышла из пафосного ресторана «Пало-Альто», расположенного в деловом центре города, и зашагала по тротуару, вдоль которого возвышались деревья и дорогие магазины. Пройдя три солнечных квартала, она оказалась перед малоэтажным офисным зданием, в котором располагалось ее любимое место в этом мире: офис. Окно в левом углу на третьем этаже принадлежало ей.

Замок на входной двери со щелчком открылся, как только она приложила сумочку к сенсору. Стелла шагнула внутрь пустого здания, с наслаждением вслушиваясь в одинокое эхо каблуков, стучавших по мраморному полу, прошла мимо пустой стойки для приема посетителей и шагнула в лифт.

Оказавшись в кабинете, она начала выполнять свою любимую последовательность действий. Сначала включила компьютер и ввела пароль. Как только все программы загрузились, сунула сумочку в ящик стола и отправилась на кухню, чтобы набрать воды в кружку. Сняла туфли и поставила их на привычное место под столом. Села.

Компьютер, пароль, сумочка, вода, туфли, сесть. Всегда в такой последовательности.

Программа «Statistics Analysis System», иначе известная как SAS, загрузилась автоматически, и потоки данных наводнили три монитора на столе Стеллы. Покупки, клики, время авторизаций, способы оплаты – вообще-то, все просто. Но эти строки говорили Стелле о людях больше, чем могли сказать сами люди. Она размяла пальцы и занесла руки над черной эргономичной клавиатурой. Ей не терпелось забыться в работе.

– О, Стелла, привет. Я так и думал, что это ты.

Она оглянулась через плечо и вздрогнула, ошеломленная видом незваного гостя – Филипа Джеймса, который смотрел на нее из дверного проема. Строго подстриженные рыжевато-коричневые волосы подчеркивали его квадратную челюсть, а рубашка поло туго обтягивала грудь. Он выглядел бодрым, утонченным и умным: именно такого мужчину родители хотели бы видеть рядом со Стеллой. И он застукал, как она в выходной работает для собственного удовольствия.

Лицо обдало жаром, и девушка пододвинула очки повыше на переносицу.

– Что ты тут делаешь?

– Забыл вчера кое-что и зашел забрать. – Он вытащил из хозяйственной сумки коробку и помахал ею. Стелла заметила слово «ТРОЯН», написанное заглавными буквами. – Приятных выходных. У меня-то они точно будут приятными.

В голове у Стеллы промелькнул завтрак с родителями. Внуки, Филип, перспектива новых свиданий вслепую, успех. Она облизнула губы и поспешила сказать что-нибудь, хоть что-то.

– Тебе действительно понадобится так много, что пришлось заказать большую пачку?

Как только слова сорвались с губ, она сморщилась.

Он ухмыльнулся своей самой мерзкой улыбочкой, отвратительность которой немного сгладил вид крепких белых зубов.

– Я не сомневаюсь, что этой ночью израсходую не меньше половины: новая стажерка нашего босса пригласила меня на свидание.

Стеллу это невольно впечатлило. Новенькая казалась такой скромницей. Кто бы мог подумать, что она окажется такой дерзкой?

– На ужин?

– Думаю, это будет ужин с продолжением, – ответил Филип, и в его карих глазах блеснул огонек.

– А зачем ты ждал, пока она позовет тебя на свидание? Почему сам не пригласил? – У Стеллы сложилось впечатление, что в таких делах мужчины предпочитают брать инициативу на себя. Неужели она ошибалась?

Нетерпеливым движением Филип запихал всю армию «троянов» назад в сумку.

– Она еще институт не закончила. Я же не хочу, чтобы меня обвиняли, будто я ищу кого помоложе. К тому же, мне нравятся девчонки, которые знают, чего хотят, и не жалеют сил… особенно в постели. – Он окинул Стеллу оценивающим взглядом с ног до головы, улыбаясь, словно мог видеть сквозь одежду. Она застыла в смущении. – Скажи, Стелла, а ты девственница?

Она снова повернулась к экранам, но строчки казались бессмысленными. В окошке программы мигал курсор.

– Это тебя, конечно, не касается, но – нет, я не девственница.

Филип зашел в кабинет, прислонился бедром к столу и скептически посмотрел на девушку. Она поправила очки, хоть в этом и не было необходимости.

– Значит, наш звездный специалист по эконометрике уже делала «это». И сколько раз? Три?

Она ни за что не призналась, что он угадал.

– Это не твое дело, Филип.

– Готов поспорить, ты просто лежишь и прогоняешь в голове линейные рекурсии, пока мужчина занят делом. Я прав, мисс Лейн?

Стелла бы непременно так и делала, если бы умела загружать гигабайты данных прямо в мозг, но она скорее умерла бы, чем созналась в этом.

– Вот тебе совет от человека, который опытнее тебя: практикуйся. Когда научишься, тебе понравится, а когда понравится тебе, мужчинам будешь нравиться ты. – Он оттолкнулся от стола и направился к выходу, небрежно помахивая сумкой с презервативами. – Наслаждайся бесконечной рабочей неделей.

Как только Филип ушел, Стелла встала и толкнула дверь – чуть сильнее, чем было необходимо, – чтобы та закрылась. Дверь захлопнулась с жестким вибрирующим звуком, и сердце девушки затрепетало. Она вытерла влажные ладони о юбку-карандаш, пытаясь вернуть контроль над дыханием. Снова села за стол, но из-за нервов была в состоянии лишь смотреть на мигающий курсор.

Может, Филип прав? Может, ей не нравится секс только потому, что она не умеет им заниматься? Вдруг повторение и в самом деле мать учения? Какая занятная идея. Может, секс – это один из видов межличностного взаимодействия, к которому ей следует прикладывать больше усилий? Как в случае с разговорами, зрительным контактом и правилами поведения в обществе.

Но как практиковаться в сексе? Мужчины не бросались ей под ноги в отличие от Филипа, на которого женщины, судя по всему, сами вешались. А те, с кем ей удавалось переспать, испытывали такое отвращение к унылому процессу, что ни они, ни Стелла не хотели повторять это снова.

К тому же, это Кремниевая долина, королевство технических гениев и ученых. Все доступные ей мужчины наверняка так же безнадежны в постели, как и она сама. С ее-то везением, даже если она переспит со статистически значимым количеством партнеров, то все равно ничего не выйдет, она только натрет промежность и подцепит ЗППП.

Нет, Стелле нужен был профессионал.

У них есть не только справки о здоровье, но и большой опыт. По крайней мере, так ей казалось. Именно так бы она и поступила, если бы сама таким занималась. Обычных мужчин привлекают индивидуальность, чувство юмора и страстный секс – все то, чего у нее не было. Профессионалов же привлекают деньги. А у Стеллы как раз было много денег.

Вместо работы над новеньким с иголочки пакетом данных Стелла открыла браузер и загуглила: «службы мужского эскорта калифорния область залива».

Глава 2

Какой конверт вскрыть первым? С результатами лабораторных анализов или со счетами? В вопросах контрацепции Майкл был параноиком, так что результаты наверняка хорошие. Должны быть хорошими. Хотя, судя по его опыту, дерьмо иногда случается безо всякой причины. Со счетами, напротив, все было предельно ясно. Они всегда были отстойными. Неизвестно лишь, с какой силой они в этот раз ударят его по яйцам.

Он напряг мышцы и разорвал конверт со счетами. Сколько в этом месяце? Пробежавшись глазами по перечню, он остановил взгляд на общей сумме внизу страницы. Воздух тонкой струйкой вырвался из легких, прежде чем Майкл шумно выдохнул. Не так уж и ужасно. По шкале от легкого жжения до стирания в пыль – где-то на уровне обычного синяка.

Наверняка он подцепил хламидии.

Положив счет на металлический шкафчик для документов возле кухонного стола, он открыл результаты своих последних анализов на ЗППП. Все отрицательные. Слава яйцам. Сегодня опять вечер пятницы, а значит, ночью его ждет работа.

Пора морально настроиться на перепих. А это не так-то просто после волнений об анализах и назойливых счетах. На секунду он позволил себе представить, что было бы, если бы всем этим счетам пришел конец. Майкл наконец-то стал бы свободен. Мог бы вернуться к прежней жизни и… его охватил стыд. Нет, пусть лучше счета не заканчиваются. Он не хочет, чтобы это когда-нибудь случилось. Ни за что.

Майкл бесшумно прошел по своей дешевой квартире к ванной и сбросил одежду, пытаясь воскресить былой энтузиазм к работе. Поначалу запретная натура эскорта давала о себе знать, но три года спустя она разносилась и притерлась, как старая шляпа. Однако момент мести по-прежнему доставлял Майклу удовлетворение.

Погляди-ка теперь на своего единственного сына, папочка.

Отец испытал бы настоящие мучения, узнай он, что Майкл занимается сексом за деньги. Эта мысль была невероятно упоительной. Но не возбуждающей. Для этого нужны были фантазии. Что он разыграет сегодня ночью? «Горяченькое для учительницы»? «Забытую женушку»? «Тайного любовника»?

Он повернул ручку душа и подождал, пока воздух наполнится паром, и только потом встал под горячие брызги. Вдох, выдох, и Майкл начал готовиться. Как там зовут сегодняшнюю клиентку? Шанна? Эстель? Нет, Стелла. Он поспорил бы на двадцатку, что это не ее настоящее имя, но какая разница. Она выбрала предоплату. Надо будет попытаться сделать для нее что-нибудь особенно приятное. Значит, «Горяченькое для учительницы».

Он – первокурсник колледжа. Прогуливает все лекции, кроме этой, потому что мисс Стелла любит ронять тряпку для доски прямо возле его стула. Представив себе, как юбка ползет вверх, когда учительница нагибается за тряпкой, Майкл сжал член и принялся уверенно двигать рукой. После урока он разворачивает ее и кладет лицом на свой стол, задирает юбку и обнаруживает, что под ней нет трусиков. Он быстро и жестко входит в нее. Если кто-то войдет и застукает их…

Едва не доходя до пика, он со стоном убрал руку. Теперь он заряжен и готов встретиться с мисс Стеллой вне класса.

Не допуская посторонних мыслей, кроме своей фантазии, он закончил принимать душ, вытерся, вышел из ванной и надел джинсы, футболку и черную спортивную куртку. Быстро глянул в запотевшее зеркало и дважды провел пальцами по влажным волосам, убедившись, что выглядит достойно.

Презервативы, ключи, бумажник. По привычке он достал смартфон и перечитал особое примечание к сегодняшнему заказу.

Пожалуйста, никакого одеколона.

Это запросто. Он и сам их не любил. Майкл сунул смартфон в карман вместе с остальными вещами и вышел из квартиры.

Вскоре он припарковался на подземной стоянке у гостиницы «Клемент». Неспешно пройдя в глянцевый ультрасовременный вестибюль, он удостоверился, что лацканы куртки опущены, и принялся играть в свою обычную игру: представил себе новую клиентку и встречу с ней.

В графе «Возраст клиента» сегодня было указано тридцать лет. Майкл со вздохом мысленно исправил «тридцать» на «пятьдесят». Если указывают меньше сорока – значит, врут, если только речь не о групповушке, а этим он не занимался. За предсвадебные девичники хорошо платили, но сама мысль о том, чтобы растоптать юную любовь, нагоняла на него адскую тоску. Может, это и убого, но он хотел жить в мире, где невесты спят только со своими женихами и наоборот. Кроме того, большие группы похотливых женщин внушали Майклу ужас. От них не защитишься, а ногти у них острые.

«Стелла» могла оказаться холеной пятидесятилетней женщиной, которая не отказывает себе в сладостях, спа-процедурах и вычурных собачках, а, следовательно, подвержена нездоровой полноте и предпочитает, чтобы в постели перед ней преклонялись – с этим у Майкла никогда не было проблем. Она могла также оказаться стройной пятидесятилетней особой, которая любит йогу, сок из зелени и сексуальные марафоны, которые влияют на пресс Майкла лучше, чем скручивания на наклонной скамье. Или же, что нравилось ему меньше всего, она может оказаться упорной и решительной азиаткой, которая выбрала его за то, что благодаря вьетнамским и шведским корням он напоминает звезду корейских сериалов Дэниэла Хенни. Этот последний тип женщин неизбежно напоминал ему о матери, и после секса с ними приходилось прибегать к терапии с боксерской грушей.

Майкл вошел в гостиничный ресторан и оглядел тускло освещенные столики в поисках женщины с каштановыми волосами, карими глазами и в очках. Раз уж почта в этот день не подвела, теперь он готовился к худшему. Его взгляд скользнул по столикам, занятым бизнесменами, пока не наткнулся на одинокую азиатку средних лет, дотошно объяснявшую официантке, какой салат ей приготовить. Когда женщина запустила наманикюренные пальцы в осветленные каштановые волосы, желудок Майкла сжался, и он зашагал в ее сторону. Эта ночь будет долгой.

Нет, это будет разрядка сексуального напряжения, которое накапливалось целый семестр. Они оба этого хотят. Он этого хочет.

Но не успел Майкл подойти, как место напротив женщины занял тощий как тростинка мужчина и накрыл ее руку своей ладонью. Испытывая смесь смущения и облегчения, Майкл отошел назад и снова оглядел ресторан. Никто не сидел в одиночестве… кроме девушки в дальнем углу.

Ее темные волосы были собраны сзади в тугой пучок, а на маленьком аккуратном носике сидели очки а-ля «секси-библиотекарша». Вообще, на взгляд Майкла, все в ней словно было специально подобрано для косплея секси-библиотекарши. Аккуратные туфли-лодочки, серая юбка-карандаш и облегающая белая оксфордская рубашка, застегнутая до самой шеи. Может, ей и было тридцать, но Майкл дал бы не больше двадцати пяти. Проглядывала в ней некая юность и порядочность, несмотря на жестко нахмуренные брови, с которыми она изучала меню.

Майкл обвел глазами зал, выискивая людей со скрытыми камерами или своих друзей, прячущихся за цветочными горшками. Но ни тех, ни других не нашел.

Майкл опустил ладони на спинку стула, стоящего напротив девушки:

– Прошу прощения, вы – Стелла?

Взгляд девушки взметнулся к его лицу, и Майкл потерял ход мыслей. За сексуальными библиотекарскими очками скрывалась самая изумительная пара карих глаз. А губы – пухлые ровно настолько, чтобы соблазнять, не нарушая при этом приятного образа.

– Простите. Должно быть, я ошибся, – сказал Майкл с улыбкой, которая, как он надеялся, выражала скорее извинение, нежели смущение. Быть не может, чтобы такая девушка обратилась в службу эскорта.

Она моргнула и вскочила на ноги, толкнув при этом стол.

– Да, это я. Вы – Майкл. Я узнала вас по фотографии. – Она протянула руку. – Стелла Лейн. Приятно познакомиться.

Удивленно глядя на ее бесхитростное выражение лица, он замешкался на долю секунды, прежде чем пожать ее руку. Обычно клиентки так его не приветствовали. Они жестом приглашали его присесть, с хитрой улыбкой и искрой в глазах: искрой, которая говорила, что они считают себя лучше него, но все-таки гадают, что же он может им предложить. Эта же девушка поприветствовала его как… равного.

Быстро оправившись от удивления, Майкл сжал ее тонкую руку и потряс:

– Майкл Фан. Мне тоже очень приятно.

Когда он отпустил ее ладонь, Стелла неловким жестом указала на стул.

– Прошу, садитесь.

Он сел, наблюдая за тем, как она опускается на самый краешек стула, держа спину идеально ровно. Девушка пробежала взглядом по его лицу, но, когда он приподнял бровь, тут же переключилась на меню. Сморщила нос, чтобы поправить очки.

– Вы голодны? Я – да. – Костяшки ее пальцев побелели, так крепко она сжимала меню. – Здесь неплохо готовят лосося, а еще стейки. Мой папа любит баранину… – Она взглянула на него, и даже в тусклом свете Майкл заметил, как густо покраснели ее щеки. – Лучше не надо баранину.

Не в силах удержаться, он спросил:

– Почему нет?

– Мне кажется, у нее привкус шерсти, и если вы… когда мы… – Она подняла взгляд к потолку и сделала глубокий вдох. – Я не смогу думать ни о чем, кроме овец, баранов и шерсти.

– Понял, – с улыбкой ответил Майкл.

Когда она уставилась на его губы с таким видом, будто забыла, что хотела сказать, улыбка Майкла стала еще шире. Женщины выбирали его, потому что им нравилась его внешность. Однако мало кто так на него реагировал. Это было забавно, но льстило ему.

– Есть ли у вас пожелания по поводу того, что мне лучше не есть и не пить? – спросила она.

– Нет, я весьма неприхотлив. – Он старался, чтобы его голос звучал непринужденно, несмотря на то, что грудь что-то сдавливало. Должно быть, изжога. От обычного проявления внимания с ним бы такого не произошло.

Когда официантка приняла заказ и отошла, Стелла сделала глоток воды и кончиками изящных пальцев принялась выводить на запотевшем стекле стакана какие-то геометрические фигуры. Заметив, что Майкл смотрит на нее, она отдернула руку и сунула под бедро, покраснев, словно ее застали за неприличным занятием.

Было в ее поведении некое очарование. Если бы она не заплатила авансом, он бы не поверил, что она действительно этого хочет. С чего бы ей этого хотеть? У нее должен быть парень… или муж. Вопреки голосу разума о таких вещах лучше не знать, – он посмотрел на ее левую руку, лежащую на столе. Кольца нет. Следа от него тоже.

– У меня есть для вас предложение, – сказала она вдруг, пронзив его неожиданно прямолинейным взглядом. – Мне потребуются своего рода гарантии… на следующие несколько месяцев, я полагаю. Я бы… предпочла… в течение этого времени иметь к вам единоличный доступ. Если это возможно.

– Что вы задумали?

– Прошу вас, ответьте, возможно ли это.

– Я работаю только по пятницам. – Это не обсуждалось. Работать в эскорте раз в неделю уже было достаточно плохо. Если бы ему пришлось делать это чаще, он бы совсем с катушек слетел. А этого он не мог себе позволить. Слишком много людей зависело от него.

Но он никогда прежде не назначал повторных встреч с одной и той же клиенткой. У женщин легко возникала привязанность к нему, а этого он не выносил. Но прежде чем отклонить просьбу Стеллы, он хотел послушать, что она предложит.

– Значит, в течение следующих нескольких месяцев вы свободны? – спросила она.

– Зависит от того, что вы предлагаете.

Девушка подтолкнула очки вверх и расправила плечи.

– У меня ужасно выходит делать… то, чем вы занимаетесь. Но я хочу улучшить свои навыки. И я думаю, что справилась бы, если бы кто-то меня научил. Мне бы хотелось, чтобы это были вы.

Волна за волной, Майкла захлестывало понимание абсурдности ситуации. Она считает себя неумехой. В сексе. И хочет уроков, чтобы научиться. Хочет, чтобы он стал ее наставником.

Как, черт возьми, можно обучить сексу?

– Думаю, нам стоит сперва попробовать, прежде чем о чем-то договариваться, – сказал Майкл, уклоняясь от прямого ответа. Быть не может, чтобы она не умела заниматься сексом, к тому же, она уже заплатила. Как минимум, он должен отработать хотя бы эту ночь.

Нахмурившись, она кивнула:

– Вы совершенно правы. Нам следует задать исходные параметры.

Его губы снова растянулись в улыбке.

– Стелла, вы занимаетесь наукой?

– О нет. Я экономист. Специалист по эконометрике, если быть точнее.

В глазах Майкла это прочно ставило ее в ряды умников, и сзади по его шее пробежали странные мурашки. Будь он проклят, если не испытывал влечения к смышленым девушкам. Неспроста фантазия «Горяченькое для учительницы» была его любимой.

– Я даже не знаю, что это.

– Я моделирую экономические системы при помощи статистики и анализа. Вы ведь помните – после того, как купите что-то онлайн, вам начинают присылать рекомендации на электронную почту? Я помогаю клиентам составлять эти рекомендации. Это очень увлекательная область, и сейчас она стремительно развивается. – Говоря это, она наклонилась к нему, а глаза ее восторженно засияли. Губы слегка изогнулись, словно она рассказывала чей-то секрет. О математических штуках. – Материал, с которым мне приходится работать сейчас, совершенно отличается от того, что я преподавала в магистратуре.

Странное ощущение внутри Майкла усилилось. За время их беседы она словно стала еще симпатичнее. Карие глаза с густыми ресницами, пухлые губы, изящный подбородок, тонкая шея. В голове у Майкла замелькали яркие картинки, как он расстегивает пуговицы на ее рубашке.

Но, против обыкновения, на этот раз ему не хотелось торопиться. Не хотелось побыстрее трахнуть ее, чтобы отвязаться, уйти домой. Эта девушка была другой. Эта искра в ее глазах. Майклу хотелось сделать все медленно, чтобы узнать, сможет ли он заставить ее глаза засиять от иного возбуждения. Член Майкла натянул ширинку джинсов, заставив его вернуться к реальности.

Кожа стала горячей и чувствительной, а сердце застучало сильнее от нетерпения. Никогда прежде он не был так возбужден. А ведь он даже не воображает никого другого на ее месте. Он напомнил себе, что это всего лишь работа. Личные желания и нужды не играют здесь никакой роли. Это такое же задание, как и предыдущие, и когда все закончится, он приступит к следующему.

Он сделал глубокий вдох и сказал первое, что пришло на ум:

– В старшей школе вы учились в математическом классе?

Она засмеялась, глядя в стакан с водой:

– Нет.

– Состояли в научном клубе? А может, в шахматном?

– Нет и нет. – В ее грустной улыбке мелькнуло что-то неуловимое, что заставило Майкла задуматься, какими были ее школьные годы. Она снова посмотрела на него и сказала:

– Дайте угадаю: футбольный полузащитник.

– Не-а. Мой папаша был твердо убежден, что любой спорт – это для тупых.

Она слегка нахмурила брови, и между ними появилась едва заметная морщинка.

– Мне трудно в это поверить. Вы выглядите весьма… спортивно.

– Он одобрял только практические занятия. Вроде самообороны. – Майкл терпеть не мог хоть в чем-то соглашаться с отцом, но учитывая, каким был их семейный бизнес, в котором он принимал участие, эти навыки весьма пригодились, когда придурки-дети стали его дразнить.

Ее лицо озарила любопытная улыбка.

– И чем вы занимаетесь? ММА? Кунг-фу? Джит Кун-До?

– Я учился всему понемногу. Почему мне кажется, будто вы знаете, о чем говорите?

Она снова опустила взгляд в стакан с водой:

– Мне нравятся фильмы о боевых искусствах и все такое.

На Майкла снизошло озарение, и он застонал:

– Только не говорите… вы что, фанатка корейских сериалов?

Она склонила голову, а на губах мелькнула улыбка:

– Да.

– Я не похож на Дэниэла Хенни.

– Нет, вы симпатичнее.

Он положил ладони на край стола, чувствуя, как лицо наливается жаром. Черт, он покраснел. Какой из него к черту работник эскорта, если он краснеет? У его сестер все стены в спальнях были увешаны постерами с Хенни, они даже изобрели шкалу мужской привлекательности от одного до Хенни. И сошлись во мнении, что Майкл тянет на твердую восьмерку. Ему было плевать на эти цифры, но, если эта девушка оценила его на одиннадцать из десяти, это что-то да значило.

Официантка принесла ужин, избавив Майкла от необходимости отвечать на комплимент. Стелла заказала лосося, и он тоже. Он бы ни за что не стал есть баранину. «Шерсть», – мысленно усмехнулся он.

Рыба оказалась вкусной, и он съел все. Он подозревал, что здесь все вкусно. «Клемент» был одним из самых эксклюзивных отелей Пало-Альто, номера здесь стоили больше тысячи долларов за ночь. Видимо, специалисты по эконометрике деньги лопатой гребут.

Однако наблюдая за тем, как Стелла ест свой ужин, Майкл заметил, что она во всем кажется сдержанной. Лицу недостает макияжа, ногти короткие и не накрашенные, одежда очень простая, хоть и сидит идеально по фигуре. Должно быть, сшита на заказ.

Когда она положила вилку и вытерла рот салфеткой, на тарелке еще оставалось больше половины порции лосося. Будь они знакомы получше, Майкл доел бы за ней. Бабушка всегда заставляла его доедать все до последнего зернышка риса.

– Вы не будете доедать?

– Я волнуюсь, – призналась Стелла.

– Вот и напрасно. – Он был чертовски хорош в своем деле. Он о ней позаботится. В отличие от большинства других заказов он ждал этого с нетерпением.

– Знаю. Но ничего не могу поделать. Можем мы просто поскорее разделаться с этим?

Брови Майкла подскочили. Он никогда прежде не слышал, чтобы кто-то говорил так о ночи с ним. Будет весело изменить ее образ мыслей.

– Хорошо. – Он бросил салфетку поверх пустой тарелки и встал. – Идемте в ваш номер.

Глава 3

Отперев дверь, Стелла шагнула в ярко освещенный номер, поставила сумочку на стул возле двери, а туфли на высоком каблуке – у стены, и едва слышно облегченно вздохнула, когда голые ступни коснулись ковра.

Майкл удивленно посмотрел на нее, и девушка опустила взгляд на свои голые пальцы. Она сняла туфли на автопилоте. Это было одно из ее рутинных действий. Может, невежливо делать так при посторонних? Наверное, стоит снова обуться. Живот скрутило в узел, а сердце заколотилось, как загнанный кролик.

Майкл избавил ее от выбора, скинув черные кожаные ботинки и поставив их рядом с туфлями. Закончив с обувью, он одним движением плеч сбросил куртку и кинул на стул рядом с сумочкой, оставшись в простой белой футболке. Ткань обтягивала его грудь и плечи, а джинсы сидели низко на узких бедрах. Стелла разглядывала его, не в силах удержаться.

Все его гибкое ловкое тело было вылеплено из мускулов. Это был лучший экземпляр мужчины, который она когда-либо видела.

Стелла сделала отчаянный вдох и прошагала в ванную, где схватилась руками за холодный гранит и уставилась на собственное отражение в зеркале. Глаза были открыты чуть шире обычного, лицо побелело, как бумага, а губы пересохли. Она не верила, что справится. Не надо было выбирать такого привлекательного партнера. О чем она только думала?

Ее губы скривились в гримасе. Она вообще не думала. Тщательно перебирая часами профили мужчин, пробираясь сквозь бесчисленные лица и описания, сливающиеся в общую массу, она едва взглянула на Майкла и поняла: вот он. Дело было в глазах. Темно-карие радужки, подбритые брови – они делали его взгляд пронзительным… но в то же время добрым. Пятизвездочные отзывы только укрепили ее в решении. Сходство с самым сексуальным корейским актером, однако, тогда ее не смутило. Но сейчас – да, это добавляло проблем. Еще немного, и ужин окажется в раковине.

В отражении она увидела, как он подошел к двери и остановился, прислонившись к косяку. Одно это движение было таким сексуальным, что сердце дало осечку, споткнулось и с трудом продолжило биться. Он вошел в ванную и остановился у нее за спиной, глядя ей в глаза через зеркало. Без каблуков она оказалась более чем на полфута ниже него. Стелла сама не знала, нравится ли ей чувствовать себя такой маленькой.

– Можно я распущу твои волосы? – спросил он.

Она коротко кивнула. Спустя пару секунд чувство натяжения на коже головы исчезло, и волосы оказались на свободе. Черная резинка упала на столешницу, и Майкл запустил пальцы в волосы девушки, разделяя пряди так, чтобы они рассыпались по плечам и спине. Она задрожала от напряжения, ожидая того момента, когда Майкл начнет, и ее тело оцепенеет от волнения. Когда это случится, он поймет, с кем имеет дело.

Взгляд зацепился за черноту на его бицепсе, и Стелла обернулась рассмотреть повнимательней. Она подняла руку, чтобы пощупать, но остановилась, не дотронувшись до кожи. Она никогда не прикасалась к людям без разрешения.

– Что это?

Его губы изогнулись в медленной кривой улыбке, обнажив идеальные белые зубы.

– Моя татуировка.

Против воли она сглотнула, и ее тело окатило волной жара. Она никогда не видела смысла в татуировках. До этого момента. Татуированный Майкл оказался, пожалуй, самым сексуальным из всего, что она только могла вообразить.

Пальцы покалывало от желания закатать рукав рубашки повыше, и она поводила ладонью над его плечом, пока он не поймал ее руку и не прижал к своей коже. Электрический импульс пронзил ее от пальцев до самого сердца. Он выглядел идеальным, словно высеченная из камня статуя, но кожа оказалась гладкой и горячей, жесткой, но податливой, живой.

– Ты можешь трогать меня, – сказал он. – Где захочешь.

Хоть это предложение и взбудоражило Стеллу, она замешкалась. Прикосновения – это очень личное. Она не понимала, как он может так легко позволять делать это незнакомым людям.

– Ты уверен, что не против? – спросила она.

Кривая улыбка растянулась до предела:

– Мне нравится, когда меня трогают.

Видя, что она по-прежнему сомневается, он задрал рукав сам, обнажив чернильные отметины, растянувшиеся по верхней части руки, плечу, и исчезающие под футболкой. Татуировка, судя по всему, была довольно большой, потому что ее форма еще даже не начала вырисовываться. Сколько же кожи она покрывает?

От дальнейшего изучения рисунка Стеллу отвлекли выпирающие мышцы. Никогда прежде ей не доводилось прикасаться к такому твердому, рельефному телу. Ей хотелось ощупать его целиком. И запах. Как это она раньше не заметила?

– Ты пользовался одеколоном? – спросила она, набрав полную грудь воздуха.

Майкл напрягся:

– Нет, а что?

Она наклонилась к нему как можно ближе, только чтобы не уткнуться лицом в шею, пытаясь вобрать в себя больше этого пьянящего аромата.

– Ты очень, очень приятно пахнешь. Что это?

Где источник этого аромата? Похоже, исходит от всего его тела, но запах едва уловимый. Ей хотелось большей дозы.

– Майкл?

Судя по лицу, ему хотелось рассмеяться.

– Это всего лишь я, Стелла.

– Ты так приятно пахнешь?

– Видимо, да. Ты первая, кто это комментирует.

– Я хочу целиком утонуть в этом запахе. – Едва эти слова сорвались с губ, Стелла забеспокоилась, не сказала ли она лишнего. Эта фраза показалась ей слишком интимной и немного странной. Заметит ли он, насколько она на самом деле странная?

Майкл склонился так, что его губы оказались у самого ее уха, и прошептал:

– А ты уверена, что у тебя проблемы с сексом?

– Что ты хочешь этим сказать?

– Я хочу сказать, что пока у тебя все отлично получается.

Ее пальцы сомкнулись на его руке, и она боролась с желанием прижаться к нему, как стриптизерша к шесту. Это желание приводило ее в недоумение. Ей было далеко до стриптизерши, и в отличие от Майкла она крайне не любила прикосновений. Но ей до боли хотелось слиться с ним воедино.

– Но мы пока еще ничего не сделали.

– В плане разговоров ты хороша.

– У меня и раньше был секс. Разговоры в него не входят.

В его глазах затанцевали искры.

– Входят, еще как.

Прошу, пусть не будет разговоров. Если разговоры – часть секса, то у нее нет ни единого шанса.

– Но до сих пор…

Он сдвинул волосы Стеллы на одну сторону и легонько поцеловал ее за ухом. Это случилось так быстро, что к тому моменту, как ее тело напряглось, он уже отстранился. Когда она поняла, что он не собирается повторять, тело тут же расслабилось снова. Место поцелуя горело.

Не касаясь кожи, он запустил пальцы ей в волосы. Медленными, размеренными движениями он провел от затылка к шее, а затем вниз по спине. Это заставляло ее нервничать, но при этом почему-то и успокаивало.

– Думаю, тебе надо меня поцеловать, – сказал он хриплым голосом.

Она вся сжалась внутри, а кожу закололо от паники. Поцелуи удавались ей ужасно. От ее неловких попыток стыдно станет обоим.

– В губы?

Уголок вышеупомянутых губ приподнялся.

– Куда захочешь. Обычно с губ начинать удобнее.

– Может, мне лучше сначала почистить зубы. Я могу прямо сейчас…

Он приложил большой палец к ее губам, заставив умолкнуть, но взгляд его был нежным. Это прикосновение тоже было мимолетным и прекратилось прежде, чем ее мозг успел осознать, что происходит.

– Давай попробуем по-другому. Хочешь посмотреть на мою татуировку?

Ее разум охотно переключился на эту тему, и страх сменился интересом.

– Да.

С легкой улыбкой, наполовину радостной, наполовину виноватой, он стянул футболку через голову и бросил в угол.

Изображение полностью оказалось перед ее взором, и рот Стеллы приоткрылся. Голова рычащего дракона с разинутой пастью покрывала всю левую сторону широкой мускулистой груди. Чернильные пятна на плече и верхней части руки складывались в один из когтей существа. Замысловатые линии тела пересекали пресс Майкла по диагонали и исчезали под джинсами.

– Он по всему телу, – заключила Стелла.

– Верно. Вот… – Майкл взял ее правую ладонь и приложил к рисунку на сердце. – Потрогай.

– Ты не против? – Когда он отрицательно покачал головой, она прикусила губу и осторожно прижала левую ладонь к его груди.

Поначалу прикосновения были робкими, но Майкл не возражал, и они стали уверенней. Стелла прижимала ладони к его твердой груди, наслаждаясь изгибами ясно очерченных мускулов и гладкостью безволосой кожи. На ощупь татуированная кожа ничем не отличалась от чистой. Как интересно.

Кончики пальцев скользнули к его животу, и она посчитала едва слышно:

– Пять. Шесть. Семь. Восемь.

Пальцы наткнулись на пояс джинсов, пока мышцы пресса изгибались и двигались в такт дыханию.

– Шести кубиков, как у всех, тебе показалось мало? Захотел восемь?

Майкл закатил глаза, снова расплываясь в улыбке.

– Ты что, недовольна, Стелла?

– Жаловаться не на что. Я до сегодняшнего дня даже не знала, что мне нравятся татуировки.

– Значит, тебе нравится?

Стелла подумала, что ответ очевиден, поэтому промолчала. Кроме того, ей становилось все сложнее сосредоточиться. Вид этого идеального спортивного тела, покрытого огромной татуировкой, прикосновение к его горячей коже и приятный аромат завладели всеми ее чувствами.

– Можно я сниму твои очки? Ты сможешь без них видеть?

Сглотнув, она кивнула.

– У меня близорукость, поэтому я не смогу разглядеть предметы вдалеке, но ничего страшного, потому что…

Он стянул с нее очки. Негромко звякнув, они легли на столешницу за ее спиной. Гостиничный номер и все предметы вокруг слегка смазались. Лишь он один оставался в фокусе. Твердое ощущение его кожи под ладонями вернуло ее на землю.

– Тебе будет проще меня целовать, если закинешь руки мне за шею, – предложил он.

Пальцы Стеллы дрогнули, когда он провел ими по разрисованной коже живота и по своей твердой груди. Ее руки скованно сомкнулись вокруг его шеи, и он сказал:

– Ну вот. Ближе.

Она придвинулась на дюйм.

– Еще.

Она снова подалась вперед и остановилась за миг до того, как их тела соприкоснулись бы.

– Ближе, Стелла.

На нее резко обрушилось понимание, и девушка прижалась к Майклу. Они соприкасались почти полностью. Лишь тонкие слои ее одежды разделяли их тела. Нервы Стеллы были напряжены, она балансировала на грани паники, но Майкл ее не торопил. Он стоял спокойно, наблюдая за ней терпеливым, добрым взглядом. Вопреки всему она расслабилась.

– Ты еще здесь? – спросил он.

Она встала на цыпочки и прижалась к нему так, чтоб их тела совместились… идеально. Сердце бешено колотилось в груди, но она еще могла себя контролировать: ведь он оказался умным человеком и позволил ей это.

– Со мной все нормально.

Когда он осторожно сомкнул руки на ее спине, его сердце словно просочилось сквозь ее блузку, согревая кожу. Сила этого простенького объятия проникла глубоко внутрь нее, успокаивая и развязывая узлы, о существовании которых Стелла даже не догадывалась. Похоже, ей не просто «нормально», а гораздо лучше.

Она с радостью бы заплатила ему еще столько же, сколько уже заплатила, просто за то, чтобы он вот так ее обнимал. Это было божественно. Она уткнулась носом в его шею и вдыхала его запах. Гладила обнаженную кожу, пытаясь прижаться теснее. Вот бы он сжал ее чуть крепче…

Что-то уткнулось ей в живот, и она откинула голову назад.

– Можешь просто не обращать внимания, – сказал Майкл.

– Но мы же не целовались и ничего такого. Почему у тебя…

Полуприкрытые глаза Майкла поймали ее взгляд, и его руки скользнули по ее спине от лопаток к талии. Жар от ладоней проникал сквозь одежду, и все тончайшие волоски на теле девушки встали дыбом.

– Это работает в обе стороны, Стелла. Тебе нравится чувствовать мои прикосновения. Мне приятно ощущать твои.

Для нее это стало откровением. Близость всегда казалась ей чем-то односторонним. Мужчины наслаждались ею – в каком-то смысле. Она – нет.

Но сейчас ей было приятно. Это наполнило ее храбростью и безрассудством.

Ее взгляд снова застыл на его губах, и в крови Стеллы заиграло нечто новое: предвкушение.

– Ты научишь меня правильно целоваться?

– Мне кажется, ты и так уже умеешь.

– Нет, правда, не умею.

Его рот был всего в нескольких дюймах, но она просто не могла прижаться к нему губами и поцеловать – даже несмотря на то, что хотела этого. Она никогда раньше никого не целовала первой. В прошлом мужчины попросту… наваливались на нее.

– Можешь поцеловать меня там, куда я попрошу? – прошептала она.

Его губы медленно растянулись в улыбке.

– Да.

– В м-мой висок.

Она почувствовала ухом его дыхание, и вниз по шее побежали мурашки еще до того, как он прижал губы к ее левому виску.

– Куда теперь? – Каждое из этих слов мягко коснулось кожи, лаская ее.

– В щеку.

Майкл склонился ниже, и кончик его носа скользнул по ее коже.

– А теперь? – спросил он, не отрывая губ.

Так близко. Стелла едва могла дышать.

– В у-уголок рта.

– Уверена? Так и до настоящего поцелуя недалеко.

Внезапный порыв нетерпения охватил ее, и она запустила пальцы в его волосы, не давая отстраниться, а затем прижалась плотно сжатыми губами к его губам. Молнии ощущений пронзили ее в самое сердце. Замешкавшись в изумлении, она сделала это снова, и Майкл перехватил инициативу, показывая ей, как это делается, вытягивая из нее поцелуи.

Так вот, каково это – целоваться. Это прекрасно.

Его язык скользнул сквозь ее губы, и она застыла, как вкопанная. Это уже не прекрасно. Его язык. Внутри. Ее рта. Она не сдержалась и отстранилась.

– А без этого совершенно невозможно обойтись?

Он резко выдохнул, озадаченно приподняв бровь.

– Не любишь целоваться по-французски?

– Я чувствую себя акулой, которой рыба-лоцман чистит зубы. – Это было нечто странное и чересчур личное.

Его глаза блеснули, и, хоть он и прикусил губу, Стелла заметила улыбку, мерцающую в уголках его губ.

– Ты надо мной смеешься? – Горячий стыд обжег ей лицо. Она опустила голову и попыталась отодвинуться, но ей в спину упиралась столешница умывальника.

Кончиками пальцев Майкл поддел ее подбородок, пытаясь дать Стелле понять, что он хочет посмотреть ей в глаза. Существовали негласные правила касательно взгляда глаза в глаза, которые ей пришлось выучить. Медленно отсчитай в мыслях три секунды. Если меньше, люди подумают, что ты что-то скрываешь. Если дольше – заставишь почувствовать себя неловко. Она довольно неплохо натренировалась. Однако теперь она не могла заставить себя следовать этим правилам. Ей не хотелось видеть в его глазах, что он о ней думает. Она зажмурилась.

– Я смеялся не над тобой, а над твоей метафорой. Ты очень забавная.

– О. – Стелла отважилась взглянуть на него и увидела в его лице искренность. Иногда ей говорили такое, но она никогда не понимала, что это значит. Она не знала, как это – шутить. Если и получалось, то только случайно.

– Вместо того чтобы думать об акулах на приеме у стоматолога, сосредоточься на том, как я ласкаю твои губы. Сконцентрируйся на ощущениях. Позволишь мне показать тебе?

Она кивнула один раз. В конце концов, для этого они и встретились.

Майкл снова приблизился к ее губам, а она сжала кулаки на его груди и собралась с духом. Он не стал просовывать язык ей в рот, а поцеловал как в первый раз: пьянящие поцелуи с сомкнутыми губами. Это она могла. Это ей нравилось. Он осыпал ее губы неспешной вереницей поцелуев. Напряжение немного отступило, и Стелла разжала пальцы.

Что-то влажное и горячее скользнуло по ее нижней губе. Его язык. Она знала, что это его язык, но поцелуи со сжатыми губами заставили ее забыть об этом. Он коснулся ее губ языком еще раз, и ее пронзила дрожь. Еще поцелуи. В промежутках между мучительными прикосновениями его губ язык Майкла ласкал ее, и кожу Стеллы покалывало.

Вскоре он уже дразнил ее, касаясь то нижней, то верхней губы, соблазнительно играя с промежутком между ними. Может, ей хотелось, чтобы он пошел дальше. Но он этого не делал. Поцелуев с закрытым ртом, которые так нравились ей поначалу, уже было недостаточно. Стелла попыталась поймать его язык, вобрать его в себя, но Майкл ее избегал. Он касался языком ее губ сводящими с ума мазками, чуть углублялся на миг, затем снова убирал его, и Стелла разочарованно поводила плечами.

Снова и снова он позволял ей на мгновение ощутить соленый жаркий вкус – и тут же отступал. Неосознанно решившись, она тесно прижалась к его губам и коснулась языком его языка. Его вкус заполнил ее всю. В животе запорхали бабочки и разлетелись по венам. Ноги стали ватными, но его руки крепче сжали ее, чтобы она не упала.

Майкл втянул ее нижнюю губу и облизнул чувствительную кожу, прежде чем снова переключиться на рот. Все вокруг завертелось, и Стелла поняла, что забыла дышать.

Жадно глотнув воздух, она выпалила:

– О боже, какой ты вкусный.

На секунду взгляд Майкла задержался на ее губах, словно она отняла у него что-то, что он хотел вернуть назад. Он моргнул, чтобы избавиться от этого выражения лица, и с раскрасневшихся от поцелуев губ, до которых ей так хотелось дотронуться кончиками пальцев, сорвался хрипловатый смешок.

– А ты всегда озвучиваешь все свои мысли?

– Да, иначе я просто молчу. – Как бы она ни пыталась, ничего не могла с этим поделать. Ее мозг просто не был приспособлен к принятым в обществе хитростям.

– Мне нравится слышать то, о чем ты думаешь. Особенно когда я целую тебя. – Но вместо того чтобы поцеловать ее снова, он сделал шаг назад и потянул ее за руку. – Идем. Не хочу, чтобы у тебя остались синяки от этой столешницы.

Только тогда Стелла почувствовала, что твердый гранит впивается ей в спину. Она позволила Майклу вывести себя из ванной, попутно взглянув в зеркало, и не узнала эту девушку с порозовевшими щеками и растрепанными волосами. Ей не верилось, что она целовалась с мужчиной и ей понравилось. Неужели она справится и с тем, что последует дальше?

Глава 4

Майкл поднес пальцы к губам, чтобы спрятать улыбку, когда Стелла уселась на самый краешек кровати и сложила руки на коленях. Если он поцелует ее сейчас, она свалится на пол. Она была из тех девушек, которые слабеют в моменты страсти. Ему это чертовски нравилось. Все усилия, которые ему пришлось приложить, чтобы пробиться сквозь ее защиту, стоили того.

Она и прежде была симпатичной, но теперь – это уже слишком. Волосы, высвобожденные из тугого пучка, обрамляли лицо крупными локонами. От возбуждения ее глаза шоколадного цвета сияли, а губы распухли от поцелуев. Красотка. Майкл уже почти не возражал против повторной встречи.

Вместо того чтобы сесть рядом, он растянулся почти посередине огромной кровати, опершись на локоть, и похлопал ладонью по простыни рядом с собой. Помедлив секунду в нерешительности, она на четвереньках подползла к нему и легла рядом, выпрямив спину и глядя в потолок. На ее шее пульсировала вена, девушка напряглась, словно ожидая нападения.

Так не пойдет.

– Я собираюсь снова тебя поцеловать, – сказал Майкл, и, чувствуя, что нужно предупредить ее заранее, добавил: – По-французски.

– Ладно.

Он склонился над ней и поцеловал, как в первый раз: начиная с легких прикосновений, дразня языком, прежде чем снова разомкнуть ее губы. Она и правда не умела целоваться, но учить ее оказалось интересно. Нехватка опыта компенсировалась искренним энтузиазмом.

Она ласкала его неумелыми движениями языка и подалась вперед, не отпуская его, когда Майкл попытался отодвинуться, чтобы приглушить свет. По опыту он знал, что ей будет комфортнее заниматься сексом в темноте.

Он попытался дотянуться до выключателя, не прерывая поцелуя, но Стелла запустила пальцы ему в волосы. Это была вторая вещь, помимо минета, которая сводила Майкла с ума: когда женщины играли с его волосами. Ногти девушки скользнули по коже его головы ровно с такой силой, чтобы по спине Майкла побежали мурашки от удовольствия, и он забыл о выключателе.

Он провел ладонью по ее телу и слегка сжал небольшую округлую грудь. Даже сквозь рубашку и бюстгальтер ощутил твердую бусинку соска. Ему захотелось ущипнуть его, ласкать, но мешали слои ткани. Поцелуи стали напористей, и Стелла прижалась к его груди. Не будь на ней юбки-карандаша, он бы тут же раздвинул ее бедра. Он был готов поспорить на что угодно, что там уже мокро.

Откинувшись назад и набрав в легкие прохладный воздух, он оценивающе оглядел результат своей работы. Стелла дышала через приоткрытый рот, красные губы влажно блестели, в глазах – чистая сексуальность. Готова двигаться дальше.

Майкл дотронулся до верхней пуговицы на блузке и расстегнул ее.

Словно щелкнул выключатель – так резко произошла перемена. Секунду назад тело девушки было томным и расслабленным. И вот она уже снова напряжена и натянута, словно резинка. Краска схлынула с ее лица. Чувственное выражение сменилось неподдельным испугом. Она уронила руки вдоль тела и сжала кулаки.

– Стелла?

Она сглотнула, прерывисто дыша, и принялась расстегивать блузку.

– Прости. Я сейчас.

Неловкими движениями она высвобождала одну пуговицу за другой.

Майкл накрыл ее руки ладонью, чтобы остановить.

– Что ты делаешь?

– Раздеваюсь.

– Я не буду заниматься с тобой сексом, пока ты так себя ведешь. – Это было неправильно. Никогда раньше он не спал с женщиной, которая не была на все сто процентов вовлечена в процесс, и сегодня не собирался делать исключений.

Стелла повернулась на бок к нему спиной, и ее грудь затряслась. Черт, она плачет. Майкл потянулся к ней, но засомневался. Поможет ли ей его прикосновение или только усугубит ситуацию? А, к черту. Он должен сделать хоть что-нибудь. Нельзя же просто так оставить ее рыдать. Слез он совершенно не выносил. Он прижал ее к себе. Она попыталась высвободиться, но он сжал еще сильнее. Какого дьявола? Всего-то одна пуговица.

– Прости. Я не хотел. Что случилось? Тебя кто-то… обидел? Поэтому ты так напряжена? – Одна мысль о том, что кто-то мог ее изнасиловать, заставила мозг Майкла вскипеть от ярости. В крови забурлил адреналин, он был готов как следует надрать обидчику зад.

Стелла потерла глаза ладонями:

– Никто меня не обижал. Просто я такая. Пожалуйста, ты не мог бы продолжить? Надо задать исходные параметры.

– Стелла, ты вся дрожишь и плачешь. – Он убрал мокрые от слез пряди с ее лица.

Она вытерла влагу и тяжело вздохнула:

– Больше никаких слез.

– Другие мужчины спали с тобой, когда ты была в таком состоянии? – Он хотел, чтобы его слова прозвучали мягко, но вышло жестко. При мысли о том, как какой-то ублюдок пыхтит над ней, такой бледной и перепуганной, у него зачесались кулаки.

– Трижды.

– Вот же чертовы гребаные…

Девушка повернула к нему полное боли лицо, и слова застряли у него в горле.

– Нет, ты здесь ни при чем. Проблема не в тебе. А в них. Во мне. – Между его бровей появилась складка, и он разгладил ее кончиком пальца. – Тебе нужен кто-то, кто сделает все медленно.

– Ты и так делал все медленно. Другие бы к этому времени уже закончили.

– Я ничего не хочу слышать о других, – отрезал он.

Стелла отвернулась и плотнее запахнула блузку.

– И что теперь?

Майкл понятия не имел. Что бы он ни делал, делать это нужно крайне медленно. Он оглядел гостиничный номер в поисках идей, и его внимание привлек большой телевизор, висящий на стене напротив кровати.

– Давай просто полежим в обнимку и посмотрим кино. А параметрами займемся позже.

На лице Стеллы отразилась боль.

– Я вообще-то не очень люблю лежать в обнимку.

– Да ты, наверное, шутишь. – Женщин хлебом не корми, только дай пообниматься. Даже сам Майкл это любил. По крайней мере, раньше любил, до того, как занялся эскортом. С клиентками он в лучшем случае терпел объятия, но теперь инстинкты подсказывали ему, что именно это поможет Стелле.

– Хотя с тобой мне, может быть, понравится. Думаю, дело в твоем запахе. Твое тело выставило против меня биологические войска.

– Так ты говоришь, я твоя ахиллесова пята? – Ему в каком-то смысле нравилось, как это звучит. Хотя после этой ночи они вряд ли еще встретятся, но, быть может, она его запомнит. А уж он-то ее точно не забудет.

Он ожидал, что Стелла улыбнется, но вместо этого она повернулась к нему и вопросительно посмотрела. На долю секунды встретилась с ним взглядом – и вдруг вскочила с постели и бесшумно прошла в ванную. Скрылась там на несколько секунд, а затем вернулась уже в очках и держа в руках футболку Майкла, теперь аккуратно сложенную. Положила футболку на тумбочку, взяла пульт, уселась на дальний край кровати и включила телевизор. Пока она листала руководство пользователя, лицо ее выражало холодную сосредоточенность. В своей деловой одежде она выглядела так, словно пришла на совещание, только распущенные волосы, расчесанные пальцами, выбивались из образа.

– Что хочешь посмотреть?

Внезапно увеличившееся расстояние между ними не должно было беспокоить Майкла. Но ему стало некомфортно. Он хотел, чтобы она снова оказалась рядом, как раньше.

– Только, пожалуйста, не корейские сериалы. Сестры заставляют меня смотреть их вместе с ними и смеются, когда я начинаю рыдать.

Уголки ее губ поползли в стороны, и серьезность растаяла: все снова было в порядке.

– Ты правда плачешь над сериалами?

– Разве только я? Там же люди гибнут налево и направо. Происходят ужасные недоразумения. А помнишь, как ту беременную милашку сбила машина?

Улыбка Стеллы, хоть и казалась неуверенной, стала шире.

– Моя любимая серия. Может, выберем что-нибудь, где больше экшена и поменьше драмы?

На экране появилась заставка «Ип Мана», одной из лучших картин о боевых искусствах всех времен.

– Тебе не обязательно смотреть его ради меня.

Стелла закатила глаза и ткнула на кнопку «купить».

– Стой, – сказал Майкл, забрал у нее пульт и поставил фильм на паузу.

– Ты чего?

– Надо, чтобы ты разделась.

Стелла вцепилась пальцами в незастегнутые полы блузки, чувствуя, как стены вокруг сжимаются.

– Зачем? – спросила она.

– А почему нет?

Потому что она предпочитала оставаться одетой, потому что теснота ткани была необходима, чтобы чувствовать себя в безопасности. Потому что она была недовольна своим телом. Потому что всякий раз, как она обнажалась перед мужчиной, он пользовался ею и выбрасывал.

Облизнув пересохшие губы, она озвучила самую простую из причин:

– Для меня это непривычно.

К тому же, у нее уже не осталось сил. Этой ночью ей пришлось пережить столько нового, что она до сих пор не могла отойти от шока. Ей отчаянно хотелось вернуться домой, но это было бы чистой трусостью. Она выполняет важное задание. Приняв какое-либо решение, она становилась такой же упертой, как ее мать – и мамин талисман, воинственный медоед.

Не дождавшись от Майкла ответа, кроме поднятой брови, она спросила:

– Думаешь, это поможет? Честно?

– Честно.

Он уложил подушки повыше, скинул ногами покрывало и устроился поудобнее. Полулежа на подушках, он выглядел таким прекрасным, что на мгновение Стелле показалось, будто она очутилась на обложке журнала. Свет и тень выгодно подчеркивали рельефные линии его лица, острые грани мужественного тела, татуировку с драконом. Трудно было поверить, что это она придала его волосам такой безупречно-сексуальный вид, и куда труднее было поверить в то, что место рядом с собой он приготовил для нее.

Отведя плечи назад, она встала и поднесла холодные пальцы к пуговицам на блузке. Затем расстегнула молнии на юбке, и ее сердце заколотилось быстрее. Тишина гремела в ушах, словно двигатели самолета, который вот-вот взлетит. Тело покрылось испариной, и блузка прилипла к коже. Высвободив ее из-под юбки, Стелла скинула блузку и вздрогнула.

Ощущая тяжесть его взгляда на вновь обнаженном теле, она возилась с боковой молнией на юбке. Пальцы не слушались, и лишь с третьей попытки раздался легкий металлический щелчок. Юбка скользнула к лодыжкам, и Стелла осталась стоять в одном бюстгальтере телесного цвета и таких же трусиках.

Глядя в стену, она сказала:

– Наверное, надо было купить более красивое белье. У меня только такое.

Майкл откашлялся, прежде чем спросить:

– И что, оно все одного цвета?

– Это самый практичный цвет.

Прозвучало так скучно, что Стелла сморщилась и отважилась взглянуть в сторону Майкла, но его, похоже, не смутили ее предпочтения в нижнем белье. Может, кто-то из его клиенток предпочитал старушечьи панталоны. Для них тоже есть свое время и место. По крайней мере, на ней сейчас не они.

– Можешь не снимать белье, если не хочешь. Я здесь ради тебя, Стелла. Не забывай, чем бы мы ни занимались, последнее слово всегда за тобой.

Напряжение у нее в животе чуть ослабло, девушка поправила очки и кивнула. После того как одежда была сложена на тумбочке рядом с футболкой – Стелла провела в ванной не меньше минуты, исподтишка вдыхая ее запах, – девушка заползла на кровать и села рядом с Майклом.

Он опустил руку ей за спину и придвинул к себе так близко, что их горячие тела соприкоснулись.

– Положи голову мне на плечо.

Как только она выполнила просьбу, он включил фильм. На экране побежали начальные титры, заиграла характерная музыкальная тема. Стелла не могла сосредоточиться, несмотря на то что главную роль исполнял Донни Йен, который, по ее мнению, был лучше Джеки Чана, Чоу Юньфата и Джета Ли вместе взятых. Ее легкие были на пределе, а мышцы так напряжены, что она вся превратилась в один сплошной мускул.

Майкл провел ладонью по ее руке, покрытой мельчайшими капельками пота, и обеспокоенно посмотрел на нее сверху вниз.

– Тебе не слишком жарко? Хочешь, я включу кондиционер?

Ее грудь сжалась.

– Прости. Я могу принять душ.

Она подалась вперед, но Майкл остановил ее, крепко обхватив руками и усадив к себе на колени. Их кожа соприкасалась повсюду – ее щека на его груди, его руки вокруг ее плеч, ее бок и его живот, – и на Стеллу обрушилось болезненное осознание того, что она вся влажная от пота. Ему наверняка противно. Стелла зажмурилась, пытаясь перетерпеть эти объятия. Она не знала, как долго еще сможет выносить все это.

– Расслабься, Стелла, – прошептал он. – Пот меня не волнует, и мне нравится тебя обнимать. Смотри фильм. Сейчас начнется первый бой.

Он сжал ее ладонь так, чтобы их пальцы переплелись, и крепко держал ее руку.

Пока он притворялся, будто смотрит фильм – Стелла как-то чувствовала, что все его внимание обращено на нее, – она пристально глядела на сцепленные ладони, обращая внимание на контраст между его оливковым загаром и своей бледностью. Как и все тело, руки Майкла были прекрасным произведением искусства: длинные пальцы, сильные вены. Она нахмурилась, нащупав шершавые мозоли на ладони.

Взяв его вторую руку, она раскрыла ладонь. Снизу оказалась одна большая мозоль, и еще три поменьше украшали пространство между его средним и безымянным пальцами и мизинцем. Стелла провела пальцем по жестким местам на коже.

– От чего это? – Она представить не могла, откуда у парня из службы эскорта могут взяться такие мозоли.

– От меча.

– Шутишь.

На его перевернутом лице расплылась улыбка.

– Кэндо. В жизни бой на мечах совсем не похож на то, что показывают в кино. Слишком не радуйся.

– А у т-тебя хорошо получается?

– Неплохо. Я занимаюсь для удовольствия.

Стелла не могла представить, как мужчина с таким симпатичным лицом надирает чью-нибудь задницу, но ей пришлось признать, что мысль об этом приводила ее в восторг.

– А на шпагат садиться умеешь?

– Это мой тайный талант.

– Я думала, твой тайный талант – боевые искусства.

– У меня много талантов, – сказал Майкл и провел пальцем по ее переносице, а потом легонько ущипнул за подбородок.

– И каких же?

Но он лишь улыбнулся и перевел взгляд на экран.

– Смотри. Сейчас он на него набросится.

У Стеллы на языке вертелся тот же вопрос, но она знала, что задавать его снова было бы невежливо. Майкл нарочно ушел от ответа. И тогда она поняла, что почти ничего о нем не знает. До этого он говорил, что занимается эскортом только по пятницам. Значит, у него остается куча времени для других занятий. Что он делает все это время? Помимо боевых искусств. А может, он только работает и тренируется семь дней в неделю?

Возможно, так оно и есть. Нельзя иметь такое тело, не прикладывая усилий. Может, он из тех парней, которые просыпаются на рассвете, проглатывают пять сырых яиц и отправляются бегать на стадион. Если так, то результат определенно того стоит – если, конечно, он не подхватил сальмонеллу.

Пока в голове Стеллы мелькали картинки, как он тренируется, избивая туши сырого мяса, она забыла, что лежит почти голая. Ее дыхание выровнялось, а тело расслабилось. Сильные руки Майкла по-прежнему крепко сжимали ее, успокаивая, и насыщенный событиями день дал о себе знать. Запах Майкла, ровный ритм его сердца и приглушенные звуки из телевизора, на экране которого Ип Ман раскидывал противников, убаюкали Стеллу.

Глава 5

Стелла резко открыла глаза, и перед ними возник интерьер гостиничного номера. Отыскав глазами тумбочку, она увидела свои очки. На электронных часах высвечивалось время: 09:24. Сердце девушки заколотилось.

Она проспала. Такого никогда не бывало.

Она села в постели, одеяла упали к ее талии, и прохладный воздух коснулся обнаженной кожи. На ней было вчерашнее белье. В голове Стеллы завыла тревожная сирена: она пропустила все свои вечерние ритуалы. Не почистила зубы нитью, не причесалась, не приняла душ, не надела пижаму. Улеглась грязным телом на чистые простыни – ну, теперь-то они определенно грязные. Хорошо хоть, что ей не придется спать на них снова.

Из ванной вышел Майкл: только из душа, с белым полотенцем, повязанным вокруг бедер. В дневном свете его татуировка выглядела особенно сексуально. Он улыбнулся, не вынимая изо рта щетки.

– Доброе утро.

Стелла зажала рот ладонью. У нее изо рта наверняка отвратительно пахнет.

Он беззаботно прошагал через всю комнату и порылся в небольшой спортивной сумке, которую, должно быть, принес из своей машины. Вчера вечером этой сумки при нем не было. Пока он вытаскивал оттуда чистую одежду, Стелла наблюдала за тем, как капли воды перекатываются по сложному узору мышц его спины, и с удовольствием отметила две ложбинки у основания позвоночника. Ей захотелось потрогать эти впадинки. А потом снять полотенце и…

– Достает до правого бедра, – сказал Майкл, глядя на Стеллу через плечо.

Что достает? О чем это он?

Яростно моргая, чтобы очистить разум, девушка заметила, что татуировка огибает его бедро, исчезает под полотенцем и снова появляется сзади над коленом. Дракон обвивался вокруг тела и ноги Майкла. Она представила, как тоже обвивается вокруг него во время их встреч – которые еще предстояло обговорить.

Стелла открыла было рот, чтобы заговорить, но тут же вспомнила о зубах. Вскочила с постели, тут же вспомнила, что она практически голая, схватила первый предмет одежды, который попался под руку – его вчерашнюю белую футболку, – и, натягивая ее на бегу, бросилась в ванную.

Оказавшись за дверью, она схватила зубную нить и тщательно вычистила ею пространство между всеми зубами. Дважды. Не увидев ничего отвратительного, она облегченно вздохнула и уже более спокойно принялась работать зубной щеткой.

Майкл вошел в ванную, и она сделала шаг в сторону, чтобы он мог сплюнуть в раковину. Вокруг ее рта пенилась зубная паста, и от этого девушка ужасно смутилась. Почему она не может выглядеть так же сексуально, как он, во время чистки зубов? Прополоскав рот и насухо промокнув губы полотенцем, он наклонился к Стелле и поцеловал ее в щеку. От него пахло гостиничным мылом, мятной пастой и… им самим. Этот неуловимый запах никуда не исчез. Стелла подумала, что он исходит из пор его кожи. Везет же ему. Везет же ей.

Пока она продолжала чистить зубы, не сводя смущенного взгляда с пузырей в раковине, Майкл вышел. Замерев, она услышала шорох ткани. Переодевается. Значит, сейчас он голый. Не колеблясь ни секунды, она бросилась к двери и выглянула в комнату.

Ее легкие сжались, когда она увидела, как Майкл натягивает джинсы поверх трусов-боксеров. Затем он надел узкую черную футболку и сел, чтобы натянуть черные носки. Видимо, собрался уходить.

Стелла поспешила закончить чистку зубов и поймала его как раз в тот момент, когда он завязывал шнурки на втором ботинке.

– Нам надо поговорить, – сказала она.

Когда он выпрямился на стуле, на его лице было такое выражение, от которого у Стеллы внутри все сжалось. Он не согласится. Прошлая ночь стала настоящим фиаско: она запаниковала, вспотела от страха, и теперь он не захочет иметь с ней никаких дел. Стелла сжала губы, чувствуя, что они вот-вот задрожат. Да, все прошло плохо, но были ведь и хорошие моменты. Разве нет?

Она решила, что шанс есть.

– У меня кое-что запланировано на десять часов, и опаздывать нельзя. – Он встал, перекинул ремень сумки через плечо и непринужденно зашагал к ней. В его глазах читалась доброта, разрывающая сердце.

Или это жалость? Стелла ненавидела, когда ее жалели.

– Я должна знать, будем мы продолжать наши уроки или нет.

Майкл с грустной улыбкой покачал головой.

– Боюсь, что нет. Мне очень жаль.

Сердце Стеллы упало, но она не могла жалеть о прошлой ночи. Он сумел сделать так, чтобы она его поцеловала – по-настоящему, а не просто лежала и боролась с отвращением, пока он совал язык ей в рот.

– Я оставлю тебе еще один пятизвездочный отзыв.

– Я его не заслужил. Я ведь так и не сделал то, ради чего пришел. Агентство не возвращает предоплату, но я с радостью верну мою долю. Дай мне свои реквизиты…

– Нет, никаких возвратов, – твердо возразила Стелла. – Спасибо, но нет. Я уверена, надо мной тебе пришлось трудиться усерднее, чем над большинством других клиенток.

– Нет, что ты.

Стелла сплела пальцы и уставилась в пол. Ей не хотелось спрашивать об этом, но надо было.

– Я знаю, что тебе пора, но сначала… ты не мог бы… порекомендовать кого-нибудь из своих коллег, кто, по-твоему, смог бы мне помочь?

– После вчерашнего ты все еще хочешь продолжать эти безумные уроки?

– Они не безумные, но – да, я намерена двигаться дальше. – Она заставила себя поднять взгляд на его каменное лицо и сделала решительный вдох. – Может, если ты подумаешь немного, то припомнишь кого-нибудь, кто был бы… терпеливым, как ты, и не б-боялся пота или…

Он приблизился к ней на полшага и на мгновение замешкался, двигая желваками, прежде чем сказал:

– Таким девушкам, как ты, не нужен эскорт. Такие, как ты, встречаются с парнями. Ты должна избавиться от этих бредовых мыслей.

Гнев огнем пронзил ее тело, заставив собраться с силами. Да что он вообще знает о таких девушках, как она?

– Это абсолютно не так. Такие девушки, как я, отпугивают парней. Таких, как я, никогда не приглашал на свидание ни один парень. Таким девушкам, как я, приходится искать собственный путь, самим ловить свою удачу. Мне приходилось бороться за каждый успех в моей жизни, и я собираюсь бороться и в этот раз. Я научусь сексу, и тогда, наконец, смогу привлечь подходящего мне человека.

– Стелла, это так не работает. Тебе не нужны никакие уроки.

– Я с тобой не согласна. Пожалуйста, подумай над моей просьбой, хорошо? Я доверяю твоему вкусу. – Она схватила сумочку, вытащила визитку и нацарапала на обратной стороне номер своего мобильного. Вложила карточку в руку Майкла и сказала: – Я буду очень признательна. Спасибо.

Он сунул визитку в задний карман резким движением.

– А что, если я никого тебе не порекомендую?

Стелла пожала плечами.

– В первый раз мой выбор меня не подвел. Я просто снова полистаю каталог службы эскорта.

– Ты хоть представляешь, сколько там отморозков? Это небезопасно. – Он поднял руку, словно хотел прикоснуться к ней, но сжал пальцы в кулак и отдернул ее.

– Хочешь сказать, что гарантия безопасности, которую обещает твое агентство, не работает?

Он зарычал от досады и запустил пальцы в еще влажные волосы, отчего те встали дыбом.

– Нас заставляют проходить медицинские осмотры, организуют психологический контроль и проверяют наше прошлое, но всегда можно найти лазейку. Я не хочу, чтобы ты пострадала.

Стелла вздернула подбородок.

– Я же не идиотка. У меня есть шокер.

Она вытащила розовый «ТазерС2» из сумочки и протянула Майклу.

– С ума сойти, да ты хоть умеешь им пользоваться? – Он уставился на шокер такими круглыми глазами, что Стелла рассмеялась бы в другой ситуации.

– Снимаешь с предохранителя, целишься и жмешь на кнопку. Очень просто.

– И ты воспользовалась бы им против меня?

– Я этого не сделала, соответственно, ответ – нет.

Уставившись на шокер со смесью ужаса и интереса, Майкл принялся вертеть его в руках, но Стелла выхватила прибор:

– Никогда не направляй оружие на себя. – Она бросила шокер в сумочку, скрестила руки на груди. – Как видишь, у меня все под контролем, но я ценю твою заботу.

При мысли о том, что ей снова придется копаться в предложениях эскортных служб, Стелла стиснула зубы. Никто из тех мужчин ее больше не интересовал. Если она сделала выбор, то это окончательно. Ей не нужен был никто, кроме Майкла, но она оказалась такой ужасной неумехой, что он не хочет ее больше видеть. Как, спрашивается, ей улучшить навык, если ее проблема продолжает отталкивать даже тех, кто мог бы ей помочь?

Похоже, горечь проявилась на ее лице, потому что выражение Майкла смягчилось.

– Стелла, я никогда не встречаюсь ни с кем дважды. Иначе я бы обязательно принял твое предложение.

– Почему? – разочарованно выдохнула она.

– Когда-то я так уже делал. Одна клиентка ко мне привязалась, и ситуация вышла из-под контроля. Правило единичных встреч уберегло меня и моих последующих клиенток от многих страданий.

– Хочешь сказать, ты заранее знал, что откажешься? – Казалось, чернота вот-вот прольется через край и перепачкает ее изнутри. Она-то видела в нем потенциальное решение проблемы. А оказалось, что вся затея с самого начала была развлечением на одну ночь.

Он коротко кивнул.

– Зачем тогда остался на ночь? Я честно рассказала тебе, чего я хочу. А теперь выясняется, что все эти поцелуи, прикосновения, раздевания – все это было впустую. – Под конец горло так сдавило, что она едва могла выговорить последние слова.

Стелла прижала ко лбу горячие ладони, пытаясь избавиться от ощущения, что ее предали. Боль и стыд обрушились так внезапно, что она не могла нормально дышать. Зачем он заставлял ее делать все эти вещи? Это была игра? Ему это показалось смешным?

Ну почему она никогда не понимает, что у людей на уме?

– Я правда тебе не поверил, – ответил Майкл. – Я думал, если у тебя и есть проблема, то только с уверенностью в себе, и все пройдет, когда мы останемся наедине. К тому же, ты заплатила авансом. Я хотел отработать деньги.

– Ты хотел, чтобы я хорошо провела время.

– Ну… да. За этим меня и нанимают.

– Но я наняла тебя не за этим. – Стелла потерла переносицу и поправила очки, ощутив вдруг опустошение и усталость. – Не важно. Тебе пора идти, иначе опоздаешь.

Словно издалека она наблюдала за тем, как ноги несут ее к выходу, как ладонь ложится на ручку и открывает дверь.

Майкл набрал в грудь воздуха, словно хотел заговорить, но закрыл рот, так ничего и не сказав. Он прошел мимо Стеллы и остановился за дверью лицом к ней.

– Мне жаль прощаться на такой ноте. Береги себя, ладно?

Она отвернулась и кивнула.

– Прощай, Стелла.

Он стал спускаться в холл, а она закрыла дверь. Щелчок замка поставил между ними точку.

Нужно принять душ. Прошлой ночью она по сути спала в собственном поту. Но, коснувшись своей одежды, она осознала, что на ней до сих пор футболка Майкла. Прижав щеку к плечу, она вдохнула его запах. Обнюхав руки и волосы, она поняла, что вся пропиталась им.

И что теперь делать?

Тело зудело от необходимости помыться, но, если она примет душ, этот драгоценный запах исчезнет. А восполнить его будет неоткуда. Это факт.

Она села на пол, обхватила руками колени и подтянула их к груди, пытаясь справиться с чувством одиночества. Ей было так больно, что казалось, будто болезнь проникла во все ее мышцы и кости. Как всегда, собственные руки обеспечивали какое-никакое утешение. Она даст себе пять минут, а потом начнет готовиться к работе. Еще только утро субботы, а ей уже хватило выходных с лихвой. Если она не найдет способ занять свой мозг, то скатится по спирали в мрачную черноту – а чернота уже подступала.

В дверь трижды быстро постучали, и Стелла автоматически встала. Наверное, уборщица пришла узнать, освободился ли номер.

Она открыла дверь. Майкл стоял на пороге и напряженно глядел на нее. Его грудь вздымалась так, словно он бежал всю дорогу от своего авто.

– Три сеанса. Это максимум, что я могу сделать.

Стелла не сразу поняла, что под «сеансами» он подразумевает уроки, но как только она это осознала, сердце застучало так быстро, что пальцы онемели. Он все-таки поможет ей. Достаточно ли будет трех уроков, чтобы овладеть сексом в совершенстве? Ей еще так многому предстояло научиться, осталось так много слабых мест, но разве у нее был выбор? Возможно, если они тщательно спланируют программу…

От шока она не могла пошевелить ни рукой, ни ногой, и все, что она смогла сказать, было:

– Ладно.

Майкл изучающе смотрел на нее, и мускулы его челюсти были напряжены.

– Если мы договорились, то ты должна пообещать мне, что не станешь сходить с ума, когда все закончится.

– Обещаю, – ответила Стелла сквозь шум в ушах.

– Я серьезно. Никаких преследований, звонков, оскорбительных подарков. Ничего такого. – Его пальцы крепко сжимали ремень сумки, пока он ожидал ответа, и на лице его застыло каменное выражение.

– Ладно.

Он сбросил ремень с плеча и позволил сумке упасть на пол, а затем зашагал прямо на Стеллу и не остановился, пока ее спина не оказалась прижата к открытой двери. Опершись рукой в дверь на уровне лица девушки, Майкл наклонился. Его взгляд метался между ее глазами и губами.

– Я собираюсь поцеловать тебя.

– Ладно.

Он прикоснулся губами к ее губам, и ее сердце сжалось от удовольствия, которое растеклось дальше по рукам, ногам. Он наклонил голову набок и поцеловал еще напористее. Раз. Два. Снова. Пока Стелла со вздохом не прильнула к нему и не запустила пальцы в его прохладные волосы. Он требовательно работал языком у нее во рту новым и в то же время уже знакомым образом. Стелла отвечала на поцелуй всем своим существом, пытаясь сказать этим все, что не могла выразить словами.

– Боже, Стелла, – прохрипел Майкл, не отрываясь от ее губ. Его темные глаза были затуманены, веки потяжелели. – Быстро же ты учишься.

Прежде чем она смогла ответить, он снова прильнул к ее рту. Она забыла о времени, забыла о работе, забыла даже о собственных тревогах. Большое тело Майкла прижималось к ней, и она выгнулась под ним, упиваясь близостью.

У нее зазвонил сотовый: судя по рингтону, мама.

Майкл тут же оторвался от нее, он раскраснелся и тяжело дышал. Закусив нижнюю губу, он заглянул глубоко ей в глаза с таким видом, словно еще пара секунд, и он снова ее поцелует.

– Я должна ответить. – Стелла проскользнула вглубь номера, села на край кровати и дрожащим большим пальцем нажала на кнопку ответа. – Алло?

– Стелла, милая, твой папа… ой, погоди секунду. – На другом конце послышался глубокий голос отца, и Стелла отодвинула трубку от уха, чтобы не слышать, как родители обсуждают планы на гольф и ланч.

Майкл подошел к ней своей пружинистой походкой.

– Мне пора, но на следующую пятницу все в силе.

– Следующая пятница, – кивнув, подтвердила Стелла.

Но вместо того чтобы просто развернуться и уйти, как она ожидала, Майкл склонился к ней и легонько поцеловал в губы.

– Пока, Стелла.

Она ошеломленно проводила его взглядом. Они встретятся снова. Через неделю.

– А это еще кто? – Даже держа смартфон в нескольких дюймах от уха, Стелла уловила изумление в голосе матери.

– Это… Майкл. – Стеллу захлестнула волна беспокойства, дышать стало трудно. Надо бы радоваться – мать узнала о том, что у нее в гостях побывал мужчина.

Повисло недолгое молчание, затем:

– Стелла, милая, ты что, провела ночь с мужчиной?

– Это не то, о чем ты подумала. Мы ничем таким не занимались. Только целовались. – Лучшие поцелуи в жизни Стеллы.

– Ну, а почему нет?

Губы Стеллы шевелились, но слова не слетали с них.

– Ты взрослая женщина, ты сама делаешь выбор. А теперь расскажи-ка мне, что это за Майкл.

Глава 6

Уничтожить. Перехитрить. Победить.

Майкл пристально смотрел на траурно-черную форму противника в поисках слабости, которой можно воспользоваться. Только сейчас, в самый разгар поединка, он мог выпустить на волю потаенные эгоистичные инстинкты, с которыми ему приходилось бороться каждый день. И это было чертовски приятно.

Как бы яростно он ни пытался их подавить, в глубине души он оставался таким же, как его отец. Эта дрянь передалась ему вместе с его кровью.

Майкл оттолкнулся ногой и приготовился нанести удар в голову. Когда меч противника поднялся, чтобы блокировать удар, Майкл поднажал, ускоряясь, и по дуге отвел оружие противника вниз. Кончик его меча ударил соперника в бок.

Чистое очко. Поединок окончен.

Все поклонились и опустили мечи на пол с синим покрытием, а затем уселись на колени. Майкл терпеть не мог этот момент, но не потому, что практическая часть закончилась, а потому, что пришло время снять экипировку и возвращаться к нормальной жизни.

А экипировка была прекрасна. В классическом костюме ты один человек. В футболке – другой. Жуткая черная форма со зловещей металлической решеткой, скрывающей лицо, делала тебя совершенно иным человеком. Все обмундирование весило тридцать фунтов, но Майклу оно казалось легче, когда он облачался в него.

Снимая слой за слоем, Майкл ощутил на коже прохладный воздух, и реальность стала вновь проникать в голову. Тяжелые мысли громоздились друг на друга, словно кирпичи, возвращая его в прежнее угнетенное состояние. Ответственность и обязательства. Счета. Семья. Дневная работа. Ночная работа.

Когда тренировка официально закончилась, Майкл сложил экипировку на место, на полку у черной стены. В раздевалке, куда уже набилось пятеро человек, было дьявольски тесно, а ждать ему не хотелось, поэтому он решил переодеться в коридоре. Не было в нем ничего такого, чего не видела бы половина калифорнийских женщин.

Две старшеклассницы, хихикая, поспешно скрылись в женской раздевалке, а Майкл, закатив глаза, натянул джинсы поверх облегающих трусов. Знакомьтесь, Майкл Ларсен: обработал половину калифорнийских женщин, а теперь и еще двоих.

– Ну, все, теперь через неделю жди в нашей группе новых девчонок, – произнес кто-то, и Майкл узнал в нем Цюаня, своего двоюродного брата и спарринг-партнера.

– Я их сдам тебе, сам будешь учить, – отозвался Майкл, доставая из спортивной сумки мятую футболку и разглаживая ее.

– Вот они расстроятся-то.

– Ну и что. – Он натянул футболку и не смог удержаться, чтобы не взглянуть на отражение в большом зеркале на стене.

Девчонки часто вешались на Цюаня. С бритой головой и татуировками, плотно покрывающими его руки и шею, он был похож на азиатского наркобарона. Ни за что не догадаешься, что он сам зарабатывает себе на обучение в школе предпринимательства, помогая родителям в ресторане. Майкл же, в свою очередь, был красавчиком.

Не то, чтобы это была большая проблема – по сравнению с той же оплатой счетов, – но реакция людей ему уже наскучила. Ну, не считая реакции одной экономистки. Было очевидно, что Стелла находит его привлекательным, но видит в нем не просто дорогой кусок мяса. Она разглядела в нем то, чего не смогли другие. Майкл не мог забыть, как она поцеловала его, когда он завоевал ее доверие, как она растаяла и…

Поняв, к чему ведут эти воспоминания, Майкл мысленно врезал себе по яйцам. Стелла была его клиенткой, клиенткой с проблемами. Чертовски тупо думать об их встречах в таком ключе.

– Если к нам придут новые ученики, я возьмусь их обучать. Я не против, – предложил Кхаи, младший брат Цюаня. Он еще не успел переодеться и тренировал удары с разбега перед зеркалом: его шаги были быстрыми, но равномерными, словно у робота.

Цюань закатил глаза.

– Он всегда не против. Даже когда они на шею ему вешаются. Последнюю ты, наверное, видел. Пригласила его на ужин, а он ей: «Нет, спасибо, я уже поел». – «Может, тогда десерт?» – «Нет, я после тренировки сладкое не ем». – «Кофе?» – «Тогда я не усну, а утром на работу».

Майкл не сумел сдержать улыбку. Кхаи чем-то напомнил ему Стеллу.

Цюань убрал оба их меча в стоящий поблизости ящик и сказал:

– Отлично сражался. Плохой день?

Майкл пожал плечами.

– День как день. – Он должен был быть благодарен. Он и был благодарен. Все будет хорошо, если он перестанет думать о том, что пришлось оставить в прошлом. Он не жалел, что променял прежнюю жизнь на новую – он бы и снова так сделал, – но в то же время эти мысли его не покидали. Если уж на то пошло, со временем становилось только хуже. Потому что он – эгоистичный ублюдок. Как и его отец.

– Как мама?

Майкл запустил пальцы в волосы.

– Хорошо, наверное. Говорит, новые лекарства ей понравились.

– Это же отлично, старик. – Цюань сжал ладонь на его плече. – Ты должен это отметить. Давай в пятницу. В Сан-Франциско открылся новый клуб, называется «212 градусов по Фаренгейту».

Предложение было заманчивым, и Майкла захлестнула волна радости. Он уже целую вечность ни с кем никуда не выбирался, не считая клиенток.

Мысль о клиентках заставила его шумно выдохнуть.

– Не могу. Занят.

– Что? – Выражение лица Цюаня сменилось на подозрительное. – Или, вернее, кто? Ты вечно занят по пятницам. Неужто завел подружку и боишься ее всем показать?

Майкл мысленно фыркнул при мысли о том, чтобы привести клиентку на семейную встречу. Никогда.

– Не-е, никаких подружек. А у самого-то есть?

Цюань рассмеялся.

– Ты же знаешь мою маму. Думаешь, я могу так подставить какую-нибудь девчонку?

Ухмыльнувшись, Майкл взял сумку и зашагал к центральному выходу из студии, пройдя мимо Кхаи, который все это время продолжал отрабатывать выпады, не сбавляя темпа.

– Посмотри на это с хорошей стороны. Если какая-то девушка не сбежит после знакомства с твоей мамой, то знай: это судьба.

Цюань, следуя за ним, отозвался:

– Ну уж нет, тогда в моей жизни будет две мегеры вместо одной.

Возле двери они оба помахали Кхаи, но тот, как всегда, был слишком сосредоточен, чтобы помахать в ответ.

Оказавшись на парковке, Цюань залез на свой черный «Дукати», натянул, поводя плечами, мотоциклетную куртку и поставил шлем на колено, а затем посмотрел Майклу прямо в глаза.

– Слушай, даже если ты больше по мальчикам, я ничего против не имею, о'кей? В смысле, я нормально к этому отношусь. Просто чтобы ты знал. Можешь от меня не шифроваться, если что.

Майкл закашлялся и поправил ремень сумки на плече. Неприятная волна жара поднялась от шеи вверх и обожгла его уши.

– Спасибо.

Вот что бывает, когда хранишь что-то в тайне. Люди начинают делать выводы. Он на мгновение задумался: может, стоит просто смириться? Вне всяких сомнений, семья отреагирует на такую новость гораздо лучше, чем на правду. Они ничего не знали ни об эскорте, ни о счетах, заставляющих его этим заниматься. И он планировал оставить все как есть.

Он вдохнул воздух, пахнущий выхлопными газами и асфальтом. Признание Цюаня его тронуло, но в то же время он почувствовал себя старым и изможденным.

– Для меня это много значит, но я не такой, понял? Я просто… встречаюсь… со многими девушками. Но домой я бы их не привел. – Боже, нет. – В смысле, это же так, ничего особенного.

Однако едва это уточнение слетело с языка, как Майклу тут же захотелось взять свои слова назад. Он сам не знал, почему, но ему казалось неправильным причислять последнюю клиентку к этой категории.

– Тогда сделай одолжение, скажи об этом своим сестрам и матери. А то они сплетничают с моей матерью и сестрой, а те постоянно просят меня, чтобы я разузнал у тебя. Врать не буду, скажу прямо: мне было как-то стыдно признаваться им, что я понятия не имею, чем ты занят, когда вдруг пропадаешь.

Цюань пнул камешек из-под ног, его взгляд стал задумчивым, и Майкл понял: он вспоминает времена, когда они знали друг о друге все. Ну, по крайней мере, все, о чем у парней принято рассказывать друг другу. Их матери были очень дружными сестрами, они даже купили дома в двух кварталах друг от друга и родили сыновей в один год. В результате Майкл и Цюань стали ближе, чем родные братья. Во всяком случае, так было раньше.

Майкл почесал затылок.

– Хреновый из меня друг. Прости.

– Тебе пришлось пережить такое дерьмо. – Цюань понимающе улыбнулся. – Сперва урод-папаша и судебные разбирательства, потом проблемы со здоровьем у мамы. Я все понимаю. Но жизнь налаживается, да? Надо куда-нибудь выбраться. Вечером в пятницу мне удобнее всего, потому что в субботу утром не надо ни на занятия, ни на работу. Твоя «ничего особенного» может подружиться с моей. Дай мне знать. – С этими словами Цюань завел мотоцикл и надел шлем.

Когда кузен скрылся за углом, Майкл открыл дверь автомобиля и бросил сумку на пассажирское сиденье. Все и впрямь налаживалось, но он не собирался идти на двойное свидание с Цюанем и его девушкой в ближайшее время – только не теперь, когда каждую ночь с пятницы на субботу он трахает новую женщину. Ладно, в ближайшие три пятницы это будет одна и та же женщина. Стелла со своими уроками секса. В своей фантазии «Горяченькое для учительницы» Майкл никогда не представлял себя в противоположной роли, но, надо признаться, это возбуждало его сильнее, чем можно было ожидать.

Он знал, что ничего не выйдет, но до вечера пятницы еще было далеко.

Глава 7

Наступил вечер пятницы, и Стелла была на грани срыва. Не в силах контролировать себя, она барабанила пальцами по столику в ресторане, ожидая Майкла. Встречу она назначила через мобильное приложение агентства: благодаря современным технологиям, это оказалось так же просто, как бронировать билеты на самолет, только без бонусных миль. Агентство прислало письмо на электронную почту, но это было единственное подтверждение тому, что свидание действительно назначено. Стелла все равно беспокоилась, вдруг Майкл передумал.

Она пожалела, что у нее нет номера его мобильного, хотя он наверняка не дает его клиенткам. Это слишком личное. Особенно когда у клиентки предрасположенность к одержимости.

Это была одна из главных слабостей Стеллы и основная характеристика ее расстройства. Она не умела испытывать к чему-либо умеренный интерес. Либо безразличие, либо… одержимость. И эти навязчивые мысли не отступали. Они поглощали, становились частью нее. Стелла держала их на коротком поводке, вплетала в ткань повседневности. Как свою работу.

Продолжая встречаться с Майклом, нужно продвигаться осторожно. Ей нравилось в нем все. Не только внешность, но и терпение, доброта. Майкл был хорошим человеком.

Еще немного, и она станет им одержима.

Стелла надеялась, что сможет сохранять трезвость рассудка в течение следующих нескольких недель. Быть может, это и к лучшему, что они договорились всего о трех сеансах. Когда они закончат, она сосредоточится на том, кого действительно сможет заполучить. Например, Филип Джеймс.

Когда Майкл появился в гостиничном ресторане, Стелла сразу его заметила. На нем была белая оксфордская рубашка и черный костюм, сидящий идеально по фигуре. Без галстука. Воротник рубашки был расстегнут, привлекая внимание к адамову яблоку и сексуальной нижней части шеи. Его взгляд скользнул по залу и остановился на Стелле.

Девушка опустила глаза в меню, ничего не видя и с ужасом понимая, что он приближается к ней. Держи себя в руках.

– Привет, Стелла. – Он сел напротив и положил ладони на стол.

Ее легкие медленно наполнились воздухом, и она снова уловила его запах. Внутри все перевернулось, и она вздохнула. Чувствуя себя поверженной, она подняла взгляд, посмотрела ему в глаза, сосчитала до трех и отвела взгляд.

– Здравствуй, Майкл.

– Ты уже волнуешься?

Стелла тихонько засмеялась.

– Еще с прошлой субботы.

– Кстати… а с кем ты говорила по телефону, когда я уходил?

Стелла сжала губы, пытаясь сдержать улыбку.

– С мамой. Ее зовут Энн. Кстати, теперь она думает, что мы с тобой встречаемся.

Майкл прижал костяшки пальцев к растянутым в улыбке губам.

– Ясно. Это можно считать проблемой?

– Вообще-то, по-моему, это даже хорошо. Теперь, когда она думает, что у меня есть парень, она должна перестать пытаться назначать мне свидания вслепую.

– Ох уж это материнское сводничество. Мне это знакомо.

– Значит ли это, что у тебя нет девушки? – Едва этот вопрос слетел с губ, Стелла поморщилась. – Извини. Я забыла, что уже спрашивала.

Она не имела права расспрашивать его о личной жизни, но внутри не пылало неудержимое любопытство. Ей хотелось знать о нем все. И если у него все же была девушка, Стелла люто ее ненавидела, кем бы та ни была.

– Нет, у меня нет девушки, – ответил Майкл таким тоном, словно это было очевидно.

Слава богу.

– А каких девушек пытается тебе подсовывать мать?

Майкл закатил глаза.

– Врачей, кого же еще. И медсестер. Мне уже начинает казаться, что она пытается свести меня со всем персоналом второго этажа Медицинского центра Пало-Альто.

Это не могло не впечатлять.

– Действительно, серьезный подход.

– Это еще ерунда. Ты не знаешь мою маму.

Стелла через силу улыбнулась и сосредоточилась на меню. Если она хочет узнать его маму, с какой стороны это ее характеризует? Нет, стоп, она и сама знает ответ. Это говорит о том, что она спятила. Матери превращаются в жутких медведиц, когда речь заходит о сыновьях. Особенно таких, как Майкл.

К тому же, Стелла не медик.

Хватит. Она не встречается с Майклом. Не важно, что о ней подумает его мать. Стелла никогда не пересечется с этой женщиной. Надо вернуться к текущему вопросу.

– Давай обсудим наши уроки, – бодро сказала она.

Майкл с непринужденным видом подался вперед на стуле.

Пытаясь заразиться от него спокойствием, Стелла достала из сумочки три сложенных листа.

– Поскольку время у нас ограничено, я взяла на себя смелость набросать планы занятий. Они не окончательные. Вообще-то я бы хотела, чтобы ты внес изменения там, где посчитаешь нужным. Я понятия не имею, выполнимо ли то, что я написала, но это помогает мне все структурировать. Я не выношу сюрпризов.

Майкл сидел с непроницаемым лицом.

– Планы занятий.

– Именно. – Стелла отодвинула в сторону солонку с перечницей и свечу. Разложив бумаги посреди стола, она разгладила их пальцем и указала на первый лист с заголовком «Урок 1». – Я добавила клеточки рядом с каждым пунктом, чтобы мы могли отмечать галочкой то, что уже пройдено.

Глядя на листок, Майкл открыл было рот, но перевел дыхание и поднес палец к губам.

– Погоди-ка минутку.

УРОК 1

• Мастурбация: лекция и демонстрация.

• Мастурбация: практика.

• Оценка.

• Миссионерская поза: лекция и демонстрация.

• Миссионерская поза: практика.

• Оценка.

Майкл читал и перечитывал продуманный до мелочей план урока, и удивление сначала смешалось с весельем, а затем рассеялось, чувство разочарования возникло где-то в спине и поползло вверх по шее. Он напряг пальцы, подавляя огромное желание скомкать листы Стеллы в уродливые шарики. Раздражение. Он испытал раздражение. Черт его знает, почему.

Он должен был бы обрадоваться, глядя на слова «лекция» и «оценка». Это ведь все равно, что исполнять роль учителя в фантазии «Горяченькое для учительницы» – вот только ничего «горяченького» тут не было.

– И кто будет ставить галочки? Ты или я?

– Я могу сама, если ты не хочешь, – с готовностью сказала Стелла и улыбнулась.

Майкл представил, как она останавливается посреди процесса, надевает очки и делает пометки в блокноте. Словно он не человек, а секс-робот или гребаный научный эксперимент.

– Я заметил, что в списке нет поцелуев, – сказал Майкл.

– У меня сложилось впечатление, что с этим мы уже разобрались.

– Как это? – Брови Майкла вопросительно изогнулись.

– Ты говорил, что я это усвоила, так что лучше не тратить время на поцелуи. Когда мы с тобой целуемся, я не могу трезво мыслить, а мне правда хочется все сделать как надо. Более того, мне кажется, что этим занимаются люди, которые встречаются, а мы с тобой не встречаемся. Я хочу, чтобы между нами установились чисто деловые отношения. – Она с важным видом сделала глоток ледяной воды и поставила стакан, а на ее розовых губах осталась блестящая влага. На губах, которые ему не дозволялось целовать.

Ее поцелуи больше не предназначались для него. От него требовалось трахнуть ее, позволить ей ему подрочить, но свои мягкие губы она хранила для кого-то другого. От этой мысли в нем едва не пробудилась жестокость, и он постарался спрятать свои чувства подальше.

– Ты пересмотрела «Красотку». Поцелуи ничего не значат, а в постели даже лучше, когда ни о чем не думаешь. Поверь, – сказал он.

Ее рот сжался в упрямую линию:

– Для меня это слишком важно, так что я должна думать. Я бы предпочла больше не целоваться, если ты не возражаешь.

Раздражение Майкла вспыхнуло с удвоенной силой, и он усилием воли заставил руки расслабиться, пока в них вены не полопались. Какого черта он вообще в это ввязался? Ах да, побоялся, что коллеги по эскорту перехватят ее. Как глупо. Ему в жизни хватает проблем и без того, чтобы переживать о клиентках. Именно поэтому он придерживался правила единственной встречи.

Он мог бы отказаться – это было заманчиво, но он уже пообещал. Он всегда выполнял обещания. Это был его способ сохранять баланс во вселенной. Отец нарушил столько обещаний, что хватило бы на них обоих.

Он заставил себя сказать:

– Ладно. Никаких поцелуев.

– А как тебе остальные два урока?

Через силу он прочел их и посчитал, что они довольно похожи на первый, только от мастурбации она перешла к оральному сексу и расписала другие позиции.

Майкл против воли развеселился и сказал:

– Не ожидал, что ты используешь термины «по-собачьи» и «поза наездницы».

Щеки Стеллы густо покраснели, и она поправила очки.

– У меня мало опыта, но я не совсем невежда.

– В твоих планах не хватает кое-чего важного. – Он протянул руку, и Стелла неуверенно положила ручку ему на ладонь.

Склонив голову набок, она наблюдала, как он пишет заглавными буквами слово «ПРЕЛЮДИЯ» перед первыми пунктами всех планов. Потом он вспомнил, что кое-что забыл, и жесткими линиями нарисовал квадратики сбоку.

– Но зачем? У меня сложилось впечатление, что мужчинам это не нужно.

– Это нужно тебе, – отрезал Майкл.

Стелла сморщила нос и покачала головой.

– Тебе не обязательно так беспокоиться за меня.

Глаза Майкла сузились.

– Это не беспокойство. Большинству мужчин нравятся прелюдии. Например, мне. Заставить женщину возбудиться – это чертовски заводит. – Кроме того, он не собирался заниматься с ней сексом, пока она не будет готова. Ни хрена подобного.

Сглотнув, девушка опустила взгляд в меню.

– Значит, ты говоришь, у меня нет шансов научиться.

– Что? Нет! – Он судорожно пытался понять, с чего она это взяла, но так и не нашел ответа.

– Ты сам видел, как я отреагировала. А ведь это была всего лишь одна пуговица.

– А потом ты проспала рядом со мной всю ночь. Почти голая, прилипнув ко мне.

– Вы готовы сделать заказ? – Их разговор прервала официантка. Судя по веселому блеску в глазах, она слышала последнюю фразу.

Стелла внимательно вчитывалась в список блюд, перебирая пальцами оклеенный тканью край меню.

– Мы возьмем фирменное, – сказал Майкл.

– Отличный выбор. Я вас пока оставлю. – Подмигнув, официантка забрала меню и ушла.

– А какое у них фирменное блюдо? – спросила Стелла.

– Понятия не имею. Будем надеяться, шерстью оно не пахнет.

Стелла обеспокоенно нахмурилась, и в уголках рта обозначились морщинки складок.

– Что именно ты имел в виду под словом «прилипнув»?

Майкл улыбнулся.

– Это значит, что тебе нравится спать в обнимку.

– О.

На лице Стеллы застыл такой ужас, что Майкл не смог сдержать смех.

– Каюсь, я тоже это люблю. – Он не соврал, и это было на него не похоже. Он в обязательном порядке обнимал всех своих клиенток, потому что знал: им это нужно. Обычно в такие моменты он считал секунды, мечтая уйти домой и принять душ. Со Стеллой в объятиях все было иначе. Сексом они не занимались, и смывать в душе было нечего, а та доверчивость, с которой она льнула к нему, заставляла Майкла испытывать такие чувства, о которых он даже думать не хотел. Особенно когда она находила их такими неприятными. Его раздражение усилилось.

– И что это нам дает относительно наших уроков? Как мы продвинемся, если мои ограничения мешают, как бревна поперек дороги? Я думала, с тобой сумею обойти свои проблемы.

– Мы не собираемся их обходить. Мы их решим.

Стелла скрестила руки на груди и принялась выстукивать пальцем по локтю необычный ритм.

– Как?

– Мы тебя… разблокируем. – Прозвучало заносчиво и глупо, но свои пятизвездочные отзывы он заработал не только благодаря удаче. Потеряв девственность в самом сочном восемнадцатилетнем возрасте, он обнаружил в себе природный талант к сексу. Став профессионалом, он вывел свои навыки на совершенно новый уровень.

– Я не думаю, что это возможно. – Она скривила губы, словно разговаривала с продавцом подержанных машин.

– А разве ты раньше могла представить, что тебе понравится целоваться? – А ведь ей и правда понравилось, когда она выкинула из головы мысли про рыб. Значит, надежда есть. У девушек не подкашиваются ноги, как у героинь корейских дорам, если они не увлечены сексом. Нужно просто найти к ней подход.

Стелла постучала пальцем по квадратику рядом с одним из пунктов о прелюдии.

– А что, если ты перепробуешь все, а мне не понравится? Мы стеснены крайне жесткими временными рамками.

– Не думаю, что до этого дойдет. – А если дойдет, он что-нибудь придумает.

Повисла длинная пауза, и наконец Стелла сказала:

– Ладно, тогда давай попробуем по-твоему.

Глава 8

Как только за ними закрылась дверь гостиничного номера, Майкл скинул ботинки и неторопливо подошел к окну. Отодвинул занавески, и его взгляду открылся отличный вид на соседнее здание больницы: Медицинский центр Пало-Альто. Майкл сразу вспомнил о матери, счетах, обязанностях и комиссионных от службы эскорта. Не совсем то, о чем хотелось бы думать сейчас.

Он задернул занавески, обернулся и увидел Стеллу, стоящую возле кровати. Она не смотрела на Майкла, а перебирала в руках сложенные листы бумаги. Планы занятий.

Майкл представил, как режет их на конфетти. Сам не понимая, почему, он питал отвращение к этим спискам. Но вместо того чтобы воплотить воображаемое в жизнь, он подошел к девушке, забрал у нее бумаги и аккуратно сложил их на прикроватную тумбочку. В ящике он нашел тонкую серебристую ручку и положил ее на лист с «УРОКОМ 1». Если сегодня ночью она будет настолько здраво мыслить, чтобы отмечать пункты галочками, ему придется хорошенько подумать над собственными умениями. Он приглушил свет прикроватных ламп.

– Как мне… что мне… может быть, я… – Стелла схватилась за воротник рубашки. – Мне раздеться?

– Не знаю. В твоем плане этого нет. – Как только эти слова сорвались у него с языка, ему тут же захотелось забрать их назад. Списки раздражали его до чертиков, но унижать ее было совершенно незачем. – Прости…

– Ты прав. Я не подумала включить это в план. – Она торопливо подошла к тумбочке. Задумавшись над листом на секунду, она нагнулась и взяла ручку, демонстрируя единственную причину, по которой женщинам следует надевать юбку-карандаш: чтобы обозначить идеально округлые изгибы прекрасных ягодиц.

Может, поэтому до него не сразу дошло, что она правда не понимает. Она ведь не заметила в его словах ни грубости, ни сарказма. Может, она из тех умников-книгочеев, которые не умеют общаться, и он слишком на нее давит?

– А если бы я сказал тебе, что эти планы меня оскорбляют, что бы ты сделала? – мягко спросил Майкл.

Стелла обеспокоенно посмотрела на него через плечо.

– Мне следует перефразировать какие-то пункты? Я буду рада внести изменения. – Она снова повернулась к планам и принялась задумчиво водить пальцами по строкам.

Ком напряжения в груди Майкла ослаб. Он не мог злиться на нее за то, чего она не понимает.

Стелла пошевелила губами с закрытым ртом и постучала пальцами по столу с нарастающей скоростью, а потом перевела на Майкла тревожный взгляд.

– Может, мне заменить «Оценку» чем-нибудь другим? Надеюсь, ты понимаешь, что под этим пунктом я имела в виду оценку качества моей работы. С тобой все в полном порядке. А если бы и было что-то не так, я бы не заметила. В любом случае, мне не хватает квалификации, чтобы судить…

Пока она не довела себя до очередной панической атаки, Майкл сказал:

– Я спросил чисто гипотетически. Забудь.

На секунду она казалась сбитой с толку, но тут же моргнула, сбросив оцепенение, и вздохнула с облегчением.

– О, хорошо. – Поправив очки, она вернулась к бумагам и аккуратно добавила слово «Стеллы» после каждого пункта «Оценка».

Это хорошо отрезвляло. Его цель – помочь Стелле усовершенствовать качество секса. Вот и все. Что, если она в отличие от других клиенток не расценивает происходящее как воплощение своих тайных фантазий? Ему нужно последовать собственному совету и поменьше думать.

Когда она перешла ко второй странице, Майкл сбросил с плеч куртку, повесил ее на подлокотник кресла и расстегнул рубашку. Вытащив края рубашки из джинсов, он сел на кровать рядом со Стеллой. Девушка исподтишка глянула на него, и ее взгляд упал на обнаженную кожу под расстегнутой рубашкой. Ручка замерла, так и не дописав слово, и упала на стол.

Майкл удовлетворенно улыбнулся. Пока все не так плохо.

Стелла расправила плечи, а затем поднесла руки к воротнику. Пуговицы педантично расстегивались одна за другой, белая ткань мягко упала на пол, за ней последовала серая юбка. Решительно подняв подбородок, девушка позволила Майклу посмотреть на себя. И он посмотрел.

Как правило, он предпочитал женщин с грудью побольше, бедрами покруче и ляжками покруглее. Ему нравилась их мягкость, то, как плоть заполняет его руки. Но Стелла была другой. Все в ней было скромным. Ее тело, в одном лишь телесного цвета лифчике и трусиках, состояло из изящных плеч и рук, тонкой талии, перетекающей в мягкий изгиб бедер, и стройных ног с точеными лодыжками. Она была не такой, как те женщины, которые, по убеждению Майкла, всегда ему нравились, но она была идеальна.

– Снимай лифчик. – Его голос прозвучал грубее, чем он хотел, но он ничего не мог с этим поделать. Ему до смерти хотелось посмотреть на нее всю. Может, она и не фантазировала об их встрече, но Майкл – да.

Пальцы на опущенных по бокам руках сжались в кулаки.

– Это обязательно? Похвастаться мне нечем. Они маленькие.

– Да, обязательно. Мужчинам нравится на них смотреть, даже если они маленькие. – И трогать. Боже, как ему хотелось их потрогать.

Стелла сморщилась, словно хотела с ним поспорить. Когда она завела руки за спину и стянула бюстгальтер, Майкл задержал дыхание.

А потом улыбнулся, закусив губу. Похоже, Стелла этого не замечала, но ей повезло обладать грудью, о которой мечтают все мужчины и младенцы. Розовые ареолы оканчивались длинными выдающимися сосками, которые – в этом не могло быть сомнений, – торчали в режиме 24/7, в жару и холод, в дождь и солнце. У Стеллы Лейн, консервативной экономистки, были соски, как у порнозвезды. Майклу ужасно захотелось взять их в рот.

– Что теперь? – спросила она почти шепотом.

Майкл стянул футболку и швырнул на дальний край кровати.

– Думаю, тебе нужно поставить галочку.

Оторвав взгляд от его груди, Стелла уставилась на него так, словно он говорил на другом языке. Несколько раз медленно моргнув, она потрясла головой и сказала:

– Точно.

Склонившись над списком, она отметила галочкой клетку в верхней строчке. Она поправила очки и помедлила. Затем сняла их, стянула с волос резинку и тряхнула головой так, что волосы рассыпались, обрамляя лицо. Беззащитные карие глаза встретились с глазами Майкла, а затем уставились в стену сбоку от Стеллы.

Воздух из его легких медленно сочился наружу, внутренние органы словно таяли, в то время как снаружи все твердело. Потрясающе.

Но она напугана. Как унять ее страх?

– Позволь мне тебя обнять.

Она придвинулась так близко, как только могла, не касаясь его.

Майкл сдержал улыбку.

– Возможно, будет проще, если ты сядешь мне на колени.

Прикусив губу, она приподнялась и села ему на бедра, широко разведя ноги. Черт, так близко. Эта ее часть широко открыта. Член Майкла тут же напрягся, но он не позволял себе спешить. Дело было в Стелле. Он ожидал, что та будет сидеть ровно, как доска, пока он не придумает, каким волшебным образом заставить ее расслабиться, но она сразу уселась поближе и прижалась щекой к его плечу. Когда он обхватил ее руками, девушка прерывисто выдохнула и обмякла.

Секунды превращались в минуты, и Майкл позволил себе насладиться моментом: не говорить, не трахаться, не делать ничего, просто быть рядом с кем-то. В комнате стало так тихо, что было слышно, как снаружи проезжают автомобили. В коридоре звучали голоса и затихали вдали.

– Ты опять засыпаешь? – спросил он наконец.

– Нет.

– Хорошо. – Он провел пальцами по всей длине ее руки и улыбнулся, когда по ее коже побежали мурашки. Уткнувшись носом в шею, он вдыхал мягкий аромат ее кожи и целовал сладкий участок прямо за подбородком. Ее губы манили его, но вместо того, чтобы вторгнуться в их владения, Майкл взял в рот мочку уха Стеллы, пососал ее и чуть прикусил зубами, вызвав у девушки прерывистый вздох.

– Это и есть прелюдия? – Стелла сказала это с придыханием, и внутри у Майкла разлилось удовольствие.

– Да. – Несмотря на то что он и так знал ответ, он спросил: – Тебе нравится?

Стелла задрожала и сильнее прильнула к нему, а кожа ее еще сильнее покрылась мурашками.

– Да, но это не то, чего я ожидала.

– А чего ты ожидала?

Девушка покачала головой.

– Скажи, если захочешь остановиться или, наоборот, захочешь чего-то особенного. – С этими словами он запустил пальцы ей в волосы и запрокинул ее голову слегка назад. Покрывая поцелуями нижнюю часть ее лица, Майкл легонько сжал ее подбородок и поцеловал в уголок губ.

Как близко оказались ее соблазнительные губы. Его тело заныло при мысли о том, как он сольется с ней в глубоком поцелуе, и Майкл едва сдержался, чтобы не сделать этого. Всю неделю он мечтал об этих губах. Словно пытаясь плыть против прилива, он с трудом заставил себя опуститься ниже, к шее.

– Прикоснись ко мне. – Он поднес ее ладони к своей груди.

Стелла провела руками по его коже, пока не нащупала соски. Словно заинтересовавшись их текстурой, она потерла большими пальцами затвердевшие кончики. Мышцы Майкла напряглись, и он вздрогнул от удовольствия.

– Я все правильно делаю? – спросила она.

– Мне нравится. И это тоже. – Он накрыл ладонями ее изящную грудь и так же сжал соски.

Ее дыхание сбилось, и она удивленно опустила глаза к своей груди. Вид его загорелых ладоней на бледной коже и ее роскошных сосков между его пальцами был действительно эротичен. Майкл не смог удержаться и снова сдвинул пальцы, наслаждаясь ее резким вздохом.

– Почему мне так приятно, когда ты это делаешь? – спросила Стелла с таким искренним удивлением, что Майкл улыбнулся.

– Хочешь попробовать кое-что получше? – Когда она нерешительно кивнула, он сказал: – Тогда встань на колени лицом ко мне.

Мышцы ее бедер напряглись, когда она поднималась с его колен. Поверхностно дыша, она повернула скованное тело и опустила ладони на плечи Майкла. Как он и планировал, в этой новой позиции ее соски оказались прямо напротив его лица. При отсутствии должной осторожности она могла бы и глаз ему выткнуть. Только в его работе слепота вследствие ранения соском представляла настоящую опасность. Однако, если честно, у него не было ощущения, что он работает. Он не прогонял в мыслях сценарии своих фантазий и не лгал себе каждые пятнадцать секунд. Этот момент, эта женщина и его неоспоримое влечение к ней – все было по-настоящему.

Майкл гладил ее по спине вверх и вниз, пока не почувствовал, как мышцы под его ладонями расслабляются. И только тогда он поддался желанию и поцеловал нижнюю часть одной груди. Стелла сжала пальцы, и ногти царапнули его кожу.

Отодвинувшись, он спросил:

– Стелла, все в порядке?

Она дважды кашлянула.

– Скажи, что ты собираешься сделать. Прошу.

– Я собираюсь пососать твои прелестные соски и поласкать их языком.

Ее ладони сильнее сдавили его плечи.

– Чуть более натуралистично, чем я ожидала.

– А как бы ты сказала? – Его рот скользнул от нижней части груди вверх, туда, где бледная кожа уступала место темной ареоле.

– Я не знаю, что…

Он обхватил сосок губами и втянул его.

– Майкл!

Он не ожидал услышать свое имя, сорвавшееся с ее губ, и даже не предполагал, что это окажется так возбуждающе. Он подтянул ее ближе, чтобы как следует насладиться. Ни один мужчина не сохранил бы здравый рассудок, когда перед его глазами, у него во рту, под языком была такая грудь. С ней можно было играть сутками напролет. Оставив в покое первую, Майкл провел языком дорожку ко второй.

Стелла слепо перебирала пальцами его волосы, извивалась и выгибала спину, неосознанно требуя еще. Ей нравилось, и гениальный мозг дал слабину перед его ласками.

Не успев осознать, что он делает, Майкл провел губами по ее шее, вдоль линии подбородка ко рту. Он опомнился лишь в последний миг и прижался щекой к ее щеке, мысленно встряхнувшись. Он чуть всерьез не облажался. Она же ясно сказала, что не хочет, а он продолжает…

Их губы соприкоснулись. Майкл замер, словно пораженный электрическим током. Стелла провела языком по его нижней губе, и инстинкты взяли свое. Он впился в ее губы, словно оголодавший.

Ее вкус, ее мягкость, ее ногти на коже его головы, поцелуй за поцелуем.

– Прости, я знаю, что обещала – не будет никаких поцелуев. – Она поцеловала его снова. – Но я не смогла удержаться. Я всю неделю мечтала об этом. – Эти слова запали ему в душу. В конце концов, он был не одинок в своих желаниях. Еще один пьянящий поцелуй. – А теперь я, похоже, не могу остановиться. – Она поцеловала его опять, и из ее горла вырвалось мурлыканье.

– Тогда не останавливайся.

Майкл нашел языком ее язык, и тело Стеллы обмякло в его руках. Она терлась бедрами о ноющую выпуклость под молнией его брюк, а ее соски скользили по его груди. Он с трудом сдержался, чтобы не зарычать. Он не испытывал такого желания уже… а он вообще когда-нибудь испытывал такое желание?

Он отстранился и увидел, что губы Стеллы приоткрыты в беззвучных вздохах вожделения. Ей потребовалось время, чтобы глаза смогли сфокусироваться на лице Майкла, и он подумал: сейчас она отвернется и поставит галочку напротив очередного пункта в списке. Но вместо этого она обвила руками его шею и крепко прижалась к нему. Ее губы впились ему в висок.

По его телу разлилось потрясающее чувство: он ей не безразличен. Она не вела себя так, словно между ними происходит оказание услуг за внесенную оплату. Она действовала так, словно для нее это что-то значило, словно она была неравнодушна – возможно даже, к нему.

Обычный номер, обычная постель, обычная клиентка в его объятиях. Обычная пятничная ночь. Вот только никогда Майкл не чувствовал себя таким открытым, таким необузданным, и при этом чертовы штаны все еще были на нем.

Подразумевалось, что они просто потрахаются. Не должно было быть никакой нежности. Он не сможет продолжать, если начнет что-то чувствовать. Чувства превратят работу в эскорте в измену, а изменять он не собирался. Пора выкинуть из головы весь этот бред и заняться делом.

Стелла ощущала между ног вес Майкла. Ледяной холод коснулся ее живота, возвращая к реальности. Металл. Пряжка ремня.

Они сбились с курса. Что они должны были делать? Она прокрутила в голове список. Мастурбация. Пора учиться мастурбации.

Он покрывал поцелуями ее шею, и губы были свободны, можно было говорить, но к этому времени она уже забыла, что хотела сказать. Его зубы царапнули ее кожу, и по всему телу девушки пробежали мурашки. Соски затвердели едва ли не до боли, но теплые ладони успокаивали их. Майкл коснулся языком самого кончика соска, а потом снова притянул ее к себе, и пальцы ног Стеллы непроизвольно сжались.

Шершавая ладонь скользнула вниз по ее животу и скрылась под трусиками. Умелые пальцы ласкали ее уверенными движениями. Он трогал ее там. Именно там, где ей было нужно, хоть она сама этого и не знала. Мужчины и раньше трогали ее, но никогда это не было так приятно. Такие ощущения она получала только сама с собой, и никогда они не были столь яркими.

– Стелла, ты такая влажная. – С каждым слогом его губы касались ее напряженного соска. Его дыхание обдало жаром ее изголодавшееся тело, прежде чем Майкл легонько сжал зубы, аккуратно кусая ее.

Тело Стеллы сжалось, а затем сжалось еще сильней, когда он ввел палец глубже, заполняя ее изнутри. Он массировал ее томными круговыми движениями большого пальца, и девушка задрожала. Он лизнул ее измученный сосок и снова вобрал в теплый рот, и этого оказалось достаточно. Она вдруг оказалась на грани кульминации.

Это напугало ее до чертиков.

Она вцепилась ногтями в его запястье.

– Стой, стой, я не готова!

Как только Майкл отстранился, она, упираясь пятками в матрас, отодвинулась на дальний край кровати. Обхватила подушку руками и прижала к груди, чтобы скрыть наготу. Холод ткани помог приглушить возбуждение, и девушка сделала несколько глубоких вздохов. Приблизившийся было оргазм отступил.

Майкл уставился на нее, разинув рот, с застывшей маской непонимания на лице. Ее щеки горели, а в груди медленно росло чувство стыда. Наверное, она худшая клиентка из всех, кто у него когда-либо был. Он поднял руку, и она в приступе паники откатилась еще дальше.

Майкл уронил руку.

– Стелла, успокойся, я не собираюсь… трогать тебя. Если ты этого сама не захочешь.

Она вцепилась в подушку.

– Знаю. Прости. Я просто…

– Что я сделал не так?

– Ничего.

Он поднял брови, явно не веря ей.

– Я никогда не испытывала оргазм с другим человеком, – призналась Стелла.

Он раскрыл рот, покачал головой, начал было что-то говорить и снова покачал головой.

– То есть, ты раньше никогда… совсем?

Лицо налилось таким жаром, что будь на ней сейчас очки, стекла бы запотели.

– Было. Сама с собой.

– И тебе не понравилось? – в недоумении спросил Майкл.

– Нет, понравилось. – Она выдохнула сквозь напряженные губы и собралась с мыслями, пытаясь выстроить в уме связное объяснение. – Когда я испытываю это в одиночестве, чувствую себя в безопасности. И раньше у меня уже был секс – ужасный секс. Я впустую тратила время, глядя на то, как мужчины стонут, потеют и наваливаются на меня. Честно говоря, мне было противно. Я хотела, чтобы секс сблизил меня с кем-нибудь, но от этого мы только сильнее дистанцировались. Я не хочу, чтобы то же самое испытал ты.

– Ничего подобного и не было. Я был с тобой, мне это нравилось.

Стелла сердито выдохнула:

– Ты говоришь это потому, что я тебе заплатила. Вернее, тебе кажется, будто я плачу именно за это. Но мне нужно другое.

– Неужели похоже, будто я испытываю к тебе отвращение? – Он сделал рукой жест возле своих бедер, указывая на впечатляющую выпуклость под ширинкой.

Она сжала губы и замолчала. Если она заговорит сейчас, весьма вероятно, что она скажет Что-То Не То. Он опытный сотрудник службы эскорта. Наверняка его тело просто выполняет команды, как дрессированный дельфин.

– Ты думаешь, я лгу. – В глазах Майкла вспыхнул хищный блеск, и он пополз по сморщенным простыням к Стелле.

Она рефлекторно отпрянула.

И упала на пол.

Пока она потирала ушибленную голову, он свесил голову с матраса:

– Ты в порядке?

У нее в горле стоял ком от стыда, и она смогла выговорить лишь короткое:

– Да.

В течение нескольких бесконечно долгих секунд Майкл оценивающе смотрел на ее фигуру, неловко распластавшуюся по полу.

– Думаю, пора закругляться.

Стелла прислонилась спиной к стене и прижала колени к груди. Пустые клеточки в плане урока давили на нее, но нужно было понять и распутать ком эмоций, вертящийся в голове, прежде чем она сможет двигаться дальше.

– Ты не против?

Майкл покачал головой. Не сказав ни слова, он встал, натянул рубашку и застегнул пуговицы. Стелла проглотила слова возражения, глядя на то, как он скрывает под одеждой кожу и мускулы, которые она прежде не оценила по достоинству, будучи слишком озабоченной и потрясенной.

Когда он обулся и накинул на плечи куртку, Стелла кое-что вспомнила, вскочила на ноги и достала из сумочки планшет.

– Секунду. – Было непросто отыскать нужную страницу, продолжая другой рукой прижимать к груди подушку, но, наконец, она нашла, что искала, и протянула планшет Майклу.

– Что это?

– Ты не мог бы написать дополнительный телефонный номер, пожалуйста? Думаю, было бы неплохо, если бы у нас была возможность связаться друг с другом в течение недели при необходимости. Чтобы обсудить логистику. – Если он захочет все отменить. – Я связалась с клиентской службой поддержки в вашем агентстве и предложила им идею разработать что-то вроде анонимного мессенджера, но пока…

Веселая улыбка коснулась уголков его губ, пока он изучал светящийся экран.

– Ты дала мне свой основной номер. Я удивлен, что ты не ждешь в ответ моего.

– Но для тебя ведь так лучше, верно? – Потому что для нее это было определенно лучше.

Когда их занятия закончатся, никто из них не захочет, чтобы Стелла звонила ему снова и снова, слушая, как он каждый раз сбрасывает вызов. Она не представляла себе, что способна действовать настолько отчаянно. Но она никогда прежде не была никем так одержима.

Нельзя сказать, что она одержима Майклом. Пока.

С выражением лица, которое было трудно расшифровать, он сказал:

– Так будет лучше для меня. Спасибо.

Он вытащил смартфон из кармана куртки и несколько раз прикоснулся к экранам обоих гаджетов. Несколько секунд спустя из сумочки Стеллы донесся звук виброзвонка.

– Готово, – сказал он с улыбкой.

– Отлично. Спасибо. – Она через силу растянула губы в ответной улыбке.

Майкл сделал шаг к двери, но замешкался.

– Нам надо что-нибудь придумать на следующую пятницу. Я мог бы пригласить тебя куда-нибудь.

Ее сердце сжалось.

– Пригласить?

– Может, потанцевать? Выпить? В клуб? Я слышал, в Сан-Франциско открылся…

– Я не танцую. – И она не пила. И, хоть она ни разу не была в клубе, она была уверена: это тоже не для нее.

– Я могу научить тебя. Это поможет нам с уроком, к которому мы перейдем позже. Поверь.

Поверь.

Он уже второй раз просит ее поверить ему. Что он подумает, если она расскажет ему, как тяжело ей даются вещи вроде танцев и выпивки? Люди в такие моменты развлекаются. Для нее же это работа, тяжелая работа. Она может взаимодействовать с людьми, если захочет, но это дается нелегко. Куда сложнее, чем остальным.

А в этом случае стоит ли того награда?

– Как это поможет с уроками? – спросила она.

– Ты слишком много думаешь. Это поможет тебе выкинуть из головы лишние мысли, расслабиться. И вообще, я здорово танцую. Нам будет весело. Ну как, готова?

Стелла уверяла себя, что на ее решение повлияло предложение «выкинуть из головы лишние мысли», что бы это ни значило, и необходимость отметить галочками клеточки в планах. Но это была лишь малая часть.

Гораздо больше на нее повлияли страстные искры в глазах Майкла. Ему хотелось пойти, и пойти именно с ней. Это будет как свидание. Конечно, не настоящее. Стелла понимала, что никакое это не свидание.

– Я не гарантирую, что смогу танцевать.

– Значит, ты пойдешь? – спросил он, склонив голову.

Она задрала подбородок и кивнула.

Майкл улыбнулся, сверкнув белыми зубами.

– Отлично. Я все спланирую и буду держать тебя в курсе. Жду с нетерпением. – Он наклонился и быстро поцеловал ее в щеку, а потом вышел из номера.

Стелла закрыла дверь на замок и в трансе упала в постель. Это должны были быть просто уроки секса. Почему вск становится так сложно? Почему тело предало ее? И почему ей так хочется доставить Майклу удовольствие, что она даже готова пойти ради него в клуб? Кто она вообще? Она себя не узнавала.

Глава 9

– Знаешь, вообще-то начинать с десерта – это ужасно, – заметила Стелла.

Она понимала, что это прозвучит занудно и педантично, но не смогла сдержать нервный поток слов, льющийся изо рта. Ее тревога по поводу посещения клуба всю последнюю неделю росла в геометрической прогрессии, а теперь до главного события оставалось всего несколько часов.

К тому же, Майкл держал ее за руку.

Ее ладонь так сильно вспотела, что девушка поражалась, как ему не противно прикасаться к ней, не говоря уж о том, чтобы вести себя так, словно это самое обычное дело в мире. Что странно, прелюдию она перенесла проще, чем это – от начала и до конца, – а ведь тогда, помимо прочего, на ней не было одежды. Она не могла упрекнуть себя за свое привычное отвращение к прикосновениям. Прикосновения Майкла ей были приятны.

Когда они вдвоем шли по оживленному тротуару Сан-Франциско, держась за руки, прохожие им улыбались. Какой-то старик в кепке подмигнул ей.

Они принимали Стеллу с Майклом за пару.

Стелла рассмеялась бы, если бы не ощущение, будто она ведет нечестную игру. Мимо пролетела стайка развязных девушек в откровенных платьях. Они оглянулись на Майкла, потом еще раз, захихикали, прикрывая рты ладонями, и перешептываясь о чем-то. Они глядели на Стеллу с неприкрытой завистью, и она наслаждалась, хоть и понимала, что не заслуживает этого. В своем голубовато-сером костюме и черной оксфордской рубашке Майкл этим вечером выглядел особенно стильно.

– Вот мы и пришли. – Майкл отпустил ее руку и придержал дверь, пока Стелла входила в старомодный магазин холодных десертов. Пол был выложен черными и белыми плитками в шахматном порядке. Розовые канделябры освещали холодильники-витрины с мороженым и топпингами.

– Какой твой любимый вкус?

Стелла с трудом могла думать о мороженом, пока рука Майкла вот так придерживала ее сзади за талию. Он вообще понимает, что делает? Она видела, как мужчины приобнимают так своих девушек. Но Стелла – не его девушка.

– Мятное с кусочками шоколада, – ответила она.

– Правда? Мой тоже. Тогда я возьму другое, чтобы мы могли попробовать что-нибудь новенькое. – Рассматривая вкусы мороженого, он рассеянно поглаживал ее талию, и Стеллу бросило в жар.

– Погоди, что значит – «мы»?

Его губы изогнулись в озорной улыбке.

– Ты что, не хочешь со мной делиться?

Девушка за прилавком, по виду студентка, уставилась на Стеллу с таким выражением лица, словно та на ее глазах пнула щеночка.

– Нет, не в этом дело. – И в этом тоже, но не только. После всех этих поцелуев волноваться о передаче микробов было бы глупо. На самом деле она провела детальный анализ разных видов мороженого и пришла к выводу, что мятное с кусочками шоколада – лучшее из существующих. – Просто я знаю, что мне нравится.

– Ну, посмотрим. – Он ткнул пальцем в стекло. – Мятное с шоколадом для нее и с зеленым чаем для меня.

Стелла хотела заплатить сама, но Майкл вытащил купюры из своего бумажника прежде, чем она успела достать кредитку из лифа сапфирового платья-футляра. Они сели за черный кованый столик у окна, Майкл погрузил ложку в мороженое, попробовал, и его губы медленно расплылись в широкой улыбке. Он вытащил изо рта чистую ложку и потянулся за новой порцией.

– Ох, это просто смешно, – сказала Стелла. – У тебя вид, словно ты на кинопробах в рекламу «Hдagen-Dazs»[2]. Никто так не улыбается, когда ест мороженое.

Он рассмеялся.

– Но это правда вкусно. – Он улыбался во весь рот, и, боже упаси, у него что, ямочки на щеках?

– Теперь мне придется попробовать. – Она потянулась ложкой к его чашке.

– Нет-нет-нет. – Он не позволил ей зачерпнуть мороженого, а вместо этого поднес собственную ложку к ее губам. Взгляд Стеллы метнулся к его глазам, и в голове замелькали противоречивые мысли.

Она не должна этого делать. Это слишком интимно. Этим она пересечет некую черту. Уже и без того слишком похоже на свидание – а они не на свидании.

Всего лишь мороженое. Всего лишь его ложка. Если она откажется, он может обидеться, а она никогда и ни за что в мире не хотела его расстраивать, пусть даже из-за такой мелочи.

Она приоткрыла рот и позволила Майклу угостить ее мороженым. Сердце билось о грудную клетку, словно шарик для пинбола, пока сладкое мороженое со вкусом зеленого чая таяло у нее на языке. Майкл выжидающе смотрел на нее, даже не зная, какой произвел эффект.

– Ладно, вкусно. – Она пыталась сказать это будничным тоном. Это ведь ничего не значило. Они не на свидании. Она просто очередная его клиентка. Сохраняй трезвый ум. Она сунула ложку в свое мороженое.

– А я говорил.

– Все равно я думаю, что мое вкуснее. – Она набрала полную ложку мятного мороженого с шоколадной крошкой и отправила в рот. Сложное сочетание ванильного и мятного вкусов разлилось по небу. Кусочки шоколада хрустели между зубов. Идеально.

– Дай попробовать.

Она пододвинула к нему свою чашку, но он не взял ложку. Он взял ее за подбородок, притянул к себе и прильнул губами к ее губам. Его язык проник в ее рот, и его вкус смешался со вкусом мороженого. Стелла не знала, испытывает ли ужас, шок, возбуждение или все сразу.

Медленно облизнув ее нижнюю губу, Майкл отстранился и улыбнулся, пристально глядя на нее затуманенными глазами.

– Поверить не могу, что ты это сделал. – Она смущенно попыталась зачерпнуть еще мороженого. Белая пластиковая ложка упала на стол.

Стелла потянулась за ней, но Майкл накрыл ее ладонь. Спустя мгновение он снова целовал ее: сладкие поцелуи с сомкнутыми губами все равно казались постыдными. И слишком приятными, чтобы сопротивляться. Магазин мороженого отошел на второй план. Люди вокруг исчезли. Остались только она, Майкл, вкус мороженого и их губы, медленно наливающиеся теплом.

Проникнув языком между приоткрывшихся губ Стеллы, Майкл ощутил шелково-мятную прохладу ее рта и окончательно потерял голову. Он забыл, что пытался соблазнить ее. Даже забыл, зачем. Для него остался только ее вкус и горячее дыхание. Ему хотелось ее проглотить.

Замечает ли она, каким мягким постаныванием сопровождаются ее ответные поцелуи? Или то, как ее прохладные пальцы проникают под манжету его рубашки и гладят запястье?

Ему хотелось провести ладонями по ее обнаженным бедрам, забраться под короткий подол платья и снова ласкать ее. Но в прошлый раз он напугал ее этим до смерти.

Потому что она не хотела, чтобы он чувствовал то же самое, что чувствовала она под теми тремя ублюдками.

Клиентки никогда так не переживали о его чувствах. Почему она переживает? Лучше бы ей перестать. Нельзя позволять ей трахать его мозг.

– Эй, полегче, – в его мысли вмешался чей-то веселый голос. – Вы в общественном месте.

Стелла отпрянула, приложив дрожащие пальцы к своим красным губам. Она и так удивила его сегодня, сменив очки на линзы и оставив локоны распущенными. Она даже нанесла макияж, хоть весь блеск для губ исчез после поцелуев. Это было здорово. В таком виде она казалась слишком прекрасной, чтобы быть реальной.

Когда группка умников за соседним столиком принялась хлопать в ладоши и что-то весело кричать, Майкл ожидал, что Стелла засмущается и застыдится. Но он ошибся. Она склонила голову в своей скромной манере и засмеялась вместе с ними. Но ее мягкая улыбка и блеск в глазах предназначались ему, и от этого Майкла охватило чувство, словно он в одиночку сразил целую армию. Она смотрела только на него и улыбалась ему и никому больше.

Его план соблазнить Стеллу, чтобы она перестала нервничать, сработал. Майкл не сомневался, что, когда он приведет ее домой сегодня ночью, она будет готова проставлять галочки в клетках посерьезнее. Надо было сразу так сделать. Всем известно: если хочешь залезть кому-то в трусы, начинать надо не в спальне. Именно для этого нужны флирт, романтика, держание за ручки и танцы. Вот зачем нужны были поцелуи под мороженое.

Проблема в том, что на него все это тоже подействовало. Чем больше времени он проводил со Стеллой, тем сильнее крепло его влечение к ней – и не только физическое. Если он не сможет закрыть все пункты планов за следующие два занятия, он захочет продлить встречи, а это плохая идея. Он может совершить глупость и влюбиться.

Не раз он представлял себе такой сказочный конец сценария. Их со Стеллой разделяли не только образование и культура: она была богата. Узнай она о его отце и обо всех дерьмовых поступках, которые Майкл совершал, чтобы раздобыть деньги, она никогда больше не сможет ему доверять. Не зря ведь говорят: яблоко от яблоньки недалеко падает, каков отец, таков и сын, от худого семени не жди доброго племени. Майкл пытался с этим бороться и ненавидел своего отца за это, но он нес ту же гнильцу и внутри себя. Он был бомбой замедленного действия и не хотел, чтобы Стелла оказалась рядом, когда обратный отсчет закончится и он взорвется, раня всех вокруг.

Секс все исправит. Отметить все клетки, завершить уроки и двигаться дальше. Только теперь, узнав ее получше, Майкл хотел сделать нечто большее, нежели просто обучить ее сексу. Он хотел подарить ей лучшие ночи в ее жизни.

Сегодня он устроит ей фейерверк.

Глава 10

После ужина в фьюжн-ресторане Стелла шла рядом с Майклом по улицам, вдоль которых выстроились пышные супермаркеты и небоскребы с вывесками крупных банков. Толпы пешеходов – частично туристы, частично коренные горожане в ветровках, частично разодетые тусовщики, – наводнили тротуары и вылились на дорогу, по которой медленно ползли автомобили.

Таков был район залива по ночам, хоть Стелла никогда и не задумывалась о том, чтобы посмотреть на него. Она на удивление хорошо проводила время. Когда дело касалось эскорта, Майкл предоставлял полный пакет услуг. Он был хорош как в постели, так и вне ее. Такие откровенные поцелуи на людях должны были смутить Стеллу, но ей наоборот понравилось. А кому не понравится целоваться с Майклом на глазах у людей, которые восхищаются и зеленеют от зависти? Он брал ее за руку при любой возможности, с ним было легко вести беседу. Обычно Стелла не любила ничего нового, но с Майклом она чувствовала себя в безопасности. Шагая рядом с ним, она стала частью шумной ночи Сан-Франциско, а не сторонней наблюдательницей. Это было так ново и так чудесно: быть в толпе и не чувствовать себя одинокой.

Они подошли к натянутым красным бархатным веревкам, возле которых собралась длинная очередь из полураздетых женщин и мужчин в костюмах. Вышибала уставился холодным взглядом на Стеллу, оценивая ее лицо и фигуру, отчего девушка инстинктивно прильнула к Майклу.

– Это и есть клуб? – спросила она, чувствуя, как волнение возвращается.

Майкл обвил ее рукой и кивнул. Он сказал вышибале:

– Мы должны быть в списке. На имя…

Вышибала кивнул бритой головой в сторону входа.

– Проходите.

Майкл вскользь поцеловал Стеллу в висок, просунул ее запястье под сгиб своего локтя, и они вдвоем прошли сквозь главный вход в «212 градусов по Фаренгейту». Третий вышибала придержал перед ними дверь и кивнул Майклу, когда они проходили мимо него.

– Нас впустили, потому что сочли тебя привлекательной для их заведения, – прошептал Майкл ей на ухо.

Ее щеки запылали, и она попыталась не дать этим словам засесть у нее в голове. Сегодня она сделала прическу и макияж. Но на самом деле она не такая.

Внутри клуба толпилось немало народу, и Стелла сжала кулаки и мысленно коротко подбодрила себя. Она и раньше бывала на благотворительных ужинах и корпоративных праздниках. Проблем возникнуть не должно. Уши наполнились гулом разговоров вперемешку с приглушенной электронной музыкой. Слава богу, ни то, ни другое не было слишком громким. Она все еще была способна думать.

Клуб представлял собой одно открытое помещение, оформленное в стиле современного минимализма: открытые металлические балки и острые углы. Дальний конец зала занимал большой бар, а диджей управлял музыкой с «вороньего гнезда» на прилегающей стене. Сидячие места были разбросаны по залу: кабинки с мягкими занавесками, выстроенные вокруг низких металлических столиков. Таких кабинок было всего четыре, и две из них были уже заняты.

– Хочу за один из этих столиков. – Голос Стеллы прозвучал уверенно и ровно, это обнадежило девушку и узлы у нее в животе слегка ослабли. Она неплохо справлялась.

– Они платные.

Стелла вынула кредитку из лифа платья, протянула Майклу и рассмеялась, когда он уставился на нее с удивленной улыбкой.

– Мне было некуда положить.

Его ладони скользнули ей за спину, и Майкл притянул Стеллу к себе.

– А что еще ты там прячешь? – спросил он, заглядывая в скромный вырез декольте.

– Водительские права.

– Знаешь, у меня ведь есть карманы. Ты могла бы отдать свои карточки и смартфон мне на время.

– Я об этом не подумала. А смартфон оставила дома, потому что не смогла сюда запихнуть. – Но теперь, когда она знает другой способ… Так вот зачем женщины заводят себе парней.

Вот только Майкл – не ее парень.

Кончик его пальца исчез под лифом платья и скользнул к груди. Случайно задел сосок, отчего кровь Стеллы побежала быстрее, а грудь начала вздыматься. Майкл нащупал права и вытащил их. По искорке в его глазах Стелла поняла, что это была вовсе не случайность.

Выражение его лица смягчилось, когда он провел большим пальцем по фото на карточке. На старой фотографии Стелла выглядела совсем юной и чрезвычайно застенчивой – ее точная характеристика в те времена. Ей нравилось думать, что с тех пор она далеко продвинулась. Достаточно посмотреть, где она сейчас.

– Снимок сделан прямо после того, как я закончила постдокторантуру.

– Сколько тебе здесь?

– Двадцать пять.

Уголок его губ приподнялся.

– Выглядишь на восемнадцать. Даже сейчас тебе вряд ли алкоголь продадут без паспорта.

– Давай я выпью, и ты увидишь, совершеннолетняя я или нет.

Опьяненная успехом и собственной силой, Стелла подошла к одному из пустых столиков и села, высматривая официантов. Майкл сунул руку в карман брюк и зашагал к ней расслабленной походкой, достойной подиума. Все в нем было достойно подиума, но что-то особенное было в этом его костюме. Он выглядел дорогим и великолепно скроенным, в то же время это был самый изящный из всех костюмов, которые Стелла когда-либо видела на других мужчинах.

Майкл уселся рядом с ней, так близко, что их бедра тесно соприкоснулись, и уперся рукой в сиденье позади нее. Ей это понравилось. Очень. Создалось ощущение, будто он заявляет на нее права.

– А это костюм какого бренда? Мне очень нравится. – Едва заметно поколебавшись, она разгладила ладонями отвороты и четко очерченные плечи пиджака.

Заглянув ей в глаза, Майкл медленно улыбнулся своей прекрасной улыбкой.

– Он сшит на заказ.

– Мои комплименты портному. – Стелла пощупала подкладку и почувствовала еще большее удовлетворение, не обнаружив узлов и неровных швов под тонкой шелковой тканью. Профессиональная работа.

– Я ему передам.

– Может, мне стоит сменить свою портниху. А он шьет для женщин? Наверное, он ужасно занятой? – Говоря это, Стелла не могла перестать водить ладонями по груди Майкла, наслаждаясь крепостью его тела под накрахмаленным хлопком рубашки.

– Он действительно очень занятой человек.

Стелла разочарованно вздохнула.

– Моя портниха неплоха, но она считает меня сумасшедшей. И часто колет меня иголками. Я не уверена, что она всегда делает это случайно.

Мышцы Майкла под ее ладонями напряглись, и она выпрямила спину. В его голосе звучала почти злость:

– Хочешь сказать, она намеренно делает тебе больно?

Он что, переживает за… нее? От этой мысли по телу Стеллы разлилось тепло, и все обиды на пакостную портниху были тут же забыты.

– В ее защиту могу сказать, что я очень придирчива. Она называет меня примадонной, – сказала Стелла.

– Это ничего не меняет. Ей бы следовало быть осторожней с булавками. Это не так уж и сложно. Я даже в свои десять лет… – Майкл сжал губы и запустил пальцы в волосы. – А к чему ты придираешься?

– О, ну, я… – Она отдернула руки и сложила их на груди, чтобы не постукивать пальцами по столу. – Я разборчива в плане того, как вещи ощущаются на коже. Бирки, жесткие и бугорчатые швы, висящие нитки, слишком тугие или свободные места. Я не примадонна, просто…

– Еще какая примадонна, – возразил Майкл с насмешливой ухмылкой.

Стелла сморщила нос.

– Ну и ладно.

К их столику неторопливо подошла официантка в короткой черной юбке и облегающем белом топе с логотипом клуба.

Майкл протянул ей кредитку Стеллы.

– Мы хотели бы зарезервировать этот столик на весь вечер. Принесите мне воды. А тебе, Стелла?

Он не будет пить? Стелла сомневалась, хочет ли она пить в одиночку.

– Чего-нибудь сладкого, пожалуйста.

Официантка подняла бровь, но профессионально кивнула.

– Одну секунду.

Когда официантка исчезла, Майкл пояснил:

– Я за рулем.

Стелла улыбнулась.

– Мне по душе твоя ответственность.

– Майкл у нас всегда такой ответственный, да, старик? – Словно из ниоткуда перед ними возник незнакомец, и Стелла в ужасе наблюдала, как он усаживается на диванчик напротив. Сутулые бульдожьи плечи обтягивала черная футболка, а волосы были сбриты почти наголо. Она старалась не пялиться на замысловатые татуировки, покрывающие его мускулистые руки и шею, но это было непросто. Она никогда не видела вблизи так много татуировок.

Майкл подался вперед.

– Цюань…

Незнакомец пристально посмотрел на Майкла.

– Нет, я все понимаю. Ты, видать, потерял телефон или что-то вроде того. – Переключив внимание на Стеллу, он сказал: – Я Цюань, любимый кузен и лучший друг Майкла.

Кузен. Лучший друг. Нервы Стеллы тут же максимально напряглись. Она протянула руку над столом.

– Стелла Лейн. Приятно познакомиться.

Цюань удивленно посмотрел на ладонь, прежде чем пожал ее и снова растянулся на диванчике.

– Значит, у него все-таки есть девушка. Дай угадаю, ты врач?

Едва она успела раскрыть рот, чтобы опровергнуть оба его утверждения, Майкл приобнял ее и притянул к себе.

– Стелла занимается эконометрикой.

Она непонимающе смотрела на него, пока не сообразила: Майкл боится, что она раскроет кузену правду о его работе в эскорте. И мысленно закатила глаза. Ее социальные навыки плохи, но не настолько же.

Цюань удивил ее: он подался вперед с понимающим видом:

– Это связано с экономикой, верно?

– Да.

– Она уже знакома с Джейни? – спросил он у Майкла.

Что еще за Джейни?

Но Майкл сделал вид, будто не слышал вопроса. Его внимание было приковано к миниатюрной блондинке, сидящей у барной стойки. Когда она похлопала ладонью по пустому стулу рядом с ней, Майкл выругался себе под нос и встал.

– Я сейчас вернусь.

Стелла похолодела, глядя на то, как Майкл шагает в сторону бара. Он сел на указанный стул, и блондинка провела пальцами по его руке. Они о чем-то говорили, но слов было не слышно из-за музыки и шума все прибывающей толпы.

Когда сюда успело прийти столько народу? Людей стало почти вдвое больше, чем было, когда они с Майклом пришли. И они продолжали прибывать непрерывным потоком.

– Э-это и есть Джейни? – спросила Стелла.

– Не знаю, кто это, но точно не Джейни. – Взглянув на лицо Стеллы, Цюань слегка улыбнулся. – Он явно не горит желанием с ней общаться, понимаешь? Беспокоиться не о чем.

Но ей казалось, что беспокоиться было о чем. Майкл сказал что-то, блондинка рассмеялась и придвинулась ближе к нему. На зависть соблазнительная грудь прижалась к его руке. Что было дальше, Стелла не видела из-за людей, собравшихся вокруг барной стойки.

– Здесь всегда так много народу? – спросила Стелла.

– Не-а. – Цюань потер шершавый затылок и потянул шею в обе стороны. – Сегодня тут крутит пластинки один популярный диджей, поэтому людей больше, чем обычно. Акустика тут и впрямь крутая. Готовься, тебе голову снесет.

Стелла сглотнула ком в горле, и в животе у нее зашевелилось дурное предчувствие. С каких это пор «снести голову» считается чем-то хорошим? В помещение уже набилась не одна сотня человек. Куда больше, чем она ожидала.

Из динамиков в потолке вырвался оглушительный электронный треск, и сердце Стеллы так подскочило, что в груди заболело. Зал заполнился красным светом, а потом по стенам заплясали языки пламени. Толпа радостно завопила, а Стелла с трудом могла дышать. Лазеры и дым. Треск умолк, и зал заполнился тихими оркестровыми звуками. Но не успела она расслабиться, как на заднем плане подключился бит, медленно нарастая и набирая обороты.

– Не пугайся ты так, – прокричал Цюань. – Огонь же ненастоящий. Просто светодиоды и проекторы.

Будто из ниоткуда возникла официантка и поставила на стол напиток. Она что-то сказала, но Стелла ничего не слышала. В мгновение ока официантка скрылась в мешанине движущихся тел. Музыка приближалась к кульминации, и шум толпы нарастал.

Стелла взяла бокал и сделала большой глоток. Лимон, вишня и Амаретто. Жаль, что не водка, или, того лучше, чистый спирт. Сработало бы быстрее.

Цюань с интересом наблюдал за ней.

– Жажда замучила?

Она кивнула.

Завопили оглушительные цифровые сирены, затем на добрые пять секунд в зале повисла тишина, и из динамиков полилась мелодия. Потом безо всякого предупреждения басы возобновились на бешеной скорости, вызывая всплеск адреналина. Толпа неистовствовала.

Сердце Стеллы лихорадочно колотилось, вызывая головокружение, страх грозил в любую секунду утянуть в свое болото. Слишком много шума. Слишком много безумия. Она закупорила эмоции и закопала глубоко внутри, заставляя себя дышать как можно медленнее. Пока она выглядит внешне спокойной, она справляется. Музыка ускорялась, но секунды еле ползли.

Тела перед барной стойкой сместились, и она смогла разглядеть, что там происходит. Блондинка играла с воротником рубашки Майкла, склонившись слишком близко к нему.

И тут она поцеловала его в губы.

Стелла подскочила, словно получив пощечину. Она ожидала, что Майкл оттолкнет женщину. Ждала, казалось, целую вечность, пока толпа снова не сомкнулась, загородив обзор.

К горлу подступил желудочный сок вперемешку с амаретто.

Ее сейчас стошнит, нужно найти место. Стелла пробивалась сквозь тела, извивающиеся в быстром темпе. Музыка бомбардировала ее. Свет мигал. Кислый запах пота, одеколоны, проспиртованное дыхание. Жесткие ноги и острые локти.

Майкл до сих пор целуется с той женщиной?

Глаза наполнились слезами. Тела вокруг сомкнулись клеткой. Она не могла двигаться. Не могла позвать на помощь.

Кто-то схватил ее за руку.

Майкл?

Нет, это был Цюань.

Он расталкивал всех в стороны. Женщина разлила из-за него напиток и выругалась. Какой-то парень толкнул его назад. Цюань просто ткнул его локтем в бок и протиснулся мимо. Все это время он крепко и надежно сжимал ладонь Стеллы. Он провел ее сквозь толпу, открыл дверь, и сладкий прохладный воздух освежил ее лицо.

Дверь захлопнулась, приглушая музыку. Кто-то рядом задыхался. Мигающий свет исчез. Стелла прикрыла глаза ладонями и опустилась на холодный бетон. Дрожащие ноги отказывались держать вес ее тела.

– Спасибо, – сказала она через силу.

– Ты в порядке?

– Сейчас стошнит. – Скребя ногтями по тротуару, она пыталась найти для этого подходящее место. Легким не хватало воздуха.

– Тише, тише. Дыши медленней. – Он протянул руку, словно хотел к ней прикоснуться, но девушка отпрянула, и он остановился. – Сядь прямо. Вот так. Вдох через нос. Выдох ртом.

Да кто так тяжело дышит? Этот звук сводил ее с ума.

– Подожди тут. Я приведу Майкла.

– Не надо. – Она схватила его за запястье. – Я в порядке. – Она прислонилась к стене и прижалась к ней лицом. Стена приятно холодила разгоряченный лоб, отвлекая от мыслей о Майкле и той женщине. О том, как Майкл целовал ее.

Стелла едва не коснулась губами стены, тяжелое дыхание стало громче, и она поняла: это ее дыхание.

Она стиснула зубы, сжала кулаки и напрягла каждую мышцу в теле. И прекратила задыхаться.

– Тебе что-нибудь нужно? – спросил Цюань.

– Я в порядке. Просто гипервентиляция. – Ей уже становилось лучше, хотя в висках по-прежнему стучала кровь.

Цюань склонил голову набок.

– С моим братом такое раньше случалось. Он аутист.

Грудь сдавило, едва она это услышала. Не надо было использовать слово «гипервентиляция». Его мало кто употребляет. Да и зачем? Глаза Цюаня сузились, и Стелла почти видела, как в его голове устанавливаются связи и возникает вопрос.

Она задержала дыхание, надеясь, что он не спросит. Она может умолчать правду, но солгать не умеет.

– Ты тоже?

Плечи опустились, горло обожгло стыдом. Она заставила себя кивнуть.

– Майкл не в курсе, да? Если бы он знал, ни за что бы тебя сюда не привел. Ты должна ему сказать.

Стелла могла лишь покачать головой. Каждый раз, узнав о ее расстройстве, люди начинали ходить перед ней на цыпочках, не зная, как себя вести. От этого отношения становились все напряженнее, пока человек не находил предлог, чтобы уйти. Она перестала рассказывать людям. Видимо, этого было недостаточно, раз они догадывались самостоятельно.

– Можно занять у тебя сотню, пожалуйста? Я хочу домой. А кредитка осталась там.

– Хочешь уйти? Майкл, наверное, тебя обыскался.

Стелла в этом сомневалась. Он был очень занят. Вскочив на ноги, она удивилась тому, как тело и мозг работают независимо друг от друга. Как ее конечности могут подчиняться командам, в то время как в голове осталась одна лишь усталость и пустота?

– Я все верну, обещаю.

– Это из-за поцелуя? Ты, надеюсь, видела, как Майкл пытался ее от себя оторвать? У него фигово получается обороняться от женщин.

Искра надежды, яркой и глупой.

– Правда?

Открылась дверь, и сквозь проем хлынул быстрый техно-бит.

– Вот вы где. – Майкл вышел наружу, и дверь за ним захлопнулась, вновь приглушив музыку. Его взгляд метнулся от Стеллы к Цюаню и назад. – Что случилось? Ты в порядке?

– Мне нужно было на свежий воздух.

Цюань нахмурил брови, словно хотел что-то сказать, и Стелла задержала дыхание.

Не говори ему. Не говори. Не говори.

Он изменится. Все изменится. А она еще к этому не готова.

– Она пыталась взять у меня в долг на такси. Увидела, как ты обжимался с той блондинкой, и хотела сбежать.

Желудок Стеллы так и не понял, следует ли ему от этих слов сжаться или расслабиться. Это прозвучало, словно она эмоциональна и ревнива. Она надеялась, что это не так.

– Ты хотела уйти? Вот так просто? – спросил Майкл с оттенком недоверия в голосе.

Стелла опустила взгляд на тротуар.

– Я думала, вы с ней… вы…

– Нет. У тебя на глазах? Ты мне хоть немного доверяешь? Боже, Стелла.

Он обхватил ее за талию и притянул к себе. Его запах, его руки, его присутствие во плоти. Блаженство. Она закрыла глаза и прильнула к нему.

– Хочешь вернуться? – спросил Майкл.

– Нет. – Адреналин разлился по телу, и все мышцы, только что расслабившиеся в его объятиях, напряглись. Словно спохватившись, она добавила: – Пожалуйста.

– Тогда идем домой.

Глава 11

Стелла держалась замкнуто, пока они шли несколько кварталов к ее белой «TeslaModel S». Несколько раз Майкл замечал, как она массирует виски, но, когда он спрашивал, не болит ли у нее голова, в ответ получал лишь нечленораздельное мычание. Он бы решил, что Стелла изображает из себя молчаливую жертву в отместку за его якобы «измену», но вряд ли это было в ее стиле.

Нет, в ее стиле было бы уйти, не проронив ни слова. Когда Цюань сказал, что она собиралась бросить его в клубе, для Майкла это стало подлым ударом ниже пояса. Последним человеком, кто его бросил, был его отец. Но если после его ухода Майклу пришлось расхлебывать все то, что он наворотил, то Стелла пыталась сбежать, оставив и машину, и кредитку. Кто вообще так делает?

Хуже того, Майкл такого отношения не заслуживал. Ни тогда, ни сейчас.

Сегодня он был занят тем, что пытался не позволить сумасшедшей бывшей клиентке устроить грандиозную сцену перед Стеллой. Ализа была той еще звездой и любила драму во всех ее проявлениях. Теперь, когда ей наконец удалось успешно развестись с мужем-миллионером – и забрать с собой половину его богатства, – она хотела вернуть Майкла. Обещала заплатить любые деньги.

Она отказывалась принимать тот факт, что Майкл скорее трахнет выброшенную на берег корягу, чем вернется в ее постель. Несколько долгих минут она не давала ему уйти, выкидывая экстравагантные номера один за другим, пока не присосалась к нему губами.

Теперь вкус коричной жвачки, сигарет и виски навсегда будет ассоциироваться у него с Ализой.

Стелла совсем другая, у нее вкус… мятного мороженого с шоколадом.

Они залезли в автомобиль Стеллы, где та включила подогрев сидений, откинулась на спинку кресла и отвернулась к окну, рассеянно постукивая пальцами по коленям. Майкл включил радио, чтобы разбавить тишину, но девушка тут же выключила его. И продолжила постукивать пальцами. Это гипнотизировало, но слегка раздражало.

Он многозначительно на нее посмотрел, но Стелла не заметила.

Выехав из города и влившись в поток машин на шоссе 101S, он не выдержал и сказал:

– Когда ты вот так стучишь пальцами, ты наигрываешь мелодию? Как на пианино?

Стелла прекратила стучать и сунула ладони под бедра.

– Это «Арабеска» Дебюсси. Мне очень нравится сочетание триолей и восьмых нот.

– Так ты играешь? – Когда он забирал ее из дома в деловом центре Пало-Альто, было невозможно не заметить огромное черное фортепиано, занимавшее важное место в пустой гостиной. Если вдобавок к тому, что она умна, успешна и шикарна, она еще и талантлива, то Стелла – официально женщина его мечты во плоти. И настолько превосходит его по уровню, что это даже смешно.

Даже не будь всего того дерьма, связанного с отцом, все равно Майклу почти нечего было предложить такой девушке. Он обладал красивым лицом и телом, но их может заполучить любой, только заплати. Может, прежнего Майкла она и сочла бы привлекательным, мужчину, который мог свободно следовать за своими увлечениями. У того парня было большое будущее. Майкл уже почти забыл о нем.

– Да, – ответила Стелла. – Я начала играть даже раньше, чем разговаривать.

Майкл поднял брови. Судя по всему, она не только женщина его мечты, но еще и Моцарт.

– Это не так впечатляюще, как могло прозвучать, – сказала она, криво улыбнувшись. – У меня были проблемы с речью.

– С трудом могу себе это представить. Мне ты кажешься идеальной.

Стелла склонила голову и тяжело выдохнула, но не успел Майкл спросить, что не так, как его внимание привлек минивэн, ползущий перед ними. Он свернул на соседнюю полосу и, ускорившись, беззвучно обогнал его. Как по маслу. Он любил быстрые автомобили.

Но мысли о машинах всегда напоминали ему о том авто, на котором он ездил сейчас: черный блестящий «BMW M3». И о том, как он его получил.

– Эта чокнутая – моя бывшая клиентка, – сказал он.

И ощутил тяжелый взгляд Стеллы на своей щеке.

– Та женщина в клубе.

– Да.

Стелла поднесла руку к переносице. Но, не найдя очков, которые можно было бы поправить, обхватила шею.

– Тебе понравилось целовать ее?

– Я ее не целовал. Это она поцеловала меня. И нет, мне не понравилось.

– А ты можешь ответить мне на один вопрос, только честно?

Это обещало быть интересным.

– Да.

– Со мной ты становишься другим человеком?

– Ты имеешь в виду, вел бы я себя с тобой как мудак, если бы ты не была больше моей клиенткой? – Когда она перестанет быть его клиенткой, то, вероятнее всего, начнет встречаться с другим мужчиной. Майкл скривил губы, почувствовав противный привкус во рту. – Нет.

– Ты лжешь, чтобы меня не расстраивать?

– Стелла, я никогда тебе не лгал. Тебе пора бы уже определиться, веришь ты мне или нет.

До самого конца поездки они молчали. Майкл свернул на подъездную дорожку к ее изящному отремонтированному частному дому с живыми изгородями из розмарина и солнечными панелями на крыше и припарковался в хирургически стерильном гараже, рассчитанном на две машины. Едва он заглушил автомобиль, глаза Стеллы распахнулись.

– Вот ты и дома.

Она провела рукой по примятым после сна волосам.

– Я так устала, что едва могу выйти из машины.

– Я могу отнести тебя на руках.

Она сонно улыбнулась ему, явно думая, что он шутит.

– Я серьезно. – Мысль о том, как он донесет ее до кровати, сейчас его очень привлекала. Майклу нравилось обнимать Стеллу, и, как бы бредово это ни звучало, он хотел отметить галочками несколько пунктов. Уже три года у него не было таких долгих перерывов в сексе, и, глядя на Стеллу в этом платье, он чувствовал, как яйца чуть ли не сводит от желания.

– Не глупи. – Она толкнула дверь и выбралась слишком неуклюже даже для нее. Однако, когда Майкл запер автомобиль и подошел к входной двери, девушка смотрела на него твердо.

– Сегодня у меня нет сил на уроки.

– Нам не обязательно проводить урок. – Он провел кончиками пальца по руке девушки сверху вниз, и по ее коже побежали мурашки. Веки ее потяжелели, в глазах проснулась чувственность. Прекрасная Стелла. – Я просто могу доставить тебе удовольствие. – Он погладил ее ладонь, и пальцы раскрылись навстречу его прикосновению. – Ты уже оплатила сегодняшнюю ночь, Стелла.

Ее кулак снова сжался, и она повернулась лицом к двери.

– Я как раз хотела с тобой об этом поговорить. Заходи.

Поставив туфли на место в гардеробе, Стелла пошла мимо любимого фортепиано фирмы «Стейнвей» в столовую, наслаждаясь ощущением холодной древесины под гудящими ступнями. Майкл тихо проследовал за ней, и она подумала, что он наверняка заметил, как пустынно в столовой.

На столе не было даже вазы с цветами. Никаких искусно разложенных столовых приборов. Не было ничего, кроме… Она не знала, как называется порода древесины, из которой сделан стол, но она была мягкой. Стелла провела пальцами по шелковистой поверхности, пока шла к дальнему концу стола, к своему привычному месту. Кроме тех стульев, что окружали этот стол, других в доме не было.

– Ты только что сюда переехала? – спросил Майкл.

Стелла выдвинула для него стул и неловко потерла локоть.

– Не совсем.

Вместо того чтобы сесть, он, сунув руки в карманы, прошагал на кухню, осмотрел газовую плиту, холодильник из нержавеющей стали и все, что еще было в этом отдающем эхом помещении. Холодная, серая, похожая на пещеру кухня была ее самым нелюбимым местом в доме. По крайней мере, раньше.

Как только сюда вошел Майкл, она изменилась. Обстановка сразу стала интимной и располагающей, низкие светильники стали больше похожи на звезды, чем на энергосберегающие светодиоды. Исчезло чувство одиночества.

– Что значит – не совсем? Месяц назад? Два? – заметив насмешливую улыбку на ее лице, он добавил: – Год назад?

– Пять лет.

Раскрыв рот, Майкл стал рассматривать ее дом уже другим взглядом.

– И тебе нравится такая пустота?

Стелла пожала плечами.

– Большую часть времени я провожу в офисе, так что меня это не беспокоит. Тут у меня кровать, неплохой телевизор и очень даже быстрый интернет.

Майкл покачал головой и добродушно рассмеялся.

– Самое необходимое.

– Неужели это так странно? – Как и задержка речи и проблемы с гипервентиляцией в клубах.

– Нет, по-моему, мне даже нравится, – с улыбкой возразил он. – Но ты могла бы добавить картин и поставить диванчик, а то и два. Может, еще журнальный столик. Больше тебе особо ничего и не надо.

В горле у Стеллы застрял ком. В этот самый момент, глядя на Майкла, который стоял у нее на кухне, в ее доме, она почувствовала, что ей действительно больше не надо ничего во всем мире. А их совместное время очень скоро истечет.

Она к этому не готова.

– Ты мог бы сесть? Нам надо поговорить, – сказала она.

Кивнув с серьезным видом, он обошел огромный стол и сел на стул, который Стелла для него приготовила. Его близость притягивала ее, словно магнитом, и девушка села сама, пока не успела сделать что-то, что отвлекло бы от дела, например, прикоснуться к нему. Нужно оставаться сосредоточенной. Может, если она будет красноречива, он согласится на новый план.

Она положила подрагивающие ладони на стол, и не прошло и секунды, как пальцы забарабанили по поверхности.

Теплая ладонь накрыла их и слегка сжала.

– Тебе не нужно нервничать из-за меня. Ты же об этом знаешь?

Видя, что Майкл не торопится убирать руку, она проанализировала чувства, которые он в ней вызывал. Это было небрежное, непрошенное прикосновение, которое обычно пробудило бы в ней желание замкнуться в себе. Но сейчас она ощущала лишь тепло ладони Майкла, ее грубую кожу и тяжесть. Стелла не могла понять, почему, но тело принимало его. Одного лишь его.

Это осознание укрепило ее решимость, и она ринулась напролом.

– У меня к тебе новое предложение.

Майкл склонил голову, словно взвешивая услышанное.

– Хочешь продлить наши уроки до следующей пятницы?

– Нет, я больше не хочу никаких уроков. Наш сегодняшний вечер вместе, включая и хорошие, и не очень хорошие его части, заставил меня осознать некоторые вещи. Хоть с сексом у меня и туго, еще хуже у меня обстоят дела с отношениями. Думаю, мне лучше было бы поработать над вторым. До сегодняшнего дня я никогда не делилась ни с кем мороженым, не держалась за руки, гуляя по тротуару. Беседы за ужином всегда прерывались долгими минутами мучительного молчания, или же я ненароком обижала собеседника, отталкивая его тем самым от себя.

Майкл погладил большим пальцем костяшки Стеллы, и только потом твердо посмотрел на нее.

– Я не заметил никаких проблем с отношениями… не считая того, что ты пыталась меня бросить, но, если бы я действительно целовал ту женщину, я бы этого заслуживал. Ты сегодня отлично справилась.

– Только потому, что я была с тобой.

На мгновение он задумчиво замолчал.

– Может быть, ты чувствуешь себя более уверенно, когда ты со мной. Ты ведь мне платишь, поэтому на тебя оказывается меньше давления, и ты можешь расслабиться.

– Дело совершенно не в этом. Я способна расслабиться с тобой благодаря тому, как ты со мной обращаешься. Потому что ты такой, какой есть, – уверенно сказала Стелла.

Майкл сдвинул брови и на протяжении нескольких секунд сидел молча.

– Стелла, тебе не следует говорить мне такие вещи.

– Почему? Это же правда.

Эмоции сменялись на его лице быстрее, чем она могла их распознать. Он покачал головой, сглотнул. Намек на улыбку мелькнул возле уголка его губ, прежде чем он убрал руку с ее ладони и понес к лицу, чтобы почесать подбородок. Он откашлялся, но голос все равно прозвучал хрипловато:

– Рассказывай, что ты предлагаешь?

Стелла посмотрела на тыльную сторону кисти, скучая по теплому прикосновению Майкла.

– Я хочу, чтобы ты научил меня, как вести себя в отношениях. Я имею в виду не секс, а совместное времяпрепровождение. Как сегодня вечером. Разговаривать, делиться едой, держаться за руки. Меня пугает все новое, но с тобой у меня получается справляться с новыми вещами и наслаждаться ими. Я хочу нанять тебя в качестве моего тренировочного партнера на полный день.

Майкл приоткрыл рот, но не мог заговорить в течение долгого времени.

– Что значит – не секс?

– Мы его вычеркнем. Я не хочу быть как та женщина в клубе и принуждать тебя к интимной близости со мной. Я ставлю на то, что, если я буду достаточно хороша в части отношений, то мужчина не будет против поработать со мной по части секса.

– Разве кто-то кого-то принуждал? – спросил Майкл, прищурившись. – Все, чем я с тобой занимался до сих пор, было добровольным.

Стелла подавила гримасу и переплела пальцы, чтобы не было искушения постукивать ими.

– Когда мужчина в следующий раз соберется поцеловать меня, я хочу, чтобы он сделал это по собственному желанию. – Без денежного стимула. После того как она увидела Майкла с бывшей клиенткой, все, чем они занимались вплоть до настоящего времени, оставляло неприятный привкус во рту. Аргументы в пользу того, чтобы нанять сотрудника службы эскорта для обучения сексу, оказались чересчур примитивными. – Я знаю, что изначально ты не был заинтересован в повторных сеансах, а мое новое предложение подразумевает куда более тесное общение. Поэтому я хочу заплатить пятьдесят тысяч долларов авансом за первый месяц. Возможно, мы могли бы попробовать поработать от трех до шести месяцев по той же цене, как ты думаешь? Хватит ли этого времени, чтобы научиться состоять в отношениях? Разумеется, мы все согласуем. Я не знаю, каковы стандарты в подобных договоренностях.

– Пятьдесят тысяч… – Майкл покачал головой, словно не веря своим ушам. – Стелла, я не могу…

– Прежде чем отказаться, подумай, – перебила она его. Сердце девушки бешено заколотилось. – Пожалуйста.

Он оттолкнулся от стола и встал.

– Мне нужно время.

– Разумеется. – Она тоже встала, задержав дыхание, взволнованная, не зная, что делать дальше. – Сколько потребуется.

Приобняв ее за плечи, Майкл сделал полшага вперед. Склонился на несколько дюймов и только тогда одернул себя. Не отрывая взгляда от ее губ, он провел по ним пальцем от уголка к уголку, от чего у Стеллы мурашки пробежали по коже.

– Я отвечу к следующей пятнице. Хорошо?

– Замечательно.

Он прикусил нижнюю губу, словно обдумывая, не поцеловать ли ее, и Стелла почувствовала ответное покалывание в собственных губах.

– Тогда спокойной ночи, Стелла.

– Спокойной ночи, Майкл.

Он вышел, а Стелла, не в силах ни дышать, ни говорить, смотрела ему вслед.

Глава 12

Джеб, джеб, кросс[3]. Кросс, кросс, кросс.

Пот затекал Майклу в глаза, обжигая, и он провел запястьем по лицу, прежде чем продолжить бить боксерскую грушу. Как только в голову начинали снова лезть мысли, он бил сильнее. Слишком много гребаных мыслей, слишком много гребаных чувств.

Джеб, уклон, хук. Джеб, кросс.

Руки горели, и Майкл был рад боли, рад тому, как она выжигала все из головы. Не осталось ничего, кроме твердого сопротивления песка в груше и отдачи, которая заставляла дрожать его руку и отдавалась прямо в ногу.

Джеб, джеб, джеб, кросс, кросс, кросс. Сильнее. Получится ли сбить грушу с цепи? Возможно. Кросс, кросс, кросс, кросс…

Громкий стук остановил его посреди удара, и Майкл уставился на входную дверь. Раздражение быстро трансформировалось в беспокойство. Черт, это что, хозяин?

Набросив полотенце на шею, он подошел к двери и открыл ее.

– Че как, братишка? – Цюань протиснулся мимо него, опустил на журнальный столик упаковку из шести бутылок пива и бросил на диван мотоциклетную куртку. Не утруждая себя тем, чтобы хотя бы взглянуть на Майкла, он прошагал на кухню и принялся рыться в холодильнике. – Пожрать есть что-нибудь?

– Это же ты работаешь в ресторане, – отозвался Майкл, возвращаясь к груше.

Она еще покачивалась из стороны в сторону после его ударов, и Майкл придержал ее, прежде чем снова ткнуть кулаком в потертую кожу. Продолжая выбивать все дерьмо из груши, он услышал несколько звуковых сигналов, а потом жужжание микроволновки.

– Я доем, что у тебя тут осталось, – крикнул Цюань.

Майкл проигнорировал его и продолжил бить грушу.

Микроволновка снова пропищала, и тут же из кухни вышел Цюань с дымящейся тарелкой в руке. Он сел на диван и начал поглощать ужин Майкла. Весьма шумно.

Когда Майкл был уже не в силах выносить его чавканье, он прекратил бить грушу и сказал:

– Люди обычно едят за кухонным столом.

Цюань пожал плечами.

– Мне больше нравится на диване. – Он отправил в рот полную вилку лапши и принялся шумно жевать, вопросительно изогнув брови, как бы спрашивая Майкла, что нового.

Майкл стиснул зубы и попытался снова войти в ритм.

– Ты что, в последнее время тягаешь железо? Руки стали больше. Чувак, твои бицепсы как грейпфруты.

Остановив грушу, Майкл спросил:

– Чего пришел?

– Ты извиняться передо мной собираешься или как? Потому что ты самый дерьмовый кузен на свете, Майкл. Я серьезно.

Майкл закрыл глаза и выдохнул:

– Прости.

– Ага, как же. Попробуй-ка еще раз.

Майкл оттолкнулся от груши и упал на диван рядом с кузеном.

– Мне правда очень жаль. Просто сейчас все сложно, и я… – Он уперся локтями в колени и опустил лицо в ладони. – Прости.

– Я не догоняю, зачем тебе было врать, будто у тебя нет подружки. «Ничего особенного», как же. Боялся, что ей не понравится твоя семья или что? – спросил Цюань с издевкой.

Майкл едва удержался, чтобы не начать рвать на себе волосы.

– Я не хочу об этом говорить.

– Какого хрена, Майкл? – Цюань поставил тарелку на столик рядом с пивом и схватил куртку. – Тогда я сваливаю. – Он подошел к двери и взялся за ручку.

– У меня был дерьмовый день, понимаешь? – Майкл начал разматывать боксерские бинты с кулаков. – У меня каждый день дерьмовый, но сегодня – особенно. Я думал, мама умерла. Пришел к ней, а она свисает со стула. Мне показалось, она не дышит, и я чуть в штаны не наложил.

Цюань обернулся, на лице читалось беспокойство.

– С ней все в порядке? Почему раньше не сказал? Это как в те два раза, когда ты находил ее в ванной? Сейчас она в больнице?

Закончив с одним бинтом, Майкл перешел ко второй руке. Страх, облегчение и стыд вырвались на свободу.

– Все хорошо. Она просто уснула. Когда я запаниковал, она проснулась и закричала на меня.

На лице Цюаня появилось сначала облегчение, потом усмешка.

– Ты такой маменькин сынок, ты в курсе?

– А ты как будто нет.

– Скажи это моей маме. Может, тогда она подобреет.

Закатив глаза, Майкл сматывал боксерские бинты.

– Потом кто-то искал отца. Хотели вручить ему повестку. Не уверен, кто это был: тот же человек, что и раньше, а может, налоговая. Мне всегда смешно наблюдать за их лицами, когда я говорю: да, я его сын. Прямо вижу, как они начинают меня оценивать и строить догадки. А когда я говорю, что понятия не имею, где мой папаша, и жив ли вообще, то получаю в ответ сомнение или жалость. Мама потом до вечера повторяла старые истории о том, какой он козел.

– Знаешь, а ведь ты единственный, кому она это рассказывает. Даже с моей мамой они об этом не говорят, а ведь они, ну… – Цюань скрестил два пальца. – Тебе нужно просто слушать.

– Да, знаю. – Майкл понимал, что маме полезно говорить об этом, и чаще всего он неплохо справлялся. Но в последнее время это становилось для него все сложнее. Потому что он эгоистичный засранец.

Каков отец, таков и сын.

Велик был соблазн принять предложение Стеллы, хоть он и нутром чувствовал, что надо отказаться. Ей бы лучше проводить время с великими техническими умами и нобелевскими лауреатами – людьми, которые ей действительно ровня, которые могут себе позволить быть с ней, даже несмотря на то, что она им за это не платит.

В отличие от Майкла. Он отдал бы практически все, лишь бы исключить денежную переменную из их уравнения, но счета не заканчивались.

– Мне уйти или остаться? – спросил Цюань, не двигаясь со своего места возле двери.

Майкл вытащил из картонной коробки два пива, открыл одну бутылку о вторую и поставил открытую на столик.

– Оставайся.

Цюань подошел к дивану, захватив по пути бутылку, и сел рядом с Майклом. Сделав большой глоток, он поставил пиво, снова взял лапшу и продолжил то, на чем остановился, только уже чавкая потише.

Майкл откупорил свою бутылку о край стола, включил телевизор и стал бездумно листать каналы, попивая пиво.

– Кстати, о твоей девушке… – начал Цюань. – Как долго вы уже встречаетесь?

Майкл приложился к бутылке и долго пил. На трезвую голову он об этом говорить не сможет.

– На самом деле Стелла не совсем «моя девушка». Мы знакомы всего пару недель.

– Какая разница, старик, ты же кисок как магнитом притягиваешь. Если захочешь заполучить девочку, она твоя.

Майкл фыркнул и выпил еще.

– Мне не нужна девушка, которая будет со мной только потому, что я ее правильно трахаю.

Ему нужна была девушка, которая полюбит его за то, какой он есть.

– Сколько же дерьма у тебя в башке. – Цюань сменил пустую тарелку на бутылку пива и отхлебнул. – Она чуть не разрыдалась, когда та блондиночка присосалась к тебе. Она на тебя запала.

После этих слов сердце Майкла совершило несколько резких кульбитов, и ему пришлось мысленно строго одернуть себя, глядя в пивную бутылку. Наверняка все не так, как ему показалось. Нельзя делать поспешных выводов.

– Круто.

– Круто? – Цюань изогнул бровь. – Ты ведь уже давно не семиклассник. Я ожидал услышать что-то вроде: шикарно, старик, спасибо, что рассказал, ведь у меня у самого-то глаза на заднице. Хочешь совет насчет секса? Я в этом шарю.

Смех так и разрывал легкие Майкла, и он не смог удержаться.

– Нет уж, обойдусь без советов. Спасибо. А вот если тебе когда-нибудь понадобится…

Цюань водил пальцем по выпуклым буквам на стеклянной бутылке, словно хотел что-то сказать, но не знал, как. Буравя Майкла тяжелым взглядом, он наконец спросил:

– А ты не замечал, что она чем-то похожа на Кхаи?

Майкл слегка улыбнулся.

– Да, но совсем чуть-чуть. – Стелла, как и Кхаи, довольно неуклюже вела себя в обществе, но была куда более выразительна и чувствительна. – А почему ты спрашиваешь?

Приподняв брови, Цюань отхлебнул пива.

– Да так, просто. – Поразмыслив секунду, он ткнул горлышком бутылки в сторону Майкла. – Так, значит, вы двое… ну ты понял?

Майкл снова сделал большой глоток.

– Не-а.

– Серьезно? – Цюань скривился. – Она что, девственница? Черт, она бережет себя до свадьбы? Чувак, беги так, словно за тобой гонится моя мама.

Майкл пожал плечами.

– С ней нужно все делать медленно. Но я не против. Мне даже в каком-то смысле нравится. – Каждый новый отклик со стороны Стеллы заставлял его чувствовать себя особенным, как в той рекламе «eBay»: «Лучше, когда ты – победитель». Может, раньше ему все давалось слишком просто.

– Гребаный же ты врун. Сам наверняка по десять раз на дню передергиваешь.

– А я и не говорил, что не передергиваю.

Цюань быстро сдвинулся на край дивана.

– Черт, надеюсь, не на этих подушках?

– А ты уверен, что хочешь знать? – спросил Майкл с ухмылкой.

– Ты отвратителен. Ты в курсе? – Цюань встал и уселся на журнальный столик, отряхиваясь, будто испачкался.

Майкл рассмеялся, и они помолчали минуту, размышляя.

Когда сил терпеть уже не осталось, Майкл спросил:

– И как тебе Стелла? Понравилась? – Он напряженно ожидал ответа, поняв вдруг, что ему не наплевать на мнение кузена.

Ну не идиотизм ли? Даже если он примет предложение Стеллы, то всего лишь станет ее тренировочным парнем. Их связь закончится, как только она обретет уверенность, что сможет выстроить отношения с кем-нибудь получше.

– Ага, миленькая, куда лучше твоих бывших. Твоя мама с катушек слетит, когда ее увидит.

Майкл осушил бутылку. Ни черта подобного. Для этого им надо сперва встретиться, а он этого не допустит.

– А какая у нее фамилия? Стелла, а дальше? – спросил Цюань и достал смартфон.

– Тебе зачем?

– Хочу глянуть, есть ли у нее профиль в LinkedIn. Я так проверяю всех парней своей сестры. Неужели тебе не любопытно?

Ему было любопытно, да.

– Лейн, Стелла Лейн.

Настойчивое жужжание вытянуло Стеллу из очередного горячего сна с участием Майкла. Всю последнюю неделю она не могла перестать думать о нем.

На работе она пыталась сосредоточиться на данных, но слова и числа превращались в части тел, сливающихся самыми замысловатыми способами. Она представляла его руки, губы, улыбку, глаза, его слова, смех, его присутствие.

По ночам ее преследовали сны о Майкле, так сильно, что она просыпалась от жгучего желания посреди ночи.

Прошлая пятница стала последней каплей. В этом не осталось сомнений.

Стелла официально стала одержима Майклом.

А ведь может случиться так, что они больше не увидятся. Сегодня уже пятница, а он до сих пор не написал и не позвонил. Может быть, в данном случае это означает отказ? Ее сердце упало, а руки и ноги налились тоскливой тяжестью.

Адское жужжание не утихало, отвлекая ее. Стелла пошарила рукой по тумбочке, пока не нащупала смартфон. Прищурившись, глянула на экран и увидела, что звонит домработница.

Она откашлялась, чтобы прочистить горло от хрипоты после снов о жарком сексе.

– Алло?

– Мисс Лейн, я сегодня не смогу прийти. Дочка заболела, и в садик ее не возьмут.

– О, ладно. Спасибо, что предупредили. Надеюсь, она скоро поправится.

– Можно я приду на следующей неделе?

– Конечно, без проблем. – Стелла взглянула на часы, и ее сердце едва не остановилось. Почти восемь. В это время она обычно уже сидит за рабочим столом.

За мгновение до того, как нажать кнопку сброса звонка, она услышала, как домработница сказала:

– О, мисс Лейн, вам, наверное, придется отнести вещи в химчистку самой, ведь я-то не смогу.

– Ах да, верно. Спасибо, что напомнили.

– Без проблем. До свидания.

Стелла всерьез подумывала отложить поход в химчистку. Не только потому, что не знала, какой обычно пользуется домработница. Ей не хотелось добавлять еще один пункт в ежедневную рутину. Это вызывало в ней чувство… досады и волнения. Новое место. Новые люди. А после катастрофы в клубе ее терпимость ко всему новому оставалась на низком уровне.

В конце концов, мысль о том, что в гардеробе будет висеть неправильное количество рубашек и юбок, заставила ее открыть «Yelp» и поискать ближайшие химчистки. Она остановилась на заведении с самым высоким рейтингом, хоть оно и было немного не по пути.

Забыв о ритуалах, беспокоясь больше о времени – босс наверняка вызовет полицию, если первым делом с утра не обнаружит ее в офисе, – Стелла поехала на восток по Эль-Камино-Реал, оставив Пало-Альто, пока не оказалась в Маунтин-Вью. Спустя примерно пять минут она свернула на парковку возле ряда небольших магазинчиков, аккуратно обшитых дранкой, и дубов вдоль тротуара. Старомодные вывески указывали на кофейню, студию боевых искусств, закусочную с сэндвичами и «Париж»: химчистку и швейную мастерскую.

Перекинув через плечо сумочку и мешок с одеждой, она застучала каблуками в сторону химчистки. Перед дверью стояла миниатюрная старушка: сгорбленная спина, обвисшие щеки и впалые губы. Узорчатый шарф с «турецкими огурцами» был сложен по диагонали, обернут вокруг головы и завязан под подбородком. Вполне возможно, она была самой милой старушкой из всех, кого Стелла когда-либо встречала.

В узловатых руках она держала массивный садовый секатор и безуспешно щелкала им возле дуба, растущего перед входом в магазин.

Когда Стелла замерла, озадаченная и изумленная этой картиной, старушка перевернула секатор опасным движением, едва не порезав собственную ногу, и протянула его рукоятками к Стелле. Указала сначала на Стеллу, затем на дерево.

Стелла глянула через плечо, но, как она и думала, старушка и впрямь обращалась к ней.

– Не думаю, что мне стоит…

Старушка ткнула в низко нависшую дубовую ветку.

– Режь.

Стелла оглядела парковку, но кроме них там никого не было. Тогда она встала на тротуар и взяла у женщины гигантский и ужасно тяжелый секатор. Так и до судебного иска недалеко.

– Может, лучше позвонить в службу по озеленению? Они наверняка будут рады отправить сюда…

Старушка помотала головой. Снова ткнула пальцем Стелле в грудь, а затем на дерево.

– Режь.

– Отрезать это? – Стелла указала кончиками секатора на низкую ветку.

– М-м. – Старушка охотно кивнула, черные глаза засияли на покрытом морщинами лице.

Похоже, выбора у Стеллы не было. Если она откажется, старушка может попытаться сделать это сама и смертельно ранит себя в процессе. Как она умудрилась размахивать этим секатором и не повредить себе позвоночник, оставалось загадкой.

Неуклюже передвигаясь из-за высоких каблуков, сумок, переброшенных через плечо, и гигантских ножниц в руках, Стелла занесла ногу над газоном под деревом, чтобы дотянуться до ветки.

– Нет-нет-нет-нет.

Стелла так и замерла на одной ноге, сердце заколотилось в груди, словно мексиканский прыгающий боб[4].

Старушка указала на газон, который при ближайшем рассмотрении оказался вовсе не газоном. Это было похоже на… грядку с травами.

Едва не падая, Стелла поставила ногу на землю между растениями.

– М-м-м, – одобрительно промычала старушка, после чего снова ткнула в ветку. – Режь.

Сверхчеловеческим усилием, только благодаря выбросу адреналина, Стелла подняла секатор над головой, поднесла к основанию небольшой ветки и щелкнула, отсекая ее. Ветка подстреленной птицей рухнула на бетонный тротуар. Когда старушка, опершись рукой на колено, приготовилась нагнуться, чтобы подобрать ее, Стелла поспешила отойти от дерева и сама подняла ветку.

Старушка улыбнулась, принимая ее из рук Стеллы, и потрепала девушку по плечу. Потом, разглядев сумку с вещами для стирки, оттопырила губу так, что можно было заглянуть ей в рот, взялась за ремешок сумки и увлекла Стеллу за собой ко входу в химчистку. С удивительной силой она толкнула стеклянную дверь. Когда Стелла вошла внутрь, старушка со щелчком сомкнула лезвия секатора, спрятала его за спиной, словно так никто его не заметит, и исчезла за дверью позади пустого прилавка.

Стелла огляделась вокруг, обратила внимание на два безголовых манекена в витрине, одетые в идеально скроенный черный смокинг и облегающее кружевное свадебное платье. В заведении были спокойные серо-голубые стены, мягкие белые шторы и много естественного света.

В соседней комнате была примерочная. Респектабельная немолодая женщина в белом брючном костюме без рукавов стояла на платформе перед трельяжем.

Стелла онемела от изумления.

Возле ног женщины на коленях стоял Майкл.

На нем были свободные джинсы и простая белая футболка, обтягивающая бицепсы; он казался довольным, прекрасным и явно чувствовал себя как дома. Его шею обвивала сантиметровая лента, свисая на грудь, а на точеном запястье красовалась маленькая игольница, утыканная десятками булавок. За правое ухо он заложил голубой мелок.

– Какие туфли вы планируете носить с этим костюмом? – спросил он.

– Вообще-то, как раз эти. – Леди приподняла штанину, демонстрируя обыкновенные белые балетки.

– Вам бы больше подошли босоножки, Марджи. На дюймовом каблуке.

Марджи сжала губы и согнула ногу в колене, оглядывая обувь со всех сторон. Спустя секунду, она кивнула.

– Вы правы. У меня как раз есть такая пара.

– Тогда я сделаю на дюйм длиннее. В талии не жмет?

– Более чем удобно.

– Я сделал запас, чтобы вы могли в нем ужинать.

– Мой портной всегда так предусмотрителен. – Она повернулась боком и принялась разглядывать линию талии, собранную булавками.

Майкл закатил глаза, но улыбнулся.

– И помада.

– Да, да, разве я могу забыть? Ярко-красная. Вы успеете к следующей пятнице?

– Да, все будет готово.

– Прекрасно.

Леди в белом костюме скрылась за дверью раздевалки, а Майкл снял со спинки стула платье с цветочным принтом. Он поправил булавки и вытащил из-за уха мелок, чтобы сделать несколько пометок; он не отрываясь смотрел на ткань, руки работали уверенно.

Кусочки мозаики в голове у Стеллы встали по местам. Вот он, Майкл в обычной жизни. Вот чем он занимается, когда не работает в эскорте. Майкл – портной.

Он встряхнул платье и перебросил через локоть, а затем повернулся, чтобы взять еще одну недошитую вещь.

Заметив девушку краем глаза, он сказал:

– Одну минутку, я сейчас к вам… – Он встретился взглядом со Стеллой и раскрыл рот.

Майкл оцепенел.

Она тоже.

– Как ты… – Он выглянул в окно, словно на улице мог быть ответ на его незаконченный вопрос.

Сердце Стеллы торопливо стучало. Наверное, со стороны выглядит ужасно: она его словно преследует. Это нечестно, нечестно. Она ведь только сегодня осознала, что одержима им. У нее даже не было времени начать фанатично преследовать его. А теперь она лишила себя даже призрачного шанса на полноценную работу.

Она попятилась.

– Я пойду.

Майкл быстро прошагал через все помещение и схватил ее за руку, прежде чем она успела уйти.

– Стелла…

Она вздрогнула от его прикосновения, и ей захотелось разрыдаться.

– Я просто хотела сдать одежду в химчистку. Я не знала, что ты тут работаешь. Я… я не преследовала тебя. Знаю, со стороны выглядит ужасно.

Выражение его лица смягчилось.

– Я вижу, тебе действительно нужно было почистить одежду. – Он снял с ен плеча сумку. – Давай я все приму.

Он выложил вещи на прилавок и точными профессиональными движениями пересчитал рубашки. Хотя щеки его при этом порозовели.

– Неловкая ситуация? – спросила Стелла, ненавидя себя за то, что заставила его смутиться.

– Слегка. Хочешь, верь, хочешь, нет, но я впервые сталкиваюсь здесь с клиенткой. Семь рубашек. Полагаю, юбок тоже семь. – Он пересчитал их отдельно и пристально поглядел на нее. – Ты что, работаешь каждый день?

Стелла отрывисто кивнула.

– В выходные мне в офисе даже комфортнее.

Уголок его губ приподнялся.

– Я не удивлен. – Он сказал это без осуждения, без критики, не стал лезть с ценными советами и говорить, что это вредно для здоровья и личной жизни. Он даже не подумал, что с ней что-то не так. Стелле захотелось перепрыгнуть через прилавок и броситься ему на шею.

Он уже хотел отодвинуть сумку, как вдруг заметил, что внутри есть что-то еще. Он перевернул сумку, и из нее выпало голубое платье.

Майкл поднял на нее взгляд, и по телу разлилось тепло.

Стелла схватилась за край прилавка – в ее голове замелькали воспоминания о мороженом. Прохладные шелковые губы, мята с шоколадом, вкус Майкла. Медленные поцелуи у всех на виду.

– Есть какие-то особые указания касательно одежды? – хрипло спросил Майкл.

Стелла моргнула, отгоняя воспоминания, и с трудом вернулась к реальности.

– Не крахмалить. Мне не нравится ощущать крахмал на…

– Твоей коже, – закончил он и погладил большим пальцем запястье девушки.

Она кивнула, судорожно соображая, что еще сказать. Ее взгляд упал на голубое коктейльное платье.

– Я его купила, потому что мне понравились цвет и ткань. – Хрустящая шелковая текстура, должно быть, идеально дополняла великолепный костюм Майкла… – Костюм, – прошептала она. – Ты сам его сшил?

Он слегка опустил ресницы, и на его лице расплылась ребяческая улыбка.

– Да.

Стелла раскрыла рот. «Если он способен на такое, зачем ему эскорт?»

– Мой дедушка был портным. Видимо, это у меня в крови. Мне нравится шить.

– А ты мог бы сшить что-нибудь для меня?

– Тебе придется долго стоять неподвижно. В этом мало сексуального. А ты бы правда этого хотела? – Его голос звучал буднично, но взгляд был совсем иным. Стелла не сразу поняла, что это его слабость.

Неужели Майкл не верит, что кто-то может интересоваться не только его телом?

– Я ведь и раньше заказывала одежду, помнишь? Я знаю, что это такое. Думаю, оно того стоит. У тебя талант. Я хочу вещь твоего авторства.

– Верно. Я и забыл. – Эта ребяческая улыбка снова расцвела, придавая Майклу почти застенчивый вид, отчего ей захотелось заключить его в объятия и никогда не отпускать.

– Я ждала твоего звонка, – прошептала она.

Его улыбка потухла, а взгляд стал серьезным.

– Мне нужно было подумать.

– Ты примешь мое предложение? – «Пожалуйста, не говори нет».

– А ты уверена, что готова на это?

– Разумеется. – Стелла не могла найти ни единой причины, почему бы ей передумать.

– Без секса?

Вздохнув, она кивнула.

– Верно.

Склонившись к ней, он негромко спросил:

– Чтобы ты могла быть уверена, что следующий мужчина, который поцелует тебя или прикоснется к тебе, делает это по собственной воле?

– Д-да. – Она подалась к нему в ожидании ответа, боясь даже выдохнуть.

– Я готов.

Стелла улыбнулась, и от облегчения у нее закружилась голова.

– Спасибо те…

Он приподнял ее подбородок и поцеловал ее. Тело девушки пронзил электрический разряд. Если бы не прилавок, она бы упала на пол. Под ее бормотание он поцеловал ее глубже, проник языком в рот, точь-в-точь как она хотела…

Дверь за прилавком распахнулась, и кто-то вышел оттуда.

Они отпрянули друг от друга, словно провинившиеся подростки. Майкл откашлялся и принялся поспешно сгребать одежду с прилавка. Стелла сжала губы, все еще чувствуя вкус Майкла, и вытерла влагу тыльной стороной запястья.

Судя по лицу пожилой женщины, она все видела… и ей было любопытно. На ее макушке, игнорируя все законы гравитации, держались очки с круглыми стеклами, черные волосы были собраны в конский хвост, только несколько прядей небрежно выбивались из него. На ней был свитер в «гусиную лапку» и зеленые клетчатые брюки. Как и у Майкла, у нее на шее висела сантиметровая лента.

Женщина протянула Майклу не прошитое платье и указала на часть шва. Они быстро заговорили на каком-то тональном языке, судя по всему, вьетнамском.

Когда Майкл склонился над платьем с сексуально-задумчивым выражением лица, женщина рассеянно улыбнулась Стелле и похлопала Майкла по руке.

– В детстве я учила его, а теперь он учит меня.

Стелла выдавила улыбку. За поцелуем их только что застукала его мать? Девушка попыталась разглядеть в них сходство, но ничего не заметила. Лицо Майкла удивительно сочетало восточные и западные черты. Широкоплечий, крепкий и энергичный, он башней возвышался над миниатюрной женщиной.

Стелла поправила очки и вытерла ладони о юбку, жалея, что на ней нет белого халата со стетоскопом.

За дверью виднелась большая мастерская с вешалками с незаконченной одеждой и несколькими промышленными швейными машинами. На механизированной круговой вешалке в дальнем левом углу комнаты висели запакованные в полиэтилен вещи, а вдоль стен тянулись полки с катушками ниток всевозможных цветов. Маленькая старушка, с которой Стелла уже встречалась, сидела на потрепанном диванчике в правом углу и смотрела старый кинескопный телевизор с выключенным звуком. Секатора нигде видно не было.

– А кем вы работаете? Вы врач? – спросила женщина с плохо скрываемой надеждой.

– Нет, я занимаюсь эконометрикой. – Стелла сцепила пальцы и опустила глаза на носки своих туфель в ожидании разочарования.

– Это связано с экономикой?

Стелла удивленно подняла взгляд.

– Да, но больше с математикой.

– Твоя девушка уже знакома с Джейни? – обратилась она к Майклу.

Тот оторвался от платья, на его лице читалось беспокойство.

– Нет, мам, она не знакома с Джейни и она не… – Он осекся, и его взгляд метнулся от матери к Стелле.

Совершенно ясно, какая дилемма его терзала. Как теперь им называть друг друга при посторонних?

– Что – «она не»? – в замешательстве переспросила его мать.

Откашлявшись, Майкл снова опустил глаза на платье, которое держал в руках.

– Она не знакома с Джейни.

Тело Стеллы неожиданно окутало волнами теплоты. Он не стал поправлять мать. Значит ли это, что для окружающих они теперь пара?

Отчаянная тоска охватила Стеллу, поражая своей силой.

– А кто такая Джейни? – выдавила Стелла. Она уже раньше слышала это имя.

– Джейни – его сестра. – В глазах мамы Майкла мелькнуло сомнение, но потом ее взгляд прояснился, и она сказала: – Приходи к нам сегодня н ужин. Поболтаете с Джейни об экономике, а? Она учится в Стэнфорде и пытается найти работу. Остальные сестры Майкла тоже будут рады с тобой познакомиться. Мы и не знали, что у него появилась новая девушка.

Предложение мамы Майкла вытеснило радость от слова «девушка». Домой. Ужин. Сестры. Эти слова звенели в голове, но смысл терялся.

– Просто приходи, а? Даже если вы оба сегодня заняты, ужинать-то вы все равно собираетесь. Майкл может сделать bъn[5]. Он отлично готовит bъn… Кстати, я забыла спросить. Как тебя зовут?

Стелла растерянно представилась:

– Стелла. Стелла Лейн.

– Зови меня Mẹ. – Прозвучало как «ме», только с необычным падением тона в середине слова.

– Mẹ? – повторила Стелла.

Мама Майкла одобрительно улыбнулась.

– Только не наедайся перед этим, ладно? У нас много еды. – С этими словами она скрестила руки, будто все решено, выписала чек о приеме одежды и протянула ей. – Будет готово во вторник утром.

В панике Стелла сунула бумажку в сумочку, тихо пробормотала «спасибо» и зашагала к машине мимо грядок бабушки Майкла; по крайней мере, она думала, что та старушка – его бабушка. Как только она села за руль, в голове снова зазвенели слова его матери.

Домой. Ужин. Сестры.

Входная дверь распахнулась, и Майкл побежал в сторону парковки. Стелла опустила стекло, и он остановился, опустив руки на автомобиль.

– Если не хочешь, можешь не приходить. – Между его бровей пролегла складка. – Но, может…

– Что – может? – услышала она свой голос словно со стороны.

– Может, это как раз одна из тех вещей, в которых ты хотела попрактиковаться.

– Ты позволишь мне тренироваться на членах твоей семьи? – Тот факт, что он доверяет ей самых важных людей в своей жизни, как-то по-особому тронул ее, заставив чувствовать себя странно. Тоска, которая охватила ее чуть раньше, вернулась.

– А ты будешь к ним добра? – спросил он, испытующе глядя на нее.

– Да, конечно. – Она всегда старалась хорошо относиться к людям.

– И наше соглашение останется между нами? Они не знают о моей… работе.

Стелла кивнула. Это даже не обсуждалось.

– Тогда я не против. Если ты хочешь. А ты хочешь?

– Да, хочу. – Но не ради тренировки.

– Тогда договорились. – Его взгляд остановился на ее губах. – Иди ко мне.

Она подалась к нему, но покосилась на окна магазина.

– А вдруг она смотрит…

Майкл мягко поцеловал ее. Всего один раз. И сразу отодвинулся.

– До вечера.

Глава 13

Когда Майкл вернулся в магазин, мама ждала его, скрестив руки на груди. В окно она прекрасно видела, как белая «Тесла» Стеллы задом выезжает с парковки. Майкл был уверен, что она видела поцелуй. Именно поэтому он поцеловал Стеллу так быстро, хоть ему и хотелось продолжать, пока ее взгляд не остекленеет.

Из-за Стеллы его тело было связано в столько узлов, что он едва мог трезво смотреть, не то что думать, и здесь, в магазине, она застала его врасплох. Должно быть, поэтому он все же принял ее предложение, хотя уже решил поступить правильно и отказаться. Она его не дразнила, не смеялась над ним. Наоборот, его работа ее впечатлила, как и он сам – он настоящий. Настоящий Майкл был никому не нужен. Только Стелле. В эту секунду слабости он и отбросил свою решимость в сторону. Он сказал «да» лишь потому, что хотел побыть с ней.

Но теперь все начало выходить из-под контроля. Границы расплывались, и он уже не мог четко отделить работу от личной жизни. А может, даже и не хотел. Его мама решила, что Стелла действительно его девушка, и это понравилось ему, даже слишком. Согласившись, он совершил огромную ошибку. Он уже сожалел об этом и понимал, насколько это неправильно, хоть и не был до конца уверен, почему. Но теперь уже было слишком поздно. Всего месяц. Он же профессионал. Он сможет продержаться месяц.

– Стел-ла, – проговорила мама, словно пробуя имя на вкус.

Майкл собрал одежду Стеллы и пошел к рабочей зоне.

Мама не отставала.

– Она нравится мне куда больше, чем та стриптизерша, с которой ты встречался три года назад.

– Она была танцовщицей. – Ладно, ладно, она была стриптизершей. А он был молод, у нее было шикарное тело, плюс все эти танцы у шеста.

– Это та, которая бросила свое нижнее белье в тарелку, где я его и обнаружила, когда пришла.

Майкл потер шею сзади. Даже спустя три года работы в эскорте он все еще не научился понимать эти странные игры, в которые женщины играли друг с другом.

– Я с ней расстался.

Все равно между ними был только секс. Отец изменял маме, и Майкл, чтобы не причинять людям боль, в свои двадцать с небольшим предпочитал не заводить близких отношений. Честно говоря, это было очень весело, и он слегка слетел с катушек, трахая едва ли не всех, кто проявлял к нему интерес. Его воспоминания о тех временах сверкали всеми цветами радуги женских трусиков.

Когда пришла беда и ему понадобились деньги, он подумал: а почему бы не брать их за секс? В своей прежней работе он часто имел дело с богатыми дамами в возрасте, которые иногда делали ему такие предложения. Ему всего-то нужно было согласиться. Плюс, это была отличная пощечина отцу – главной причине катастрофы.

– Стелла ездит на дорогом автомобиле, – заметила мама.

Майкл пожал плечами, сложил вещи Стеллы рядом с остальной одеждой, которая ожидала чистки, и сел за швейную машинку.

Мама продолжила по-вьетнамски:

– Ты ей действительно нравишься. Я-то уж вижу.

– Кому он нравится? – Бабушка подала тоненький голосок со своего места перед телевизором, где она в миллионный раз пересматривала «Возвращение героев Кондора»: старый выпуск с Энди Лау, в котором кунг-фу кондора играл человек в костюме гигантской птицы.

– Клиентке, – ответила мама.

– Той, в серой юбке?

– Ты ее видела?

– М-м-м, она мне сразу приглянулась. Хорошая девочка. Майклу хорошо бы на ней жениться.

– Я вообще-то здесь стою, – напомнил Майкл. – И ни на ком я не собираюсь жениться. – Работа в эскорте это исключала. Он еще помнил то время, когда отец бросил его мальчишкой, помнил, как мама рыдала по ночам, как она разваливалась на части, но оставалась сильной ради Майкла и его сестер и не пропустила ни дня на работе. Майкл никогда бы не стал причинять женщине боль изменой. Никогда.

Да Стелла и не захочет выйти за него. Какого черта он вообще об этом думает? У них было всего три свидания. Это даже не свидания, а сеансы. Встречи. Они состояли в учебных отношениях. Это не по-настоящему.

– Неужели я тебя так воспитала, что ты можешь так целовать девушку без намерения на ней жениться? – спросила его мама.

Майкл с досадой уставился в потолок.

– Нет.

– Она тебя вполне достойна, Майкл.

Это же смешно. Как будто он какой-то редкий приз.

Бабушка промычала в знак согласия.

– И к тому же красавица.

Майкл улыбнулся. Стелла и впрямь была красавицей, хотя сама этого не замечала. А еще она умная, милая, заботливая, храбрая и…

Мама рассмеялась и указала на него пальцем.

– Ты только посмотри на себя. И не пытайся врать, будто она тебе не нравится. Это же ясно, как божий день. Я рада, что у тебя наконец-то появился вкус в выборе женщин. Не упусти ее.

Бабушка утвердительно промычала.

Улыбка Майкла застыла. Они правы. Стелла ему нравилась, а он этого не хотел. Он знал, что не сможет остаться с ней.

Стелла приехала по тому адресу, который Майкл прислал ей в сообщении. Она переживала, что цветы и шоколадные конфеты, которые она принесла с собой, окажутся абсолютно неуместными. Погуглив «вьетнамские правила этикета», она поняла, что нужно принести что-нибудь, но рекомендации относительно конкретных подарков оказались спутанными и только сбивали с толку: от фруктов и чая до алкоголя. В целом, мнения сходились на том, что лучше принести что-то съедобное. Так на заднем сиденье Стеллы появились конфеты «Годива».

А что, если они не любят шоколад?

Велик был соблазн спросить у Майкла, но он не представлял, как сильно она нервничала и как сложно ей давались знакомства с новыми людьми. А ведь это не просто люди. Это семья Майкла, важные люди, и ей хотелось произвести на них хорошее впечатление.

Для этого она целый день мысленно выстраивала сценарии предстоящих разговоров, чтобы минимизировать необходимость в импровизации, которая часто заканчивалась для нее плохо. Если спросят, чем она занимается – у нее уже заготовлен ответ и встречные вопросы для поддержания беседы. Если спросят об интересах и хобби, то она готова. А если спросят, как они познакомились с Майклом, то пусть сам объясняет. Лгать она совершенно не умеет.

За несколько секунд, в течение которых у нее в животе все сжалось, она мысленно пробежалась по списку, составленному для упрощения взаимодействия с людьми: думай, прежде чем сказать (человека может оскорбить все, что угодно; если сомневаешься, лучше промолчи), будь вежлива, держи ладони под бедрами, чтобы не стучать пальцами по столу и для собственного спокойствия, смотри собеседнику в глаза, улыбайся (но не показывай зубы, это отпугивает), отгоняй мысли о работе, не позволяй себе говорить о работе (никому неинтересно об этом слушать), не забывай про пожалуйста и спасибо, извиняйся искренне.

Она схватила букет гербер и коробку трюфелей в темном шоколаде, вышла из автомобиля и посмотрела на двухэтажный дом, расположенный на востоке Пало-Альто. Пять лет назад, когда Стелла только приехала в город, здесь было гетто. Но по мере того как Кремниевая долина развивалась и расширялась, земли в восточном районе Пало-Альто стремительно взлетали в цене. Теперь все близлежащие дома представляли собой усадьбы стоимостью не меньше миллиона долларов – даже этот скромный серый домик с потрескавшейся подъездной дорожкой и неопрятным газоном, который при ближайшем рассмотрении оказался грядкой разросшихся целебных трав высотой по колено.

Шагая к парадному входу, над которым вокруг фонаря жужжали мухи и кружили мотыльки, Стелла провела ладонью по колючим верхушкам растений, наслаждаясь свежим запахом. Ей нравилось, что бабушка Майкла не сидит без дела.

Она нажала кнопку звонка и стала ждать. Никто не подходил. Живот скрутило в узел.

Она постучала.

Ничего.

Постучала громче.

Все равно ничего.

Достала смартфон и сверилась с адресом. Все верно. Даже «M3» Майкла припаркована у подъездной дорожки. Прежде чем она успела свести себя с ума, раздумывая, что же теперь делать, дверь открылась.

Майкл улыбнулся ей.

– Точно вовремя.

Она крепче вцепилась в цветы и конфеты, чувствуя, как внутри от неуверенности нарастает паника.

– Я не знаю, то ли принесла.

Майкл взял из ее рук подарки со странным выражением лица.

– Не нужно было ничего приносить. Правда.

Снова нахлынула паника.

– О, я могу забрать. Давай уберу в…

Он положил букет и коробку на столик и провел большим пальцем по щеке девушки.

– Маме очень понравится. Спасибо.

Стелла облегченно выдохнула.

– А что теперь?

Уголок рта Майкла приподнялся.

– Думаю, используем стандартное приветствие: обнимемся.

– О. – Стелла неуклюже вытянула руки и шагнула к Майклу, не сомневаясь, что она все делает неправильно.

Но лишь до тех пор, пока он не обнял ее и не притянул к себе. Она тут же погрузилась в его запах, в тепло его крепкого тела. Это было на сто процентов правильно.

Майкл отодвинулся, взгляд его был нежным.

– Готова?

Получив кивок в ответ, он повел Стеллу по выложенному мраморной плиткой коридору мимо строгой столовой прямо в кухню, соединенную с гостиной. Внимание девушки привлек массивный ящик телевизора. Мужчина и женщина в традиционных китайских оперных костюмах по очереди пели одинаковые наборы нот. После особо страстной итерации бабушка Майкла захлопала в ладоши. Его мама, которая сидела рядом за кухонным столом, даже отвлеклась от чистки манго, чтобы выразить восхищение.

Заметив Стеллу с Майклом, она взмахнула овощечисткой.

– Здравствуй! Ужин скоро будет готов.

Стелла заставила себя улыбнуться и помахала в ответ. Мысленно готовясь к тому, чтобы провести вечер в состоянии нервного напряжения, отыгрывая свою социальную роль, она подошла к матери Майкла и спросила:

– Вам помочь?

Широкая улыбка расплылась на лице его мамы, и та передвинула овощечистку и тарелку, в которую она складывала кожуру от манго, к месту напротив свободного стула, слева от себя. Пока Стелла расстегивала манжеты на рубашке, Майкл подбодрил ее улыбкой и повернулся к газовой плите.

Стелла вымыла руки в кухонной раковине, глядя, как он нагревает большой вок, заливает туда масло и по очереди добавляет ингредиенты с беспечным, но при этом знающим видом человека, умеющего готовить. Когда Стелла села рядом с его мамой, воздух уже наполнился густыми запахами жареной говядины, чеснока, лемонграсса и рыбного соуса. Он закатал рукава по локоть, и Стелла не могла не любоваться его рельефными руками, пока он помешивал содержимое вока.

Пришлось приложить усилие, чтобы переключить внимание на манго, и, едва Стелла начала очищать большой фрукт, протянутый мамой Майкла, как ее внимание привлек звук фортепиано из соседней комнаты. Вступление из «К Элизе» мешалось с вибрато, льющимся из телевизора, и Стелла заморгала: звуки разрывали ее разум в двух разных направлениях, и думать стало сложно.

– Это Джейни играет, – пояснила мама Майкла. – Хорошо выходит, да?

Стелла рассеянно кивнула.

– Хорошо. Только фортепиано расстроено. Особенно басовая «ля». – Каждый раз, когда звенела эта нота, Стелла внутренне морщилась. – Нужно его настроить. Держать фортепиано расстроенным подолгу вредно для инструмента.

Мама Майкла с интересом подняла брови.

– А ты умеешь настраивать фортепиано?

– Нет. – Стелла рассмеялась. Мысль о том, чтобы настроить свой «Стейнвей» самостоятельно, казалась ей абсурдной. Скорее, она уничтожит инструмент своими неумелыми действиями. – Нельзя самим настраивать фортепиано.

– Наше настраивал отец Майкла, – сказала мать, нахмурившись и сосредоточенно вырезая гигантскую косточку из очищенного манго. – У него неплохо получалось. Он говорил: зачем тратить деньги на то, что сам умеешь?

– А где он? Когда он его настроит?

Мама Майкла с натянутой улыбкой отодвинулась от стола.

– Я хочу, чтобы ты кое-что попробовала. Дай-ка я разогрею.

Пока она копалась в холодильнике, бабушка Майкла показала на миску с уже нарезанными манго. Стелла послушно взяла маленький ломтик и съела, наслаждаясь сладким фруктовым вкусом. Бабушка одобрительно промычала и продолжила чистить манго.

Стелла слегка выдохнула, и узел в животе ослаб. Сидеть с бабушкой ей нравилось больше всего. Языковой барьер практически исключал возможность беседы, и для Стеллы это было идеально. «К Элизе» закончилась, и напряжение в голове девушки исчезло, поскольку из двух источников звука остался только один.

В кухню ввалилась молоденькая сестра Майкла в джинсах, футболке и с небрежным хвостом на голове. Она выудила росток фасоли из дуршлага посреди стола и сунула в рот. Заметив Стеллу, она помахала ей.

– Ты Стелла, да? Я Джейни. – Она потянулась за еще одним ростком, но, получив шлепок по тыльной стороне ладони от матери, пискнула и отдернула руку. Мама сунула в микроволновку контейнер с едой и прогнала дочь от стола быстрым потоком вьетнамских слов.

Джейни села напротив нее с легкой кривоватой улыбкой, один уголок губ выше другого – так улыбался Майкл.

– И как тебе вьетнамская опера?

Стелла уклончиво пожала плечами.

Джейни рассмеялась и отправила в рот большой кусок манго.

– Здорово, да?

Не успела Стелла придумать, что сказать в ответ, как мама Майкла поставила на стол пластиковый контейнер и открыла крышку. Внутри оказался светло-зеленый пористый пирог, от которого шел пар.

– Поешь, а? Bбnhbт. Очень вкусно.

Стелла отложила фрукт и овощечистку и протянула руку к контейнеру, но тут заметила, что он из дешевого пластика, как те, в которых продают еду на вынос.

– Нельзя разогревать такие контейнеры. В еду наверняка теперь попал бисфенол А. – Насколько было известно Стелле, это чуть ли не яд.

Мама Майкла пододвинула пирог к себе и понюхала.

– Да нет, все в порядке. Никакого бисфенола.

– Стеклянные контейнеры и контейнеры от «Пирекс» стоят дороже, но они безопасны, – сказала Стелла. Неужели маме Майкла никто об этом не говорил? Они что, специально? Хотят, чтобы она заболела?

– Я всегда пользовалась этими, и никаких проблем. – Быстро моргая, мама Майкла прижала крышку контейнера к груди.

– Вы сразу и не заметите. Он накапливается постепенно. Вы бы действительно лучше потратились…

Джейни отобрала у мамы пластиковый контейнер и тут же набила рот зеленым ядовитым пирогом.

– Мое любимое. Обожаю. – Многозначительно посмотрев на Стеллу, она потянулась за добавкой.

Майкл решительно подошел к столу и отнял контейнер у сестры, прежде чем она успела съесть третий кусок.

– Это правда, Mẹ. Эти контейнеры и в самом деле очень плохие. Я об этом как-то не подумал. Не стоит ими пользоваться.

Он бросил контейнер в мусорное ведро, и мама принялась возражать по-вьетнамски. Неужели женщина расстроилась из-за того, что Стелла не захотела есть отраву?

Джейни поднялась из-за стола и вышла, и в кухню тут же ворвались две другие девушки. Им было чуть за двадцать, у обеих длинные темно-каштановые волосы, бледная кожа оливкового оттенка, длинные ноги и стройные фигуры. Стелла уже успела узнать, что подобные вопросы раздражают людей, иначе спросила бы, не близнецы ли они.

– Ты, корова жирная, мало того что взяла, не спросив, так еще и вином заляпала! На свидании с моим парнем, между прочим! – кричала одна.

Стелла вздрогнула, ее и без того уже взволнованное сердце сжалось. Ссоры она определенно любила меньше всего. Когда люди ссорились, она всегда воспринимала это как нападки в свой адрес. И не важно, что она была лишь наблюдателем.

– Сама сказала, что вы уже расстались, а мне было любопытно. И вообще, я ничего бы не пролила, если бы размер подошел. Ну и кто из нас теперь жирная корова? – орала в ответ вторая девушка.

Бабушка взяла пульт и понажимала на кнопки. Зеленая вертикальная линия на экране поползла вверх, звук усилился, и громкость музыки из просто отвлекающей стала неприятной.

– Вот, значит, как. Возвращай все джинсы, которые я тебе отдала! – Первая девушка закричала еще громче, чтобы заглушить телевизор.

– Иди, забирай. Покажи всем, какая ты эгоистичная сучка.

Бабушка забормотала и еще прибавила громкость.

Стелла дрожащей рукой положила овощечистку и попыталась восстановить дыхание. Это становилось для нее уже слишком.

В кухню вошли еще две девушки. Одна была ниже и темнее остальных и выглядела примерно на возраст Стеллы. Другая – старшеклассница. Все это, наверное, были сестры Майкла. Одна, две, три, четыре, пять.

Та, что пониже, ткнула пальцем в сторону близняшек.

– Вы двое, прекратите ругаться немедленно.

Девушки фыркнули и сложили руки на груди почти в совершенно одинаковой манере.

– С тех пор как ты съехала и оставила нас одних с мамиными проблемами, ты больше не имеешь тут права голоса, – сказала первая.

Невысокая сестра напирала на них, как танк.

– Теперь, когда она пришла в норму, пора и мне пожить по-человечески. Хоть раз в жизни подумайте о ком-то, кроме себя.

– Так, значит, это мы теперь эгоистки? – спросила вторая близняшка. – Ты тусуешься на корпоративах, а мы сидим дома и держим мамины волосы, пока ее рвет после химиотерапии.

– Она сейчас не проходит курс химии… да ведь? – Невысокая сестра выжидающе посмотрела на Майкла.

Мама Майкла забрала у бабушки пульт, выставила звук телевизора на максимум и только потом отошла к раковине и стала возиться там над чем-то. Стелла положила взмокшие ладони на поверхность стола. Рано или поздно все закончится. Это надо просто пережить.

– Она начала, но не очень хорошо реагировала, поэтому ее перевели на пробные лекарства, – объяснил Майкл.

– Почему мне никто не сказал?

– Потому что ты так занята каким-то важным дерьмом, черт бы тебя побрал, почему же еще? Мама не хотела заставлять тебя нервничать еще сильнее, чем сейчас, – сказала одна из близнецов.

– Раскрою тайну: это нервирует меня гораздо сильнее.

– Хнык-хнык, Энджи, – сказала вторая близняшка.

В разгар перепалки послышался резкий писк, и мама Майкла достала из микроволновки белый дуршлаг. Орудуя щипцами, она переложила дымящуюся рисовую лапшу в большую чашу вместе с жареной говядиной Майкла и зеленью.

Она поставила чашу перед Стеллой, вежливо улыбнувшись.

– Это bъn Майкла. Тебе понравится.

Подбородок Стеллы дернулся в коротком кивке.

– Спаси… – У нее возникло подозрение, и она тайком взглянула на дуршлаг. И оттолкнула чашу. – Дуршлаг пластиковый. Это никому не следует есть.

Мама Майкла застыла, кровь прилила к ее лицу, когда она уставилась сначала на Стеллу, затем на чашу.

– Хорошо, я сделаю новую лапшу.

Но не успела мама дотронуться до чаши, как Майкл первым схватил ее.

– Я сам. Сядь, Mẹ. – Он унес отравленную еду с напряженным выражением лица, и у Стеллы появилось ужасное чувство, будто она сказала Что-То Не То, хоть она и не представляла другого способа вести себя в такой ситуации.

Мама Майкла села и повернулась к сестрам, которые продолжали ругаться, стоя возле холодильника. Вздохнув, она снова взяла овощечистку и продолжила чистить последний фрукт.

Стелла не сводила глаз с собственного манго, с каждой секундой напрягаясь все сильнее. Ей было больно от осознания неловкого молчания, повисшего между ними, и инстинкты подсказывали, что тишину нужно заполнить – если слово «тишина» здесь уместно. Мама Майкла молчала, но сестры продолжали говорить, а телевизор все еще разрывался. Когда снова послышались звуки фортепиано, нервы Стеллы натянулись до предела. Эта фальшивая низкая «ля» прозвучала раз, другой, третий, четвертый. Что может раздражать сильнее?

– Вам правда следует настроить фортепиано, – сказала она. – Так где, говорите, ваш муж?

Когда мама Майкла продолжила молча чистить манго, Стелла решила, что та не расслышала вопроса.

И спросила снова:

– Так где он?

– Его нет, – отрезала мама Майкла.

– Это значит… он скончался? – Нужно ли приносить соболезнования? Теперь Стелла не знала, что сказать.

Его мама вздохнула, не сводя глаз с манго.

– Не знаю.

Такой ответ сбил Стеллу с толку, и она, нахмурившись, спросила:

– Значит, вы развелись?

– Я не могу развестись с человеком, которого невозможно отыскать.

Стелла уставилась на маму Майкла в полном недоумении.

– Как это – невозможно отыскать? Произошел несчастный случай или…

Большая ладонь опустилась ей на плечо и крепко сжала. Майкл.

– Лапша почти готова. Ты ешь арахис?

Стелла моргнула из-за того, что ее перебили.

– Конечно, у меня же нет аллергии. – Когда он кивнул и отошел к плите, она снова обратилась к его матери. – А как давно он пропал? Вы писали заявление о пропа…

– Стелла. – Голос Майкла разрезал воздух с неожиданным упреком.

Сестры прекратили спорить, все взгляды обратились к ней. Сердце девушки колотилось так, что заглушало телевизор и фортепиано. Что такого она сделала?

– Мы не говорим о моем отце, – сказал он.

В этом не было никакого смысла.

– Но что, если ему больно или…

– Нельзя причинить боль человеку, у которого нет сердца, – перебила ее мама Майкла. – Он бросил всех нас ради другой женщины. Я хочу оформить развод, но не знаю, куда отправить документы. Телефон он тоже сменил. – Его мама отодвинулась на стуле и встала. – Mẹ надо отдохнуть. Пообедайте одни, дети, а? Можете сходить и купить что-нибудь для девушки Майкла, если она не хочет есть нашу еду.

Мама Майкла ушла, и игра на фортепиано резко оборвалась. Бабушка выключила оперу, и в комнате повисло молчание, нарушаемое лишь потрескиванием статического электричества от телевизора. Внезапная тишина принесла облегчение, но отчего-то казалась зловещей. Кровь Стеллы побежала быстрее, в голове застучало, она задыхалась, словно только что пробежала дистанцию. Или готовилась убежать.

Джейни поспешила на кухню.

– Что у вас случилось? Почему мама плачет?

Никто не ответил, но семь пар глаз винили в этом Стеллу. Это было хуже шума, гораздо, гораздо хуже.

Она довела маму Майкла до слез.

Лицо Стеллы вспыхнуло от стыда и чувства вины, и она вскочила на ноги.

– Простите. Мне нужно идти.

Втянув голову в плечи, она схватила сумочку и убежала.

Майкл смотрел на дверь, за которой только что исчезла Стелла, чувствуя себя так, словно наблюдает за автокатастрофой в замедленной съемке. В его венах пульсировала смесь жутких эмоций. Злость, ужас, стыд, неверие, шок. Что за хрень только что произошла? И что ему теперь делать? Инстинкты подсказывали броситься за ней.

– Иди, проверь, как там мама, – сказала Джейни.

Верно. Его учебная подружка только что довела его мать до слез. Вот такой он чудесный сын. Он молча отправился искать ее. С чувством тяжести в ногах и с еще большим грузом в груди он поднялся по лестнице, прошел по застланному ковром коридору, помедлил перед входом в мамину спальню. Дверь оказалась приоткрыта, он заглянул внутрь и увидел, что мама сидит на кровати. Не обязательно было видеть ее лицо, чтобы понять – она плачет. Это было видно по сгорбленной спине и опущенной голове.

Это его уничтожило. Никто не посмеет обижать его маму. Ни папа, ни его бывшие подружки, ни даже Стелла.

– Mẹ?

Она не обратила внимания, когда он вошел в комнату и приблизился к кровати.

– Прости за то, что она наговорила. – Он пытался говорить тише, но получилось неестественно громко. – Про фортепиано, про еду, про папу…

Он не понимал, как Стелла умудрилась, но за какие-то несколько минут она надавила на все больные мозоли их семьи: финансовое положение, мамина необразованность и чертов папаша. Случайно. Это было ясно, как божий день.

С ума сойти, она и впрямь не умеет общаться. И он даже не представлял до сегодняшнего вечера, насколько все запущено. Когда они были вдвоем, все было совершенно иначе.

Мама взяла его за руку.

– Как думаешь, твой отец в порядке?

– Уверен. – Его губы скривились, едва он представил, как старик отдыхает на яхте где-нибудь в Карибском море вместе со своей новой женой.

– Можешь отправить ему электронное письмо от Mẹ?

– Нет. – Он никогда больше не станет разговаривать с отцом.

Мама прерывисто вздохнула и закрыла лицо руками.

– Твоя Стелла права. Вдруг ему плохо. Он настолько злой человек, что никто не станет ему помогать, и уж тем более его нынешняя женщина. Она будет с ним лишь до тех пор, пока не кончатся деньги.

Мускулы Майкла налились знакомой яростью, и он сжал кулаки.

– Такая сумма закончится еще не скоро.

– Только не с его тратами. Он же считает себя большой шишкой. Ему всегда было мало, помнишь?

Только не это, снова.

Стиснув зубы, Майкл слушал, как мама в очередной раз рассказывает ему историю, которую он слышал уже тысячу раз. Он сидел рядом с ней и слушал вполуха, чтобы издавать соответствующие звуки, когда она делала паузы.

В ее речи проскакивали фразы «использует женщин», «плохой человек» и «лжец», и Майкл не мог не отметить, что они идеально описывают и его самого. Взять хотя бы его ложь. То, что он делает, чтобы оплачивать счета. То, как он берет со Стеллы деньги за то, что любой другой парень сделал бы…

Его охватил холодный ужас. Вот почему ему казалось таким неправильным решение принять предложение Стеллы. Это и было неправильно. Он просто пользовался ею. Что за мужчина способен брать деньги с наивной женщины, чтобы обучить ее тому, чему она могла бы научиться бесплатно?

Вот и все, он перешел черту и превратился в копию своего папаши. Это неправильно. Он не такой. Он лучше.

Нужно отменить все немедленно. Где она? Черт, а вдруг она ждет его на улице?

Он вскочил на ноги, хотя мама не добралась еще и до середины рассказа.

– Мне надо идти, Mẹ. Прости за… за сегодняшний вечер. За все.

– Не нужно извиняться. Если ты ее любишь, то и мы научимся.

При этих словах над бровями у Майкла выступил пот.

– Вовсе нет. – Но это делает его поступки еще хуже, не так ли?

– Пригласи ее как-нибудь в другой день. Mẹ не будет разогревать при ней пластик в микроволновке.

– Его никогда не следует нагревать.

– Да, да. – Она сказала это таким тоном, будто все равно намерена поступать по-своему, что бы ей ни говорили, и Майкл мысленно поклялся, что выбросит весь пластик и заменит его чем-нибудь безопасным. Сразу после разговора со Стеллой.

– Спокойной ночи, Mẹ.

– Осторожнее за рулем.

В рекордное время он выбежал из дома, но замер, едва оказавшись на улице.

Ее там не оказалось.

Схватившись за деревянный столбик перил на крыльце, он сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоить сердцебиение и очистить разум. Прохладный воздух, жужжание жуков и отдаленный шум двигателя.

Может, оно и к лучшему, что Стеллы здесь нет. Ему понадобится время, чтобы сочинить достойную прощальную речь. Что-то краткое, но милое. Дело не в ней, а в нем…

Не важно, что он скажет, она все равно заплачет. От этой мысли его внутренности скрутило в тугие узлы. Стелла решит, что это она виновата. В том, как неуклюже повела себя в постели и за ужином. В сегодняшнем ненамеренном фиаско.

Майкл подошел к автомобилю и сел на водительское кресло. Завел мотор и положил руки на руль. Он не знал, куда ехать. К ней или к себе? Он должен был с ней поговорить, но не выдержал бы еще и ее слез после маминых.

Взгляд упал на новую упаковку презервативов на пассажирском сиденье. За последние три года он купил бессчетное множество таких коробок. Но ни одну из них он не жаждал открыть с таким нетерпением, как эту. Потому что Стелла была другой. Теперь ему придется снова использовать содержимое этих коробок с бесконечными пятничными женщинами, предоставляя нехитрые услуги за соразмерную плату. Так он никому не сделает больно, никем не воспользуется в личных целях. Это лучше, чем то, что делал его отец. Майкл может так жить и оставаться самим собой. Плохо только, что ни одну из тех женщин он не хочет так, как Стеллу.

Он скинул коробку на пол, с глаз долой, и поехал домой. Завтра. Завтра он поступит правильно.

Глава 14

Молча и будто в тумане, Стелла выполнила все пункты, которые нужно было сделать перед сном. И лишь опустив голову на подушку, расплакалась.

Теперь все кончено. Он просил ее быть доброй к его семье, а она заставила его маму плакать. Такое нельзя просто забыть.

Нутро требовало, чтобы она сказала Майклу правду. Хоть и не зная причины, он уже видел, в чем ее проблемы: чувствительность к запахам, звукам и прикосновениям, одержимость работой, необходимость выполнять последовательные наборы действий, неловкость в общении с людьми. Он только не знал, что для всего этого есть ярлык, диагноз.

Но чем жалость лучше ненависти? Сейчас он считает ее бесчувственной и грубой, но в целом она для него обычный человек со своими причудами. С ярлыком же он, возможно, проявит больше понимания, но Стелла Лейн перестанет быть для него неуклюжей эконометристкой, без ума от его поцелуев. В его глазах она превратится в девочку-аутистку. Она станет менее… значимой.

Ей было все равно, что подумают другие.

Но ей было отчаянно необходимо, чтобы Майкл ее принял. У нее есть психологическое расстройство, но это не определяющий фактор. Она – Стелла. Уникальная личность.

Ситуацию уже никак не спасти. Его не удержать.

Но все-таки нужно извиниться перед его мамой. Никогда прежде Стелла не доводила никого до слез, и после случившегося она себя возненавидела. Теперь, когда она узнала правду об отце Майкла, то поняла, почему его мать отвечала так уклончиво. Стелла сожалела, что не поняла этого раньше, до того, как все испортила, но контролировать можно лишь свои будущие поступки, а не прошлые.

На протяжении ночи она снова и снова составляла в голове речь с извинениями, повторяла ее мысленно раз за разом. Когда взошло солнце, она заставила себя встать с постели и готовиться к новому дню.

Она приехала к тому же ряду магазинов, где была вчера, и припарковалась напротив «Парижа», химчистки и швейной мастерской. Как только табличку на двери перевернут, она извинится и уедет.

Из-за бессонной ночи в голове стоял туман, сердце ныло от безжалостного давления нервов. Стелла так долго сжимала руль, что пальцы онемели. Она была опустошена и мечтала лишь о том, чтобы это поскорее закончилось, и она могла бы пойти в офис и забыться в работе.

Было без пяти минут девять, когда табличка «Закрыто» перевернулась на «Открыто». Сделав глубокий вдох, Стелла взяла новую коробку конфет и букет персиковых роз и вышла из машины. Внутри за прилавком оказалась Джейни.

Она оторвалась от лежащей на коленях тетрадки и удивленно заморгала, увидев Стеллу. Судя по тому, как напряжены были ее губы, это был не самый приятный сюрприз.

– Привет, Стелла… Майкл по субботам не работает.

– Я искала не его. – Какой в этом смысл? Уже ничего не исправишь. Стелла показала конфеты и розы. – Я принесла это для вашей мамы. Она здесь?

Выражение лица Джейни смягчилось.

– Да, здесь.

– Могу я с ней поговорить? Пожалуйста.

– Она работает в мастерской. Я тебя провожу.

Стелла последовала за Джейни в дальнюю комнату и остановилась перед зеленой промышленной швейной машиной, за которой мама Майкла увлеченно передвигала ткань под лапкой, быстро и ловко; на кончике ее носа держались очки.

Мышцы Стеллы напряглись, сердце заколотилось. Пора это сделать. Она надеялась, что не облажается. Что скажет правильные слова.

Джейни пробормотала что-то по-вьетнамски, и мама Майкла подняла глаза. Ее взгляд метнулся от Джейни к Стелле.

Сглотнув, Стелла ринулась в бой.

– Я пришла извиниться за вчерашний вечер. Знаю, я вела себя невежливо. Я не очень… хорошо умею вести беседы. Я просто хочу поблагодарить вас за то, что пригласили меня в свой дом. – Она протянула цветы и коробку. – Это вам. Надеюсь, вы любите шоколад.

Не успела мама дотронуться до коробки, как Джейни перехватила трюфели.

– Я – да.

Мама Майкла приняла букет и вздохнула.

– У нас осталось еще много еды со вчера. Приходи вечером, попробуем заново.

Стелла опустила взгляд на туфли. Майкл будет в ужасе, если снова увидит ее вечером в доме своей матери.

– Мне пора. Я правда очень сожалею о том, что было вчера. Спасибо вам еще раз.

Она развернулась, чтобы уйти, но заметила на диванчике маленькую бабушку Майкла. Старушка кивнула ей, и Стелла неуклюже изобразила что-то среднее между реверансом и поклоном, прежде чем уйти.

Майкл вошел в студию и швырнул спортивную сумку на покрытый голубым матом пол рядом с двумя другими сумками.

Бойцы посреди зала разделились, сделали пять шагов назад, переложили мечи в левые руки и поклонились.

– Гляньте, кого к нам ветром занесло, – сказал боец справа. Это был Цюань. Лицо кузена скрывал шлем, но Майкл узнал его по голосу и имени, вышитому белыми нитками на черном снаряжении. К тому же, Цюань был на дюйм ниже своего младшего брата.

Кхаи помахал ему обтянутой перчаткой рукой и тут же от спарринга плавно перешел к отработке ударов напротив собственного отражения в зеркале. Десять быстрых, как кнут, ударов в голову, десять по запястью, десять по ребрам. Потом сначала. Еще десять в голову… На тренировках Кхаи тренировался. Никаких передышек. Его сосредоточенность на одном предмете впечатляла. И напоминала Майклу о Стелле. Он тяжело вздохнул.

– По субботам тебя обычно не видать. Что стряслось? – спросил Цюань.

– Захотелось поединка, – ответил Майкл и почесал ухо. По субботам он обычно бегал и таскал тяжести – ему нужно было побыть в одиночестве и отдохнуть от людей после того, чем он занимался по пятницам. Сегодня же, однако, ему не хотелось оставаться одному. Он знал, что тогда будет все время думать о Стелле. Он размышлял всю ночь и большую часть дня, но так и не решил, как все прекратить, не причинив ей боли. Но это необходимо было сделать. И быстро. Надо позвонить ей сразу после спарринга и назначить встречу. Лучше сделать это лицом к лицу.

– Тогда переодевайся, – сказал Цюань. – Занятие начнется через час. Тренер взял выходной, так что проигравший ведет тренировку. У детишек.

Это была идеальная мотивация для победы. Дети, размахивающие палками, повергали Майкла в ужас. Может показаться, что маленькие дети представляют меньшую опасность, но на самом деле они куда хуже взрослых. Носятся по всей студии, словно ураган, бьют тебя в незащищенные броней места или попадают палкой по яйцам – и все это случайно. Они просто не умеют себя вести по-другому. Как Стелла в обществе.

И как Кхаи.

Пока Майкл облачался в форму, его взгляд был прикован к Кхаи, который методично выполнял удары: по десять раз каждый. Всегда одно и то же число, в одном и том же порядке. Если бы Стелла занималась кэндо, Майкл увидел бы то же самое. После вчерашнего вечера он стал замечать куда больше сходств между ней и Кхаи, чем изначально. Кхаи тоже не замечал, когда в беседе задевает чьи-то чувства. Он тоже до ужаса честен, по-своему креативен и…

Майкл вдруг начал что-то подозревать, и его взгляд метнулся к Цюаню.

– Ты спрашивал, не кажется ли мне, что Стелла похожа на Кхаи.

Цюань развязал веревки на затылке и снял шлем. Темные глаза пристально смотрели на Майкла.

– Да, спрашивал.

– Она сказала тебе что-то, о чем мне следовало бы знать? – Он вспомнил ту ночь, когда увидел их возле клуба: ему тогда показалось, будто он прервал важный разговор.

– Когда она отдышалась после гипервентиляции – да. Она кое-что мне сказала, – ответил Цюань.

– Гипервентиляция? – Майкл будто слышал свой голос со стороны. Его желудок сжался, по телу разлился холод. Каким же козлом он был, что не заметил и не был тогда рядом с ней? Это он должен был ее успокоить. Не Цюань.

– Слишком много людей, Майкл. Слишком много шума, мигающих огней. Не стоило тебе приводить ее туда.

И тут все кусочки мозаики встали на места.

– Она аутистка.

– Ты разочарован? – спросил Цюань, склонив голову набок.

– Нет. – Получилось хрипло, и Майкл откашлялся, прежде чем продолжить. – Но я бы хотел, чтобы она мне сказала. – Почему она молчала? И почему позволила ему уговорить себя на посещение клуба? Она наверняка знала, чем для нее это кончится.

А вчерашний вечер? Черт, должно быть, это был для нее кошмар. Рев телевизора, фортепиано, крики сестер, новая обстановка…

– Она просто хочет тебе понравиться.

Эти слова прилетели словно удар по животу. Она ему и так нравилась, и новый факт ничуть на это не повлиял. Она по-прежнему тот же человек. Вот только теперь он стал лучше ее понимать. По крайней мере, на сознательном уровне.

Подсознательно же ему казалось, будто он всегда это знал. Ведь он вырос с Кхаи, а потому знал, как вести себя с ней. Ему даже не приходилось об этом задумываться. Наверное, поэтому она могла расслабиться только с ним и ни с кем другим…

Странное чувство закипело в нем, отчего все мышцы напряглись, а волосы встали дыбом. Может, ему и не нужно ничего отменять.

Может, принимая ее предложение, он вовсе ею не воспользовался. Раз у нее аутизм, может, ей действительно лучше попрактиковаться в отношениях, прежде чем вступать в настоящие. Может, он – идеальный кандидат для такой практики. Может, он действительно сможет ей помочь.

Ему не обязательно брать все пятьдесят штук. Если подумать, ему вообще не обязательно брать с нее деньги. Хватит и кредиток. А разницу он компенсирует в следующем месяце. Если поможет ей без финансовой мотивации, то подтвердит этим, что он не такой, как его отец.

Он стянул экипировку и бросил ее на пол неаккуратной кучей.

– Убери за меня, ладно? Мне надо идти.

Смартфон Стеллы запищал, выдергивая ее из мира данных. Вокруг материализовался офис, стол, компьютерные экраны с командными строками и талантливо написанным ею кодом, окна, темнота за ними.

Оповещение на экране гласило: «Время ужинать».

Она выдвинула ящик стола и достала протеиновый батончик. Мама бы разозлилась, если бы увидела, что Стелла ест на ужин, но ей было все равно. Она просто хотела работать.

Рассеянно жуя шоколадную массу с картонным привкусом, она внесла мелкие поправки и уточнения в свой алгоритм. Получилось хорошо. Может, это лучшая ее работа.

Смартфон завибрировал, и на экране высветилось сообщение от Майкла:

«Это в твоем кабинете на третьем этаже горит свет в шесть часов вечера в субботу?»

Выронив протеиновый батончик, она встала и посмотрела в окно. Знакомая фигура стояла, прислонившись к фонарному столбу на парковке. Стелла тут же отскочила, ей было слишком стыдно оставаться на виду.

Смартфон зажужжал новым сообщением:

«Спустись. Надо поговорить».

Она упала в кресло. Вот и все. Он пришел, чтобы все закончить. Трясущимися пальцами она набрала короткий ответ:

«Просто напиши в сообщении».

«Я хочу поговорить с тобой лично».

Стелла бросила смартфон на стол и скрестила руки. Она устала и испытывала смущение. Не хватало ей еще перенести расторжение их договора лицом к лицу. Или было что-то еще, что он хотел обсудить? Может, она еще что-то сделала не так?

Может, зря она извинилась перед его мамой? Вдруг это было жутко и назойливо? Почему она ничего не способна сделать как следует?

Она провела руками по волосам и попыталась замедлить дыхание. Нужно ли ей теперь извиняться за извинения?

Смартфон снова зажужжал, и она подцепила его кончиком дрожащего пальца, чтобы прочитать сообщение.

«Я не уйду, пока ты не спустишься».

Стелла потерла висок. В голове стучало, промокшая от пота одежда прилипла к коже. Ей нужно домой, принять душ.

Может, лучше покончить с этим побыстрее.

Она швырнула надкушенный протеиновый батончик в мусорную корзину, сохранила работу и выключила компьютер. Накинула сумочку на плечо, выключила свет и вышла из кабинета.

Пустые коридоры и тускло освещенные помещения обычно ее успокаивали. Сегодня же они заставляли чувствовать одиночество и печаль. Шагая к лифту, она подумала: как долго придется ждать, чтобы эти чувства отступили? Неделю? Месяц? Ей хотелось, чтобы все встало на свои места – как было до знакомства с Майклом. Все эти эмоциональные взлеты и падения жутко выматывали.

Стук каблуков по мраморному полу эхом отдавался в приемной. Стелла заставила себя толкнуть входную дверь и выйти на улицу.

Майкл оттолкнулся от столба и, сунув руки в карманы, тут же принял свой обычный потрясающий вид в свете уличных фонарей.

– Привет, Стелла.

– Привет, Майкл. – В груди все сжалось и заболело. Стелла забарабанила пальцами по бедрам, но заметила, что Майкл смотрит, и сжала кулаки.

– Мама рассказала мне, что ты заходила в магазин.

Вот оно. Зря она это сделала. Сердце бешено заколотилось, она едва держалась, чтобы не сморщиться. Но она заставила себя держать лицо.

– Мне жаль, что я так поступила. Мне было плохо из-за того, что я ее обидела. Я никогда не хочу никого обижать, но у меня все время так получается. Я работаю над этим, но все слишком сложно, и я просто… просто… просто…

Майкл сделал шаг навстречу и остановился на расстоянии вытянутой руки.

– О чем ты говоришь?

Стелла смотрела себе под ноги. Она так устала. Когда уже все это закончится, и она сможет уйти домой и лечь спать?

– Ты злишься. За то, что я пришла к твоей маме. Это было слишком навязчиво.

– Вообще-то нет.

Стелла подняла взгляд и увидела, что Майкл смотрит на нее грустными глазами.

– Тогда… я не понимаю.

– Как твой учебный парень, я разве не должен тебя встретить? Уже поздно.

Она удивленно вздохнула.

– После всего того, что я наговорила твоей маме, ты все еще хочешь учить меня отношениям?

– Ага. В моей семье все довольно сложно, и я должен был тебя предупредить. Прости, что не сделал этого.

Он приобнял ее за талию и притянул к себе, и Стелла была так поражена, что не смогла сказать ни слова. Он извиняется перед ней?

– Ты в порядке? Выглядишь так, словно сейчас упадешь в обморок.

Его близость напрягала, и Стелла не знала, что делать.

– Я в порядке. Не волнуйся.

– Когда ты в последний раз ела?

– Не пом… а, я же что-то ела перед тем, как ты мне написал.

– И что же?

Она ему не скажет. Он наверняка отреагирует, как ее мать, и отчитает ее. А это последнее, что ей сейчас нужно.

Майкл легонько провел пальцами по ее подбородку, а затем приложил ладонь к лицу и чуть запрокинул ее голову назад. Легкий, словно бабочка, поцелуй раздразнил ее губы.

– Пахнешь шоколадом. Ты ужинала конфетами, Стелла?

– Не конфетами. Протеиновым батончиком. Там витамины и еще много всего.

– Ты идешь со мной. И никаких возражений. Я тебя покормлю. – Он проводил ее до автомобиля, припаркованного неподалеку, и к этому времени она была уже слишком измотана, чтобы протестовать.

Двери разблокировались, почуяв брелок в ее сумочке, и Стелла села на пассажирское сиденье. Повозилась с ремнем безопасности, но Майкл перехватил ее руку и застегнул ремень уверенными движениями. Сам он сел с другой стороны и выехал со стоянки.

В машине Стеллу укачало до полудремы, и только через несколько минут она заметила, что Майкл выехал из центра и уже едет по скоростной автомагистрали.

– Куда мы едем?

– Снова в гости к маме.

Всплеск адреналина прогнал всю сонливость из головы Стеллы, и она выпрямилась в кресле, окончательно очнувшись ото сна.

– Что? Зачем?

– Там полно еды. Вчера мама заставила меня наготовить на сотню человек.

Стелла поправила очки, а сердце стучало в нарастающем темпе, так, словно вот-вот взлетит.

– Мне правда лучше бы домой.

– А у тебя там есть еда?

– У меня есть йогурт. Я его съем. Обещаю.

Майкл покачал головой и напряженно выдохнул.

– Я быстренько тебя покормлю и отвезу домой.

Не успела она придумать подходящий ответ, как он уже свернул на подъездную дорожку к маленькому серому дому. Когда он открыл дверь, она услышала, как ветер разносит ту же самую негромкую музыку. И схватилась за ремень безопасности, как за спасательный круг.

– Телевизора я сегодня не вынесу, – призналась она полным боли шепотом. После вчерашнего вечера ее обычной терпимости как не бывало. Она расклеится и напугает всех. И Майкл передумает насчет их договоренности… Стелла до сих пор не могла поверить, что он не хочет все отменить. Или он начнет ходить вокруг нее на цыпочках, что еще хуже.

– Погоди минутку. – Он достал смартфон из кармана и напечатал что-то на дисплее.

Несколько секунд спустя, музыка стихла.

– Ты велел им выключить? Но разве твои мама и бабушка не расстроятся, что не смогут посмотреть передачу? – Лицо девушки горело от стыда. Она не выносила, когда людям приходилось что-то менять из-за нее.

Он удивленно на нее посмотрел.

– Это же просто телевизор.

– Мне не нравится, когда из-за меня людям приходится изменять своим привычкам.

– Ничего страшного. – Майкл обошел автомобиль, открыл Стелле дверь и протянул руку. – Зайдешь?

Когда маленькая рука Стеллы оказалась у него на ладони, тугой узел напряжения в животе у Майкла ослаб, но чудовищная смесь вины и грусти продолжала поедать его.

Стелла выглядела ужасно. Пучок на голове смещен от центра, неряшливые пряди обрамляли напряженное лицо. Обычно яркие, выразительные глаза помрачнели, опухли, под ними залегли тени. Его сердце упало, как только он понял, что она, должно быть, долго плакала, раз они стали такими. Это он заставил ее плакать.

Это не его Стелла.

Но в этом мягком прикосновении была вся она. Он нежно сжал ее ладонь и повел девушку к крыльцу.

Когда он открыл дверь и приготовился войти, она напряглась и заупрямилась.

– Я забыла взять с собой подарок. «Гугл» говорит, я должна принести что-нибудь. Можно я пойду и…

– Вск в порядке, Стелла. – Он обнял ее за талию и увлек за собой в дом.

Заходя внутрь, она зажмурилась и перевела дыхание. Майкл видел, как она впитывает тишину, позволяет своему телу расслабиться в его руках.

– Ты ведь знаешь, что в любой момент можешь сказать мне, если тебя что-то беспокоит, да? Как телевизор вчера или… клуб на прошлой неделе.

Ее глаза распахнулись, но она посмотрела не на него, а в сторону, снова вдруг напрягшись всем телом.

– Цюань что-то тебе сказал?

Майкл помедлил с ответом. Что-то ему подсказывало, что для нее чрезвычайно важно, чтобы он не знал, поэтому он поступил так, как научился у своего отца, хоть и ненавидел это. Он солгал.

– Только то, что столько людей и шума оказалось для тебя слишком. Почему ты мне не сказала? Надо было сказать.

– Я ведь уже говорила, что не люблю, когда из-за меня люди меняют свои привычки.

– Мы могли бы найти другое занятие, – раздраженно сказал он. Последнее, что он хотел, – это причинять ей боль или неудобства.

– А зачем здесь апельсины? – спросила она, показывая на тарелку возле урны с благовониями и бронзовой статуэткой Будды на столике у входа.

– Не меняй тему.

Она вздохнула.

– Ладно. Это меня смущает. Очень.

Все это самоистязание лишь потому… что ей стыдно признавать – она не такая, как все? Майкл растаял внутри, схватил ее руку и сжал.

– А теперь объяснишь про апельсины?

Майкл улыбнулся ее упрямству.

– Это подношение мертвым. Предполагается, что в загробной жизни они испытывают голод, – сказал он, неловко пожимая плечами. Как человек с научным мировоззрением, она, должно быть, посчитает это глупостью. Он придерживался того же мнения, но бабушка и мама предпочитали делать по-своему.

Легкая улыбка тронула ее губы.

– А другую еду вы им тоже предлагаете? Мне бы надоело все время есть одни фрукты. Как насчет сладостей?

Майкл рассмеялся.

– Хватит с тебя сегодня сладостей.

– А что вы делаете с фруктами, которые поднесли мертвым? Полагаю, они не восстают и не съедают их на самом деле…

– Мы их едим. Я не уверен, сколько именно нужно выждать, но, думаю, как минимум, день.

– Хм. – Она осмотрела статуэтку Будды, склонила голову так, чтобы заглянуть за нее. Судя по выражению лица, она была очарована, и Майкл вспомнил, что Стелла любит фильмы про боевые искусства и сайт «DramaFever»[6]. Она не выглядела снисходительной, не лукавила, ей не было скучно. Она была совсем не похожа на его отца.

– У тебя нет чувства, будто ты попала в декорации азиатской драмы? Это сейчас происходит у тебя в голове? – спросил он.

– Лучше. Это ведь все в реальности. – Она показала на коробку с благовониями, спрятанную позади статуэтки. – Можно я зажгу одно? Покажешь, как это делается? Мне всегда хотелось попробовать.

Майкл потер затылок.

– Вообще-то, я и сам не умею. В смысле, я не помню, в каком порядке зажигать, кланяться и все такое. В детстве я отказывался это делать, и бабушка перестала меня заставлять.

– На это требуется много времени? – спросила Стелла, нахмурившись.

Уголок его губ смущенно приподнялся.

– Нет, не думаю. Давай поздороваемся с мамой и бабушкой, а потом я тебя покормлю. Хорошо?

– Хорошо.

Она последовала за ним через столовую в кухню, где Софи и Иви раскладывали по глубоким мискам рисовую лапшу, нарезанную мяту с латуком и жареную говядину. Похоже, они снова стали разговаривать по-человечески. Судя по тому, что еще вчера они были врагами, а сегодня стали лучшими подругами, это было для них нормально. Бабушка и мама Майкла нарезали горы манго в той части гостиной, где вся семья принимала пищу: строгий обеденный стол был нужен здесь только для вида. На бабушке был ее любимый черный кардиган, а мама надела рождественский свитер, хотя до праздников еще было далеко.

– Привет, Ngoại, Mẹ, – сказал Майкл.

Мама кивнула ему и только потом заметила Стеллу.

– Добро пожаловать снова. Ужин почти готов. Сядем и поедим, а?

Стелла улыбнулась, но при этом крепко сжимала ладонь Майкла.

– Конечно, спасибо. Выглядит чудесно.

– Эти двое – Софи и Иви. Они не близнецы, – сказал Майкл, ведя ее в кухонную зону, заваленную новенькими контейнерами фирмы «Пирекс». – Софи – это вон та, с красной прядью в волосах… боже, когда ты успела? Она дизайнер интерьера, а Иви – физиотерапевт.

– Привет, Стелла, – сказали они хором. Должно быть, мама рассказала им об извинениях Стеллы, потому что создавалось впечатление, будто они хотят все начать с чистого листа.

Стелла легонько махнула им.

– Привет.

– А Энджи здесь? – спросил Майкл.

– Не-а. Опять куча работы, – сказала Иви.

– Это в субботу-то, – добавила Софи с ухмылкой.

– Ведь люди же работают…

– По субботам…

– Постоянно.

Сестры повернулись друг к другу и обменялись понимающими взглядами.

Майкл прошептал Стелле на ухо:

– Они еще в детстве начали заканчивать фразы друг за другом. Я думаю, они не с нашей планеты.

Стеллы губы дрогнули в очередной улыбке, и она прижалась к нему. Бедная скромная девочка. Его семья, наверное, слишком велика для нее, а ведь здесь собрались еще не все. Он крепче сжал ее руку и поборол желание поцеловать ее. Что-то в том, как она повернулась к нему, словно он для нее – безопасное место, удовлетворяло первобытные инстинкты Майкла, о существовании которых он даже не догадывался.

Откашлявшись, он сказал:

– А где Джейни и Мэдди?

– Наверху, делают домашку. Спустятся, когда проголодаются. У них у обеих скоро контрольные.

– Они самые младшие, – пояснил он для Стеллы. – Мэдди совсем еще ребенок. Второй курс в университете Сан-Хосе.

– Я наверняка забуду, кого как зовут. – Стелла выглядела такой обеспокоенной… Майкл немного растаял. Почему ей не все равно? Эти люди для нее никто. Это всего лишь его семья.

– Ничего страшного. Я и сам бы не прочь забыть.

– Очень смешно, Майкл, – сказала Иви, закатив глаза. – Только меня придется запомнить. Я физиотерапевт, так что, случись у тебя кистевой туннельный синдром или что-то вроде того, ты будешь знать, к кому обратиться. Следи за осанкой.

– Ну почему ты не доктор, а, Ив? – спросила мама, очищая десятый по счету манго. – Я всегда мечтала, чтобы у нас в семье был доктор, и никто из вас так меня и не осчастливил.

– Стелла у нас доктор, – улыбнулся Майкл.

Ее глаза округлились, как две огромные пуговицы.

– Нет, вовсе нет.

– Вообще-то да. У тебя есть докторская степень. Значит, ты доктор. И ты училась в Чикагском университете, лучшим экономическом вузе в США, а может, и во всем мире. И окончила его с отличием.

Как он и предполагал, мама оживилась.

– Фантастика.

Стелла смутилась, и щеки ее вновь приобрели нормальный оттенок.

– Но откуда ты…

– Загуглил.

Она заглянула ему в глаза, и неожиданная улыбка мелькнула в уголках ее губ.

– Ты за мной шпионил?

Он пожал плечами. Пришла его очередь смущаться.

– Ладно, голубки, ужин готов. Садитесь есть, – сказала Софи. Она поставила на стол чашу с лапшой, измельченной ножницами, и очень тонко нарезанным мясом перед бабушкой и поцеловала ее в висок, словно младенца.

Как только все сели за стол, Майкл стал наблюдать, как Стелла тщательно копирует ритуал приготовления еды за Софи: добавляет соус чили, маринованный дайкон и морковь, ростки фасоли и рыбный соус в свою чашу с лапшой, зеленью и говядиной.

– Ты когда-нибудь пробовала такое раньше? – спросил он.

Она рассеянно покачала головой, смешивая все ингредиенты и пробуя на вкус. Ее глаза широко раскрылись, и она улыбнулась, прикрыв рот.

– Ты отлично готовишь.

– Майкл умеет работать руками, – сказала его мама, гордо кивнув.

Софи закатила глаза, а потом ухмыльнулась и с намеком обратилась к Стелле:

– Согласна? Он хорошо «работает руками»?

Мама осадила ее хмурым взглядом, но Стелла просто улыбнулась и кивнула:

– Думаю, да.

Софи вопросительно изогнула брови и посмотрела на Майкла, словно спрашивая: она это серьезно?

Во время ужина Майкл наблюдал за Стеллой через новую призму своего недавнего открытия. Когда они были наедине, он не замечал этого, но у девушки были проблемы со зрительным контактом. Она редко заговаривала, только если ей задавали прямой вопрос, а отвечала коротко и по делу. Но если она слушала, то с таким вниманием, которое, наверное, проявляла при решении сложных экономических задач. Она хмурилась, вникая в каждое слово, словно оно было чрезвычайно важным.

Они ценила этих людей, потому что они были важны для Майкла.

– А где ты выросла, Стелла? – спросила его мама, когда после bъn все перешли к манго.

– Атертон. Мои родители до сих пор там живут, – сказала Стелла.

Брови мамы Майкла поднялись при упоминании самого процветающего места в Калифорнии.

– А ты любишь детей?

Майкл едва не выронил фрукт и огрубевшим от ужаса голосом сказал:

– Mẹ.

Она невинно пожала плечами.

– Отвечать не обязательно, – обратился он к Стелле.

Она посмотрела ему в глаза так, как не смотрела ни на кого другого. Мышцы ее лица расслабились, но сосредоточенность никуда не делась. Ее прекрасный ум был сфокусирован на нем. Майклу пришлось признать, что ему это нравится.

Стелла пожала плечом.

– Не знаю, люблю ли я детей. Мне не так часто доводилось с ними общаться. Но мои родители хотят внуков. В основном, мама.

– Наверное, поэтому она продолжает организовывать для тебя свидания вслепую, – сказал Майкл.

Стелла кивнула.

– Думаю, да.

– Ох уж эти мамы.

При этой фразе губы Стеллы изогнулись в улыбке, а глаза засияли. Майкл даже забыл, о чем они говорили. Если он не поцелует ее как можно скорее, то сойдет с ума.

– Доживете до моих лет, – сказала его мама, скрестив руки на груди, – и тоже захотите понянчиться с малышами. Это естественно.

Софи вскочила из-за стола.

– Поможешь мне вымыть посуду, Стелла?

– Конечно, с радостью помогу, – ответила она. – Вы делаете это как-то по-особому?

– Без разницы, главное, чтобы посуда стала чистой.

Иви вытерла стол, а Софи со Стеллой сложили посуду в раковину. Мама и бабушка серьезно смотрели на Майкла. Он приготовился к тому, что сейчас случится что-то нехорошее.

– Она порадовала меня, придя сегодня в магазин. Важно уметь признавать ошибки, когда ты так молод. Не упусти ее, – сказала мама по-вьетнамски.

Майкл покачал головой, сжав губы.

– Это нелегко.

– Почему?

– Мы слишком разные. Она очень умна и зарабатывает кучу денег.

– Ты тоже умен, – настаивала мать.

Майкл закатил глаза.

– Ты не такой, каким тебя хотел бы видеть твой отец, но это не значит, что ты глуп. А зарабатываешь ты меньше только потому, что слишком занят, помогая мне в магазине. Я ведь говорила, в этом больше нет необходимости. Ты упускаешь столько возможностей из-за меня. Я не хочу для тебя такой жизни, Майкл, и не хочу, чтобы ты потерял эту девушку. Она хорошая. Не упусти.

– Все не так просто.

– Просто. Ты нравишься ей. Она нравится тебе.

Будь у Майкла меньше самообладания, он бы напомнил маме о ее отношениях с отцом, но это был бы удар по больному. Отец любил маму, по-своему. Но еще он любил ходить налево. Майкл не мог понять, почему мама каждый раз его прощала.

– Просто пообещай, что попытаешься, ладно? Она мне нравится, – сказала мама.

Майклу захотелось рассмеяться. Из всех девушек, которых он приводил домой, маме понравилась та, с кем он быть не может. Его клиентка. Его богатая, высокообразованная, прекрасная клиентка, которая платит ему за то, чтобы он научил ее, как заполучить парня получше.

– Ты так говоришь только потому, что она моет посуду.

Майкл знал, в чем ключ к сердцу матери, и это была вовсе не еда. Это была чистота, уборка. Ему не приходилось мыть посуду, потому что он готовил еду. По какой-то причине ни одна из женщин в этом доме не любила готовить. Ему пришлось научиться самому, чтобы выжить.

– Она не сторонится работы, – сказала мама. – Это важно.

– М-м-м-м-м, – согласилась бабушка.

Пару секунд они втроем наблюдали за тем, как Стелла моет миски, споласкивает их и передает Софи, чтобы та их вытерла. Она закатала рукава и работала очень сосредоточенно, слушая болтовню Софи и рассеянно улыбаясь.

– Отвези ее домой, – сказала бабушка. – Она выглядит уставшей.

Мама кивнула.

– Да, отвези ее домой.

Майкл отодвинулся от стола и, подойдя к Стелле, обнял ее за талию. Не в силах устоять, провел губами по ее шее, и она вздрогнула. Мыльная губка замерла посреди движения; девушка в замешательстве посмотрела на него через плечо. Он провел ладонью по ее нежной руке и отнял губку. Он сам домыл сковороду и оставшиеся тарелки, стоя за спиной у Стеллы, иногда останавливаясь, чтобы поцеловать ее то в ухо, то в шею, то в подбородок.

Софи покосилась на него, словно говоря: «Снимите уже номер», – когда он протянул ей последний дуршлаг – один из тех, которые мама пообещала никогда больше не совать в микроволновку, – и он был уверен, что сестре до смерти хочется сказать что-то едкое, но она сдерживается, чтобы не смущать Стеллу.

Веки Стеллы потяжелели, она впилась ногтями в кухонную стойку, безуспешно пытаясь не реагировать на Майкла.

– Готова ехать домой? – шепотом спросил он.

Она кивнула.

Они попрощались со всеми, сели в «Теслу» Стеллы, и Майкл нажал на кнопку запуска.

Не успела девушка пристегнуть ремень, как он спросил:

– Что думаешь насчет совместного проживания и частоты наших встреч?

– А как поступает большинство пар, состоящих в отношениях?

– Обычно они живут вместе и видят друг друга каждый день. Ты этого хочешь? – Странно было слышать от себя такие слова. Некоторых вещей он избегал всю свою взрослую жизнь, но ради Стеллы он был готов пойти и на такое. Если она тоже этого хочет.

Она потерлась щекой о его плечо.

– Тогда – да, я тоже так хочу. У меня есть гостевая спальня, можешь ночевать там. Но, если тебе некомфортно жить со мной, я пойму. Ведь не все пары живут вместе.

– А что, если мы будем делить с тобой одну постель, Стелла? – негромко спросил он.

Как бы сильно ему ни хотелось помочь ей и доказать самому себе, что он не такой, как его отец, он не был уверен, что готов пойти на это, если в меню отсутствовал секс. Он слишком сильно ее хотел. Кроме того, причиной большей части ее проблем была неуверенность в себе. Постель – отличное место, где над этим можно поработать.

– Тебе не обязательно это делать, – сказала она.

– Вопрос не в этом. Я знаю, что не обязан.

Глядя на улицу через пассажирское окно, она сказала:

– Моя постель для тебя открыта, если хочешь, но ты сам знаешь, на каком уровне находятся мои навыки. С прошлой попытки ничего не изменилось.

Он улыбнулся, услышав это. Она сказала это так, словно беспокоилась, что не может ему угодить. Его клиенткам всегда было на это плевать.

– Тогда скрепим сделку.

– О, хорошо. – Она вытащила ладонь из-под бедра и протянула ему.

– Мы же состоим в учебных отношениях. Думаю, поцелуй будет уместнее.

Стелла посмотрела ему в глаза, ее губы удивленно приоткрылись, а большего приглашения ему и не требовалось. Склонившись к ней, он ее поцеловал. Это должен был быть соблазнительный, медленно воспламеняющий поцелуй, но Стелла вздохнула так, что Майкл тут же потерял рассудок. Он впился в ее губы, жадно лаская их языком. Она пропустила его волосы сквозь пальцы и провела ниже, по груди к животу, а затем сунула руку в джинсы. Да. Наконец-то можно вернуться к клеточкам и галочкам…

Костяшки пальцев забарабанили по стеклу со стороны водителя. Приглушенный голос говорил что-то нечленораздельное.

Майкл отодвинулся на свое место и опустил окно.

Возле машины стояла Софи. Она скрестила руки на груди и потопала босой ногой по асфальту, прежде чем склонилась к нему и, сузив глаза, беззвучно произнесла: «Извращенец».

– Мама попросила сказать тебе, что фары светят прямо в окно бабуле и мешают ей спать.

– Прости, забыл. Мы уже уезжаем.

Заглянув в автомобиль, Софи сказала:

– Спокойной ночи, Стелла. Надеюсь, скоро еще увидимся.

Стелла смахнула пряди волос с лица и откашлялась.

– Спокойной ночи, Софи.

Софи бросила на Майкла еще один укоризненный взгляд и не спеша зашагала к дому. Несколько секунд спустя дисплей смартфона Майкла засветился, и на нем появились сообщения от Софи.

«Боже, Майкл, полегче с ней».

«Ты ее спугнешь, а она нам всем понравилась».

«Серьезно, прямо на ПАРКОВКЕ? Тебе что, 13?»

Подавив смех, он протянул смартфон Стелле, чтобы та могла прочитать сообщения.

Она прикусила ноготь и улыбнулась.

– Меня это не пугает.

Он провел рукой по волосам, сделал глубокий вдох и поправил болезненно напряженную плоть под джинсами.

– Давай отвезем тебя домой.

Без всякой необходимости пренебрегая правилами, он проехал по пустым местным улицам, представляя, как снимает со Стеллы ее библиотекарскую одежду, прижимает девушку к стене, к полу – не важно, где это произойдет.

Со Стеллой это будет так хорошо, так ярко. Сначала он… Майкл покосился на Стеллу, пытаясь решить, с чего начнет, и его надежды рассыпались. Он привезет ее домой и уложит спать.

За эти несколько минут, что они ехали от дома его матери, Стелла успела крепко уснуть. Голова свесилась набок, очки криво повисли на кончике носа. Она лишь вздрогнула, когда дверь гаража открылась, и шины автомобиля заскрипели по покрытому эпоксидной смолой полу.

Майкл попытался разбудить ее, но она не реагировала. Ее дыхание оставалось глубоким и ровным, а тело – расслабленным. Вздохнув, он вынес девушку из машины и понес в ее спальню – их спальню с этой ночи.

Глава 15

Стелла мало-помалу просыпалась. Солнечный луч на ее лице, отдаленный лай соседской собаки, божественный запах Майкла. Он был повсюду вокруг, теплый и насыщенный, и она со счастливым вздохом зарылась в простыни.

Что-то тяжелое сбоку помешало ей завернуться в простыни, словно бурито, и девушка нахмурилась. Что это? Она приподняла одеяла и в шоке уставилась на мускулистую руку, обнимающую ее за талию. За голую талию. Она проспала ночь в одних трусиках и лифчике.

И пропустила рутинные действия для отхода ко сну. Она была вся грязная. Ее рот. Там уже, наверное, образовалась целая экосистема устойчивых к антибиотикам бактерий. Она подскочила в постели, всем своим существом сконцентрированная на одной мысли: бежать в ванную. Зубная нить, щетка, душ, пижама. Нить, щетка, душ, пижама.

Майкл потянул ее назад и поцеловал в шею сзади.

– Еще рано.

– Я отвратительна. Мне нужно помыться. Я…

Присосавшись к ее шее, он потянул ее за бедра назад и прижался к ней. Стелла мучительно осознала, что его твердая плоть сквозь трусы упирается в заднюю часть ее бедер.

Тело выдало тотальную системную ошибку. Руки и ноги обмякли. Кровь прилила к области между бедер, кожа зудела от вожделения. Интенсивность желания напугала и смутила Стеллу. Ей нужно было сдерживать себя и свое тело. А теперь она вышла из-под контроля.

– Доброе утро. – От его хриплого голоса по спине девушки побежали мурашки.

– Д-доброе ут… – Ладонь нырнула ей под лифчик и обхватила грудь. Майкл гладил сосок до боли и щипал, посылая взрывы чувств сквозь все ее тело. Когда он опустил руку ниже и начал поглаживать живот, желудок Стеллы сжался.

– Я хочу потрогать тебя там. – Он прижал ладонь к ее лобку, и жар от прикосновения проник сквозь хлопковые трусики, обжигая ее.

Стелла схватила запястье с твердым намерением отстранить его, но руки отказывались слушаться. Его рука была твердой, с четко проступающими мускулами, а кожа гладкой, и это полностью сбивало ее с толку.

– Это значит, «да»? – прошептал он.

Она разрешила ему еще вчера вечером. Он хотел этого, но Стелла не знала, как вести себя. Тело молило, чтобы она сказала «да». Разум же настаивал: «нет».

Тело выиграло эту битву, и бедра девушки выгнулись под его ладонью. Майкл сдвинул ее трусики набок. Поцеловал в шею, лаская влажный вход кончиками пальцев. Из ее легких вырвался хриплый вздох. Паника и удовольствие слились воедино.

– Ты уже влажная, Стелла. Ты прямо как «Ламборгини». От нуля до шестидесяти за две с половиной секунды.

– Тебе нравятся «Ламборгини»? – Стелла отчаянно пыталась уцепиться за эту ясную мысль. Ей всегда было нужно думать, взвешивать свои слова и действия. Пуская все на самотек, она всегда совершала ошибки. Поступала неправильно, причиняла людям боль, сгорала от стыда.

Он продолжал легонько ласкать ее, водя пальцами вокруг, все время вокруг отверстия сводящими с ума кругами. Он провел зубами по ее шее, а затем лизнул ее и поцеловал. Вся кожа девушки покрылась мурашками.

– Да, нравятся. Но нет, не покупай мне ее, – сказал он.

– Почему нет? – Ступни Стеллы терлись о его голени, ладони обхватили его руки, ногти впивались в кожу. Оттолкни его. Притяни поближе. Держи все под контролем. Будь как будет.

– Она не подходит под мой стиль жизни, да и маме будет очень, очень любопытно узнать, откуда у меня такая машина. – Слово «очень» он подчеркнул едва заметными касаниями клитора. Ее промежность напряглась и задрожала на грани оргазма.

Майкл прикусил мочку ее уха.

– Ты вот-вот кончишь, да? Всего-то и требовалось.

– Это потому, что я постоянно фантазировала о тебе с прошлой пятницы. – О боже, что она только что сказала?

Майкл убрал руку и выпрямился. Но выражение его лица было мягким, когда он убирал пряди волос с ее лица.

– И что делает Майкл в твоих фантазиях?

– Все.

Он рассмеялся, а потом его взгляд стал пристальней.

– Он доводит тебя до оргазма языком? Настоящий Майкл хочет это сделать.

Стелла выгнулась – желание угодить ему боролось с ее внутренними ограничениями.

– Я предпочитаю активный оральный секс, а не пассивный.

– Возможно, нам стоит над этим поработать, – сказал он необычно тихим голосом. – Я не единственный мужчина, который любит ласкать женщин там.

Стелла прикусила губу и вцепилась в простыни. Женщин. Во множественном числе. Для обычного парня это значило бы от одной до десяти, может, до двадцати. Для Майкла же… сотни. А может, даже и тысячи, откуда ей знать. Новое тревожное чувство надавило на нее всем весом. Разве она может сравниться со всеми его прошлыми клиентками?

– Я не хочу, чтобы тебе было противно.

– Не будет.

– Что мне сделать, чтобы тебе было приятнее? Как ведут себя женщины, которые умеют принимать оральные ласки? Что они делают? – Стелле очень хотелось, чтобы у нее получилось хорошо. Ей хотелось затмить всех – но их было так много.

– Да что же происходит в твоем прекрасном мозге? – в недоумении спросил он.

– Я просто… Я хочу… Мне нужно… Думаю…

– Хватит думать, – сказал Майкл и приложил большой палец к ее губам.

Он провел теплыми ладонями от ее плеч к запястьям, их пальцы переплелись, руки сжались вместе. Мышцы Стеллы напряглись: она беспокоилась, что неправильно реагирует. Что ей нужно делать? Теперь, понимая – Майкл хотел, чтобы она испытала удовольствие, она пыталась угодить ему, сделать его счастливым.

– Стелла, ты опять замкнулась. – Он посмотрел ей в глаза, на этот раз обеспокоенно.

– Прости. – Она почувствовала, как между их ладоней стало влажно от пота, и сморщилась. Сердце колотилось. Она опять все портит.

Майкл обнял ее и крепко держал, мягко поглаживая по волосам, запуская в них пальцы.

– Это из-за орального секса? Нам не обязательно это делать.

Стелла прижалась лбом к его шее и вдохнула его запах. Постепенно она расслаблялась у него в руках.

– Я всегда со всеми соперничаю.

Он легонько поцеловал ее в висок.

– Ладно, но как это влияет хоть на что-то?

– Я к тому, что мне хочется доставить тебе больше удовольствия, чем все твои предыдущие клиентки.

– Стелла, я получаю деньги за то, чтобы доставить удовольствие тебе.

– Я ведь больше не плачу за секс, забыл?

Майкл раздраженно зарычал и сжал ее крепче.

– Ну, и что мне с тобой делать? Ты у меня в руках, горячая, голая, но все еще не готова.

Стелла со вздохом прижалась к нему. Бездумно провела пальцами по чешуйкам дракона на его бицепсе.

– Мы могли бы почистить зубы нитью, щеткой, принять душ и одеться.

Он сбросил одеяла.

– Ну, тогда за дело.

– У тебя что, нет никакой обычной повседневной одежды?

Майкл откинул ее влажные волосы на одну сторону и поцеловал в шею, разглядывая одежду в гардеробе и гадая, что она наденет сегодня.

– Когда я устроилась на работу, она стала мне не нужна, поэтому я все раздала, – объяснила Стелла.

– Но раньше-то была? Или ты всегда носила только юбки по колено и блузки на пуговицах? – Пока Майкл говорил это, его руки опустились на спрятанную под халатом талию девушки и прижали Стеллу к его обнаженной груди. Тело девушки не могло определиться, расслабиться ли от этого или напрячься.

Она подозревала, что он пытается ее соблазнить. И это почти сработало. Разум затуманился, но это было к лучшему. Майкл отвлекал ее от головной боли и от того, что сегодня Стелла чудовищно выбилась из расписания, а ведь обычно это так ее раздражало и расстраивало, что избавиться от этих чувств можно было лишь, начав все сначала.

– Я и правда носила юбки по колено и блузки на пуговицах. Откуда ты так хорошо меня знаешь?

Майкл засмеялся, и она почувствовала на ухе его дыхание.

– В последнее время ты – моя любимая загадка. Я хочу видеть тебя в сарафанах, Стелла.

– У меня их нет.

– Сегодня воскресенье. Можем пройтись по магазинам.

Она обернулась, почувствовав укол беспокойства при мысли, что придется выйти в люди, посещать новые места и, что хуже всего, примерять колючую и царапающую кожу одежду, наверняка покрытую крысиным пометом со складских полов.

– А ты можешь сшить мне их сам? Я не шутила, когда говорила, что хотела бы одежду твоего авторства. В любом случае, мне всегда приходится вносить существенные изменения в любую покупную одежду, прежде чем я смогу ее надеть.

Вместо ответа Майкл снял с вешалки розовую рубашку и изучил внутренние швы.

– Французский шов. А ткань… – Он потер ткань между пальцев. – Стопроцентный хлопок.

– Я люблю хлопок. И шелк тоже. Ничего не имею против синтетических тканей вроде акрила и лайкры, пока они остаются мягкими, но не выношу жесткий деним, шерсть, кашемир и ангору.

Довольная улыбка тронула его губы, пока он продолжал изучать крой ее рубашки.

– Моя учебная девушка, может быть, знает о тканях даже больше, чем я сам. Впечатляет.

От комплимента Стелла почувствовала тепло и искрящуюся радость, но ее разум зацепился за звание «учебной девушки». Ей оно не понравилось – вернее, часть про «учебную», – но она понимала – не стоит строить иллюзий насчет того, что она может иметь, а что не может. Лучше сосредоточиться на том, как иронично ее чувствительность к тактильным ощущениям привела к тому, что у них с Майклом оказались общие интересы. Она сдержалась, чтобы не начать читать лекцию о видах тканей и их качествах, словно энциклопедия.

Майкл бережно повесил рубашку назад и встал перед Стеллой, положив ладони ей на бедра.

– Я правда хочу, чтобы ты носила сарафаны, Стелла. Юбки-карандаши мне нравятся. Они творят фантастические вещи с одной из моих любимых частей твоего тела, но для меня это пытка.

– Что? Почему?

– Они не позволяют мне сделать так. – Глядя на девушку жарким взглядом, он приподнял подол ее халатика. Ткань прошелестела по поверхности его джинсов, и прохладный воздух коснулся бедер девушки. Ладонь Майкла прошла по внешней стороне ее бедра, приостановилась на верхней его части, скользнула за спину и сжала ягодицу, отчего по ее телу пробежал разряд.

Между ее ног показались темные волоски, и Стелла заметила, как пристально Майкл смотрит туда. Не спрашивая, не сомневаясь, не давая ей времени подумать, он просунул руку ей между ног. Дерзкие кончики пальцев прошли сквозь волосы и стали массировать главную точку.

Места, до которых он дотрагивался, обжигало огнем, и колени Стеллы подогнулись. Она повисла на его плечах.

– Моя девочка, – прошептал он, склоняясь для поцелуя.

После чистки зубов вкус его губ был божественным, и стон удовольствия вырвался из горла девушки, когда она ответила на поцелуй. Она пыталась целовать его так, как он учил, но не могла сосредоточиться. Его пальцы творили с ней неописуемые вещи. Все, что она могла, – это удерживаться на ногах, и даже это получалось у нее не очень хорошо. С каждым движением его пальцев она таяла все сильнее. Она задрожала.

Не прерывая поцелуя, Майкл подхватил ее и понес в постель. Погрузившись спиной в мягкие одеяла, Стелла вернулась к реальности. Наконец, они сделают это. Секс. Без структуры, без плана. Она наверняка не справится, и ему придется объяснять, над чем поработать, что улучшить, а она попытается стойко воспринять критику, пусть и унизительную…

Он рывком распахнул ее халат, и его рот прижался к ее соску, глубоко вобрав его в себя. Стелла выгнулась под ним, вздох перешел в стон, когда его рука снова скользнула между ее бедер и начала ласкать ее там. Ее лоно сжалось до боли.

– Ш-ш-ш-ш-ш, – прошептал Майкл на ее груди.

Один длинный палец проник в нее, и с губ девушки сорвались благодарные вздохи и стоны. Именно это было ей нужно. Второй палец последовал за первым, и от ощущения растяжения она откинула голову назад. Нет, это было ей нужно. Упираясь ногами в постель, она пыталась добиться более глубокого проникновения. Его пальцы скользили наружу и снова внутрь круговыми движениями, отчего у нее перехватывало дыхание.

Когда он прекратил, Стелла не смогла сдержать разочарованного стона.

– Майкл, еще! Я…

Он поднес блестящие от влаги пальцы к лицу и сунул их в рот. Пристальный взгляд в сочетании с дьявольской улыбкой заставили ее скомкать в кулаках одеяла, когда все ее тело сжалось изнутри.

Ласки возобновились глубокими медленными прикосновениями. Ей было хорошо, очень хорошо, но он прикасался к ней не там, где было нужно. Ее бедра извивались, пока она пыталась унять нарастающее, ноющее желание. Когда Майкл снова отнял ладонь, она с досады опустила руки вниз, но собственные прикосновения никак ее не радовали.

Он схватил ее колени и развел их так, что вагина оказалась у него на виду. Его грудь расширилась от резкого вдоха, и татуировка дракона колыхнулась. Майкл шумно сглотнул.

– Я должен был догадаться, какая прекрасная маленькая у тебя…

– Майкл, не произноси это слово, – быстро перебила она его.

Он сделал паузу, не сводя с нее глаз, в которых плясали шаловливые искры.

– …«киска»?

Лицо девушки вспыхнуло, и ей захотелось спрятаться.

Уголок его губ приподнялся.

– Неудивительно, что ты так понравилась моей маме. Это так по-вьетнамски, быть скромной в сексе. До двадцати лет я даже не знал, как правильно называется по-вьетнамски эта женская часть тела. Большинство называют ее «птичкой». Моя тетя говорит «сладкая картошечка». Но тебе эти слова не подходят. У тебя – киска, Стелла.

Ее лицо покраснело еще гуще, краснота спустилась на шею и грудь, по всему телу.

– Киска – это кошка. Они мурчат и ловят мышей. А я… моя… она не… это же так смешно… я не могу…

– Это киска, Стелла, она намокла для меня, и я хочу ее съесть. Пристально глядя ей между ног, он раздвинул губы, коротко скользнул внутрь и начал круговыми движениями массировать ту часть, которая сильнее всего жаждала его. – А это – это твой клитор. И он так сильно хочет моего языка, что ярко покраснел. Избавь нас обоих от мучений, дай попробовать себя на вкус. Если тебе не понравится, я остановлюсь.

И только теперь она поняла, что он действительно хочет этого, хочет ее. Ему нравится то, что он видит. Его неприкрытая тяга к ее интимному месту – это не притворство. Это было грязно. И это… возбуждало. Тайная Стелла пробудилась и потянулась, подавшись при этих словах к Майклу.

– Ты расстроишься, если мне не понравится, и я отреагирую не так, как другие женщины? – Ей хотелось, чтобы ему понравилось, хотелось ответить оргазмом на его ласки, как многие его бывшие партнерши, и из-за этого возбуждение стало ослабевать, уступая место переживаниям о том, справится ли она.

– Если тебе не понравится, мы пойдем дальше. – Поглаживая внутреннюю поверхность ее бедер, он раздвинул их шире. Кончик языка был прижат к его великолепной верхней губе.

Он приблизился к ее влажному лобку, отчего ее нервозность подскочила до немыслимых пределов, и сделал глубокий вдох.

– Я начинаю понимать твою привязанность к моему запаху. Хотя, это даже хорошо, что все твое тело не пахнет так же. У меня постоянно был бы стояк. А мне и без того проблем хватает.

Он нежно поцеловал ее клитор, не размыкая губ, и все тело девушки напряглось. Она ожидала совсем другого.

– Противно? – спросил он.

– Я… я…

Еще один поцелуй и вслед за ним – медленное движение языка. Майкл одобрительно замычал и накрыл ее своим ртом, сопровождая ласки легким посасыванием. Тепло, мягко, восхитительно. Стелла обмякла, пылая внутри.

– Похоже, тебе не нравится, – прохрипел Майкл. – Просто позволь мне… – Его язык проник в нее с мокрым звуком переполняющей ее влаги. – Один последний разок. – Он вернулся к ее клитору, скользнул зубами по чувствительным нервам, а затем снова целовал, глотал, лизал ее.

Стелла уткнулась лицом в одеяла, удовольствие нарастало и углублялось. Он так умело обращался с языком, но она не могла добраться до кульминации, оставалось совсем чуть-чуть. Это было слишком ново. Тело девушки находилось в состоянии шока от бомбардирующих его ощущений. Когда Майкл остановился, она готова была расплакаться.

Два пальца проникли внутрь нее, и она снова закатила глаза. Он начал ритмично работать ими, продолжая ласкать ее языком, и она, не в силах сдерживаться, стала приподнимать бедра навстречу его движениям. О боже, она оседлала его руку, терлась промежностью о его лицо. Наверняка это плохо. Она велела себе прекратить. И не могла.

Ее пальцы как-то оказались в его коротких волосах. Тело извивалось сильнее, цепляясь за его пальцы, теперь уже такие мокрые, что каждый раз, когда Майкл погружался в нее, она слышала влажные звуки.

– Я сейчас перестану, Стелла. Ведь явно же… – Его язык ласкал ее все быстрее и сильнее, пока она беспомощно прижималась к его пальцам. – Явно тебе это не нравится.

– Майкл! – Она услышала умоляющий с придыханием голос – ее голос. Ей было все равно. Она терлась оголодавшей плотью о его язык и едва не зарыдала, когда он снова вобрал ее в рот.

Майкл втянул ее в себя с идеальной силой, и она не выдержала и кончила с сильными, мучительными судорогами. Он пережил оргазм вместе с ней, вытягивая больше удовольствия мягкими движениями языка. Когда последние отголоски утихли, он поцеловал ее внизу на прощание и, поднявшись выше, накрыл ее своим телом, словно одеялом. Стелла уткнулась лицом ему в грудь, чувствуя себя такой измотанной и уязвимой, как никогда раньше.

Она позволила ему сделать это с ней. Она издавала такие звуки, совсем потеряла контроль.

– Ты кончаешь, как порнозвезда, Стелла. Я и сам едва не кончил в джинсы.

– Я слишком долго, да? Тебе пришлось сильно… потрудиться? – Ей было не по себе оттого, что она одна получила удовольствие. Ей гораздо больше нравилось отдавать, нежели получать что-либо.

Майкл мягко рассмеялся.

– Я тянул намеренно, Стелла. Ты чертовски сексуальна. – Он отодвинулся от нее, сел на пятки и вытащил из кармана маленький блестящий квадратик. – Хочешь?

Она села, и халат сполз с ее плеч. Стелла подавила рефлекторное желание прикрыть наготу, но так и не смогла заставить себя встретиться взглядом с Майклом. Ее пульс вышел из-под контроля.

– Да, хочу. – Она взяла пакетик из его рук и разорвала дрожащими пальцами.

Майкл встал с кровати, расстегнул пуговицу и молнию на джинсах. Его мышцы напрягались и двигались под кожей, а татуировка дракона подмигнула ей, когда он с мужской грацией сделал шаг, оставив трусы на полу. Вот он, Майкл во всей своей обнаженной красе. Он был идеален. Даже эта его часть.

О боже, особенно эта его часть. Его член был толстым, с выступающими венами, стоял в полной готовности и выглядел безупречно пропорциональным по отношению к остальному его прекрасному телу. Стелла только что испытала самый яркий оргазм в своей жизни, но ей хотелось еще. Хотелось его. От его вида ее рот наполнился слюной, а ведь она никогда раньше не занималась оральным сексом с мужчиной.

Стелла забыла, как дышать, когда Майкл встал на постель на колени и положил на него ее руку. Там, внизу он был такой горячий, мягкий, как шелк, но жесткий. Хочу, хочу, хочу. Как угодно, как только она сумеет. Как угодно, как ему нравится.

– Стелла, твое выражение лица. – Его голос был грубым, он почти прорычал эти слова. Он провел ее рукой вверх и вниз по всей длине и сказал: – Это мой член. Когда хочешь его, когда он тебе нужен, я хочу, чтобы ты называла его так.

Не в силах ответить, Стелла кивнула. Тайной Стелле понравилась мысль о том, чтобы потребовать его… член… и о том, как Майкл даст ей его, хотя ей не верилось, что она когда-нибудь сможет заставить себя произнести это вслух. Разве что в разговорах без сексуального подтекста. И то вряд ли.

– Хочешь надеть это на меня? – спросил Майкл, показывая на забытый презерватив, который он держал в другой руке.

Она облизнула губы и прочистила горло.

– Да.

Ее пальцы дрожали, поэтому все кончилось тем, что они с Майклом сделали это вместе. Когда с этим было покончено, Майкл притянул ее к себе, и она задрожала, когда их тела соприкоснулись кожа к коже. Соски девушки прижались к его груди, а его длинный орган обжигал низ ее живота. Водя руками вверх и вниз по ее спине, Майкл наклонял голову, пытаясь поймать взгляд Стеллы.

– Почему ты не смотришь на меня?

Она не сводила глаз с ямки у основания его шеи и сутулилась, выгнув плечи вперед.

– Я очень стесняюсь.

– Мы оба голые.

Она не знала, как объяснить, что чувствует себя обнаженной изнутри. Если он посмотрит ей в глаза, то увидит ее всю, ту личность, которую она всегда прятала так глубоко. Никому такое не понравится. Они должны были проводить время весело и познавательно, а не обнажать друг перед другом души.

Майкл приподнял ее за подбородок, и Стелла успела поймать его нежный взгляд, прежде чем зажмурилась сама.

– Поцелуй меня, прошу, – сказала она.

Теплые губы прижались к ее рту, у них был его вкус, ее и секса. Майкл ласкал ее, и его руки становились все настойчивее. Он схватил ее бедро и закинул ее ногу за себя, открыв ее перед собой. Движением таза он провел членом по ее лобку. Кровь девушки от этого закипела и побежала быстрее.

– Пора, Стелла.

Она обвила руками его широкую грудь и прижала губы к его шее.

– Я готова.

Он уложил ее на кровать и накрыл своим телом. Потерся лицом о ее подбородок и ухо, оставил несколько мягких поцелуев на щеке, в уголке губ, на губах.

– Ты должна говорить со мной, хорошо? Если станет больно, если тебе не понравится, если захочешь чего-то большего, если все идеально. Говори все, что придет в голову.

Не открывая глаз, она ответила:

– Я… постараюсь.

Неожиданно он перевернул ее так, чтобы она оказалась на четвереньках.

– Думаю, так ты будешь меньше стесняться.

Она открыла глаза и увидела смятые подушки и деревянное изголовье. Он прав. Так и правда лучше. Так он ее не видит. Она тут же расслабилась.

– А тебе так будет хорошо? – Все ее прежние партнеры предпочитали миссионерскую позу.

– Так будет превосходно. – Его жесткие руки скользнули вниз по ее спине и стали массировать страстными движениями. Твердая грудь коснулась ее лопаток, когда он уперся рукой в кровать рядом с ней. Протянув руку вперед, он провел ладонью по внутренней поверхности ее бедра. Раздвинув половые губы, он глубоко проник в нее пальцами и стал двигать ими, пока бедра девушки не начали раскачиваться, и свежая влага не намочила их обоих. Вынув пальцы, он мягкими прикосновениями подразнил ее клитор.

– Майкл…

– Стелла, – отозвался он, тяжело дыша ей на ухо.

Что-то твердое прижалось к входу в ее тело и медленно проникло внутрь. Стелла задержала дыхание. Раньше секс причинял ей боль, но сейчас она лишь почувствовала приятное натяжение, которое продолжалось, пока Майкл не вошел в нее полностью. Она пыталась сглотнуть, сказать что-нибудь. Но не смогла. Они идеально подошли друг другу.

Несколько долгих секунд Майкл оставался неподвижным. Чувствуя напряжение его тела, она обернулась через плечо.

– Майкл?

Его лицо было искажено, словно от боли.

– Я слишком долго этого ждал. Это слишком хорошо. Ты такая… – Он выдохнул. – Если я продолжу, потеряю контроль.

Она не сдержалась и улыбнулась. Она не одинока со своими проблемами.

– Продолжай. – Стелла выгнула спину и подалась назад. От этого движения он проник еще глубже, наполнил ее.

Из его горла вырвался грубый рык.

– Стелла, я не шучу. Дай мне секунду, чтобы остыть. Это наш первый раз. Я хочу подарить тебе фейерверк ощущений.

Наш первый раз. Он сказал это так, словно впереди их ждало еще много раз. От этой мысли Стелла испытала такое счастье, что сердце готово было разорваться. Ей не нужны были фейерверки. Ей нужен был только он.

Он покрывал ее шею влажными поцелуями, покусывал, дразня, и жадно облизывал. Дотронулся до ее половых губ, плотно обтягивающих его член, а затем влажные пальцы поднялись выше. Когда он погладил ее там, Стелла сжалась на нем и застонала.

И только тогда он начал двигаться. Он вытащил член, снова вошел в нее, наружу, внутрь, настраивая энергичный ритм. Двойной эффект от пальцев и проникновения разжигал под ее кожей огонь, который распространялся по всему телу концентрическими кругами.

– Стелла, – хрипло простонал он. – Ты слишком хороша. Сладкая Стелла, моя Стелла.

Его слова умиротворяли и возбуждали. Она попыталась сказать что-нибудь, как он просил, но с ее губ срывались лишь вздохи и стоны удовольствия. Вместо слов она показала, что чувствует, при помощи своего тела. Она расставила ноги шире и извивалась, пытаясь войти в один с ним ритм. Ему нравится? Или она ведет себя слишком развратно? Рука, упирающаяся в матрас, накрыла ее ладонь, и их пальцы переплелись.

– Да, вот так, – прошептал он. – Идеально.

Ее промежность крепко сжалась. Несколько мгновений, показавшихся вечностью, она балансировала на грани – не в силах дышать, овладеваемая, любимая. Оргазм накрыл ее. Она задрожала под Майклом, пока он продолжал неумолимо проникать в нее. Она пыталась двигаться ему навстречу, но сильные судороги, охватившие тело, лишили ее координации.

Его губы с ее шеи переместились к подбородку, и, когда она слепо повернулась к нему, он поймал ее рот и проник языком глубоко внутрь. Ласки между ног не прекращались, и, прежде чем успел угаснуть первый оргазм, она почувствовала, как приближается второй. Мышцы, сжимающие его член, напряглись, сомкнулись и – новый взрыв. С хриплым стоном он проник в нее последний раз.

Он потерся подбородком о ее щеку и шею и уложил дрожащее тело девушки на простыни, прижимая к себе, словно она принадлежала ему. Она неуклюже погладила сильные руки, обхватившие ее, и обняла его в ответ.

Но вдруг вспомнила, что секс для него ничего не значит, и немного ослабила хватку. Майкл наслаждался физической близостью. Вот и все.

Но ее все равно душили эмоции. Если это лишь обучение, она не хочет переходить к реальности. Как долго еще она сможет жить в мечтах?

Глава 16

Майкл обнимал обмякшую, довольную Стеллу, и его сердце спотыкалось в груди, словно пьяница.

Это был не тренировочный секс в тренировочных отношениях и не бесплатный секс ради того, чтобы доказать, что он лучше своего отца.

Он перетрахал сотни женщин, но ни с одной из них не был настолько на одной волне. Он никогда не пытался так отчаянно угодить и не испытывал такого восторга, когда партнерша выкрикивала его имя и кончала под ним снова, снова и снова.

Он не знал, что это было, но уж точно не просто секс.

Стелла обняла его крепче, покрыла влажными поцелуями его плечо и шею и улыбнулась, глядя на него снизу вверх. Она выводила арабески пальцами на его груди – видимо, они не всегда были плохим знаком, – и это было чертовски щекотно.

Майкл прижал ее ладонь к сердцу, чтобы остановить постукивание пальцами, и попытался вернуть мысли в деловое русло.

– Ты только посмотри на себя. Я буду ждать очередного пятизвездочного отзыва.

– Шесть звезд. – Ее улыбка стала шире, а шоколадно-карие глаза сияли. Стелла совсем позабыла, что надо отвести взгляд, и позволила Майклу впервые этим утром посмотреть на нее как следует. Ему казалось, будто он выиграл бесценный приз, и от этого перехватывало дыхание.

– Ты плохо влияешь на мое эго. А оно и без того раздуто, – через силу сказал он безмятежным тоном.

– Ты ведешь себя не как эгоист. Ты очень скромен, но уверен в себе. Это одна из многих черт, которые я люблю в тебе.

Любит?

Его грудь пронзила острая боль.

Она никогда не полюбит его. Майкл был уверен в этом каждой клеточкой своего тела. Любовь требует доверия, а доверять ему сможет только дурак. Он – сын своего отца.

Но он мог бы доказать, что выше этого, если все сделает правильно. Это было все, о чем он мог просить. Он глянул на часы и с удивлением обнаружил, что еще нет и десяти. Казалось, события этого утра перевернули его жизнь, но проснулись они со Стеллой всего два часа назад.

– Я умираю с голоду, и мне нужен кофе, – сказал он. – И надо сходить до машины. Там вся моя чистая одежда.

Скорее, ему необходимо немного свободы. Стелла слишком приблизилась к нему, и нужно было увеличить дистанцию. Он встал с кровати и натянул джинсы, безошибочно чувствуя одобрительный взгляд своей зрительницы. Это показалось ему немного нелепым, но он, кажется, старался одеваться медленнее. Возможно, даже специально напрягал бицепсы и пресс, застегивая молнию и пуговицу на джинсах. Ну правда же, ведь так много усилий требуется для того, чтобы надеть джинсы.

– Поторопись, Стелла, и собирайся.

Она нахмурила брови.

– Зачем?

– Мы едем по магазинам. Этим пары занимаются по воскресеньям.

Стелла, сжав губы, разглядывала свое отражение в зеркале. Майкл только что открыл для нее совершенно новый тип одежды.

Одежда для йоги.

В частности, штаны для йоги.

Вполне вероятно, она попала в рай. Эти штаны ничуть не кололись, и они были узкими. Стелла обожала облегающую одежду. И, что еще лучше, в них ее ноги и попа выглядели первоклассно. Она была похожа на танцовщицу. Или на тренера по йоге. Или на смесь той и другой.

– Выйди, я тоже хочу посмотреть, – сказал Майкл из-за двери примерочной.

Прикусив губу, чтобы спрятать улыбку, Стелла открыла дверь и вышла.

Его ухмылка расплылась в полную силу, так, что на щеках мелькнули ямочки, которые нечасто там появлялись.

– Я так и знал.

– Нравится? – Она провела ладонью по животу и медленно повернулась вокруг своей оси.

Он встал с кресла для ожидающих и подошел к ней, оценивающе разглядывая ее изгибы. Провел рукой по всей длине шеи до плеча и дальше по длинному обтягивающему рукаву, а затем взял за руку, и их пальцы переплелись.

– Ужасно нравится.

– В этом я выгляжу сексуально.

Он обнял ее за талию и притянул ближе.

– Очень сексуально.

Он скользнул губами по ее губам и, едва касаясь, провел ими к уху и шее, заставив девушку съежиться от щекотки и прикусить губу, чтобы сдержать смешки, которые явно оказались бы несексуальными.

Краем глаза она заметила, что продавщица наблюдает за ними с неприкрытой завистью. Стелла прочла по ее губам: «Везучая», – и улыбнулась, хотя чувства у нее были смешанные. Все это было не по-настоящему. Она за это заплатила. Не то, чтобы ей было жалко денег. Майкл стоил каждого потраченного цента.

– Полагаю, ты это купишь?

– По одному каждого цвета.

– Я вынужден возражать. Только не флуоресцентно-оранжевый с желтыми пятнами. Мне от него плохо, – сказал он, подмигнув.

– Только не флуоресцентно-оранжевый с желтым, поняла. Ой, у них и платья есть. – Ее глаза округлились от изобилия.

Когда они зашли пообедать в маленькую французскую пекарню в стэнфордском торговом центре, на тротуаре возле их ног красовались три огромных пакета с одеждой. Майкл уверял, что здесь готовят лучшие неазиатские сэндвичи в Калифорнии, и это показалось Стелле интересным, потому что она даже не догадывалась о существовании азиатских сэндвичей.

Она ожидала, что сэндвичи будут толстыми, со всевозможными деликатесами, но, когда Майкл поставил их заказ на столик на летней террасе, оказалось, что это обычные куски батона с индейкой, швейцарским сыром и маслом. Ну, он хотя бы захватил еще и миндальный круассан. К удивлению девушки, первый же кусочек оказался великолепным на вкус.

– Секрет в действительно качественном хлебе и масле. Сильная основа – это главное, – сказал он, подмигнув, и у Стеллы появилось ощущение, что он не только о еде.

Глядя на негустой послеполуденный поток пешеходов и солнце, сияющее сквозь ветви деревьев, Стелла решила, что сегодняшнюю вылазку можно будет и повторить. Стандартное воскресное расписание нарушилось, но она была не прочь разработать новую рутину для выходных. Она умела адаптироваться, особенно когда дело касалось Майкла.

В повседневных брюках цвета хаки и белой рубашке с незастегнутым воротником и закатанными до локтей рукавами он выглядел так, словно сошел со страниц журнала – как и всегда. Стелла поняла вдруг, что все утро они покупали одежду только для нее. Как эгоистично, неприлично с ее стороны.

– Хочешь посмотреть мужскую одежду? – Она огляделась вокруг, гадая, какие из магазинов могли бы ему понравиться.

Майкл покачал головой с веселой улыбкой.

– Нет, спасибо.

– Уверен? Можно я куплю что-нибудь для тебя? – Выражение его лица сменилось на неловкое, пульс Стеллы участился, и она попыталась смягчить ситуацию, добавив: – Раз уж ты не даешь мне купить тебе «Ламборгини».

Он испытующе посмотрел на нее.

– Ты что, правда купила бы мне «Ламборгини», если бы я захотел?

Опустив взгляд на крошки в обертке от сэндвича, она кивнула.

– Я могу себе это позволить, если ты об этом. Я не очень умею обсуждать денежные вопросы, но я прилично зарабатываю, а трат у меня не так уж и много. Я бы с радостью купила тебе машину. Особенно, если… – Она замерла на полуслове, пока не успела сказать то, что могло бы его разозлить.

– Если что?

– Лучше я промолчу. Я уверена, что говорить такое неуместно.

Майкл склонил голову набок, выражение его лица стало непроницаемым.

– Я бы хотел услышать.

– Я хотела сказать… – Стелла неловко вздохнула. – Особенно, если ту, на которой ты ездишь сейчас, купила другая женщина.

Майкл сосредоточенно складывал обертку от сэндвича в аккуратный квадратик.

– Ты хотела спросить, получил ли я свой автомобиль в подарок?

Стелла почти не сомневалась, что это так, и это повергало ее в ярость.

– Да.

– Вообще-то, так и есть.

– От той блондинки из клуба.

Он нахмурил брови.

– Откуда ты знаешь?

– Это ведь она не оставляет тебя в покое. – В голове у Стеллы мелькнуло воспоминание, как та женщина целовала Майкла, и это вывело ее из себя. Дело не только в поцелуях, ведь у них еще и секс был – возможно, не один раз. Она схватилась за стеклянную столешницу, дыхание участилось, ей стало горько.

Майкл накрыл ее ладонь своей, и сердце девушки слегка успокоилось.

– Мне не нравится получать такие подарки. Прошу тебя, не надо, хорошо?

– Хорошо. – Но она не могла избавиться от чувства, что он сохранил этот подарок, потому что ему нравилась женщина, которая его преподнесла. Разве не так люди поступают, когда кто-то для них важен? Разве не хранят подарки от них?

Стелле хотелось, чтобы он сохранил что-нибудь и от нее. Тот факт, что он не позволяет ей ничего купить для себя, почти повергал ее в отчаяние.

– Стелла, если ты начнешь ревновать меня к бывшим клиенткам, то сильно усложнишь себе жизнь, – сказал он. Взгляд его был ровным, а голос печальным, словно работа Майкла в эскорте – это грустная реальность, с которой им обоим придется смириться.

На языке у Стеллы вертелись вопросы, один за другим. Если ему не нравится, зачем он этим занимается? Он так талантливо шьет. Почему не уделить больше времени шитью вместо химчистки и подгонки одежды? На что он тратит деньги, заработанные эскортом? У него что, есть тайная зависимость? Ему угрожает опасность?

Почему он не может быть с ней по-настоящему?

Хотя, сейчас он и так с ней. Та блондинка ему не нужна. Не с ней он провел это утро.

Когда обед подошел к концу, у Стеллы снова подсознательно возник этот вопрос:

Почему он не может быть с ней по-настоящему?

Она видела лишь одну правдоподобную причину: он ее не хочет.

Однако такие вещи не высечены на камне. До того, как все началось, Стелла была готова выучить приемы, которые позволили бы ей соблазнить мужчину – возможно, Филипа Джеймса. Но зачем ей довольствоваться Филипом, если она могла бы заполучить Майкла? Можно ли использовать то, чему он ее учит… против него же? Сумеет ли она соблазнить своего мужчину по вызову?

Глава 17

Ей нужно работать. Это был очень интересный проект онлайн-магазина по продаже нижнего белья. Обычно к этому времени Стелла уже заканчивала. Но теперь она попросту не могла смотреть на нижнее белье и даже на само слово «белье», не думая о Майкле.

Ящик стола, в котором она держала смартфон, манил ее. Ей хотелось написать Майклу. А это… допустимо? Не считая того вечера в офисе, раньше они переписывались только по вопросам логистики.

Она постучала пальцами по поверхности стола, а затем сжала ладонь в кулак. И как, спрашивается, она соблазнит его, если ей даже не хватает смелости отправить простенькое сообщение? Она достала смартфон.

«Привет».

Она удалила сообщение, не отправив.

«Я соскучилась».

От одного вида этих слов на экране у нее вспотели ладони. Слишком прямолинейно. Удалить.

«Я хотела согласовать наши планы на вечер».

Стелла нажала «Отправить», положила смартфон на стол и невидящим взглядом уставилась на экран монитора. Дисплей смартфона почернел от отсутствия активности. Наверное, ему некогда.

Смартфон завибрировал, но не коротко, чтобы обозначить входящее сообщение, а продолжительно. Телефонный звонок.

Стелла глянула на экран, и ее сердце подскочило, когда она увидела, что звонит Майкл. Она прижала смартфон к груди, и только потом ответила.

– Алло?

– Привет, Стелла. – На фоне была слышна вьетнамская речь его мамы и жужжание швейной машинки. – У меня заняты обе руки, поэтому я решил позвонить тебе, а не писать сообщение. На сегодня все в силе. Тот же тайский ресторанчик в Маунтин-Вью.

– Ладно, встретимся там.

– Отлично.

Швейная машинка утихла, в виртуальном пространстве между ними повисла тишина. Стелла хотела, чтобы Майкл заговорил снова. Ей хотелось услышать его голос.

– Не забудь про одежду. Чтобы переодеться у меня дома. Если, конечно, ты не передумал. Это не обязательно, – поспешно добавила она.

– Нет, все в порядке. Я просто забыл. Спасибо, что напомнила. – Майкл коротко рассмеялся, и рука Стеллы крепче сжала смартфон. Она и правда очень по нему соскучилась, а ведь с последней их встречи прошел всего день.

Мама Майкла сказала что-то, и он вздохнул.

– Мне пора. Жду вечера с нетерпением. Скучаю. Пока.

Затаив дыхание, она пробормотала:

– Я тоже скучаю.

Но соединение уже было сброшено, так что кроме нее никто этого не услышал.

Как другие люди справляются, когда так по кому-нибудь скучают? Ей хотелось увидеть его.

Стелла открыла галерею на смартфоне и, как и ожидалось, она оказалась пуста. Повинуясь внезапному импульсу, она снова написала Майклу.

«Я хочу твое фото в своем телефоне».

«Пожалуйста».

Она стала ждать.

Когда она уже потеряла последнюю надежду на то, что он ответит, и положила смартфон на стол, он завибрировал.

Быстрое селфи: его лицо крупным планом, с поднятой бровью. Он выглядел чудаковато, но по-прежнему абсолютно восхитительно. Стелла вздохнула и погладила большим пальцем его щеку.

Смартфон снова завибрировал, принимая новые сообщения от Майкла.

«А где твое?»

«Хочу, чтобы ты распустила волосы».

Не веря своим глазам, она рассмеялась.

«Ты серьезно?»

«Селфи. С распущенными волосами. Сейчас же».

«И две верхние пуговицы расстегни».

Чувствуя себя глупо, Стелла ухватилась за резинку, которой волосы были собраны сзади, и попыталась стянуть ее. Резинка застряла, Стелла потянула сильнее – и резинка порвалась, высвободила волосы девушки и улетела на пол. Стелла взбила локоны пальцами и расстегнула верхние пуговицы на блузке. С экрана смартфона глядело ее лицо, но оно казалось… другим. Девушка с экрана была не похожа на обычную Стеллу. Она напоминала Тайную Стеллу, ту, которая вечером увидится со своим любовником.

Ее палец случайно задел кнопку камеры, запечатлев лицо в момент осознания. Вот кто они такие. Любовники. Ей понравилось это слово, очень понравилось.

Стелла отправила фото Майклу.

Смартфон завибрировал в ответ почти сразу же.

«Черт, Стелла».

«Ты. Дьявольски. Сексуальна».

Смех вырвался наружу, и у Стеллы возник соблазн отправить ему что-нибудь действительно сексуальное. Вот только она понятия не имела, как это сделать. Наверняка есть секреты в выборе ракурса и положения тела, а в ее кабинете окна со всех сторон. Или коллеги все увидят, или ей придется придумать способ спрятать смартфон под своей облегающей одеждой.

Она сдалась, положила смартфон и сосредоточилась на работе, которую по-прежнему обожала. Пробираясь сквозь данные, она сделала интересное наблюдение: подавляющее большинство женатых мужчин не покупают нижнее белье – даже самим себе. Этим занимаются их жены. Сортируя и фильтруя информацию, Стелла проанализировала цифры за много лет и увидела, что мужчины переставали покупать белье даже еще до того, как появлялась информация об их официально зарегистрированных браках.

Что тут вообще происходит? Что это за антропологический феномен?

Возбуждение от новой загадки потекло по венам, очаровывая ее. Стелла составила уравнение с несколькими переменными, проанализировала получившиеся графики и случайные на первый взгляд диаграммы, посмотрела статистику. И не смогла понять. Она обожала это чувство, когда чего-то не могла понять.

Смартфон завибрировал, на экране высветилась надпись: «Ужин с Майклом».

Она с тоской взглянула на мониторы, но не позволила пальцам снова коснуться клавиатуры. Для нее не существовало такой вещи, как «еще пять минуточек». Если она снова примется за работу, то в следующий раз вынырнет из информационного моря не раньше полуночи. Вот зачем она ставила оповещения.

К тому же, Майкл был не менее интересен, чем ее данные, и он смешил ее. Он хорошо пах, был приятен на ощупь, на вкус и… Стелла обхватила себя руками, пока ноги танцевали на ковре. Почти слишком идеально. Захватывающая работа днем. Захватывающий Майкл ночью. Она хотела, чтобы это повторялось каждый день, вечно.

Сохранив работу, Стелла выключила компьютер и собрала вещи. Она шла по коридору, пока остальные еще сидели в кабинетах: такое случалось редко, но сотрудники обычно не придавали внимания подобным вещам. Однако сегодня, проходя мимо них, она привлекала к себе внимание, и это было странно. Лучшие эконометристы с маркерами в руках замирали в своих кабинетах возле досок, не дописав формул. Младшие аналитики провожали ее удивленными взглядами со своих отгороженных рабочих мест.

Когда она прошагала мимо кабинета Филипа, тот оторвался от бумаг и коротко взглянул на нее, но тут же удивленно поднял взгляд снова. Стелла помахала ему и направилась к лифтам в холле. Едва двери начали закрываться, Филип запрыгнул в лифт вслед за ней.

– Ты сегодня рано, – сказал он.

Поправляя очки, Стелла поняла, что волосы у нее так и остались распущенными. Вот почему все вели себя так странно. Она закатила глаза. Это ведь всего лишь волосы.

– Планы на ужин.

Филип пристально оглядел ее.

– Встречаешься с кем-то?

Стелла убрала прядь волос за ухо.

– Да.

– Последовала моему совету, а? – сказал он со своей обычной ухмылкой.

– Вообще-то, да. Спасибо.

Он моргнул, и его брови поползли вверх.

– Ты меня удивляешь, Стелла, и тебе идут распущенные волосы.

От его оценивающего взгляда девушке стало совершенно не по себе и ужасно захотелось застегнуть те две верхние пуговицы.

– Спасибо.

– И кто же он? Я его знаю? У вас все серьезно?

Стелла принялась постукивать пальцами по бедрам.

– Вряд ли вы знакомы. Надеюсь, серьезно. Для меня – да.

– Только не делай ему предложение слишком скоро, о'кей? Это пугает парней до усрачки.

Она хмуро посмотрела на Филипа.

Тот прочистил горло.

– Прости, зря я так сказал. Я имел в виду совсем не это.

Когда прозвенел сигнал и двери лифта разъехались в стороны, Филип прижал ладонь к сенсору, чтобы они не закрывались.

– Дамы вперед.

Стелла быстро зашагала прочь в надежде, что Филип останется позади, но он ускорился, чтобы не отставать.

– Куда идете?

– В один тайский ресторан. – Она нашла взглядом свой автомобиль на парковке и пожалела, что не может телепортироваться прямо туда. Больше она никогда не станет распускать волосы на работе.

– Любишь остренькое, значит?

– Да. Если это место окажется хорошим, я тебе скажу, сводишь туда Хайди.

– Мы с Хайди больше не встречаемся. Она и правда слишком молода для меня. Ничего общего. Сказала, мне надо поучиться общаться с людьми. Похоже, я веду себя слишком снисходительно. Это меня убивает. Я не могу сдержаться, если знаю что-то лучше. – Он кашлянул. – Забудь последнюю фразу.

Это натолкнуло Стеллу на размышления. Она прекрасно знала, каково это – иметь проблемы с общением. Значит ли это, что Хайди его отшила? Может, под этой надоедливой маской Филип на самом деле грустит? Умеет ли он вообще грустить?

– Понимаю.

– А вот с тобой у нас есть что-то общее. – Судя по его глазам, он не лукавил. Теперь он действительно испытывал к ней интерес.

Стелла остановилась возле своей машины.

– Да, есть.

Ее мать считала, что они идеально подходят друг другу. Если бы он не натолкнул ее на нестандартную мысль своим сволочным советом, она, возможно, проявила бы ответный интерес. Как минимум, она могла бы позволить ему стать своим четвертым неудачным сексуальным опытом.

Но уже поздно. Теперь ей никто не был нужен, кроме Майкла.

– Мне пора, иначе опоздаю.

Он сделал шаг назад.

– Хорошего вечера, Стелла. Но не слишком хорошего. Увидимся завтра.

Сев в машину и пристегнувшись, она увидела, как Филип садится в свой автомобиль. Новенький ярко-красный «Ламборгини». Совершенно не в ее вкусе. Она бы ненавидела эти машины, если бы Майкл их не любил.

Вздохнув, она отправилась на встречу. Она ехала быстро, и уже вскоре вошла в зал ресторана. Воздух внутри был влажным. Майкл смотрел на нее из-за столика на двоих у окна; он выглядел так аппетитно в черных слаксах, полосатой рубашке и черном шелковом жилете, идеально подчеркивающем его подтянутую талию.

Его глаза загорелись, и он постучал по губам указательным пальцем, наблюдая за тем, как она идет к нему между рядами столиков. Когда Стелла подошла, он встал и крепко обнял ее, прижался губами к шее, вплетая пальцы в свободные локоны.

– О, эти волосы. Сегодня моя Стелла выглядит просто потрясающе.

Вдыхая его запах, она прижималась к нему. Стелла почувствовала, что теперь все встало на свои места, и это укрепило ее в принятом решении. Она его соблазнит. Если только поймет, как.

– Когда я их распускала, резинка лопнула. Теперь все думают, что я подалась в стриптизерши.

Его плечи затряслись от смеха.

Подошел официант, и они неохотно разъединились и сели.

– А между прочим, ты бы смогла. С твоим-то телом, – добавил он с хитрой улыбкой.

– С моей-то координацией? Я бы налетела на шест и заработала сотрясение.

Он тактично промолчал, раз уж речь зашла о ее координации.

– Это снова эксклюзив от Майкла? – спросила она, показывая пальцем на жилет, который так ей понравился, что она глаз не могла отвести.

– Разумеется. Судя по твоему взгляду, тебе хочется его потрогать. Значит, я своего добился.

Тут Стелла заметила, что тянется к Майклу через стол. Она отдернула руки, села на них и поправила очки, сморщив нос.

– Ты сможешь рассмотреть его повнимательнее позже. – Майкл положил ладонь на стол и склонил голову набок, чего-то выжидая, и Стелла поняла, что он хочет взять ее за руку.

Как ей соблазнить его, если он сам так хорошо это делает?

Она вытащила одну ладонь из-под бедра и вложила в его руку. Майкл сжал ее и большим пальцем погладил запястье.

– К-как прошел твой день? – Как только эти слова сорвались с ее губ, Стелла осознала, что впервые задает этот вопрос. Хотя узнать это ей хотелось не впервые. Не слишком ли это личное? Можно ли ей задавать такие вопросы?

Его губы изогнулись в нечто среднее между улыбкой и гримасой.

– Сезон выпускных. Не самое мое любимое время.

– Много примерок?

– И визжащих девочек-подростков.

– Наверняка они моментально в тебя влюбляются. – Должно быть, это выматывает.

– Подгонками в основном занимается мама, так что все не так плохо. У меня уже глаза в кучу от всех этих платьев на тонких бретельках. Твое фото было единственным приятным событием за весь день.

Для Стеллы это прозвучало ужасно. Ведь ее фотография была не так уж хороша.

– Может, тебе бы хотелось больше работать с мужской одеждой?

Мысль о том, что он занимается не тем, что любит, пронзила ее острым шипом. Если бы ей пришлось каждый день, неделями, месяцами заниматься тем, к чему она испытывает отвращение, ей потребовалась бы терапия.

Майкл пожал плечами, но на лице его читалась задумчивость.

– Мне нравится творческая сторона работы, нравится создавать что-то новое. Я не против шитья и подгонок, но это слишком скучно.

– А ты не думал запустить свою линию одежды? – Ей вдруг пришла идея, и она прикрыла рот рукой. – Ты мог бы принять участие в каком-нибудь из телевизионных конкурсов. Ты бы победил.

Он улыбнулся, глядя на их соединенные руки, но улыбка эта была несчастливая.

– Три года назад я прошел отбор на один проект. Думаю, их привлекло скорее мое лицо, а не портфолио, но какая разница. Шанс есть шанс. Но кое-что случилось, моя мама заболела. Пришлось все отменить.

Кровь отхлынула от лица Стеллы, у нее перехватило в груди. Конечно, он сделал бы это ради своей мамы.

Майкл поднял голову, на лице его было нежное выражение.

– Не надо так расстраиваться. В последнее время она вполне неплохо справляется.

– У нее… рак? – Она смутно помнила, как его сестры упоминали химиотерапию в пылу ссоры, но тогда ее так переполняли эмоции, что она не совсем усвоила информацию. Как это проскочило мимо нее? Что она за человек?

– Четвертая стадия, неизлечимая, неоперабельный рак легких. Нет, она никогда не курила. Просто не повезло. Но в последнее время она хорошо реагирует на лечение. Все идет неплохо, – сказал он с ободряющей улыбкой.

Стелла крепко сжала его руку, глядя на него. Он сам хоть понимает, какой он непередаваемо чудесный человек?

Подошел официант, и Майкл спросил Стеллу:

– Хочешь, я сделаю заказ?

Когда та кивнула, он протараторил несколько названий, не заглядывая в меню.

– А как прошел твой день? – спросил он.

– Хорошо.

Он улыбнулся и ущипнул ее за подбородок.

– Подробнее, Стелла.

– О. Ладно… Я наткнулась на интересную странность в моей работе. Занятный феномен, который я не могу объяс… почему ты на меня так смотришь?

Майкл склонил голову набок, а улыбка его стала особенно нежной.

– Ты невероятно сексуальна, когда говоришь о работе.

– Но это взаимоисключающие вещи.

Он рассмеялся.

– Не в твоем случае. Продолжай, занятный странный феномен.

– Я расскажу, когда решу эту задачку. А я ее решу. Так, посмотрим. Что еще произошло? О, мой босс настаивает, чтобы я наняла стажера. И сегодня я впервые сделала селфи. – Она избегала всего, что было связано с Филипом. Не было нужды упоминать их неловкую встречу.

– Твой босс считает, что ты слишком много работаешь?

Она пожала плечами.

– А кто так не считает?

– Работы не бывает слишком много, если она по душе. Как в твоем случае.

– Именно. Пожалуйста, объясни это моей маме.

– Если увижу ее, объясню, – ответил Майкл. Но, судя по тону его голоса, он считал эту встречу маловероятной.

– Ты ее увидишь где-то через месяц на благотворительном ужине. Если согласишься пойти со мной. Но это не обязательно, – быстро добавила Стелла.

Он задумчиво смотрел на нее, играя желваками.

– А ты хочешь, чтобы я пошел?

Она кивнула.

– Мама грозится найти мне пару, если мне будет не с кем пойти. – А она хотела быть с Майклом. И ни с кем больше.

– Действительно, катастрофа. Когда это будет?

– В субботу вечером. Торжественная одежда. Для тебя это не будет проблемой.

Уголок его рта приподнялся, но вокруг глаз осталось напряжение.

– Ладно, отмечу в календаре. С радостью пойду.

– Правда?

– Ага.

Стелла прикусила губу в нерешительности, но все же рискнула спросить:

– А ты сошьешь мне платье?

Майкл долгих несколько секунд внимательно смотрел ей в глаза.

– Ладно.

– Конечно, я заплачу…

– Подожди, пока не увидишь результат, – сказал он и поднес ее руку к губам, чтобы поцеловать костяшки.

– Я буду в восторге.

Он снова рассмеялся.

– Думаю, будешь.

Принесли ужин, и беседа – настоящая беседа, – шла своим чередом, за блюдами, приправленными лемонграссом, листьями каффир-лайма, базиликом и красным перцем чили, обжигающим губы Стеллы. Она спросила Майкла о его любимых модельерах (Жан-Поль Готье, Иссэй Миякэ и Ив Сен-Лоран) и узнала, что он посещал школу моды в Сан-Франциско. Он спросил, когда Стелла поняла, что любит экономику (в старших классах) и когда у нее появился первый парень (никогда). Сам он дружил с девочкой в четвертом классе, чаще всего их свидания проходили в школьном автобусе. Стелла съела больше, чем обычно. Ей хотелось растянуть время.

Когда принесли счет, она схватила его, но Майкл ловким плавным движением протянул официанту свою кредитку. Девушка прищурилась.

Он уже не в первый раз настаивал на том, чтобы заплатить за нее, и от этого ей становилось крайне неудобно. Подобные бытовые траты были для нее несущественными, а у него явно имелись проблемы с деньгами. Почему он не дает ей заплатить? Как найти решение этой проблемы? Она понятия не имела, как обсуждать с ним денежные вопросы.

По пути из ресторана Майкл сказал:

– Мне надо заехать домой, взять одежду. Я и забыл, пока ты не напомнила.

– Значит, мне можно посмотреть, где ты живешь? – Или она размечталась, что они проведут вместе ночь?

– Если правда хочешь. Там ничего особенного. – Он потер затылок с очаровательно смущенным видом.

– Вряд ли хуже моего дома.

– Что ты имеешь в виду?

– У меня пусто и… стерильно. – Люди говорили так о ней, когда думали, что она не слышит.

Он провел пальцами по ее щеке, погладил по волосам.

– Там просто не хватает мебели. Ну, тогда идем. Здесь совсем недалеко.

Он мог бы и уточнить, что «совсем недалеко» – это в соседнем многоквартирном доме. Тогда Стелле не пришлось бы искать место для парковки. Сделав несколько безуспешных кругов вокруг стоянки, он сказал ей, чтобы она припарковалась на его месте, а сам оставил машину далеко на улице, пока Стелла ждала его возле садового водоема во дворе.

Взяв ее за руку, Майкл поднялся по внешней лестнице к квартире на третьем этаже.

– Я не делал уборку перед выходом, так что готовься к худшему. Не падай в обморок, ладно?

Стелла собралась с духом.

– Обещаю.

Глава 18

Майкл затаил дыхание, когда Стелла входила в его квартиру с одной спальней. Там было не слишком грязно – вообще-то он был очень аккуратным человеком, – но и не очень красиво.

Он попытался взглянуть на квартиру глазами Стеллы. Маленький коричневый диванчик из «Икеи» у стены в гостиной напротив скромных размеров телевизора с плоским экраном. В дальнем конце комнаты – скамья для пресса и организованный набор гантелей. В углу висела боксерская груша, вопиющим образом нарушая договор аренды помещения.

Кухня представляла собой маленький закуток со столешницами из слоистого пластика, электроплитой и маленьким деревянным столиком с четырьмя стульями в том же стиле. Посреди стола Майкл поставил цветок в горшке для красоты, потому что – да, ему нравились такие вещи. Металлический шкафчик теснился у дальней стены: там лежали счета и вещи, до которых у него еще не дошли руки.

Стелла сняла туфли и поставила их рядом с остальной обувью. Она рассеянно положила сумочку на диван, разглядывая DVD-диски, выстроенные в ряд в тумбе под телевизором.

Она наклонилась, чтобы приглядеться поближе, и глазам Майкла открылся бесплатный вид на ее сочные ягодицы.

– Ты расставил их в алфавитном порядке.

Он не смог сдержать смех. Она всегда вела себя не так, как он ожидал.

– Я потряс тебя до глубины души, Стелла?

– А это что? «Смех на ветру»? – Она открыла стеклянную дверцу и вытащила дюймовой толщины коробку для DVD.

– Всего лишь лучший телесериал в жанре уся́[7].

Она оторвала взгляд от коробки и посмотрела на Майкла, приоткрыв рот, словно нашла Священный Грааль, и ему пришлось приложить усилие, чтобы не улыбнуться во весь рот. Ни одна из его бывших даже не знала, что такое уся, не говоря уже о том, чтобы разделить с Майклом его тайную чудаковатую страсть.

Пытаясь сохранять хладнокровие, он скинул ботинки и поставил их рядом с туфлями Стеллы.

– Можешь взять посмотреть, если хочешь.

Она прижала сокровище к груди.

– Хорошо, спасибо.

– Только осторожно. Очень затягивает, а эпизодов там что-то около восьмидесяти. – Он стер улыбку с лица и пропустил волосы сквозь пальцы. – Я пойду соберу вещи, а ты пока осматривайся, не стесняйся.

Он направился в спальню, но Стелла, вместо того чтобы остаться у него за спиной, пошла следом, уселась на край кровати и улыбнувшись ему, стала с любопытством разглядывать небольшую комнату. Ее дорогая деловая одежда казалась такой неуместной в его дешевой квартирке, что Майкл задумался, за каким чертом вообще притащил ее к себе.

Чтобы помучить себя, наверное.

Здесь было не место клиенткам и вообще женщинам, сюда он приходил, чтобы собраться с мыслями. И как ему это делать потом, когда все закончится, если у него останутся воспоминания, как она сидит на его кровати, ждет, улыбается своей особенной, ему одному предназначенной улыбкой?

Он скрылся в гардеробе и стал разглядывать костюмы и рубашки, позволяя им воскресить в памяти времена, когда он еще жил без ярма на шее. Он мысленно выбрал вещи, которые хотел бы взять к Стелле, и достал с верхней полки черную спортивную сумку. Выходя из гардероба, он прикидывал, сколько пар носков и трусов взять с собой. На месяц должно хватить…

Стелла лежала на его одеяле, свернувшись калачиком и уткнувшись носом в подушки, с выражением чистого экстаза на лице. Это было чертовски странно. И не должно было возбуждать.

Но Майкл возбудился.

Он бросил сумку на пол и склонился над девушкой.

– Ты нашла мои простыни и подушки, и я тебе стал больше не нужен, да? – прошептал он.

Она быстро открыла глаза и покраснела.

– Они так приятно пахнут.

– И тебя не беспокоит то, что белье грязное?

С округлившимся глазами Стелла отшвырнула простыни, которые только что прижимала к груди. Казалось, ее сейчас стошнит; ее словно предали.

Пока она не начала задыхаться, Майкл лег рядом и прижал ее к себе.

– Стелла, я пошутил. Здесь сплю я один. И всегда принимаю душ перед сном. – Ему необходимо было отмыться от клиенток, прежде чем лечь спать. Он бы ни за что не потащил их к себе в постель.

Ну, за исключением одной клиентки. Ни одно из его правил на Стеллу не распространялось.

Она легонько ударила его кулаками в грудь.

– Это не смешно, Майкл.

– Прости. – Он нежно убрал волосы с ее лица и поправил ей очки. – Я просто хотел тебя подразнить и не подумал о… тех… до твоей реакции.

– Ты правда никого из них сюда не приводил?

Она что, ревнует? Или ему хотелось, чтобы она ревновала? Да, черт возьми, хотелось.

– Никогда.

Она сжала губы, словно прикусила их изнутри.

– Мне следует уйти. Я перешла черту, не так ли? Спасибо, что показал свою квартиру. Мне нравится. Надо тоже купить растение.

Она приготовилась встать, и Майкл мысленно велел себе позволить ей уйти. Это не место для клиенток, и ему не нужно больше воспоминаний о ней в своей постели.

Пусть идет.

Но руки не слушались. Они притянули девушку ближе, так, что их тела слились особым, идеальным образом.

– В моих мыслях ты всегда отдельно от них, Стелла.

– Отдельно?

Она выглядела такой обнадеженной, что Майкл не сдержался и сказал:

– Да. Для меня ты не просто очередная клиентка.

– Но ведь в хорошем смысле, да? – спросила она с несмелой улыбкой.

– В самом лучшем смысле. – Он погладил ее по распущенным волосам, и девушка прикрыла глаза, погружаясь в его ласки с таким доверием, что Майкл смутился.

Когда он стянул с нее очки и положил на прикроватную тумбочку, Стелла открыла глаза и сглотнула, и он заметил, как бешено пульсирует вена у нее под подбородком. Щеки девушки расцвели. Она хотела его. Никогда еще ему не было так приятно осознавать, что его хотят.

– Ты так красива, Стелла.

Он провел большим пальцем по ее нижней губе, и она со вздохом поцеловала его, а потом вдруг взяла в рот. Провела по пальцу языком и слегка прикусила, посылая целый огненный взрыв ощущений прямо в его член.

– Где ты, черт возьми, этому научилась?

Она выпустила его палец.

– Мне просто захотелось так сделать. Но завтра я планирую провести исследование на тему эротического кусания пальцев.

– Знаешь, могла бы и спросить меня для начала. – Он поднес ее маленькое запястье к губам и нежно укусил основание ладони.

Пальцы девушки напряглись, и она длинно, прерывисто выдохнула.

– Я хочу знать, какие вещи нравятся тебе больше всего. – Она схватила его за руку и тоже поднесла ко рту. Белые зубы царапнули его кожу, и волоски на теле Майкла встали дыбом.

– Мне нравится целовать тебя, – признался он.

Стелла легонько провела пальцами по его губам.

– Значит, мне можно тебя поцеловать?

– Не надо спрашивать. – Она была единственной, кто это делал. Может, поэтому она так сводила его с ума.

– То есть, ты разрешаешь мне целовать тебя, когда захочу? – Она смотрела на его рот так, словно то, что он говорил, было слишком хорошо, чтобы быть правдой.

– Да.

Она прильнула к нему губами и поцеловала так жадно, словно задыхалась, а он был кислородом. Майкл провел руками по ее бедрам и, сжав ее сладкую попку, крепко прижал к себе. Стелла пыталась придвинуться еще ближе, пропуская его волосы сквозь пальцы, вся погружаясь в поцелуй.

Она была такая нежная, все ее тело. Но оно скрывалось под одеждой. Майкл любил одежду, но она прятала от него Стеллу. Никогда еще ему так сильно не хотелось рвануть блузку на груди женщины, срывая пуговицы. Прервав поцелуй, он поймал ее руку и расстегнул манжету вокруг утонченного запястья.

– Раздевайся, – прохрипел он.

Когда он расстегнул ее манжеты, она молча приступила к расстегиванию его, и он осознал, что сейчас Стелла раздевает его в первый раз. Раньше это делали сотни других женщин. Но в этот миг он не мог вспомнить лица ни одной из них.

Для него существовала только Стелла.

Они работали вдвоем, их руки скрещивались и переплетались, когда они расстегивали друг другу рубашки и его жилет, вытягивали полы из-под поясов. Стелла бледными руками погладила его грудь и ущипнула соски, и его кожа вспыхнула жаром.

Майкл провел пальцами от ее ключиц вниз к ложбинке между спрятанных под бюстгальтером грудей, затем еще ниже, по плоскому животику, под пояс юбки. Расправившись с крючком сбоку, он расстегнул молнию, очерчивающую прекрасный изгиб ее бедра.

– Снимай юбку, Стелла. Если я не смогу к тебе прикоснуться, я с ума сойду. – Ему нужно было дотронуться до нее там, попробовать на вкус.

Она встала на колени и спустила юбку. Затем снова села, стянула ее через ноги и положила на тумбочку. Поглядывая на него из-под опущенных ресниц, подтянув ноги под себя, она возилась с расстегнутыми манжетами. Из-под распахнутой рубашки виднелись ее лифчик с трусиками телесного цвета и безупречная кремовая кожа.

– На тебе все еще слишком много одежды, – сказал он.

Скованным движением плеч Стелла скинула блузку и расстегнула лифчик, позволила ему упасть с груди. Майкл едва не застонал при виде ее торчащих сосков. Когда она погладила грудь ладонями и беспокойным движением потерла соски, он не сдержал стон. Это было до одури сексуально, а она даже не догадывалась об этом.

– Когда ты так на них смотришь, им становится больно, – прошептала Стелла.

– Как смотрю? – выдохнул он, гадая, осмелится ли она это произнести.

– Как будто х-хочешь их…

– Облизать? Сосать?

Девушка густо покраснела, но кивнула.

– Иди сюда.

Она подползла к нему и прижалась к груди, уткнулась носом в шею, пока ее руки проникали под рубашку сзади, а ногти впивались в спину. Ощутив на своей коже твердые кончики ее сосков, Майкл не удержался, сжал ее грудь и принялся мять пальцами. Прерывистый вздох обжег его шею, и зубы девушки царапнули его кожу.

– На тебе гораздо больше одежды, чем на мне, Майкл.

– Так сними ее с меня.

Ее взгляд прояснился, на губах заиграла улыбка. Майкл так и знал, что его Стелле понравится эта идея. Она погладила черный шелк его жилета, прежде чем стянула его через голову и аккуратно сложила на тумбочке: это был труд Майкла, и она его уважала. Такая мелочь, но ему захотелось заключить ее в объятия и никогда больше не отпускать.

За жилетом последовала рубашка и тоже легла на тумбочку, но, когда внимание Стеллы вновь переключилось на Майкла, она забыла, на чем остановилась. Жадными ладонями она провела по его рукам, груди, прессу, следуя рисунку тату. Поцеловала глаз дракона, лизнула его.

– Мне нравится твоя татуировка.

– Ты не похожа на девушек, которым такое нравится.

– Но ведь она твоя, Майкл, – бесхитростно ответила она.

Он притянул ее к себе, поцеловал и прижался к ней бедрами, чтобы она поняла, что она с ним творит.

Ее голова откинулась назад, тело обмякло. Майкл был хорош, но еще никогда он не был хорош настолько. Казалось, Стелла создана для него, ее тело способно отзываться ему. Только ему. Эта мысль наполнила его неистовым чувством собственности.

Его руки становились все жестче, он трогал ее тело, жадно прижимал к себе, не отрываясь от ее губ. Их поцелуй был диким, смесь зубов и языков, но девушка не возражала. Наоборот, она отвечала жесткостью на его жесткость, целовала его, пока не начала задыхаться.

Он был не готов к тому, что она дотронется до молнии его брюк. Его накрыло горячей волной удовольствия. Член затвердел, и из горла Майкла вырвался хриплый стон. Мышцы живота напряглись, он пытался восстановить дыхание.

– Обожаю эту часть твоего тела, – прошептала она и снова сжала его член. – Покажи, как сделать тебе приятно.

Смутное чувство самосохранения подсказывало ему, что нужно отказать ей, предупреждало, что нельзя давать ей в руки оружие, которое приведет к его поражению, но Майкл, как всегда, был не в силах возразить Стелле. Он расстегнул пуговицу и молнию на брюках и вытащил длинный напряженный член. Он чуть не сошел с ума, когда увидел, как помутнел ее взгляд от неприкрытого желания.

– Вот так. – Он со стоном положил ее руку так, чтобы она обхватила его пальцами, и показал, какой ритм ему нужен; ее прикосновение сводило его с ума, он никогда раньше не показывал этого своим клиенткам. Все они думали только о себе.

Но не Стелла. Всем своим существом она была сосредоточена на том, чтобы доставить ему удовольствие. Хотела ли она научиться делать это с кем-то другим или же Майкл был важен для нее так, как никто другой? Этого он не знал. Но все равно хотел ее.

Он провел ладонями по лебединому изгибу ее позвоночника, большими пальцами подцепил резинку ее трусиков и спустил их вниз по бедрам. Они уже промокли насквозь, и запах ее возбуждения едва не заставил Майкла потерять контроль. Он чуть не кончил ей в руку. Может, желание доставить ему удовольствие всего лишь часть ее сексуального образования, но ей тоже нравилось. Такие признаки сымитировать невозможно.

Уложив Стеллу спиной на кровать, он сорвал с нее трусики, скомкал их и поднес к лицу, чтобы вдохнуть их запах.

– Я оставлю это себе.

– Но они не… они же…

Майкл широко развел ее бедра, чтобы увидеть ее прекрасную киску. Влажные набухшие губы порозовели и широко раскрыли перед ним свои лепестки. Его пальцы сами потянулись к ней, погладили и проникли внутрь.

Черт, как горячо, как узко. Идеально для него. Все его тело превратилось в единственный болезненный похотливый спазм.

– Стелла, ты даже не представляешь, насколько ты…

– Майкл, – простонала она, беспокойно сгибая ноги. – Не говори так.

Он помедлил. Губы говорили «нет», но тело… Ее грудь вздымалась от прерывистых вздохов, она крепко сжимала его пальцы.

– Мне кажется, тебе нравится, когда я говорю непристойности, – прошептал он.

Она неистово замотала головой.

– Это меня смущает.

– Твоя киска думает иначе. Ты течешь прямо мне на пальцы, Стелла.

В ответ ее влагалище сжалось еще сильнее, и она приподняла бедра, прижимаясь к его руке, чтобы он проник глубже.

– Д-дело в твоих пальцах. Мне нравится, когда ты меня трогаешь. – Она закрыла глаза и потерлась щекой о простыни.

Двумя пальцами свободной руки Майкл нащупал ее клитор и принялся поглаживать его медленными, но уверенными движениями. Стелла прикрыла рот тыльной стороной ладони и еще крепче сжала его пальцы. Но уже не так резко, как до этого.

Его Стелле нравилось, когда с ней разговаривают. Очень.

Отлично. Майкл любил говорить.

– А я думаю, дело в словах, – сказал он, продолжая ласкать ее обеими руками. – Жаль, что ты не можешь видеть сейчас себя со стороны. Мои пальцы полностью внутри твоей киски, и ты течешь мне на ладонь. Тебе приятно?

Она выгибала спину и сжимала простыни, называя Майкла по имени.

Его внимание привлекли ее соски, и язык у него во рту сложился, вспоминая их вкус и текстуру.

– А эти сахарные сосочки тоже хотят меня?

Стелла кивнула, подалась к нему бедрами и провела ладонями от своего живота к груди. Она ущипнула себя за соски – и разочарованный стон вырвался из ее горла.

– Приятно, только когда ты это делаешь.

Потому что разум Стеллы нужно было соблазнять так же, как ее тело, и, видимо, ее гениальному мозгу действительно нравился Майкл. Он был всего лишь ее тренировочным парнем, но она реагировала на него так, как никогда и ни на кого другого.

Он прервал мучения их обоих и втянул ее до неприличия прекрасный сосок в рот.

– Ты словно вся из карамели, Стелла. Сладкая, сладкая, сладкая.

Она двигала бедрами к его пальцам в нарастающем темпе.

– Ты что, уже собираешься кончить? Но я ведь еще даже не лизнул твою киску.

С ее губ сорвался хнычущий стон, лицо болезненно сморщилось. Внизу у нее все сжалось так сильно, что Майкл подумал: вот оно. Но спустя миг, в который он забыл дышать, ее мышцы расслабились.

– Может, мне стоит подобрать другие слова, – прошептал он, ведя губами вниз по ее животу.

Крохотные мышцы трепетали под его пальцами, и Майкл знал, что она уже на грани. Стелла прикусила нижнюю губу и с резким вдохом откинула голову назад.

Он прикоснулся языком к ее клитору, и только потом спросил:

– Это твоя… шкатулочка?

– Нет.

– Твоя… Леди «В»?

Она улыбнулась в одеяло.

– Нет.

– Прекрасная вагина.

Ее улыбка расплылась шире, и она помотала головой.

Майкл снова лизнул ее, легонько пососал, и Стелла изогнулась, прижимаясь к его губам. Она все еще балансировала на самом краю, прямо как он и хотел.

– Знаю. – Он поцеловал внутреннюю поверхность ее бедра. – Это твоя… – Каждое слово он сопровождал поцелуем на ее мокрой коже. – Влажная. Горячая. Сладкая. Картошечка.

Она расхохоталась, и звук ее смеха окутал его снаружи и проник внутрь, раздувая огоньки счастья в полную мощь. Он любил ее смех. Любил ее улыбку. Любил…

Майкл оборвал цепочку мыслей, прежде чем она завершилась. Не время думать. Время чувствовать. Он вобрал клитор Стеллы языком к себе в рот, и ее смех превратился в длинный стон. Она запустила пальцы в его волосы, волнообразно двигаясь к лицу, и он против воли утонул в ее вкусе, ее аромате, эротичных стонах и ощущениях собственного языка. Ничто не могло сравниться с этим.

Когда она схватила его за плечи и настойчиво потянула к себе, он в замешательстве поднял на нее взгляд.

– Майкл, я хочу этого. Мне нужно это. Прямо сейчас. Прошу, – проговорила она в перерывах между тяжелыми вдохами.

– «Этого»? – Черт, она что, собирается говорить непристойности?

Стелла продолжала попытки притянуть его наверх.

– Я так хочу тебя, Майкл.

Прозвучало, пожалуй, слишком скромно, но ее слова с силой обрушились на него. Майклу пришлось прерваться на секунду, чтобы сосредоточиться на дыхании и не кончить на простыни, и только потом он слез с кровати, развернул Стеллу и подтянул ее за бедра к краю матраса. Она хотела именно так. Делать это лицом к лицу с ним было для нее слишком личным. Возможно, с другим мужчиной она…

Чтобы отогнать эту дерьмовую мысль, Майкл провел руками по ее крепкой попе. Их отношения были для нее всего лишь тренировкой, но в этот миг, сейчас, все было реальным.

– Твоя кровать мне нравится, но она слишком низкая. А моя идеальна для некоторых вещей.

Она зарылась лицом в простыни.

– Быстрее, прошу.

Но, похлопав по карманам, Майкл понял, что там пусто. Он простонал, не веря в это. Голубой, синий – нет… Фиолетовый. Его яйца были фиолетовыми.

– У меня нет презерватива. – Он же работает в эскорте, мать его, и он забыл презерватив. Так торопился увидеть Стеллу, что не сверился со стандартным чек-листом.

– Не дразни меня так, Майкл. – Она выгнула бедра, и между ними мельком показалась ее набухшая киска. Боже.

Майклу так хотелось войти в нее.

– Я не дразню. Забыл коробку в машине.

Она оглянулась и посмотрела на него измученным взглядом.

– Я быстро.

С этими словами он спрятал до боли твердый член в штаны, застегнул молнию и пуговицу и выбежал из квартиры.

Глава 19

Стелла рухнула на кровать Майкла. После трех предыдущих попыток заняться сексом она была убеждена, что это не для нее. Секс – это что-то беспорядочное, временами болезненное и чрезвычайно неудобное. Теперь же она не могла думать ни о чем другом.

В теле пульсировало желание, ей нужно было, чтобы ее наполнили, чтобы ее сжимали и… говорили с ней.

Она улыбнулась, вспомнив слова Майкла. Интересно, другие смеются во время секса?

Она ждала, постукивая пальцами по простыням, но терпение никогда не было ее сильным качеством. Она была человеком действия. И ненавидела тратить время впустую. А ведь она еще не закончила осматривать квартиру Майкла.

Стелла опустила ступни на пол, нащупала очки и натянула его рубашку, улыбнувшись самой себе, когда ее полы повисли до самых колен. «Не французские» швы беспокоили кожу, но запах Майкла компенсировал это. К тому же, ей недолго придется носить его рубашку.

Заглянув в гардероб, Стелла осталась очень довольна. Да, это действительно потрясло ее до глубины души. Все его прекрасные костюмы висели идеально ровно, отсортированные по цвету, отливу ткани и ширине полосок. Она провела пальцами по рукавам пиджаков, а потом развернулась и обратила внимание на комод. Ей хотелось выдвинуть ящики и посмотреть, как он хранит носки, но это, наверное, было бы слишком бесцеремонно. Что, если он поймает ее за тем, как она сует нос в чужие дела? Вдруг он подумает, что она что-то ищет? А ищет ли она что-нибудь? Возможно, но не что-то конкретное. Ей просто хотелось лучше его понять.

Стелла вышла из спальни, прошла мимо телевизора – она уже успела изучить большую часть названий на дисках, а «Смех на ветру» лежал у нее в сумочке, – провела кончиками пальцев по холодным гантелям, выстроенным по весу на полке возле спортивной скамьи, ударила кулаком боксерскую грушу и тут же потерла костяшки: больно.

Судя по содержимому холодильника, готовил он регулярно. Внутри оказалось много азиатских соусов с таинственными названиями, свежие продукты и всякие полезные штуки, с которыми Стелла понятия не имела, что надо делать. Но нашлось и несколько упаковок ее любимых йогуртов.

Она неторопливо зашагала на кухню, чтобы полюбоваться тем прекрасным растением на обеденном столе, но внимание привлекли бумаги на металлическом шкафчике для документов. Счета, судя по всему.

И… у Майкла были проблемы с деньгами.

Она бросила взгляд на входную дверь, но та оставалась закрытой. Навострив уши, Стелла попыталась расслышать шаги. Ничего.

Сердце колотилось. Она знала, что вторгается в его личную жизнь. Это было недопустимо.

Она развернула верхний документ и прочитала так быстро, как только могла. Просто счет за электроэнергию. Меньше сотни долларов за месяц. Она уже хотела сложить его назад, как увидела имя. Майкл Ларсен.

Ее грудь кольнула странная боль. Он не доверил ей свое настоящее имя.

Стелла сморщилась. Чтобы она не узнала, кто он такой, и не смогла бы его преследовать, когда все закончится. Она положила счет на место, как было, но даже несмотря на чувство горечи не смогла удержаться и заглянула во второй счет. Счет за медицинские услуги от Медицинского центра Пало-Альто. Однако адресатом был не Майкл. Это был счет на имя миссис Анх Ларсен.

Стелла схватила его и пробежалась по списку процедур: компьютерная томография, МРТ, рентген, забор крови, анализы крови и так далее. На общую ошеломительную сумму в 12 556,89$.

Но разве страховка не должна покрывать это?

Она прижала дрожащую руку ко лбу. Его мама что, заболела, не имея медицинской страховки? И Майкл оплачивает ее счета? Но как он…

Ее дыхание стало прерывистым, в животе все сжалось, сердце упало. Майкл не подсел на наркотики или азартные игры.

Он просто очень любит свою маму.

Ее глаза наполнились слезами, и все вокруг поплыло. Стелла аккуратно сложила счета так, как было, и сглотнула; в горле стоял ком. Майкл спал со всеми этими женщинами, спал с ней, потому что его мама больна.

Прижав кулак к губам, она свернулась калачиком на диване. Дверь распахнулась.

Едва взглянув на нее, Майкл бросился к ней.

– Что случилось?

Она открыла рот и попыталась заговорить, но слова не слетали с губ.

Он упал на диван рядом с ней и прижал к себе, целовал ее в висок, вытирал слезы с лица и гладил по спине.

– Что такое?

Ну и что ей теперь делать? Как решить эту проблему? Лечить рак она не умела. Может, все же стоило поступить в медицинский институт.

Она обхватила его за шею и поцеловала.

Майкл попытался отстраниться.

– Ты должна сказать мне…

Стелла поцеловала его крепче. Он немного расслабился и на один пьянящий миг ответил на поцелуй, но снова отодвинулся.

– Скажи, что происходит, – твердо сказал он. – Почему ты плачешь? Я снова сделал все слишком быстро? Я сделал что-то, к чему ты была не готова?

Стелла не знала, как выразить то, что она чувствует. Эмоции разрывали ей грудь. Их было слишком много, они были слишком сильны… это ужасало.

– Я одержима тобой, Майкл, – призналась она. – Я хочу быть с тобой не одну ночь, неделю или месяц. Я хочу тебя навсегда. Ты нравишься мне даже больше, чем вычисления, а ведь математика – это единственное, что объединяет нашу вселенную. Когда ты со мной закончишь, я стану той самой сумасшедшей клиенткой, которая будет преследовать тебя, чтобы хотя бы издалека на тебя посмотреть. Буду звонить, пока тебе не придется сменить номер. Куплю тебе дорогущую машину, что угодно, что придет мне в голову, лишь бы чувствовать связь с тобой. Я солгала, когда пообещала, что этого не будет. Такова моя натура. Я…

Майкл прижался губами к ее губам, и его поспешность пропитала ее насквозь. Он схватил ее жестко, но ей было все равно. Она вцепилась ногтями в штаны, пока не высвободила его член. Затем прервала поцелуй, опустилась вниз по телу Майкла и взяла его в рот.

Она сосала, ласкала его неловкими движениями языка. Стелла понятия не имела, что творит, но Майкл, похоже, не возражал. Он помогал ей, совершая волнообразные движения бедрами. Стелла трогала татуировку, поглаживала его сильные ноги. По напрягшимся мышцам, увеличившейся скорости движений, хриплому дыханию она поняла, что Майкл вот-вот кончит. Это наполнило возбуждением ее саму, заставило сжать уже влажные бедра.

– Хочу войти в тебя, – выдохнул он, пытаясь вынуть из ее рта свой член.

Но Стелла не желала останавливаться. Ей нужно было почувствовать, как он наполнит ее рот, попробовать его на вкус.

Она отвергала его настойчивые попытки высвободиться, и Майкл застонал. Когда она, наконец, смилостивилась и позволила ему выскользнуть из ее рта, он жадно поцеловал ее и повалил на диван. Затем сел и сунул руку в карман. Его грудь вздымалась от тяжелых глубоких вздохов, пока он разрывал обертку и надевал презерватив.

Нависнув над Стеллой, он поцеловал ее в губы, в подбородок, в шею. Твердая плоть упиралась ей в промежность. Когда он проник в нее, их взгляды вдруг встретились и застыли. Девушка ощутила укол паники. Слишком неприкрыто, уязвимо. Она попыталась отвести взгляд, но вдруг поняла, что видит уязвимость в его глазах. Его темные глаза смотрели вглубь и видели то же, что и она.

Их тела двигались в едином неудержимом ритме. Бедра напирали и отступали, требовали и отдавали. Майкл просунул руку между их тел так, чтобы прикасаться к ней там, где ей это было нужно. Стеллу обожгло, и она прижималась к нему все крепче и крепче. Она извивалась под Майклом, и стоны срывались с ее губ. И при всем этом они продолжали смотреть друг другу в глаза. Он видел все, слышал все. Стелла смутилась бы, если бы не его улыбка, если бы не то нежное движение, которым он убрал волосы с ее лица, прежде чем взять за руку и переплести пальцы. Стеллу накрыло невероятное чувство: ее любят.

Оргазм обрушился на ее. Сильные мучительные спазмы лишили девушку возможности шевелиться, говорить, думать. Рука Майкла крепче сжала ее ладонь. Толчки ускорились. Последнее глубокое проникновение – и он присоединился к ней в кульминации.

Мир замер.

Не было слышно ничего, кроме стука их сердец, пытающихся объединиться в едином ритме.

Шепотом повторяя ее имя и нежно целуя, Майкл вышел из нее и отнес в спальню. Он положил Стеллу на кровать и укрыл одеялом до самого подбородка. Затем исчез в ванной, и оттуда донесся шум воды. Прежде чем девушка успела слишком сильно по нему соскучиться, он вернулся и тоже лег в постель, оказавшись с ней лицом к лицу.

Он провел пальцами по ее щеке и ущипнул за подбородок.

– Моя Стелла хочет остаться или поехать домой?

Стелла почувствовала, как на ее лице появляется улыбка. Давно ли он начал ее так называть? Моя Стелла. Знал ли он, что больше всего на свете ей хотелось быть его Стеллой? Ее подмывало спросить, что он подразумевает под этими словами, но она боялась, что тогда он перестанет так говорить.

– А мне можно остаться здесь на ночь? – В его квартире, в его постели, куда не допускались клиентки? Может, ей все же удалось как-то на него воздействовать? Возможно, надежда была. Возможно, она сможет его заполучить.

– Если хочешь. Но тут нет твоих вещей. Придется воспользоваться моей зубной щеткой, а еще у тебя нет пижамы. Наверное, тебе придется спать голой, – сказал он, многозначительно приподняв бровь.

Да, все это ее беспокоило. Наверняка она не выспится и завтра весь день будет сама не своя. Но возможность провести время с Майклом стоила того. А еще это возможность отметиться в его квартире, как это делают дикие животные – даже агрессивные медоеды.

– Хочу остаться.

Одной его улыбки хватило, чтобы она утвердилась в своем решении.

Глава 20

В течение следующей недели Майкл изучал ритмы Стеллы.

В постели она лучше всего раскрывалась, когда он делал все медленно и шептал ей на ухо пошлости, но, если ему хотелось чего-то большего – чего угодно, – она не возражала и была готова ему угодить. О лучшей партнерше он и мечтать не мог. И понимал всю иронию ситуации.

Вне постели она жила по расписанию. Просыпалась каждое утро в одно и то же время, смывала с себя следы утреннего секса – Майкл любил начинать день правильно, – ела на завтрак йогурт и уходила в офис до шести. Вечера же ее принадлежали Майклу. Если они не кувыркались, как обуреваемые гормонами подростки, то проводили время за долгими ужинами, пространными беседами или же в тишине, которая была не хуже разговоров – Майкл никогда не испытывал такого ни с одной из реальных своих подружек.

В субботу вечером, после дня, проведенного в одном из музеев Сан-Франциско, где они по очереди обменивались несуразными комментариями об искусстве, они посмотрели очередную серию «Смеха на ветру», лежа в постели. Вернее, она посмотрела. Майкл же все это время не сводил с нее глаз, пропуская ее длинные волосы сквозь пальцы.

Голова Стеллы лежала у него на плече, взгляд был прикован к большому экрану на противоположной стене спальни. Время от времени девушка ахала или замирала, реагируя на фильм, а ее голые ноги двигались под большой белой футболкой – той самой футболкой Майкла с их первой встречи.

Он не знал, как описать то, что чувствует, видя Стеллу в своей одежде, зная, что она сохранила его футболку и все это время в ней спала, но чувство это было очень приятным. В последнее время он часто его испытывал: каждый раз, когда Стелла улыбалась, требовала поцелуя или шла к нему через всю комнату, чтобы быть поближе, но еще это чувство появлялось, когда они были не вместе. Всю прошлую неделю он провел в эйфории, улыбаясь от одной лишь мысли о ней.

Сомнений не оставалось.

Любовь лишила Майкла рассудка.

Он знал, что это временно, что это не по-настоящему, знал, что вряд ли это хорошо кончится, но он уже и так совершил то, что было недопустимо для работника эскорта. Влюбился в клиентку.

– Получается, она спасла ему жизнь, но теперь прячется за занавеской и притворяется бабушкой. Он вообще когда-нибудь увидит ее лицо? – спросила Стелла, вновь привлекая внимание Майкла к экрану. – Это в нее он влюблен?

– Ты правда хочешь, чтобы я тебе рассказал?

Поразмыслив несколько секунд, Стелла кивнула.

– Да. Скажи.

Он рассмеялся, притянул ее к себе и поцеловал в висок. Такая рассудительная и серьезная, но в то же время такая чудаковатая.

– Так не пойдет. Тебе придется самой посмотреть, чтобы это узнать. – Не в силах устоять, он поцеловал ее в подбородок и укусил за мочку уха. Боже, как же хорошо, когда она рядом. Он был создан, чтобы любить ее.

Стелла скрестила руки.

– Но почему она не позволяет ему посмотреть на нее? Ясно же, что он ей нравится.

– Потому что понимает, что они никогда не смогут быть вместе.

– Почему?

– Ее отец – злодей. – Это напомнило Майклу о нем самом, об ублюдке отце, и внутри его изорвало в клочья.

– Но она-то не злодейка, – упрямилась Стелла. – Они могли бы с этим справиться.

Майкл промолчал. Героиня фильма не была плохим человеком, но с Майклом все было не так однозначно. Он пытался быть хорошим, но, когда становилось слишком тяжело, когда ему казалось, будто жизнь его душит, он, порой, испытывал искушение. Легкие способы, короткие пути к свободе, хитрые подлости. Он знал людей. Их очень легко перехитрить. И его мало что сдерживало от таких поступков, только шаткие этические нормы и нежелание следовать по стопам отца.

Будь он хорошим человеком, он бы рассказал Стелле о своем прошлом и позволил ей принять необходимые меры предосторожности, дал бы ей уйти. Но он не мог заставить себя покончить с этим. Ему хотелось обладать ею больше, а не меньше. И их отношения хорошо на нее влияли. Он это видел. День за днем ее уверенность в себе росла, и Стелла улыбалась, смеялась и даже шутила. Скоро она решит, что пора двигаться дальше.

Но до тех пор Майкл был намерен наслаждаться каждым моментом, проведенным с ней. Водя носом по ее чувствительной шее, он провел рукой вверх по шелковой коже бедра и залез под свою футболку. И застонал, чувствуя, как напрягается его член.

– Без белья? Ты на что-то намекаешь, Стелла? – прошептал он ей на ухо, наслаждаясь тем, как она вздрогнула и раздвинула ноги, открывая ему доступ. Она никогда ему не отказывала, жаждала его так же, как он ее.

– Ты постоянно забрасываешь куда-нибудь мои трусики, и потом мне приходится целую вечность тратить на их поиски. Я решила, что лучше просто… – Она ахнула, когда Майкл нащупал ее клитор, и голова девушки снова бессильно упала ему на плечо.

– Смотри фильм. А то пропустишь что-нибудь. – Черт, она уже намокла. Влага обволакивала его пальцы, пока он гладил ее складки, и член так напрягся, натягивая ткань джинсов, словно последний секс был у Майкла несколько недель, а не часов, назад. Он снова хотел ее, хотел этой близости, этой связи, этого невероятного, взрывающего разум удовольствия. Ему всегда было мало.

Стелла попыталась его послушаться – как и всегда, – но очень скоро сдалась и притянула его к себе для неистового поцелуя, за которым последовал еще один, затем еще…

Когда Майкл в следующий раз взглянул на экран, он увидел там главное меню. Весь DVD-диск кончился за то время, что они были заняты другим делом. После душа он выключил телевизор и свет и забрался в постель. Стелла пробормотала что-то, когда он прижимал ее к своей груди, но сквозь полусон поцеловала его в шею.

Желание обладать ею смешивалось в Майкле с нежностью, и он убрал волосы с ее лица, а затем провел пальцами по гладкому плечу, подсвеченному луной.

Его Стелла.

Пока.

Пока она не решит, что практики уже довольно. Или не узнает правду о его отце.

Когда в середине следующей недели Стелла вернулась с работы, ее поприветствовал пустой дом. Майкл написал, что задержится, так что она не удивилась. Но она не ожидала этого ощущения зияющей печали, холодного одиночества.

Они состояли в учебных отношениях всего полторы недели, но она уже успела к нему привыкнуть. Теперь Майкл стал частью ее ежедневных ритуалов, частью ее жизни, и его отсутствие пробудило в ней тревогу. Когда все закончится, она останется наедине с этой пустотой.

Если все закончится.

Если она не сумеет его соблазнить. В ее первоначальных списках ничего не осталось. Ни единого пункта. Она сверилась с планами. Пришла пора переключаться на соблазнение в полную силу.

Жаль, что Майкл не мог научить ее и этому тоже, потому что сама она понятия не имела, что надо делать. «Гугл» давал противоречивые советы, и мало что из них можно было применить в ее ситуации, когда уже имелось некое подобие моногамных отношений. В одной особенно мерзкой статье утверждалось, что женщинам следует полностью сосредоточиться на своей внешности, а затем снизить планку.

Что ж, планка Стеллы застыла на отметке в «одиннадцать из десяти». Этому уровню соответствовал только Майкл. Что же до ее внешности, она не могла заставить себя сменить очки на линзы или нанести макияж, разве что в особых случаях. Если ненасытность Майкла в постели о чем-то говорила, так только о том, что она устраивает его и такой, какая есть.

Мышцы внутри сжались, когда Стелла вспомнила, что он делал тем утром: как целовал ее, ласкал, что говорил. Рука от груди опустилась к бедру, Стелле хотелось бы, чтобы он прикоснулся к ней там прямо сейчас. Но даже если он никогда больше не будет с ней спать, она все равно его хочет. «Внепостельная» сторона Майкла нравилась ей ничуть не меньше, если не больше. Он смешил ее, выслушивал, даже если она не говорила ничего особенно интересного. Он свободно чувствовал себя рядом с ней, и поэтому она свободно чувствовала себя рядом с ним. Иногда ей удавалось убедить себя в том, что ее ярлыки ничего не значат. Это всего лишь слова. Они не меняли ее личность. Если он узнает о них, это ничего не изменит.

Наверное.

По привычке она подошла к фортепиано. Села на скамью, подняла крышку, и холод гладких клавиш под подушечками пальцев подействовал на нее успокаивающе. Много лет музыка оставалась главным способом справиться с эмоциями – с хорошими, плохими и с теми, что посередине. Струны зазвенели звучными аккордами; полностью положившись на мышечную память, Стелла погрузилась в музыку, позволила всем своим чувствам излиться через кончики пальцев. Когда мелодия закончилась, она еще подержала пальцы на клавишах, слушая, как тают последние ноты.

– Я знал, что ты умеешь играть, но не знал, что так здорово, – сказал Майкл прямо из-за ее спины.

Не удержавшись от улыбки, она оглянулась через плечо.

– Ты воскресил это во мне.

Его улыбка казалась усталой, но глаза тоже смеялись. За какую-то долю секунды все стало правильным. Холод испарился. Недостающие кусочки мозаики встали на места.

– Что это за композиция? Я, кажется, раньше слышал ее, – сказал Майкл.

– «Лунный свет» Дебюсси. Моя любимая.

Он опустил руки ей на плечи и поцеловал в затылок.

– Красиво, но очень грустно. А ты знаешь что-нибудь повеселее?

Грустно. Губы Стеллы изогнулись, но не в радостной улыбке. Грусть была частой темой в ее репертуаре.

– Ну… Может быть, это.

Прикусив губу, она принялась извлекать из фортепиано знакомую мелодию, гадая, это ли Майкл имел в виду под весельем.

Он удивил ее, сев на скамью рядом с ней со словами:

– Я думал «Сердце и душа» играется дуэтом.

Стелла пожала плечами.

– Я всегда играла ее соло.

Майкл поймал ее правую руку и положил себе на колено. Улыбка заиграла на его губах, когда он кивнул в сторону клавиш.

– Ты играешь? – спросила она.

– Совсем чуть-чуть, но эту песню я знаю.

У нее перехватило дыхание. Пальцы споткнулись на первых нотах, но она довольно быстро поймала ритм. Басовая часть песни состояла из простых повторов, по одной схеме – вторая натура Стеллы. Когда Майкл гладко вплел мелодию в ее аккомпанемент, удивительное тепло разлилось по ее спине, а тело наполнилось удовольствием. Она никогда не играла дуэтом ни с кем, кроме ее учителя по игре на фортепиано, и это были лишь упражнения на отработку техники, ничего особенного.

– У тебя хорошо получается, – заметила она, взглянув на него, не отрываясь от игры.

Его улыбка расплылась шире, но он был сосредоточен на движениях пальцев.

– Когда на одно фортепиано претендуют сразу шестеро, приходится учиться делиться. При этом, никто из нас так и не мог понять, как играть свою часть одной рукой. У тебя здорово выходит.

– Все дело в практике. – И в необходимости.

Вид их с Майклом рук, бок о бок порхающих над клавишами, очаровывал Стеллу. Сильный и прекрасный контраст: большая и маленькая, загорелая и бледная, мужская и женская. Такие разные, но двигающиеся в идеальном ритме. Они создавали музыку. Вместе.

Песня закончилась, Стелла позволила пальцам соскользнуть с клавиш и тут же отвела взгляд. Чувство, будто она голая, вернулось.

Он поцеловал ее в шею и провел пальцами по подбородку, нежно подталкивая ее к тому, чтобы посмотреть ему в глаза. Она подумала, Майкл что-то скажет, но он молчал. Только улыбался.

– Есть хочешь? Давай ужинать, – сказал он, и момент исчез.

Она спросит его позже. После того как появится возможность соблазнить его как следует.

Глава 21

Прошла неделя, но Стелла до сих пор понятия не имела, что предпринять по части соблазнения Майкла. Он казался счастливым – насчет себя она не сомневалась, – но первый их совместный месяц приближался к концу, и она не была уверена в том, что он согласится подписаться на еще один.

Тем вечером его мама снова пригласила Стеллу на ужин. Стелла голову сломала, придумывая хитрые способы, как бы получить от его семьи советы по поводу Майкла. Если кто его и знает, так это они. Но как спросить, не вызвав подозрений, что между ней и Майклом что-то не так? Все ведь думают, что они встречаются по-настоящему.

Следуя его инструкциям, Стелла вошла в дом его мамы и поставила свою обувь рядом с обувью Майкла. Ее черные туфли на высоком каблуке возле его кожаных мокасин казались крошечными, но ей нравилось видеть их вместе. Это доставляло ей удовольствие на фундаментальном уровне.

Она поставила коробку с грушами на столик перед бронзовым Буддой, и вдруг ее внимание привлекло ворчание и тяжелое дыхание из гостиной справа. Она пошла туда и перед ее взглядом предстал крендель из рук и ног на ковре под фортепиано. Похоже, это был Майкл и какая-то девушка. Стелла испытала бы ревность, если бы по ним не было видно, как им неудобно.

– Просто сдавайся и скажи это вслух, – процедил Майкл сквозь зубы.

– Нет, мой болевой прием сработал. Ты выбрался только потому, что сидишь на стероидах.

– Я не принимаю стероиды, а прием твой сработал только потому, что я не хотел попасть тебе по сиськам.

– Тогда в следующий раз буду метить тебе по яйцам.

Приглядевшись, Стелла увидела, что они оба держат друг друга за горло. Как анаконды в смертельной схватке, ни один не хотел отпускать другого.

– Может, объявим ничью? – предложила Стелла.

– Привет, Стелла, – прозвенел голос. Лицо сестры Майкла было скрыто под завесой темных волос, и Стелла понятия не имела, которая это сестра. Их было слишком много. – Майкл, твоя девушка пришла. Сдавайся.

– Ужин будет готов через десять минут. – Краснота на лице Майкла довольно настораживала, но, насколько Стелла видела, он сам это спровоцировал. – Погоди секунду, я сейчас освобожусь.

– Только если сдашься. Ну, кто твой папочка? – сказала его сестра, сгибая внушительную руку, которая обхватывала его шею.

– Точно не ты, мелкая засранка.

Они покатились по ковру, пинаясь и молотя ногами.

– Тогда я пойду поздороваюсь с вашими мамой и бабушкой, – сказала Стелла. Она предпочла бы сделать это в компании Майкла, но, похоже, то, что происходило между ним и его сестрой, должно было занять еще какое-то время.

Никто не ответил. Видимо, они не могли расходовать кислород на разговоры.

Стелла прошла по коридорам дома, который оказался огромным – снаружи он выглядел меньше. Мама и бабушка Майкла сидели в гостиной и чистили дольки грейпфрута от кожицы, мелодично разговаривая на вьетнамском. На экране телевизора мельтешили двое мужчин в костюмах обезьяны и свиньи.

– Здравствуйте… Wai? – Она неуклюже склонила голову. Язык Стеллы не поворачивался произнести слово «бабушка» по-вьетнамски, ngoại.

Бабушка Майкла улыбнулась и жестом пригласила ее сесть на свободное место на старом кожаном диванчике. Как обычно, шарф был повязан вокруг ее головы и обернут под подбородком. Очаровательная бабушка. Держалась ли она в последнее время подальше от садовых ножниц?

– Здравствуйте, Mẹ. – Стелла кивнула маме Майкла и села на указанное место, чувствуя, как в животе затягивается узел, а мышцы напрягаются. Несмотря на то что она уже не раз встречалась с мамой Майкла, она по-прежнему ужасно нервничала рядом с этой женщиной. Прежде чем сказать что-то, Стелле приходилось тщательно взвешивать каждое слово, обдумывать каждое движение. Она не хотела снова все испортить. Это была мама Майкла, самая важная женщина в его жизни, ведь настоящей девушки у него не было. Все мысли о том, чтобы спросить у нее совета насчет Майкла, испарились из-за тревоги.

Мама Майкла протянула ей чашу с идеально очищенными желто-зелеными дольками грейпфрута. Стелла никогда раньше не видела, чтобы кто-то так чистил грейпфруты, и поэтому взяла кусочек со смесью любопытства и страха обидеть хозяйку. Она вонзила в него зубы – и на ее языке растеклась сладость, не испорченная привычной горечью от кожицы.

Стелла удивленно прикрыла рот ладонью.

– Очень вкусно.

– Возьми еще. – Мама Майкла улыбнулась и поставила чашу на колени Стеллы. Сегодня на ней была розовая полосатая рубашка и джинсы с цветочным принтом. Очки под безумным углом балансировали на макушке. – Если хочешь, возьми соль. Ив любит есть грейпфрут с солью.

– Нет, спасибо. – Стелла съела еще дольку, а затем еще, и только тогда заставила себя остановиться. Наверняка им пришлось сильно потрудиться, чтобы так почистить грейпфруты. В попытке чем-то занять руки Стелла взяла половинку фрукта и попыталась повторить движения за мамой Майкла. Тишина в комнате давила на нее.

Мама Майкла посмотрела, как Стелла чистит фрукт, и едва заметно кивнула.

– Майкл сегодня готовит bъn riкu. Очень вкусно. Он тебя уже угощал?

Стелла помотала головой, не отрывая взгляда от грейпфрута.

– Нет, еще нет. – А знает ли мама Майкла, что он ночует у нее? Одобрит ли она это?

– Мамочка, когда уже будет готов bъn riкu? – В комнату влетела Джейни, увидела Стеллу и улыбнулась. – Привет, Стелла.

Она улыбнулась в ответ.

– Привет. Майкл сказал еще десять минут.

Джейни плюхнулась в потертое кресло и закинула ногу в обтягивающих джинсах на подлокотник.

– Умираю с голоду. Обедала одними крекерами. С десяти утра сижу за домашкой.

Стелла молча протянула ей чашу с очищенным грейпфрутом, пока мама Майкла пристально смотрела на дочь.

– Ты стала слишком бледная. – Повернувшись к Стелле, она спросила: – Ты тоже заметила?

Джейни схватила чашу и стала уплетать кусочек за кусочком. Стелла едва не разинула рот от удивления. Она хоть знает, как долго пришлось их чистить?

– Кажется, есть немного, – сказала Стелла.

Мама Майкла сказала что-то бабушке по-вьетнамски, и та осуждающе покосилась на Джейни. Она заговорила, и Стелла не поняла ни слова, но прозвучало угрожающе.

– Спасибо, что бросила меня под автобус, Chị Hai. – Джейни подмигнула, и ее губы растянулись в кривой улыбке, так сильно напоминающей улыбку Майкла, что у Стеллы закружилась голова.

– А что значит Chị Hai?

Мама Майкла улыбнулась, продолжая сосредоточенно очищать фрукт.

Джейни отправила в рот последнюю дольку.

– Это значит, сестра номер два. Майкл – мой Anh Hai, что значит, брат номер два. Я иду в самом конце под номером шесть, потому что мне не повезло родиться пятой по счету. Кстати, да, отсчет начинается не с единицы. Думаю, первый номер отведен для родителей или что-то типа того. Так в Южном Вьетнаме принято называть членов семьи. Ты получаешь его номер, потому что относишься к нему.

Глупая улыбка заиграла на губах Стеллы, пока ее сердце неловко кувыркалось в груди. Ей понравилась идея получить номер Майкла. Это делало их парой. Как обувь у входа или их руки над клавишами фортепиано.

Джейни рассмеялась и сказала что-то по-вьетнамски маме с бабушкой. Они обе повернулись к Стелле и тоже засмеялись в знак согласия.

– Весь последний месяц Майкл был очень счастлив, – сказала Джейни. – Просто до неприличия. Мы пришли к общему согласию, что это из-за тебя.

У Стеллы перехватило дыхание.

– Он правда счастлив?

– Ага. Когда он счастлив, он становится невыносимым.

Стелла прикусила губу, пытаясь скрыть улыбку. От кипящих в груди эмоций ей казалось, будто ребра вот-вот разорвет, и изнутри хлынет радуга с блестками.

– Он не бывает невыносимым.

Джейни фыркнула.

– Зуб даю, что тебя он не заставляет нюхать свои носки.

Стелла закашлялась, чтобы подавить смех.

– Что тут у вас происходит? – спросил появившийся в дверях Майкл.

Его волосы были растрепаны и стояли дыбом, а на лице еще оставалась краснота после поединка с сестрой. Он был одет в линялые джинсы и мятую белую рубашку поверх простой футболки. Выглядел он потрясающе.

– Рассказываю ей про твои носки, придурок, – сказала Джейни с недоброй ухмылкой.

Мама внимательно посмотрела на нее, прищурив глаза, и Джейни вжалась в кресло.

– Я хотела сказать, Anh Hai, – пробормотала она.

– Все верно. Мое почтение. – Его улыбка выказывала превосходство, высокомерие и… невыносимость. Стелле ужасно понравилось. – Идемте, ужин готов.

На кухне мама Майкла принялась раскладывать рисовую лапшу по огромным мискам, заливая поверх супом. Джейни взяла первую миску и поставила на стол перед бабушкой, которая нарезала все ножницами на мелкие кусочки, и только потом выжала сок лайма.

Майкл оттащил Стеллу в сторонку.

– Привет. – Он скользнул по ней взглядом и, опустив ладони на ее талию, притянул к себе. – Мне нравится твое платье. Швы не беспокоят?

– Нет, со швами все хорошо. Но есть проблема спереди.

– В чем проблема? Хочешь, я все поправлю? – Он расстегнул ее черный кардиган и, сдвинув брови, стал осматривать крой облегающего платья из лайкры. – Ничего такого не вижу.

– А ты мог бы вшить туда, м-м-м-м… – Она оглянулась на членов его семьи, которые накрывали на стол, и понизила голос. – Мог бы вшить чашечки?

На его лице заиграла коварная улыбка, и он распахнул кардиган шире, чтобы посмотреть на ее торчащие соски.

– Я бы мог, но не стану.

Он потянул ее за собой в столовую и прижал спиной к стене. Когда он опустил ладони на ее грудь и ущипнул соски, тело Стеллы словно пронзило молнией; она ахнула и обмякла.

– Кстати, так сейчас очень модно. – Он наклонился и поцеловал ее в висок, в щеку и, наконец, в губы: поцелуй легкий, словно шепот, оставил Стеллу голодной. – А ты знаешь, как я отношусь к моде.

Она сунула пальцы под его футболку и пощупала твердые кубики пресса.

– Это неприлично.

Майкл снова поцеловал ее, на этот раз глубоко и медленно, и затем отстранился с полуприкрытыми глазами.

– Все равно без кардигана ты бы замерзла. Никаких чашечек. – Он помассировал ее соски так, что по рукам и ногам Стеллы растеклась слабость. – Смотри, как у тебя подгибаются коленки. Ты так сексуальна, Стелла.

Он схватил ее за бедра и проник языком в ее рот. Притянул ее к себе так, чтобы она ощутила напрягшийся член, и тело Стеллы окатило таким жаром, что у нее сжались пальцы на ногах. Ей не следует снова поддаваться желанию. Утром они вытворяли такие акробатические трюки, что она едва не опоздала на работу.

Напряжение на коже головы ослабло, и волосы девушки рассыпались по плечам. Майкл сунул руку ей под платье и ухватил ее за внутреннюю сторону бедра.

– Ох, уединитесь где-нибудь, – мимо прошла одна из сестер.

Майкл оторвался от Стеллы, его глаза смеялись, а щеки раскраснелись.

– Ты просто бесишься, что не одолела меня.

– Ну ты и козел, – сказала Мэдди.

Как только сестра исчезла на кухне, Майкл пропустил волосы Стеллы сквозь пальцы.

– Ты в порядке? Не слишком смутилась, что нас застукали?

Она покачала головой. Ей было все равно, пока они вместе.

Он оперся ладонями о стену за спиной Стеллы и прижался к ней всем телом, так, что они идеально совпали: твердое к мягкому, изгибы к впадинам.

– Секси Стелла.

Их губы слились в очередном захватывающем дух поцелуе.

– Боже ты мой, да уединитесь уже.

Стелла подпрыгнула от бесцеремонного голоса Софи, а Майкл, отстраняясь от нее, засмеялся. Не глядя в их сторону, Софи прошагала на кухню.

– Идем ужинать. – Он схватил Стеллу за руку, и они заняли два пустых места за кухонным столом.

Когда все одарили их недвусмысленными взглядами, Стелла покраснела и уставилась в тарелку. Кусочки помидора и зелени плавали в оранжевом бульоне, густом благодаря, кажется, яичнице-болтунье.

– Тебе стоит почаще распускать волосы, Стелла, – сказала Софи. – Но перед едой, наверное, лучше их собрать. Иначе испачкаешь. – Она протянула ей банку с чем-то коричневым. – Хочешь?

Стелла протянула руку.

– А что это…

Майкл перехватил банку и поставил на стол.

– Да она от одного запаха упадет в обморок, Соф. У нее суперчувствительное обоняние.

Софи пожала плечами.

– Воняет, зато вкусно.

На этикетке почти все было на китайском, но внизу виднелась надпись: «Креветочный соус».

– Я люблю креветки, – сказала Стелла.

Майкл отодвинул банку на другой конец стола.

– Только не такие. Это даже я есть не могу.

– Дай ей попробовать, Майкл, – сказала Софи.

Взгляд Стеллы упал на Джейни и Мэдди: девушки одинаково качали головами в ужасе.

С нетерпеливым вздохом мама схватила банку и поставила перед Стеллой.

– Это mắm ruốc. Bъn riкu принято есть с mắm ruốc.

Стелла сомкнула пальцы на банке. Чувствуя себя Белоснежкой с яблоком, поднесла банку к носу. После первого вдоха у нее заслезились глаза. В нос ударил резкий рыбно-креветочный запах. Но после второго и третьего вдоха он показался уже не таким сильным.

– Вы просто кладете это в суп?

Мама Майкла взяла ложку и положила порцию в тарелку Стеллы.

– Вот так. И еще лайм и соус чили. – Она выжала сок лайма и добавила полную ложку красного, острого на вид соуса.

Широко раскрыв глаза, Майкл с извиняющимся видом наблюдал, как Стелла берет палочки и ложку для супа. Она все перемешала, намотала лапшу на палочки и положила в ложку, как делала Софи. И отправила в рот.

Оказалось… вкусно. Соленое, сладковатое и немного острое. Широко улыбнувшись, она набрала еще ложку.

– Мне нравится.

– Вкусно, да? – спросила Софи. – Дай пять.

Стелла дала пять сестре Майкла, чувствуя себя глупо, но ей казалось, что она реабилитировалась за отказ есть отравленную бисфенолом еду. Его мама улыбалась, бабушка одобрительно мычала, а Джейни с Мэдди бормотали что-то себе под нос.

– Они ни в какую не хотят пробовать, – сказала мама Майкла, показывая на младших дочерей.

– Пахнет смертью, – сказала Джейни.

Мэдди решительно кивнула.

– Трупами.

Мама окатила их яростным потоком вьетнамского, и девочки съежились.

Майкл под столом сжал ногу Стеллы. Склонившись к ней, он прошептал ей на ухо:

– Тебе правда понравилось? Есть не обязательно. Я могу дать тебе что-нибудь другое.

– Мне правда нравится. – Но она съела бы все, даже если бы это было отвратительно. Мама Майкла, похоже, гордилась ею, все подозрения были сняты. И еда не была отравлена. По крайней мере, не на глазах у Стеллы.

Майкл коротко поцеловал ее в губы, но тут же отпрянул, закашлявшись и засмеявшись.

– Этот запах.

Она сунула в рот очередную ложку, глядя на него и движением предплечья откидывая волосы с лица.

– Дай-ка я уберу твои волосы. – Он снял резинку с запястья и собрал волосы девушки в конский хвост.

– Спасибо.

Он с улыбкой ущипнул ее за подбородок. Судя по взгляду, он поцеловал бы ее, если бы вся семья не смотрела… и если бы от Стеллы не пахло креветочным соусом и трупами.

– Хватит раздевать ее глазами, это отвратительно, – сказала Софи.

– Вот именно, – подхватила Мэдди.

– И с каких это пор ты держишь наготове резинки для волос? Щелкаешь себя по запястью? – добавила Джейни.

Майкл только пожал плечами и улыбнулся. Затем обнял Стеллу и поцеловал ее в висок.

В таком тумане и прошел весь ужин, сестры Майкла то переругивались, то поддразнивали друг друга. Его мама то и дело вмешивалась, пресекая споры или бросая на девушек испепеляющие взгляды, но у Стеллы было ощущение, будто эта женщина всем довольна. Когда все доели суп и заполнили пустоты в желудке очищенным от кожицы грейпфрутом, мама велела Джейни и Мэдди убрать со стола и помыть посуду.

Майкл взял Стеллу за руку и хотел уже везти ее домой, но мама помахала им из гостиной.

– Стелла, я хочу тебе кое-что показать.

Майкл застонал.

– Mẹ, нет, не сегодня.

– Что такое? – Стелла не могла устоять от любопытства.

– Может, в другой раз? – спросил Майкл.

– Он был таким милашкой, – сказала его мама.

– Детские фото? – Стелла едва не заплясала. – Майкл, я хочу посмотреть!

Она потащила его в гостиную к маме, и Майкл, ворча, поплелся следом. Та протянула Стелле толстый фотоальбом, и они все вместе уселись на диван, мать с сыном по обе стороны от девушки.

Стелла погладила пальцами бархатную обложку альбома. Мама хранила почти такой же альбом с ее фотографиями. С липкими страницами, покрытыми тонкими прозрачными пленками, которые нужно было отклеивать. На первой странице оказались зернистый снимок УЗИ и фотография сморщенного малыша, похожего на тысячелетнего старичка. Однако с каждой страницей малыш становился все симпатичней.

Там были фотографии Майкла на руках у бабушки, на других снимках он учился ходить, пытался поднять арбуз. На одной фотографии пухлый младенец Майкл был одет в костюмчик – его первый костюм? – и стоял между родителями. Женщина выглядела очень молодо: ужасно красивая версия его мамы была одета в традиционное вьетнамское платье с вышитыми спереди розовыми цветами. Мужчина, должно быть, был его отцом. Высокий блондин с кривой, как у Майкла, улыбкой.

– Вы были очень красивой, Mẹ, – сказала Стелла и провела пальцами по струящемуся платью. – Платье мне очень нравится.

– Я сохранила это aу dаi. Можешь взять его себе сегодня, если хочешь.

– Правда, можно?

– Мне оно уже не подходит, а сестрам Майкла такое неинтересно. Вот за украшения они бы передрались, но их уже не осталось. – Голос ее звучал приглушенно, а взгляд задержался на лице блондина. – Это папа Майкла. Красивый, а?

Майкл без слов перевернул страницу.

На смену пухлым щечкам пришли долговязые руки и ноги, которые постепенно сменялись мужской красотой. Он часто улыбался, был полон жизни и веселья. В альбоме были десятки фотографий Майкла и его сестер в окружении несметного количества полнокровных вьетнамских кузенов и кузин. Рядом с ними он казался неуместным из-за бледной кожи и неазиатских черт лица, хотя среди товарищей по школе он наверняка тоже выделялся в силу обратных причин. Каково это – быть везде чужим?

Может, это не особо отличалось от ее собственного опыта взросления.

Были здесь фотографии подростка Майкла, играющего в шахматы с отцом, на которых лицо его было сморщено от предельной сосредоточенности; фотографии Майкла, где он хмурился над научными проектами; Майкл, одетый в боевую экипировку для кэндо, в которой он выглядел маленьким задирой, а спереди на форме большими буквами значилась его фамилия: ЛАРСЕН.

Он быстро перевернул страницу и встревоженно покосился на Стеллу, но она не изменилась в лице, притворяясь, будто ничего не видела. Она не умела лгать, но знала, как притворяться, будто все нормально. Она притворялась так перед другими с самого детства.

Но ей ужасно не хотелось притворяться перед ним.

Неужели для него так важно, чтобы она не знала его настоящего имени? Как, по его мнению, она может воспользоваться этой информацией? Теперь она знала, что он ей не доверяет, и теплота, которую подарил этот вечер, стала испаряться. Неужели было глупо с ее стороны надеяться, что она сможет сделать его своим?

Когда она вынырнула на поверхность из своих мыслей и снова сфокусировалась на снимках, оказалось, что они почти дошли до конца альбома. На фотографиях был запечатлен уже почти взрослый Майкл, и он был так великолепен, что она не сдержалась и вздохнула. Он стоял рядом с сияющим отцом, в руках – награды за победу в турнире по шахматам, соревнованиях по кэндо и на научной ярмарке.

– Как много наград, – заметила Стелла.

– Папе нравилось, когда я побеждал, так что я старался изо всех сил.

– В старших классах Майкл был отличником, – сказала мама, глядя на Майкла с безграничной любовью.

Стелла улыбнулась.

– Я знала, что ты умный.

– Я просто усердно трудился. И научился правильно писать контрольные. Ты гораздо умнее меня, Стелла.

Она пристально смотрела на его непроницаемое лицо, гадая, почему он так себя недооценивает.

– Я не была отличницей. Мне хорошо давались только математика и точные науки.

– Моему отцу это понравилось бы больше.

Майкл открыл последнюю страницу.

Вот он, выпускник Института моды Сан-Франциско. Расставленные плечи, решительное выражение лица. Родители тоже присутствовали на фото: маму явно распирали счастье и гордость, а отец выглядел так, словно его вынудили сфотографироваться. С годами его голова почти полностью поседела, и, хоть он и оставался очень привлекательным пожилым мужчиной, проглядывали в его внешности потрепанность и цинизм. Кривая улыбка исчезла.

– Он не хотел, чтобы ты учился на модельера.

Майкл пожал плечами.

– Это не ему было решать. – Он сказал это ровным голосом, но обычно оживленные глаза его потускнели.

Стелла накрыла его ладонь своей и сжала. Он перевернул руку, чтобы их пальцы переплелись, и сжал их в ответ.

– Майкл очень талантлив. Когда он окончил колледж, ему поступило пять предложений о работе. Он работал в Нью-Йорке на важного дизайнера, пока его отец не ушел из дома и Майклу не пришлось вернуться. – Мама смотрела в пустоту, на лице ее была горечь, но потом она моргнула и сфокусировала взгляд на Майкле. – Но я рада, что попросила тебя приехать. Ты разрушал себя. Слишком много женщин, Майкл. Тебе не нужна сотня женщин. Нужна одна, хорошая.

Его мама похлопала Стеллу по ноге, и ужасные эмоции заклокотали у нее глубоко внутри. Сейчас ее считают хорошей женщиной. Но что сказала бы мама Майкла, знай она о ярлыках, о которых Стелла намеренно умалчивает? Вдруг она тут же станет неподходящей для ее сына? Какой матери захочется иметь невестку-аутистку и, возможно, таких же внуков?

И когда это ей в голову начали лезть мысли о свадьбе и детях? Они с Майклом даже не состояли в настоящих отношениях. Стал бы он с ней встречаться, если бы не нужда в деньгах? Будь у него выбор, выбрал бы он ее?

– Ладно, – оживленно сказала его мама. – Это были все фотографии. Майкл, помоги-ка Mẹ с айпадом, пока я ищу aу dаi.

Майкл смиренно вздохнул и встал.

– Можно мне еще немного порассматривать фотографии? – спросила Стелла.

Мама с улыбкой кивнула, но Стелле удалось полистать альбом всего пару минут, прежде чем в комнату вошла Джейни. В руках она держала пухлую тетрадь.

– Так ты и в самом деле экономист? – спросила Джейни. Она возила голыми ступнями по ковру, пока ее коленки не сомкнулись.

– Верно. А ты учишься на третьем курсе Стэнфорда, да? У них действительно очень хорошая программа. – Стелла только сейчас вспомнила – мама Майкла хотела, чтобы они с его сестрой поговорили об экономике. – Зачем тебе эта тетрадь? Нужна помощь с домашней работой?

Джейни прижала тетрадь к груди и села в то же кресло, которое занимала раньше.

– Вообще-то, я надеялась… – Она сделала вдох. – Я надеялась, что ты возьмешь меня на практику. Может, у тебя есть коллеги, кому нужны помощники? Можешь переслать им мое резюме? Мне тяжело с собеседованиями. Опыта у меня, понятно, нет, да и первый курс я окончила неважно. И средний балл еще не выровнялся. Но я знаю свое дело. И хочу этим заниматься.

– У тебя есть с собой копия резюме? – Едва эти слова слетели с губ Стеллы, она об этом пожалела. Прозвучало, будто на собеседовании, и Джейни занервничала.

Девушка вынула листок из тетради – фолианта по международной макроэкономике, – и протянула Стелле.

В резюме было краткое описание ее страсти к теории экономики, список курсовых по теме и навыков, а также значился средний балл. 3,5 по большинству предметов. Итоговый – 2,9. С такими цифрами в именитые фирмы попасть непросто даже студенту Стэнфорда.

Стелла спросила как можно мягче:

– А можно узнать, что произошло на первом курсе?

Джейни опустила взгляд на тетрадь.

– Мама заболела. Нам всем пришлось тяжело. Приходилось по очереди ухаживать за ней и работать в магазине, а мы еще не отошли от последствий ухода отца и все такое. Я не сумела правильно рассчитать время. Если честно, учеба тогда меня не сильно волновала, а это глупо, потому что учиться там дорого, а с деньгами у нас были проблемы.

Стоп, почему им так нужны были деньги? Это как-то связано с отцом Майкла? Со стороны казалось, будто дела у них идут хорошо. Магазин, похоже, процветал. Дом находился в их собственности. Ей ужасно хотелось спросить, пальцы крепко сжимали углы фотоальбома, но это было бы грубо. Пусть ей и кажется, что она сто лет знает этих людей, но на самом деле они познакомились совсем недавно.

И когда она полюбопытствовала в прошлый раз, то довела маму Майкла до слез. Она никогда больше не хотела никого заставлять плакать.

– Понятно, – смущенно сказала она.

– Как думаешь, у меня есть шанс стать стажером с такими оценками? Как мне сделать свое резюме более привлекательным?

С оценками Джейни ее резюме даже смотреть бы не стали. Но в голове Стеллы зародилась мысль, и девушка склонила голову, глядя на Джейни в новом свете:

– Интересуешься эконометрикой?

Глава 22

Стелла заполнила половину форм, необходимых для того, чтобы открыть позицию стажера в своем отделе – в котором она была единственным сотрудником, – когда завибрировал смартфон. Она достала его из ящика стола и улыбнулась при виде сообщения от Майкла:

«Чем занимается моя Стелла»?

Она ответила:

«Работаю с документами».

«Можешь сделать длинный обеденный перерыв?»

Она прижала к груди смартфон и крутанулась в кресле, прежде чем ответить:

«Да».

И плевать, что возле клавиатуры у нее уже стоит заказанный через доставку обед. Можно убрать в холодильник и оставить на завтра.

При виде его ответа она расплылась в улыбке.

«Когда освободишься, приходи в мамин магазин».

Стелла сложила документы по стажировке в аккуратную стопку и приготовилась уходить. Была пятница и как раз время обеда, все уже разошлись по ресторанчикам в центре города. Она прошла по коридорам и вошла в лифт, предвкушая поездку в одиночестве.

Как только двери начали закрываться, в них возник Филип.

– Ты что, решила сегодня выйти на обед? Ничего, если я присоединюсь? – спросил он.

– Я кое с кем встречаюсь.

– С тем же парнем?

Она кивнула.

– Счастливчик.

Она не сводила глаз с индикатора этажей, мечтая, чтобы цифра три как можно скорее сменилась единицей.

– Слышал, ты собираешься нанять стажера.

– Верно.

– Моя кузина отлично бы вписалась.

Взгляд Стеллы с цифр переместился на лицо Филипа.

– У меня уже есть кое-кто на примете.

Он сунул руки в карманы и пожал плечами.

– Ладно.

– Погоди… – Стелла вздохнула. – Перешли мне ее резюме. – Как бы ей ни хотелось нанять Джейни, нужно было поступать справедливо. Существует такая вещь, как профессиональная этика. Место должен занять наиболее квалифицированный кандидат.

Майкл все поймет. Он не поддался сестре в поединке, хоть она младше, меньше его и слабее. Стелла должна все тщательно проанализировать. Однако у нее было чувство, что это место подойдет для Джейни. Когда любишь что-то – как они с Джейни, – то делаешь это хорошо. Даже если оно дается тебе не сразу, ты добиваешься результата.

Филип удивленно выдохнул.

– Ну, договорились.

Прозвенел сигнал, и Стелла зашагала по холлу. Филип в отчаянии преследовал ее до самой машины.

– Ты собираешься завтра на благотворительный ужин? – спросил он. – Наши с тобой мамы состоят в организационном комитете. Мир тесен, да? В общем, я хотел узнать, есть ли у тебя спутник. Моя мама собирается сама подобрать мне девушку, если я никого не приведу. – Он улыбнулся и слегка ссутулился, что сразу придало ему более дружелюбный, чем обычно, вид.

Их ситуации были так похожи, что Стелла не могла не испытать сочувствие.

– Моя грозилась тем же.

– Слушай, Стелла, я знаю, ты с кем-то встречаешься, но… В тот раз ты сказала, что надеешься, будто все серьезно, ты словно была не уверена. Так он твой парень или нет?

Она опустила взгляд на асфальтовое покрытие стоянки.

– Все сложно.

– Что это значит?

– Мне пора. Не хочу опоздать. – Она схватилась за ручку двери автомобиля.

Филип потянулся к ее руке, но остановился, не дотронувшись. Он чувствует, что ей необходимо личное пространство? Может, он действительно ее понимает.

– То есть, у вас просто секс? Потому что ты заслуживаешь большего. Все, что я наговорил тебе тогда про практику… это все чушь. Мне до чертиков неловко в твоем присутствии, и я пытался выглядеть более разговорчивым. Это так по-идиотски. Важно лишь одно: сойтись с правильным человеком. Я думаю, что ты могла бы стать таким человеком для меня, Стелла. Ты мне уже давно нравишься.

– И почему ты говоришь мне это только сейчас? Мы уже столько лет работаем вместе. – Она не верила своим ушам. Все это время она ему нравилась? Она?

– Потому что у меня есть проблемы. Когда я с тобой, у меня словно язык узлом завязывается, и изо рта вылетает какая-то тупая хрень. Я ждал, пока ты сама меня позовешь куда-нибудь, потому что был не уверен в себе, но теперь я сам тебя прошу. Мысль о том, что ты встречаешься с каким-то парнем, который тебя не ценит, сводит меня с ума. Ты для меня десять из десяти, Стелла.

Он считает ее десяткой? Кто-то считает ее десяткой. Ее грудь опустилась, глаза защипало.

– Где уж там десять. У меня… тоже есть проблемы.

– Знаю. Твоя мама сказала моей. А мама рассказала мне. У меня самого уйма проблем, которые меняют название каждый раз, когда я меняю врача. Мы созданы друг для друга. Ты по-прежнему десятка для меня.

Но он не был десяткой для нее. Хотя мог бы стать, если бы все сложилось иначе. Было время, когда она захотела бы выяснить, не скрывается ли где-то внутри него хороший парень. Она не могла винить его за надменность, ведь она сама часто так себя вела. Кроме того, ей хотелось, чтобы внутри он оказался хорошим. Эта мысль давала надежду ей самой.

– Прости, Филип. Я уже пригласила его на ужин. И не могу отказать. Более того, я не хочу. Я им одержима.

На лице Филипа возникло упрямое выражение.

– Страсти проходят.

– Нет, только не у меня.

– Поверь, это все временно. Ты не влюблена, – уверенно сказал он.

Рот Стеллы приоткрылся. Любовь? Неужели это она и есть?

Она любит Майкла?

– Откуда тебе знать, что это не любовь? – спросила она.

– Я знаю, потому что я буду твоей любовью. Ты полюбишь меня, – настаивал он.

– Филип, что бы ты ни задумал – не надо.

– Ты должна дать нам шанс.

С этими словами он сделал шаг вперед и склонился над ней.

Стелла попятилась, но позади стояла ее машина, и бежать было некуда. Она повернула голову в сторону. От Филипа не пахло одеколоном, но его запах был неправильным. Она попыталась оттолкнуть его ладонями в грудь. На ощупь он тоже был неправильным. Это был не Майкл.

Он коснулся губами ее губ. Сухая кожа к сухой коже. Влажный язык скользнул ей в рот, и ее сердце заколотилось. Тело застыло. Словно все три ее бывших партнера разом навалились на нее.

Неправильно, неправильно, неправильно.

Она вывернулась и вытерла рот рукавом. Ощущение грязи, черноты покрывало ее кожу снаружи и изнутри.

Филип сморщился, сжал зубы и кулаки.

– Тебе надо просто приспособиться ко мне, Стелла. Ты привыкла к тому козлу.

Она толкнула его в грудь, прочь от себя.

– Никогда больше так не делай.

С бешено колотящимся сердцем и трясущимися руками она села в машину. К тому времени, как она доехала до магазина, она уже почти успокоилась, но чувство грязи не отступало. Ей хотелось почистить зубы.

Оказавшись внутри, она увидела Майкла, который стоял на коленях у ног мужчины, подкалывая булавками штанины брюк. На Майкле были джинсы и черная футболка. Сантиметровая лента, подушечка для иголок и мелок были на месте. Стелла любила видеть его в рабочей одежде. Наверное, он одевался так же, когда работал дизайнером в Нью-Йорке, делал наброски, сидя под лампой за чертежными столами и облачая в ткань неблагодарные манекены.

Словно почувствовав Стеллу, он поднял взгляд, увидел ее и улыбнулся.

Она начала было улыбаться в ответ, но дурной привкус во рту напомнил ей о том, что случилось на парковке. А что, если Майкл сейчас ее поцелует? Он же весь перепачкается в Филипе. Какая мерзость.

– Уборная. Мне нужна уборная.

Майкл встал, озадаченно хмурясь.

– В дальнем конце.

Стелла бросилась туда, увидела дверь в уборную и подскочила к умывальнику. Включив воду, она намылила руки и принялась тереть губы и язык. Потом набрала в рот воды, прополоскала, сплюнула, потом снова, и снова…

Майкл открыл дверь и увидел, что Стелла моет рот так, словно съела какую-то гадость. Она заболела? У него внутри все сжалось, а в голове сами собой стали разворачиваться худшие сценарии, с которыми он был слишком близко знаком.

Дверь захлопнулась за его спиной, он подошел к Стелле и опустил ладони на ее напряженную спину.

– Эй, что случилось?

Пожалуйста, пусть все будет в порядке.

Несколько долгих секунд в уборной стояла тишина, не считая плеска воды в умывальнике. Сильно сведя брови, девушка смотрела, как вода кружится в раковине вокруг водостока. Встретившись с Майклом глазами в зеркале, она выключила воду и сказала:

– Меня поцеловал коллега.

Внутри у Майкла все замерло, и холодная ярость вырвалась на свободу. Благодаря тренировкам он не завязывал драк. Но, черт возьми, он был способен надрать кому-нибудь задницу. И задницу этому коллеге он надерет с большим удовольствием. Он с такой силой сжал кулаки, что костяшки хрустнули.

– Как его зовут? Как он выглядит? Где его найти? – Вопросы прозвучали твердо и монотонно. Сукину сыну предстоит увлекательное путешествие в больницу.

Стелла развернулась к нему лицом, широко раскрыв глаза.

– Зачем тебе?

– Никто не смеет тебя принуждать, Стелла.

– Ты собираешься с ним что-то сделать? Я не хочу, чтобы ты нажил неприятности.

– Ты только что целую минуту мыла рот. А теперь я собираюсь вымыть рот ему. – Кровью.

Стелла заламывала руки, словно пытаясь подобрать слова.

– Я в порядке. Ты же видишь.

– Если бы ты была не в порядке, он уже был бы труп, – прорычал Майкл.

– Можешь просто забыть об этом? Пожалуйста!

Он покачал головой, не веря в происходящее. Кто-то прикасался к ней, целовал ее, совал свой гребаный язык ей в рот.

– Как ты можешь так спокойно об этом говорить? Ты что, сама хотела, чтобы он поцеловал тебя?

– Нет, но… – Стелла отвела взгляд. – Возможно, когда-то хотела.

Ужасная догадка пришла ему на ум.

– Так это ради него ты наняла меня? Хотела потренироваться ради этого парня?

Ее щеки порозовели.

– В-возможно… Он казался мне хорошим кандидатом. Но больше я не хочу, и в этом-то вся ирония, потому что… – Она сморщилась и замолчала.

– Что?

– Сегодня он сказал мне, что я давно ему нравлюсь, и что – сюрприз! – Он считает меня десяткой. – Она внимательно посмотрела на Майкла и добавила: – Он сказал, что ему не важно, что я не такая как все.

Не в силах остановить себя, Майкл прижал ее к своей груди. Он не говорил ей таких слов, но это не значит, что он считал иначе.

– Потому что ты и есть десятка. Все то, что отличает тебя от других, и делает тебя идеальной.

– Я не идеальна, Майкл. Совсем не идеальна.

– Ты ответила на поцелуй? – Сейчас одно лишь это могло сделать Стеллу неидеальной в его глазах. Если вообще хоть что-то могло.

Она помотала головой.

– Нет.

– Тебе понравилось? То, как он целовал тебя? – Майкл должен был знать.

– Ни капли, – прошептала она.

– Почему? Он делал это неправильно? Он плохо целуется?

– Я чувствовала, что это неправильно.

– Почему?

– Потому что это был не ты. – Нежность в ее глазах просто убила Майкла. Ради такого взгляда он был готов на все. На все.

Он запрокинул ее голову назад, держа за подбородок, пытаясь быть нежным, несмотря на бурлящую в венах ярость.

– Я хочу тебя поцеловать. – Это было ему необходимо. Если он этого не сделает, то сойдет с ума.

– Не надо. Он еще у меня во рту. Я все еще чувствую его вкус. Не могу избавиться.

Майкл зарычал от злости.

– Стелла, мне это нужно.

Она едва заметно кивнула, и он прижался к ее губам в глубоком поцелуе. Ему необходимо было стереть все следы этого куска дерьма, нужно было показать, чья это девушка. Стелла расслабилась и обмякла, и Майкл, обхватив ее руками, настойчиво гладил ее.

– Все еще чувствуешь его? – выдохнул он, не отрывая губ.

– Нет, – выдохнула она.

Он расстегнул ее юбку, сунул руку в трусики и едва не зарычал, почувствовав на пальцах горячую влагу. Для кого это? Для него или для того коллеги?

– Майкл.

Его имя из ее уст смягчило что-то внутри Майкла, и его охватило непреодолимое желание слышать это снова и снова. Он стягивал с нее юбку, пока та не спустилась до лодыжек, а затем резко расстегнул молнию на джинсах, высвобождая член. Потом вынул из кармана пакетик, разорвал его и надел презерватив.

Когда Стелла начала спускать трусики, он покачал головой. Закинул ее ногу себе за бедро, приподнял девушку и прижал к выложенной плиткой стене.

Она издала нетерпеливый звук.

– Не дразни меня, Майкл. Ты нужен мне.

Он сдвинул ее трусики в сторону и вошел в нее, резко и быстро. Ее дыхание сбилось, и она простонала его имя. Черт, как же это заводит! Он требовательно ласкал языком каждый дюйм ее рта, выгибая бедра под таким углом, чтобы касаться ее клитора.

Ее тело, крепко прижатое к нему, ее сладкие губы, ее ноги, обхватывающие его, ее дыхание на его шее – идеально. Майкл упивался каждой клеткой ее тела. Он тяжело дышал, кровь бешено неслась по венам. Он отчаянно жаждал разрядки, но приостановился, чтобы Стелла кончила первой. Когда она задрожала и забилась под ним, не в силах контролировать себя, он стал двигаться быстрее.

Он сжал ее бедра, ее ягодицы, лбом прижался к ее лбу, глядя прямо в ее прекрасные затуманенные глаза, и вошел в нее в последний раз, изливаясь в нее всем своим существом, теряясь в ней. Пока воздух с шумом входил в его легкие и выходил из них, Майкл крепко держал Стеллу. Он не хотел никогда ее отпускать.

Когда он наконец нашел в себе силы оторваться, он поставил ее на ноги и подошел к унитазу, чтобы смыть презерватив. Потом вытер член, зная, что Стелла смотрит на него с одобрением. Ему это нравилось. Она ни на кого так не смотрела. Только на него.

Прожив с ней большую часть последнего месяца, он мог с уверенностью это утверждать. Многим – очень многим, самым лучшим, – в себе она делилась только с Майклом, и это помогало ему забыть, что их отношения не настоящие.

Но забывать было нельзя. Да, она не хотела целоваться с коллегой, но, если бы даже и хотела, у нее не было причин этого не делать. Они не должны хранить друг другу верность. Майкл ей не парень, не жених и не муж. Она его клиентка, а он… предоставляет ей услугу. Звучит до ужаса хреново, но это правда. У него нет права защищать ее или предъявлять на нее права. Она платит ему за помощь – по крайней мере, она так думает, – и он должен держаться отстраненно, как профессионал.

Плохо, что он не справился и увлекся ею. Когда-нибудь они расстанутся, и это его добьет. Но ей будет лучше без него. Она будет знать, как быть самой собой с другим человеком и чего ожидать от отношений. Будет знать, каково это – быть любимой. Майкл надеялся, она никогда не согласится на меньшее.

Вспомнив годы работы в эскорте, он выжал улыбку и сказал:

– Мне придется купить тебе новые.

Увидев озадаченное выражение на ее лице, он кивнул на оторванный боковой шов на трусиках, который она, сама того не замечая, все это время вертела в руке.

Стелла улыбнулась и прижала ладонь к бедру.

– Всё нормально. С этим я справлюсь.

– Да мне несложно. Хотя в большинстве пар нижнее белье покупают женщины.

Стелла склонила голову набок.

– А почему?

Майкл пожал плечами.

– Думаю, дело в том, что женщины часто ходят по магазинам и им нравится заботиться о любимых.

Услышав это, Стелла удивленно выдохнула. На ее лице появилось озарение, и она словно зависла, думая о чем-то своем.

– Ты тут? – Майкл помахал перед ней рукой, пока девушка снова не сфокусировалась на нем. Это было так типично для Стеллы, что он широко улыбнулся, несмотря на пустоту в груди. Ему нравился ее блестящий ум. Все в ней было словно создано для него. Абсолютно все. – Задумалась о работе, да? Я тут говорю о том, что хочу купить тебе новое белье взамен порванного во время секса в уборной, а ты витаешь где-то далеко, размышляя об эконометрике.

Она поправила очки, сморщив нос.

– П-прости. Со мной все время такое случается. Я пытаюсь слушать, но…

– Да я же шучу. Обожаю твой гениальный мозг, – признался Майкл. Даже несмотря на грусть, он не удержался и мягко поцеловал ее в губы, а затем еще и еще. – Идем, бабушке наверняка скоро понадобится туалет, а я хотел тебе кое-что показать.

Стелла прикрыла рот рукой, чтобы не ахнуть, когда Майкл снял вешалку с крючка на стене, демонстрируя маленькое сливочно-белое платье.

– Это мне?

– Пришлось шить на глаз, так что, возможно, надо будет делать много подгонок. Примеришь для меня?

Она в изумлении смотрела на платье. Ее собственное платье от Майкла Ларсена.

Закрывшись в примерочной без зеркал, она торопливо разделась. Разумеется, платье было без бретелей, так что бюстгальтер надеть было нельзя, но внутри оказалась мягкая шелковая подкладка. Ни единого выступающего шва, чтобы не натирать ей кожу. Стелле до смерти не терпелось увидеть, как она в нем выглядит.

Прижимая лиф платья к груди, она вышла и повернулась к Майклу спиной.

– Пожалуйста, ты мог бы застегнуть?

Его губы коснулись ее затылка, молния застегнулась с мягким звуком – з-з-з-з-з, – и по спине девушки пробежали мурашки. По ощущениям оно подходило ей идеально. Оно облегало тело даже лучше, чем одежда для йоги, а одежду для йоги Стелла обожала. Когда она повернулась, Майкл критически осмотрел ее, скрестив свои сексуальные руки на груди.

– Можно мне посмотреть? – прошептала она.

Легкая улыбка возникла на его губах, и он кивнул в сторону платформы перед зеркалами, где он делал подгонки по фигуре.

Стелла взошла на платформу и почувствовала, как сердце споткнулось, перезагрузилось и заработало снова. Это было гладкое, облегающее платье цвета слоновой кости, идеально обтягивающее ее фигуру от груди до колен. Ткань лифа была присборена в середине так, что было похоже на изгибистый цветок каллы. И соски не проглядывали.

Оно было идеальным. Простое. Скромное, но смелое. Ее.

Стелла провела руками по бедрам, повернулась и ахнула, увидев, как мастерский крой платья преобразил ее сзади. Ее ягодицы никогда раньше не выглядели такими дерзкими и пышными. Она поставила руку на сочный изгиб одного из бедер, и Майкл откашлялся.

Он поднялся к Стелле и ощупал пальцами ее бока.

– Я доволен тем, как оно сидит. Мои руки помнят твой размер.

– Мне очень нравится. Спасибо, Майкл.

– Это мой тебе подарок. На все дни рождения, о которых я не знал. А когда, кстати, твой день рождения?

Теплота пенилась внутри нее, словно шампанское. Подарок. От Майкла. Сделанный своими руками. Каждый шов, каждая ниточка, каждый кусочек ткани он подобрал специально для нее.

– В день летнего солнцестояния. Двадцать первое июня. А твой?

– Двадцатое июня. Только я на два года тебя младше.

– Тебя беспокоит то, что я старше? – Она знала, что мужчины обычно предпочитают девушек помоложе.

Майкл улыбнулся.

– Вовсе нет. Подростком я постоянно влюблялся в женщин постарше. До сих пор стоит перед глазами картина, как мисс Рокэвей в своей твидовой юбке нагибается, чтобы поднять кусочек мела.

– А кто это? – Неприятное чувство зародилось внутри нее.

– Она преподавала нам химию в десятом классе. Надеюсь, ты ревнуешь, тогда ты понимаешь, что я почувствовал, когда узнал, что тебя поцеловал Декстер, – сказал Майкл, задумчиво водя пальцами по ее руке.

– Декстер?

– Ну, или Стюарт. Это имя вполне подходит парню, которого я себе представил.

– Не надо его представлять.

– Мортимер.

Она рассмеялась.

– Нет.

– Нильс.

– Майкл.

– Только не говори, что его зовут Майклом.

– Нет. Ты – мой единственный Майкл. Ты правда хочешь знать его имя?

Он помолчал секунду, а затем тяжело вздохнул и сказал:

– Лучше мне не знать. Ты ведь не хочешь, чтобы я все дерьмо из него выбил. – Услышав грубость, Стелла напряглась, и губы Майкла растянулись в вымученной улыбке.

Она затаила дыхание, не зная, что сказать. На Филипа ей было плевать. Она волновалась за Майкла. Если он встретится с Филипом, последствия могут быть ужасными. Судебные иски, тюрьма, жалобы ее начальству. Наверняка ей приятно было бы увидеть, как Майкл с ним разберется, но один грязный поцелуй не стоил всего этого.

– Я рад, что платье тебе понравилось, – сказал Майкл, и выражение его лица смягчилось. – Буду с нетерпением ждать завтра, чтобы увидеть тебя в нем.

После обеда – ухи из зубатки с ананасами и риса с сельдереем, – Стелла поспешила назад в офис. Ей не терпелось снова погрузиться в данные.

Когда она проходила мимо Филипа, тот поднял руку, но у Стеллы не было на него времени. Она прошагала мимо его кабинета, бросила сумочку в ящик стола, села и принялась щелкать по окошкам на мониторах, пока не нашла формулу, которую она вывела, чтобы описать поведение мужчин-покупателей в отношении трусов-боксеров высокой ценовой категории. Уравнение получилось изящным, с пятью переменными, включая возраст, уровень дохода и несколько более мелких параметров.

Она свела прекращение покупок трусов мужчинами к единственной двоичной переменной – и обнаружила маркеры, которые вели к ее активации, например, увеличение трат на изысканные блюда и дорогие подарки. Стелле казалось парадоксальным, что мужчины, не экономя, вдруг перестают покупать себе нижнее белье. Даже самые дорогие трусы-боксеры стоят не настолько дорого.

Теперь же, когда она смотрела на уравнения и числа, в ее голове зазвучали слова Майкла. Женщинам нравится заботиться о любимых. Каким-то непостижимым образом Стелла при помощи данных о рынке в совокупности с математикой и статистикой привела любовь к единственной переменной.

– это любовь.

– равняется либо нулю, либо единице. Да или нет.

И это абсолютно привязано к времени, когда мужчины перестают покупать себе нижнее белье. Разумеется, нельзя утверждать это со стопроцентной точностью. Люди есть люди, они терпеть не могут быть полностью предсказуемыми. Но закономерность очевидна. Можно играть с этими данными и остаться в плюсе.

Если женщина покупает мужчине нижнее белье, значит, она его любит.

Стелла определенно способна покупать нижнее белье.

Этим вечером она ушла с работы пораньше, чтобы сходить по магазинам. Вернувшись домой с покупками, она обвязала их красным бантом и спрятала на дне ящика, который Майкл выбрал для хранения своего белья. Теперь, если он перестанет покупать себе боксеры, значит, он тоже ее любит.

А если он ее любит, то ярлыки теряют свою значимость. Она все ему расскажет.

Глава 23

Майкл запустил пальцы в волосы, разглядывая костюмы, висящие в гардеробе у Стеллы, и размышляя, какой выбрать на сегодняшний благотворительный вечер. Он познакомится с ее родителями. Каждый нерв в его теле твердил, что все пройдет ужасно, но Майкл все равно заставит себя пойти туда.

Ведь Стелла попросила его прийти.

Она с улыбкой заглянула внутрь:

– Не можешь выбрать?

– Выбери ты.

Девушка неуверенно зашла в гардеробную. Она прижимала к груди лиф сшитого им платья.

– Застегнешь мне сначала платье?

Не в силах устоять, он поцеловал ее в шею, присосался к сладкой коже, провел руками по коже под расстегнутым лифом и накрыл ладонями ее груди. Когда он ущипнул ее соски, дыхание Стеллы стало прерывистым, и это было чертовски сексуально.

– Если не остановишься, мы опоздаем.

– На такие вечера принято опаздывать. – Он поцеловал ее в макушку, провел рукой по животику, готовясь проникнуть в трусики. Майкл обожал прикасаться к ней там, обожал ее реакцию.

– Мои родители никогда не опаздывают. И им не терпится с тобой познакомиться.

Его рука застыла, не дойдя до конца. Он не мог заставить себя сказать, что тоже хочет с ними познакомиться (с чего бы ему хотеть знакомиться с людьми, которым он в любом случае не понравится?), а потому произнес:

– Это будет интересно.

– Спасибо, что согласился пойти со мной. Знаю, ты бы предпочел заняться чем-нибудь другим.

Он бы занимался подгонкой платьев для выпускных, но вслух говорить этого не стал.

– Ты же знаешь, как я люблю надевать костюмы. – По крайней мере, он не соврал. Он вытащил руку из-под платья и застегнул молнию.

– Костюм-тройка. Обожаю, когда ты надеваешь костюм-тройку.

– Тогда я надену черный. Будет отлично смотреться с твоим платьем.

Стелла повернулась к нему лицом и улыбнулась.

– С моим платьем все смотрится хорошо. Все будут спрашивать, где я его достала. Можно я буду отвечать, что это эксклюзив от Майкла Ларсена?

Он замялся, услышав свое полное имя из ее уст.

– Ты знаешь мою настоящую фамилию.

Ресницы Стеллы опустились.

– Увидела на счете за электричество и на форме на фото. Злишься?

– А ты? – Гуглила ли она его или его семью? Местные газеты печатали статьи с подробными описаниями всего того дерьма, что натворил его отец. Читала ли она? Нет, не может быть. Она не смотрит на него с прикрытым подозрением. Хотя это всего лишь вопрос времени.

Его сердце разбилось, кожа горела. Тик-так. Тик-так. Но часы отсчитывали секунды не до того, как Майкл взорвется и навредит всем. Нет, теперь они отсчитывали время до того, как Стелла узнает и между ними все будет кончено.

Она пожала плечом, но не посмотрела на Майкла и не заговорила.

– Все-таки злишься, – сказал он, все осознав.

– Это не самое подходящее слово.

– А какое подходящее?

– Не знаю. У меня было ощущение, будто ты мне не доверяешь. – Она обхватила себя руками за талию. – Будто бы ты пытался подстраховаться, чтобы я не смогла найти тебя, когда между нами все закончится.

– Нет, я тебе доверяю. Просто я… – боялся ее потерять. – Я ненавижу свою фамилию. – И это тоже.

– Почему?

– Она досталась мне от отца.

Стелла внимательно посмотрела ему в глаза, сдвинув брови.

– Почему ты ненавидишь отца? Из-за того, что он бросил твою маму?

Майкл с трудом сглотнул. Ответив на этот вопрос правдиво, он потеряет ее уже сегодня. Прямо сейчас.

Тяжесть на сердце подсказала ему, что лучше солгать. Его отец всегда так поступал.

– Прости, – поспешно сказала Стелла. Быстро моргая, она поправила очки и потерла локоть. – Это слишком личное, да? Забудь, что я спросила.

– Стелла, ты можешь спрашивать меня, о чем захочешь, – сказал он, чувствуя, как в груди зарождается боль и пытается вырваться наружу. Что это за отношения, если они не могут друг с другом разговаривать? – Я ненавижу его за то, как он ее бросил, за то, что он изменщик и плохой человек. Я не видел его уже несколько лет, но уверен, что он и сейчас изменяет другой женщине, причиняет людям страдания и бросает их наихудшим образом. Он такой.

– Он ведь и тебя бросил? – спросила Стелла с печалью в глазах.

– Да, и всех моих сестер.

Мама Майкла говорила ему не принимать то, что отец сделал, на свой счет, просила простить его, но как простить того, кого нет в твоей жизни? Пока отец не поднимает на тебя руку, лучше уж дерьмовый отец, чем никакого. У Майкла не было никакого. И попытки сохранить семью самостоятельно разрывали его на части.

Стелла бросилась ему на шею обняла его, ничего не говоря, и Майкл поцеловал ее в лоб. С каждым его вдохом сладкий аромат Стеллы проникал в его легкие, успокаивая. Это было ему необходимо. Он нуждался в ней. Услышав об отце, люди проклинали его и сочувствовали маме. Никто не думал, каково пришлось Майклу. Никто, кроме Стеллы.

Он знал, что надо рассказать ей вторую половину истории об отце, но не мог. Он еще не насытился любовью к ней.

Отодвинув ее от себя, он сказал:

– Пора собираться.

Ужин состоялся в эксклюзивном клубе к югу от Пейдж Милл Роуд, в окружении залитых светом теннисных кортов, лужаек для гольфа и голубых сверкающих бассейнов. Майкл припарковал «Теслу» Стеллы перед большим зданием, сочетавшем в себе линии в стиле модерн и уродливый коричневый фасад, типичный для архитектуры Пало-Альто.

Он помог Стелле выйти из автомобиля, и девушка посмотрела на окна клуба. Она явно нервничала, но в льющемся из окон золотистом свете она выглядела сказочно прекрасной. Ее волосы были собраны в свободный узел сбоку и заколоты белой шелковой розочкой. Брать с собой сумочку не пришлось – Майкл убрал ее смартфон и карты в карман, – и свободные руки грациозно покоились на ее бедрах.

– Если я начну говорить о работе, останови меня, пожалуйста, ладно?

Майкл взял ее за руку и сжал, ощутив холодный пот на ладони.

– Почему? У тебя интересная работа.

– Меня начинает нести, и я перехватываю инициативу в разговоре. Людям это неприятно.

– А мне нравится, когда тебя несет. – Именно в такие моменты она была наиболее очаровательна, ее глаза светились. Майкл поднес ладонь Стеллы к губам и поцеловал.

Ее губы дрогнули в неуверенной улыбке, когда она подняла на него взгляд.

– Это одна из причин, почему в моих глазах ты восхитителен.

– Рад, что ты это знаешь.

Она рассмеялась, и Майкл повел ее ко входу. Оказавшись внутри, они тут же погрузились в шум сотен светских бесед. Банкетный зал был от стены до стены уставлен круглыми столами от самых именитых производителей Кремниевой долины, а на сцене в дальнем конце группа негромко играла джаз. Окна, почти полностью занимавшие стену, демонстрировали плавательный бассейн и подсвеченную площадку для гольфа.

– Ты нормально переносишь весь этот шум?

Стелла изумленно повернулась к нему.

– Тебя тоже это беспокоит?

– Со мной все в порядке. Я волнуюсь о тебе. – Он не хотел, чтобы все снова закончилось гипервентиляцией на улице.

– Шум не такой уж и ужасный. Я больше переживаю из-за рассадки гостей. Мама любит сажать меня в окружении незнакомцев. Я уже лучше справляюсь с беседами, но еще есть над чем поработать.

Майкл слушал это, склонив голову набок. Для него разговоры – это… просто разговоры. Никакой работы.

– Ты слишком много думаешь.

– Мне приходится много думать, когда я говорю. Иначе я ляпну грубость и всех отпугну.

– Ты просто очень честная.

– Люди не любят честность. За исключением того, что им приятно услышать. А угадать, что же им будет приятно услышать, не так-то просто, особенно если ты не знаком с собеседником. Не разговор получается, а минное поле.

По залу плыла женщина в нитях жемчуга и свободном кремовом платье, струящемся по изгибам ее стройного тела до середины лодыжек – должно быть, мать Стеллы. Ее темные волосы были собраны в пучок, какой обычно носила Стелла, и подчеркивали очень знакомые Майклу черты лица. Эта элегантная женщина за пятьдесят воплощала в себе будущую Стеллу. Повезет же мужу Стеллы, черт бы побрал этого счастливого ублюдка.

Она обняла дочь и отошла на шаг назад, чтобы осмотреть ее с материнской гордостью.

– Стелла, дорогая, чудесно выглядишь. – Ее внимание переключилось на Майкла, и она улыбнулась. – А вот и он. Я так рада вас видеть, Майкл. Энн, мама Стеллы.

Она протянула ему руку ладонью вниз, и он поднес ее к губам и быстро поцеловал костяшки. Майкл знал, что здесь собрались люди высшего общества, где это ожидаемая форма приветствия.

– Приятно познакомиться, Энн.

– И ваш голос тоже прекрасен. Стелла, я не могу наглядеться на твое платье. Где твоя помощница нашла его? Ты в нем словно цветок.

Стелла просияла и кивнула на Майкла.

– Майкл – модельер. Это одно из его творений.

Разве не великолепно это прозвучало из ее уст? Вот только проблема в том, что он уже три года ничего не творил и не планировал в ближайшее время к этому возвращаться. Хоть мама и говорила, что его помощь в магазине больше не нужна, но при ее диагнозе за ней нужно приглядывать. Он уже дважды находил ее в ванной без сознания. А если бы не нашел, кто знает, чем бы все это кончилось.

Амбиции могут подождать. А мама у него одна.

Если он задыхается в тюремной камере собственной жизни, то это только его проблемы. И это не будет продолжаться вечно. Майкл не хочет смерти своей мамы. Он ее любит. Но неизбежная правда в том, что ее уход освободит его.

Любовь, как оказалось, – это тюрьма. Она заманивает тебя в ловушку, подрезает крылья. Тянет тебя вниз, вынуждает идти туда, куда ты не хочешь – как этот клуб, в котором он был лишним.

Энн вертела в руках жемчужную нитку бус.

– О, Стелла, разве это не идеальное платье для тебя? Неужели он сшил его сам? – Она порхала вокруг Стеллы, проверяя молнию, заглядывая на изнанку платья. – Потайные швы. Ни одной бирки. И такое мягкое.

Энн подняла на Майкла стеклянный взгляд, а потом шепнула что-то Стелле на ухо и поцеловала ее в щеку, заставив девушку покраснеть.

– Что ж, идемте, я представлю вас отцу Стеллы. – Энн взяла его под руку и потянула в сторону полупустого столика подальше от сцены.

За ним сидел мужчина средних лет с небольшим брюшком, седой, в очках с тонкой оправой. Рядом с ним было четыре незанятых стула. Он вел оживленную беседу с недурным на вид блондином, который сидел рядом с ним.

– Эдвард, это Майкл. Майкл, это Эдвард, отец Стеллы.

Отец встал и подал Майклу руку. Это было вежливое рукопожатие, твердое, без борьбы за превосходство, но светло-карие глаза за стеклами очков изучали Майкла, как лабораторный образец неизвестного вида. У Майкла возникло такое же чувство, как в день выпускного, когда он впервые встретился с отцом своей девушки: словно нужно было захватить на эту встречу резюме и справку от венеролога. Он поборол желание занять боевую позицию, как перед спаррингом на соревнованиях.

– Приятно познакомиться, – сказал Майкл.

– Взаимно, – ответил отец Стеллы с натянутой улыбкой, которая очень напомнила Майклу улыбку его собственного отца – ну, если его отец был бы хоть отдаленно нормальным.

– А это Филип Джеймс, – сказала Энн, указав на блондина. – Филип, это Майкл, бойфренд Стеллы.

Филип встал и одернул черный пиджак, который так облегал его спортивную фигуру, что любой портной гордился бы своей работой.

– Рад встрече. Парень вежливо протянул руку. Но когда Майкл ответил на рукопожатие, то ему показалось, будто он сунул руку в тиски. Какого черта? Филип смерил его жестким взглядом ореховых глаз. – Стелла рассказывала о вас на работе.

На работе? Майкл покосился на Стеллу, и та смущенно отвернулась. Поцелуй. Так, значит, это и есть тот самый Декстер Стюарт Мортимер Нильс.

Майкл выпустил ладонь Филипа, пока не поддался порыву приложить его головой об стол.

– Филип, – сказал он и сдержанно кивнул.

Этот кусок дерьма совал язык в рот Стеллы. Он оказался совсем не таким, как ожидал Майкл. Он представлял себе сутулого задохлика. Непременно в очках с такими толстыми стеклами, что они напоминали бы бинокль.

Явно не замечая повисшего в воздухе напряжения, Энн продолжала представлять разодетых людей за столом: ботаник-одиночка, в точности подходящий под первоначальное представление Майкла о Филипе, оказался владельцем известной IT-компании; кроме него за столом сидели высокообразованная пара индийцев и седоволосая женщина в возрасте в лавандовом юбочном костюме и с огромными бриллиантами на шее, в ушах и на пальцах.

Майкл расстегнул пуговицы на пиджаке и сел между Стеллой и последним незанятым стулом, сохраняя хладнокровие, которое выработал за три года работы в эскорте.

– Итак, Майкл, расскажите о себе, – сказал отец Стеллы, скрестив руки и откинувшись на спинку стула, глядя на Майкла испытующим взглядом. Ага, так и есть, выпускной повторяется.

Майкл в точности знал, как все это будет.

– Что бы вы хотели услышать? – спросил он.

– Для начала: кем работаете?

Филип смотрел на него с мрачным интересом.

Отец Майкла хотел, чтобы сын стал астрофизиком или инженером. Под конец он остановился на архитекторе. Это тоже была уважаемая профессия.

– Я дизайнер.

– О, как интересно. А что вы проектируете? Или ваш уровень допуска не позволяет разглашать эту информацию?

Услышав это, он едва не рассмеялся.

– Нет, я не проектирую системы безопасности. Я моделирую одежду.

– Это он сшил платье для Стеллы, дорогой, – сказала мама Стеллы с мягкой улыбкой. – У него выдающийся талант.

Эдвард скривился от отвращения, но тут же овладел собой и поверил Майклу на слово.

– Должно быть, нелегко преуспеть в таком деле. Работаете на кого-нибудь из нью-йоркских дизайнеров?

– В данный момент нет.

– Тогда, наверное, разрабатываете собственную линию. Это очень впечатляет, – сказала Энн.

– Если честно, я на время отошел от дел.

Стелла открыла было рот, но он схватил ее за руку и слегка покачал головой. Он действительно не хотел, чтобы эти люди знали, что он работает в химчистке и днями напролет подгоняет костюмы. Плохо уже одно то, что он этим занимается.

Нет, в этом не было ничего плохого. Но он стыдился. Это хороший, честный труд… а, катись все к дьяволу. Какой смысл врать самому себе? Сидя рядом с этими высокообразованными, заоблачно богатыми людьми – да, он стыдился. Он был не из тех, кого можно было поставить рядом со Стеллой.

– Так вы… ничего не делаете? – спросил Филип с напускным недоверием.

Майкл надел маску невозмутимости и пожал плечами.

– В какой-то степени, да.

Болезнь его матери – не их собачье дело, и он не хотел, чтобы все за столом смотрели на него с жалостью.

На лицах Эдварда и Филипа мелькнули схожие гримасы, и Майкл сжал зубы. Наверное, думают, что он собирается жениться на Стелле из-за денег. Неужели они не понимают, что Стелла слишком умна для такого дерьма? Когда она влюбится, это будет кто-то соответствующий ей.

– Я бы с ума сошел от скуки. – Филип перевел взгляд на Стеллу, словно о чем-то задумавшись. – Стелла, ты же не выносишь безделья, разве нет? Ты не сидишь на месте, тебе нравится осознавать, что твоя работа оказывает влияние на этот мир. Поэтому мы и ладим так хорошо.

– Да, я люблю работать, – согласилась Стелла, обеспокоенно покосившись на Майкла.

– Эд, ты, должно быть, видел наш последний совместный проект, – сказал Филип. – Она предложила такое решение, с каким я никогда раньше не сталкивался, и буквально устроила революцию в способах продажи товаров онлайн.

– Уверен, она сделала это с твоей помощью, Фил. – Отец Стеллы одобрительно сжал плечо Филипа. Значит, эти двое уже знакомы? Партнеры по гольфу или еще какой дряни? В голове у Майкла пролетели пятнадцать различных способов вырубить человека. И что еще за новости, будто Стелле кто-то нужен? Никто ей не нужен. Даже Майкл, теперь уже нет. Он вообще сомневался, что был нужен ей когда-либо.

Губы Стеллы растянулись в искренней улыбке.

– Вообще-то, это правда. Мы неплохо сработались.

Серьезно. Его приводила в ярость мысль о ее совместной работе с Филипом и о том, что ей что-то в этом нравилось. Этот ублюдок должен раздражать ее ничуть не меньше, чем Майкла. Его охватило мальчишеское желание поцеловать ее прилюдно, показать всем, что она принадлежит ему. И он убрал от нее руку, пока не сделал этого на самом деле. Стелла ничего не заметила. Она все еще улыбалась Филипу – своей настоящей улыбкой, той самой, которую Майкл уже считал своей. Черт, это было так же больно, как если бы ему оторвали яйцо.

– Она одна из немногих, кто способен меня выносить. Знаю, я тот еще засранец. У меня высокие стандарты, и я не терплю тех, кто ленится или занимает не свое место, – сказал Филип, многозначительно посмотрев на Майкла.

Майкл сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Поискал глазами часы на стенах зала. Как долго еще ему придется все это терпеть?

Разговор за столом переключился на экономическую теорию и продвинутую теорию статистики, и Майкл с тяжелым сердцем наблюдал, как Стелла раскрывается и вступает в беседу. Она просила остановить себя, если начнет говорить о работе, но ей это так нравилось. Очевидно, работа была главной страстью в ее жизни. Майклу не хотелось отказывать ей в этом. Филип, несмотря на свое скотство (а он наверняка скотина), был с ней на одной волне так, как Майкл никогда бы не смог.

Он вспомнил о том поцелуе. Стелла сказала, что ей не понравилось и что Филип ей надоел, но сейчас она явно была не против общения с ним.

Майкл не мог не заметить, что Стелла с Филипом были бы красивой парой. Учитывая их общие интересы и равное происхождение, они до тошноты идеально подходили друг другу. Он вспомнил, что именно Филип надоумил Стеллу нанять его. Она хотела заполучить Филипа. Возможно… черт, ему противно было даже думать об этом, но, возможно, это было бы правильно.

В конечном счете между Стеллой и Майклом было только физическое влечение. У них не было этого ментального единения, а он знал, как важно для Стеллы стимулировать ее мозг.

Погано было признавать, но он ей не соответствовал. Сразу на нескольких уровнях. Она никогда его не полюбит. Майкл для нее всего лишь тренажер, и больше ничего. Беседа об экономике продолжалась, а Майкл чувствовал, как разбивается его сердце и рвется все внутри. Все казалось ему неправильным. Словно даже его кожа стала ему не по размеру.

– О, я так рада, что мама Филипа все же смогла прийти, – сказала Энн.

Рука с красными ногтями опустилась на спинку стула рядом с Майклом, и знакомое сочетание ароматов ударило ему в нос. Корица и сигареты. Кубики льда звякнули, и на стол опустился стакан, наполовину заполненный виски.

– Здравствуйте, дорогие. Простите за опоздание. – На свободный стул опустилась миниатюрная женщина с длинными обесцвеченными волосами, облаченная в узкое черное коктейльное платье. Она сидела боком к Майклу, но он узнал ее. Он целовал когда-то этот подбородок. – Мне пришлось кое-где задержаться, прежде чем… – Она повернулась к нему, и ее лицо выразило такое удивление, какое только позволял наполняющий его ботокс. – Так-так-так, ну, здравствуй, Майкл.

– Здравствуй, Ализа. – Как вовремя он столкнулся со своей самой назойливой бывшей клиенткой.

Глава 24

– Так вы знакомы? Как удивительно. – Мама Стеллы хлопнула в ладоши.

Стелле казалось, ее сейчас вырвет. Мама Филипа оказалась той самой женщиной из клуба. Это она подарила Майклу автомобиль. На котором он ездит каждый день. И который он не позволил Стелле заменить.

Майкл откинулся на спинку стула с холодной улыбкой. Он выглядел совершенно обычно, как будто не испытывал ни малейшего неудобства, безумно красивый в своем черном костюме.

– Мы давно знакомы.

Ализа хрипло рассмеялась и погладила его по предплечью.

– Действительно.

Он даже не вздрогнул от прикосновения, и в горле у Стеллы застрял ком. Майкл любит женщин постарше, он сам так сказал. Огромный бюст, точеная фигурка, гладкий от виски голос и изощренная обольстительность – она была воплощением сексуальности. Стелла напомнила себе, что у него с Ализой все кончено. Это не ей он сегодня доставил три восхитительных оргазма своим прекрасным языком, прежде чем заняться любовью так, словно не мог ею насытиться.

– Прошу, скажи, с кем это ты сюда пришел? – Взгляд Ализы скользнул по сидящим за столом и ненадолго задержался на матери Стеллы, прежде чем вернуться к лицу Майкла.

– Он со мной. – Стелла придвинулась ближе к нему и накрыла его ладонь своей. Она ожидала, что Майкл перевернет руку, и их пальцы, как всегда, переплетутся. Но ладонь осталась неподвижной, и внутри у Стеллы все упало. Что это значит?

Ализа взяла стакан с виски и взглянула на Стеллу поверх стеклянной кромки.

– О, разве ты не прелестна. Энн, твоя дочь выглядит великолепно. Теперь я понимаю, почему Филу она так нравится. Плохо, что ее сердце уже занято.

Мама Стеллы улыбнулась, но по напряжению вокруг ее глаз Стелла видела, что та обеспокоена.

– Спасибо, Ализа. Они оба выглядят счастливыми. Так что не вижу в этом ничего плохого.

Стелла крепче сжала ладонь Майкла, глядя на его профиль. До этого вечера они были счастливы. Что случилось? Он оставался безразличным, не сводя глаз с Ализы. Стелла прикасалась к нему, но их словно разделяли километры.

– Так у вас все серьезно? – Ализа глянула на родителей Стеллы, а потом, ухмыльнувшись, смерила Майкла изумленным взглядом. – Так ты теперь знакомишься с родителями, Майкл? А с моими познакомился бы, предложи я хорошую сумму?

– О чем ты говоришь? – Прищурившись, Филип переводил взгляд с матери на Майкла и обратно.

Ализа сделала большой глоток виски и многозначительно улыбнулась.

– Мы с ним раньше… встречались.

– Да ты, наверное, шутишь. – Филип уставился на Майкла с возрастающим отвращением. – Ты что, спал с моей мамой?

– Не совсем, – ответил Майкл с натянутой улыбкой.

Ализа издала смешок.

– Ни о каком сне речи не шло, если мне не изменяет память.

– Ох, ради всего святого. Мне надо выпить. – Отец Стеллы отодвинулся от стола.

– Захвати мне еще виски со льдом, если ты в бар, дорогой, – сказала Ализа, покачивая стаканом.

– Тебе уже хватит. – Он устремился к бару в дальнем углу зала.

Хриплый смех Ализы прогремел над столом, прежде чем она высосала остатки янтарной жидкости из стакана и опустила его на стол.

– Никогда.

Сидевшая так близко рядом с Майклом Стелла заметила, как алые ногти Ализы скользнули по его бедру. Он не шевельнулся. Просто смотрел на женщину, рука которой лениво подбиралась все выше, к ширинке его брюк. Почему он ее не остановит? Ему нравится, что она его трогает?

Майкл резко встал и сказал:

– Мне нужно подышать свежим воздухом. Прошу прощения.

Прежде чем Ализа успела броситься за ним вслед, Стелла подскочила и последовала за Майклом на улицу через заднюю дверь. В воздухе пахло ночью, скошенной травой и хлором, а от прохлады по ее голым плечам и рукам пробежали мурашки.

– Майкл, – окликнула она его.

Он остановился у сверкающего голубой водой бассейна.

– Тебе лучше вернуться, Стелла.

Она подошла к нему. Расстояние между ними повергало ее в панику. Что сделать, чтобы снова сблизиться с ним? Она взяла Майкла за руку и положила себе на талию сзади, прижимаясь к нему всем телом.

– Но я буду по тебе скучать.

Его взгляд смягчился, и он обнял ее крепче. Стелла со вздохом прислонилась щекой к его груди, вдыхая его запах. Если он так ее обнимает, значит, все в порядке.

– Ты неплохо проводила время, пока за стол не села моя бывшая. – Он провел ладонью вверх и вниз по ее спине.

– Я бы лучше провела это время дома, с тобой. – Стелла прильнула к нему и поцеловала в шею. – Почему ты позволил ей так прикасаться к тебе? Меня это чуть с ума не свело. – Майкл принадлежал только ей.

– Правда? – Он провел губами по ее подбородку, оставляя легкие поцелуи на нежной коже.

– Да.

– Нельзя скандалить с бывшими клиентками. Даже если сейчас они этого не ценят, то позже скажут спасибо. Я сделаю все возможное, чтобы в будущем относиться к тебе с той же вежливостью.

В будущем. После того как они расстанутся.

– Я этого не хочу.

– Мне так проще, – сказал Майкл.

– Нет, я не это имела в виду.

– Так чего же ты хочешь, Стелла?

– Я хочу… – Она облизнула губы и перевела дыхание. Можно ли сказать, что она хочет его? Сказать, что она его любит? Стелла погладила его грудь и опустила ладони ему на плечи, пока Майкл пристально смотрел на нее. Жаль, что она так плохо умеет выражать мысли словами. Жаль, что она не могла сейчас позволить своему телу все сказать за нее. Ее тело всегда знало идеальный подход к его телу. Даже теперь она осознала, что реагирует на его близость, прижимаясь к нему, идеально совмещаясь с ним.

Адамово яблоко Майкла подпрыгнуло, и он отстранился. – Ну, идем тогда. Вернемся к тебе домой. Или хочешь попробовать в машине?

– О чем ты?

– Секс, Стелла. – Два слова жестко прозвенели ночной тишине.

Легкие так сдавило, что она едва могла дышать.

– Я не это собиралась сказать.

– Тогда давай заканчивать этот фарс. Потому что больше мне нечего тебе предложить.

– Но это неправда. Ты слушаешь меня, говоришь со мной и…

– Я никогда не смогу разговаривать с тобой так, как тот козел. И даже не хочу. Я слишком тупой, чтобы мне было не плевать на математику и экономику.

– Это не так. Ты умный.

– Я ничтожество. Я ничего не добился. Я трахаюсь за деньги, а когда их недостаточно, я… – Он посмотрел ей в глаза, прямо, серьезно. – Я подумываю о том, чтобы их украсть. Я строю планы в голове, у кого я их возьму, что я солгу, как замету следы. Потому что я такой же, как мой отец.

Стелла помотала головой. Что он такое говорит? Он никогда бы не пошел на воровство. Она не сомневалась в этом.

– Ты спрашивала, почему я его ненавижу. Я расскажу тебе, почему. – Несколько мучительных секунд он молчал, а затем сказал: – Он так хорош во лжи, что даже прославился. Разве ты не слышала? Фредерик Ларсен.

– Я не… – Но имя, показавшееся ей знакомым, уже пробудило воспоминания. И Стелла ахнула. – Это же тот аферист. Который соблазнял женщин и…

– Обворовывал их. Он плел всем, будто владеет компанией по разработке программного обеспечения. Так часто ездил в «командировки». Мама знала, что он ей изменяет, но он всегда возвращался. Пока три года назад не исчез окончательно, и к нам в дом не явилась его другая жена, пытаясь его отыскать. Выяснилось, что каждый заработанный им доллар был украден у одной из обманутых женщин. А больше всех он обокрал мою маму. Прежде чем уехать навсегда, он опустошил ее банковские счета и набрал на ее имя неимоверное количество кредитов. Ей пришлось заложить все до последней нитки, чтобы их погасить, но даже этого оказалось недостаточно. Она лишилась бы и магазина, и дома, на который с таким трудом заработала. Моей сестре едва не пришлось бросить учебу, потому что мы больше не могли платить за колледж.

Он отвернулся и принялся рывками развязывать галстук.

– Работа, по которой я с ума сходил – та, ради которой я уехал в другой конец страны, думая, что оставляю семью в безопасности под присмотром отца, – приносила так мало денег, что я вынужден был уйти. У меня не было никаких умений, при помощи которых можно было бы быстро заработать, в отличие от тебя. Поэтому я воспользовался тем, что досталось мне от отца: такой же рост, такая же улыбка, такое же тело. И я начал торговать этим. Я перетрахал половину Калифорнии, трахался день и ночь, месяцами напролет, и использовал эти деньги, чтобы все наладить. А потом мама заболела, и она…

Галстук упал на землю, и Майкл стал расстегивать верхние пуговицы на рубашке, словно воротник душил его. Он прикрыл глаза ладонью, прерывисто дыша.

Стелла нерешительно шагнула к нему. Прикоснувшись к его лицу, она почувствовала, что по щекам Майкла текут горячие слезы. В ее горле стоял такой огромный ком, что она не могла говорить, поэтому просто обняла его за шею и изо всех сил притянула к себе. Майкл зарылся лицом в ее волосы и тоже обнял.

– Ты не виноват, что твой отец так ужасно поступил, и ты совсем на него не похож, – прошептала она. Неужели он действительно мог так считать?

– Будь я дома, я бы заметил и остановил его.

– Ш-ш-ш-ш-ш. – Стелла запустила пальцы ему в волосы. – Даже если бы ты был дома, ты ничего бы не узнал, пока не стало слишком поздно. Он обдурил стольких людей. В этом ему нет равных.

Майкл сжал ее чуть крепче и поцеловал в щеку. Когда он заговорил, голос его был чистым и глубоким:

– Безумнее всего то, что после всего, что он натворил, несмотря на то, как я его стыжусь и ненавижу, я все еще по нему скучаю. Это же мой отец. Мой папа – лживый преступник-изменщик, но я его люблю.

У Стеллы не было слов, чтобы утешить Майкла, и она продолжала обнимать его. Что обычно говорят, когда кому-то так плохо? Она могла лишь прижиматься трепещущим сердцем к его сердцу, чтобы разделить боль.

Спустя секунду и еще целую вечность, Майкл отодвинулся от Стеллы. Вытирая слезы со щек, он сказал:

– Я принял твое предложение, потому что хотел помочь тебе решить проблему, и теперь уже ясно, что мы с этим справились. Ты готова к настоящим отношениям. Если какой-то придурок не захочет иметь с тобой дел только из-за аутизма, значит, он тебя не заслуживает. Слышишь меня? Тебе нечего стыдиться.

Кровь отхлынула от ее лица, сердце замерло.

– Ты знаешь?

Майкл слегка улыбнулся.

– Я понял это после первого вечера у моей мамы.

Так он был в курсе все это время? Хорошо это или плохо? Стелла не знала.

– Ты хочешь уйти? – Она слышала свой голос со стороны.

– Пора двигаться дальше, Стелла. Мы не сможем дать друг другу все, что нам нужно.

Она сразу поняла, что Майкл имеет в виду ее, что это она дает ему недостаточно. Из-за того, кто она, из-за ее работы, из-за ее расстройств и странностей, из-за ярлыка.

Ее затянуло в пучину черной безнадеги. Как же наивно было надеяться, что она сможет его соблазнить. Подбородок девушки затрясся, и она прикусила нижнюю губу изнутри, чтобы унять дрожь.

– Понятно.

Майкл погладил пальцами ее щеку и убрал локоны с лица за ухо.

– Тебе нужно нечто большее, чем просто секс, а я не могу тебе этого дать.

Стелла смотрела себе под ноги. Может, для него это и был просто секс, но, как бы жалко это ни звучало, ей это казалось любовью.

Он провел теплыми ладонями по ее холодным рукам и сжал ее ладони.

– Спасибо тебе за эти месяцы. Для меня они стали особенными.

Недостаточно особенными.

– Спасибо, Майкл. За то, что помог мне справиться с волнением.

– Обещай, что не будешь больше нанимать мужчин по вызову.

– Больше не буду. Обещаю. – Другие мужчины по вызову были ей не нужны.

– Умница. – Он поцеловал ее в макушку. – Я пойду.

– Я могу отвезти тебя домой. – Она еще не была готова расставаться с ним.

– Лучше я вызову такси. Хочу забрать вещи из твоего дома, а это лучше сделать не в твоем присутствии. Береги себя, хорошо?

– Хорошо.

Он вытащил из карманов ее брелок, смартфон и карты и протянул ей.

– Прощай, Стелла.

– Прощай, Майкл.

Стоя неподвижно и молча, словно статуя, она смотрела ему вслед. А потом развернулась и пошла в клуб. Ей хотелось домой, но Майклу нужно было спокойно собрать свои вещи. Больше никаких вариантов не было. От мысли о том, что они могут встретиться на парковке или на дороге, ее глаза наполнились свежими слезами.

Лучше вернуться за стол. Хоть это и последнее место, где ей хочется сейчас быть.

Заглянув в уборную и поправив макияж, насколько она умела, Стелла села за столик.

– А где Майкл, Стелла, дорогая? – тихо спросила ее мама.

– Ушел. Мы только что расстались.

Филип фыркнул.

Ализа, которая сидела по другую сторону от пустого стула Майкла, одарила Стеллу сочувствующим взглядом и опустила руку ей на плечо.

– Милая, таким мужчинам, как он, нужна свобода.

Стелла молча сбросила руку Ализы.

Отец недовольно прищурился. Она знала, как он не любит любых проявлений невежливости.

– Все к лучшему.

В кои-то веки у матери не нашлось слов. Она просто обеспокоенно смотрела на Стеллу.

– Ты достойна лучшего, – добавил Филип. Судя по его прямому взгляду, под «лучшим» он подразумевал себя.

Стелла так сжала пальцами коленки, что костяшки побелели. В ее груди кипели эмоции, пытаясь вырваться наружу, но она сдерживала их внутри.

– Согласен, – сказал папа. – Я не увидел в этом мужчине ничего хорошего.

Ее внутренности резануло болью, и чувства вырвались из-под контроля.

– Значит, ты плохо смотрел. Он не бездельник. И не лентяй. Есть вещи поважнее страстей и амбиций. Он бросил карьеру, чтобы заботиться об умирающей от рака матери. Он человек, который готов на любые жертвы ради любимых, на любые. Он исключительно достойный человек.

И она оказалась ему не нужна.

Лицо отца помрачнело.

– Но почему он прямо не сказал?

– А с чего бы ему делиться этим с людьми, которые смотрят на него свысока?

– Я не…

– Хватит, Эдвард, – перебила его мама. – Всем было очевидно, о чем ты думаешь. Ты хочешь видеть рядом с ней кого-то мотивированного, сосредоточенного на карьере, кого-то, кто смог бы о ней позаботиться. Похоже, ты не видишь, что она достаточно самостоятельна и не нуждается в финансовой поддержке. Стелла, милая, идем отсюда. Этот шум меня раздражает.

Мама протянула ей руку, и Стелла взяла ее, позволила вывести себя в пустой гостиный уголок прямо на выходе из банкетного зала. Почетное место на низком кофейном столике занимал массивный букет из ивовых веток с каллами.

Стелла провела пальцем по лепестку цветка, прежде чем сесть и закрыть глаза. Здесь было гораздо тише, и напряжение слегка отступило. Но боль в сердце не уменьшалась. Наоборот, она набирала вес и стремилась наружу, разрушая все безысходностью и чувством поражения. Мягкая мамина рука опустилась ей на ногу, и Стелла открыла глаза.

Мама обняла ее, окутав нитями жемчуга и ароматом «Шанель № 5». Стелле по-прежнему не нравился этот сильный запах, но сейчас его привычность успокаивала. Она расслабилась и позволила матери обнимать ее, как в детстве, не осознавая, что плачет, пока мама не начала успокаивать ее, раскачиваясь из стороны в сторону.

– Мне так жаль, дорогая. Я всегда хотела, чтобы рядом с тобой был творческий мужчина, кто-то достаточно чувственный, чтобы он мог ставить тебя на первое место. Позже мы с тобой обдумаем стратегию, как найти нужного человека. Тебе действительно следовало бы попробовать «Тиндер», милая.

Даже сейчас мама не выходила из режима медоеда. Она никогда не отступала.

Стелла длинно, прерывисто выдохнула.

– Майкл был таким человеком.

– Не надо сейчас упираться, Стелла. На этой планете миллиарды людей, а насильно мил не будешь. Если сосредоточишься, то найдешь более подходящего мужчину, чем он.

Стелла ничего не ответила. Для нее Майкл был мятным мороженым с шоколадной крошкой. Она может пробовать другие вкусы, но этот останется любимым.

Ее особенности всегда так с ней поступали. Они делали ее наиболее одинокой в моменты, когда ее окружали люди. Обычно ей было все равно. Ей никто не был нужен. Счастливее всего она чувствовала себя, когда было время и место сосредоточиться на том, что ей интересно. Но и Майкл был ей интересен, и с ним она не чувствовала себя одинокой. Ни на секунду. Осознание того, что это чувство исходило только от нее, ужасно ранило.

– Мамуль, а ты могла бы немного повременить с разговорами об охоте на мужей и о внуках? Я хочу сделать тебя счастливой, но сейчас я правда очень устала.

Мама прижала ее крепче.

– Конечно, забудь все, что я там говорила о внуках. Я не хотела на тебя давить. Я просто хочу, чтобы ты была счастлива.

Стелла вздохнула и закрыла глаза. Ей не нужно было никакого счастья. В эту минуту она хотела одного: ничего не чувствовать.

В доме Стеллы царила абсолютная тишина. Забавно, что Майкл не замечал этого раньше. Находясь здесь, он обычно был увлечен разговорами со Стеллой, слушал ее причудливые наблюдения, готовил на ее массивной кухне, кормил ее, целовал, занимался с ней любовью…

Он будет скучать по этому дому. Будет скучать по Стелле. Очень. Он уже по ней скучал. Так скучал, что его разрывало на части. Но он правильно поступил, что разорвал соглашение. Его помощь ей больше была не нужна, она заслуживала кого-то получше. Кого-нибудь поумнее и без отца-преступника. Кого-то, кто впечатлит ее родителей и не столкнется с бывшей клиенткой на торжественном ужине.

Это напомнило ему, что со следующей пятницы придется вернуться к занятиям эскортом. Эта мысль совершенно его не радовала. Он даже не был уверен, встанет ли у него теперь на кого-то другого. Он не хотел ничего, кроме запаха Стеллы, вкуса Стеллы, кожи Стеллы. Его тело само настроилось так, чтобы идеально совпадать с ней, и ни одна другая теперь не подойдет. Старые фантазии, которые раньше вызывали в нем интерес, казались скучными и тусклыми. У него появился новый фетиш: скромная девочка, грезящая экономикой.

Майкл сел на кровать Стеллы и закрыл лицо ладонями. Он сидит здесь последний раз. Да пошло оно все, скоро в этой постели будет спать другой мужчина. Гнусные, уродливые чувства пробудились в нем. Только ему можно было целовать Стеллу, прикасаться к ней, любить ее. Ему хотелось сорвать простыни и разорвать их на кусочки. Если это не достанется ему, то и никому больше. Пусть покупает новую гребаную кровать.

Сжав кулаки, он заставил себя уйти в гардеробную, пока не разнес все в ее спальне. Затолкал футболки и джинсы в спортивную сумку, и только потом перешел к ящику для нижнего белья. Хотелось поскорей разделаться с этим и уйти. Носки полетели в сумку, следом за ними аккуратно сложенные стопками боксеры. На дне ящика он наткнулся на нераскрытую коробку. Тот же бренд и размер белья, который он носил, только он обычно покупал темно-синие, а эти были красные. Перевязанные бантиком.

Стелла купила ему нижнее белье.

Это был ее первый подарок для него. Забавно. Она что, решила, что его старые трусы поизносились? Может, так и есть. Он бросил упаковку в спортивную сумку и застегнул молнию. Трусы были не очень-то дорогие, и уж точно она не собиралась сама их носить. Она купила их ему, и он оставит их себе.

Выходя из комнаты, он вытащил из кармана бумажник, достал оттуда сложенную бумажку и положил на прикроватную тумбочку. Вот доказательство, что он не такой, как его отец.

Но может, не по этой причине ему казалось, что он поступает правильно. Может, это казалось ему правильным, потому что он был влюблен.

Он решительно прошагал через пустой дом, выключая по пути свет. Заперев входную дверь, он сунул ключ под коврик, тихонько попрощался и ушел.

Глава 25

Когда наутро Стелла потянулась за очками, ее пальцы наткнулись на листок бумаги. Нахмурившись, она взяла листок и поднесла к затуманенным, опухшим от слез глазам. Чек. Ее чек. На пятьдесят тысяч долларов.

Она села в кровати и дрожащими пальцами провела по бумаге. Что это значит? Почему он не оставил его себе, не обналичил?

В голове зазвучали слова, произнесенные Майклом прошлой ночью.

Я принял твое предложение, потому что хотел помочь тебе.

Не потому, что он хотел быть с ней, и даже не из-за денег, а из жалости.

Потому что она аутистка.

Ужасное чувство ядом разливалось по ее венам, и Стелла прикрыла рот руками, чтобы заглушить звуки, вырывающиеся из горла. Она-то думала, что небезразлична ему. Считала себя особенной. Надеялась, что он сможет тоже полюбить ее. Но всякий раз, когда они были вместе, это было просто из милосердия. Все эти поцелуи, моменты, все это – милосердие. И теперь, сделав доброе дело, Майкл двигался дальше.

Боль обрушилась на нее, разрывая на части, уничтожая изнутри. Она же человек. Если бы она знала, что он чувствует к ней, то никогда бы не озвучила свое предложение. Она не убогая, чтобы брать подачки. Ее деньги ничем не хуже прочих. Почему он просто их не взял?

Со злостью вытирая слезы, Стелла убеждала себя, что она сильнее этого. Она не расклеится из-за человека, которому даже не нужна.

Злобными рывками она застелила постель и отправилась в ванную, чтобы почистить зубы. Она с такой силой работала мятной нитью, что десны закровоточили. Когда ее пальцы сомкнулись вокруг зубной щетки, какое-то безрассудство заставило ее передумать и вместо этого запрыгнуть в душ. Очень тщательно она проделала стандартные душевые процедуры, оттирая себя мочалкой с головы до ног. Стелла не робот и не инвалидка с аутизмом. Она – это она. Полноценная. Она может быть какой угодно. Может сделать себя какой угодно. Может доказать всем, что они ошибаются.

К тому времени, как Стелла вышла из душа, она уже тяжело дышала. Она это сделает, и сделает это как надо. А когда закончит, станет новой, свежей, фантастической. Она заслуживает быть такой.

Девушка вытерлась энергичными взмахами полотенца, намеренно прошла мимо ждущей ее зубной щетки и отправилась в гардеробную, где сняла с вешалки черное платье, которое так нравилось Майклу. К черту кардиган. Пусть все смотрят.

Глядя на себя в зеркале над умывальником, позволив себе наконец почистить зубы, Стелла видела, как сверкают решимостью ее глаза. Волосы на голове были в диком беспорядке, но она не собиралась усмирять их. Она не хотела быть смирной. Другие женщины позволяют эмоциям диктовать действия, влиять на ход дня. Стелла собиралась быть такой же.

Давясь кусочком сухого тоста, она оглядывала дом. И что теперь? Тело изнывало от жажды действий, перемен, разгула. Никакой сегодня работы. Никто не работает по воскресеньям. Люди ходят по магазинам, когда те откроются. Занимаются своими делами. Проводят время вместе.

Но Стелле не с кем было проводить время.

Она села за свой блестящий черный «Стейнвей» и подняла крышку. Машинально начала наигрывать «Лунный свет», но композиция была слишком медленной и романтичной, а еще напоминала о Майкле. Она отошла от нот после первого крещендо. Вместо того чтобы позволить музыке вернуться к нежности, она взяла ноты повыше, наделяя музыку мелодичным надрывом. Горло распирало, а сердце истекало кровью с каждой нотой.

Этого было мало. Она передала фортепиано свою ярость. Быстро стучала по клавишам, и аккорды, словно штормовые волны, бились о скалы. Волна за волной, волны злости. Этого все еще мало.

Стелла сделала кое-что, чего никогда не делала раньше. Она всегда была вежливой. Говорила мягко. Никого не обижала нарочно. Она любила музыку, порядок и повторяющиеся действия.

Она принялась бить руками по клавишам, и из-под пальцев вылетала гулкая мешанина несочетающихся нот. Сумбурный хаос. Громко, громче, еще громче. Снова и снова, до боли в ладонях, до скрежета зубов, пока тело не начало трясти от звуковой перегрузки. Но она только била все сильнее, сражаясь с шумом и с самой собой.

Внутри фортепиано что-то лопнуло, этот звук передался на пальцы Стеллы и поднялся вверх по предплечьям. И лишь тогда она позволила трясущимся рукам оторваться от клавиш. Сняла ногу с педали, и остаточное звучание струн стало затихать. В ушах звенели лишь мучительные трепыхания собственного сердца.

Фортепиано надо настроить.

Об этом Стелла позаботится позже. Скоро откроются магазины, и она отправится за покупками. За парфюмом.

По воскресеньям мамин магазин не работал, но что-то все равно заставило Майкла пойти туда. Он отпер главный вход и вошел внутрь. Пройдя через пустой примерочный зал, он оказался в мастерской в дальнем конце. Обвел взглядом механизированные вешалки, на которых висела сухая чистая одежда, стены с разноцветными нитками, зеленые промышленные швейные машины.

Это место давало маме средства к существованию, и она безмерно гордилась тем, что владеет таким успешным бизнесом. Из всей их семьи она добилась наибольшего успеха. Вернее, так было бы, если бы не папа.

Для Майкла же магазин был тюрьмой. Ему не хотелось заниматься однообразными подгонками, перешивать одежду и заниматься химчисткой. Он хотел создавать что-то с нуля.

Он подошел к комоду в дальнем конце и выдвинул маленький ящик, в котором хранились наброски. Провел пальцами по прохладной, такой знакомой обложке скетчбука, по мягкой бумаге. Сел за один из рабочих столов, открыл скетчбук на новой странице и занес над ней кончик карандаша.

Обычно он начинал набрасывать дизайн: воротник и плечи, иногда талия, если основной акцент делался на ней. Лицо не прорисовывал, только намек на него, профиль, изгиб подбородка. Руки и ноги – быстрые штрихи карандаша, лишь смутное представление о фигуре. Но сегодня он начал с лица. Он не мог думать ни о чем другом.

Эти глаза под тяжелой бахромой ресниц. Изогнутые брови. Этот нос. Эти манящие губы. Когда он закончил, с листа бумаги на него глядела Стелла. Он идеально уловил самую ее суть. Его руки знали каждую линию.

Получилось так похоже, что кровь прилила к горлу, и Майкл полез в карман за смартфоном, чтобы проверить, нет ли новых сообщений и пропущенных вызовов.

Ничего. Как и за предыдущие девяносто девять проверок за сегодня.

Она говорила, что будет его преследовать, будет названивать, а он настолько отчаялся, что уже сам этого хотел. Если одержимость – это все, что она может испытывать к нему, то пусть хоть так. Чем больше драматизма, тем лучше. Может, у них не останется выбора, кроме как сойтись снова.

Экран смартфона погас, и на Майкла обрушилась холодная реальность. Ее одержимость была не настолько сильной, чтобы выстоять перед лицом криминального прошлого их семьи, не говоря уж обо всех остальных его недостатках. Между ними и впрямь были только секс и практика.

Смартфон завибрировал: оповещение из приложения агентства. Кто-то забронировал Майкла на эту пятницу. На секунду у него в голове мелькнула мысль, что это может быть Стелла, и его переполнило сияющее счастье. Даже теперь, зная о нем все, она все еще его хочет. Он как можно быстрее нажал на несколько иконок, но, когда приложение загрузилось, оказалось, что это незнакомая женщина. Его сердце упало.

Были времена, когда ему нравилось разнообразие, которое обеспечивала работа в эскорте. Но теперь его тело сжалось от отвращения при одной только мысли, что придется прикасаться к другой женщине, не говоря уж о том, чтобы целоваться или заниматься сексом. У него было ощущение, будто он… навсегда скован узами с единственной женщиной, словно долбаный лебедь. Вот только она не чувствовала к нему того же.

Да и с чего бы ей чувствовать?

Сколько женщин он перетрахал за всю жизнь. И чего добился? Что полезного на самом деле сделал? Перечистил гору одежды, вот что. Он – ничтожество. Хорош для тест-драйва, но не для постоянного использования. Майкл должен гордиться уже тем, что помог Стелле укрепить уверенность в себе и доказал, что он лучше своего отца, но он был эгоистичным засранцем, и ему хотелось большего.

В недалеком будущем Стелла начнет ублажать другого мужчину – этого говнюка Филипа, – и делать именно то, что сводило Майкла с ума. Ее руки будут прикасаться к другому телу, ее рот…

Он надавил ладонями на глаза и отдышался, отгоняя внезапно скрутившую желудок тошноту. Раз она будет трахаться с другими, то и он тоже. Прямо сейчас и начнет. Он хотел уже было встать, но помедлил. Утро воскресенья. Не время для рыбалки.

И он физически не мог этого сделать.

Если он сейчас дотронется до другой женщины, его тут же вырвет. Или, что еще хуже, он расплачется, как ребенок.

Ему и без того тяжело было держаться. Глаза жгло, горло болело, все тело ныло. Никаких женщин. Кроме тех, у кого нежные карие глаза и скромная улыбка, тех, кто без ума от экономики и издает такие сладкие звуки, когда он ее целует и…

Твою мать. Хватит уже. Он вцепился пальцами в волосы, пытаясь прогнать мысли о Стелле.

Возьми себя в руки и не сдавайся.

Но он уже устал держать себя в руках и пытаться двигаться вперед. Он делал это на протяжении трех бесконечных лет. Это место было для него капканом, как и вся его жизнь и нескончаемые долги. И любовь.

Вот в чем была его проблема. Он всегда любил слишком сильно. Если бы он мог вырвать сердце из груди и избавиться от чувств, то освободился бы. Охваченный лихорадочным безумием, он опустил взгляд на скетчбук.

Мысленно прошептав извинения, вырвал листок с портретом Стеллы и разорвал сначала пополам, а потом на мелкие кусочки. Обрывки падали на пол, словно листья с умирающего дерева. Потом Майкл открыл первую страницу. Солнечные утра, проведенные со Стеллой, вдохновили его на это бело-желтое платье. Его абсолютный фаворит. Он вырвал и этот лист и уничтожил его. И следующий тоже. Все наброски. Потом прошагал к комоду, выгреб все свои блокноты и бросил в мусор. Затем открыл большой нижний ящик, где хранились проекты, над которыми он тайно работал. Скрипя зубами, он рвал ткань, шов за швом, платье за платьем, мечту за мечтой.

Уничтожив, наконец, все, что можно было уничтожить, уставился на следы бойни на полу и в мусорном ведре.

Сработало. Он больше ничего не чувствовал.

Майкл подошел к швейной машине, за которой обычно работал, сел и оценивающе оглядел лежащую на ней кучку незаконченной одежды. Несколько пар брюк нужно подшить, платья подогнать по размеру, а в этом пиджаке оторвалась подкладка. Вся эта одежда была смоделирована другими. Это не его взгляд на мир.

Почему бы не закончить с этим. Может, тогда у мамы на этой неделе будет побольше свободного времени.

И он начал шить.

Глава 26

На той неделе магазином управляла Софи; она приглядывала за бабушкой, а Майкл повез маму к врачу на ежемесячный осмотр и анализ крови. Ехать было недалеко, но дорога казалась вечностью, потому что мама сидела рядом, сложив руки на груди, и выжигала в его голове дыру взглядом. Майкл прибавил громкость музыки и сосредоточился на дороге.

Мама выключила радио.

– Я этого больше не вынесу. Ты целыми днями ходишь с видом кошки, которая упустила мышку. Ты постоянно молчишь. Пугаешь посетителей. И работаешь так, словно умираешь. Майкл, скажи Mẹ, что происходит.

Он крепче вцепился в руль.

– Ничего не происходит.

– Как Стелла? Скажи ей, пусть в субботу приходит к нам. На грейпфруты была скидка, так что мы накупили целую уйму.

Он промолчал.

– Знаешь, Mẹ ведь не идиотка. Ты бросил ее?

– А почему ты так уверена, что именно я, а не наоборот? – Стелла рано или поздно сделала бы это сама. Когда решила бы, что с нее достаточно практики.

– Она страстно тебя любит, это же ясно, как божий день. Она бы никогда тебя не бросила.

Майкл сжал челюсть, пытаясь подавить новую волну неприятного чувства. Стелла испытывала к нему симпатию, да, но ее «страсть» не выходила за пределы постели.

– Я познакомился с ее родителями, Mẹ.

– О? И как, приятные люди?

– Ее отец не счел меня достойным его дочери, – сказал Майкл, скривив губы в горькой улыбке.

– Ну разумеется.

Внимание Майкла переключилось с дороги на профиль матери.

– Что значит – «разумеется»?

Он же ее единственный сын. Как она может такое говорить?

– Ты слишком горд, прямо как твой папа. А должен понимать. Он хочет для своей дочери только лучшего. Стелла ведь его единственный ребенок, верно? Как ты думаешь, что было, когда мы с твоим папой поженились?

– Бабушка с дедушкой тебя любят.

– Любят. Сейчас. Но поначалу я им не понравилась. Да и как им могло понравиться, что их сын женится на вьетнамке с восемью классами за плечами, которая и по-английски-то едва говорит? Они грозились, что не придут на свадьбу, пока твой папа не пообещал, что оборвет с ними все связи. Мне было непросто с ними поладить. Это заняло не один день. Но оно того стоило.

– Я и не знал, что… – Майкл впервые увидел своих бабушку с дедушкой в новом, не очень выгодном свете.

– Когда ты кого-то любишь, Майкл, ты борешься за этого человека всеми возможными способами. Если поставишь перед собой такую цель, то обязательно понравишься ее отцу. Если будешь правильно вести себя с его дочерью, он тебя полюбит.

– Думаю, с моей стороны было бы очень эгоистично бороться за нее. Есть более подходящие ей мужчины. Богаче, образованней, более… – Он постепенно умолк, потому что мама медленно повернулась к нему и так прищурилась, что у Майкла яйца сжались.

– Ты говоришь, в точности, как твой отец. Если ты не в состоянии смириться с тем, что эта женщина успешнее тебя, то оставь ее в покое. Ей будет лучше без тебя. А если ты действительно ее любишь, то знай цену своей любви и обещай любить ее всегда. И больше ей ничего от тебя не нужно.

– Думаешь, я такой же, как папа? Думаешь, я поступил бы так же, как он? – Мамины слова окатили его холодной водой так, что воздух перестал поступать в легкие. Черт, если родная мать думает…

– Ты бы так никогда не поступил, – сказала она, отмахнувшись. – У него нет сердца. А у тебя есть, и оно ведет тебя в нужном направлении. Но тебе кажется, что ты должен стать лучше всех, и ты все хочешь делать сам. У вас обоих одна и та же проблема.

– Я не…

– Тогда почему ты до сих пор работаешь в магазине? И почему доделал всю работу за меня? Думаешь, старуха уже не в состоянии прошить прямую строчку? – гневно спросила она.

– Нет, я…

– Я больше не могу сидеть дома. Знаю, реакция у меня уже не та, но я хорошо справляюсь. И чувствую себя лучше. Лекарства помогают. Вам, дети, придется прекратить держать меня в четырех стенах, а ты, Майкл, ты должен перестать приходить в магазин. Я больше не хочу тебя там видеть, особенно в таком настроении. Ты только вредишь бизнесу.

– Mẹ, я не могу оставить тебя одну, а ведь ты не допустишь до работы никого, кроме членов семьи. – Это была неизбежная правда, с которой ему пришлось смириться, один из прутьев клетки, внутри которой он добровольно жил. Потому что любил маму.

– Думаешь, ты один в нашей семье умеешь шить? Сколько у тебя двоюродных братьев и сестер? А Цюань? Он приходил к нам в субботу, ему нужна была швейная машина, чтобы подшить молнию на куртке. Он знал, что делать, и работать у своей мамы ему не нравится. Она слишком шумная.

Майкл откинулся на спинку сиденья, пытаясь переварить услышанное.

– И ты позволишь ему работать с клиентами? С его-то татуировками?

Мама указала на руку Майкла: из-под короткого рукава футболки выглядывали черные чернила.

– У тебя тоже татуировки. Не думай, что я не замечала. Понять не могу, зачем вы, молодежь, делаете это с собой.

Майкл снял левую руку с руля, чтобы рукав опустился и скрыл тату.

– Девчонкам нравится.

– И моей Стелле тоже?

– Ну, вообще-то да. – Она столько раз целовала этого дракона, что он, наверное, уже скучает по ней не меньше, чем Майкл. Ему подумалось: Филип Джеймс под одеждой наверняка чист, как младенец. Его губы растянулись в довольной улыбке.

И с каких это пор мама начала называть Стеллу «своей»?

– Она не такая невинная, как тебе кажется, – добавил Майкл в попытке смягчить возможное мамино недовольство.

Смерив сына взглядом, говорившим: «Ты, должно быть, шутишь?» – она переключила внимание на проносящиеся мимо здания.

– Как будто девушка в состоянии оставаться невинной рядом с моим сыном. Кроме того, любая мать хочет невестку, которая может сразу приступить к делу. Я еще хочу понянчить внуков.

У Майкла перехватило дыхание, и он закашлялся.

– Не пропусти поворот. – Мама показала на дорогу, ведущую к медицинскому центру Пало-Альто.

Он высадил ее у входа и оставил машину на подземной парковке. С мешаниной громких мыслей в голове он вышел из лифта в зал ожидания перед онкологическим отделением и поискал маму взглядом.

Она сказала, что сердце ведет его в нужном направлении, и она не считает его похожим на отца. Она хочет, чтобы Майкл боролся за Стеллу. Думает, что одной любви достаточно.

Но одной любви мало, если она не взаимна.

Любимая администраторша Майкла, Джанель, помахала ему.

– Она уже в кабинете. Пока вы не ушли за ней, мне нужна ваша подпись на нескольких документах.

Майкл с ужасом прошагал к стойке регистратуры. По его опыту, документы не сулили ничего хорошего. Очередные счета.

– Поскольку у вас есть доверенность, подпишите здесь и здесь, – сказала Джанель.

Майкл нахмурился, глядя на бумаги. Они были совершенно не похожи на обычные медицинские документы.

– А для чего это?

– В нашем медцентре недавно стартовала программа помощи семьям, страховка которых не покрывает медицинское обслуживание и которые по тем или иным причинам не проходят по федеральным или государственным программам. Вашей маме повезло, ее кандидатуру одобрили, и отныне оплату всех необходимых процедур берет на себя клиника. Какое облегчение, да?

Майкл схватил бумаги и принялся читать мелкий шрифт так быстро, как только мог. Чем дальше он читал, тем в больший ступор впадал. Его кожу жгло от недоверия.

– Что, правда? Оплата всех процедур?

– Все по-честному. Просто подпишите, Майкл, милый. – Глаза Джанель сияли теплотой и пониманием, и Майкл не знал, как реагировать. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Больше никаких медицинских счетов. Никаких счетов. Никаких. Неужели это возможно? Майклу никогда так не везло. Ему везло только на плохие сюрпризы. Жизнь словно испытывала его, наблюдая, как он вынесет очередной удар и сможет ли двигаться дальше. Наверняка это какой-то развод.

– А как проходил отбор? – Он едва слышал собственный голос поверх отчаянной какофонии сердцебиения.

Джанель с улыбкой покачала головой.

– Я не в курсе процесса отбора, но сегодня эта программа осчастливила уже не одну семью. Поверьте, милый. Все это официально и взаправду. – Она сжала его ладонь, а потом вложила в нее ручку с пластиковой ромашкой на конце.

Майкл еще раз перечитал напечатанный текст, выхватывая отдельные фразы вроде «осознание финансовых затруднений» и «полное покрытие всех медицинских услуг». Никаких звездочек, никаких требований оплаты, особых обстоятельств, спорных моментов. Все в рамках закона. Майкл нутром чувствовал, что это все законно. Стержень ручки завис над выделенным желтым маркером окошком в документе.

– А кто спонсировал эту программу? – спросил он.

– Частное финансирование. Вы же знаете, сколько у нас крупных благотворительных организаций. Ну же, подписывайте. Вы уже заставляете меня нервничать.

Сердце Майкла сбавило темп, руки перестали дрожать, и он принялся выводить подпись на выделенных квадратиках под путаницей официальных формулировок, страница за страницей.

Администраторша сложила листы вместе, налила воды в небольшой бумажный стаканчик и протянула ему.

– Вот, выпейте. Вид у вас неважный. А теперь идите и порадуйте новостями вашу маму. Она в той же смотровой, что и всегда.

Майкл не стал брать воду, он зашагал к смотровым, направляясь прямо ко второй с конца. Его мама лежала на столе для осмотра, из-под ее свитера тянулись провода для ЭКГ. Медсестра распечатала данные с прибора, сделала пометки в карте, и Майкл помог маме снять сенсоры с груди.

– Ну как, выглядит неплохо? – спросил он, садясь на стул.

– Скоро придет доктор и все вам скажет. – Медсестра улыбнулась, собрала бумаги и оборудование и вышла из смотровой.

– Наверняка хорошие новости. – Мама расправила сиреневый кашемировый свитер, в кои-то веки сочетающийся с ее белыми брюками. – Mẹ чувствует себя хорошо.

Майклу казалось, что для одного дня слишком много хороших новостей, но на щеках у мамы и правда играл румянец, а мешки под глазами были не такими большими.

– Ты еще поправилась? – спросил он.

– На три фунта.

Напряжение Майкла слегка поубавилось.

– Отлично.

– Перестань волноваться и доверься Mẹ.

В дверь постучали, и в кабинет вошла мамина врач, пышная фигуристая женщина с песочного цвета волосами до плеч. То, как она держалась, сразу успокаивало.

– Итак, хорошие новости. Знаю, Майкл, я снова вас шокировала. Вашей маме и правда лучше, – сказала она со смехом, и только потом переключила внимание на его мать. – Судя по последним исследованиям, состояние стабильное, и мы с вами будем продолжать их проводить. Дозировку препаратов оставим прежней, кровь на анализ ежемесячно. Разумеется, если почувствуете ухудшения, обращайтесь незамедлительно, но думаю, это маловероятно.

– Скажите моему сыну, что мне можно работать и побольше. Он и его сестры пытаются запереть меня дома.

Доктор Хеннинген посмотрела на него с понимающей улыбкой.

– Если ей хочется работать, не мешайте ей, Майкл. Деятельность полезна для здоровья, как физическая, так и умственная.

Майкл скрестил руки на груди.

– Может, ей лучше начать ходить на свидания, а не на работу?

– О, нет-нет-нет-нет-нет. Хватит с меня мужчин. – Эмоционально жестикулируя, мама покачала головой. – Хватит.

Врач приподняла брови, обдумывая сказанное.

– Он прав. Вы могли бы начать ходить на свидания, Анх. Развеялись бы.

Мама Майкла бросила на сына испепеляющий взгляд, и он не смог удержаться от смеха.

Вскоре после этого они вместе вышли из смотровой и подошли к стойке регистратуры. Джанель встретила их теплой улыбкой, но мама Майкла лишь рассеянно махнула ей.

– Она в шоке? – спросила Джанель.

Мама Майкла нахмурилась.

– Он хочет, чтобы я нашла себе кавалера. Это я-то. Мне почти шестьдесят.

Джанель кивнула с важным видом.

– Истинной любви возраст не помеха.

– Ха. Я просто хочу работать. Деньги лучше мужчин. Хочу сумочку от «Hermиs».

– Что ж, возможно, теперь вы сможете себе это позволить, – сказала Джанель с широкой улыбкой.

Майкл поспешно отвел маму подальше, пока администраторша не принялась объяснять, почему они могут себе это позволить. Когда они садились в машину и выезжали с подземной парковки на залитую солнцем улицу, Майкл мечтал о том, чтобы можно было рассказать маме о программе, но тогда пришлось бы признаться во лжи о ее великолепной несуществующей медицинской страховке и о том, как он все это время оплачивал счета.

Одна только Стелла могла бы разделить с ним радость, но ее больше не было в его жизни. Нет, придется радоваться в одиночку.

Стелла закрыла лицо ладонями и методично перебирала в уме все свои недостатки, связанные с расстройством: чувствительность к звукам, запахам и текстурам, необходимость в последовательном повторении действий, неловкость в социальных ситуациях, склонность к одержимости.

За последнюю неделю она успешно поборола их все, кроме последних двух. Она не знала, как с ними справиться. Она могла слушать ужасную музыку за работой, брызгаться парфюмом, срезать кухонными ножницами французские швы на своей юбке, нарушать установленный ею же порядок действий, но не могла непринужденно общаться с людьми и не могла побороть одержимость, если любила.

Ее разум ходил по кругу снова и снова, пытаясь понять, как решить эту проблему. Стелла была не сильна в разговорах, но за долгие годы она добилась заметных улучшений. Если оставаться сосредоточенной и следить за словами, она может общаться с людьми, не заставляя их чувствовать себя некомфортно – в большинстве случаев. Оставалась одержимость.

Как люди не становятся одержимыми чем-то чудесным? Разве можно любить что-то в меру? Если уж быть реалисткой и не обманывать себя, то придется признать, что для нее это невозможно. Она не способна что-то делать вполсилы. Она уже пыталась с Майклом, и все закончилось жалкой неудачей. Значит ли это, что ей придется воздерживаться от того, что приносит ей удовольствие?

Стелла подумала, что сможет бросить фортепиано, фильмы о боевых искусствах и азиатские драмы. Но что насчет самой большой ее страсти?

Эконометрики?

Если она бросит работу, это будет самым важным знаком серьезности ее намерений. Работа занимала главное место в жизни Стеллы, и, если она уволится, то изменится все. Она действительно станет другим человеком.

Стелла положила очки на стол и накрыла глаза ладонью, абстрагируясь от данных на экране. Ее мозг был просто перегружен и не мог сфокусироваться. Раз уж она не справляется с работой, может, ей и правда лучше уволиться.

Может, ей стоит посвятить себя чему-то, приносящему более конкретную пользу обществу. Например, медицине. Она могла бы стать врачом, если бы постаралась. Физиологию и химию она не любила, но какая разница? Наверняка большинство врачей сосредоточены на конечном результате своей работы, а не на ежедневной реальности. По правде говоря, скучная работа подошла бы ей куда больше. Тогда не возникнет одержимости.

Вот и решение. Ей придется уволиться.

Негнущимися пальцами она с лихорадочной решимостью принялась печатать заявление на увольнение для начальства.

Дорогой Альберт,

Спасибо вам за последние пять лет. Работа в вашей команде принесла мне бесценный опыт. Я благодарна за возможность не только изучать увлекательные данные реального рынка, но и влиять на значимые изменения в экономике при помощи эконометрики. Однако я вынуждена уйти из-за

Из-за чего? Альберт не поймет ни одну из причин, что крутятся сейчас у нее в голове. Он экономист. Его заботит только экономика.

Если Стелла расскажет о своем аутизме, ему будет все равно. Это не влияет на ее эффективность в качестве эконометриста. Если уж на то пошло, ее всепоглощающая склонность оставаться сверхсосредоточенной на протяжении долгого времени, любовь к рутинным действиям и моделям поведения, ее чрезвычайно логичный ум, неспособный поддерживать простую беседу, делали ее еще более сильным эконометристом.

Как жаль, что из-за всего этого никто не способен ее полюбить.

В дверь осторожно постучали, и Стелла, сверившись с часами, обернулась и увидела, как в кабинет заходит Джейни. Точно вовремя. Она поспешно свернула окно с заявлением и встала, чтобы поприветствовать кандидатку на должность стажера.

Джейни улыбнулась, и, хоть губы ее и дрожали от волнения, эта улыбка так напомнила Стелле улыбку Майкла, что сердце сжалось.

Она запоздало пожала руку Джейни.

– Я так рада тебя видеть. Прошу, садись.

Джейни разгладила ладонями черный юбочный костюм и села. Она несколько секунд постукивала носочками туфель друг о друга, прежде чем скрестила лодыжки.

– Я тоже рада видеть тебя, Стелла.

В наступившей неловкой тишине Стелла рассеянно чесала шею. Открытые швы рубашки кусали кожу, словно муравьиные дорожки.

– Как дела? – спросила Стелла, пытаясь отвлечься от зуда.

– У меня? Ну, нормально. – Сегодня длинные волосы Джейни были распущены, и она убрала тмную прядь за ухо, глядя на свою кожаную папку с портфолио на столе у Стеллы. – А у Майкла не очень.

Грудь Стеллы стянуло, кожу лица защипало.

– О нет. Почему? Что случилось? Мама в порядке?

– С мамой все хорошо. Не волнуйся, – сказала Джейни, вскинув руки в успокаивающем жесте. – Ну, разве что расстроена из-за Майкла. Она хочет, чтобы он не приходил больше в магазин, а он упирается. Вдобавок ко всему, он в последнее время невыносим, постоянно ворчит и работает без остановки. Словно одержимый. Мы все волнуемся, и это уже порядком надоело.

– Я не… Не понимаю, почему он несчастлив. – Быть не может, чтобы он был несчастлив по той же причине, что и она. Чувство безысходности добавилось к раздражению на коже от открытых швов, и Стелле захотелось с криком сорвать с себя рубашку.

– Из-за тебя. Он по тебе скучает.

Стелла покачала головой. Невозможно. Ее самое сокровенное желание, произнесенное вслух, наполнило ее горечью вперемешку со злостью.

– Может, начнем собеседование? – Стелла взяла документы с практическими задачами и протянула Джейни.

Джейни взяла их, не глядя, и положила поверх своего портфолио.

– Почему вы расстались?

Потому что они никогда по-настоящему и не встречались, для начала. Потому что для него она была просто объектом благотворительности.

У Стеллы на глаза навернулись слезы, и она принялась копаться в ящике стола, яростно моргая. Спустя несколько рискованных секунд опасность расплакаться миновала. Она сглотнула, прочистила горло и сказала:

– Это не относится к собеседованию. Я дам тебе пять минут на изучение примеров, а потом мы поговорим.

– Думаю, поговорить надо вам с Майклом.

– У нас уже состоялся продолжительный разговор. – И Стелла не хотела его повторения. Если она еще раз услышит, что не соответствует его требованиям, то не выдержит.

– Что ж, – сказала Джейни. – Расставание явно не пошло вам обоим на пользу. Вам нужно поговорить снова.

Стелла потерла висок, почувствовала тяжелый запах парфюма, который она нанесла на запястье, и обед подступил к горлу, грозясь вырваться наружу. Она отдернула руку и стала дышать ртом.

– Не могу.

– Брось, Стелла. Знаю, он наверняка как-то облажался, но дай ему еще один шанс. Он с ума без тебя сходит.

– Это не Майкл облажался. А я. – Стелла провинилась в том, что родилась такой.

– Что-то мне в это не верится. Майкл правда не умеет вести себя в отношениях. У него с этим проблемы.

Это заставило Стеллу задуматься. Из них двоих проблемы были у нее. Разве нет?

– Какие еще проблемы?

– Шутишь? Он что, тебе не рассказывал? – Джейни закатила глаза, пробормотала что-то себе под нос и продолжила: – Папа смешал его с дерьмом за то, что Майкл не согласился поступить ни в один из технических вузов, которые он для него подобрал. Сказал, что Майкл ничего в жизни не добьется, будет нищим, что ему придется торговать своим смазливым личиком, потому что больше он ни на что не годен. Он не стал платить за дизайнерский университет, и Майклу пришлось оплачивать обучение самому. Майкл суперталантлив и кажется уверенным. Но ты первая из его девушек, которая действительно его достойна.

Впитав эту информацию, Стелла отложила ее для дальнейших размышлений и через силу улыбнулась.

– Очень приятно это слышать. Я ценю это.

– О боже мой, ты тоже? Серьезно, ребята, вы просто созданы друг для друга. Ну, тогда мне просто не было смысла сюда приходить. Я пошла. – Джейни приготовилась встать.

– Ты не хочешь собеседоваться?

Джейни снова убрала прядь волос за ухо.

– Но я же иду по знакомству, зачем собеседование?

Стелла улыбнулась.

– Тебе придется пообщаться с шестью специалистами, и решение о найме должно быть принято единогласно. Думаю, это развеет твои опасения о нечестности приема на работу. К тому же, даже если ты нам не подойдешь, думаю, ты вынесешь что-нибудь полезное из самих собеседований. У нас работают действительно умные люди. А теперь почитай задачи, хорошо?

– Ладно.

Джейни склонилась над бумагами, читая с таким внимательным выражением лица, что Стелла тут же вспомнила Майкла.

В процессе собеседования Джейни щелкала вопрос за вопросом, демонстрируя уникальное нестандартное мышление, которое очень помогло бы ей в перспективе. Хоть первый курс прошел у нее неважно, было видно, что она все наверстала и быстро взялась за ум.

– И последний вопрос, – сказала Стелла. – Скажи, почему ты выбрала карьеру в экономике и математике, а не в какой-либо другой области.

Глаза Джейни засияли, и она наклонилась вперед.

– Очень просто. Математика – это самая изящная наука во вселенной, а экономика правит человечеством. Если хочешь понять людей, их самые замысловатые особенности, то экономика в этом поможет.

– Но почему ты хочешь лучше понимать людей? У тебя большая семья и, полагаю, много друзей.

– Да, у меня много друзей и родственников. – Джейни пожала плечами. – Но это лишь малая часть общества, это не целый рынок, не целая нация. И, честно говоря, мне они не настолько интересны. Они меня не увлекают. Не заставляют весь остальной мир померкнуть. Я умру ради них, но жить ради них не могу. Я живу ради экономики. Для меня это призвание, как и для тебя.

Со слезами на глазах, распираемая эмоциями, причин которых не понимала, Стелла встала и пожала Джейни руку.

– Думаю, ты найдешь общий язык со всеми в нашей компании.

Джейни улыбнулась, и Стелла проводила ее к следующему интервьюеру и пожелала удачи. Вернувшись в свой кабинет, она уставилась на последнее незаконченное предложение в своем заявлении: «Однако я вынуждена уйти из-за…»

С чего она решила, что должна бросить дело всей своей жизни?

Из-за Майкла. Из-за мужчины.

Она запустила пальцы в волосы, высвобождая пряди из пучка. Какой смысл пытаться завладеть мужчиной, который не любит ее так же, как она его? Никто от этого не выиграет, и она меньше всего. Это не честно, не справедливо. Она так не поступит.

Пора сейчас же прекращать эту пытку, прекращать пытаться исправить себя. Она не сломана. Она видит мир иначе, взаимодействует с ним по-другому, но в это и есть она вся. Можно изменить поведение, слова, внешность, но нельзя вырвать себя с корнем. В самом ядре она навсегда останется аутисткой. Люди называют это расстройством, но ей оно таким не кажется. Это просто делает ее такой, какая она есть.

Придется принять тот факт, что они с Майклом просто не подходят друг другу. Ломать себя ради того, чтобы это изменить, глупо. Уйти с работы – это полная глупость, и она этого не сделает. Сжав зубы, Стелла закрыла файл с заявлением, не сохранив его.

Она собрала вещи, чтобы уйти домой пораньше. Надо было сменить эту испорченную рубашку и смыть парфюм. Ей было противно от того, как она вела себя последнюю неделю.

Да, она одинока. Да, ее сердце разбито. Но, по крайней мере, она не потеряла себя.

Глава 27

Подвески мягко зазвенели, предупреждая Майкла, что кто-то открыл входную дверь магазина. Он оторвался от шитья и увидел, как в мастерскую ворвалась Джейни.

– Мне предложили работу!

Майкл отложил шитье.

– Эй, это же здорово.

Мама взвизгнула и подбежала к ней.

– Молодец! Mẹ тобой гордится.

– Я даже не знал, что ты ходила на собеседование, – сказал Майкл. – А что за фирма?

Глаза Джейни воинственно сверкнули, мама погладила ее по голове и вернулась к своей швейной машине.

– Фирма Стеллы. «Продвинутая экономическая аналитика».

Тишина зазвенела в его ушах.

– Что?

– Я попросила ее помочь мне устроиться куда-нибудь стажером, и она помогла. Приступаю к работе через пару недель. Так волнуюсь. – Джейни пританцовывала на месте с улыбкой от уха до уха.

– Она дала тебе работу? – Майкл, должно быть, ослышался. Стелла не должна была устраивать к себе его сестру.

– Ты не говорил, что она работает в «ПЭА». Даже профессора в колледже завидуют, что я устроилась туда. Если я им понравлюсь, то мне оплатят магистратуру и докторантуру. Кажется, у меня получилось… если только я все не испорчу.

– Ты должен позвонить Стелле и поблагодарить ее, Майкл, – сказала мама серьезным тоном. – Она сделала нам большое одолжение.

Поступают ли так люди, когда бывшие предлагают работу их братьям или сестрам? Погодите-ка секунду. А разве были прецеденты? Бывшие так себя не ведут. Кроме Стеллы. И как ему разлюбить ее, если она делает такое?

Джейни с шумом выдохнула и подула на ногти.

– В свою защиту хочу сказать, что я снесла всем крышу на собеседованиях. Я общалась с шестью их главными эконометристами, а для того, чтобы предложить кандидату работу, они должны проголосовать единогласно.

Только сейчас Майкл понял, что Джейни виделась со Стеллой. Недавно. Сердце заколотилось быстрее. Он должен спросить.

– Как она?

При этом вопросе взгляд Джейни стал жестче.

– Нормально. Вообще-то, она выглядит довольно неплохо.

– Это… хорошо. – На самом деле он так не думал. Хреново это. Он должен быть счастлив, что Стелла в порядке, но не был. Он хотел, чтобы она грустила без него так же, как он без нее.

Она и правда двигается дальше. Черт, лучше нож под ребра, чем это.

– Верно. Очень хорошо, – сказала Джейни.

Мама предупреждающе посмотрела на дочь, но та лишь скрестила руки и задрала подбородок.

Майкл отодвинулся от швейной машины.

– Ну, раз ты здесь, я ухожу пораньше.

Он сел в машину, сам еще не зная, куда поедет. Он знал одно: подальше от магазина.

Джейни скоро выйдет на свою первую работу. Мамино здоровье позволяет ей даже ходить на свидания. Стелла движется дальше.

Все идет своим чередом, только он застрял на месте.

Но что его останавливает? Счета закончились, работать в эскорте больше не надо. Мама хочет, чтобы он бросил работу в магазине. Все прутья из его клетки пропали, а он так и сидит на месте, боясь пошевелиться.

Может, пора это изменить.

Он оставил автомобиль на стоянке в Милпитасе перед вьетнамским рестораном, который специализировался на блюдах с лапшой. Колокольчик над дверью звякнул, когда он вошел внутрь. Цюань убирал со столов грязную посуду, складывал в пластиковые контейнеры на тележке и вытирал столы влажным полотенцем. Обеденная толпа рассосалась, и он остался один в ресторане своих родителей – не считая живых пресноводных рыб в аквариуме, занимавшем целую стену в дальнем конце.

Он поднял взгляд на Майкла, помедлил секунду и сказал:

– Дерьмово выглядишь.

Майкл потер затылок.

– Мало сплю. – После того как он так долго делил постель со Стеллой, у него были проблемы с тем, чтобы снова переключиться на сон в одиночестве. А когда ему удавалось заснуть, он видел ее во сне. И заливал спермой все простыни. Это напомнило ему, что пора нести белье в химчистку. Опять.

– Тебя в последнее время почти не видно. Как там твоя девчонка?

Майкл сунул руки в карманы.

– Мы расстались.

Татуированная рука Цюаня замерла, не закончив вытирать стол.

– Почему?

– Ничего у нас не выйдет.

– Это с какого ж хрена?

– Слушай, я пришел попросить твоей помощи кое с чем другим.

Брови Цюаня подпрыгнули.

– Так вот почему у тебя такой дерьмовый вид. Что ты такого натворил, что она тебя бросила, скотина? А ты пробовал, там, извиниться? Цветы купить? Плюшевого медведя? Конфет? Девчонки без ума от этого. Не мне тебе рассказывать.

– Это я все закончил.

Цюань швырнул полотенце на стол.

– Какого черта, старик? Почему?

Майкл запустил пальцы в волосы, сморщившись, словно вогнанный под ребра нож провернули внутри. Потому что он недостаточно хорош для нее. И даже если бы он смог стать достойным, она его не любит. Она двигается дальше.

Цюань выпустил воздух сквозь напряженные губы, наблюдая за реакцией Майкла.

– Ну, с чем там тебе помочь? Решился наконец-то пересесть на байк?

– Нет, никаких байков. Я… ищу себе замену в швейную мастерскую. – Произнесенные вслух, эти слова заставили его вспотеть.

– А ко мне ты пришел, потому что…

– Потому что ты умеешь шить и… – Майкл покосился на качающуюся дверь, ведущую в кухню, и добавил чуть тише: – И терпеть не можешь работать у своей мамы, но отлично ладишь с моей. И, что важнее всего, я тебе доверяю. Я не смогу уйти, не удостоверившись, что оставляю маму в надежных руках.

– А сам что планируешь делать? Обратно в Нью-Йорк?

– Нет, останусь здесь… Я должен быть рядом, пусть даже и не на работе. Я подумываю создать свою линию одежды.

Он всегда мечтал об этом, но обстоятельства заставляли откладывать. Все это время идеи и концепты возникали у него в голове. Их было все больше, они становились навязчивей, их тяжело было подавить, но теперь…

– Наконец-то. – Цюань с улыбкой ткнул его в плечо.

– Ну, согласен? Пойдешь работать к нам в магазин?

Цюань странно посмотрел на него, прежде чем ответить.

– Я могу поработать там временно, если тебе нужно, но не навсегда. Я от скуки сдохну целыми днями штаны подшивать. А вот Йен как раз ищет работу, и шить она любит. Если она сможет брать с собой туда ребенка, то всем от этого будет только лучше.

Майкл ощутил необычную легкость в теле.

– Звучит идеально.

– Давно надо было спросить. У нас в семье постоянно кто-то ищет работу. И все удивлялись, зачем ты так долго торчишь в этом магазине. Очевидно же, что ты это ненавидишь. И знаешь, ты не одинок. Семья тебе всегда поможет.

Приглядевшись к лицу Цюаня, Майкл понял, что до сих пор ни разу даже не подумал попросить о помощи. Проблемы с родителями и с маминым здоровьем он воспринимал как личный крест. Но почему он так думал? Потому что винил себя за то, что уехал? Может, ему казалось, что он должен загладить вину, искупить свой эгоизм. А может, как и отец, он просто был слишком горд.

– Ты прав. Жаль, что я раньше не спросил. – Несколько мыслей в его голове сложились воедино, и он сказал: – Вообще-то, ты мог бы помочь мне с моей линией одежды. Я дизайнер, а не бизнесмен, а ты заканчиваешь MBA…

Цюань сложил руки на груди и серьезно посмотрел на него.

– Предлагаешь мне долю в своем бизнесе?

Майкл ответил кузену таким же серьезным взглядом.

– Да. Вроде того. Пятьдесят на пятьдесят.

Цюань продолжил вытирать столы.

– Я подумаю.

– Да, конечно. Пришлю тебе свои эскизы.

– Это не обязательно, – сказал Цюань, не отрываясь от работы.

– А, ну ладно. – Майкл неуверенно сделал шаг назад. Может, зря он это предложил. Раньше они обсуждали совместный бизнес, но это было не всерьез.

Цюань поднял на него нетерпеливый взгляд.

– Я и так знаю, на что ты способен, Майкл.

Майкл тихонько выдохнул, и беспокойство о том, что кузен в него не очень-то верит, сменилось другим беспокойством: как бы не подвести.

– Разумеется, мы заключим официальный контракт и все такое и организуем все так, что я не смогу кинуть тебя, как мой папаша кинул маму.

Цюань закатил глаза, выпрямляясь.

– А как насчет рукопожатия? – Он протянул Майклу руку.

Майкл переводил взгляд с протянутой руки на лицо кузена и обратно несколько раз.

– Что это значит? Ты уже принял решение? Вот так просто? И двух минут не прошло.

– Так ты хочешь этого или нет?

Крепко пожимая руку кузена, Майкл не удержался и широко улыбнулся. Похоже, в него верят все, кроме него самого.

– Да, по рукам. Пятьдесят на пятьдесят.

Вместо того чтобы отпустить его руку, Цюань крепко обнял его другой рукой.

– Какой же ты говнюк, ты в курсе, да? Я ждал, когда ты предложишь. Долго же ты соображал.

Стелла остановилась перед кабинетом Филипа, сделала глубокий вдох и постучалась в дверь. Он оторвался от экранов. Едва увидев, кто стоит за стеклянным окошком, он встал и подошел, чтобы открыть.

– Привет, Стелла. – Он улыбнулся, но взгляд его был настороженным.

– Я собиралась домой. Хочешь, поужинаем вместе? – Последнее, чего ей сейчас хотелось, – это проводить время с Филипом, но она пообещала родителям, что подумает насчет него, а к своим обещаниям она относилась серьезно. Он нравился и маме, и папе. Может, она тоже научится его любить. К тому же, она была на сто процентов уверена, что он не из тех парней, кто стал бы встречаться с ней из жалости. Это было важно.

– С удовольствием. – Его улыбка была ослепительной. – Погоди секунду, я только работу сохраню.

Пока они шли по залитому светом тротуару к ресторанам делового центра города, Филип держал руку у нее на талии. Стелла изо всех сил пыталась игнорировать это, но спустя минуту или две отодвинулась от него подальше.

Она крепко сжала ремешки сумочки.

– Я пока не готова к этому.

Он позволил своей руке упасть с ее талии.

– Вижу, ты все еще о нем думаешь.

– Я работаю над этим. – На этой неделе она позволила домработнице постирать простыни. Больше никакого запаха Майкла.

– Он спал с моей мамой, Стелла. Это должно было помочь тебе быстрее забыть его.

Она уставилась на его печальный профиль.

– А ты спал с Хайди.

– Хайди не… старая.

– Твоя мама тоже.

Филип закатил глаза.

– Если начнешь заигрывать с нашей новой стажеркой, ты меня очень расстроишь. Она еще совсем ребенок. Сестра Майкла, кстати.

– Что? Милашка Джейни его сестра?

– Она была лучшей из кандидатов.

– Да, – ворчливо признал он. – Отлично разбирается в регрессионном анализе и статистике. Поверить не могу, что она его сестра.

Когда они сели за столик в ресторане, он все еще бормотал себе под нос что-то о Джейни.

– Она всего только три года назад закончила школу, Филип.

– И?

Стелла сердито выдохнула. Но вместо того чтобы указать на его лицемерие, сказала:

– Давай лучше поговорим о хобби. Ты чем-нибудь увлекаешься? Чем?

Филип вмиг повеселел.

– Я довольно серьезно занимаюсь гольфом. И у меня, кстати, неплохо получается. И еще хожу в спортзал.

Он отпил воды из стакана и обвел взглядом роскошный интерьер ресторана.

Стелла ждала, когда он спросит про ее увлечения. Филип постукивал пальцами по столу в такт гитаре, играющей на фоне. Сделал еще глоток воды.

– Еще я занимаюсь плаванием и бегом. Чередую каждый день, – добавил он.

– А боевыми искусствами?

– Пф. В колледже фехтовал немного, но в наши дни, да еще и в моем возрасте, это было бы глупо.

Значит, в поединке Майкл бы его разгромил. Почему-то от этой мысли ей стало приятно.

– А я люблю фильмы про боевые искусства, – сказала она.

– На тебя не похоже. Я больше люблю документалки.

Пока Филип нудно пересказывал последний просмотренный им документальный фильм, Стелла витала где-то вдалеке. Она поймала себя на мысли, что думает о благотворительном ужине. В ее вымышленной версии того вечера Майкл ее не бросил. Вместо этого он заявил, что безумно влюблен в нее. Филип, вне себя от ярости, вызвал его на дуэль, и они вышли на улицу, к ближайшему бассейну. Поскольку мечей под рукой не оказалось, пришлось воспользоваться клюшками для гольфа.

Стелла улыбнулась своим причудливым мыслям, но Филип принял это за одобрение и стал рассказывать более оживленно, вставляя тут и там изобличительные политические комментарии.

Стелла подумала: как бы выглядел поединок между кэндоистом и фехтовальщиком? Было бы забавно, если бы они использовали айроны и паттеры[8] – конечно, при условии, что у них хватило бы самообладания не забить ими друг друга до смерти. Вот бы в каком-нибудь корейском сериале показали эту сцену. Она бы пересматривала ее снова и снова.

Герою даже не обязательно побеждать. Чтобы добиться девушки, достаточно за нее сражаться. Если он потерпит поражение, она только крепче его поцелует.

Когда они с Филипом вышли из ресторана на оживленный тротуар, он улыбнулся Стелле и взял ее за руку.

– Кажется, мы неплохо ладим, Стелла. Надо будет повторить.

И потянулся, чтобы поцеловать ее.

Идя вместе с Цюанем к их любимому гриль-бару на Юниверсити-авеню, Майкл невольно оглядывался по сторонам в поисках Стеллы. Вряд ли она решила бы пройтись по магазинам на ночь глядя, но вдруг.

Но все равно он оказался не готов увидеть ее возле ресторана средиземноморской кухни через дорогу. Волосы, как обычно, стянуты в пучок, очки на месте, как и привычная оксфордская рубашка, юбка-карандаш и туфли с острыми носками. Его Стелла, его умная, сладкая…

А это не Филип ли Джеймс? Он что, собирается ее поцеловать?

Майкл вскипел от гнева.

Мышцы напряглись, и он дернулся вперед. Но Цюань крепко схватил его за плечи и остановил.

– Спокойно, старик.

Прежде чем губы Филипа успели коснуться ее губ, Стелла отвернулась и сделала шаг назад. Отдернула руку, которую он сжимал, и что-то сказала. Слов издалека не было слышно, но это явно был отказ.

Вместо того чтобы принять это по-мужски, Филип двинулся на нее с хищным блеском в глазах.

– О'кей, теперь он сам напрашивается, – сказал Цюань.

Он отпустил Майкла, и тот одним прыжком пересек улицу. Если по дороге и ехали машины, то он их просто не заметил. Прошел между ними. Прежде чем этот ублюдок Филип успел прилипнуть своими погаными губами к отвернувшейся Стелле, Майкл оттолкнул его от нее и врезал кулаком в глаз.

Филип отшатнулся, и Майкл выхватил изумленную Стеллу у него из рук. Несмотря на злость, разрывающую его изнутри, у него появилось ощущение, что все встало на свои места. Ее запах, ее кожа. Его Стелла.

– Ты в порядке? – прошептал он.

Стелла ошеломленно моргала, глядя на него.

– Ты что, на самом деле взял и ударил его в глаз?

– Этот мелкий засранец хотел принудить тебя. Снова. Никто не смеет тебя принуждать. Никогда.

Филип убрал ладонь с мигом заплывшего глаза и ткнул пальцем в сторону Майкла.

– Мы на свидании. Так что нет тут никакого принуждения.

Стелла отпрянула от Майкла и поправила ремешки сумочки на плече.

– Я иду домой. Одна. Спокойной ночи.

– Стелла, стой. – Филип попытался последовать за ней, но Майкл встал у него на пути.

– Ты слышал, что она сказала. Она идет домой одна.

Судя по виду Филипа, он собирался возразить, и тогда рядом с Майклом возник Цюань. Его руки свободно свисали по бокам, но он был явно готов к драке, буравя Филипа ледяным взглядом.

– У нас проблемы?

Филип оценил баррикаду из тел Майкла и Цюаня и отступил. Его губы шевелились, словно он хотел что-то сказать, но в конце концов он просто сжал зубы, с тоской посмотрел вслед уходящей Стелле и тоже ушел.

Майкл сжал плечо Цюаня.

– Спасибо.

Губы кузена изогнулись, и он кивнул в сторону Стеллы.

– Шел бы ты, проверил, как она там.

– Займи столик. Я догоню.

Майкл побежал за Стеллой и поравнялся с ней, но вместо того, чтобы замедлить шаг, она зашагала быстрее, глядя прямо перед собой.

– У меня все было под контролем. Не забывай, у меня есть «Тазер».

Резкий и безразличный тон потряс Майкла до глубины души, и до ужаса рассердил его. Он до сих пор каждую ночь видит ее во сне, а она уже встречается с другими. Не прошло ведь и двух недель.

– Смотрю, тебе не терпится испытать новые навыки на практике, да?

Стелла крепче вцепилась в ремешки сумки и ускорила шаг. Тротуар закончился, и ее высокие каблуки застучали по асфальту жилой улицы в сторону дома.

– Если ты хотела с ним переспать, то все сделала неправильно. Надо было позволить ему поцеловать тебя. Почему ты этого не сделала? Нервы?

– Майкл, уйди.

– Я хочу знать, почему ты его не поцеловала. Это ведь он тебе был нужен. Разве нет?

Стелла застыла посреди улицы. Ее грудь вздымалась от резких вдохов, пока сама девушка смотрела в сторону.

– Зачем ты преследуешь меня и разговариваешь со мной? Я не знаю, как поступить в такой ситуации. Не знаю, что мне следует делать, что говорить.

– Неужели мы не можем общаться по-дружески? – По крайней мере, Майкл считал себя ее другом.

Стелла посмотрела ему в глаза. В лунном свете, смешанном с уличными фонарями, ее глаза казались влажными и уязвимыми.

– А мы друзья?

– Надеюсь.

– Я так не могу. – Она сделала шаг в сторону, стиснув зубы и прищурившись. Майкл решил было, что она злится, но тут по ее щекам потекли слезы. – Не хочу, чтобы со мной дружили из жалости.

При виде слез у Майкла сдавило грудь и перехватило дыхание.

– Разве речь шла о жалости?

Стелла вытерла слезы, ее подбородок дрожал.

– Ты сам говорил. Сказал, что пора заканчивать помогать мне и что мы не сможем дать друг другу все, что нам нужно. Ты это сказал, и ты правда так считаешь. Сказанного уже не вернуть.

– Но я же не говорил о тебе. Я сказал, мы. – Он с трудом сглотнул. – А ты не думала, что я имел в виду себя? Что я не могу дать того, что нужно тебе?

Она испытующе глядела на него наивными глазами, широко раскрыв их от непонимания.

– С чего бы мне так думать?

– Да потому что я сын преступника и занимаюсь проституцией!

Уголки ее губ опустились, и она отошла от него еще на шаг.

– Меня не волнуют подобные вещи. Ни то, ни другое не влияет на твою личность и на твое ко мне отношение. Ты просто используешь это в качестве предлога, чтобы не обидеть меня. Но я хочу, чтобы ты знал: я не обижаюсь на правду. Если я тебе не подхожу, то это честно, и я это принимаю. Рано или поздно я разлюблю тебя. И мне не нужна твоя дружба из жалости.

Выпалив это, она пронеслась мимо него и зашагала прочь по улице. Она шла быстро и по-деловому. Никаких соблазнительных покачиваний бедрами, никакой грациозности; она шла совсем не как модель по подиуму. Майкл любил эту походку.

Любил Стеллу.

А она пыталась разлюбить его.

Но чтобы пытаться разлюбить, сначала надо было полюбить его. Она знала о его работе в эскорте, о его финансовом положении, об образовании, об отце – и все равно полюбила.

Это меняло все.

Майкла наполнила решимость. Он был так ослеплен неуверенностью в себе, что оттолкнул ее и обидел. А надо было вместо этого за нее бороться.

И он начнет прямо сейчас. Если Стелла смогла поверить ему и принять его таким, какой он есть, то и он сможет. Она заслуживает такого мужчину. И он собирался стать достойным ее.

Он проследил за Стеллой, соблюдая дистанцию, чтобы убедиться, что она благополучно добралась до дома, а потом побежал искать Цюаня. Ему нужна была помощь в разработке плана боя.

Глава 28

В дверь кабинета постучали, и Стелла отвлеклась от формулировки нового алгоритма. Когда она повернулась на кресле, дверь распахнулась, и в комнату внесли огромный букет калл.

Главная секретарша приемной, Бенита, фигуристая брюнетка слегка за сорок, поставила вазу на стол Стеллы и шумно выдохнула.

– Ох, и тяжелый. Похоже, у тебя появился поклонник.

Стелла вынула из букета открытку. И тут же узнала размашистый небрежный почерк Майкла.

Моей Стелле. Думаю о тебе. С любовью, Майкл.

– Не понимаю, что это значит. – Она смотрела на записку, сунув вторую ладонь под бедро.

Бенита, склонив голову набок, прочитала сообщение от Майкла и улыбнулась.

– Майкл – это же тот милашка, с которым ты встречаешься? А он красавчик.

– Мы расстались.

Улыбка Бениты стала хитрой.

– Похоже, он хочет снова сойтись. Дашь ему второй шанс?

Прежде чем она успела ответить, мимо двери прошел Филип. Спустя долю секунды он вернулся и уставился на букет у нее на столе. Его правый глаз украшал впечатляющий фингал.

– Сукин сын. – Он ворвался в кабинет Стеллы и бросился к цветам.

Стелла встала у него на пути.

– Что ты делаешь?

– Собираюсь выбросить веник в мусор, где ему и место.

– Ну уж нет. Это мои цветы. – Она впервые в жизни получила букет от мужчины.

– Я куплю тебе получше, – процедил Филип сквозь зубы. – А от этих надо избавиться.

– Мне не нужны цветы от тебя.

– Мы же встречаемся, забыла?

– Мы не встречаемся. Мы сходили на одно свидание, и я больше не хочу. Мы совсем не подходим друг другу.

Бенита, надув губы и приподняв брови, смотрела на Филипа, явно наслаждаясь разворачивающейся драмой.

Он пошел на Стеллу, напрягшись и сжав кулаки.

– А с ним, значит, подходите?

Стелла вцепилась в открытку. Считается ли, если только он подходит ей?

– Я была действительно счастлива, пока мы были вместе. Он умеет слушать. Более того, он интересовался мной, спрашивал, как прошел мой день, что я делала и…

– Мне только одно интересно: хорош ли он в постели? – перебила ее Бенита.

Стелла закусила губу и, покраснев, опустила взгляд на ковер. Слово «хорош» тут не подходило. Скорее, «феноменален».

– Повезло же тебе. – Бенита повернулась к Филипу и схватила его за руку. – Идем на кухню, Пи Джей. К глазу нужно приложить лед.

Пи Джей?

Филип проворчал что-то себе под нос и, послав несколько испепеляющих взглядов в сторону калл, позволил Бените вывести себя из кабинета Стеллы. Пока они шли по коридору, Филип положил ладонь Бените на спину, затем опустил ниже и сжал. Но вместо того чтобы врезать ему, как ожидала Стелла, Бенита смахнула волосок с его лба и принялась жалеть его из-за синяка.

Как… любопытно.

Очевидно, Бените было плевать, что Филип был настоящим бабником. Стелла только порадовалась за него. Теперь ее не будет мучить совесть за то, что она не пойдет с ним на второе свидание.

Она повертела вазу, прикасаясь к стебелькам. Раньше цветы никогда не вызывали у нее никаких чувств. Они издавали резкий запах, быстро увядали, и тогда приходилось их убирать. Но этот букет прислал Майкл.

Смартфон начал вибрировать, и, вытащив его из ящика, Стелла увидела, что звонит он. Она подумала, не положиться ли на голосовую почту, но палец сам потянулся к кнопке принятия вызова.

– Алло.

– Принесли? – спросил он.

– Да… Спасибо.

– Как там глаз Филипа Декстера?

– Фиолетовый.

Майкл издал довольный звук, и Стелла живо представила его злобную улыбку. Она едва удержалась, чтобы не вздохнуть, как школьница. Но не следовало так поощрять его варварский поступок.

– Через несколько дней позеленеет, – сказал он.

– Серьезно, не надо было бить его в глаз. – На самом деле она была в восторге, что он это сделал. Это заставило ее почувствовать себя особенной, как никогда раньше. Какая же она все-таки кровожадная злодейка.

– Ты права. В следующий раз он получит двойной удар по яйцам. Если кто-то и решит тебя поцеловать, то лучше это буду я. – После неловкой паузы он спросил: – Поужинаем сегодня вместе?

Глупое сердце встрепенулось при мысли, что они снова увидятся, но Стелла подавила этот импульс. Она не понимала, зачем он все это делает, не доверяла ему.

– Нет.

Последовало долгое молчание, после которого он ответил:

– Хорошо. Я люблю трудности.

– Я не бросаю тебе вызов.

– Знаю. Ты пытаешься меня разлюбить, что еще хуже.

– Майкл…

– У меня дела. Поговорим позже. Скучаю. – Он отключился.

Стелла принялась мерить кабинет шагами, все быстрее и быстрее. Он не хочет, чтобы она его разлюбила. Как это нервирует. И что ей теперь делать? Горевать о нем до скончания веков?

Этот необычный всплеск ухаживаний начался сразу после того, как Филип попытался ее поцеловать вопреки ее воле. Майкл пытается отвадить Филипа, потому что считает – она не сможет себя защитить.

Она все еще объект для благотворительности.

Тяжело дыша, она схватила открытку, скомкала и швырнула в урну. Вот что она думает о его жалости.

Если она собирается забыть мужчину, она его забудет.

Стелла села и перечитала последние несколько строчек кода. Мысли витали слишком далеко, чтобы она могла сосредоточиться. Она все еще думала о Майкле. Тело по-прежнему жаждало его ласк и пошлостей. Более того, она скучала по нему и их совместному быту.

Не может быть, чтобы он действительно хотел вернуть ее, но если бы это была правда, то было бы чудесно. Поймав себя на обнадеживающих мыслях, она заставила себя сконцентрироваться на данных. Не получалось. Раздраженно простонав, она достала из урны открытку, разгладила и спрятала в один из ящиков.

Всю неделю Майкл каждый день звонил ей и приглашал на ужин. Каждый день Стелла отвечала отказом. Он не нуждалась в его помощи и не хотела ее. Она сама могла о себе позаботиться.

К вечеру пятницы на ее столе стояла ваза со все еще свежим букетом калл, вторая ваза с розами от кроваво-алых до розовых, связка воздушных шариков и пушистый черный медвежонок в форме каратиста. Стелла чувствовала, что уже слишком стара для мягких игрушек, и вид этого медвежонка смущал ее. Из-за экстравагантных выходок Майкла она стала темой для сплетен в офисе. Надо было придумать, как прекратить все это.

Когда рабочий день закончился, Стелла выключила компьютер, взяла сумочку и направилась к выходу, прихватив по пути мишку-каратиста. Мишка был ей не нужен, но оставлять его одного в кабинете на всю ночь казалось ей невыносимо грустным.

Сунув медвежонка под мышку так, чтобы никто не заметил, она вышла на улицу. Не хватало еще, чтобы ее видели, разгуливающей в компании мягких игрушек.

– Домой? – Одинокий голос раздался у нее за спиной, когда она шла по пустой стоянке, и сердце девушки подпрыгнуло к горлу.

Она резко обернулась, прижав ладонь к груди.

Майкл оттолкнулся от стены офисного здания, у которой стоял, сунув руки в карманы. На нем был облегающий черный жилет поверх оксфордской рубашки с расстегнутым воротником и темные слаксы. Слишком потрясно. Стелла с трудом оторвала взгляд и наклонилась, чтобы подобрать медвежонка, одиноко лежащего на асфальте.

Отряхивая его мех, она сказала:

– Знаешь, это можно расценивать как преследование.

Майкл опустил голову и виновато улыбнулся.

– Знаю.

– Ты должен прекратить все это.

– Неужели ни капельки не романтично? У меня нет большого опыта в ухаживаниях, поэтому прости, если я действую слишком напористо.

Стелла надула губы. С его-то внешностью и харизмой? Она была уверена, что ему можно просто шевельнуть пальцем и ждать, пока женщины сами приползут к нему на коленях. И она больше не хотела быть одной из этих глупых женщин.

– Хватит, Майкл. Мы оба знаем, что это не ухаживания.

Он напрягся.

– О чем ты?

– Не надо больше оберегать меня от Филипа. Он переключил свое внимание на нашу секретаршу из приемной.

– Филип тут вообще ни при чем. – Он шагнул к ней, сжав зубы и сдвинув брови.

Инстинкты подсказывали Стелле отойти назад, когда он начал приближаться, но упрямство не давало ногам сделать ни шагу. Она задрала подбородок. Она его не боялась.

– Мне надоело быть для тебя объектом благотворительности. Я не хочу…

Положив обе ладони ей на щеки, он поцеловал ее. Взрыв чувств погасил сопротивление прежде, чем она успела начать сопротивляться. Прохладный шелк его губ казался блаженством. Горячий язык Майкла проник в ее рот, и Стелла почувствовала, как пьянеет от его вкуса и знакомого аромата. Она схватила Майкла за плечи и прижалась к нему всем телом. Он обхватил ее руками и притянул к себе ее бедра: мягкое к твердому. Ее руки и ноги наполнились ноющей страстью.

– Смотри, как ты растаяла, – прохрипел он, не отрывая губ. – Как же я скучал.

Он поцеловал ее снова; глубокий, медленный поцелуй заставил ее сжать пальцы ног и вздохнуть под его губами. Волосы Стеллы рассыпались по плечам, и она вздрогнула, когда Майкл запустил в них пальцы.

– Прекрасная Стелла, – прошептал он, перебирая ее локоны. – Может, ухаживать я не умею, зато целуюсь как надо.

Это мигом выбило ее из тумана, вызванного поцелуем. Она вырвалась из его объятий и вытерла рот рукавом.

– Не целуй меня. Не трогай меня. Я не хочу, чтобы ты делал что-то со мной из жалости.

– Да почему ты все время твердишь о жалости? Я никогда не говорил, что мне тебя жаль, – сказал Майкл, хмурясь.

– Тогда почему ты не взял мои деньги? – Не дожидаясь ответа, она второй раз подняла медведя с асфальта. Ей хотелось прижать игрушку к груди, но она заставила себя протянуть ее Майклу. – Все это очень мило, но с меня хватит. Я прошу тебя, остановись. Пожалуйста.

– Значит, ты больше ничего ко мне не чувствуешь?

Ее глаза заволокло слезами, и она слепо отвернулась.

– Я ухожу.

– А у меня есть к тебе чувства.

Стелла застыла, и его рука сомкнулась на ее ладони; он потянул ее, пока девушка снова не оказалась лицом к лицу с ним. Он взял ее за подбородок, глаза девушки были до краев наполнены слезами. Он правда это сказал? Сердце так громко стучало у нее в ушах, что она, должно быть, ослышалась.

Майкл сделал вдох, выдохнул, потом снова вдохнул.

– Я не взял твоих денег, потому что люблю тебя. Я убеждал себя, что ты во мне нуждаешься, и что, помогая тебе, я докажу, что я не такой, как мой отец, но это были лишь оправдания, чтобы быть с тобой. Ты во мне не нуждаешься, а я не должен никому доказывать, что я не такой, как папа. Я знаю, что не такой. И я все оборвал только потому, что был уверен: ты меня не любишь. Но когда ты сказала, что хочешь меня разлюбить, появилась надежда.

Ее кожу обдало жаром: ладони, шею, лицо, кончики ушей. Это не жалость. Это любовь. Она точно правильно расслышала? Это правда?

Он сглотнул.

– Прошу, скажи что-нибудь. Когда парень признается девушке в любви, он не ждет в ответ молчания. Я опоздал? Ты уже меня разлюбила?

– Ты носишь трусы, которые я тебе купила?

Смех вырвался из его горла.

– Иногда логика твоих мыслей для меня абсолютно непостижима.

– Носишь или нет? – Стелла переложила медведя под мышку и дотронулась до пояса трусов, выступающего над ремнем брюк Майкла.

Его губы изогнулись в улыбке, и он расстегнул ремень, брюки и потянул застежку молнии вниз.

– Если нас арестуют за непристойное поведение в общественном месте, то пусть хотя бы посадят в одну камеру.

Стелла высвободила концы его рубашки – и даже в тусклом свете фонарей разглядела красную шотландскую клетку боксеров. Она подняла на него взгляд, и игристая теплота наполнила ее тело, от сердца до самых кончиков пальцев. Он правда ее любит. И ее теория подтвердилась. – Майкла из единицы превратилась в ноль. Для нее.

– Ты их носишь.

– Не люблю ходить без трусов. Брюки натирают.

Пытаясь подавить глупую улыбку, она поправила его брюки и ремень.

– Женщины покупают нижнее белье любимым мужчинам. Экономика не ошибается. Мои данные подтверждают эту теорию.

– Ты только что призналась мне в любви, Стелла?

Она крепко прижала к груди мишку-каратиста и кивнула, вдруг охваченная стеснением.

– То есть, ты не собираешься произносить эти три слова? – не отступал он.

– Я никогда никому этого не говорила, кроме родителей.

– Думаешь, я бегаю от женщины к женщине и говорю это каждой? – Он притянул ее к себе и прижался лбом к ее лбу. – Я услышу от тебя эти слова. Сегодня.

– Мне пора начинать волноваться?

– Да.

– Что ты собираешься… – Тепло его взгляда заставило ее замолчать.

– Идем домой.

– Ладно.

Но вместо того чтобы повести ее по улице в сторону дома, Майкл подвел ее к маленькой серебристой «Хонде Сивик» и открыл пассажирскую дверь.

– Я продал ту машину, – сказал он, стеснительно пожимая плечами.

Стелла села и пристегнулась, вдыхая запах чистого, не кожаного салона авто. Ничто здесь не напоминало об Ализе.

– Эта нравится мне больше.

– Конечно. – Он с улыбкой сел за руль. – Я начал разработку собственной линии одежды, взял в партнеры по бизнесу Цюаня, и нашему стартапу понадобилось финансирование. Раз уж я завязал с эскортом, необходимость в той машине отпала.

Он наконец-то решился: бросил эскорт, рискнул и начал создавать себе имя. В этот миг он казался ей таким идеальным, что хотелось потянуться к нему через переключатель скоростей и целовать, пока у него не кончится кислород в легких.

– Это же здорово. Я так счастлива за тебя, Майкл. – Но мысль о том, что ему пришлось продать машину, потому что нужны были деньги, беспокоила ее, особенно притом, что он не взял ее чек. – Ты все еще платишь по маминым медицинским счетам? Программа фонда медицинской поддержки покрыла не все расходы?

Он склонил голову набок и сдвинул брови, глядя на Стеллу.

– А откуда ты знаешь о медицинских счетах и о программе? – Поколебавшись секунду, он широко раскрыл глаза. – Это была ты?

– Она отвела взгляд.

– Значит, ты, – сказал он уверенным тоном. – Но откуда ты узнала, что у мамы нет страховки?

– Тем вечером у тебя в квартире я нашла счета и сопоставила стоимость ее лечения с твоей оплатой за эскорт. Кажется… именно тогда я поняла, что люблю тебя.

Его губы растянулись в озорной улыбке.

– А я собирался вытянуть из тебя эти слова более изысканным способом. – Но его улыбка тут же испарилась, и на лице возникло задумчивое выражение. – Наверняка это стоило целое состояние. Ты инициировала целую медицинскую программу. Сколько же у тебя денег?

Стелла покусывала нижнюю губу, продолжая прижимать к себе мишку.

– Я уже не так богата. Ну, вообще-то в каком-то смысле, богата. Зависит от того, что подразумевать под этим словом. Тебе вряд ли понравится. Уверен, что хочешь знать?

– Давай уже, Стелла.

– У меня был свой целевой фонд. Примерно на пятнадцать миллионов долларов, – сказала она, пожимая плечами. – Я пожертвовала все медицинскому центру Пало-Альто на эту программу.

– Ты пожертвовала весь свой фонд? Ради меня?

– Кажется, так следует поступать, если обладаешь такими деньгами, разве нет? Жертвовать их? На жизнь мне хватает и зарплаты. Это всего лишь деньги, Майкл, а я не могла спокойно жить, зная, что ты вынужден заниматься проституцией. Если бы ты сам хотел этого, другое дело. Но если ты делал это против воли, то… – Она покачала головой. – Я твердо решила дать тебе выбор. Кроме того, мы помогли многим семьям. Сделали доброе дело.

– Мы? – Майкл склонился к ней и поцеловал в щеку, в уголок губ. – В этом вся ты. Я не имел отношения к этим деньгам. – Он несколько раз поцеловал ее в губы. – Спасибо, что дала мне выбор, чтобы я мог выбрать тебя. Спасибо за то, что ты такая, какая есть. Я люблю тебя.

Она не смогла сдержать улыбку. Казалось, ей никогда не надоест слышать это от него.

– Теперь я могу с полной уверенностью утверждать, что мой бойфренд – дизайнер. Конечно, если ты теперь мой бойфренд. Это ведь так?

Он ответил не сразу, а вместо этого завел двигатель и выехал с парковки. Глядя на дорогу, он сказал нарочито небрежным тоном:

– Да, давай пока лучше считать, что я твой бойфренд. Поскольку через три месяца я сделаю тебе предложение.

Челюсть Стеллы отвисла, и волны шока, то холодные, то горячие, поочередно захлестывали ее.

– Зачем ты мне это говоришь?

Легкая улыбка заиграла на его губах, он бросил на нее быстрый взгляд и снова сосредоточился на дороге.

– Потому что ты не любишь сюрпризы, и я решил, что тебе нужно время, чтобы свыкнуться с этой мыслью.

Он был прав, но прежде чем она успела задуматься над этим, Майкл оторвал одну ладонь от руля и взял Стеллу за руку. Их пальцы переплелись, как всегда.

Не говоря ни слова, она позволила себе раствориться в моменте: неизвестность, перехватывающая дыхание надежда, волнение и переливающееся удовлетворение. Ей нравился вид их сцепленных рук. Такие разные, но в то же время одинаковые: пять костяшек, пять пальцев, словно вылепленные по одному чертежу.

Она сжала его ладонь крепче, и Майкл ответил тем же. Ладонь в ладонь, две одинокие половинки нашли успокоение друг в друге.

Эпилог

Стелла шагала по тихой улочке складского района Сан-Франциско, незаметного уголка города, где располагались офисы нескольких представителей модной индустрии западного побережья. Она открыла дверь без вывески и оказалась в производственном помещении: стальные стены, цементные полы и открытые потолки.

В дальнем конце зала проходила фотосъемка, и Стелла улыбнулась при виде моделей, демонстрирующих новейшие дизайны Майкла. Едва наступила осень, но они уже были одеты в новую зимнюю коллекцию. Дошкольники и младшеклассники разных возрастов позировали в миниатюрных костюмах утонченного кроя, жилетах с подходящими к ним кепочками, платьях-свитерах и отороченных мехом накидках.

Цюань первым заметил ее.

– Привет, Стелла. – Он рассеянно помахал ей и тут же продолжил оживленную дискуссию с женщиной-фотографом.

Майкл оторвался от завязывания золотой ленточки на нарядном белом шифоновом платье маленькой девочки и, подняв взгляд на Стеллу, просиял.

– Ты сегодня рано.

– Соскучилась.

Его улыбка растянулась шире, он похлопал девочку по плечу и жестом отправил к сцене, где координатор расставлял детей и декорации. Он пошел навстречу Стелле, сунув руки в карманы брюк и одобрительно разглядывая ее темно-синий юбочный костюм и шарфик, свободно намотанный вокруг шеи. Она поняла, что Майкл одобряет ее сегодняшний выбор одежды, и сжала губы, пытаясь сдержать улыбку. Если это делает его счастливым…

Оказавшись рядом, он наклонился и поцеловал ее в губы, а затем опустил ладони и взял ее за руки. Поднес костяшки к своим губам и погладил пальцы левой руки, привлекая внимание девушки к внушительному бриллиантовому трио, сверкающему на безымянном пальце.

– Я до сих пор поверить не могу, что ты влез в долги, чтобы купить мне это, – сказала Стелла.

Пусть так, но она не могла отрицать – ей ужасно нравилось то, что оно символизирует. Она никогда прежде не питала страсти к ювелирным украшениям, но теперь ловила себя на том, что разглядывает подарок Майкла, чаще, чем ожидала, и неизбежно в эти моменты думает о нем. Когда коллеги в офисе замечали, что она улыбается без видимой причины, они закатывали глаза и бормотали что-то себе под нос.

– Я должен был показать всем, что ты «занята». К тому же, по состоянию на сегодняшнее утро, долг официально погашен. Цюань сумел привлечь нам венчурные инвестиции. К Рождеству откроем три новых салона.

Стелла мысленно пробежалась по датам, и внутри у нее все затрепетало.

– Это очень скоро. Ты развиваешься быстрее графика роста, который я для тебя составила.

– Не я, а мы. Вообще-то, отчасти именно твоя аналитика убедила наших инвесторов.

– Думаю, дело в твоем дизайне и агрессивной маркетинговой стратегии.

– Ладно, может, и это как-то повлияло. – Майкл рассмеялся, но взгляд его был нежным. – То, что это время ты была рядом со мной, значит для меня все. Надеюсь, ты это знаешь.

– Знаю. – Последние несколько месяцев выдались насыщенными для них обоих, но вместе они справились. – Для меня тоже.

Лицо Майкла посерьезнело.

– Ты говорила, что сегодня должна была встретиться с партнерами вашей компании. Как все прошло?

– Мне снова предложили повышение. Главный эконометрист. Пять непосредственных подчиненных вдобавок к моей образцовой стажерке.

– И?

Стелла сделала вдох, прежде чем ответить.

– Я согласилась.

У Майкла отвисла челюсть, и уже в следующую секунду он заключил Стеллу в крепкие объятия. Поцеловал ее в висок.

– Жалеешь?

Стелла прижалась к нему, вдыхая его аромат.

– Нет. Волнуюсь по этому поводу, но в целом я счастлива.

– Я так тобой горжусь.

Она улыбнулась так широко, что заболели щеки.

– При повышении полагается большая премия. Заранее тебя предупреждаю, что собираюсь купить тебе новую машину.

Майкл отстранился, и Стелла испугалась, что эта новость его расстроила. Она не понимала, что скрывает его непроницаемое лицо.

– Я сам в состоянии купить себе машину.

Стелла прикусила губу, стараясь не нахмуриться, но она понимала, что он хочет сам заработать на новый автомобиль. Если так, то она не будет портить ему удовольствие. Хоть ей и хотелось сделать подарок.

– Хочу такую же модель, как у тебя, – добавил он. – Только черную.

Стелла склонила голову набок и сделала медленный вдох.

– Это значит…

– Значит, если ты хочешь купить мне машину, то я буду на ней ездить. – Его губы изогнулись в недвусмысленной улыбке, а в глазах заплясали огоньки. – Если хочешь покупать мне трусы, я буду их носить.

В ее груди стало так легко, что она схватила его за руку, чтобы не взлететь случайно в воздух.

– Значит, ты меня любишь.

Майкл сжал ее ладонь, переплетая пальцы, как он делал всегда.

– Верно. Экономика не ошибается.

От автора

Впервые я услышала о «высокофункциональном» аутизме, ранее известном как синдром Аспергера, в частной беседе с воспитательницей моей старшей дочери. Я была абсолютно шокирована ее предположением. Хоть моя дочь была и не подарок, но она совершенно не соответствовала моим представлениям об аутизме. В моих глазах она всегда была такой, какой и должна быть: милой крошкой со взрывным характером. Вернувшись домой, я немного почитала об этом в интернете, но то, что я нашла, на первый взгляд не увязывалось с моей девочкой. Просто чтобы убедиться, я спросила мнение своих родственников и врача дочери, и все они сошлись во взглядах. У нее нет аутизма. Я решила, что они правы, и забыла об этом.

По крайней мере, мне так казалось. «Я-настоящая», может, и забыла, но «Я-писательница» увлеклась этой идеей. Понимаете, сюжет романа наподобие «Красотки», только с противоположными полами, уже давно созрел у меня в мыслях, но я никак не могла придумать причину, по которой успешной красивой женщине мог бы понадобиться мужчина по вызову. Один из признаков аутизма, которые я нашла в интернете, засел у меня в голове: проблемы с социальными навыками. Это было мне определенно знакомо и показалось убедительной причиной для обращения в эскорт. Что, если моя дочь не аутистка, а героиня – да? Мне нужно было как следует изучить ее образ.

Я начала заниматься исследованием всерьез и выяснила очень интересную вещь: большинство книг выпущено именно для женщин с расстройствами аутистического спектра. Как так получилось, что аутичным женщинам стали нужны отдельные книги? Ведь все мы люди. Мне казалось, мужчины и женщины одинаковы. Я купила книгу «Aspergirls» Руди Симоне.

Когда я начала ее читать, мною овладело очень странное чувство, и чем дальше я погружалась в книгу, тем сильнее оно крепло. Оказывается, между мужским и женским проявлениями аутизма существует огромная разница. То, что я читала раньше, касалось мужчин-аутистов, но многие женщины-аутисты по разным причинам прячут свою неуклюжесть и скрывают аутичные черты, чтобы казаться более социально приемлемыми. Даже наши страсти и интересы обычно подгоняются под социально приемлемые рамки, например, увлечение лошадьми и музыкой, а не номерными знаками автомобилей, начинающимися с тройки. Вследствие этого такие женщины часто живут без официального диагноза или получают его гораздо позже, зачастую после того, как этот диагноз ставят их собственным детям. Женщины с синдромом Аспергера существуют в так называемой «невидимой части спектра».

Читая книгу Руди Симоне, я заметила, что оглядываюсь на собственное детство и вспоминаю миллионы мелочей, например, то, как я часами торчала перед зеркалом, пытаясь изменить выражение лица, потому что кто-то сказал, будто оно у меня пугающее. Или как я целый день копировала речь и манеры моей любимой двоюродной сестры, потому что она была популярна, и я чувствовала, что нужно быть именно такой, но оказалось, что это ужасно выматывает. Или как я постукивала пальцами – один, три, пять, два, четыре, – снова и снова в той же последовательности, когда нервничала или скучала, но потом поняла, что людей это раздражает, и стала делать это зубами, так, чтобы никто не видел и не слышал, и теперь у меня ранний пародонтоз, но я не могу перестать стучать зубами даже ради собственного здоровья. Или одержимость Джорджем Уинстоном, которая заставила меня еще в детстве самостоятельно выучиться игре на фортепиано и которая все так же сильна даже спустя десятилетия. И еще, и еще, и еще…

Обычное исследование для книги превратилось в путешествие самопознания. Я узнала, что я не одна такая. Есть и другие люди, такие же, как я, и моя дочь с большой вероятностью тоже одна из них. Я пошла дальше, получила, наконец, диагноз (в свои тридцать четыре), и в то же время на бумаге родилась моя героиня-аутистка, Стелла. Она была знакома мне до мельчайших подробностей. Она появилась из моего сердца. Мне больше не нужно было фильтровать свои мысли, чтобы сделать ее социально приемлемой, хотя прежде я делала это годами. И эта свобода позволила мне обрести голос. Раньше я пробовала разные авторские стили, пытаясь стать кем-то другим. Но при написании «Формулы поцелуя» я стала сама собой и с тех пор беззастенчиво остаюсь ею. Иногда ярлык не сковывает тебя, а наоборот, освобождает. По крайней мере, так вышло в моем случае. Я начала проходить терапию, чтобы помочь себе преодолевать трудности, которые (хоть я этого и не знала) типичны для таких, как я.

И все же хочу подчеркнуть, что у каждого человека с расстройством аутистического спектра свой опыт, свои недостатки, сильные стороны и точки зрения. Мой опыт (и, следовательно, Стеллы) – это лишь одна история из множества, и ее нельзя расценивать как стандарт. Стандарта не существует.

Для тех, кому интересно, я оставляю список познавательных, и при этом не скучных источников информации о расстройствах аутистического спектра и синдроме Аспергера:

• «Aspergirls», Руди Симоне (о женщинах);

• «EverydayAspergers», Саманта Крафт (о женщинах);

• «Look Me in the Eye», Джон Элдер Робисон;

• «The Reason I Jump», Наоки Хигасида;

• видео на YouTube с участием клинического психолога Тони Аттвуда;

• Ассоциация женщин-аутистов (facebook.com/autisticwomensassociation).

С наилучшими пожеланиями,

Хелен Хоанг

Благодарности

Считается, что писательство – занятие для одиночек. И это действительно так. Ты сидишь и пишешь в одиночестве. Но эта книга никогда бы не вышла без помощи и поддержки очень, очень, очень многих людей.

Эта книга в нынешнем виде не появилась бы, если бы мне не представилась возможность поучаствовать в конкурсе «Pitch Wars» Бренды Дрейк. Спасибо тебе, Бренда, и спасибо всей команде «Pitch Wars». Вы делаете восхитительное дело (если вы пишете художественную литературу, но еще ни разу не публиковались, обязательно загляните на сайт pitchwars.org). Этот конкурс свел меня с чудесным наставником, Брайтоном Уэлшем, который оказал огромное влияние на мою жизнь. Он не только помог мне улучшить писательские навыки, но и провел сквозь тернии до самой публикации и стал настоящим другом. Спасибо тебе, Брайтон, от всего сердца.

Огромное спасибо всем критикам, которые уделили время прочтению моей работы. Ава Блэкстоун, ты стала моим первым другом среди писателей. Ты вселила в меня смелость и уверенность, мне дико повезло познакомиться с тобой. Кристин Рокэвей, ты прочитала самый первый паршивый отрывок из этой книги, и твой отзыв помог мне попасть на «Pitch Wars». Первый поцелуй Майкла и Стеллы стал гораздо лучше (в части неуклюжести, ха-ха) именно благодаря тебе! Гвинн Джексон, ты – фантастический человек, спасибо, что ты есть. Ты был со мной честным, терпеливым и добрым, и я всегда буду дорожить тобой. Сюзанна Парк, я даже не знаю, с чего начать. Ты воистину великодушный человек, ты чертовски забавная и понимаешь меня. Джен ДеЛука, я счастлива, что на «Pitch Wars» у меня появилась сестренка среди учениц, и вдвойне счастлива, что ею оказалась ты. Завидую твоему мастерству и пытаюсь его превзойти. РеЛинн Вон, спасибо за честность и поддержку и за то, что приняла меня в «Viva La Colin», где я познакомилась с Эш Александер и Ренди Перрин. Девчонки, вы классные. А.Р.Лукас, я бесконечно рада, что воплотила в Стелле твоего двойника. Шеннон Колдуэлл, когда ты сказала, что прочла книгу за ночь, я несколько часов ходила с улыбкой на лице, поэтому спасибо тебе. Дженни Хоуи, спасибо, что позволяла мне присылать свежие правки, чтобы не выбиваться из графика. С.П.Райдер, мы должны снова заглянуть в «Деннис»!

Спасибо всем, кто принимал участие в «Pitch Wars» в 2016 году. Вы просто невероятная группа. Прямо сейчас, пока я сижу над этим текстом, некоторые из вас пишут вместе со мной в нашей группе «Am Writing Group». Иэн Барнс, Мэган Молин, Роузи Тор, Лора Лэшли, Триша Линн, Максим Мартино, Алекса Мартин, Розалин Бейкер, Джули Кларк, Трейси Голд, Тамара Энн, Рейчел Гриффин (я все еще хочу назвать книгу «Calculust»!), Ник Элиз, Аннетт Кристи, и еще многие другие были со мной, то переворачивая виртуальные столы от досады, то радуясь успехам. Ребята, благодаря вам эта книга стала гораздо лучше. Спасибо наставнице из «Pitch Wars» Лоре Браун. Я была не в твоей группе, но твоя доброта всегда придавала мне сил.

Спасибо подразделению «Союза американских писателей» Сан-Диего. Дейт Хангерфорд, Лиза Кесслер и Мари Андреас, очень многое было написано и отредактировано во время наших с вами «стометровок».

Тамери Этертон, Лора Коннорс, Рейчел Дэвиш, Тами Вахалик, Тесса МакФионн и Джанет Тейт, вы – невероятные женщины, я всегда чувствовала, что вы мне рады. Особая благодарность Хелен Кей Даймон за то, что провела для нашей группы в апреле конкурс писательского мастерства, где я и написала первый отрывок из этой книги.

Спасибо «Ассоциации женщин-аутистов» за то, что помогли мне познакомиться с другими женщинами-аутистами, такими, как я. Люди, с которыми мне довелось общаться в нашей группе в Фейсбуке, оказались милейшими и тактичнейшими людьми из всех, кого я когда-либо знала, и я получила незабываемый опыт, узнав, что не одинока, что есть и другие люди, которые разделяют мои трудности и странности. Гарриет, Элизабет и Тэд, среди многих других, вы, дамы, оказали мне огромную поддержку, пока я узнавала больше об аутизме и о себе самой и осмысливала свой диагноз. Спасибо за вашу дружбу.

Особая благодарность моему невероятному агенту Ким Лионетти за то, что была терпеливой, боролась за меня и осуществила мои мечты, найдя дом для «Формулы поцелуя».

Спасибо Синди Хван за то, что разглядела в этой книге потенциал и за то, что ты – совершенно восхитительный человек. Кристина Шварц, Джессика Брок, Таванна Салливан, Коллин Рейнхарт и другие, с вами было приятно работать. Спасибо, Беркли, за то, что помог мне поделиться с читателями другой точкой зрения и в буквальном смысле преодолеть ненависть при помощи любви.

Примечания

1

Бабушка, мама, сёстры и братья (вьетн.). Здесь и далее – прим. пер.

2

Американский бренд мороженого.

3

Названия боксерских ударов: джеб – прямой левой, кросс – перекрестный.

4

Мексиканские прыгающие бобы – семена растения Sebastiania, пораженные гусеницами бабочки. Если нагреть боб, то гусеница внутри начнет двигаться, заставляя боб «подпрыгивать».

5

Лапша (вьетн.).

6

Американский стриминговый веб-сайт; закрыт в октябре 2018 года.

7

Жанр, в котором сочетаются боевые искусства и элементы фэнтези.

8

Виды клюшек для гольфа.

Content

Хелен Хоанг
Коэффициент поцелуя

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Эпилог

От автора

Благодарности

Примечания